Вера, Надежда и Любовь Павла Сироткина

Глава I (1-7)

Вера, Надежда и Любовь Павла Сироткина

Любовь никогда не перестает,

хотя и пророчества прекратятся,

и языки умолкнут, и знание упразднится.

А теперь пребывают сии три:

вера, надежда, любовь;

но любовь из них больше"

(1 Кор. 1-13).

Глава I

1

Павел Сироткин не спал уже около часа. Комната давно наполнилась утренним светом и едва слышимым пением птиц, а он все ворочался и прислушивался к голосам за дверью…

Он проснулся, когда в спальне бывшей жены Веры затрещал будильник и не утихал, пока не кончился завод. Но только через несколько минут за стеной раздался хрипловатый голос:

– Коля, вставай!

Щелкнула дверная задвижка и уже более громким голосом Вера повторила:

– Вставай, сказала! В школу опоздаешь!..

Вскоре квартира наполнилась звуками и запахами, какие бывают в этой квартире утром рабочего дня. Лишь голоса Павла не хватало для полноты картины.

Но ведь еще не так давно, пару месяцев назад, Сироткин не принюхивался к этим ароматам, а с аппетитом поглощал яичницу с ветчиной, хрустел тостами, запивая их сладким чаем. А нынче, он – бывший муж, почти квартирант в этой большой четырехкомнатной квартире. И ко всему, безработный…

Когда, наконец, хлопнула входная дверь, и затих шум лифта, Павел не спеша оставил свой скрипучий диван. Потянулся, подошел к календарю и аккуратно оторвал очередной листок. Наступило 5 мая 200… года. Возле жирной черной пятерки краснел большой знак вопроса.

Павел с детства любил отрывные календари; они всегда были в родительском доме. Эта толстая книжица, казалась ему реальным куском времени длиною в год.

Когда он покупал новый календарь, то раскрывал его наугад ближе к середине, смотрел на цифру и думал, что вот придет и этот день, и заполнится какими-то событиями. Но до него еще нужно дожить, отрывая листок за листком. Многие дни окажутся серыми и безликими, но какие-то запомнятся на всю жизнь, или даже изменят ее...

Павел задержал взгляд на черной пятерке и тяжко вздохнул:

"В декабре даже в голову не могло прийти, что окажусь в таком положении… И этот майский день, скорее всего, пройдет медленно и бестолково".

В ванной, глянув в зеркало, он вдруг вспомнил своего отца, каким тот был в начале бурных 90-х годов. Таким же небритым, с длинными запорожскими усами, с косматой седой шевелюрой и блеклыми потухшими глазами. Отец, как только лишился работы, из энергичного подтянутого директора предприятия в одночасье превратился в поникшего старика. А после смерти жены и вовсе перестал за собой следить, так и не сумев приспособиться к новым условиям. Вскоре не стало и его.

Сироткин слегка ополоснул лицо холодной водой и пошел на кухню.

На столе "красовалась" немытая посуда. Часть, как видно, осталась еще с ужина. Вздохнув, он стал складывать чашки в мойку, но тут призывно зазвонил домашний телефон.

Определитель продиктовал номер Леонида Звягина, и у Павла гулко застучало сердце.

После короткого приветствия и пары общих фраз, Звягин сообщил:

– Знаешь, с работой у нас пока глухо. Старый директор уже вроде бы сложил полномочия, и мы ждали нового. Но нет, сегодня я узнал, что его оставили. Отделался выговором с занесением и выплатой ущерба.

– Понятно, – расстроено вздохнул Павел. – А почему хотели уволить?

– Были слухи, что съездил на отдых со своей секретаршей за казенный счет. Но как на самом деле…

– Ясно… Жаль… Он то меня точно не возьмет обратно.

– Так других работ полно, Паша.

– А что я умею кроме как чертить и считать? Пробовал коттеджи проектировать, оказалось, опыта маловато. Грузчиком разве что…

– Кстати, одной фирме, там у меня знакомый кадровик, нужен водитель с опытом и без вредных привычек. Могу дать его номер. Позвони на всякий.

– Давай, но вряд ли. Им нужен с опытом, а у меня только опыт частника. Хотя город знаю не хуже таксистов.

– Запиши, – Звягин продиктовал номер. – Скажешь, что от меня. Степаном Николаевичем его зовут. Всё, будь здоров. Труба зовет.

Сироткин вернулся на кухню.

Этот звонок окончательно выбил его из колеи. Он забыл о грязной посуде, присел у стола и уставился в одну точку. Но пустой желудок настойчиво требовал еды.

В холодильнике, на полке, которую выделила ему Вера, лежало полпачки маргарина, да немного черного хлеба в пакете. Можно было у бывшей супруги занять парочку яиц, но он решил обойтись одним чаем. Заварил пол-литровую кружку, сделал несколько бутербродов и вернулся в свою комнату.

2

Леонид Петрович Звягин, коренастый сорокадвухлетний мужчина и начальник отдела кадров солидного проектного института, решил начать работу с порции крепкого чая. Любил он чаевничать. Пил только из тонкого стакана в серебристом подстаканнике.

Залил кипятком последний пакетик и спрятал электрочайник подальше от глаз местного пожарного. Выдвинул ящик стола и уже собрался достать плитку шоколада, когда в дверь коротко постучали и, не дожидаясь ответа, подергали за ручку. Звягин задвинул ящик и притих: вдруг уйдут. Но постучали еще громче.

– Леня, открой, – раздался знакомый голос. – Это Борцов. Я на минутку…

Звягин посмотрел на дымящийся чай, разложил перед собой бумаги и, вздохнув, пошел открывать.

– Иду уже, иду… Не ломись.

Слава Борцов был его хорошим приятелем, а в студенческие времена даже другом (учились в одной группе и жили в одном общежитии). Но так вышло, что только два последних месяца они работали вместе.

Именно Звягин, когда кадров стало не хватать, отыскал и пригласил Борцова на должность архитектора. А нынче Слава уже руководил проектным отделом. Но и здесь не обошлось без содействия Леонида Петровича. "А кого еще продвигать, как не своих…"

Когда-то и сам Звягин проектировал различные производственные сооружения, ездил по стройкам. Но вскоре, сообразив, что это не его стезя, перешел на комсомольскую, а потом профсоюзную работу. А в конце 90-х годов, окончив нужные курсы, стал начальником кадров.

– Привет, Лёня! – в кабинет ринулся высокий, коротко стриженный, остроносый брюнет. Он был на год моложе Звягина. Но это по возрасту, а по энергичности – на все десять.

– Да виделись уже.

– Что?.. Ну да, виделись. А я грешным делом подумал: уж не с дамой ли наш Ленчик здесь закрылся? – Борцов, и вправду, оглядел кабинет, но спрятаться здесь было негде, – а ты, оказывается, чаёк кушаешь.

– Какое там "кушаешь"… Так, решил взбодриться слегонца. Давай, присоединяйся, – Звягин указал широкой ладонью на стул. Но, вспомнив, что заварил последний пакетик, спросил: – Ты по делу или шел мимо?

– Я завсегда по делу… Да ты кушай, не стесняйся. А я пока ознакомлюсь с делами некоторых сотрудников моего отдела. Многих знаю хорошо, а вот кое-кого очень даже поверхностно.

– Так это не у меня, – радостно улыбнулся Звягин. – Ты у девчонок моих спроси, у них папки.

– Они сказали, что нужные мне – лежат у тебя. Это из новеньких...

– Ясно. – Леонид Петрович понял, что попить чаю в одиночестве не удастся. – Глянь в левом шкафу, а я, с твоего позволения…

Звягин влился в удобное кожаное кресло и придвинул остывающий чай. Решил пить несладким, так как опасался насмешек со стороны Борцова. Тот еще в студенческие годы в шутку величал его сладкоголиком.

"Может, и вправду, надо поменьше есть этих сладостей?", – уже в который раз подумал Леонид Петрович, глотая горьковатую жидкость.

Папок было совсем немного, и Борцов быстро нашел нужную.

Первый лист, автобиографию, Вячеслав читал с особым вниманием.

"Так… Левченко Лариса Степановна. Тридцать шесть лет… Отлично!.. Школа, институт. Работала… Ага, замужем…Это хуже, но терпимо… Двое детей. Младшему только восемь. Значит, будет отпрашиваться и нередко сидеть на больничном…"

Борцов заглянул в личную карточку, но не нашел ничего нового. Фотография была цветной… С нее смотрела миловидная женщина лет двадцати пяти не более. Худощавое бледное лицо, красивый чуть приоткрытый рот и большие голубоватые глаза. Казалось, что за секунду до съемки Ларису Левченко что-то испугало.

Бегло ознакомившись с выпиской из трудовой книжки, Борцов еще раз пристально взглянул на фото. Теперь лицо Ларисы показалось не испуганным, а глуповатым. Это открытие ему понравилось больше всего. Он усмехнулся и закрыл папку.

Покосился на Звягина. Тот задумчиво смотрел на входную дверь и без всякого удовольствия отхлебывал чай. Славу так и подмывало сказать ему что-нибудь "ободряющее", но он промолчал; бедному Лёнчику и так было несладко.

Борцов собрался закрыть шкаф, но заметил на верней полке одиноко стоящую папку с надписью: Сироткин П.П.

Удивившись, он спросил:

– Этот Сироткин П.П. случайно не родственник Сироткиной Веры из моего отдела?

– Бывший родственник, – коротко ответил Звягин и встал из-за стола. Чай он так и не допил.

– Умер что ли?

– Да нет, жив и здоров… Это её бывший муж. Ты что, забыл Пашу Сироткина из десятой группы?.. Сиротой обзывали. Его вместе со мной сюда распределили. Но уже уволился…

– У меня на фамилии память короткая.

Слава открыл папку и взглянул на фотографию. На него смотрел молодой мужчина, можно сказать, парень, с волосами почти до плеч. Под широким носом темнели большие усы, свисающие до подбородка.

– Что-то припоминаю, – неопределенно сказал Борцов, хотя уже хорошо вспомнил своего сокурсника. – Что у него с Верой не заладилось?.. И почему уволился?

– Долго рассказывать, а дел куча… как видишь. За обедом расскажу.

– Нет, сегодня я в отделе перекусываю. У Сони Солнцевой случился день рождения, так она тортик к чаю-кофе принесла.

– Перекусишь сладким? – Леонид Петрович даже поморщился.

– Ну, не только сладким.

– Ясно… Можешь передать Соне мои поздравления. И смотрите там, без нарушений дисциплины. Хотя нет, не передавай… Я сам зайду после столовой.

3

ЗАО "Фарфая" арендовало в проектном институте бывший машинный зал. Когда-то в нем стояли шкафы огромной вычислительной машины. А теперь, после ремонта, это помещение было разделено на небольшие, но уютные комнаты.

Уже на пороге приемной посетитель понимал, что это акционерное общество не из бедных.

За большой рецепцией сидела строго одетая красивая светловолосая девушка, и с кем-то общалась по мобильному телефону. Говорила тихо, не улыбаясь. Вдруг она отложила аппарат в сторону и быстро придвинула к себе клавиатуру.

Через пару секунд из кабинета директора вышел стройный брюнет лет тридцати пяти, в строгом сером костюме, но без галстука. Привычным движением пригладил тёмные волосы, глянул в большое зеркало на стене и, что называется, включил улыбку.

– И все-таки, Нина, где ты, будете отдыхать этим летом? – спросил он приятным баритоном, видно, продолжая недавний разговор.

– Не знаю, Юра, – девушка подняла улыбающееся лицо, – честное слово не знаю когда, где, а тем более с кем. Да и отпустит ли меня Михаил Иванович. Ведь он не собирается…

– Это не ему решать, – серьезно сказал Юрий. – Да, я его зам, но имею здесь реальный, а не номинальный вес.

Секретарь испуганно глянула в сторону кабинета директора.

– Ну, так это ты… – прошептала она.

– Да не бойся ты его, – брюнет чуть понизил голос. – Он только с виду такой грозный. А в душе… Трусишка зайчик серенький. Да-да, именно так. А летом нужно ездить к морю и отдыхать на полную катушку. Тогда ты надолго останешься такой хорошенькой и…

Он не договорил. В рецепции что-то щелкнуло, и раздался приглушенный мужской голос:

– Нина Викторовна, плохо работает кондиционер. Вызовите нужного мастера, и желательно быстрее.

– Хорошо, Михаил Иванович, уже звоню.

Брюнет криво усмехнулся и снова пригладил волнистые волосы.

– Да-да, Нинель, вызови мастера. Душновато у нашего босса; потеет сильно… А я в банк к Елене Борисовне. И найди мне водителя, – добавил он, направляясь к выходу.

4

Сироткин включил компьютер. Сначала проверил электронную почту, потом посетил сайт службы занятости. Там приглашали квалифицированных рабочих, грузчиков и всяких узких специалистов. Архитекторов никто не звал.

Видно, чай оказался очень крепким. Сердце ускорилось, а в голове прояснилось до звона. Павел вновь глянул на календарь и вдруг его словно парализовало. Он смотрел на красный вопросительный знак и чувствовал, как внутри нарастает какое-то странное напряжение. Сердце перешло в галоп, на лбу выступил холодный пот.

"Бог мой, хоть бы не умереть… Не хватало Вере еще таких проблем".

Павел с трудом встал, открыл окно и вновь присел к столу.

Полегчало. Лишь внутри продолжалась мелкая дрожь, какая бывала у него перед экзаменами. Он снова взглянул на календарь, а потом вдруг резко ударил кулаков по столу и крикнул:

– Всё! Хватит!.. Хватит корчить из себя мученика и неудачника. Сорок два – это еще не старость. Вспомни себя прежнего!.. Всё, отныне и до последних дней я буду другим!

Сироткин вскочил и почти забегал по комнате. Говорил вслух, внимая своему голосу как гласу свыше.

– Сколько можно ждать?! И чего ждать?! Кому это нужно, искать тебе работу, устраивать твою жизнь?.. Хватит быть лежащим камнем! – Павел остановился и опять взглянул на календарь. – Вот!.. Вот оно начало моего возрождения: 5 мая 200… года! Итак, план на сегодня: уборка комнаты, уборка себя и поиск работы. Любой… Грузчик так грузчик.

Убрать маленькую комнату – не проблема, а вот с чего начать "уборку" Павла Павловича Сироткина?

Сироткин поскреб колючий подбородок, и решение пришло само собой.

Вскоре он был чисто выбрит и надушен.

"Теперь бы постричься… – Павел пересчитал остаток денег. – Должно хватить".

5

Елена Борисовна Мигунова, зам управляющего банком "Альфа и Омега", сидела в своем небольшом кабинете и внимательно смотрела на экран компьютера. Ей было около пятидесяти, но выглядела она не более чем на сорок.

Строгий и модный брючный костюм кофейного цвета; темные с блеском волосы, свернутые в тугую ракушку, красивые ухоженные руки… Правая, с двумя массивными перстнями, управляла мышкой, а левая, с узким золотым кольцом, нервно цокала перламутровыми ногтями по лакированному столу.

Бумаг на этом столе было немного – пару тонких папок, да несколько отдельных листов. Возле монитора красовался старинный письменный прибор из малахита, а рядом с ним часы в виде небольшого керамического глобуса. На стенах висели неяркие гобеленовые картины, а в стеклянном шкафу, возле высокого узкого окна, стояло несколько книг и множество мелких фарфоровых зверюшек.

Неожиданно громко заиграл мобильный телефон. Смирнова даже вздрогнула. Она никак не могла привыкнуть к этой новой бравурной музыке, которую ей выбрал Юра Сакуров.

– Привет, – ответила она. – Да, у себя… Лучше я выйду. Давай в том же кафе, у книжной лавки.

Елена Борисовна связалась с секретарем управляющего и предупредила об отлучке.

Юрий, заметив Мигунову, встал из-за столика, машинально пригладив волосы.

– Что вдруг такая конспирация? – спросил он насмешливо, и, не дожидаясь ответа, добавил: – Я уже заказал кофе и воду.

– Спасибо… Какая там конспирация, – усмехнулась Елена Борисовна. – Просто не стоит тебе лишний раз светиться у меня. – Она осмотрелась и тихо добавила: – Наш Сидор прочит меня в любовницы, и, увидев такого красавчика в моем кабинете, может приревновать. А его немилость мне дорого обойдется…

– Он уже делал намеки? – поинтересовался Сакуров, изображая ревнивца.

– Да, недавно на одной корпоративной тусовке.

– И…

– Почти обнадежила. Почти… Но… Не хватало мне еще Сидора какого-то ублажать.

– Не какого-то, а самого Сидора Глущенко – управляющего и совладельца солидного банка, – сказал Сакуров с нарочитой серьезностью.

– Да его Валентина, если узнает, голову мне оторвет. И не в переносном смысле…

– Идет официант, – тихо сказал Сакуров.

Им принесли кофе и минеральную воду без газа.

– Она меня закажет так же просто, как ты этот кофе, – тихо закончила фразу Елена Борисовна.

– Да, знаю, серьезная дама… Пересекались как-то… Что с нашим делом? – спросил Сакуров, наливая воду в тонкий стакан. Мигунова любила пить кофе, перемежая маленькими глотками воды.

– Такой вариант возможен, но… Как я уже говорила, необходимо подготовить пакет документов. Это, во-первых. А во-вторых, деньги банк выдаст только при наличии твердого залогового обеспечения. Но даже в случае положительного решения деньги вы получите месяца через два.

– Понимаю-понимаю, – покивал Юрий, закуривая и выпуская голубоватый дым. – Обычная схема. А что в нашем случае?

– В нашем случае… – Мигунова достала тонкую сигарету, а Сакуров щелкнул зажигалкой, – в нашем случае возможен минимальный залог и минимальные сроки выдачи кредита.

– И нужная сумма…

– Возможно… А ваш хозяин уже согласен заниматься этим делом?

– Да, мой дядя согласен… Он сейчас на лечении в Германии. Правда, директор… – Сакуров глотнул воды прямо из бутылки, – пока упирается. Дотошным оказался этот бюрократ. Хозяин фирмы согласен, а он сомневается. Мол, нужно все проанализировать, рассмотреть варианты. Старое оборудование еще вполне… Про какие-то лизинги, клиринги мне втирает. Порнография какая-то.

– Я его понимаю, – сдержанно улыбнулась Мигунова, – ему потом отвечать. И он не просто директор, а экономист со степенью и большим опытом. А лизинг и клиринг, если по-русски, это аренда и безналичный расчет. Хорошо, Юрий, готовь директора, а мне пора. Звони…

– Хотел спросить: куда вам доставить часы-избушку? Они со дня на день будут готовы.

– Только домой, но сначала позвони. Всё… Я первой выйду… И спасибо за кофе. – Елена Борисовна слегка тронула руку Сакурова.

– Хорошо, займусь документами. До встречи.

6

После стрижки Сироткин заметно преобразился. Месяцы вынужденной диеты тоже дали свои плоды: он стал стройнее и выглядел моложе своих лет.

По дороге домой он купил несколько газет, чтобы сразу начать поиски работы. Павлу казалось, что сегодня ему должно непременно повезти, ибо этот день не простой, а поворотный в его жизни. Но после нескольких звонков по объявлениям эйфория стала проходить, а прежнее уныние возвращаться. Архитекторов вообще никто не звал, а в более-менее подходящие места приглашали работников до 35 лет. В магазины требовались грузчики, но нужна была какая-то медицинская книжка.

Решил более тщательно покопаться в Интернете, но вдруг вспомнил о предложении Звягина.

"Что ж, попытка не пытка…"

Ответил мужчина.

– Здравствуйте, – волнуясь, произнес Сироткин. – Это Степан Николаевич?

– День добрый. Слушаю вас.

Павел представился, сказал от кого он и по какому вопросу. Но уже после недолгого разговора выяснилось, что нужен водитель грузовика, для перевозки готовой продукции. Такой категории у Сироткина не было.

– У меня лишь любительская категория, – разочарованно сказал Павел.

– Жаль, что не смог помочь, – ответил Степан Николаевич с явным сожалением. – Но ваш номер определился, и я его записал. Появится другая работа – обязательно сообщу.

На этом разговор закончился.

Сироткин медленно положил трубку телефона и задумчиво посмотрел в окно.

"И все равно мне должно повезти… Я это чувствую. Нужно узнать, что это за медицинские книжки и где их оформляют? Интернет подскажет…"

Павел включил компьютер. Уже хотел зайти в сеть, но вдруг на краю экрана заметил папку с названием СПП. Открыл. В ней был один запароленный файл, но пароль вспомнился сразу. Оказалось, что это его записи, о которых он давно забыл. На сорокалетие, он решил сделать своё жизнеописание. Назвал "Моя летопись". Но написав несколько страничек о детстве, бросил это занятие. Тогда настоящее казалось ему куда радостнее прошлого.

Павел никогда не вел дневник. Не имел на это причин. Ему нечего было сказать ни себе, ни другим. Он был счастлив, проживая жизнь и не пытаясь зафиксировать прошлое или проанализировать настоящее. Да и о будущем не особо задумывался. Ведь до определенного момента жизнь пежала как по накатанной. А теперь, после увольнения с работы и развода, его словно столкнули с этой дороги на обочину.

Павел перечитал написанное, подумал и под текстом набрал сегодняшнее число.

"Нужно письменно разобраться, как я дошел до такой жизни. Но сначала поищу работу…"

7

У женщин шестого отдела сегодня были приятные хлопоты. Хотя именинницей была Соня Солнцева, распоряжалась всем и всеми громогласная Вера Сироткина.

Выкладывались в глубокие тарелки приготовленные дома салаты, мясная нарезка, соления, различные фрукты. Остро пахло маринованными огурцами, чесноком и апельсинами. Миша Сенягин, еще недавний студент, сдвигал столы и стулья.

Борцов, как и полагалось начальнику, в этих приготовлениях участия не принимал. Он с глубокомысленным видом сидел за компьютером и ждал приглашения за стол. Открыв секретный файл, он нашел нужное место и пополнил информацию о Ларисе Левченко.

Та в этом момент стояла к Борцову спиной и расставляла одноразовую посуду. Раньше он видел Ларису только в брюках. Но сегодня она пришла в довольно короткой черной юбке и темных колготах, которые хорошо подчеркивали стройность её ног.

"Чуток костлявая, но, в целом, хороша, – сделал вывод Борцов, поглядывая на талию Ларисы. – Может, почувствует мой взгляд? Пора её обрабатывать…" Но как он ни напрягался, женщина не оборачивалась. Зато вдруг уронила пластмассовый стаканчик и, наклонившись за ним, показала Славе свои соблазнительные бедра.

Скорее всего, она забыла, что сегодня не в брюках, но Борцов решил, что это хороший знак. Слава не сомневался: Лариса знала, что он находится за спиной, но все равно наклонилась, а не присела. Это слегка его взволновало и еще более укрепило в решении "приударить за этой тихоней". Он уже представлял, как будет стягивать с нее эти колготы, ласкать упругие бедра, называть её Лорой, Лориком. Потом снимет с нее эти дурацкие очки и… Но ход его приятных мыслей был грубо нарушен сочным голосом Веры Сироткиной:

– Вячеслав Сергеевич, мы уже готовы. Можно начинать.

Борцов без колебаний сел в торце стола.

Пока он усаживал справа от себя именинницу, с левой стороны уселась Сироткина и тут же положила в его тарелку порцию рыбного салата. При этом, чуть понизив голос, но все равно громко, сказала:

– Пока не знаю, сколько вы любите майонеза, поэтому здесь немного. Но можно добавить…

Вера раньше других узнала о любимом салате нового начальника и, не надеясь на Соню, сама его приготовила дома.

Борцову польстило такое внимание, и он тут же забыл, что хотел усадить на место Сироткиной Ларису.

– Спасибо, Вера Самсоновна, мне достаточно…

– Просто, Вера.

– Хорошо, сегодня – просто Вера.

Борцов глянул вдоль стола. Женщины, по пять с каждой стороны, смотрели на него в ожидании первого тоста. От такой картины в его груди приятно потеплело. Он вдруг подумал, что так, наверное, чувствует себя хан в своем гареме.

– Уважаемые коллеги, – начал Борцов излишне официально. – Хотелось бы … – Он замолчал, словно подыскивая нужные слова, потом вдруг торопливо сказал: – Так, девчата, быстренько переливаем эту жидкость из стаканчиков в чашки. А все бутылки с глаз долой. Миша, займись ими…. Наш Петрович, который Звягин, очень просил не нарушать беспорядок. Кстати, Софья Ивановна, он обещался зайти и лично приложиться к вашей ручке…

Еще не было выпито ни грамма спиртного, а Борцова уже охватило восторженное состояние. А ведь всего лишь месяц назад он боялся этой должности как огня. Звягин насилу уговорил его "порулить отделом с полгодика". Но сегодня Борцов уже боялся лишиться этого места. Ведь не всё зависело от Звягина; директор мог прислать и "своего" человека.

Особенно Борцову повезло в том, что он оказался среди симпатичных зрелых женщин, часть которых уже была не замужем. Слава не считал себя ловеласом, хотя бывшая теща и называла его "гулякой". Просто он не упускал возможности сблизиться с красивой женщиной, при её согласии, конечно.

Тост получился немного сумбурным и не совсем по теме, но все слушали затаив дыхание, поэтому Борцов остался собой доволен.

Слава любил хороший коньяк, а в чашке оказался именно такой напиток. Закусив ломтиком подсоленного лимона, он покосился на Соню. Та, ловко орудуя ножом и вилкой, управлялась с заливным языком.

Борцов считал её самой красивой женщиной отдела, но и самой неподходящей кандидатурой на роль "его женщины". Это он почувствовал сразу, уже при знакомстве с сотрудниками отдела. А чутье его пока что не подводило.

Слава отвлекся буквально на пару минут, а когда вновь наклонился к тарелке, то с удивлением обнаружил, что еды в ней прибавилось. Рыбный салат был сдвинут на самый край, а в центре красовалась большая отбивная. Рядом расположились оливки и небольшая горка тертого хрена.

– Вам понравится отбивная из телятинки, – уверенно сказала Сироткина. – А хрен я сама терла. Наплакалась, конечно, зато получился ядреным. Очень, знаете, полезен он для мужской… э… мужской силы. Закусывайте, Вячеслав Сергеевич, закусывайте, а то уже повторять пора.

Отбивная, и вправду, оказалась такой, какую он любил: сочной и в меру соленой. Борцов с любопытством взглянул на Веру.

"Интересно, откуда ей известны мои любимые блюда? – подумал он, наслаждаясь нежным мясом. – Может, Звягин рассказал? Мы не раз гостили друг у друга, и Леня видел, что моя бывшая подает на стол. Даже, если так, но для чего ей это?.."

Вопрос остался без ответа, так как Сироткина постучала вилкой о чашку и громко сказала:

– Так!.. Ребятки, дайте сказать. Как говорится, не выпитая во время вторая – загубленная первая. Поэтому, хочу выразить пару ласковых слов о нашей Сонечке Ивановне. Как сказал Вячеслав Сергеевич, а он не ошибается, твои тридцать восемь, Соня, это только начало зрелой жизни. Ты у нас как вино, которое созрело, стало хорошего цвета и аромата… Это тоже сказал наш шеф, а от себя я хочу добавить вот что: держи Соня свой сосуд крепко закупоренным, чтобы не каждый встречный мог насладиться этим вином. У тебя пока есть законный супруг, вот пусть он и пьет его. Тем более, я знаю, что он знаток этого… дела.

"Хорошо сказала, – решил Борцов, – но вряд ли Солнцева заметила двусмысленность тоста".

Смакуя, Слава в три глотка выпил коньяк и с интересом покосился на Сироткину. Только теперь он заметил, что у нее красивые и ухоженные руки, симпатичный профиль лица, кудрявые темные волосы и ровные белые зубы. Сильно декольтированная кофточка открывала большую грудь до самого лифчика.

"И не скажешь, что ей уже за сорок", – подумал он, ощутив в себе теплую волну то ли от спиртного, то ли от увиденного. Возраст женщины выдает состояние кожи между шеей и грудью. А у Сироткиной в этом месте только начали проявляться легкие морщинки.

Звягин пришел в середине обеденного перерыва. Принес букет крупных ромашек и чмокнул раскрасневшуюся Соню в щеку. Ему тут же налили полную чашку, которую он осушил стоя за здоровье именинницы.

Михаил предложил ему свое место, но Леонид Петрович уселся возле Левченко Ларисы. Борцов с недоумением отметил, как та сразу засуетилась. Стала предлагать Звягину различные блюда, попросила, чтобы передали рыбный салат, налила в его чашку минеральной воды.

– Да, не беспокойтесь вы, Лариса Степановна, – смущенно говорил Звягин. – Я только что из столовой.

– Закусить ведь надо, Леонид Петрович, – сверкая глазами, настаивала Левченко. – Вот салатик.

– Ну, разве что слегонца.

Этот диалог неприятно задел самолюбие Борцова, но Сироткина вновь его отвлекла.

А в конце обеда Слава уже начал сомневаться в правильности своего выбора. Особенно после того, как Вера включила магнитофон и, объявив белый танец, буквально потащила его танцевать. "Неужто она меня клеит? – подумал Борцов, стараясь двигаться в такт музыке. – Точно клеит!.. А для чего?".

Это был лишь второй подобный случай в практике Славы. Первой такой женщиной была его бывшая жена Светлана. Именно она пригласила его на танец, она же попросила провести её домой, а потом запросто предложила подняться к ней на чашку кофе. Позже Славе казалось, что и предложение зарегистрировать их отношения сделала именно она.

И хотя первый брак закончился неудачно, Слава не сомневался, что теперь-то он сможет удержать ситуацию под контролем. Он уже не тот наивный юнец, каким был сразу после института.

Обеденный перерыв давно закончился, а отдел и не думал заканчивать застолье и приниматься за работу. Даже Звягин остался, хотя пару раз порывался уйти. Но всякий раз Лариса просила остаться "еще на пару минуток".

"Вы, Леонид Петрович, – жалобно говорила она, – и так редко бываете у нас, а сегодня такой повод. И вообще сегодня пятница – день короткий; директор в отъезде, а его замов в институте уже нет".

Леонид Петрович и не настаивал. Пил со всеми наравне, перетанцевал со всеми женщинами кроме Сироткиной, а с Ларисой больше всего.

Борцов, глядя на эту парочку и слушая в пол-уха Веру, вдруг сделал вывод:

"Так ведь наша Соня клеит Леньку Звягина… Вот это номер! – Вновь у него неприятно кольнуло в груди, но уже гораздо слабее, чем раньше. – Но что такого она нашла в этом медведе?.."

Под действием спиртного Слава твердо решил лучше присмотреться к Сироткиной, не выказывая ей пока своих симпатий.

"Глянем, как она поведет себя дальше… И кстати, почему дело её бывшего мужа находится у Петровича, а не сдано в архив? Что-то здесь нечисто. Надо прояснить. Но и от Ларисы я так просто не отступлюсь…"

Глава I (8-10)

8

В это время Сироткин сидел дома за компьютером. Он машинально поглаживал рыжеватые усы, ерошил уже короткую прическу и задумчиво смотрел на экран монитора. Но вскоре, тяжело вздохнув, глянул на часы и поднялся.

"Никакой подходящей работы… Сейчас бы пообедать…"

Выглянул на улицу, а потом распахнул окно настежь. День был великолепным. В комнату тут же ворвался шум ветра в кронах деревьев и птичья какофония. Их девятиэтажка стояла на окраине города, а окна его комнаты выходили в сторону леса.

Свежий воздух слегка взбодрил, и Павел, заложив руки за спину, стал мерить комнату короткими шагами.

Прошлой ночью ему снова приснилось что-то непонятное и пугающее. Он висел над пропастью привязанный за руки и отчаянно пытался найти ногами опору. Проснулся от ужаса и больше не смог уснуть, как ни старался.

С некоторых пор Сироткин перестал любить ночи. Как-то прочитал, что у мужчин среднего возраста именно в это время суток чаще всего происходит внезапная остановка сердца. Правда, недавняя кардиограмма показала, что причин для беспокойств пока нет.

Если сердечных проблем не было, то других хватало. Семейные, например… И отсутствие работы.

А ведь еще полгода назад он трудился в проектном институте и зарабатывал неплохие деньги. Его все устраивало, жену тоже. Но лишь до тех пор, пока Вера не надумала сменить их старую квартиру на нынешнюю – большой площади. Как раз, по её мнению, подвернулся удачный вариант.

Павел не спорил. Тогда они жили в двушке, а сын уже перешел в седьмой класс, и ему нужна была отдельная комната. Да и Вера мечтала о своей спальне. Но для доплаты пришлось продать дачу и взять кредит в банке.

Когда они, наконец, переселились в эту квартиру, в семье воцарилось невероятное затишье. Вера смягчила свой командирский тон и даже иногда называла его Павлушей. Но идиллия закончилась после начала выплаты кредита.

Основного заработка не хватало, и Павел начал искать дополнительные источники. Хотя он занимался производственными помещениями, он мог спроектировать и дачу, и небольшой коттедж. Поэтому решил попробовать себя на этом поприще. Вера его поддержала. Вскоре появились первые заказы.

Проектами занимался исключительно в нерабочее время. В институте всегда можно было найти пару свободных часов, но Павел принципиально не делал этого. Однако, даже работая до полуночи, частенько не успевал к сроку, что вызывало недовольство заказчика.

Семейный бюджет заметно пополнился, но жизнь в семье от этого лучше не стала. Павел, до этого всегда добродушный и покладистый, от переутомления стал угрюмым и раздражительным. Вера, привыкшая к покорности мужа, поначалу удивлялась, но потом решила пресечь этот бунт на корню. Пусть даже в ущерб семейному бюджету. И в этом она быстро преуспела. В итоге, за один просроченный заказ Сироткину не заплатили, а от второго просто отказались, так как Павел "завелся" и стал оспаривать "ненужные фантазии" заказчика. После этого, чтобы не пролететь с очередным проектом, он все-таки рискнул завершить его в институте.

Была пятница, и уже во время обеда он взялся за этот проект. Но за полчаса до окончания рабочего дня за этим занятием его застал директор института. Всё бы обошлось строгим выговором, но Павел повел себя несдержанно, отказался написать объяснительную… Даже требования и уговоры Веры не помогли. Павел был на удивление непреклонен.

Чертежи, с помощью Звягина, ему вернули, но предложили уволиться по собственному желанию. Вот так закончилась его двадцатидвухлетняя работа в институте.

После этого Вера около месяца с ним не разговаривала, и даже не взяла деньги, полученные им при расчете. Но это недолго расстраивало Сироткина. Вскоре, он уже радовался такой нежданной независимости. Сам себе готовил, стирал и убирал свою комнату.

Когда Вера поняла, что муж и не собирается вымаливать прощения, и даже не стремится к примирению, заговорила сама. Но Павел был уже не тем послушным муженьком, которого она знала два десятка лет.

Сироткин недолго "сидел" без работы. Вскоре, хозяин одной строительной фирмы, с которым он раньше сотрудничал, предложил ему делать проекты под его крышей. Правда, взять в штат обещали только через пару месяцев, поэтому Павел по-прежнему работал дома. А через некоторое время, он даже порадовался этому, так как налоговая полиция приостановила деятельность данной фирмы. Хорошо, что он успел получить свои деньги, которые, конечно же, отдал Вере.

Вновь пришлось искать хотя бы какой-то заработок. Иногда выполнял контрольные и курсовые работы для заочников. Но и эти мизерные деньги он отдавал жене, стараясь упредить её недовольство. Однако Вера все чаще раздраженно сетовала на свою тяжкую долю. Зная прекрасно, что без работы он временно, супруга все-таки не упускала случая, чтобы не попенять ему, а во время ссор открыто говорить о его никчемности.

Павел молчал, но однажды его терпению пришел конец.

В тот день, когда Вера ушла на работу, а сын в школу, он почти час не выходил из ванной. Мылся, брился, даже усы укоротил. Нашел в шкафу деньги и сходил в парикмахерскую. После этого настроение его резко улучшилось, а все обиды на жену испарились.

Он уже не сомневался, что буквально на днях вопрос с работой прояснится. И сам так в это поверил, что вечером прямо в прихожей сказал жене об этом, как о реальном факте. Но Вера, безразлично буркнув: "Давно пора", ушла в ванную. Она не обратила внимания ни на его настроение, ни на бодрый голос, ни на обновленный облик. Но Павел не обиделся. Все-таки она устала и проголодалась. Он быстро приготовил её любимый омлет, сварил кофе. Но Вера, выйдя из ванной, за стол не села, а принялась чистить картошку.

– Что, неприятности на работе? – участливо спросил Павел.

– В жизни, а не на работе, – ответила та, не поднимая головы.

Не зная, что еще сказать, он ушел в зал. Но телевизор не включил, а стал смотреть в окно.

Наползающий с востока вечер, медленно поглощал лес, делая его неприветливым и мрачным. Таким же становилось и настроение Сироткина.

Уже приятно запахло жареной картошкой, когда Павел услышал гортанный крик жены:

– Кто лазил в шкаф?! Сироткин, ты брал деньги?!

Задумавшись, Павел не сразу понял о чем речь.

– Какие деньги? – спросил он, выходя из комнаты.

– Ты мне здесь ваньку не валяй: "Какие деньги…" – передразнила Вера. – Обыкновенные, американские.

– Ах да, совсем забыл сказать. Я ж купил яиц, хлеба и …

– Хлеба?! За двадцать долларов?!

– И еще постригся. Сейчас отдам сдачу.

– Что мне твоя сдача. Там лежало ровно столько, чтобы завтра отдать долг. Люди уже знают и приедут.

– Ну, прости, Вера, я ж не знал.

– Он не знал! А что ты вообще знаешь?! Тебе же ни до чего нет дела. Торчишь дома, да удовлетворяешь свои потребности – вот и вся твоя жизнь. Иждивенец!

– Ну, спасибо, Вера Самсоновна, что просветили, – еще довольно спокойно ответил Павел. – Значит, уже я один виноват, что остался без дела, что сижу у тебя на шее. А кто, купив за чужие деньги эту квартиру, вынудил меня заняться халтурой? Из-за чего я лишился нормальной работы?! – повысил он голос.

– Ты мне этой квартирой не тычь. Я все правильно сделала. А был бы ты нормальным мужиком, мне не пришлось бы занимать эти несчастные гроши. Я никогда не надеялась на тебя, потому и решала все сама. Если бы не я, мы по сей день ютились бы в той хрущобе. Я обо всем должна думать, а тебе наплевать на семью!

Павел даже задохнулся от возмущения.

– Это я-то плюю на семью?.. – просипел он.

– Конечно. Влезли в долги, так будь добр, помогай отдавать. Не мне одной на вас горбатиться. Белье новое не могу себе позволить. Дожилась…

Не способный что-либо ответить, Сироткин ушел в комнату, закрыв за собой дверь.

– И не надо хлопать дверью, – не унималась Вера. – Слова ему не скажи… Постригся он, видите ли… Сошло бы и так. Все равно некуда наряжаться.

Сироткин включил телевизор, но вскоре выключил, решив прогуляться на свежем воздухе. Внутри у него все дрожало, и даже сердце стало покалывать.

Из автомата он позвонил Леониду Звягину и попросил взаймы. Тот согласился без колебаний, что немного улучшило настроение Павла.

После этой ссоры их отношения стали совершенно другими. Если раньше Сироткин больше отмалчивался, что заставляло Веру быстрее успокоиться, то теперь он отвечал на каждый её выпад. Он решил бороться её же методами, наивно полагая, что она, в конце концов, признает его силу, и не будет затевать ссоры. Но, видно, он плохо знал характер жены. С каждым разом Вера ругалась все ожесточеннее, не стесняясь в выражениях. И только присутствие дома сына немного сдерживало ее.

В конце концов, случилось то, что нередко случается в подобных ситуациях – они развелись. Заявление отнесли в январе, а в феврале уже считались бывшими супругами. Страсти сразу улеглись, и в семье наступила небывалая тишина.

Теперь Сироткин снова сам себе готовил еду, стирал и убирал комнату. Вера выделила ему посуду, полку в холодильнике и в шкафу. И жить они стали как в коммуналке.

9

Из института шестой отдел вышел около семи часом вечера. С серьезным видом миновали вахтера. Но вновь развеселились в маленьком сквере через дорогу. С полчаса говорили обо всем и ни о чем, а потом стали расходиться по домам.

Борцов, Левченко Лариса и Сироткина пошли на автобусную остановку. Однако на полпути Слава остановил такси, чем очень обрадовал женщин, особенно Веру, которая несла тяжелую сумку.

Через несколько кварталов она вышла. Ей очень хотелось, чтобы Борцов проводил её до подъезда, но тот, попрощавшись, остался в такси.

Левченко назвала свой адрес.

Они сидели на заднем сидении и непринужденно молчали. Борцов искоса поглядывал на Ларису и страдал оттого, что не может пригласить её к себе домой на чашку кофе, поскольку своего дома у него просто не было. Но, если б он был!..

Слава без труда представил, как они входят в чистый подъезд престижной высотки, как консьержка говорит им добрый вечер и вызывает лифт, как они поднимаются на этаж и подходят к массивной двери его квартиры.

Приветственным лаем их встречает красавец далматинец, который, обнюхав гостью, тут же признает её своей. Не снимая обуви, они покидают просторную прихожую и входят в большую комнату. Паркет, картины, домашний кинотеатр, барная стойка. Диваны стоят посредине комнаты, а не вдоль стен. Спросив, что она будет пить, он выбирает из батареи разных бутылок нужную, снимает пару бокалов и садится напротив нее. В комнате полумрак, звучит приятная музыка… Они смакуют мартини, едят виноград и ведут светскую беседу. Лариса ласкает бокал губами, а в её томном взгляде явственно виден недвусмысленный намек. Он приглашает её на танец и…

– Вячеслав Сергеевич, – Борцов услышал голос Ларисы и вернулся в унылую действительность, – а это правда, что Леонид Петрович подал на развод?

– Нет, это не правда, – сухо ответил Слава, следя за реакцией Ларисы. Но та только сильнее сжала губы. – Во-первых, заявление они подали вместе, а во-вторых, такая ситуация случалась с ними уже дважды, и всякий раз они мирились до суда.

– Наверное, его жена очень ревнивая, – предположила Лора.

– Валя ревнивая? – Борцов усмехнулся. – Скорее, Звягин её ревнует… У них у обоих это второй брак. Но если Леня не видел свою бывшую со дня развода, то Валя поддерживает контакт со своим бывшим постоянно… С ним остались их сыновья. Теперь-то они не живут с отцом, свои семьи имеют. Но к бывшему она все равно ездит… То убрать, то постирать… Он уже слаб здоровьем и повторно не женился. Короче, это темная история, и я особо в нее не вникал. Леня не любит, когда его расспрашивают, а специально я не интересуюсь… И вам не советую этого делать… Может, посидим в каком-нибудь кафе? – без всякой надежды спросил Слава. – Или вы спешите?

– Я не спешу, но на сегодня достаточно… – Левченко с испугом глянула на Борцова. И уже обращаясь к водителю такси: – Остановитесь, пожалуйста, возле автобусной остановки.

– Там мы еще не доехали, – удивился Борцов.

– К дому я лучше на троллейбусе подъеду, – ответила Лора.

– Ясно… – грустно сказал Слава.

Лариса побежала к подъехавшему троллейбусу, а Борцов назвал свой адрес. Но, вспомнив, сколько денег в кошельке, передумал.

– Пожалуй, я тоже здесь выйду…. Пройдусь немного.

Войдя в полутемный подъезд, он уже в который раз поправил согнутую дверцу своего почтового ящика и вызвал лифт.

Кнопка тускло светилась, но из лифтовой шахты не доносилось ни звука. Борцов еще немного подождал, потом обречено вздохнул и стал подниматься на восьмой этаж.

Лифт, наполовину открытый, стоял именно на его этаже. Тяжело дыша, Слава в сердцах чертыхнулся.

Тихонько вошел в тамбур, достал ключи, и тут услышал приглушенный голос тещи. Он сразу понял, что та "сидит" на телефоне.

Слава замер и прислушался.

– …Таскается где-то. Что ему, холостому… Да, Анюточка, надоело до чертиков, чужой все-таки человек… Быстрее бы он съехал, сил моих уже нет. Уже год обещает… Хватило бы ему и комнаты… Мы с Мишей согласны даже оплатить часть… Да, прописан… Мы ж думали, серьезный, а оказался себе на уме, что не приведи Господь… Гуляка… А Людмила наша нормально… Да, собирается снова замуж… Новый, кажется, с жилплощадью, только, как я поняла, малолетка какой-то. Лет тридцать, или чуть больше… Она уже беременна, только ты никому…

Когда теща замолчала, наверное, слушая собеседницу, Борцов громко хлопнул дверью тамбура и стал открывать замок.

– Добрый вечер, Зинаида Ивановна, – культурно поздоровался Слава, хотя знал, что теща в ответ только слегка кивнет.

Так и случилось: кивнула и отвернулась.

Они почти не общались, но до сегодняшнего дня он думал, что здесь к нему относятся более терпимо. А оказывается, они только и мечтают, как бы поскорее сплавить его с этой жилплощади.

Причина его развода с Людмилой была банальной: полное не сходство характеров. Так они указали в заявлении, но не совсем так было на самом деле.

Непоседа Слава и домоседка Людмила жили неплохо, пока была надежда иметь общего ребенка. Но как они ни старались, Людмила не беременела. На предложение жены обоим провериться у врача, Борцов ответил очень эмоционально: "Не забывай, что у меня уже есть дочка, а значит, я здоров, поэтому проверяться надо только тебе. И неважно, что ты еще не была замужем, может быть, ты в принципе не можешь иметь детей…" Людмила тогда вспылила и зло ответила: "А ты уверен, что твоя дочка именно от тебя?!"

Людмила проверилась, и никаких отклонений у нее не нашли. А вот Борцов из принципа не стал сдавать анализы.

После этого их отношения пошли на спад, а вскоре они решили расстаться.

Это случилось уже полгода назад, но он продолжал жить в этой квартире, так как пока не гнали, да и некуда ему было деваться.

– Зинаида Ивановна, а в котором часу придет Людмила? – любезно поинтересовался Слава, когда теща положила трубку.

– Когда придет, вы посмотрите на часы и узнаете, – ответила та, поджав губы. – Если она вообще сегодня придет.

После развода теща сразу перешла на вы.

– Просто я хотел ей сказать, что решил найти квартирку или комнату и переехать, – как можно сдержаннее продолжил Слава. – Лучше, конечно купить комнатку, чтобы можно было и прописаться.

Теща, казалось, не верила своим ушам. Она пристально посмотрела на бывшего зятя, и вдруг её лицо посветлело и даже подобрело.

– Кажется, она уехала на выходные с подругой на дачу. Но может, и нет. Не могу точно сказать… А знаете, Вячеслав, дочь моей подруги работает на фирме, которая занимается жильем. Я думаю, она поможет вам найти хороший и недорогой вариант. Не сомневаюсь, что приличную комнату, можно купить задешево… И с хорошей соседкой, – добавила теща, некрасиво смеясь.

"Вот такой будет и Людмила, лет через двадцать, – подумал Слава. – И хорошо, что я этого не увижу".

– Зина, – раздался хриплый мужской голос из дальней комнаты, – принеси мне лекарство.

– Несу, Миша, несу… Мы тут с Вячеславом беседовали, – сказала теща и пошла к мужу.

Борцов еще немного постоял в прихожей, оглядывая знакомое, но уже чужое жилище. Действительно, буквально несколько минут назад, он окончательно решил отсюда съехать, хотя в этой огромной квартире хватало места всем.

Денег у него не было и на полкомнаты, но он уже не сомневался, что ему помогут.

"Значит, Люда нашла жениха, – усмехнулся Слава и пошел в ванную. – Интересно было бы взглянуть на этого тридцатилетнего малолетку…"

10

Размышления Сироткина прервал длинный звонок в дверь. От неожиданности Павел даже вздрогнул. Домашние звонили очень редко; у всех были ключи.

"Может соседи? – подумал Павел, заглядывая в дверной глазок. – Вера?!"

Он открыл дверь. На пороге стояла бывшая супруга с большой сумкой в руках. Он уже хотел уйти к себе в комнату, но тут случилась еще одна неожиданность.

– Привет, Сироткин, – сказал Вера, как ни в чем не бывало, и протянула сумку. – О, да ты побрился, как я вижу… И стрижка… Будь добр, отнеси на кухню.

– Наконец-то, увидела, – усмехнулся Павел.

"Точно, как в старые времена, – добавил он про себя. – Выпила, вот и подобрела".

Выходя из кухни, он заметил, что Вера все еще в прихожей, но уже сидит на пуфе.

– Устала, что сил нет раздеться, – пожаловалась она, с трудом снимая сапог. – А помочь не кому.

"И от меня не дождешься, – подумал Павел, усаживаясь за компьютер. – Перед тобой только склонись, снова сядешь на шею".

– Надо помощника заводить, – роптала Вера из прихожей. – Женщина не должна быть без мужчины… Это против всей природы.

"Это смотря какая женщина. Есть такие, от которых мужчинам лучше держаться подальше, – ответил Павел мысленно. – Разговорчивая сегодня… Видно, немало выпила".

– Ну, выпила женщина! – вдруг громко сказала Вера, словно услышала мысли Павла. – Так что теперь, спать идти?..

Сироткин боковым зрением увидел, что бывшая уже стоит в дверном проеме его комнаты, но не повернулся. Он неотрывно смотрел на экран, пытаясь сосредоточиться на контрольной работе.

Вера ушла на кухню, но вскоре вновь подала голос:

– Сосед, будь добр, зайди на кухню. Что-то микроволновка не работает.

– В сеть включи, – не поднимаясь, ответил Сироткин.

– Так помоги, а то еще не туда всуну…

"Придется идти. Все равно не отстанет".

На столе уже стояло, как видно, содержимое сумки. Какие-то салаты, мясное ассорти, фрукты и кусок торта. Сироткин сразу определил, что это его любимый "Наполеон". Стояла и початая бутылка молдавского коньяка.

От всех этих яств у Паши потекли слюнки. Он отвернулся и занялся микроволновкой. Но и включенная в сеть, она не подавала признаков жизни. Озадаченный этим, Павел стал нажимать на все кнопки подряд, но безрезультатно.

– Не знаю, я давно ею не пользовался. Надо мастера вызвать…

– Да Бог с ней. Вызовем… А может, Коля посмотрит… Садись лучше за стол. Небось, голодный как все холостяки. Хлеб, да вода – наша лучшая еда, – засмеялась Вера.

– Ничего, стройнее буду, – ответил Павел и повернулся к выходу.

– Да садись, говорю. Не принимаешь приглашение от меня, так прими от Сонечки нашей.

– От Солнцевой, что ли?

– От нее ненаглядной. Она ведь из твоего отдела к нам в шестой перешла. Сегодня её чествовали… Сказала, что если Павлуша не выпьет за мои восемнадцать, то обижусь насмерть. В понедельник я должна передать ей все твои поздравления и пожелания. Так что, садись, сосед, выпьем за Соню. Наливай…

– По-моему, тебе уже достаточно. Завтра опять будешь стонать.

– Отлежусь, выходные…

Павел разлил в рюмки ароматный коньяк и положил себе немного рыбного салата.

– Это я готовила, если ты не заметил, – сообщила Вера, поднимая рюмку.

– Заметил. Твой рыбный с чужим не спутаешь… Что-что, а салаты у тебя отменные получаются.

– Старалась… – Вера икнула. – И, надеюсь, не зря старалась… Ну скажи пару ласковых о своей ненаглядной Соне Солнцевой.

– Почему моей? Откуда такие выводы? – поднял брови Павел.

– Ну как же… С кем, как не с тобой, она всегда стремилась поехать в командировку? Не с Алехиным, не с Ивановичем, а именно с Пашей Сироткиным.

– Только не из-за того, о чем ты думала или думаешь. Просто она знала, что нашу работу я сделаю один, а она за это время хорошо отдохнет от своего семейства.

– Ладно, не будем спорить… и отвлекаться. Это уже в прошлом. Давай, лучше пить и закусывать.

Павлу уже расхотелось что-либо говорить, но он все-таки произнес тост, который озвучил на позапрошлом Сонином дне рождения:

– Что ж, пусть всегда будет солнце и Солнцева.

Давно Сироткин так хорошо не ел. Выпитый коньяк еще больше усилил его аппетит.

Вначале Павел отворачивался от затуманенного взгляда бывшей супруги, но вскоре забыл о своем нынешнем положении и стал вести себя так, как в их лучшие годы. Расспросил о новостях в институте, о новом отделе. Потом сказал, что один его знакомый обещал ему солидную работу, и буквально на днях этот вопрос должен решиться положительно.

Подперев голову рукой, Вера слушала, но по её взгляду было видно, что она мало вникает в его болтовню, а думает о чем-то своем, если вообще думает.

Чашка легкого кофе с кусочком торта довершили "царский" ужин.

Вера ушла в свою комнату, а Сироткин убрал со стола и улегся перед телевизором.

Видимо, он задремал, ибо не заметил, как в зал вошла полураздетая Вера. При свете экрана Павел определил, что она уже в ночной рубашке.

Держась за дверь и заметно шатаясь, Вера сказала:

– Не знаю, Сироткин, как ты, а я хочу мужчину.

Павел беззвучно рассмеялся.

– Нет, Вера, я мужчину точно не хочу.

– Смейся, смейся… А где, кстати, Николай? Приходил, обедал?..

– Приходил и поел. Сказал, что сегодня переночует у Кости; они хотят ночью поблуждать в Интернете, – ответил Павел, приподнявшись. – Ночью тариф дешевле.

– Понятно. Ну, так что на счет мужчины? – спросила Вера, по-прежнему стоя в дверном проеме.

– Даже и не знаю, что тебе предложить. Подходящих знакомых у меня нет, а если по объявлениям…

– Ты не переводи стрелки на других, – серьезным тоном сказала Вера. – Или ты сам уже не мужчина?.. Так, все, кончай разговоры. Я ванной была, теперь ты. И долго не копайся. Давай, я жду…

Вера вновь решила все сама… Но как Павел не прислушивался к себе, никакого внутреннего протеста не ощущал. Приятная истома полностью овладела его телом, а мысли обрели сугубо сексуальный характер.

Когда присел на край широкой кровати, Вера даже не шевельнулась. "Неужто уснула? – с теплым чувством подумал он. – Нет, вроде не так дышит…"

Павел уже собрался прилечь рядом, но послышалось характерное сопение, которое вскоре перешло в легких храп. Тогда он накрыл Веру одеялом и пошел в свою комнату.

Глава I (11-15)

11

Сироткин проснулся вначале десятого. Давно он так долго не спал.

Поднявшись, раздвинул шторы, открыл окно и впустил в комнату солнечный свет со свежим ветром и пением птиц. День обещал быть теплым.

"Сегодня надо обязательно погулять по весеннему лесу и хорошенько обдумать свои дальнейшие шаги, – думал он, делая физзарядку. – Природа всегда обновляется после зимней спячки, пора и мне обновиться после своей вынужденной спячки.

Вера еще не поднималась.

После душа, Сироткин быстро выпил чашку кофе с кусочком торта и пошел на улицу.

После часовой прогулки он вернулся домой в отличном настроении.

Вера на кухне говорила с кем-то по телефону и лишь кивком ответила на его приветствие.

Павел уселся за компьютер, но громкий голос бывшей супруги постоянно отвлекал. Вскоре он понял, что Вера рассказывает кому-то о дне рождения Сони Солнцевой.

– …И посидели отлично. Пили коньяк из чашек… Нет, нормально добралась. Сам начальник отдела довез меня до подъезда… Уже холостой… Примерно моего… Очень симпатичный, подтянутый такой…

Видимо, Вера закрыла кухонную дверь, так как её голос вдруг стал почти не слышен.

Павел заканчивал решение контрольной, когда снова услышал голос Веры. Она была на кухне, но обращалась уже к нему:

– Паша, тебе звонил какой-то мужчина с очень приятным голосом. Юрием зовут.

– И о чем поведал этот Юрий своим приятным голосом? – Павел зашел на кухню.

– Интересовался, дома ли ты. Я сказала, что ты на прогулке. Потом поинтересовался, с кем разговаривает. Я назвалась… Поговорили немного. Сказал, что у меня очень приятный и чистый голос. Вы, говорит, случайно не поете? – Вера стояла спиной к Павлу (мыла посуду), поэтому не видела, как тот закатил глаза, теряя терпение.

– И что? – как можно спокойнее спросил Сироткин.

– Ну что-что… Сказала, что пела когда-то в хоре, а теперь только в компании за столом.

– Хорошо, а я зачем ему понадобился?

– Какой ты, Павел, все-таки нетерпеливый, – сказала с упреком Вера, домывая последнюю тарелку. – Весь на нервах… Сказал, чтобы ты перезвонил какому-то Сакурову относительно работы.

– А номер оставил?

– Да, я записала. Около телефона… Кстати, забыла тебя вчера порадовать. Я же тебе работу почти нашла. У нас через неделю ставка инженера по вентиляции освободится. Оклад небольшой, но за счет всяких доплат, что-то получишь.

– В отделе вентиляции или по вентиляции института? – не понял Павел.

– Ну что ты сразу ерничаешь? – вдруг рассердилась Вера. – Причем тут институтская вентиляция?

– Так ты же знаешь, что вентиляция – это не мой профиль. Я занимаюсь конструкциями…

– Занимался ты конструкциями, а не занимаешься. И о своем профиле можешь забыть. Сейчас даже профессора на рынках торгуют и улицы убирают. Безработных нынче море… А под лежачий камень…

– Вера, – поднял руки Павел. – Спасибо тебе за твое беспокойство, но давай, пока оставим этот разговор. И вообще, предлагаю в дальнейшем говорить тихо и спокойно. Хотя бы спокойно. Не будем расстраивать сына и беспокоить соседей. А теперь мне надо позвонить.

Ему сразу же ответил приятный женский голос. Растерявшись и забыв поздороваться, Павел спросил:

– Сакурова, не знаю имени отчества, можно?

– Юрий Дмитриевич сейчас вне офиса. Уехал по делу. Что ему передать?

– Дело в том, что он мне час назад звонил… По поводу работы.

– А кто его спрашивает?

– Сироткин Павел Павлович.

– Да-да, я в курсе, – ответила девушка. – Он вам звонил. Ваш номер оставил Степан Николаевич – наш кадровик. Юрий Дмитриевич – первый заместитель директора. И ему нужен личный водитель. Вы сегодня будете дома?

– Да, весь день…

– Хорошо. Я свяжусь с ним, и он вам перезвонит. Ждите.

– Девушка, а как называется ваша фирма? – спросил Павел, но в ответ услышал лишь короткие гудки.

Павел стал реагировать на все телефонные звонки. Но звонили только Вере. И каждый раз он просил её не занимать надолго линию, что очень злило его бывшую супругу.

– Я что, уже и с подругой минуту не могу поговорить? – вопрошала она, бросая трубку на аппарат. – Сегодня выходной, в конце концов.

Лишь после обеда раздался долгожданный звонок. Аппарат голосом робота сказал: "Номер не определен" и Сироткин понял, что теперь звонят именно ему. И не ошибся.

У мужчины, действительно, был приятный голос. Но по тону и манере разговора, Павел решил, что ему не более 25-30 лет. Причем речь его была несколько сумбурной, отчего Сироткин не сразу понимал смысл его фраз.

– Степан, наш кадровик, сказал, что ищете работу, – начал с места в карьер Юрий. – Я Сакуров Юрий, зам директора.

– Да, я звонил ему по поводу работы, но он сказал, что нужен водитель грузовика, а у меня…

– Грузовик подождет, – перебил его Юрий, – а мне позарез нужен водитель легковой. Тачка есть, а у меня лишение прав на год. А вы, как я понял, с нужной категорией.

– Удостоверение у меня есть, но я уже давно не садился за руль. Вот если бы потренироваться немного…

– Не вопрос. Подъезжайте в понедельник и тренируйтесь. В офис приезжайте… Нина, секретарша, будет в курсе. Адрес, если не знаете, пометьте.

Сироткин записал адрес и попрощался. А когда положил трубку и перечитал запись более осмысленно, то не поверил своим глазам. "Он что, ошибся? Это же адрес нашего института…"

– Что они там тебе предлагают? – поинтересовалась Вера, забирая в спальню, освободившийся телефон.

– Ты случайно не знаешь, акционерное общество "Фарфая" снимает в нашем институте площади? – вместо ответа спросил Павел.

– Да там их полно этих обществ… Хотя название знакомое. Это звонил мужчина с приятным баритоном?

– Этому мужчине не больше тридцати лет, – ответил рассеянно Павел. – Предложил работать водителем… Наверно, временно, – добавил он на всякий случай.

– Временно можешь. Все равно мне сказали, что надо немного подождать, – "благосклонно разрешила" бывшая супруга. Причем на её лице в этот момент не было никаких иных эмоций кроме предвкушения радости от предстоящего телефонного марафона.

– Марина? Ну, приветик еще раз. Еле дождалась своей очереди. Хоть ты еще один номер проводи… Да, не говори… Или мобильный покупай…

12

В понедельник Павел поднялся раньше всех.

Сначала принял душ, потом побрился. Уже втирая крем после бритья и внимательно рассматривая свое отражение, Павел решил немного изменить форму усов. Сначала укоротил их до середины подбородка, но вид ему не понравился, поднял до уголков губ – еще хуже. Тогда, немного подумав, решительно намылил верхнюю губу и оголил её полностью. От его запорожских усов, которыми он обзавелся еще в армии, остался лишь бледный след.

Теперь он сам себя не узнавал. Из зеркала на него смотрел малознакомый мужчина, но на вид более молодой и более респектабельный.

Сироткин довольно улыбнулся, представляя реакцию домашних. Когда-то его усы Вере очень нравились. Из-за них она частенько называла Павла ласково – "усатик".

Он уже готовился к завтраку, когда в Вериной комнате громко затрещали часы. её будильник должен был именно трещать, ибо мелодичные звуки на хозяйку практически не действовали.

"Ты, мама, – говорил сын, – будишь не только нашу квартиру, но и весь дом".

Как-то Павел подарил ей красивый, нежно пиликающий будильничек, но после первого же Вериного опоздания на работу, он перекочевал в детскую.

Заспанная, лишь слегка причесанная Вера вошла в кухню и, взглянув на Павла, вместо приветствия безучастно спросила:

– Ты что такой бледный?.. Заболел что ли?

Павел хотел было сказать про усы, но потом решил: "А пусть сама заметит. Проверим заодно её внимательность". Но тут в кухне появился сын и прямо с порога воскликнул:

– Ой, наш папка безусый! Прикольно… Даже помолодел…

– Точно, – зевнула Вера. – И зачем сбрил, мешали?..

– Решил начать жизнь заново, – бодро ответил Павел.

– Правильно, папка. Пора менять имидж.

– Ну-ну, попытайся. Может еще и жениться разок успеешь, – проворчала Вера, но вполне добродушно. – Надень серый костюм, и галстук подбери нормальный. И документы не забудь… Кстати, можем вместе поехать.

– Я пройдусь…

– Пап, а на какой машине ты будешь ездить? – поинтересовался Николай.

– Пока не знаю, но думаю, что вряд ли на отечественной.

– Класс! Если на крутой, то как-нибудь подвезешь меня в школу. Ребята спросят, а я скажу: "Опаздывал, вот и попросила папу подвезти меня". Они ж думают, что ты у меня безработный. А деньги появятся – свою купишь…

– Купит, – усмехнулась Вера. – Мы еще за эту квартиру должны как земля колхозу.

13

Турникет из институтского вестибюля давно убрали, но вахтера оставили. Теперь он сидел возле входа в небольшой кабинке. Надо же было кому-то следить за сигнализацией, выдавать и принимать ключи, отвечать на вопросы посетителей.

Когда Сироткин появился в институте, рабочий день уже начался, поэтому вестибюль был пуст. На вахте сидел хорошо знакомый полковник в отставке Петр Артурович. Павел поздоровался и уже хотел пройти к лифту, но вахтер окликнул его:

– А вы к кому, молодой человек?

"И этот не узнал", – улыбнулся Павел, а вслух сказал:

– В акционерное общество "Фарфая", Петр Артурович. Не узнали Сироткина?.. Неужто я так постарел?

Вахтер поднялся, снял очки и воскликнул:

– Павел? Ну, точно Павел! Не узнал, богатым будешь. Похудел, помолодел… Не зря я тебя молодым человеком назвал.

– Так уж и помолодел, – засмеялся Павел. – Просто усы сбрил, вот и вся молодость.

– А ты был усатым? Ну, тогда безусым тебе лучше… Так ты что, снова к нам за кульман?

– Пока нет… Вакансий нету. Я в другую организацию пришел, "Фарфая" называется. Предлагают работу.

– В "Фарфаю"?

– Да, в нее… Или в него.

– Знаю… Они недавно у нас. Пока не вникал, чем занимаются, но с директором уже знаком. На вид солидный мужчина, с хорошей выправкой. И секретарша у него приятная, только вот запамятовал как зовут.

– А наш институтский директор уже на месте? – поинтересовался Сироткин. Ему не хотелось встретиться с ним именно сейчас.

– Никак нет, – ответил по-военному вахтер. – Георгий Фомич в командировке. – И понизив голос почти до шепота, добавил: – В Германии они сейчас, на конференции. Со своей… С секретаршей своей. Ну, удачи тебе, Павел.

Сироткин вошел в небольшую приемную. За красивой рецепцией сидела не менее красивая женщина, которая тут же поднялась ему навстречу. Отвечая на приветствие, она улыбнулась и сразу спросила:

– Вы, наверное, к Юре?.. Юрию Дмитриевичу?

– Да, к нему. Я Сироткин Павел Павлович. Относительно работы.

– Меня предупредили. Его пока нет, но ждать вам не придется. Мы сейчас сходим в институтский гараж и вы, так сказать, "познакомитесь" с нашей машиной. Вы документы взяли?

– Да… Вот они.

– Пока не нужны… А потом, если вас все устроит, начнем с оформления доверенности на машину.

– И если я вас устрою, – добавил с улыбкой Павел.

Молодая женщина пристально на него взглянула, даже, можно сказать, окинула взглядом и вполне серьезно сказала:

– Вы нас устроите… Кстати, меня зовут Нина Викторовна. Но лучше, просто Нина.

Павлу всегда нравились светловолосые женщины, пусть даже крашенные. А Нина была шатенкой от природы. её густые прямые волосы доходили до плеч; на лоб спадала косая челка, закрывающая правую бровь. А черты лица и линии тела были под стать её шикарным волосам. Но главное, что Нина расположила его к себе буквально с первых минут общения.

Сироткин не сомневался, что машина будет не из отечественных, но не думал, что ему доверят почти новую "Тойоту-Кароллу". Это поначалу даже испугало его. Взять на себя ответственность за такой агрегат… До этого он ездил только на "жигуленке" и пожилом "Форде".

Даже грязь, густо покрывающая бока машины не умаляла красоту "японочки" цвета морской волны.

– Результат последней поездки на пикник, – улыбнулась Нина, заметив изучающий взгляд Павла. – Еще в апреле.

– Да, ей срочно нужно в душ, – пошутил Сироткин.

– Мойка недалеко отсюда. Юра появится, можете съездить и в душ. Ну, как, подходит вам такая машина?

– Главное, чтобы я подошел, – ответил Сироткин серьезно. – На таких еще не ездил, но, думаю, мы подружимся.

– Да все они по управлению почти одинаковые. Вот ключи. Заведите и прокатитесь по двору.

Сироткин устроился на сером кожаном сидении, посмотрел на приборы и ощутил волнение, как при сдаче экзамена в ГАИ. Огляделся. "Да, её хозяина при всем желании не назовешь аккуратистом… Грязь на ковриках, мусор, пыль, пепел… Придется устроить здесь генеральную уборку", – с воодушевлением подумал Павел.

Тойота завелась, что называется, "с полуоборота". Мотор работал непривычно тихо. Нина взмахнула рукой, мол, свободно, и Павел осторожно выехал из гаража.

Двор был небольшим, но достаточным для того, чтобы почувствовать машину. Тойота прекрасно слушалась руля, и даже от пробной езды Павел испытал настоящий восторг.

Сироткин возвратил машину в гараж с желанием поехать на мойку немедленно.

– Крутая тачка, – восхищенно сказал он, подражая молодежи: – Мне она по душе.

– Обычная, – сверкнула улыбкой Нина. – Вот у Михаила Ивановича, директора, действительно крутая…

– Сам водит? – поинтересовался Павел.

– Сам… Идемте в офис. Может быть, Сакуров появился.

14

Сироткина надеялась прийти на работу первой, но встретила там Соню Солнцеву.

– Ты что так рано? – поинтересовалась Вера, здороваясь.

– Решила прибраться до прихода начальника, – ответила та. – В пятницу уже сил не было… А ты, чего рано?

– Собиралась сделать то же самое.

Они рассмеялись.

– Как ты в пятницу добралась домой? – спросила Солнцева.

– На такси. Нас Борцов подвез: меня и Ларису… Не спеши, я сейчас тебе помогу.

– Заметила, как он поедал Ларису глазами?

– Борцов?.. Конечно… – недовольным тоном ответила Вера. – Она тоже хороша. Приперлась в юбке выше колена, хотя мне говорила, что он ей не нравится. Мол, взгляд у него какой-то липкий? Взгляд, как взгляд. Как еще должен смотреть молодой мужчина на аппетитную женщину? А я считаю, коли муж есть, так вот ему и выставляйся напоказ свои прелести. Нечего тут выпендриваться…

– Нет, Лора не для него надела юбку. Я уверена, что это ради Звягина… Ах, как она его обхаживала! Леонид Петрович, то, Леонид Петрович, это. А он и поплыл. Кстати, я слышала, у него опять проблемы со своей Валентиной. Кажется, вновь разводятся…

– А, – махнула рукой Сироткина, – Его Валя всегда была с приветом. Одно время мы немного общались… По телефону не может нормально поговорить. Только пару слов скажешь, а она уже: ой-ой-ой, надо бежать. Сварила супчик, котлетки сделала, поеду своих кормить… Баба уже десять лет мечется между двумя мужика. Я понимаю – дети, но зачем сажать на шею еще и бывшего? Я своего не выкармливаю… Это ей еще повезло, что у Звягина характер ангельский. У меня она быстро бы сделала свой выбор.… А с чего ты взяла, что Лариса обхаживает Петровича? По-моему, по красоте он и в подметки не годится её Борису… Да и отношения у них прекрасные. По сто раз на дню звонит и дает всякие указания.

– Я сама удивилась, – ответила Солнцева, ставя посуду в шкаф. – Может быть, из-за того, что её Борис нынче тоже безработный. А наш Петрович ведает всеми должностями в этой конторе… Да не двигай ты эти столы, Миша с Борцовым расставят.

– Еще чего, – возразила Сироткина. – Мы и сами с руками, хоть и называют наш пол слабым. Давай, хватайся за край. Этот стол мой, тащим его к шкафу.

– Как с работой у твоего Павла? – поинтересовалась Соня, когда последний стол занял свое место.

– Он такой же мой, как и твой, – ответила Вера недовольным тоном. – Был моим мужем, а стал моим соседом. По-прежнему без работы, но я уже попросила Звягина подыскать ему хоть что-нибудь. Обещал, но надо подождать. Сам тоже пытается искать, но ты ведь знаешь, сколько у нас безработных…

– Кстати, – вспомнила Соня, – а он за мое здоровье выпил?

– Выпил, когда узнал за кого. И тост сказал: пусть всегда будет солнце и Соня Солнцева…

– Наверно, просто Солнцева, без Сони.

– Наверно… Напился, наелся, сирота рязанская, и пошел спать.

– Сирота казанская, – уточнила Солнцева.

– Да нет, именно рязанская, ведь он у меня из под Рязани, а не Казани.

– Не знаю, что там у вас произошло, но я всегда считала и считаю Павла нормальным мужиком. А нормальные мужчины, сама знаешь, на дороге не валяются…

– Правильно, Софья Петровна, – послышался голос Борцова, – нормальные мужчины на дороге не валяются, они валяются на диване.

– Ой, здравствуйте, Вячеслав Сергеевич, – Вера моментально преобразилась. – Так тихо вошли… А мы тут прибрались после пятницы.

– Дверь открыта, вот и не услышали. Ну, как настроение? Как самочувствие? – поинтересовался Борцов, искренне радуясь встрече. – Предлагаю начать день с кофе. Сегодня так спешил на встречу с вами, что даже позавтракать не успел.

– С удовольствием, – ответила Сироткина. – Сейчас организуем. У меня и бутерброды найдутся…

Вскоре появились и остальные сотрудники отдела. Все расселись по местам, налили в чашки кто кофе, кто чай и начали вспоминать вчерашний сабантуйчик.

К десяти часам утра чашки были убраны, компьютеры включены, папки открыты и начался "самый тяжелый" день недели.

Солнцева, закрывая окно, вдруг громко воскликнула:

– Ой, Вера, во дворе стоит мужчина, очень похожий на твоего мужа Павла… И какая-то молодуха с ним… Я её где-то уже видела.

Вера встала рядом и тихим, но очень недовольным тоном сказала:

– Ну чего ты раскричалась: "Твой муж, твой Павел…" Хватит с него и фамилии… Это он и есть... Просто усы сбрил. Пришел в какую-то фирму на работу устраиваться.

Подошли и другие любопытствующие сотрудницы. Борцова тоже тянуло взглянуть на бывшего Вериного мужа, но он сдержался, делая вид, что очень занят работой. Что-то подсказывало ему, что их знакомство с Сироткиным еще впереди.

15

Сакуров появился в офисе только к одиннадцати часам утра, причем не один. Павел дожидался его в приемной в обществе Нины. Та была занята какими-то неотложными делами и не могла его развлечь разговорами.

Сироткин молча пил кофе из маленькой чашечки, когда в приемную вошли двое мужчин. Один солидный, лет пятидесяти, другой заметно моложе. Оба одеты в дорогие костюмы, при галстуках, с тонкими дипломатами. Старший тоже был коротко стрижен, но имел большие залысины и очки в золотистой оправе.

Нина тут же положила телефонную трубку и встала. Павел с удивлением заметил, что её волосы уже были свернуты на затылке в тугую ракушку.

– Михаил Иванович, Юрий Дмитриевич, это Сироткин Павел Павлович, – сразу представила она Павла. – Он по поводу работы в качестве водителя.

– Так это ко мне, – воскликнул младший. – На Тойоту.

После рукопожатий старший сказал:

– Очень рад, новому сотруднику. Мы сейчас с Юрием обсудим один вопрос, а потом он займется вашим трудоустройством.

Они вошли в кабинет, а Сироткин вновь уселся в кресло возле журнального столика. Сделал глоток остывшего кофе и, набравшись смелости, сказал:

– Вам, Нина, очень идет такая прическа.

– Спасибо, – ответила та и одарила Павла милой улыбкой. – Шефу тоже нравится… А вот некоторым – наоборот, – добавила она после небольшой паузы.

Для поддержания разговора Сироткин хотел сказать, что он более двадцати лет проработал в этом здании, но в это время из кабинета вышел Юрий.

– Нинель, сделай нам кофейку… пожалуйста, – попросил он и плюхнулся в кресло напротив Сироткина. Тут же расстегнул пиджак и ослабил узел галстука. – Начало мая, а уже такая теплынь. Машину видели?.. И как она вам?

– Думаю, справлюсь. Уже ездил по двору.

– Сейчас кофеёк употребим и съездим на комбинат. А после обеда оформим на вас доверенность. Вы раньше, где работали?

– В этом институте… Конструктором производственных зданий.

– Интересно… И какое образование?

– Высшее техническое, – ответил Павел, замечая улыбку Нины.

– Сойдет. Мы тут один заводик собираемся сконструировать, так, может, и ваши услуги понадобятся.

С институтского двора Павел выезжал осторожно и с волнением.

– Смелее погоняйте, – сказал Сакуров. – Это рабочая лошадка, что её беречь. Не станет этой, новую закупим.

– Может на мойку заедем? – спросил Павел, останавливаясь перед выездом на главную дорогу.

– Можно заскочить. Пару недель назад, мы гудели за городом, так девчонки гоняли на ней по полю. Кстати, у вас рубли есть?

– Сколько?

– Ну, чтоб за мойку… А то у меня только валюта.

– Есть немного.

– Ладно, поехали. Если не хватит, то разменяем зеленые, – беззаботно сказал Сакуров.

Денег Павла хватило и на мойку, и на пачку сигарет для Юрия. Еще и осталось.

– Скажете Нине, сколько истратили, она вам вернет, – заверил он Сироткина. Но Павел абсолютно не волновался по этому поводу. Он был уверен, что даже если эти деньги и не вернутся, они не пропадут даром.

После мойки остановились у комбината по производству керамических изделий.

Юрий исчез в проходной, а Павел, найдя в захламленном багажнике подходящую ветошь, стал полировать машину.

Недалеко, на автобусной остановке стоял киоск, в котором продавали разную мелочь. Павел вспомнил рекламу сникерсов и решил "не тормозить", тем более что еще неизвестно, сколько придется здесь торчать.

Он купил шоколадный батончик, а на оставшиеся деньги дешевые солнцезащитные очки. Вообще-то, Сироткин собирался только примерить их. Но когда нацепил на нос, симпатичная продавщица наговорила ему столько комплементов, что он просто не мог их не купить. "Ладно, в машине пригодятся", – решил Павел, расставаясь с последними рублями.

Когда ехали обратно, Юрий взял с полочки эти очки, постучал по ним ногтем и сказал:

– Пластик.

– Так и цена такая, – ответил Павел, смущаясь. – Главное, чтобы от солнца защищали.

– Глаза испортите. Мне сказал авторитетный человек, что пластик только вредит, а вот стекло – то, что надо. – Юрий порылся в бардачке, достал запыленные, но красивой формы темные очки и тоже постучал по ним ногтем. – Слышите разницу? То-то же…Носите, если подойдут. В прошлом году на островах купил.

Сироткин поблагодарил и покосился на Юру. "Вроде бы не плохой парень… И, скорее всего, ему под тридцать пять уже… Только вот взбалмошный какой-то… Хотя, все мы разные…"

До конца рабочего дня Павел написал заявление о приеме на работу, заполнил нужные бумаги и получил в нотариальной конторе доверенность на машину.

В половине шестого он закрыл гараж и отнес ключи секретарю. О потраченных деньгах решил пока не говорить. Но Нина спросила сама:

– Вы сегодня тратили свои деньги на нужды фирмы?

– Да, на мойку машины, – поразившись такой проницательности, ответил Павел.

– И все?

– Еще покупал сигареты для Юрия… Дмитриевича.

Не спрашивая общей суммы, Нина достала из стола крупную купюру и протянула Павлу.

– Заберете свои, а остальные будете расходовать на бензин, и вообще на машину. И, естественно, на Сакурова, если попросит. У него часто не оказывается мелочи. А когда закончатся, скажете мне. И еще. Михаил Иванович просил передать, что ваша зарплата пока составит четыреста долларов в месяц. Через полгода, если будет все нормально, она возрастет на двадцать процентов. Если потребуется поработать в выходные дни – оплата двойная.

Выходя из офиса, Павел не верил своему счастью. Все-таки "предчувствия его не обманули". Еще неделю назад он прозябал в четырех стенах, практически без денег, и вдруг устроился в такую солидную фирму, и будет получать такую приличную зарплату. Правда, он так и не понял, чем эта "Фарфая" занимается, но это пока было неважно. Его дело – крутить баранку и держать машину на ходу.

В вестибюле института знакомых не было, а Петр Артурович сосредоточенно писал что-то в журнале. Поэтому, чтобы избежать ненужных вопросов, Павел не стал его отвлекать и вышел молча.

"И Вере не надо рассказывать никаких подробностей, особенно о зарплате, – решил он. – Она не порадуется…"

Глава I (16-19)

16

До его дома было несколько остановок, но Сироткин решил пройтись пешком. Стояла чудесная погода, да и нужный магазин был как раз по пути. Наконец-то он украсит свою полку в холодильнике приличными продуктами.

Дома был только Николай, что даже обрадовало Павла.

За ужином, наслаждаясь ароматной картошкой и жирной селедкой с лучком, он рассказал сыну о прошедшем дне. Николай жевал молча, слушая и поглядывая на отца, а в конце сказал:

– Не знаю, папа. Конечно, теперь жизнь твоя станет интереснее, но учиться столько лет в институте, чтобы потом работать водителем… Для этого и училища хватило бы. Думаю, что это временно.

– Я тоже так думаю, – несколько угасая, согласился Павел. – Всё в этом мире временно, не исключая и нас. Хотя в твои годы жизнь кажется бесконечной.

Вера пришла чуть позже обычного. Павел, считая, что у них сегодня нормальные отношения, отнес сетку с продуктами на кухню и участливо спросил:

– Устала?.. Опять много работы?

– Так себе, – ответила нехотя Вера и ушла в ванную.

"Что-то не в духе, – подумал Павел. – Значит, расспрашивать не будет. Хотя после ужина должна повеселеть. Она еще не видела, что мы ей оставили".

Но зайдя на кухню через час, Сироткин с удивлением заметил, что Вера уже поела, но ни к картошке, ни к селедке даже не притронулась, хотя любила такую еду не меньше его. "Ладно, – подумал Павел, – дело твоё".

До возвращения домой настроение Веры было неплохим. И рабочий день прошел хорошо, особенно его окончание.

Борцов попросил её задержаться на пару минут, а когда они остались в отделе вдвоем, нерешительно сказал:

– Вера… У меня к вам вопрос… частного порядка.

– Чем смогу – помогу, – тоже немного смущаясь, ответила Сироткина, хотя ни о какой помощи Слава пока не просил.

– До чего ж вы проницательны, – улыбнулся он, глядя пристально в темные глаза Веры. – Сразу поняли…

– Так ведь живу не первый год.

– Дело вот в чем. Так получилось, что мне надо срочно обзавестись своей жилплощадью. Но денег даже на однокомнатную квартиру не хватает…

Вера тут же напряглась, решив, что Борцов станет просить в долг. В её голове тут же созрел ответ: "Я бы, Вячеслав Сергеевич, со всей душой, но, увы…". Денег у нее действительно не было, однако, в любом случае она ответила бы так же. Но оказалось, что просьба заключалась в другом.

–… Поэтому я решил найти и купить хорошую комнату. Можно, конечно обратиться в агентства. Но, вы ж знаете, там берут деньги за свои услуги, причем немалые. Поэтому решил поискать комнату без посредников. Хочу дать объявление, но в нем надо указать номер телефона. Можно ли, Вера Самсоновна, использовать номер вашего домашнего? Рабочий не дашь – сами понимаете. А мобильного пока нет.

– О чем речь, Вячеслав Сергеевич, – облегченно вздохнула Сироткина. – Конечно можно. Сейчас запишу… А вы мне напишите подробно все свои пожелания, чтобы я могла вести с людьми разговоры. Район, площадь, количество проживающих, сумма… Я еще и знакомых своих опрошу по этому поводу.

– Сумму я пока не знаю, но остальные данные могу дать хоть сейчас. Главное, чтобы поближе к работе и… к вам, Вера, – недвусмысленно улыбнулся Слава.

– Так я ведь живу в четырех остановках отсюда, – нисколько не смутившись, сказала Сироткина.

– Вот видите, с районом мы уже определились. А площадь будет зависеть от суммы, которую… Которая будет у меня на тот момент.

Поговорив еще немного о всяких пустяках, они вместе покинули отдел.

Вахтер принял ключи, вежливо попрощался, а потом вдруг сказал вдогонку:

– Вашего мужа, Вера Самсоновна, сегодня утром видел. Очень хорошо выглядит, ну, как заправский военный. Вы знаете, я не удивился. За хорошей женой и мужчина солидно выглядит…

Вера только кивнула и криво усмехнулась, покосившись на начальника. Их глаза встретились, и взгляд Борцова показался ей грустным. "Старый болтун, – подумала Сироткина о вахтере. – Язык, что помело".

Настроение ухудшилось еще больше, когда она, придя домой, увидела добродушно улыбающегося Павла. На его вопрос: "Устала?" она уже хотела язвительно спросить: "А ты, как вижу, хорошо отдохнул в компании вахтера и той длинноногой, с которой тебя видел весь наш отдел?" Но второй вопрос Павла, смягчил этот порыв, и она ответила совсем по-другому.

Приготовленное на ужин, есть не стала специально. "Пусть ему на завтрак будет", – усмехнулась она.

Правда, в какой-то момент она чуть было не заговорила с Павлом, но быстро спохватилась. Поэтому решила весь вечер молчать и даже не звонить подругам. "А Борцов меня заметил и даже отметил", – с приятной вибрацией в груди думала она, вспоминая недавний разговор.

17

Утром Сироткин поднялся рано и в хорошем настроении. Быстро провел утренний моцион и пошел на кухню. Отварил парочку сосисок, размял вчерашнюю картошку со сметаной, а потом разогрел это пюре в микроволновой печке.

Николай еще спал, так как учился во вторую смену, поэтому Павел сделал лишь две порции. Потом заварил ароматный чай и стал ждать выхода Веры из ванны. Но та, словно нарочно, долго оттуда не выходила. Сначала шумела вода, подом фен. А когда, наконец-то, щелкнула дверная задвижка, и Павел собрался сказать: "Завтрак подан, мадам", Вера прошла в свою комнату, даже не глянув в сторону кухни.

Павел был обескуражен. Обычно Вера вела себя подобным образом, только после ссоры. Но ведь еще сутки назад у них были нормальные отношения. Весь вчерашний день они не виделись, вечером и ночью не общались. Тогда в чем причина?

"Ладно, не буду навязываться, – решил Павел и сел завтракать один. – Захочет общения, заговорит".

На работку он приехал за полчаса до начала, так как вышел раньше Веры. Им было по пути, и Павлу не хотелось снова попадать в неловкое положение.

Петр Артурович уже сменился и на вахте сидел другой мужчина, тоже знакомый, но малоразговорчивый. Он кивнул на приветствие Павла и вновь склонился над журналом. "Скорее всего, не узнал, – подумал Павел, усмехаясь. – Всего лишь сбрил усы, а как изменилась внешность".

К его радости офис оказался открытым.

– Что так рано, Павел Павлович? – спросила Нина, поливая цветы.

– Так получилось, – ответил Сироткин. – А вы уже вся в работе…

– Просто утром я за уборщицу, – улыбнулась секретарша, и только тут Павел обратил внимания, что на ней передник. – Очередную уборщицу шеф уволил, а другой подходящей я пока не нашла. Вот и приходится делать самой.

– За провинность уволил или за качество работы? – полюбопытствовал Сироткин.

– Думаю, за качество. Я ей сама говорила, что плохо пылесосит, что на столе остаются следы после протирки и прочее. Так что, скорее всего, из-за этого, хотя причину он мне не называл. Просто сказал: рассчитать такую то и все.

– Строгий, видно, у нас шеф. Как бы он однажды и по поводу меня не сказал так же.

– Если Юра не попросит, то и он так не скажет. Ведь не директор вас пригласил. – Нина присела у шкафа, собираясь достать пылесос.

– Если доверяете, то я могу поработать с этим агрегатом, – предложил свои услуги Павел. – Люблю пылесосить… И пыль вытирать.

– Очень даже доверяю, Павел Павлович, – улыбнулась Нина.

– Для простоты общения, можно просто Павел. Я не так уж стар, как это может показаться. Да и для простого водителя это будет уместней.

– Хорошо, для простоты, отчество можно и опустить. А для водителя вы достаточно импозантный мужчина. – Сироткин не помнил точное значение этого слова, но понимал, что Нина сделала ему комплимент. – И эта импозантность вам еще пригодится. Ведь вы не просто водитель, а водитель Юрия Сакурова.

– Он такая известная личность?

– В определенных кругах – да.

– У него временное лишение прав, как он мне сказал. Значит, когда вернут – то и я не понадоблюсь.

– Да, временное, но и потом работы вам хватит, не сомневайтесь. Итак, за дело. Бухгалтерию девчонки сами пропылесосят, а за нами кабинет шефа и комната для переговоров.

Директор занимал довольно большое помещение. Вся обстановка была выдержана в строгом стиле. Темная офисная мебель, кожаный мягкий угол; кондиционер, потолочное освещение и огромный аквариум с красивыми рыбами. Именно рыбами, а не рыбками.

– За ними ухаживает специальный человек, – сказал Нина, заметив любопытство Павла. – Приходит сюда раз в месяц.

– Солидная у него аппаратура, – с восхищением сказал Сироткин.

– И недешевая, – добавила Нина. – Но она здесь именно для солидности. Я еще не замечала, чтобы кто-то смотрел телевизор или слушал музыку. Шеф в основном сидит за компьютером… Давайте, Павел, сначала закончим уборку, а уже потом за чашкой кофе обо всем поговорим. Сегодня начальство будет лишь к полудню.

"Сразу видно, что замечательная женщина эта Нина, – размышлял Сироткин, "утюжа" ковровое покрытие кабинета. – Интересно, сколько ей лет?" Скорее всего, не более тридцати…"

– Я вижу, ваша фирма по численности совсем небольшая, – сказал Павел, когда уборка была завершена, и он уселся с чашкой кофе за небольшой столик.

– Здесь только мы, да бухгалтерия. Это главный офис, а все остальные службы на предприятии, которое входит в наше акционерное общество. Там отделы маркетинга, снабжения, отдел разработки новых изделий, мастерская образцов. Мы ведь занимаемся фарфором и фаянсом. Отсюда и такое название общества – "Фарфая".

– Теперь понятно, почему мы с Юрием вчера ездили на завод керамики. Интересный он молодой человек. Никогда неунывающий, как мне показалось…

– Разным он бывает. И не такой уж он молодой… А для большей ясности скажу сразу, что он мой троюродный брат по линии моего отчима. Да, он редко унывает, и у него прямой и открытый характер. Но эта прямота и открытость не всегда помогает в нашей работе. Вам придется сталкиваться с различными его поступками и даже выходками, но постарайтесь ничему не удивляться. Вы быстро к нему привыкнете, и будете нормально воспринимать его поведение. Вчера я говорила, что иногда придется поработать сверхурочно. Иногда об этом может попросить Юрий, иногда шеф, а иногда и я. Конечно, у вас самого семья, но все такие часы будут хорошо оплачиваться. Через несколько дней вы получите мобильный телефон для большей оперативности в нашей работе. Но можете пользоваться им и для личных целей. И еще. Вы не будете подписывать никаких бумаг о сохранении коммерческой тайны, но, как взрослый человек, вы должны понимать, что утечка любой информации может навредить нашему делу… И нам самим, конечно.

– Спасибо за инструктаж, – улыбнулся Павел. – Я не из болтливых, уж поверьте. А что касается дополнительной работы, то нынче я человек свободный… Снова холост, а сын уже в следующем году закончит школу. Так что, можете мной располагать…

Дверь в приемную открылась, и вошел молодой мужчина.

– Здравствуйте! Это общество "Фарфая"?..

Нина приступила к обязанностям секретаря, а Сироткин решил пойти в гараж и навести порядок в машине.

Он выгнал Тайоту во двор и распахнул все двери. Вот тут Павел пожалел, что не имеет сменной одежды и придется работать в костюме. Он снял пиджак и галстук, и принялся усердно пылесосить салон. А в какой-то момент, подняв машинально голову, встретился взглядом с Верой. Она стояла у окна на втором этажа и смотрела на него в упор. Не придумав ничего лучшего, Павел кивнул ей, словно приветствуя, и продолжил работу. Через несколько минут он незаметно вновь посмотрел на то же окно, но вместо Веры, на него смотрел уже какой-то мужчина.

"Видно, это и есть новый начальник Веры, – решил Павел. – Но лицо вроде бы знакомое… Надо же, окна её отдела как раз выходят на хоздвор… Хорошо, что мой бывший отдел на другой стороне… Да пусть глазеют… В любом случае, со временем все всё узнают. Один полковник-вахтер половине института расскажет… Нужно иметь ключ от запасного выхода, тогда и нежелательных встреч будет минимум. Выясню у завхоза…"

18

Сироткин не ошибся, в окно смотрел именно Борцов.

Слава дождался пока Вера сядет на свое место и выглянул во двор. Мужчина возле красивой машины, и мужчина на фото в личном деле были мало похожи. Тот, что во дворе – был безусым и коротко стрижен. Но Борцов не сомневался, что это и есть бывший муж Веры. "Пошел водителем к коммерсанту, – вспомнил он её слова. – Пусть пока порулит… Попробует их хлеб, так сам в институт попросится… Тем более, Звягин сказал, что надо немного подождать".

"Попробует их хлеб… – повторил про себя Слава. – А я уже попробовал его, но теперешний мне нравится больше всего. Интересно, что там за женщины, в этой "Фарфае"?

Как раз в этот момент к машине подошла стройная русоволосая девушка с красной папкой в руке. Она что-то сказала водителю, и, садясь на переднее сидение, повернулась к Борцову лицом. "Так ведь я ж её видел! – обрадовался Слава. – Красивая и заметная… Вот где, оказывается, она работает. Если встречу в столовой одну, обязательно подсяду. А потом возьму и спрошу, мол, как там наш Павел Сироткин трудится? Вдруг разговоримся…"

– Вячеслав Сергеевич, – услышал Борцов мягкий голос Ларисы Левченко, – подскажите, пожалуйста, как вызвать функцию сортировки. Что-то я забыла.

Борцов с сожалением прервал свои приятные раздумья и подошел к Ларисе. Она уже третий день осваивала новую компьютерную программу, но с вопросом обратилась впервые.

Слава навис над ней и взял мышку. Быстро разобравшись в ситуации, нашел нужное меню и сделал щелчок на строке "Сортировка".

– Ой, вспомнила! – по-детски обрадовалась Левченко. – Спасибо, Вячеслав Сергеевич.

– Пожалуйста, – ответил Борцов.

Выпрямляясь, он машинально заглянул в широкий вырез кофточки, а там… Нежная и округлая грудь Ларисы, уютно устроилась в белом ажурном лифчике и, казалось, дожидалась своего часа.

"Шикарный у нее все-таки бюст, – с удовольствием отметил Слава, усаживаясь за свой стол. – Зря я передумал за ней приударить…"

Борцов продолжил чтение документации, но вскоре вновь отвлекся, вспомнив неприятный разговор с тещей и бывшей женой.

Вчера, проводив Сироткину до остановки, он сразу же поехал домой.

И только вошел в прихожую, как теща объявила:

– Предлагают неплохую комнату на Юго-западе. её даже сегодня можно посмотреть.

Мысленно, Слава сразу отверг этот вариант, но вслух, не желая конфликта, поинтересовался:

– И на какой улице?

Зинаида Ивановна сделал удивленное лицо и металлическим голосом спросила:

– Это имеет какое-нибудь значение? Вы лучше поинтересовались бы ценой.

– Ну, раз вы предлагаете мне эту комнату, значит, цена приемлема.

– Для нас она, может быть, и приемлемая, а для вас – не знаю.

– Мама, – в прихожую влетела бывшая жена Людмила, – не вздумай давать ему деньги! Он год здесь ни за что не платил, так пусть теперь раскошелится на свой угол.

– О, здравствуйте, Людмила Михайловна! – с удивлением воскликнул Слава. – Давненько я вас не видел. Говорят, вы уже беременны?..

Людмила тут же осеклась, и, растерянно взглянув на мать, ушла в свою комнату.

– Слава Богу, что не от тебя, – крикнула она уже через дверь.

– Зинаида Ивановна, – дипломатично сказал Слава, – предлагаю пойти в столовую и за чашкой кофе все спокойно обсудить. Прихожая – не лучшее для этого место.

Теша включила чайник, поставила на стол банку растворимого кофе, сахар и уселась на стул: мол, сам себе приготовишь. Слава только усмехнулся этой выходке и очень мягким, почти вкрадчивым тоном произнес длинный монолог:

– У меня, Зинаида Ивановна, сложилось впечатление, что я в этом доме оказался лишним. Даже можно сказать, нежелательным для вашей семьи субъектом. А посему, хотел бы поскорее избавить вас от своего присутствия. Как это сделать, мы уже с вами знаем. Но дело в том, что я хотел бы сам найти подходящую жилплощадь. Мне нужен не угол, как выразилась ваша дочь, а именно жилплощадь. Мне там жить, может быть, до конца дней своих. Поэтому, я предлагаю следующий вариант. Вы кредитуете… а лучше, жертвуете некоторую денежную сумму, я нахожу подходящий "угол", а вы обретаете физический и душевный покой.

– И какая это сумма?.. У вас же нет никаких вариантов, – вполне заинтересованно спросила теща.

– А сколько стоит ваш вариант?

– Около десяти тысяч долларов.

– Двенадцать вполне утроит, – не раздумывая, сказал Слава. – Не хочется селиться на окраине. И желательно, чтобы эти деньги были у меня.

Наступила напряженная пауза, которую прервала влетевшая в столовую Людмила:

– Мама, дай ему эти деньги! Дай ему больше, пусть только быстрее съедет отсюда!.. Так, Борцов, – Людмила перевела дыхание, – как только ты отсюда выписываешься – деньги твои. Даю тебе на это десять дней. А для стимула, за каждый просроченный день мы будем снимать сотню. Мама, мы согласны на двенадцать тысяч? – Онемевшая теща, только кивнула головой. – Вот и хорошо. Итак, нежелательный субъект, время пошло.

"А вдруг я выпишусь, а они дадут меньше или вообще ничего не дадут? – терзался мыслями Слава, глядя в монитор. – Нет, тут нужно все хорошенько продумать, дабы не остаться в дураках. Хотя не доверять им у меня пока не было причин, но деньги попрошу перед самой подачей документов на прописку. Так будет надежнее. Теперь надо найти место этой прописки, и желательно недорогое… Может, у кого в отделе есть лишние метры?".

19

За половину рабочего дня Сироткин только и сделал, что почистил машину, да свозил Нину в банк. Там она познакомила его с миловидной женщиной – оператором, которая обслуживала их фирму.

– Возить платежки – это будет одна из ваших обязанностей, – сказала Нина Сироткину. – Три раза в неделю, и чаще без меня. Если Сакуров, конечно, не нагрузит вас его делами с самого утра…

Директор приехал в офис к полудню, а Юрий до полудня даже не позвонил.

– Павел, если вы обедаете дома, то можете ездить на машине, – сказала Нина. – Я-то живу далеко, а вы почти рядом.

– Могу и вас отвезти, а потом забрать.

– Нет, спасибо. Пока шеф здесь, я должна быть рядом. Если успею, то сбегаю в институтскую столовую. Мне там понравилось, кормят не хуже, чем в приличном кафе… Так что, езжайте.

Когда через час Сироткин вернулся в офис, там уже находился Юрий Сакуров; стоял перед Ниной, облокотившись на рецепцию, и что-то оживленно говорил.

– … И если он мне не доверяет, то пусть сам найдет дешевле. – Услышал Павел окончание фразы.

"Может, надо было постучаться?" – подумал Сироткин.

– А, Пал Палыч, – обрадовался Юрий, – пообедали? Немного отдохните, а минут через десять поедем на завод.

– Да пока не отчего было устать, – улыбнулся Павел. – Я лучше подгоню машину к главному входу и в ней отдохну.

– Лады, – сказал Сакуров и вновь повернулся к Нине.

На заводе Юрий пробыл не более четверти часа. Вернулся без настроения, сел почему-то на заднее сидение и назвал адрес одного коммерческого банка.

По дороге ему пару раз звонили на мобильный телефон, но разговора как такового не было. Сакуров отвечал односложно: "да", "нет", "не знаю", без всяких приветствий, прощаний и даже эмоций.

"То ли расстроен чем-то, то ли озабочен, – подумал Сироткин, когда Юрий скрылся в зеркальном здании банка. – Да, люди о чем-то беспокоятся, что-то утрясают, выясняют, куда-то ездят, с кем-то встречаются, а я кручу баранку и просто созерцаю окружающую жизнь. С одной стороны, это не особенно интересно, а с другой – меньшая вероятность вляпаться в какую-нибудь историю… Разве что в ДТП. Тьфу-тьфу-тьфу, – Сироткин поискал что-нибудь деревянное и постучал по ручке переключения скоростей, – не дай Бог".

Дожидаться пришлось долго. Правда, первый раз Юрий вышел из банка минут через двадцать после приезда. Павел уже завел машину, но телефонный звонок вернул Сакурова обратно. А через пару минут возле их машины остановился новенький темно-зеленый джип; из него торопливо вышел Михаил Иванович. Он кивнул Сироткину и заспешил к зданию банка.

Вскоре они вышли вместе с каким-то солидным мужчиной и еще некоторое время говорили у входа. Потом Юрий быстро подошел к своей машине и сказал:

– Езжайте в офис, а я с Михалычем прокачусь… Да, Нина просила купить шоколадку побольше. Лучшего всего – черного и не пористого. Сделайте…

И назавтра Юрий появился только к полудню. Они снова поехали на завод керамики, где Сакуров пробыл более двух часов и вернулся в хорошем настроении. На обратном пути, они заехали в кассы аэрофлота, а уже оттуда направились в офис. Немного помолчав, Юрий сказал:

– Пал Палыч, мне сегодня машина уже не понадобится, так что из офиса можете ехать домой.

– А если Нине?

– Нине тоже. Завтра отвезете меня в аэропорт. Рейс в пять утра, значит, к трем подъезжайте к моему дому.

– А как я возьму машину так рано?

– Просто не ставьте её в гараж. Пусть переночует возле вашего подъезда… Не бойтесь, не уведут. И не такие тачки на улице стоят. Сейчас приедем, я вам одну секретную кнопку покажу. Она под капотом… И еще одна просьба: Нине по поводу моего завтрашнего полета не говорите. Сегодня не говорите, а завтра… ваше дело. Теперь везите меня домой, но через магазин.

Юрий назвал свой адрес, а Сироткин подумал: "Вроде работают в одной команде, а какие-то секреты друг от друга. Но, видно, такова специфика крупного бизнеса".

И все-таки, не надеясь ни на сигнализацию, ни на секретную кнопку, Павел поставил машину на платную стоянку.

"Так будет надежнее, – решил он. – Может, и не угнали бы, но повредить могут запросто".

После позднего обеда, Сироткин решил доделать оставшиеся контрольные работы и засел за компьютер. Но вскоре телефонный звонок отвлек его. Дома кроме него никого не было, поэтому пришлось идти в прихожую.

"Если опять по поводу контрольных, то возьмусь, – решил Павел. – Свободного времени оказалось больше, чем я думал".

– Это по поводу вашего объявления, – услышал он старческий женский голос.

– Да, слушаю вас.

– Могу вам предложить хорошую комнату…

Сироткин хотел сказать, что это какая-то ошибка, что он давал другое объявление, но женщина стала монотонно называть район, площадь, сумму, и все это без единой паузы.

– …Ежели хотите посмотреть сегодня, то не позже…

– Вы не туда попали, – громко сказал Павел и положил трубку.

Но женщина позвонила вновь, и на сей раз первым делом назвала номер, который набрала.

– Да, номер наш, но такого объявления мы не давали, – ответил сдержанно Сироткин. – Видно, ошибка в газете.

До прихода Веры, а пришла она раньше обычного, звонили еще несколько раз, и все по тому же вопросу. А последний звонок как раз совпал с её приходом. Павел уже сказал, что они не давали такого объявления, что здесь какая-то ошибка, когда Вера буквально вырвала у него трубку и сказала:

– Алло-алло! Вы не ошиблись! Что вы имеете предложить?

Сироткин в недоумении стоял рядом, пока Вера не стрельнула в него гневным взглядом.

Павел закрылся в своей комнате и снова сел за компьютер. Однако сосредоточиться на работе уже не мог. "Для чего, или для кого ей понадобилась комната? – гадал он, уставившись в экран монитора. – Может, надумала меня отселить?.. Если так, то ничего у тебя, дорогая, не выйдет…"

– Сколько раз уже звонили? – спросила вполне миролюбиво Вера, заглядывая в комнату.

– Ты бы хоть предупредила! – вспылил вдруг Павел. – Даешь какое-то странное объявление, ничего не говоришь, а потом же я и виноват!

– Я у тебя просто спросила: сколько раз звонили?

– А я спрашиваю: зачем тебе понадобилась комната?!

– Долго объяснять, – спокойно ответила Вера и аккуратно прикрыла дверь.

Не хлопнула со злостью, а именно тихо прикрыла. Это еще больше обескуражило Сироткина. Вспышка гнева быстро угасла, и он решил не доводить ситуацию до конфликта.

Точно так же решила и Вера. Если еще утром ей было бы все равно, то днем появились новые обстоятельства.

Сегодня Борцов пришел на работу с часовым опозданием. Однако перед этим позвонил и предупредил Веру, что задержится из-за одного очень важного дела.

В начале обеденного перерыва он подошел к ней и предложил вместе пообедать. Но не в институтской столовой, а в соседнем кафе "Глобус".

Заказав комплексный обед и два фужера сухого вина, Борцов пристально посмотрел на Сироткину и вкрадчиво произнес:

– Отлично выглядите, Вера Самсоновна. Просто радуете глаз.

– Вячеслав Сергеевич, – кокетливо улыбнулась Вера, – мы же договорились: наедине на "ты".

– Хорошо, но пока только наедине… Не хочу пересудов среди сотрудников. – Борцов быстро посмотрел по сторонам, и накрыл своей рукой мягкую и довольно красивую руку Сироткиной. – Вера, ты… Ты моя вера в лучшее будущее, вера в справедливость бытия, даже вера в самого себя, – патетически сказал он и глубоко вздохнул.

Официант принес заказ, и Слава поднял бокал. Ему хотелось произнести такой тост, чтобы эта непростая женщина сразу прониклась к нему доверием и даже более тонкими чувствами. Хотя бы на нужный ему срок. Однако столкнувшись с её внимательным, но не влюбленным взглядом он стушевался и предложил выпить за полное взаимопонимание.

– Сегодня будут звонить по поводу комнаты, – сказал Борцов, принимаясь за первое блюдо. – Но меня интересуют только варианты не дороже семи-восьми тысяч. Записывай, пожалуйста, информацию и спрашивай, когда эти комнаты можно посмотреть. С районом мы определились, но не отбрасывай и близлежащие.

– Хорошо, – серьезно ответила Сироткина. – Но, думаю, что за такие деньги и в нашем районе найдется подходящая комната. Слава Богу, здесь не центр.

– Но есть одна проблема. Жилплощадь мне нужна максимум через неделю.

– А что вдруг такая спешка?

– Таковы условия моих бывших родственников, – честно ответил Слава, и коротко передал суть этих условий.

– Странно… Скорее всего, они просто пошли на принцип, – предположила Вера.

– Моя бывшая вновь замуж собралась… Может быть, поэтому, – словно нехотя ответил Слава. – Тем более, вскоре ожидается возвращение тещиного блудного сына. Тоже причина… Короче, нужно срочно решать вопрос с пропиской, и буквально с сегодняшнего дня. Естественно, что за нее я готов заплатить любую разумную сумму.

– Ну, если за деньги – это не проблема, – уверенно сказала Сироткина. – Многие согласятся, да и в рекламных газетах полно таких объявлений. Ладно, я провентилирую и этот вопрос.

В их отделе везде были уши, поэтому заняться просьбой Борцова Вера решила дома. А пользуясь случаем, отпросилась с работы на пару часов раньше.

После легкой стычки с бывшим супругом, она обзвонила нескольких подруг и знакомых. Но лишних метров ни у кого не оказалось. Тогда Сироткина стала искать нужные объявления. К её удивлению, таких объявлений было не так много, как она думала. В конце концов, нашелся один вариант, но с большой по её мнению ценой.

"Тысяча за штамп в паспорте! – возмущалась мысленно Вера, словно это касалось её денег. – Причем, хозяева ничем не рискуют, так как ты бесправен. Но зачем ему вообще прописываться? Купит комнату, в нее и пропишется… Не понятно… Хотя, кажется, в никуда не выписывают. А может… Точно, возьму, да и пропишу его к себе. Площадь позволяет, а деньги не помешают. Шубу себе куплю… Но что скажет Сироткин?.. Да пусть говорит, что хочет, лишь бы дал согласие. Поэтому надо быть с ним чуть добрее… Странное дело, мужчину хочется, а вот именно к Паше меня уже совсем не тянет… "

В этот же вечер, переодеваясь перед сном, Вера критически оценила свое отражение в зеркале.

Лучше всего, по её мнению, смотрелись лицо и грудь. А вот крупные складки жира на талии вдруг привели её в уныние. И на бедрах в нескольких местах были заметны синеватые ниточки расширенных капилляров. Но особенно ей не понравилась нездоровая бледность кожи.

"Пора заняться собой, – решила Вера. – Хватит жрать лишние калории особенно за ужином. Хватит лежать перед телевизором. Не больше двух серий в день, иначе я скоро превращусь в студень. Так, во-первых, буду ходить с Соней на тренажеры, а во-вторых, посещать солярий. И в августе поеду на море. К этому времени они меня не узнают. Ох, и пожалеет тогда Сироткин, что лишился такой женщины ".

Глава I (20-23)

20

В аэропорт они прибыли за час до вылета.

Павел тоже вышел из машины, собираясь идти с Сакуровым, но тот его остановил.

– Езжайте, Пал Палыч, домой. Еще успеете вздремнуть пару часов. Вещей у меня почти нет, так что помощь не требуется.

Юрий не сдвинулся с места пока Сироткин не отъехал на приличное расстояние. Затем посмотрел на часы. На самом деле, до его рейса оставалось около двух часов. Он специально не сказал водителю точное время вылета, так как знал, что если оно станет известно Нине, то будет известно и директору. А это не входило в его планы.

Юрий достал мобильный телефон и, набирая на ходу номер, направился в здание аэропорта.

Сироткин подъехал к институту за полчаса до работы, решив, что машину лучше поставить в гараж. Но к его удивлению, возле центрального входа уже красовался темно-зеленый джип директора фирмы. Это означало, что Нина тоже в офисе, а значит, нет смысла ехать на хоздвор.

"Что они так рано? – удивился Сироткин и припарковался рядом с машиной шефа. – Нина, скорее всего, занимается уборкой, а Михаил Иванович в кабинете".

Но идти в офис раньше времени не хотелось, и Павел решил немного посидеть в машине. Он включил радио и стал бесцельно смотреть по сторонам.

Ближе в девяти часам начали появляться сотрудники института. Многих Сироткин хорошо знал, но, к сожалению, никто из знакомых его не заметил.

Почти в девять часов торопливо прошла и его бывшая супруга. Павел даже подивился тому, как элегантно она сегодня одета. Красивая кофточка и юбка с небольшим боковым разрезом очень ей шли. А туфли на высоком каблуке и темные колготки еще больше подчеркивали форму стройных ног.

Сироткин проводил Веру взглядом до самого входа и уже собрался идти в офис, когда в стекло дверцы кто-то постучал.

Этим "кто-то" оказался Звягин.

Павел вышел из машины.

– А я гляжу и гадаю: ты это или не ты? – улыбаясь, сказал Леонид Петрович, здороваясь за руку. – Вроде похож, а вроде бы и нет. Без усов, да еще в такой машине. Разбогател вдруг или как?

– Да нет, я только управляю, – немного смутившись, ответил Павел. – Это, так сказать, моя теперешняя работа. Кстати, благодаря тебе. Спасибо…

Вместе они вошли в фойе, а возле лифта Звягин предложил:

– Ты зайди ко мне часа через два-три, если сможешь. Попьем чайку, да за жизнь поговорим. Давно ж не виделись.

– Хорошо, Леня, с радостью. Но не раньше полудня.

Нина встретила Сироткина приветливо и с неизменной улыбкой. Но, после нескольких ничего не значащих фраз, вдруг спросила:

– Как я понимаю, вы вчера не ставили машину в гараж. Наверное, Сакуров вас сегодня уже с самого утра нагрузил?

Павел, не задумываясь ни на секунду, ответил коротко и правдиво:

– Юрий Дмитриевич попросил отвезти его рано утром в аэропорт. У него был рейс на четыре утра. Я и отвез… А не ставить машину в гараж – это его решение.

– Ясно… Правильное решение, – кивнула растерянно Нина, поднимаясь. – Я сейчас, – добавила она еле слышно и скрылась в кабинете шефа.

Выйдя оттуда через несколько минут, тихо сказала:

– Вас зовет Михаил Иванович.

Директор сидел за большим натертым до блеска столом и разговаривал с кем-то по телефону. Он поприветствовал Павла кивком и указал на стул. Когда положил трубку, то перегнулся через стол и протянул Сироткину руку.

– Как вам у нас работается, Павел Павлович? – спросил он, начиная разговор. – Устраивает ли зарплата? – И не дожидаясь ответа на эти вопросы, заговорил совсем о другом: – Как водитель Сакурова, вы, несомненно, находитесь в его полном распоряжении. Однако, и вы, и Юрий, как, впрочем, и мы с Ниной, трудимся в одной организации и делаем общее дело. А я, как руководитель, несу ответственность за это дело… – Мелодичный звонок мобильного телефона прервал его речь. Когда же директор дал отбой, то продолжил уже менее официальным тоном:

– Вы, Павел Павлович, достаточно зрелый человек и у вас, насколько я в курсе, есть почти взрослый сын. Поэтому вы знаете, какая нынче строптивая молодежь. Юрий, конечно, уже не юноша, но и не настолько зрелый, чтобы всегда поступать ответственно и благоразумно. А ведь ему поручен ответственный участок работы, связанный с организацией собственного производства. Кстати, проектными работами занимается этот институт… Да… В будущем, хотелось бы услышать и вашу оценку готового проекта. Вы же, насколько я в курсе, спец в этих вопросах…

– С удовольствием ознакомлюсь, – сказал Павел, пытаясь понять, куда клонит шеф.

– Но я отвлекся. Юрий, несомненно, инициативен, но порой излишне самостоятелен. И вот куда он сегодня полетел?! – воскликнул вдруг директор и наклонился к Сироткину. – Вы же его отвозили в аэропорт, значит, должны что-то знать.

– Не знаю, Михаил Иванович, – искренне ответил Сироткин. – Знаю время рейса, а вот куда он улетел – не знаю. Он и словом не обмолвился о том, куда и зачем полетит. Даже не сказал когда его встречать обратно…

– Ну, вот видите! – вновь воскликнул Михаил Иванович. – К чему эта конспирация?! Ведь одно же дело делаем.… А билет у него уже был?

– Билет он вчера днем купил в кассах у автовокзала.

– Понятно… У меня, Павел, к вам будет большая просьба: если Юра позвонит и попросит забрать его из аэропорта, то сразу же сообщите об этом Нине. Договорились? Вот и хорошо. – Михаил Иванович встал, давая понять, что разговор окончен. – И кстати, возьмите у Нины небольшой аванс… Это у нас обычная практика, – добавил директор, заметив на лице Сироткина неподдельное удивление.

Выходя из кабинета шефа, Павел услышал, как Нина спрашивала у кого-то по телефону:

– …В четыре ноль пять в Новосибирск, а следующий рейс куда?.. Всё ясно, спасибо.

"А вот мне не совсем ясно, из-за чего этот переполох? – подумал Сироткин, усаживаясь в "свое" кресло возле журнального столика. – Ну не сказал он вам куда улетел, так позвоните ему и спросите… Зачем меня-то допрашивать?.. А что, если в следующий раз Сакуров попросит меня вообще молчать, а шеф снова допрос устроит?.. Может выйти щекотливая ситуация".

Сироткин ожидал новых вопросов от Нины, но она молчала.

За всё утро Сироткин только съездил в банк, а потом с бухгалтером фирмы в налоговую инспекцию.

Ближе к полудню, он сказал Нине, что ему надо сходить в институтский отдел кадров. Она не возражала.

Павел заметил, что сразу после разговора с шефом она стала мрачной и молчаливой. Свернув красивые волосы в тугую ракушку, Нина придала лицу строгий вид, а голосу официальность. И "общалась" в основном с телефоном. Поэтому у Павла появилось такое ощущение, что на фирме случилась какая-то неприятность, а он к ней как-то причастен.

Однако в гостях у Звягина, после стакана крепкого чая, настроение Сироткина заметно улучшилось.

По просьбе Леонида Петровича, Павел вкратце рассказал о своей жизни после ухода из института.

– Вот так я вновь оказался в этих стенах, – завершил он свой недолгий рассказ. – Мог ли я подумать пару лет назад, что когда-нибудь буду работать в этом же здании, но уже в качестве водителя.

– Да, жизнь только в детстве представляется ровной и прямой дорогой. А на самом деле, на ней столько всяких ухабов, что диву даешься, как еще не оказался на обочине, – произнес Звягин.

– Сам-то как? Как сыновья? Какие нынче отношения с Валентиной? – поинтересовался в свою очередь Павел.

– Сам я, как видишь, пока жив и вроде бы здоров. У сыновей уже своя жизнь, хотя и меня не забывают. С Валентиной… Почти так же, как у тебя с Верой. Но вы-то хоть живете вместе, а мы… То вместе, то порознь, потом снова вместе.

По тому, как изменился в лице Звягин, можно было не сомневаться: его этот вопрос по-прежнему волнует.

Леонид Петрович наклонился в сторону и заглянул в тумбочку стола.

– Может, по стопке коньячку примем? – спросил он вдруг.

– Я бы с удовольствием, да за рулем.

– Ну, тогда ты еще чайку налей, а я приму чуток, так сказать, для успокоения нервов и аппетита.

– Знаешь, Леня, такая вот неопределенность не для меня, – сказал Павел, наполняя стакан крепкий чаем. – По мне, так либо жена, либо никто. Вера все пугала меня разводом, будучи уверенной, что я не пойду на это. А я однажды взял, да и согласился. Просто я понял, что это как зубная боль: можно долго терпеть, приспосабливаться, но все равно когда-нибудь придется идти к врачу, вот только мучений будет намного больше. И знаешь, теперь совсем не жалею, хотя поначалу был словно не в своей тарелке.

– И мы, Паша, на прошлой неделе отнесли заявление. Я настоял. И, на сей раз, доведу это дело до конца. Не пропаду. Слава Богу, есть нормальная работа, есть свое жилье… Одиноким не останусь. Старики нередко женятся, а ведь мы еще далеко не старики.

– Нет уж, дудки! – воскликнул Павел. – Повторно я никогда не женюсь. Я уже наелся этого хлеба. Даже, если судьба сведет меня с какой-нибудь дамой, и возникнет взаимность, то ведь можно жить и вне брака, был бы смысл. Все-таки не зря говорят: хорошее дело люди браком не назовут.

– Но Вера, по-моему, неплохо к тебе относится. Вот и работу для тебя ищет. И знаешь, у нас как раз намечается одна должность. Правда, не совсем по твоему профилю, но…

– Я уже в курсе, она говорила. Но пока что в институт я не вернусь. Слишком свежо предание… Так что, ты для меня эту должность не держи. Покручу баранку, а там видно будет. Деньги обещали хорошие, может быть, и свои колеса сумею купить. Кстати, хотел тебя спросить: завхозом у нас по-прежнему Семеныч?

– Нет, с прошлого года он уже на пенсии. Теперь замдиректора по хозчасти у нас одна хорошая женщина. Правда, не из своих. Директор пригласил откуда-то… А ты что, с Семенычем хотел увидеться?

– Хотел… Хотел попросить у него ключ от выхода на хоздвор. Там в гараже наша машина стоит, а ходить все время вокруг здания не совсем удобно.

– Так этот вопрос мы и с Антониной Васильевной сейчас решим…

Раздался короткий стук в дверь, и в кабинет вошла симпатичная женщина лет сорока.

Поздоровавшись с Сироткиным, она очень чистым голосом сказала:

– Леонид Петрович, я принесла копии приказов, о которых мы с вами говорили утром. И еще пару документов для визирования.

– Спасибо, Надежда Павловна, оставьте. Я после обеда подпишу и зайду к вам.

Когда женщина ушла, Звягин закрыл дверь на ключ и в полголоса сказал:

– Совсем забыл закрыться. Хорошо, что коньяк в чашку налил.

– И кто ж это такая? Почему не знаю? – шутливо, спросил Сироткин. – Мог бы и познакомить.

– Это наш новый главбуха. Пришла сразу после твоего увольнения. Что, понравилась?

– Очень даже ничего, – уклончиво ответил Павел. – И, видно, весьма строгая… Даже ни разу не улыбнулась.

– Ничего – это пустое место, а наша Надежда Павловна – очень серьезный и ответственный работник. Но и веселиться она умеет. Я заметил это, когда в институте 8-е марта праздновали. Ей около сорока… Хотя могу сказать и точно. У меня её личное дело по сей день лежит. Вот оно… Смирнова Надежда Павловна… О, так ей уже сорок два минуло. Хорошо сохранилась.

Звягин снова втиснулся в свое кресло и одним глотком допил коньяк.

– Знаю, что муж её умер около года назад, а детей они не нажили. Но такие женщины недолго остаются одинокими.

– Это так… Ладно, Леня. Спасибо за чай, пойду в офис. Может быть, уже понадобился кому-нибудь из начальства.

– Ну, будь здоров. Не забывай старого друга…

В офис Сироткин возвращался в приподнятом настроении.

Шел не спеша по знакомым коридорам когда-то родного института, и на душе у него было легко и радостно. Однако не из-за каких-то ностальгических воспоминаний. Павел полжизни провел в этих стенах, но вряд ли бы вспомнил что-то яркое и волнующее, запавшее в душу навсегда. Все эти годы были отданы напряженной и даже рутинной работе. Поэтому совсем по другой причине на душе у Павла было легко и радостно. Сейчас он бы и сам не назвал точную причину этого состояния.

Не ухудшилось его настроение и в офисе. Нина показалась ему уже менее мрачной, чем час назад. Она освободила свои красивые волосы и смягчила выражение лица.

Как только Павел закрыл за собой дверь в приемную, она приветливым тоном сказала:

– Только что звонил Юрий. Сообщил, что долетел нормально, и что вернется в воскресенье днем. Более точное время прилета, он сообщит вам в субботу. И еще. Вот ваш мобильный телефон, а это аванс. Здесь сто долларов по курсу. Деньги на бензин еще есть?.. Замечательно. Сейчас я научу вас пользоваться мобильником, после чего вы отвезете меня в парикмахерскую. Сегодня мы с директором должны присутствовать на одной очень важной презентации.

– Настроение шефа тоже улучшилось после звонка Юрия? – позволил себе спросить Павел.

– Возможно, – немного помедлив, ответила Нина. – Хотя для него это не событие… Я думаю, он полностью доверяет Юре.

Остаток рабочего дня Сироткин провел возле машины в гараже.

Домой вновь возвращался пешком. Погода благоприятствовала, да и хотелось разобраться со своим душевным состоянием.

"Что же стало причиной моего послеобеденного благодушия? Ведь начало дня совсем не располагало к этому состоянию. Оно появилось после разговора со Звягиным… Но не чай же тому виной, хоть и был он крепким, и не беседа о делах насущных. Тогда что же? А, может быть… Может быть, неожиданный приход Надежды Павловны? – Как только Сироткин вспомнил этот эпизод, его сердце забилось сильнее, словно подтверждая, что ответ найден. – Кстати, ведь у нас отчества совпадают… Красивая, подтянутая, строгая… Наверное, из тех женщин, для которых карьера важнее личной жизни… Кажется, что где-то я уже видел ее. Но где?.. И когда?.. И увидимся ли мы вновь?"

Прокручивая в голове мельчайшие подробности этой неожиданной встречи, Сироткин вдруг вспомнил, каким взглядом посмотрела на него Смирнова, здороваясь. Тогда он не придал этому значения, а теперь этот взгляд казался ему далеко не праздным. "Может и она подумала, что видит меня не впервые?.. А вдруг я ей понравился? Звягин тоже хорош: упустил такую возможность нас познакомить. Тормознул, Леня, как сказал бы мой сын. Ладно, думаю, в наших силах это исправить…"

21

В этот день, Вера вернулась домой около трех часов дня.

Перед обедом Борцов попросил её съездить к одному заказчику и согласовать некоторые документы. Все сотрудники это слышали, но не слышали они того, что сказал он Вере позже – с глазу на глаз. А сказал он ей следующее:

– Оттуда езжай сразу домой. Вдруг именно в это время предложат удачный вариант.

Вера, как и Павел, была сегодня в хорошем настроении. Ведь все складывалось, как ей хотелось. Борцов выделил её из ряда других сотрудниц, и она ему явно нравилась. Он говорил ей комплементы и приглашал в кафе, советовался по личным вопросам, а главное – согласился прописаться в её квартире за оплату.

Еще в начале рабочего дня она рассказала ему, сколько нынче берут за прописку, и предложила прописаться у нее за меньшую сумму. При этом никакой неловкости не испытывала, ибо не видела в этом ничего зазорного. Борцов сразу согласился, лишь попросил, чтобы это случилось поскорее.

Войдя в квартиру, Сироткин столкнулся в прихожей со своей бывшей супругой. Она что-то искала в стенном шкафу, но даже не взглянула в его сторону. Павел тихо поздоровался, не надеясь на ответ. Но Вера ответила сразу:

– Привет, Сироткин. Ну что, ты доволен новой работой?

– Пока доволен. Откуда вдруг такой интерес?

"Что, уже и спросить нельзя?!" – хотела вспылить Вера, но сдержалась, пропуская вопрос мимо ушей.

– Красивая у них машина. Свою бы такую иметь,– продолжила она, не переставая копаться в шкафу.

– Для чего она нужна? Куда на ней ездить? Дачи же нет, – сказал Павел с усмешкой.

– Да, кстати, – словно что-то вспомнив, сказала Вера, – звонила сестра и попросила вернуть остаток долга. У них там какие-то проблемы возникли вдруг.

– Могу дать сто долларов… Сегодня аванс получил.

– Поздравляю, но они проблему не решат. Надо в несколько раз больше. А эта сотня тебе самому пригодится. Купи приличные брюки, а лучше закажи в ателье костюм.

Вера произнесла все это таким сдержанным тоном, что Павел с трудом поверил своим ушам. Поэтому, вместо того, чтобы идти в ванную, он стоял в прихожей и с интересом наблюдал за бывшей супругой.

Вера закрыла шкаф и бросила на Павла пытливый взгляд. Его настроение показалось ей подходящим, и она решила сегодня же довести дело с пропиской Борцова до логического конца.

– Умывайся и будем ужинать. Я угощаю.

Сироткин удивился еще больше и озадаченный пошел в ванную.

Только на кухне Павел вспомнил, что с самого утра его желудок почти бездействовал. Два стакана чая у Звягина – вот и вся еда за рабочий день. Поэтому, сделав пару глотков сухого вина, Сироткин буквально набросился на тушеное с овощами мясо

Через некоторое время, Вера налила еще вина и как бы к слову сказала:

– Есть тут одна возможность отдать часть долга. Моему новому шефу, кстати, он твой бывший сокурсник, срочно требуется новая прописка. Его бывшая чуть ли не с милицией пытается его выписать и выселить. Ну, а за прописку, понятное дело, он хорошо заплатит.

– Как фамилия этого сокурсника? – поинтересовался благодушно Сироткин.

– Борцов. Помнишь такого? Вячеслав Борцов…

– Может и вспомню, когда увижу… И что, у нас есть лишние метры?

– Есть, конечно. Такая площадь…

– По-моему, это неудобно, – сказал Павел, поглощая с аппетитом овощи.

– Что неудобно? – не поняла Вера.

– Да деньги брать неудобно. У человека проблема, а мы как бы пользуемся… Тем более твой начальник, мой однокашник.

Вере это так понравилось, что она была готова расцеловать своего бывшего супруга. Но сдержала эмоции и лишь слегка улыбнулась.

– Хорошо, пусть тогда заплатит чисто символически, – предложила она. – Хотя деньги у него есть; ведь собирается жилье покупать. Это ж я для него комнату ищу.

Поглядывая на Веру, Павел медленно допил вино. А когда их взгляды встретились, как можно спокойнее, спросил:

– Нравится он тебе?

– С чего ты взял?.. Потому что стараюсь для него? – Вера даже не смутилась.

– Нет, не по этому, а по глазам видно, – все также спокойно ответил Сироткин. – И одеваться стала лучше, краситься ярче, пахнуть сильнее. Сегодня утром видел, какой ты была моделью, идя на работу. Спешила, но шла красиво… Кстати, хорошую кофточку купила.

– Заметил…Этой кофте уже полгода скоро… А что касается моего начальника, то Борцов…

– Постой! Слава Борцов… Так я ж его хорошо помню, хотя в друзьях мы не значились. Он все больше с Леней Звягиным общался. Приехал из районного городка, а нос задирался выше местных. Правда, ничего плохого я о нем не слыхал. Помню только, что женское общество очень любил. Хотя для мужчины это не порок… Значит, это его я видел недавно в окне и не узнал. Да… Ну, и как он… как руководитель?

– Пока нормальный. И женское общество, как видно, по сей день любит. Уже положил глаз на Ларису Левченко. Но меня это не волнует. Главное, чтобы он сделал меня своим замом и не отправлял в командировки. Короче, ты согласен на его прописку?

– Пожалуйста, прописывай. Что от меня требуется?

– Подпись, что не возражаешь…

– Еще бы я возражал. Ты же у нас главный квартиросъемщик, – спокойно ответил Павел.

За кофе, Сироткин в нескольких словах поведал о своей новой работе и о сегодняшнем разговоре со Звягиным.

– Ну и правильно он сделал, что подал на развод, – выразила свое мнение Вера. – Его Валентина мне всегда не нравилась. Какая-то она не от мира сего. Помню, как-то предлагала мне брошюрки какого-то там духовного наставника… или учителя. Потом приглашала на какое-то их собрание… Кстати, Звягин нашей Ларисе очень нравится. Она уже по нему чуть ли не сохнет. Выходит, у нее есть шанс…

Звонок в дверь прервал их застолье.

– Наверное, Коля со школы пришел, – сказала Вера, поднимаясь. – А ты заходи, если что…. Если трудно будет уснуть, – кокетливо улыбнувшись, добавила она. – Я буду смотреть телевизор.

22

В пятницу, как и просила Нина, Сироткин поставил машину на платной стоянке недалеко от своего дома. И уже с вечера не оставлял мобильный телефон ни на минуту, боясь пропустить звонок от Сакурова. Но Юрий позвонил только в воскресенье вечером. На дисплее мобильного телефона высветилось латинскими буквами слово "Юра", и Павел с облегчением вздохнул.

– Пал Палыч, приветствую, – сказал Сакуров веселым голосом. – Я уже в аэропорту. Сможете забрать меня через час?

– Да, конечно, Юрий Дмитриевич. Могу и через полчаса забрать.

– Через час, раньше не надо, – повторил Юрий. – Стойте на том же месте, где меня тогда выгрузили. А Нина вас просила перезвонить ей?

– Просила…

– Тогда звоните.

"Странные у них отношения, – думал Сироткин, переодеваясь. – Вместо того, чтобы созвониться между собой, они делают меня посредником. Причина, конечно, есть, но она мне не понятна, ведь я не знаю всей предыстории".

Из здания аэропорта Сакуров вышел с женщиной, которая была заметно старше его. Пока Сироткин укладывал в багажник тяжелый чемодан незнакомки и дипломат Юрия, парочка расположилась на заднем сидении. В салоне сразу появился запах спиртного, духов, а вскоре и сигаретного дыма. Казалось, что Юрий уже навеселе.

– Палыч, отвезем сначала Елену Борисовну, – громко сказал он. – Куда вас, Елена, отвезти?

– Сначала на квартиру, – ответила та мягким голосом, – а потом за город, если можно.

– Без проблем. Вас мы отвезем куда угодно и когда угодно.

Сакуров назвал адрес, и в этом момент "проснулся" телефон Сироткина. От неожиданности Павел даже вздрогнул.

Оказалось, звонила Нина.

– Мы уже едем в город, – ответил Павел на её вопрос. – Хорошо, даю… Вас, Юрий. Это Нина.

– Привет, сестренка, – сказал тот совершенно трезвым голосом. – Спасибо, нормально… Да, где-то с полчаса назад… Завтра расскажу. Домой поеду, устал как… Нет, лучше завтра увидимся. Хорошо… Хорошо… Пока.

Только Юрий закончил разговор, как запиликала незнакомая мелодия другого телефона.

– Это уже меня, – сказала Елена Борисовна. – Шеф требует.

– Пал Палыч, притормозите и выключите радио, – попросил Сакуров.

Но Елена Борисовна вышла из машины и несколько минут с трубкой возле уха прохаживалась по тротуару.

"Лет пятьдесят ей, не меньше, – думал Сироткин, искоса поглядывая на незнакомку. – Стройная, но уж слишком накрашена. Не в моем вкусе. Может, в самолете познакомились. Или там, где Юра был. А все-таки, куда он летал?.. Просто интересно… "

Минут через двадцать они подъехали к красивой высотке в очень престижном районе города. Сироткин достал чемодан и собрался нести к подъезду, но Сакуров остановил его.

– Палыч, я сам отнесу. Подождите в машине. Мы скоро вернемся.

Но это "скоро" растянулось минут на сорок.

Одетая уже не так строго, и почти без макияжа, Елена Борисовна выглядела проще, но интереснее. А вот Юрий был почему-то мрачным.

Всю дорогу до загородного дома Павел не услышал от них ни звука, словно они были в ссоре. Когда подъехали к коттеджу, Сакуров сказал:

– Пал Палыч, я скоро вернусь.

И на сей раз, вернулся действительно скоро. Буквально через пару минут он подошел к машине и почему-то в полголоса сказал:

– Палыч, я остаюсь, так что езжайте домой. Завтра в восемь утра ждите нас возле автобусной остановки, что на въезде в поселок. Вряд ли, конечно, но если опять позвонит Нина, то скажите, что отвезли меня домой. Так надо…

23

Павел вернулся домой поздним вечером, однако из комнаты Веры доносился звук работающего телевизора. "Может, меня дожидается, – подумал Павел. Надо бы узнать, а то еще обидится".

Он спешно выпил стакан кефира и направился в ванную. Быстро побрился, принял душ и в одном халате заглянул в комнату бывшей супруги. Но там уже было тихо и темно.

– Ты спишь? – спросил Павел шепотом.

– Сплю, а что? – ответила Вера сонным голосом. – Что-то срочное?

– Да нет, ничего срочного… Спи… Спокойной ночи. – Сироткин аккуратно закрыл дверь и пошел к себе.

"Фантазер, – думал он, ложась на свой скрипучий диван. – Видно, хотела узнать, во сколько я вернусь. Но для чего? Скорее всего, спала при работающем телевизоре, а я её разбудил. Это вернее всего".

Размышляя и дальше в таком же духе, Павел быстро пришел к выводу, что он, в общем-то, одинокий мужчина, хоть и живет не один и имеет сына. Но эти факты сути не меняют. У сына скоро будет своя жизнь, а Вера, можно сказать, относится к нему как к соседу.

"Какой-то Борцов, совершенно посторонний человек, занимает её больше, чем я, – думал Павел с обидой. – Если б он не нравился ей как мужчина, не стала бы она так активно участвовать в его судьбе. А тут, столько заботы… Надо будет как-нибудь рассмотреть его поближе".

Перспектива остаться в старости одиноким стала пугать Сироткина уже при угрозе развода. Ему всегда казалось, что если случится развод, то он обязательно проведет остаток дней своих в одиночестве и забвении. И вот уже прошел год, как они расстались, а он продолжает цепляться за эту женщину, как испуганный ребенок за подол матери. В глубине души он осознавал, что возврата к старой жизни уже не будет, что надо начинать новую главу своего существования, но жил по инерции старыми привычками, надеясь, что все само образуется.

Он мог представить, как флиртует с другой женщиной, и даже имеет интимную связь, но не представлял, как можно с ней связать свою оставшуюся жизнь. Ведь у нее свой характер, свои привычки, с которыми ему придется считаться. И ведь еще надо понравиться её детям и родственникам. С ними, как не крути, все равно придется встречаться. Во всем этом Сироткин видел почти непреодолимые препятствия, которые его останавливали и даже пугали. Вот такая дилемма: с одной стороны – одиночество со своими минусами, а с другой – пугающие трудности, возникающие при связи с другой женщиной.

Уже засыпая, Павел подумал: "Надо все-таки быстрее отвыкать от Веры. Нет у нас общего будущего. И пора выбросить из головы все эти пустые страхи…"

Глава I (24-41)

24

Сироткин подъехал к автобусной остановке за пятнадцать минут до срока, а Юрий с Еленой Борисовной подошли к машине ровно в восемь утра. Оба выглядели отдохнувшими и были в хорошем настроении. Но вновь молчали на протяжении всей дороги до города. На вопрос Павла: "Куда везти?", Юрий назвал только улицу. А когда уже проехали по ней несколько кварталов, Елена Борисовна попросила остановиться.

– Дальше я сама… Позвоню, как только узнаю подробности. Сам не звони, – сказала она, обращаясь к Юрию.

– Как договорились, – ответил Сакуров.

– Куда дальше, Юрий Дмитриевич?

– Домой, только домой, – ответил тот, с удовольствием потягиваясь. – Надо привести в порядок тело и мысли. Если понадобитесь, я позвоню. И не называйте вы меня по отчеству. По крайней мере, когда мы вдвоем. Так будет проще… И доверия больше.

Сироткин отвез Сакурова и, проезжая мимо своего дома, решил заехать за бывшей супругой. Остановился во дворе и стал ждать.

Вера выскочила из подъезда за десять минут до начала работы и, скорее всего, не заметила бы Павла, если бы он не окликнул ее:

– Вера Самсоновна, такси подано.

Вера оглянулась и, пройдя еще несколько шагов по инерции, остановилась как вкопанная.

– Садись, а то опоздаем на работу, – повторил Павел с улыбкой.

Сироткина уселась на заднее сидение и стала с интересом осматривать салон машины.

Выезжая со двора, Павел сказал:

– Через пару минут будем на месте. Нравится?

– Красивая машина… Какая марка?

– Тойота. Японка, – горделиво ответил Сироткин, словно говорил о личной машине. – Ей всего лишь пять лет.

– Понятно, – неопределенно сказала Вера. – Я смотрю, у тебя совсем не нормированный рабочий день. Можешь и ночью уехать, и вечером…

– Такова участь личного водителя, – усмехнулся Сироткин. – За это и платят.

– И много платят?

– Я же тебе говорил, что сотню долларов уже выдали.

– Понятно… Сегодня в одиннадцать едем с Борцовым в паспортный стол. Если сможешь, то подбрось нас, а то неудобно туда добираться.

– В одиннадцать не смогу, везу в банк платежки, – спокойно ответил Сироткин, останавливаясь возле института.

– Понятно. Тогда зайди ко мне через полчасика. Надо подписать одну бумагу.

– Давай, лучше в фойе. Так будет удобнее.

– Хорошо, пусть тебе будет удобнее…

Вера громко хлопнула дверцей и торопливо вошла в здание.

"Уже надулась, – подумал Павел, направляя машину на хоздвор. – Просит, как будто это моя машина. Лучше б я не заезжал за ней… Только настроение себе испортил. Хотя оно уже с вечера было не ахти".

Когда он пришел в офис, Нина заканчивала пылесосить приемную. С первого взгляда Павел понял, что сегодня она в хорошем расположении духа, хотя волосы и свернуты ракушкой. Но "ракушка" явно была свернута на время уборки. Здороваясь, они обменялись приветливыми взглядами.

– Как вы вчера доехали? – поинтересовалась секретарь, выключая пылесос – Сложите его, пожалуйста, а я пока стол протру.

– Хорошо доехали, – спокойно ответил Павел, замечая быстрый и проницательный взгляд Нины. – Хорошо и с комфортом.

– Это замечательно, что хорошо и с комфортом… Просто поставьте в шкаф, почистим в следующий раз.

Нина одним движением освободила волосы, и они тяжело упали ей на плечи. Став перед зеркалом, спиной к Сироткину, она неторопливо начала причесываться. Присев на кресло, Павел с удовольствием стал рассматривать женскую фигуру во всей её красе. Его взгляд скользнул по стройным ногам, талии, спине, волосам и вдруг натолкнулся на взгляд Нины в зеркале.

– Нравлюсь я вам, Павел Павлович?

– Риторический вопрос, – ответил Сироткин, смутившись. – Вы не можете не нравиться нормальному мужчине.

– Как женщина… А как человек?

– Я вас еще мало знаю, но, уверен, вы хороший человек.

– А как женщину, вы меня вообще не знаете, а только видите, – засмеялась Нина. – И спасибо за "хорошего человека". Я думаю, что и вы хороший и… честный человек. И женщинам, я уверена, вы многим нравитесь. Не знаю только, счастливы ли вы… Ливы ли вы – каламбурно звучит. Но в жизни это важно.

В этот момент в офис вошел глава "Фарфаи". Поздоровался с Павлом за руку и поинтересовался у Нины:

– Когда появится Юра?

– Не знаю, Михаил Иванович, я ему еще не звонила.

– Так позвоните и узнайте, – сухо сказал директор и скрылся в своем кабинете. Но буквально через минуту вызвал Нину к себе.

25

Сироткин уже отдал платежные поручения, забрал содержимое ящика и направлялся к выходу из банка, когда увидел знакомое женское лицо. Взгляды их встретились и зацепились на несколько мгновений. Женщина слегка улыбнулась и кивнула, видимо, здороваясь. Павел кивнул в ответ и тут же вспомнил кто она, и где он видел. Пропуская её на выход первой, Сироткин озвучил свое приветствие:

– Здравствуйте, Надежда Павловна. Как я вижу, институт тоже хранит денежки в этом банке.

– Здравствуйте… Да, хранит, когда есть что хранить, – ответила Смирнова мягким голосом. – Запомнили мое имя… А вот вас Звягин не удосужился тогда представить. Но я уже знаю, что вас зовут как и моего отца.

– Так и моего отца звали так же, – улыбнулся Сироткин, радуясь, что Надежда Павловна вспомнила его.

– Так вы, значит, Пал Палыч… Очень приятно. И что вас сюда привело, Пал Палыч? Тоже деньги здесь храните?

– Я здесь три раза в неделю бываю. Привожу платежки, забираю корреспонденцию. Но я не бухгалтер, я всего лишь водитель ЗАО "Фарфая", офис которого находится в нашем, а вернее, в вашем институте.

– Сколько сразу информации… Так вы на машине?

– Да, и сейчас еду обратно. А вы куда?.. И на чем?

– Так вы даже не заметили, что мы пришли на автобусную остановку? – засмеялась Надежда Павловна. – Кстати, вот мой автобус, и как всегда переполненный.

– Надежда Павловна, ну какой может быть автобус, когда я на машине и нам по пути, – вдруг заволновался Сироткин. – Ведь есть машина… Вы гляньте сколько людей. Они же вам все ноги отдавят.

– Хорошо, подвезите, – нисколько не смутившись, согласилась Надежда Павловна. – Побережем мои ноги.

– Я ведь тоже еще совсем недавно работал в этом институте, – сказал Павел, когда они отъехали от банка. – Двадцать лет жизни на него положил. Но, как говорится, не сошлись характерами с директором, поэтому пришлось уйти мне.

– Теперь понятно, откуда вы знакомы со Звягиным… Вы тогда приходили к нему в гости?

– Да, можно сказать так. Мы с Леонидом Петровичем учились вместе, а потом вместе сюда распределились. Но Звягин теперь величина, а я… простой водитель.

– Я думаю, это временно, как, впрочем, и все в этой жизни, – сказала Надежда Павловна и почему-то глубоко вздохнула.

"Наверное, вспомнила покойного мужа", – решил Павел, и ему захотелось как-то успокоить и отвлечь её от грустных мыслей. Но Надежда Павловна улыбнулась и закачала головой.

– Ай-ай-ай, моя ты золотая – головушка пустая, мне ж еще в налоговую инспекцию надо заехать.

– Я знаю, где она находится, – сказал Павел. – Это почти по пути. Сейчас вот здесь свернем и через пять минут будем в нужном пункте.

– Ну, спасибо вам. Теперь я успею все сделать до обеда. А вас не заругают за отлучку?

– Не заругают, – весело ответил Павел. – Если вдруг понадоблюсь, то для этого существует мобильная связь… Ну, вот мы и приехали. И, как обычно, припарковаться негде…

– Вы не вздумайте меня ждать, – серьезно сказала Надежда Павловна. – Я здесь застряну до обеда, не меньше. Еще раз, большущее вам спасибо. Надеюсь, увидимся.

– И я очень надеюсь…Кстати, где вы обычно обедаете?

– Где придется. Когда в нашей столовой, когда в "Глобусе" – в кафе напротив, а бывает что и прямо на рабочем месте, если беру с собой.

– Надежда Павловна, разрешите пригласить вас сегодня в Глобус… В обеденный перерыв.

– Экий вы торопыга, – сказала Надежда Павловна, пристально взглянув на Сироткина. – Мы же почти незнакомы…

– Вот заодно и познакомимся. А торопливость мою оправдывает время. Оно ведь летит, и с каждым годом все быстрее. Ну, так что?

– Хорошо, принимаю ваше приглашение на комплексный обед.

Дождавшись пока Надежда Павловна войдет в здание, Павел отправился в офис. Он еще не мог до конца поверить в реальность произошедшего. Судьба свела их во второй раз, и Надежда не только вспомнила его, села в машину, но еще и согласилась с ним пообедать. Сироткин даже взглянул на себя в зеркало, чтобы узнать, каким его только что видела Надежда. Увиденным он остался доволен. Даже мешки под глазами были почти незаметны, хотя прошлой ночью не выспался.

"Только бы Юрий не надумал в это время куда-нибудь ехать. – Эта неожиданная мысль почти испугала его. – Но, скорее всего, он еще спит, и хорошо бы, не звонил до конца обеда".

Войдя в приемную, Сироткин первым делом посмотрел Нине в глаза. Для него они было точным индикатором общей обстановки на фирме. Секретарша при его появлении слегка улыбнулась, а взгляд её выражал спокойствие и уверенность. Уловив знакомый запах мужского одеколона, Павел сказал:

– Что-то Юрий не звонит, хотя говорил, что утром я ему понадоблюсь.

– Он уже побывал здесь и только что уехал с шефом по делам, – ответила Нина, не отрываясь от компьютера. – Сказал, что звонил вам, но вы были не доступны.

– Как это? – удивился Сироткин и достал телефон. – Вот те на, вообще ничего не показывает.

– Покажите… Так он у вас разрядился. А где зарядное? Оно в коробке вместе с инструкцией лежало.

– Наверное, там и лежит, – расстроено ответил Сироткин. – А коробка дома. Вот, что значит не иметь привычки к таким вещам.

– Это не проблема, – улыбнулась Нина. – Сейчас мы его подзарядим, и он опять оживет. У меня такой же аппарат… Юра звонил вам не из дома, а уже из машины.

– На такси из дому приехал?

– Нет… Есть у него с кем приехать, не переживайте. – Нина, видимо, сначала не хотела уточнять с кем именно, но потом добавила: – Его привезла женщина на шикарной серебристой машине.

"Наверное, Елена Борисовна", – чуть не сказал Сироткин, но вовремя спохватился.

– Все равно нехорошо получилось. Это мне не в плюс. Он случайно не говорил, какие у него планы на сегодня?

– Не переживайте, Пал Палыч, все нормально. Для расстройства пока нет причин, – продолжала успокаивать его Нина. – Планы Юры мне неизвестны, а вот наши планы такие: до обеда свозите бухгалтера в налоговую, а после обеда мы с вами съездим на склад готовой продукции. Сакуров, скорее всего, еще пару часов будет ездить с директором.

"Ну, слава Богу, обед состоится, – радостно вздохнул Павел. – Постараюсь за этот час узнать о ней максимум возможного и сделать следующий шаг".

26

Сироткин пришел в "Глобус" заранее, чтобы успеть занять хорошее место. И ему повезло. Хотя людей уже было немало, в глубине зала, возле искусственной пальмы как раз освободился столик на двоих. Павел заказал миловидной официантке два комплексных обеда, но попросил принести чуть позже.

Его вдруг охватило необычное волнение, которое он не чувствовал, наверное, с юношеских лет.

Обед с красивой женщиной. Казалось бы, что в этом особенного? Да, но для Сироткина, который серьезно увлекался женщинами только дважды в жизни: один раз в десятом классе, а второй – в институте, это волнение было вполне нормальным.

Из окна хорошо просматривался фасад института, поэтому он сразу заметил идущую к кафе Надежду. К его радости, Смирнова без колебаний направилась внутрь кафе.

– Боялся, что вы станете дожидаться меня на улице, не зная, пришел ли я, – сказал Павел, улыбаясь. – Но вы даже не раздумывали…

– Не стала бы я стоять на улице, – усмехнулась Надежда Павловна. – Здесь бывают знакомые, а я как девчонка буду топтаться у входа, дожидаясь кого-то.

В это время принесли обед.

– Пожалуйста, как заказывали, – указал на тарелки Сироткин. – Комплекс номер один. Может, хотите еще что-то?

– Только минеральную воду, пожалуйста, – ответила Надежда Павловна. – Быстро же нас обслужили… – Она повела глазами по сторонам. – А сегодня совсем мало наших сотрудников.

Сироткин тоже оглянулся, чтобы посмотреть на посетителей. Почти все столики были заняты. Вдруг за одним из них, возле самого входа, он увидел Веру. Она сидела к Павлу боком и что-то говорила сидящему напротив мужчине.

"Наверное, Борцов", – подумал Сироткин.

– Павел Павлович, давайте поменяемся местами, – услышал он голос Смирновой. – Мне так будет удобнее.

– Конечно, пожалуйста…. Главное, что мы за одним столиком.

Теперь Вера и её спутник были видны ему очень хорошо, но он сдвинулся так, чтобы Смирнова частично заслоняла его. Павел и сам бы не ответил, для чего это сделал, так как не боялся быть замеченным. Наоборот, даже хотел, чтобы Вера увидела его с этой женщиной.

– Что это вы, Павел Павлович, вдруг в лице изменились? – спросила Надежда Павловна. – Увидели кого-то, не ожидая?

– Какая вы наблюдательная и проницательная, – ответил Павел, чуть не поперхнувшись.

– Женщины все такие, просто вы редко это замечаете.

– Бывшую жену увидел, – честно признался Сироткин. – Она сидит возле входа со своим начальником.

– Спасибо за честность… Надеюсь, я вас не компрометирую?

– Наоборот, вы только поднимете меня в её глазах.

– Я знаю их обоих. По работе… – Сироткин даже не заметил, когда Надежда Павловна успела их рассмотреть. – Правда, с Борцовым мне приходилось сталкиваться чаще. Не знаю, какой он специалист, но начальник, по-моему, неплохой.

– А как мужчина?.. Как человек?

– Я его не настолько знаю, чтобы сказать что-то определенное, – ответила Надежда Павловна. – Давайте, лучше поговорим на другие темы. Не стоит говорить о человеке за его спиной, и тем более, когда он ест. – Она мило улыбнулась.

– Согласен, – кивнул Павел. – Поговорим тогда о нас… Чтобы лучше познакомиться.

– Для знакомства, я думаю, мы уже немало знаем друг о друге.

– Тогда для дружбы, – сказал Павел и почувствовал, что краснеет.

– Для дружбы? Для дружбы нужна не столько информация, сколько время и… И, конечно же, необходимость самой дружбы.

– Которая может возникнуть со временем, – добавил Павел.

– Может… Но не обязательно, – сказала Надежда Павловна, внимательно глядя на Сироткина.

Он выдерживал этот проницательный взгляд, пока она не улыбнулась и не опустила глаза.

"Видно, решает, нужен ли я ей, – подумал Павел, терзая отбивную тупым ножом – А она мне нужна?.."

– Звягин вам что-нибудь говорил обо мне, после моего ухода? – спросила Надежда Павловна, сделав глоток воды. – Или вы не поинтересовались?

– Поинтересовался, лишь закрылась за вами дверь. Но перед этим отругал его, что не познакомил нас. А рассказал он о вас очень мало. Только, как вас зовут, и кем вы работаете…

– И все? – не поверила Надежда Павловна.

– Еще добавил, что около года назад вы потеряли мужа, и что такие женщины долго не остаются без внимания мужчин.

– Выходит, вы обо мне знаете больше, чем я о вас. Это надо исправить.

– Это легко исправить, вот только место не совсем подходящее. Давайте, после обеда немного прогуляемся. Время еще позволяет, – предложил Павел.

– Хорошо. И погода позволяет.

Когда они допивали кофе, Сироткин заметил, как уходят Вера и Борцов.

Майское солнце припекало почти по-летнему, но прохладный ветерок не давал жаре набрать силу. Нежная зелень и запахи разбудили в Сироткине давно забытое юношеское чувство весенней радости. В душе появилось ощущение начала нового и светлого этапа в его жизни. Он шел рядом с красивой женщиной и не мог до конца поверить в реальность происходящего. Коротко рассказывая о себе, Павел исподволь следил за выражением её лица и радовался тому вниманию, с каким она его слушала.

– И все же я считаю, что наш директор неплохой человек, – сказала Надежда, когда речь зашла о причинах увольнения Павла из института. – Просто тогда вы попали под горячую руку. И, я уверена, он быстро забыл о том случае. Но вы сделали свой выбор… Это ваше право.

– Считаете, что я поторопился, устроившись водителем в коммерческую структуру?

– Нет, не считаю. Я тоже восемь месяцев назад сменила место работы из-за конфликта с начальником. Как говорят, рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше…

– Я, кстати, Рыба по гороскопу, – сказал Павел, хватаясь за возможность сменить тему. – А вы?

– А я – Близнецы, но очень близко к Тельцу.

– Очень интересный знак… Погодите, так получается, что скоро ваш день рождения?

– Да, скоро… А вы верите гороскопам?

– С некоторых пор да… Кстати, как вам сегодняшний обед?

– Обед понравился… Особенно сам процесс, а еда могла быть и лучше, – ответила Надежда Павловна, взглянув на часы. – Жаль, но пора на рабочее место.

– Да, жаль… Завтра вы едете в банк?

– Узнаю только утром, но… Но обедать завтра я точно буду в "Глобусе", – засмеялась Надежда Павловна. – Ведь вы об этом хотели спросить, не так ли?

– Я буквально поражен вашей проницательностью, – обескуражено сказал Сироткин. – Мой следующий вопрос был бы именно об этом.

– Но только завтра платить буду я, учтите.

– Боитесь остаться в долгу?

– Не боюсь, но и не хочу. Кстати, собиралась вас спросить: а чем занимается ваша "Фарфая"?

– Ответ в самом названии: фарфором и фаянсом. Правда, готовую продукцию я еще не видел, но сегодня, наверное, увижу.

– Фарфором?! – воскликнула Смирнова. – Как интересно.

– Вам нравится фарфор?

– Очень! И фаянс тоже, но только старый и декоративный. Я коллекционирую фарфоровые статуэтки, амулеты и прочее. Начало этой коллекции положил еще мой дедушка.

– Вот бы её увидеть, – произнес Сироткин, следя за реакцией Надежды Павловны.

Та сдержанно улыбнулась:

– Я думаю, это реально.

Они вошли в здание и направились к лифту.

– Ну, вот и все. Спасибо вам за обед, за прогулку, и… до завтра.

– До свидания, Надежда Павловна.

Она поднялась к себе в бухгалтерию, а он направился в офис. Проходя по фойе, Павел увидел сквозь стеклянную дверь, что к институту приближаются Вера и Борцов.

"Тоже, наверное, гуляли, – усмехнулся Сироткин. – Интересно, заметили они нас или нет? И как прошла их поездка в паспортный стол?".

27

Они их видели, причем не только за обедом, но и во время прогулки. Войдя в кафе, Вера сразу заметила своего бывшего супруга. Он сидел к ней спиной пока еще за пустым столиком и что-то высматривал в окне.

Оставив Борцова делать заказ, Сироткина отправилась в туалетную комнату, а когда вернулась в зал, напротив Павла уже сидела женщина. её лицо показалось Вере знакомым, но только с помощью Борцова она вспомнила кто это, и где она работает.

– Когда это они успели познакомиться? – удивилась Вера. – Ведь устроилась она к нам уже после его увольнения.

– Может, они и не знакомы, а просто оказались за одним столиком, – предположил Борцов.

– Незнакомые не строят друг другу глазки, – недовольным тоном возразила Вера.

– Почему бы и нет, – улыбнулся Слава. – Как там, в песне поется: "Просто встретились два одиночества…" Почему бы в подходящей ситуации ни заговорить с симпатичной женщиной? Я ведь улыбаюсь тебе не потому, что ты моя подчиненная и помогаешь мне, а потому, что ты симпатичная и приятная во всех отношениях.

– Спасибо… Смотри, им уже заказ принесли, и обоим сразу. Явно заранее заказал. Глянь, а теперь поменялись местами.

– Да ты, Вера, никак ревнуешь? А говорила, что у вас уже соседские отношения.

– Ой, да не ревную я. Женаты были – не ревновала, а теперь… Просто не ожидала от него такой прыти. Вроде бы таким домашним, тихим был, а как только вырвался на свободу и заимел деньги, так сразу…

– Появилась женщина, – добавил с улыбкой Борцов. – И чему тут удивляться? Деньги и свобода всегда в итоге приводят нормального мужчину к женщине. Ведь мы без вас долго не можем.

– Конечно, мы ж для вас как зеркало. Можно покрасоваться и полюбоваться собой, – уже более спокойно сказала Сироткина. – Я не против, пусть красуется; все-таки давно без женщины. Я просто боюсь, чтобы он потом не пожалел, что сошелся с ней. Как я слышала, характер у этой Смирновой не сахар. Не зря же она в сорок лет без мужа и детей.

– Муж недавно умер, – уточнил Борцов.

– Тем более, вдова. Ага, в нашу сторону глянула. Наверняка, почувствовала, что о ней говорят.

– Еще бы… Ладно, Веруня, Бог с ними. Им хорошо, но и нам не хуже. Давай лучше выпьем за успех нашего мероприятия и вообще за нас.

Они сделали по глотку красного вина и принялись за обед.

– Так что, поедем сегодня смотреть ту комнату? – спросила Вера, без аппетита ковыряя котлету. – Я думала, подходящий вариант быстрее найдется. Видно, придется еще одно объявление давать. Вчера уже не звонили…

– Не волнуйтесь, Верочка Самсоновна, всё найдется, дай срок, – бодро ответил Слава. – Главное, что деньги у меня в кармане, а через пару дней и ты свои получишь.

– Ой, да не волнуюсь я о них, – с нарочитым безразличием сказала Сироткина. – За тебя переживаю. О том, где ты будешь жить, пока что-то купишь. Это ведь не дело одного дня. Поиск, оформление, а потом, может, и какой-то ремонт потребуется… Это еще месяц, как минимум. Не забыл, что твоя бывшая сказала сегодня?

– "Даю тебе неделю на переезд", – усмехнулся Борцов.

– Вот-вот… И как ты только с ней жил. Характер, не дай Бог. Кстати, ты деньги спрячь, не носи с собой. Все-таки сумма.

– Я, Веруня, и не такие суммы в портмоне держал. А эти я доверю тебе, кому же еще. Ты ешь и не переживай. Все прекрасно. Я давно не чувствовал себя так хорошо и свободно. Словно крылья выросли. Сейчас вот перекусим и пройдемся по весенним улицам. Поднимай бокал…

Вера сделала еще пару глотков и уткнулась в тарелку.

"Веселится, как дитя малое, – думала она о Борцове. – Такие проблемы, а ему все нипочем. Нет, без моего крыла он пропадет. А деньги, и вправду, надо взять на сохранение. С таким ветром в голове недолго и бомжом стать… Хотя… Может, мне и его самого на сохранение взять? – подумала вдруг Вера. – Комната есть, платить будет. А Павел?.. А Павел сейчас другой озабочен... Нет, ты посмотри, за женщиной прячется. Думает, я его не заметила. Да ради Бога, сирота рязанская. Нравится она тебе, ухаживай, хоть домой приводи, я не против. Только смотри не обожгись. Ты ведь по жизни такой доверчивый… Интересно, как сын воспримет Славу?".

Она сказала Борцову о таком варианте уже через несколько минут, во время прогулки. Но и выразила свои сомнения, по поводу реакции Павла и сына.

– Ваш Николай, ты говорила, компьютером увлекается?

– Еще как…В Интернете часами сидит.

– Ну, тогда мы с ним быстро найдет общий язык, уверенно сказал Борцов. – Я перевезу к вам свой комп, а он у меня из лучших моделей, и разрешу им пользоваться. Так что, с этой стороны все будет нормально. Хотя я уверен, что надолго вас не стесню. И с Павлом мы поладим… Вон, кстати, он со Смирновой идет. Тоже, видно, гуляют. Значит, и вправду познакомились.

– А-то ты сомневался… Пошли лучше в сквер. Не хочу встречаться.

28

Вечером, лежа у телевизора, Сироткин пытался сосредоточиться на новостях, но мысли, то и дело возвращались к событиям минувшего дня. И чаще всего к знакомству с Надеждой. Павел по сей час находился под его впечатлением, хотя вторая часть дня тоже не прошла бесследно…

Как и планировала Нина, в четвертом часу дня они поехали на склад готовой продукции. Но не на завод, как думал Сироткин, а за город, где находились склады многих предприятий.

На въезде Нина предъявила охраннику какую-то бумагу, и они проехали на территорию настоящего складского городка. Несколько минут петляли по его улицам и переулкам; Нина уверенно показывала дорогу.

– Запоминайте путь, – просила она при этом. – Вам еще не раз придется сюда приезжать одному, и с покупателями. А вот и наш склад под номером пятьдесят три. Остановитесь рядом с этой фурой…

Нина поднялась на рампу. Там её ждала миловидная девушка в рабочей куртке. Как потом узнал Сироткин – заведующая этим складом.

Грузчики вынесли несколько небольших коробок.

– Пал Палыч, – попросила Нина, – поставьте их в машину, но так, чтобы не упали во время езды. В них хрупкие вещи. Посуда для презентов, – уточнила она.

– Не легкие презенты, – сказал Сироткин, с трудом поднимая коробку.

– Так ведь на двенадцать персон каждый, – улыбнулась секретарша. – Всё, теперь в офис.

– Хорошо… Хотел спросить: а декоративным фарфором наша фирма занимается?

– Мы пока не занимаемся, а вот сам завод, на котором мы арендуем площади, сувенирный фарфор выпускает. Интересуетесь?

– Я нет, но одна моя знакомая коллекционирует его.

– Вряд ли завод производит что-то особенное; разве что под заказ. Поедете в следующий раз на комбинат, сходите с Юрой в мастерскую образцов. Есть там у них один мастер-художник, уникальные вещи делает. Но и цены на них тоже уникальные.

– Спасибо за подсказку, обязательно посмотрю.

Они только зашли в офис, как на рецепции зазвонил телефон.

– Это вас, – сказала Нина, подавая трубку. – Сакуров…

– Палыч, – послышался бодрый голос Юры, – что там у вас с телефоном, опять дозвониться не смог.

– Был разряжен, а теперь… не знаю.

– Ладно, расскажете потом… Я сейчас к вам подъеду. Отбой.

– Что он сказал?.. Что-то срочное? – спросила Нина, расставляя чашки.

– Сказал, чтобы ждал его в офисе… Не понимаю, что опять с моим телефоном? Заряжали ведь… Взгляните, дисплей по-прежнему чистый.

– Правильно, вы же после зарядки телефон не включили, а пин-код, конечно, еще не помните. Не страшно, дома возьмете инструкцию и разберётесь, как его включать…

Минут через десять в приемную быстро вошел Сакуров.

– Привет всем! Привезли, что просил?

– Да, в машине, – ответила Нина. – Именно, что просил.

– Спасибо… Помчались, Палыч, время не ждет.

По пути Сакуров купил несколько ярко красных роз, и вскоре они подъехали к дому Елены Борисовны.

– Вот и наша Елена прекрасная идет, – сказал Юрий.

Он тут же выскочил из машины, отдал цветы и услужливо открыл заднюю дверь.

– Куда прикажете? – спросил с улыбкой.

– Сначала ко мне на квартиру, а потом в коттедж, – ответила Елена Борисовна. – Боже, какие цветы! Спасибо, Юра. Добрый день, – кивнула она Павлу, когда их глаза встретились в зеркале заднего вида.

К коттеджу они подъехали уже в седьмом часу, так как по пути заезжали в разные магазины.

Вспомнив этот момент, Павел вдруг подумал: "Кстати, Юра сказал "до завтра", а я даже не спросил когда и где их забирать. Надо ему срочно перезвонить и узнать… Бог мой, а мобильник-то еще не включен. Даже не вспомнил о нем. Вот что значит, не иметь привычки к таким вещам. Где ж эта инструкция?

Но читать инструкцию не пришлось. Сын быстро и доходчиво показал ему главные функции аппарата и даже нашел в адресной книге номер Юриного телефона.

– Молодец, Никола, молодец. Так и быть, подарю тебе на день рождения мобильник, – на радостях пообещал Павел.

Не с первого раза, но Сакуров все-таки ответил. Он уже явно был навеселе, но голос Сироткина узнал сразу. Оказалось, что Павлу ехать за ними вообще не придется.

– Да все нормально, Палыч. Было б нужно, я сразу сказал бы. Тут колес хватает, так что доберемся. Спокойно отдыхайте.

29

На следующий день, отъезжая в банк, Сироткин специально смотрел, не направляется ли туда же Надежда Павловна. И в банке он высматривал ее, и на улице на обратном пути. Но на сей раз, они не встретились.

"Ладно, – расстроено подумал он, – увидимся в кафе".

До обеденного перерыва Сакуров не звонил, других дел тоже не было, поэтому ничто не помешало их встрече.

За час до обеда Павел наведался в кафе, чтобы сделать заказ и забронировать тот же самый столик. Он не знал, какие цветы любит Смирнова, и любит ли их вообще, но решился купить три крупных ярко-красных тюльпана. Отдал их официантке и попросил поставить букет на столик. Девушка понимающе улыбнулась.

– Вот вам номер нашего телефона, – протянула она визитку. – Потребуется место, позвоните и попросите позвать Лену; я здесь одна Лена… Или Риту, это моя напарница. Мы всегда оставим для вас столик и заранее примем заказ.

– Спасибо, обязательно воспользуюсь вашим гостеприимством.

"Вот что значит, оставить хорошие чаевые, – подумал он. – Совсем другое отношение. Понятно, отчего за рубежом такие любезные официанты".

На сей раз, они встретились у входа в кафе. Павлу показалось, что сегодня Надежда выглядит более нарядной и приветливой.

Усевшись за столик вновь спиной к залу, Смирнова сразу обратила внимания на красивые тюльпаны. Окинув быстрым взглядом зал, она с улыбкой поинтересовалась:

– По какому поводу цветы?

– По поводу весны, – немного смутившись, ответил Сироткин.

– Весны? По-моему, на дворе уже настоящее лето.

– Тогда по поводу весны… в моей душе.

– Это прекрасный повод… А вот в моей душе пока только оттепель, – ответила тихо Смирнова.

Павел хотел спросить: почему именно оттепель? но принесли обед.

– Спасибо, Елена, – сказал он официантке. – Еще, пожалуйста, минеральную воду.

– Я вижу, вас здесь не только знают, но и уважают. Чистая скатерть, салфетки, набор для специй… Хотя чему я удивляюсь. Ведь вы действительно видный мужчина.

– Спасибо за комплемент… Надежда Павловна…

– Предлагаю без отчеств. Я думаю, это нас ни к чему не обяжет, но будет проще общаться.

– Договорились.

Некоторое время они ели молча, при этом Павел старался реже смотреть на Смирнову. И лишь когда приступили ко второму блюду, Надежда сказала:

– Знаете, а тюльпаны – мои любимые цветы.

– Теперь знаю, – счастливо улыбнулся Павел.

– Значит, угадали… И люблю я именно вот такие – классической формы и красного цвета. Смотрите, как они раскрылись… Один физик как-то сказал, что этот цветок подобно антенне радиотелескопа фокусирует энергию на своем пестике.

– И вправду, похоже, – согласился Сироткин. – А я очень люблю флоксы и некрупные хризантемы. Но больше – флоксы. Ох, как они пахнут в теплый летний вечер! Их аромат мне всегда напоминает давние детские годы. Только представьте: вечер, небо на западе еще светло-желтое, но в саду уже появился густой синий сумрак. Тихое и монотонное пение цикад, и все это погружено в умиротворяющий аромат флоксов. Замечательная картина, неправда ли?

– Замечательная, – кивнула Надежда, с интересом глядя на Павла. – Если это ваш экспромт, то вы лирик. Бумаге такие строки не пробовали доверять?

– Когда-то пробовал; в далекой юности. Недавно нашел в своем архиве тетрадь со стихами тех лет. Прочитал и поразился их наивности и несовершенству. Эмоций – через край, а техника, мягко говоря, отсутствует. Хотя в то время казались неплохими.

– Неудивительно. Эмоции нам даны от рождения, а вот навыки приходят со временем. Кстати, нарисованную вами картину, можно увидеть на моей даче. И такой же закат за околицей, и сумрак в саду, и цикады, и, самое главное, ваши любимые флоксы. У меня растет около десятка разных оттенков.

– Около десятка?! – искренне удивился Сироткин. – Я видел только четыре.

– Их вообще-то около сотни. По крайней мере, столько я видела во Франции в одном ботаническом саду. Есть даже почти черные. Так что, у меня лишь десятая часть… Хотите, могу поделиться, если у вас есть, где сажать.

– Увы, уже нет, – с грустью ответил Павел. – По семейным обстоятельствам, дачу пришлось продать. А строить новую… Для этого, по-моему, мало иметь деньги, необходима еще и цель. Да и скучно там одному, даже одиноко… Вот вам разве не скучно?

– Мне не скучно, ведь я же не одинока. У меня есть хороший и преданный друг, – загадочно улыбнулась Надежда. Сироткин внутренне напрягся. – И друг этот… восточно-европейская овчарка по кличке Рекс, – добавила она после небольшой паузы. – Он всегда меня ждет и всегда мне рад.

– Я тоже мечтал завести такого друга, – обрадовался Павел. – Но моего желания было недостаточно. Мои домашние хоть и любят животных, но считают, что в доме им не место.

– Я тоже так считала, но Рекс переубедил меня. И очень быстро поняла, что собаки – это удивительные животные…

Они уже перешли к кофе, когда запиликал мобильный телефон Павла.

Звонил Сакуров.

– Палыч, приветствую… Заберите меня отсюда, – сказал он слабым голосом. – Все разъехались, а меня даже не разбудили. Я тут пока приведу себя в божеский вид, а вы подъезжайте к коттеджу Елены. Да, Палыч, захватите баночку пивка, любого. Надо голову полечить… Все, отбой.

– Что, труба зовет? – улыбнулась Надежда.

– Да, в лице моего начальника, – невесело ответил Сироткин. – Просит приехать за ним… Хочу спросить, какие у вас планы на завтрашний день?

– Такие же, как на сегодняшний. А если вас интересует обеденный перерыв, то пока ничего определенного сказать не могу. Собиралась съездить в одно учреждение по личному делу, но, может, и не поеду. В банке завтра буду около одиннадцати, и если встретимся, то скажу точнее. Кстати, я видела вас там сегодня. Вы уже покидали стоянку, а я только выходила на улицу.

– Какая жалось… А я чуть шею себе не свернул, высматривая вас. Завтра обязательно дождусь.

– Хорошо, тогда в одиннадцать у выхода. Тюльпаны я заберу. Пусть красуются на моем столе…Мне на радость, а кое-кому на зависть.

30

Перед поездкой за Сакуровым, Сироткин зашел в офис, чтобы предупредить Нину об отлучке, однако её не было на месте. В бухгалтерии сказали, что она уехала куда-то с шефом. Но Павел не стал ей звонить, чтобы избежать лишних вопросов.

Всю дорогу до коттеджа, он думал о Наде. Мысленно "прокручивал" их недавний разговор, еще раз убеждаясь, что он вполне многообещающий.

Пару дней прошло с момента их знакомства, а казалось, что они уже давние друзья. Но, не имея опыта в подобных делах, он не знал, по какому сценарию могут развиваться их отношения дальше. Перспектива постоянно что-то придумывать, если и не пугала его, то беспокоила точно. Встречи в банке, обеды в кафе – все это интересно и в новинку лишь до определенного момента. А что дальше? Нельзя же только этим ограничиваться.

Во времена знакомства с женой все было гораздо проще. Вера, и до и после свадьбы, решала сама – куда, когда и зачем. Но нынешняя ситуация требовала инициативы и фантазии от него самого. В молодые годы, можно было просто погулять по городу, в парке; сходить в кино, если были деньги; до полуночи простоять в подъезде или посидеть у девушки дома. А когда тебе за сорок, такое времяпрепровождение кажется несерьезным и отбрасывается сразу.

Сироткин усиленно пытался придумать какое-нибудь интересное продолжение их знакомства, но ничего оригинального в голову не приходило.

"Ладно, пусть все будет так, как будет. Вдруг у нее есть свое видение наших дальнейших отношений", – решил Павел, подъезжая к знакомому коттеджу.

Он сообщил Сакурову о своем прибытии и стал ждать.

Яркое майское солнце довольно сильно припекало, поэтому Павел вышел из машины и стал прохаживаться вдоль ограды. Взглядом профессионала осмотрел дом и решил, что фасад негармоничен и даже безвкусен. Пропорции не соблюдены, а многие элементы вообще не нужны и лишь портят внешний вид. Лично он сделал бы и окна, и крышу совсем другими.

Сироткину вспомнился его дачный домик, который он называл обителью. Это был просто замечательный домик. Не в смысле размера, а в смысле удобства и уюта. Павел долго занимался проектом, а потом около пяти лет строительством. Он не спешил, а наслаждался самим процессом воплощения своей мечты. Это было почти единственное семейное дело, в которое не вмешивалась супруга. Не потому, что доверяла Павлу как специалисту, а потому, что он в категоричной форме пресек её вмешательства еще при закладке фундамента… А потом его "мечту" пришлось продать.

Неожиданно Павла охватило такое острое чувство утраты, что он остановился как вкопанный. Словно только теперь в полной мере осознал, чего лишился навсегда. И что это произошло по вине женщины, которую он еще недавно жалел и даже любил…

– Приветствую, – послышался голос Сакурова. – Осматриваете хоромы Елены Борисовны? Это её бывший супруг соорудил.

– Да, действительно, хоромы, – ответил Павел.

– Хозяина уж нет, но дом о нем напоминает, – произнес Сакуров на стихотворный манер. – А, по-моему – безвкусица, – добавил он, усаживаясь на переднее сидение.

"По-моему, тоже", – мысленно согласился Сироткин, а вслух спросил:

– В офис или домой?

– Да ну его, этот офис. Пусть отдохнут от Юры Сакурова. Да и вид у меня сегодня не деловой … Кстати, пиво привезли? Отлично… Вчера даже пива не оставили. – Он открыл банку. – О, хорошо! Благодать! Чувствую, подорву я здоровье из-за этой работы. Но, как говорится, бизнес требует жертв. Ну, ничего, зато получим желаемое. Как говорится, и воздастся нам по делам нашим… Хорошее пивко выбрали. Что вы невеселый такой? И какие новости в офисе?

– Да вроде бы, все по-старому. Нина о вас волновалась: где вы, что с вами… Директор тоже… Сейчас они в отъезде.

– Какая у Нины прическа?

– Как-то не обратил внимания, – честно признался Павел.

– Советую обращать. Прическа нашей Нины – барометр её настроения.

– Я уже заметил. Она иногда по несколько раз на дню её меняет.

– Наблюдательность – полезная вещь, но… – Сакуров допил пиво и бросил банку возле ног. – Но хочу попросить вас не рассказывать никому о том, что вы видите и слышите во время наших поездок. Конечно, дело у нас одно, но все равно каждый тянет одеяло на себя… Я ведь не спрашиваю вас, о чем болтают в офисе, когда меня там нет.

– Понятно, – кивнул Павел, не отрывая взгляд от дороги. – Я и сам хотел поговорить с вами на эту тему. Нина редко расспрашивает, но, когда интересуется, то я вынужден что-то отвечать… Если мы с вами скажем по-разному, то все шишки посыплются на меня.

– Это мы утрясем… Заедем в универсам: дома ни вина, ни хлеба. Не грузитесь, Палыч, совсем скоро наступят более веселые времена.

Нина была уже на своем месте и встретила Сироткина вопросом:

– И где наш Юрий?

– Дома.

– Передумал ехать?

– Побывал в магазинах и обратно домой вернулся, – без подробностей ответил Павел.

– Ясно, – задумчиво сказала Нина, просматривая какие-то документы. – Он нам сегодня и не нужен… Скоро поедете, а пока можете употребить кофейку, я только что сварила…

Секретарь быстро стучала по клавиатуре, а Сироткин сидел за небольшим столиком и наслаждался крепким сладким кофе.

Солнечный свет широким потоком вливался в окно приемной и ярко освещал среднюю часть комнаты. Самым краем он задевал строгое лицо Нины, проявляя на нем мельчайшие детали. Павел внимательно присмотрелся к этому уже хорошо знакомому профилю, и увидел подробности, которые не замечал раньше: сеточку морщин у глаз, горбинку на носу, две родинки на щеке. Вот теперь Павел мог безошибочно сказать, что Нине уже близко к сорока. И это маленькое "открытие" неожиданно обрадовало его. Он явственно почувствовал, что дистанция между ними заметно сократилась.

Наверное, ощутив на себе взгляд, Нина подняла голову и сказала:

– Прикройте, Пал Палыч, жалюзи. И что это у вас вид такой грустный?.. Или уставший?

– Скорее, задумчивый, – ответил Сироткин.

– Отвезите этот документ на завод и отдайте секретарю в приемной. А потом можете смело ехать домой.

­– Хорошо, будет сделано.

– Пал Палыч, извиняюсь за любопытство, а женщину, с которой вы сегодня выходили из кафе, вы хорошо знаете? Я пару раз сталкивалась с ней в институтской бухгалтерии и в приемной директора.

– Нет, почти не знаю,– обескуражено ответил Сироткин. – Мы познакомились только вчера… в банке. Знаю, как зовут и что работает главбухом института…

– Дело в том, что институт собирается поднять нам арендную плату. Было бы неплохо, если б этот подъем для нас оказался минимальным. И еще, мы хотели бы арендовать соседнюю с нами комнату. Я слышала, её собирались отдать под стоматологию, но уже больше полугода она пустует.

– Расширяться будем? – поинтересовался Павел.

– Да, наш директор считает, что нужна своя группа дизайнеров, независимая от завода, – ответила Нина без энтузиазма. – Так вы намерены продолжить это знакомство?

– Я – да, но не всё ж от меня зависит… Кстати, Надежда Павловна и есть та моя знакомая, которая коллекционирует фарфор. Помните, я вчера рассказывал?

– Так это прекрасно! – воскликнула Нина. – Мы можем пополнить её коллекцию.

– Я, честно говоря, и сам хотел подарить ей какую-нибудь фарфоровую безделицу. Но пока не знаю, что ей интересно. Вот когда узнаю, тогда что-то прояснится.

– Можете подарить ей фарфоровые часы в виде избушки на курьих ножках, – предложила Нина. – Я уверена, что у нее подобных нет.

– Дорогие?

– Мы продадим вам с большой скидкой, – засмеялась Нина. – Я вам их завтра покажу, они в кабинете шефа.

– Спасибо… Тогда до завтра.

Павел уже возвращался с завода, когда возле супермаркета обратил внимания на симпатичную женщину.

– Постой-ка… Так это ж Надя! – воскликнул он вслух. – Наверно, на автобус направляется… Так и есть. Вот сейчас мы и предложим ей свои транспортные услуги.

Сироткин припарковался за остановкой, вышел на тротуар и встал на пути Смирновой. Та сразу его заметила и подошла уже с улыбкой.

– Домой, Надежда Павловна? – спросил Павел, играя ключами от машины.

– Домой, Пал Палыч, – в тон ему ответила Смирнова и взглянула на быстро темнеющее небо. – А вы хотите предложить что-то другое?

– Другой вид транспорта.

– Но ведь он служебный. Не заругают?

– Не заругают… Порошу в лимузин, – Павел указал жестом на машину. – Тем более, я уже свободен…

– А потом в офис? – усаживаясь впереди, поинтересовалась Надежда.

– Нет, потом в свою ночлежку. Едем прямо?..

– Обратно… Это я до метро хотела доехать. – Смирнова назвала адрес.

Они только подъехали к перекрестку для разворота, как над городом прокатились глухие раскаты грома и по машине забарабанили крупные капли дождя. И уже через минуту пошел такой ливень, что "дворники" Тайоты еле успевали очищать лобовое стекло. Началась настоящая майская гроза.

– С утра она тужилась, и вот, наконец-то, разрешилась, – сказала Надежда. – А я ворона такая, как раз зонт не взяла. Промокла б до нитки, и обедали б вы завтра один.

– Но на счастье, я вас заметил.

– Да, вы замечательный, – Смирнова искоса посмотрела на Павла. – Бог мой, как грохочет… Не люблю грозу. Боюсь грома…. Как там мой бедный Рекс. Он уже заранее, я еще ничего не слышу, просится в ванную, чтобы спрятаться. А на даче заползает под кровать…

Дождь прекратился, только когда они остановились у дома Смирновой.

Старое здание имело девять этажей, было кирпичным, но не типовым.

– Вот и приехали… Как быстро, – сказала Надежда. В её голосе Сироткину почудилось сожаление. – Большое спасибо… На чай не приглашаю, так как не готова к приему гостей. Как-нибудь в другой раз. – Она приоткрыла дверцу и, глядя на Павла, добавила: – Просто не верится, что мы знакомы только два дня. Совсем не верится… Что ж, до свидания, Павел.

– До свидания. Надеюсь, это свидание случится уже завтра.

31

Оставив машину на платной стоянке, Павел не торопясь возвращался домой. Ему действительно не хотелось торопиться.

К вечеру распогодилось, но солнце не успело сильно нагреть воздух, поэтому дышалось легко и даже радостно. Он шел по тропинке вдоль лесополосы и с удовольствием перебирал в памяти события прошедшего дня, которых было немало.

"Насколько все-таки непредсказуема жизнь человеческая, – думал Павел, прислушиваясь к пению птиц. – Но, видно, тем она и прекрасна. Еще совсем недавно чужие мне люди, вдруг вошли в мою жизнь и с каждым днем все больше и больше занимают мои мысли и чувства. Надежда Смирнова, Юрий Сакуров, Нина, Михаил Иванович, та же Елена Борисовна… Еще неделю назад я даже не знал о их существовании, а они о моем. И ведь это только начало…"

Войдя в квартиру, Павел сразу понял, что у них гости. В прихожей горел свет, стояла чужая мужская обувь, а кухонный стол был накрыт так, как его накрывали в лучшие годы на семейные праздники. Но никого не было видно, а слышались лишь веселые голоса из комнаты сына.

Первой он увидел Веру. Она вышла из спальни и тихо сказала:

– Наконец-то, Сироткин явился. Ну и работенку ты себе нашел: ни минуты покоя.

– Да, покой нам только снится. Кто к нам пожаловал?

– Давай, зайдем к тебе, – вместо ответа предложила Вера. – Введу в курс дела.

– Какого дела?.. У сына какие-то проблемы?

– Да причем тут сын, – с легким раздражением прошептала Вера. – Пошли…

­– Хорошо, пошли.

– Так вот, пару часов назад Борцов привез деньги за прописку, ну и пару шампанского с закуской. Хотел уезжать, но я сказала, что надо дождаться тебя. Да и некуда ему уже ехать… Разве что на вокзал.

– Хочешь пустить его на квартиру?

– Какой ты у меня догадливый. Именно об этом и речь. С Николаем они уже подружились. Час сидят за компьютером…

– Ну, тогда пусть пока ночует, – согласился без особого энтузиазма Сироткин. – Место есть. А как у него с покупкой квартиры?

– Пока нет подходящей. Но мы ищем каждый день, – радостно ответила Вера и даже чмокнула Павла в подбородок. – Спасибо, что выручил. За мной не заржавеет. Теперь в ванную и за стол. Небось, проголодался за своей баранкой.

"Неисправимая командирша, – усмехнулся про себя Павел. – Ей бы в армию старшиной".

– Вячеслав, Николай, бросайте свои игрушки и садитесь за стол, – громко распорядилась Вера. – Наш Пал Палыч явился.

Сироткин и Борцов обменялись внимательными взглядами и крепким рукопожатием. Павел сразу заметил, что Слава чувствует себя неловко, хотя и старается казаться раскрепощенным. И это Сироткину понравилось. Поэтому, если вначале у него и было некоторое предубеждение к бывшему сокурснику, то теперь оно исчезло.

– Ты изменился меньше, чем мне показалось в кафе, – сказал Павел, наполняя на правах хозяина бокалы. – Глаза, так точно все те же… Озорные. Ведь мы с тобой трудились в одном стройотряде. Помнишь?

– После первого курса? – уточнил Борцов.

– После второго. На Севере работали… Надым, Салехард…

– Да, точно, – вспомнил Слава. – С нами еще Лера ездила, из твоей, кажется, группы; поварихой была. Помнишь такую?.. И еще три работницы.

– Еще бы я Лерку не помнил, – рассмеялся Павел. – Я даже помню, как ты повел её в тундру собирать морошку и вы там заблудились.

– Да не заблудились мы, – смеясь, возразил Слава. – Это она… Это вы так думали, а я держал ситуацию под контролем.

– Но ягод набрали… Вас тогда на оленях какой-то абориген привез.

– Да, впервые сидел на нартах и мчался по тундре… Две бутылки одеколона тогда пришлось ему отдать.

– Они так что, одеколониться любят? – удивилась Вера.

Мужчины весело рассмеялись.

– Наверно, любят, – сквозь смех произнес Слава. – А иначе, зачем им этот напиток.

– Ладно, давайте поднимем за встречу выпускников политеха, – предложил Сироткин. – Надо бы собраться и составом побольше.

Они выпили шампанского и молча пару минут закусывали.

Не нравится мне эта шипучка, – сказала Вера, убирая со стола свой бокал. – Потом голова болит. По такому случаю, лучше выпить немного коньку. Вы закусывайте, а я сейчас принесу бутылочку и все организую.

Она даже не поинтересовалась, хотят ли остальные того же, так как была абсолютно уверена, что хотят.

Когда хозяйка вышла из кухни, Борцов тихо спросил:

– Павел, наверное, Вера тебе уже говорила, что я временно остался без крыши? В смысле, без жилья.

– Говорила и не раз.

– Да, такая вот неприятность вышла… Сам не ожидал, что в сорок лет окажусь в такой ситуации: ни семьи, ни собственного угла. Так получилось, что после развода со Светой, моей первой женой, все у меня было временным. Хотя и старался закрепиться. Короче, хочу попроситься к тебе в квартиранты… На небольшой срок. Покупка своей комнаты уже не за горами. Ты не против, приютишь?

– Почему я должен быть против? – удивился Павел. – Место у нас есть… Да и ты нам не совсем чужой: мой сокурсник, Верин начальник. Так что, можешь переезжать и чувствовать себе как дома…

– Но не забывать, что в гостях, – весело добавила Вера, возвращаясь на кухню. – А вот и пузырек армянского. Хранила с прошлого года, словно чувствовала, что понадобится.

– С вашего разрешения, я предлагаю тост, – сказал Борцов. – Предлагаю выпить за счастье в этом доме и здоровье всех его обитателей.

– Я тоже его обитатель, – на кухню вошел Николай.

– Наконец-то проголодался, – сказала Вера, поворачиваясь к сыну. – Садись за стол.

– Дядя Слава, я уже прошел третий уровень, – с гордостью сказал Коля, наливая себе кока-колу. – Очень классная игра! Надо будет установить и ту, о которой вы рассказывали.

После увеличения компании, за столом стало более шумно. Через несколько минут Слава уже увлеченно рассказывал о компьютерах и компьютерных играх.

Вера, пытаясь вникнуть, слушала его некоторое время, а потом, постучав вилкой о стакан, громко сказала:

– Предлагаю еще один тост, а потом перейдем к десерту. – Тост будет таким: выпьем за мир и дружбу в этом доме, так как иного я не потерплю.

– Да здравствует матриархат! – весело воскликнул Николай. – За нашу мамочку!

– Правильно, сынок, за меня, – поддержала его Вера, – иначе порядка тут не будет. – Она раскраснелась от спиртного и всеобщего внимания.

После десерта Николай ушел к себе, а взрослые продолжили сидеть на кухне, разговаривая о всяких пустяках. Постепенно допили коньяк, но уже без Павла.

– Завтра рано за руль, а от коньяка запах долго держится. Пейте, а я вас газировкой поддержу.

– Кстати, Слава, ты ведь завтра вещи перевозишь, – напомнила Вера. – Так попроси Пашу…

Павел уже хотел сказать, что если и получится, то только к вечеру, но Борцов решил вопрос по-другому:

– Зачем беспокоить Павла, если есть возможность арендовать микроавтобус. И еще… – Борцов поднял указательный палец. – Я думаю, что отделу не обязательно знать о моем временном проживании у вас. Всегда найдется тот, кто всё поймет неправильно.

– Ты умница и очень правильно рассуждаешь, – согласилась Сироткина, накрыв своей рукой руку Борцова. – Завтра предупрежу Соню и Ларису, чтобы никому не болтали.

– Предупреди, – кивнул Слава. – А я Леню Звягина.

Едва сдерживая смех, Павел подумал:

"Уже через пару дней об этом будет знать весь институт… Как, впрочем, и о моем романе с Надей. Удивительно, что сегодня Вера даже не вспомнила о ней".

Сироткин глянул на бывшую супругу. Та масляным взглядом смотрела на Борцова, который ей что-то говорил, разглядывая пустую рюмку.

"Ну вот, выпила наша Самсоновна и вспомнила о противоположном поле. А вдруг она влюбилась?! – вдруг озарило Сироткина – Тогда понятно, почему она так рьяно занимается устройством его судьбы. И если у них действительно начинается роман, или уже начался, то это очень скоро вылезет наружу… Мне это даже на руку. Она переключится на Славу и перестанет донимать меня советами и просьбами. В конце концов, у меня есть надежда на Надежду… А надежда, как известно, умирает последней… Все, пора спать".

Сироткин зевнул и напомнил, что завтра рано вставать.

– Да, пора баю-бай, – согласилась Вера. – Вы здесь немного приберитесь, а я приготовлю Славе постель.

32

На следующее утром Сироткин подъехал к дому Сакурова и, заглушив мотор, стал дожидаться. Юрий вышел буквально через пару минут. Выглядел на удивление бодрым и даже веселым. И пахло от него не сигаретами, а мятой и дорогим одеколоном.

– Бодренько выглядите, – сказал Павел после приветствия. – Видно, хорошо выспались.

– Да, Палыч, выспался, – серьезным тоном ответил Юрий. – Решил, как говорится, перейти к здоровому образу жизни. Вчера весь вечер чистил свою берлогу и выбросил кучу всякого хлама. Потом решил, что пора и себя почистить. Тоже всякого хлама скопилось… Сегодня утро начал с пробежки. Даже думаю бросить курить. Вы раньше курили?

– Нет, пока не приходилось.

– Жаль, а то бы посоветовали, как отвязаться от этой заразы. Вот резинку антиникотиновую жую. Но курить все равно охота. А сегодня важные переговоры, да и кроме них куча дел… Какие у нас новости?

– Насколько я знаю, новостей нет, – ответил Павел, после чего задал волнующий его вопрос: – Сегодня много будем ездить?.. Просто мне в обеденный перерыв отлучиться нужно.

– Ездить будем много, и "поумничать" придется немало. Но обеденный перерыв законно ваш. Как говорится: война войной…

Однако обедать Сироткину пришлось все-таки одному.

Уже в банке, после того, как он не встретил там Надежду, в его душе зародилось тоскливое чувство. Позже, за делами, оно почти утихло, но с новой силой проявилось в кафе после нескольких минут ожидания. Это чувство ему подсказывало, что сегодня Надя не придет. Так оно и вышло. Пообедав без аппетита, Сироткин решил выяснить причину их не встречи.

Узнал на вахте телефон бухгалтерии и позвонил туда из офиса.

– Кто её спрашивает? – поинтересовался на том конце провода приятный женский голос.

– Общество "Фарфая", – официальным тоном ответил Павел.

– Случайно, не Павел Павлович?

– Да… Павлович… – растерялся Сироткин.

– А Надя заболела. Она утром сообщила. И еще просила дать вам номер её телефона, если вы сюда позвоните. Запишите…

Павел тут же набрал этот номер, но услышал короткие гудки. То же было и во второй, и в третий раз. А потом пришла Нина, и Павел решил позвонить позже по мобильному телефону.

– Пал Палыч, – сказала секретарь прямо с порога, – почему вы мне о часах не напоминаете?

– О каких часах, Ниночка? – не понял вопроса Сироткин.

– "Ниночка" – это что-то новое… – улыбнулась секретарша. – Так вы меня еще не называли. Но можете называть… Вот этих, фарфоровых. – Нина достала из шкафа небольшие, но очень искусно сделанные настольные часы в виде избушки на курьих ножках. – Как думаете, понравятся они вашей знакомой?

– Мне нравятся, а ей… Не знаю, не могу сказать. И сколько с меня причитается?

– Берите, рассчитаетесь в день зарплаты.

– А моей зарплаты хватит? – шутливо спросил Павел.

– Хватит, еще и останется, – в тон ему ответила Нина. – Сейчас мы их упакуем. – Она открыла шкаф и достала белую картонную коробочку. – Заметьте, на упаковке никаких надписей. И это потому, что вещь не серийная, а эксклюзивная. Сделали для одного… одной шишки, да не успели отдать – сняли его.

– Спасибо, Ниночка. Я ваш должник, – тепло сказал Сироткин. – Теперь поеду за Юрой. Сказал, что к трем освободится.

– Хорошо, езжайте. Он у нас не любит ждать. Заметили, какой у него утром был деловой вид? Прямо рвался в бой.

– Заметил, – кивнул Павел. – Мне его вид тоже понравился. Скажу вам по секрету: Юрий собирается бросить курить.

– Да ну?! – искренне удивилась секретарша. – То-то сегодня от него по-другому пахло. Молодец, братишка… Правда, это его не первая попытка.

Выйдя к машине, Павел вновь позвонил Смирновой. На сей раз, линия была свободна, и вскоре он услышал тихое хрипловатое "да".

– Надежда Павловна? – на всякий случай спросил он.

– Да, я вас слушаю, – голос стал более сильным и чистым. – Говорите громче.

– Надюша, это Павел. Мне сказали, что ты заболела. Что-нибудь серьезное?! – почти закричал он в трубку, не замечая, что перешел на "ты".

– Здравствуйте, Павел, – ответила Смирнова спокойным голосом. – Спасибо, что позвонили. – Прикрыв трубку, она откашлялась. – Ничего страшного не случилось, обычная простуда. Горло прихватило…

– Уже утром в банке я почувствовал, что не судьба нам сегодня увидеться. Так оно и случилось. Может, вам какая-то помощь нужна? В аптеку, например, или еще что?

– Не беспокойтесь. Это просто небольшое повышение температуры… В такой ситуации у меня одна проблема – выгул собаки. С вами она не пойдет, вы еще не знакомы. Но я попрошу соседа. Мой Рекс дружит и с ним, и с его собачкой. Вы откуда звоните? Что-то ваш номер не определился.

– С мобильного.

– Тогда понятно. Дорогое это удовольствие. Позвонили бы с обычного аппарата.

– Ничего страшного… Да я об этом даже и не подумал, честно говоря. Мне как сказали, что вы заболели… И как долго я вас не увижу?

– В понедельник, надеюсь, выйду. Так что, где-нибудь увидимся. Лучше бы возле банка.

– А позвонить до понедельника можно? – спросил Павел, чувствуя, что разговор заканчивается.

– Пожалуйста, звоните. Только не слишком поздно, мы рано ложимся. Но и рано встаем… Извините, Павел, кто-то звонит в дверь.

– Да, слышно, ваш Рекс залаял… Хорошо, выздоравливайте поскорее. До свидания, – грустным голосом попрощался Сироткин.

– Спасибо и до свидания.

Павлу действительно стало грустно. С одной стороны, он был рад, что у Надежды всего лишь обычная простуда, а с другой… Он и сам бы точно не сказал, отчего вдруг загрустил. Скорее всего, подсознательно он ждал от Нади немного другой реакции на свой звонок. Или хотя бы другой тональности её голоса.

А вот Сакуров наоборот пребывал в хорошем расположении духа.

"Уже принял с кем-то, – принюхался Сироткин. – Вот тебе и здоровый образ жизни".

После цветочного магазина, где Юрий купил несколько белых роз, Павел понял, что и сегодня он не попадет домой во время. Эта мысль только ухудшила его настроение.

Но он ошибся. За несколько кварталов до своего дома, Сакуров попросил остановиться.

– Все, прибыли. Если не позвоню до пяти, значит, сегодня машина не понадобится. Тогда в понедельник утром к девяти ко мне. – Юрий немного подумал и добавил: – Хотя… Поставьте её лучше на стоянку возле себя.

Возвращаться не хотелось, но Сакуров еще мог позвонить в офис. Тогда Сироткин решил ехать мимо дома Надежды.

"Путь длиннее, зато движение меньшее, чем в центре, – рассудил он. – Только проеду рядом и все…"

Однако подъезжая к дому Смирновой, он уже знал, что все-таки завернет во двор хотя бы на пару минут. Понимая, что это ребячество, Павел остановился напротив Надиного подъезда,

Заглушил двигатель и осмотрелся. Людей во дворе было мало, а собак вообще никто не выгуливал.

"Интересно, на каком этаже её квартира? И куда смотрят окна?.. Лучше бы в противоположную сторону".

Павел откинулся на спинку, закрыл глаза и прислушался к себе.

Мысли были всё те же – о Наде. Он еще раз прокрутил в памяти их недавний телефонный разговор и на сей раз решил, что её тон был вполне благожелательным.

"А что, если ей не понравилась моя "визитная карточка?". Почему я об этом не подумал? – Павел повернул зеркало и взглянул на себя. – Черт, опять раздражение на шее… И что? Ничего страшного, нормальная физиономия сорокалетнего мужчины… Ладно, доживем до понедельника, а там будем посмотреть. – Павел завел машину. – Навестим еще раз Нинель. Посмотрим на её милую мордашку. Вдруг "сердцу станет веселей…"

Хотя он не нашел причину плохого настроения, зато почувствовал, что неприятное томление в его душе, почти исчезло. Но вот надолго ли?..

33

Павел вернулся с работы раньше, чем в прошлые дни. Дома еще никого не было, что его очень обрадовало.

Переодеваясь, он критически осмотрел свою фигуру. Мышцы выглядели еще неплохо, но появилась заметная округлость живота.

"Видно, пора и мне начать вести здоровый образ жизни. И начну не с понедельника, а прямо сейчас. Устрою себе хорошую пробежку по лесу. Тем более, погода под стать".

Уже через километр среднего бега, Сироткин почувствовал одышку. Обескураженный таким "открытием", он перешел на шаг, а потом вообще присел на скамейку. Сердце гулко колотилось, а мокрое лицо, казалось, пылало.

"Вот тебе и нормальный сорокалетний мужчина, – расстроено подумал Павел. – Некурящий и не злоупотребляющий… А сосед пенсионер по шесть км ежедневно отмеряет. Ладно, Пал Палыч, теперь мы займешься тобой основательно…"

Скамейка, на которой отдыхал Сироткин, стояла на большой поляне возле самодельного турника. Когда дыхание немного выровнялось, Павел осмотрелся и повис на перекладине. К своему удивлению, он сумел подтянуться три раза и даже сделать подъем переворотом. Это несколько ободрило его.

"Значит, еще не совсем рохля, и есть надежда поправить форму. А ведь когда-то, чего я только ни вытворял на таком турнике… Неплохое местечко… Почти безлюдное и совсем рядом с домом. Что ж, займемся перековкой".

Усталый и голодный Павел вернулся домой. Первым кого он увидел, войдя в квартиру, был Борцов. Он приветственно кивнул Павлу, хотя утром уже виделись, и скрылся в "своей" комнате. И тут Сироткин понял первопричину своего плохого дневного настроения. Оказывается, появилась эта причина в самом начале дня…

Этим утром он поднялся раньше всех и уже позавтракал, когда из своей комнаты вышел Борцов. Он был в халате и выглядел немного смущенным. Поздоровался с Павлом и скрылся в ванной.

"Что ж, я его понимаю, – подумал Сироткин. – Не очень-то приятно быть в роли квартиранта. Хотя я сам здесь не в роли хозяина…"

Вскоре из спальни вышла Вера. Услышав, что ванная занята, она в замешательстве потопталась на месте и пошла на кухню.

– Утро доброе, соседка, – с улыбкой сказал Павел, но в ответ получил лишь беззвучный кивок.

"Недовольна, что ванная занята, – решил Сироткин. – А мне надо и в будущем подниматься раньше всех, чтобы не стоять в очереди".

Павел быстро позавтракал, а перед уходом, все еще находясь в приподнятом настроении, предложил:

– Если поторопитесь, то могу подвезти к институту.

– Не надо, – ответила Вера, ставя на стол тарелку с бутербродами. – За нами заедут. Слава иди завтракать.

Сироткин уже открыл входную дверь, когда с удивлением услышал, как Вера пожелала Борцову приятного аппетита. Казалось бы, что такого необычного в этой фразе? Банальная фраза, не имеющая никакого эмоционального наполнения. Но именно она стала той первопричиной, которая ухудшила настроение Павла.

"Надо же: "приятного аппетита", – подумал Сироткин, тихо закрывая дверь. – Мне она никогда его не желала... Как бы мне самому не оказаться в положении квартиранта в собственном доме. А конфликтовать не хочется. Особенно теперь, когда познакомился с Надеждой… Когда появилась надежда на то, что я еще мужчина и что-то стою…"

Размышляя над этим, Сироткин вскоре забыл о Борцове и бывшей жене, и не вспоминал о них весь день, до теперешнего момента.

Первое, что пришло на ум Павлу после пробежки, было решение принять душ, а потом в одиночестве поужинать и укрыться в своей келье. Однако прохладная вода не только взбодрила, но и вернула благодушие. Поэтому выйдя из ванной, Павел громко сказал:

– Ребята, а не организовать ли нам совместный ужин?

– Я только "за", – выглянул из своей комнаты Борцов.

– Вот вы и займитесь этим, – предложила Вера, не выходя из спальни. – А за мной все остальное.

"Всем остальным", оказалась бутылка неплохой настойки.

После первого тоста и хорошей закуски, разговор зашел о переселении Борцова и о поисках ему комнаты.

С начала ужина Слава с Верой сидели по одну сторону стола, а Павел по другую. Сироткину этот факт сразу показался неслучайным. После третьего тоста "за любовь", он нанизал на вилку пару ломтиков жареной картошки и с улыбкой сказал:

– Кстати, вы рядом неплохо смотритесь. Нет, я серьезно… Вы даже чем-то похожи друг на друга, ей Богу.

– Наверное, возрастом, – отшутился Борцов, явно не ожидая такого замечания.

Зато бывшая нисколько не смутилась, а вполне серьезно сказала:

– Вы со Смирновой тоже похожи? – Вера прищурила свои блестящие карие глаза. – Или твоя надежда на Надежду уже исчезла?

– Все нормально, Надежда никуда не исчезла. Она у себя дома, – Павла рассмешил каламбур. Он вдруг решил глубже затронуть эту тему. Ведь в будущем, так или иначе, придется это сделать. Поэтому, после небольшой паузы, добавил: – Но вряд ли она когда-нибудь будет сидеть за этим столом.

– Почему бы и нет? – возразила Вера. – Чем наш стол для нее плох? И красив, и богат. И общество приличное…

– Да я не в этом смысле.

– А я в этом… Что мне с ней делить? Тебя?.. Жилье?.. Нечего. Ты птица вольная, а квартира у нее не хуже нашей будет. И вообще, баба она серьезная, кандидат наук, и тоже свободная.

– Короче, подходящая женщина, – подытожил Борцов.

– Вот именно, – согласилась Вера. – Я уже многое о ней разузнала и вижу, что мы с ней очень похожи. Так что, Павлуша, не волновайся, ты ей понравишься. Кстати, сегодня девчонки из бухгалтерии сказали, что заболела она, простудилась вроде. Знаешь об этом?

– Знаю, – Павел даже оторопел. – Надеюсь, расспрашивая о ней, ты не упомянула мое имя?

– Не переживай, и без меня узнают о вашем романе.

– О вашем – тоже узнают, – добавил Сироткин.

– Да, как говорится, шила в сене не утаишь, – с иронией поддакнул Слава. – То, что мужчине нравятся женщины – это не порок. Хуже, когда он на них вообще не реагирует…

– Но и не за каждой юбкой волочиться, – сказала Вера. – Что их перебирать то?.. Чего искать новую, если у каждой одно и тоже?

– Согласен, Веруня, – поднял руки Борцов. – Не будем спорить…

Перед сном Павел решил прогуляться.

Он осознавал, что Вера старается возвысить Надежду в его глазах, но еще не понимал, зачем ей это нужно. Ведь совсем недавно она была против их знакомства, а сегодня уже сама подталкивает.

"Может, рассчитывает на серьезные отношения с Борцовым, и решила пристроить меня, сироту? – гадал Павел, шагая по вечернему городу. – Если так, то мне это только на руку…"

За раздумьями Павел не заметил, как подошел к автостоянке, на которой оставлял машину. А увидев через сетку забора "свою" Тайоту, вспомнил о Сакурове. "Хорошо, что он так и не позвонил, – подумал Сироткин, поворачивая обратно. Он вздохнул полной грудью и посмотрел на чистое вечернее небо. – Отличная погода! Как легко дышится. И как хочется на дачу! Как я мог её потерять? Размазня…"

Неприятное тоскливое чувство вдруг резко сдавило грудь, да так, что Павел даже остановился. Он закрыл глаза и с минуту прислушивался к биению своего мятущегося сердца. Потом пару раз глубоко вздохнул и быстро зашагал домой.

34

Но в понедельник платежей не было, поэтому ехать в банк не пришлось.

Когда Нина вышла из приемной, Сироткин быстро набрал номер институтской бухгалтерии.

"Надо узнать, работает ли она сегодня".

– Я вас слушаю, – ответил простуженный женский голос.

– И кто это "я", разрешите полюбопытствовать? – шутливо спросил Сироткин. – Не узнаю…

– Это Смирнова Надежда, – раздался хриплый смех на том конце провода. – Спасибо, Павел, что предсказываете мне богатство… Не ожидали меня услышать?

– Не ожидал, если честно, – растерянно ответил Павел. – Здравствуйте, Надежда… Думал, вы в банк уехали.

– Здравствуйте. Рада вас слышать. Нет, сегодня меня подменили. Вы звоните из банка?

– Нет, из приемной. Я тоже сегодня не поехал, нет платежек.

– Вы мне вчера домой звонили?.. Телефон определил неизвестный номер.

– Не просто звонил, а, можно сказать, названивал как какой-нибудь юноша. А вы, видно, где-то гуляли под дождем, а сегодня простуженной вышли на работу.

– Я только в девять вернулась с дачи.

– Вы ездили на дачу?! – воскликнул Сироткин. – В такую непогоду?

– Во-первых, когда мы выезжали, дождя не было, – словно оправдываясь, пояснила Смирнова, – а во-вторых, ехать было нужно обязательно. Накануне позвонили из охраны и сказали, что в нашем доме разбито окно. А мой сосед как раз собрался на свой участок и взял меня. Иначе пришлось бы тащиться на автобусе.

– Вот это неприятность! И что, большой урон?

– Урона никакого, кроме разбитого стекла. Видно, их кто-то вспугнул. Кое-как с соседом закрыли дыру пленкой. Он снял размеры стекол, надо будет купить и вставить.

– Я вам помогу, – решительно сказал Павел. – И никаких, пожалуйста, возражений. Вы сегодня обедаете в кафе?

– Нет, еще до обеда уеду домой. Девочки гонят лечиться.

– И правильно делают… Я вас отвезу, хорошо?

– Спасибо, не откажусь. Когда освободитесь, позвоните.

"Все прекрасно! – думал Павел, везя Сакурова на комбинат. – Как говорится, что не случается – все к лучшему. И что ни случается, тоже…"

– Отличная погода! – Сироткину захотелось поделиться с Юрой своим хорошим настроением. – Не сравнить с вчерашней.

– Да, Палыч, погода под стать моему настроению. Вчерашний день прошел в таком месте и в такой компании, что мне и дождь был нипочем. Но главное – польза для нашего дела. Кстати, можете меня поздравить: через недельку снова буду с правами. Амнистировали все-таки… С божьей помощью.

– Поздравляю, – без особого энтузиазма сказал Павел. – Сможете теперь сами водить.

– Да, наконец-то, – Сакуров даже радостно потер ладони. – Но эта машина останется на фирме за вами. Для себя я присмотрел кое-что покруче.

– Наверное, джип? – радуясь, предположил Сироткин.

– Нет, мне нравится более спортивный тип. А что конкретно – сами увидите.

Вскоре они подъехали к проходной комбината керамических изделий,

– Всё, за дело, – бодро сказал Сакуров. – Будьте в машине, я скоро вернусь с одним важным мэном. Покажем ему пустующее здание, которое нас интересует. Магнитолу не включайте, а для солидности нацепите темные очки.

"Одним важным мэном" оказался низкорослый седовласый мужчина, аккуратно причесанный и одетый, что называется, с иголочки. Молча, он уселся на заднее сидение и с важным видом всю дорогу просматривал какие-то бумаги.

Сакуров ему не мешал, и даже полушепотом указывал Сироткину куда надо ехать. Нужное место находилось в пригороде.

Пустующее здание располагалось недалеко от кольцевой дороги среди соснового леса, но к нему вела хорошо асфальтированная дорога.

– Вот, Евгений Георгиевич, объект, о котором я вам говорил, – сказал Сакуров, открывая дверцу машины.

– Так я видел его. Оно когда-то принадлежало академии наук. Но идемте, посмотрим…

Оставшись один, Сироткин перегнал машину в ближайшую тень и посмотрел на часы: время приближалось к двенадцати. "Если больше поездок не будет, то успею, – радостно подумал он. – А замена стекла – отличный предлог для поездки к ней на дачу. Лучше и не придумать…"

Вернулись они минут через пятнадцать и, судя по настроению обоих, осмотром остались довольны.

– Все нормально, Евгений Григорьевич, – сказал Юрий, открывая перед седовласым заднюю дверь. – Я понимаю всю важность и никогда не выхожу за рамки.

– Вот и прекрасно. Теперь отвезите меня к главному архитектору. Надо побывать у него именно сегодня; завтра я улетаю в Испанию к нашим общим знакомым.

– Передавайте им от меня большой привет, – сияя улыбкой, попросил Сакуров. – Скоро и меня дела приведут к ним. Или когда на Канары поеду…

"Живут же люди! – с завистью подумал Сироткин. – Испания, Канары… И не просто живут – а живут и работают в свое удовольствие. И как только они попадают в эту струю, не представляю. Неужто у всех есть нужные связи и нужная рука? Выходит, так. А ты сирота рязанская даже не имеешь возможности за городом отдохнуть… Нет, без дачи мне никак нельзя, просто невозможно. Видно, все-таки займусь. Мне бы только клочок земли прикупить с небольшим домиком. И чтобы в нем печка была. Ведь только очаг делает дом настоящим жилищем. Все остальное дострою сам. Эх, Вера-Вера, я так в тебя верил, а ты лишила меня даже обители…"

Около часа дня он встретился со Смирновой.

Когда они уже подъехали к её дому, она спросила:

– Насколько я понимаю, вы не обедали?

– Нет, но еще могу успеть.

– Честно говоря, я тоже не готовилась к приему гостей, но бутерброды и кофе у меня всегда найдутся. Заодно познакомитесь с моим Рексом. Хочется узнать, как он к вам отнесется.

Сироткин согласился без раздумий. Сакуров ничего не говорил о дальнейших поездках, а в случае чего, Нина позвонит на мобильный.

– Мне самому интересно узнать, – Павел радостно улыбнулся. – Надеюсь, сразу кусаться не станет?

– Да что вы, Рекс у меня очень воспитанный, да и не в том уже возрасте. Но если кто-то ему не понравится, он того просто игнорирует.

Как и положено домашней собаке Рекс их встретил в просторной прихожей. При этом не залаял, не запрыгал от радости, а лишь внимательно посмотрел на Павла и приветственно помахал тяжелым хвостом. Сироткин хотя и не держал собак, но сразу определил, что пес уже в солидном возрасте. На это указывали и тусклый цвет рыжеватой шерсти с сединой на носу, и слезящиеся глаза, но больше всего – скованность движений.

Он обнюхал Сироткина и посмотрел на хозяйку.

– Рекс, это наш гость, – сказала та серьезным тоном. – Наш гость, – повторила она громко и разделяя слова.

Рекс проковылял в свой угол, взял в зубы небольшой резиновый мячик и принес Павлу.

– Вы ему понравились, – с улыбкой сказала Смирнова. – Возьмите мяч и, в знак дружбы, тихонько бросьте вдоль коридора. А ведь он даже соседу не дает свою игрушку, хотя позволяет себя выгуливать. – На лице Надежды светилась неподдельная радость. – Проходите, Павел.

Судя по количеству дверей, квартира была тоже четырехкомнатной, но выглядела заметно больше квартиры Павла.

Почти в центре кухни-столовой располагался большой деревянный стол без скатерти, над которым нависала лампа с абажуром из зеленой ткани.

Смирнова быстро разложила три льняные салфетки, а на них расставила кофейный сервиз.

"Явно не коллекционный, – подумал Павел, разглядывая обыкновенные чашки, блюдца и кувшинчики. – Интересно, покажет ли она мне сегодня свою коллекцию? Хотелось бы взглянуть. И как она отнесется к моему подарку… А черт, мне же надо узнать день её рождения. Завтра же спрошу у Звягина".

Вскоре чашки были наполнены ароматным кофе. Надежда ловко сделала несколько бутербродов и поставила глубокую тарелку с очищенными орехами. Столько видов орехов и в одном месте Сироткин еще не видел.

– Орехи – моя слабость, – сказала хозяйка, словно отвечая на удивление Павла. – Но ограничиваю себя несколькими штуками в день и только с кофе. Вам нравится такое сочетание?

– Никогда не пробовал, – честно признался Сироткин. – До этого я любил сладкий кофе с твердым сыром… Бог мой, какое разнообразие! Некоторые я вижу впервые.

– С десяток сортов, не меньше, – подтвердила Надежда. – Рекс, ко мне, – она громко позвала собаку. – Дайте ему вот этот бразильский орех. Не бойтесь, давайте с ладони… Он очень их любит. Вот так… Теперь вы, можно сказать, настоящие друзья. Рекс, на место, – прозвучала очередная команда. – Приходится повышать голос, он уже плохо слышит.

– Сколько ему?

– Скоро четырнадцать. Давно пенсионер по нашим меркам. С содроганием думаю о том моменте, когда его не станет, – грустно добавила Смирнова. – Тяжело терять близких, даже если это животное… Как вам кофе? Берите бутерброды… Это мясо я солила и вялила сама.

– Спасибо, не откажусь, – смутился от такого внимания Сироткин. – Кофе отличный, а с орехами действительно вкусно. Кстати, не забудьте дать размеры стекол. Я знаю хороший стекольный магазин. Завтра туда съезжу.

– Спасибо, Павел. Этим вы меня очень обяжете. Честно говоря, мне больше и некого попросить…

– А когда вы собираетесь на дачу?

– Если стекла будут, то можем съездить в ближайшие выходные, – сказала Смирнова, пристально глядя на Павла.

С трудом, но Сироткин выдержал её пристальный взгляд. Он понял, что это "можем съездить" она произнесла неслучайно, а с явным намерением увидеть его реакцию. Павел уже не впервые замечал, что Надежда во время встреч не просто с ним общается, а внимательно присматривается, словно приценивается.

– Я могу распоряжаться машиной и в выходные.

– Хорошо. Позвоните мне предварительно. Еще кофе?

– Нет, спасибо, достаточно. Позвоню обязательно… А теперь пора на службу.

Он мог быть и дольше, но решил, что на первый раз и этого предостаточно.

Когда они вышли в прихожую, Рекс уже ждал их с намордником и поводком в зубах.

– Это он хочет вас проводить, – пояснила Надежда. – Придется идти, иначе обидится.

35

Назавтра у Смирновой вновь поднялась температура, и она три дня не выходила на работу. И все эти долгие дни Сироткин довольствовался лишь телефонными разговорами и мыслями о ней.

Он, конечно, предлагал ей свою помощь (сходить в магазин, выгулять собаку), но всякий раз после слов благодарности Надежда мягко отказывалась.

"Ваша помощь мне еще понадобиться, но не в таких мелочах. Продукты привозит сестра, а чтобы выгулять Рекса, надо знать его места. Иначе он не выгуляется…"

Сироткин грустил, и хорошо, что хоть как-то работа отвлекала.

Утром он привозил Сакурова в офис, а потом они весь день курсировали между фирмой и разными "нужными" местами.

Чаще обычного Павел стал встречать в приемной самого директора, который в последние дни выглядел очень озабоченным и даже осунувшимся. Нину видел ежедневно, и замечал, что её настроение меняется по несколько раз на дню.

На фирме явно начиналось какое-то брожение. Из множества слов и фраз, которые Павлу приходилось слышать, он понял лишь одно: между Сакуровым и директором произошла серьезная размолвка.

"Что они могли не поделить? – думал он, ведя машину и поглядывая на угрюмого Юрия. – Либо власть, либо деньги… А может, и то и другое. Иметь крупный бизнес, конечно, престижно. Это льстит самолюбию, ты становишься заметным… Заметным как яркий огонь. Но как огонь привлекает к себе разных "насекомых", так и крупный бизнес притягивает всяких любителей легкой наживы. Да и для самого хозяина этот огонь очень опасен. Скольких он уже сгубил… Нет, ребята, такое не для меня. Лучше я на даче кроликов буду разводить, чем полезу в эту клоаку… Вот только дачи у меня нет…"

36

Наступила пятница. Сироткин с самого утра был в приподнятом настроении. Он уже в четверг вечером знал, что Смирновой гораздо легче и что завтра она выходит на работу.

Он заранее позвонил в кафе и забронировал столик.

Надежда выглядела посвежевшей, с легким румянцем на щеках. Она открыто улыбалась и явно радовалась встрече. Во время обеда, когда речь как-то зашла о собаке, она сообщила:

– Вы знаете, Рекс ждет вашего прихода.

– Как вы это определили? – удивился Павел.

– По поведению, по глазам, – улыбнулась Надежда. – Даже реагирует на лифт, чего давно не делал. Когда в дверь кто-то звонит, то сразу берет в зубы мячик и ждет, пока я открою. Когда видит, что это не вы, понуро плетется в свой угол.

– С удовольствием его навещу, если, конечно, пригласите. Заодно можно было бы посмотреть вашу коллекцию.

– Моя коллекция не дома, она сейчас в одном выставочном салоне. Кстати, завтра мне надо будет присутствовать на открытии этой выставки. Не желаете пойти со мной?

– С удовольствием. Но когда мы поедем стеклить окно?

– Да хоть сегодня, если вы свободны вечером… Но, честно говоря, было бы лучше в выходной день.

– Всё в наших силах. Давайте тогда в воскресенье. А сегодня после работы могу отвезти вас домой. Скорее всего, без дождя не обойдется, а вы после болезни…

– Хорошо, не откажусь.

Около шести вечера они уже подъехали к дому Смирновой.

Когда Надежда открыла дверь, Павел увидел стоящего в прихожей пса. Он радостно помахивал хвостом, а в зубах держал свою любимую игрушку.

– Здравствуй, Рекс, здравствуй дорогой, – ласково произнес Сироткин. Он потрепал собаку за ухом, взял его мячик и несильно бросил вдоль коридора. Цокая когтями по паркету, Рекс быстро пошел в сторону кухни.

– Давно я не замечала за ним такой прыти, – усмехнулась Надежда. И, обращаясь уже к собаке, добавила: – Гулять, Рекс, пойдем гулять.

– Смотрите, как обрадовался, – заметил Сироткин. – Вот, теперь я узнаю его любимые места.

По небу уже с полудня ползли грозовые тучи, но пока что ни одна из них не решилась освежить пыльный город.

"Любимым местом" Рекса оказался небольшой пустырь у гаражного кооператива. Здесь, вдоль высокого кирпичного забора, любители собак утроили для своих питомцев небольшую игровую площадку из старых автомобильных шин.

Рекс тут же принялся обнюхивать и метить одному ему известные места, а Павел и Надежда присели на самодельной скамейке.

– Кстати, в этом кооперативе и у меня есть гараж, – сказала Смирнова. – И покоится в этом гараже моя машина.

– Почему покоится? – не понял Павел.

– Потому что уже второй год она недвижима. Даже в гараж попала не своим ходом; её туда затолкали.

– Испортилась?

– Да, буквально перед самой болезнью мужа, – ответила Надежда, потупившись. – Он все надеялся заняться ремонтом после выздоровления, но увы…

– Такая быстротечная болезнь?

– Да… – Надежда немного помолчала. – Он занимался ядерной физикой, и однажды, во время аварии на реакторе, получил большую дозу радиации…. Когда болезнь обнаружили, то оказалось, что лечение уже не поможет. Вот там мы осиротели… – Надежда глубоко вздохнула и, поднимаясь, сказала: – Не будем о грустном… Видно, это погода напомнила мне о прошлом… Кажется, дождь начинается.

И действительно, небо быстро превращалось в клубящееся месиво, грозящее в любой момент пролиться сильным дождем. Первые звуки грома были едва различимы. Рекс заскулил и полез под скамейку. Они заторопились домой, но сильнейший ливень накрыл их на полпути. Сироткину казалось, что он прямо в одежде попал под холодный душ. За несколько секунд оба промокли до нитки.

– Как это я не сообразила взять зонт, – сокрушалась Надежда уже в лифте, смахивая со лба капельки воды. – Не заболеть бы снова после такого душа. На вас, я вижу, тоже сухого места нет.

– В такой ливень зонт бесполезен.

Когда вошли в квартиру Смирнова предложила:

– Вы пока переоденетесь в халат, а вашу одежду развесим в лоджии. Думаю, за пару часов все подсохнет.

Надежда сказала это запросто, но, как показалось Павлу, без особого энтузиазма. Поэтому он предложил другой вариант.

– Вы знаете, будет лучше, если я поеду домой.

– Так вы же промокли…

– И все-таки так будет лучше, – быстро заговорил Павел, предупреждая возражения Смирновой. – Вы только представьте: к вам кто-то приходит, та же сестра, а у вас разгуливает какой-то незнакомый тип, да еще в одном халате. По-моему, это будет выглядеть не очень.

– Ничего страшного, – возразила Надежда, но менее неуверенно. – Человек попал под проливной дождь.

– И вы будете ей это объяснять? – улыбнулся Павел.

– Нет, конечно… Ну хорошо, если вам так удобнее, то езжайте. Но, как только переоденетесь, возвращайтесь. Мы с Рексом приглашаем вас на ужин. Договорились?

– Договорились. В магазин не нужно заехать?

– Нет, у нас все есть. Хотя, можете купить минеральную воду, лучше щелочную. И лучше, если вы вернетесь без машины.

Это был явный намек, что в этом случае за ужином они смогут что-нибудь выпить.

Сироткин не знал предпочтений Надежды, но решил, что бутылка полусухого шампанского не помешает. Он считал, что любая женщина не откажется от этого благородного напитка.

Но оказалось, что на первом месте у Смирновой белый мартини, на втором коньяк, а на третьем хорошая водка.

– Виноградные вина у меня стоят особняком, – наслаждаясь ароматным мартини, рассказывала Смирнова. – Я люблю сухие красные, и в основном перед обедом. Не подумайте, что я такая разборчивая и привередливая. Просто так сложилось… Если можешь себе позволить, то лучше то, что приносит тебе удовольствие. Согласны?

– Согласен. А что вам нравится в мартини?

– Привкус благородной горечи. Мы ежедневно употребляем сладкое, соленое, кислое, а вот горькое – очень редко. Но и горечь нам необходима. Не зря же природа её придумала. Поэтому мне и ягоды калины нравится, особенно джем из нее. В нем вместо сахара используется мед, поэтому моя сестра называет этот джем – горький мед.

Надежда подробно рассказала, как можно приготовить "эту вкуснятину". Потом они заговорили о варке других варений. С варенья перешли на различные виды ягод и фруктов, от них к цветам, а потом к дачным заботам вообще.

Когда бутылка опустела на половину, Смирнова неожиданно сказала:

– Предлагаю оставить эти стариковские разговоры, а поговорить о более интересном.

– Например?

– Например, о вас.

– Обо мне? – искренне удивился Сироткин. – Вы хотите, чтобы я рассказал вам свою автобиографию?

– Можно и так. Но сначала вы мне ответьте на один простой вопрос: почему вы решили со мной познакомиться?

Вопрос был неожиданным, но Павел, скрывая растерянность, с улыбкой ответил:

– Хорошо, что не спросили: для чего я решил с вами познакомиться.

– Для чего мужчина знакомится с женщиной – это несложный вопрос. А вот почему он знакомится – это, по-моему, уже не так однозначно.

– Согласен…

– О, есть хорошая идея: сейчас я буду вас интервью-и-ро-вать. Когда-то мечтала стать журналистом… И так, приступим. Вопрос первый. Почему вы, Пал Палыч, решили познакомиться с Надеждой Павловной?

Павел откашлялся в кулак, сделал серьезным лицо и, обдумывая каждое слово, ответил:

– Первопричина проста: она мне понравилась. Сначала внешне, а после встречи в банке я понял… что эта женщина… красива и в душе.

– Но вы, наверняка, ежедневно встречаете немало симпатичных женщин. И что же, со всеми не прочь познакомиться? – серьезно спросила Надежда.

– Действительно, такие встречи случаются, но… Но в данном случае я почувствовал какой-то внутренний толчок… Импульс. Мы видим вокруг немало красивого, но осознанное желание обладать увиденным возникает нечасто.

– То есть, если я вас правильно поняла, вы захотели обладать этой женщиной?

– Я, наверное, не совсем правильно выразился…

– Просто скажите: "да" или "нет".

– В данном случае слово "обладать" – не значит иметь в собственности… – начал уходить от ответа Сироткин.

– Скорее всего, в устаревшем смысле: иметь своей женой или любовницей, – предположила Надежда.

– Тогда лучше сказать: иметь своим хорошим другом, – невольно краснея, ответил Павел.

– Неужто, Пал Палыч, вы еще верите в сказки о платонической дружбе между мужчиной и женщиной? – в голосе Надежды послышалась ирония.

– Верю, но лишь как в первый этап к более… другим отношениям.

– Более практическим?

– И взаимовыгодным… Из вас, Надежда Павловна, действительно получился бы хороший журналист, – Сироткин попытался перевести разговор на другую тему.

Но Смирнова уже вошла в роль и продолжила:

– Но вы, как зрелый и опытный мужчина, должны знать, что эта "взаимовыгодность" редко бывает таковой на самом деле. В действительности, гораздо больше получает женщина… И даже из того, что ей приходится отдавать мужчине она получает большую пользу. Об этом вы знаете?

– Да, я действительно зрелый человек, но вряд ли меня можно назвать опытным в этом смысле. Надежда Павловна – вторая женщина в моей жизни, с которой… которой…

– Вы хотели бы обладать? – подсказала Надежда.

– Пусть будет так, коль вам угодно. А что касается взаимовыгоды, то не зря говорят, что отдавать приятнее, чем получать и…

– Извините, что перебиваю, но, по-моему, это лишь красивые слова, не более. Продолжайте, пожалуйста.

– Это всё.

– Ясно, что ничего не ясно. Тогда еще один вопросик. Как вы думаете: нравитесь вы Надежде Смирновой или не нравитесь?

– Я пока ни в чем не уверен, – без раздумий ответил Павел. Он вдруг представил, что перед ним действительно журналистка, что позволило ему обрести спокойствие и уверенность.

– То есть вы предполагаете нечто третье? – допытывалась Смирнова. – Если да, то что?

– Например, что я приглянулся ей внешне. Или вы этого не допускаете? – Сироткин осмелел окончательно и решил брать инициативу в свои руки.

– Насколько я знаю вкусы Надежды Павловны, это вполне возможно, – сдержанно улыбнулась Смирнова. – Налейте, пожалуйста, еще мартини.

– Тогда, может, скажете: есть ли у меня хоть какая-то надежда на хорошие взаимоотношения с Надеждой?

– Извините, Пал Палыч, но вопросы пока задаю я… Одно могу сказать: надежда у человека есть всегда. Но, не всегда с большой буквы. И последний вопрос. Считаете ли вы возможным тратить свои душевные и физические силы, свое время на другого человека, не будучи уверенным во взаимности?

– По крайней мере, это меня не пугает, – спокойно ответил Сироткин.

– Спасибо за интервью. Хочу пожелать вам удачи на вашем тернистом пути. И считайте, что это мой тост.

Они сдвинули конусообразные фужеры, и выпили до дна.

Закусывая, Павел думал, как бы дальше развить начатую тему, но вдруг раздался звонок в дверь.

– Кто это может быть? – удивилась Надежда. – Может, Филипп Петрович, мой сосед? Сейчас выясним…

Смирнова пошла "выяснять", прикрыв за собой кухонную дверь. Однако Павел хорошо различил мужской, совсем не старческий, баритон и приглушенный голос Нади. Но визгливый лай какой-то собачонки заглушил смысл разговора.

Через пару минут входная дверь хлопнула и Смирнова вернулась к столу. За ней "прицокал" Рекс. Остановился на пороге и стал внимательно смотреть на Павла слезящимися глазами.

– Рекс, пойдем позже, – строго произнесла хозяйка. – На место, Рекс.

Без всяких раздумий пес неуклюже развернулся и заковылял обратно.

– Это сосед, – сказала Смирнова, хотя Сироткин ни о чем не спрашивал. – Предложил выгулять Рекса. А этому лишь бы из дому удрать, – кивнула Надежда в сторону прихожей. – Мы еще прогуляемся, но чуть позже… Когда будем вас провожать.

Павел понял, что скоро придется уходить. Но это его совсем не расстроило. Ему хотелось, чтобы поскорее наступил завтрашний, а лучше послезавтрашний день, когда они с Надей поедут на дачу.

Сироткин незаметно взглянул на настенные часы. Была половина десятого.

– Спасибо, Надежда… за гостеприимство и угощение, но, как говорят, пора и честь знать.

– Посидите еще немного, – попросился Смирнова, поднимая на Павла грустные глаза. – Минут двадцать, если можете… Я кофе на ночь не пью, но вам могу сварить… Если хотите.

– Хорошо… А что вы вдруг загрустили? – поинтересовался Павел, легко выдерживая пристальный взгляд Смирновой.

– Не знаю… Наверное, есть какая-то причина, но я пока её не осознаю. Может, это из-за мартини. Я заметила, что после определенной дозы спиртного становлюсь мрачной. Но не всегда, – добавила она, убирая посуду со стола в большую фарфоровую мойку.

Они вышли из квартиры ровно в десять и столкнулись на лестничной площадке с пожилым мужчиной. Тот как раз выходил из лифта с маленькой рыжей собачкой, чем-то похожей на лисичку.

Сироткин сразу понял, что это и есть Надин сосед. Но он совсем не походил на седого старичка-академика, каким его представлял себе Павел. Не было ни кустистых бровей, ни бородки, ни даже банальных очков и трости. Рост – выше среднего, чисто выбритое волевое лицо. Был он в легком сером плаще и при галстуке. Последняя деталь вызвала у Павла еще большее удивление, которое вскоре сменилось чувством похожим на зависть и ревность одновременно.

Сосед быстро окинул Сироткина внимательным взглядом и хрипловато произнес:

– Добрый вечер. – Рекса он легонько потрепал по загривку и добавил: – Привет, старина.

– Долго сегодня гуляли, Филипп Петрович, – немного смущаясь, сказала Надежда, входя в лифт.

– После дождя прекрасно дышится и мы… – начал отвечать сосед, но его "лисичка" залилась визгливым лаем и заглушила окончание фразы. А потом закрылись двери лифта.

– Сколько ему лет? – неожиданно для себя поинтересовался Павел.

– Пятьдесят второй, – кратко ответила Смирнова и замолчала.

– Еще в хорошей форме.

– Наверное, – ответила Надежда без всяких эмоций и пояснений.

Они медленно подошли к автобусной остановке.

– Вот как раз и ваш транспорт, – сказала Смирнова, кивая в сторону приближающегося автобуса. – Значит, как договорились, встречаемся на выставке. Можете приехать к одиннадцати. Вначале будет официальная часть... Рекс, попрощайся с Павлом.

Пес поднял блестящие глаза, тихо заскулил и приподнял лапу.

Стоя у заднего стекла, Павел видел, что Надя не уходит, а смотрит ему вслед.

"До свидания, Надюша, – с теплым чувством подумал он. – Не грусти, завтра встретимся. И всё у нас будет хорошо. Ведь ты – моя надежда…"

37

Назавтра в половине двенадцатого Сироткин уже входил во Дворец Искусств.

Утром он отвез Сакурова в аэропорт, а потом дома готовился к встрече с Надеждой.

Когда он "прихорашивался" перед зеркалом в прихожей, Вера критически осмотрела его с ног до головы и сказала:

– Галстук поправь, не узел, а комок какой-то. – А потом ворчливо добавила: – Ну и работку себе нашел: ни выходных, ни проходных.

"Знала бы ты, куда я еду, – перевязывая галстук, подумал Павел. – Но уверен, что и тебе скучать не придется; Борцов не из грустных. Вы в последнее время воркуете как голубки".

Выставка занимала весь второй этаж огромного Дворца искусств и состояла из нескольких экспозиций. В первом небольшом зале разместились работы фотохудожников, во втором висели картины обычных художников, и только в третьем, самом просторном и светлом, находилась выставка антикварных изделий из фарфора и стекла.

Возле дверей стоял молодой охранник, а по сверкающему паркету бродило несколько пожилых посетителей. Смирновой нигде не было видно.

Сироткин начал осматривать экспонаты. Окинул беглым взглядом хрусталь, а потом перешел к стеклянным стеллажам с фарфоровыми статуэтками и фигурками животных…

Но особенно ему понравились куклы, сделанные с соблюдением пропорций человеческого тела. Вызывали восхищение не только их одухотворенные лица, но и искусно пошитые одежды. А одна кукла буквально приковала его взгляд. Она была одета в модный брючный костюм, современного покроя. И черты лица её казались знакомыми. Павел долго присматривался к симпатичному личику и пришел к выводу, что она очень похожа на Надежду, только в более юном возрасте.

"Просто невероятное совпадение", – с восхищением думал Павел, когда почувствовал, что кто-то легонько тронул его за локоть.

Повернулся и оторопел: перед ним стояла кукла, в таком же наряде, только живая и в натуральную величину. Даже лицо было таким же молодым, но более округлым и веселым.

– Заметили все-таки? – улыбаясь, спросила Смирнова. – А я думала-гадала, как вас на нее навести.

– Так это вы?! – изумился Сироткин.

– Я… – почти беззвучно рассмеялась Надежда. – Только много моложе.

– Я бы не сказал, что намного. По-моему – копия.

– А это уже мой визажист постарался…

– Здравствуйте, Надюша, – опомнился Сироткин. – Мы ведь еще не здоровались.

– Здравствуйте, Павел, – становясь серьезной, ответила Надежда почти шепотом.

– Так эти куклы и… и вообще вся эта красота… это ваша коллекция?!

– Да, всё, что не из стекла, входит в мою коллекцию. Но здесь только антикварные вещи, кроме этой куклы, конечно. её сделали недавно, специально для этой выставки. – Смирнова вновь улыбнулась. – Мне захотелось вас удивить, а вернее разыграть.

– И это вам удалось. Прекрасная кукла, – прошептал Сироткин, – но оригинал еще лучше.

– Наверное, потому что живой и теплый, – нисколько не смущаясь, сказала Надежда, и, не дожидаясь ответа, спросила: – А вы сервизы мои видели?

– Еще не успел, – покачал головой Павел.

– Идемте…– Надежда взяла его под руку, но через пару шагов отпустила. – Буду сегодня вашим гидом.

Между тем, посетителей в зале становилось все больше. И Сироткин, слушая тихий голос Надежды и разглядывая китайскую посуду, несколько раз замечал пристальные мужские взгляды, обращенные на Смирнову. Причины могли быть разными: кто-то мог её знать, а кому-то она могла просто нравиться.

От антикварной гжели они вновь вернулись к куклам, и Смирнова с удовольствием стала нашептывать пояснения.

Оказалось, что каждая из них изображает известную историческую личность.

– Вот, взгляните на эту красавицу, – указала Смирнова на куклу, одетую в длинное приталенное платье, модное в девятнадцатом веке. – её черты вам никого не напоминают?

Павел присмотрелся, напрягая память как на экзамене. Лицо казалось знакомым, и даже имя вдруг завертелось на языке, но чтобы не ошибиться и не попасть впросак, он честно признался:

– Вижу не впервые, но вот так сразу не скажу.

– Это Наталья Гончарова… Наталья Николаевна…

– Жена Пушкина?

– Да, она самая. А это – Екатерина Карамзина…

– Жена знаменитого русского историка, – уверенно добавил Сироткин.

– Верно… И весь этот ряд кукол изображает женщин, близких к Александру Сергеевичу Пушкину. Эта – его мама, эта – сестра Ольга, дальше Анна Керн, Волконская и т.д.

– А где его теща? – улыбнулся Павел.

– Тещи нет. Но я бы не сказала, что они были близкими людьми.

Сироткин только собрался спросить, почему все куклы женского пола, когда к ним подлетел высокий худощавый мужчина, и, тряся длинными прямыми волосами, торопливо прошептал:

– Надежда Павловна, с телевидением я договорился: будут завтра к восьми утра. Пока развернутся, то да сё… В общем, снимать начнут в девять. – Мужчина строго взглянул на Павла поверх узких очков и продолжил: – Нужно пригласить с десяток людей для массовки. А это, – он протянул Надежде обычный лист бумаги, – вопросы. Ответы подготовьте с условием, что все интервью должно занимать три минуты.

– Спасибо, Виктор Демьяныч, – мягко улыбаясь, ответила Смирнова. – Я не сомневалась в ваших возможностях и способностях. С меня причитается: после выставки, прошу на сабантуйчик. Здесь же в кафе.

– И вам спасибо, уважаемая Эсэнпэ, – почтительно склонил худую шею длинноволосый. – На сабантуйчике буду пренепременно.

Вновь окинув Павла внимательным, почти подозрительным взглядом, мужчина исчез.

– Замечательно! – тихо воскликнула Надежда. Павлу еще не приходилось видеть столько восторга в её глазах. – Нас покажут в новостях, а это лучшая реклама.

– Что за странным именем он вас назвал? Эсэ…

– Эсэнпэ, – подсказала Смирнова. – Это мой никнейм среди коллекционеров, проще говоря, кличка. А в миру – мои инициалы.

– Как интересно… Значит, завтра вас снимают… – Павел уже собрался спросить: "Как же тогда наша поездка на дачу?", но Смирнова опередила его.

– После съемок заедем на пару минут ко мне, и махнем на дачу. Как вам мой план?

– Хороший план, – улыбнулся Павел

– Хочу попросить вас поучаствовать в массовке. Только не наряжайтесь так официально. Вы будете изображать обычного посетителя, поэтому достаточно брюк и тенниски. И никаких галстуков…

Смирнову прервал приглушенный мелодичный звонок, который показался оглушительным, когда Павел достал свой "мобильник" из кармана. Надежда даже поморщилась, а некоторые посетители посмотрели в их сторону.

Сироткин поспешно нажал кнопку "Отбой".

– Давайте, выйдем в фойе, – тихо сказала Смирнова. – Не будем мешать…

Оказалось, что звонила Нина, чтобы узнать, улетел ли Сакуров. Короткий ответ Павла: "Все нормально, улетел", её не удовлетворил. Поэтому она попросила рассказать, с каким настроением Юрий ехал в аэропорт, что говорил при расставании и сказал ли, когда вернется?

– Всю дорогу до аэропорта он дремал, – стараясь говорить спокойно, ответил Сироткин. – О том, когда возвратится, тоже ничего не говорил. Правда, сказал, что вы в курсе его поездки.

– На сей раз, да. – Нина выдержала небольшую паузу, а потом вдруг спросила: – Вы в данный момент на машине?.. Или дома?

– Я сейчас на выставке фарфора во Дворце Искусств, – ответил Сироткин таким тоном, что даже сам испугался. – Пригласила Надежда Павловна, – намного мягче добавил он.

– Понимаю, Пал Палыч, но тут такое дело… – голос Нины стал очень мягким и даже просительным. – Нужно к трем часам подъехать к нашему складу. Это ненадолго. Просто съездите с Мариной туда и обратно. Нужно забрать документы и передачу от одного… дальнобойщика и привезти ко мне.

– Хорошо, я все сделаю как надо.

– Только не забудьте заехать за нашей Мариной. Она живет в том же доме, что и Сакуров.

– Я знаю и все сделаю как надо, – повторил прежним тоном Павел, покосившись на Надежду. Та стояла неподалеку, скрестив руки на груди, и рассматривала мозаичное панно.

Они вернулись в зал, и Смирнова с невеселой улыбкой спросила:

– Опять "труба зовет"?

– Да, звонили с работы, – ответил Павел, стараясь выглядеть очень огорченным. – Надя… Надежда, может, сегодня поужинаем вместе?.. В каком-нибудь приличном заведении, – вдруг предложил он. – К часам шести я освобожусь…

– Хорошо, – кивнула Надежда. – Позвоните к шести, я уже буду дома. Если сестра не приедет, то сможем прогуляться.

Они вернулись к коллекции Смирновой и еще некоторое время провели у стеллажей с китайским фарфором.

Когда Сироткин с глубоким вздохом сказал: "Пора ехать", Надежда только понимающе улыбнулась и попросила, чтобы он перезвонил, когда освободится. При этом на её лице Сироткин не заметил ни грусти, ни сожаления, что позволило ему уйти с легким сердцем и надеждой на скорую встречу. Но на выходе он неожиданно столкнулся с Надиным соседом. Тот его узнал тоже, слегка улыбнулся и молча, кивнул…

Во время поездки на склад он с удовольствием думал о ней. Потом мучился вопросом, в какой ресторан лучше пойти, и что при этом надеть?

"Нет, видно, поспешил я с таким предложением. Идти, можно сказать, не в чем, и денег у меня негусто. Черт! С первой же получки надо обновить свой гардероб".

Вечером он позвонил Смирновой из дому и узнал, что сестра уже у нее. Почти шепотом Надежда сообщила:

– Она приехала по важному поводу: сегодня день свадьбы наших родителей. Поэтому приезжайте ко мне, мы вас ждем.

Вопрос куда идти – отпал сам собой, но еще острее встал вопрос – что надеть? В конце концов, решил нарядиться в брюки и светлую тенниску. Правда, пришлось попросить Веру, чтобы хорошенько её отутюжила.

– Куда опять намылился, непоседа?

– В гости, – без объяснений ответил Павел.

– На ночь глядя?

– До ночи еще далеко.

– Ясно, – кивнула Вера и заговорила совсем о другом: – Найти нормальную комнату оказалось труднее, чем я думала. Но кое-что уже наклевывается. Завтра опять поедем смотреть.

– Со временем и этот вопрос решится. Или Славе уже надоело у нас жить?

– Да вроде бы нет, – неопределенно ответила Вера. – По крайней мере, я не гоню его.

– Я тоже…

Всю поездку в автобусе, Павел думал о своей прошлой жизни с Верой, и ему казалось, что все это было не с ним, а с каким-то другим Павлом Сироткиным. Он прислушивался к себе и с радостью осознавал, что его чувства к бывшей супруге уже почти нейтральны, и что его больше не пугает перспектива одинокой старости.

38

Поговорив с Сироткиным, Надежда "выключила" улыбку и пошла на кухню. её младшая сестра Татьяна как раз распаковала принесенные с собой сумки. На столе уже стояло не менее десятка различных контейнеров с едой.

– Ого! – удивилась Смирнова. – Вот так наготовила! Или заказывала в ресторане?

– Надя, ты же знаешь, я люблю готовить, когда есть для кого. Но сына пока армия кормит, а для себя выготавливать ленюсь.

– Можно было и у меня что-то сделать, чтоб не тащить столько.

– Можно, конечно, и у тебя, но это дольше. Да и твою стерильность неохота пачкать, – улыбнулась Татьяна. – Тем более, в прошлом году ты угощала по этому случаю… Теперь давай, всё разложим. Какой сервиз будем использовать?

– Думаю, возьмем мамин любимый.

– Кого на сей раз пригласила? – поинтересовалась сестра, доставая тарелки из нижнего шкафа. – Только соседа?

– Филиппа Петровича и еще одного знакомого… Водителя одной фирмы, что в нашем институте. Павлом зовут… Подвозил меня несколько раз в банк… И домой.

– Ну, простого водителя ты не стала бы приглашать к себе домой из-за того, что "подвозил".

– Он по профессии строительный конструктор, а водитель по нужде… Нет пока другой работы… Вот. – Надежда замолчала, считая, что и так немало сказано.

– Давай-давай, сестренка, колись дальше, – Татьяна уже заинтересовалась. – Новый ухажер?

– Фу, как грубо, – поморщилась Надежда. – Просто знакомый, которому я нравлюсь, и который пытается за мной ухаживать уже вторую неделю. Но мы пока только на вы, хотя почти одногодки. Он старше меня на год…

– А старше – это очень важно для нашей Нади, – сдерживая улыбку, добавила сестра. – Интересненько будет на него взглянуть… Ну, а как же Вадим?

– Никак… Пусть он сначала со своей малохольной сожительницей разберется. Отдохнет у отца день-два и опять к ней на неделю бежит. Словно у нее там медом намазано…

– Может, и медом, – усмехнулась сестра. – А почему у отца отдыхает, а не у тебя? Или ты уже отвадила нашего Вадика?

– Заходит иногда… на чай. Я ему давно сказала: или – или. Или с ней, или со мной. Одна вторая меня не устраивает.

– А я взяла бы и частями, – засмеялась Татьяна. – Может, с этой малохольной, как ты говоришь, ему комфортней. Может, там она ухаживает за ним, а тут он должен за тобой бегать.

– Вот пусть и выбирает, – серьезным тоном ответила Надежда. – Конечно, мне хочется ощущать свою необходимость… И даже как женщина… Но я в этом плане эгоистка. На этом всё, будем накрывать на стол.

Из-за входной двери раздался шум, а потом собачье повизгивание и лай соседской собаки. И тут же в кухне появился Рекс с поводком в зубах. Слезящимися глазами он посмотрел на хозяйку, потом на её сестру.

– Позже, Рекс, позже, – строго произнесла Смирнова. – Не до тебя.

– Я думаю, его лучше сейчас выгулять. Потом не захочешь идти. Погуляйте, я и сама управлюсь.

– Хорошо, – сразу согласилась Надежда. – Мы быстренько.

К большому удивлению Смирновой, возле подъезда она увидела с собакой не Филиппа Петровича, а его сына Вадима.

– Вот так сюрприз! – улыбаясь и не скрывая радости, пропела Надежда. – Приветик, сосед. Ты же здесь был пару дней назад… Что, снова отдыхаешь от своей ляльки?

– Привет, Надя! – Вадим тоже был рад встрече. – Забежал перехватить деньжат у предка, а он за это попросил выгулять Лису. Наряжается к тебе в гости… И что вы отмечаете?

– Сообщаю в сотый раз: сегодня день свадьбы моих родителей.

– Извини, такая инфа во мне плохо сохраняется… Пошли пройдемся чуток.

Они направились к гаражному кооперативу.

– Что касается моей ляльки, то она далеко не кукла. её не поставишь на полку, когда надоест играться. Она своеобразный человек, требующий внимания и заботы…

Смирнова искоса глядела на Вадима, любуясь его красивым профилем. "Надо же, такой красавец вышел из некогда невзрачного юноши…"

– И я своеобразная, – заявила она. – И все женщины такие. Однако ты выбрал ее, не меня, и живешь с ней.

– Не начинай, Надюша. Ты прекрасно знаешь, почему я сейчас не с тобой. Пока не с тобой… Если бы не твой принцип не выходить замуж за младшего по возрасту, мы уже лет 15 были бы вместе, и у нас бы подрастали дети. А так… Бездетны и живем порознь… Тоже мне разница – тысяча двадцать пять дней. Я считал… Это даже не три года.

– Но ты ведь мог иметь детей. С первой прожил почти десять лет…

– Давай оставим эту пустую тему. Что было, то прошло и не повторится. Об этом уже говорено – переговорено. Просто побудем вместе.

– Увы, дорогой, мне пора обратно. Татьяна там одна, нужно помочь…

Они уже подходили к дому, когда она спросила:

– Может, и ты с нами посидишь? – и тут же об этом пожалела, так как заметила идущего к подъезду Сироткина.

– Нет, Надюша, – они остановились, – сегодня не могу. Еще дела. Мы помянем твоих через недельку… Вдвоем. Отведи Лису домой, не буду подниматься. Пока, соседка родная. – Вадим наклонился и чмокнул Надю в щеку.

И всё это на глазах у Павла. Надежду даже обдало жаром. "Хорошо не в губы…"

– Ладно, лети уже.

Она взяла второй поводок и пошла навстречу Сироткину. Тот ждал её у подъезда с улыбкой и цветами.

– Добрый вечер, Надежда! – Павел широко улыбался. – Вижу, Рекса выгуливали. Привет, собакин!

Рекс приподнял лапу, радостно виляя хвостом. Рыжая собачка сначала залаяла, а потом несмело подошла и обнюхала ноги Сироткина.

– Здравствуйте, Павел. Спасибо за шикарные розы. Да, защитника своего решила пораньше выгулять… А тут как раз сын Филиппа Петровича свою выгуливал, попросил отвести домой… – Он не живет здесь, – для чего-то поспешно стала объяснять Надежда. – Полетел к своей женщине. Идемте, стол, наверное, уже накрыт. Там моя Таня хозяйничает. Она у меня шустрая…

39

Филипп Петрович ушел домой вначале десятого, а когда настенные часы пробили половину одиннадцатого, Сироткин, спохватившись, сказал:

– К сожалению, и мне пора… Может, утром придется куда-нибудь ехать… Такая у меня нынче работа, – улыбнулся он грустно.

Ему хотелось спросить Надю о завтрашней поездке на дачу, но та молчала, а он в присутствии Татьяны не решился. Смирнова не стала его удерживать, а лишь сказала:

– Тогда мы с Рексом вас проводим. Рекс, гулять!

– А я займусь посудой, – усмехнулась Татьяна. – Было приятно с вами познакомиться, Павел. Надеюсь, еще увидимся.

– И мне, – улыбнулся Сироткин. – Обязательно увидимся.

Большую часть пути до остановки они шли молча, если не считать нескольких дежурных фраз по поводу изумительной погоды. И лишь на остановке Сироткин спросил о поездке на дачу.

– Всё остается в силе, – без энтузиазма ответила Смирнова. – Перезвоните до полудня. Я думаю, Татьяна к этому времени уедет.

– Хорошо. Большое спасибо за отличный вечер, Надежда Павловна. Отдохнул, что называется, душой.

– Да… Пожалуйста… Ваш автобус, кажется.

Они простились как обычные знакомые.

Вера еще не ложилась. Когда Павел включил свет в прихожей, она открыла дверь кухни и с ноткой разочарования сказала:

– А, это ты… Что, так быстро гости закончились?

– Закончились, – коротко ответил Сироткин и пошел в ванную.

"Недоволен… Видно, хотел остаться на ночь, – усмехнулась про себя Вера. – Дурачок, лучше меня не найдешь… И где этого Борцова носит?.. Его счастье, что завтра выходной, а то…"

В этот момент входная дверь тихо скрипнула, и Вера вернулась в прихожую.

– Слава, а я вся изволновалась, – шепотом сказала она, закрывая дверь на все замки. – Ночь на дворе, а тебя нет.

– Извини, Веруня, – так же тихо ответил Борцов, – на старой жилплощади задержался, – и это было чистой правдой, – зато получил остаток денег. Всё, разошлись как в море корабли. Теперь можно искать жилье более усердно.

­– Ну, слава Богу, – Вера беззвучно всплеснула руками. – Но с такими деньгами, и по темному городу… Ладно, переодевайся, а я разогрею поесть.

Сироткин долго ворочался на своем диване, стараясь не слышать стук сердца и не думать о Наде. Мысли о ней тут же возвращали его к моменту, когда он увидел её с этим Вадимом, особенно, когда тот наклонился и поцеловал ее.

"И, наверняка, в губы. Правда, она сразу отстранилась, но это мало утешает. И на протяжении всего вечера была почти холодна со мною. Хотя, это можно объяснить присутствием посторонних. Но ведь соседу она улыбалась и даже танцевала с ним, когда меня пригласила её сестра… Очень мягкая и податливая женщина эта Татьяна. Руки у нее теплые и чуть влажные. Иногда смотрела на меня, словно пыталась вспомнить, где и когда мы могли встречаться. Совсем не похожа на Надю. Только такая же ямочка на подбородке. И почему одна?".

Из кухни доносились приглушенные голоса.

"Зато у этих все нормально, – подумал с некоторой завистью Сироткин. – Нашли друг друга. Но Вера еще не знает его характер; на Славе далеко не уедешь. Я это хорошо помню, с института. А жизнь слабо меняет мужчин. Разве, что ломает. Всё, спать. Завтра за руль".

Павел лег на спину и стал повторять формулы расслабления.

40

Ровно в полдень он позвонил Смирновой. Та ответила сразу и довольно бодрым голосом. Оказалось, сестра уехала еще вчера на такси, так как не высыпается вне своей квартиры.

– Вот те на, – посетовал Сироткин. – Значит, могли и раньше выехать, и дольше побыть на природе.

­– Хватит нам времени, – ответила Надежда, – день длинный.

Около часа дня они отъехали от дома Смирновой. К радости Павла, Надежда была приветливой и веселой. Без макияжа она выглядела на свои годы, но зато казалась более простой и домашней. Да, макияж молодит женщину, делает более привлекательной, но при этом, как любая маска, усложняет доверительные отношения.

Сироткин незаметно посматривал в зеркало заднего вида, радуясь, что все вчерашние сомнения исчезают без следа.

Когда пересекли кольцевую дорогу и выехали на трассу, Павел разогнался до сотни и откинулся на удобную спинку кресла. Еще перед отъездом он поинтересовался у Надежды, где находится дача, но та лишь сказала: "Поедем по трассе М3, а там я покажу".

Они не проехали и десяти километров, как Смирнова положила руку на плечо Павла.

– За той автобусной остановкой направо. Почти приехали.

– Как скажете, сударыня, – спокойно ответил Павел, хотя был очень удивлен, что так быстро.

Направо в лес шла узкая, но асфальтированная дорога. Через сотню метров она вывела их на открытое пространство, заполненное зеленью, цветущими садами и ярким солнцем. Они заехали в небольшой поселок явно не дачного типа. Вокруг красовались шикарные коттеджи уже построенные и еще строящиеся.

– Вот и мои Дубки. Едем прямо… Мой домик на самом краю справа.

– Ого! Я даже не знал, что рядом с городом есть такое красивое место!

– Будете знать. Теперь, когда понастроили, стало красиво, а раньше была обычная пригородная деревня. Вот моя избушка. Заезжайте во двор.

То, что Смирнова назвала двором, было скорее похоже на большую заросшую одуванчиками поляну перед большим деревенским домом.

Они вышли из машины. Надежда достала из сумочки большую связку ключей.

– Этот дом мне достался от супруга, а ему от родной сестры. её уже тоже нет. До этого у нас была госдача, но её забрали, когда не стало отца. Видите, без хозяина всё быстро зарастает и дичает. А ведь в этом году сосед уже косил… Надо сразу открыть, пусть проветрится. – Надежда поднялась на крыльцо перед входом на веранду.

Сироткин окинул хозяйским взглядом дом и участок. Добротное строение из деревянного бруса, площадью под сто квадратных метров. Изломанная крыша, покрытая позеленевшим шифером. Окна все пластмассовые, но пока без наличника. За домом большой нестарый сад, заросший бурьяном огород и хозпостройки из блоков.

– Я в этом сезоне решила ничего не сажать, – Смирнова вернулась во двор. – А в прошлые годы были овощи… Благодаря сестре. А нынче, я только палисадник осилила, – Надя кивнула на большую грядку от улицы, на которой уже распустись некоторые цветы.

– Да-да, – покивал Сироткин, – загородный дом требует постоянного внимания. Знаю не понаслышке, у самого такой был. Правда, мой в два раза меньше, да и участок в половину вашего, но приходилось потрудиться, чтобы имел божеский вид. А почему ничего не сеяли? Еще кое-что можно…

– С меня ботаник, как… я не знаю что, – улыбнулась Надежда. – Вот сестра – это да. Но почему-то не захотела в этом году заниматься. Видно, здоровье не позволяет.

Они вошли в дом. Пахло сыростью и свежепиленым деревом. Во всех комнатах, возле сдвинутой в углы мебели и свернутых ковров, лежали различные стройматериалы, сантехника, отопительное оборудование.

– Еще при муже затеяли ремонт, – с грустью пояснила Надежда. – Но только окна успели обновить… Да, жизнь полна сюрпризов. И что теперь со всем этим добром делать? Продавать, видимо.

– Можно и ремонт продолжить, – сказал Павел, – оглядывая дом. – Хорошая бригада сделает всю работу до осени. Главное – плати. Если решите, то могу помочь. Даже, если потом надумаете продавать, то цена будет гораздо выше.

Смирнова глянула на Павла и, улыбаясь, сказала:

– Об этом я и хотела вас попросить… Можно сказать, для этого и пригласила сюда. Вернее, и для этого. Деньги есть, проект тоже, правда, не совсем такой, как я хотела.

– Я могу подогнать его под ваши желания, Надежда Павловна. Обучен.

Сироткин специально назвал её по имени отчеству, чтобы та его поправила. Мол, давайте, без всяких отчеств и пора перейти на "ты". Но Смирнова, казалось, даже не заметила этого. Однако, видя её восторженное и улыбающееся лицо, Павел нисколько не расстроился. "Все еще впереди, ­– думал он, наслаждаясь мягким женским голосом. – Перейдем и на "ты"… Дай срок".

– Вот эту перегородку я хотела бы укоротить или вообще убрать… Пусть кухня переходит сразу в столовую, а потом через декоративную решетку в комнату для гостей. Конкретнее о кухне я потом скажу.

Вскоре они поднялись на просторный чердак, заполненный и хламом, и добротными вещами.

– Отсюда все вывезем и устроим здесь летнюю комнату с выходом на балкон. Вы запоминайте, Пал Палыч, – улыбнулась Надежда, – пока я в ударе, а то потом могу сама не вспомнить.

– Я запомню, а потом запишу, – ответил Сироткин. Слова "вывезем и устроим" тронули его до глубины души.

"Значит, она ко мне неравнодушна и у нее есть на меня виды. Это радует".

­­Когда вернулись во двор, Смирнова заговорила об устройстве участка:

– Подумаем, что здесь нужно и вызовем ландшафтного дизайнера.

И вновь "подумаем и вызовем" теплой волной отозвались в груди Павла. Он улыбался, следуя чуть позади нее, и вдруг понял, что почти не вникает в суть самого разговора. Стал вспоминать, о чем Надя говорила несколько минут назад и не смог дословно вспомнить. Павел сосредоточился, но Смирнова неожиданно замолчала и прислушалась.

– Кажется телефон звонит… мой, – она быстро пошла к дому.

"Интересно, – подумал Сироткин, – у нее есть мобильный, а номер мне не дает… Хотя, может быть, еще не было случая. Я, кстати, ей тоже своего не давал".

Через пару минут Сироткин подошел к машине. Из открытой двери дома был слышен приглушенный голос Надежды. Видимо, она уже заканчивала разговор.

– Хорошо, Виктор Демьяныч, если это так необходимо, я согласна. Двигайте, но не в самый угол, конечно… Хорошо, хорошо… Да-да, я её знаю, дама известная. До завтра.

Смирнова вышла на крыльцо. Павел ожидал, что она сейчас станет объяснять, кто и по какому поводу звонил, но Надя спрятала телефон-раскладушку в сумочку и спросила:

– Так на чем я остановилась, не помните?

– Не помню, – коротко ответил Павел. Он хотел сказать это без всяких эмоций, но, видно, Смирнова что-то почувствовала, так как бросила на него внимательный взгляд. Потом спустилась с крыльца и некоторое время смотрела на свой палисадник.

– Вот и их нужно менять… – кивнула она в сторону въездных ворот, прислоненных к забору соседей. – Звонили с выставки, – неожиданно добавила она. – Придется потесниться, чтобы разместить еще одну коллекцию… Да, вспомнила: я говорила об ограде со стороны луга. Закройте машину, а я прикрою дом. Сходим к нашей речушке. У меня с собой есть кофе в термосе. – Смирнова снова внимательно посмотрела на Павла.

Сразу за участком начинался обширный луг, заросший разнотравьем, за ним, в метрах двухстах, виднелся лес.

Они пошли по широкой тропинке: Надежда впереди, а Сироткин с плетеной корзиной немного позади нее. В голубой майке, бежевых шортах и шлепанцах Смирнова красиво шла вперед, уверенная, что за ней наблюдают. Павел действительно любовался стройной фигурой своей спутницы. Да, на бедрах и талии уже появились некоторые излишества, но для своего возраста она выглядела великолепно.

"Речушка" оказалась немаленькой речкой. С этой стороны берег был пологим, а на другой обрывистым, так как река в этом месте делала крутой поворот.

Расположились на лавочке. Неподалеку белел обширный пляж, но купающихся не было.

"Еще не сезон, да и вода, наверняка, холодная, – подумал Павел. – Так что, зря я брал плавки…"

– Какая у вас здесь красота! – восхищался он, делая маленькие глотки горячего кофе. – Возле моей бывшей дачи был только лес, но замусоренный донельзя. А у вас…

– Да, когда всё цветет, есть на что посмотреть. И речка… Правда, я в ней еще ни разу не плавала. Не было желания. И вообще, я женщина городская… По мне, если отдыхать, то на теплых морях.

Павлу очень хотелось возразить, заступиться за родной край. Сказать, что вся заморская экзотика хороша только на рекламных буклетах. Даже начал фразу:

– Ну, не знаю… – Но переиначил на ходу: – Я там не бывал. А вот вырос в похожих местах.

Он подумал, что сейчас самое время рассказать Наде о своем прошлом, потом узнать что-то о ней, но Смирнова быстро перешла от лирики к прозе жизни.

– Павел Павлович, у вас серьезные намерения помочь мне с ремонтом дома?

– Можете не сомневаться, Надежда Павловна.

– Тогда я буду на вас полагаться как на хорошего специалиста… И надежного мужчину. Я вижу, что нравлюсь вам, иначе вы бы не сидели сейчас здесь. Но буду с вами честна: не обещаю вам в ближайшее время более близких отношений. Поэтому еще раз хорошенько подумайте.

Сироткина буквально бросило в жар. Он чуть не поперхнулся, не ожидая такой тирады от Смирновой. С трудом допил кофе и как можно спокойнее сказал:

– Спасибо за откровенность, Надежда. Я вас понимаю… Но мое решение не зависит от… Короче, буду заниматься ремонтом.

– И вам спасибо за понимание и помощь. Мы уже не в том возрасте, чтобы безрассудно бросаться в омут отношений. Тем более, у вас, как я знаю, семья, хотя вы и в разводе.

Как ни странно, после этого неожиданного диалога, у Павла полегчало на душе. Ведь он думал, что Надежда ждет от него шагов к более близким отношениям. Но, оказывается, торопиться с этим не нужно.

Когда они вернулись обратно, его словно подменили. Он сам ходил по дому, по участку и делал лишь ему понятные пометки в блокноте. Обращался к Смирновой, словно приглашенный дизайнер к обычному заказчику. А по пути в город был весел и не в меру балагурил. Определенность ближайшего будущего всегда его радовала и настраивала на творческий лад.

41

Сироткин шел на автостоянку, чтобы поехать в офис, когда позвонил Сакуров:

– Приветствую, Палыч! Как там у вас погода?.. – И, не дожидаясь ответа, сообщил: – Прилетаю через два дня, в обычное время. Потом еще уточню. А звоню вот по какому поводу. Нужно подъехать к Елене Борисовне и помочь ей в одном деле.

– Когда и в каком деле? Я к тому, что, может, инструмент какой взять, подменную одежду…

– Да прямо сейчас, а в каком деле – она скажет.

Когда Сироткин подъехал к нужному коттеджу, ворота были открыты. Хозяйка стояла у крыльца и жестом показывала, чтобы он заезжал во двор.

– Здравствуйте, Павел! – мило улыбнулась она. – Спасибо, что так скоро. Извините, что пришлось вас побеспокоить. Идемте в дом, пожалуйста.

В небольшой комнате на втором этаже, она указала на несколько картонных короб.

– Вот эти мои драгоценности нужно осторожно отнести в машину, а потом доставить на выставку во Дворец искусств. Остальное я уже отправила с сыном на микроавтобусе, а эту часть коллекции не доверила. Вы пока аккуратно грузите, а я переоденусь.

Как только Павел услышал слово "выставка", ему сразу вспомнился вчерашний телефонный разговор Смирновой на даче.

"Скорее всего, Елена Борисовна и есть та "известная дама", о которой она упоминала, – решил Павел. – Не хотелось бы там столкнуться с Надей…"

Но они все-таки встретились.

Павел осторожно перенес коробки с фарфором из машины в выставочный зал, где находилась коллекция Смирновой. Её экспонаты стояли в хорошо освещенном месте, но уже теснее, чем раньше. Кукол, для лучшего осмотра, разместили на высоких подиумах. К его радости, Надежды еще не было, посетителей пока тоже.

Пришла Елена Борисовна.

– Микроавтобус приедет немного позже, а вы мне помогите только распаковать коробки. Дальше, мы с сыном все расставим.

Они уже разбирали последнюю коробку, когда в зал стремительно вошла Надежда Смирнова. Увидев Павла, на мгновение растерялась, но быстро пришла в себя:

– О, Павлуша, привет! – она подошла к нему и чмокнула в щеку. – Какими судьбами?.. Здравствуйте, Елена Борисовна. Давно не виделись… – И вновь обращаясь к Сироткину: – Хорошо, ты помогай, а я спешу. Встретимся, как всегда в кафе…

Сироткин до того оторопел, что не смог вымолвить ни слова. И лишь, когда Смирнова пошла на выход, тихо ответил: "Хорошо, Надежда".

– Ого! – удивилась Елена Борисовна, – так вы с ней, как я вижу, на короткой ноге. А мне говорили, у нее траур… Ох, извините, не мое это дело, – вдруг стушевалась она. – Благодарю за помощь. С меня причитается. А вот и мои помощники прибыли.

В зал вошли трое мужчин с большими картонными коробками.

Всю дорогу до офиса Сироткин думал о Наде и её недавнем странном монологе.

"Что это было?.. Бравада перед Еленой Борисовной или она действительно решила после вчерашней встречи перейти на "ты"? Но после дачи я только отвез её домой и всё, даже никаких намеков не было. Может, она уже на что-то решилась?.. Нет, бесполезно ломать голову. За обедом всё прояснится".

Однако ничего не прояснилось. Не было даже встречи в кафе. Ровно в час официантка принесла два подноса с блюдами, но весь обед Павел просидел один, жуя без аппетита и поглядывая на входные двери. И как назло, через пару столиков сидели Вера со Славой. При этом бывшая, как он заметил, не раз и не два со злорадством посмотрела в его сторону.

"Ну почему она не дала номер мобильного? – огорченно думал Сироткин. – Позвонил – и все бы прояснилось".

А через пятнадцать минут он уже был в бухгалтерии института.

– Нету сегодня вашей Джульетты, Пал Палыч, – с улыбкой ответила одна из сотрудниц. – На выходном она…За свой счет взяла… Еще в пятницу заявление написала. У нее ж выставка важная. А вы на сотовый пробовали?

– Да, – сам не понимая для чего, соврал Сироткин. – Не доступна…

– Да уж, наша Надежда Павловна не для всех доступна.

Поговорили они лишь вечером, когда Павел дозвонился Смирновой домой.

– Извиняюсь, Павел, – отвечая на вопрос, сказала та. – Сама забыла, что у меня выходной… Это все из-за этой Борисовны. Она меня просто бесит. Блатная во всех направлениях. Я уверена, что именно её коллекцию повезут в Германию, а из моей – только куклы. Да вы не расстраивайтесь. Со мной все нормально. Лежу вот, отдыхаю от дневной суеты. Завтра точно пообедаем вместе. Заодно и о начале ремонта поговорим. Всего вам хорошего.

"Значит, это была бравада с её стороны, – грустно подумал Павел. – Ладно, мы терпеливые. Начнется ремонт – увидит меня в другом свете".

В этот момент из кухни вышла бывшая.

– Телефон свободен, сосед?

– Свободен, соседка.

– Как вижу, крепким орешком оказалась твоя Джульетта, – усмехнулась Вера. – Аверьяновна рассказывала, что весь день разыскивал… Не по зубам она тебе, Павлуша. Не раскусишь.

– Еще посмотрим, как ты раскусишь своего Борцова, – недовольным тоном ответил Сироткин. – Ты его еще плохо знаешь.

– А на что мне его знать и кусать? Вас использовать надо за награду. И держать чуть на расстоянии, тогда сами будете тянуться. Вы ж так охочи до женского тела.

– Смотря до какого, – Павел невольно окинул взглядом бывшую жену. – На иное и глядеть неохота.

– Ты на что намекаешь?! – Вера повысила голос. – Хочешь со мной полаяться?

– Ничего я с тобой не хочу. Звони, аппарат свободен. Я тебя не цеплял. – Павел направился в кухню.

– Можно подумать, у твоей цацы фигура девушки, – не унималась Вера, следуя за Павлом. – Еще лет пять и будет рохлей…

"Как ты", – хотел добавить Павел, но в этот момент щелкнул замок входной двери и в прихожую вошел Николай.

– О чем кричим, мама?.. Соседи пугаются.

– Не умничай, умник. Гуляешь дотемна. Уроки сделал?

– У нас же каникулы давно.

– Тогда тем более помалкивай. – Вера пошла к себе, хлопнув дверью.

Положив телефонную трубку, Смирнова некоторое время задумчиво постояла в прихожей, барабаня перламутровыми ногтями по старинному комоду. Потом взглянула в зеркало шкафа, поправила прическу и пошла в зал. В кресле, развалившись перед телевизором в одном халате, сидел Вадим. Надежда встала вплотную перед ним и оценивающе посмотрела сверху вниз. Вадим охватил её за бедра, потянул к себе, но она отступила назад.

– Всё, собирайся и дуй к своей ляльке.

– А переночевать? – удивился Вадим.

– Нет. Завтра мне на работу, а с тобой не выспишься. Не хочешь к ней, иди к отцу.

– И кто это такой-сякой тебе сейчас настроение испортил?.. Ты ж ласковой была.

– Не ёрничай, Вадик. Собирайся. Я тебе назвала три условия. Выполнишь их – будешь ночевать без проблем. А первое условие, не перечить мне по пустякам, ты уже нарушаешь.

– Хорошо, Надин, уйду. Вот только фильм досмотрю.

– Никаких "только", иди сейчас. – Она снова подошла к нему, охватила за шею и чмокнула в лоб. – Слушайся старших и будет тебе счастье.

– Слушаюсь, моя госпожа. Пойду к бате… Там и фильм досмотрю.

– Иди, досматривай... "А я полежу в ванной и поразмыслю, что мне делать дальше", – добавила Смирнова про себя.

Глава II (1 - 4)

1

Люба Петрова, симпатичная сорокалетняя шатенка, задумчиво смотрела на большой монитор, изредка переключая страницы дизайнерского проекта. Он уже не раз его проверяла, но другой работы пока не было. А без дела её сразу одолевали невеселые думы.

Горин уже три ночи подряд не ночевал у нее, ссылаясь на болезнь отца. Но ей в это не верилось. Видела она его отца: крепкий и моложавый шестидесятилетний мужчина. Такие болеют редко.

"Очередные отговорки. – Люба тяжело вздохнула и откинулась в кресле. Повернулась и стала смотреть в большое приоткрытое окно. Там, в шумном городе, бурлило лето – молодое и яркое, ароматное и горячее. – На природу бы сейчас, на дачу. Но до отпуска еще далеко, и дачи нет, благодаря одному алкоголику…"

Входная дверь скрипнула, и сразу послышался сочный женский голос:

– Вениамин спрашивает, готов ли проект для показа заказчику?

– Готов, – не оборачиваясь, ответила Люба.

– А чего это мы такие грустные?

Люба нехотя повернулась вместе с креслом. Перед ней стояла коллега по работе и хорошая подруга Римма Косович. Стройная брюнетка, одногодка и, можно сказать, её духовник.

– Да вот, от безделья всякие мысли в голову лезут. Проект готов, я уже сто раз перепроверяла.

– Вот и ладненько. Теперь глянь на меня не моргая… О, да ты, подружка, депресуешь, как я вижу. Что, опять Горин не отвечает взаимностью? Молчи, я по глазам вижу, что хочешь соврать. – Римма подкатила второе кресло и села напротив. – Знаешь, Петрова, я могла бы спросить: что ты нашла в этом симпатичном малолетке, но не стану. Ты даже сама себе не ответишь. Скажу лишь одно: если ты не развяжешь этот гордеев узел…

– Гордиев.

– Что?.. Ладно, пусть так. Если не развяжешь сейчас, то тебе придется рубить его по живому. И будет очень больно… Поверь мне. Я уже проходила через это и не раз.

Натянуто улыбаясь, Люба наклонилась и коснулась руки подруги.

– Хорошо, Риммуля, я так и сделаю – разрублю... Пыталась развязывать, а он все туже затягивался. Только мне нужно как-то на это решиться… Вернее, убедить себя, что это будет правильно.

– Вот! Уже совсем другая песня. Но, как видно, в этом деле я для тебя слабый авторитет.

– Почему слабый?.. Я очень часто тебя слушаюсь.

– Но не в любовных делах. И не возражай, пожалуйста… Ладно, будет тебе авторитетное мнение. После работы съездим к брату моей одноклассницы. Он в одном медцентре психологом работает. На два года нас старше. И симпатичный.

– Никогда не была у психолога. – Люба внимательно посмотрела на подругу. – Это, случайно, не очередное сватовство?

– О чем ты? Он давно и безнадежно женат. Но как спец – высший пилотаж. Я сама после развода пару раз у него была.

– Ну, не знаю. – Петрова поднялась и томно потянулась. – Как-то неудобно рассказывать о своих проблемах мужчине.

– А к мужчине гинекологу ходить удобно?

– Мне удобно. Они внимательнее женщин. – Люба в улыбке сжала губы. – И они врачи.

– Психолог тоже врач, только врачует не передницу, а душу. Всё, не возражай. Я позвоню ему в обед и после работы поедем. Он до восьми принимает. Теперь сбрасывай проект на флешку и пойдем к нашему Веньке.

2

Посетителей в медцентре Сантана уже почти не было. Но возле кабинета психолога сидела молодая женщина, светловолосая, сероглазая, с виноватым выражением лица.

– Девушка, Вы к Максиму Михайловичу? – сходу спросила Римма Косович.

– Здравствуйте… Да… Но вы проходите… Я чуть позже… – девушка подняла печальные глаза. – Я пока не настроена.

– Да, это я заметила, – участливо сказала Римма. – Вы чем-то расстроены? А скорее, кем-то…

Девушка слегка кивнула и склонила голову еще ниже.

– Ох, уж эти мужики! Одни расстройства от них. Входи, Люба. Будем решать свои проблемы. К тебе можно, Максим… Михайлович?

В действительности, психолог оказался не таким симпатичным, как описала подруга, но Люба, усевшись напротив, сразу прониклась к нему доверием. Его простое лицо, с аккуратной бородкой и усами для солидности, излучало спокойствие и любовь к ближнему. Располагало к себе мягким прищуром глаз и внимательной улыбкой. Люба машинально взглянула на его руки. Они были не так красивы, как у Горина, но имели такую форму, какая нравилась ей с детства. У отца, насколько она помнила, были именно такие ладони и пальцы. Первое впечатление о человеке она всегда получала, глянув на его руки.

– Вот, Максим, привела к тебе свою лучшую подругу, так сказать, для промывки серого вещества. – Косович без приглашения уселась на диван напротив стола и добавила: – А что за девчушка печалится у твоего кабинета?

– Да вот, – голос у психолога оказался мягким, даже вкрадчивым, – всё никак не решится рассказать свою историю, хотя уже второй раз записывается на прием. Даже мои профессиональные приемы не срабатывают. Скорее всего, ей нужно в группу анонимных невротиков. Там они легче раскрываются… И кстати, сами друг другу помогают не меньше моего.

– Так давай её сюда, – вдруг предложила Римма. – Она ведь нас не знает, и мы для нее те же анонимы.

– Хорошо, я спрошу. Вы тоже согласны? – обратился он к Петровой.

– Она согласна, – ответила за подругу Римма. – Ей самой будет легче. Так, Любаша?

Люба кивнула.

К удивлению психолога, сероглазая девушка сразу же согласилась. Она присела на краешек дивана, сгорбившись и плотно сжав стройные ноги.

– Ну-с, – Максим Михайлович обратился к девушке, – слушаю вас, Диана,

– Можно, я потом?

– Тогда вы, Любовь… не знаю отчества.

– Просто Люба, – опять за подругу ответила Римма. – Будем проще.

Психолог улыбнулся и посмотрел на Петрову.

– И так…

Их взгляды встретились, и все внутренние препоны рассыпались в ней как труха. Люба стала быстро говорить, забыв о подруге и незнакомке.

– Хочу порвать с человеком, который меня использует: живет за мой счет, ездит на моей машине и при этом, скорее всего, мне изменяет. Головой я все понимаю, но не хватает сил поставить последнюю точку…

– Расскажите немного предысторию. И не торопясь, – попросил психолог.

– С начала знакомства он проявлял сильный интерес ко мне. Часто повторял, что любит, и мне казалось, что это действительно так. Когда узнала, что он в разводе, просто отупела от счастья. Радовалась: наконец-то у меня начались серьезные отношения со свободным мужчиной. Но когда я полностью открылась ему, полюбила, он начал совершать разные обидные для меня поступки… Не перезванивал, когда обещал, например… Или мы планировали куда-нибудь поехать на выходные, но когда подходило время, он мог пропасть на эти дни, и мы никуда не ехали. Потом придумывал всякие отговорки и вымаливал прощение. Или мог не звонить в течение всего дня или даже нескольких…

– У любовницы он был, – вдруг встряла Римма. – Кто ж его кормил…

Но психолог только глянул на нее, и та замолчала на полуслове.

– В такие моменты мне казалось, что он совершенно меня не любит, – продолжила Петрова. – Ведь мне хотелось быть с ним каждую свободную минуту, и того же я ждала от него… Но никогда не получала внимания столько сколько мне хотелось. Эмоционального внимания… Много раз пыталась порвать с ним, но окончательно порвать не получалось, потому что я сильно привязалась к нему, да и физически мне с ним очень комфортно… – Люба явно смутилась, но глаз не опустила. – Когда, бывало, я устраивала очередное расставание, он всегда мягко возвращал меня к себе. Просто говорил, что все мои мысли и эмоции о том, что он меня не любит – это все только у меня в голове, что реально он ничего не сделал, чтобы меня расстроить. И объяснял свое поведение таким образом, что я сразу понимала: у меня нет реальных оснований чувствовать себя несчастной. Вот так мы и продолжаем отношения… Он, скорее всего, уже не любит меня, но не бросает… А порой кажется, что в душе даже ненавидит, и я мучаюсь от этого. Но и мне он уже не столько любим, сколько необходим. Поэтому хотелось бы знать, стоит ли мне расстаться с ним? Действительно ли проблема в нем или во мне самой?.. Когда я сильно люблю кого-то, мне часто кажется, что меня при этом недостаточно любят.

Петрова замолчала, продолжая, словно завороженная, смотреть в глаза психологу. "Жаль, что это не сватовство, – вдруг промелькнула у нее мысль. – Он бы мне подошел".

Психолог молчал, ожидая продолжения.

– Вот и вся моя история.

– Я вас услышал, Люба, и понимаю вашу проблему. – Он наклонился над тетрадью и сделал какие-то пометки. – И вот что хочу сказать…

Но в этот момент послышался голос Дианы. Сначала хрипловатый, потом все более звонкий и уверенный:

– У меня еще хуже, чем у вас. – Девушка выпрямилась, глаза заблестели. – Его имя Геннадий, и он самый красивый, но и самый жестокий и равнодушный человек на свете. А еще он злой и холодный. Но я его люблю… Он мой начальник. Он на четыре года старше, и у нас ничего не было, кроме долгих взглядов, от которых кружится моя голова, и улыбок понятных только нам двоим. В такие моменты мне всегда кажется, что он меня любит, что он родной, близкий, домашний и единственный человек, предназначенный мне судьбой. А потом вдруг стена равнодушия – циничная и злая до боли… Боже, как я тогда его ненавижу! И вот что мне делать? – Диана обвела присутствующих взглядом, но все молчали и она продолжила:

– В свои 29 я девственница, даже не целовалась ни разу по-настоящему. За последние полгода три раза хотела уйти с этой работы – не смогла. Денег нет. Профессия тоже не особо востребована… И сама я некрасивая, глупая и никому не нужная баба. Но почему мне иногда кажется, что он меня любит? Я ведь точно знаю, что нет… А недавно, когда увидела его с другой, так чуть не умерла. Ведь знала, что кто-то есть, но сердце почти остановилось. – Диана вдруг поникла, словно сдувшийся шарик, опустила голову и почти шепотом добавила: – Вот как мне быть?

Психолог некоторое время молчал. Молчали и остальные.

– М-да, – Максим Михайлович откашлялся. – Ваши истории разные, конечно, но суть конфликт в них похожа. Если коротко, то это непонимание и недопонимание. Неспособность, а, скорее всего, нежелание понять другого. Не хочется повторять прописные истины, но скажу: мужчина существо совершенно иное, чем женщина… Что многие мужчины считают себя птицами высокого полета, что им необходимо ощущение свободы и независимости, а женщины часто пытаются взять их под "строгий ошейник". А когда те начинают это понимать, у них есть три пути: подчиниться, объяснить или восстать. Всё зависит от степени чувств и юридической оформленности отношений… Не хотел говорить, – психолог мягко улыбнулся, глядя на Любу, – а сказал. Как правило, беседу я записываю на диктофон, но в данном случае получилась необычная сессия, и я сделал лишь пометки. Давайте поступим так: я не буду сейчас давать какие-то конкретные рекомендации, а напишу для каждой, что-то вроде эпикриза, и вышлю вам на электронную почту. У всех есть адрес?.. Хорошо, напишите на этом листочке. Но сейчас могу дать просто житейские советы. Вам, Диана, нужно срочно уходить с этой работы и от этого человека, иначе тяжелой депрессии не миновать. А вам, Люба, нужно либо уменьшить степень своих ожиданий, либо… Либо тоже расстаться. Рекомендации как это сделать максимально безболезненно я вам напишу. Пришлю завтра. Теперь вам нужно прийти в себя и обдумать мои "житейские советы". Если потребуется – встретимся еще, но уже индивидуально.

Когда женщины выходили из кабинета, Максим Михайлович, окликнул Петрову:

– Люба, задержитесь на секунду. – Он поднялся из-за стола. – У Дианы есть моя визитка, возьмите и вы. И звоните сами, без посредников, – чуть тише добавил он. – Я всегда вас выслушаю и дам совет. – При этом Максим Михайлович так пристально и улыбчиво посмотрел на Любу, что у нее завибрировало все тело. – До свидания, Любовь Петрова.

3

Из медцентра женщины вышли вместе. Когда Диана, попрощавшись, собралась идти в другую сторону, Римма вдруг сказала, переходя на "ты":

– Погоди… У тебя какая специальность?

– По диплому – закройщик. Но работаю модельером верхней одежды.

– Значит, умеешь рисовать. Вот тебе номера моих телефонов, – Римма протянула свою визитку. – Позвони завтра или когда захочешь, но не тяни долго. Нам требуются такие специалисты. Найдем мы тебе работу, не унывай… А потом я тебя с таким парнем познакомлю – пальчики оближешь, – Косович сочно засмеялась. – Себе бы взяла, да слишком он молод для меня. И не унывай. У самой был похожий случай, но я разрулила его быстро и без всякой сторонней помощи. Звони.

Когда подруги отошли на приличное расстояние, Люба спросила:

– С кем ты её собралась знакомить?

– Да с Серегой Дерягиным. Он же её одногодка и, думаю, тоже девственник. Вот пусть вместе и избавляются от этого недостатка.

– Ну, тоже мне нашла "пальчики". Увалень, хоть и хороший спец.

– Так и она не принцесса. Такой робкой девочке и нужен такой умный увалень. Пошли к тебе, – предложила Римма. – Допьем вино, если, конечно, твой Горин не допил.

– Во-первых, Горин не пьет вино, а во-вторых, он уже давно не мой… У него явно кто-то есть.

– И скорее всего – женщина, – озорно взглянув на подругу, рассмеялась Римма. – Девушка на него не клюнет. Хотя нынешних молодушек не поймешь. Даже на пожилых бросаются, если в банке есть хороший счет. Другая потенция их мало волнует.

Горина дома не оказалось. В прихожей на комоде лежали ключи от машины, а под ними белела записка.

С замиранием сердца и тупой болью в животе, Люба вязла листок бумаги.

– Ну, что там? – не выдержала Косович. – Попрощался?

Люба, молча, протянула ей записку.

– Так, читаем: "Что-то машина стала барахлить. Надо бы её на диагностику отогнать". Вот, гад! – в сердцах воскликнула Римма. – Мало, что ездит, так еще ты должна ремонтировать эту машину. Самого пора на диагностику… Пошел в баню! – Она смяла записку и бросила на комод. – Пусть полюбуется, когда придет. Пошли, подружка, напьемся.

– У тебя такая реакция, словно это тебе написали, – грустно улыбнулась Люба. – Для него – это норма. Он как-то раз написал, что пошел обедать в кафе, хотя дома было и наварено, и нажарено… Видно, не понравилась моя стряпня.

– И ты за него цепляешься?! Петрова, очнись! Он что, так хорош в постели, что ты за ним млеешь?

– Да тише, ты… Соседи рядом, или вдруг он уже на площадке. Пошли на кухню. Обычный он в постели, но лучше тех, что были до него, – продолжила Люба, открывая вино. – Сама знаешь: любовь всегда зла.

– Знаю, – тихо ответила Римма, – но козла я все равно не полюблю и тебе не позволю.

– Сама не хочу… Я приму решение в ближайшее время, обещаю. Подожду, что скажет Максим Михайлович.

– Кстати, ты ему явно приглянулась, – Римма вопросительно посмотрела на подругу. – Он тебе тоже?

– Ну что ты такое несешь, Косович? Он врач, а я пациент…пациентка, хоть мы и были у него неофициально. И не такой он симпатичный, как ты и говорила. Внимательный – да. Но так проницательно и заинтересованно, я думаю, смотрят все психологи…

– И мужчины гинекологи, – рассмеялась Римма. – Иногда взглядом проницают до бабочек в животе. Ладно, давай выпьем за нас таких хороших. Не дрейфь, подружка, прорвёмся.

4

Только через месяц на даче Смирновой появились первые признаки строительных работ. До этого дня, Сироткин составлял перечень необходимых дел и материалов, рисовал эскизы и виды обновленного дома и участка, закупал недостающие материалы.

С Надей он встречался регулярно, но в основном по делам ремонта. Они по-прежнему были на "вы", и все также далеки от более близких отношений. Смирнова была добра к нему, улыбалась, иногда называла Павлушей и даже хвалила фразой: "Ах, Вы мой хороший", но не делала никаких шагов к большему сближению.

Сначала Павла это очень расстраивало, иногда даже злило. Но за повседневной суетой он стал привыкать к статусу "просто друг", надеясь, что после ремонта дачи их отношения выйдут на новый уровень. Так он думал до сегодняшнего дня.

Ранее субботнее утро было ярким и свежим, какие нередко случаются в середине июля. В квартире еще стояла дремотная тишина; все спали в своих комнатах. Лишь комната Славы Борцова пустовала. Уже пошла вторая неделя, как он уехал к матери, взяв отпуск за свой счет. Как понял Сироткин из случайно услышанных фраз, заболела мать, а ухаживать за ней было некому. Вера порывалась поехать с ним, но потом решили, что будет лучше, если она присмотрит в это время за работой отдела.

Еще с вечера Павел убедился, что не понадобится на работе, поэтому мог смело посвятить весь день дачным вопросам. Где-то к полудню должны были привезти очередную партию стройматериалов, но Сироткин решил приехать пораньше, чтобы подготовить место. Однако перед этим нужно было заехать к Наде за деньгами.

Но только возле дома Смирновой он вспомнил, что она просила предварительно позвонить. Павел несколько раз набирал её номер, но абонент находился вне зоны доступа, и он решил подняться; мало ли что могло случиться.

Нужный подъезд был открыт; рядом, из машины доставки, выгружали какие-то коробки.

Сироткин уже поднес палец к дверному звонку, когда щелкнул замок и дверь приоткрылась.

– Пока, Вадик. Если будешь здесь, приходи вечером, – послышался мягкий голос Нади.

Она была за дверью и не могла видеть Сироткина. Зато Вадик, в махровом халате и шлепанцах, стоял в проеме и растерянно смотрел на Павла. Потом открыл дверь шире и сказал:

– Тут к тебе гости… соседка.

– Не поняла… – Надежда выглянула на площадку. – А, Пал Палыч пришел. – Она произнесла это запросто, даже без тени смущения. – Ну, все, Вадим, иди. Отец заждался, небось.

– Конечно, – усмехнулся тот, протискиваясь возле Сироткина, – так долго ходить за спичками.

– Шутник… Входите, Павел. А что не позвонили?

– Звонил, абонент недоступен, – ответил Сироткин, с трудом приходя в себя. Он ожидал, что Смирнова сейчас начнет объяснять, что здесь делал этот Вадик, но та сразу перешла к делу.

– Вот здесь деньги за материалы, но немного больше, – она протянула конверт. – Излишек – это ваши. За бензин и работы.

– Да зачем, Надежда Павловна, – начал было отнекиваться Сироткин, но Смирнова его остановила:

– Берите-берите, всякий труд должен оплачиваться. Считайте, что я вас пригласила на эти работы. Вы позавтракали?

– Да, спасибо, и довольно плотно. Ведь на весь день еду. Может, и вы желаете поехать?

– Постараюсь на неделе подъехать и посмотреть что там и как.

– Так я отвезу Вас.

– Будет видно… Извините, а теперь мне нужно переодеться.

Только сейчас Сироткин заметил, что Надя стоит босиком и в коротком пеньюаре из коричневого атласа.

– Хорошо, я уезжаю. Извините, что так некстати оказался перед дверью, – добавил Павел. – Если бы дозвонился…

– Всё нормально Павел. Просто заходил сын Филиппа Ивановича. Мы дружим со школы, можно сказать. И это никак не касается наших с вами отношений. Всего хорошего. Будут проблемы на даче или другая нужда, звоните мне на мобильный.

Сироткин аккуратно выехал со двора, но через пару минут остановился на ближайшей парковке. У него колотилось сердце, и дрожали руки. В таком состоянии недолго и в аварию попасть.

Он вышел из машины, присел на скамью. Спешить уж не хотелось, летний день потерял всю прежнюю яркость и свежесть.

"Бог мой, до чего же ты наивный! – в сердцах думал Павел, бесцельно глядя по сторонам. – Пятый десяток, а как пацан влюбился и не замечаешь ничего вокруг… И вообще, что ты о себе возомнил? Не для тебя такая женщина. Умный и опытный сразу бы это понял... И ведь даже не смутилась! Можно сказать, застукал с поличным, и хоть бы что… Как с гуся вода. А может, она и не подумала, что совершила что-то этакое? Правильно, у нас ведь ничего не было. Даже попыток с моей стороны не было. С её тоже. Но она женщина… Да, пусть у нас нет перспективы, но лучше бы я об этом не знал или узнал позже. А теперь что? А ничего! Считай, что это просто подработка, очередная шабашка, как в былые годы. Только еще и строительством руковожу. Всё, надо ехать. Деньги по-любому везти нужно".

На даче, первым делом, он сходил на речку и окунулся. Вода охладила и привела его ум в здравое состояние. Идя в одних плавках по тропинке к дому, он уже насвистывал одну из любимых песен, с радостью вдыхая свежий луговой воздух.

"Теперь точно нужна своя дача. Займусь этим уже в следующем году. Какая жалость, что этот дом не станет для меня новой обителью. И ведь была надежда, даже две, а теперь нет ни одной. Хотя… Погоди, ведь она сказала, что это не отразится на наших с ней отношениях. Точно! Значит, отношения останутся! Это радует. Пусть хотя бы дружеские. Думаю, со временем она убедится, что я не хуже этого Вадима. Всё, теперь за работу. Постараюсь ускорить ремонт. Дел тут, для нормальной бригады, месяца на два, не больше".

Глава II (5 - 7)

5

После того, как Люба посетила медцентр, Горин был у нее только трижды. Первый раз в тот же день, сразу после ухода Риммы. Тогда она ничего ему не сказала о визите к психологу и не спросила о здоровье его отца. Если он соврал, что был у него, так зачем повторно выслушивать эту ложь.

Они с ним еще немного выпили, поговорили о всяких пустяках. Когда пошли спать, Люба была уверена, что Горин к ней не придет, а ляжет на диване в детской. Но он пришел. И был таким нежным и пылким (как ей показалось), шептал такие слова, что она простила ему всё: и прошлое и на годы вперед. А утром, когда завтракали, вновь подняла тему покупки дачи.

– Представь, какую красоту можно там сделать! – увлеченно говорила она, забыв об овсянке и не замечая, что Горин совсем не разделяет её восторга. – Деревья и цветы – только самые экзотические…

– Люба, у меня нет таких денег. Но даже будь они, я лучше потратил бы их на дачу отца. Пустует уже несколько лет, хотя почти в черте города. И в моем полном распоряжении.

– Зачем нам этот кусок леса? – возразила Люба. – Я хочу простор вокруг – луга и реки. – Она вновь мечтательно прищурилась. – А деньги… Деньги мы найдем.

– Скажи где, и я помогу тебе искать, – усмехнулся Горин, складывая газету. – Надо выписать, что-нибудь посерьезнее, а не эти женские сплетни.

Второй раз он лег спать один, а Люба долго ворочалась, обиженная на него, пока не забылась в сладком эротическом сне. Но утром он пришел, и вновь она была счастлива. За завтраком он пил кофе, читая газету, а она ела свою овсянку, рассказывая, что звонила по нескольким объявлениям о продаже дач:

– Но пока, ни одного подходящего варианта, представляешь?

– Представляю… Появятся и подходящие, были бы деньжата, – сказал Горин больше для поддержания разговора.

Однако Любе это так понравилось, что она от восторга, чуть не проболталась, что деньги у нее есть. Она получила их за часть бабушкиной квартиры. Но во время спохватилась.

А последний раз он был неделю назад. Опять "приболел" его родной папаша. В рабочие дни это её мало расстраивало, зато в выходные – просто сводило с ума.

И вот в сегодняшний субботний день снова одна. Римма приглашала сходить в боулинг, а она соврала, что у нее с Гориным романтический пикник за городом. Даже сама в это поверила, так как утром хотела до него дозвониться и предложить такой вариант. Но уже сутки её любовник-сожитель находился вне зоны доступа.

Люба включила компьютер. Зашла на женский сайт, просмотрела новости. Потом открыла почту. Но кроме давнего письма от психолога, был только спам. Удалила этот мусор в корзину и долго глядела на письмо от Максима Михайловича. Палец на мышке невольно дернулся и письмо открылось.

Тогда, месяц назад, она прочла его лишь раз. Хотела потом позвонить, уточнить. Но после чудесной ночи с Гориным забыла о своем желании. Теперь решила внимательнее перечитать и постараться вникнуть. Все равно делать было нечего.

Пропустив официальное приветствие, стала читать медленно, комментируя вслух некоторые моменты:

– Так, разбираемся.

"Неразделенная любовь – это одна из форм любовной зависимости. Даже если объект любви не в курсе, что вы по нему страдаете. Это сильная болезненная привязанность к другому человеку, сопровождаемая комплексом негативных чувств (боли, страданий, ревности, страхов, тревоги). Уже само название говорит за себя. Такая любовь не может быть счастливой. В таких отношениях нет перспектив…"

– Думаю, Горин в курсе, что я страдаю, и это ему доставляет удовольствие. Садист… Дальше.

"В любовную зависимость могут попасть как мужчины, так и женщины любого возраста, образования, социального положения. Любовная зависимость – не только удел юности. Даже опытные в отношениях взрослые мужчины и женщины могут оказаться в любовной зависимости…"

– Куда уж взрослее, чем я. Без пяти месяцев сорок. А вот это интересно!.. Уже не помню таких подробностей.

"Как избавиться от любовной зависимости?

Избавиться от любовной зависимости или несчастной любви без помощи психолога невозможно…"

– Вот так! Без психолога никуда! Мол, только он поможет, и не пытайтесь сами, иначе вы отнимете его хлеб. – Этот комментарий даже рассмешил ее.

"Чтобы освободиться от любовной зависимости, очень важно начать любить, ценить и уважать себя, верить в себя, принимать себя и свой внутренний мир. Поэтому я в свою программу включаю такие тренинги как "Уверенность в себе" и "Как полюбить себя".

Тут уж Люба рассмеялась в полный голос.

– Как полюбить себя! Ой, я не могу! А то нормальная женщина этого не знает. Ладно, все это самореклама и пропаганда, а что он там рекомендует? Ага, вот.

"Важные рекомендации для тех, кто хочет избавиться от любовной зависимости:

* старайтесь не встречаться с "любимым", избегайте тех мест, где вы можете встретиться случайно.

* Выбросьте его фотографии, чтобы они не напоминали вам о нем.

* Отдайте все его вещи.

* Смените номер телефона.

* Отвлекайтесь, чтобы не думать о нем…"

– Ага, сейчас! Номер телефона буду из-за него менять. Лучше пару раз пошлю подальше, тогда сам перестанет звонить. Хотя… Уже не помню когда он мне сам звонил. Вот вещи отдать – это идея. Это хороший совет, Максим Михайлович. Спасибо!

Петрова быстро поднялась и начала собирать вещи Горина. К её удивлению, их оказалось не так много, как думалось. Всё легко вошло в чемодан на колесиках, с которым она собиралась в прошлом году ехать на море. Сначала, от раздражения, она набросала вещи навалом, но потом, немного успокоившись, сложила все аккуратно, и даже обувь упаковала в отдельные пакеты.

Люба пила кофе, стоя у окна, когда ожил дверной звонок.

– Вот и сожитель явился. – Она не спеша допила кофе, поставила чашку в раковину и пошла в прихожую. Звонки следовали один за другим. Люба уже собралась открыть, но потом решила сначала притащить чемодан. А когда открыла, чуть не расхохоталась, – перед ней, с телефоном возле уха, стояла Римма.

– Петрова, ты меня до инфаркта когда-нибудь доведешь. Звоню-звоню… Спала что ли?

– Сначала войди, – Люба закрыла дверь и расхохоталась.

– Чего смешного? – Косович присела на банкетку, снимая обувь. – И чемодан… Куда собралась?

– На пикник, я ж тебе говорила.

– Говорила… Если врать не умеешь – не берись, дорогуша. Тебя голос сразу выдает. Он как-то странно вибрирует. Я уже в институте это заметила. Серьезно, куда намылилась?

– Вещи сожителя собрала. Он выселяется, вернее, я его выселяю.

– Ясно! Поумнела кумушка к сорока летам. Кстати, я ж к тебе с новостями о твоем Горине приехала. Слушай, что расскажу.

Они уже выпили по бокалу вина, налили еще, когда Римма наконец-то дошла до главного. Она всегда начинала издалека.

– И вот, стою я, значит, в кассу, гляжу по сторонам, и вдруг вижу твоего сожителя. Но не одного, а с какой-то солидной дамой наших лет. Ходят по залу, беседуют, улыбаются друг другу, ну как влюбленные. Кофе, вина всякие берут…

– Да не тяни ты кота за хвост.

– Погоди, дай насладиться. Эта брюнетка вся такая загорелая, майка на бретельках, а в ней бюст не хуже моего. В шортиках, но целлюлит уже есть. Горин тоже хорошо одет…

– Римма!..

– Терпение, женщина! Так вот, я стою в одной очереди, а они встали в другую кассу. Вышла из маркета и думаю: интересно, на твоей он машине или нет…

– Она возле дома стоит.

– Да, твоей красной мазды я не увидела. Вот, вышли и пошли как раз в сторону моего дома. Не спеша так пошли, под ручку, а я за ними не торопясь. И что ты думаешь, в конце концов, они зашли в дом, который только на два квартала дальше моего.

– Так я знаю это. Отец Горина живет недалеко от тебя. Зря только топала и время тратила.

– Э, ты погоди, – Римма подняла указательный палец. – Когда они вошли в подъезд, я через минуту подошла к бабуле, что сидела на лавочке. Спрашиваю:

– Скажите, женщина, а это случайно не Горин сейчас вошел с женщиной? Мы учились когда-то в одной школе, но давно не виделись. Она мне отвечает:

– Да, это наш Вадик с восьмого этажа. Горин… А с ним Наденька Смирнова. Рядом квартиры. Они, вроде бы, скоро расписаться собираются.

– Надо же, – говорю, – каким солидным он стал мужчиной. Я слышала от одноклассников, что его отец часто болеет, а Вадим за ним ухаживает.

– Да что вы, – замахала бабуля руками, – Филипп Иванович моложе меня, и еще поздоровее некоторых будет. Бегает по утрам трусцой и круглый год на детской площадке упражнения всякие делает. Сегодня вот тоже бегал.

Римма взяла бокал и с победоносным видом откинулась на спинку стула.

– Ты поняла, о чем я узнала?

– Поняла, – Люба залпом допила вино. – С этого и нужно было начинать, а не рассусоливать. Ты мне поможешь?

– В чем?

– Дотащить этот чемодан до машины. Отвезем жениху его свадебный наряд.

– Наконец-то! Созрела! Не вопрос, но ты ж выпила?

– Такси вызовем.

Возле подъезда нужного дома уборщица подметала высокое крыльцо.

– Женщина, – обратилась к ней Косович. – Откройте нам дверь, пожалуйста. Мы к Гориным на восьмой.

Та подозрительно посмотрела на них, на чемодан и спросила:

– Родственницы, что ли?

– Родственницы, – подтвердила Римма. – И еще какие!

– Хорошо… Филипп Иванович, видела, недавно пришел. А в другой раз вот здесь просто наберите код 28. Эта штука – домофон называется.

Когда вошли в лифт, Римма иронично сказала:

– За селянок нас приняла, уборщица.

– Не грузись. И давай так: отдаем чемодан без лишних выяснений и дебатов. Я сама скажу.

– Я и не собиралась что-то говорить, – легко согласилась Римма. – Твои дела, тебе и решать.

Им открыл высокий стройный мужчина, с волевым лицом и почти седой. Он был только в спортивных трусах, а в руках держал большое полотенце.

– Ох, извините, – сказал он, слегка прикрываясь. – Думал, это сын… Здравствуйте.

– Здравствуйте… Филипп Иванович, – чуть ли не заикаясь, произнесла Петрова. – А мы вот… тут… – Она взглянула на подругу.

– Здрасте, вам! – Римма подалась чуть вперед. – Мы к вашему сынишке… Вадиму. Он вам говорил, что у него есть подружка Любовь? В смысле женщина Люба Петрова...

– Да-да, я что-то припоминаю. Говорил, о такой знакомой. Так вы и есть та Любовь?

– Я разве похожа на Любовь? Я – Римма, а вот эта молчаливая блондинка и есть Люба. А я просто при ней.

Петрова вдруг словно очнулась, отодвинула слегка подругу и поставила перед собой чемодан.

– Вы извините нас, Филипп Иванович. Передайте Вадиму вот эти вещи, когда он придет. Скажете, что от меня…

– И наилучшие ему пожелания от нас, – не удержалась Косович.

– Так вы сами сейчас ему все передадите и скажете. Разрешите… – старший Горин протиснулся между женщин и позвонил в квартиру напротив.

Дверь вскоре открылась, и в узком проеме показался Вадим.

– Кто там, Вадик? – послышался из квартиры женский голос.

– Это отец… Ко мне. Я сейчас.

– Вот, гости к тебе, – повел рукой Филипп Иванович. – Что-то привезли.

Вадим воровато оглянулся, вышел на площадку и притворил за собою дверь.

– Люба, я же просил… Сказал ведь, что позвоню и приеду. Вот буквально собирался…

– Я устала, Вадик. Извини, но… Я так больше не могу. – Люба явно волновалась.

– Короче, господин Горин, – снова вмешалась Римма, – вот ваши вещички, и мы с Любашей покидаем вас навсегда.

В этом момент дверь за Вадимом открылась; на пороге стояла Надежда Смирнова, одетая в атласный коричневый пеньюар. Из-за нее выглядывала большая овчарка.

– Кто это?.. К вам приехали?

– Потом объясню, – не оборачиваясь, ответил Вадим.

– А мы и сами объясним, – сказала Римма. – Вот это – Люба Петрова, мадам. Она привезла своему бывшему сожителю вещи, так как дает ему окончательный поворот от ворот.

– От ворот поворот, – машинально поправила её Смирнова.

– Главное, понятно. А вы, если такая грамотная, посмотрите в энциклопедии, что означает на древнерусском имя Вадим. Всего вам. – И уже обращаясь к Любе: – Уходим, подруга. Нам здесь не рады. – И под руку повела Петрову к лифту.

6

Сироткин уже привык подниматься раньше всех, чтобы, собираясь на работу, не мешая другим. Эти другие – бывшая супруга и квартирант Слава Борцов, спали до последнего, а потом в спешке завтракали и сразу бежали на троллейбус.

А Павел успевал и физзарядку сделать, и поесть не торопясь, и даже газету просмотреть. На работу обычно приезжал одновременно с Ниной. Секретарь по-прежнему исполняла и обязанности уборщицы офиса. Ей это явно нравилось. Павел, когда не ездил за Сакуровым, всегда ей помогал.

Сегодня она убирала кабинет директора почему-то особенно тщательно. Долго натирала длинный стол для заседаний, даже протерла широкие темно-зеленые листья фикуса.

Сироткин пылесосил, думая о своем, а больше всего – о Надежде Смирновой. Он почти принял свой статус как данность, но временами в душе всплывали то обида, то ревность… Иногда даже злость.

Он быстро пропылесосил приемную, выбросил мусор и уселся в удобное кресло возле журнального столика. И мысли вновь овладели им…Через некоторое время, словно через толстую стену до него долетел голос Нины:

– Что-то в последнее время вы задумчивым стали. И словно бы рассеянным.

– Да сам не понимаю. Всё какие-то мысли, какие-то размышлизмы одолевают.

– Не волнуйтесь, – Нина сняла перчатки и фартук, – при любом раскладе вы останетесь на фирме. Пусть не водителем, но кем-то останетесь точно. Если пожелаете, конечно.

Сироткин сначала не придал особого значения этим словам, а потом вдруг встрепенулся:

– Что, грядут большие перемены?.. Или я что-то пропустил?

– Я ж говорю, стали рассеянным, – тепло улыбнулась Нина. – Случайно, не влюбились?

– Да сам не знаю, – вполне серьезно ответил Павел. – Нравится женщина, но не могу понять её отношение ко мне. Вот скажите, Нинуля: может ли женщина, внешне не отвергая ухаживаний, комплементов и разной помощи, внутри быть безразличной к этому мужчине?.. И даже иметь при этом любовника? Если да, то ведь это нечестно с её стороны.

– Дорогой, Пал Палыч, – Нина снисходительно улыбнулась, – сразу видно, что у вас мало опыта в этом деле.

– Это так заметно?

– Да… Женщины могут всё, и это тоже. Мы великие манипуляторы, особенно, что касается мужчин. Конечно, женщина может и женщиной манипулировать, но это сложнее. А мужчинами, если она не забита и не замордована с юности – это запросто. Даже скромницы от природы это умеют. Зачастую, любовь ослепляет мужчину, а женщину делает сильной и всемогущей. Так сказать, всё могущей. И многие, если не полные дуры, ловят момент. Ведь вы потом начинаете прозревать, размышлять и сравнивать. ­– Нина налила в чашку кофе и поставила перед Сироткиным. – Я тоже, зная, что нравлюсь вам, могу манипулировать вами в разумных, конечно, пределах. Но мне это – ни к чему. Мы с вами и так связаны общим делом. Так ваша женщина, понимая ваши к ней чувства и принимая вашу заботу, ничего не дает взамен?

– Только обычные слова благодарности.

– Значит, это как раз тот случай. Если речь идет о Смирновой, то, думаю, вам будет трудно добиться настоящей взаимности. Да и нужно ли… Мне кажется, вы не сходитесь по многим параметрам, даже по знакам зодиака. Вы – Рыбы, а она Телец с влиянием Близнецов. Я недавно интересовалась. Вот послушайте, что нам говорит интернет.

Нина быстро застучала по клавиатуре.

– Это, если коротко: завышенное самомнение, эгоизм, упрямство, неумение слушать и слышать других людей, склонность к частому преувеличению и даже вранью. При этом невероятное обаяние, обманчивое впечатление надежности. Однако для себя сделает всё, что в её силах и никогда не останется внакладе. И вот еще… Ловко манипулирует окружающими.

– Похоже, – задумчиво сказал Сироткин. – Хотя я не особо верю в эти гороскопы.

– А я верю, так как были причины. Всё, – Нина спохватилась, – десять минут до рабочего дня. Скоро народ начнет прибывать на собрание.

– Что за собрание? А Юра мне ничего не говорил и не просил за ним приехать.

– Он уже на своей ездит. – Нина еще раз посмотрелась в зеркало. – Сегодня акционеры собираются. Будут решать вопрос о продлении контракта с нынешним генеральным директором.

– Понятно. Думаю, Михаил Иванович продолжит работу. – Сироткин поднялся и понес чашку к умывальнику. – Толковый руководитель.

– К вечеру узнаем, – ответила секретарь, укладывая волосу в тугую ракушку.

Но выяснилось это гораздо раньше. Сироткин уже вернулся с обеда и сидел в приемной, когда из кабинета директора вышла улыбающаяся Нина. Увидев Павла, сказала:

– Пал Палыч, сейчас съездим по делам.

– Всегда готов. Как прошло голосование?

– Прошло спокойно, – ответила Нина, понизив голос. – Михаил Иванович написал по собственному.

– Вот те на! – чуть не вскрикнул Сироткин. – И кто сейчас будет за главного?

– Юрий Дмитриевич будет, – явно радуясь, ответила Нина.

"В детали, конечно, меня не посвятят, – думал Павел, ведя машину и икоса поглядывая на улыбающееся лицо секретарши. – Ишь, как сияет. А мне казалось, она преданна директору. Да, женская душа потемки".

Сироткину вновь вспомнилась Надежда. Они встречались буквально час назад в кафе. На сей раз она сама позвонила и пригласила на обед. Он согласился с радостью. Обед, как и просила она, заказал только себе.

Смирнова пришла с озабоченным видом, и улыбалась лишь для приличия. Заказала себе кофе и пирожное.

– Пал Палыч, как там, на даче? – сразу же перешла она к делу. – Все материалы доставили?

– Все, кроме модульной металлочерепицы, – бодрым голосом ответил Павел. – Вчера сказали, что, если оплатим, то к субботе обязательно доставят. Сумму я вам давал… Остальное – мелочи.

– Да, сумму я помню… Цифра солидная. Я вот почему вас позвала и завела этот разговор. – Смирнова отставила в сторону недоеденное пирожное и допила кофе. – Обстоятельства немного изменились. Решили… Я решила продать дачу в её нынешнем состоянии. Пусть уже новый хозяин думает, что и как там перестраивать. Поэтому дайте отбой на черепицу и другой материал. Все, что уже куплено, предложим покупателю дома по цене продавца. Не захочет – продадим отдельно… Что вы так вдруг опечалились, Павел? Всякое случается в этой жизни. Обстоятельства постоянно меняются.

– Про обстоятельства я не спрашиваю, это ваше личное, – угасшим голосом произнес Сироткин. – Хочу только спросить: мне туда уже не ездить? И… наше знакомство на этом закончилось?

– Почему не ездить? Почему закончилась? – Смирнова даже рассердилась. – Павел… Что с вами? Вас так огорчила моя новость? Мы будем и впредь знакомы, ведь работаем рядом. И я хотела попросить вас отвозить потенциальных покупателей на дачу. За вознаграждение, конечно. Кто лучше вас может всё рассказать и объяснить. Согласны?

Он, конечно же, согласился. Хотя в голове царил сумбур, но в душе, как ни странно, даже полегчало…

Его воспоминания прервала просьба Нины остановиться возле супермаркета.

– После работы будет маленький межсобойчик, – сказала она выходя. – Куплю продукты и вернусь.

– Так давайте я помогу.

– Хорошо, буду только рада. Заодно отвлечетесь от грустных мыслей.

После работы за стол пригласили и Сироткина, чему он очень удивился. Сам Юрий Дмитриевич подошел и сказал:

– Пал Палыч, посидите с нами. Потом, может быть, подвезете кого-нибудь домой. У нас есть хорошее безалкогольное вино. Я из Германии привез. – Сакуров выглядел непривычно взволнованным, хотя и не грустным. И уже обращаясь к Нине добавил: – Нинуля, Борисовны не будет. И это даже лучше. Так что, все в сборе, можешь закрывать контору.

За столом собралось чуть больше десяти человек. Руководители предприятий, входящих в состав акционерного общества, со своими замами, технологи и главный бухгалтер "Фарфаи". И еще пару человек, которых Павел видел впервые. Присутствовал и бывший генеральный директор. Он сидел на своем рабочем месте и не выглядел расстроенным, а наоборот, спокойным и даже улыбающимся. Юрий с Ниной разместились рядом с ним.

– Михал Иванович, – поднял рюмку Сакуров. Он явно волновался, что снова удивило Сироткина. – Хочу поблагодарить… вас, что поработали… Что правильно действовали на благо нашей фирмы и оставляете её в хорошем состоянии. Хотя все мои предложения по поводу дальнейшей… дальнейшего сотрудничества остаются в силе. А всем остальным присутствующим спасибо за доверие. Постараюсь оправдать. Вот за это и поднимем.

– Спасибо, Юрий, за благодарность и предложение, – ответил Михаил Иванович, поднимая фужер с безалкогольным вином, – я подумаю. Но и вы все подумайте хорошенько, прежде, чем брать такой большой кредит и затевать строительство завода. Подумайте о рисках и о том, когда он ещё окупится, этот завод, если вообще окупится…

– Михал Иваныч, – прервал бывшего директора Сакуров, – мы уже обсуждали это на собрании. Давайте, просто выпьем. Не всем интересны эти подробности. И вообще, кто не рискует, тот не пьет…

– Правильно, Юра, – сказал седовласый незнакомец, сидящий в другом торце стола. – Прогресс не остановишь. Дорогу молодым!

И только теперь Павел вспомнил, что когда-то видел его в машине с Сакуровым.

"Это явно какой-то банковский работник, связанный с Еленой Борисовной", – решил он.

Сидели не более часа. Первым засобирался Михаил Иванович. Обменялся со всеми рукопожатием и ушел уже невеселым. Почти сразу за ним – руководители предприятий. У каждого был свой водитель, поэтому Сироткин вез лишь главбуха и секретаря.

Нина жила дальше, чем главный бухгалтер, поэтому вскоре они остались наедине.

– Вам не жаль бывшего директора? – спросил Павел, глядя в зеркало заднего вида.

– Нет… Жалеть – это практически любить, а я была к нему просто лояльна. Да, я уважаю его как человека. Но как руководитель – он так себе. Слишком осторожен, а со старыми методами сейчас не выживешь. Не те времена. Мы и так уже еле пробиваемся на рынок. Вот Сакуров – руководитель нового типа. Он понимает, что без своих мастерских, производства и торговли мы пропадем.

– Да, Юрий более молодой и горячий, – согласился Сироткин. – Но горячность… Хотя, что это я разговорился. Извините, Нина. Не мне об это рассуждать. Знаете, – сменил он тему, – сегодня за обедом встречался со Смирновой. В итоге, я убедился в вашей правоте. Но, что радует, мы останемся в друзьях.

– Да, это радует, – совсем без радости в голосе ответила Нина. – А что касается горячности Сакурова, то она больше показная, чем кажется… Во двор не заезжайте. Зайду еще в магазин. До завтра, Пал Палыч.

7

Сироткин ставил машину на стоянку, когда ему позвонила Надежда Смирнова.

– Пал Палыч, вы сейчас заняты?.. Не сможете подвезти нас на дачу?

– А что вдруг за срочность такая? – поинтересовался Павел, открывая вновь машину.

– Да срочности особой нет. Мы тут… с соседом хотели бы подъехать и определиться со стоимостью дачи. Нужно знать, какую цену называть покупателю.

Павел уже хотел согласиться, но, неожиданно для себя, сказал:

– К сожалению, сегодня не получится. А что касается оценки, то лучше обратиться к спецу в этом деле. Я уже так продавал свою. Есть в городе одно хорошее агентство. Где-то у меня есть их номер.

– Я знаю это агентство, – сухо ответила Смирнова. – Жаль, что не получается. Хорошо, не забудьте дать отбой по доставке стройматериалов. Всего хорошего.

На этом разговор закончился. Павел еще некоторое время в раздумье постоял возле машины, перебирая ключи в руках, потом решительно пошел в сторону дома.

В это время Смирнова уже звонила Горину.

– Вадим, нужно съездить на мою дачу. Может, возьмешь машину отца? Хорошо, приходи, я дома.

Когда Горин зашел в прихожую, она сразу услышала запах спиртного.

– Э, дружок, да ты уже подшофе?

– Какое там шофе… Баночка пива. – Вадим обнял и прижал к себе Надежду. – Одна баночка.

– Хорошо, Вадик, – Смирнова мягко отстранилась. – Но впредь попрошу приходить ко мне только трезвым. Даже без запаха. Я этого терпеть не могу. Еще свежи воспоминания. Лучше выпьем вместе. Договорились?

– Договорились, милая. Я сейчас попрошу папу, и он нас свозит на дачу. Ведь к субботе надо будет знать примерную цену. А что, твой ухажер… извини, знакомый, не смог подвезти?

– Он и не обязан, – коротко ответила Смирнова.

– Хорошо, пойду у отца спрошу.

– Нет, погоди. Сироткин все-таки прав. Лучше утром позвоню в агентство, и пусть они объективно оценят. Есть так один знакомый. А мы в этом деле профаны. Так что, пока отбой.

Назавтра, в середине дня, Вадим, Надежда и молодой мужчина по имени Андрей из агентства "Кадастр" приехали на дачу Смирновой. У риелтора была служебная машина, поэтому просить никого не пришлось.

Андрей быстро осмотрел дом и участок, фотографируя по ходу. Потом просмотрел документацию, что-то из нее выписал и спросил:

– Надежда Павловна, а в какую цену вы сами оцениваете свою недвижимость и участок? Хотя бы примерно.

– Даже примерно не скажу, – ответила Смирнова, внимательно глядя на риелтора. – Вот тот похожий дом, – она указала на строение в сотне метрах от них, – но с чуть меньшим участком, в прошлом году продали за… – Надежда назвала сумму. – Это, если верить сторожу поселка. Может, и этот стоит столько же.

– Ясно. Насколько я понимаю, вы хотите только узнать оценочную стоимость, а продавать будете сами. То есть, договора мы пока не заключаем?

– Да, только цену, – ответил за Смирнову Горин. – У нас уже есть покупатель, которому просто нужно назвать цену.

– Понятно, – задумчиво покивал Андрей. – Я сейчас в машине кое-что просмотрю, прикину и скажу вам примерную стоимость.

Однако первым делом риелтор прошелся по поселку. Подходил и к тому дому, на который указывала Смирнова. Потом посидел с полчаса в своей машине, делая записи и с кем-то разговаривая по телефону.

Надежда с Вадимом были на веранде, когда Андрей вернулся к ним.

– Вот, я постарался учесть все увиденное, а так же предложения на рынке недвижимости на сегодня, – он положил листок бумаги перед Смирновой. – Эта сумма меньше, чем у того дома, но к вашему не подведены никакие коммуникации.

– Просто не было такой нужды, – ответила Надежда. – Да и в даче самой не было особой нужды. Хорошо, главное есть цифра, от которой можно плясать. Спасибо, Андрей. Вот ваш гонорар. Как договаривались.

– Вы сами понимаете, – сказал уже повеселевший риелтор, – можно назначить любую сумму, но недвижимость, как и всё прочее, стоит столько, сколько за них в итоге дают. И еще. Если сами не продадите, можете позвонить мне. Заключим договор, и я постараюсь помочь. Теперь всё, можем возвращаться.

– Если не продадим, то обязательно обратимся, – любезно ответила Смирнова. – Вы езжайте, мы сами доберемся. Удачи вам в вашем нелегком деле.

Когда Андрей уехал, Горин сказал:

– Цифра даже больше, чем я думал. Если столько дадут – будет замечательно. На многое хватит.

– Это если дадут. Вот в субботу и узнаем.

– Витольдович имеет деньги, но торговаться будет до упора.

– Не переношу этого базарного торга. Сама никогда не торгуюсь. Решай с ним сам. Теперь перекусим, я кое-что захватила, а потом на речку сходим. Уедем автобусом. – Смирнова сняла легкое платье, оставшись в одном купальнике. – Уф, жарко.

– Какая ты еще стойняжка! – воскликнул Горин. – Сколько раз видел, а не могу не восхищаться. Не зря этот Сироткин так на тебя облизывается.

– Я перед ним в таком виде не стояла, чтобы он облизывался. И можно подумать, твоя лялька толстая, – ответила Надежда. – Как представлю, что ты и ей так говорил – тошно становится.

– Во-первых, она не моя и не была моей. Ты прекрасно знаешь, почему я с ней сошелся. Сама меня подтолкнула. А во-вторых, ни разу не говорил ей такого. Просто жили вместе, ночевали, так как с отцом я не могу долго на одной жилплощади.

– Да, батя твой порой бывает занудлив. Профессор, одним словом… А что оттолкнула, так это твои фантазии. Не прошло и полгода, как умер Макар, а ты уже сожительство предлагаешь. Додумался, любвеобильный юноша. Подождать не мог? Ладно, Вадик, что было – того уж нет. И мы уже другие. Но впредь попрошу никаких романов на стороне. Я этого не потерплю.

– Но ведь терпела, – усмехнулся Вадим. – Макар Петрович далеко не агнцем был.

– Об умерших либо ничего, либо…

– Либо только правду, – быстро добавил Горин. – Это не я сказал.

– Порой, иная правда больше похожа на злословие. Если у него и были другие женщины, то виновата только я. Я не давала ему того, что требовал его темперамент. Хотя могла постараться. Всё, это тоже проехали. Пошли на речку. Там и перекусим.

Глава II (8 - 11)

8

В пятницу вечером Смирнова вновь позвонила Сироткину.

– Павел Павлович, – очень любезным тоном произнесла она, – помнится, вы обещали помочь мне с продажей дачи.

– Я и не отказываюсь, Надежда Павловна. Помогу, чем смогу.

– Это радует. Тогда, если вас не затруднит, приезжайте завтра к полудню на мою дачу. Будет первый покупатель.

– Вы обращались в агентство?

– Да, с ценой мы определись, но продать попробуем сами.

– Хорошо, буду ко времени. До встречи.

Сироткин ужинал в одиночестве, думая о своем, когда к нему подсела Вера.

– Ну, как холостятская еда, сосед? – спросила она усмехаясь.

Павлу хотелось ответить какой-нибудь резкостью, но он лишь буркнул:

– Нормальная.

– Ага, нормальная. Вижу каким ты стал… стройным.

– Слушай, не порти аппетит. Я не захожу, когда вы едите.

– Ладно, не психуй. – Вера подперла рукою голову. – Это ты из-за этой фифы Смирновой стал таким серым и худым. Сколько обхаживаешь, возишь, а по сей день выкаете друг другу.

– Некоторые и женатые выкают друг другу.

– Небось, уже жалеешь, что время на нее потратил, и что согласился на развод со мною.

– Абсолютно ни о чем я не жалею, – Павел отодвинул тарелку с недоеденной кашей. – Разве только о том, что поддался тебе и продал нашу дачу. Теперь бы там жил, а не с вами голубками делил одно гнездышко. И где твой голубь?.. По делам летает?.. Или, может, где в другом интересном месте перышки распушил?

– Кстати, о нем я и хотела у тебя спросить, – не обращая внимания на иронию, сказала Вера. – Ты как-то говорил, что он еще покажет мне свою изнанку.

– И что, уже показал?

– Пока нет. Но ты расскажи, что знаешь о нем, какой он на самом деле и можно ли с ним связываться?.. Он же мне ничего не говорит о себе. Живу незнамо с кем.

– Сама выбрала, я его тебе не сватал.

Сироткина так и подмывало рассказать Вере о похождениях Борцова в студенческие годы. Но он чувствовал, что делать этого нельзя. Что Вера неспроста его расспрашивает. Скорее всего, ей важна не так информация, как сам факт, что именно он ей об этом сказал.

"Что-то явно замышляет. Может, задумала поссорить меня со Славой?.. Или еще какую пакость? Ишь, как настороженно смотрит. Нашла дурачка".

– Меньше знаешь, лучше спишь, – ответил Павел, поднимаясь из-за стола. – Давно это было… Нормальный он мужик, если тебе нужно мое мнение. Лучшего уже не найдешь. Держись его, тебе уже не двадцать.

– Да и тебе не тридцать, – недовольным тоном ответила Вера. – Я и сама его вычислю. Просто мне пока незачем... Ты пока не думал о разделе квартиры?

– Не думал, но жизнь по-всякому может повернуться.

– Ну-ну, поживем – увидим. – Вера грузно поднялась. – А надумаешь, скажи. Слава готов выкупить твою долю без всяких судов, и не торгуясь. Только счет разделим.

– Будет видно. Пока мне и здесь хорошо.

9

Павел приехал на дачу Смирновой в полдень, но там еще никого не было. Он походил по двору, открыл сарай и осмотрел закупленные стройматериалы.

День был облачным, но очень теплым.

"Не понимаю, зачем она продает такое место? – думал Сироткин, оглядывая участок, – Такой дом! Только отремонтируй нормально. Вот бы мне его. Интересно, сколько она за него хочет? Может, моей доли в квартире хватило бы? Вряд ли… О, я устроил бы здесь райский уголок! И жил бы круглый год".

Вскоре к дому подъехал микроавтобус. Из него вышли трое: Смирнова с Вадимом и незнакомец – скорее всего, покупатель.

Грузный невысокий мужчина подошел к Сироткину первым. Поздоровался, но руки не подал.

– Вы, как я понимаю, сторожуете здеся?

– Нет, здесь я не сторожую. – У Сироткина сразу появилась антипатия к этому человеку.

Подошли остальные.

– Вот, Витольдович, – сказала Смирнова, поведя рукой, – это и есть моё хозяйство. Здравствуйте, Павел… Вот Павел и ответит на все ваши вопросы, которые касаются конструкции и прочего, кроме документации.

Но Сироткину, к его радости, не пришлось что-то говорить и объяснять. Покупатель обошел участок, зашел в сараи, потом в дом, даже на чердак залез. Длинным шилом потыкал дерево возле фундамента. Затем присел на лавочку, закурил и спросил, обращаясь к Вадиму:

– Так это окончательная цена?

– Это начальная цена, – ответила Смирнова.

– Понятно… Так, деревьев на участке – практически два. Сараи нужно переносить, ворота непонятно где…. Чердак полон всякого хламья. А в доме пахнет сыростью, хотя на дворе жара. Канализации и газа нет. – Покупатель загасил сигарету и положил окурок обратно в пачку. – За все это, хоть и близко до городу, я могу дать. – Он покачался, хлопая себя по колену, посмотрел на небо и назвал сумму. – Если жена согласится, конечно.

– Ну, вы ж понимаете, Витольдович, что это смешная сумма, – возразила Смирнова и строго глянула на Вадима. – За такое место… Город под боком, автобусы через полчаса, маршрутка. И дом можно в коттедж переделать. Стройматериалы мы закупили.

– Что мне город, Павловна? – ответил покупатель, глядя при этом на Горина. – У меня машина под задницей круглый день. Я наоборот подальше хотел. Это всё супружнице надо поближе. Но и она за такие деньги не согласна. Вот вы, как грамотный специалист, – покупатель обратился к Павлу, – скажите, стоит это хозяйство больше?

Желая поддержать Смирнову, Павел хотел сказать: конечно, стоит. Но что-то остановило его, и он ответил:

– Я здесь только консультант. Вопросы по конструкциям есть?

– Нету, я сам инженер и покупаю не первый раз. – Витольдович поднялся с хрустом в коленях. – Могу накинуть тысячу другую, если оставите материалы, но и всё… И переоформление пополам. Надумаете, так я на связи. Остаётесь тут?

– Остаёмся, – подтвердила Смирнова. – И сразу скажу, что мы даже думать не будем. Удачи вам в поисках... Вадим, сходи, забери мою сумку из машины. Вернемся с Пал Палычем.

Когда покупатель с Гориным ушли к микроавтобусу, Смирнова обратилась к Павлу:

– Каков, а? – негодующе сказала она. – Наверно, отдавали бы бесплатно, и то еще носом крутил бы. Деревенщина… Пусть ищет халупу в какой-нибудь заброшенном колхозе. – Смирнова умолкла и посмотрела на Павла виноватым взглядом: – Вы извините, что зря вас оторвала. Не думала, что Вадим такого покупателя нашел. Еще парочка таких, и я обращусь к риелтору.

– Да ничего страшного, – смягчился Сироткин. – Зато за город съездил. Вот еще искупаться схожу. Дома все равно делать нечего… А какую цену вы ему озвучили, если не секрет?

Смирнова немного помолчала и назвала сумму, но немного меньшую, чем определил риелтор.

– Так не очень и дорого. Думаю, богатенькие за один участок в этом месте дадут столько.

– Дали бы, да здесь уже года два как запретили новое строительство. Только ремонт, – ответила Надежда. – И уже обращаясь к подошедшему Вадиму: – Хорошо, что ты предупредил меня. Ведь я терпеть не могу эту торговлю. Думала, будет торговаться в пределах пары тысяч, но не вполовину же.

– Сам был удивлен его наглостью... Да фиг с ним. Я тут позвонил одной даме, и предложил посмотреть этот дом. Она просто фанатично мечтает о своей даче. Обещала приехать через часок. А пока предлагаю перекусить. Что-то аппетит разыгрался.

– Хорошо, мы все равно на весь день приехали. Попейте-ка с нами кофейку, Пал Палыч. Потом сходим все на речку. Кстати, познакомьтесь вы, наконец-то. Это Павел Сироткин, а это Вадим Горин.

Мужчины обменялись рукопожатием.

После чашки крепкого кофе, настроение у Сироткина заметно улучшилось, и он решился спросить?

– Я не понимаю, почему вы продаете такое место? Отремонтируй и живи хоть круглый год. Или оставить просто дачей на теплый сезон.

– Дело вот в чем, – ответила Смирнова. – У Вадима есть дом-дача в Сосновом бору, и она нам больше подходит. Там все наши знакомые. Это дачи академии наук. Дом хоть и старый, но крепкий. Поэтому решили продать эту, а потом отремонтировать ту. Тем более, там есть все коммуникации, и даже телефон. Вот почему.

– Теперь понимаю. Я купил бы с удовольствием, будь у меня нужная сумма. Но, увы, нет даже половины, – ответил Сироткин, прикинув, сколько бы получил за свою долю квартиры.

– Вам с вашей хозяйской хваткой, – улыбнулась Смирнова, – лучше покупать дом в деревне и там обустраиваться.

– Взял бы, будь эта деревня рядом. Ведь у меня нет своей машины.

– У нас пока тоже, – сказал Горин. – Идемте купаться. Покупательница обещала позвонить, когда выедет.

10

Люба Петрова нервно расхаживала по квартире, держа в руке мобильный телефон. Она уже не раз набирала Римме Косович, но у той все время было занято.

– Вот же болтуха! – возмущалась Люба вслух. – Часами лялякает, и именно, когда мне нужна… Дай-ка я ей на домашний позвоню.

Домашний телефон ответил длинными гудками, но и после десятого никто не снял трубку.

– Ясно, дома её нет. Поеду, значит, одна.

Но перед самым выходом из дому Люба все-таки дозвонилась до Риммы.

– Косович, привет! У тебя как всегда Смольный по выходным. Не дозвониться, а ты мне нужна. Тут предлагают дачу купить, но мне одной как-то не с руки ехать.

– Извини, Любка, сейчас никак не могу. Уже мчусь к своей Варьке. Сказала, что семья разваливается. Мол, её Андрей совсем с катушек съехал. Нужен мой совет и содействие. Давай завтра, хорошо?

– Ладно, мчись и спасай. Тогда я пока съезжу на разведку. Если понравится, то потом посмотрим вдвоем.

Люба знала, где находится нужный поселок, так как Горин однажды возил её туда. Купались в реке, а потом отдыхали на чьей-то даче. Но, выезжая из города, она позвонила Вадиму и попросила встретить её на въезде. Она помнила, что охранник не пропускает чужие машины без сопровождения.

Они встретились возле ворот и поехали к дому Смирновой.

– Люба, давай останемся друзьями, – сразу предложил Горин. – Что нам делить? Что было – то было. Всё всегда кончается, даже сама жизнь.

– К чему этот ты? Ты знаешь, я долго зла не помню. Каждый строит свою жизнь как умеет.

– Вот и замечательно! Тогда остановись. Хочу объяснить ситуацию с дачей. Мы с тобой как-то были на ней. Это дом Смирновой Нади, ты её выдела, когда привозила мои вещи… Подожди, не перебивай. Потом скажешь. Так вот, она продает дачу с приличным участком. Думаю, это то, что тебе нужно. И близко от города, и дом этот тебе тогда понравился, помнишь? Лес, река рядом…

– Не помню. А сколько она хочет? – спросила Люба. – Если цена заоблачная, то и ехать не стоит.

Горин назвал цифру.

– Но это предварительная стоимость, – быстро добавил он. – Торг, как говорится, уместен.

– Хорошо. И как мне с ней себя вести?

– Веди себя естественно. Ты просто покупатель.

– Хорошо, будем считать, что я твою Надю тогда не рассмотрела или не запомнила. Поехали.

Смирнова сразу узнала Любу, но не подала виду. Они сухо познакомились, и Надежда сказала:

– Предлагаю так: сначала вы хорошенько осмотрите дом и участок, можете даже на речку сходить, а после я назову свою цену. Хорошо?

"Видела я твой дом и твой сад… И цену знаю", – подумала про себя Люба, а вслух сказала:

– Хорошо, показывайте.

Как раз в это время вернулся Сироткин. Смирнова даже вздохнула с облегчением, так ей не хотелось объяснять и что-то показывать бывшей любовнице Вадима.

– Кстати, познакомьтесь: это Павел – специалист по жилью и всяким строительным проектам. Вот он и покажет вам всё, да еще и расскажет о возможном ремонте. Материалы уже есть, а Пал Палыч подготовил проектную документацию.

– Очень приятно, а я Люба, – ответила Петрова. Их глаза встретились на несколько секунд, и она, смутившись, протянула руку.

– И мне приятно, – с улыбкой ответил Павел, пожимая её тонкую ладонь.

– Вот и замечательно. Думаю, вы найдете общий язык, – Смирнова искоса посмотрела на Сироткина. – А мы с Вадиком пока займемся своими… семейными делами.

Павел и Люба остались во дворе одни. Первой заговорила Люба:

– Ну что ж, Павел Павлович, рассказывайте, рекламируйте.

– Хорошо, Любовь… Не знаю вашего отчества.

– Давайте без этих формальностей. Просто Люба. Меня так редко называют по отчеству, что я скоро сама его забуду, – Петрова улыбнулась.

– Тогда и меня зовите просто Павлом, – улыбнулся Сироткин в ответ.

Ему уже начинала нравиться эта светловолосая симпатичная женщина. В белой блузке, в бежевых шортах и легких полукедах она выглядела свежо и молодо.

– Давайте все-таки начнем с участка и его окрестностей, – предложил Павел. – Я считаю, что это самое главное в загородной обители.

– Как вы хорошо сказали: обители.

– Да, еще несколько лет назад у меня была такая обитель. Ну, не совсем такая, и гораздо дальше от города, но для меня она была именно моей обителью. Пришлось продать… по семейным обстоятельствам. Но не будем отвлекаться.

Беседуя, они походили по участку, потом по краю луга за оградой. Остановились возле хозпостроек.

– Как видите, Люба, участок очень хороший. И не затенен с южной стороны. Совсем близко река, а за ней лес. Сад можно обновить, а часть этой хозпостройки переделать в летнюю кухню и мастерскую. Уверен, что вашему супругу такая понадобится.

Любе очень хотелось сказать, что она не замужем, но что-то её остановило. "Какая ему разница, – подумала она, внимательно слушая Павла. – Интересно, а что у него здесь за интерес? Почему он так увлеченно рассказывает? И кем он приходится этой Смирновой?".

Когда вернулись во двор, Сироткин стал увлеченно рассказывать, как можно перестроить двор, обновить гараж, но заметив, что Любе это малоинтересно, угас и предложил осмотреть дом. Но и здесь Люба не проявила особого интереса. Быстрым взглядом осмотрела комнаты и поспешила к выходу.

"Ясно, этот вариант её не заинтересовал, – с огорчением подумал Сироткин. – А еще даже цены не знает".

Сироткин посмотрел по сторонам и негромко сказал:

– Не знаю, какую цену назовет хозяйка, но очень советую вам не отказываться от этого места сразу. Ответьте ей, что подумаете. А через день-два впечатления устоятся, и вы примите более верное решение. Поверьте мне как специалисту. Посоветуйтесь с мужем…

– Я не замужем, – обыденно сказала Петрова, глянув Сироткину в глаза. – Уже свободна, – добавила она с легкой улыбкой. – Поэтому могу сама решать. Хорошо, я завтра подъеду с подругой. А вы будете здесь? Моя подружка любит задавать вопросы.

– Если нужно – буду, – не скрывая радости, ответил Сироткин. – Я тоже свободен… Уже год свободен, – для чего-то уточнил он. – Вот вам моя визитка с номерами телефонов. Позвоните, как надумаете ехать. А вот и хозяйка идет.

– Ну, что, все увидели? – спросила Надежда.

– Да, я всё увидела. Можете называть цену.

– Давайте, отойдем в сторонку.

Женщины некоторое время о чем-то говорили наедине, потом вернулись во двор.

– Всем до свидания, – сказала Люба, сразу направляясь к калитке. – А вам, Павел, я позвоню сегодня вечером. – Она одарила его кивков и легким улыбкой.

Петрова уехала, а Вадим спросил, обращаясь к Надежде:

– О чем вы там шептались?

– Цена её практически устраивает, дача нравится, но хочет завтра показать еще кому-то. Посоветоваться.

– Это, скорее всего, со своей подругой. У нее есть дочка, но сейчас за границей.

– Мне это не интересно, – сказала Смирнова, направляясь в дом. – Пусть привозит, советуется. До понедельника подождем. Идемте, мужчины, перекусим. После купания я немного проголодалась.

11

В это же самое время Вера Сироткина звала своих мужчин к обеду.

– Слава, Коля – идите есть. Заигрались, как дети. Мойте руки и за стол.

– Мам, я буду только второе, – заявил сын, усаживаясь во главе стола.

– Что, уже чипсы ел?.. Пару ложек съешь, не лопнешь. Бульон полезен для подростков.

Слава Борцов без возражений принялся за суп, хотя тоже не особо его любил. Просто с некоторых пор решил не спорить с Верой по пустякам. Он уже оценил её характер, но заметил, что, если ей не перечить, то она становится просто пай-девочкой. "Свой характер я еще успею показать. Дай только закрепиться нашим отношениям, а мне на этой площади…"

Утром, еще в спальне, Вера сказала ему, что Сироткин, скорее всего, будет настаивать на размене квартиры. А чтобы не иметь головной боли с переездами, и не потерять такой район, лучше отдать его долю деньгами. Борцов сразу оценил выгодность такого варианта. Правда, немного подумав, спросил:

– Если я тебе вдруг разонравлюсь, и ты пошлешь меня куда подальше, что будет с моей долей? И в суде ведь не докажешь… Сожители.

– Если мне не веришь, то давай разделим счет на два. Просто ты официально купишь у Сироткина его долю. Или распишемся.

– Я тебе верю, Вера, – ответил Слава, а про себя подумал: "Куплю официально".

Допивая компот, Николай вдруг спросил:

– Мам, а где папка пропадает в выходные?

– Выходных у твоего папки давно нет. Он, то на работе баранку крутит, то на свою новую женщину работает. Подрядился её дачу ремонтировать. Со своей не намаялся.

– Так что, папка хочет иметь новую жену?

– Не знаю. Поел?..Тогда иди по улице прогуляйся, а то скоро окосеешь от своего компьютера.

Когда за сыном закрылась дверь, Вера с усмешкой сказала:

– Папка хочет иметь новую жену… Это она его имеет, а не он. Всё надеется, что эта фифа выйдет за него. А мне на работе сказали, что у нее свой жених есть, молодой, представляешь?

– Представляю, – задумчиво ответил Слава. – Если он, как ты говоришь, может взять за свою долю деньги, то, что он купит за нее? У меня десятка, а его доля, скорее всего, под пятнадцать потянет.

– Пять мы найдем. Не волнуйся, Славуня. Давай и мы пройдемся. Такой денек на дворе. Будем привыкать под ручку ходить. И соседи пусть привыкают к такой красивой паре.

Глава II (9 - 14)

12

Петрова позвонила Сироткину, когда он уже собирался ложиться спать.

– Извините, Павел, что поздно.

– Ничего страшного, – ответил тот. – Малых детей дома нет.

– Только сейчас сумела договориться с подругой на завтра. Во сколько вы сможете подъехать?

– Да это вы решайте. Я свободен; выходной ведь.

– Хорошо, тогда в полдень. Я предлагаю поехать на моей машине. Зачем вам гонять свою.

Сироткин хотел было сказать, что это служебная машина, но передумал. "Пока не стоит говорить и о том, что работаю водителем".

– Как вам удобно. Тогда запишите, где живу. – Павел продиктовал адрес.

– Так мы с вами практически соседи! – воскликнула Люба. – Я живу на Кленовой. Это через парк от вас. Восьмой дом…

– Знаю такой. Тогда и подъезжать не нужно. Пешком приду к двенадцати.

Когда назавтра Сироткин зашел во двор восьмого дома, Петрова уже сидела на скамейке возле среднего подъезда.

– Здравствуйте! Неужели я опоздал?

– Здравствуйте, Павел, – Люба улыбалась. – Это я вышла пораньше. Вы же номер подъезда не знаете.

– Не так их здесь много, – Павел улыбнулся в ответ. – Да и машину вашу я запомнил… Хороший, видно, будет денек.

– Да, повезло нам с выходными. Теперь заедем за моей подругой. Садитесь спереди. Она у меня любит на заднем ездить, как начальники.

Первые минуты ехали молча. Сироткин сразу заметил, что Люба чувствует себя за рулем очень уверенно.

– Давно, наверное, водите? – глянув искоса, спросил он.

– Нет, не особо. Права давно получила, а вот стаж водительский небольшой. Всё никак машиной своей не могла обзавестись после развода. Вы не знаете, – Люба сменила тему, – Смирнова сегодня тоже будет?

– Нет, сказала, что поедут на другую дачу – на дачу Вадима. Как я понимаю, вы с ним знакомы?

– Почему вы так решили?.. Он что-то рассказывал?

– Вчера, когда первый покупатель уехал, Вадим сказал, что звонил одной даме, которая просто фанатично мечтает о своей даче.

Люба растерянно улыбнулась. Ведь буквально за минуту до этого, она хотела расспросить у Сироткина о Вадиме. Мол, кто он такой и кем приходится Смирновой, словно сама его впервые видела.

"Чуть впросак не попала. И что ему теперь ответить? Соврать, что у нас шапочное знакомство?.. А если потом узнает? Хотя, когда потом? Не будет никакого потом".

– Да, мы знакомы, – неопределенно ответила Люба, стараясь выглядеть спокойной. – К такому возрасту, сами знаете, всяких знакомых набирается... Вот, мы и приехали. Сейчас позвоню... Ага, вышла и ждет, умничка. И уже на телефоне.

Не выходя из машины, Люба открыла багажник, чтобы подруга поставила в него сумку. Та сделала это, не отрываясь от телефона. И в машину села, продолжая разговаривать.

– Косович, – Люба начала выезжать со двора, – может, уже отлипнешь на минуту от своего громкоговорителя? Мы здесь не одни.

– Да-да, Варюша, хорошо. Всё, не могу больше говорить. – Римма попрощалась, положила в сумочку телефон и тут же протянула Сироткину руку. – Меня зовут Римма, а вы, как я понимаю, Павел – консультант по дачам. Очень приятно.

– И мне приятно, – улыбнулся Сироткин, оборачиваясь. – Да, так вот вышло, что стал консультантом.

– А нынче работу не особо и выберешь. Где платят – тем и занимаемся. – И уже обращаясь к подруге: – Где эта дача, далеко? Ты ж мне только сказала, что река рядом.

– Увидишь, Римма. Не отвлекай меня, я везу очень ценный груз. Кстати, для чего ты такую сумку взяла?

– Мы же к реке едем. Значит, там вода, пляжи. Искупаемся, перекусим. Не будем же мы голодать всё это время. Я и купальники взяла, и полотенца. На всякий случай и тебе твой закрытый положила. Тот, желто-синий. Вдруг ты забыла. Надеюсь, не стал тебе маловат.

– Римма, давай без таких подробностей. Не забывай, что с нами посторонний человек.

– Почему посторонний? Мы уже познакомились, а значит, это знакомый человек. Тем более, ты вчера сказал, что он тебе понравился.

– Римма! Помолчи, пожалуйста. Или ты собралась прямо сейчас рассказать наши биографии?

– Всё, молчу. Гляну, что там мне на сайте пишут.

Сироткину было приятно такое услышать, но, он, видя смущение Любы, только улыбнулся.

"Какая говорливая брюнеточка, – подумал он. – И симпатичная. Они примерно одного возраста, и, скорее всего, почти мои одногодки".

А Люба в этом момент думала, как бы её подруга не вспомнила вдруг о Вадиме и о каких-то подробностях связанных с ним. "Она может… Приедем, сразу предупрежу её об этом".

Охранник хорошо знал Сироткина, поэтому без проблем пропустил их машину.

Римма зашла во двор, осмотрелась и сказал:

– Мне уже нравится. И какую цену они заломили?

– Римма, – Люба подошла вплотную к подруге, – давай сходим за участок, к лугу. Покажу, где река находится.

Когда они отошли на пару десятком метров, она сказала:

– Ввожу тебя в курс дела. Это дача той женщины, у которой был Вадик, когда мы привезли его вещи. Её зовут Надежда… Не перебивай, все вопросы потом. Так вот, это Вадим мне позвонил и предложил посмотреть этот дом. Мне нравится всё, цена тоже приемлемая. Но я хотела тебя попросить вот о чем: не говори Павлу о Вадиме ни слова. Он знает, что мы знакомы, но не более. Хорошо?

– Да без проблем, Люба. Могла и не предупреждать. А кто он такой, этот Павел? Просто консультант?

– Это Смирнова Надя наняла его для ремонта дачи. Уже есть и стройматериалы и проект. Если куплю, то предложу ему продолжить этот ремонт.

– Конечно, предложи. По всему видно, положительный мужчина. Он женат, не знаешь?

– Не знаю, – схитрила Люба. – Сама спроси, если тебе так интересно.

– Можно подумать, тебе не интересно. Это твой типаж, поверь мне… Тихо, идет к нам.

Сироткин снова рассказал о даче и участке всё то, что вчера рассказывал Любе. В конце добавил:

– Место великолепное. Вряд ли еще такое найдется так близко от города. И если с умом сделать ремонт, то это будет просто райский уголок. Дом, сад, река, лес – что еще нужно для загородной обители.

Рассказывая, Сироткин по очереди смотрел то на одну, то на другую женщину. Люба быстро опускала глаза, словно смущаясь, а Римма наоборот, смотрела в упор, словно пытаясь лучше его разглядеть.

– Вы, Павел, так рекламируете эту дачу, словно сами её продаете, – сказала Римма. – Какой ваш в этом интерес? Процент от продажи?

– Римма! Опять лишние вопросы. Ты лучше по существу спрашивай.

– Нет, – Сироткин улыбнулся, – никакого процента. Меня попросили рассказать и показать. Но интерес у меня есть: хочу, чтобы это место досталось достойному человеку, действительно любящему природу и жизнь за городом.

– Я поняла, – Римма глубоко вдохнула. – Какой воздух! Будь у меня нужные деньги, не задумываясь, купила бы. Но такому дому нужен толковый хозяин. Такой, как вы, Павел. Одна женщина с этим не справится. Согласны?

– Согласен, одна не справится, но…

– Короче, Любаша, звони продавцу и выражай свое полное согласие. А ценник надо снизить на пару сотен. И вообще, может, людям нравится торговаться.

– Нет, Смирнова не терпит торга, – улыбнулся Сироткин. – Лучше, попробовать купить за эту же цену, но с материалами. Их здесь чуть больше, чем на две тысячи.

– Хорошо, – Люба еще раз огляделась вокруг, – покупаю. Но хочу попросить вас помочь мне с ремонтом. За оплату, конечно… Я сама дизайнер, правда, ландшафтный, и вижу, куда здесь нужно приложить голову и руки.

– С удовольствием, – просиял Павел. – Как только всё оформите, я покажу вам проект. Я тоже, в некотором роде дизайнер, так как по профессии инженер-строитель. Но, скорее всего, вы внесете свои изменения.

– Вот и замечательно, ребята! – обрадовалась Римма. – А теперь это дело нужно отметить. Пусть и кофейком. Возьмите, Павел, из машины сумку, а мы переоденемся. Думаю, у реки нет раздевалок.

– Да, лучше в доме, – предложил Павел. – Тут пляж дикий.

– Мы с Любашей любим дикие пляжи, – засмеялась Римма. – Помнишь, подружка, в Болгарии на таком пляже голыми загорали?

– Косович, я же просила без подробностей. Ты меня просто в краску вгоняешь.

– Вот такая она у нас скромница, – сказала Римма, разводя руками. – И скромная, и за себя не всегда постоять может.

– Зато наша Римма совсем не скромница и всегда может за себя постоять, –сыронизировала Люба.

– Да, я такая… И постоять, и полежать за себя могу. А что мне, холостой и незамужней.

Все дружно рассмеялись, и вот в таком приподнятом настроении пошли на местный пляж. При этом у Павла было такое ощущение, что он в кругу давно знакомых и приятных ему людей.

13

Сироткин сидел в приемной и беседовал с Ниной, когда позвонил Сакуров и попросил приехать за ним. Было около девяти часов утра.

– Пал Палыч, я у Борисовны. Подъезжайте через полчасика.

Сироткин спешно поднялся.

– Поеду за шефом, – сказал он, отвечая на вопросительный взгляд Нины.

– Странно, он же сам за рулем, – сказала та. – Видно, вчера хорошо замочили новую должность.

– Не знаю… А вы сами как относитесь к смене директора?

– Это не мое дело, – уклончиво ответила секретарь, не отрывая глаз от какого-то документа. – Да и вообще, не нашего с вами ума. Езжайте. Потом нужно в банк съездить.

Большую часть дороги Сакуров был молчалив и задумчив. Только при въезде в город со вздохом сказал, словно озвучивая мысли:

– Да, за что боролся, на то и напоролся. Теперь самому тянуть этот воз. Пал Палыч, как вы настроены работать дальше? Водителем, или желаете в производство с торговлей?

– Я архитектор, хотя приходилось работать и инженером-строителем. Но в производстве и торговле – полный ноль. Так что, лучше останусь водителем.

– А я полный ноль в строительстве, – невесело усмехнулся Сакуров. – Хотя никогда не поздно начать. Вы же знаете, мы собираемся строить свой фарфоровый завод, поэтому хотел с вами посоветоваться.

– Это всегда, пожалуйста, – охотно согласился Сироткин.

– Можно ли сделать независимую экспертизу проекта и сметы, чтобы быть уверенным, что стройка и вправду столько стоит?

– Если только в плане строительных работ – то да, можно. Есть у меня знакомые спецы. Правда, сама экспертиза тоже потянет что-то.

– Не вопрос. Но сделать это нужно как можно скорее. И если выяснят, что есть реальное завышение, то мы и вас отблагодарим по полной. Но об этом деле пока что никому ни слова.

Сакуров заметно повеселел.

– Хорошо, работайте и дальше на этой машине. Возите секретаря и бухгалтерию куда попросят. У меня уже своя, но иногда придется и вас побеспокоить, как вот сегодня.

В банк Сироткин поехал с Ниной. Оказалось, что вместе с генеральным директором уволился и главный бухгалтер.

– Она была человеком Михаила Ивановича, – ответила на вопрос Нина. – Такая же осторожная и себе на уме. Мы уверены, что им обоим было выгодно и дальше арендовать площади завода. Они же там раньше работали, и там остались все их друзья. Заинтересованность прямая.

Это "мы" Сироткин сразу отметил.

"Видно, только для вида сказала, что смена директора – не её дело. Она явно поддерживает Сакурова… Всё ж родня. Значит, в разговорах с ней нужно быть очень осторожным".

Секретарь понесла в банк платежки, а Сироткин остался в машине. Но вскоре начался дождь, и Павел, взяв зонт, решил подождать Нину у входной двери.

Он задумчиво смотрел на пузырчатые лужи, когда услышал знакомый голос:

– Павел, здравствуйте! Вы мне словно свыше посланы. Я как раз тороплюсь. Вы не меня ждете?

– Надежда Павловна, здравствуйте. С удовольствием вас подвезу… Это я секретаря нашего с платежками привез. Но все равно доедем быстрее, чем автобусом.

– Хорошо. Кстати, я уже собралась вам звонить. Та женщина, которая смотрела в воскресенье мою дачу, согласна её купить. Спасибо, что так хорошо всё показали и убедили.

– Пожалуйста. Всегда рад помочь, – ответил Сироткин. Это прозвучало немного сухо, однако Смирнова, казалось, не обратила на это внимания.

– Но есть одно "но". – Смирнова внимательно посмотрела на Павла, – Эта… Эта женщина хочет в придачу стройматериалы, что мы купили для ремонта. Как вы думаете, мне стоит согласиться? Вадим советует не усложнять себе жизнь и оставить ей.

Сироткин немного помолчал, словно что-то прикидывая в уме, и лишь потом ответил:

– Вадим прав. Только подумайте: давать объявление о продаже этих материалов, потом покупателя возить туда-сюда на смотрины. А некоторые захотят только какую-то часть материала… Опять же доставка. Вам-то его привезли, а вы предложите самовывозом, значит, придется сбросить цену.

– Я поняла. Пусть забирает. И еще. Я никогда не продавала недвижимость, а у вас есть такой опыт. Может, расскажете с чего начинать оформление?

– С удовольствием. Но здесь и сейчас не особо удобно.

– Тогда давайте в обед, в кафе. Кстати, вот и ваш секретарь. Здравствуйте, Нина. Хотела с вами поговорить о продлении аренды офиса.

– О, здравствуйте, Надежда Павловна! Так давайте мы вас подвезем к институту. Мы как раз туда.

– Буду очень благодарна, если так, – наигранно обрадовалась Смирнова.

В кафе они вошли вместе, так как Сироткин решил не идти первым. Он не знал, надо ли заказывать два комплекса или Надежда вновь обойдется только салатом и соком.

– Павел Павлович, – начала официальным тоном Смирнова, когда они сделали заказ. – Расскажите, с чего мне начинать оформление? Как я поняла, эта женщина тоже не в курсе.

"Знает ведь, как эту женщину зовут, но по имени не называет, – усмехнулся про себя Павел. – Что-то здесь не так".

– Когда я занимался материалами, выяснил, что ваш поселок относится не городу, а к району. Значит, нужно начинать с районной администрации.

– Секунду, – Надежда достала блокнот и ручку. – Запишу по пунктам.

Когда принесли заказ, Сироткин уже успел рассказать о порядке оформления договора купли-продажи.

– Цену указывать договорную?

– Можете, и другую… поменьше, – ответил Сироткин. – Налог будет меньше.

– А если эта дама потом и заплатит столько же?.. Кто знает, что у нее на уме.

– Люба так не поступит, я уверен, – натянуто улыбаясь, ответил Сироткин.

– Даже так… Вы уже в ней не сомневаетесь? – Надежда иронично усмехнулась. – Она вам явно понравилась.

– Я неплохо разбираюсь в людях.

– Да? И во мне разобрались?

– И в вас, хотя не так быстро. Вы долго оставались для меня загадкой, так сказать…

– Терра инкогнито? – опередила его Смирнова.

– Типа того... Но потом я вас понял. Мне кажется…

– Это вам кажется, Павел Павлович. Понять женщину до конца не может и не сможет никто, даже сама женщина. А я гадаю, что это вы так вдруг охладели ко мне. Прекратились встречи в банке и совместные обеды, исчезли цветы. – Смирнова старалась говорить с юмором, но выходило очень серьезно. – Даже перестали смущаться, что мне в вас особенно нравилось.

– Когда пламя не поддерживают – оно быстро гаснет, – спокойно ответил Сироткин. – Это в юные годы можно было долго страдать от неразделенной любви, изображая из себя Ромео, но не в наши… Не в мои.

– Да, вы уже не Ромео, а хотелось бы, – усмехнулась Надежда.

"Да и ты давно не Джульетта", – подумал Павел, а вслух сказал:

– И это хорошо. Не пришлось становиться между вами и Вадимом.

– Ну, Вадим закрепился, когда уже вы ко мне охладели… Ладно, не будем об этом. Ешьте, обед стынет, и время обеденное заканчивается.

Когда возвращались в институт, Смирнова сказала:

– В любом случае, я благодарна вам за помощь и за откровенность с вашей стороны. Надеюсь, останемся хорошими знакомыми, ведь нам еще работать рядом. Всего хорошего, Павел.

– И вам всего хорошего, Надежда Павловна.

Сироткин хотел добавить еще что-нибудь, но заиграл его мобильный телефон. На табло высветился неизвестный номер.

– Здравствуйте, Павел, – услышал он в трубке приятный женский голос. – Это вас беспокоит Люба…

14

Смирнова вернулась домой в невеселом настроении. У нее по сей час не выходил из головы разговор с Сироткиным, который произошел в кафе за обедом. Вроде бы ничего такого он не сказал. Но, как видно, она ожидала от него другой реакции. Хотя бы большего сожаления в голосе… А получается, что он не особо и расстроен.

"Странный он какой-то, – думала Надежда, глядя на себя в зеркало и снимая макияж. – Я что ль должна была его добиваться и соблазнять? Вот пошел мужик… Дал тебе понять, что нравишься, и ты должна летать от счастья и делать все сама".

Хлопнула входная дверь. Надежда быстро накинула халат и спросила:

– Вадим, ты?

– Нет, это Татьяна Павловна собственной персоной.

– А, сестричка, заходи. Я сейчас.

Пока Смирнова приводила себя в домашний вид, Татьяна организовала хороший ужин.

– Смотрю, в твоем холодильнике скоро мышь повесится.

– В смысле, какая мышь? ­– не поняла Надежда.

– Продуктов почти нет. Я как чувствовала и все принесла с собой.

– А это… Я покупаю на пару дней максимум. Спасибо, сестренка, ты меня просто балуешь. Какие у тебя новости? Когда уезжаешь на отдых?

– Завтра улетаю. Я тебе вчера об этом говорила. И что сегодня привезу ключи от квартиры, тоже говорила. Ты, Надюша, какой-то рассеянной стала. Всё думы тебя одолевают. Вот эту отбивную съешь теперь. Ешь-ешь, ночь еще не скоро, не потолстеешь.

– Да я и не боюсь. Меня любят такой, какая я есть. Если любят… Может, давай по рюмочке? Есть виски.

– Хорошо, по одной, – согласилась Татьяна.

– Тогда по полненькой.

– Ну, это уж как водится, – засмеялась сестра. – Как там с продажей дачи?

– Продано, – Смирнова хлопнула ладонью о стол. – Сегодня покупательница звонила. Сказала, что всё устраивает и даже практически не торговалась.

– Молодец, сестренка. У тебя талант и в этом. Люди годами продают.

– Всё благодаря Павлу Сироткину. Рассказал, показал и, видно, убедил. У него талант, а не у меня.

– Какие нынче у вас отношения? Давненько я не слыхала от тебя ничего новенького о нем.

– Ну, можно сказать, чисто дружеские отношения. Остались хорошими знакомыми.

– Как так? А романтика, любовь?.. Ты же ему нравишься. Сама говорила, что ухаживает.

– Да нет, Танюша. Не мой это типаж, – Смирнова налила еще понемногу. – Конечно, он и посоветует толково, и поможет в делах, и поухаживать способен. Но не мое это. Не лежит к нему сердце и всё.

– И тело тоже не лежит? – иронично спросила Татьяна.

– Тело тоже… Конечно, если б он настоял, я, может, и позволила бы в качестве благодарности. Я ведь не железная. Но особого рвения с его стороны я не замечала. Всё больше какие-то юношеские знаки внимания. Даже не целовались, представляешь.

– Представляю. Может, у человека было большое чувство, а спешкой он боялся всё испортить. Ты тоже, я знаю, бываешь холодной как царевна-лягушка. Поди, догадайся, что с тобой делать: целовать или стороной обойти.

– Большое чувство, – усмехнулась Смирнова. – У меня уже есть одно большое чувство. Второе пока только помешает.

– И где оно, это твое большое чувство? Небось, гуляет где-то?

– Да нет, перевозит кое-какие вещи с моей дачи на свою. Скоро явится. Кстати, нужно что-то и ему оставить из твоих вкусняшек. Давай еще по грамульке, за нас таких счастливых. И за твой отпуск.

– Смотри, сестрица, опять не отпугни Вадима своими командирскими замашками. Нам уже не по тридцать.

– Не отпугну. Он меня всю жизнь знает. И мой характер тоже. Ему именно такая и нужна… командирша. С мягкотелыми он быстро начинает по сторонам смотреть. Особенно налево. – Глаза у Надежды уже блестели, а щеки налились румянцем. – А в тот раз… Сама посуди: у меня еще траур, а он в постель меня зовет… Не хочу вспоминать. Пьем.

Вадим вернулся домой через несколько минут после ухода Татьяны.

– Ух, как вкусно пахнет! – воскликнул он уже в прихожей. – Что мне моя хозяюшка приготовила? Ужас как проголодался.

Смирнова вышла из зала, обняла Вадима и поцеловала в щеку.

– Твоя хозяйка уже соскучилась по тебе. Переодевайся и за стол. Есть что поесть и выпить.

– Это меня радует. Особенно, что соскучилась.

После ужина они легли на большой диван перед телевизором. Оба только в легких халатах.

– Так ты надумала отдать материалы вместе с дачей или будем пытаться отдельно продавать?

– Пусть забирает. Сироткин посоветовал не заморачиваться. Как ты и говорил – куча проблем.

– Правильно решила. Завтра ей сообщу. – Горин наклонился над Смирновой. – Иди ко мне, милая. И я по тебе соскучился.

– Еще он рассказал, где и что нужно делать, чтобы оформить продажу, – сказала Надежда, обвивая Вадима за шею. – Он это уже проходил.

– Да, Сироткин в этом спец, – согласился Горин, целуя Надину грудь. – Только вот с женщинами он простак; такую звезду не разглядел. Я имею в виду тебя.

– Как раз и разглядел. – Дыхание Смирновой заметно участилось. – Но я сразу дала понять, что мы только друзья и на "вы".

– И у него не было шансов?

– Ни единого, мой дорогой. Давай, не тяни… – Она чуть не сказала "Павлуша". Сначала испугалась, а потом вдруг явственно представила, что с ней не Горин, а именно Павел Сироткин. Дыхание участилось еще больше, а по телу прошла волна небывалого томления. Она задрожала, а потом со стоном заметалась, словно пытаясь вырваться из объятий Вадима. Но вскоре, глубоко вздохнув, затихла.

Глава II (15 - 17)

15

Они договорились встретиться после работы в парке, который разделял их улицы.

Сироткин уже давно не ставил машину на платную стоянку, а оставлял в своем дворе. Не заходя домой, сразу пошел в парк. И Любу заметил сразу, так как в это время гуляющих было мало.

– Давайте присядем, – предложила она. – Натопалась за день.

– С удовольствием, хотя я весь день сидел то за рулем, то в офисе.

– У вас такая работа?

– Да. Но о ней потом… Расскажу, если захотите, подробнее. Теперь о покупке дачи. Что вы еще хотели узнать?

– Во-первых, по поводу стройматериалов. Я Надежде сказала, что согласна с ценой, если материалы останутся у меня. Она обещала подумать. Но что если откажется?.. Пусть тогда забирает или мне самой их выкупить? – Люба повернулась к Павлу. Их колени слегка соприкоснулись.

– Не волнуйтесь, отдаст их в придачу. Перед вашим звонком, она как раз советовалась со мною по этому поводу. Я сказал, что мороки с ними будет больше, чем вырученных денег. И это на самом деле так. Поэтому материалы наши, то есть ваши.

– Спасибо, что посодействовали, – искренне обрадовалась Люба. – Я перед вами в большом долгу.

– Сочтемся, – улыбнулся Павел. Ему это явно польстило. – А что, во-вторых?

– Во-вторых, хотела посоветоваться с вами по поводу оформления документов.

– Да, это я уже проходил и еще хорошо помню. У вас есть на чем записать?

– Нет, не взяла сумочку.

– И у меня, к сожалению, ничего нет.

Павел машинально поводил глазами вокруг, словно где-то здесь должна была быть ручка и бумага. Потом глянул вдоль аллеи. Ничего подходящего он не заметил, зато увидел знакомую парочку: по дорожке под руку с Борцовым шла Вера.

"Может, не заметят", – подумал Сироткин, опуская глаза.

– Тогда, давайте, созвонимся чуть позже, – предложила Люба, – и вы мне всё продиктуете, хорошо?

– Договорились.

"Парочка" уже проходила мимо, когда вдруг послышался голос Веры:

– Паша, надолго не задерживайся. Ведь сегодня день рождения нашего сына…

Это было сказано ироничным тоном, при этом Сироткина даже не остановилась.

– Кто это? – тихо спросила Люба.

– Это моя бывшая супруга, – как можно спокойнее ответил Павел, – со своим будущим мужем.

– Ясно. И большой у вас сын?

– Шестнадцать сегодня исполнилось.

– А моей дочке уже двадцать. Ровно в двадцать я её родила. Почти в свой день рождения. Учится и живет в Польше у моей двоюродной сестры. Хорошо, Павел. Не буду вас задерживать, чтобы не опоздали к столу. Когда освободитесь – позвоните мне.

– Хорошо, Люба, позвоню через полчаса. И еще. Как только оформите все документы, сразу же сообщите мне. Займемся ремонтом вашей загородной обители.

– Спасибо. Договорились, – слегка краснея, ответила Петрова. – До свидания.

– До свидания. Надеюсь, оформление пройдет быстро, и мы через недельки две увидимся.

Сироткин, придя домой, первым делом выказал Вере своё недовольство.

– Очень тебя попрошу, впредь, с кем бы ты меня ни встретила, мы с тобой незнакомы. И оставь при себе эти дурацкие шуточки. "Паша, не задерживайся…" – Сироткин попытался спародировать Веру. – Это уже не твое дело.

– А что это ты распетушился прямо с порога? – вскочила с дивана Вера. – Что я такого сказала? Напомнила, что сегодня день рождения Коли?

– Без тебя помню. А если и хотела напомнить, то не таким тоном и не при таких обстоятельствах.

– Ах, скажите, пожалуйста! Свидание юноше испортила! Назначай подальше от своего дома, тогда и встречаться не будем. Ты бы её еще сюда привел.

– На свою часть жилплощади я могу привести кого угодно. Ты меня не спрашивала…

– Вот я-то как раз и спрашивала тебя.

– Вера, ну, что ты как маленькая, – из кухни вышел Борцов. – Я ж тебя тоже просил: не говори ничего. Так нет, не удержалась. – И уже обращаясь к Сироткину: – Паша, я полностью с тобой солидарен.

– Да пошли вы оба… Бабники, – сказала Вера и закрылась в спальне.

Буря утихла внезапно, так же как и началась.

– Давай, Пашка, выпьем за здоровье твоего сына, – миролюбиво предложил Борцов. – Садись за стол, а я приведу Веру. Не нужно в такой день ругаться. Да и в остальные тоже. Мы Николаю уже звонили в лагерь. Сказал, что там ему нравится.

"Вы посмотрите, как подобрел наш Слава Борцов, – подумал с удивлением Сироткин. – Семейная жизнь ему явно пошла на пользу".

Вера дулась недолго. После второй рюмки она налила сразу по третьей и сказала:

– Паша, пойми, я хочу, чтобы ты попал в хорошие руки. Чтобы хозяйственная была и любила тебя, заботилась. Не зря говорят, сколько бы у женщины не было детей – муж всегда самый младший из них.

– А ты меня любила и заботилась? – серьезно спросил Сироткин.

– Конечно! И теперь… Мне что, ненавидеть тебя что ли?

– Как хочешь. Просто не вмешивайся в мои дела. Я сам разберусь, с кем, когда, и как мне строить свою дальнейшую жизнь. Я в твою не вмешиваюсь.

– Вмешивайся, пожалуйста. Но я ж тебе говорила, что со Смирновой ничего не выйдет? Говорила… А сегодня я просто обрадовалась, что у тебя новая и видно ответственная женщина. Поэтому не удержалась и сказала. Но я и вправду ждала тебя к столу.

– Ладно, ребята, давайте не начинать по-новой, – примирительно сказал Борцов и поднял рюмку. – Ну, за родителей Николая.

Выпили третью. Павел опустошил свою тарелку и уже собирался подняться, но Вера остановила его.

– Куда ты так быстро? Посиди, еще десерт…

– Мне нужно позвонить. И вообще, я уже сыт. Спасибо за угощение.

– Тогда скажи, ты надумал продавать свою долю жилья?

– Это что, к спеху?

– Мы решили со Славой зарегистрироваться, но перед этим он хочет выкупить твою долю, если ты согласен. Сам пойми. Если ты приведешь сюда свою новую, то жизни нормальной здесь не будет. Двое мужиков еще уживутся с одной женщиной, но не две бабы на одной кухне.

– У меня нет пока новой, – ответил Сироткин, поднимаясь. – И неизвестно будет ли вообще. Но свою долю я продам, как только подыщу что-то подходящее.

– Спасибо, Паша, – вдруг расчувствовалась Вера. – Ты всегда был понятливым и добрым ко мне. Мы тоже поможем тебе искать. Но знай, мужик без женщины – не мужик. Поверь моему сорокалетнему опыту.

– Верил в это когда-то, но, видно, разуверился.

16

Люба позвонила Сироткину в субботу, через восемь дней после их разговора в парке. Это случилось немного раньше, чем он ожидал.

– Павел, здравствуйте!

– Здравствуйте, Люба! – Он был рад снова услышать её мягкий голос, пусть и по телефону. – Уже всё оформили?

– Да, и даже расплатилась. Вчера с Риммой отвезли деньги.

– Это радует…

– Я вот по какому делу. Вы как-то говорили, что у вас есть проект реставрации этой дачи.

– Да, есть. Сделан на совесть, не сомневайтесь. Могу ознакомить в любое удобное для вас время.

– Мне сегодня удобно. В три часа сможете?

– Конечно, смогу! – Сироткина охватил радостный трепет. – До понедельника я совершенно свободен.

– Вот и хорошо. Приходите ко мне. – Она назвала номер квартиры. – Подъезд второй.

– Договорились.

– Тогда, до встречи.

Павел взглянул на часы; было половина второго.

"Отлично, как раз успею приготовиться".

Люба оставила мобильник на комоде и зашла в лоджию, окна которой выходили в парк. Через просветы между ветвями был виден край дома, где жил Сироткин.

– Вот пусть и придет, – произнесла она вслух. Она часто говорила сама с собой, когда находилась дома одна и волновалась.

А причина для волнения была. Буквально полчаса назад ей позвонил Горин и сказал, что привезет какой-то документ и еще комплект ключей от дачи. При этом говорил он таким слащавым тоном, словно между ними все было по-старому. Петрова сразу поняла, что он задумал, но отказаться не успела – Горин положил трубку.

Люба лихорадочно думала, что сделать, чтобы он снова не расположил её к себе. И она боялась не зря, ибо знала, что не устоит, если позволит себя обнять и поцеловать, хотя бы в шею.

"Может, встретить его у подъезда?.. Нет, неудобно. Там всегда в это время кто-то сидит. Черт, и Римма как раз у своей Варьки. При ней он и слова лишнего не сказал бы, не говоря уже о приставаниях… Ладно, если не устою, то это будет в последний раз, а потом – жирный крест на наших отношениях. – Но только она так подумала, как вспомнила о Павле. – О, это отличная идея! Если он сможет, то пусть придет в это же время. И Горина вспугнет, и проект обсудим. Всё равно до вечера еще далеко…" Поэтому она и позвонила Сироткину.

В половине третьего Люба решила переодеться и немного подкраситься. Но только сняла халат, щелкнул дверной замок и в прихожую вошел Горин.

Петрова просто оцепенела. Она совсем забыла, что Вадим не вернул ключи.

– Еще раз приветствую, Любаша. – Горин широко улыбался. – Давно у тебя не был. Соскучился – ужас. Какая ты секси!

– Почему так рано? – Люба пришла в себя и быстро накинула халат.

– Хотелось увидеть тебя домашнюю и без макияжа. Как прежде... Иду мыть руки.

Горин снял обувь и пошел в ванную.

– Чтобы отдать документы, не нужно мыть руки. Или ты собрался здесь отдохнуть, пообедать, да поужинать? А потом, может, и в постельку?

– Любаша, ну что ты сразу такая ершистая? Мы ж договорились, что остаемся друзьями. – Горин подошел к Любе и быстро привлек к себе. – Ну, прости мальчиша-плохиша. Больше не буду тебя обижать. Да и не обижал я тебя. Надумала себе всякого.

– Мы ни о чем не договаривались. Ты тогда предложил дружить, но дружба не предполагает обниманий. – Петрова попыталась вырваться, но Горин держал крепко и уже целовал в затылок. Он знал её "слабые места".

– Ты только успокойся, – шептал он ей на ухо, продолжая целовать, – и я сразу тебя отпущу, обещаю. Только еще немножко здесь и в ушко…

Люба почувствовала жар внизу живота и слабость в ногах. Мельком глянула на настенные часы: до прихода Сироткина оставалось двадцать минут.

"Может, позвонить ему и перенести встречу? – промелькнула мысль в её затуманенной голове. – На пять часов…"

Но когда Горин засунул руку под халат, она вдруг напряглась и резко его оттолкнула.

– Так! Щупать будешь свою Смирнову! – почти крикнула она, удивляясь своей решимости. – Мне изменял с ней, а теперь решил наоборот?

– Люба! – Горин даже опешил. Он не ожидал от нее такого отпора.

– Была Люба, теперь нелюба. Клади документы, ключи и выметайся!

– И даже кофейком не напоишь? – попытался разрядить обстановку Горин.

– "Напоишься" у своей невесты. А я жду гостей. Где документы?

– Ты же вчера все забрала. Вот только ключи хотел привезти. Ладно, если ждешь гостей или гостя, то ухожу.

– Я так и подумала, что никаких документов не будет. Ключи от квартиры и дачи – мне в руки.

– Изменилась ты без меня, и не в лучшую сторону. Ведь когда-то хорошей девочкой была, – сказал Горин уже на пороге.

– А ты этим и пользовался. Будь здоров. Успехов в новом лоне.

– Видно, зря я упросил Надю, чтобы оставила тебе материалы. Лучше бы продали. Не думал, что так отплатишь…

– Свободен. Вел бы себя нормально – было бы не зря.

Люба захлопнула дверь и оперлась на нее спиной. С минуту стояла, слушая гулкий стук сердца.

"Хоть бы они не встретились в подъезде. Каков петух, а! Сразу под халат… А я какова! Сама от себя такого не ожидала ", – Петрова даже тихонько рассмеялась.

– Люба-Люба, – сказала она вслух, – как же плохо ты себя знаешь.

Сироткин пришел на десять минут позже.

– Извиняюсь, что опоздал.

– Не страшно. Я сама часто опаздываю, – улыбнулась Петрова, чувствуя внутри какое-то дрожание. – Только вот переоделась.

– Решил вернуться с полдороги, чтобы взять ноутбук. На нем есть 3-D картинки видов ремонта. Вам будет легче представить, что я предлагаю сделать.

– Располагайтесь в зале на диване, за журнальным столиком. Я сейчас.

– Как у вас просторно и светло! – Сироткин осмотрелся. – Прихожая размером с мою комнату… А дверей сколько!

– Четыре комнаты и гардеробная, – ответила Люба уже из кухни. – Это квартира моих родителей. Они сейчас живут на родине отца, на Алтае. Там у них свой дом. Кстати, вы уже обедали?

– Если честно, то нет. В рабочие дни хожу в кафе, а в выходные – сухомятка или пельмени. Неважно, стройнее буду.

– Вы и так не толстый. У иных в этом возрасте… Сами знаете. Тогда давайте сядем на кухне. Я тоже не обедала. Там и ноут можете включить.

Они сели за большим столом, но не напротив друг друга, а рядом. Ноутбук поставили перед собой, но включили уже за кофе – после вкусного борща и овощей с мясом и грибами.

– Спасибо, Люба. Давно так вкусно не ел, – поблагодарил Сироткин. – Вы отлично готовите.

– На здоровье… Да, я люблю готовить, но и поесть тоже, – она рассмеялась. – Вот только лень иногда одолевает. Тогда тоже сухомяткой обхожусь. Ну, а теперь показывайте и рассказывайте.

Около получаса Павел увлеченно показывал картинки и рассказывал Любе о том, как можно преобразить дачу за короткое время и относительно небольшие деньги.

– Думаю, до конца этого сезона можно сделать большую часть работ, – завершил он свой рассказ.

– Вы подсчитывали стоимость всех работ?

– Обязательно. Материал почти весь куплен. Осталась черепица, но можно до весны оставить и старое покрытие… Оно еще не протекает. А это вот стоимость работ, – Павел указал на итоговую цифру сметы.

– Приемлемо, но, скажу честно, почти все деньги ушли на саму покупку.

– Не страшно. Это не к спеху, я думаю. Главное, что вы не упустили само место. Сделаем временный косметический ремонт и без посторонней помощи. А со временем…

– Да, со временем обязательно сделаем так, как вы придумали. Надеюсь, вы поможете мне в этом? – Люба искоса глянула на Павла.

– Не сомневайтесь. – Сироткин тоже мельком посмотрел на Любу. В профиль она казалась ему почти незнакомой, но еще более симпатичной.

– Павел, мы завтра с Риммой решили съездить на дачу. Позагорать, искупаться, но это, если позволит погода. Не желаете составить нам компанию? Хотелось бы шашлыка поесть, а с мангалом мы еще на "вы".

– С превеликим удовольствием, – радостно согласился Сироткин. – Там был неплохой мангал, если его не забрала Смирнова. А забрала – не страшно, мы из кирпичей очаг соорудим.

17

На дачу они выехали около полудня, так как августовское утро было хотя и солнечным, но прохладным. Петрова предъявила охраннику документы, и он выписал ей пропуск, как новой хозяйке дома по улице Луговой. Приехали на машине Любы.

Первым делом Павел осмотрел стройматериалы. Все было на месте.

Затем вошли в дом. К их удивлению, почти вся мебель и даже некоторая посуда тоже были не вывезены. А в гардеробном шкафу еще оставалась часть белья и одежды.

– Получается, они еще сюда приедут? – спросила Люба у Сироткина.

– Не знаю, сам удивлен. Сейчас я ей позвоню.

– Да, вы позвоните и узнайте, а мы с Риммой наведем здесь относительный порядок.

Павел вышел во двор, а когда вернулся, подруги уже успели распаковать сумки и подметали полы.

– Надо бы влажную уборку сделать, – сказала Римма, – но пока и так сойдет.

– Дозвонились? – спросила Люба, поправляя упавшую прядь волос.

– Дозвонился… Ответила, что самое ценное уже вывезли. Остальным можете пользоваться или выбросить. Она хотела заказать контейнер для мусора, но оказалось, что это скоро и недешево.

– Молодец, Смирнова! – со смехом воскликнула Римма. – Ей дорого, а нам нет.

– Она считает, что и так скидку сделала, – спокойно ответила Люба. – Ладно, разберемся. Кровать и белье мы однозначно вывезем. И посуду… Остальное пусть побудет до весны. Как вы думаете, Павел?

– Кровать я оставил бы. Одни спинки чего стоят – настоящий антиквариат. Таких сейчас не делают. Немного отреставрировать и заменить матрац. Остальное – на ваше усмотрение. Лично я не брезглив и не верю в плохую энергетику других людей. Тем более, Смирнова говорила, что здесь никто никогда не умирал.

– А я верю в энергетику, – сказала Римма. – Сама ею обладаю. Но только хорошей. Да, кроватка шикарная. Есть где разгуляться.

Она улыбнулась и пристально посмотрела на Сироткина. И этот взгляд не остался незамеченным Любой.

– Хорошо, пусть стоит, – сказала она, отвлекая внимание подруги. – Отреставрируем и новый матрац купим. Теперь давайте отдыхать. Мы для этого сюда приехали.

Предлагаю немного перекусить, – сказала Римма, – а после пляжа сделать шашлык и принять по рюмашке для аппетита… Обмыть твою покупку.

– Увы, я за рулем, – развела руками Люба.

– Увы, придется Петровой пить безалкогольное пиво, – в тон ей ответила подруга. – Кто ж о тебе позаботится кроме Риммы.

Перекусив бутербродами с кофе, компания отправилась на пляж. Людей было немного, а вода оказалась теплой.

Павел исподволь оценил фигуры подруг, когда те сняли халатики. Обе были в закрытых купальниках почти одинаковой расцветки, и выглядели очень привлекательно. Римма казалась немного стройнее, так как была выше своей подруги. Зато Люба имела более округлые формы, что ему особенно нравилось. Не верилось, что этим женщинам уже по сорок лет.

Римма как обычно вела себя активно и много говорила, обращаясь то к Павлу, то к подруге, а то к обоим сразу.

– Ребята, пошли купаться! Люба, ну что ты сразу улеглась? Полежать можно и в саду на травке.

– Я на солнышке хочу погреться.

– Павел, тогда пошли с вами. Эта неженка еще час греться будет. А я одна боюсь, вдруг яма или водоворот. Вы умеете спасать женщин?

– Именно женщин?

– Да. Ведь мы сразу начинаем паниковать и вешаться на шею.

– Тогда не умею. – Павла развеселил этот разговор. – Утону вместе с женщиной.

– Вот видите, а нужно уметь. Идемте, я вас научу, как освобождаться от женских объятий.

Павел не зная, что ответить, вопросительно посмотрел на Любу.

– Лучше соглашайтесь, – с усмешкой посоветовала та. – Эта тараторка все равно не отстанет.

Они немного поплавали. Глубина начиналась буквально в нескольких метрах от берега.

Римма плескалась и веселилась как дитя малое. Даже пыталась обрызгать Любу, чтобы та скорее присоединилась к ним.

– Наплескалась, а теперь покажу, как бороться с утопающим. Но сначала не на глубине.

И не дожидаясь ответа, Рима подплыла к Сироткину вплотную, обхватила за шею и начала трепыхаться, словно тонет.

– Ну, что вы стоите?.. Освобождайтесь!

– А что мне делать?

– Делайте что-нибудь. Человек тонет и вас тянет на дно…

– Павел, – послышался голос Любы, – а вы под воду опуститесь, она и отстанет. – Люба уже сидела на покрывале, и ей было весело.

Долго не думая, Павел так и сделал. Но не тут-то было. Римма и под водой держала его крепко и даже прижалась к нему. Вот тогда он чуть сам не запаниковал, так как начал терять равновесие. Хорошо, что Римма это быстро поняла и отпустила его.

Вышли на берег. Тяжело дыша, с мокрыми волосами, оба выглядели немного комично.

– Чуть не утопила единственного мужчину. – Римма засмеялась и упала на песок. – И кто бы тогда ремонтировал твою дачу? Кстати, ты правильный совет дала – опуститься под воду. Хотя есть и другие приемы. Но лучше не допускать, чтобы женщина вообще вешалась тебе на шею… Даже на суше.

Еще около часа они купались, делая небольшие перерывы между заходами в реку. Переплыли и на другой берег. Поднялись на обрыв, заглянули в красивый смешанный лес. Пахло грибами и прелой хвоей. Вдоль реки вилась хорошо заметная тропинка.

– Интересно, как народ сюда добирается? – удивилась Римма. – Моста поблизости не видно…

– Но где-то он есть, – ответил Сироткин, глядя вдоль реки. – Можно потом карту посмотреть.

– Ну что, поплыли обратно? – предложила Люба. – Да и на дачу пора, я уже проголодалась.

Мангала в сарае не оказалось. Мешка с углем тоже не было.

"Забрали, и правильно сделали, – подумал Сироткин. – Не всё ж оставлять здесь. Вон, сколько добра бросили".

Он-то со своей дачи все забрал, до последнего гвоздя. Ведь надеялся, что через пару лет купит другой домик, пусть и поменьше. Но не получилось. Поэтому многие вещи по сей день лежат на даче Звягина.

Павел быстро соорудил очаг из кирпичей и развел костер. Вскоре Люба принесла замаринованное мясо.

– Надеюсь, вы на Римму не в обиде за ту выходку в воде? – мило улыбаясь, спросила она. – Такая вот моя подруга… Простая и заводная. Быстро сходится с людьми и всегда говорит правду в глаза.

– Да нет, конечно. – Павел удивился вопросу. – Мне такие люди нравятся. Непосредственные и неунывающие.

– И вы ей нравитесь. Она только что мне об этом заявила.

– Очень приятно. А вам?.. Совсем нет?

– Мне тоже, – Люба потупила взгляд. – Но я не настолько быстро влюбчивая, как Римма. Мне нужно больше времени. Поэтому за всю жизнь было только двое мужчин. Ведь не многие из вас настолько терпеливы.

– Я терпелив, – сказал Сироткин. – Хотя тоже не могу похвастаться количеством женщин. Пока только бывшая жена… – И быстро, меняя тему: – Знаете, я так рад, что вы купили эту дачу, словно сам её купил. Особенно приятно думать, что вам еще потребуется моя помощь в ремонте.

– Обязательно потребуется. Без надежды на вас, вряд ли бы стала что-то покупать… Хорошо, жарьте мясо, а мы займемся всем остальным.

Они прекрасно провели время. Долго сидели за столом в тени дома. А под конец застолья Римма разлила остатки вина и пива и сказала:

– Предлагаю выпить на брудершафт и перейти, наконец-то на "ты". Мы ведь почти одного возраста. Вот сколько вам лет, Павел? Не стесняйтесь, говорите честно.

– Что мне стесняться, я не дама. Мне в марте было сорок два.

– Вот видишь, Петрова, как я угадала! А ты твердила, что он наш одногодка.

– Косович, давай без этих самых… подробностей. – Люба явно смутилась.

– Хорошо, буду без интимностей, – весело согласилась подруга. – Значит, сорок два. А нам с Любой по сорок одному. Ей совсем скоро, мне в декабре. Как вам такой расклад?.. Получается, вы у нас старший, Люба средняя, а я младшенькая. – Римма громко расхохоталась. – Обе холостые и в самом соку.

– Римма, просила же.

– Хорошо, больше не буду. Всё, я серьезная. Так вот, давайте на брудершафт и на "ты". Вы, Павлович, выпивайте половину, чтобы на Любу хватило.

Косович и Сироткин скрестили руки и выпили.

– Теперь давайте чмокнемся по русскому обычаю, – предложила Римма. – Без фанатизма, конечно…

Они коротко поцеловались. Но Люба заметила, что подруга сделала это с большим удовольствием и даже некой страстью.

Выпила и Люба с Павлов. Их поцелуй был простым – "чмоки в обе щеки".

Переход на "ты" прошел быстро из без всяких стеснений. Особенно со стороны Риммы. Люба еще некоторое время путалась, но потом и она привыкла. После этого их отношения стали более близкими и доверительными.

– Павел, – спросила Римма через некоторое время. – Люба говорила, что ты живешь в одной квартире с бывшей женой и её новым мужем… Как такое получилось?

– Косович, ну что за вопросы?! – Люба, казалось, рассердилась. – Может, человек не хочет об этом говорить.

– Здесь нет никакого секрета, – спокойно ответил Сироткин. – Мы с ней развелись. Потом она познакомилась с другим мужчиной. Жить ему было негде, так как ушел от своей бывшей, вот она и пригласила его в нашу квартиру… А теперь я сам подыскиваю жилье. Хочу купить однокомнатную или комнату.

– Почему бы вам не разменять? – спросила Косович.

– Можно, конечно. У нас три комнаты. Но есть еще сын, школьник, и ему нужна своя комната. А они как раз предлагают мне продать свою долю… Короче, как-то так.

– Да, везде проблемы, – покивала головой Римма. – У кого с жильем, а у кого с любовью.

Перед отъездом Сироткин по-хозяйски прошелся по участку, проверил всё ли в порядке, все ли замки закрыты. Потом навесил въездные ворота. Оказалось, что они были не сломаны, а просто кем-то когда-то сняты.

Эту хозяйственность Павла Люба сразу заметила и с удовольствием отметила.

Первой домой отвезли Косович. Она была заметно выпившей, но от предложения Любы провести её до квартиры отказалась.

– Что мне твои проводы, ты ж не мужчина. Шучу я, шучу… До завтра, ребята. Не опаздывай на работу.

Когда до дома Павла оставался квартал, он сказал:

– Я здесь выйду. Хочу еще в магазин зайти, что-нибудь к ужину купить.

– Хорошо, Павел, как скажешь. Тогда до завтра. И спасибо за прекрасный день.

– И тебе спасибо, Любаша. А почему до завтра? Приглашаешь на свидание? – Павел улыбнулся.

– Нет… Как-то само сказалось… Но можем встретиться, если есть желание.

– Есть такое желание. Я позвоню после работы, если позволишь.

– Позволяю. – Люба игриво улыбнулась. Ей очень хотелось чмокнуть Павла на прощание, но она сдержалась, а он тоже не проявил инициативу.

Глава II (18 - Эпилог)

18

Назавтра Римма сама опоздала почти на полчаса. Ей повезло, что директор ушел в отпуск, а его заместитель сразу поехал на объект.

– Привет, Любка, – сказала Косович, быстро входя в кабинет подруги.

– Привет, – ответила Люба, на секунду оторвавшись от монитора.

– Смотрю, ты свежая и бодрая… Хорошо, наш Тимурович на объекте... Я у тебя сумочку оставлю и схожу, засвечусь у художников. Пусть Светка меня увидит, а то потом начирикает своему ухажеру про моё опоздание. Да приплетёт, что на на целых два часа.

– Сходи, а я пока допишу пояснительную записку.

Римма вернулась через полчаса и сразу включила чайник.

– Что-то долго ты там светилась, – Люба взглянула на подругу. – Звезда…

– С Колей пококетничала немного. Вот, пирожками угостил, наш маменькин сынок. Светки нет, тоже на объекте с Тимуровичем… Наверно, под названием "сексодром", – Римма рассмеялась своей шутке.

– Завидуй молча, подружка. Не всегда в браке случается гармония, мы с тобой уже в курсе. Что ж тогда делать? Зашить и завязать узлом?

– Согласна, в половине случаев нет этой гармонии. Многие живут вместе под лозунгом: "А куда деваться?".

Подруги быстро заварили кофе и уселись у маленького столика за стеллажом.

– Так что ты такая бодренькая? – вновь поинтересовалась Римма, разламывая пирожок. – О, с маком! обожаю… Жаль, нашему Коленьке только тридцать три, а то бы я…

– Манера у тебя классная, – улыбнулась Люба. – Задать вопрос и тут же перескочить на другую тему. Сколько тебя знаю – не меняешься. ёё

– Ты отвечай, не отвлекайся… Классный пирожок. А я вчера, представляешь, уже собралась лечь пораньше, а тут звонит Варька. И опять всё та же песня о своей несчастной любви. Вот же дурочку я родила, прости Господи. Я ей толкую одно, она вроде соглашается, а потом опять своё поёт. Короче, посоветовала разбираться самим, или разводиться и не дурить мне голову. Только я положила трубку, звонок в дверь. И кто, ты думаешь, ко мне приперся?.. Мой бывший. Правда, трезвый как стеклышко и даже прилично одетый. Принес букет с какой-то клумбы и статуэтку кающейся Магдалены. Когда-то такая была у моей мамы, но он по пьяни разбил. А где взял такую же, я так и не поняла…

– И ты, конечно, оставила его на ночь, – добавила Люба, чтобы укоротить тираду подруги.

– Ага, счас. Я что, уже вообще без гордости?

– Но ты же вчера так хотела мужчину, что это читалось у тебя на лбу.

– Мужчину, но не бывшего мужа. Но ты дослушай. Пошел он и сел на кухне. Я спрашиваю, мол, по какому делу пришел? Соскучился по тебе, Риммуля. Захотел увидеть… Это он мне так отвечает. Хотела я ему сказать, мол, увидел, а теперь топай восвояси. Но тут вдруг так жалко его стало. Сидит такой поникший, худой и небритый… Видно, та стерва совсем его забросила. Короче, покормила, налила пару-тройку рюмок, сама с ним приняла немного. Часа три сидели, вспоминали прошлое от момента нашего знакомства до развода. Спрашиваю, домой не пора? Нет, говорит, могу остаться. Пошла я стелить ему в зале, а он мусор решил вынести…

– Короче, Склифосовский, – не выдержала Люба. – Таки была у вас бурная ночь?

– Ага, две ночи. Я после душа выхожу – нет его. Накинула халат и во двор. Мое пустое ведро стоит у подъезда, а его нигде нет. Сначала испугалась, подумала, мало ли кто мог дать по голове и в багажник. А потом всё поняла: наелся, напился и слинял к своей.

– В багажник! – расхохоталась Люба. – Ну, ты умора! Насмотрелась сериалов. Да кому он нужен, что с него взять? Испугался, что не получится, вот и слинял.

– Не прощу, гада, – Римма была действительно расстроена. – А еще хотела отдать ему свой старый мобильник. Пусть только опять заявится. Теперь расскажи, как ты провела свою бурную ночь?

– Прекрасно выспалась. Ты же сама видишь.

– И что, даже на чашку чая не зашел?

– Во-первых, он вышел раньше, а во-вторых, это уж слишком по-киношному было бы. Чашка чая, бокал вина, а потом срывание одежды… Ты же знаешь, в любовных делах я не спринтер.

– Понятно… А я-то думала… – Любе показалось, что подруга сказала это с затаенной радостью. – Знаешь, Павел мне понравился сразу. Такой покладистый, хозяйственный, и где-то даже симпатичный. Вчера еще подумала: эх, мне бы такого мужа… Или хотя бы любовника. Наверно, надо пококетничать с ним в следующий раз, когда снова поедем на твою дачу.

Косович допила кофе и заглянула в чашку.

– Гуща показывает, что меня ждут хорошие новости. Интересно, какие? – Она вопросительно глянула на подругу, но Люба промолчала. – Будь у меня четырехкомнатная, предложила бы ему купить одну комнату. А там, по-соседски сошлись бы ближе. Но увы, у меня только две… Да и Варька может в любой момент заявиться. Скорее бы она кого родила, да успокоилась.

– Павел обещал мне сегодня позвонить, – сама не зная для чего, сообщила Петрова. – Может, прогуляемся по парку. Или просто посидим на скамейке.

Рима некоторое время смотрела на подругу словно оглушенная, а потом невесело засмеялась:

– И тут ты меня обставила. Тогда с Вадимом, а теперь Павла уводишь. Ну, я не могу… Вот так тихоня!

– Вадим сам ко мне приклеился как смола, – серьезно ответила Люба. – Ты ж его оттолкнула в тот вечер.

– Так я оттолкнула, чтобы не показаться легкодоступной. Думала, уважать больше будет. Да нет, я не в претензии, Любаша. Вот, уже и губки надула. Мне этот Горин сто лет был нужен. И Сироткин, если честно, не совсем в моем вкусе. Тем более, на пляже он больше на тебя пялился. Если б я ему приглянулась, то вчера он провел бы меня до квартиры сто процентов.

– Ага, проводил, а потом бы познакомился с твоим бывшим, – Люба уже улыбалась. – Нет, не пошел бы в любом случае. Он из таких как я – долго запрягает.

– Пошли они подальше все эти мужики, – сказала Римма и стала убирать со стола. – Нам и без них весело, правда, подружка?

– Правда… Пора делом заняться, – ответила Люба, понимая, что Римме в данный момент совсем не весело. – Проект нужно сдать на этой неделе.

19

После работы Сакуров попросил Павла отвезти его на дачу к Елене Борисовне.

"Странно, вроде бы у него роман с Ниной, а тут он опять к любовнице летит, – думал Сироткин, глядя на дорогу. – Не понимаю я этих разнообразников. Влюбился, женился и живи себе. Так нет, всё новое ищут. Словно у другой что-то особенное… Хотя радости в его глазах сегодня не видно. Будто по принуждению едет".

– Палыч, – Сакуров прервал размышления Сироткина. – Высадите меня на повороте… Дойду сам, сумка не тяжелая. И будьте сегодня на связи. Если не позвоню, так завтра к восьми подъезжайте.

Но уже через час Павлу пришлось возвращаться за Сакуровым.

– Я извиняюсь, Палыч, но кто ж знал, что наша Борисовна вдруг замуж соберется, – весело сообщил Юрий и быстро уселся на заднем сидении. Он уже явно был в приподнятом настроении. – За своего бывшего мужа, представляете? Так мне сразу и заявила… И замечательно! Пусть у них все будет тип-топ! Хороший она человек. Помогла в таком деле… Кредит уже у нас, но и мы её отблагодарили по полной программе, и в будущем не забудем.

– Да, всякое случается в этой жизни. – Павел даже сам обрадовался такой новости. – Так вас теперь куда, домой?

– Везите домой. Отдохну немного в одиночестве. Кстати, вчера мы сравнили сметы на строительство нашего завода. Так цифра, которую рассчитали ваши сметчики, почти на четверть меньше. Я такого не ожидал! Это очень реальная экономия… Спасибо, помогли нам по полной… Со спецами вашими я уже рассчитался, теперь осталось с вами.

– Да что со мной рассчитываться, Юрий Дмитриевич. Я только людей нашел и проконсультировал по некоторым моментам.

– Это немало… У вас своя машина есть?

– Пока нет… Пока не до машины. Мне бы сначала с жильем разобраться. Я же в разводе, и вот теперь хочу жилплощадь купить.

– Нина мне что-то рассказывала. Думаю, при наличии дензнаков – это нынче не проблема. Так вот, мы сделаем вас полноправным хозяином этой тачки. Это несложно. Тем более, фирме надо снять одну машину с учета. Согласны?.. Это вам будет в качестве премии.

– Спасибо, Юрий Дмитриевич, – у Сироткина даже дыхание перехватило. – Таких премий мне еще не давали. Я, конечно, согласен, но как на это посмотрят другие?

– Кто другие? – рассмеялся Сакуров. – Мы сами себе – и те, и другие. Нина уже в курсе моей задумки и поддерживает. Поэтому через пару дней она займется этим вопросом. Это будет и залогом нашей дальнейшей работы. Я тут подумываю строительный участок в рамках фирмы организовать. Если поддержат директора, а они поддержат, то обращусь к вам за консультацией. И руководство предложу…

– Хорошо, Юрий Дмитриевич. Помогу, чем смогу.

20

Сироткин поставил машину возле своего подъезда и присел на лавочке у детской площадки. Домой идти не хотелось. Глянул на свои окна. Когда сюда переселялись, он даже подумать не мог, что когда-то придется отсюда съезжать, тем более одному. А что придется – это уже вопрос решенный.

Из подъезда вышли две пожилые соседки и уселись на другой скамейке. Заговорили громко, видно продолжая ранее начатый разговор. Тогда он решил сходить в парк.

Павел медленно шел вдоль аллеи и думал о Любе. Сегодня она была на дне рождения какой-то родственницы. На его предложение заехать за ней после вечеринки, она ответила: "Посмотрим. Чуть что, я тебе позвоню.

Он вспомнил их первую встречу на даче Смирновой и самые первые впечатления о Любе. Уже тогда ему показалось, что между ними проскочила какая-то искра взаимной симпатии. И, скорее всего, он не ошибся. Их отношения развиваются, хотя и медленней, чем хотелось бы. Ему нравилась эта женщина. Он чувствовал, что и сам ей чем-то симпатичен. Они уже запросто общались на "ты", делились подробностями своей прошлой жизни, но физического контакта еще не было. Даже за руку он её не держал, так как не было подходящего момента.

"Надеюсь, она со мной не из-за ремонта дачи, – думал Сироткин, шагая по аллее. – Как Смирнова… Но если из-за дачи, то это очень печально. Значит, я не могу понравиться женщине сам по себе, а только за какую-то практическую выгоду. Ладно, время покажет и расставит всё на свои места. Пора идти домой".

Сироткин стоял у окна своей комнаты и любовался угасающим закатом, когда вдруг "ожил" его мобильный телефон. От неожиданности он даже вздрогнул.

Звонила Люба. Сердце его тут же ускорило ход.

– Да, Любаша, слушаю.

– Добрый вечер. Еще не ложился?

– Нет, ждал твоего звонка. Куда за тобой приехать?

– Ехать никуда не нужно. Я… Я сижу возле своего подъезда и почти плачу.

– Что случилось?

– Открывала дверь, да , видно, не так… Теперь нижний замок не открывается. И ключ не достается. Что делать?

– Жди меня, скоро буду.

Павел взял нужные инструменты, так как неплохо разбирался в дверных замках, и вышел в прихожую.

Возле ванной встретил Веру в ночной рубашке.

– Тебя сегодня ждать или ты с ночевкой? – спросила та, почесывая округлое бедро.

– Зачем меня ждать? Тебе есть, кого ждать… Свое согласие на продажу я дал. Какие еще вопросы?

– Вопросов нет. Я хотела на цепочку закрыться.

– Вот съеду, тогда и будете на цепочку закрываться. Спокойной ночи, бывшая супруга.

– А тебе беспокойной… Ромео.

Если Люба и была выпившая, то немного. Только легкий запах спиртного указывал на это. Но когда поднимались в лифте, она искоса поглядывала на Павла, словно была в чем-то виновата.

Зашли в тамбур. Возле дверей её квартиры стоял небольшой пакет и женская сумочка.

– О, ворона! – воскликнула Люба. – Так расстроилась, что даже сумку здесь оставила. А в ней всё. Хорошо, обошлось. Вот, глянь.

В нижнем замке висела связка ключей.

– Два замка, а ключей целых пять, – удивился Павел.

– Я и дачные сюда повесила, чтобы не забыть, если завтра поедем.

– Так вот один из дачных, скорее всего, и сидит в замке, – Сироткин добродушно улыбнулся. – С большой силой пыталась открывать?

– Ну, так… Крутила как получалось. Сломала?

Ключ поворачивался лишь на пол-оборота, но и не выходил из замка. Сироткин посветил маленьким фонариком.

– Всё ясно. Не волнуйся, ночевать будешь дома.

Он выбрал из взятого инструмента очень тонкое гибкое шило и затолкал его под ключ. Несколько манипуляций и замок был свободен. Дальше было просто.

– Прошу, мадам, в свои апартаменты, – Павел открыл дверь и сделал жест рукой.

– Спасибо, Павлуша, – радостно улыбаясь, ответила Люба. – Ты мой спаситель. Заходи и ты. Теперь так просто я тебя не отпущу… Если, конечно, не спешишь. Вот, отнеси, пожалуйста, пакет на кухню, а я переоденусь.

Вскоре они сидели за небольшим столом в зале напротив друг друга.

– Видишь, какую ссобойку мне положила родственница. И закуски, и коньяк. Ты не против коньяка?

– Я только "за". – Настроение Павла было на подъеме, и аппетит хороший, так как еще не ужинал.

– Наливай ты, у тебя рука легкая, – предложила Люба, – а я пока музыку тихонько включу, для фона.

После двух рюмок Павел немного захмелел и почувствовал себя легко и свободно. Откинувшись на спинку дивана, он с удовольствием слушал веселый рассказ Любы о дне рождения родственницы. Ему больше нравилось наблюдать за ней, чем вникать в суть самого рассказа. Щеки с румянцем, губы алые, глаза блестящие и улыбающиеся. Русые волосы слегка выбились из под заколок, но это выглядело очень мило и по-домашнему. А шея…

Люба вдруг умолкла; в комнате звучала лишь музыка.

– Это моя любимая, – сказала она, прислушиваясь. – Осенний блюз. Обожаю саксофон.

– Я тоже, – ответил Павел. – Может, потанцуем?

– С удовольствием…

Они медленно переступали на ковре в такт красивой мелодии. Впервые Сироткин так близко стоял возле Любы, держа её за талию и руку. Легкие касания женской груди вызывали в нем забытое томление. Павел приблизился и наклонился над её красивой шеей. И Люба сразу же отреагировала на это легкой вибрацией тела…

Мелодия закончилась красивой кодой, а их танец долгим поцелуем.

– Сто лет не целовалась, – тяжело дыша, сказала она, усаживаясь на свое место. – Я даже в молодости не со всеми парнями целовалась. Честно… Уф, аж голова закружилась. У тебя очень вкусные губы, – она засмеялась, скрывая неловкость.

– А твои губы – сама нежность, – ответил Павел. Его сердце трепетало, словно у юноши. Но он давно был взрослым, поэтому понимал, каким может быть продолжение.

И продолжение было, но совсем не таким, как представлял Сироткин.

Они еще раз выпили, еще раз потанцевали, но уже без поцелуев. Люба вдруг сделалась задумчивой и малоразговорчивой.

– Извини, Паша, – сказала она, усаживаясь на диван. – Спиртное возбуждает меня до определенной дозы, а потом приходит вялость и желание спать. Ведь я сегодня уже выпила на дне рождения. Даже мутит немного… Давай мы поступим так: ты сейчас пойдешь домой, а вернешься рано утром. Например, в семь часов, так как сейчас я никакая. Извини…

– Да не за что извиняться, – добродушно улыбнулся Павел. – Тебе нужно выспаться, и мне тоже, иначе завтра не сможем поехать на дачу.

– Спасибо тебе за понимание. Ты замечательный.

У двери она обняла его за шею, поцеловала, потом склонила голову на его плечо.

– До утра.

Спалось Сироткину на удивление хорошо. Выпил он совсем мало, поэтому никаких "провалов" не ощущал. Проснулся за час до выхода из дому. Мылся, брился, стараясь не шуметь; ведь остальные еще спали.

Шел через парк уже бодрый и уверенный в себе.

Люба встретила его в прихожей в одном легком халатике. Они обнялись и коротко поцеловались.

– Как спалось? – спросил Павел.

– Неплохо, только одиноко… И в затылке небольшая тяжесть. Может, сделаешь мне массаж шеи?

– С удовольствием. Я это умею, когда-то учился.

Всё случилось гораздо проще, чем он себе представлял. Подспудно, конечно, волновался, думая, что именно ему нужно будет сделать первый шаг. Но вышло иначе. Уже через несколько минут массажа, Люба повернулась на спину и тихо сказала:

– Иди ко мне.

Да, все оказалось проще, чем он думал, но намного приятнее, чем у него бывало с Верой. Люба, в отличие от его бывшей супруги, была активной и темпераментной. Павел сначала даже растерялся. Он привык делать всё сам, а здесь и женщина проявляла инициативу. Это было для него в новинку. Но к хорошему привыкают быстро…

Вскоре они разжали объятия и, держась за руки, долго лежали молча.

– Паша, – первой заговорила Люба, – ты не разочарован? Только честно.

– Ты даже себе не представляешь, как я очарован. Такое со мной впервые, хотя прожил я немало.

– Мне тоже было замечательно. Просто фейерверк эмоций. Даже не знала, что утренний секс так хорош. Обычно вечером или ночью, а тут оказывается… Переживала, как ты воспримешь мое тело. Всё-таки мне даже не тридцать.

– У тебя прекрасная тело, как и вся ты.

Люба тихонько засмеялась.

– Не перехвали. Это не всегда и не со всеми идет на пользу. Но я комплименты люблю… Искренние.

– Так я и говорю искренне.

– Паша, – Люба повернулась на бок, – а как у тебя дела с покупкой жилплощади?.. Нашел, что-нибудь подходящее?

– Пока ничего подходящего, – Павел повернулся лицом к Любе. – Ищут пожарные, ищет милиция… даже бывшая супруга, – он улыбнулся. – Но ни одного подходящего варианта.

– Тогда купи у меня комнату, – вдруг предложила Люба. – Их у меня аж четыре. Как тебе такой вариант?

– Я не смел даже мечтать о таком варианте… Вот это предложение! По-моему, лучшего не придумать.

– Вот видишь. А деньги истратим на ремонт дачи. Сразу оба зайца у нас в руках. – Люба чмокнула Павла в нос. – Скажи, что я умная.

– Ты просто умничка-разумничка.

Они обнялись и плотно прижались друг к другу.

– До чего же хорошо и спокойно с тобой, – прошептала она ему на ухо. – Я даже не думала.

– И мне с тобой. Но я был уверен, что ты – сама нежность.

– Ох, не перехвали…

21

Середина октября выдалась на удивление теплой. Настоящее бабье лето, с росистыми утрами и солнечными безветренными днями. Листва только начала желтеть, а трава по-прежнему была зеленой, хотя и без нового прироста.

Только что уехала бригада кровельщиков. Павел проводил их до выезда из поселка и пешком вернулся обратно. Отошел к сараю и залюбовался обновленной темно-коричневой крышей дома, которая в лучах заходящего солнца смотрелась особенно красиво.

Цвет черепицы выбрала Люба, но он понравился и Павлу. Кроме крыши уже была готова крытая терраса, которая примыкала к дому со стороны сада. Но внутри дома успели обновить лишь ванную и спальную комнату. Остальные работы решили перенести на следующий год.

Прошло около месяца, как Сироткин купил комнату в квартире Любы. Но вместе они жили уже с начала сентября. И еще ни разу Павел не пожалел, что решился на такой шаг. Люба оказалась очень добродушной, покладистой женщиной и замечательной хозяйкой. Когда Вера предложила вместе "обмыть" куплю-продажу комнат, Павел воспринял это неоднозначно. Зная характер Веры, боялся, что может случиться какой-нибудь конфуз. Но Любе о предложении все-таки сказал.

– Я только "за", – ответила та искренне. – Давно хотела познакомиться с твоей семьей.

Они собрались в квартире Веры в одну из суббот. И бывшая супруга просто поразила Павла. Мало того, что приготовила вкусный обед, так еще и сама преобразилась до неузнаваемости. Видно, не один час провела в салоне красоты. Хорошо, что одета была почти по-домашнему, так как они с Любой тоже не наряжались как на официальный прием или свадьбу.

Посиделки прошли отлично. Было шумно и весело. Конечно, чаще всех говорила Вера, но и другим она не мешала. Люба ей явно приглянулась. Павел заметил, как свободно они общались и за столом, и на кухне, когда что-то уносили, или подавали.

И даже Борцов, когда женщин не было в комнате, тихо, но с восхищением сказал:

– Классную тебе женщину Бог послал! На зависть другим. Но я не завидую. Вера тоже… очень женщина. Просто её нужно понять и не расстраивать по пустякам. Как говорил мой дед: не вини камень, если не умеешь обращаться с косой. А еще: не можешь изменить женщину – измени отношение к ней.

– Камень в мой огород? – усмехнулся Павел.

– Нет, конечно. Это я так, чисто умозрительно.

Вечером, когда уже прощались, Вера сказала:

– Ну, Паша, теперь моя душенька будет спокойна. В такие руки тебя передала. Подрумянился, даже чуток поправился, повеселел. А то ходил, как в воду опущенный. Береги его Люба. Мужчины – они ж как дети, а муж из них всегда самый младшенький. Кстати, мы со Славой скоро пойдем в загс, так что милости просим на вечер. Мы сообщим…

Из открытого окна прилетел аппетитный запах. Павел еще раз придирчиво осмотрел крышу и пошел в дом.

Люба стояла за кухонным столом напротив большого окна и резала овощи. Слегка повернула голову и спросила:

– Уехали работники?

– Да, проводил до ворот. Как вкусно здесь пахнет, – Павел шумно вдохнул ароматный воздух.

– Ничего особенного… Твое любимое рагу, суп-пюре и салат с сыром. Можно выпить немного вина, если не будем сегодня возвращаться, – добавила Люба тихим голосом.

– Не стоит возвращаться. Завтра сразу на работу поедем. Но что это моя девочка загрустила вдруг? – Сироткин обнял и легонько поцеловал Любу в шею.

– Всё нормально… Просто невесело что-то. Бывает.

– Просто? Ничего просто так не случается. Скажи, мы же договорились всё сразу говорить.

– У меня задержка… Уже десятидневная.

Павел не сразу понял, о чем идет речь. Хотел было уточнить, но потом до него дошло.

– И ты из-за этого расстроена? – он повернул её к себе. – А раньше их не было?

– Таких долгих не было. Всегда как по расписанию, – Люба виновато посмотрела ему в глаза. – Звонила Римме, так она сказала, что у нее по две недели бывало.

– Значит, не стоит волноваться. – Павел прижал Любу к себе и добавил. – И вообще не нужно о чем-то волноваться. Ведь мы уже вместе. Давай, помогу накрыть на стол.

– Ты открой вино, остальное я сама. – Люба немного повеселела.

Вечер был теплым, и они расположились на новой террасе еще пахнущей свежим деревом и краской. Подняли бокалы с золотистым вином.

Немного помолчав, словно собираясь с мыслями, Павел сказал:

– Любаша, ты видишь как я счастлив с тобой… И, думаю, чувствуешь это. Хотя совсем недавно мы даже не были знакомы. Но все так сложилось… Я уволился из института, пошел от безысходности на фирму водителем, там познакомился со Смирновой Надеждой. Скажу честно, была надежда, что с этой женщиной я сойдусь ближе, но, к счастью, не получилось. Потом она решила продать дачу, ибо вернулась к своему Вадиму… Первый покупатель на счастье отказался, а этот Горин, как раз знал, что ты мечтаешь купить дачу.

– Кстати о Горине. – Люба откашлялась, словно запершило в горле. – Извини, что прерываю. Так вот, мы были с ним уже давно знакомы… С прошлого новогоднего праздника. Наши фирмы делали корпоративные вечеринки в одном ресторане... Пригласил на танец... Потом стал приходить ко мне и даже жил по несколько дней. Хотя постоянно бегал к этой Наде. Но, как оказалось, к счастью, у нас тоже не сложилось.

– Я так и предполагал. – Павел улыбался, и, казалось, совсем не был удивлен её признанием. – В тот день, когда ты приезжала смотреть дачу, случайно услышал, как Смирнова иронично спросила Горина: "А что, твоя Люба тебе уже не люба?". Я тогда почему-то сразу о тебе подумал.

– И что, ты не расстроен?

– Нет. Я даже благодарен судьбе, что она свела тебя с ним, иначе он не позвонил бы тебе по поводу дачи. – Было заметно, что Сироткин говорит это искренне. – Не переживай, это уже прошлое. А оно у всех есть. Был Вадим – нет Вадима. У меня тоже были Вера, Надежда…

– А теперь у тебя Любовь, – Люба даже засмеялась. – Заметил последовательность?

– Точно!.. Теперь заметил. Вот это совпадение! А может, и не совпадение, а судьба. Подожди секунду. Хотел это сделать после второго тоста, но раз зашел такой разговор…

Павел поднялся, достал из кармана маленький футлярчик, открыл его и встал перед Любой на колено.

– Дорогая Любаша, прими это кольцо в знак моей любви к тебе.

– Это предложение? – Люба улыбалась, а глаза тут же увлажнились.

– Это и предложение, и мое желание быть с тобой. Но я не жду ответа прямо сейчас. Подумай и реши. Надень… Вот, угадал.

– Какое красивое! Спасибо, Паша! И сразу отвечаю: люблю тебя и согласна быть с тобой всегда.

Они обнялись и крепко поцеловались.

– Вот теперь за это можно и выпить. И не думай, родная, о задержке. Я был бы счастлив, появись у нас общий ребенок, но решать тебе. Ты лучше знаешь свои возможности и желания.

– Мы подумаем, – улыбнулась Люба. – Вдруг, и вправду, это только задержка. Но на всякий случай мне больше не наливай.

Эпилог

Первый снег выпал за неделю до новогодних праздников. В этот день Павел как раз повез на дачу газовый счетчик. Совсем недавно к их дому подвели газ, а на весну была намечена прокладка канализации. Все складывалось как нельзя лучше. Выходило, что к следующей осени их дача станет полноценным жилищем, в котором можно будет жить круглый год.

Мастера приехали вовремя и быстро сделали свою работу. Подписав нужные документы, Павел позвонил жене.

– Любаша, все сделано. Буду закрывать дом на зиму. Вряд ли мы приедем сюда до весны. Вот когда установим отопление – тогда да.

– Хорошо, так и сделай. Я тут отпросилась у Вениамина и сейчас поеду в женскую консультацию. Кстати, звонила Вера.

– Что она хотела?

– Предлагает отметить новогодний праздник у них… Первого января. Как тебе такое?

– Хорошо, я не против, если ты согласна. Дома обсудим.

Сироткин вернулся в офис к полудню. Нина как раз собиралась в бухгалтерию института.

– Павел, Вы тут посидите за меня несколько минут. Заберу документы и вернусь… Сакуров уехал на производство. Сказал, что уже принято решение о вашем назначении руководителем строительного отдела. Так что, поздравляю.

– Спасибо, Нинуля. Конечно, посижу. Погреюсь кофейком… Смотрю, у вас на пальчике новое колечко.

– Заметили… Это Юрий мне сделал предложение.

– Так вас можно поздравить с помолвкой?

– Можно…

В это время в приемную вошла Надежда Смирнова.

– Всех приветствую, – улыбаясь, сказала она. – Вот, решила сама принести договор на аренду; нужно отлучиться в налоговую. Давайте, Нина, еще раз просмотрим текст…

Павлу нередко приходилось встречаться со Смирновой, так как работали в одном здании. Они остались хорошими знакомыми и нередко по несколько минут беседовали, встречаясь в институте или банке. О личной жизни он её не расспрашивал. Но, судя по хорошему настроению, она была счастлива. Правда, недавно, подвозя её из банка, Павел спросил:

– Случайно не ждете пополнения в семье?

– Ждем, и не случайно, – ответила Смирнова. – Вадим долго убеждал, а я сомневалась… Всё-таки немалый возраст. Но после обследования нам сказали, что вероятность очень высокая. И вот, – Надежда положила руку на выпирающий из шубы живот, – наш наследник ждет своего часа. А у вас как?

– Тоже ждем, но наследницу, как показало УЗИ.

– Честно говоря, и я хотела девочку, но, как говорится, Ему виднее.

Вечером за ужином, когда Николай ушел в свою комнату, Вера сообщила Борцову:

– Я сегодня звонила Любе Петровой. Пригласила их, как мы с тобой и договаривались, к нам на первое января.

– Согласилась?

– Ответила, что у Сироткина спросит… Придут, почему бы и нет. У нас ведь нормальные отношения.

– Она что, так и осталась Петровой? – поинтересовался Борцов.

– Так я тоже осталась Сироткиной, – усмехнулась Вера. – Куда нам менять фамилии в таком возрасте. Одних документов сколько исправлять… Да и привыкли уже.

– Согласен.

– Что-то аппетита совсем нет. – Вера отодвинула тарелку. – Почти три месяца, а токсикоз не проходит. С Николаем ходила – меньше проблем было.

– Может, возрастное?

– Может, кто его знает. Пойду, прилягу…

– Иди, я уберу со стола.

Борцов быстро доел и помыл посуду. Когда пришел в зал, Вера уже лежала на диване и смотрела телевизор. Он сел у её ног и стал аккуратно массировать лодыжки.

– Вот молодец, – сказала Вера. – Находилась я сегодня… Быстрее бы уже в декрет.

Назавтра Люба позвонила Сироткиной, и они договорились, во сколько встречаются первого января. Договорились и еще кое о чем, но мужьям об этом решили пока не говорить. "Пусть им новогодний сюрприз будет", – предложила Вера.

В первый день нового года собрались к двум часам дня. Николай ушел к друзьям, поэтому за стол они сели вчетвером. Павел сразу обратил внимания, что приборов на столе на шестерых, но не стал ни о чем спрашивать. Это дело хозяйское.

И вот в половине третьего запищал домофон.

– Интересно, кто это к нам? – удивился Борцов.

– Увидите, – ответила Вера и пошла открывать дверь.

Но больше всего был удивлен Сироткин, когда через несколько минут в зал вошли Смирнова и Горин. Павел сразу же глянул на Любу. Та на удивление была спокойна и даже улыбалась. "Понятно, – подумал он, – сговорились. И понятно, чья это идея… Что ж, я только "за". Интересная будет встреча".

Вера на правах хозяйки назвала всех по имени, хотя незнакомы были только Вадим и Слава.

Когда выпили по второй (женщины позволили себе немного шампанского), Сироткина сказала:

– Вот мы здесь собрались и встречаем новый год, но благодаря кому, как вы думаете?..

Все, вопросительно улыбаясь, посмотрели на хозяйку.

– Благодаря нашему Пал Палычу, – сама же ответила Вера. – Если бы не его хороший и покладистый характер, не его… доброта и трудолюбие, разве мы собрались бы сегодня здесь? Три семьи образовалось, и тоже благодаря ему. А скоро, эти семьи увеличатся…

– Но увеличатся, я думаю, не только благодаря ему, – весело добавил Вадим.

– Конечно, – согласилась Вера. – Поэтому предлагаю выпить за Пашу, а также за всех нас. Что мы сейчас вместе, дружим, а не враждуем. За нас!

– За нас!!! – воскликнули все хором.

"Да, насколько непредсказуема наша жизнь, – думал Павел, с удовольствием закусывая фирменным салатом бывшей супруги. – Мог ли я предположить такое развитие событий и такой итог в начале прошлого года? Нет, конечно. И я так счастлив, как бывает счастлив человек, у которого есть вера, надежда и любовь… Тем более, если они с большой буквы".

***