Вера, Сталь и Порох. - Том I.
Глава I
17 ( 29 ) Октября 1888 года.
Сколько разделяет 29 октября 1888 года и 30 декабря 2023 года? Как оказалось, один миг. Что разделяет спокойствие и мирную жизнь от революционной катастрофы? Один человек.
- Никки, брат! Брат, очнись! Господин, за что же горе-то такое!
В голове буквально разразилась буря. Эхом звучал мальчишеский крик, дополняемый тряской за плечи. По его лицу закапали слезинки. Кто-то заверещал женским голосом:
- Сыночек, бедненький мой Никки!
- Что с ним, Мама'?
А через секунду голову пронзили воспоминания. Образы, картины, разговоры, знания. Всё это металось перед глазами с бешенной скоростью, оставляя ему только обессиленно наблюдать за этим. Вокруг была суета. Люди метались, кричали, разговаривали, иногда слышались всхлипы, жуткий плач и крики боли. Какая-то женщина приказывала что-то какому-то доктору. Да уж, ситуация. Как показала память - поезд перевернулся, множество жертв, кажется, родственники тоже пострадали.
- Снимите с него мундир, срочно, ему тяжело дышать.
Ну да, находился я при всём параде, да только саблю прошляпил где-то.
- Кажется сломаны рёбра. - потихоньку трогая холодными пальцами, сказал доктор.
- Ах, Господи, помилуй нас грешных!
Так, пора прекращать это, а то Маменьку ещё удар хватит, а сестрёнки с братом вон слезами заливаются. Открыв глаза, я смог спокойно осмотреть лицо Павла Карловича, благо тот закрывал солнце. Мужчина был сед и стар, аккуратно закрученные чеховские усы и его же очки. Павел Карлович выглядел озабоченно, казалось стал ещё седее, хотя куда уж.
- Очнулись, Ваше Императорское Выс... - Павел Карлович осёкся. - Величество.
- Да, доктор. Очнулся. И нет у меня никакого перелома рёбер, возможно только сотрясение мозга.
Недомогание имелось и чувствовал я себя просто погано. Но ощущал тело и самое главное мог им управлять. В общем, можно сказать, что отделался легко. При этих событиях и погибнуть пустяк. Повезло. Оттолкнув назойливые руки доктора, я попытался встать, что удалось не с первого раза. С одной стороны меня поддержал Павел Карлович, а с другой неожиданно явившийся из воздуха Мишка. Голова немного кружилась, зрение в порядок пришло не до конца, но страшного ничего.
Через несколько минут, более-менее твёрдо встав на ноги, я осмотрелся. В шагах десяти лежал мужчина в форме служащего состава, рука и нога были сломаны, на груди обмотана рана. Мужчина корчился и дрожал, покашливая и завывая от боли. Бедный Григорий. В сознании всплыло имя начальника поезда.
В воздухе витал характерный запах крови и дыма, отнюдь не приятный. На склоне холма лежал перевернутый паровой состав, десятки раненных и убитых. Те кто мог стоять на ногах пытались помочь, кому можно. Если раньше у него ещё были мысли о галлюцинациях, то теперь он отсёк их на корню. Не могут галлюцинации быть столь реалистичны. А значит все эти смерти реальны, все эти страдания.
Так надо брать всё под свой контроль.
- Павел Карловича, со мной всё в порядке. Займитесь осмотром раненных. Постарайтесь спасти как можно больше жизней.
- Слушаюсь, Ваше Императорское Величество.
Через некоторое время работа по спасению наладилась. Доктор осмотрел сначала сильно раненных, потом слабо, люди мёртвых сложили отдельно в десятке шагов от живых, женщины выполняли указания Павла Карловича, не остались в стороне и родные, которые сначала хотели поговорить, но были твёрдо отправлены помогать. Мишка отправился собирать хворост для костра, чтобы пищу приготовить.
- Постой-ка. - я остановил казака. В голове крутился один вопрос - где батюшка? И вопрос сей он и задал.
- Ваше Императорское Величество, батюшка ваш, Александр Александрович... Преставился. Царствие ему Небесное. - сняв папаху и перекрестившись со всей горечью, казак взглянул мне в глаза.
- Как преставился? Господи... - перекрестившись вслед за мужчиной, я тихо заплакал. Или не я, а та часть моего сознания, которому принадлежало это тело.
Взяв себя в руки, я продолжил отдавать приказы, пытаясь осмыслить ситуацию. Но все мысли были только о почившем отце. Что же здесь происходит?
Страдаю Чеховской шляпой, так что если заметите - указывайте. Выкладываю сию книгу, ибо хочу набраться во-первых опыта, во-вторых, это поможет мне не забросить сию книгу. Смело советуйте и критикуйте, конечно же не переходя на откровенный мат.
Глава II
17 ( 29 ) Октября 1888 года.
К счастью, успели многих спасти. Во время принялся оказывать помощь раненным Павел Карлович. Тем же кому в данных условиях помочь не представлялось возможным, оставалось только облегчить насколько возможно страдания до прибытия состава из Харькова. Как оказалось, суматоха поднялась такая, что харьковский Губернатор Икскуль фон Гильденбандт прислал сотню казаков из Черноморского войска, десяток Сестёр Милосердия, несколько врачей и под три сотни простого люда. Сестёр Милосердия и врачей тут же я приставил к Павлу Карловичу, казаки и остальные были отправлены на разгребание состава под командованием сотника Степана Голубева. А раненных и убитых на прибывшем поезде отправили обратно в Харьков.
Сам в сторонке не стоял, бегал от одного человека до другого, даже минуты не свободной не было, чтобы со семьёй пообщаться, хотя Мама' то и дело пыталась зацепить меня за плечо или рукав мундира. Но я стойко твердил одно и тоже - занят, Матушка, давайте побеседуем позже. Но к сожалению вечно бегать от сложного разговора было нельзя и Мария Фёдоровна таки добилась, чтобы я остановился.
- Никки, ты уверен, что всё в порядке? Может ты не будешь так гоняться? Ты же сам говорил, что у тебя сотрясение мозга? - ласково погладив по голове, женщина улыбнулась.
- Матушка, не могу я не гоняться. Люди же страдают. А сотрясение... Да я уже думать про него забыл, так покачивает перед глазами и только.
- Не жалеешь ты себя, сыночек.
- На том свете жалеть себя будем, а пока живы трудиться надобно. - поцеловав Матушку в щёчку, я тут же убежал снова на выручку Павлу Карловичу.
Провозились мы до вечера. Харьковский состав ещё несколько раз возвращался за раненными и когда вернётся в следующий раз заберёт нас и наконец-то можно будет лечь на мягкую кровать, хотя после всего, что скинулось сегодня я бы заснул даже под взрывами снарядов в окопе. Ну да, не каждый день такое творится.
Во-первых - смерть Государя. Примерно в четыре часа дня тело Александра Александровича казаки вытащили из-под вагона-ресторана. После этого пришлось успокаивать Матушку, которая только лицезрев лицо Батюшки, удивительно спокойное и умиротворённое, упала на колени рядом с мужем и горько заплакала на его поистине медвежьей груди. Ксения и Ольга присоединились к матери, подрагивая от плача за её спиной. Мишку я держал за руку, чувствуя как мои брюки в районе бедра мокнут от слёз. Рядом стоял Георгий, прижимая фуражку к груди. Сам я даже не пытался скрыть маленькие ручейки слёз, что затеривались в моих усах. Да вообще никто не остался равнодушным. Тётки затяжно рыдали, мужики молились, еле двигая губами, да вытирая редкие слезинки, некоторые упали на колени.
Уж не знаю, кто в моём сознании плакал я или Николай, то есть всё равно я, но смерть человека в любом случае грустно. Тем более такого хорошего правителя и отличного семьянина, как Александр Александрович. Что ж этим террористам спокойно не живётся?
И вот так плавно я подошёл ко вторых. В том, что всё реально настолько насколько это возможно сомневаться не приходилось. А это значит что? А это значит, что я - попаданец, подвид обыкновенный. Казалось бы всё отлично. Попал не абы в какого-нибудь крестьянина Приамурья или бедного казачка, а в самого Царя Батюшку. Пока что не официально, но сразу же по приезду в серпентариум по названию Санкт-Петербург придётся заняться подготовкой к коронации. Да только радости как-то нет. Впереди ждёт не весёлая богатая жизнь, а разные управленьчиские дела по руководству целой Державой ( Но это не проблема, я руководить умею. К тому же опыт третьего тысячелетия пригодится. ). Конца 19-го века. Впереди две Революции, множество войн, среди коих такие кровопролитные и уничтожительные, как Первая Мировая и Гражданская. И лично для меня и моей семьи всё закончится ужасно.
Как и для тысяч других семей, пострадавших в этой чехарде кровавых событий.
Значит надо спасти Россию от утопления в крови. Но как? Слава Богу имеется почти три десятка лет на исправлении всей той ужасающей картины, происходящей на бескрайних просторах Родины. Картину я бы кстати назвал, "Муму", где дедушкой Герасимом выступают разные марксисты, либералы, дворяне, в большинстве своём являющиеся просто прожигателями жизни на деньги семейства, и заграничные правители, заинтересованные в смерти нашей Державы. Ну а Муму - Россия.
Только сейчас, усаживаясь на какой-то табурет, вылетевший из нашего состава, я понял как устал за день. И не физически, а морально.
- Голубчик, организуйте стаканчик выпить чего-нить покрепче.
- Только водка есть, нам несколько бутылок привезли, чтобы успокоились, Царь Батюшка, но она дешёвая. Изволите?
- Ат чегож не изволить? Неси.
- Сию минуту, Ваше Императорское Величество.
Опрокинув сто грамм, не закусывая, чем вызвал уважительный взгляд того мужика, задумался над извечным вопросом " Что делать? ". Мой статус даёт уйму преимуществ, а уж Таинство Миропамазанния вообще делает неприкосновенным, вот только как показывает практика это не спасает Самодержцев. Александр Александрович и его отец Александр Николаевич тому явное подтверждение. И если я перейду дорогу Великому Князю или той же Виктории Английской, что спасёт меня от участи родителя?
Насколько я помнил из прочитанного мною в рамках самообразования - сегодня не должен был погибнуть Батюшка. Правда у него начались проблемы с почками, из-за которых он и умер в 1894 году. Но видимо моё появление в этом периоде уже начало влиять на историю.
Захотелось закурить. Хоть папироску. Опять же, насколько помню, повзрослев Николай курил аки солидный морской волк, чьё лицо давным-давно заматерело, а китель пропитался солью. К счастью, и её нашёл тот мужичок. Звали его Севастьян Григорьевич.
Докуривая третью папироску, я услышал чухчуханье паровоза, а затем и увидел. Он остановился и вышли трое жандармов. Старший по возрасту и по званию - ротмистр - с начищенными до блеска медалями с ношением на груди " За усердие " и " За храбрость ", пройдя ко мне вытянулся во фрунт и приставив руку к фуражке отрапортовал:
- Здравия желаю Ваше Императорское Величество, Ротмистр Отдельного жандармского корпуса Харьковской Губернии, города Харькова Орлов Даниил прибыл.
- Вольно, Орлов. Вы прибыли по поручению господина Икскуля Фон Гильденбандта?
- Так точно, Ваше Величество. - коротко, по-военному ответил вахмистр. Нравятся мне такие люди, лаконичные и прямые.
- Сколько вам времени потребуется для осмотра и написания рапорта?
- Час, максимум два, Ваше Величество.
- Хорошо. Если вам понадоблюсь я или Её Величество и Их Высочества - смело обращайтесь. Мы отдохнём. Приступайте к исполнению своих обязанностей.
- Сию же Минуту, Ваше величество. - поклонившись, Орлов чётким шагом двинулся к перевёрнутому составу. За ним зашагали младшие жандармы.
Я же, наконец сытно ужиная в купе, любезно отведённом мне, опять размышлял. Сегодня к полуночи мы будем на станции Луговая, отслужим Хвалебный Молебен, останемся на ночь и уже по полудню следующего дня я планирую быть в Харькове, пробудем день-два. Пообщаюсь с уважаемым Губернатором, погуляю по городу, и с чистой совестью отправимся в Петербург. Задерживаться больше ни в коем случае не хочется - как можно путешествовать по городам с трупом в соседнем вагоне? Но при других обстоятельствах обязательно остановился бы в Москве на недельку точно, хотя дядюшку с тётушкой " обрадовать " визитом надо в любом случае.
Ну а в Петровском Парадайзе простимся с Батюшкой. Да, жалко его. Пусть правление Александра Третьего продлилось всего семь лет, выдалось оно продуктивным. В отличие от отца проводил жёсткую по отношению к террористам политику. На своём докладе Победоносцев Константин Петрович чуть ли не слёзно взывал к новоиспечённому Императору простить " первомарторцев ", учинивших террористический акт с Александром Николаевичем. Но Батюшка твёрдо настаивал на своём решении. Ну и правильно, не к чему поддерживать всяких ублюдков. А то осмелеют и прямо в наглую будут расстреливать целый барабан в грудь Губернаторам. Как Верочка Засулич.
Произвёл реформы направленные на облегчение жития беднейших классов. В 1882 году ограничил фабричную работу малолетних, а 1885 году ночную работу детей и женщин. Конечно же его экономические реформы, которые разрабатывались им совместно с бывшим министром финансов Николаем Христиановичем Бунге и нынешним Иваном Алексеевичем Вышнеградским. Так например установлены акцизные сборы на водку, нефть, сахар, табак. В общем, с 1882 по 1885 года налоги повысились на 30 процентов. А уж налоги на ввозимые из-за границы товары Николай Христианович рассматривал как важнейшее действо, ибо, цытирую: "Таможенные пошлины, взимаемые с товаров, привозимых из-за границы, имеют первостепенное значение как мера, ограждающая отечественную промышленность от иностранного соперничества и способствующая развитию внутреннего производства".
Выжили со свету, тварюки террористические. В 1887, 1 ( 13 ) марта, в годовщину смерти дедушки, по халатности террориста Петра Швырёва покушение сорвалось, приведя под суд не только самого Швырёва, но и его соратников-неудачников: Пахомия Андреюшкина, Василия Осипонова, Василия Генералова и Александра Ульянова. Ну что за семейка, сумасшедшая... А сегодняшнее покушение, к несчастью, свершилось. Вот только не ожидали, товарищи-народовольцы, что почти вся Августейшая Фамилия следовавшая на составе выживет.
Проживи Батюшка подольше лет на 20-30 и неизвестно, как закончилась бы Русско-Японская война, Первая Мировая и была бы вообще революция. Но то там, в моём времени. А сейчас я и так прекрасно понимал, что будет происходить. Китайцам бесчинства творить не позволим с христианами и братьями-европейцами во время боксёрского восстания, японцам не продуем, Порт-Артур заберём, а хотя, нужен он вообще? Зачем грызть за него глотки, если можно забрать соседний город с незамерзающим портом, в Корее они есть.
- Разрешите, Ваше Величество? - предварительно постучавшись, в купе заглянул ротмистр.
- А, господин Орлов, конечно, заходите, присаживайтесь. Вам налить?
- Ну Вы что, я же на службе.
- Да не переживайте, разговор у нас судя по всему предстоит долгий.
В мельчайших подробностях пересказав события до крушения и после, внимательно и скурпулёзно записываемые жандармом, я попросил рапорт.
" 17-го Марта, 1888 года, Императорский состав, следовавший по железнодорожному участку - Азов-Харьков-Курск, перевозящий Его Императорское Величество Александра Третьего Александровича Романова, Её Императорское Величество Марию Фёдоровну Романову, Их Императорские Высочества Николая Александровича Романова, Георгия Александровича Романова, Михаила Александровича Романова, Ксению Александровну Романову, Ольгу Александровну Романову, флигель-адъютанта Владимира Александровича Шереметева, сошёл с железнодорожных путей близ станции Борка, Змиевского Уезда, Харьковской Губернии, в 9:10 часов утра. При крушении пострадало 68 человек, погибло 21 человек. Скоропостижно почил Его Величество Александр Александрович Романов. Из 15-ти вагонов, следовавших в составе, уцелело 5, остановившихся благодаря автоматической системе Вестингауза, и 2 паровоза, товарный Т.164 завода Зигля (0-3-0, 1875 г. в., 38 т, конструкционная скорость 58 км/ч) и пассажирский П.41 Коломенского завода братьев Струве (1-2-0, 1871 г. в., 32 т, конструкционная скорость 82 км/ч). Возможная причина крушения: неисправность вагонов, паровозов, железнодорожных путей.
Ротмистр Д.С.Орлов. Число, подпись.
- Ну что же, Вы молодец, ротмистр, я так понимаю вы пообщались с начальником поезда и машинистами? - закрывая рапорт я передал его Орлову.
- Да, Ваше Величество, а так же со специалистами в Харькове, насчёт данных паровозов.
- Спасибо за Ваш труд.
- Рад, стараться, Ваше Величество. - ротмистр вскочил по стойке смирно, приложившись к фуражке.
- Присаживайтесь, давайте, так скажем, помянем Батюшку, Царствия ему Небесного. - мы перекрестились и приступили к ужину вдвоём.
Глава III
Насчёт религиозности. Действие происходит в конце 19-го века, когда бОльшая часть нашей страны были искренне верующими людьми. Так что не обессудьте.
28 Октября* Здесь и далее по юлианскому календарю. ( 10 Ноября* Здесь и далее по грегорианскому календарю. ) 1888 года.
Санкт-Петербургский перрон вокзала Витебского вокзала встречал нас толпами граждан. Но не было радости, не было весёлых криков и здравниц, тоска повисла над людьми, сопровождаемая мокрым снегом, пробирающим до самой глубины резким ветром, приносящимся с Балтики, и тёмно-серыми облаками, так характерными для Санкт-Петербурга осенью. Все, от мала до велика, рабочие и крестьяне, почётный караул и церковнослужители, стояли в тёмных одеждах, сливаясь с серой непогодой, из этой заунывной картины выделялись лишь седые бороды Митрополита Иссидора и его свиты, да митрополитовский белый клобук, с нашитым крестом.
Новости в европейской части Империи распространяются с удивительной скоростью. Случись катастрофа даже в пределах Варшавской Губернии - уже через неделю об этом знали бы В Москве. Чего не скажешь об азиатской, а тем более об дальневосточной частях страны. Обычно, новости туда доходят в лучшем случае за месяц. Так что если местные дворяне хотят поздравить кого-либо с праздником, им приходится отсылать поздравления ещё за месяц от мероприятия. В лучшем случае. А то о чём протрубил весь высший свет Петербурга, Москвы, Киева и Минска, может сказать истлевшее, разгорается с новой силой в том же Приамурье. Но не в данном случае. Такое событие мгновенно разлетелось и о смерти Государя не знал разве что какой-то якут в самом дальнем сибирском поселении и житель самого высокогорного аула Кавказа.
29-го октября мы прибыли в Харьков, по пути задержавшись на Молебен на станции Лозовой, проводимый молодым отцом Матфеем, а утром, поцеловав крест, получив благословление и загрузившись на состав двинувшись далее в путь. В самом центре Губернии нас встречал, как казалось, весь город. Опять же, как и на всех наших будущих остановках, в тёмных одеждах, правда в Харькове под тёплую солнечную погоду. Далее под конвоем из стрелков Собственного Его Императорского Величества и черноморских местных казаков, в каретах на ещё один молебен, в Успенский Собор. Большинство не смогло попасть на службу, но продолжили стоять у ступеней церкви. Александр Александрович любезно предложил нам остаться на ночь у него в имении Губернатора и мы согласились. Говорить о делах на, можно сказать, поминальном ужине я не решился, оставив всё на завтра, как и прогулку по городу.
Ужасно не хотелось вставать с поистине мягкой и царской ложи, тем более так рано, на настенных часах, под мерный стук маятников показало семь утра. Но мне хотелось перед завтраком привести себя в порядок, мундир от пота встал колом, в нескольких местах порван, а штаны по моему приказу в местах заштопаны-перештопаны Сестрой Милосердия. Не к лицу в таком виде ходить при моём-то статусе, но я бы остался и так, будь вещи чистыми. Поэтому уже через час, прочувствовав все блага бани во дворе имения, я воссиял, аки рубль. Грязь пришлось слоями выдраивать, а чтобы избавиться от мусора в волосах пролить на голову несколько ведёрок. Ну и я наконец-то себя увидел. Гусар, ну просто гусар-обольститель дам. Покрутив пальцем задумчиво ус и усмехнувшись собственным мыслям, с сожалением покинул баню. Сегодня не суббота, попариться не выйдет, да и некогда. Пока растопится, пока прогреется...
- Александр Александрович, - когда завтрак закончился, прислуга собрала посуду и я настойчиво попросил семейство удалиться, мы начали разговор. - Не могли бы вы устроить мне экскурсию по городу. Состав отправляется в пусть только вечером, хотелось взглянуть на Харьков, да задать Вам парочку вопросов.
- С превеликим удовольствием, Ваше Величество.
- Знаете, так не привычно слышать такое обращение. Буквально два дня назад я был Наследником Государя, а уже скоро мне предстоит принять Скипетр и Державу из рук Его Святейшества.
- Да, как говорится, человек предполагает - Господь определяет.
- Совершенно точно. Очень редко всё случается действительно так, как того желаем мы. Мы планируем, мечтаем, ставим цели. Но всё перечёркивается и нам остаётся лишь действовать исходя из новых условий и ситуации.
Харьков удивил. Множество промышленных предприятий: винокурных и кожевенных заводов, мельниц, салотопок. В середине XIX века в городе проживало больше тридцати тысяч жителей, а уж сейчас и того больше, как говорит Александр Александрович, в городе находится Императорский харьковский университет и Технологический институт, будущая политеха, Сабурова дача - на минуточку крупнейшая психиатрическая больница Империи - и Александровская больница, предназначенная для малообеспеченного населения. Вся эта информация меня безумно порадовала, так как мне безусловно понадобится базис для будущих решений и действий, а тут тебе и учебные заведения и больницы и театры. А ведь это один город...
- Александр Александрович, поведайте, как Вы думаете в Губернии в целом и в городе в частности ходят революционные слухи, беседы, может проводятся собрания либерально-марксистски настроенных граждан? - этот вопрос я задал со всей серьёзностью в голосе, придав ему стали. Кажется проняло. Нервно сглотнув, всё-таки кто хочет попасть на муштру к начальству, Александр Александрович начал речь:
- Понимаете, Ваше...
- Давайте без чинов, а то наша беседа будет слишком утомляющей.
- Как изволите. Понимаете, Николай Александрович, полностью избежать таких слухов, бесед и собраний. Один скажет, другой запомнит и повторит и так слухи разлетаются, не успеешь глазом моргнуть. Насчёт же собраний и бесед. Мы не можем быть уверены по какой причине происходят собрания. Это могут быть праздничные торжества, семейный вечер или просто желание собраться со старыми друзьями, вспомнить прошлое, да выпить по бокальчику. Но мы прикладываем максимум усилий, чтобы зарубить все антидержавные мысли под корню. А стоило народу узнать о нападение на Ваше Августейшее Семейство, как они начали метаться в панике, кто на помощь Вам рвался, кто в Храмы, свечку за Вас поставить, да службу заказать, а кто просто молился. Так что с уверенностью могу сказать - вчерашний теракт это лишь происки обезумевших революционеров.
- Ясно. Что ж, говорите Вы правильно, уследить за каждым чихом нельзя, но можно уследить за тем, чтобы чих не появился. Для этого надо обеспечивать жизнь людей на уровне, хотя бы не ниже сегодняшнего, и я искренне надеюсь, что Вы приложите для этого все усилия, как и Ваши предшественники, построившие сей город с мелкого поселения и превратив его в один из центров Малороссии, как культурный, так и промышленный и военный и экономический.
- Господин, я сделаю всё, что в моих силах, дабы не предать ваших ожиданий.
- Вот и славненько. Покажите мне Покровский собор?
- Конечно, прошу за мной.
В шесть часов вечера, распрощавшись с губернатором и такой же грустною толпою, наш состав медленно тронулся с Харьковского вокзала, постепенно набирая скорость. Город оставил о себе приятное впечатление и надеюсь, что следующие остановки не разочаруют.
Не разочаровали.
3-его Ноября мы были в Москве. В процессии встречающих, я заметил группу людей, стоящую почти впритык, под охраной Лейб-Гвардии Преображенского Полка, казалось что при остановке состава они обречены на ужасную смерть, но всё обошлось, никто на рельсы не упал.
Город сильно отличался от привычного мне мегаполиса 21-го века, но оно и понятно.
Приветствовал нас лично Генерал-Губернатор Москвы, генерал от кавалерии, кавалер Ордена Святого Георгия 4-ой степени и великого множества других не менее достойных наград, кои ровными рядами красовались на мундире Владимира Андреевича Долгорукова.
- Рад приветствовать, Ваше Императорское Величие. - не смотря на возраст, спина Генерал-Губернатора не потеряла своей прямоты, словно стрела, и он вытянулся во фрунт.
- Вольно, Владимир Андреевич.
- Соболезную Вашей утрате. - обращаясь ни к кому конкретно, Владимир Андреевич склонил голову.
- Благодарствуем, Владимир Андреевич. - чуть всхлипнула Матушка.
- Скажите, многоуважаемый, господин генерал-губернатор, к почётному шествию до Кремля всё готово?
- Так точно, Ваше Императорское Величество.
- Тогда приступим.
- Есть!
Процессия до Кремля заняла несколько часов, шли мы от Курского вокзала одной огромной волной, об которую постоянно разбивались мелкие, неугомонные приливы горожан, встречающих нас на всём пути, тут же принятые в наше цунами. Москва же, в отличии от Харькова, встретила нас пушистым снежком, но при этом чёрным небом. Странное смешение эмоций в тот момент плескалось в моём сознании. Одна часть сознания твердила, что этот спокойный, лежащий в гробу человек мне никто, я не должен так горевать. Но все домыслы этой части сознания натыкались на стену не принятия от бОльшей части сознания. Она настаивала, что Александр Александрович мой отец и я склонялся к этой чаше весов, будто как само собой разумеющийся факт. Никак, кроме как отцом я не называл Александра Третьего, никак, кроме как матерью я не называл Марию Фёдоровну. Просто это мои родители и всё тут. Как объяснить почему ты считаешь своего отца отцом? Нет, нельзя это объяснить. Но эти люди... Эти люди - это моя семья...
На утро следующего дня, я провёл похожий разговор с Владимиром Андреевичем, как Икскулем Фон Гильденбанднтом, также попросив быть максимально внимательно и смотреть во все десять глаз, а слушать вообще в двадцать. И прикладывать усилия по благоустройству города. Меня клятвенно заверили, что не посрамят чести ни почившего Царя Батюшки, ни моей, ни Родины Державной.
Хороший, Вы человек Владимир Андреевич, жаль Вам три года жить осталось, подумал я, когда состав отходил от перрона.
Ну всё, следующая остановка пути - Санкт-Петербург.
Обо всём этом я думал, дожидаясь остановки вагонов на Витебском вокзале Питера, встречающего нас лютой непогодой. Но приветствовали нас не только тучи. Губернатор Лутковский Иосиф Васильевич передал искренние соболезнования, Митрополит Петербуржский и Ладожский Иссидор благословил и распорядился тело доставить в Петропавловский собор для приготовлений к отпеванию. Иссидор был очень расстроен, слезинка потекла по его щеке, теряясь в густой седой, словно снежная вершина, бороде, стоило ему увидеть гроб. Расхваливал он Батюшку, за дела его богоугодные и жизнь праведную.
Не остались в стороне и люди, кто на что горазд, стали перекрикивать друг друга, хвалили Царя Батюшку, Бога молили о помиловании его пред Престолом Небесным, меня стороной не обделили, пообещав исполнять волю мою честно, ни себя, ни врага не жалея.
И это не была попытка понравится новому Царю или ложный патриотизм. Нет, это был настоящий Дух патриотизма, я видел по их лицам, по их взглядам и слышал по их словам, что они не врали, они не могли просто врать. Не могли. Но как же через три десятка лет эти люди возненавидят Престол и захотят свергнуть Императора? Неужели что-либо кардинально изменится за это время? Нет. Война? Ну так войны у нас были всегда и бывало проигрывали. Пропаганда? Возможно...
- Ужасно то, что произошло. Просто какое-то проклятье. Сначала Ваш царственный Дедушка, теперь Батюшка. Николай Александрович, буду Христа-Вседержителя молить о том, чтобы Вас миновала чаша сия. - с трепетом перекрестившись Иосиф Васильевич отпил горячего чая, услужливо принесённого его адъютантом и я повторил за ним. Да уж по такой погоде только горячий чай и спасал от холода. От маленькой фарфоровой чашечки приятно доносились запахи мяты и лесных ягод. В прикуску с мёдом и печеньем - получалась красотища.
- Благодарю, Иосиф Васильевич. - я сделал ещё глоток. Тёплая сладковатая жидкость прошлась по горлу, согревая. - А насчёт проклятий я не верю. Всему виной не какие-то шаманские пляски у костра с бубном и наговор на железнодорожные пути, а просто люди, из плоти и крови. Их обиды и амбиции.
- Что Вы имеете в виду? Предполагаете, что...
- Да-да, Иосиф Васильевич, именно это я и предполагаю. Расследования ещё идут, но только местными Харьковскими силами Жандармерии, надо как только освободиться свободная минутка пригласить специалиста, так сказать, всеимперского масштаба. Но уже сейчас готов сказать, что практически уверен в террористическом акте. - я закурил папироску.
- Кто же это может быть, по Вашему мнению?
- По моему мнению, это могут быть просто остатки первомартовцев, отделившихся от родителя и вступившего на большую дорогу. Или же абсолютно новая ячейка террористов. Но они опасны, в любом случае.
- Безусловно. Что ж, Николай Александрович, - Иосиф Васильевич взял со стола колокольчик, позвонил и приказал появившемуся в дверном проёме адъютанту принести вишнёвый ликёр. - Давайте выпьем за то, чтобы вы поймали этих нехристей и они ответили по всей строгости закона.
- С превеликим удовольствием, Иосиф Васильевич.
17-го ноября происходило Отпевание Батюшки Митрополитом Иссидором, который был в белых одеждах, как и остальные церковнослужители, ( Это важно, ибо отпевание и крещение совершается священником обязательно в белом, ибо это символизирует жизнь, а смерть лишь сон, посему и называют мёртвых - усопшими, то есть, уснувшими. ) на котором присутствовал весь высший свет Губернии. Конечно же Великие Князья: Алексей Александрович, Павел Александрович, Владимир Александрович, прибыл Сергей Александрович - мой дядюшка с женой Елизаветой Фёдоровной, старшей сестрой Аликс Гессенд-Дармштандской - долгой и искренней любви Николая. Вот стоят Трубецкие, вот Шереметевы и Долгоруковы. Множество других менее знатных и богатых дворянских семей, купцов и промышленников собрались в Петропавловском соборе в этот хмурый день.
- Благославлён еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м… - отец Иссидор очень красиво распевал песнопения. Можно было просто заслушаться и окунуться в Неземную благодать.
- Помилуй раба Твоего Александра.
- Поми́луй нас. Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й… Покой, Спасе наш, с праведными раба Твоего, и сего всели во дворы Твоя, / якоже есть писано: / презирая яко благ прегрешения его вольная и невольная, и вся яже в ведении и не в ведении, Человеколюбче.... Вои́стинну суета́ вся́ческая, житие́ же сень и ́ сонiе, и́бо всу́е мяте́тся всяк земноро́дный, я́коже рече́ Писа́ние: егда́ мір приобря́щем, тогда́ во гроб всели́мся, идеже́ вку́пе ца́рие и ни́щии. Те́мже, Христе́ Бо́же, преста́вльшагося ра́ба Твоего́ упоко́й, я́ко Человеколюбец. Со святы́ми упоко́й, Христе́, ду́шу раба́ Твоего́ , иде́же несть боле́знь, ни печа́ль, ни воздыха́ние, но жизнь безконе́чная. Сам еди́н еси́ безсме́ртный, сотвори́вый и созда́вый челове́ка: земни́и у́бо от земли́ созда́хомся, и в зе́млю ту́южде по́йдем, я́коже пове́лел еси́, созда́вый мя и реки́й ми: яко земля́ еси́, и в зе́млю оты́деши: а́може вси челове́цы по́йдем, надгро́бное рыда́ние творя́ще песнь: аллилуия́. Прииди́те, после́днее целова́ние дади́м, бра́тие, уме́ршему... - после этих слов каждый подходил и целовал венок на голове Батюшки и икону в руках. Перед тем как гроб будет закрыт, а тело предано земле.
- Со ду́хи пра́ведных сконча́вшихся, ду́шу ра́ба Твоего́, Спа́се, упоко́й, сохраня́я ю во блаже́нной жи́зни, я́же у Тебе́, Человеколю́бче... Во блаже́нном успе́нии ве́чный поко́й пода́ждь, Го́споди, усо́пшему рабу́ Твоему́ имярек, и сотвори́ ему́ ве́чную па́мять.
Гроб выносят их храма и поют:
- Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный помилуй нас...
Александр Александрович Романов в тот день был предан земле...
Глава IV
14 Декабря ( 27 ) 1888 года.
- Хорошая трубка, горячий кофе и свежая газета. Что ещё надо для счастья? - я сделал глоток подслащенной сахаром жидкости и затянулся из трубки, выпуская кругляшки дыма, как маленький человечек, с волосатыми ногами, живущий в норе.
Это первый день, когда я смог спокойно отдохнуть у себя в кабинете. Решил, что всё хватит этой чехарды, а то ещё копыта брошу. Просто несколько посетителей и всё. Читать книги, газеты пытаться подумать, но вдумчиво, а не галопом.
После погребальные дни выдались богатыми на события.
21-го ноября мною был обнародован Высочайший Манифест о моём вступлении на Престол и в тот же день принималась присяга сановников, чиновников, придворных и в войсках, и если первые сами приходили в Зимний Дворец, то в случае с войсками пришлось помотаться по различным помпезным церемониям, с оркестрами, генералами и начищенными до парадного блеска наградами на мундирах.
Многочисленные соболезнования, как личные, так и переданные по телеграфу от дворян и родственничков, находящихся по всей территории России, вызывали иногда улыбку, ибо некоторые из представителей Августейшей Фамилии слишком плохо скрывали радость от смерти самодержавного самодержца Александра Третьего и скором царствовании его не столь твёрдого сына. Ну мы ещё посмотрим, кто будет радоваться, любезные дядюшки, тётушки, племянечки и кузины. Как сказал Жан Пьер Флориан: хорошо будет смеяться тот, кто будет смеяться последним.
Тема Великих Князей являлась поистине ужасающей. Они разрастались могуществом и влиянием, находили верных и должных им людей, богатства, как свои, так и казённые прожигали в заграничных кабаках и на заграничных прим. Пересажать их без значимых оснований я не могу - Матушка не поймёт от слова совсем, а какой-нибудь дядя подсыпет яду, конечно же не своими руками, и всё капут спасение страны, даже Правителя нормального не будет - Георгий вероятно откажется из-за болезни, наследником станет Михаил, а Мария Фёдоровна регентом при нём.
- Хорошо хоть ядро под названием Алисса не пробило наш фрегат и не отправило его ко дну... - обожаемая Николаем Аликс присылала мне телеграммы, в которых интересовалась самочувствием, удивлялась как же так случилось, выразила соболезнования и раскаялась, что не может сейчас быть рядом и утешить. Санни, Санни... Ну как вот я тебя расстрою неожиданной вестью, что между нами всё закончено. Судя по дневникам царственных особ и свидетельствам современников, они действительно любили друг друга. Эх, разобью сердце девушке, ирод я окаянный. Но других вариантов нет. Не хочется больного гемофилией наследника. А уж иметь в жёнах, можно сказать. британского разведчика - смерти подобно, как выразился классик. Или выразится. Или не выразится - пусть Ульянов продолжает тихонько юриспруденцией заниматься.
- Ваше Императорское Величество, к Вам Иван Дмитриевич Путилин. - в кабинет Зимнего постучался мой Адъютант Голенищев-Кутузов Александр Васильевич. Ранее он был адъютантом моего батюшки, а теперь по наследству перешёл ко мне.
- Зовите. - я допил кофе, убрал сервиз со стола и приготовился к беседе с сыщиком.
Встретится с автором не безизвестного мемуара-учебника " Сорок лет среди грабителей и убийц " это отлично. На данный момент Иван Дмитриевич первый и единственный начальник сыскной службы Санкт-Петербурга, человек, рвущийся на передовую, использовал перевоплощения, так например, любимым его образом являлся чернорабочий - чтобы поймать братьев-фальшивомонетчиков Пуговкиных ему понадобилось пять раз менять образы, пока преступники не были пойманы. И именно это человек занимался делом об убийстве князя Людвига фон Аренсберга, как оказалось виновен австрийский военный агент. В общем, старичок внушал уважение и я уверен, что он точно справится с крушением состава. Ну а Анатолия Фёдоровича Кони я приставил непосредственно к месту крушения, где до сих пор не утихают споры между бароном Канутом Генриховичем Шернвалем, ехавшим на поезде и сломавшим ногу, управляющим Обществом Юго-Западных железных дорог Сергеем Юльевичем Витте и директором Харьковского технологического института Виктором Львовичем Кирпичёвым.
- Ваше Императорское Величество начальник сыскной полиции города Санкт-Петербурга Иван Дмитриевич Путилин по вашему приказанию прибыл.
- Здравствуйте, Иван Дмитриевич, присаживайтесь, чай, кофе, коньяк?
- Нет, Ваше Величество, благодарствую.
- Ну тогда приступим сразу к делу. - ещё раз набив трубочку табаком я закурил. - Вам удалось, что либо узнать?
- Да, Ваше Величество. Сергей Юльевич Витте предполагает превышение скорости Императорского состава, также господин Витте очень ловко лавирует между обвинениями чиновников и господина Посьета. Виктор Львович обвиняет прогнившие деревянные шпалы, которые по его мнению уже давно необходимо заменить. Анатолий Фёдорович разбирается с руководством железной дороги. - в общем, никто не хочет взять и чётко сказать: виноват тот и тот, бояться брать такую ответственность на голову.
- Продолжайте. - картина складывалась: сделаем на авось и сойдёт. И начиналась она прежде всего с Константина Николаевича Посьета, министра железнодорожных путей, разбирающегося в данной сфере, как медведь в балете. Так мало того, господин Посьет даже не воспринимал свою должность ни как иначе, чем тёплое местечко за выслугу лет и былые заслуги.
- Слушаюсь, Ваше Величество. Вагоны были перегружены и об этом знали, но по какой-либо причине не предприняли ничего. Наиболее нагруженные вагоны шли не сразу за паровозом, как положено, а по середине. На десяти вагонах состава автоматические тормоза Вестингауза были не в пригодном состоянии и пострадали эти вагоны куда сильнее. - захотелось завыть. Тормоза на Императорском составе вышли из строя, а всем плевать. Зачем останавливать, пытаться привести в порядок, авось и так и получится выжить. И вот не понятно, сделано ли это случайно, не задумываясь даже о возможном летальном исходе членов Августейшей Фамилии, или целенаправленно на этот самый исход. - Сергей Юльевич, хоть и не тыкал пальцем, но поделился, что замечал эти неисправности и обращался с ними к Господину Посьету, но тот потребовал написать рапорт, со всеми формальностями, как положено...
- Понятное дело, что сей рапорт затерялся в десятках других. Сергей Юльевич повёл себя, как следует в данной ситуации, пытаясь довести всё до пригодного состояния. - в моём времени господин Витте являлся личностью извечных споров и теорий. Его считали и патриотом, и зарубежным агентом, и предателем, и вернейшим слугой. В общем, показания разнились, но с уверенностью можно говорить, что Сергей Юльевич серьёзно относится к своей работе и является прекрасным специалистом в области финансов. - Скажите, а что известно о Самуиле Полякове, строившим сию железную дорогу?
Вот здесь просто невозможно было не пошутить про старую добрую еврейскую скупость. То что Самуил проводил множество афер это мало сказано. Рабочим платил через раз, работать заставлял, что на сахалинской каторге условия лучше, материал использовал самый, что ни есть дешёвый, шпалы клал через раз. Не успела дорога и года проработать, как на неё посыпался шквал недовольства. Для правительства выгоднее и легче оказалось просто выкупить пути, но и тут, национальное качество Самуила Соломоновича Полякова его не подвело. Он заключил договор так, что ему и его акционерам обязывались выплачивать среднегодовую прибыль от железнодорожных путей, внимание, на срок 60-ти лет!
- Самуил Соломонович скоропостижно почил в апреле сего года, но остались его соратники-акционеры и конечно же братья Яков и Лазарь. Я попросил бы Вас, Дмитрий Иванович, приложить все усилия, чтобы разобраться в этих аферах. К сожалению, соломоновичи не единственные, кто пытаются на всём сэкономить и просто слишком халатно относятся к своей работе, но я думаю, что суд над ними станет показательным для остальных коррупционеров. - я покрутил ус. - Но тем не менее, я уверен в террористическом акте...
- Кстати об этом, Ваше Величество. Согласно показаниям Владимира Александровича Сухомлинова и Михаила Александровича фон Таубе, в катастрофе виновен помощник повара, недавно устроившийся на сию должность. Они сделали такие выводы, из того, что во время Вашего завтрака, помощник повара сошёл с поезда на ближайшей станции, никого не предупредив и ничего не объяснив. А по словам Её Высочества Ольги Александровны, в момент аварии состав резко покачнулся и спустя мгновенье вагон трапезной разорвало в клочья.
- Ясно. Иван Дмитриевич, продолжайте работу по данному делу, узнайте куда скрылся помощник повара, кем он являлся, что говорил при устройстве на работу и так далее и тому подобное. Объединитесь с Анатолием Фёдоровичем если то потребуется.
- Конечно, Ваше Величество, я сделаю всё, но достану виновных. Нельзя допустить, чтобы они почувствовали безнаказанность.
- Отлично, Вы свободны, всего доброго.
Отпустив Путилина, я позвал адъютанта, чтобы тот принёс вишнёвого ликёра.
В голове же вертелись ухмылки Владимира и Алексея, младших братьев батюшки, причастны ли они к авари? Не обязательно, но уж точно аристократы в большинстве своём это антисоциальный элемент, просиживающий штаны на сытных должностях, пытающиеся ухватить кусок от пирога там, где это возможно. Как поступают Поляковы и Константин Николаевич Посьет.
Прижать сынов соломоновых ещё можно, а вот с Посьетом куда сложнее. Это уважаемый человек, с репутацией и связями, конечно же за ним стоят " друзья ". Но пока будут идти разбирательства я смогу спокойно сосредоточиться на подготовке к коронации. А там видно будет... Все эти коррупционеры и прочие лишь цветочки, да они виновны, что ничего не сделали, когда должны были, но в аварии виноваты не они. В аварии виноваты революционеры. И насколько я помню, этот помощник повара отправился за границу, действовал быстро и целенаправленно, то есть всё было хорошо спланировано и спонсировано, включая пути отхода. В спонсировании сомневаться не приходиться, откуда-то ж у них появлялись деньги, чтобы отправиться в рассадник революционеров - Швейцарию. А самое главное - учиться там и не работать вообще. Вот только кто из наших врагов занимается сей благотворительностью?
Глава V
14 Февраля ( 27 ) 1889 года.
Я стоял у стен Древнего Кремля, пытаясь укутаться в плащ из меха горностая, сделать это было не сложно, всё таки мантия на несколько метров, хорошо, хоть Держава, Скипетр и Великая Императорская Корона находятся в Успенском соборе, удобно умостившись на кроваво-красной бархатной подушечке. Шея заболела от холода, успевшей чуть ли не обледенеть Цепи Андрея Первозванного. Господи помилуй мя грешного, когда же уже начнётся церемония?
Но я готов быть терпеть всё это, ради помпезного праздника, который будет устроен. Я решил не играть с огнём и не перекидывать, что либо важное на родственничков, к некоторым делам даже Матушку не подпускал, за что получил злобно поджатые губки и недовольный взгляд. Но я тогда не обратил на это даже внимание, бегом отправившись по другим своим делам. Ведь коронация - это способ громко заявить о себе всему цивилизованному миру, чтобы ещё годы спустя английские и французские, бельгийские и немецкие издания трубили об этой церемонии.
Кстати, о горячо мною любимом семействе. Некоторые, кого я мог бы назвать адекватными и более менее верными Короне, не встревали, лишь поинтересовались нужна ли мне какая помощь. Таким людям я давал серьёзные поручения, на которые у меня просто нет времени. Другим же, в чьих взглядах плясали чёртики и они загорались не объяснимым азартом, пытался всучить дела, требующие отлучения из города. А уж лучше вообще из Губернии или страны. Но понимая, что не удастся на этом заработать они снова приходили ко мне, на чашечку чая, за которой как бы невзначай выражали готовность помогать в чём-то поважней.
Прекрасно понимая, что не удастся избежать трагедии на Ходынке полностью, я решил скинуть ответственность на особо ретивых. Власовского и дядю Алексея. Попросил их заняться подарками и доведением до людей информации, что всем всего хватит. Элементарное задание, но как выяснится, не для них. Сам же занялся подготовкой к возможным жертвам. Приказал, чтобы Сёстры Милосердия и бригады врачей, обеспеченные носилками и средствами первой помощи, стояли на всём маршруте, особенно по периметру Ходынки. Жандармы и войска привлечены на сохранение правопорядка во время шествия и службы в соборе, на Ходынке уже стоят полевые кухни, где замёрзшие и уставшие люди могут поесть и попить, конечно же обогреться.
Матушка смотрела на всё это с удивлением, только и приговаривая, когда же ты, Никки, отдыхаешь? Ты хоть завтракал? Мне оставалось ласково улыбнуться, поцеловать её, переброситься парочкой фраз и бежать дальше. Всё, после коронации надо уделить время семьи, а то я даже не поинтересовался, как они сёстры и братья после аварии?
Я глянул на Камчатку, любимую собаку Батюшки, который весело ловил снежинки, падающие с неба, повиливая хвостом и даже не обращавшего никакого внимания ни на меня, ни на солдат Лейб-Гвардии Преображенского Полка. Те смеялись над псом и поглаживали, получив моё разрешение. Камчатка и мне нравился. Во время взрыва он, к счастью, практически не пострадал. Так пара царапин и уже во всю бесился со мной, Георгием и Мишкой.
- Ваше Императорское Величество, начинаем. - адъютант распрямил складки на мантии.
- Отлично, а то я уже сосульками покрылся.
Праздничная процессия из стрелков, Князей и аристократов, во главе со мной двинулась по кремлёвской брусчатке, за нами тянулись сотни радостных людей, со всего города, разодетых в свои лучшие наряды, слышались поздравления, крики радости и весёлые здравницы. Недолгая прогулка, под морозом продлившаяся целую вечность, и мы в храме. Мне стало дурно. Аромат ладана и воска, в душном помещении заполненном народом, привёл к недостатку свежего воздуха вообще. Я приложил все усилия, но устоял в твёрдости и ясности сознания, гордо выпрямившись, аки орёл, направился к Алтарю. По пути с радостью отметил наличие вызванных мною делегаций от сильных мира сего.
От правителей государств стояли Министры Иностранных Дел: Герберт фон Бисмарк от Германской Империи, Эжен Шпюлер от Французской Республики, Франческо Криспи от Италии, Антонио Агилар-и-Корреа от Испании, Генеральный Секретарь Томас Боярд от САСШ, Роберт Артур Талбот Гаскойн-Сесил, 3-ий Марких Солсбери от Великобритании, Мари-Жозеф-Анри-Филипп де Рике де Караман, 18-принц де Шиме от Бельгии. Если, честно, даже не думал, что они приедут, но рад я был настолько, что потребовалось приложить немало усилий, ради сохранения невозмутимости.
Ну а посмотрев в другую сторону захотелось завыть от счастья, мало того, что собрались все Православные Патриархи, чего не случалось на протяжении веков, так среди них я лицезрел самого Папу Льва XIII, оснований полагать, что он приедет просто по моему приглашению не было, но я отослал ему не простое приглашение и подкупил даже не деньгами, как думал вначале, а гораздо более важной вещью - духовной. Покумекав над приглашением для Его Святейшества, решил пойти с козырей. " Многоуважаемый Святейший Папа Римский Лев XIII, с радостью хочу Вас уведомить и пригласить на мою коронацию, коя состоится 14 ( 27 ) февраля, года 1889 от Светлого Рождества Христова. Прекрасно понимаю, что Вашем графике сложно найти даже несколько свободных дней, что уж говорить о путешествии на несколько недель. Но на территории Российской Империи проживает большее количество католических христиан, кои со всей радостью и духовностью встретят Вас. Ну и конечно же, приглашаю Вас ради поддержания мира в Церкви Христовой, между людьми, исповедующими Единого Бога-Творца Отца И Сына И Святого Духа. Неужели мы позволим старым обидам нарушить слова Спаса нашего и Учителя, обращённые к Первовверховному Апостолу Петру: И говорю Я тебе Пётр: на камне - сём воздвигну Я Церковь Божью и врата ада не одолеют её. " И адом выступает наше разделение и анафима, коей наши конфессии предали друг друга. Так свершится сказанное Сыном Божьем и не одолеют Церковь Христову врата сии адские. Да будет Вечный мир между братьями и сестрами во Христе. Аминь."
Одно появление этих людей уже сделало церемонию крайне важной с исторической точки зрения.
Я погрузился полностью в службу, повторяя слова молитв и псалмов, ознаменовал себя крёстным знамением, когда оно требовалось. Долгие часы службы прошли почти незаметно. Для праздничных и воскресных служб я находил минутк всегда, что в том времени, что в этом. В эти дни Мария Фёдоровна чётко знала где меня можно найти - храме Зимнего Дворца.
И вот самый волнительный и бесконечный момент. Священник одевает мне Корону, передаёт Державу и Скипетр, благословляет, я целую крест и наконец разворачиваюсь к подданным и гостям.
- Боже, Царя храни! - пропел священник.
- Боже, Царя Храни! - заиграла музыка, собравшиеся, запели Гимн, Владимир и Алексей Александровичи , державшие всю службу мантию, отпустили её, я же не перестававший за ними следить с помощью периферического зрения. Не хватало опозориться, при таком количестве важных людей.
Боже, Царя храни!
Сильный, державный,
Царствуй на славу, на славу намъ!
Царствуй на страхъ врагамъ,
Царь православный!
Боже, Царя храни!
К счастью, конфуза, устроенного Владимиром, удалось избежать. После пения Гимна он интенсивно начал разглаживать складки на мантии, что сорвал Цепь Андрея Первозванного. Я крутанул Скипетром и Цепь намоталась на него и ударила по носу Владимиру Санычу. Если вы говорите, что видели непонимание на человеческом лице, вы просто не видели Владимира. Похлопав глазами, он отступил на шаг назад и застыл изваянием. Попытался уловить хоть звук, но около нас мертво-тихо, ни песнопений хора, ни даже дыхания, казалось все затаили дыхание. Там, за порогом Собора кипит жизнь, люди не попавшие непосредственно на саму службу, голосили между собой на улице, а здесь звенящая, я бы сказал, космическая тишь да гладь.
Пройдя через многочисленных родственников и аристократов, как ледокол Ямал проходит сквозь лёд, вышел на свежий воздух. Преображенцы организовали коридор от собора до Гранитовых Палат, но сделано это было не для защиты меня, а для защиты самих же людей, ибо преображенцы как раз следили за порядком в толпе, громкими криками пресекая попытки давки. Я подходил к тянущимся ко мне людям, они целовали Скипетр и Державу, мне было не очень комфортно, просто слепой фанатизм, а уж когда за моей спиной показались Патриархи православные и Папа Лев, толпа взорвалась вдвойне. Священнослужители благословляли мирян, давали приложится к кресту и рукам, значимости событию придавала музыка Военного оркестра и перезвон колоколов, при чём, всех церквей.
В Гранитовой палате начались бал, танцы, приятная лёгкая музыка, дорогие алкогольные напитки. Я набил трубочку табачком, налил вишнёвый ликёр, мой любимый, и стал курсировать от одной группировки до другой. Меня окружили прекрасные представительницы высшего света, пообщавшись с ними, я вежливо откланялся сославшись на важные беседы с дипломатическими зарубежными миссиями. К, счастью они собрались в одно месте, а темы для определённых лиц обсудим в кабинете Зимнего.
- Господа, добрый вечер.
- Добрый вечер, Ваше Императорское Величество. - как я понимаю, старшинство взял Герберт фон Бисмарк. - Примите наши общие поздравления, с сим замечательным днём. Уверен, Ваша политика, будет не менее достойной, чем политика Ваших предков, направленная на обеспечение мира в Европе и улучшению торговых, культурных и дипломатических отношений с нашими странами.
- Благодарю, господа. И не сомневайтесь, господин фон Бисмарк, ни мне, ни, я абсолютно уверен, Вашим правителям не надобна война. За семь лет Царствования моего Батюшки, мы смогли достигнуть мира и Российская империя приложит все усилия на его поддержание. А насчёт налаживания связей... Сегодня мы обсудим в общем, а через несколько дней, я вас уведомлю, поговорим о частном.
- Прошу простить, Ваше Величество, разрешите задать вопрос? - МИД Испании склонил голову.
- Конечно, господин Агилар-и-Корреа.
- Как Вы думаете, каким путём можно как раз-таки, поддерживать мир Европейских народов? Всё же, за долгие годы у нас набралось множество противоречий и дольше, чем на лет 10-20, мирные договора у нас не держаться.
- Понимаете, господин Агилар-и-Корреа, я вижу мир среди нас только в принципе равенства Европейских народов. Считаю, что один из наших народов не должен почувствовать силу в себе вершить участь соседа. Конечно же помогут прочные этно-культурные взаимоотношения и торговля.
- Ваше Величество, Ваш отец проводил заметную политику направленную на улучшение отношений с Французской Республикой, продолжите ли Вы его действия? - хитрый-хитрый галльский жук.
- Господа, я планирую проводить равную политику по сближению со всеми Европейскими Державами, в том числе, делегации, которых здесь не появились: Португалия, Балканы, освобождённые от турков, Швейцария и Скандинавский полуостров. Нам важно. что мои братья и коллеги шли на встречу. Ведь мы не можем заставить человека сотрудничать с нами.
- А военные союзы?
- Хочешь мира готовься к войне, господин Шпюлер? Правильною. Военные союзы нам понадобятся в любом случае, как лишь оберегающий фактор.
- А с кем бы Вы их заключили? - ну и что тут скажешь, чтобы не обидеть кого-либо из будущих " товарищей "?
- Любой союз, военный или торговый, должен быть взаимовыгодным. И, как мне кажется, такая информация должна быть обсуждена конфенденциально.
- Понимаю, Ваше Величество.
Вскоре, я их покинул. Впереди ещё беседа с Патриархами и Папой.
- Ваши Святейшества. Наконец-то можем пообщаться.
- Мы не могли не приехать на Ваше Миропомазание, Ваше Величество. - сказал Патриарх Константинопольский Иоаким III и бросил недовольный взгляд на Льва XIII, мол, что этот еретик тут делает.
- Господа, позвольте мне кое-что объяснить Вам. Папа, моё письмо у Вас?
- Конечно, сын мой. Клянусь, я буду носить этот, я бы не побоялся сказать, Богословский труд, с собой, пока Господь не заберёт меня. Признаюсь, я даже прослезился над ним. - я осмотрел преданное письмо.
- Господа Патриархи, будьте добры ознакомьтесь. Вы же знаете Латынь? - лично я не знал и мне пришлось воспользоваться словарём господина Шульца, 1885 года.
- Да, Ваше Величество.
Через десять минут, пока уважаемые прочитали, перечитали, проверили и перепроверили, пошептались на греческом и когда консилиум завершился, Иоаким спросил:
- Ваше Величество, неужели вы хотите провести Ферраро-Флорентийский Собор?
- Да, но только полностью равный по отношению ко всем конфессиям. Не в пользу католичества или православия, а в пользу Бога.
- Дело-то, конечно Богоугодное, надеюсь у нас получится, но, безусловно, сложное.
- Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его.
- Правильно. Се, благословляю тебя, сын мой духовный на дело сие праведное. - Патриарх Иерусалимский сложил руку в благословляющем жесте и осенил меня крёстным знамением, за ним повторили остальные.
Фух, теперь могу просто насладиться компанией. Офицеров Жандармерии я предупредил - случись хоть малейшая неприятность сразу же бежать ко мне.
Сам же вернулся к дамам. Откуда меня вырвала Мама'.
- Дамы, я украду своего сына на разговор? - обворожительно улыбнувшись, Мария Фёдоровна повела меня в сторону.
- Знаешь, Никки, я просто хотела сказать... Ты умница. Ты прекрасно организовал коронацию. Не представляю, как ты успел за столь короткое время справиться. Твой Батюшка, Царствие ему Небесное, готовился к своей коронации полтора года. А тут столько событий навалилось...
- Матушка, понимаете, я просто не мог тянуть. И дело не в желании поскорее стать Императором, дело... Как и отец я вижу все проблемы в нашей стране, всё то, что, прости дедушка, натворил Александр Второй с его либеральной политикой. Миропомазание даёт мне абсолютно законно бороться с этими проблемами. И чем я быстрее приступлю к своему труду, тем лучше будет всем. - да, особенно учитывая, что я должен сначала подумать где взять денег на этот самый труд.
- Никки... - она улыбнулась. Так по-детски хитро. - Совсем взрослый. пора тебе жениться. - приплыли... Нет, я в монахи записываться не собирался, но не так же резко.
- На ком, Мама'?
- Графиня Елена Орлеанская. Прекрасно образована, не дурна собою. К тому же это пойдёт на пользу нашим отношениям с Францией. - угу, вот только при чём тут Франция, если Елена с детства росла при британском дворе.
- Матушка, Вы не хуже меня знаете, что Елена, как и Аликс, не француженка и немка соответственно, а англичанки. И ведь Франция - Республика, заключать с ними монархический союз равноценно пытаться заключить монархический союз с САСШ. Нет, я конечно не много утрирую, но всё же.
- Ну и кого же тогда предложишь ты.
- Учитывая курс который я наметил - дочка Леопольда Второго: Клементина. Стефания и Луиза уже замужем. Бельгия становится всё более серьёзным игроком на мировой арене, а уж колонии - одним из богатейших. Каучук очень прибыльно. Так же есть вариант поискать среди немецких принцесс. Например София Адельгейда, правда она ещё слишком юна, ей 14 лет. Но и я не тороплюсь. Через два года, по закону моего царственного дедушки Николая I и нашей Церкви, мы сможем обвенчаться.
- Скажи-ка, сынок, а нам обязательно нужно сближаться с немцами. Вспомни, как Бисмарк предал нас.
- Конечно. Во-первых, немцам нужен рынок сбыта своих товаров, а мы можем предоставить им путь через нашу страну на Дальний Восток и в Малую Азию. Во-вторых, основная сфера наших интересов на Востоке, на Западе же нас интересуют только Балканы. - ну и некоторые православные города под властью Австрии. - То есть, мы почти что не пересекаемся с Вильгельмом. А вот Франции и Туманному Альбиону мы всё равно, что кость в горле. Англия боится нашего влияния на Ближний Восток и северную Индию, Франция же собачонка Виктории Английской, Русско-Турецкая война это отчётливо показала. Ну и в-третьих, Вильгельм ненавидит Англию и всё, что с нею связано. Он прекратил все либерально-демократические реформы отца и начал строить свой собственный флот для борьбы с Британской Империей. А насчёт Бисмарка... Я бы пошёл на дружбу с ним, но только не с Британией или Францией.
- Почему ты не рассматриваешь Балканские королевства?
- Их династии слишком молоды. Никакого почёта, ничего. Одно дело помочь им, взять под протекторат, а совсем другое брак.
- Знаешь, ты выбираешь невесту... чересчур прагматично.
- Ну вот и хорошо. Значит выберу самую достойную кандидатку.
И тут в Гранитные Палаты ворвался ротмистр. Началась давка и беспорядки из-за слухов, что не всем может хватить подарков. Даже не дослушивая до конца приказал подать коня, с сопровождением из Конвойных казаков. По пути слушал, что люди пришли восторг от подарков, как мало надо для счастья, и полевых кухонь, где их бесплатно накормили и напоили согревающими напитками. Чай, февраль месяц.
Я старался быть везде, больше всего времени уделяя раненным. Осматривал ссадины и ушибы, у некоторых были переломы и я наложил шину. Раздавал кружки с горячим ягодным чаем, получая в ответ улыбки и чуть ли не слёзы на глазах. Я не мог просто не помогать этим людям. И делал я это не для слухов, которые к полуночи уже ходили, нет, носились галопом по городу. На следующем конце уже знали, что сам Государь помогает людям и разговаривает с ними, как с равными, без капли гордыни и неприязни.
- Друзья, определите всех раненных в больницы, да передайте всякому пострадавшему, что будет ему пенсия, а ежели умер человек, то пенсия будет родичу его ближайшему! Не предам я народ свой, не могу веселиться и праздновать, пока верноподданные мои страдают и борются с бедами своими одни! Пусть всяк знает, Народ и Император едины, и в нашем единстве заключится наша сила! Стальным единством Нация сильна! От крестьянина и рабочего, до священнослужителя, солдата, аристократа и Царя! - мои ораторские навыки, над которыми я потренировался перед зеркалом в кабинете, вызвали нужный эффект.
Толпа радостно заревела, отвечая мне. На лицах я заметили слёзы. При чём на лицах бородатых мужиков тоже.
Ну теперь финальный шаг.
- Друзья, люд христианский, да свершится суд справедливый над иродами, кои в жертвах сих виновны, ибо на их плечи я возложил дела важные - чтобы они организовали порядок среди людей, не допустили паники, заготовили подарков на всех вас. И им же я приказывал заняться обеспечением безопасности, да не справились они и самому решать всё пришлось. Вперёд, друзья, предоставим Власовского и Алексея Александровича суду! - рискованный шаг, но безусловно необходимый, сейчас у меня есть поддержка народа, церкви и удалось дорогими подарками задобрить МИДы.
Виновные закрыты под замок, по моему приказу, людям всем дарованы подарки, иностранные делегации отправились отдыхать, а я, по старой доброй, уже традиции, закурил трубку и налил вишнёвого ликёра. Уже завтра, если не сегодня, иностранцами будут отправлены телеграммы в свои министерства, а дня через три-четыре уже все заголовки политических газет запестрят пафосными названиями. А уж наши газеты затрубят к завтрашнему вечеру, правда мнения наверняка разделяться, как в проимперских изданиях, так и в революционных. Представляю, как народовольцы или богатенькие либералы соберутся и будут грызть друг другу глотки - можно ли считать сии действия народными?
- По-моему, коронация прошла успешна. - в кабинете появился Георгий, отпивая чай.
- Матушка не согласиться с тобой, уж точно.
- Ты не видел как она бегала от одного семейства к другому. А услышав, что ты сделал с дядюшкой - сказала, что убьёт тебя голыми руками.
- Прямо так?
- Нет, я просто перефразировал ту сборную солянку из французского, английского и датского.
- Хе. Весело. Почему же ты с ней не согласен.
- Знаешь, я сразу понял твою хитрую задумку. Ни для кого не секрет о многотысячных похождениях дяди по парижским знатным домам и ты правильно поступил. Расположил к себе народ и иностранцев, показав, что у нас поступают по совести и даже Великий Князь не исключение для закона. Правда теперь тебе придётся дожимать их до конца, ибо они забеспокоятся о своих головах. Семья Алексея особенно тебя не простит, даже отпусти ты его. Слишком сильный нанесён позор.
- Не беспокойся, братец. Эти авгиевы конюшни я зачищу основательно и бесповоротно. Хватит им сидеть на шее Родины, пора защищать Русь-Матушку. - я налил ещё стопку и задумался. - Знаешь, у меня есть тост. Давай выпьем за Россию, Вечную и Державную.
- Только за. За Россию!
Глава VI
С самого утра моя многострадальная голова болела. В прямом и переносном смыслах. В прямом от бутылки ликёра, в переносном от Алексея Александровича. Видок у того был, мягко говоря, отнюдь не презентабельным. Мятый мундир, оттёкшее от выпитого алкоголя, а его было много ещё до задержания, а за решёткой в отделении Жандармерии умудрился вытребовать ещё, лицо, а судя по стонам и кряхтениям пациент скорее мёртв, чем жив. Но почему-то только лицезрев, сквозь прикрытые глаза меня, почти что моментально протрезвел и начал требовать выпустить его. И опохмелится. После, за мгновенье высушенного стакана воды, а за ним хмеля, блаженно вздохнул и откинулся на скамью.
- Ну что, поговорим, дядюшка? - воспользовавшись услужливо принесённым табуретом, я сел как можно ближе к решётке. Аромат сей не передаваем словами ни одного языка мира, но хорошо передаваем действиями - мне пришлось останавливать неприятные гортанные позывы, обещавшие закончится картиной под стать состоянию Алексея Александровича.
- Поговорим, племяш, поговорим. - удивительно твёрдо встав на ноги, он придал лицу всю серьёзность и благородство, насколько это возможно в данных обстоятельствах. - По какому такому праву, ты задержал меня?! Я хочу, чтобы сия ошибка незамедлительно была тобою исправлена, а виновные понесли наказание! - ни капли уважения, можно смело сказать, что для Алексея Александровича ничего не поменялось на вчерашнем торжестве, наоборот гонору и спеси прибавилось в тройне. Не воспринимаете Вы меня в серьёз, господа родственнички.
- Алексей Александрович, как ты не слишком-то субординацию соблюдаешь. Али ты позабыл, что присягу мне давал?
- Да ты чего, Никки, мы же родня. - он попытался заключить меня в объятия, но я отстранился на шаг. Ну нет, я в форме Собственного Его Императорского Величества Конвоя, с начищенными до блеску наградами, при всём параде, только после бани.
- Алексей Александрович, родня мы на семейном ужине или на празднике. Здесь же и сейчас я бы Вас попросил проявить уважение. - на несколько минут повисла тишина, прерываемая только скрипом полов в здании.
- Ваше Императорское Величество, по какой причине меня задержали? - спесь не сбилась, но своё разгильдяйство и несерьёзность по отношению ко мне он скрыл. Попытался.
- По причине халатности в исполнении вверенных мною вам поручений, повлёкшей за собой причинение вреда здоровью 1379-ти верноподданных Престола. Именно на Вас и господина Власовского я положил очень ответственное дело, с коим Вы, к превеликому сожалению, не справились. - отскакивая от зубов мои слова словно гвозди забивались в крышку дядькиного гроба.
- Мы не виновны! Я и Александр Александрович приложили все усилия, дабы подготовить Ваше торжество в надлежащий порядок. - врёт и не краснеет. Я уже приказал провести обыск в доме Власовского и Алексея Александровича и там обнаружили сумму денег, соответствующую выписанным мною чекам на их имена, лишь малой части не хватает, видимо то, что всё-таки было потрачено по назначению. Сейчас жандармы проверяют были ли по этим чекам сняты средства. Слишком в наглую вы устроились, голубчики.
- Да? А вот Александр Александрович даёт признательные показания, при чём, обвиняет во всём Вас, мол именно Вы подбили его на преступление. - я блефовал, ничего такого Власовский не делал. Но как перекосило лицо дяди: ужас, гнев, досада. Всё это отразилось за секунды, но стало всё понятно. Час назад так же я обманул самого Александра Александровича, только там признательные показания Князь.
- Да как этот червяк посмел так бессовестно врать!? Ох, доберусь я до него...
- Ну уж точно не сегодня и не завтра. Пока что идёт расследование и вы побудете здесь, в безопасности, под надзором.
- Никки, ты не можешь так поступить! Я верно служил твоему отцу, трудился на благо отечественного флота. - кстати об этом.
- В Ведомстве порученном Вам творится сущий бардак. Мало того, что Вы и Ваши люди воруете государственные деньги, направленные из казны на развитие жизненно важной для нас отрасли, так Вы ещё и умудрились испортить того, что сделано до Вас. А Ваши предложения? Например Ваши серьёзные рассуждения о строительстве главной военно-морской базы державы в Либаве - феерический абсурд. Тут не надо быть пророком или семи пядей во лбу, чтобы это понимать. Но зато очень финансово выгодно для Вас и Ваших людей, ведь это огромные вливания денег, а где огромные вливания там можно стащить под шумок, не правда ли?
Светский человек с головы до ног, которого баловали женщины и которого одна мысль о возможности провести год вдалеке от Парижа заставила бы подать в отставку. Именно так о нём пишет Князь Александр Михайлович. Но одно дело читать дневники, а другое лицезреть всё своими глазами. При дворе слухи не то, что ходили - летали. И почти все были уже не первой свежести, ибо вляпывался в курьёзы Алексей Александрович с завидной скоростью. Проблема ли это? В случае когда от тебя зависит имидж Фамилии - ещё какая. Именно из-за таких Алексеев большевикам удалось насочинять много антиимперской пропаганды, часть из которой, к сожалению, была сильно приукрашенной действительностью. Но первостепенная проблема - в познаниях о флоте Князя. Опять же из записей Александра Михайловича: трудно представить более далёкого от моря человека. А уж стоило начать разговор о преобразованиях во флоте - как его лицо искривлялось грустной гримасой. Интересно только почему? Потому что преобразования будут проверены начальством и свистнуть бюджета не получится?
Я не был ни военным моряком, ни обычным. Но всё же множество книг, статей и журналов на различные темы помогли мне стать достаточно разносторонней личностью, к тому же память от Николая услужила, тот-то изучал военное дело во всех его проявлениях, включая и морское и кавалеристское. Поэтому провести муштру своему подчинённому по данному вопросу для меня вообще не проблема, конечно же, на общем уровне, не уходя в чисто практические темы.
- Алексей Александрович, послушайте совесть. Напишите чистосердечное признание и мера Вашего наказания будет определяться с учётом этого. А от себя обещаю помочь Вашему внебрачному сыну, всем, чем смогу. За сим, честь имею. - чётко по-военному развернувшись, я направился на выход.
Сказать, что арест Великого Князя взбаламутил Высший Свет - значит промолчать. И с утра, не успел я ещё толком проснуться, как Матушка уже пожаловалась мне на недовольство Августейшей Фамилии. Особенно ретивы оказались Владимир Александрович и его семейка. И это являлось проблемой, ибо моя любезная тётушка Мария Павловна - Интриганка с большой буквы. Даже Аликс опасалась её хитрости и старалась держаться подальше. Генерал Мосолов же писал, что не существует в Петербурге двора больше и влиятельней, поэтому я бы нисколько не удивился, получив удар в спину имени с её стороны. Ибо ежели погибну я и Георгий с Мишкой, то наследником станет Владимир, как третий по старшинству, среди братьев Александровичей, а уж потом и их сыночек Александр. Нет, слишком это опасный человек. Отправить бы куда подальше, на остров Ратманова, например.
Но в данный момент есть вещи гораздо важнее семейных интриг. Реформы. Да, они просто необходимы, но при этом нужны десятки реформ, а где взять на них средства? Проводить денежную реформу Витте 1897 года, когда принялся золотой стандарт? Так он только мешает отечественному производителю - если до принятия стандарта, когда рубль нельзя было конвертировать, чтобы вывезти капитал из страны требовалось закупить в России товар и продать заграницей, то после достаточно купить золотой рубль.
Надо поддерживать крестьянство, которое хоть и было освобождено моим царственным дедом от крепостничества - по факту осталось в нём из-за выкупных платежей. Чтобы по-настоящему освободить крестьянство и дать ему толчок на развитие, поскольку кто-бы что не говорил, а это сословие очень важно и ценно, особенно, когда в твоей стране 85 процентов жителей его представители, надо закрыть выкупные платежи крестьян и объединить деревни в что-то наподобие коллективного хозяйства, конечно же с возможностью его покинуть, отправится в город, например. Помочь крестьянам с инструментами, при чём бесплатно, без возвращения их стоимости, пытаться с наскока обеспечить каждую семью скотиной - дело заведомом обречённое на провал, но можно найти в этих деревнях крестьянское хозяйство с коровами, другое со свиньями, третье с курами или козами и собрать их в общий коровник, свинарник и так далее, для всего колхоза, с равной за них ответственностью и равным распределением благ даруемых сими животными. Этот вопрос я планировал по приезду в столицу обсудить с Министром Государственных Имуществ Михаилом Николаевичем Островским.
Промышленность же хоть совершила рывки при отце и деде, всё ещё находилась в плачевном состоянии. До высот соседей всё равно, что пешком до Марса, но есть один способ, значительно увеличивающий темпы развития нефтепромышленности, что в свою очередь отлично повышает всю картину в целом. Это запрет экспорта сырой нефти из страны, то есть заставляет промышленников занимающихся нефтью вкладывать гораздо больше средств в свои заводы. Возможно, что это приведёт к некоторым волнениям и особо ретивым можно предложить выкупить предприятия, с достаточно существенной наценкой. Да, это ещё одна дыра в бюджете, но в долгосрочной перспективе, учитывая наши запасы полезных ископаемых, нефтепромышленность станет нашим путём к развитию.
Армия достаточно неплоха для настоящего времени, но процентов 70, а то и более солдат безграмотны чуть более, чем полностью, а уже в ближайшем будущем окажется, что и наша тактика и состав устарели. Например кавалерия через десяток лет уже будет использоваться только как разведка и удар в тыл и фланг неожидающего противника. Нехватка современных орудий убийства ближнего своего, нехватка заводов по сборке этих самых орудий, нехватка верного мне командующего состава, которое на данный момент преимущественно состоит из потомственных дворян и нехватка светлых умов, способных конструировать новое. Четыре Н, обрубающих на корню любые будущие военные действия. И без реформы образования я ничего не могу с этим поделать.
Кстати о ней. Опять же, обеспечить каждую деревню школой, даже каждый колхоз, учителем - не представляется возможным, но в каждом населённом пункте есть священник той или иной религии или конфессии: православие, католичество, протестантизм, в некоторых районах ислам и буддизм. И это достаточно грамотные люди, хотя бы на уровне чтения, письма и счёта. И можно пристроить их на богоугодное дело просвещения людей. Например раз в неделю, после службы люди остаются на несколько часов и читают, пишут и считают. Обеспечить же их несколькими детскими книжками не сложно. Но это лишь попытка исправить бардак, а полностью всю ситуацию изменит только педагогические училища, куда можно отсылать младших детей мелких, бедных, разорённых дворян и купцов с промышленниками.
В общем, голова пухла, а впереди ещё общение с иностранными делегациям. При чём каждой свой сценарий. Общим являлось только отмена внутренних таможенных платежей и повышение налогов на ввозимые из-за границы товары, что способствует собственному развитию. Теперь о частном. С немцами мы обсудили возможный военно-торговый союз и я высказался об общем сближении наших стран. На что глаза Бисмарка зажглись. Вильгельм, мой кузен, пришёл к власти только полгода назад, а уже мечтает сбросить британскую Гегемонию и конечно же победить ненавистных франков раз и навсегда, и в деле сим благородном ему конечно же нужны союзники. А кто ж подойдёт лучше брата?
- И сей союз я предлагаю закрепить с помощью брака. Среди немецких принцесс есть много достойных кандидаток. - я покачивал трубкой, словно маятником в такт часам, пока Бисмарк пил вино. - Думаю этот шаг, в купе с остальными, наверняка приведёт к единству наших наций. Но в любом случае, это работа на долгие десятилетия.
- Вы абсолютно правы, Николай Александрович. - общались мы без чинов. - Нельзя ни за год, ни за два, ни за целое десятилетие достигнуть, как вы выразились на торжестве, стального единства.
- Кстати об этом. Я хотел бы, чтобы в Германии напечатали новости о коронации ничего не скрывая. Да, были раненные, но правительство быстро прекратило давку, да, виновны не последние люди, но они сразу же были задержаны. Мне важно, чтобы люди увидели, что у нас не наплевать на человеческие жизни.
- Знаете, это очень близко к нам. Всё время после объединения и до, мы старались улучшить жизнь в стране. Ведь довольный человек безопасней злого и голодного.
- Конечно. Крестьянину и рабочему не так уж и много надо для счастья - работа, пища и уверенность, что завтра он всё не потеряет. - процитировав товарища Сталина, я усмехнулся в усы и уже появившуюся бороду. Интересно, как он там?
Из оставшихся делегаций более меня интересовали Италия и Бельгия. Первые, потому что у них можно закупать гораздо дешевле корабли, чем во Франции или Англии, да пусть они не будут первоклассными, но мы сможем полностью укомплектовать флот. А там я планирую уже свои верфи построить, с привлечением немцев. Бельгия же интересовала меня сразу и каучуком и как, можно сказать, каторгой на которую отправлять революционно настроенных горцев, китайцев и хунхузов. Дело в том, что войска бельгийского короля в его колонии в Конго - личные, а не государственные, то есть Парламенту они вообще ни каким боком отношения не имеют. А горцы и китайцы с хунхузами точно будут не лишними для защиты порядка во владениях Леопольда.
В общем, день можно было бы считать более чем успешным, если бы не Матушка, которая сообщила о семейном совете. И всем понятно о чём пойдёт речь.
- Дамы и господа, надеюсь я не заставил себя ждать? - с этими словами я зашёл в трапезную, два стола которой были заняты полностью и то некоторым пришлось стоять. - Вы должны меня понять, государственные дела не терпят отлагательств. - мне услужливо оставили место в центре, к которому я и прошёл под взгляды Дома Романовых.
- Мы всё понимаем, Николай. - роль парламентёра на себя взяла Матушка. - В последнее время ты работаешь не покладая рук.
- Благодарю, и если возможно давайте побыстрее обсудим дела, у меня ещё множество встреч и многое надо обдумать.
- Хорошо. Никки, ты должен отпустить Алексея Александровича. Он твой дядя, он верно служил Престолу и не сделал ничего плохого. А твои действия бьют по всей Фамилии. Что же это такое, Император приказал арестовать Великого Князя, ты даже не представляешь какой крик подымится в иностранных дворах...
- Не могу с Вами согласится, Матушка. Поведение Алексея Александровича гораздо сильнее отражалось на нашем семействе. Чего стоит только его первый брак, а уж о его похождениях по парижским винных дел мастерам и дамам, не отличающихся большой социальной ответственностью, можно сказать ставят кляксу на Августейшей Фамилии.
- Это лишь слухи, Никки, по крайней мере для заграницы. А тут тысячи свидетелей того, что ты сделал!
- Мария Павловна не надо относится ко мне, как к всего лишь Вашему племяннику! - мой царственный рык заставил её отступить на шаг, за спинку стула Владимира Александровича. Никто из моего окружения не мог понять, где же тот тихий мальчик, которого они знали. А им только и надо, чтобы я не влезал в дела, позволяя им пощипывать бюджет. - Иш чего Вы удумали! Я Вам не Александр Второй Николаевич, Царствие ему Небесное, и не Батюшка, хватит Вам помыкать Самодержцами, да казённые деньги по карманам разворовывать! Поверьте, при всём уважении к семье я прежде всего Царь и служу России и Богу, и приложу все усилия, дабы навести порядок в государстве! - очень рискованный шаг говорить такое, но делаю я его осознано, прекрасно понимаю, что на меня падёт опасность убийства и скорее всего плохо спланированного, ведь ни сегодня завтра могу начать рубить головы - надо поторапливаться. - Кстати, завтра я буду в московском филиале Поляковых, Иван Дмитриевич Путилин что-то нарыл, вот с них мы и начнём порядок.
Оставив их наедине со своими мыслями, чтобы они погрызли друг другу глотки, я направился к Патриархам.
Глава VII
17 Февраля ( 1 Марта ) 1889 года.
Я вонзил саблю в грудь очередного предателя, для верности провернув лезвие. Всё, не жилец.
Как я и предполагал, рыбка клюнула. Кто-то из Великих Князей решил действовать сразу же, не позволяя мне наворотить дел против них. Я не случайно обмолвился, что отправляюсь в филиал Поляковых - это была ловушка для родственничков. Ни на секунду я не усомнился, что к крушению состава они приложили свои царственные руки, оставалось выяснить кто это, с помощью пойманного языка.
Прошлым вечером меня уведомили, что прибыли гости столь мною ожидаемые. Забайкальские, приамурские, донские, кубанские, черноморские и терские казаки, в добавок к ним бацбийцы - воинственные жители Северного Кавказа, дальние родственники чеченцев и ингушей, но только православные. При чём я приказал выбирать и казаков и бацбийцев из обычных, не отличающихся богатством и связами, семей. Это сделает их более лояльными ко мне, ведь, что ждёт их дома? Обычная служба и никаких перспектив. А тут их вызвал сам Император для почётной службы в конвое.
Десять десятков разодетых в новую тёмно-серую казачью форму и чёрные расчёсанные папахи, с нашитым двуглавым орлом, держащим в лапах щит, солдат предстали передо мной. Заказ этот мною сделан ещё по приезду в ноябре в Санкт-Петербург - пришлось воспользоваться услугами нескольких сотен мастеров, работавших и днём и ночью, чтобы пошить обмундирование. На вооружение им я раздал многозарядные Гевер ( винтовка, нем. ) 1888 года, о которых ( а ещё о патронах ) попросил в телеграмме Вильгельма, приглашая немецкого МИДа, при чём за них я заплатил, и револьверы Мервина и Хьюберта от американцев, тот самый револьвер из фильмов про ковбоев. Сотником я поставил Тимофея Аленина - молодого приамурского казака, уже успевшего себя показать в сражениях с хунхузами.
Информацию об их прибытии я старался максимально скрыть - поезда с ними останавливались за городом оставляли их и уходили в Петербург, солдаты делились на десятки в зависимости от малой Родины и вместе с мелкими подставными купцами для прикрытия, в разное время и разными путями шли к оговоренному месту сбора - заброшенный дом на западной окраине, где их уже ждало обмундирование и вооружение, а ночью они должны были подойти к филиалу Полякова, спрятавшись на арендованном складе. Короче, морочился я основательно, надеюсь, что день о них не ни сном ни духом.
Как оказалось - играла стоила свеч. Рано на рассвете, расставив стрелков по позициям и взяв с собой только десяток, направился к Поляковым. Лазарь Соломонович и Яков Соломонович приехали на мою коронацию, отпраздновали, повозмущались мол: как же так могли поступить Алексей Александрович и Власовский, и приступили к делам рабочим. Иван Дмитриевич уже отписался мне, что ему удалось много разузнать о сынах соломоновых, да столько, что уже на целый трибунал хватило бы.
- Ваше Величество! Как же я счастлив видеть Вас у нас в гостях. - сия как новый рубль, Лазарь Соломонович бросился ко мне только я зашёл в помещение, в след за конвоирами. По форме я не отличался от них ни одной деталью, ибо делать разные помпезные и вычурные украшения моего статуса может привести к неожиданной смерти. Именно по разным отличиям будут находить важных целей снайперы и бомбисты.
- Доброе утро, Лазарь Соломонович, доброе утро Яков Соломонович. - тот стоял чуть в стороне, улыбаясь, трясущимися руками он держал, как я понял, подарок.
- Чем мы удостоились Высочайшего визита?
- К сожалению для Вас, господа предприниматели, вы взяты под арест моим Высочайшим приказом.
- Но, Ваше Величество, по какой причине? - карманным платочком он вытер пот со лба.
- По причине халатности при строительстве железнодорожных путей по маршруту Азов-Харьков-Курск, приведшей к смерти Его Императорского Величества Александра Александровича и 21-ого верноподданного Престола, также принесению вреда ещё 68-ми.
- Романс, я слышу выстрелы. - мне многого стоило заставить обращаться к себе по такому позывному, хотя между собой идея о коротких однословных прозвищах, удобных для сражения, пришлась конвоирам по душе. Но аргумент, что пока они произнесут имя и отчество и тем более титул, меня уже взорвут или расстреляют, подействовал.
- Я тоже. В укрытие, готовьтесь к бою! - стреляли за зданием, где засел десяток забайкальцев и десяток бацбийцев. Но об этом я думал уже на ходу, перепрыгивая через что-то типа стойки ресепшена. Очень во время, потому что в следующий момент со второго этажа послышался топот ног. Конвоиры заняли позиции по всему залу, один схватил Соломоновичей и запихнул их в подсобку.
Среди предателей я увидел достаточно разномастное снаряжение, кто чем вооружён, формы нет. Я отдал приказ стрелять и затишье перед бурей прекратилось - буря забушевала. Грохот десяти винтовок и моего револьвера разразил помещение, бездымные боеприпасы прекрасно позволяли увидеть лица врага, застывшие с недоумением. Стоило упасть первым из них на лестницу и движение застопорилось, превратившись в охоту на уток. Расстреляв магазины винтовок, стрелки схватились за револьверы, правда неловко и слишком медленно, но медленно для меня, поскольку я видел как легко достать оружие из портупеи. Но их, к сожалению, не успевали сделать.
- Бросайте оружие и подымайте руки вверх! Вы будете помилованы! - те, кто ещё мог стоять на ногах, последовали моему приказу. Два забайкальца, под защитой соратников, не опускающих пушки с предателей, собрали их винтовки, не сделавшие сегодня ни одного выстрела, и проверили их на предмет бомб. - Значит так, сукины вы дети, если вы не хотите сдохнуть на виселице перед всем городом - вы добровольно расскажите всё, что знаете и проследуете в отделение Жандармерии. Вам ясно!? - ясно было всем. - Григорий, бери троих своих и опрашивай их, писать умеешь?
- Да, Николай Александрович.
- Тогда и записывай что они скажут. Потом запиши их имена и пусть они подпишутся, крестиком или ещё чем.
- Сделаем.
Я же решил проверить на предмет точной смерти врагов саблей в сердце. После чего открыл подсобку и выкинул дрожащих Поляковых на Свет Божий. Евреи оказались смелы, хоть по виду и не скажешь, но когда тебе затылок " почёсывают " штыком - тут хошь, не хошь заговоришь. И говорили они долго, прерывая один другого, было много совершенно ненужных фактов. Но главное я узнал. Мои предположения оказались верными. Мария Павловна решила, что будет очень эффективно избавиться ото всех конкурентов одним сломанным механизмом на на паровозе, но нашли человека для этой работы как раз Поляковы, должные Владимиру. Он им помог при строительстве путей и они захотели таким способом этот долг отдать. Но тут кое-что пошло не по плану: найденный Соломоновичами человек оказался членом террористической группировки и решил действовать наверняка - заложив бомбу. А вчера Мария Павловна прибежала к ним раскрасневшаяся и задыхающаяся от возмущения, кляла меня, щенка, и обещала отомстить за позор и угрозы. И предупредила, что я приду к ним на следующий день. Пообщавшись сошлись на плане, что её сброд, другого слова этим горе-предателям нет, спрячется на втором этаже и нападут при моём появлении. При чём, враг появившийся на улице, должен был ударить нам в спину, но тут сработали мои стрелки.
- Что ж, можете быть уверенными, Ваша казнь будет проведена через расстрел. Хотя в начале я думал о виселице.
Мы оставили забайкальца дожидаться Жандарма, который должен будет зафиксировать преступление, а сами направились к Кремлю. К счастью, семейство ещё не разъехалось и есть шанс поймать их всех за обедом...
Сергей Александрович пребывал, мягко говоря, в раздосадованном расположении духа. И довела его до такого состояния не речь Николая, а поступок его горе-родственничков, о котором он узнал этим утром, и то случайно. Он спустился на завтрак, когда застал в трапезной Марию Павловну с братом Владимиром, жарко о чём-то споривших. Прислушавшись, он пришёл в ужас. Они говорили об убийстве Никки. Господи! Караул! Сговор при дворе, да тем более среди близких родственников. Как подло... В ту же минуту он бросился к адъютанту Николая - Голенищеву-Кутузову, дабы предупредить и тот незамедлительно, вместе с казаками Его Императорского Величества Конвоя поехал к Царю. Благо, Никки сказал куда отправляется. Ох, помилуй нас Господь, Иов многострадальный, моли Бога о рабе Его Николае.
И перекрестившись он вошёл в трапезную. Через десять минут всё семейство было собрано и для Сергея Александровича весь завтрак прошёл в тревоге с непрекращающейся молитвой на губах. Родственнички поглядывали на него, но внимания концентрировать на этом стали, хотя Владимир поинтересовался: почему Сергей не сел рядом с ним, как это происходило обычно. Сергей сослался на то, что здесь свежий ветерок и хороший вид из окна. Поверил или нет брат, но кивнул и далее пошли неспешные беседы. А в голове крутился ворох вопросов - успел ли адъютант, почему Никки не взял с собой сопровождения, зачем отправился так рано утром? К сожалению, ни один из вопросов в тот момент не получил ответа.
- Сергей Александрович, Вам не здоровится? На Вас прямо лица нет. - вот ведь горгона, ни капли сожаления и мук совести.
- Я просто... Думал над словами племянника.
- Да, Николай превзошёл все наши ожидания. Вот я бы никогда не подумал, что он способен на такую твёрдость и такие решения. - Александр Михайлович, он же Сандро, взял на ложку кашу из " смоленской крупы ". Совсем недавно этот юноша вернулся из кругосветного путешествия на бронепалубном корвете " Рында ". - По-моему, он решил ещё более усилить консервативную политику Александра Александровича, земля ему пухом.
- Да, вот только даже он не шёл против семейства.
- Владимир Александрович, по-моему Николай чётко обозначил, что лишь борется с коррупцией. Скажите, разве вы не хотите величия для державы? Тысячи людей до нас и тысячи после, проливали, проливают и будут проливать кровь на алтарь во имя России. Неужели, мы имеем право предать их?
- Откуда у него доказательства в какой-либо нашей виновности? Все его слова сделаны лишь по предположениям.
- Мы в этом не уверены. Возможно он проводил расследования, наводил справки...
- Я посмотрю, Сандро, ты на стороне Николая? Интересно по какой причине?
- Вообще-то, если Вы забыли, он мой двоюродный племянник и друг детства. И Вам, - Александр Михайлович обвёл руками собравшихся. - он тоже не чужой человек.
- А мы и не отрекались от него. - к разговору присоединился Николай Николаевич Старший. - А судя по всему, это сделал он. - Мария Фёдоровна вступилась за сына.
- Он не перестал с нами общаться и не обидел нас должностями, достойными нижних чинов.
- А как же Алексей Александрович?
- Но ведь он не исполнил поставленных ему задач. По его вине пострадали люди. - Сергей Александрович, до этого молчавший, не смог терпеть безосновательные упрёки в сторону Никки. - Если бы он отнёсся хоть чу-чуть более основательно к своим обязанностям - и ничего не произошло.
- Сергей Александрович, от Вас услышать такие слова, да про родного брата.
- Знаете, Каин и Авель тоже являлись братьями, но это не помешало первому убить второго. Не дай Бог такого, конечно.
- Вы слишком утрируете...
А что произошло в следующий момент Сергей Александрович даже не понял. Он собирался ответить на слова Владимира, но ему помешали нежданно-негаданно распахнутые двери и стрелки забежавшие в трапезную, наставляя винтовки на Августейшую Фамилию. Женщины заверещали, попрятались за спины мужей, кои вскочили и пытались закрыть собою жён и детей. Владимир прокричал:
- Что здесь происходит!? Кто вы такие!? Только посмейте хоть пальцем тронуть нас и всё что вас ожидает - сгнить на каторге!
Солдаты не отвечали, лишь расходились по залу, среди них Сергей заметил лица кавказкой наружности и десяток с запорожскими усами. Они не переставали нацеливаться на Романовых: заходили по двое и тут же шли на позицию и это повторялось великое множество раз, пока Сергей Александрович не заметил Никки. Различить его в однообразной толпе было сложно, а уж будь они подальше он даже бы не обратил внимания на " простого " юношу.
- Ну это мы ещё посмотрим, Владимир Александрович. - Николай покрутил ус, при этом в одной из рук держал револьвер. Лицо брата растянулось, по бледным от страха щекам Марии Павловны побежали ручейки слёз. Схожую ситуацию Сергей увидел ещё у нескольких родичей, так или иначе показавших свою причастность к попытке убийства.
- Никки?! Нет, ты совсем с ума свихнулся?! Ты своими причудами чуть не довёл мою супругу до удара! - Владимир попытался показаться дурачком и обвинителем, но Сергей Александрович прекрасно осознал ситуацию, хозяином которой были точно не они.
- Дорогой дядюшка, на Вашем месте, я бы молил о прощенье, ведь попытка убийства Самодержца - преступление, выходящее за всякие рамки. А уж тем более со стороны людей, которые должны быть моей опорой, а главное - семьёй.
- Сынок, о чём ты? - Мария Фёдоровна попыталась пройти к Николаю, но стрелки, замявшись на секунду, встали на её пути. Но после разрешения со стороны Царя - пропустили. - Никки, кто эти люди, что они здесь делают?
- Матушка, эти мои конвоиры. - говорил он громко, дабы все услышали. - Под их защитой я смог пережить сегодняшний день.
- То есть?
- Понимаете, с утра, как я и собирался, я отправился к Поляковым, где на меня было совершенно нападение. Но предатели были разбиты и допрошены, как и Лазарь и Яков Соломоновичи. С их слов выяснилось, что к ним приходила Мария Павловна, спланировавшая это нападение. - его взгляд прошёлся, словно лезвием по герцогине Мекленбург-Шверинской и перешёл на Владимира. - Как оказалось, мой многоуважаемый дядюшка помог Поляковым при строительстве путей, это подтверждено Жандармерий и подписано Лазарем и Яковом. А значит, Вы, Владимир Александрович знали, что они находятся в ненадлежащем состоянии и не могут использоваться, но по какой-либо причине не сообщили об этом.
- Никки, это лишь клевета...
- Молчать! - он рявкнул и подошёл к Марии Павловне. - Любезная тётушка, сейчас у Вас имеется возможность выбора, как и у остальных причастных к покушению: либо Вы добровольно сознаётесь и детально пишете кто в чём виноват, что существенно улучшит Ваше положение. Либо же, я сам узнаю всё, перерою всю вашу жизнь за последние десять лет, расспрошу каждого нижнего и верхнего чина, общавшегося с Вами и тогда все виновные понесут наиболее суровое из возможных наказаний. И дети Ваших детей будут гнить на сахалинской каторге.
- А если они признаются? - Сергею не хотелось, чтобы пострадали дети, хоть он и знал, что Николай так не поступит - просто пытается запугать.
- Юноши будут сосланы на службу в отдалённые Губернии страны, где смогут искупить достойной и честной службой грехи своих глупых родителей. А девушки выданы замуж за дворян, но опять же, в отдалённых городах. Сами же родители отправлены на каторгу, сроком 20 лет. Клянусь.
- Ох, выпить бы водки... - тихо прошептал Сандро, но услышали все.
- Согласен, дружище. Да только не скоро это произойдёт. Сначала каждый из Вас напишет всё, что знает, и надеюсь при доброй воле, при начальнике Московского Отделения Жандармерии, потом распишется в своих показаниях и Вы будете под арестом в Кремле, пока идёт суд. Господа, надеюсь на вашу искренность и благоразумие, ибо прошло то время вседозволенности, пришло время порядка...
Глава VIII
4 ( 17 ) Марта 1889 года.
Островский Михаил Николаевич устало выдохнул. Поручений, для только что преобразованного по указу Императора, Министерства Сельского Хозяйства и Государственных Имуществ хоть отбавляй. Но если у работников Министерства в Петербурге появилось несколько часов свободного времени, то у Губернаторов и их помощников - его резко поубавилось. По Высочайшему Указу в каждой столице Губернии предписывалось создать отдел Министерства, заведовать коими назначены люди лично проверенные Михаилом Николаевичем и Его Величеством, и в этих отделах регистрировать " коллективные хозяйства ", проще говоря - колхозы. Островский даже не поспевал за мыслями Николая Александровича - идея развития крестьянства, придуманная им, являлось необычайно простой, по сравнению с другими, и действенной. И в каждый город, в каждую деревню были посланы Указы, зачитываемые на площадях, на Дворцовой Площади его лично зачитал Император:
- Божиею поспе́шествующею милостию, Мы, Николай Вторы́й, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсонеса Таврического, Царь Грузинский; Государь Псковский и великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь Новагорода низовския земли́, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея Северныя страны́ Повелитель; и Государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли́ и области Арменския; Черкасских и Горских Князей и иных Наследный Государь и Обладатель, Государь Туркестанский; Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая, объявляем Высочайший Манифест: понимая положение Крестьянства, Мы, милостью Нашей, принимаем решение об оплате выкупных платежей, введённых Нашим Царственным Дедом Его Императорским Величеством Александром Вторым Николаевичем, и прочая долгов Наших Верноподданных, за счёт Государства а также выделения средств на оплату инструментов, земледельчиских культур и скотины для деревень, кои сим не обладают, скотину в порядке: двух коров и быка, четырёх свиней и трёх кнуров, десятка кур и четырёх петухов, трёх коз и козла на колхоз. Следующим, объявляем Мы о создании коллективных хозяйств, они же колхозы, действие сие направлено на облегчение труда и быта Русского Крестьянства. Близкорасположенные деревни объединяются в колхозы, с сохранением пахотных земель и скотины за семейством, в коих каждый несёт ответственность за имущество и равно получает блага, и трудится на благо колхоза, Губернии и Государства Российского.
Уже после первых новостей народ начал падать на колени и крестится, сквозь слёзы благодаря Царя Батюшку, а когда он объяснил что такое коллективное хозяйство и с чем его едят, как выразился Николай Александрович, люди чуть ли не до крови лбы расшибали об брусчатку.
Михаил Николаевич был приятно удивлён поступками юного Императора, тот думал прежде всего о Державе, а не о Великих Князьях и титулах. Даже среди глав губернских отделений Министерства он приказал поставить молодых юношей, не отличившихся ни знатностью, ни богатством, ни послужным списком. Но зато в глазах ярким, словно бы детским, горел огонь интереса к своей работе. В отличии от кичившихся своими былыми заслугами дворян - эти парни ещё не обленились и при делах свалившихся на них - обеспечение крестьян всем необходимым и поддержание порядка в деятельности колхозов - обленятся не скоро.
- Что ж, вернёмся к бумагам... - взяв колокольчик со стола, Михаил Николаевич позвал адъютанта. - Голубчик, будьте любезны, чаю с печеньем.
- Сию минуту.
- Благодарствую.
***
Вильгельм Второй в задумчивости покрутил ус. Только что из его кабинета вышел Министр Иностранных Дел, в точности пересказавший всё: каждое слово Николауса, его действия, события, что произошли, и к которым тот имел самое, что ни есть прямое отношение. Судя по всему выходило следующее - кузен, раньше особо не отличавшийся твёрдостью характера, после своей коронации устроил настоящий фурор: для европейских изданий его решения стали сенсацией, которую не полоскали только слепые и глухие.
Множество правозащитников, либералов, демократов и прочих представителей английского и французского " современно настроенного общества " подняли такой крик про " северного варвара ", которому с высокой колокольни чихать на человеческое достоинство, что Вильгельму показалось - стоит ему только выйти на балкон и он услышит недовольство английских родственников. Уж как лютовала бабушка Европы Виктория, обладавшая богатым, соответствующим жителям морской державы, словарным запасом, зная её - она строила на столько заковыристые, вывернутые-перевывернутые и устрашающие предложения, что сам чёрт ногу сломит.
Недовольство же вызвало, как ходили слухи, любезно собираемые послом Германии в Англии, любовь внучки Виктории - Аликс " Санни ", как ласково называла её бабушка, к Николаусу. Видите ли, она влюбилась в него при её поездке в Россию, к сестре Елизавете на шесть недель, и на коронацию Царя. Виктория же видела совсем другое будущее для юной особы, а не какие-то северные варвары. Аликс ответила на это бойкотом - заперлась в своей комнате и пускала лишь служанок, приносящих еду и письма. В общем, нет повести печальнее на свете, чем повесть о Аликс и Николаусе.
Но Вильгельма мало интересовала вся эта драма - только смеха ради, - а вот личная беседа кузена с Бисмарком обещала принести множество плюсов и Германии и России. Николаус ещё раз передал горячие поздравления с коронацией и пожелал достойного царствования и надежды, что теперь дружба между их державами окрепнет насколько возможно. Заверил, что хоть и подымаются таможенные налоги на ввозимые в Россию товары - немцы получат пути к торговле на Дальнем Востоке. Так же Николаус рад, что Вильгельм строит свой военно-морской флот и просил отправить к нему инженеров, при первой же возможности, для обучения российских и конструирования верфей по всем современным стандартам.
Всё это Николаус делал для противостояния Великобритании, которая множество раз показывала своё истинное лицо по отношению к русским и немцам. А чтобы Туманному Альбиону обломать зубы, когда англы попытаются укусить их явным или неявным, торговым или военным путём - объединится браком между ним, Николаусом, и немецкой принцессой. Это станет гарантом единства и силы двух родственных народов: " нам нет смысла враждовать, брат, нам есть смысл встать вместе на пути у всепоглощающей, антимонархической и антихристианской политики Франции и Англии, Вильгельм. Но всё это я бы хотел обсудить с тобой при личной беседе, Вилли, через некоторое время я планирую дипломатическую поездку через всю Европу, и предлагаю при моём приезде в Берлин вернутся к этому вопросу. Да, я прекрасно осознаю, что англичанка может подсолить мою жизнь во время этой поездки, но я не хочу позволить ей с помощью страха закрыть Россию. С наилучшими пожеланиями дорогому Брату, Никки. "
Отложив письмо в сторону, Вильгельм постучал пальцами по столу. " Да, опешил я по твоей вине, братец... "
***
Леонид Борисович Красин посмотрел на письмо, взял его в руки и вновь откинул от себя. Побегав по комнате минут десять, он положил листок бумаги в конверт и поднёс к свече, желая поскорее избавиться от него. И только огонь взялся за поедание добычи, как Леонид отдёрнул руку и решил ещё раз прочитать написанное. Читая впервые разы он не мог даже сосредоточиться из-за дрожащих рук, которые приводили к не очень элегантному танцу букв и слов, будто оба участника впервые сошлись в вальсе и старались не оттоптать друг другу ноги. Но немного придя в себя он смог основательно подумать над изложенным в бумаге.
Утром, во время занятий, в дверь аудитории постучались и зашёл человек в дорогом костюме поглаживая пышную бороду. Он поинтересовался о Леониде Борисовиче Красине и дождавшись пока подойдёт к кафедре, вручил конверт. Стоило Красину увидеть печатку на нём и он чуть не упал в обморок. Императорская печать... Но поскольку Жандармов не видно - значит арестовывать его не собираются, хотя учитывая его деятельность очень даже могли.
Уже как два года он поступил в Санкт-Петербургский технологический институт и вместе с тем присоединился к оппозиционным студенческим кружкам, переходя из одного в другой, пока не была создана группа Бруснёва, с явными марксистскими и революционными мыслями, за одно участие в которой Красин был под угрозой отчисления.
Отбившись от любопытных товарищей, Красин еле вытерпел, дабы прямо сейчас не разбить печатку и прочитать, что от него хочет Император. И Николай Александрович хотел многого. Во-первых, он требовал явиться к нему на приём для серьёзного разговора, во-вторых похвалил ум Леонида, высказавшись, что такие перспективные учёные понадобятся России. И в-третьих, он знал о деятельности Красина и остальных студентов, даже слишком больше, чем мог. Но по какой-то причине не злился и не угрожал, а лишь попросил ещё раз хорошенько подумать - стоит ли оно того? Стоит ли ставить крест на жизни, карьере семье ради бредней заплесневевших стариков, что сами отнюдь не святые. Ведь если бруснёвцы влезут во что-то серьёзное - это отразится на их репутации так, что в России они дождутся только лишь каторги, в лучшем случае. В общем, письмо можно сократить - Лёнька, хватит ерундой маяться, а то ведь и до ремня дело дойти может.
Снова побегав, Красин сложил письмо несколько раз, положил в конверт и спрятал во внутренний карман студенческой формы. В любом случае, его мнением никто не поинтересовался, приказали - исполняй, и отказаться он не может, всё-таки не сосед по комнате приглашал, а сам Император. А к хорошему можно отнести, что его знания впечатлили Самодержца и , хотя бы на словах, голову ему рубить не собираются.
Глава IX
28 Февраля ( 10 Апреля ) 1889 года.
- Ваше Величество, к вам господин Мадсен. - Александр Васильевич заглянул в кабинет Гатчины, при этом в руках держал поднос с чаем.
- Впускайте. - я встал, распрямляя складки на чёрном, с иголочки, мундире, сделанном наподобие Александрийского Гусарского Полка. На рабочем столе лежала фуражка с изображением знаменитой головы " Чёрных Гусар ", которая использовалась и в упомянутом полку. Расчесал растительность на лице, заметно прибавившуюся, и подтянулся. Штаны украшенные лампасами заправлены в налакированные сапоги, награды начищены и вывешены на показ, сабля на поясе, револьвер в портупеи.
В кабинет вошёл высокий мужчина, чья голова хоть и облысела и в бороде почти что не осталось волос, не пострадавших от седины, а всё же держался прямо и гордо в парадной форме подполковника датских войск, постояв на входе с секунду, Мадсен двинулся ко мне. Не доходя четыре шага он поклонился, после чего по-военному отрапортовал:
- Ваше Императорское Величество, Вильгельм Герман Олаф Мадсен по Вашему приглашению прибыл.
- Добро пожаловать в Санкт-Петербург, уважаемый Вильгельм. - я протянул руку и с некоторой заминкой мужчина ответил на рукопожатие. - Будьте добры, присаживайтесь, почаявничаем. - я указал на кресло и налил из фарфорового чайника мятно-ягодную жидкость. - Итак, как Вы добрались? Произошло ли что в пути? Как Ваше самочувствие? - я зажёг трубку. - И давайте без чинов.
- Благодарю за проявленное беспокойство Николай Александрович. Славу Богу, обошлось без происшествий, самочувствие приемлемо. - Мадсен взял чашечку, в которую я налил чай, добавил принесённого мёда и блаженно вздохнул, почувствовав сей прекрасный запах. Понимаю, на улице хоть и апрель месяц, но отнюдь не жара, наоборот - мелкий дождь и холодный ветер. В купе с тёмными грозовыми облаками, лишь и хотелось укутаться в одеяло и застыть у камина.
- Вы угощайтесь печеньем, не стесняйтесь. - я подставил к гостю сладость.
- Благодарствую. - на время установилась тишина, прерываемая только использованием столовых приборов. - Скажите, Николай Александрович, Вы телеграфировали, что у Вас важный разговор и деловое предложение. И что-то мне подсказывает, что вызвали меня Вы по-военному вопросу, всё же, с этим ремеслом связана вся моя жизнь. - он указал на погоны подполковника. - Правильно ли я Вас понял?
- Решили побыстрее перейти к делам? - я снова запыхтел. - Да, правильно. Я ознакомился с Вашим ручным пулемётом над которым Вы работали в 1883 году, но который к сожалению до сих пор не смогли реализовать. А между прочим, сие оружие может совершить настоящий прорыв в дела убийства ближнего своего. - ох, как загорелись глаза Мадсена, ну оно и понятно. Пулемёт стал делом всей его жизни и действительно совершил прорыв. - Но только я предлагаю несколько модернизировать его.
- Ну и как же? - Вильгельм подвинулся ближе. - У Вас есть в этом опыт? Не поймите меня не правильно, но насколько я знаю Вы не инженер. Прошу меня простить, если я Вас оскорбил.
- Нет, ну что Вы, конечно не оскорбили. А насчёт пулемёта. - я решил начать выпускать сразу же модель 1937 года, сделать её не гораздо сложнее, а толку больше будет. - Надо укоротить сошку и дуло, добавить надульник, что значительно уменьшит отдачу, а также пистолетную рукоятку. Ну и конечно же - треноги, позволяющие вести стрельбу из положения лёжа, в том числе из укрытия. - я передал ему мои, скорее эскизы, нежели чертежи. Мадсен рассматривал их минут двадцать, утвердительно кивая и иногда улыбаясь. Ну всё, свою заинтересованность он выказал.
- Достаточно эффективные решения, Николай Александрович. Я могу их использовать?
Конечно. Но только у нас. - я встал и прошёлся по мягкому ковру к шкафчику, где уютненько расположились напитки. - Будете ликёр? Может, коньяк, вино?
- Ликёр, будьте любезны.
- Так вот. Никто по достоинству не оценил Вашего изобретения и не решился купить патент на его выпуск. Я же готов предложить Вам подданство и потомственное дворянство, если Вы сможете реализовать пулемёт с теми наработками, кои я " намалювал " и окажете всякую посильную помощь мне по всем вопросам и деталям связанным с новым заводом по сборке ружей-пулемётов Мадсена. Звучит, не вправду ли? - я хитро улыбнулся Вильгельму. - Ваше имя войдёт в историю и даже через сотни лет Россия будет помнить Вас.
- Заводом? Он строится? - даже не обратил внимания на лестные слова. Очень хорошо.
- Нет, но одно Ваше слово - и я сегодня же подпишу Указ. Надеюсь, по старым связам Вы сможете договориться о станках и прочем необходимом? - я прищурил глаза, выпуская кольца дыма. - Нам Важно стать первыми в производстве ручных пулемётов и сразу же на высоком уровне качества. - ведь в нашем мире нет ничего прибыльнее войны и я планирую неплохо заработать, поставляя эти пулемёты, да и прочее вооружение, выпуск которого наладим, например Англии для сражений в колониях.
- Да, это абсолютно не проблема, связи у меня есть. Но могу ли я подумать?
- Конечно. Но стоит ли думать, господин? Поймите, мы разглядели в Ваших работах потенциал и желаем его реализовать. Но разглядят ли его другие? Пожелают его реализовать?
- Я Вас понял. Разрешите откланяться? - Мадсен вскочил и вытянулся во фрунт.
- Не смею Вас задерживать. - возле выхода, не успел он ещё дверь открыть, как я окликнул его. - Господин Мадсен, к завтрашнему вечеру я надеюсь услышать утвердительный ответ. А послезавтра уже приступать к строительству.
Тот коротко кивнул и удалился.
- Теперь осталось поговорить с Хайремом Максимом и Джоном Браунингом. - я позвонил в колокольчик. - Голубчик, - тут же появился адъютант. - Как появится господин Максим или Браунинг - уведомите меня, будьте любезны.
- Сие непременно.
***
Неделю назад прошёл суд. Допросы, справки, расследования и ходатайства. Всё наконец-то закончилось. Далеко не в пользу покусившихся на мою Царственную жизнь. В следствии выясненных обстоятельств и признательных показаний виновными признаны: Мария Павловна Мекленбург-Шверинская, Владимир Александрович, Николай Николаевич Старший, Николай Михайлович и Георгий Михайлович. К тому же, Мария Павловна обвинялась в подготовке и инициированию теракта на железнодорожных путях. По итогу, Мария Павловна отправлялась в ссылку на каторгу на 25 лет, дядюшки же на 20 лет, без права условно-досрочного освобождения. На следующий день судили Поляковых: Яков и Лазарь признавались виновными в соучастии в покушении на Самодержца и приговорены к смертной казни через расстрел - " приговор привести в исполнение незамедлительно. "
Имущество изъято в пользу государства и именно на эти богатства я планировал обеспечить крестьян хоть частично инструментами и построить завод пулемётчиков - благо, наворованного гос. бюджета хватит, а уж драгоценных украшений мама не горюй. Об этом я приказал напечатать во всех газетах и расклеивать листовки на информационных досках, и в тот же день издал Манифест о запрете вывоза из страны непереработанной нефти и если первая новость вызвала взрыв, подобный атомной бомбе, в крестьяно-рабочем сословии и аристократическом, то вторая среди промышленников. Вместе с Манифестом принимался новый Указ - уменьшение рабочего дня до 12-ти часов и фиксация его на этом уровне, с сохранением полной рабочей платы и введение единой оплаты труда за час для рабочих в зависимости от вида деятельности предприятий: тяжёлая промышленность - две копейки, лёгкая промышленность - одна копейка, нефтехимическая, угольная и металлургическая промышленность - две копейки в час. В тот же день солидные дядьки Петербурга затребовали встречи со мною.
- Господа, я понимаю, что Вы недовольны. Но это действие направленно прежде всего на развитие нашей нефтепромышленности - нам, с нашими-то запасами полезных ископаемых, жизненно необходимо было провести эту реформу ещё давно. - начали мы с Манифеста.
- Но ведь она разорит нас! Что делать, если у нас нет средств на модернизацию предприятия?
- Сомневаюсь. Нефть это очень прибыльно, думаю вы найдёте средства.
- А насчёт оплаты труда и уменьшения рабочего дня? То есть работать они будут меньше, а платить им мы будем столько же и даже больше!
- Господа, скажите, Вы хотите, чтобы Вас расстреляла дикая толпа рабочих, чьи дети умирают от голода и болезней? Толпа, обязанная пахать с рассвета до заката за гроши? Если верхи не хотят, то начинают действовать низы. - не проняло, смотрят еле сдерживая недовольство.
Ну не мои проблемы. Если на ваших предприятиях начнутся волнения - отберём не задумываясь. Нам рассадник недовольства граждан не нужен.
***
Красин чувствовал себя мягко говоря неудобно в компании собравшейся в Гатчине. Из молодых вместе с Леонидом сидели Кржижановский Глеб Максимилианович, интересующийся марксизмом и выказывающий желание вступить в кружок Бруснёва, но пока туда не принятый, и Графтио Генрих Осипович, закончивший Симферопольскую гимназию и вырванный из учебного процесса на физико-математическом факультете Новороссийского университета, остальные же являлись мировыми учёными, давно заработавшими себе имя значимыми для физики исследованиями и изобретениями. Например Красин соприкасался плечом с Лодыгиным, увлечённо читающим какую-то книгу на немецком, далее же сидели Доливо-Добровольский и Щенснович и Яблочков и Славянов и Бенардос.
В этот момент двери распахнулись и из кабинета Николая Александровича прошла делегация разношёрстных людей, объединяемых одной общей чертой - богатствами. Адъютант заглянул в кабинет, перебросился парой фраз и повернулся к учёным:
- Господа, Его Императорское Величество готов Вас принять. Прошу.
- Благодарствуем. - звание негласного лидера среди них взял Лодыгин.
Войдя в кабинет Императора, Леонид лицезрел Николай Александровича мерно покуривающего трубку, дожидаясь стоя у окна пока богачи покинут территорию. Лицо его застыло в задумчивости, холодные голубые глаза не сводили взгляда с одной точки, при этом перестав быть осмысленным, настолько он ушёл в себя. Но после легкого кашля Яблочкова развернулся к учёным и улыбнулся.
- Господа! Рад Вас приветствовать. - обменявшись рукопожатиями, он указал им на стол с двенадцатью стульями.
- Ваше Величество... начал Лодыгин но был прерван:
- Без чинов, Александр Николаевич. - отрицательно махнув рукой с зажатой в ней трубкой, Император налил себе... Водки. - За, как их называют американцы, бизнесменов. Чёрт бы их побрал. - он махом выпил грамм сто и снова начал выпускать дым.
- Не ладится с промышленниками, Николай Александрович?
- Да, господин Яблочков. В один момент мне показалось, что я увидел вместо глаз у них рубли. Теперь я отчасти понимаю почему наша промышленность в столь плачевном состоянии, если ею управляют такие индивиды.
По кабинету прошлась волна смешков.
- Господин Лодыгин, Вы были мною бессовестно перебиты. Продолжайте.
- Не страшно. Я лишь хотел поинтересоваться почему стульев на три персоны больше.
- Всё просто. С утра я принимал иностранных гостей, согласившихся на сотрудничество с нами. Двоим я даровал подданство и потомственное дворянство и со всех стребовал подпись на документе о не разглашении. Они присоединятся к нам чуть позже.
- Не секрет кто это?
- Нет не секрет - Джон Браунинг, Вильгельм Мадсен и Хайрем Маским. Мы договорились о строительстве завода, на котором они обеспечат сборку своих творений.
- Ну а зачем Вам понадобились мы, позвольте полюбопытствовать.
- Для обеспечения завода электричеством это раз, электрификация страны это два, и строительство железнодорожных путей. Я хочу поставить Вас заведующими технической составляющей стройки, у господина Щенсновича имеется опыт, с 1883 года вы работаете на Кавказе с железными дорогами.
- Верно, Николай Александрович.
- Прежде всего меня интересует Великий Сибирский Путь, он нам важен как кислород, для заселения отдалённых и диких, но богатых как ресурсами, так и пространством просторов Сибири. Можно сказать, что Транссиб - Транссибирская Магистраль - артерия, что должна проходить сквозь всю державу, а уже от неё отделяться артериолы - более мелкие ветки, ну и дальше капилляры. Без этой артерии строить артериолы и капилляры просто бесполезно. Именно на Сибирский Путь я хочу поставить более опытных господ - Лодыгина, Яблочкова, Доливо-Добровольского и Щенсновича. Не обессудьте господа Графтио, Красин, Кржижановский, месторасположение будущей железной дороги слишком сложное, даже мэтрам придётся изрядно постараться. Но для Вас у меня есть ни менее важная задача. - Император достал карту Москвы. - Вот здесь, - он указал пальцем. - село Новорожденно и деревня Колонец, расположены прямо рядом с Москва-Рекой, здесь должен быть построен завод, даже комплекс, с гидроэлектростанцией, чтобы обеспечить выплавку стальных гильз с последующей лакировкой и работу электрических станков. И сборку оружия.
- Разрешите вопрос, Николай Александрович. - Красин до это молчавший рискнул тявкнуть.
- Конечно задавайте.
- Даже мне, человеку далёкому от военного дела, понятно, что стальные лакированные гильзы - это безумство.
- Не поверите, Леонид Борисович, но Максим сказал также. Но тем не менее, как сказал Джон Драйден - Великий ум безумию сосед, границы чёткой между ними нет. Очень часто самые безумные идеи приводят к великим открытиям. Например Коперник, предположить для католической Европы того мнения, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот - равноценно объявить войну Ватикану. Но никто из цивилизованных людей сейчас Вам не скажет обратного.
- Господа, мы всё же не военные и я предлагаю вернутся обратно к обсуждению нашей сферы деятельности.
- Поддерживаю, господин Славянов. - Император заново набил выкуренную трубку. - Но я считаю, что в любой сфере деятельности нам понадобятся Ваши, с господином Бенардосом, идеи сварки. Итак, Вы, господин Славянов встанете во главе сварочных процессов при строительстве железнодорожных путей. А Вы, господин Бенардос, во главе при строительстве завода. Господа-хорошие, Вы должны полностью осознавать всю ответственность, возложенную на Вас. Сибирский Путь важен также с военной и торговой точки зрения. В случае войны с помощью него можно переправлять войска на огромные, необъятные просторы нашей Родины. И каждому отвечающему за железную дорогу - я хочу определить участки. - Николай Александрович начал тыкать пальцем по карте. - Господин Лодыгин, господин Яблочков, после нашего разговора я подпишу Указ о продолжении строительства Самаро-Златоустовской железной дороги заведующими технической части на участке Уфа-Златоуст поставлю Вас, из Златоуста же до Челябинска дорогу контролировать будут Доливо-Добровольский и Щенснович. Хотелось бы разделить на четыре участка, но слишком много работы. На строительство и так будут привлечены почти что все имеющиеся рабочие, как вольные так и каторжники. В общем, только разобравшись с этой железной дорогой и заводами мы сможем продолжить путь до Сибири.
- Думаю, что с привлечением каторжан мы справимся до середины следующего года. Расстояние сравнительно небольшое. - Щенскович погладил бороду.
- Отлично. Теперь же... - договорить помешали оружейные конструкторы. - Ах, господа! Вы как раз во время. Познакомьтесь, работающие с электричеством. Нам есть, что обсудить.
Разговор затянулся на несколько часов, далеко за полночь, уважаемые спорили, кричали друг на друга на смеси английского, немецкого и русского, многие охрипли и участие в споре принимали потише. Но в итоге расстались довольные, при чём остались на ночь они в гостевых комнатах дворца. Для дальнейшего разговора Царь остановил только Леонида Борисовича и Глеба Максимилиановича.
- Господа. Я и раньше знал, что мозги у Вас в правильном месте, но наш спор только утвердил меня в этой мысли. Вас ждёт светлое будущее. При одном условии - отбросьте свои идеи. Я не говорю, что Герцен или Маркс с Энгельсом не правы полностью. Нет, у них есть правильные и интересные мысли, но не стоит верить всему изложенному в их трудах. И Герцен, и Маркс, и Энгельс небедные люди, их можно бы даже назвать буржуями, следуя социалистическому лексикону. - Император усмехнулся. - Поймите, на самом деле рабочий человек это и вправду ценность. И я буду стараться делать всё, что в моих силах, дабы улучшить положение крестьяно-рабочего класса. Но поймите, для реформ нужно время. Например сегодня я общался с промышленниками, недовольными последними указами. Даже сделать для рабочих фиксированные заработную плату и рабочий день - равноценно им выбросу денег. А революция... Революция должна прежде всего произойти вверху, и только потом внизу. При чём революция духовная, у человека надо поменять способ мышления, иначе всё приведёт только к морям крови. Подумайте об этом друзья, подумайте.
***
Да уж, чтобы произошло начни я им рассказывать про Сталинский план природы, да только он не готов - пока десяток страниц, исписанных мелким почерком и это только то, что мне удавалось вспомнить, наверняка тогда половина собравшегося консилиума удар получила. Хотя и мне не легко пришлось, чтобы не показаться дурачком на мною же организованной встречи пришлось прошлой ночью прочесать всю имеющуюся литературу об электричестве и об многоуважаемых господах. Но результат того определённо стоил.
Я взял лист бумаги для написания Указа о продолжении строительства железнодорожных путей Самаро-Златоустовской дороги и начале строительства завода на месте будущего города Жуковского.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге