Венок из роз

Глава 1. Известие

Обитатели Замка Семи Лесов собрались на вечернюю трапезу в главном зале. Обстановка была простой, без изысков, но свидетельствовала о стабильности и достатке, а стабильность и достаток, как известно, неизменные спутники процветания.

Столы традиционно составили в форме «Т», условно разделяя трапезников на «верхние» – господские и «нижние», предназначенные для остальных домочадцев.

Возле «верхней» половины стены закрывали драпировки с пёстрыми рисунками, изображающими прекрасных дев, храбрых рыцарей, свирепых огнедышащих драконов. Под ножками кресел лежали толстые ковры.

На «нижней» всё было просто. Вместо кресел и резных стульев – выструганные лавки, вместо гобеленов – принадлежности охоты, а на полу – соломенные циновки.

Вильям Вестерлинг выглядел, да и был, человеком решительным, упрямым и жёстким. Привыкшим, чтобы с его волей считались. Никто не жаловался на крутой характер лорда, поскольку таковы были общие нравы. Широко известно, кроткие лорды долго не живут.

Его супруга, леди Диана, слыла когда-то первой красавицей. Ей удалось сохранить привлекательность и сейчас, спустя двадцать лет супружества, увенчавшегося рождением семерых детей, четверым из которых удалось выжить.

Место по правую руку от отца занимали сыновья – четырнадцатилетний сын и наследник, Рикард и его десятилетний брат, Нортон. Дочери, прелестные шестнадцатилетние двойняшки, Анабель и Роуз, расположились по левую сторону, рядом с матерью.

В воздухе витал тонкий аромат вин и кушаний. Все с вожделением поглядывали в сторону уже выставленных слугами блюд. Здесь была приготовленная различными способами свинина, домашняя птица, оленина, рыба. Большие караваи хлеба, печенья, варенье и мёд.

Только все собрались приняться за трапезу, как дворецкий поднял жезл и произнёс:

– Гонец к его Светлости!

– Что? – нахмурился милорд Вильям. – Что такое? – спросил он, возвращая кусок форели обратно на тарелку. – Что за гонец? Откуда?

– Из столицы, сэр. От короля. Прикажите подождать?

– Подождать? Королевскому посланнику?! Впустите не медленно.

Роуз и Анабель переглянулись. В глазах девушек читалось любопытство.

Гонцом оказался человек средних лет. Ровным шагом вошёл он в зал. Оглядевшись, отвесил поклон.

– Рад приветствовать вас под крышей моего дома, – учтиво кивнул лорд Вильям. – Мне сказали, что вы прибыли с известием из столицы?

– Только что, Ваша светлость.

– Какие новости вы принесли нам? Здоров ли король? Как поживает королева? Всё ли благополучно?

– Все вполне здоровы.

– Хорошо, – с удовлетворённым видом откинулся на спинку стула сэр Вильям. – Так что за известие вы нам привезли?

Достав из-за внутренней подкладки камзола письмо, мужчина, опустившись на колено, протянул его графу Вестерлингу. Дворецкий, услужливо перехватив свёрток, передал его господину.

– Вы сами знаете содержание письма? – спросил сэр Вильям, ломая печать.

По мере того, как глаза его скользили по строчкам, лицо разглаживалось.

Закончив читать, он улыбнулся.

– Отличное известие! Их Величество устраивает турнир во владениях нашего грандлорда, сэра Эшара. Мы тоже приглашены на это знаменательное мероприятие.

Радостный ропот подхватил это сообщение.

– Ничего не может быть приятнее, – с улыбкой поддержала эту новость леди Диана.

– Сэр Данглар, – обратился сэр Вильям к своему сенешалю. – Распорядитесь, чтобы гостя как следует отблагодарили.

– Как прикажите, – поклонился слуга господину.

Новость привела всех в приятное волнение. Весь вечер только и разговоров было, что о грядущем событии. Юноши мечтали о ратных подвигах, а девушки – о любви.

Анабель, схватив Роуз за руку, увлекла её за собой по лестнице, стремясь скрыться в спальне, чтобы наговориться всласть:

– Королевский турнир – подумать только? Какая радость! Мы увидим августейших особ: короля, королеву, кронпринца и весь королевский двор во всём его великолепии!

– Скажи уж лучше – какой ужас, – вздохнула Роуз.

– Почему – ужас? – удивилась Анабель. – Я тебя не понимаю.

– До начала турнира остаётся всего-то ничего, меньше месяца. Времени на то, чтобы прилично одеться, практически нет. А ведь нужно приготовить платья для пира, для турнира, костюмы для верховой езды, – загибала Роуз пальцы. – К тому же, мы тут отстали от моды, как Дикие Люди из Крайней Степи. Будем похожи на портреты времён наших бабушек.

– Не переживай, управимся как-нибудь, – легкомысленно махнула рукой Анабель. – Мы с тобой красотки от природы и будем хороши в любом наряде, – засмеялась она.

У двери сестёр поджидала строгая дуэнья. Окинув подопечных хмурым взглядом, она уставилась на Роуз орлиным взглядом:

– Отец хочет вас видеть. Велел привести к себе в библиотеку.

Роуз попыталась припомнить список провинностей, который в наличии имелся всегда, но не получалось.

– Вы пожаловались на моё рукоделие, миссис Пул?

Дородная дама пренебрежительно фыркнула:

– Делать мне больше нечего, как соваться пред светлые очи Его Милости с такой безделицей? Хотя рукоделие-то ваше и правда – хуже некуда, но об этом я докладываю миледи, а не милорду.

– Так чем я могла прогневить батюшку, что он желает видеть меня в такой час?

– Не знаю, голубка моя.

Миновав коридор с множеством дверей, Роуз свернула к библиотеке. Постучавшись и получив разрешение войти, шагнула вперёд.

Вильям поглядел в сторону дочери с явным удовольствием.

– Присядь, – кивнул он на высокий стул, на котором лежала мягкая подушечка. – У меня для тебя хорошая новость.

Роуз сложила руки на коленях, переплетая пальцы рук:

– Что-то новое о турнире?

– Речь не о нём. Герцог Бэйр, хозяин Тёмного Логова, просит твоей руки для своего первенца и наследника.

Вильям так и сиял от радостной гордости.

– Моей руки? – удивилась Роуз, чувствуя неприятный, нарастающих холод в груди. – Но, как же так?.. Я же его совсем не знаю? Мы даже ни разу не виделись.

Она сама понимала, что лопочет полную чушь. Браки заключаются между домами, ради усиления влияния клана или новых военных союзов. Но при этом, конечно, нормальные родители учитывают интересы своих детей и все в итоге остаются довольны.

– Бэйры?.. – она едва удерживалась от того, чтобы совершенно по-детски не топнуть ножкой. – Разве такое возможно?

Роуз знала, что, скорее рано, чем поздно, её выдадут замуж, как и других девушек. Но она рассчитывала, что её избранником станет кто-то из Эсшаров, их гранд-лордов. Нет, речь не шла о главе дома, на такое её вполне здравые амбиции не замахивались, но кто-то из младшей ветви мог быть вполне ей под стать.

– Признаться, я никогда даже не помышлял о таком выгодном союзе для нас! – отец едва ли не потирал руки от радости. – По своему происхождению Бэйры не уступят Эсшарам. Имениты, как короли! Некогда, говорят, и были королями. Их родословная древнее, чем у Файров. Род столь древний, что теряется во тьме веков. Сколько стоит Инглен-Мэн, столько существуют на свете и Бэйры и их «Тёмное Логово».

– Всё так, – тихо проговорила Роуз. – Но разве такая удача не кажется вам странной, отец? Мы не столь богаты и имениты, чтобы Бэйры желали породниться с нами. Так почему же эти люди останавливают свой выбор на вашей дочери?

– Почему, почему?! Потому! В последние годы я являюсь правой рукой нашего гранд-лорда сира Эшара. А ты – молода и красива. Женщины рода Вестерлингов отличаются привлекательностью, отличным здоровьем и плодовитостью. Это всем изестно. Почему бы Бэйрам и не взять тебя в жёны? – закончил он. – Ты не бесприданница какая-нибудь!

– Но всё же лордам Бэйрам мы не чета.

– Перестань, маленькая упрямица. Ты всегда отличалась разумностью, в отличие от своей более легкомысленной сестры. Ты и пойдёшь замуж…

Роуз осенило догадкой:

– Хотите сказать, что Бэйры даже не уточнили имени той из Вестерлингов, которую хотят получить в свой дом? – рассмеялась она.

Отец выглядел раздосадованным?

– Что в том такого? Какая разница?

– Вообще-то для меня и Анабель разница есть.

– Мы с вашей матерью решили, что на роль жены для молодого Бэйра ты подойдёшь лучше Анабель. Ты серьёзней. Многие находят, что и красивей.

А ещё Анабель с детских лет была влюблена в Самуэля Эшара. И хотя тот едва ли замечал её существование, Анабель упрямо верила, что настанет день и час – её день и час! – когда мечты волшебным образом воплотятся в реальность.

Известие о возможной свадьбе с молодым Бэйром будет для сестры тяжёлым ударом. Сердце самой Роуз хотя бы оставалось свободным.

– Когда речь идёт о благоприятном для семьи союзе, не следует упрямиться, – наставлял отец. – Эта свадьба укрепит положение нашей семьи, а также обеспечит ваше будущее благополучие, дочь моя.

– Вы когда-нибудь видели его? Молодой Бэйр, он… – поколебавшись, она сглотнула. – Он действительно – молодой?

– Что за вопрос? – недовольно свёл брови над переносицей отец. – Конечно, он молод. Всего на несколько лет старше тебя. Но, несмотря на юные годы, о нём уже идёт добрая слава. Он хороший наездник и боец. Уверен, небо пошлёт вам много детей. У вас будет всё, чего может желать душа: свой собственный замок, экипажи, туалеты…

Сэр Вильямс снова смолк. Видимо, воображение его отказывалось рисовать дальнейшие картины благополучия дочери.

Роуз вздохнула. Замужество – удел большинства женщин. Именно так и выходят замуж все благородные дамы – за тех, кого выбрали родители. Раз отец уверяет, что будущий жених молод, богат и знатен – значит, так и есть.

– Я выйду замуж за лорда Бэйра раз такова ваша воля, отец.

– Иного ответа я услышать и не ожидал, – одобрительно потрепал он её по щеке.

Пока Роуз она возвращалась в спальню, он чувствовала, как глаза нещадно щипало от непролитых слёз.

– Эй, сестрица, – услышала она голос Нортона. – Сестрица! Можем поговорить?

– Ты что тут делаешь?

– Тебя дожидаюсь.

Большой, свирепый волкодав, неизменный спутник Нортона, его верный друг и охранник, заворчал на Роуз стоило ей только сделать шаг в сторону брата.

Нортон грозно окликнул своего пса:

– Сидеть, Алый! Нельзя! Извини, сестрица, он сегодня нервничает.

– Ничего, – с улыбкой заверила она его, – он меня не пугает. Никогда не боялась собак. Так что ты здесь делаешь? Почему не идёшь ложиться спать?

– Я же сказал – хотел с тобой поговорить! – упрямо заявил Нортон.

Роуз присела рядом с братом на широкий подоконник:

– Поговорить – о чём? О предстоящем турнире?

Лицо у братишки скорбно вытянулось.

– Ты разве не рад ему?

– Чему радоваться? Отец сказал, что после турнира я поеду в услужение к Эшарам, а там, если повезёт, мне достанется место королевского виночерпия.

– Но это же отлично! Многие могут лишь мечтать о таких волшебных перспективах.

– Таскать вино в кубках всем этих раздушенным, придворным господам! Вот уж право, предел мечтаний! – скривился Нортон. – Да я бы предпочёл стать воспитанником кого-то из наших соседей, а потом получить место оруженосца. Это куда лучше!

Роуз сочувственно вздохнула. Она понимала младшего братишку. В отличие от Анабель, Роуз никогда не мечтала о приключениях. Сердце её было отдано Семилесью. Она бы с радостью провела здесь всю жизнь.

– Что поделать, милый, мы не вольны выбирать свой путь. Таковы традиции. Ты ведь хочешь стать рыцарем, правда? Возможно, в королевском дворце ты быстрее добьёшься своей цели.

– Да, таковы традиции, – хлюпнул носом Нортон. – Но я не хочу оставлять тебя, Анабель и маму! Не хочу расставаться с Риком! Не хочу уезжать из дома! А ты? Ты разве не боишься?..

– Чего мне бояться?

Чёрные глаза братишки блестели в полумраке:

– Я слышал, что тебя хотят отдать Бэйрам.

– У кого-то слишком длинные уши, – пожурила его Роуз.

– Замужество – это вовсе не весело, – недовольно буркнул Нортон.

– Правильно. Это же не королевский пир с танцами. В нём и не должно быть весело, – шутливо щёлкнула она его по носу.

– А что, если муж станет тебя обижать? Я не смогу за тебя заступиться. Я ведь ещё слишком мал, – развёл Нортон руками, а потом, вздохнув, добавил. – Да и к тому же, я буду далеко.

– Ну, если муж станет меня обижать, я напишу отцу, Рику и тебе. Ты подрастёшь, научишься лучше держать оружие и расправишься с моим обидчиком. Я в это верю и потому мне совсем не страшно.

– А ты не станешь меня отговаривать?

– От справедливого отмщения за мои обиды? Не стану.

– Обещаешь?

– Обещаю. Но почему ты думаешь, что мой муж будет непременно меня обижать?

Нортон, насупившись, наклонил голову и пожал плечами.

– Ты знаешь, как называют наследника Бэйров?

– Как?

– Бешеным Волком.

– Почему – волком? Ведь на их геральдических знамёнах изображён медведь?

– Его зовут Вольфом. А Вольф – означает волк.

Вольф Бейр – Бешеный Волк. Кажется, была какая-то скандальная история? И даже не одна? И в обеих замешены женщины. Что-то она такое слышала?..

– Хватит болтать, – чмокнула Роуз братишку в щёку. – Иди спать. Завтра поговорим.

– Спокойной ночи, – буркнул мальчик. – Алый, за мной!

После холодных и тёмных переходов замка было так приятно оказаться в тёплой уютной спальне.

– Где тебя носило? – набросилась на Роуз Анабель. – Я уже стала бояться, что с тобой что-то случилось.

– В родном доме что может случиться?

– Всякое бывает. Лучше не ходить после заката в одиночестве, чтобы не подвергать свою честь опасности, – так всегда говорит маменька.

– Я встретила Нортона и его пса. Уверяю, моя честь была в полной безопасности, – съязвила Роуз. – Но спасибо, что беспокоишься.

Горничные подошли к Роуз, чтобы помочь освободиться от платья.0

– Так для чего тебя позвал отец? – Анабель оказалась не в силах сдерживать своё любопытство дольше.

– Сообщил, что я выхожу замуж за Вольфа Бэйра. Благодарю вас, девушки. Можете быть свободны.

Роуз забралась по небольшой приставной лесенке на высокую кровать под балдахином, которую делила с сестрой.

Анабель смотрела на неё расширенными от любопытства и волнения глазами:

– Вольф Бэйр?.. Шутишь?!

– Не шучу.

– Но это же… даже не знаю, – развела руками Анабель. – Его имя, несмотря на молодость, печально известно.

– И что о нём говорят?

– Да много всякого. Я тут, как и ты, оторвана от жизни, но слышала, как доброе, так и худое. По слухам, он отчаянно храбр, но погряз в пороках.

– Каких? – уточнила Роуз.

– Дерзок, горд, зол, сластолюбив, – перечисляла сестра. загибая пальцы. – Не боится не бога на небе, не человека на земле. Жестокосерден и твёрд, как камень.

– Это о нём рассказывали скандальную историю, случившуюся несколько лет назад. Кажется, с любовницей Фрея Вуда?..

– Да. Наследника Бэйрев застукали с официальной любовницей Фрея. Был назначен поединок, и, несмотря на то, что Фрэй слыл прославленным опытным воином, Вольф убил его. Причём так жестоко, что после этого его и прозвали Бешенным. Правда, сделал он это после того, как узнал, что Фрэй затравил неверную любовницу собаками.

– Как?.. – ужаснулась Роуз.

– Насмерть, – радостно поведала Анабель.

– Что? Боже! Но тут юного Бэйра можно понять.

– Король счёл в итоге так же. Вольфа строго пожурили, но даже не наказали толком.

– Считаю это справедливым.

Сёстры поудобней устроились на подушках, намереваясь отойти ко сну.

– А вообще, твой будущий муж очень любвеобилен, – снова зашеплата сестра. –После любовницы Фрэя он увлёкся Кармиллой Лансар, говорят, даже хотел жениться на ней в обход воли отца, грозящегося отречься от сына и лишить его наследства.

– Кармилла Лансар? Постой, не та ли самая эта Кармилла?..

– И опять дело кончилось поединком. Когда Кармилла узнала, что молодой Медвежонок слово жениться на ней сдержать не может или не хочет, она наняла наёмников и наш герой-любовник попал в ловушку. Сражение было неравным, но ему удалось всё-таки выжил. В приписывают и роман с принцессой Кэтао, – понизив голос, проговорила Анабель, словно кто-то помимо теней мог их здесь подслушать.

Слушая сестру, Роуз смогла ответить себе на вопрос: «Почему?». Скорее всего, Бэйрам нужно замять очередной скандал. А Вестерлингам в любом случае желанен союз со столь могущественным родом. Она обречена. Потому что её чувства и переживания никому не нужны, кроме неё самой.

Глава 2. Обручение

Роуз галопом вынеслась на холм и, натянув поводья, заставила лошадь остановиться. Проводники, отвечающие за её безопасность, держались чуть позади, не выпуская из вида, но и не докучая присутствием.

Роуз любила это место. Отсюда можно было видеть окрестности как на ладони: округлые холмы, поросшие лесами; старый арочный мост, ведущий к высоким белёным стенам; обширные внутренние дворы, окружённые галереями. Клонящееся к горизонту солнце ярко и чётко, даже агрессивно, заливало округу зловещим светом.

Где-то в роще запел соловей. Видеть его Роуз не могла, поскольку сладкоголосая птица сливалась с серыми ветвями, превращаясь в невидимку, но видеть иногда не важно – достаточно слышать.

С тех пор, как весть о её скором обручении с Бешенным Волком дошла до замка Семи Лесов, поползли шепотки, сплетни, пересуды. Роуз заливалась краской стыда и негодования, слыша, что даже крестьяне распинаются о непостоянстве её будущего супруга, меняющего сердечные склонности или, если уж называть вещи своими именами, предмет своего удовольствия, как иные модники перчатки – то есть, непозволительно часто.

Соловья часто называют певцом любви, но если это так, то любовь – это очень грустная песня.

Все эти дни мать лила Роуз в уши: «Лорд Тёмного Логова… достойный человек… храбрый воин…имеет большое влияние…будет прекрасным мужем… ты не можешь выбирать – женщинам не дано выбора».

Слова, как похоронный колокол, звучали у Роуз в голове, заставляя то гневаться, то печалиться, то любопытствовать – каков он, её будущий муж?

А тем временем, все вокруг трудились, чтобы придать замку блестящий вид, достойный приёма благородных гостей, прибытие которых ожидалось со дня на день, ближе к концу недели.

– Госпожа, – напомнил о себе один из стражников, – скоро стемнеет. Не хотите ли вернуться? Тем более, кажется, приближается гроза?

Он был прав. С севера задувал сильный ветер, а в их краях дождь мог то собираться целым день, то полить как из ведра почти сразу – предсказать капризы непогоды заранее невозможно.

Роуз повернула назад и скоро копыта её коня застучали по внутреннему двору замка, вымощенному плоскими, чисто выметенным, плитами. Как раз вовремя, потому что по небу, от запада к востоку, прошёл острый росчерк молнии, высвечивая фигуру её матери, леди Дианы, торопливо спускающуюся по широкой деревянной лестнице.

– Где вас носит, дитя моё? – леди Диана брезгливо приподнимала юбки, чтобы не замарать их в конском навозе. – Почему вы выехали из замка, никого о том не предупредив?

– Хотела выехала подышать свежим воздухом, матушка. Я взяла с собой охрану. Не о чем беспокоиться.

Прогрохотал гром, перекрывая голос Роуз.

– Идёмте! Идёмте скорее! – торопила мать. – Вам нужно немедленно переодеться.

– Да что за спешка? К чему?..

– Ваш жених уже приехал. Он ожидает вашего появления в Главном Зале.

Блеск молнии и грохот грома слились в одно, заставляя кровь холодеть в венах Роуз.

– Уже здесь?.. – повторила она похолодевшими губами. – Но – как же так? Они ведь обещались приехать лишь в конце недели?

– Ну, а приехали вначале. Что прикажете делать? За воротами их оставить?

– Не слишком-то они пунктуальны. Это, в конце концов, невежливо.

– Хватит нести чушь! – решительно прервала Роуз мать. – Гости сейчас собираются ужинать и будет лучше, если вы не заставите ждать своего появления. Они устали и голодны с дороги.

– Но я не…

Не дожидаясь окончания фразы, леди Диана схватила Роуз за руку и властно потянула за собой.

Служанки успели натаскать горячей воды в лохань и приготовить платье, драгоценности, головной убор.

В дверь постучали.

Это был мальчик-паж, которому не дали пройти дальше порога:

– Милорд спрашивает, почему леди Роуз мешкает? – раздался из-за двери его звонкий голосок.

– Сейчас придёт!

Происходящее казалось странным, если не дурным, сном. Роуз поняла, что нервничает. И все женщины вокруг неё нервничают тоже. Её кутали в одежды, расчёсывали волосы, прихорашивали, умасливали, сахарили, словно она гусь, готовый к десерту!

– Матушка, я не видела ни экипажей, ни сопровождающего эскорта, так как же лорд Бэйр:..

– Молодой Бэйр прибыл верхом, в сопровождении своих оруженосцев. Он молодой, сильный мужчина. Устраивать вокруг себя караван ему ни к чему.

Что тут возразишь?

– Именно поэтому мы и ошиблись, посчитав, что он приедет позже. Налегке передвигаться всегда быстрее.

– Миледи, взгляните на себя, – с улыбкой проговорила Луиза, поднося к Роуз зеркало, чтобы девушка могла оценить результаты стараний своих служанок. – Вы прекрасны! Ни у кого в округе нет таких ясных глаз, пушистых ресниц, такой ослепительно-белой кожи! Молодой лорд влюбится в вас сразу же, как только увидит.

Роуз не слишком торопилась верить льстивым речам, прекрасно зная им цену, но отражение в зеркале заставило её убедиться в истинности утверждения. Она и правда была хороша, как никогда. Густые тёмные волосы, блестящие и густые, завили в изящные локоны и позволили им свободно спуститься на спину и плечи. Поверх тонкого платья винного цвета, подчёркивающего яркую, выразительную красоту, свойственную брюнеткам, накинули другое, более плотное, сделанное из тонкой шерсти. Длинное и просторное, верхнее платье ниспадало до самой земли, а его очень широкие, отороченные дорогим мехом, рукава доходили лишь до локтей.

Выпрямив спину и тщательно удерживая на лице заученное выражение горделивого спокойствия, скрывающего подлинные чувства, Роуз последовала за матерью.

– Место леди Диане, леди Роуз и леди Аннабель!

Все, присутствующие за столом, встали, отдавая дань вежливости и получив безмолвный поклон в ответ на эту любезность.

Женщины проследовали на свои места.

Лишь опустившись в кресло, Роуз позволила себе взглянуть на группу молодых людей.

Состоящие в свите лорда Бэйра рыцари Роуз совсем не понравились. Разодетые в пух и прах, неестественно прямые в своих великолепных камзолах, они казались высокомерными, заносчивыми, надменными и манерными. На их пальцах было столько перстней, сколько не каждая модница решится на себя нацепить. Волосы завиты в локоны, как у женщин. Даже обувь была не из обычной кожи, как у простых смертных, а из сафьяна тончайшей выделки.

На костюме Молодого Волка из Медвежьего Логова замысловатых украшений, к счастью, не было. Новомодным камзолам, которые только-только начали входить в моду в столице, он предпочёл более привычную в здешних краях тунику. То ли намеренно, то ли совпадение, туника эта по цвету совпадала с платьем Роуз. Поверх туники был накинут белоснежный плащ, подчёркивающий гладкую смуглую кожу и густые, чёрные, как смоль, кудри, обрамляющие волевое лицо с твёрдым подбородком, орлиным носом и жёстким взглядом.

Молодой лорд Бэйр был хорош собой, не признать это было невозможно. Красивое лицо его было надменно, так к надменности дополнительно примешивалась изрядная доля дерзости. И если сама Роуз рассматривала жениха осторожно, украдкой, то разглядывал её открыто и откровенно, буквально пожирая взглядом. В его черных глазах зажигались искры – словно огоньки плясали на углях. Этот пристальный, горящий взгляд был не очень приятен. Казалось, молодой человек раздевает Роуз одним только взглядом, следуя за каждым изгибом её тела.

– Позвольте выразить восхищение красотой вашей дочери, – с улыбкой сказал Вольф, обращаясь к лорду Вильяму. – При дворе я повидал много хорошеньких лиц, но, клянусь жизнью, моя наречённая не уступит даже самым прославленным красавицам!

– Боюсь, дружище, тебе лучше поторопиться с обручением, – воскликнул блондин с щеголеватого вида бородкой. – А ещё лучше сыграть свадьбу до того, как королевский двор съедется на турнир. Иначе, – клянусь Матерью Всех Богов! – у тебя могут возникнуть проблемы. Всем известно, что по части молодых красоток наш принц ходок не хуже тебя!

Роуз увидела, как улыбка сошла с лица отца.

– Милорды! – нахмурился граф Вестерлинг. – Мы здесь далеки от легких столичных нравов. Некоторые шутки могут и за оружие заставить взяться.

– В обход законов гостеприимства, сэр? – начал, было, блондин, но прикусил язык, под сердитым взглядом молодого Бэйра.

– Прошу прощения за своего приятеля, – проговорил последний низким, рыкающим, голосом. – Должно быть, вино успело ударить ему в голову, и он не отдаёт отчёт сказанному. Ведь рискнувший бросить косой взгляд на то, что мне принадлежит, передо мной и ответит.

– Я не имел в виду ничего плохого, – поспешил оправдаться его товарищ, видимо, отлично зная, чем чревата подобная угроза и гнев его друга, – клянусь честью. Если я чем-то обидел прекрасную леди Роуз, искренне приношу извинения.

– Надеюсь, вы простите моему другу его глупости? – Вольф впервые обратился к Роуз напрямую.

В тот же момент все мысли улетучились из её головы, а язык прилип к гортани. Она чувствовала на себе его взгляд так, словно это был тяжёлый камень.

Найдя в себе силы преодолеть смущение, Роуз лишь коротко кивнула в знак согласия и поспешила отвести взгляд, чем явно разочаровала будущего жениха.

– Молодость легкомысленна, – подвёл итог сэр Вильям. – Что же касается турнира – не уверен, что рад принять предложения короля, однако поступить иначе не вижу возможности. Мои сыновья слишком молоды, чтобы принимать участие в легкомысленных забавах. А что касается дочерей? Тут я был бы рад, если бы они не покидали стен родового замка. Нынешние времена слишком неспокойны.

Кривая улыбка исказила высокомерное лицо молодого Бэйра:

– Времена всегда беспокойные, сэр. К тому же, уверяю вас, что под моей охраной и покровительством вы будете в полной безопасности.

– Не будьте столь самоуверенны, молодой человек. Никто не может предвидеть превратности пути.

– Но опасность может подстерегать нас с таким же успехом и дома, так стоит ли отказывать себе в радостях жизни, лишаясь невинных удовольствий? Что скажите, леди Роуз? – вновь обратился жених к ней.

Кажется, кому-то не терпелось услышать её голос? Молодой лорд настойчиво добивался ответа от молчаливой невесты.

– Турниры – кровавое развлечение, – сдержанно произнесла Роуз, тщательно подбирая слова. – Не каждому они приходятся по вкусу.

– Вы не любите турниры? – удивился Вольф.

– Не могу сказать с полной уверенностью, ведь я никогда раньше их не посещала. Возможно, я и найду для себя приятные стороны на общем празднике, но, откровенно говоря, сомневаюсь, что сами ристалищные бои доставят мне удовольствие.

– Конечно, не доставят, – поддержала её мать. – На турнирах всегда льётся кровь и умирают люди.

– Но это делается для прекрасных дам, – возразил Вольф, по-прежнему не сводя горящих глаз с Роуз.

– Сражаются мужчины всегда для мужчин, – возразила Роуз. – Дамам ближе к сердцу танцы, а не войны.

Вольф радостно засмеялся над её репликой, показывая в улыбке белые, ровные, крепкие зубы.

Его друзья дружно его подхватили, следом за гостями веселье поддержали хозяева.

Роуз с изумлением наблюдала за столь бурной реакцией на своё простое замечание.

– Ну, раз разговор зашёл о танцах?.. – Вольф поднялся из-за стола, оглядываясь по сторонам. – Почему я не вижу в зале музыкантов?

– Вы их и не увидите, – ворчливо отозвался граф Вестерлинг. – В наших краях можно, разве, волынку сыскать?

– Отлично! Пусть будут волынки! Не время привередничать, – он протянул руку оторопевшей невесте. – Прошу вас, миледи! Подарите этот танец мне!

Получив одобрение отца, Роуз с тихим вздохом вложила тонкие пальцы в крепкую, твёрдую, сухую ладонь.

Щёки музыкантов раздувались, что есть силы. Скрипучие, протяжно-вязкие звуки волынок ритмично наполнили собой зал.

Молодой Волк отвесил поклон. Роуз присела в реверансе. Руки молодых людей переплелись, словно два цветка, устремлённых к солнцу, и они закружились в танце, то меняясь местами, то отвешивая друг другу поклоны, то кружась.

– Вы не слишком разговорчивы, – снова отметил Вольф. – А жаль! У вас приятный голос. Мне нравится его слушать.

Роуз пожала плечами и, не произнося ни слова, лишь улыбнулась, словно дразня молодого человека.

– Пока вы опаздывали сегодня к ужину, я расспрашивал о вас.

– Неужели?..

– О, вот вы и заговорили, наконец! Да, именно так я и поступил. Моя маленькая, но надёжная шпионская сеть донесла, что иногда, по вечерам, вы любите кататься верхом.

– Милорд находит это предосудительным?

– Ни в коем случае! Просто из услышанного я сделал вывод, что вам нравится верховая езда. И закаты, разумеется. Но на закате ездить верхом с девицей предосудительно. Люди злы, и бог весть о чём готовы судачить. Но что, если мы вопреки сплетням всё-таки прокатимся на восходе? – прищурился он с хитрым видом.

– Возможно, мой ум не такой острый, как ваш, милорд? Признаюсь, я не вижу разницы между закатом и рассветом, – в тон ему, полушутливо, откликнулась Роуз.

– На самом деле разница огромна. Ведь за восходом следует день, а днём, как известно, по верованиям благочестивых кумушек, ничего предосудительного случиться не может. В то время как ночью… – он усмехнулся, и отвесил очередной поклон, положенный по рисунку танца. – О! Ночь – самое опасное время суток!

– Милорд смеётся надо мной?

– Милорд всего лишь пытается развлечь прекрасную даму. И делает попытку пригласить её на прогулку, где молодые люди могли бы узнать друг друга лучше.

– Разве за чинной беседой в танце это сделать невозможно?

– На глазах у тысячи зрителей? – усмехнулся он, сверкая белоснежной улыбкой. – Теперь миледи смеётся надо мной? Откровенно говоря, хотя это наверняка и не заметно, но я смущаюсь и робею в толпе народа. Не проще ли будет пообщаться среди красот природы?

– Вы? Смущаетесь и робеете? – Роуз и недоверчиво фыркнула. – Мне кажется, вы на себя наговариваете. Скромность и робость, мне представляется, не входит в число ваших добродетелей?

– А какие же, по-вашему, мнению, входят?

– Сложно сказать после обмена двумя-тремя фразами. Но мне представляется, вы из тех, кто всегда знает, что сказать. Остроумны, находчивы и дерзки.

– Звучало бы почти как комплимент, если бы не строгий тон девы-храмовницы.

– Вы не далеки от истины. Отец забрал нас от сестёр-храмовниц всего несколько месяцев назад. Запах ладана не успел выветриться из наших мыслей и одежд.

– Не одобряете остроумия и дерзости?

– Если являюсь предметом их приложения – нет. Если же их оттачивают на ком-то другом, к стыду, к моему, я проявляю те же слабости, что и другие.

– У вас есть слабости?

– Есть.

– И недостатки?

– И недостатки, – улыбнулась она в ответ на его улыбку, опираясь на его руку и обходя его по кругу, изящно придерживая пальцами подол платья. – А вам обещали невесту без недостатков?

– Конечно.

– Это послужило причиной тому, что наследник гранд-лорда согласился жениться на дочери рыцаря-ленника?

Их глаза снова встретились, и улыбка сошла с лица Вольфа.

– И кто теперь дерзок, леди Вестерлинг?

– Едва ли это дерзость. Скорее любопытство.

– А если я скажу, что ваше очарование сполна компенсирует отсутствие знатности?

– Я отвечу, что вы льстивы, милорд. Ведь моё очарование вам было неведомо.

– Это правда. Я был готов к тому, что мне подсунут какую-нибудь тощую кобылу. Ваша красота стала приятным открытием. Даже ваш дерзкий нрав под соусом из мягкой покорности мне пришёлся по сердцу.

– Может быть хватит говорить обо мне? Молвим несколько слов о вас, милорд

– Воистину, нет более приятной темы для разговора!

В очередной раз кланяясь и выписывая «па» ногами, молодой лорд Бэйр ухитрился, пусть мимолётно и украдкой, прикоснуться губами к её руке. Пальцы словно огнём обожгло. К щекам прилила кровь.

Роуз рассердилась. В первую очередь на себя за столь острую реакцию:

– Что вы себе позволяете?! – тихо зашипела она, предпринимая попытку отнять руку, но Вольф, смеясь, сжал её пальцы в своей ладони.

– К сожалению – ничего из того, что хотелось бы! Неужели я такой счастливец? И моя будущая жена не только самая красивая девушка, но и целомудренна, как ангел на небесах?

– Вам не совестно надо мной насмехаться? Уверяю вас, это плохой способ понравиться.

– Насмехаться?..

Вольф вновь прижимался к Роуз в танце чуть ближе, чем требовалось. Жар его рук обжигал даже через ткань платья.

– Бог свидетель – я говорю с вами совершенно искренне. Когда я уезжал из дома, то хотел устроить скандал, хотел взбунтоваться против отцовской воли. Но одного вашего кроткого взора хватило, чтобы унять мой гнев.

– Ваши «искренние» речи словно заготовлены заранее.

Роуз подняла взгляд и увидела, как в чёрных глазах Вольфа пляшут смешливые чёртики.

– Это так заметно? – он закусил щёку изнутри, чтобы не рассмеяться. – Ладно, леди Вестерлинг. Вы меня раскусили. И мне очень стыдно. Я раскаиваюсь. Но в той части, где я утверждал, что приятно удивлён тем, какой вы оказались – я не лгал, клянусь честью! Не словом не погрешил против истины.

– Я безумно польщена, милорд, – присела она в финальном реверансе, так как танец близился к завершению.

Опершись на его руку, Роуз позволила отвести себя к столу.

– Вы так ничего не ответили на счёт моего предложения?

– Покататься верхом на заре?

– Обещаю, что вы не о чём не пожалеете. Вам будет не в чем упрекнуть меня. Я докажу, что слухи, блуждающие обо мне при дворе лишь сплетни. На самом желе желание дамы и честь её для меня священны.

Роуз колебалась.

Подобное поведение вряд ли можно счесть разумным? Репутация Вольфа обязывала держать дистанцию. То, что он был назван официальным женихом дело особенно не меняло. Случались в истории случаи, что девицы теряли невинность до свадьбы, а помолвка расстраивалась, и позор ложился на весь род.

– Вы можете доверять мне, – склонившись к самому её уху, шепнул Вольф. – Клянусь.

Роуз смерила его задумчивым взглядом.

– Ваши друзья поедут с вами. А я возьму подруг из нашей с сестрой свиты.

– Как пожелаете, – вежливо кивнул он, но Роуз заметила недовольный металлический блеск в его чёрных глазах.

– Завтра в десять велите седлать лошадей для верховой прогулки. Я буду готова.

Они подошли к графу Вестерлингу, поднявшемуся при их появлении. В руках его были два традиционных венка из белых и алых роз – «венки обручения».

– Сегодня, благородные господа, я благословляю мою дочь, леди Роуз, дочь династии Вестерлинг на помолвку с благородным лордом-рыцарем Вольфом из славного и старинного дома Бэйров.

Лорд Вильям надел венок из алых роз на голову жениха со словами:

– Будь жене поддержкой, как железное дерево для плетущейся гибкой лианы.

Вольф с улыбкой кивнул головой, подтверждая, что согласен со сказанным.

Отец повернулся к Роуз и посмотрел на неё с нежностью:

– Обвейся вокруг него, как плющ, покорись ему с нежностью лилии.

Роуз ответила согласным кивком.

Разломив кусок одной лепёшки, граф Вестерлинг одну половину отдал дочери, вторую – жениху:

– Разделите плодородие пшеницы и виноградной лозы, как в будущем станете делить сладость и горе этой жизни. Да будет на вас благословение богов, как и мое – отеческое. Да будут к вам щедры небеса!

– Да будут к вам щедры небеса! – подхватили все присутствующие, осушая свои кубки.

– За здоровье! За здоровье молодых! – неслись со всех сторон здравницы.

Это было лишь частью больших празднеств – дань традиции предков. Настоящее обручение состоится тогда, когда прибудут родители жениха. Но это будет не раньше начала турнира.

– Я буду с нетерпением ждать утра, – шепнул Роуз Вольф.

Глава 3. Верховая прогулка

– Как тебе приглянулся жених? – спросила Анабель.

И добавила с заговорщицкой улыбкой:

– Хотя, к чему спрашивать? Я наблюдала за тобой весь вечер.

– Неужели не нашла более интересного предмета? В зале было много интересных молодых людей, куда более достойных внимания, чем я. Или даже Вольф Бэйр.

– К слову, вы рядом прекрасно смотритесь, – подмигнула сестра.

– Спасибо.

– Отец объяснил, почему решил сосватать за молодого Вольфа тебя, а не меня? Мы ведь так похожи – одно лицо?

– Какого ответа от меня ждёшь? – пожала плечами Роуз. –Я не знаю. Спроси у отца.

– На мой первый вопрос ты тоже не ответила.

– Какой вопрос? – нахмурилась Роуз, которая и правда успела потерять нить разговора.

– Нравится ли тебе твой наречённый?

– Я слишком мало его знаю, чтобы ответить.

– Но ведь достаточно для того, чтобы сказать – мил он тебе иль не мил? Люб иль не люб? – не оставляла в покое Роуз Анабель.

– Он показался мне симпатичным. Мне было нескучно вести с ним беседу. Он не робкого десятка и, хоть и молод, кажется, умеет нравиться женщинам?

– Значит, он тебе понравился? – со смехом толкнула Анабель локтем в бок.

– Скажем так – он меня не разочаровал, – полушутя, полувсерьёз отпихнула от себя сестру Анабель и они обе упали на пуховые подушки.

– Похоже, и ты его – тоже, – зашептала Анабель в душной полутьме, царившей под балдахином кровати. – Он смотрел на тебя такими глазами!

– Какими?..

– Будто ты вкусное-вкусное блюдо, и ему не терпится тебя съесть! Целиком, как есть! Проглотить, от макушки до туфелек, со всеми твоими лентами и жемчужинками.

-– Ну, ты и пустомеля, – смущённо захихикала Роуз, одновременно и смещённая, и польщённая словами сестры.

– Ты ему явно нравишься, – вздохнула Анабель, посерьёзнев, можно даже сказав, погрустнев. – Интересно, когда отец найдёт и мне жениха, будет ли он вполовину так хорош, как твой?

– Не завидуй, сестра, –с лёгкой обидой в голосе проговорила Роуз, садясь на постели и подтягивая к себе колени, чтобы обхватить их руками. – Никто не знает своего будущего наперёд. Я ещё даже не невеста. Мало ли что может случиться? Да и вдруг молодой волк вовсе не так хорош, как кажется?

Анабель насмешливо прищурилась:

– Отчего-то мне кажется, что именно так и хорош. И даже ещё лучше!

– О! Продолжай в том же духе, и я смогу поверить, что юный Эшар может больше не опасаться твоих чар. Ты нашла им более правильное применение, решив испробовать на моём будущем муже!

С шутливой досадой Анабель бросила в сестру подушку. И через секунду та вернулась к ней обратно. Схватив её за угол, Анабель ударила Роуз импровизированным оружием по плечу:

– Прекрати! Порвётся наволочка – рассыплются перья, а я не хочу коротать ночь за уборкой.

– Тогда не провоцируй меня на бой! – полушутя-полувсерьёз свирепела Анабель.- Не произноси при мне этого имени.

– Какого имени? – наивно округлила глаза Роуз. – Сэр Эшар?.. Ох! – схватилась она за побитое плечо. – Полегче! У меня синяк останется.

– Ну, и пусть! Поделом тебе!

– Нет, правда, Анабель! – Роуз схватилась с другой стороной подушки, и они перетягивали её друг к другу как канат. – Давай оставим эти детские забавы! Я теперь почти взрослая дама, без пяти минут – невеста и завтра с утра жених станет ждать меня на свидание. Ты же не хочешь, чтобы я явилась к нему не выспавшаяся, с кругами под глазами и перьями в волосах?

– Он назначил тебе свидание? – оживилась Анабель.

Подушка была забыта и отброшена в сторону.

– Расскажи!

– Что тут рассказывать? Мы оба любители верховой езды – как выяснилось.

– И ты собираешься поехать кататься с ним без свидетелей?!

– Ну что, ты? Мы поедем целой компанией.

– Значит ли это, что и я тоже могу поехать?

– Конечно! Развлечёшься, флиртуя с каким-нибудь красавчиком из свиты моего жениха и перестанешь на меня дуться.

– План хорош! – согласилась Анабель и вернулась на подушки, чинно нырнув под оделяло. – Нужно спать. Ты права, синяки под глазами нам завтра и правда, ни к чему.

***

Утро выдалось прохладным и солнечным. Для намеченного мероприятия лучше и желать нельзя.

Роуз и Анабель захватили для своих лошадок-любимец хлеб с солью. Было настоящим удовольствием кормить их с ладони. Чувствовать, как мягкие губы осторожно касаются кожи на ладони, смахивая хлебные крошки. Это не было обязательным моментом, но это было моментом приятным и для всадницы, и для рысака.

Роуз всегда предпочитала седлать свою Дымку самостоятельно, но на этот раз, когда она вошла в конюшню, лошадь уже стояла под седлом. Дымка была чистых кровей, тонконогая, стремительная и быстрая, но при этом очень осторожная и послушная. Идеальная лошадь для прекрасной всадницы. Раскраска у неё была неравномерной. Морда, если не считать тени у чутких ноздрей, почти белая. Круп отливал вороновым блеском, а бока – с переливами, из тех, что называют, «в яблоках».

Дымка вся была огонь и нетерпение, и её настроение легко передавалось хозяйке. Хотелось ощутить бурление крови во время быстрой скачки, свист ветра в ушах. А если натянуть поводья и замереть, то почувствуешь, как прямо через тебя течёт тишина, веками скапливающаяся под раскидистыми стволами древес Семилесья.

– Очаровательная лошадка для прекрасной всадницы.

Обернувшись, Роуз встретилась взглядом с улыбающимся Вольфом.

– Доброе утро. Надеюсь, вы хорошо спали?

– Как всегда – превосходно.

– Бессонница вам не ведома? – подняла она бровь.

– Мы были не знакомы, – кивнул он, – до сегодняшней ночи. Сегодня ваш прекрасный образ не давал мне спать.

– Уверена, вы меня с кем-то путаете. Может, вам мешала спать докучливая надоедливая мошка, которую никак не удавалось поймать?

С этими словами, не дожидаясь, пока молодой человек предложит свои услуги и помощь, Роуз умело поставила ногу в стремя. Легко и ловко взлетела она в седло.

Дымка затанцевала, нервно перебирая ногами и Роуз не стала сдерживать свою любимицу. Она пустилась в галоп, ответив смехом на ругательства, понесшиеся в спину. Лорд-жених, видимо, рассчитывая на долгий обмен любезностями не подумал, что всадница оставит его позади в облаке поднятой ею пыли.

Оглянувшись, Роуз увидела, как кавалькада всадников и всадниц несутся за ней, сопровождаемые смехом и гомоном собственных голосов.

Через несколько минут Вольф догнал её. Он скакал, припав к холке коня. Повернув голову, сверкнул в её сторону чёрными глазами и хищной, белоснежной улыбкой.

Не желая сдаваться, Роуз ударила пятками по бокам лошади, заставляя её лететь ещё быстрее – показать всё, на что способна. Дважды просить не пришлось. Дымка словно не скакала, а стелилась над землёй. Ветер свистел в ушах. Копыта, бьющие по земле, вибрировали во всём теле, проходя от копчика к шее.

Впереди, на пути перед ними, возникла грубо вытесанная глыба, покрытая шубой темно-зелёного мха. Изо всех сил сдавив бока Дымке, Роуз заставила лошадь взвиться в прыжок. Время словно замедлилось на тот миг, в который они, оторвавшись от земли, несколько секунд словно парили над землёй. А потом жёсткое приземление отозвалось во всём теле, едва не заставив Роуз вылететь из седла. Но всё же она удержалась!

Вольф перелетел через препятствие следом за Роуз, но затем его конь, строптиво заржав, взвился, сделав свечку, гневно, угрожающе суча по воздуху острыми копытами. Всадник, не удержавшись в седле, скатился на землю, несколько раз перевернулся и остался недвижимым лежать на земле.

– Вольф!

Не помня себя от страха и тревоги Роуз спешилась и бегом, путаясь в юбках, бросила к лежащему юноше.

– Милорд! Вы ранены?! Что с вами?!

Но не успела она упасть на колени рядом с ним, как умирающий резво ожил. Она и моргнуть не успела, как оказалась на спине, под его мускулистым телом.

– Попалась, птичка! – нагло ухмылялся он, нависая сверху и выглядел весьма довольным.

– Так вы притворились?! – возмущённо вскрикнула Роуз, пытаясь вывернуться из его рук.

– А ты испугалась за меня, – продолжал расплываться он в довольной улыбке. – Признайся, что испугалась?

– Признаюсь, и при том – охотно! Кому приятно видеть, как у него на глазах кто-то вываливается из седла, рискуя размозжить себе череп? – гневно выкрикивала она.

– Игра стоила свеч! Ты была так мила, пока бежала ко мне. Ты и сейчас мила, хоть и похожа на разъярённую ночную фурию.

– Пустите меня, милорд! Это неприлично!

– Пущу, сей же час, как только ты меня поцелуешь!

– Не дождётесь!

– Это почему? – наигранно удивился он, мило склоняя голову к плечу. – Мы с вами помолвлены, если помните. Скоро я смогу не только просить, но и требовать ваших поцелуев.

– Скоро – это не сейчас.

– Поцелуй. Всего один поцелуй. Разве я многого прошу?

Роуз замерла, перестав вырываться. Она глядела на него всё ещё рассержено, но уже без злости.

– Вы должны извиниться, за что, что напугали меня глупым розыгрышем.

– Я извиняюсь, – разыгрывая искреннее раскаяние, проговорил Вольф. – А теперь ваша очередь, Роуз. Ну, же? Не упрямьтесь! Нас скоро догонят, и мы так и не узнаем, каким сладким может быть наш поцелуй.

Роуз замерла, обмякнув в удерживающих её руках и сквозь ресницы смотрела на молодого человека.

Его ладони удерживали руки девушки, зажимая их над её головой, но в какой-то момент Роуз перестала вырываться и их пальцы переплелись. Вот только что она с гневом и яростью смотреть Вольфу в лицо, а теперь вдруг всё сделалось таким сложным. Ей было душно, и жарко, и томно.

Его руки отпустили её пальцы, но лишь затем, чтобы прижать плечи Роуз к земле.

Его губы были совсем рядом…

Роуз потянулась к ним сама, как цветок непроизвольно тянется за солнцем, раскрывая ему навстречу лепестки.

И в следующий момент Вольф поцеловал её. Роуз никогда не целовалась ни с кем прежде, боясь, что глупые рыцари станут судачить о своей госпоже. Да и желания такого у неё не возникало – так, праздное любопытство, но это было недостаточной причиной…

Вольф целовался так, что у неё голова шла кругом. Это был бешеный, сумасшедший поцелуй, жаркий и страстный, ошеломляющий и покоряющий. Их губы разъединились лишь затем, чтобы глотнуть воздуха и с новой силой и жаждой соприкоснуться вновь.

Роуз была новичком в искусстве поцелуев, но Вольф вряд ли имел основания упрекнуть свою ученицу в отсутствии понятливости или прилежания. Чудесное опьянение обволакивало. Роуз чувствовала себя счастливой. Зелёные травы сплетались рядом с ними, качались, как колыбель, убаюкивали сознание.

– Боже! Боже мой… – сорвалось с губ Роуз. – Я…

– Что – вы, миледи?..

– Я не думала, что это…

– Что это – что? – его горячие глаза словно пытались прочитать её мысли.

– Что поцелуй опьяняет.

–Рискну предположить, что пьянит не любой поцелуй, – лукаво ухмыльнулся Вольф.

А потом вдруг посерьёзнел:

– Мне кажется, что я влюбляюсь в вас, миледи.

– Какая невидаль, милорд! –0 фыркнула Роуз, отталкивая молодого человека от себя. – Сдаётся мне, вам влюбляться не впервой?

– Почему вы так говорите?

– Потому, – сказала Роуз, отправляя одежду, – что как не оторваны мы от столицы и Царьграда, сплетни порой и сюда доходят. Готова поспорить, мои поцелуи для вас далеко не первые.

– Готов поспорить, – дерзко парировал он, – что будь вы первой, кого я целую, мои поцелуи вряд ли бы вам так понравились?

Совсем не таких слов ожидала Роуз. Ей хотелось нежности. Хотелось слов о любви и признаний в том, что она единственная. Прозвучавшая прямолинейная правда вовсе не пришлась ей по вкусу.

Не говоря ни слова, она направилась к Дымке.

– Леди Роуз!..

Нет, его голос не заставит её обернуться. Не сейчас, когда она может сгоряча наговорить то, о чём позже станет жалеть.

– Подождите! Ну, почему вы так холодны? Я вовсе не хотел вас обидеть.

– Почему я холодна?! Вы влюблены в другую!

– Если я был когда-то влюблён в другую, то только потому, что не знал вас!

– Вы считаете меня настолько глупой и наивной? Это даже звучит несерьёзно.

– Несерьёзными были мои чувства к другой. С вами всё иначе.

– Как легко вы спешите от неё отречься!

– Чтобы отречься, нужно сначала дать клятву или обещания. Но она всегда знала, что между мною и ней не может быть ничего, кроме…

– Кроме? – вопросительно вздёрнула бровь Роуз, строптиво поднимая подбородок.

– Неважно, – твёрдо прозвучало в ответ. – Главное, что это вам, а не ей будет принадлежать моё имя, моя честь и, я предчувствую это – моё сердце. Мы не просто обручены, мы правда нравимся друг другу. Вы хоть представляете, какое это счастье? О! Даже вашего упрямства не хватит на то, чтобы помешать мне любить вас!

Роуз не оставляло ощущение, что её либо разыгрывают, либо смеются над ней.

Как только Вольф сделал шаг вперёд, она поспешно, едва ли не испуганно отпрянула и почти бегом кинулась обратно к Дымке. Его конь успел отойти довольно далеко, так что здесь у Роуз была очередная фора.

– Роуз! – возмущённо ударило ей в спину.

Но она его не слушала.

Ей хотелось побыть одной, чтобы успокоиться, ну, и немного уязвить, сбить с него спесь. Вольф вёл себя слишком самоуверенно, как сытый кот с серой мышкой, уверенный, что его добыча не ускользнёт. Роуз такое поведение не пришлось по сердце. Ей хотелось осадить его, как понесшего скакуна.

Небо, ещё с утра чистое и ясное, вновь начало потихоньку затягиваться облаками. Тропа, уводящая в лес, была слишком узкой. Волей-неволей, пришлось натянуть поводья. Скакать галопом уже не получалось и Дымка пошла шагом.

Стоило въехать в лес, как всё вокруг окутало сумраком. Роуз, посмеиваясь про себя, подумала, что погода словно следует за её настроением.

Свинцово-серые тучи всё собирались и с каждой минутой свет убывал. Тишина. Даже кузнечиков и цикад не слышно.

Лошадь стала нервно передёргивать ушами и до Роуз дошло, что она впервые, с тех пор, сколько себя помнила, осталась совершенно одна. Рядом ни девушек, ни стражников, а Семилесье опасное место для одинокого путника. Здесь находят пристанище и укрытие охотники; здесь живёт дикое и страшное зверьё, от которого даже самой лихой лошади не всегда удаётся уйти. А она – совершенно безоружна.

Роуз тревожно оглядела кусты разросшегося вдоль тропинки папоротника. Ей мерещился зелёный отблеск, что часто таится в глазах хищников, в каждой тёмной расщелине. Дымка тоже нервничала. Холодящий трепет проник в сердце и Роуз поспешила развернуть лошадь.

Какое-то время она верила, что едет обратно, но потом с замиранием сердца поняла, что не узнаёт местности. В первый момент это показалось невозможным. Она не могла заблудиться! Но потом пришло понимание, что всё-таки – заблудилась.

Когда удалось выбраться из буреломника на твёрдую тропу, похожую на двухколейку, Роуз немного успокоилась. Она двинулась вперёд, надеясь, что теперь скоро выйдет к человеческому жилищу. Но стоит попасть в неприятности, как начинает казаться, что им уже не будет конца. Потому что начался дождь. Поначалу ещё была надежда, что обойдётся лёгкой, рассеивающейся моросью, от которой легко укрыться под кроной любого дерева. Но – нет. Поднялся ветер, да такой, что ветки летели!

Роуз не оставалось ничего другого, как искать себе укрытие.

Деревья мощными корнями приподнимали землю так, что под ними образовывалось нечто, напоминающее уютную пещеру. Когда хлынул ливень, Роуз пришлось спешиться и юркнуть в это укрытие. Здесь пахло мхом и грибами. Подобрав под себя ноги, Роуз обняла колени руками. Дождь уже успел намочить волосы. Платье тоже сделалось влажным, несмотря на то, что импровизированная пещера служила неплохим укрытием.

В какой-то момент показалось, что к запаху прелых листьев примешивается ещё один – тяжёлый, смрадный, удушливый. Роуз осторожно поднялась и сделала шаг в ту сторону, откуда несло падалью и – ноги её словно приросли к земле. Менее, чем в десятке шагов от неё, плавало в месиве из грязи и крови мужское тело. Стоп у него не было.

Не сразу до Роуз дошло, что рука, лежавшая в стороне, откусана, а всё тело словно острыми ножами изрезано. В первый момент она посчитала, что тело лежит лицом вниз, а затылок разбит в месиво, но потом поняла – лицо у человека откушено, превращено в кровавую кашу.

Роуз бросилась в кусты. Рвало её нещадно. Никогда прежде она не видела, чтобы смерть приходила к кому-либо в таком жестоком, ужасном обличье.

Отерев лицо влажной от дождя рукой Роуз застыла, в первый момент даже не успев испугаться. Огромная зверюга стояла прямо перед ней. Рыжая шерсть – торчком; маленькие, сверкающие глазки над ощеренной клыкастой пастью, алой от крови.

Несколько коротких секунд девушка и медведь смотрели друг другу в глаза. Роуз, как завороженная, не могла отвести взгляда. Сердце колотилось короткими болезненными толчками.

Она понимала, что это – верная смерть.

Зверь зашёлся жутким, с коротким перерывом, рёвом.

Отступать было некуда. За спиной Роуз оказался медвежий дом – берлога.

«Помоги, господи!», – пронеслось в голове.

Смерти не избежать. Лютой, кровавой, мучительной.

Поднявшись на задние лапы, медведь опять заревел, как засмеялся.

«Господи, прими мою душу! Пошли скорую смерть! Не дай долго мучиться», – взмолилась Роуз и, как не странно, обычно глухие к мольбам смертных боги вняли её голосу.

Раздался топот. Кусты зашевелились, отвлекая внимание медведя на себя и между ней и хозяином леса на своём гнедом скакуне вылетел Вольф.

При его появлении медведь вновь осел на задние лапы и дико заревел от ярости, так, что даже деревья содрогнулись. Радость Роуз при появлении спасителя сменилась на обоснованные опасение: как бы вместо одной жертвы в добычу медведю не досталось две.

Или даже три – если считать лошадь.

Замотав мордой, медведь вновь поднялся во весь свой огромный рост.

Глава 4. В лесу

Никогда прежде ей ещё не было так страшно! Даже минутой назад, когда Роуз столкнулась с медведем лицом к лицу, когда она была наедине с чудовищем.

Кажется, с появлением Вольфа должно было стать легче, но сердце Роуз лишь сильнее заходилось от ужаса. Ей хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть, как зверь разорвёт её отважного спасителя на части, но какая-то неведомая сила заставляла смотреть.

Вольф на ходу слетел с лошади, чудом удержавшись на ногах. Конь, ошалев от страха, рванулся сквозь колючие заросли дикой ежевики прочь. Человек и зверь замерли друг против друга, глядя друг другу в глаза. В черных зрачках медведя читалась почти человеческая хитрость. Зверь словно просчитывал, хватит ли его сил на то, чтобы одолеть противника или лучше отступить?

Вольф плавным движением выхватил нож. Клинок холодно блеснул в тусклом свете пасмурного дня. Он был особой формы, заострённый к концу, с кровостоками по бокам. Широкий, около десяти дюймов в длину.

Роуз знала, что Хозяин Леса способен одним ударом вырвать когтями человеку внутренности. Зверь пугал. Да и кого не испугает раскрытая алая пасть с острыми жёлтыми зубами?

По скалящейся морде стекала обильная пена. Глаза отливали зеленью. Шерсть дыбилась на холке, перекатывалась волнами по всему телу от утробного рычания.

Медведь клокотал так мощно, что влажная почва вибрировала под ногами. Тяжелый, смрадный запах, острый и гнилостный, поднимаясь, забивал ноздри.

Пока медведь стоял, пошатываясь на задних лапах, Роуз таила надежду, что он не станет нападать. Вдруг решит уйти? Медведи непредсказуемы и часто пугливы. Иногда они предпочитают проявлять осторожность перед неизвестным противником.

Но зверь не ушёл. Резко упав на четыре лапы, он атаковал.

Вольф ловко упал на колени и во всю длину ножа всадил в брюхо зверю. Потом, повалившись на землю, проворно откатился в сторону.

Медвежьи кишки вывалились. Зверь заскользил в них, оглашая округу диким рёвом ярости и боли.

Не давая противнику прийти в себя, Вольф в дикой ярости снова налетел на него со спины. Седлая, как коня, вогнал в ухо уже не кинжал, а меч – почти на треть клинка. И вновь ловко откатился в сторону.

Издав рёв такой силы, что всё живое испуганно смолкло, хищник рухнул на землю и, несколько раз дёрнувшись, затих.

Вольф, тяжело дышал. Он с ног до головы был покрыт кровью. Впрочем, всё на поляне было ею залито.

Молодой человек с усилием перевернул медвежью тушу и вытащил свой кинжал, вытирая его о густой, влажный после дождя, мох.

– Вы в порядке? – взглянул он на Роуз.

– Я – да! А вы не ранены, сударь?

– Кажется, нет, – криво усмехнулся он. – Самому не верится! Я уложил медведя в семьсот фунтов в одиночку, с одним ножом в руке и – без единой царапины!

В голосе Вольфа слышались хвастливые нотки, но, следует признать, у него было на то право. Он ни секунды не колебался перед тем, как полезть в пасть чудовищу. Конечно, в куртуазных балладах всегда прославляются рыцари, готовые ради прекрасной дамы обнажить меч и броситься в бой. Но то в песнях, а в жизни?.. В жизни случается не часто.

Вольф с Роуз почти незнакомы. Один поцелуй не в счёт. И всё же он, не задумываясь и не колеблясь, закрыл её собой.

Чувствуя, как дрожат ноги, Роуз присела на поваленное дерево. От пережитого напряжения хотелось плакать.

А Вольф вёл себя, как ни в чём не бывало.

– Ну, и здоровяк! – фыркнул он, продолжая оглядывать поверженного медведя. – Восьмилеток, не меньше. Думаешь, стоит отрезать у него лапы?

– Зачем? – удивилась Роуз.

– В качестве трофея. Хотя, нет, лучше возьму эту тварь с собой целиком. Велю сделать из него чучело. Представь, если поставить такого красавца в полный рост у входа в оружейный зал, а? Впечатляюще выйдет.

Роуз предпочла бы никогда не видеть даже тени этого монстра. Зверь пугал её даже мёртвый. Вольф, покрытый с головы до ног медвежьей кровью, выглядел не менее диким и пугающим.

Заметив испуг невесты, он поспешил успокоить Роуз.

– Мне жаль, что вам пришлось это пережить. Простите.

– Простить? Вас? За что? Вы спасли мне жизнь, а я?.. Я сама во всём виновата, – смущённо зарделась она. – Не следовало мне углубляться в лес, да ещё одной. В своё оправдание могу лишь сказать, что в наших краях о нападении медведей давно не слышно.

– Всё к лучшему. Надеюсь, теперь вы будете ко мне благосклонней, мидели? Понимаю, что это наглость, но всё же рискну попросить за спасение жизни ещё один поцелуй?

Увидев испуг в её глазах, Вольф засмеялся:

– Не сейчас, конечно. Это место не навевает романтических настроений, понимаю. Да и поле боя возбуждающе действует не на всех. Давайте вернёмся в замок?

Ладонь, обернувшаяся вокруг кисти Роуз, была твёрдой и горячей.

Сумрак сгущался. Могучая стена леса окружала их со всех сторон.

– Вы уверены, что мы отыщем правильное направление? – испуганно озиралась Роуз.

– Я житель лесов. Лес мой второй дом. Не беспокойтесь.

– Ваш замок правда называют Медвежьим Логовом?

– Угу, – кивнул он.

– Почему?

Он бросил на неё взгляд и спросил, подтрунивая:

– Что означает «Бейр»?

– Не знаю, – пожала плечами Ро

– Берлога – чьё жилище? У этого слова однокоренное название с моим родом. И наш родовой тотем?.. – подмигнул он.

– Медведь! – осенило Роуз. – Получается, вы только что убили покровителя своего рода?

– Мне показалось, он не пытался оказать нам покровительство.

– Ну… – замялась Роуз, опираясь на предложенную ей руку для того, чтобы удобнее было перебраться через большой валун на тропинке. – Это же считается дурным знамением. Разве нет?

– Если выбирать между дурным знамением и тем, чтобы пойти первопредку на обед, я всегда выберу первый вариант.

Лес, притихший, было, после гибели своего Хозяина, стал потихоньку оживать.

– Слышите? – крепче сжал Роуз руку Вольфа.

– Слышу – что? Это же отдалённый звук водопада! – обрадовался Вольф. – Не знаю, как вы, а я только рад искупаться. Идём быстрее!

– Мы точно не заблудимся? – продолжала беспокоиться Роуз.

– Да как можно заблудиться в лесу? Смотри – здесь же повсюду сплошные знаки да указатели: тень деревьев, мох, солнце. Вот и река, – с удовлетворением взмахнул он рукой. – Взгляни – и наши лошади!

И правда, среди редеющих кустов и зарослей два испуганных скакуна сиротливо жались друг к другу.

– Дымка! Она жива! – глаза Роул воссияли от счастья.

Вольф коротким посвистом подозвал к себе своего жеребца. Тот вскинул точёную голову и, обрадованно, коротко заржав, устремился к хозяину, распушив гриву и хвост. Дымка последовала за новым другом. Через секунду люди и их четвероногие питомцы воссоединились.

Осторожно посадив девушку в седло, сам Вольф пошёл вперёд, ведя обоих коней в поводу.

– Скоро выйдем на твёрдую тропу. Я узнаю это место. Вон три сосны, а у одной, та, что чуть в отдалении, с расколотой верхушкой – видишь? За ними появится берёза с искривлённым стволом. Я был здесь, когда услышал твои крики. Так и думал, что, либо вепрь, либо медведь, либо волк. Кто ещё может заставить девушку так кричать?

– Я так сильно кричала? – смутилась Роуз.

– Вам говорили, что, когда вы смущаетесь, то становитесь совершенно очаровательной?

Она покачала головой.

– Большинство девушек, краснея, обычно выглядят глупо. Но не вы.

– Где вы так хорошо научились драться с медведями? – поспешила сменить тему Роуз.– Вы ведь росли при дворе?

– Я? При дворе? Кто вам такое сказал? Бывал там часто, да, ведь мой отец – Первый королевский Советник. Но вырос я в родовом замке. Он окружен скалами и лесами. И в них водятся твари пострашнее ваших волков и медведей.

– Это какие же?

– Разные.

– Расскажите.

– Ну, например, подземные обезьяны.

– Разве обезьяны живут в подземельях? Они же обитают на деревьях, в жарких странах?

– Это не настоящие обезьяны. Они появляются лишь в темноте и не отходят далеко от пещер, в которых живут, так как боятся дневного света. Совершенно жуткие твари. Лысые, как колено, и глаза светятся, как у кошек. Помимо пещерных обезьян так есть ещё и василиски – змеи с петушиным гребнем. Твари страшные. Длиннющие, и способные подниматься на хвосте, как кобра, только размером… ну, вот с то дерево!

– Правда?

– Я клянусь! У василисков клыки с мою руку и они ядовиты. Яд прожигает даже металл.

– В ваших краях охотятся на василисков?

– Редко находятся смельчаки, если честно. Специально встречаться с этой гадостью дураков нет. Но, если нападёт, приходится отбиваться.

– Как вы выживаете рядом с такими чудовищами?

– В замке отца есть ведьмаки. Они обычно ставят защитные заклинания против этой нечисти. На самом деле не зверья и нежить стоит бояться – стоит бояться людей.

– Слава богам, вокруг нашего замка василиски не ползают и отцу нет надобности держать ведьмаков, – вздохнула Роуз.– Не думаю, что нам по карману оказались бы их услуги. Вы любите ваш край?

– Люблю. Когда я возвращаюсь домой, кровь моя кипит. Пусть опасность подстерегает на каждом шагу – но она чистая, честная. В горах и лесах всегда понятно, где враг, а где – друг. Звери ведь только кажутся ужасными. На самом деле, зная их повадки, правила, по которым они живут, с ними легко ладить. Даже самый страшный и жестокий хищник всего лишь неразумное дитя перед человеком.

– Я тоже люблю животных. Но мои симпатии на стороне овечек, кошек, верных псов.

– Псы?.. Я больше люблю волков. Волк благородный. Большинство людей волкам в подмётки не годится.

– Мне слышится в ваших словах горечь, – взглянула на жениха Роуз. – Вас кто-то обидел?

– Меня нелегко обидеть. Но некоторые поступки наших с вами собратьев не могут внушать доверие. А я от природы подозрителен, – засмеялся Вольф. – Не знаю, каким стану, если доживу до старости, как мой отец.

– Всем сердцем. Но лёгким человеком его не назовёшь. Вы скоро сами познакомитесь с ним и всё поймёте.

Вольф снова взглянул на Роуз . Вновь тонкая улыбка скользнула по его лицу.

– Знаете, я подумал, что даже лучше, что мы тут с вами одни блуждаем. Это, конечно, немного нас компрометирует. Но, если отец вдруг решит передумать на счёт нашего брака, у меня теперь будет весомый повод возражать. Вы очень нравитесь мне, моя леди-невеста. Я буду счастлив увести вас в свой дом, уложить в свою кровать, преломлять хлеб, делить воду и соль… и, как там дальше?

– До скончания дней, – подсказала Роуз.

– До скончания дней. Какой свадебный подарок ты хочешь? – вдруг спросил Вольф.

– Я не знаю, – растерянно захлопала пушистыми ресницами Роуз.

– Сапоги из кожи василиска? Светильник из пера Жар-Птицы? Баночку духов из драконьего стекла? Только скажи! Всё для тебя достану!

– Мне ничего не надо, милорд. Только ваша любовь и верность. Их подарите мне.

Сомкнув руки на тонкой девичьей талии, Вольф снял Роуз с седла с такой лёгкостью, будто она ничего не весила.

– Клянусь! А взамен поклянись принадлежать мне – мне одному. И подарить мне таких же красивых дочерей, как ты, и таких же смелых сыновей, как я.

– Смелых, сильный и… очень скромных, – закивала Роуз с лукавой улыбкой.

– Скромность пусть дочерям в наследство достанется. Они станут краснеть так же мило, как их мать.

Ей нравилось смотреть в чёрные глаза Вольфа. Смотреть и видеть, как в их глубине разгорается пламя.

– Я выиграю для тебя турнир, моя прекрасная Роза! – страстно проговорил он. – Я увенчаю твою голову короной из роз – короной Любви и Красоты. Для моей любимой это будет в самый раз!

Они замолчали, глядя друг другу в глаза, словно спрашивая друг друга – правда ли? Правда ли всё то, что мы сейчас друг к другу чувствуем? Может ли наяву приключиться с нами то, о чём грезят трубадуры и менестрели? То, что умудрённые старцы с остывшей кровью высмеивают и отрицают, и о чём их внуки не устают мечтать? То, что кажется бессмертным, могучим, как сама Вечность, но на деле столько хрупко и ранимо? Любовь ли это?

Роуз не пугало перемазанное кровью лицо, горящие чернотой глаза, сильные руки и твердые плечи. А Вольфу казалось, что он держит в руках саму Весну – животворящую, тёплую, податливую и нежную. Он готов был сразиться за неё не только с медведем – со всем миром.

Но она утверждала, что и без того готова любить его. Её поцелуи это подтверждали.

С трудом молодые люди оторвались друг от друга.

– Я люблю тебя, – проговорил Вольф.

Как странно, что один и тот же день способен подарить самую безумную бурю и самые яркие лучи? Позволить пройти над черной пропастью и насладиться тишью зелёной равнины? Поглядеть в глаза Смерти и обрести самое ценное в мире – любовь?

Глава 5. Перед турниром

Всё вертелось вокруг предстоящего турнира. Время было посвящено разговорам и сборам. В замке несколько дней стоял шум, гам и пыль столбом. Потом всё это перебралось на королевский тракт. Выехали чуть свет, едва солнце позолотило края лёгких облаков. Старались двигаться тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Поездка осталась в памяти Роуз, как нечто мучительное – сплошная тряска. Было бы отлично, если бы они могли передвигаться верхом, как это делали мужчины, но – нет. Для безопасности и пущей торжественности дам усадили в огромный, неуклюжий ларец на колёсах, называемый каретой. С учётом того, как жгло солнце, вскоре казалось, будто их запихнули внутрь большой печи и медленно там поджаривают.

Много разговоров было о том, что дороги и тракты нынче неспокойны. Шептались, передавая слухи о беспорядках, междоусобицах, нападении разбойничьих шаек. Но картеж продвигался вперёд уверенно и без приключений. Лишь однажды заметили какие-то подозрительные фигуры, притаившиеся за деревьями, но ещё до того, как кавалькада поравнялась с ними, фигуры растворились.

Для ночевки порой разбивали палаточный лагерь, но чаще старались разместиться в трактирах на постоялых дворах.

Вольф держался рядом с лордом Вестерлингом во главе колоны, задавая темп движения. Если бы можно было любоваться сменой пейзажа за окном и видом прекрасного всадника, время в пути можно было бы провести лучше, но кроме духоты и тряски развлекаться было нечем. Одно утешало – длилось всё это недолго.

К исходу третьего дня добрались до места.

Место для проведения турнира выбрали живописное. У опушки большого леса, на огромной поляне, покрытой дёрном, стояла добрая сотня павильонов и великолепных шатров. Как не обширен был замок Эшаров, он не мог вместить в себя всех желающих, поэтому большинству лордов пришлось разместиться в палаточном городке.

Ждали прибытия королевской кортежа. «Король приезжает!», – звучало повсюду.

– Это правда? Король действительно посетит турнир? – спросила Роуз у Вольфа, пользуясь случаем лишний раз пообщаться.

– Не вижу смысла проявлять восторг по этому поводу.

– Ваш отец ведь тоже будет здесь?

– Мой отец состоит в свите короля, занимая должность Первого Советника. Как же ему отлучиться от королевской персоны? Кстати, ходят слухи, что на турнир прибудет не только король и инфант, но и их таинственный гость из-за Кипящего Моря.

– Что за таинственный гость?

– Кузен нашего принца. В его подчинении находится Сребротравье, расположенное в аккурат за упомянутым морем. Представляю, как нервничают Эшары? – посмеиваясь, проговорил Вольф. – Принимать столько царственных особ сразу! Опасное, утомительное, разорительное мероприятие. Непременно посочувствовал бы им, будь я чуточку добрее. Как жаль, что я не таков.

– А вдруг я не смогу заранее узнать о прибытии короля в замок? Вдруг пропущу его приезд?

– Тогда останется только вздёрнуться на ближайшем суку, моя милая, – желчно съязвил Вольф, неприятно удивив Роуз своей грубостью.

Правда, Вольф тут же рассмеялся и, желая смягчить впечатление, поцеловал кончики её пальцев:

– Простите. Конечно же, я пошутил.

– Мне такие шутки не нравятся, – холодно сказала Роуз, отнимая руку.

– Ну, не сердитесь! Понимаю, вам любопытно взглянуть на короля и его двор. Думаете, в королевских особах есть нечто божественное? Люди королевской крови такие же люди, как вы и я. Я даже капельку посимпатичнее, – подмигнул он.

Роуз, как не старалась, не смогла удержаться от улыбки в ответ.

– Вы нарочно стараетесь меня разочаровать?

– Конечно! Не желаю делить ваше внимание ни с кем, пусть даже с самим королём! Вы – моя! И принадлежать будете лишь мне.

– Я ваша и принадлежать буду лишь вам, – согласно кивнула Роуз.

Но потом добавила:

– Однако, взглянуть на короля от этого мне хочется ничуть не меньше.

– Наглядитесь ещё до дурноты. И на короля, и на моего отца, – помрачнев, вздохнул Вольф.

Следующим утром сестры Вестерлинг с комфортом наблюдали въезд короля в замок Эшар в одно из окон этого замка.

– Отсюда всё будет прекрасно видно, а сами останетесь невидимками, – напутствовал Вольф. – Следите вон за теми воротами. К сожалению, вынужден оставить вас под охраной моих верных людей, но вернусь так скоро, как только смогу.

Он раскланялся и исчез за дверью.

Небо выглядело голубым и знойным. В нём кружили стаи белых голубей. Под воротами с триумфальной аркой собралась толпа людей. На турниры стремились попасть как богатые, так и бедные; люди знатные и простонародье.

Королевский выезд был шумен и блестящ. Гремели барабаны, звенели трубы, искрились золотом попоны лошадей, сверкали доспехи рыцарей, развивались знамёна и плюмажи на рыцарских шлемах.

Король въехал в ворота первый, величавый, полный достоинства. За ним следовал сын, молодой принц-инфант. Как и подобает принцам, он был красив, изящен и выглядел благородно.

Рядом с принцем был ещё один молодой человек. Наверное, тот самый заморский гость, о котором говорил Вольф? Его внешность разительно отличалась от остальных. Белые волосы не были ни серебряными, ни золотыми, ни русо-пшеничными – они казались бесцветными, словно на них не хватило краски.

– Боже мой! Какой красавец! – заохали девушки.

Их восхищение было оправдано. Гость королевских кровей был высок, мускулист и широкоплеч. Он обладал гордой осанкой. Черты его лица отличались резкой красотой.

Весь вечер глупые девчонки, не смолкая, болтали о принцах. Светловолосого звали Лейнор Айдаган. Он был возможным наследником правителя далёкого и неведомого Серебротравья.

Говорили, что в том далёком, диком южном краю всё было не так, как здесь, у них. Там живут настоящие колдуны, способные убивать взглядом, призывать демонов и повелевать стихиями. Там мужчина могут взять сразу несколько жён, если пожелают.Богачи в той далёкой, странной земле продают и покупают людей, словно скот.

Вечером к Роуз пришёл отец, встревоженный и хмурый:

– Иди за мной.

– Сейчас? Куда? Зачем? – удивилась Роуз.

– Лорд Бэйр желает видеть тебя.

– Час поздний. Разве это прилично?

– Дорогая моя, в королевстве не так много людей, которые могут указывать Большому Медведю что прилично, а что – нет.

Весной погода капризна. Днём уже было душно, но после заката воцарялась пронизывающая до костей прохлада. Ситуацию спасали жаровни. Кое-где рыцари осмеливались разжигать костры, но во избежание пожаров после сигнала тушения огня их гасили.

Несмотря на бархатный плащ, окутавший плечи, Роуз зябла. Не от холода – скорее от страха.

Отец Вольфа, которого часто называли Большим Медведем, слыл человеком жёстким, резким. Как и всякий, кто обладает полнотой власти. Встреча с будущим родственником пугала своей непредсказуемостью.

«Может, я попросту трусиха, – устыдилась самой себя Роуз. – Скоро собственной тени начну бояться».

Всем известно, что Карл Бэйр отбрасывал большую тень. Наверное, извинительно пугаться такой?

Отец подвёл её к одной из палаток, более роскошной, чем другие и большей по размеру. Первый Королевский Министр предпочёл оставаться здесь, а не пребывать во дворце с королями.

– Ваша Светлость?

Когда отец отодвинул полог, Роуз смогла видеть высокого, статного человека, склонившегося над столом и бумагами. Перо в его руках быстро и размашисто, стремительно продолжало летать над бумагой.

– Я привел свою дочь, Роуз Вестерлинг, как вы и велели.

Сэр Бэйр невозмутимо дописывал свои строчки до конца.

Высокое пламя свечей слепило глаза, золотистый ореол дрожал вокруг язычков пламени.

Повисла пауза, наполненная лёгким потрескиванием огня, поскрипыванием пера, редким позвякиванием чернильницы, когда лорд Бэйр обмакивал в неё узко заточенное гусиное перо.

Наконец Большой Медведь опустил перо на стол и устремил свой взгляд на вошедших. Взгляд его был холоден, резок и пронзителен.

Похоже, на тёплый приём рассчитывать не приходилось.

– Ваша светлость, – присела Роуз в грациозном реверансе.

–Рад видеть вас, миледи.

Радость голосе не звучала. Лорд Бэйр вёл себя так, будто не он прислал сватов в дом Вестерлингов, а его вынудили принять постылую невестку внешние обстоятельства.

– Лорд Вестерлинг, оставьте нас. Я желаю поговорить с вашей дочерью наедине.

– Милорд, я…

Получив получил тяжёлый, повелительный взгляд, Вильям Вестерлинг сник, уменьшился и с поклоном произнёс?

– Буду ждать у входа.

Бросив на Роуз извиняющийся взгляд, отец вышел из палатки.

– Присядьте, прекрасная леди.

Роуз послушно села.

– Мне рекомендовали вашу семью, как людей честных, порядочных и достойных. Сам я не имел чести близко общаться с представителями вашего дома.

Говоря это, он залил воском бумагу, которую до этого свернул прямоугольником. Затем скрепил печатью на своём перстне и снова взглянул на сидящую перед ним Роуз.

– Полагаю, вы были счастливы, получив предложение о замужестве от такого человека, как мой сын?

Прозвучало это так, будто голодающей собаке бросили кость и ждали в ответ благодарного повизгивания.

Вольф Бэйр в первую их встречу показался Роуз высокомерным и надменным? Хм-м? Что сказать? Роуз тогда просто не была знакома с Бэйром-старшим, Большим Медведем.

– Я задал вопрос.

– Ваше предложение было столь лестным, что показалось подозрительным.

Лорд прищурился и посмотрел на неё как будто даже с интересом:

– Но вы всё же ответили на него согласием?

– Не я, сэр. Мой отец. Если бы спросили меня, в тот момент я бы предпочла союз, сулящий меньше выгоды, но более надёжный и предсказуемый.

Прикоснувшись к губе, лорд Бэйр в задумчивости постучал по ней пальцами:

– В тот момент?.. А теперь? Теперь вы хотите моего сына себе в мужья, миледи?

– Да, милорд.

– Что изменилось?

Роуз смотрела этому сильному и волевому человеку прямо в лицо.

– Мои чувства к вашему сыну.

Лорд Бэйр скривился, словно во рту у него был лимон.

Роуз в недоумении смотрела на своего собеседника.

Для чего её позвал? Зачем ведёт этот странный разговор?

– Ваши чувства к моему сыну изменились. Что ж? Похвально. И предсказуемо. Он красивый парень, умеет нравиться девушкам, – после небольшой паузы лорд добавил. – В этом вся и проблема. Вы кажетесь разумной особой, леди Роуз Вестерлинг. Поэтому я хочу поделиться с вами кое-какими тайнами. Они и для вас кое-что прояснят. Беря вас в свой знатный дом, я вправе рассчитывать на вашу верность и преданность, не так ли?

– Конечно, милорд.

– Положение в обществе и власть не даются легко, мисс Роуз. Это вам вскоре самой предстоит узнать. Только дураки думают, что власть даёт привилегии. Власть сладка, не стану лицемерить, но она же и величайшее в мире бремя. Например, сегодня и завтра веселиться будут все – за исключением тех, кто организовывает это веселье. И тех, кто должен никогда не забывать о благополучии королевства. Стоит недотянуть или немного перетянуть верёвку, как вспыхнет пламя: голод, мятеж, войны.

– Почему вы говорите о власти? Ведь разговор был…

– О вашей свадьбе? Я помню. А власть? Власть особенно тяжела, когда понимаешь, что у тебя может не быть достойного приемника. Мой сын… – в холодном голосе зазвенели стальные нотки. – Он слишком слаб для той доли, что уготовила ему судьба и право рождения.

– Слаб?.. – недоверчиво протянула Роуз.

Перед глазами встала картина, как Вольф с одним ножом, не дрогнув не секунды, пошёл на медведя. Вряд ли слабый или трусливый человек был на такое способен.

– Возможно, вы недостаточно хорошо знаете вашего сына? – возразила она.

– Миледи думает, что знает будущего мужа лучше, чем его отец? – с сарказмом взглянул на Роуз лорд Бэйр. – Рискну предположить, что даже до ваших тихих мест докатились отголоски скандала, что едва не перечеркнул всё, чему я посвятил жизнь?

Несмотря на то, что голос Карла Бэйра звучал тихо, в нём звучали сталь и ярость.

– Мой сын оказался столь неосторожен, что вступил в предосудительную связь с женщиной, старше его по годам и много выше по положению. Эта женщина – младшая сестра моего сюзерена, герцогиня Борианская. Я говорю с вами открыто, чтобы вы об этом знали. Возможно, мой глупый сын рассчитывал, что Его Величество расщедрится до разрешения на брак с принцессой? Но на деле всё вышло так, что мне едва ли удалось вытащить его глупую голову из-под плахи. Но если Вольф оступится второй раз?..

Его мрачный отец многозначительно смолк, сверля Роуз глазами.

Роуз старалась не поддаваться ощущению, будто её обманули и предали. Ведь то, что, что было до тебя, невозможно считать изменой? Но почему так больно? Больно до такой степени, что глаза защипало и пришлось прикладывать усилия, чтобы сохранять спокойствие.

– Король решил замять эту историю, при условии, что она больше не повторится. Он обязал меня женить моего сына, но с учётом скандала…

– Вы не смогли подыскать ему равную партию, – тихо выговорила Роуз. – Что ж? Я с самого начала подозревала, что у этого союза есть двойное дно. Как вы думаете, сэр, – подняла девушка на миг поникшую голову, – ваш сын всё ещё влюблён в ту женщину?

– Вы достаточно хороши собой и, рискну предположить, разумны, чтобы одержать победу. Свадьба состоится сразу после турнира. После свадьбы вы отбудете в наш родовой замок.

Роуз неуверенно кивнула.

– Госпожа Борианская будет на турнире?

– На турнире будут все, – отрезал Большой Медведь. – Я приставлю к вам дополнительную охрану.

– У отца моего достаточно людей.

– Достаточно не бывает! – резко осадил он её. – И, рискну напомнить, девочка, перебивать старших не вежливо.

– Простите, сэр.

– Хорошо, – вновь откинулся лорд на своём стул и, вдруг смягчаясь. – Поймите, леди, я сказал это не для того, чтобы расстроить вас. Я действую из лучших побуждений. Ведь кто предупреждён, тот вооружён. А особы королевских кровей не любят выпускать из цепких коготков свои игрушки. Они предпочитают их ломать. Мне же, по вполне понятным причинам, хочется видеть своего сына здоровым, счастливым и благополучным. Могу я рассчитывать в этом на вас, леди Роуз.

Она кивнула.

Какие же странные эти мужчины! Ей вспоминались обжигающие взгляды Вольфа, его нежные поцелуи. Он полюбил её больше той, другой женщины? Или только хорошо играл, притворяясь?

– Вы понравились мне, – подвёл черту под их разговором лорд Бэйр. – Я рад, что вы скоро станете членом моей семьи. Надеюсь, все неприятности останутся позади.

– Я могу идти, ваша светлость?

– Идите.

Глава 6. Турнир

На небе едва-едва засветилась розовая полоса зари, а палаточный городок уже гудел, как улей.

Служанки доглаживали платье Роуз и Анабель. Девушки суетились, сбиваясь с ног. Нужно было заплести длинные волосы юных сестёр Вестерлинг, уложив их в затейливые причёски из кос и локонов. Успеть обрядить господ, да и самим принарядиться. А время стремительно убегало вперёд.

– Роуз! Где ты витаешь? – обратилась к ней сестра. – Ты словно не с нами? Или тебе всё равно, как мы будем выглядеть. Хотя, – засмеялась Анабель, – твоя судьба уже решена.

– Госпожа, должно быть, переживает за будущего мужа? – мягко сказала одна из девушек. – Он ведь будет сражаться на турнире?

Анабель холодно улыбнулась:

– Он голыми руками убил медведя. Не думаю, что кто-то из рыцарей способен превзойти этого человека.

Ристалище устроили на отлогом склоне с другой стороны замка. Широкую и ровную площадку обнесли оградой в форме прямоугольника. Для въезда рыцарей на арену были устроены широкие ворота, рядом с которыми стояли герольды и трубачи.

Сестры Вестерлинг прошли на укрытые драпировками и устланные коврами галереи. Здесь всё было предусмотрена для того, чтобы знатные дамы могли любоваться поединком с комфортом. Челяди и простонародью предоставили места внизу, на простых дерновых скамьях.

Над центральной частью арены было устроено возвышение под королевскими стягами. Сверкали королевские гербы. Стояли самые высокие кресла. С другой стороны арены, напротив королевской ложи, возвышался другой помост, украшенный не менее пышно. Вместо знамён и гербов там были повсюду были вышиты алые сердца, пронзённые золотыми стрелами.

– Место для той, кого признают Королевой любви и красоты, –прищурилась Аннабель. – В прошлый турнир ею стала прекрасная Эллиния, герцогиня Борианская. И в позапрошлый – тоже. Тогда она ещё именовалась Её Высочеством, принцессой Эллинией Файр.

– Почему принцессу королевской крови выдали замуж за простого герцога? – поинтересовалась Роуз.

– Потому, что владения герцога Бориа по своим размерам лишь немного уступают некоторым королевствам. А, во-вторых, – Аннабель понизила голос и склонилась к самому ухо сестру, – во-вторых, ходили упорные слухи, что принцесса была столь прекрасна, что свой цветочек до свадьбы не сберегла. Герцогу хорошо заплатили за терпение и благоразумие.

Над толпой стоял возбуждённый, праздничный гул. Ревела музыка. Сновали туда-сюда пажи, выполняя мелкие распоряжение господ.

В какой-то момент гул усилился, достигнув апогея. Окружённый приближёнными, наследный принц и его заморский кузен выехали на арену. На инфанте был костюм пурпурного цвета, отделанный золотом. На его госте – чёрные доспехи под алым плащом, ниспадающем с левого плеча почти до самой земли.

– Какой мужчина! – заохали вокруг.

Отрицать красоту заморского гостя было бессмысленно. Принц действительно был хорош, но красота не равно привлекательность. Роуз не нравилась вымораживающая надменность, с которой держал себя Лейнор Айдаган. Смотреть со стороны на подобные лица приятно, но не дай бог столкнуться ближе!

– А вот и сама герцогиня Борианская, – выдохнула Аннабель.

Принцесса Эллиния выделялась бы из пёстрой толпы даже не будь возвышений и тронов. Чёрное траурное одеяние, которое она носила по- недавно почившему мужа, контрастировала с белым лицом и волосами. Она походила на кусок льда на чёрном бархате.

Эллиния была невысока ростом, но держалась прямо и горделиво, откидывая голову назад с тем же спесивым высокомерием, что её родственник. Глаза её холодно и равнодушно взирали на всех сверху вниз.

– Принцесса не снимает траур с тех пор, как похоронила мужа, – зашептала Аннабель. – Он скончался ни с того, ни с сего, прямо во время очередного пира в их замке.

– Её Высочество так сильно любила своего мужа?

– Говорят, что она сама его и отравила. Все земли и состояние лорда Бориа отошли к её сыну. Тому исполнилось четыре года. Так что у принцессы теперь вся полнота власти. Как вдова она никому не подотчётна, кроме короля – её старшего брата.

– Её наверняка скоро вновь выдадут замуж. Желающих будет не мало.

– Претендентов на руку и сердце изысканной красавицы хоть пруд пруди. Но ей-то они зачем?

Королевское семейство расселось на своих местах.

Роуз, не сводящая взгляда с герцогини Борианской, видела, как та протянула руку для поцелуя сначала кронпринцу, затем его гостю.

Король подал знак герольдам провозгласить правила турнира.

Сначала должны были сражаться оруженосцы, затем состояться поединок на копьях. И, наконец, имитация сражения двух отрядов.

Герольды закончили чтение стандартными восклицаниями, прославляющими любовь к дамам, великодушие к противникам и рыцарскую доблесть. Зрители присоединили радостные выкрики. А потом шум стих и все, кому не предстояло участвовать в сражении, покинули ристалище.

Время от времени воздух оглашался дикой какофонией фанфар, выражавших торжество победы или вызов на бой. В распахнутые ворота выехали первые рыцари, изъявившие желание принять участие в турнире. На глазах у зрителей каждый выбрал себе противника, коснувшись щита копьём, после чего противники разъехались в разные концы арены и выстроились в ряд.

Схватка продолжалась недолго. Двое рыцарей мешком повалились на землю. Ещё три преломили копьё даже не о щит, а о туловище противника, что вряд ли свидетельствовало об их умении обращаться с оружием.

Толпа снова загудела, на сей раз разочарованно.

– Зрелище кажется скучным, – вздохнул кто-то рядом.

Вслед за первой партией рыцарей выехала вторая. Потом третья вереница рыцарей, решивших попытать счастье на ратном поле. Наконец послышался одинокий звук трубы, означающей вызов и в новом бойце Роуз с замиранием сердца узнала Вольфа.

На её женихе был стальной панцирь с изображением скалящего зубы медведя. Девиз на его щите гласил: «Я стою прямо». Восседал Вольф на превосходном вороном коне.

Проезжая вдоль галерей, молодой Бэйр склонил копьё в сторону Роуз, бросив ей алый цветок – её тёзку. Роуз ловко поймала розу и, зардевшись, прижала к лицу. Счастливая, она не видела и не замечала, как герцогиня Борианская глядела на неё своими холодными, змеиными глазами и тонкие брови принцессы гневно сошлись над переносицей.

В следующие четверть часа победа решительно была на стороне Вольфа. Он не промахнулся ни разу. Никому из его противников не удавалось выбить его из седла.

Роуз была в восторге, но, к её удивлению и огорчению, большинство публики её настроения не разделяло.

– Почему они не радуются? – спросила Роуз у одной из служанок.

– Народ не жалует Бэйров за их жестокость, госпожа.

– Разве Бэйры жестоки?

Девушка не ответила.

– Смотри! Кажется, заморский гость желает помериться силами с твоим женихом, – сказала Аннабель.

И внимание Роуз вновь целиком и полностью было приковано к боевой арене.

Перед схваткой с Лейнором Айдаганом Вольф взял новую лошадь, переменил копьё и щит.

На щите заморского принца красовался дракон. Надпись на щите угрожала: «Огонь у порога».

Загремели трубы. Противники, опустив забрала, помчались друг другу навстречу. Они сшиблись с такой силой, что копья разлетелись. Грохот стоял такой, словно гром ударил. Кони взвились на дыбы, и попятились назад, однако седокам удалось удержаться в седле. Поворотив коней, мужчины разъехались, чтобы взять новые копья из рук своих оруженосцев.

Роуз не знала, как пережить следующие пять минут схватки. У неё и без того сердце словно останавливалось со страха. Какая же она трусиха, в самом деле!

Крики и рукоплескания смолкли. Снова воцарилась тревожная, полная настороженного ожидания, тишина. Как ножом её разрезал пронзительный зов трубы – сигнал к бою. Противники вновь неслись к центру арены и вновь сшиблись между собой.

Оба обладали быстротой, силой и ловкостью. Но всё же Вольф был чуть более ловок, силён и быстр.

Когда облако пыли осело, Роуз увидела, как заморский гость в ярости поднимается с земли и вытаскивает меч, замахиваясь им. Лейнор Айдаган что-то кричал, достаточно оскорбительное, чтобы Вольф, в свой черёд соскочил с коня и, обнажив клинок, пошёл ему навстречу.

Но ничего страшного не случилось. Маршалы, следящие за порядком, скрестив копья, разъединили противников, напоминая, что по законам турнира поединок на мечах сейчас запрещён.

Желающих сразиться с Молодым Медведем больше не нашлось, и маршалы присвоили победу Вольфу.

– Благодарю за удовольствие, что подарило нам ваше военное искусство, – с благосклонной улыбкой сказал король Вольфу. – Вижу, у вашего отца растёт достойный преемник. Сэр Бэйр, вам предоставляется возможность избрать прекрасную даму, что займёт трон Королевы Сердец. Она будет главенствовать завтра на нашем празднике. Героям и победителям выпадет честь получить награду из её прекрасных рук. Возьмите этот замечательный венок из роз и вручите той, кого пожелаете короновать. Поднимите ваше копьё, сэр-рыцарь.

Король надел на конец копья золотой венец, оплетённый живыми розами.

Все замерли в предвкушении выбора. Всем было интересно, кого же Молодой Медведь выберет Роуз почувствовала, как напряжение скапливается повсюду, словно гроза. Сестра сжала её ладонь в своей, словно призывая не проявлять слабость.

Герцогиня Борианская восседала с гордо поднятой головой – царственная, прекрасная и властная.

Так и осталась онасидеть, когда Вольф медленно проехал вдоль королевской ложи и поехал дальше вдоль арены. Ничто не изменилось в лице властной женщины, лишь на точёных скулах ярче разгорелся лихорадочный румянец, добавляя красок этому ослепительно-красивому лицу.

Вольф ехал вдоль галерей ни на кого не глядя. Напрасно красавицы жеманились, красней, бледная, принимая неприступный вид или притворяясь, что им всё равно. Роуз знала, что эти розы будут принадлежать ей. Ведь её Волк обещал ей это. А настоящие мужчины всегда держат слово.

– Любовь моя, – чёрные глаза Вольфа искрились от нежности и удовольствия, – примите эту эмблему своей царственной власти над моим сердцем. Венок Королевы Любви и Красоты – ваш.

Роуз расцвела счастливой улыбкой, снимая венок из роз с копья и надевая его на голову.

– Достойный объект поклонения, – рядом с лошадью Вольфа остановился наследный принц, старательно изображающего на своём лице благосклонную улыбку. – Леди Вестерлинг, окажите нам любезность. Приглашаем вас, ваших близких и друзей украсить сегодняшний пир в замке Эшар.

– С благодарностью принимаю любезное приглашение, – склонила голову Роуз.

Глава 7. Королевский ужин

Вернувшись в шатёр, они скинули с себя тяжёлые наряды и приняли освежающее омовение. Девушки, стайкой окружающие госпожу, радостно гомонили и было о чём: они будут присутствовать на королевском пиру! Это казалось невероятным. Роуз чувствовала себя так, словно у неё отросли крылья.

– Титул Королевы Красоты ваш по праву! – льстивой рекой текли гладкие речи. – У вас самые красивые волосы в королевстве – как крыло ворона. Сами завиваются в локоны, даже накручиват их не надо!

– А какой у вас изумительный цвет лица? Ровно жемчужина!

– Какие длинные ресницы!

– Точёная шея!

– Какие маленькие ножки!

Ножки у Роуз были обыкновенные, пропорциональные росту, но спорить она не стала, лишь смеялась в ответ. Лесть, даже когда отдаёшь себе отчёт в том, что она всего лишь сладкая ложь, всё равно приятна. Она как масло, смягчающее больное горло.

Ближе к вечеру знать собиралась в замке. Пиршественный зал Эшаров был настолько огромен, что, казалось, мог вместить в себя целый полк.

– Уф! – Аннабель вертела головой во все стороны. – Просто дух захватывает от таких просторов!

– А люди здесь кажутся маленькими, незначительными – как муравьи, – вздохнула Роуз.

В замке было много огней и много людей. Свечи и факелы горели повсюду и в таком количестве, что стало светло, как днём. Всюду стояла охрана.

Отец представлял их с сестрой почётным гостям. Кронпринц поспешил подойти к Вестерлингам сразу же, как только заметил их присутствие. Его кузен, одетый, по обыкновению, в красное и чёрное, держался рядом. Цепкий, жёсткий взгляд принца Лейнора едва ли не обдирал кожу.

Вблизи он выглядел ещё красивее и неприятнее.

– Добрый вечер, сэр, – приветливо кивнул принц лорду Вильяму. – Мы рады видеть вас.

– Его Величество не почтит праздник своим присутствием? – осведомился сэр Вильям.

– Мой отец – человек дела. Легкомысленные развлечения утомляют его. Как и его верного друга, нашего многоуважаемого первого министра. Но не будем сейчас о делах. Я здесь для того, чтобы подать пример верноподданнических чувств прекрасной Королеве Красоты. Хочу лично сопроводить её к трону.

– Мы с кузеном никак не ожидали увидеть, что такая красота отражена в двух лицах, – Роуз впервые услышала голос заморского принца.

Он был такой же, как он сам – противоречивый. Слова он тянул, врастяжку и, возможно из-за этого, его голос казался металлическим несмотря на то, что звучал тихо и плавно.

– Прошу Вас, миледи, – предложил инфант согнутую в локте руку. – Окажите мне честь?

Пока они шли, Роуз не переставала чувствовать на себе тяжёлый взгляд белокурого королевского кузена. В узких холодных, серо-зелёных глазах сверкала насмешка. Рядом с принцами тяжело дышалось.

– Моей прекрасной тётушке, леди Эллиннии, не терпится с вами познакомиться. Подойдём вон к той группе прелестных красавиц?

Принц не стал кланяться герцогини Борианской. Роуз пришлось исполнять реверанс в одиночестве. Она нервничала. Принц-блондин увлёк Анабель к танцующим парам. Оставшись в одиночестве Роуз чувствовала себя как лисица, окружённая со всех сторон гончими.

Фрейлины герцогини улыбались, но улыбки у них были холодные, а оскал их госпожи и вовсе вгонял в дрожь.

– Рад представить вам, тётушка, королеву Любви и Красоты, обладательницу венка из роз – Роуз Вестерлинг

– Подойди ближе, голубка, – приветливо обратилась к ней младшая сестра короля. – Позволь полюбоваться прекрасным личиком. Воистину, с очарованием юности трудно тягаться любой красоте.

– Моя очарование блекнет перед красотой Вашей Милости, – склонила голову Роуз. – Как не прелестен цветок, ему ли тягаться с драгоценным камнем, чей блеск не способны погасить никакие годы?

– Вы не только хороши собой, но и умны, дитя. Идите сюда, не бойтесь. Обычно я не ем маленьких девочек.

Роуз послушно шагнула вперёд, усаживаясь на маленькую скамеечку у ног принцессы-герцогини.

Вскоре Лейнор Айдаган присоединился к их компании. Со странной кошачьей грацией и неуместной фамильярностью он растянулся прямо на полу, у ног принцессы Эллинии. Крайне неуместный, вызывающий жест, по мнению Роуз. Но её мнения никто не спрашивал. А сама герцогиня королевский кровей лишь многозначительно улыбалась.

Взяв с подноса какое-то лакомство, она приложила его к губам Лейнора Айдагана, а он медленно и томно слизнул с её пальцев крем и крошки. Выглядело это до неприличности интимно.

Судя по тому, как смущённо захихикали и заалели фрейлины, пряча за веерами лица, не одной Роуз это показалось не совсем приличным. Но что ей за дело до игр венценосных особ? Она королева на три дня и скоро уйдёт отсюда.

Куда больше странных отношений герцогини и её родственника Роуз смущал и тяготил взгляд Айдогана, то и дело обращённый в её сторону. И чего он на неё уставился?

– Вы любите мармелад, леди Вестерлинг? – со смехом спросила принцесса-герцогиня.

– Не знаю. Не доводилось пробовать. В наших краях его не делают, ваша высочество.

– В таком случае – вот, попробуйте.

Эллиния так же, с руки, как кормила принца, протянула разноцветное лакомство Роуз, зажимая его между пальцев.

Роуз растерялась, не зная, как ей быть дальше. Она слышали смешки и шепотки. Как отказаться особе королевских кровей?

– Ну же?..

Пришлось брать конфету из пальцев принцессы под насмешливый взгляд Лейнора Айдагана.

– Ваша Светлость, – услышала Роуз голос Вольфа Бэйра и, радостно обернувшись, увидела, что он стоит прямо перед ними.

Глаза его странно сверкали, а ноздри сердито раздувались.

– Позвольте засвидетельствовать вам своё почтение, – отвесив он поклон.

Впервые Роуз заметила в профиле жениха что-то птичьей, острое.

– Охотно позволяю, – с усмешкой кивнула герцогиня Борианская. – Я угощаю мармеладом выбранную вами Королеву Любви и Красоты. Это мой любимый мармелад.

– К чему такие жертвы? Моя невеста мармелад не любит,– холодно проговорил Вольф.

– Разве? – вальяжно протянул принц Айдаган. – Леди сказала, что никогда его не пробовала. А как же можно быть уверенным в том, понравится тебе или нет, если не попробуешь?

– Позвольте угадать? – насмешливо, словно подтрунивая над ними обоими, проговорила герцогиня. – В вашей семье именно муж станет решать, что допускатеся любить или не любить жене?

– Я думаю, мармелад мне действительно не понравится, – пролепетала Роуз, стремясь поддержать Вольфа. – Не люблю сладкое, – не слишком уверенно договорила она.

– Не любите сладкое? – хмыкнул принц. – Это неправильно. Женщина, особенно красивая, должна быть сладкоежкой.

– Ваше Высочество, – Вольф явно кипел от ярости, которую едва подавлял, – позвольте уж моей невесте самой решать, что ей любить, а чего не стоит.

–Чего? Или – кого? – тихо добавила принцесса-герцогиня со смешком.

– Мы все поняли, что леди Вестерлинг ваша невеста, – Айдаган поигрывал золотой цепью, пропуская ту между пальцев. – Не будьте смешным.

Рука Вольфа непроизвольно легла на эфес шпаги, глаза сверкнул и Роуз по-настоящему испугалась, что он сделает или скажет сейчас что-то лишнее.

– Ах, да, голубка! – сладким голосом пропела герцогиня, снова обращаясь к Роуз. – Я ведь не поздравила тебя с намечающейся блестящей партией? Скоро вы станете леди Бэйр. Это даст вам право чаще бывать при дворе. Буду счастлива видеть рядом ваше чарующее личико.

– Благодарю, ваше высочество.

Прохладные длинные пальцы принцессы сомкнулись под подбородком Роуз, заставляя ту чуть приподнять голову. Светлые глаза смотрели прямо, улыбающееся лицо было слишком близко.

– Как насчёт того, чтобы стать одной из моих придворных дам? Вам понравится в моём дворце. Ещё никто не жаловался.

– Я… я не знаю.

– Вас воспитали в убеждении, что судьбу женщины решает мужчина? Что ж? В большинстве случаев так и есть, – вздохнула Эллиния. – Вы хотите что-то сказать, милорд? – повернула она голову в сторону Вольфа.

– Только испросить ваше разрешение на то, чтобы похитить мою прелестную невесту, ваша светлость. Мне не терпится потанцевать с ней.

– Понимаю ваше нетерпение. Будь я мужчиной, тоже не желала бы ни с кем делиться столь драгоценным цветком. Что ж? Идите, – милостиво кивнула герцогиня. – Развлекайтесь. Была рада познакомиться с вами, дитя.

– Вы ничего не принимали из рук этой женщины? – тихо и напряжённо спросил Вольф, увлекая Роуз к другим танцующим.

– Нет. Я… нет! Вы пришли как раз вовремя.

Встав напротив друг друга, они начали танец с церемонного поклона, соединив руки и двинувшись по кругу вместе с другими танцующими.

– Не доверяйте обманчивым улыбкам, моя дорогая. Эта женщина вам не друг.

– Я знаю. Ваш отец уже предупредил меня.

– И всё же, я нашёл вас в её обществе

– А что я могла сделать? Она же – принцесса. Как ей можно в чём-то отказать?

– Вы правы. Нельзя, – вздохнул Вольф. – Но будьте очень осторожны.

– Не думаете же вы, что она решила бы меня отравить? – усмехнулась Роуз.

– Среди знати не редки случаи внезапных кончин после совместных ужинов. А что касаемо герцогини и её старого друга– у них другие развлечение. Афродозиаки, дурманящие вещества, после которых человек плохо соображает, что делает. Он может скомпрометировать себя, попасть в неловкую ситуацию. Вашему отцу не следовало отпускать вас от себя.

– Но раз вы рядом, мне ничто не угрожает.

– Конечно, любовь моя. Но вы и сами должны проявлять осмотрительность и предосторожность. Двор – опасное место для юных, невинных и прекрасных.

– Вас что-то связывает вас с герцогиней Босианской?

– Ничего, кроме её прихоти, – резко ответил Вольф. – Турнир завершится через несколько дней и, возможно, вы никогда с ней больше не встретитесь. И я – тоже. Но сейчас она будет только рада посеять раздор между нами.

– Потому что, возможно, любит вас сильнее, чем вы её?

– Милая Роуз, – с грустной нежностью выдохнул Вольф. – По чистоте душевной вы приписываете другим столь же светлые помыслы и чувства, как у вас. Но при дворе чистота не в моде. В сердце сей дамы любовь не выживет. Для неё всё вокруг лишь развлечение. Я для неё был игрушкой, она для меня – работой. Моё сердце принадлежит вам.

Сердце Роуз забилось чаще. На сей раз это было приятное сердцебиение, сладкое и волнительное.

– Мне хотелось бы верить вам.

– Вы не верите?

– Верю. Но я понимаю, что перед леди Эллинией я как котёнок перед львицей. Она умеет, шутя, играть мужскими сердцами.

– Вы тоже хотите играть чужими сердцами?

– Нет, – покачала головой Роуз. – Я буду счастлива обладать лишь одним сердцем – вашим. Но я не могу не понимать того, что я слишком наивна и неопытна. Меня не составит труда обмануть.

– Мужчина обманывает, когда хочет обольстить женщину. Вы же и без того обещаны мне. Вскоре я назову вас своей, увезу в Бэйр, где мы, на свой манер, станем королём и королевой. Мои владения далеко от Семилесья и ещё дальше от Царьграда. Нужно только немного потерпеть – мы будем свободны. Вместе. Вы желаете этого так же сильно, как и я?

– Всем сердцем!

– Моя любимая Роуз!

Танцы подошли к концу. Все устремились к столам, ломящимся под вкусными яствами. Поваров принц привёз с собой из столицы, и те, изощряясь, как могли, придавали кушаньям самый изысканный и необычный вид. Была на столе и заморская еда. Особенно экзотичными были фрукты и тонкие южные вина.

Застолье длилось долго. Гостей было множество и с каждым из приглашённым кронпринц был сама любезность. В ответ гости из кожи вон лезли, стараясь выразить верноподданнические чувства. За круговой чашей вились разные разговоры, большей частью посвящённые доблестным рыцарским победам. Но любое веселье имеет обыкновение заканчиваться и, провозгласив последний тост за здравие королевской семьи, Вестерлинги, вместе с ещё несколькими семействами, покинули пиршественный зал.

Как резонно заметил отец Роуз, что выпитого и выкрикнутого было достаточно – пора отойти на покой.

Вольф вместе со своими оруженосцами и друзьями вызвались проводить сестёр Вестерлингов до их палатки.

Лорд Эшар передал факел, чтобы освещать дорогу и проводил гостей до галереи. Его паж гордо вышагивал впереди, неся факел над своей головой. Стук каблуков по каменным плитам звучал громко и зловеще.

Галерея казалось бесконечной, но это и не удивительно – она ведь должна была огибать почти весь замок, но вывела их вовсе не к палаточному городку, как ожидалось, а на каменный внутренний двор, огороженный со всех сторон высокими стенами.

– Что за?... – начал, было, один из спутников Вольфа, но закончить фразу не успел. К ним приближались люди в масках, держа в руках обнажённые клинки.

Вольф мягко, но решительно, оттолкнул Роуз левой рукой себе за спину, правой выхватывая меч.

Одна чёрная тень отделилась от остальных.

Лунный свет осветил тонкое, порочное лицо Лейнора Айдагана.

– Опустите оружие, господа, – сказал он. – Перед вами принц.

– Мне ты не указ – твёрдо заявил Вольф. – И я не нападаю, а защищаюсь. Поэтому опускать оружие не намерен.

– Что всё это значит? – спросил лорд Вильям. – Что вы себе позволяете, ваш высочество?

– Вам лучше не сопротивляться. Можете забрать вашу вторую дочь-Анабель, сударь, и беспрепятственно вернуться в замок, – надменно тянул слова Лейнор Айдаган. –Мне нужна только леди Роуз.

– На кой ляд она тебе сдалась? – прорычал Вольф.

– Я хочу её, потому что она твоя невеста, Бешенный Волк. А если я что-то хочу, то это, как известно, я получаю.

– Ошибаешься!

– Нет.

– Что за странные речи я слышу, ваше высочество – вновь возвысил голос Вильям Вестерлинг. – Что за беззаконие?! Моя дочь обещана в жёны молодому Бэйру…

– Но я-то не в жёны хочу её взять. Принцы, как известно, не женятся на дочках простых знаменосцев.

– Вы оскорбляете меня!

– Мне нет до вас дела. Поступайте, как знаете: отойдите в сторону или обнажите меч и сдохните. Вперёд, мои удальцы! И не перепутайте сестёр, а то вас я тоже вздёрну.

Люди принца окружили их с молниеносной быстротой. Мир преобразился в хаос. Холодные клинки, сверкающие синим огнём, засверкали рядом, зазвенели по камням. Запахло кровью – металлический, ни с чем не сравнимый запах.

– Нет! – закричала Роуз, когда один из бойцов подхватил её, ловко закидывая за спину.

Вольф и отец, услышав её крик, бросились наперерез.

Молодой Бэйр, ловкий, как тигр, одним прыжком настиг похитителя, но ему наперерез выскочил другой наёмник и они сцепились в рукопашной.

– Нет! Пустите меня! Пустите! – кричала Роуз.

Она увидела, как упал её отец, сражённый шпагой одного из наёмников.

– Отец!..

Двое мужчин с закрытыми лицами так, что поверх чёрного материала оставались видимыми только глаза, схватили её и поволокли в сторону крытой повозки.

Роуз отчаянно вырывалась, кричала, кусалась. На какой-то момент хватка её мучителей даже ослабла, и она рванулась назад, к своим защитникам, чьи ряды стремительно редели.

– Держите!

Она охнула, когда чья-то жестокая рука схватила её за длинные волосы, едва ли не скальпируя. От боли мир взорвался, но сознание она не потеряла. Развернувшись, изо всех сил ударила, целясь пальцами в глаза. Судя по тому, как взвыл противник, цель была достигнута. Но, выиграв схватку, войну она всё же проиграла. Удар в живот заставил задохнуться, вышиб дух и мир померк.

Глава 8. На корабле

Роуз не сразу поняла, где находится и что происходит. Казалось, она раскачивается на гигантских качелях, но не вперёд-назад, а из стороны в сторону. Во всём теле чувствовалась слабость, как после тяжёлой болезни.

Она с удивлением обвела взглядом узкую комнату. Постель, на которой лежала Роуз, была тёплой, мягкой и удобной. Её окружали незнакомые запахи и звуки.

Опустив ноги с постели на пол, она удостоверилась, что ей не мерещится – пол и правда ходил ходуном, кренясь то в одну, то в другую сторону.

«Где я?Что за ерунда?», – мозг никак не мог собрать целостную картину из разрозненных кусочков. Всё рассыпалось, как песок в горсти. Что она делает в этой комнате? Как здесь оказалась?

На ней было странное платье. В их краях никогда такие не носили: слишком тонкое, слишком лёгкое, оставляющее свободным плечи, спину и руки. Когда она успела в это нарядиться?

А потом в голове словно сверкнула молния. Память вернулась. Роуз вспомнила, как её тащили к карете, как упал отец, отчаянно кричала сестра. Как сражался Вольф.

Действительность навалилась на неё во всей своей неприглядной тяжести: её похитили, она пленница. А её родные и жених, возможно, мертвы. На какой-то момент расхотелось дышать – слишком страшно. Лучше бы она не просыпалась! Возможная смерть отца, сестры, любимого – это было слишком жестоко, это не могло быть правдой. Когда говорят, что ужас и отчаяние сковывают людей и это вовсе не метафора. Руки и ноги сначала холодеют, а потом и правда перестаёшь чувствовать их. На груди будто камень тяжёлый. Дышать невозможно…

Роуз, сорвавшись с места, ринулась к двери и изо всех сил замолотила руками и ногами:

– Эй! Эй, вы там! Проклятые выродки! Выпустите меня! Выпустите сейчас же!

Дверь оставалась запертой, что не усмиряло, а словно бы подливало масло в огонь ярости:

– Отоприте, чтобы вас попасть в седьмое пекло! Да чтобы Вечно Проклятый утащил ваши душу в яму! Чтоб вам сгореть! Провалиться в Бездну! Выпустите меня!..

Дверь отворилась так резко, что Роуз едва не вывалилась кубарем. Но не вывалилась – её жёстко подхватили и впихнули назад.

Она была готова к тому, что к ней явится один из безъязыких, бесправных слуг, от которых путного толком не добьёшься, но явился сам пресветлый принц Айдаган. Он был весь в чёрном и чёрный цвет его одежд резко контрастировал с бескровным лицом и волосами цвета снега.

– Вы?.. Вы!!! – задохнулась Роуз от ярости, ненависти и страха перед этим мерзким чудовищем.

– Я, – согласно кивнул он.

И захлопнул дверь за своей спиной.

– Вижу, вы пришли в себя?

Роуз дрожала от холода, неизвестности, негодования:

– Вы похитили меня!

– Вы наблюдательны, – насмешливо кивнул он.

Принц был высок, худ, насмешлив и жесток в своей циничности.

– Что случилось с остальными?

– С какими остальными? – ухмыльнулся он, делая шаг вперёд.

– С моим отцом, моей сестрой и нашими людьми?

– А как же прекрасный Вольф Бэйр? О нём вы не желаете у меня поинтересоваться?

– Желаю, жестокосердное вы чудовище!

– Не так уж я и жестокосерден. Всему виной моя страсть к вам. Это она жестока, а вовсе не я, – продолжал насмешничать он.

– Сила вашей страсти?..

Кричать не получалось. Эмоции были слишком сильны, слишком остры. Они не давали не то, что крикнуть – вздохнуть глубже. Голос Роуз был тих и дрожал, как пламя на сквозняке.

– Да вы едва ли на утро смогли бы вспомнить моё лицо. Зачем?.. Зачем вы это сделали?!

– Хотел порадовать моих демонов – парочку внутренних и одного внешнего. И одного заносчивого юнца, осмелившегося перейти мне дорогу, не мешало проучить. Он был слишком высокого о себе мнения. Спесь никого не красит и позволительна, разве что, принцам?

– Вы не постеснялись напасть на невинных людей только потому, что хотели свести старые счёты?

– А кого я должен стесняться? Вас и вашего глупца-отца?

– Не смейте говорить о моём отце. Да у него в мизинце больше благородства больше, чем во всей вашей длинной, тухлой фигуре! – взорвалась Роуз.

– Тухлой?.. – весело хмыкнул принц. – Ну и ну? Такими эпитетами меня ещё не оскорбляли. Вы хоть понимаете, что за подобные слова я могу вырвать вам язык?

– Только попробуйте! Я выцарапаю вам глаза!

– Любопытно будет на это посмотреть.

– Если повезёт, смотреть будет нечем.

На лице его вновь возник жёсткий оскал улыбки. Право, у волка и гиены улыбка и то краше. Человечнее как-то.

Пододвинув к себе табурет, мужчина сел на него, развалившись, всем видом демонстрируя подавляющую власть и силу. Казалось, что даже так, сидя, он всё равно выше Роуз.

– Если я снизошёл до того, чтобы вожделеть твои прелести, красавица, тебе не остаётся ничего другого, кроме как дать то, что я пожелаю. Я одержал вверх над теми, кому ты принадлежала ранее. Сегодня ты моя добыча. Ты на моём корабле. Никто не помешает мне взять тебя так, как захочу. И столько раз, сколько захочу. И даже выбросить за борт, когда надоешь.

– Уж лучше сразу смерть! – яростно проговорила Роуз.

– Сколько драматичного пафоса. Не исключено, что смертью всё для тебя и закончится. Но начнётся – иначе.

Помощи ждать было неоткуда.

Роуз с первой встречи, с первого взгляда угадала в заморском принце дикого варвара, несмотря на все его тонкие кружева и утончённый внешний вид.

Он – варвар, сметающий всё на своём пути. Ломающий и крушащий то, что пришло в голову сломать и сокрушить.

В каюте темно и мрачно. Лишь тихо плещут волны за бортом.

– Вы меня не тронете, – попятилась Роуз.

– Вы правда так думаете?

Было так странно видеть на тонких, почти эльфийский чертах, звериное выражение. Медленно, со свойственной ему аристократичностью, сквозившей в каждом жесте, принц Айдаган опустил руки на горло Роуз и, пока ещё легонько, сжал его.

На губах его играла жестокая улыбка:

– Возможно, наступит час, когда я отпущу тебя, красавица. Но сначала возьму выкуп красотой и любовью.

– Мне нечем платить – у меня нет к вам любви, – с презрением выговорила девушка. – Ненавижу вас всем сердцем.

– Как печально, – наигранно вздохнул принц.

А потом на его холёное лицо вновь вернулась маниакальная ухмылка:

– Но малозначительно. Проблема для тебя заключена в том, что меня не интересует, что у женщин в голове – меня интересует только то, что у них ниже пояса. Слушай, девушка с цветочным именем – до сих пор я с тобой обходился мягко, даже сам не знаю, почему?

– Обходился мягко?! Мягко?! Вы понимаете значение сказанных вами слов?

– Я добыл тебя копьём и мечом и по закону оружия ты моя добыча.

Неторопливо принц Айдаган стал расстёгивать пуговицы из драгоценных камней на своём дуплете, не сводя с Роуз жёсткого, плотоядного взгляда. Избавившись от дуплета и рубашки, оставшись лишь в брюках, плотно сидящих на узких, крепких бёдрах, он снова шагнул к ней. А отступать было некуда. Комната была слишком мала

– Не подходите. Не берите на душу лишнего греха.

– Ты забавна со своими миленькими душеспасительными речами. Но давай вернёмся к ним – после? «До» – это слишком утомительно. К тому же на моей душе грехов и без того не счесть.

– Вы сможете меня одолеть, ведь женщина слабее мужчины. Но если вы посмеете поступить так со мной, клянусь, пусть вы принц, вы всё равно заплатите! Я не успокоюсь, пока не сделаю вашу подлость и низость всеобщим достоянием! Не стану ни спать, ни есть, пока не превращу вашу жизнь в такой же кошмар, в какой вы обратили мою!

Наглец рассмеялся ей в лицо:

– Что ты знаешь о кошмарах, маленькая девочка с цветочным именем?

Резким движением он толкнул её к стене.

– Нет! – в отчаянии вскрикнула Роуз.

Но криков, слёз и мольбы никогда не бывает достаточно. И она принялась брыкаться изо всех сил, стремясь вырваться из его рук. Особо не церемонясь, принц Лейнор Айдаган коротко и сильно ударил её кулаком в лицо.

Роуз пошатнулась, но удержалась на ногах. Страх и ярость придавали ей силы и решимости. Она дралась отчаянно, стараясь ударить ногой в пах, пальцами в глаза. Но перед ней был не изнеженный придворный, проживший большую часть своей жизни с лютней в руках – принц Айдаган оказался воином.

Что такое перед настоящим воякой маленькая, пусть и непокорная, девчонка? Только в сказках твёрдость характера и чистота души являются бронёй. А в реальной жизни, если не повезло встретить негодяя, какой бы не была сила воли у женщины, ей не потягаться с физической мужской силой.

Сопротивление лишь больше распаляло жестокость и похоть принца, пробуждая в нём охотничий инстинкт и желание одержать верх любой ценой. Когда Роуз по собачьи вцепилась зубами ему в руку, ощутив на своих губах горячий привкус мерзкой крови, он, зарычав от дикой злости, грубо схватил её за шею и ударил головой о корабельную перегородку.

Роуз обмякла, почти теряя сознание.

В любой балладе должен прийти храбрый и прекрасный рыцарь, чтобы спасти прекрасную деву, но рыцарь не пришёл. А рядом был зверь, жестокий и развратный. Он получал дьявольскую радость демонстрируя силу, доминируя, уничтожая, терзая. Роуз готова была умереть, но ему не нужна была её смерть. Да и жизнь её ему была без надобности. Изувер наслаждался тем, что ломал все её попытки к сопротивлению.

Так вот она какая – любовь мужчины? Роуз лежала окровавленная, растерзанная, чувствуя себя не большим, чем куском мяса.

Она запретила себе плакать и запретила себе кричать. Её тело превратилось в один сплошной комок боли и страданий, но, упрямо сжимая зубы, она запрещала себя стонать. Не дождётся!

К тому же, мертвецы не плачут. А она чувствовала себя так, будто уже умерла.

Из уст белобрысой твари вырвалось гнустное рычание и, дёрнувшись на ней в последний раз, он, обмякнув, излился, в последний момент успев выйти из её тела.

Роуз открыла глаза. Руки её были в крови. И лицо. И бёдра.

Вся она была грязной. Мир стал мраком.

Он убил в ней свет, уничтожил её чистоту, взял то, на что не имел никакого права.

Даже если Вольф ещё жив, как она вернётся к нему – такая?.. Униженная, растоптанная, уничтоженная? Всё должно было быть по-другому. Сокровенное воспоминание о поцелуях с любимым, слова о любви, мечты о счастливой совместной жизни…

Свет погас. У неё не осталось даже маленького кусочка грёз.

Роуз слышала, как проклятый принц одевался, натыкаясь на мебель. Корабль кренился сильнее, чем прежде. Потом, не проронив ни слова, он вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Обнажённая, она даже не пыталась прикрыться. Истерзанная, избитая, изнасилованная – какой позор! Она должна была что-то сделать, чтобы не позволить ему над собой надругаться.

Но что?! Что можно было сделать?!

Роуз хотела умереть, здесь и сейчас. Жизнь казалось страшней. Но как умереть? Зубами вены не перегрызёшь.

Никто не пришёл к ней на помощь. И никто не придёт. Не спасёшь себя сам – спасённым не будешь.

За бортом продолжала плескаться вода, нашёптывая о том, что нужно уснуть, сбежать в мир сновидений из этого жестокого мира, отдохнуть, набраться сил.

– Мне не нужны силы, – тихо прошептала Роуз, словно споря с невидимым собеседником.

«Рано сдаваться. Ты умрёшь, а он будет продолжать жить? Наслаждаться тем, что снова станет мучить кого-то другого? Ты должна отомстить!».

Это было глупо. Чем она могла отомстить ему? Кто она такая? Никто. Пленница. Бесправная, бессильная.

Глава 9. Противостояние

Пребывая в стрессовом полузабытьи, Роуз не могла с точностью сказать, сколько прошло времени до того, как дверь в каюту вновь открылась, пропуская слуг. Первый шёл с вёдрами горячей водой; второй – с подносом еды.

– Каспаша, Тильдо приносить воду, как велел господин, – с поклоном проговорил невысокий человек с тёмным, как лакрица, лицом.

Следом за ним, с трудом втиснувшись в узкий проём, двое мужчин втащили лохань для омовений.

– Господин велеть Тильдо делать всё, что пожелать госпожа.

– Я ничего не хочу. Оставьте меня, – равнодушно произнесла Роуз, кутаясь в одеяло.

– Тильдо возвратиться через час, чтобы убрать воду и еда. Вы – кушать и купаться, иначе господин сильно злиться на Тильдо, – сверкая белыми яблоками глаз, поспешно проговорил мужчина. – Когда господин сильно злой, он страшный. Не надо злить господин.

Слуги вышли, притворив за собой дверь.

Роуз заставила себя подняться. Горячая вода была как нельзя более кстати. С остервенением она принялась соскабливать со своего тела следы недавнего насилия. Жаль, что из памяти смыть эту грязь сложнее, чем с тела.

Искупавшись, Роуз вернулась в кровать. К еде она не притронулась. Её мутило при одной только мысле о пище. К тому же, голодовка была единственной формой протеста, доступной в её положении.

Вернувшись через час, Тильдо только поцокал языком, красноречивым взглядом окинув нетронутую еду. Ничего больше не сказав, он молча удалился, унося поднос.

Роуз вновь осталась в одиночестве. Первый шок проходил, но легче не становилось. Напротив, только теперь она полностью осознала весь ужас своего положения. Она полностью во власти этого чудовища и вряд ли то, что случилось накануне, останется единственным разом. Он будет приходить снова и снова. Кто ему помешает?

Роуз поднялась с постели и принялась метаться, как запертый в клетке зверь. Нужно что-то сделать! Нельзя позволить ему сломить себя. Но что можно придумать в её положении? Умереть? Умирать не хотелось, но если жизнь превращается в бесчестье, что ещё остаётся?!

Как умереть? Уморить себя голодом?.. Это слишком долго. Гнусный ублюдок наверняка явится вместе с закатом солнца, как любая нечисть, и помешает её благородным намерениям.

Взгляд Роуз скользнул по постели и её осенило – вот же, оно, решение! Наверху крюк для масляной лампы. Она худенькая, крюк её выдержит. Не давая себе время на колебания и сомнений, девушка ловко скрутила жгут из простыней, сделав удавку. Конечно, религия запрещает самоубийства, но в её случае это жертва. Во имя чести. Этот человек, возможно, убийца её отца, сестры и жениха. Связь жертвы с убийцей не имеет право существовать.

Роуз, решительно забралась на табурет, продела голову в петлю. Осталось сделать только шаг.

«Господи, пощади мою душу грешную! Прости и защити».

Всё её существо протестовало против принятого решения. Воля к жизни боролась с принципами и упрямством.

Роуз отказывалась подчиняться обстоятельствам. Отказывалась смиряться с положением пленницы и рабыни. Если она не может жить так, как должна и как сама того желает – не будет никак!

Но тело не желало мириться с необходимостью расставаться с жизнью. Роуз боялась боли, боялась неизвестности. Она балансировала с петлёй на шее на краю табуретки, никак не решаясь сделать последний шаг. Сделав глубокий вдох, будто собиралась нырнуть и запасая его впрок, она выбила табуретку, отталкивая от себя ногами.

Жгут огненным кольцом сжался вокруг шеи. Охватившие Роуз ужас и торжество длилось недолго.

Что за демон этот человек?! Словно стоял и ждал момента для красивого появления!

Сильные руки подхватили, ослабляя давление верёвки, и вытащили из петли. Роуз, упав на пол, жадно хватало ртом воздух, держась руками за саднящее горло. Перед глазами алым пятном мелькали одежды её мучителя.

Не успела она отдышаться, как охнула: Айдаган наотмашь ударил её по лицу. От пощёчины загорелась сначала одна, потому вторая щека.

– Будь ты проклят! – заорала она, пытаясь подняться, но его ноги пригвоздили её юбку к полу.

Жёстко схватив Роуз за волосы, он рывком поставил её на колени, заставив запрокинуть голову и смотреть себе в лицо. Ничего не выражающее, отвратительное и белёсое лицо. Не лицо, а маска. Застывшее на нём спокойное равнодушие было хуже самой жестокой злости.

– Что это значит?

– Вам что за дело?! Вы своё уже получили! – прохрипела Роуз.

Каждое слово больно царапало по горлу. Говорить громче не получалось.

–Как ты посмела испортить мои простыни? Ты – моя собственность. Если я захочу перерезать тебе горло, то сделаю это. До того времени никакого своеволия не потерплю.

– И что ты сделаешь? – с вызовом вскинула голову Роуз. – Убьёшь меня? – засмеялась она с язвительным отчаянием. – Или изнасилуешь?

Смех примёрз к губам под тяжёлым, ледяным взглядом. Захлебнулся всхлипом.

Роуз испуганно сжалась, готовясь к очередному удару, когда он наклонился, чтобы подхватить под локоть и поставить на ноги.

– Я не стану тебя наказывать, – сообщил он голосом мягким, как шёлк или прохладным, как вода. – Потому что сам не озвучил правила. Несправедливо наказывать человека за то, что ему не рассказали, правда? – проговорил он, заправляя ей локон за ухо.

Роуз дёрнулась от протянутой к ней руки, но добилась лишь того, что руки мучителя оплели её талию железным кольцом.

– Правила простые. Запомнить их несложно. Ты делаешь только то, что я разрешаю. Если я присылаю поднос с едой – ты ешь; если велю тебе принимать горячую ванну с лепестками роз и маслом сандала – так и делаешь. Если ты спишь на простынях, ты их не рвёшь, не портишь. Ты моя собственность. Каждый волосок на твоей голове должен лежать так, как мне нравится. Ты не смеешь вредить себе, если я этого не разрешу. Здесь всё понятно?

– Я не рабыня. Повиноваться не собираюсь.

Белобрысый склонил голову к плечу и посмотрел на Роуз, чуть прищурившись:

– Когда ты не в силах отстоять собственные границы и независимость, когда признаёшь чужую силу, ты становишься рабом. Кажется, именно этим ты сейчас и занимаешься? – больно сжав её подбородок между указательным и большим пальцем принц Айдаган заставил Роуз запрокинуть голову.

Он был сильнее, чёрт бы взял его чёрную душу! Чисто физически – сильнее. Ей вновь пришлось подчиниться. Его светлые, смеющиеся, злые глаза были так близко. Вырвать бы их! Заставить погаснуть навсегда!

– Иди к чёрту! – прошипела она, пытаясь вырваться.

– Отчаянная попытка. Кому-то может даже показаться смелой. Думаешь, я с тобой закончил? Да по-настоящему я с тобой ещё даже не начинал.

Теперь его пальцы больно впились Роуз в челюсть, с явным намерением лишить возможности двигаться и унизить:

– Я озвучил правила, а теперь хочу, чтобы ты знала, что будет, если решишь ослушаться. Думаешь, познала самое худшее? Думаешь, хуже быть не может?

– Вы убили моих близких. Похитили меня. Лишили чести, смысла жизни, достойного будущего! Вы меня уничтожили. Чего мне бояться?

– Вопрос интересный, – с усмешкой проговорил он, заглядывая в глаза Роуз с демонической издёвкой. – Как насчёт… темноты? – хмыкнул он. – На этом корабле, знаешь ли, на нижней палубе, что находится сейчас прямо под нами, становится очень-очень темно сразу же, как только уносят факел. Там обитают очаровательные мыши и крысы. Даже при свете огней эти наглые твари норовят прошмыгнуть под ноги. А уж в темноте?.. Я могу запереть тебя в трюме, оставив с ними наедине.

– Лучше с крысой, чем с вами.

– Уверен, ты заблуждаешься. Просто никогда близко не общалась с крысами.

– Если у меня есть выбор, то лучше уж – крысы.

– Договорились. Не будешь жрать, отправлю в трюм. Хоть на что-то сгодятся твои тощие кости. Посмеешь снова выкинуть нечто подобное тому, зачем я тебя сегодня застал, – глаза принца гневно сузились, а голос превратился с шипение, – следующую ночь разделишь не со мной одним, а развлечёшь собой матросню. С каждым и всяким, кому приглянутся твои прелести. Поняла меня?

Роуз с ненавистью смотрела в породистое, порочное, ненавистное лицо.

– Ты. Меня. Поняла? – чуть громче, чеканя каждое слово, повторил он, впиваясь пальцами в предплечья Роуз.

– Катитесь в ад. Уверена, вас там заждались.

Он снова ударил её. Тыльной стороной руки. Наотмашь. Сначала по одной щеке, потом по другой.

Лицо загорелось, будто его обожгли.

– Я предупредил вас, сударыня. И мои враги, и мои друзья знают, что слово я держу. Выбор за вами. И раз уж вы испортили свою постель, спать будете на дерюге. Увидимся вечером.

Дождавшись, пока он выйдет, Роуз, вне себя от ярости, схватила глиняный горшок и запустила его вслед ненавистному врагу. Она не попала в дверь. Горшок разбился о деревянную перегородку.

***

Судя по всему, они плыли в тёплом море. Очень тёплом. Вскоре к душевным терзаниям и удушающей злобе, не оставляющей Роуз ни на секунду, добавилась немилосердная духота. Да такая, что под открытым платьем из тонкого ситца она с ног до головы покрылась солёным потом, будто её окунули в морскую воду.

Одинаково невыносимо было и ходить по каюте, и ложиться на растерзанное ложе. Всё у неё болело: и душа, и тело.

Мысль о наступающем вечере не приносила отдохновения, ведь вечером должен был появиться Проклятый Принц. Если бы только можно было просочиться сквозь решётку, выбраться из этой проклятой западни! Пусть даже ценой жизни!

Роуз подошла ближе к окну, пристально разглядывая цемент. Ей показался, держалось решётка не очень плотно. Можно было попытаться выцарапать цемент глиняным осколком кувшина или пряжками от туфель. Что она теряет, в конце концов? Времени до вечера полно.

Этим и занялась. Работала усердно, упрямо, упорно, не покладая рук.

Когда решётка, наконец, поддалась, почти стемнело. Вся в цементной пыли, Роуз осторожно втянула её внутрь и просунула голову в образовавшееся отверстие. Наградой за упрямство стал глоток свежего и прохладного, вечернего воздуха.

У линии горизонта догорал великолепный пурпурно-алый закат. Вода у кормы корабля, казалась бездонно-чёрной. Роуз понимала – то, что она намерена сделать, по сути, не отличается от того, что затевалось утром. Самоубийство. Выберется она в открытом море. Надеяться на спасение не приходится. Но неизвестность лучше той известности, что ждёт её через пару часов в этом помещении.

Всё что угодно будет лучше.

С этом мыслью, она принялась протискиваться в узкую щель окна. Голова и плечи прошли, а потом она застряла. Висеть между небом и водой одновременно смешно и жутко. Роуз толкнулась вперёд изо всех сил. Платье лопнуло, сползая с плеч вместе с кожей, но зато Роуз почувствовала себя свободной!

Она сильно ударилась о воду, но всё же сознание не потеряла. Море вокруг колыхалось и казалось живым. Оно светилось в закатных лучах солнца и наполненное какими-то маленькими светящимися организмами. Роуз казалось, что она движется в странном растворе из драгоценных камней.

Будь на ней привычное платье с объёмными юбками, они непременно утянули бы сразу на дно и всё быстро закончилось бы, но лёгкий ситец, даже намокнув, не так сильно сковывал движение. Ей приходилось лупить руками и ногами по воде, чтобы удержаться на поверхности. Опять же, из чистого упрямства. Надежды доплыть до цели не было. Как не было и самой цели. Если не считать шанса сделать всё, чтобы ночью не терпеть близость проклятого принца!

Чем дольше она барахталась в воде, тем сильнее и хаотичнее становились движения рук и ног и выше взметался фонтан фосфоресцирующих брызг. Она почти ничего вокруг себя не видела.

Не слышала и скрипа кожаных уключин, до тех пор самых пор, пока не почувствовала, как её подхватили багром, подтягивая к шлюпке. Она с отчаянием попыталась вывернуться, но её вытянули, отплевывающуюся от солёной воды, обессилевшую и дрожащую, бросив в шлюпку.

– Она почти совсем мёртвый, каспадин, – проговорил Тильдо. – Что с нею делять?

Роуз судорожно втянула сквозь сцепленные зубы воздух и чихнула.

– Будьте здоровы, – с издевательской вежливостью протянул белобрысый демон. – Я сегодня во второй раз спас вашу молодую, прекрасную жизнь. Но что-то мне подсказывает, что на благодарность глупо рассчитывать?

– Вы издеваетесь?

О! Ели бы только взгляды могли убивать! Он бы уже лежал перед Роуз мёртвый!

– Я удивляюсь. Оставил вас запертой, едва ли не на цепи, а нахожу принимающей морские ванны. Как вы выбрались? А главное – зачем? Тильдо! – вдруг резко изменив тон с насмешливо-мягкого на холодный и резкий, произнёс этот ненормальный. – Не понимаю, почему ты сидишь и таращишься на нас, распустив уши, вместо того, чтобы грести к кораблю?

– Да, мой каспадин! Тильдо уже грести! Грести изо всех сил!

Через четверть часа принц Айдаган грубо втащил Роуз обратно на корабль. Вместо того, чтобы отвести в то милое «гнёздышко» из которого она выпорхнула, он приволок девушку к себе в каюту. Под свои личные нужны негодяй отвёл почти всю кормовую часть корабля. Его каюта была непропорциональной, но просторной. Особенно, если сравнивать её с тем закутком, где обитала Роуз.

Неторопливо сменив одежду, принц вальяжно устроился в глубоком кресле.

Роуз, измученная, едва живая, устало скорчилась на ковре. Пряди её чёрных, роскошных волос сейчас походили на мокрые водоросли и липли к лицу, шее, обнажённым плечам. Она наглоталась морской воды. Всё её тело сотрясала мелкая дрожь.

Принц протянул ей серебряную фляжку:

– Пейте.

Роуз послушно взяла фляжку, подозрительно поведя носом. Пахло спиртным.

– Вам нужно согреться.

Она демонстративно перевернула фляжку и вылила её содержимое. Прямо на пол.

В глазах принца зажегся мрачный, злой огонёк, но, вопреки ожиданиям Роуз, на этот раз он не стал её бить. Видимо, было лень вставать из кресел.

– Не удивлён. Разум и женщины редко совместимые понятия. Любопытство ради, чего вы хотите всем этим достичь?

– Свободы, – прохрипела Роуз полушёпотом непослушными губами. – Если вы не даёте мне умереть по собственной воле, рано или поздно, выйдите из себя и прикончите меня.

– Вы так думаете?

– Это избавит меня от необходимости терпеть вашу лисью физиономию и ненавистные прикосновения.

– Дерзкая. Непокорная. Полуживая, – проговорил он, лениво растягивая слова. – Что же мне делать с вами? Не в моих принципах сносить оскорбления безнаказанно. Но, в то же время, вы выглядите столь жалко, что вызываете жалость даже у меня.

Роуз фыркнула.

– Мне кажется, вы плохо представляете себе те чувства, что обычно люди выражают словом «жалость».

– Вы правы. Жалость мне не ведома. Особенно, когда меня провоцируют. Я накажу вас, но позже. Полагаю, вам нужно обсушиться? Что вы предпочтёте, красавица? Чтобы я позвал слуг, дабы стащить с вас остатки этих тряпок? Или сделал это лично?

– Оставьте меня! – шарахнулась Роуз, вызвав у этого злого, жестокого человека, смех.

Он наслаждающегося властью над ней. Наслаждался её беспомощностью. Негодяй. Мерзавец. И – подлец.

– Как я могу вас оставить? На кого? Какая досада? На корабле, кроме вас, нет ни одной женщины. Вам готов прислуживать сам принц, но вы не цените своего счастья, неблагодарная.

Губы его растянулись в жестокой улыбке. Роуз с ужасом увидела, как он снова направляется к ней. Она ощущала себя голой и совершенно беспомощной.

– Нет!...

Это было похоже одновременно и на крик смертельно раненого животного и на отчаянную мольбу.

– Нет, прошу вас!.. Прошу, не надо! Не делайте этого!

Он крепко прижал к себе:

– Вы дрожите, моя прелесть? Замёрзли? Я согрею.

У Роуз перехватило дыхание. И это может быть, к лучшему. Так она не могла разразиться рыданиями, которые грозили задушить её.

– Что же вы смолкли, моя сладкоголосая птичка? Мне так нравилось слышать ваши мольбы! Это заводит.

Он приподнял Роуз с такой лёгкостью, словно она была не тяжелее куклы и бросил на кровать.

– Я вас ненавижу! – зашипела Роуз. – Ненавижу всем сердцем! Клянусь жизнь – вы заплатите! Заплатите за всё, что со мной сделали!

– А что я сделал? – ухмыльнулся он, срывая с себя одежду.

– Вы самое презренное существо из всех, кого я знала!

– Рискну предположить, что список не длинный? Довольно куртуазных речей. Займёмся делом.

Роуз сжала зубы. Это совокупление приносило лишь боль и страдание. Она проиграла очередной бой, но война ещё не закончилась. Роуз ещё не знала, что будет делать, но она не сдастся! Найдёт выход. Она ещё переживёт. А это гадкое чудовище, для которого женщина не больше, чем сосуд для удовольствия – он ей заплатит.

Он брал её, как берут крепость – без снисхождения, жёстко и грубо.

А закончив, оглядел с гадкой усмешкой:

– Ну, прелесть моя, сегодняшние злоключения, кажется, пошли вам на пользу. Вы немного поумнели. Предполагал, что так и будет. Если в следующий раз не станете мне перечить, а проявите кротость и смирение я, быть может, покажу вам, что от этого процесса может получать удовольствие и женщина.

– Удовольствие?.. С вами? Да я скорее умру!

– Нет, не умрёте. Будете жить. Я предпочту дрессировать вас до тех пор, пока мы не придём к нужному мне результату. Чем больше вы дёргаетесь, тем больше мне нравится эта игра. Люблю приручать непокорных зверей. И – женщин. Вы не первая упрямая сучка и не последняя. Но всё всегда заканчивается одинаково: любая псина, если правильно с ней обращаться, начинает лизать руки.

– Скорее солнце взойдёт на закате и начнёт двигаться на восход, чем я соглашусь стать псиной мерзавцу.

– Можете плакать, кричать, проклинать меня, сколько вашей душе угодно. Но вы будете стонать подо мной от удовольствия так же, как стонали другие. Это лишь вопрос времени.

Его смех был как наждак, которым скребут по коже.

«Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу», – повторяла про себя Роуз.

Он даже не вытолкнул её из своей постели, просто перевернулся на другой бок.

Усталость и безразличие тяжело навалились на Роуз. Совсем как проклятый принц за минуту до этого. Напряжение жуткого дня, усталость, гудящая в мышцах, грубый секс – всё это полностью истощило её энергию. И она осталась лежать рядом с ним.

Постель была мягкой, одеяло тёплым. В его каюте было много воздуха. И быть может, когда он уснёт, ей повезёт и она сумеет перерезать ему горло.

Глава 10. Укрощение

Обессиленная, Роуз пыталась задремать, но сон не шёл к ней. Она, как в колыбели, качалась в полузабытье. От неудобной позы до судорог затекло тело.

Иногда она бросала в сторону проклятого принца ненавидящий взгляд, хотя бы для того, чтобы убедиться, что он спит и сейчас для неё угрозы не представляет. Каждый раз, стоило ей взглянуть на его спину, Роуз мутило от презрения и ненависти.

Судно покачивалось на морских волнах. Время от времени доносилось тонкое, птичье поскрипывание рангоута, громыхала штурвальная цепь.

Это казалось таким странным и диким – ненавидеть человека лютой ненавистью и продолжать лежать рядом с ним, словно добропорядочная супруга.

Оправдывает ли Роуз то, что она так устала, что даже моргать тяжело?

Спит ли он сейчас? Или просто делает вид, чтобы исподтишка наблюдать за ней?

Роуз, осторожно приподнявшись на локтях, оглядела комнату. План был примитивен и прост. Она знала, что многие дворяне держат кинжалы под подушкой. Почему-то казалось, что Лейнор Айдаган не исключение. Что, если попытаться завладеть оружием и и перерезать этой твари горло? Да, понятное дело, ей самой долго после этого не протянуть. Убьют и, скорее всего, жестоко. Ну, и плевать – лишь бы получилось.

Осторожно, боясь сделать лишнее движение, она села на колени и медленно потянулась к подушке. В какой-то момент корабль качнуло и Роуз молниеносным движением схватила холодную, отделанную серебром ручку кинжала. Получилось, хвала богам! Острый клинок блеснул голубым в темноте.

Словно только этого и дожидаясь, проклятый принц перевернулся с правого бока на спину. Рука его расслабленно лежала над головой, длинные пушистые ресницы отбрасывали густую тень на щёки, белые волосы разметались вокруг лица.

Роуз нервно сглотнула, глядя на уязвимую, кажущуюся такой тонкой и бледной, шею. Весь он был тонкий и бледный. Если не знать, на что эта безжалостная тварь способна, можно подумать, что он весь такой изнеженный, что у него едва ли хватит сил расколоть орех.

Она задышала чаще, представляя, как острый клинок вонзается в шею, обагряясь кровью. Роуз никогда никого не лишала жизни – даже курицу. А тут человек… спящий. Нападать на спящего низко.

Нож в руке её задрожал.

Всего одно движение! Давай! Ну, же! Всего только одно движение и будешь отомщена и свободна. Негодяй заплатит за всё.

Почему она медлит? Она ненавидит его – всем сердцем, каждой клеточкой души и тела. Никого в своей жизни прежде Роуз так не презирала.

Так почему поднять руку на него тяжелее, чем на себя саму? Потому, что он спит? Потому, что бить в спину подло? Но разбудить его –заведомо проиграть.

Преодолевая себя, Роуз склонилась над ним. Острие ножа дрогнуло, коснувшись кожи на его шее. И тут она увидела, что Айдаган распахнул глаза и смотрит на неё. Без всякого выражения, но вполне осмысленно.

К её искренней досаде, испуганным он не выглядел. Его проклятая самоуверенность по-прежнему пребывала с ним!

– Только дёрнитесь! Клянусь, я вгоню клинок вам в глотку по самую рукоять.

– То есть, – с учтивой насмешкой прилетело назад, – если я буду лежать тихо, как младенец, ты просто немного подержишь нож у моего горла, а потом тихонько вернёшь его на место? – язвительно приподнял он бровь.

– Замолчите!

– С ножом ты даже прекраснее, чем безоружная. Это так возбуждающе! – издевался он. – Охота на лань для простачков. То ли дело победа над хищницей?

Корабль кренился то в одну, то в другую сторону. Достаточно одного неловкого толчка, чтобы навсегда прервать эти язвительные, высокомерные речи.

– Кем приятнее себе воображать, леди Вестерлинг? Пантерой? Львицей? Волчицей? Или, может быть… – он многозначительно усмехнулся, – медведицей? Хотя последнее вряд ли. Не слишком изящно. А Бэйр, с учётом всех обстоятельств, вам вряд ли уже теперь доведётся стать?

Роуз надавила на нож. По его шее потекла тонкая струйка крови.

Ненависть исказила черты девушки. Она сгорала от желания убить эту тварь! И… и не могла. Никак не решалась оборвать эту грязную, презренную, никому ненужную жизнь!

Айдаган запрокинул голову назад, с вызовом подставляя горло под кинжал. Глаза его насмешливо блестели.

– Люблю жестоких женщин. Но только при условии, что они действительно жестоки.

– Я убью вас сегодня! – прошипела Роуз.

И в ответ получила очередную насмешливую, высокомерную гримасу:

– Ты собираешься убивать меня взглядом? Или острым языком? Так это не работает. Хочешь подскажу, что нужно сделать? Перестать тянуть время и просто нажать на рукоять. Сталь острая. Сама войдёт.

Он смеялся над ней, откровенно насмехался.

– Хотите убедить меня, что вы не жалкий трус? – шипела Роуз. – Что не боитесь смерти?

– Даже самые злейшие мои враги никогда не упрекали меня в трусости. Что же касается смерти?.. Никогда не понимал страха перед ней. Пока я дышу – она далеко, когда придёт – далеко буду я. В любом случае смерть неизбежна. Даже такая жалкая сикуха, как ты, пыталась смотреть ей в глаза. Неужели считаешь меня более жалким, чем есть сама?

Глаза его жёстко, насмешливо блестели.

В этот момент она была готова убить его! И убила бы. Если бы смогла. Беда в том, что всё это было игрой в кошки-мышки. Принц играючи выбил нож у Роуз из рук. А потом, грубо схватив за горло, рывком поставил на колени. Его пальцы едва оставляли щёлку для вдоха, вливающегося в лёгкие тонкой струйкой.

Он приблизил своё лицо к лицу Роуз так, что их скулы соприкасались и зашипел:

– Неугомонная глупая девица! Ну, почему тебе не сидится спокойно? Всё, что от тебя требуется – смириться.

– Смириться? – дёрнулась Роуз, игнорируя боль от впившихся в её лицо пальцев, боль в позвоночник и во всём теле. – Лучше умру. Или убью. Как получится.

– Пока что-то ты ни в чём не преуспела. Кроме одного: испортила нам сладкий сон. Себе – так совершенно точно. Мне казалось, что сегодня утром я был вполне убедителен, когда рассказывал, что ждёт тебя за ослушание? Жаль, что моих слов оказалось недостаточно. Отправишься в трюм.

Схватив в охапку, принц рывком сорвал Роуз с постели и швырнул на пол. После чего дёрнул звонок. Ответ пришёл незамедлительно в виде услужливых матросов во главе с Тильбо.

– Бросьте её вниз, к крысам. Пусть посидит немножко в трюме, подумает о своём дурном поведении. Надеюсь, к следующему вечеру леди одумается и явит нам кротость и смирение. Иначе, хоть и жаль, а придётся поделиться таким милым телом со всей остальной командой, – он грубо сжал оголённую грудь девушки.

– Катись к дьяволу! – дёрнулась Роуз.

Протащив по деревянной лестнице мужчины подтолкнули её к деревянной лестнице, обитой железом. Тильбо вытащил связку ключей и повернул лязгнувший замок. Руз втолкнули внутрь и заперли.

В темноте. Кромешной. Здесь не было даже маленького зарешёченного окошечка под потолком. Не было соломы для лежанки, которую обычно даже собакам бросают. Было тихо, как в могиле.

Хотя, нет. Вв могиле не плещут волны и не скрипит такелаж и канаты.

Что ж? По-крайней мере, её не избили и не заковали в цепи. А в трюме даже не плохо. А главное, крысиная рожа белобрысого принца не маячит у неё перед глазами.

Уставшая и разбитая, Роуз быстро уснула, а когда проснулась, обнаружила рядом с собой медный поднос с горящей свечой. От подноса разносился аппетитный запах кофе с южных островов. Рядом с чашкой из дорогого фарфора стояла не менее дорогое блюдце с медовыми оладьями.

Роуз не ела уже третьи сутки и живот при виде еды предательски заурчал. Особенно возбуждал желание ароматный кофе… искушение было непреодолимым. Чтобы не поддаться, девушка изо всех сил ударила по подносу ногой – лепёшки упали на грязный пол, кофе пролился.

Всё в ней протестовало против такого решения. Организм, молодой и здоровый, пытался выжить, но она не сдастся. Не даст проклятому иноземцу сломить себя. Не станет играть по его правилам. Ей совершенно нечего терять. А жизнь ей больше не дорога.

Корабль качало. От истощения и нервного перенапряжения, Роуз то и дело впадала в болезненную дремоту. Разбудил её звук приближающихся шагов. Ключ вновь заскрежетал в замке.

Тильдо, увидел беспорядок, поцокал языком:

– Хазявин будет не доволен своей женщина.

– Я не его женщина, – равнодушно возразила Роуз.

– Хазявин вас наказать. Зачем нарочно гневить мужчина? Разве ты хочешь, чтобы его твоя бить?

Роуз не снизошла до ответа.

Тильбо, собрав остатки еды, удалился, ворча под нос.

Поначалу жажда не была мучительной. Но, чем ярче разгоралось солнце, тем сильнее становились мучения. Казалось, за кружку прохладной воды отдашь остатки чести и достоинства. Но, по счастью, подобного вопроса не стояло. Никто её не навещал. Все словно забыли о её существовании и это Роуз вполне устраивало. Она верила, нужно потерпеть ещё чуть-чуть, и она догонит отца и сестру на дороге в Страну Вечного Лета.

Казалось, она тут, в заточении, целую вечность.

И снова в замке заскрежетали ключи. Дверь отварилась, пропуская лучи света, больно ударившие по глазам. Сквозь ладонь, закрывавшую глаза от солнца, Роуз могла видеть лишь сапоги из дорогой крашенной кожи, неторопливо спускающиеся по ступенькам. Остальное было выше взгляда.

Её мучитель остановился в нескольких шагах. Весь в дорогих шелках, распомаженный, словно женщина. Полный сил и сарказма.

– Добрый вечер. Сегодня ты выглядишь просто ужасно. В этом лишь твоя вина. Кто бы мог подумать, что ты столь откровенно глупа?

Роуз отвернула от него лицо, уставившись в стенку. Всем видом показывая, что не намерена поддерживать беседу.

– Скажи, тебе нравится быть грязной, голодной и избитой? Ведь всё это совсем необязательно? У меня достаточно красивой одежды, еды, воды. Даже благовонных масел и душистого мыла в избытке. Ты, конечно, молода и красива, но некоторые испытания оставляют неизгладимый след на внешности. По опыту знаю, чем красивее женщина, тем легче ей красоту потерять.

Роуз снова молчала, игнорируя собеседника.

Если хочет её такую: грязную, жалкую, истощённую – пусть берёт. Ей всё равно. Она на этом свете всё равно долго не задержится.

– Так, значит? – с явным раздражением проговорил принц. – Хочешь сдохнуть в этом трюме?

– Лучше сдохнуть, чем быть вашей игрушкой, – проговорила Роуз, даже не взглянув на своего мучителя.

– Как пожелаешь. Не стану просить образумиться. Быть по сему, – проговорил он и вышел.

Роуз снова осталась одна.

День остался позади. Теперь в темнице не было жарко – стало влажно и холодно. С каждым истёкшим часом трюм всё больше напоминал могилу.

Из дремоты Роуз вырвал мягкий звук – будто что-то шлёпнулось неподалёку. Она вскочила на ноги, пытаясь определить источник звука.

Что-то живое было рядом. Это неведомое нечто смотрело на неё не одной парой глаз. Светящиеся, даже в почти кромешном мраке. А потом нечто мягкое и жилистое проскочило прямо по её ноге. Вскрикнув, Роуз попыталась добраться до двери. Она почувствовала, как коготки цепляются за её голые ноги и обрывки юбок. Она попробовала отшвырнуть животное ногой, но вместо одной, на ней висело теперь несколько тварей.

Темнота скрывала происходящее, но обостряло фантазию, множила страхи.

Когда же одна из крыс упала её на спину, Роуз заорала, как сумасшедшая:

– Нет! Только не это! Помогите! Помогите! Выпустите меня отсюда! Выпустите!

Дверь отворилась быстро, будто тот, кто был за ней, только этого и ждал.

Свет факела, ворвавшийся в помещение, заставил Роуз снова закричать от ужаса, потому что весь пол, казалось, шевелился от крыс. Тильдо разгонял их факелом и плетью. С Роуз была истерика. Она была вне себя от ужаса.

Принц Айдаган с ледяным лицом наблюдал, как она ползала, побеждённая:

– Ну, вот, моя милая пташка, и на тебя нашлась управа. Рано или поздно она находится на всех. Рад, что ты сломалась на крысах.

Присев рядом с всхлипывающей девушкой, он снова ухватил пальцами её подбородок, заставляя поднять голову:

– Ты будешь послушной?

Роуз, дрожа, никак не могла заставить себя поднять на него глаза.

– Будешь послушной? – с нажимом повторил он.

И вновь нарвавшись на молчание, со злостью выпрямился:

– Это самая упрямая баба, которую я только встречал. Бросьте её обратно.

– Нет! – закричала Роуз. – Я буду… буду… Только не крысы! Умоляю вас!

– Хорошо, – расплылся в довольной улыбке принц.

Роуз вернули в её первую комнату. Она ела, оделась в те платья, что ей приносили, принимала ванну. А в промежутке часами лежала в унынии, глядя в пустоту.

Он всё-таки сломал её. Принц Айдаган имел богатый жизненный опыт. Он умел подавлять бунты.

Роуз не оставляло чувство что она, настоящая, умерла. Теперь, вместо привычной Роуз, в её теле поселилась странная незнакомка.

Глава 11. Невольница

Принц Айдаган находился в прекрасном расположении духа. Сегодня он решил быть любезным. Что ж? Разве она вправе ему это запретить?

– Не любите ветчину, леди Вестерлинг?

Вилка с ножом опасно замерли в его руках.

Роуз, вздохнув, потянулась за своим столовым прибором.

– Так-то лучше. А то мне показалось, будто мы возвращаемся к старому? Ешьте, Роуз. Глупо отказываться от вкусной еды. Поверьте, муки голода неприятны.

– Что такой человек, как вы, может знать о голоде? – холодно спросила Роуз.

– Больше, чем вы думаете. Вы, должно быть, воображаете, что, немного попостившись от обиды, можете судить о том, что такое мучиться от отсутствия еды, не имея возможности утолить голод? В вашем случае проблема была лишь в упрямстве. Вы знали, что в любой момент можете перестать капризничать. Когда еды нет – совсем нет, – это нечто иное.

– Вы правда голодали?

– Представьте себе, – едва уловимо пожал он плечами. – Когда я был несколько моложе, город под моим патронатом был взят в осаду. Отец приказал держать оборону и не на каких условиях не сдаваться. Мы продержались почти год. Когда осаду, наконец, сняли, в городе не осталось ни лошадей, ни кошек, ни собак, ни крыс. Даже голубей не было. Поговаривали о каннибализме.

– Ваши речи не вызывают аппетит.

– Вы слишком впечатлительны. Или вам нравится делать вид, что вы таковы?

– Что вы хотите сообщить вашей речью? Что у вас, как и прочих, случались невзгоды? Способны о ком-то заботиться? Что я должна услышать?

– Вы должны услышать в моих словах лишь то, что в них есть. Не больше, ни меньше.

Роуз в раздражении отбросила вилку:

– Зачем всё это? Эти вечерние разговоры? Показная любезность? Платье? Свечи? Вся эта бутафория?!

– Предпочитаете, чтобы я грубо задрал вам юбки и отодрал, как козу? В женщинах с характером есть своя изюминка, но, когда изюма слишком много?.. – многозначительно выгнул он бровь. – В ваших интересах проявить любезность, мягкость и уступчивость. Сейчас, когда я скучаю по обществу красивых, изысканных, умнейший женщин, к которым привык – кто знает? Может быть, я бы сумел к вам привязаться?

– Ваша привязанность мне без надобности. Я лишь терплю ваше общество, потому что вынуждена.

– Вы скучны.

– С вами тоже не весело.

– Моя жизнь не зависит от вашей воли, в то время как наоборот… как вы думаете, что будет, когда мы достигнем конца нашего путешествия? – с обманчивой мягкостью проговорил он.

– Полагаю, очередная неприятность. Добра от вас ждать точно не приходится.

– Я могу оставить вас рядом с собой, а могу продать работорговцам. С новым хозяином будет новый шанс научиться покорности.

– Вряд ли новый хозяин будет хуже старого.

– Как вы наивны. На самом деле, я нянчусь с вами, словно нянька с младенцем. Даже сам не знаю, почему. Наверное, потому, что у вас такое хорошенькое личико? Тот, кому я могу вас продать, может быть не так мягок.

– Кто угодно будет лучше вас.

– Почему вы так думаете?

– Новый «кто угодно», кем бы он не был, не убивал моих родных, не похищал меня и не насиловал.

– Чисто технически – я тоже их не убивал.

Принц Айдаган потянулся на новой порцией вина:

– Скажи, с чего ты так уверена, что они мертвы?

– Вам это доставляет удовольствие?

– Что именно? – уточнил он.

– Жестокие насмешки.

– А я не насмехаюсь. Я искренне интересуюсь: с чего ты это взяла?

– Я собственными глазами видела, как ваши люди напали…

– Ну, напали, пусть даже и с обнажёнными клинками, – пожал он плечами. – Но твой отец слывёт неплохим воином, я уж промолчу про лорда-медведя. Ты всерьёз думаешь, что простые наёмники способны их убить?

– Зачем вам было подсылать убийц, если вы не хотели ничьей смерти?

– Я организовал похищение, – словно бы растолковывая младенцу очевидные вещи, проговорил Лейнор Айдаган. – Конечно, твои родные могли пострадать, но приказа убивать их я не давал.

– Вы едва ли могли вспомнить моё лицо, – задумчиво проговорила Роуз, наконец-то поднимая бархатистые тёмные глаза на собеседника. – Для вас я была невидимка из толпы. Зачем?..

Сцепив руки в замок и облокотившись на стол, принц, чуть склонив голову, взглянул на девушку:

– Может, попробуешь догадаться?

– Всё дело в Вольфе?

– Да. Хотя не столько в нём, сколько в прекрасной и добрейшей Эллинии, которая, на самом-то деле, нисколько и не добра, – с флегматичным видом принц отправил очередной кусок в рот. – Мне грустно об этом говорить, но всего этого могло бы и не быть, если бы только я был чуточку менее пьян и лучше бы играл в «Фараона» в одну роковую ночь незадолго да нашей с тобой встречи.

Роуз моргнула в недоумении:

– Я…

– Ты не понимаешь, не так ли? Но на самом деле всё просто. Эллиния не готова была опустить своего юного любовника лорда Бэйра. Его покорность в женитьбе на тебе раздосадовала прекрасную тётушку. Эллиния не привыкла, чтобы ею пренебрегали. Она всегда номер один, всегда вне конкуренции. А тут какая-то простушка из Захолустного Леса?.. Но глупый волчонок так увлёкся маленькой невестушкой, что даже не счёл нужным отвечать на письма своей принцессы. Элиния почувствовала себя уязвлённой. Думаю, в этот самый момент твоя судьба и была решена. Если бы не вмешался я, кузина придумала бы что-нибудь ещё. По-прежнему будешь надувать губы, фыркать на еду и бросать на меня презрительные взгляды? Послушай, Роуз! – промокнув губы салфеткой, принц Айдаган отбросил её, явно борясь с очередным приступом раздражения. – Сейчас мне и самому почти жаль, что я ввязался в эту игру, но всё есть так, как есть. Ты уже не сможешь стать леди Бэйр. А если и станешь, моя тень никогда не покинет ваше супружеское ложе, твой муж ничего не забудет. Сейчас ты этого не примешь и не признаешь, цепляешься за свою любовь к Вольфу Бэйру, как за спасательный плот, но ты на самом деле не так уж сильно его любишь. Пройдёт немного времени, и даже лица его не вспомнишь.

– Вспомню, – с тихим упрямством возразила Роуз.

– Ты будешь помнить лишь воображаемый образ. Его настоящего ты не знаешь.

– Знаю.

– О, конечно, – с мягким сарказмом проговорил принц. – Конечно! Ты же видела его целых… пять? Десять?.. Пятнадцать? – сколько раз? Готов побиться об заклад, ты мечтала, грезя о вашей супружеской жизни, воображая себя хозяйкой замка. Но мечты редко совпадают с реальностью. Хочешь знать, что было бы в реальности? Скорее всего, твоя свадьба действительно бы совпадала с твоими фантазиями. Ох, уж эти свадьбы! Утешительный подарок от судьбы мечтательным девам. Это как бабье лето перед заморозками. Мне всегда мерещилось в ритуале, где девушек обряжают в белое, нечто сходное с похоронной Тризной. Вы принесли бы нерушимые клятвы любви и верности. В первую брачную ночь он был бы с тобой нежен (наверное, но это не точно). А потом Вольф увёз бы тебя в далёкий замок, находящийся в краю заснеженных, суровых гор. Там обитают белые барсы и вымораживающие один взглядом душу, василиски. В этом ледяном царстве ты бы осталась жить в качестве законной супруги, чтобы управлять хозяйством. Но не думаю, чтобы сам Бэйр задержался бы рядом с тобой надолго. Ему бы быстро наскучили – сначала холод, потом ночь, а потом и ты. Он светский человек и привык к столичным увеселениям. А что могла бы предложить ему в качестве альтернативных развлечений ты? Свою неискушённую любовь? Пф-ф! – покачал он головой. – Счастье ушло бы так же неожиданно, как явилось.

– Наверное, мне стоит поблагодарить вас за то, что избавили меня от столь горькой участи, подарив счастливый шанс стать наложницей, вместо удела законной супруги: Но, увы, не могу оценить оказанной мне чести.

– Брак – кандалы для женщины. Клетка, где есть вход и нет выхода. Я могу подарить тебе всё то, о чём женщины только мечтают: богатство, жизнь, полную событий, власть.

– Не хотела я ни богатства, ни власти. Наш сегодняшний разговор для меня лишь повод скорбеть об утраченном. Не понимаю, честно, зачем вы ведёте все эти разговоры?

– Я хочу, чтобы ты поняла, что происходит и н не находила врага там, где можешь найти если не друга, то – влиятельного покровителя.

– Я отказываюсь видеть покровителя в мучителе. Неужели вы всерьёз думаете, что пары фраз, сказанных ласковым голосом, хватит для того, чтобы я забыла об унижениях и боли? За кого же вы меня принимаете?

– За женщину, которой к лицу слабость и хитрость. Женщина должна уметь приспосабливаться и склоняться перед обстоятельствами.

– Больше склониться, чем сейчас, я уже не могу, – холодно ответила Роуз.

Принц Айдаган неторопливо поднялся и не спеша приблизился. Его руки легки на плечи Роуз, словно плита:

– У тебя будет всё, что ты пожелаешь. Ты никогда не вернёшься к своему прошлому. Придёт время, и ты будешь принадлежать мне душой так же, как уже принадлежишь телом.

– Нет! – произнесла Роуз со всем страстном пылом, на который только оказалась способна. – Никогда.

Принц лишь усмехнулся в ответ:

– Никогда – это слишком долго. Не стоит зарекаться. И вот мой первый тебе урок. Иногда наше тело способно подчиняться не нашей воле, а чужой, как это не прискорбно.

– Нет! – в очередной раз попыталась она выскользнуть из его рук, уже по опыту зная, что он одержит победу.

Чем больше она сопротивлялась, тем мучительнее всё происходило.

– Вы упрямы как мул или ослица, – гримаса плохо контролируемого гнева появилась на его лице. – Ничто не способно вам образумить?

– Ваши доводы не кажутся разумными!

– Вам нравится, раз за разом, злить меня, а потом пить мой гнев горькими глотками?

– В свете сложившихся обстоятельств горьким это пойло принимать лучше всего!

– Будь, по-вашему. Ничто не лечит лучше горького лекарства.

Он схватил её за голову, приблизил её лицо к своему и сжал так, что у Роуз зашумело в ушах. Она стонала от боли, а он лишь зло смеялся.

Когда он поднял её и бросил на кровать, она принялась бороться изо всех сил и снова укусила его. Даже пару раз.

– Пустите меня! Пустите! – визжала Роуз. – Я вас ненавижу! Как я ненавижу вас! Когда-нибудь… О! Когда-нибудь…

Понимая, что ей его ни за что не одолеть, Роуз перестала сопротивляться, застыв куклой в его руках. Несмотря на ярость и страсть, владевшие им в этот момент, Айдаган умерил свой пыл, смерив девушку вопросительным взглядом:

– Я сделал вам больно?

Пришёл её черед смеяться. Горько.

– В который из наших с вами встреч?

Она вдруг ощутила прикосновение к своей щеке – почти нежное.

– Дьявол вас забери! – прорычал он вслед за тем и, резко поднявшись, вышел из каюты, оставив Роуз с недоумением смотреть ему вслед.

Он её не тронул?..

Вряд ли это можно было считать победой, но, до сих пор он никогда не оставлял её нетронутой, не интересовался настроением, эмоциями, чувствами.

Роуз подошла к окну и, кутаясь в шаль, уставилась в небо. Отсюда мало что можно было разглядеть и, не слишком уверено, она подошла к входной двери. К её крайнему удивлению последняя оказалась не заперта. Хотя… что означала распахнутая дверь? Куда ей было бежать? Они посреди океана.

Толкнув дверь, девушка шагнула на палубу. Прямо над мачтами, среди глубокой черноты неба, она увидела россыпь звёзд. Вода тёплого моря чуть фосфоресцировала за бортом. Ветер, время от времени, принимался свистеть в снастях, наполняя чуть зарифлённые паруса. Стайка морских летучих рыбок проносилась на круглых, похожих на плоённые воротнички, крылышках над морской зыбью и снова с плеском возвращалась в пучину.

Принц Айдаган стоял у накренившегося бушприта. Светлые волосы плыли за его спиной серебряным облаком. Он напряжённо вглядывался вперёд, прикладывая к глазу подзорную трубу.

Роуз встала рядом.

– Любуетесь на ночные красоты морских просторов, ваше высочество? – насмешливо протянула она.

Опустив подзорную трубу, он несколько коротких секунд посмотрел на неё без всякого выражения, а потом ровным голосом произнёс:

– Взгляните.

Роуз приняла подзорную трубу. Ей было любопытно. Она слышала о таких вещах, но никогда прежде не приходилось смотреть в окуляры.

– Куда?

– На линию горизонта.

Между небо и землёй дрожала узкая алая полоса.

– Что это? Закат?..

– Пожар.

Словно только и дожидаясь этого слова, заорал дозорный: «Пожар! Пожар на горизонте! прямо по курсу!».

Полуголые матросы мигом высыпали на палубу. Подгоняемые свистом боцмана и капитанской бранью, все бросились к снастям. Корабль, разворачиваясь, ложился на обратный курс.

– Живее! Живее! – неслось со всех сторон.

– Что все так переполошились? – спросила Роуз и принца.

– Впереди морской бой. Мы не знаем, кто там дерётся и не собираемся вступать в любое противостояние. Лучше уйти.

– Морской бой? – Роуз вновь взглянула в подзорную трубу.

Теперь, когда они подошли ближе, несмотря на все усилия команды сойти с курса, было видно, что в зловещем розовом зареве не один, а целых три костра. Они поднимали к небу отвесные столбы пламени. Марево было далёким.

Тьма вскоре стала непроглядной. Надвигающаяся грозовая туча поглотила луну.

– Давление на барометре падает! Никогда не видел, чтобы это происходило так быстро! – ревел капитан. – Грядёт буря!

Ветер стих. Паруса корабля вдруг резко обвисли, словно грудь у старухи. Предгрозовой штиль заставил судно лечь в мёртвый дрейф. В этой зловещей тишине звучали далёкие залпы. И не поймёшь так сразу, что это: раскаты далёкого грома или отзвуки канонады?

Облокотившись на поручни, Роуз смотрела на приближающуюся бурю. Предгрозовой штиль, ровное катящиеся волны океанской зыби, далёкое огненное зарево – смерть была повсюду.

Будь с ней рядом другие люди, она бы переживала и боялась. Но сейчас с улыбкой приветствовала грядущий хаос. Неизвестно, что несла ей судьба. Но чтобы там не приближалось, оно не могла быть хуже того, что уже случилось. Надвигающаяся туча черней ночи, по которой расползалась. Грозовая тень напоминала чудовище, вознамерившееся поглотить весь мир.

Налетела волна пронизывающего холода, вспенивая волны. Поднимался ветер. Он запел свой боевой клич. Перепуганные матросы с суеверным ужасом поглядывали на небо.

– Леди Вестерлинг, – обратился к ней принц. – Немедленно уйдите в каюту.

Шквал трепал его волосы как стяг.

Капитан продолжал отдавать приказы:

– Поднять фок и бизань! Спустить драйперы у нижних парусов!

Теперь они больше не дрейфовали. Корабль разгонялся, подгоняемый могучими воздушными потоками. Иссиня-чёрная туча надвигалась. О маячивших где-то впереди горящих кораблях уже все позабыли.

–Почему вы всё ещё здесь?! – заорал на Роуз, наткнувшись на неё, капитан. – Немедленно отведите девушку под палубу к основанию грот-мачты. Там меньше качает.

Один из матросов подхватил Роуз под руку и увлёк за собой к середине корабля, цепляясь за снасти. Первая волна, сумевшая забраться на палубу, окатила их с ног до головы, заставляя покачнуться. Если бы мужчина не поддерживать её, Роуз сбило бы с ног.

Она больше не улыбалась. Она передумала приветствовать Хаос.

Принц прав: знакомый ужас лучше незнакомого.

– Крепитесь, леди – это только начало, – в отчаянии заголосил матрос. – Да смилуются боги над нашими грешными душами!

С этой «одобряющей» речью он подтолкнул её к открытому люку. Роуз скользнула внутрь, обдаваемая солёными брызгами.

Глава 12. Шторм

Корабль, словно взбесившийся скакун, хаотично прыгал с гребня волны на гребень. Из поднебесья, словно голос разгневанного божества, нёсся низкий глухой гул.

– Убирайте паруса! Или, клянусь всеми демонами преисподней, нас перевернёт, словно пробку, – истошно орал капитан.

Роуз казалось, что после всего, что она пережила, она разучилась испытывать страх. Но это ей только казалось. Пляшущая под днищем корабля зыбь, непонятный рокот – пугали, да ещё как! Из мира словно исчезла опора. Не на что встать и опереться.

Ветер свистел нещадно. Он залетал даже сюда, в трюм. Небо больше не рокотало – она взорвалось громами. А качка была такая, что Роуз то и дело швыряло из стороны в сторону.

– Всем лечь на палубу и держаться!!!

В голосах наверху звучали ужас и отчаяние.

Корабль толкнуло с неистовой силой и поволокло, укладывая на бок. Сверху, в проём трюма, ливнем хлынули потоки воды. Роуз неистово молилась всем богам о прекращении этого ужаса, но её продолжало швырять из стороны в сторону.

Иногда казалось, что там, наверху, все уже мертвы. Она принималась кричать, даже, подползя к люку, стучала в него, но очередная волна толкала вниз.

Наконец корабль выпрямился и стал попрыгивать на месте, как поплавок. После дикого треска и грома мир будто окутало ватой, но это была недобрая тишина.

Заскрежетал засов. По ступеням спустился принц Айдаган, держа в поднятой руке маслянистый фонарь Взгляде его скользил по сторонам, явно ища девушку.

При виде Роуз лицо принца осветилось улыбкой:

– Слава богу, вы целы!

– Буря прошла? – с надеждой спросила она.

– Надеюсь на то. Боги смилостивились.

На трясущихся ногах Роуз не столько вышла, сколько выползла на палубу.

Картина разрушений, представшая её взору, повергла в ужас: фальшборт начисто снесён, все мачты изломаны, ванты изодраны. От каюты принца, служившей Роуз темницей, остались лишь изломанные клочья. Её снесло одной из упавших мачт. Даже руля у корабля не было. Его тоже вывернуло и унесло в океан.

Море ещё шумело, хотя ливень и прекратился.

– Боги смилостивились? – с тенью сарказма повторила Роуз. – Я мало что смыслю в мореходстве, но как без руля и парусов мы доберёмся до берега? Мы теперь просто игрушка волн.

– И беспомощны перед океаном, – бесстрастно кивнул принц. – Помимо меня и вас, выжили ещё трое матросов. Что и говорить? Случались в жизни расклады и получше. Но есть и кое-что хорошее, леди – мы выжили.

Выжить – это хорошо, но иногда этого мало. Всё, что мог их корабль, это только дрейфовать по течению. Обшарив всё вокруг, удалось найти немного солонины. Запасов воды тоже осталось чуть-чуть – бочки разбились во время сильной качки.

Всё свободное время (а оно всё было ничем не занято), они сидели на палубе, вглядываясь в бескрайнюю водную гладь, в надежде увидеть либо парус другого корабля, либо полоску земли. Все различия между леди, матросом и принцем исчезли. Какая теперь разница, кто ты? Всем одинаково доставался кусок солонины, глоток воды и куча работы.

Впрочем, главенствующее положение принцам достаётся не просто так. Власть у них в крови. Именно Айдаган решал, что они будут сейчас делать: искать провизию в трюме, заделывать течь, ужинать. Когда они спали на палубе (больше спать было негде) приходилось ложиться рядом и, озябнув, во сне Роуз прижималась к принцу Айдагану. Принц больше не пытался предъявить права на Роуз, но она ничего ему не забыла.

Она с каким-то злым удовлетворением отмечала, что солнце и вода выжигают из него «прекрасного принца», и он становится самим собой. Бледная кожа на его лице обветрела и погрубела, ветер развевал по-прежнему длинные, но слипшиеся от морской воды и грязи, потускневшие волосы. Теперь вместо серебра они светились серостью.

Думать о том, во что невзгоды превратили её внешность, Роуз не хотелось.

На третьи утро после шторма один из матросов начал громко вопить про морского чудовище в воде. Айдаган подошёл к борту, какое-то время, прищурившись, вглядывался в волны, а потом, вздохнув, покачал головой:

– Увы, но нет.

– Увы?.. – переспросила Роуз.

– Любое чудовище можно сделать добычей.

– Чем бы мы стали убивать чудовище? У нас ни весла, ни гарпуна, ни крюка.

– Это жалкие обломки другого судна. Думаю, это те самые каравеллы, что мы видели незадолго до шторма.

Роуз смотрела на останки киля перевёрнутого неизвестного корабля с грустью и страхом. Как долго им самим удастся держаться на плаву? Вокруг только водная гладь.

Корабль качало. Разболтанный корпус жалобно скрипел. Вечерело. Баюкаемая шёпотом волн и лёгкой качкой, Роуз смотрела, как на небе загораются первые звёзды. Во тьме ей представлялось лицо Вольфа – красивое, с чёрными бровями вразлёт и сверкающими глазами в длинных ресницах. Судьба жестокого посмеялась над ней. Почти дала прикоснуться к счастью, а потом вырвала счастье из рук. Теперь настоящий Вольф для неё также недосягаем, как его лик, нарисованный на звёздном полотне ночи.

Если он жив, то думает ли он ней? Пытается отыскать? Или легко смирился с потерей невесты, которую знал так недолго? Мужская страсть горяча, но недолговечна. Чтобы пламя мужской любви не гасло, женщина должна быть рядом.

Некстати пришли на ум насмешливые слова Айдагана: «Ты знала его меньше месяца. Можно ли по-настоящему узнать и полюбить человека за месяц? Нет, леди Вестерлинг, вы любите не Вольфа Бэйра, а свою мечту о нём».

Эта мечта могла стать реальностью, но вместо свадьбы её забросило в бескрайний океан. В обществе принца, которого бы она ненавидела.

– Светлая Матерь! Пречистая Богиня! – разорвал тишину дикий крик, вырывая Роуз из полудрёмы. – Мы на краю света! Мы у входа в преисподнюю! Море – горит!!!

Матрос, словно обезумев от страха, стремился броситься в океан, а принц Айдаган удерживал бесноватого силой, оттаскивая от борта.

– Успокойся немедленно!

Но матрос продолжал вопить, как безумный:

– Мы не просто погибнем – мы живыми окажемся в аду! Это Адские Врата!!! Разве вы не видите? Господь и Благая Богиня! Защитите! Примите наши грешные души!

Роуз тоже захотелось завизжать. Море светилось холодным огнём, будто под водой плыла огромная луна. Голубовато-фиолетовое свечение шло откуда-то из глубины.

– Успокойся или я тебя сам прирежу, – пообещал принц ледяным голосом. – Море не горит. Всё дело в микроорганизмах. Шторм заставил подняться их к поверхности. Это нечто вроде светлячков. Ничего страшного не происходит, уверяю вас.

– Море требует жертв! – продолжал кликушничать матрос. – Оно расстилает для нас свой саван. Это знамение. Будет новая буря, которую никому не пережить.

В фосфорическом свечении все они казались не более, чем призраками. Будто светились сами.

Наверное, и её фигуру окутало тем же холодным маревом?

– Даже если будет новая буря, даже если мы все умрём – какой смысл орать? Что это изменит? Всё, что нам остаётся – это бороться. И мы будем бороться.

Пристыженный, матрос притих и, втянув голову в плечи, вернулся на своё место на палубе.

Подойдя к носу корабля, Роуз устремила взгляд вдаль.

Когда Айдаган приблизился к ней, она спросила:

– Вы думаете, в итоге мы умрём?

– Только у богов, если они существуют, есть ответ на ваш вопрос. Но есть и хорошая сторона… никогда прежде я не видел такой красоты. Зловещей, грозной, мёртвой – но красоты.

Он попытался взять её за руку, но Руз отдёрнула её так, будто её кипятком окатило.

Принц вздохнул:

– Я никогда в своей жизни ни о чём не жалел.

– Потому, что не знакомы с совестью.

– Возможно, наш друг прав, и жить нам осталось каких-то несколько часов. Могу я просить вас о такой милости, как прощение, миледи?

– Прощение даруется лишь после искупления грехов.

– Мы на краю гибели. Вы могли бы быть милосерднее.

– Если бы милосерднее были вы, я бы не оказалась на краю гибели. К тому же я не хочу лгать. То, что я чувствую по отношению к вам, далеко от прощения.

– Значит, искупление грехов? – вопросительной дугой выгнул бровь принц.

– Прощение извинениями не заслужить.

– Значит, мы враги? – медленно проговорил принц. – И, если через час грянет буря, я могу не заботиться вашем спасении?

– Вы вольны поступать, как захотите.

Принц отвесил Роуз шутовской поклон и отошёл.

Море погасло так же внезапно, как загорелось. А потом та самая туча, которая уже проходила над их головами, решила вернуться обратно.

– На этот раз нам не выжить, – лепетал матрос. – Мы ничего не сможем сделать для своего спасения. Только молиться.

– Ступайте снова в трюм, – велел принц Айдаган.

Море начинало вновь начало штормить.

– Сами ступайте, – огрызнулась Роуз. – Не хочу сдохнуть в темноте, словно крыса.

И водный вал вновь обрушился на палубу, делая её скользкой, как лёд.

Роуз оглушило потоками воды. Её бы смыло за борт, не успей Айдаган схватить её за руку:

– Держитесь! – проревел он, соревнуясь в поднявшимся ветром.

– Когда же всё это кончится?! – в отчаянии простонала Роуз.

– Набирайте в лёгкие больше воздуха, как только заметите новую волну! Предыдущая буря была сильнее. Мы её пережили! Переживём и эту.

Роуз набрала столько воздуха, сколько смогла, уткнувшись лицом ему в грудь и ухватившись руками за плечи перед тем, как новая волна накрыла их с головой.

На самом деле молния бьёт в одно и то же место. И раз, и два, и три – столько раз, сколько захочет! Всё остальное человек придумал себе в утешение.

– Сэр! – проорал матрос. – Трюм наполняется водой! Это… это конец!

Спотыкаясь сквозь хлещущий ливень, волны и ветер, они дотащились до трюма, лишь для того, что увидеть плещущуюся в темноте чёрную воду.

Корабль качнуло. Не удержавшись, Роуз и Айдаган рухнули внутрь, каким-то чудом не сломав шею. В воду они погрузились с головой, но, когда удалось подняться на ноги, выяснилось, что вода доходит всего лишь до груди.

– Вы слышите? – раздался тихий голос Айдагана.

– Что именно?

– Журчание?

Вода журчала тихо, как ласковый ручей по траве. Только не было тут травы. И ручья. Это расшатанные качкой доски дали течь, образуя множество щелей. Через них вода и заполняла трюм.

– Скоро корабль осядет и ляжет в сторону кормы. Любая волна сможет опрокинуть отяжелевшее судно. Давайте-ка выбираться отсюда, моя красавица.

– Я не ваша красавица!

– Это нюансы. Можно было бы попробовать залатать пробоины, откачать воду…но щелей слишком много, а латать нечем.

Он говорил совершенно спокойно. Лишь голос его слегка охрип.

На четвереньках, цепляясь за всё, что только попадалось под руки и могло быть использовано, как опора, они карабкались наверх.

Корабль и впрямь осел.

Откуда-то сверху, с остатков вант донёсся неистовый, радостный крик:

– Земля! Смотрите, земля!!!

То, что поначалу они принимали за одну из наползающих туч, было длинной, слегка всхолмленной, полосой суши.

– Что это может быть за берег? – с жадной надеждой спросила Роуз, бездумно цепляясь за плечо Айдагана.

– Не знаю. Если мы не сильно отклонились от курса, это может быть один из островов Жемчужной Гряды.

– Течение ведь влечёт нас к берегу, да? Мы сумеем дотянуть до суши?

– Берег ещё далёк. Боюсь, так долго нам не продержаться.

– Что же нам делать?

– Придётся плыть.

– Сквозь шторм?! Это немыслимо. Что хуже – бесполезно.

– Лично я – рискну.

– Вы оставите меня здесь? Бросите?..

– Вы же сами настаивали на том, что вы – не моя красавица. А я не белый рыцарь из сонетов.

– Вы мерзавец!

– Вместо того, чтобы ругаться, можете составить мне компанию. То, что вы отлично умеете держаться на воде, я видел. Поплыли. Маленький шанс лучше, чем ничего.

Роуз словно окаменела. Ужас перед чернотой и бездной, перед волнами, перед смертью навалились разом.

– Это наш единственный шанс спастись, – настаивал принц. – Вы тут играли со смертью просто так? Так давайте сыграем ещё разок?

– Хорошо, – кивнула Роуз, облизывая солёные губы.

Сцепив руки, они бросились в бушующие волны.

Их накрыло волной, но секунду спустя они вновь оказались на поверхности.

Роуз отплёвывалась от солёной, раздирающей горло, как когтями, воды.

– Держитесь! Я с вами, – срывающимся голосом, тоже отплёвываясь, проговорил принц.

Оглянувшись, в пяти десятках шагов от себя, они увидели запрокидывающийся корпус тонущих останков корабля.

– Не смотрите туда, – прохрипел принц. – Не смотрите! Это лишает мужества.

– Мы… мы ведь всё равно умрём…

– Да чёрта с два я позволю себе или вам умереть, когда земля совсем близко. Смотрите, волны уже не такие крутые. Не сдавайтесь. Мы выберемся. Обещаю.

Потом их вновь накрыло волной.

Когда Роуз вынырнула, она не обнаружила рядом с собой Айдагана.

– Айдаган! Айдаган! Где вы?!.. Где, чёрт побери ваше проклятое высочество!– орала она истерично.

– Я здесь… здесь…

Ей захотелось разрыдаться от облегчения, когда она заметила его, барахтающегося неподалёку.

– Плывите к берегу!.. – прохрипел он перед тем, как снова начал погружаться в пучину.

Ругаясь так, что кузнец и сапожник в её родном замке покраснели бы, как невинная девица, Роуз, из последних сил поплыла. Ей повезло. Она успела схватить длинные серебристые волосы и вытянуть их обладателя на поверхность.

Принц не подавал признаков жизни, но она всё равно старалась поддерживать его голову над водой.

Человеческое тело легче в воде, но всё равно тяжёлое.

Зачем она его спасает? Сама судьба дала ей право отомстить. Ей даже делать ничего не нужно. Просто отпустить…

Сжав зубы, матерясь и плача, Роуз, дивилась тому, что до сих пор ещё не пошла ко дну, несмотря на то, что руки одеревенели, а ногу сводила судорога.

Смерть с насмешкой глядела в упор, но почему-то каждый раз отступала.

Море, словно смилостивившись, очередной волной не столько накрыло, сколько подхватило и поволокло, подталкивая к берегу. Но в следующую секунду та же волна принялась тянуть назад и, наверное, утянула бы, не успей Роуз ухватиться за осколок скалы.

Когда вода ушла, Роуз осталась стоять в воде по пояс.

Непонятно где и как нашла она в себе силы сделать сначала несколько шагов. Задыхаясь и кашляя, волоча бесчувственное, не исключено, что уже мёртвое тело принца-насильника, она отодвигалась от кромки воды. И лишь потом Роуз позволила себе упасть на песок, смешанный с водорослями и, перевернувшись на спину, уставиться на голубое небо.

Уже рассвело? Она и не заметила.