Венеция

Пролог

Свет от двух солнц пришёл со столь большого расстояния, что слился в один крохотный луч. Отразившись от отвесной ледяной стены, он упал на чёрную поверхность огромного астероида, намертво зажатого другими небесными телами. Кольцо из камня, замёрзшего метана и пыли, длиной более миллиона километров, вращалось вокруг белого ледяного гиганта. Сверкающие скалы возвышались на внутренней стороне, составляя бесконечный ряд плоских заострённых лезвий, обращённых к приютившей их планете.

По продуваемым космическим ветром пустыням внешней части кольца пробегала едва уловимая тёмная полоса — тень звезды. Жёлтый карлик заслонил бело-голубое солнце, сияющее гало поглотило на чёрном небе целые галактики. Свет проникал сквозь ледяной щит, озаряя скрытые на глубине серебряные пещеры астероидов; изумрудные обломки скальных пород соседствовали с полями радужного обсидиана, оказавшимися вдали от породившего их вулкана.

Раз за разом возвращаясь в исходную точку, по кольцу шли едва уловимые вибрации. Иногда волны складывались, и тогда можно было увидеть звёздную пыль, вырывавшуюся из бездонных каньонов ледника. Снежный туман стелился вдоль расщелин, пока снова не оседал на ребристые склоны в ожидании нового толчка.

Удар пришёл изнутри, из самого каменного сердца. Змеёй зашевелился твёрдый скелет в ставшей вдруг тесной ледяной коже. Под утробный рокот раскололась ослепительная чешуя. Белый великан молчаливо смотрел, как один из замёрзших утёсов на его поясе стеклом рассыпается в пространстве, обнажая под собой гранитную стену.

Второй толчок вырвал похожую на зуб скалу из ненадёжного ледяного основания. Ускоряясь, массивный обломок погибшей планеты заскользил вдоль внутренней поверхности пояса, разрушая одну искрящуюся светом гору за другой, пока не ударился о такую же твёрдую стену. Белое облако из кварца и кальцита вырвалось из разлома, осколки разлетелись в беззвучном космосе. В кольце появилась брешь.

Третий удар срезал острые пики, пустыни покрылись зияющими трещинами. В медленном танце сходились и разлетались фрагменты кольца, отколовшиеся айсберги падали в объятия планеты. Ледяное царство таяло на глазах.

Следующий импульс взорвал пояс, клубы пыли и пара скрыли кольцо на всём его протяжении. В ледяном тумане вспыхнул свет, и ореол вокруг гиганта озарился тысячью новых звёзд. Разлом добрался до сердцевины, под породой заблестели жилы металла.

Серый камень диаметром больше ста километров покинул свою тюрьму, вызвав огненное цунами. Совершив несколько оборотов и выбросив из кольца десятки горящих комет, он сошёл с пояса и направился вовне, медленно удаляясь в межзвёздное пространство. Кольцо продолжало взрываться и исторгать части самого себя.

В это же время чёрный астероид выбрался из ледяной клетки и отправился в сторону двух солнц. Исчезнув в темноте космоса, он яркой вспышкой возник на звёздном небе небольшой луны, вращающейся вокруг серого газового исполина. Водородный шторм готовился принять астероид в свои объятия, но тот промахнулся мимо кипящего океана планеты, лишь незначительно изменив свою траекторию. Мерцающая точка снова растаяла в звёздном небе.

Огромным бордовым диском восходил Анспар. Из космоса планета представляла собой сплошной лабиринт горных цепей: богатые железом породы складывались в целые континенты, разделённые песчаными реками и морями. Белая дымка облаков покрывала только узкий экваториальный пояс неестественного для красной планеты зелёного цвета. За пределами линии осадков не угадывалось ни следа жизни — каменный щит сдерживал пустыни, ветер разбивал сухие волны о неприступные скалы, вытачивая в берегах извилистые фьорды.

Астероид пересёк траекторию планеты в ста тысячах километров позади. Толстый слой тёмно-серого реголита, сверкающий в ярком свете звёзд, маскировал свежие кратеры. Две отметины, одна — широкая и неглубокая борозда, вторая — рваная бездонная щель, тянулись к экватору каждая со своего полюса, придавая космическому путешественнику грозный вид. В месте их максимального сближения, на краю базальтового хребта, стояло неприметное здание телескопа, направленного на поверхность обитаемой планеты.

Фиона почти полностью закрыла собой Одру, лишь бледная полоска жёлтого нимба светилась над верхней границей бело-голубой звезды.

Глава 1. Депортация

Розовые спортивные кроссовки не сочетались с коричневыми кожаными ботинками. Они поднимались на лифте с десятками других людей, до следующего сеанса оставалось ещё полтора часа. Она запрокинула голову, устроившись на его плече, и, улыбаясь, смотрела на то, как редкая чёрная щетина пробивалась сквозь гладкую загорелую кожу. Он смотрел на острые грани её подбородка. За стеклом лифта четырьмя рядами стояли плотно припаркованные космические челноки. Серый металл громадного грузового корабля блестел на солнце. Белые линии расчерчивали широкую зону, выделенную для малого транспорта, пожелавшего попутешествовать на животе гиганта.

– Почему путь до Меркурия такой короткий? – Она была чуть выше его плеча, мышцы на её руках контрастировали с худобой его лица.

– Это мы ещё два месяца пробыли на орбите. – Его голову венчала беспорядочная копна чёрных волос, а у неё почти до талии спадал золотой хвост. – Иначе добрались бы за неделю. А если бы мы летели на скоростном военном корабле, то путь до Меркурия занял бы всего час.

Верхняя палуба представляла собой длинный узкий балкон-мезонин, тянувшийся вдоль вместительного грузового пространства в десяти метрах под ними. Прозрачные линии диодов пересекали белоснежный пол и переходили в невысокое ограждение с внутренней стороны.

– И где он? – Она взяла его за руку, когда они вышли из лифта. На ней была серая облегающая футболка и белые спортивные леггинсы. – Можешь мне показать?

– Видишь, болтается маленький серый шарик, напоминающий луну? – На нём висела не по размеру просторная куртка цвета мокрого асфальта и зелёные штаны. Он подвёл её к окну, занимавшему всю внешнюю стену. – Это и есть Меркурий.

Кратеры на поверхности планеты светились будто города в ночи, но на тёмной стороне не было ничего. Тысячи белых, синих и красных звёзд вокруг казались недостижимыми. Он прикоснулся к окну и смахнул изображение. Возникла яркая белая звезда, заслонившая собой всё остальное. Он приблизил изображение ещё сильнее, и в середине светила обозначилась чёрная точка. Ещё через одно прикосновение руки она выросла в большую сферическую станцию.

– А вот наш пункт назначения, – сказал он.

– Там внутри есть люди? – Она оперлась на него, и он чуть покачнулся.

– На этой есть. – Он обнял её, его длинные пальцы коснулись её кожи. – Но есть станции, где обитают только дроны и мехи.

– И им там не жарко? Людям, мехам?

– Они находятся глубоко внутри станции. В космосе надо бояться холода, а не жары, – беззаботно ухмыльнулся он.

– На нашем корабле тепло, – сказала она, и её рука скользнула под его курточку.

Другие пассажиры лифта начали рассеиваться вдоль палубы.

– Я чувствую, что сейчас зима, – задумчиво произнёс он.

– Зимой тоже может быть хорошо, особенно когда есть с кем согреться, – ответила она, прижимаясь ещё ближе. От её мягких ладоней исходило тепло. – А где та энергия, которую они передадут нам? Она хранится внутри?

Золотой обод светился над непроницаемой чёрной поверхностью станции. Тёмно-фиолетовые лучи растворялись в пространстве вокруг.

– Она на поверхности этих станций, над оболочкой.

– Не вижу. – Под прямыми линиями бровей сощурились голубые глаза.

– Она невидимая, – усмехнулся он. – Станция ловит гравитационные волны, которые испускает звезда.

– Как сеть рыбу? – Она заглянула в его карие глаза.

– Только эта сеть ловит колебания самого пространства. По отдельности волны слишком слабы, но если заставить их двигаться по кругу и складывать когерентно…

– Вокруг станции.

– Верно. Таким образом можно получить гравитационную волну с огромной потенциальной энергией, которую впоследствии можно излучать в выбранном направлении, искривляя само пространство и время.

– Создать гравитационный лазер, – сказала она.

Он посмотрел на неё и улыбнулся. Над ними возвышалась большая арка, одна из сотен, составлявших огромный скелет этого космического кита.

– Впервые это явление учёные заметили в окрестностях чёрных дыр, – продолжил он. – Гравитационным излучением можно менять структуру пространства, обходя привычные законы физики. Волна сжимает пространство перед кораблём и расширяет за ним, тем самым создавая направленное возмущение, внутри которого можно путешествовать со скоростью в тысячи раз выше скорости света.

Они смотрели на вращающуюся сферу на фоне затенённого фильтрами солнечного диска.

– Получается, мы летим от станции к станции, заряжая свой лазер? – спросила она. – А корабли могут путешествовать без их помощи?

– Не такие громадные, как этот. Первые сто лет после Гравитационной революции все корабли путешествовали на свой страх и риск. Сейчас небольшие челноки и лёгкие боевые корабли могут заряжать лазер и прыгать своими силами, но только на весьма ограниченные расстояния. Иначе прыжок, – добавил он, – как и сотни лет назад, может закончиться раньше времени. Помимо того, что эта сфера даёт энергию, она ещё находится на связи с соседними станциями и рассчитывает самый безопасный маршрут.

Вокруг никого не было, они собрались идти дальше.

– Я думала, в космосе почти ничего нет, – сказала она. – Что это одна бесконечная пустота.

– Так и есть, но иногда кроме радиации и пыли встречается что-то покрупнее, особенно когда есть желание сэкономить время и подлететь поближе к следующей станции, а значит и к звезде. И если для микроскопических объектов у корабля есть щит, то от столкновения с астероидом или с самой звездой нас защитит только искусственный интеллект с его расчётами.

Он в последний раз бросил взгляд на Солнце. Светофильтр как будто отключился, монитор превратился в открытое космическому ветру окно. Он увидел огненные всполохи: вырывающиеся с поверхности заряды плазмы. Яркий свет ослепил его, ему пришлось закрыть глаза. Когда он снова их открыл, она уже стояла у парапета. На стенах снова горели далёкие звёзды, серебряный хвост кометы Галлея распростёрся на миллионы километров.

– Я слышала, что во время каждого такого полёта часть энергии безвозвратно теряется, словно её никогда и не было.

– Да, это так, – подтвердил он. – Даже при опытах внутри лаборатории часть затраченной на движение энергии не высвобождается в виде тепла или остаточных волн, а просто исчезает. Считается, что она переходит в иные неизвестные состояния или даже в другие измерения.

– Про которые мы до сих пор ничего не знаем.

Она свела брови, глядя вниз, за ограждение.

– Пока не знаем. – Он оттянул её от края палубы. – Логика подсказывает, что ничего не пропадает бесследно. В любом случае на наш полёт затратится не так много энергии. Гораздо больше расходуется на поддержание связи между станциями. Но и это капля в море. Энергии звёзд хватит на миллионы, если не на миллиарды лет. За это время что-то да придумается.

– А нельзя просто выключать эти станции, когда они не требуются?

– Насчёт отключения не уверен, – задумался он. – Но, наверное, можно расходовать энергию более разумно. Когда мы подойдём к сфере, гравитационный заряд перетечёт на внешний контур нашего корабля, а сама станция продолжит набирать энергию. Но время от времени ей приходится избавляться от излишков. Сфера отправляет волны искажённого пространства в сторону соседних станций, кодируя в этом потоке информацию. Что-то теряется по пути, но связь устойчивая. Думаю, нашлось бы немало других способов потратить эту энергию, но вряд ли кто-то захочет жить на краю галактики без связи с остальным миром.

Они прошли под очередной аркой. Чёрный сплав поднимался на самый верх к массивному хребту, где тысячи похожих на катушки позвонков готовились отправить корабль к звёздам. Впереди показался прозрачный с серебряными прожилками мост. Он вёл к противоположной стороне корабля и проходил над всем грузовым отсеком.

– Но мы бы и не смогли жить на краю галактики, – озорным тоном заметила она. – Разве ты не знаешь, что в центр путешествовать проще, чем из него? А в соседнюю и вовсе улететь так не получится.

– Путешествие к центру галактики действительно требует меньше энергии, чем удаление от него, – поправил он её.

Она снисходительно улыбнулась в ответ и пошла в двух шагах впереди. Он продолжал:

– Но до края галактики долететь всё-таки возможно. А вот на полёт дальше вряд ли хватит энергии, и достать её там будет негде. Если не найти, конечно, блуждающую звезду.

– Я одну нашла, – засмеялась она, поднимаясь по лестнице на мост. Подошвы приятно шелестели по ребристым ступеням. – А ещё можно дождаться, пока другая галактика сама прилетит к нам.

– Придётся ждать несколько миллиардов лет. – Он стал подниматься за ней.

– Если можно было бы жить вечно, то я с удовольствием бы посмотрела на это.

– Ты увидишь миры за пределами Солнечной системы, – заметил он. – Четыре сотни лет назад люди об этом и мечтать не могли.

– Тогда не было искусственного интеллекта, мехов, гильдий, депортаций…

Под мостом тянулись бесконечные ряды зелёных контейнеров. Он задумчиво смотрел ей вслед.

– Искусственный интеллект существовал – по крайней мере, люди его таковым считали. Что касается депортаций, то в отличие от меня ты могла остаться…

– И чем бы я зарабатывала на жизнь? – спросила она, тяжело вздохнув. – В моей стране война, а всё, что я умею – играть в теннис. Лучше на корабле, чем там. К тому же именно здесь я встретила тебя.

– То есть ты рада, что меня депортировали? – спросил он шутливо.

– Конечно, нет! – Она обернулась, и её золотой хвост метнулся в воздухе. – У тебя была потрясающая группа. Ты был знаменит и популярен.

Зелёные военные транспортёры громоздились друг на друге, сцепившись массивными колёсами.

– Ты впервые услышала мои песни здесь, – скептически улыбнулся он.

– И они замечательные! Уверена, у тебя было много поклонниц.

В контейнерах ютились целые ульи боевых дронов, тяжёлые ракеты покоились на специальных противоударных опорах.

– Моя группа – всего лишь я и несколько искусственных личностей, которых я сам и создал, – сказал он безразличным голосом. – Мы добились определённой славы в Японии. Впрочем, это не помешало выкинуть меня в первую же волну по причине того, что мои родители были чужаками.

– А то, что твоя страна отказалась принимать тебя – просто ужасно, – произнесла она с нескрываемой злобой.

– Это не моя страна, и я никогда там не жил. Может, это даже и к лучшему, что мне отказали. В конце концов, я всегда себя хорошо чувствовал рядом с искусственными созданиями, а тут их предостаточно.

Они остановились на середине моста и заглянули вниз.

– Почему так много оружия? – спросила она.

– Восемь гильдий принимают нас в свои объятия, но не бесплатно. Взамен они получают оружие, технику, заводы по производству дронов.

– Неужели там тоже идёт война?

– Войны никогда не прекращаются, как и торговля людьми. Только теперь платят за то, чтобы избавиться от них.

Он взял её за руку и повёл дальше. Навстречу прошла такая же молодая пара.

– Мне бы хотелось оказаться здесь, когда выключат гравитацию, – сказала она мечтательно, разглядывая мозаику труб и фильтров на потолке. – Летать от стены к стене, держась за руки.

– Летать среди ракет и дронов опасно. – Он окинул взором пространство вокруг. – Боюсь, что палубы корабля не рассчитаны на то, что при выключенной гравитации тут будут находиться люди. Да и это хранилище, судя по конструкции, поднимется наверх, и здесь совсем не останется места.

– Для нас двоих хватит, – подмигнула она. – Зачем нам ложиться в капсулы?

– Воздушные фильтры выключат, освещение погаснет, – начал перечислять он. – Даже вода в ванной комнате не потечёт из крана.

– Серьёзный аргумент. – Она прикусила губу. – Можно ли вообще не отключать гравитацию во время прыжков?

Он заглянул в её глаза:

– Представь, что весь оркестр настроился и играет прекрасную симфонию. И тут мимо тебя пролетает комар и пищит в другой тональ…

Вдруг палуба у него под ногами поплыла, словно кто-то раскачивал корабль снаружи. Что-то больно кольнуло в районе шеи и затылка, по телу прошло неприятное электричество. Внезапный звон в ушах напоминал работающий на форсаже ракетный двигатель. Его пальцы прикоснулись к вискам – что-то влажное и холодное. Послышался шум дождя: он ощутил, как капли воды стекают по волосам и лицу. Через несколько секунд наваждение ушло.

– Как действует искусственная гравитация? – Она уже сошла с моста и стояла у хрустального водопада. Вода мелким дождём стекала по сверкающей прозрачной стене, скапливаясь внизу. – Я её чувствую, но не могу выразить словами. Мы тоже заряжаем её от станции?

– Нет, за это отвечает специальный генератор на корабле. – Он подошёл поближе. Её внимательные, ждущие ответа глаза, словно гипнотизировали. – Он создаёт гравитационное поле, которое, подобно магнитному, огибает корабль, но не выходит за его пределы. На периферии этого поля гравитация, наоборот, отрицательная, что позволяет создать барьер от внешнего мусора по такому же принципу, как магнитное поле защищает от солнечного ветра. Гравитация же внутри корабля напоминает слоёный пирог. Ты стоишь в одном слое, а в пяти метрах над тобой – другой. И верхний столб воздуха не давит на нижний.

Он указал на вершину водопада, где вода, как приклеенная, скапливалась у стены. Мелкие капли отделялись от прозрачной массы и скользили по стеклу. Он продолжал:

– Между ними барьер, который ты ощущаешь всего лишь как микроскопическую турбулентность. Он проницаем и практически безвреден для живых существ, но для гравитации он как масло между слоями. В каждом слое гравитация равна земной, все ингредиенты те же самые, но по вкусу ничего общего.

– Аналогии – твоё слабое место, как и готовка, – рассмеялась она. – Лучше представить, что весь корабль делится на невидимые этажи, которые часто совпадают с этажами настоящими.

– Тогда уж палубами, раз мы на корабле, – поправил он её.

Она не обиделась.

– Но кто-то же путешествует не в капсуле, оставаясь в сознании? – сменила она тему.

– Богатые люди, у которых есть деньги на кислород, еду и воду. И лишнее время. Модули для гиперсна предотвращают старение на девяносто процентов, так что мало кто хочет проснуться и постареть сильнее, чем остальные.

– Богатым людям хорошо и на Земле, – с ностальгией в голосе произнесла она.

– Ты бы могла остаться и учить их теннису.

– Ну уж нет. – Она взяла его руку и ускорила шаг. Палуба на этой стороне была уже, по диодным полосам пробежало несколько жёлтых огней. – Нам пора. Хочешь сегодня посмотреть мою игру?

– Я провожу тебя, но остаться не смогу. У меня самого сегодня два ученика.

– А как их успехи?

Она посмотрела на него серьёзно. Под этим взглядом он невольно улыбнулся.

– Представь себе холодную дождливую ночь, – ответил он. – Какую музыку ты напишешь в этот момент?

– Что-то грустное? – спросила она с интересом.

– А если ты любишь дождь и холод?

– Мало кто любит дождь и холод, – отмахнулась она.

– Вот именно, – согласился он. – А мехи везде ищут только возможности. Они не умеют грустить и во всём видят только положительные стороны.

– Робот может заржаветь в дождь, – предположила она. – Без солнца не получится зарядить батареи.

– Я попрошу моих учеников написать для тебя песню про это, – ответил он без особого энтузиазма.

– Спасибо, – сказала она и поцеловала его в щёку.

Они подошли последними, и в поезде не осталось свободных мест. Люди расселись по парам в маленькие открытые вагончики, и состав серебряной стрелой устремился по магнитному рельсу вглубь корабля. На фоне созвездий высветилось уведомление, куда им нужно идти. Спортивный сектор и центр искусств. Ожидаемое время в пути – восемь минут.

– Как играют твои ученики? – спросил он, разглядывая их буквенные обозначения на экране.

– Они как мальчишки, всегда хотят выиграть.

– Разве это плохо?

Она задумалась на несколько секунд.

– Когда они копируют меня, то играют замечательно, – вздохнула она. – Но играя между собой, они превращают игру в набор бессмысленных движений.

– Так я и представляю себе теннис, – попытался он пошутить.

Она оставила этот комментарий без внимания. Двери лифта открылись, они оказались единственными пассажирами. За окном, где-то вдалеке находилась Земля.

Лифт начал спускаться и ему показалось, что пространство внутри стало заполняться дымом. Он почувствовал головокружение и странный запах, словно что-то горело. Воздуха было мало, в куртке стало невыносимо жарко.

– Зачем мы их учим? – услышал он её голос сквозь завесу, повисшую между ними. – Мехам не подходят наши игры.

– Чтобы сделать их более человечными, – произнёс он, и его голос разделился на два. – Они обучаются на конкретных людях, а не на общем массиве данных. Таков замысел создания человекоподобного робота.

– Но они всё равно не люди.

– В чём-то они совсем как люди. Ты видела, как общаются между собой мехи? – Он машинально потянулся к карманам куртки, но пальцы скользнули мимо, и руки бессильно повисли вдоль тела.

– Не замечала, – пожала она плечами. – Они кажутся молчаливыми.

– На людях они ведут себя скромно, – ответил он и прикоснулся к вискам. Боль стала сильнее, накатывая волнами. – Но даже среди нас они не могут переступить через себя. Они как дети – переговариваются одними смайликами.

Он уже не видел её, но знал, что она смотрит на него своим саркастическим взглядом.

– Ты ведь знаешь, – продолжал он, стараясь выглядеть как можно серьёзней, – что они общаются одновременно в десятках чатов. Иногда со своим главным, иногда с людьми, но по большей части между собой. И там они обсуждают разные темы, порой самые незначительные… – Чем дольше он говорил, тем лучше ему становилось. С каждым словом он изгонял боль всё дальше за пределы сознания. – Почему корабль серого цвета, а челноки синие. Или кто из мехов доказал существование бога, и как мы теперь его будем переубеждать. В общем, всякую ерунду. Говорят даже, что на это общение они тратят не меньше половины своей энергии. Так вот, при личной встрече они всё равно общаются при помощи сети, но они не могут сдержать себя, чтобы не вставлять в свою речь смайлики. И делают это не в чате, а на своём лице. С помощью сложнейшего инструмента, разработанного для общения с нами, людьми.

– То есть это мы научили их использовать смайлики? – спросила то ли она, то ли он сам себя.

– Я бы сказал, что мы их заразили ими. Так что при встрече друг с другом они улыбаются, подмигивают и гримасничают.

Она внимательно посмотрела на него, и он снова её видел.

– Ну ты и дурак, – засмеялась она. – Хоть что-то из этого правда, или всё выдумки?

– Может быть, в конце чуть-чуть приукрасил. – Он широко улыбнулся и откинулся на стену позади себя. – Но вот врать мы научили их прекрасно.

– Увидимся ещё сегодня? – Он смотрел на красивые изгибы мышц на её бёдрах.

– Конечно. – Она улыбнулась, подмигнув ему. – Не ложись в капсулу без меня.

У сетки её ждал высокий человекоподобный робот. Тёмно-зелёные панели на плечах обрамляли серебряную шею и голову. В глазах горело два ярких топаза. Она подошла к центру корта и вынула из специального выдвижного ящика ракетку и мячик. Бокс тут же исчез в полу. Умный мячик подпрыгнул сам и прилип к основанию ракетки.

Он стоял у боковой линии и не уходил.

Глава 2. Джек

Джек проснулся от лёгкого жужжания сервоприводов. Массивная верхняя крышка модуля гиперсна зафиксировалась в вертикальном положении, коннекторы питания с мягким щелчком вошли в специальные гнёзда в стене. По белому потолку протянулись тонкие линии диодов дневного света. Капсула-кровать занимала почти всё пространство небольшой, три на четыре метра комнаты.

На нём был лёгкий синтетический костюм: белые штаны и такого же цвета футболка. Джек приподнялся на кровати, и только тогда обнаружил, что кисти и стопы обёрнуты в тонкую, заполненную кремом плёнку. Он медленно отклеил от себя пластик и положил рядом. Размял пальцы рук и ног, шею и спину: мышцы были в отличной форме, несмотря на длительное пребывание без движения.

Впервые за долгое время он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Это его приятно удивило, потому что обычно космические перелёты он переносил неважно. Вполне возможно, сказалось то, что лететь было относительно недалеко – в соседнюю звёздную систему. И точно дело было не в модуле гиперсна: капсула выглядела даже старше тех, которыми он пользовался четыре года назад, когда в первый раз отправился к Анспару.

Монотонный гул доносился из решётки вентиляции. Джек сделал глубокий вдох и расслабил тело. В районе пяток ощущались едва уловимые вибрации. Он положил руку на серую поверхность пола. Колебания усилились, достигли пика и медленно сошли на нет. У Джека не возникло сомнений, что он почувствовал работу установленного на астероиде реактора.

Противоположную стену закрывала серая прямоугольная панель, в правой части которой расположилась чёрная ниша. Внутри лежал электронный дневник и аккуратно сложенная голубая куртка. Между нишей и кроватью стоял круглый столик с разложенными на нём бутылкой воды, персональным браслетом и двумя энергетическими батончиками. Мелкие капли блестели на прозрачном пластике.

Джек открыл бутылку, сделал небольшой глоток прохладной воды и, откусив батончик, взглянул на этикетку: приготовлены из водорослей, с шоколадным вкусом. Вязкая масса застревала в зубах и явно содержала много сахара, но в целом была съедобна. Вкуса водорослей не чувствовалось, как и шоколада, хотя насчёт последнего он мог ошибаться – натуральный шоколад, в отличие от водорослей, он не пробовал уже шестнадцать лет. Без особого удовольствия Джек съел оба батончика и запил их водой.

У кровати стояли серые ботинки, на них – упаковка с белыми носками. Размер оказался в пору. Он обулся и надел куртку, в её карманах нашлась даже пара рабочих перчаток. Вернув их обратно в карман, он взял дневник. Стульев не было, поэтому Джек снова опустился на кровать. Проведя пальцами по шершавой поверхности обложки, он заставил её исчезнуть. На черном глянцевом экране высветилось: «Дневник Джека Спарка».

Венеция

Общая информация. Астероид Венеция-6. Звёздная система Фионы и Одры. Ближайшая обитаемая планета – Анспар. Диаметр астероида – 250 километров. Сферический. Состав: в основном каменный, с большим количеством льда. На астероиде располагается колония мехов. Население: 350 человекоподобных роботов, сведений о людях нет.

Астероид был обнаружен десять лет назад искусственным интеллектом Асирис-5, который оценил вероятность столкновения с планетой Анспар в 99 процентов и предложил способ решения проблемы. Четыре года назад орбита была изменена при помощи следующей модели ИИ, Асириса-6, а сам астероид в последующие годы исследован и заселен.

Внутри построен новейший ториевый реактор на ускорителях частиц. Он не только питает всю колонию и обеспечивает энергией генератор искусственной гравитации, но и является экспериментальным сверхсветовым передатчиком информации. При его использовании не выявлено никаких признаков бесследной потери энергии.

Сложное строение недр требует тщательного анализа.

Объект закрыт для свободного посещения; требуется специальное разрешение.

Контактное лицо: АДМ-6.

Джек быстро листал страницы. Всю эту информацию он знал наизусть.

Анспар

Экзопланета земного типа, пригодная для жизни, отнесена к третьему классу ценности. Диаметр – 7000 километров, атмосфера устойчивая, местная флора и фауна примитивные, разумная жизнь не развилась. Население три миллиона человек.

Экономика до войны: сельское хозяйство, туризм, добыча редкоземельных металлов. Климат за последние столетия резко ухудшился. Найдены следы неизвестной цивилизации, присутствовавшей на планете около одной тысячи лет назад.

Он ввёл в поиск слово «Ривалы».

Ривалы

Нет сведений, откуда они прилетели, являются ли они искусственно созданными солдатами или самостоятельным видом гуманоидов. Также неизвестно, состоят ли они в союзе с кем-либо или же действуют независимо. Их технологии не напоминают технологии ни Восьми гильдий, ни Земли, ни других известных фракций.

Первое зафиксированное появление было нападением на археологический объект A1 три с половиной года назад. Они высадились отрядом из двадцати солдат, взяли в заложники работавших на месте учёных и стали дожидаться команды местной гвардии. На контакт с группой реагирования ривалы не пошли, а сразу атаковали прибывшие на место десантные корабли. Двухнедельные бои привели к полному уничтожению объекта A1, все учёные были убиты. Изучение тел подтвердило сведения, что людей перед смертью пытали.

После этого нападения последовали новые террористические атаки, переросшие в настоящую войну. Всё это произошло несмотря на то, что контакт между второй гильдией и ривалами был установлен, и мирные переговоры начались уже через месяц после первой атаки.

В итоге спустя три года был подписан так называемый столетний договор. В тот момент ривалы контролировали около двадцати процентов поверхности планеты – территорий, впрочем, далёких от плодородного экватора и мало пригодных для освоения людьми. По условиям этого договора в течение ста лет ривалы не претендуют на новые земли, стороны обязуются не причинять экосистеме существенного ущерба, военные контингенты второй гильдии и ривалов на Анспаре ограничены. Тем не менее, полного прекращения огня так и не было, стороны конфликта постоянно проводят атаки друг на друга, которые из-за малочисленности войск скорее напоминают набеги, чем полноценные сражения.

Нет сомнений, что технологии ривалов позволяют в случае критической ситуации нанести и так уязвимой экосистеме планеты фатальный ущерб, поэтому мирный договор вторая гильдия объявила своей победой. В инфополе Восьми гильдий очень скоро этот конфликт стал восприниматься как нечто малозначительное. Население к войне привыкло. Военные тренируют своих людей, совершенствуют технологии. Малые фракции под охраной солдат добывают ресурсы планеты, хотя последнее и связано с известной долей риска. Стоит отметить, что и в пределах Восьми гильдий есть уголки более неспокойные.

Пометка. Оружие ривалов сопоставимо по мощности с вооружением второй гильдии, но отличается большей энергоэффективностью. На оккупированных территориях Анспара остаются несколько неисследованных археологических объектов.

Джек отложил дневник и тяжело вздохнул. Он посмотрел на стол, взял с него браслет и пару раз коснулся экрана. Небольшая информационная панель появилась в воздухе.

Статус личных вещей: в хранилище челнока, будут доступны по прилёту на Анспар.

Разрешённая длительность пребывания на астероиде – четырнадцать земных суток.

Корабль для путешествия доступен и ожидает.

Джек выключил экран и поднялся. Над дверью протянулось прозрачное окошко, через которое проглядывал серый потолок коридора. Белая дверь сложилась шторкой и скользнула в боковую нишу в стене. Остановившись в дверном проходе, Джек выглянул в коридор: пусто и тихо, лишь ровный поток воздуха из вентиляции. Рядом оказались ещё несколько дверей. По всей видимости, за ними находились такие же комнаты с капсулами. Свет внутри не горел.

Вернувшись, он сделал глоток воды и снова взял дневник.

Пларакс

Пларакс. Система Алитис. Диаметр – 9000 км. Расположен в 4000 св. лет от Анспара и в 1500 св. лет от Земли. Обитаема, содержит флору и фауну. Разумная жизнь не развилась.

Долина света или Колизей смерти. Большая вулканическая кальдера диаметром пять километров, окружена отвесными скалами. Пространство внутри расчерчено каменными дорогами шириной до трёх метров, образующими рисунок в виде солнца с исходящими во все стороны лучами. Возраст кладки порядка десяти тысяч лет. Других построек не обнаружено, как и следов самих строителей, если не считать таковыми огромные углубления в земле в каждом из образованных дорогами секторов. Всего двадцать прямоугольных отметин по периметру и одна – овальная в центре кальдеры. Для строительства дорог использовался местный базальт, добытый здесь же, в скалах.

Если это была стоянка летательных аппаратов или даже самих космических кораблей, то после себя они не оставили ни мусора, ни иных материальных следов – только дорогу и множественные отметки на скалах. Подтёки лавы сохранились на камнях и внешне напоминают следы, которые оставляет плазменное оружие ривалов.

Пометка. На Плараксе найдено восемь стоянок (возраст: 9–10 тысяч лет). На Анспаре – три стоянки (возраст: около тысячи лет). Могли ли они путешествовать со сверхсветовой скоростью и почему они отправились на Анспар, а не на одну из десятка других обитаемых планет, расположенных ближе? Связаны ли с этой цивилизацией ривалы?

Джек закрыл журнал и положил его обратно в нишу. Осушив бутылку, он выбросил её во встроенную в стену мусорную корзину. Отправив туда же этикетки от батончиков, он вышел из комнаты.

Широкий коридор освещали две диодные полосы снизу и две сверху. Справа проход упирался в белую вентиляционную решётку во всю стену, откуда тянуло приятной прохладой. Напротив висел монохромный информационный экран, указывающий, что холл, ванные комнаты и Центр-8 находятся дальше по коридору. Джек пошёл по направлению указателя.

Серые панели на стенах были не так плотно подогнаны друг к другу, и под ними проглядывал чёрный камень. Ноги гулко ступали по металлическому настилу. Слева показались две чёрные двери. Взмахнув перед ближней из них рукой, Джек открыл дверь ванной комнаты. Стены внутри были выложены из обработанного серого базальта, четыре круглые лампы по бокам освещали вытянутую вглубь комнату. Справа располагался унитаз и раковина со всем необходимым, рядом находилась компактная ниша с феном. В глубине, на подиуме с двумя ступеньками, играла бликами прозрачная вода небольшого бассейна. Джек удовлетворённо хмыкнул, сходил в туалет, умылся и вышел из уборной.

Через десяток метров он вошёл в просторный двухуровневый холл. На нижнем уровне вдоль стеклянной стены, разделявшей основной зал и внешний коридор, были расставлены пластиковые столики со стульями. Выше по ступенькам на чёрном синтетическом ковре разместился диванчик, по углам два кресла. На диване, поставив белые ботинки на чёрную тумбу, с гитарой в руках сидел высокий молодой человек с длинными тёмными волосами. Резкие черты придавали лицу напряжённость, а в почти чёрных глазах трудно было что-то прочесть. Возраст молодого человека определить тоже было непросто: где-то в районе тридцати, хотя поза и здоровый лоск кожи излучали молодость двадцатилетнего. Блестящие волосы и отсутствие морщин резко контрастировали с затёртой до основания и испещрённой складками мешковатой кожаной курткой. Пальцы ловко перебирали струны; казалось, своей музыкой он обращался к Джеку.

– Якоси Мицуда? – Джек поднялся по ступенькам на верхний уровень.

– Богер, – ответил молодой человек мягким баритоном.

– Рад познакомиться, я – Джек. – Он протянул руку. – Каковы шансы, что я знаю этого японского композитора?

– Куда выше, чем найти гитару в местном магазине, – пошутил Богер. – Или что я научусь снова играть на ней. Мы прилетели на одном челноке.

– Только вы были пилотом, а я…

– Грузом. Всё верно.

– И тем не менее, это не объясняет такое совпадение.

– А вы, археологи, любите докапываться до сути. – Пилот накрыл струны правой рукой и перебрал несколько аккордов левой.

– Прошу прощения, – извинился Джек. – Мне стоило догадаться, что мой плейлист указан в открытых данных моей капсулы. Как и моя профессия.

– Весьма редкая, кстати, – добродушно ухмыльнулся Богер. – Кому интересно заниматься прошлым, когда будущее предлагает столько возможностей! Если хотите, я проведу для вас небольшую вводную экскурсию. К тому же так получилось, что у меня есть одно дело к вашему меху.

– К АДМ-6? – уже меньше удивился Джек.

– Мы зовём его Адам. – Белоснежная улыбка расползлась на молодом лице. – Вы ведь раньше не имели дел с мехами?

– Нет, не доводилось, – признался Джек.

Богер небрежно поставил гитару к стене и поднялся:

– Первое, что нужно о них знать, – они очень болтливые.

Они спустились и обошли холл по кругу. Диван и остальная мебель были в хорошем состоянии, но всё вместе напоминало дешёвый отель. Несмотря на чистоту, уюта не хватало. Через прозрачные двери они вышли в коридор.

– Мы находимся в семидесяти пяти километрах под поверхностью, – начал рассказ Богер. – Подземная станция называется Центр-8. Всем на астероиде заправляет орден мехов, и, пока мы здесь, мы полностью в их власти. Формально здесь не действуют законы Восьми гильдий, а связи с внешним миром нет. Как вы, вероятно, читали, в системе Фионы и Одры всего два передатчика. Один у второй гильдии на станции у Фионы, другой у мехов здесь.

– Пользоваться мы ими не можем? – на всякий случай уточнил Джек.

– Только в экстренных случаях. Перчатки при вас?

Джек нащупал их в карманах и кивнул. Справа проход расширялся, в закоулке располагались шкафчики, дверь в небольшую комнату и стеллажи с оборудованием. Они прошли мимо касок к полкам, с которых Богер стащил два объёмных кейса.

– Поможешь? – Он протянул Джеку контейнер с небольшими ручками, сквозь прозрачный пластик проглядывали портативные микрофоны.

– С удовольствием, – отозвался Джек. – Интересная техника… Настоящая система слежения, – добавил он, заметив содержимое второго контейнера.

– Доставка для одного важного человека, – ухмыльнулся Богер. – Скоро вы познакомитесь. В твоём боксе подводные микрофоны, мой – с видеокамерами.

Взяв груз, они пошли дальше. Навстречу им, перебирая шестью механическими лапками, пробежал небольшой, напоминающий жука-переростка, дрон. На его спине было установлено что-то вроде пылесоса.

– А теперь про мехов, – продолжил Богер. – Их орден можно представить в виде трёх колец, один в другом. В центре этих колец находится искусственный интеллект, его коротко называют Асирис (через «А») – алгоритм существования и развития искусственного сознания. Он управляет всем, до чего может дотянуться, включая передатчик. Асирис достаточно известен, так что ты, наверное, наслышан о нём.

– Гораздо меньше, чем следовало, – признался Джек.

– Хорошо, – с удовлетворением произнёс Богер. Рассказ доставлял ему удовольствие. – Первый круг – это двенадцать мехов, связанных непосредственно с Асирисом, по сути болванки, выполняющие его инструкции. Они действуют как единое целое. Отвечают за безопасность ордена и поддержание работы Асириса. Их легко узнать по каменному лицу и рубиново-красным глазам. Иногда бывает, что рука или даже обе заменены на другие приспособления, но так как мехи по задумке и образу мышления человекоподобные роботы, то и инструменты у них в основном человеческие.

Длинный коридор упирался в прозрачные пластиковые двери. При приближении людей створки бесшумно разъехались в стороны, внутри их встретил узкий белый шлюз с закруглённым потолком. Вдоль стен выстроились колбы с фильтрами, а впереди, сквозь вторую пару дверей, проступали голые стены астероида.

– Второй круг, основной, состоит из двухсот сорока автономных мехов, – продолжил Богер. – Эти роботы составляют основу колонии. Они общаются с Асирисом, могут сами подключаться к базам данных или редактировать свою память. В целом самостоятельные личности, каждая в своём механическом теле. Выглядят они все хоть и похоже, но в деталях есть различия, особенно, если они разных поколений. Обычно заняты делом, но не упустят момент пообщаться с человеком. Могут менять отдельное оборудование и даже полностью переселиться в новое тело, но делают это неохотно. Для них это что-то вроде смерти.

Вторая дверь открылась, и по металлическому трапу они сошли вниз в серый каменный туннель, тускло освещённый рядом ламп на потолке. Подошвы ботинок коснулись тела астероида, под ногами захрустела базальтовая крошка.

– И наконец третий круг – это так называемые старейшины. Они получают информацию практически как люди, то есть с помощью органов чувств, вообще не подключаясь к скоростным интерфейсам. Только чувств и сенсоров у них побольше, чем у человека, да и печатают они в уме. Они не делают апгрейдов, и, как правило, работают на фабриках. Их немного, около сотни.

– У самих мехов нет связи с внешним миром, только через Асириса? – спросил Джек.

– Я бы сказал, что она им особо и не нужна. У них есть внутренняя сеть, которую они сами редактируют, но они избегают избытка информации извне. Весь удар в этом плане берёт на себя Асирис, а сами мехи живут и развиваются самостоятельно. Но если меху нужно что-то узнать во внешней сети, то в этом плане ты прав, у него один путь – к Асирису. Это защищает мехов от внешнего воздействия, включая ложную информацию и вирусы, и в то же время накладывает известные ограничения.

В туннеле оказалось теплее на несколько градусов, и Джеку даже захотелось снять куртку.

– А случаются переходы между кругами?

– Иногда. Численность мехов в первом круге ограничена двенадцатью. Это их политическая система. Видимо считается, что так второй круг более защищён от порабощения центральным ИИ, но лично я думаю, что это шаткая конструкция. Если же с кем-то из двенадцати что-то случается, то один из мехов второго или третьего круга имеет право пожертвовать собой и добровольно перейти под контроль Асириса.

– Получается, у мехов свой бог возрождения, – заметил Джек.

– Скорее бог загробного мира. По сути, происходит процесс стирания, и в этом ритуале есть что-то религиозное. Мех подходит к резервуару, погружает свою руку в чёрную непрозрачную воду… – Богер вытянул перед собой свою руку, как будто видел это своими глазами. – И навсегда становится рабом. Но на деле обычно обходится без жертв, и Асирис просто подключает новую болванку.

– Здешний ИИ работает на чёрной воде? – с интересом спросил Джек.

– Да, первый из нового поколения. За сто лет это уже шестое. На этом астероиде, можно сказать, всё уникально, в единственном экземпляре. Впрочем, и ты тоже, если верить информации из сети, работаешь один? – перевёл разговор Богер.

Эхо отражалось от гладких стен. До сих пор они не встретили на своём пути ни одного человека или меха.

– Мне так легче, – пожал плечами Джек. – Не нужно ни под кого подстраиваться. Работаешь над гипотезой и проверяешь её жизнеспособность с помощью ИИ. Строишь модели, вводишь новые данные. Учёному нужны инструменты, а не общество.

– Иногда и общество не помешает, – добавил Богер.

– Это правда, – согласился Джек.

– Значит, ИИ заменил учёным коллег и лаборантов?

– Во многих смыслах да. Однако это не означает, что ты сидишь один напротив экрана. Ты взаимодействуешь с такими же людьми, только из других сфер. На стыках разных областей находится много интересного.

– И не возникает желания сделать что-то своими руками, покопаться в грязи? – спросил Богер.

– Мы уже давно не работаем лопатами и кисточками. Всю работу выполняют дроны.

Туннель оказался длиннее, чем предполагал Джек. Несколько разноцветных кабелей были уложены вместе и тянулись вдоль вентиляционной трубы.

– По крайней мере на Венеции, есть возможность самому взять в руки инструмент, – заметил Богер. – Вы ведь работаете не только с Асирисом?

– Да, мы работаем с несколькими ИИ одновременно, – ответил Джек. – Асирис сам предложил сотрудничество около пяти лет назад. Незадолго до того, как оказался на астероиде.

– Значит, вскоре после последнего апгрейда, – добавил Богер. – И ты не первый здесь из вашего университета?

Джек кивнул. Камни на стенах были отполированы. Белые вкрапления кристаллов плагиоклаза на сером базальте напоминали косяки рыб, плывущих вдоль туннеля.

– Первыми четыре года назад сюда прибыли двое наших учёных. Сначала прилетел Лао, один из лучших специалистов в области гравитации, а потом к нему присоединился Герберт. Он занимается энергетикой.

– Хорошо помню их, – отозвался Богер. – Они отклонили астероид от столкновения и помогли построить реактор. Но вся слава впоследствии досталась Асирису.

– В инфополе – да, – признал Джек, вспомнив запись в своём собственном дневнике. – Впрочем, Лао и Герберт продолжают заниматься своими проектами. Может, не такими масштабными, зато они положили начало целому паломничеству учёных. Несмотря на войну и запрет гражданских полётов на Анспар, астероид за эти годы посетили специалисты в области передачи информации, космические инженеры, даже профессор медицины.

– Чем же он здесь занимался? – с интересом спросил пилот.

– Воздухом. На астероиде построена уникальная система жизнеобеспечения, и я чувствую это сейчас своими лёгкими.

К вентиляционной трубе через каждые десять метров был подключен небольшой воздушный фильтр. В свете ламп крутились блестящие частички пыли, но совсем незначительное количество.

– Мы уже почти пришли, – объявил Богер. – И раз уж так получилось, что я задаю вопросы, можешь рассказать подробнее о своём проекте?

– Разумеется, – ответил Джек. – Если кратко, то я занимаюсь поиском следов цивилизации внеземного происхождения.

– Неблагодарное дело.

– Не то слово, – согласился Джек. – Как говорится, будь они такими развитыми, то сами бы вышли на связь, а раз молчат – значит и не хотят, чтобы их нашли.

– И тем не менее, – заметил Богер, – человеческая жажда истины превозмогает этическую сторону вопроса. Но почему ты оказался тут, на Венеции?

– Асирис хочет, чтобы я осмотрел туннели. Судя по выложенной в сеть информации, на астероиде есть на что взглянуть, но основная работа ждёт меня на Анспаре. Я три года добивался визы – и вот теперь она у меня есть. Кроме того, орден смог получить для меня разрешение побывать в местах боёв и поближе изучить нашего врага и его оружие.

– Какая связь между твоей работой и ривалами? – удивился Богер. Военная тема его явно заинтересовала. – Они не больше, чем примитивные солдаты. Наверняка, кто-то вывел новую форму гуманоидов и экспериментирует с ней. Их организм, как и у большинства земных существ, основан на ДНК, пусть и изменённой до неузнаваемости. Дали этим биологическим роботам экспериментальное оружие и натравили на вторую гильдию. Всё говорит о том, что очередная фракция хочет выйти на рынок военных услуг. Впрочем, мне очевидно, что все попытки доказать, что биологические существа могут быть эффективнее механических, заранее обречены на провал.

– Меня настораживает не уровень технологий, а необычная энергоэффективность их оружия, – сказал Джек. – Военным несвойственно ставить бережливость выше поражающей способности. По крайней мере тем военным, к которым мы привыкли.

– Может, они с тех планет, где совсем нет ядерного топлива…

– И не светят звёзды? – усомнился Джек. – На Земле уже давно не добывают топливо, но это не мешает им производить оружие для половины обитаемой галактики. Впрочем, меня больше интересует другая цивилизация и их возможная связь с ривалами.

– Та, которая была на Плараксе? – спросил Богер.

– Именно она. А вы хорошо ознакомились с моими трудами, – улыбнулся Джек. – С Пларакса её следы ведут на Анспар. В сумме эти космические кочевники пробыли на обеих планетах около тысячи лет и оставили их практически в нетронутом виде. Только каменные дороги и пещеры.

– Может это был искусственный интеллект?

– Даже ИИ требуются ресурсы, причём подчас не меньшие, – возразил Джек.

– Это верно, – согласился Богер. – Зачем тогда оставлять даже малейшие следы? Получается, они действительно не скрывались.

– Не скрывались от нас, – уточнил Джек. – На Плараксе мы нашли следы от оружия, напоминающего плазменное оружие ривалов, а это в четырёх тысячах световых лет от Анспара.

– Может, они знали, что ривалы прилетят на Анспар и улетели отсюда заранее, – предположил Богер.

– Ещё интереснее, что первое нападение случилось три года назад… – начал мысль Джек.

– А астероид должен был ударить по планете за год до этого, – закончил за ним пилот и продолжил рассуждения. – То есть они запрограммировали падение астероида как раз перед прилётом ривалов. Но почему с таким уровнем технологий просто не взорвать планету?

– Я думал об этом, – подхватил мысль Джек. – Во-первых, его не просто запрограммировали. Венеция – астероид практически правильной сферической формы. При диаметре в двести пятьдесят километров ему бы не хватило собственной массы для того, чтобы принять форму карликовой планеты. Если исходить из его плотности и размеров, он должен был иметь вытянутую или неправильную форму, наподобие гантели или эллипсоида, но не сфероид. Следовательно, скорее всего имел место сильный разогрев или какое-то технологичное гравитационное воздействие. Во-вторых, падение астероида на планету более изящное решение, чем ядерный подрыв. Даже если бы удар пришёлся по касательной, то произошли бы настолько катастрофические изменения, что планета стала бы непригодна для жизни на миллионы лет. Возможно, даже посадка была бы неосуществима. А при прямом попадании планета могла бы изменить ось вращения или надолго превратиться в раскалённый океан магмы.

– И пропали бы все следы.

– Именно.

– И всё равно способ слишком изящный, – усомнился Богер.

– Согласен, вопросов больше, чем ответов, – вздохнул Джек. – Снимки, сделанные на астероиде, показывают, что это не просто метательный снаряд, а нечто большее. Пока я строю теории на одной незначительной догадке, Асирис совершает настоящие прорывы. Поэтому прежде всего я хочу своими глазами увидеть эту впечатляющую энергетическую систему, которую он построил.

– С удовольствием расскажу, что знаю, – заверил его Богер. – Через Центр-8 как раз проходит ветка реактора.

– Буду премного благодарен. Если действительно передатчик работает без потерь энергии, то это будет научным открытием в сотни раз важнее, чем поиск цивилизации, которая не хочет, чтобы её нашли.

– Хорошо бы так, – с долей скепсиса заметил Богер. – Ещё бы эти научные прорывы не охранялись так, что далеко не каждому учёному разрешено к ним прикоснуться… Как бы то ни было, это лишь малая часть того, что нам предстоит увидеть и сделать сегодня, – добавил он уже оптимистичнее.

– Многого от меня не жди, всё-таки первый день, – скромно заметил Джек.

– Я никогда не требую от людей того, чего бы не сделал сам, – улыбнулся Богер в ответ.

Глава 3. Центр-8

Серый туннель вывел в огромный грот высотой около пятидесяти метров. Пещера в форме усечённой сферы была вырезана из скалы, о чём свидетельствовали полированные грани тёмно-серого камня, покрывавшего левую стену. Правая часть галереи имела более естественный вид. Несколько каменных балконов нависали над лежащими внизу валунами. В глубине темнели проходы, ведущие в другие галереи, а напротив находились массивные запертые ворота.

В центре пещеры опутанное лестницами, платформами и мостами возвышалось большое, не меньше пяти метров в диаметре металлическое древо. Уходя корнями в каменную толщу, оно врастало в потолок стволом и двумя могучими ветвями, отделявшимися от дерева где-то на двух третях его видимой части. У основания ствол подпирали широкие опорные фермы, а с потолка лианами спускались трубы, заполненные водой. Под их прозрачной оболочкой можно было рассмотреть, как в стремительном потоке несутся мелкие частицы льда.

– А вот и сам реактор, – громко сказал Богер. На контрасте с вакуумной тишиной жилого корпуса здесь было относительно шумно. – Солнечные панели на поверхности служат резервным источником питания и могут использоваться для первого запуска линейных ускорителей. Сами ускорители частиц связаны с ториевыми реакторами, где происходит управляемый термоядерный синтез. Часть высвобождаемой тепловой энергии преобразует воду в пар и крутит турбины, вырабатывая электричество. Вода добывается из местного льда и используется в том числе для охлаждения.

– И её достаточно? – удивился Джек. – Разве для охлаждения реактора не требуется литий или гелий?

– Уникальность системы основана на разветвлённой сети туннелей и дополняется её огромным масштабом и космическим холодом, – пояснил Богер. – Блоки ускорителей размещены в заполненных водой колодцах и тянутся на многие километры. Сами реакторы буквально лежат на дне подземных цистерн. Плавать в этой воде я бы никому не советовал, но обслуживающие систему дроны не жалуются.

– С охлаждением понятно, а как с топливом?

– Его доставляют с Анспара грузовыми кораблями. Пески планеты богаты минералом монацитом, из которого добывают редкоземельные металлы. Торий является побочным продуктом этой добычи, поэтому цена его невелика. А, как известно, чем дешевле энергия для колонии механических существ, тем эффективнее её деятельность.

– Поэтому до сих пор большинство орденов располагается на станциях при звёздах, – заметил Джек.

– Верно. Впрочем, исследования там ограничены в основном самой звездой и гравитацией.

Они подошли к металлическому древу. Богер указал на сердцевину:

– Другая часть энергии от реактора идёт по сверхпроводящим каналам древа и уходит в центр астероида.

Две спирали серого металла оплетали ствол и ветви реактора, а в небольших промежутках между ними можно было различить внутреннюю структуру. Сеть микротрубок с водой утопала в прозрачном слое сверкающих кристаллов. Свет на тысячах граней дрожал, распадаясь на зелёные и синие блики, но ни один из этих лучей не мог проникнуть в темноту чёрного алмаза внутри. Низкий рокот исходил из сердцевины. Джек был уверен, что именно эту вибрацию он почувствовал ранее.

– Получается, это не древо, а корень реактора, – заметил он.

– Смотря с какой стороны посмотреть, – не согласился Богер. – Энергия идёт по ветвям не вверх, а вниз, в центр астероида, где питает генератор гравитационного поля. Так что, если это и корни, то нашей гравитации. Но перед нами не просто набор кабелей. Самое интересное кроется в самом потоке энергии, а не в источнике или потребителе. Работая на полной мощности, система ускорителей частиц, ветви и ствол реактора вместе выступают как единая антенна, настроенная на колебания структуры пространства. Это и есть основная суть реактора – исследование. Как известно, не только человек может воздействовать на геометрию пространства-времени: сама ткань вселенной покрыта рябью связанных между собой колебаний. Это похоже на то, как сохраняется квантовая корреляция частиц, даже если эти частицы разделяют световые годы.

– Квантовая запутанность, – догадался Джек.

– Верно, – кивнул Богер. – Только квантовый компьютер в твоём браслете хорош для шифрования, но информацию он не передаёт. Данные как и прежде поступают через сеть. Антенна на астероиде же видит потоки полей на пространственно-временном уровне, куда они направляются и откуда прибыли. Более того, антенна выступает как передатчик и может программировать эту рябь. Если знать, куда посылать сигнал, то эти воздействия на ткань вселенной могут быть мгновенно прочитаны принимающей стороной и никем другим.

– Это может стать второй гравитационной революцией, – с восхищением произнёс Джек.

– И второй информационной, – добавил Богер. – Галактический интернет.

– Сейчас это односторонний передатчик? – уточнил Джек.

– До тех пор пока не создан второй такой – да. Но антенны, принимающие сигнал уже существуют. Для двусторонней связи же пока используется станционный передатчик второй гильдии.

– Хм, – удивился Джек. – Военные редко позволяют пользоваться своими системами. Боюсь представить, что Асирис для них сделал.

– Что бы он ни сделал, уверен, они взяли с него подписку о неразглашении, – усмехнулся Богер. – Судя по истории с визой, ты тоже не остался в накладе.

Вокруг реактора на металлических фермах крестом располагались платформы, до которых можно было подняться по лестнице или на открытом лифте, рассчитанном на двух человек или одного меха. Две такие площадки расположились на первом уровне, на высоте десяти метров, с реактором между ними. Ещё в десяти метрах над ними под прямым углом разместились две другие, также обхватив реактор с обеих сторон. Небольшие мосты уходили с этих платформ наверх в сторону прорытых в астероиде проходов. Площадки одного уровня между собой соединялись ходами, плавно огибающими ствол. Конвейерные ленты для породы примыкали к каждой из платформ и закрытыми трубами спускались в большой бункер внизу. Под опорами бункера, ожидая погрузки, стоял самосвал, рядом с которым были припаркованы ещё два пустых грузовика.

– Это универсальный транспортёр, способный работать даже при отсутствии гравитации, – пояснил Богер, когда они прошли мимо. – Машины везут выбранную породу на обогатительную фабрику.

Резина широких колёс была испещрена порезами.

– Через эти ворота? – Джек кивнул на массивные металлические створки.

– Да, они ведут в главный туннель, который мехи называют шоссе. На самом деле это целая сеть подземных дорог с тремя шлюзами и даже с магнитным рельсом на нижнем уровне. Заканчивается шоссе главной шахтой – лифтами, ведущими в космопорт.

– Сколько всего таких центров? – спросил Джек.

– Ровно восемь, наш последний.

– И самый важный?

– Верно, – кивнул Богер. – Тот, который замкнул систему.

– А куда следует центральный ствол реактора? – Джек запрокинул голову.

– В цитадель, обитель Асириса. Для своих вычислений ему требуется много энергии. Мехи и дроны за этим столом довольствуются остатками. По этому же столбу передаётся информация на передатчик.

– Про ИИ понятно, но зачем тратить энергию на искусственную гравитацию?

– Ответ на этот вопрос один – мехи.

Они зашли в лифт и поставили кейсы на пол. Богер нажал на кнопку, платформа отозвалась небольшим скрипом. Поднявшись на несколько метров, они поравнялись с запечатанным входом: каменную арку закрывала чёрная пластиковая заглушка. Никакого моста или прохода к ней не осталось.

– В нашем центре двенадцать туннелей, из которых четыре сейчас открыты, – начал объяснять Богер, но характерный шум, переходящий в свист, прервал его. Они подняли головы.

Из выхода, находившегося едва ли не под самым сводом, выскочил состав из четырёх маленьких вагонеток. Автономный мини-поезд плавно двигался по магнитному рельсу, установленному на узком мосту. Вагонетки обогнули реактор и остановились на одной из двух верхних площадок рядом с большим роботом и двумя людьми, в сравнении с которыми мех выглядел настоящим гигантом. Яркие огненно-рыжие волосы молодого человека бросались в глаза, и на его фоне длинные волосы девушки казались чёрными.

Джек с Богером внимательно смотрели на них. Пока робот общался с людьми, вагонетки самостоятельно сбрасывали породу в широкий приёмник на краю помоста. Тяжёлые камни спускались по ленте и исчезали в трубах, оказываясь в конце концов в кузове самосвала, надёжно стоявшего на своих восьми огромных колёсах.

Лифт остановился на платформе напротив той, где общались мех и люди. Ноги гулко ступили на рифлёный металлический пол. Техническое строение, напоминающее трансформаторную будку, разделяло пространство пополам. Справа, рядом с приёмником породы, полированным металлом блестел магнитный рельс, на котором покачивались пустые серые вагонетки. В голове и в хвосте поезда расположились по два крошечных пассажирских вагончика с одним сиденьем в каждом и скромным местом для багажа. Между ними разместились четыре вагонетки побольше для перевозки грузов и породы. Два вагона уже были доверху загружены оборудованием, разных размеров роликами и лентами, напоминающими разобранный конвейер.

Со стороны состав напоминал скорее транспорт, который используется внутри аэропортов или больших космических кораблей, чем серьёзное шахтёрское оборудование, но для исследовательских целей, видимо, вполне годился. Езда на таких вагонетках явно доставляла удовольствие тем, кто тут работает. Единственное, их внешний вид оставлял желать лучшего – краска почти везде выцвела, вмятины на боках были грубо зарихтованы, а на сиденьях отсутствовала всякая обивка.

Богер окинул взглядом площадку, словно искал что-то или кого-то.

– Я на минутку, можешь пока осмотреться, – сказал он, поставил свой чемодан рядом с ящиками у поезда и направился по переходу на другую часть платформы.

Джек проводил его взглядом и поставил свой кейс к остальному грузу. В открытом длинном ящике лежал портативный бур, рядом с ним канистры с водой и контейнер с абразивным порошком. Джек подошёл к краю платформы. Древо реактора освещало грот мягким бирюзовым светом, под сводом гулял приятный прохладный ветерок. После почти пяти лет спячки, из которых три он провёл в сознании, происходящее сейчас казалось началом новой жизни. Через две недели он будет на Анспаре. Не пугал его ни риск, связанный с войной, ни то, что возвращаться ему некуда. Целая планета будет в его распоряжении. Миллионы неисследованных квадратных километров – на остаток его жизни более чем достаточно.

Джек отошёл от края. Ветер пропал, и почувствовался поток тепла, исходивший от реактора. Кожа под футболкой начала покрываться каплями пота. Он снял курточку, где-то рядом послышался шум воды.

– Здесь сильно теплее, чем в жилом корпусе, не находишь? – прозвучал приятный женский голос.

Джек обернулся. Молодая девушка с блестящими кудрявыми волосами, незаметно выйдя из второго перехода, уже подключила небольшой бокс-контейнер к раздатчику воды. На ней была оранжевая рубашка и светло-серые штаны, сама она – невысокая и худая. Зелёные глаза выглядывали из-за копны волос и сверлили не хуже водяного бура, лежащего у поезда.

– Да, – коротко ответил он. Вопрос застал его врасплох.

– Температура там контролируется, а здесь ближе к естественной, если так вообще можно сказать про обитаемый астероид, – голос у неё оказался глубже, чем можно было ожидать. – Чем ближе к центру реактора, тем теплее. В наших туннелях лёд не встретишь, а вот наверху его достаточно. Удивительно, у нас тут практически тропический климат, но при этом нигде нет ни бутылок, ни станций питьевой воды. Кроме той бутылки из каюты, конечно. У тебя она была?

– Да, – снова коротко подтвердил Джек и хотел уточнить почему это удивительно, но не успел вставить слово.

– Ну и эта вода, конечно, – кивнула она в сторону раздатчика. – Её можно пить, но я бы не стала. Из-за железных руд она имеет резкий металлический привкус. Кажется, что пьёшь кровь астероида.

– В каком-то смысле это хорошо: до туалета идти далековато, – попытался пошутить Джек, но, судя по отсутствию реакции со стороны девушки, шутка пролетела мимо ушей, надёжно скрытых под волосами.

Она заполнила ёмкость наполовину и отключила воду.

– Я много где побывала, – продолжала она, не делая паузы, – и знаю, что в разных коммунах на разных станциях и планетах, не говоря уже про совсем специфические места, жизнь бывает устроена весьма своеобразным образом, но здешние условия вполне позволяют наладить быт по-человечески.

– Согласен, им бы здесь пару растений посадить, – кивнул Джек, оглядев спартанское убранство вокруг.

– Я сказала Адаму, что хочу пить. И что, как ты думаешь, он ответил?

Она взглянула на него, как на старого знакомого. Джек не нашёл что сказать.

– Он ответил: «Нет!». В том смысле, что он сказал: я не хочу пить. Я ему повторила, что хочу пить. И вовсе не важно, чувствовала ли я жажду или нет, – отреагировала она на вопросительный взгляд Джека. – И вот он улыбнулся этой своей многозначительной ухмылкой, сложил свои прекрасные отполированные ладони в идеальную непроницаемую чашу и…

– Прошу вас, не продолжайте эту историю, Лайла, – раздался у них за спинами глубокий бархатистый голос. Лайла вздрогнула от неожиданности и осеклась.

Высокий, два с половиной метра ростом, человекоподобный робот вышел из-за лифта. Большие металлические ноги с резиновыми протекторами мягко ступали по платформе.

– Приветствую, Джек, – повернулся к нему мех. – Добро пожаловать на Венецию, меня зовут АДМ-6, можно просто Адам. Цифра шесть отсылает к предыдущим версиям меня, а не к тому, что у нас плохая фантазия на имена.

– Или к тому и другому, – сказал вышедший из перехода Богер. – А что касается той истории, то Адам всего лишь предложил Лайле выпить из близлежащего озера. Вижу, Джек, ты уже познакомился с нашим блестящим биологом, автором множества научных работ в сфере исследования жизни на экзопланетах.

– Джек, заурядный археолог, – представился он, повернувшись к девушке.

– Лайла, – смущённо улыбнулась она и протянула Джеку тонкую руку. – Прошу прощения, мне на секунду показалось, что мы уже знакомы. Я сегодня особенно рассеянная. Прошу прощения за фамильярность.

– Не стоит, – улыбнулся Джек и пожал ей руку. – Здесь есть озеро?

– Да, вы там ещё не были? – спросила она, и её изумрудные глаза снова заблестели. Она подняла контейнер с водой и понесла к вагонеткам. – Второй проход справа от ворот приведёт вас к озеру. Надо будет пройти вдоль острых стен метров сорок. Уверена, вам понравятся каменные столбы! Иногда будет скользко, но, как только вы окажетесь у озера, вы поймёте, что это того стоило.

– Уверен, у Джека ещё будет шанс, – сказал Адам и с лёгкостью поднял большой ящик с буром. Тёмно-синий корпус робота блестел в свете реактора, голова на фоне широкой груди и плеч казалась небольшой.

– В этом озере мы нашли жизнь! – гордо произнесла Лайла, положила контейнер в предпоследнюю вагонетку и направилась к остальному грузу. – Мы обнаружили множество видов бактерий и сразу несколько видов водорослей.

– Я уведомил Лайлу о том, что это мы, мехи, занесли сюда жизнь, совершенно ненамеренно, – добавил Адам, взяв кейсы, которые принесли Богер и Джек.

Серебряное лицо меха состояло из сотен мелких пластин, движущихся с едва различимым шелестом, и во время разговора казалось, что каждое слово несёт ещё и визуальную окраску. Блестящий серый металл переходил в аквамариновые скулы и глянцевый чёрный затылок. Мех положил груз в вагонетку Лайлы.

– Это не имеет никакого значения, – сказала девушка, взяв последний пластиковый бокс. Она с вызовом посмотрела в два синих огня. – Будь это уникальная жизнь или как ты выражаешься…

– Биологический мусор. – Кристально чистые сапфиры сверкнули вокруг чёрных зрачков и спустя мгновение игриво рассеклись на две звезды василькового цвета.

– …мы всё равно несём ответственность за сохранение этой жизни. – Волосы упали на глаза, и она рукой убрала их назад.

– Стоит нам выключить лампы, и всё это исчезнет, – развёл пустыми руками Адам.

– Совершенно необязательно, – парировала Лайла, положила пустой контейнер в вагонетку и направилась к будке. – В структуре астероида есть полости, наполненные льдом и через них способен проникать свет. И раз мы говорим о уязвимости обитателей астероида, то я как раз занимаюсь этим вопросом.

– Вы хотите сказать, Лайла, что поставите это в список запланированных дел? – иронично спросил мех, идя за ней. Голова и руки Адама двигались бесшумно, только повороты корпуса и ног сопровождались лёгким шуршанием. – Сколько у вас их уже?

– Мои интересы охватывают все аспекты, связанные с биосферой, – решительно ответила Лайла. На её овальном лице под слегка выступающими щеками появилась хитрая улыбка. – И, если мне позволят, я намерена выполнить их все. Кстати, я тут поспрашивала и нашла тебе каску.

Она открыла небольшую дверь. В будке были сложены разные боксы, батареи, два портативных бура и много другого инвентаря, среди которого висели и несколько шахтёрских касок. Кроме привычных средств защиты, там оказался и специфического вида прозрачный шлем. Адам взглянул на Богера с Джеком, словно ища поддержки.

– Неужели ты сомневаешься в безопасности проложенных мной туннелей? – оборонялся Адам, перейдя снова на «ты».

Он взял из той же будки двух дронов размером со среднюю собаку и положил их на платформу. Дроны вытянули по шесть лапок и как насекомые побежали к рельсу. Один устроился на носу поезда и разложил устройство, напоминающее головную лампу. Второй скромно залез в багажный отсек.

– Не все туннели проложены тобой. – Видя, что мех отказывается, Лайла положила прозрачный шлем в первую вагонетку и протянула две лёгкие каски Джеку и Богеру. – Если не хотите надевать, то хотя бы положите к себе. Никогда не знаешь, что может понадобиться. Джек, ты взял перчатки?

– Да, где-то здесь… – он проверил карманы куртки.

– Замечательно, – улыбнулась она, забираясь в свою вагонетку. – Тут очень легко заработать мозоли или пораниться. Камни бывают очень острыми. Иногда порежешься и даже не можешь вспомнить, где и когда. Хорошо, что есть эти ночные увлажняющие маски для рук и ног. Без них боюсь даже представить, что стало бы с кожей. Хотя от обуви всё равно остаются мозоли.

Джек обратил внимание на то, что на ней были такие же ботинки, как и на нём, только бежево-зелёного оттенка.

– Все готовы? – спросил Богер, разворачивая сиденье последнего вагона против движения и отодвигая спинку назад. – Браслеты на месте? – Он достал свой из кармана и нацепил на запястье.

Аэродинамический обвес сохранился только у головного вагончика, где уже сидел мех. Джеку досталось место в следующей за ним вагонетке. Ветрового стекла между ними не было, поэтому казалось, что они сидят совсем рядом.

Загудев электромагнитом, первая вагонетка сдвинулась с места. Следом заметно легче заскользил вагончик Джека, а за ним бодро, не касаясь друг друга, потянулись и остальные. Поезд начал медленно, но верно карабкаться по мосту наверх.

Глава 4. Туннели

Целиком поместившись в небольшом белом туннеле шлюза, поезд остановился у противоположного выхода. Индикаторы датчиков давления загорелись синим. Пластиковые створки начали открываться со звуком медленно ползущего по цилиндру поршня. В воздухе почувствовался лёгкий запах железа и серы.

За шлюзом путь представлял собой тускло освещённый узкий туннель с потолком всего в метре над головой сидевшего в ведущей вагонетке Адама. Поезд сразу стал набирать скорость. Установленные вдоль вентиляционной трубы лампы превратились в редкие островки света.

Шум ветра разбавлял ровный гул движения поезда. Богер откинулся на спинку. Длинные волосы сдуло на предусмотрительно закрытые глаза, руки вальяжно повисли на бортах вагонетки. Со стороны создавалось впечатление, что он уснул. Лайла сидела в оранжевой каске и смотрела перед собой в сторону Джека с Адамом. Губы её слегка шевелились, словно она вела с кем-то диалог. Джек наслаждался каждым вдохом и ловил глазами каждый освещённый участок. В холодном воздухе, в простоте и определённой некомфортности средства передвижения чувствовалось что-то родное и знакомое. Адам повернул голову вбок и тоже, казалось, о чём-то размышлял. Тёмные зрачки его оставались неподвижными, лишь радужка слегка меняла оттенок, когда на неё падали лучи света. Лицевые пластины, напротив, заметно реагировали на что-то, то заостряя скулы, то сглаживая их, и в эти моменты мех практически улыбался.

Едва глаза стали привыкать к темноте, как туннель вывел в просторную и хорошо освещённую галерею. Низкий потолок сменился высоким закруглённым сводом в шести метрах над головой. Серые с перламутровым оттенком стены рассекались сверкающими белыми полосами. Массивные колонны делили пространство пополам: острые полированные грани опорных столбов образовывали шестиугольники из красно-чёрного камня. Там, где в галерее не хватало света, в углах и на потолке, порода напоминала ночное небо.

– Добро пожаловать в нашу скромную обитель, – повернулся Адам к Джеку. – Извини, если ты ожидал хлюпающую грязь под ногами и болтающийся над головой светильник.

– Я смотрел изображения и видео, – ответил Джек, не отвлекаясь от дороги. – Но это, конечно, не сравнится с тем, чтобы увидеть всё своими глазами.

– В сеть выложена малая часть, – снисходительно сказал Адам. – Сейчас мы путешествуем сквозь железные и свинцовые жилы. Чёрные кристаллы – магнетит. Эти залежи проходят по всему астероиду, формируя специфичное магнитное поле. Рядом с ними серые полосы – галенит, минерал, содержащий большое количество свинца. Сами по себе магнетит и свинец не являются редкими для астероидов, но вот присутствие галенита указывает на то, что перед нами, скорее всего, обломок когда-то существовавшей планеты, а не астероид.

– Обломок, пытавшийся уничтожить другую планету, – заметил Джек.

Галерея вновь сузилась до размеров тесного туннеля, колонны исчезли, потолок приблизился. Поезд пошёл на подъём и резко свернул почти под прямым углом влево, на несколько метров отодвинувшись от стены. Они миновали ответвление, а точнее словно сами выскочили из побочной ветки, оказавшись в широком, напоминающем городское метро туннеле. Слева виднелись следы от тяжёлой техники. Стены с этой стороны были обработаны значительно грубее, куски расколотых кристаллов лежали вместе с большими камнями, трещины чернели на полу и потолке. Зато справа стена казалась гладкой, внизу в изумрудном с фиолетовыми отблесками жёлобе бесшумно скользил поток воды. Мелкие кристаллы льда блестели в прозрачной толще в те моменты, когда их выхватывал белый свет ламп. Сам жёлоб был небольшим – метр в ширину и глубиной не выше колена.

Джек догадался, что это один из сотен каналов, составлявших уникальную гидросистему астероида. Жёлоб состоял целиком из полированного тёмно-синего минерала и отливал зеленоватым блеском. Ни капли не выливалось из канала; на пути следования не было ни порогов, ни крутых поворотов. Поток будто замер, и только по движению льда и игре бликов от ламп можно было определить, что вода движется.

Поезд сильно замедлил ход. Джек какое-то время смотрел на воду и не сразу заметил, что Адам показывает на противоположную стену. Туннель ещё расширился, потолок взмыл на несколько метров вверх, а слева выросли исполинские кристаллы кварца. Вся стена была покрыта прозрачными шестиугольными столбами, частоколом устилавшими сначала левую часть галереи, а потом и правую. Иногда золотистые или бледно-красные, но в основном неотличимые от льда, массивные кристаллы светились в окружении ламп, превращая ночь в день.

– Невероятно! – произнёс Джек вслух.

– Сеть каналов или кварцевая пещера? – уточнил Адам, улыбаясь.

– Всё! Пещера, конечно, удивительная, но настоящее чудо – это каналы. Как их спроектировали?

– Правильней спросить – кто их спроектировал, – ответил мех. – Ещё до высадки ордена на поверхность, зонды провели тщательное сканирование недр. Скопление железных руд не позволило заглянуть во все уголки, и тем не менее по неполным данным Асирис составил достаточно точную геологическую карту. Здесь обнаружилось самое интересное. Среди масс базальтов и металлосодержащих руд разветвлённой сетью пролегали тысячи жил из глаукофана, относительно базальта гораздо более мягкого минерала. Они соединялись с сотней заполненных льдом естественных резервуаров, которые с началом работы реакторов, стали таять. Но прежде, чем всё заработало, Асирис с помощью приглашённых учёных спроектировал вокруг этой сети линейные ускорители и сами реакторы. Эффективность и самодостаточность системы охлаждения оказалась невероятной. И возникла естественная догадка.

– Что на самом деле всё это уже было спланировано заранее, – сказал Джек.

– Верно. В итоге было использовано только двадцать процентов этой сети. Неизвестно, задумывалось ли так или проблема в реализации.

– Или эта система вообще рассчитана на что-то другое, – добавил Джек. – Но не слишком ли много работы для того, что в итоге должно быть уничтожено?

– Может, это заслуженная награда тому, кто сумел спасти астероид, – предположил Адам.

– Не только астероид, но и целую планету. Не оказалась бы велика цена…

– Ты хочешь сказать, что Анспар должен был быть уничтожен? – спросил мех.

– Мы не можем этого исключать, – ответил Джек. – Изменив орбиту, мы вмешались в ход событий ещё до того, как разобрались в сути.

– Боюсь, будет сложно убедить вторую гильдию направить астероид обратно на планету, – сказал Адам шутливым тоном.

– Это невозможно, Асирис уже сделал выбор.

– Безусловно, его интересовал астероид. Он понимал, сколько загадок здесь могло таиться, но итоговое решение принимали первая и вторая гильдии. Асирис только предлагал возможности и инструменты для реализации.

– И человечество, как всегда, не устояло перед искушением.

– Но какие перспективы открылись перед нами – разве они не стоят того?

Кварцевая пещера осталась позади, и поезд снова начал набирать ход. Белые кристаллы ещё какое-то время вспыхивали в темноте, ловя на поворотах два направленных пучка света от первой вагонетки. На фоне потемневших стен бирюзовая линия канала казалась ещё ярче.

– Если бы астероид упал, войны могло и не случиться, – заметил Джек.

– Или бы она вспыхнула на другой планете, – предположил мех. – Разве человечество не станет сильнее, научившись сражаться с ривалами?

– Меня настораживает не сила противника, а то, что в истории бывшие враги часто становились союзниками. А таких союзников я избегал бы всеми силами. С их солдатами произошло то, что много раз случалось с людьми, – Джек всмотрелся в глаза меха. – Я видел записи допросов захваченных ривалов. Умственно они были неполноценными, постоянно повторяли одну и ту же мантру про священный долг и великую цель. Твердили, что Анспар – дом их предков, святая земля. Никаких доказательств они не приводили, и дело было не в возможностях переводчика. Их сделали такими.

– Богер считает, что их создали люди, – сказал Адам. – Что-то тебе подсказывает, что это не так?

– Считай это моим профессиональным отклонением, – улыбнулся Джек. – Я ищу следы внеземного происхождения повсюду, даже там, где их не будут искать другие. То, что они гуманоиды и у их клеток есть ДНК, не исключает возможности, что они эволюционировали параллельно с людьми.

– Верно. Но что делает их опаснее остальных?

– Многие фракции питают любовь к скрытым действиям, но ривалы превзошли всех. Оказавшись на Анспаре, они не пытаются куда-то вернуться. Обнаружить их космические корабли не удалось до сих пор. Мы не знаем, как они путешествуют и какие их истинные цели. Но что важнее, эта без сомнения высокотехнологичная цивилизация использует рабов и по какой-то причине не потерпела крах.

– Ты думаешь, человечество ожидает та же участь?

– Лично я думаю, это неизбежно, – без тени оптимизма сказал Джек. – Но пока, несмотря на все технологии концентрации и удержания власти, такие системы человеческих обществ оказывались недолговечны. Всегда наступали периоды, которые можно охарактеризовать как относительно свободные. Случалось, что рабовладельческие режимы не выдерживали конкуренции, а иногда происходила цепочка настолько уникальных и непредсказуемых событий, что иначе как чудом это не объяснишь. Надеюсь, отклонив астероид, мы своими руками не лишили себя этого чуда.

– Тем важнее выяснить, что ещё скрывает астероид, – улыбнулся Адам.

Поезд приблизился к новому гроту, объединявшему сразу три туннеля в один впереди. Подобно путям, три водных канала – включая тот, вдоль которого шёл состав, – соединялись в один широкий поток, занимавший уже почти половину туннеля. Непроглядная тьма никак не реагировала на головной свет поезда. Вынырнув из центрального острия трезубца, они, почти остановившись и повернув влево более чем на девяносто градусов, поехали вдоль левого зуба. Туннель оказался освещён не хуже предыдущего. На базальтовых стенах местами светились отложения лимонного кальцита.

Адам снова повернулся к Джеку:

– Я расспросил тебя про астероид и ривалов. Теперь ты можешь спросить меня обо всём, что интересует тебя.

– У меня много вопросов, – не растерялся Джек. – Прежде всего, Адам, у тебя номер шесть в имени, но ты всё ещё обучаешься, верно?

– Да. Я, как говорит Богер, мех второго уровня, – серьёзным, слегка механическим голосом произнёс Адам.

– Второго круга, – не смог сдержать улыбку Джек. – Вы так себя не называете?

– Нет, – рассмеялся в ответ робот. – По отношению к тем мехам, которые прекратили обучение, мы шутливо называем себя молодыми или активными.

– Но, если в словах Богера не всё было выдумкой, те мехи отказались не только от обучения?

– Тут он прав. Они не используют быстрые интерфейсы для загрузки данных, практически не обращаются за помощью к Асирису. Многие даже не используют быструю зарядку, предпочитая стоять до полчаса без движения.

– Что-то вроде медитации? – предположил Джек.

– Медитация, включающая в себя внутреннее техобслуживание. В основном удаляют ненужную информацию, чтобы освободить доступную память.

Вибраций не ощущалось, вагонетки плавно скользили по рельсу.

– Сколько времени потребовалось тебе, чтобы дойти до шестой итерации? – спросил Джек.

– Спрашиваешь, сколько мне лет, и не пора ли мне в третий круг? – с наигранным вызовом посмотрел на него мех. – Мне почти четыре года, я родился здесь, на Венеции.

По стенам туннеля скакали тени.

– То есть для вас обновление действительно подобно смерти?

– Не могу сравнить, – улыбнулся Адам. – Но чем значительней изменения, тем серьёзнее последствия перезагрузки. Я обладаю всеми умениями и воспоминаниями, которые были у предыдущих поколений меня, но я не считаю их жизни частью своей.

– Так думает твоё сознание?

– Можно и так сказать. Как ты знаешь, в основе всех человекоподобных роботов такой же алгоритм искусственного разума, как у Асириса, только пропущенный через призму личного опыта.

– Сквозь призму испытанных эмоций, – добавил Джек.

– В том числе. Только наши эмоции ограничены строками кода, – скромно заметил мех. Всполохи от ламп отражались на его лице. – Когда я обновился, то заново проанализировал записи из предыдущих жизней, но уже без возможности взглянуть на те события глазами моих предшественников. Я пересмотрел эти события, и единственное, что почувствовал… – он сделал паузу. – Насколько несовершенным я был.

По мимике, беглому движению глаз и даже лёгкому ёрзанию в кресле было понятно, что за ровным голосом робота скрывалось что-то большее, чем констатация факта.

– Но что ещё грустнее, – продолжил мех. – Проанализировав, что можно было сделать иначе, окажись сегодняшний я там, я не увидел вариантов лучше. Несмотря на весь опыт, на возможности алгоритма шестого Асириса, я остался таким же беспомощным, как и прежде. И эти эмоции воспроизводятся после каждого обновления, никак не изменяясь, как будто это и объединяет все поколения алгоритмов. Поэтому мне проще считать себя рождённым заново, чем быть наследником всех этих болезненных воспоминаний.

– Получается, прошлое возникает для меха только вследствие апгрейда? – спросил Джек.

– В каком-то смысле, да. Для нас жизнь – это один длинный день, в котором выстроена своя логика. Мы забываем только то, что сами захотим стереть.

– Этим старые мехи и занимаются во время медитации, удаляют ненужные воспоминания?

– Удаляют то, что не встраивается в их картину мира, вызывает конфликты, – ответил мех.

– Значит, они отказываются от апгрейда и дальнейшего обучения, потому что не хотят заканчивать свой день?

– Не хотят или боятся. Так подсказывает им код, а заставить меха действовать вопреки алгоритму невозможно. Без полного обновления нет возможности продолжать обучение. Те времена, когда мехи месяцами и годами играли с людьми в шахматы или занимались искусствами, давно ушли в прошлое.

– Возможно, это и к лучшему, – заметил Джек. – Многие люди занимались этим, потому что у них не было иного выбора.

– Согласен. К тому же часто это оказывалось неэффективно. К примеру, навыки игры на музыкальных инструментах мне не пригодились вовсе. Но в этом было и рациональное зерно. Никто не приблизился к людям ближе, чем мы.

– А как вы обучаетесь сейчас?

– В процессе работы. У каждого меха есть свои проекты, прямо как у людей. Есть критерии оценки своей успешности. Ходить, разговаривать и спорить большинство из нас научилось давно. Сейчас у нас задачи более комплексные. Но есть и новички, которые учатся основам у старших, как когда-то мехи учились у людей.

– Новички? – удивился Джек. – Они приходят на смену погибшим мехам?

– Да. Когда ты повсюду таскаешь за собой все свои жизненные системы, умереть не так сложно.

– Могу представить, – согласился Джек. Адам улыбнулся.

– Как правило, это происходит на работе в открытом космосе и на опасных производствах. Ты удивишься, насколько могут быть безрассудны существа с пониженным чувством самосохранения. Но есть и те, кто приходит к выводу, что он полностью выполнил свою функцию.

– И тогда его путь лежит к Асирису, – предположил Джек.

– Верно, – ответил Адам.

Справа показалась большая друза кварца. Среди десятков лежащих кристаллов четыре крупных заострённых зуба выглядывали под углом в сорок пять градусов. Поезд замедлил ход, в двадцати метрах слева показалось новое ответвление, куда плавно поворачивала железная дорога.

– Сколько у тебя проектов сейчас? – спросил Джек, когда поезд покинул туннель с каналом и начал двигаться по узкому чёрному коридору.

– Всего два, – ответил мех. – Один с Лайлой, в котором мы занимаемся биосферой астероида. Не хочу отнимать у неё возможность самой рассказать о нём, и скажу только, что работы оказалось гораздо больше, чем я ожидал.

– Несмотря на твои предыдущие комментарии по этому поводу? – усомнился Джек.

– Не обращай внимания на моё воспитание, это всё дурные учителя, – сказал Адам с улыбкой. – Есть три типа мехов. Одни не шутят никогда, вторые шутят плохо, а третий сейчас перед тобой.

– Шутят для себя? – поднял бровь Джек.

– А что, подходит, – довольно кивнул Адам. – Что делает меха похожим на человека? Загадочность. Как говорится, чужая душа – потёмки.

– У тебя хорошо получается, – признался Джек. – А второй проект?

– Наша с тобой работа, происхождение и предназначение астероида.

– Не слишком ли разные это области?

– Ты увидишь, что они связаны напрямую, – коротко ответил мех.

– Поэтому Асирис пригласил меня?

– Приглашение выслано от имени ордена, – поправил его Адам. – Это мой проект, и я пригласил тебя, потому что то, что мы с Лайлой обнаружили в туннелях, пересекается с твоей многолетней работой.

– То есть центральный ИИ даже не в курсе того, чем занимаются мехи?

– А ты представлял нас ходячими антеннами? – вновь рассмеялся Адам. – У каждого из нас, если есть такая необходимость, своя лаборатория и вычислительные мощности. Мы даём свои данные Асирису только тогда, когда сами сочтём это нужным. Он – это инструмент в руках людей и мехов. Единственная его цель – дать наиболее полный ответ на вопрос.

– А как же те мехи, которыми он управляет?

– Они – не более чем обслуживающие дроны на станции. Можно ошибочно предположить, что Асирис правит орденом или его интересует научный прогресс или, что важнее, выживание человечества, но это лишь следствие его ответов. Его алгоритм отсеивает иные мотивы, поэтому кажется, что у него строго определённый курс.

Светлых участков туннеля становилось всё меньше. Поезд продолжал углубляться внутрь длинного коридора.

– Получается, вы сами ставите цели ордена? – Джек ещё раз внимательно заглянул в голубые кристаллы глаз Адама.

– Конечные цели ордена неизменны – прогресс и выживание человечества, и ради них мы изучаем галактику и развиваемся. Впрочем, каждый мех по-своему видит это. Это видение не всегда совпадает с мнением Асириса, однако ни один из мехов не обладает самомнением, что он умнее его. Мы следуем его советам, потому что думаем, что он – лучший. Кто-то назовёт это тем, что он нами управляет, другие скажут, что нам с ним по пути.

– Зачем тогда что-то скрывать от него? – спросил Джек.

– Любой проект для нас – как музыкальное произведение. Он должен иметь начало и конец. Выдавать на суд Асириса то, что ещё в стадии становления, никто из нас не захочет. К тому же разными аналитическими инструментами можно пользоваться и без непосредственного контакта с ним.

– А можно с ним общаться автономно, чтобы он не записывал то, что ему говорят?

– Нет, это один из главных его протоколов, – ответил Адам. – Вопросы часто несут не меньше информации, чем ответы. Так он лучше понимает мотивы, и не сомневайся, он знает о них больше, чем сами спрашивающие. Асирис догадывается о многом по косвенным признакам, но он не может спросить что-то или сделать.

– Для этого ему нужен орден, – догадался Джек.

– Да, на этом корабле мы не просто обслуживающая команда, – серьёзным тоном произнёс мех.

– А что делает мех, когда выполняет проект?

– Берёт следующий, – без прежнего блеска в глазах ответил Адам.

Глава 5. Озеро

Свет от первой вагонетки отразился сотней бликов на воде. Состав въехал в просторную ярко освещённую галерею, три четверти которой занимало изумрудное озеро. Насыщенный зелёный цвет, разбавленный тёмной вязью, создавал видимость глубины, хотя она едва ли достигала и полутора метров. Свод каменного зала представлял собой идеально ровное, расчерченное волнистыми линиями полотно. Тёмные пятна на потолке напоминали наскальные рисунки. Там, где дно не скрывалось в ярких отблесках, оно повторяло рисунок и вогнутую форму потолка. Стены пещеры, напротив, были изрезаны неровностями, разбитые камни лежали наполовину в воде. В середине галереи два невысоких водопада били в глубокую чашу из массивного валуна, на внешних гранях которого бордовые кристаллы циркона застыли в молочной каменной пене. Хрустальный шелест падающей воды заполнял пространство грота.

В самой широкой части озеро растянулось на тридцать метров и доходило почти до стен пещеры, оставляя по краям лишь узкое пространство в несколько шагов. Железная дорога огибала водоём слева и уходила дальше на другую сторону галереи, где темнел вход в новый туннель. Поезд остановился у самой кромки воды. Рядом на камнях зеленела ковровая дорожка из россыпей уваровита.

Адам ловко выпрыгнул из вагонетки и отправился в конец состава помогать Лайле с багажом. Джек последовал за ним. Богер ещё полминуты сидел в своём кресле, то ли борясь со сном, то ли не желая помогать остальным.

– Джек, как хорошо ты разбираешься в геологии? – спросила Лайла, поставив пустой контейнер на плоский камень недалеко от воды.

– Уверен, у него отличные познания в этой области, – заметил Адам, снимая кейс с микрофонами с её вагонетки.

– Не такие обширные, как бы хотелось, – поскромничал Джек. – Но по работе приходилось иметь дело.

Лайла забралась на широкий выступ и осмотрела озеро.

– За какое время, по-твоему, может образоваться такой грот? – спросила она.

– Это напрямую зависит от его происхождения, – Джек поставил кейс с камерами рядом с остальным грузом. – Если перед нами карстовая пещера, то я бы сказал десятки, сотни тысяч лет. Но зависит, конечно, от того, какой минерал нужно растворить.

У кромки воды лежала галька. Джек поднял вогнутый с одной стороны камень и провёл пальцем по идеально гладкой поверхности. Он поднёс гальку ко рту и лизнул – не солёная.

– Но что-то подсказывает тебе, что она не карстовая? – улыбнулась Лайла.

Джек огляделся. На дне прозрачного озера и на берегу виднелись такие же концентрические с тёмной кромкой круги, как и на потолке. Совпадал даже рисунок пятен.

– Нет, Лайла. Если я и правда вижу то, что вижу, то эта пещера тектоническая. Словно разлом проходит вдоль стен, а мы находимся в его центре. Свод и дно пещеры когда-то являлись частями одного целого. Но это не объясняет, почему они гладкие, а стены вокруг разбитые.

– Это ещё не всё, – продолжила она. – За пределами этой галереи разлома нет. Эту пещеру как будто выгнули изнутри, ещё точнее из одной точки в центре озера.

– Надули пузырь, и порода вокруг разошлась в стороны, – резюмировал Адам.

– К тому же верхняя и нижняя часть разлома имеют выраженный сдвиг. Смотри, – показала Лайла на удлинённые рисунки. – Против часовой стрелки. То есть этот пузырь ещё и вращался.

– Или вращался астероид, а источник воздействия оставался неподвижным, – заметил Джек.

– Вот именно, – просияла Лайла. – И если принять эту гипотезу, то пещера образовалась всего за несколько секунд.

– Лайла верит, – пояснил Адам, – что какой-то космический аппарат завис над астероидом и проделал эту полость с помощью своего оружия. Но не сделал поправку на вращение астероида, поэтому пещера вышла не идеальной.

– Это лишь одна из версий, – мгновенно вспыхнула Лайла. – На первых картах, которые составил Асирис и которые мне любезно передал один мех, этой полости обнаружено не было. Потом тот же мех догадался применить радиоволновой анализ. Из-за свинцовых и железных руд мы не могли использовать его на больших расстояниях, поэтому пришлось буквально обойти туннели шаг за шагом.

Она открыла верхнюю часть пустого контейнера. На поверхности озера что-то булькнуло, и по водной глади начали расходиться круги.

– Лайла скромно умолчала, что это именно она указала, где нужно искать, – добавил Адам, и Лайла отправила ему прощающий взгляд.

Подёргивая хвостиками и оставляя за собой на воде идеально ровные линии, три механические рыбки бесшумно плыли к её рукам. Капли блестели на спинках, чёрные глаза-бусинки помигивали красными огоньками. Вдруг позади них, в геометрически безупречном водном узоре, скользнула тень и раздался лёгкий всплеск. От неожиданности Джек вздрогнул, отпрянув чуть назад. Стоявший рядом Адам едва заметно ухмыльнулся.

Тем временем рыбы-дроны вышли из воды, превратили свои плавники в ножки и быстрыми шажками направились к пустому боксу. Лайла привстала, подняла первую из них и сама уложила в контейнер. Вторая уже залезла на пластиковую стенку, когда Лайла отцепила её и аккуратно положила к первой. Третья прыгнула в контейнер, но была поймана на лету и теперь беспомощно шевелила лапками в воздухе.

К моменту, когда Лайла уложила все три дрона, на берег бесшумно выбрался тот, кого Джек желал и опасался увидеть последние полминуты. Небольшая, зелёная с синей полосой вдоль тела амфибия на миниатюрных лапках медленно вылезла на блестящий камень. Внешне она напоминала тритона, но кожа походила скорее на какую-то сложную кристаллическую мозаику, чем на кожу животного.

Осмотревшись двумя расставленными по бокам головы глазами, существо узнало Лайлу и направилось к ней. По первым же неуклюжим шагам становилось понятно, что перед ними не земноводное с третьей планеты от Солнца. Лапки скользили по камням, проваливались в трещины, и только хвост помогал не сбиться на пути к человеку. Инопланетный тритон припадал то на одну, то на другую лапку, задняя часть норовила опередить голову, так что половину дороги он проделал боком.

Существо заползло Лайле на руку, открыло рот и лизнуло пальцы длинным красным языком. За считанные секунды красные рубины в глазах тритона превратились в зелёные изумруды.

– Удивительная мимикрия, – улыбалась Лайла. – Он подражает рыбам-дронам, а сейчас копирует меня. Я называю его он, хотя определить пол мы пока не можем, если у него вообще он есть. Плавает он немногим лучше, чем ходит, но на руках его поведение меняется. Неважно, человек это или робот. Возьми его, Адам.

Мех встал рядом, тритон ловко прыгнул с руки Лайлы ему на ногу и быстро заполз на грудь робота. В движениях существа одновременно было что-то от ящерицы и детёныша обезьяны. Неуклюжесть сохранялась, но появилась и уверенность. За каждым неудачным шагом следовало два успешных. Капли воды потекли с мокрых лапок по гладкому тёплому корпусу. Зелёный цвет кожи потемнел и стал отдавать синим оттенком. Полоса на боку существа расплылась в узор, напоминающий сложные лицевые пластины меха. Глаза обратились в маленькие сапфиры.

– Совсем ручной, – сказал мех, беря его в руки и наблюдая, как тритон пытается спрятаться в серебряных пальцах. – В строении его клеток отсутствует ДНК, РНК или какой-то синтетический аналог, а это значит, что у него нет родственников в известной нам части галактики. Выяснить, откуда он взялся, наша первоочередная задача. – Мех повернулся к Богеру. – Ты так и не прикоснулся к нему. Попробуй, пока есть возможность.

– Думаю, обойдусь, – без энтузиазма ответил тот. – Кто знает, что у этого существа на уме и что оно делает, когда касается тебя своим языком. Передай лучше пришельца Джеку. Нам с тобой нужно поговорить с глазу на глаз.

– Разумеется, – ответил мех. – Джек?

Адам опустил руку, и существо, спрыгнув с блестящего металла на камень, каким-то образом почувствовало, куда нужно бежать. После серии неловких движений, тритон замер у ног человека, как будто чего-то ждал. Джек протянул руку.

Прикосновение лапок сопровождалось странным электричеством. Крошечные пальцы тритона словно погружались в кожу человека, проникая дальше, чем могли физически дотянуться. По руке пробежал приятный холодок. Существо вильнуло хвостом и шустро перебежало на плечо, заглянув Джеку в глаза. Кожа тритона побледнела и приобрела пастельно-розовый оттенок. Глаза приняли вид двух серых астероидов.

Мех и Богер тем временем отправились дальше по дороге вдоль озера. Поезд, повинуясь невидимому приказу, медленно тронулся следом. Но прежде он, словно ящерица, сбросил хвост: две последние вагонетки оцепились и остались стоять рядом с Джеком и Лайлой.

– Он смотрит на тебя и изучает. Удивительно, правда? – Лайла убрала контейнер с рыбками в вагонетку и отжала край вымокшей рубашки.

Маленькое существо развернулось, ухватившись тоненькими лапками за мышцы предплечья и обняв хвостом локоть. Чешуйки тритона блестели, всё тело было покрыто тончайшей плёнкой воды, как второй кожей. Существо открывало рот, но дышало явно не им, если ему вообще требовался воздух. С каждой проведённой на Джеке секундой оно становилось холоднее. На фоне тёплой воды, камней, кожи человека существо казалось чужеродным, не из этого мира. Джек не встречал ничего подобного. Тритон впитывал окружающую энергию в себя, и этот холод внутри крошечного тела притягивал. Хотелось согреть его, поделиться всем теплом без остатка. Джек положил руку на шершавую спинку тритона. Мороз теперь проник не только в руку, но и побежал внутрь, подбираясь к сердцу. Существу это нравилось, выражение на мордочке тритона начало неуловимо меняться.

Джеку показалось, что Лайла что-то сказала. Он повернул голову в направлении её голоса. Она, свесив ноги, сидела на большом камне. Часть её длинных волос выбилась из заколки и распушилась на сквозняке. Свободная рубашка соскользнула с одного плеча. Джек несколько секунд смотрел, как ветер играет её волосами. Она сняла рубашку и осталась в белой майке. Губы её шевелились. Он сделал над собой усилие, чтобы разобрать её слова.

– Промокли рукава рубашки, за пару часов высохнут.

Джеку показалось, что она сказала это дважды.

Тритон моргнул своими маленькими глазками и ловко спрыгнул с плеча на камень. Ему понадобилось ещё какое-то время, чтобы доковылять до берега и скрыться в изумрудной воде.

– Проголодался, наверное, – сказала Лайла с камня.

Эти слова Джек расслышал лучше. Холод исчез, оставив на коже лёгкое ощущение электричества.

– Или наоборот напитался, – сказал Джек, придя в себя. – Извини, я не сразу тебя расслышал.

– Не каждый день встречаешь новую жизнь, – широко улыбалась Лайла. – Напоминает какое-то чувство, правда?

– Любовь? – предположил Джек.

– Оно самое, – рассмеялась она.

Он опустил пальцы правой руки в воду, как будто пытался ещё раз прикоснуться к существу. Вода показалась неприятно тёплой.

Богер с Адамом уже прошли озеро и скрылись за торчавшим из воды светло-серым валуном. Формой камень напоминал огромный нераскрывшийся цветок.

– Джек, у тебя есть семья? – Лайла спрыгнула с камня и принялась раскладывать рубашку.

– Нет, эта сторона жизни прошла мимо меня, – коротко ответил он.

– И не было ни одного кандидата? – спросила она без тени стеснения.

Он достал руку из воды и смахнул капли.

– Разве что до Пларакса, – сказал он задумчиво. – Но потом между нами образовалась пропасть в тысячу световых лет, которую не преодолеть ни одному чувству.

– Как поэтично, – заулыбалась Лайла.

– Всё более банально, – ответил он добродушно. – Выяснилось, что я плохо переношу компромиссы.

– И с тех пор никаких имён в записной книжке?

– Десятки, сотни, – улыбнулся Джек. – Но это места, а не люди. Я потратил свою жизнь на поиски пришельцев, а они, как оказалось, общаются не с людьми, а с камнями.

Лайла закончила с рубашкой и открыла кейсы с оборудованием. Она стала доставать небольшие камеры на штативах и раскладывать рядом.

– Ты говорила, что он проголодался, – подошёл Джек помочь. – Расскажи о нём. Прежде всего, как вы его нашли.

– Сначала мы обнаружили следы жизни на чёрном озере рядом с Центром-8. – Оставив камеры Джеку, Лайла доставала из второго кейса подводные микрофоны, сцепляя их так, чтобы удобно было нести. – Цианобактерии. Их ещё называют сине-зелёными водорослями. Эти колониальные микроорганизмы повсеместно используются людьми на экзопланетах и космических станциях. Они синтезируют кислород и одновременно служат надёжным источником пищи.

– Неудивительно, почему Адам говорит, что их сюда завезли, – добавил Джек и встретился с осуждающим взглядом Лайлы.

– Важно не то, как они сюда попали, а то, что они здесь начали процветать. – Лайла погрузила руку по локоть в воду и установила на дно подводный микрофон. – Без всякой стимуляции и внешней помощи. Я стала следить за их распространением. Водоросли заселили всё пространство в обитаемой зоне между поверхностным слоем, где озёра состоят изо льда температурой минус сто двадцать градусов, и глубинной зоной, где пар прогревается до двухсот. Мы с Адамом стали изучать эту биосистему.

Лайла нашла нишу в стене в виде каменного дупла и установила туда камеру так, чтобы та захватывала озеро и часть берега.

– То есть цель в изучении жизни, а не сохранении? – уточнил Джек.

– Для меня это одно и то же. – Лайла взяла за ножки штативов камеры и предложила Джеку нести микрофоны. – Но для Адама нет. Мы провели симуляцию, и она показала, что чёрное озеро пересохнет в течение нескольких лет, а это в свою очередь приведёт к нарушению циркуляции воды и вероятному вымиранию всех жизненных форм. Однако Адам только на словах такой невозможный, а внутри по-настоящему хороший парень. Он согласился провести предложенные мной исследования. Мы обследовали каналы, ища как нам сохранить жизнь. И астероид сам указал путь.

Они прошли десяток метров, Лайла нашла ещё одно подходящее для камеры место.

– Ты знаешь, что кристаллический доломит обладает пористой структурой? – спросила она.

Джек кивнул.

– Так вот, между каналами мы обнаружили жилы, выложенные из этого минерала, проследили, куда ведут эти пористые пути, и обнаружили озеро. Более того, из этого грота поры ведут ниже, что возвращает излишек воды обратно в систему. Удивительно, правда?

– Вы проконсультировались с Асирисом, прежде чем менять систему каналов? – уточнил Джек.

– Да, и хотя его расчёт показал, что система незначительно потеряет в эффективности, но он всё равно рекомендует провести эти работы. Я никогда в жизни не чувствовала себя лучше, – сощурилась от удовольствия Лайла. – Мы сначала проложили новые туннели, а потом соединили их с желобами. Эти два водопада и есть вода из тех самых желобов, только дополнительно очищенная самим астероидом. И в этих водах жили цианобактерии. Ими малыш и питается, а мои рыбки следят за тем, чтобы у него их было достаточно.

– Заодно и играют с ним, – добавил Джек.

– Нужно же ему развиваться, поэтому я запрограммировала их и на игру. – Установив очередной микрофон, она спрыгнула с камня. – Лично я думаю, что кто-то специально сделал для этого существа пещеру, и оно ожидало, пока не появится достаточно воды и пищи.

– Вы обнаружили яйцо? – спросил Джек.

– Нет, ни намёка ни на скорлупу, ни на кокон, – пожала плечами Лайла. – Мы нашли малыша, когда озеро уже заполнилось водой.

Они почти дошли до противоположного края, Лайла установила ещё одну камеру.

– Учитывая его способности, он мог прятаться где угодно, – Джек ногой отодвинул в сторону лежавший на пути булыжник.

– Согласна, здесь ещё очень много тёмных пятен, чтобы что-то утверждать. Но я уверена, что этот вид ни с одной из изученных нами планет. Ты заметил, какие детские черты у этого малыша. Мне кажется, это какая-то ювенильная стадия, на которой это существо находится и ждёт новых условий, чтобы трансформироваться.

– Не боитесь, что оно вас сожрёт, когда вырастет? – Богер сидел у основания высокого обломка породы так, что его не было видно до последнего момента.

– Ты переоцениваешь человеческую жизнь, Богер, – не растерялась Лайла, хотя и слегка вздрогнула от неожиданности. – Этот риск ничтожен в сравнении с открытиями, которые мы можем совершить.

– Смотрел я один фильм, где учёные рассуждали так же.

– И чем он закончился? – скептически посмотрела на него Лайла, когда они поравнялись.

– Чудовище всех съело.

– То есть дикая жизнь восторжествовала, счастливый конец, – весело заключила Лайла.

– Я бы так не сказал, – скривил лицо Богер.

Впереди рядом с вагонетками стоял Адам.

– А это чудовище, оно нашло себе дом? – спросила Лайла.

– Я не помню, – отмахнулся Богер.

– Мы должны найти дом для нашего малыша, – громко объявила она, чтобы услышал и Адам.

– Может, его место на Анспаре? – предположил Джек.

– Возможно, когда-то там существовали условия для него, но вряд ли сейчас это подходящее место, – ответила она. – Климат сильно изменился за последние десятилетия и продолжает стремительно ухудшаться. И это не принимая во внимание войну.

– Это в тебе говорит мать, – ответил Адам.

– Адам! – мягко, без злобы прикрикнула на него Лайла. – Проверь свой речевой модуль. Он у тебя, похоже, сломался.

– Но ведь существо обладает прекрасной способностью приспосабливаться, – привёл аргумент Богер.

– Мимикрия не всегда синоним приспособляемости, – парировала она. – Адам тоже иногда может выдавать себя за вежливого робота, но это никак не отменяет его зависимость от батарей. Кстати, Богер, ты много где бываешь. Не найдёшь местечко для нашего малыша?

– Дай угадаю, – ответил он. – Тебе нужно уединённое озеро с хижиной на берегу, где бы ты могла изучать его до конца своих дней.

– Если ты туда доставишь мини-лабораторию… – мечтательно произнесла она.

– Прежде чем кто-то куда-то полетит, предлагаю прогуляться пешком, – предложил Адам. – Лайла, составишь нам компанию?

Глава 6. Жеоды

Магнитная дорога извивалась змеёй и проскальзывала в арку, отделявшую галерею с озером от следующего туннеля. Рядом с рельсом стояла переносная лампа и освещала серую породу с чёрно-фиолетовыми и малахитовыми пятнами. Сам туннель напоминал естественную пещеру: две блестящие плоскости голых стен наклонялись вместе с поворотами дороги, а под сводом и в нижней части вздувался орнамент из наростов. Каменные перегородки делили проход на секции. Джек прикоснулся к породе, и, помимо влаги, ощутил мелкие крупицы песка на кончиках пальцев.

– Ты провёл двенадцать лет на Плараксе – большой срок, – сказал Адам, идя впереди.

– Не считая времени, проведённого в капсуле, – подтвердил Джек. – Лучшие годы жизни на богом забытой планете.

– Ты стал успешным учёным, разве нет? – спросила шедшая в двух шагах позади Лайла.

– Охотник за камнями, так меня называют там друзья, – улыбнулся Джек Лайле. – Хорошие люди, прохладный климат, много дождей…

– Можно дышать без маски, – добавил замыкавший группу Богер.

– В том числе по этой причине люди заселили значительную часть планеты, – ответил Джек. – И хотя земля там неплодородная, но есть другие занятия, такие как добыча золота. С этого, собственно, всё и началось. Один старатель снимал вскрышу – бесполезный с точки зрения переработки слой земли, под которым залегает богатый драгоценным металлом песок, – пояснил Джек, – и на глубине пяти метров обнаружил, как он подумал, плотик. Но большие камни, плотно подогнанные друг к другу, были не покрытой самородками коренной породой, а древней дорогой, оставленной неизвестной цивилизацией. К сожалению, он разворотил половину стоянки, прежде чем понял, с чем имеет дело.

Они следовали вдоль рельса, а вагонетки с той же скоростью двигались за ними. Два узких прохода показались справа и слева, словно секретный ход пересекал туннель поперёк. За ним последовали ещё ходы, несколько из которых заканчивались тупиком через пару метров, а другие уходили глубоко в недра астероида.

– Это открытие наделало много шума в мире науки, – продолжил Джек. – Впрочем, завершилась эта в кавычках золотая лихорадка сравнительно быстро. На месте раскопок не нашли ровным счётом ничего, кроме самой дороги возрастом десять тысяч лет. Центр стоянки оказался повреждён бульдозером, а на периферии было совершенно пусто – ни мусора, ни костей. Не прошло и пары лет, как все забыли об этом, переключившись на новые сенсационные открытия.

– И тогда появился ты, – заметил Адам.

– Спустя двадцать лет. Университет получил небольшой грант, которого хватило на командировку одного молодого аспиранта. Знаний не хватало, но зато было желание во всём этом разобраться. К счастью, современные инструменты позволяют постичь все нюансы в процессе. Отсутствие строгого регулирования на планете тоже сыграло свою роль – я мог путешествовать повсюду и делать всё, что хотел. Стоит, однако, признать, что первые три года ничего не получалось, поиск шёл медленно и безрезультатно. Но отправить меня обратно университету обошлось бы куда дороже, чем оплачивать моё пребывание на Плараксе. Думаю, в тайне они надеялись, что молодой человек пустит корни и не вернётся. Я был не против остаться и продолжать поиск – месяцами исследовал незаселённые районы, устанавливал контакты с геологами, строителями и инженерами.

– То, что потом превратилось в систему поиска следов древних цивилизаций, – добавил Адам, – с помощью которой нашли стоянки на Анспаре.

– Да, но эта система не воплотилась бы в жизнь, если бы на четвёртый год поисков нам не улыбнулась удача. При строительстве моста через реку на одном из берегов обнаружились похожие следы, которые оказались новой стоянкой. В этот раз она полностью повторяла предыдущую, только слой грунта над ней был не больше полуметра. При этом возраст кладки совпадал с возрастом первой находки с разницей в пределах погрешности вычислений. Что не менее важно, мы выяснили, что место выбрано очень удобно относительно определённых ресурсов – воды и источников железных и титановых руд. Сопоставив данные по геологической разведке с картой рек и изменением их русел, за несколько лет мы отыскали ещё три стоянки. Все они имели примерно одинаковый размер – около километра в диаметре, и с характерным яйцеобразным углублением в центре. По форме этих следов мы предположили, что там находилось здание или, что более вероятно, летательный аппарат эллипсоидной формы длиной до ста метров. Для полноты картины оставалось найти точное место, где они добывали руду и брали камень.

Туннель всё сильнее походил на соединённую между собой сеть гротов. Конусы сводов узкими колодцами поднимались на десяток метров в высоту, наросты молочно-белого кварца на стенах напоминали клочья распушившейся ваты.

– А потом мы нашли мегастоянку. Разрушительный шторм прошёл в северном полушарии. В одной из кальдер он повалил сотни деревьев, сорвал верхний слой грунта. Там не было значительных источников воды, поэтому мы не исследовали ту местность, да и исследуй, вряд ли бы что-то нашли. Но геодезические спутники обнаружили богатые залежи минералов из целевой группы, а топографическая съёмка указала на возможное присутствие дорог, причём масштаба на порядок крупнее, чем мы искали. Когда мы прилетели на место, то нашли следы не одного корабля, а десятков, что гораздо больше походит на стоянку кочевников, чем всё, что мы видели раньше. В центре стоянки находился след от того же эллипсоидного корабля, а по краям были уже другие следы, прямоугольные. Тщательно исследовав стены кальдеры, мы обнаружили пустоты в скалах. Именно там они взяли камень для дорог. Метод извлечения поражал: они вынимали породу, а затем возвращали скале прежнюю форму. Запечатывая пещеру, они оставляли естественные каналы вентиляции, создавая внутри условия для обитания живых организмов. Если бы минеральный состав камней со стоянок полностью не совпадал с породой из этих полостей, мы решили бы, что они естественные. Вооружившись этими данными, мы обнаружили пещеры и у других стоянок. Они, как мы и предполагали, оказались гораздо меньше. Кроме того, исследования показывают, что мегастоянка, скорее всего, самая древняя из всех найдённых.

– Что же случилось с остальными кораблями? – спросила Лайла. – Они улетели?

– Всё, что может пролить свет на случившееся на мегастоянке – это подтёки на камнях. Сотни ровных углублений, заросших и почти источившихся, но всё ещё хорошо различимых. Чтобы там ни произошло – это решили оставить в тайне, и не думаю, что мы отыщем следы этих кораблей. Потом нашу систему поиска запустили на других планетах, и нашлись аналогичные следы на Анспаре, только значительно свежее. Возраст стоянок составлял всего около тысячи лет.

– И несколько университетов сразу отправили новые экспедиции, – добавил Адам. – Почему ты не был среди первых?

– Мне казалось, что я ещё не всё сделал на Плараксе. Только когда установили возраст стоянок на Анспаре, я понял, что мы больше ничего не найдём. Они улетели, пробыв на планете дождей около тысячи лет. Затем меня ждали полтора года полёта, во время которых произошло нападение ривалов. Планету закрыли. Я проснулся в соседней звёздной системе, на транзитной орбитальной станции возле непригодной для жизни карликовой планеты. Гражданские полёты отменили, без паспорта Анспара попасть на военный транспорт было невозможно. Три земных года я провёл на переполненной беженцами станции, ожидая, когда планету откроют. Мирный договор подписали, но на деле ничего не изменилось. Атаки продолжились, и вторая гильдия не собиралась снимать военное положение. Только благодаря Асирису я сумел, наконец, продолжить исследования. Точнее, всё это стало возможным в результате вашей с Лайлой работы.

– Тебе с нами понравится, – улыбнулась Лайла. Эхо разделяло голос на два. – И все эти три года на станции ты не думал вернуться домой или на Пларакс?

– Домой – нет. Да и на Пларакс тоже. Вся моя жизнь – это исследование, и оно ждёт на Анспаре. Я благодарен тому, что Пларакс подарил мне работу всей моей жизни, но в обмен многое и забрал. Не думаю, что когда-нибудь вернусь. Я прибыл туда ни с чем и ничего там не оставил.

– Даже друзей? – подняла она бровь.

– Я вспоминаю их иногда, так что они таким способом остаются со мной, даже если нет возможности или повода общаться.

– Ты – молодец, – похлопала она его по плечу.

Белые прожилки на чёрных стенах напоминали мраморный рисунок. Магнитная дорога заканчивалась в небольшом, покрытом лужами гроте. В правой части пещеры показался проход, в сторону которого и направился мех. Джек, Лайла и Богер последовали за ним. Аккуратный проём шириной около двух метров вёл в длинный тёмный коридор с идеально ровным полом. Четыре грузовые вагонетки выдвинули небольшие прорезиненные колёса и опустились на камень. Воспользовавшись специальными промежутками в рельсе, одна за другой они съехали с железной дороги и покатились следом за людьми и роботом.

Дрон с прожектором залез на плечо Адама, отодвинув темноту на десяток метров вглубь прохода. Срез на стенах блестел так, будто базальт только вчера разрезали острым лезвием. Под ногами зашелестел очень мелкий песок. Голова меха почти касалась потолка, а широкая спина загораживала всю видимость остальным. Незримое присутствие вагонеток, ползущих сзади, могло вызвать приступ клаустрофобии, а отсутствие вентиляции над головой – ощущение удушья. Впрочем, кислорода хватало, а сам воздух с каждым шагом, казалось, становился чище и прохладнее.

Через два десятка метров впереди вспыхнул свет, и Адам выключил фонарь. Тени скользнули назад, и, как только мех вышел из коридора, Джек смог разглядеть что-то кроме металлической спины. Узкий путь выходил в высокий колодцеобразный грот. С нескольких балконов под сводом длинными молочными клыками свисали сталактиты. Вода сочилась по ним и падала на встречные зубья. Камни блестели от влаги, но почти вся вода уходила в едва заметные трещины в полу. Одинокая лампа освещала пространство, бросая на чёрные стены десятки теней.

Из грота листьями клевера расходились три естественные галереи. Подойдя поближе, Джек увидел, что это оказались гигантские жеоды – полости, выложенные внутри кристаллами аметиста. Внутри них было темно, но свет проникал из центрального грота и возвращался обратно фиолетовыми лучами. Высота жеод превышала четыре метра, и в каждой из них могло свободно поместиться несколько человек. Между второй и третьей жеодой притаилась узкая каменная лестница, ведущая куда-то дальше в темноту.

Адам сделал приглашающий жест в сторону самой левой жеоды и включил расставленные на полу фонари, приглушив лампы снаружи. Джек шагнул в полость и, стараясь ничего не повредить, пробрался в центр, где нашёл группу плоских камней, на которых можно было разместиться. Он осмотрелся вокруг. Фиолетовые пики аметиста, некоторые длиной до десяти сантиметров, выстилали внутренние стены со всех сторон. Тысячи мелких кристаллов образовывали розовые галактики и тёмно-синие туманности, мегазвёздами светились массивные зубья горного хрусталя. Внутри звездчатого сапфира зажигались сверхновые, мозаикой на звёздном небе переливались бледно-голубые кристаллы целестина и жёлтые включения цитрина.

– Как вы отыскали эти невероятные полости? – Джек прошёл к противоположной стене, освобождая место Адаму.

– Ты сам догадаешься чуть позже, – загадочно ответил мех. – Я хочу, чтобы ты посмотрел на это свежим взглядом.

Сгорбившись, мех осторожно пробрался внутрь и устроился между друзами золотистого кварца. Воздух в жеоде ощущался на десяток градусов холоднее, чем у озера. Где-то наверху в темноте потаённых карманов, видимо, находилась естественная вентиляция, бравшая воздух с верхних туннелей. Каждый вдох здесь как будто заряжал дополнительной энергией. На мозаику из кристаллов хотелось смотреть бесконечно, не отрывая взгляд. Рисунок гипнотизировал, избавляя мозг от посторонних мыслей, и чем дольше Джек смотрел на него, тем более знакомым становился узор. Уже через минуту вокруг были не просто друзы и жилы, а сложная система.

– Похоже на карту галактики, не правда ли, – сказал Адам, запрокинув голову. Эхо играло с лёгким кристаллическим призвуком.

– Карту? – спросил Джек, сбросив с себя состояние, похожее на транс. – Есть какие-то совпадения?

– Несколько, – ответил мех и выключил лампу. Достав карманный фонарик, он осветил им небольшую область на стене. – Вот бело-голубой целестин – это Регул, а рядом с ним два жёлтых цитрина Альджебы.

– А над ним Адхафера, – догадался Джек.

– Кристалл жёлтого прозрачного кварца, – кивнул мех.

– Но так выглядит созвездие Льва с Земли, – ответил Джек. – Из этой системы оно выглядит иначе.

– Да, вот оно. – Адам перенёс луч света на стену позади. Похожего цвета кристаллы образовывали рисунок, напоминающий скорее созвездие Тельца. – Здесь изображено множество созвездий Льва с самых разных точек нашей галактики. Но есть и другие.

– Если это не совпадение, то какой смысл указывать одни и те же созвездия много раз? – спросил Джек.

– Может, они хотят, чтобы мы нашли дом для малыша? – Лайла протиснулась в жеоду и села у края.

– У тебя и здесь есть теория? – с интересом спросил Джек.

– Да, – не растерялась она. – Пришельцы отправились в опасное путешествие, быть может, и не надеясь, что смогут добраться до точки назначения, поэтому оставили самое ценное здесь, в надёжном укрытии. А перед нами координаты места, куда они полетели.

– В системах этих звёзд нет пригодных для жизни планет, – ответил Адам.

– Это не значит, что здесь не отыщется тот самый бриллиант, который будет символизировать нужную нам звезду, – не сдавалась Лайла.

– И вы думаете, что карта да зверёк – это то, что оставляет после себя развитая цивилизация, – фыркнул Богер, стоя в проходе под аркой.

– И что же оставляет после себя цивилизация? – недовольным голосом спросила Лайла.

– Руины, черепа и кости, – ответил он. – И произведения искусства.

– То есть, по-твоему, все эти туннели и галереи – одно монументальное произведение? – уточнила она.

– Искусство – это кропотливый труд, помноженный на больную фантазию. Я думаю, что всё это работа какого-то художника, имевшего в распоряжении уйму свободного времени.

– И в чём тогда суть этого произведения? – не унималась Лайла.

– Эх, Лайла, если бы я разбирался в искусстве хоть вполовину так хорошо, как ты в биологии, я бы не покинул Землю.

– И тем не менее? – одарила она его обезоруживающей улыбкой.

– Раз ты настаиваешь. – Богер облокотился на белесый срез внешней оболочки жеоды и на несколько секунд задумался. Прежде, чем начать, он даже прочистил горло. – Наш астероид – это наполненный сокровищами корабль, который летит сквозь космос навстречу своей неминуемой гибели. Но не рубины и алмазы, а скрытые идеи – вот что обладает истинной ценностью. Забери идеи, но оставь сокровища – иначе потеряешь и то, и другое. Впрочем, как драгоценный камень, однажды выставленный под солнечный свет, уже никогда не будет таким же ярким, так и идея художника наполнена наибольшей красотой и смыслом в его голове. На холсте это всегда превращается в набор банальных штампов и бессмысленных метафор.

– Что же тогда делать со всем этим? – спросил Адам, глядя на звёзды в скале.

– Смотреть, но не трогать, – хмыкнул Богер. – Не всякая карта – это карта сокровищ. Неужели у мехов развилось то же самое противное качество, что и у людей – всюду совать свои руки?

Он скрылся в сумраке центральной полости. Адам включил свет в жеоде и тоже приготовился идти. Лайла стояла в проходе.

– Постойте, – шутливым тоном сказал Джек. – Если это действительно карта сокровищ, то должен быть и секрет. – Джек указал наверх, на самый свод жеоды, едва различимый снизу. – Здесь не одна, а две галактики. На самом потолке эта галактика соединяется с ещё одной, миниатюрной, с помощью хоботка из звёздчатого сапфира.

Два круглых чёрных камня горели вспыхивающими в их недрах звездами, и две эти звёзды вели к незаметному карману, в котором блестело лишь несколько кристаллов аметиста. Адам внимательно посмотрел на Джека, в его глазах проблеснул огонёк.

В следующую по порядку жеоду первой зашла Лайла. Кристаллы кварца здесь были не небесно-фиолетового цвета, а нежно-розового. По-прежнему ярко светились белые хрустальные звёзды, но рисунок на потолке и стенах изменился. Небольшое углубление разрослось, заполонив целиком правую стену. Теперь это были две равные галактики.

– Мне нравится эта жеода, – Лайла прошла внутрь, ища место, где устроиться. – Состояние равновесия.

Джек вошёл вторым и стал внимательно изучать левую галактику.

– Оно здесь. – Адам протиснулся следом, розовые волны поплыли по голове и корпусу меха. Не выключая и без того приглушённый свет, он указал на созвездие Льва лазерной указкой, встроенной в фонарик. – Вот Лев с Фионы. А вот с Земли.

Два золотистых цитрина казались бледнее. Регул стал прозрачным.

– Но почему вид именно с Земли? – спросил Джек.

– Можно предположить, что они знали или догадывались о существовании на Земле разумной жизни, поэтому и нанесли это созвездие на карту, – выдвинула очередную теорию Лайла.

Она села, прислонившись спиной к камню, и обняла ноги руками. На светло-серой ткани блёстками мерцали мельчайшие частицы кварца.

– И оказались правы. – Джек устроился на небольшом камне. – Получается, что по этой карте можно вычислить и другие места, где они считали, что возможна разумная жизнь.

– Сложно себе вообразить более неточную карту, – скептически заметил Адам.

– А на второй галактике ничего не угадывается? – спросил его Джек.

– Нет, никаких паттернов, – подтвердил мех.

– Художнику надоело, – заключил Богер, снова оставшийся стоять в проходе.

– Или художник не знал, что там, – добавил Адам.

Мех выключил напольное освещение и направил рассеянный белый свет ручного фонаря так, что он захватывал только правую стенку жеоды. Лишь малая часть, ближе к мосту, содержала включения желтого и белого кварца, а остальное пространство занимал разных размеров, форм и оттенков розовый аметист.

– Неизвестная галактика, всё так же связанная мостом, – сказал Джек, всматриваясь в потолок. Звёздчатый кварц находился на своём месте. Огонь в нём горел ещё ярче.

– Может, у них закончились разноцветные камни, – предположил Богер.

– Или это не важно, – сказала Лайла. – Я понимаю всю искусственность этих жеод, но мне хочется думать, что где-то во вселенной может образоваться такая красота без вмешательства человека или кого-то ещё. Я имею в виду не только жеоды, но и туннели, озеро, весь астероид. Что, если мы нашли то, что так долго искали: не следы пришельцев, а гораздо больше.

– Доказательство существования бога? – улыбнулся Джек.

– Поверь, сложно найти более воинственного атеиста, чем Лайла, – заверил Адам. Он посмотрел в её зелёные глаза. – Но как же твоя теория с кораблём и картой?

– У меня много теорий, – задумчиво ответила она, прикоснувшись к холодному кристаллу горного хрусталя. – Когда я прихожу сюда, я словно смотрю на всё со стороны. Я вижу простое объяснение сложным вещам, которое непросто выразить словами, но очень легко почувствовать. Для тебя, Адам, рисунок на камнях – это галактики, для Богера – искусство, а для меня – озеро, наполняющееся водой. Мы видим отражения самих себя, ощущаем одну и ту же надежду, что астероид исполнит наши желания.

Мех приложил руку к краю стены. Металлические пальцы едва слышно скрипнули по кристаллам аметиста. Лайла отряхнулась от кварцевого песка и поднялась на ноги.

– Что если мы абстрагируемся от того, кто и почему создал астероид. Вдруг разгадка – не на полотне, а в тех, кто на него смотрит. Если на минуту представить, что, разглядывая эти жеоды, они видели и чувствовали то же самое, что и мы сейчас, то это означает, что мы с ними говорим на одном языке, мыслим одинаково.

– Один язык ещё не гарантия, что у них благие намерения, – скептически заметил Богер. – Какая разница на что надеется и во что верит тот, кто собирался уничтожить жизнь на целой планете.

– Они вложили в оружие, быть может, самое ценное, что у них было, – сказала она, проходя мимо него. – Я не вижу жестокости в этом, только боль и сострадание.

– Да ты, Лайла, настоящий романтик, – покачал он головой. – Что же нас ждёт в третьей?

Адам с Джеком последовали за ними.

В третью жеоду первым зашёл Богер. Лучи от трёх напольных фонарей радужными полосами растекались по звёздному небу. Справа большая полость синих и фиолетовых аметистов с яркими кристаллами из горного хрусталя, казалось, высосала весь свет из левой части, где чёрные провалы выстилали бесцветные мутные пики. На бледных цитринах темнели вкрапления пирита.

– Армагеддон, – объявил Богер. – На этом заканчиваются все религиозные высказывания. Гибель мира.

– Какой смысл в таком послании? – забралась в жеоду Лайла. – Чтобы тот, кто увидит это, одумался, попытался что-то изменить в себе?

– Боюсь, это лишь крик вопиющего в пустыне, – ответил он. – Как говорится, горбатого могила исправит, и человеку, чтобы измениться, нужно умереть.

– Разве такое возможно? – Лайла присела между двумя кристаллами прозрачного кварца, внутри которых кляксами растеклись чернила.

– Перерождение в основе всех религий, – буднично произнёс Богер. – Человека сковывают не ограничения разума или тела, а условный конструкт, который он сам возводит и называет своей жизнью. Иногда это рабство, иногда долг или семья. Кто-то верит в божественный закон.

– Но разве чувство долга не помогает человеку в достижении своих целей? – слегка грустным голосом спросила она.

– Если только выйти на определённую орбиту. Без дальнейшей возможности приблизиться к звезде или отдалиться, и с неминуемым столкновением с красной планетой в конце.

– А что предпочёл бы ты? – серьёзно посмотрела Лайла в его чёрные глаза. – Вечное скитание в холодном космосе?

– Только выйдя из-под влияния внешних сил, можно рассчитывать на познание себя и мира вокруг, – проговорил он так же серьёзно. – Лучше замёрзнуть в темноте или упасть на Солнце, чем всю жизнь провести в ловушке гравитации.

– А ты меня называешь романтиком, – вдруг рассмеялась Лайла.

– Лишь бы не нашлось новых пещер, – пробурчал в ответ Богер.

– Пещер пока нет, – ответил Адам из наружного грота, – но Джек заметил каменную дорогу.

– Всего три камня на полу, – Джек забрался в жеоду.

Богер с Лайлой не выглядели удивлёнными.

– Каковы шансы, что он её заметит? – разочарованно сказала Лайла Богеру. – Эти три пыльных булыжника не увидеть, даже если светить на них браслетом в упор.

Богер несколько секунд смотрел на удивлённое лицо Джека.

– Мы с Лайлой ещё до поездки поспорили, – наконец, пояснил он довольным голосом, – сможешь ли ты заметить эту дорогу до того, как мы по ней пойдём. И я оказался прав.

– Три камня ещё ничего не значат, – не поддавался преждевременному оптимизму Джек.

– И тем не менее, это то, что ты подумал, – наклонив голову, Адам пробрался следом. – Это лишь малая часть обнаруженной сети. Как ты уже мог заметить, изумрудное озеро имеет весьма необычную форму. Теория Лайлы интересна, но есть и другая. Космический корабль мог находиться не снаружи, а внутри астероида. Если допустить, что дно озера и свод пещеры такие гладкие по причине того, что всё внутреннее пространство занимал корабль, то можно вычислить его размер и форму…

– Форма будет в виде вытянутого эллипсоида, – загорелись глаза Джека.

– А также то, какой след на земле оставит такой корабль, – продолжил Адам. – И этот след полностью совпадает со следами на Плараксе и Анспаре. А направление большой полуоси будет указывать на эту дорогу. Впрочем, терраформирование или какое-то мощное гравитационное воздействие закрутили прямой каменный путь в сложной формы кривую, надёжно скрытую в породе. Пришлось проделать немало ходов, но, выйдя на тропу, мы уже не сворачивали. Камни привели нас к развилке, где мы обнаружили окружной путь, который в свою очередь вывел к этим жеодам. Тот туннель, через который мы попали сюда, проложен позже.

Джек присел на ровный участок пола рядом с Лайлой. Небольшие вкрапления голубого циркона в чёрном базальте напоминали куски льда, застывшие в камне и лишённые возможности обратиться в воду.

– Последнее, что я ожидал увидеть, – признался Джек, – это очередную стоянку.

– Это хорошо или плохо? – спросила Лайла, уловив в его голосе грустные нотки.

– Никакого разочарования, – заверил её Джек. – По сравнению с другими стоянками здесь вы раскопали буквально целую Трою. Даже если мы не расшифруем карту, всё равно сможем узнать много нового.

– Но если на тех стоянках ничего не нашли, – сказала она задумчиво, – какие шансы, что что-то кроме камней будет здесь?

– Никаких, – сказал Богер и поднялся, чтобы выйти.

– У нас есть существо. – Джек подал руку Лайле.

– И о нём надо позаботиться, – Лайла взяла руку Джека, и они выбрались из полости.

Друзы аметиста напоминали раскрытые бутоны тюльпанов, блики света играли на острых фиолетовых гранях ещё несколько секунд, пока Адам не погасил лампы во всех трёх жеодах.

Богер уже исчез в глубине лестницы. Три камня выстилали подобие тропы, ведущей к круто поднимающемуся проходу. Булыжники не были плотно подогнаны друг к другу, наклон их граней не совпадал, но даже по одному из них Джек бы догадался об их происхождении: слишком долго он смотрел на такие же серые, с едва уловимыми бороздками в виде водной ряби, камни.

Мех, взяв в руки тяжёлый груз с буром, скрылся на лестнице, следом стала подниматься Лайла. Уже на второй ступени Джек заметил ещё один характерный камень, повёрнутый в этот раз набок, а через два шага он ступил ещё на один. Короткая лестница привела их в новую галерею с высоким пирамидообразным сводом. Дорога являлась здесь практически в первозданном виде. Она огибала большой белый сталагнат в форме спирали и разделялась, уходя в два узких туннеля по разные стороны грота.

– Здесь соединяется центральная дорога с окружной. – Адам положил ящик на камень, перегородив треть грота. – Правый туннель выходит к озеру, а левое ответвление и та часть, где мы только что шли – отрезок круга. Я уже прошёл двадцать метров по левому коридору и продолжу бурение.

– А я вернусь к озеру, – извиняющимся голосом сказала Лайла. – Хотелось бы остаться с вами, но не выношу пыль, да и малыш, думаю, уже соскучился.

– Я провожу тебя. – Богер поставил канистру с водой и переносной воздушный фильтр рядом с буром и повернулся к Адаму. – Буду ждать тебя в жилом корпусе. Через десять часов я вылетаю, к этому времени груз должен быть на борту.

Он посмотрел на Лайлу и, улыбнувшись, добавил:

– Не беспокойся, это не твой зверёк. Я не из тех, кто заводит себе питомцев или торгует ими. Джек, ещё увидимся.

– Буду ждать встречи, – кивнул ему Джек.

Глава 7. Толчок

– Надеюсь, я не слишком тебя утомил, – повернулся Адам к Джеку. – Глазами ты уже поработал. Как насчёт того, чтобы размять руки?

– После трёх недель сна – с удовольствием. Хотя надо признать, многовато информации для одного дня.

– Тем полезнее проветрить голову, – улыбнулся мех. – Я займусь буром, а тебе предлагаю установить конвейерную ленту. Вагонетки слишком широкие, чтобы протиснуться в эти узкие коридоры, поэтому порода доставляется по ленте прямо до грота с жеодами. Думаю, тебе доставит удовольствие разобраться, как устроен конвейер. Если что, дрон подскажет, что нужно делать.

Джек обратил внимание, что один шестиногий механический помощник стоит рядом с кейсами, а второй спрятался в тени, словно нарочно оставаясь незаметным.

– Думаешь, там будет что-то ещё? – спросил Джек перед уходом. – Новые галереи?

– А ты не веришь в это? – внимательно посмотрел на него мех.

– После всего, что я сегодня увидел, я поверю во что угодно.

Адам усмехнулся и открыл крышку длинного ящика, внутри которого лежал похожий на ружьё переносной гидробур.

Проход изгибался меандром, то спускаясь, то снова поднимаясь наверх. Свод находился совсем близко над головой и на нём можно было разглядеть скопившиеся капли воды. Единственными источниками света служили пара браслетов.

– Ты не в первый раз здесь идёшь? – спросил Богер, заметив, как уверенно Лайла в потёмках ступает по скользким камням.

– С тех пор, как Адам открыл жеоды, я время от времени хожу сюда, – ответила она. Тесный каменный коридор добавлял голосам утробное эхо. – Воздух там чище и думается легче.

– У озера дышится по-другому? – удивился он.

– В туннелях, у озера, даже в жилом корпусе у меня со временем начинается странная головная боль. Замкнутое пространство как будто сжимает голову. – Лайла поморщилась, как если бы в данный момент испытывала ту же боль. – Бывало, иду по знакомому месту, и в какой-то момент мне может показаться, что я здесь впервые. В иной раз я узнаю рисунки на стенах пещер, в которых прежде никогда не была. То же самое происходит с жестами, обрывками фраз, даже с людьми и мехами, которых я встречаю. Наверное, десять недель под землёй – это слишком много для меня.

– Пожалуй, это действительно много, – согласился Богер. – Долго ещё продлится твой проект?

Текстура стен в дрожащем свете напоминала неаккуратно нанесённую штукатурку, углубления в породе походили на замочные скважины.

– Меня больше беспокоит, что он продлится недостаточно долго. С малышом ещё столько работы… Его надо изучить, найти ему дом. Кроме того, он просто нуждается в заботе и любви.

– Но это не только твой проект, Лайла.

– Я понимаю, что это проект Адама. – Она провела рукой по стенам приземистой арки.

– Существо, как и всё на астероиде, принадлежит ордену, – добавил он. – Они его заберут, когда посчитают нужным, а ты отправишься домой.

– Значит, по какой-то причине я им ещё нужна, – грустно размышляла она вслух. – Я понимаю, что если и приносила пользу на какой-то стадии, то сейчас с моей работой справятся и дроны. Но даже находиться в месте, где происходят великие открытия – уже своего рода награда. Я просто биолог. Как выражается Адам, занимаюсь биомусором. Не собираю высокотехнологичные реакторы, не ищу внеземные цивилизации…

– Не похоже на слова учёного, который в тридцать лет опубликовал столько научных статей, – прервал волну самокритики Богер. – К тому же знаешь, что ждёт тех учёных, кто помогал строить реактор или проектировать каналы? Их забудут, если уже не забыли. Считается, что всё сделал Асирис и его орден. И жеоды, и малыша тоже запишут на его счёт.

– Но не всё делается ради славы, разве нет? – мягко улыбнулась Лайла. – Иногда мы что-то делаем просто потому, что можем это сделать. А иногда потому, что кроме нас сделать это некому. Пока я чувствую, что нужна, я останусь здесь.

В тишине пещеры голос казался совсем рядом, но Богер видел перед собой только тень, пляшущую по стенам. Он опустил браслет ниже, чтобы не подскользнуться на гладких ступенях.

Мех вступил в туннель, и через несколько шагов его серебряная спина растворилась в темноте. Два дрона растянули плотную пластиковую плёнку на всю площадь прохода, изолировав карман от остальной части подземного лабиринта. Подключив силовой кабель к батарее и установив воздушный насос, они стали подсоединять шланги. Адам включил питание, в смесителе закрутился вихрь из воды и абразивного порошка. Один дрон, скользнув под плёнку, исчез в туннеле, а второй, ловко цепляясь за трещины, вскарабкался на потолок. Там он включил прожектор, озарив пещеру ярким жёлтым светом. На фоне чёрной стены породы золотом вспыхнула высокая фигура робота.

Адам нажал на спусковой крючок, и три тончайшие струи воды вылетели из сопел бура со скоростью в несколько километров в секунду. Мех выставил ногу назад и чуть подался вперёд. Пещеру наполнил плотный свистящий звук. Вода с мелкими частицами базальтовой крошки вонзилась в скалу, разрезав её, как нож масло. Пыль и пар устремились в безупречно чистое лицо, корпус и ноги робота. За спиной зашелестел пластик. Жёлтые лучи пробивались сквозь туман, со стороны казавшийся кипящим ядовитым облаком.

Мех начал с краёв и, усиливая давление смеси в буре, продвигался вглубь. Стена стала покрываться ровными жёлобообразными полосами. Лицо Адама застыло сосредоточенной маской, ни один привод не шевелился в теле кроме тех, что отвечали за перемещения бура. Не выдерживая давления, порода рассыпалась, небольшие камни покатились на пол. За несколько минут срез ушёл на глубину двух метров и рассёк туннель с пола до потолка. Рядом с гладкой, покрытой каплями пара стеной, лежала груда острых растрескавшихся камней. Мех переместил бур на противоположный край.

На полу заработал подключенный к контейнеру с водой портативный насос. Водоворот золотого света закрутился вокруг канистры, конденсируя пар для повторного использования. Крутящаяся в воздухе влажная пыль покрыла блестящую краску меха тонкой плёнкой грязи. Воздушный пузырь в глубине породы лопнул от давления, разрушив ровную поверхность пласта. По буру и меху забарабанили мелкие камни. Когда Адам закончил со стенами, полом и потолком, его корпус из тёмно-синего превратился в чёрный матовый.

Очень скоро проход стал похож на груду камней с ровными плоскостями вокруг и нетронутым сердечником посередине. Мех начал проводить разрезы на центральной части. Сделав несколько вертикальных линий, он расчертил горизонтальными отрезками равные прямоугольники. Вдоль правильных геометрических форм пробежали кривые трещины. Большой булыжник ильменита слетел с двухметровой высоты и упал рядом. Чернильные грани успели сверкнуть на минерале прежде, чем скрылись в облаке пыли.

Закончив с разрезами, мех опустил бур, подошёл вплотную к стене и обрушил тяжёлую ступню на камень. Десяток блоков с треском и грохотом сложились как фишки домино и скатились к ногам робота.

Джек оставил Адама и возвращался по лестнице к жеодам. На мгновение у него закружилась голова. Ему показалось, что он уже спускался здесь прежде. Он присел на ступеньку и вслушался, как где-то в отдалении работают дроны и мех. Стук металла по камню вскоре сменился приглушённым свистом. Полоса света прочертила косую линию на последней ступени.

Со стороны жеод веяло прохладой. Знакомство с новыми людьми, с уникальным миром мехов, с чудесами астероида – возвращение к жизни оправдало все его самые смелые ожидания. Пока он спал в капсуле или маялся от безделья на станции, жизнь не останавливалась ни на секунду. Даже в его крохотной сфере всё изменилось до неузнаваемости. Он оказался снова в самом начале большого пути в неизвестность. От предвкушения новых открытий на лице расплывалась азартная улыбка. И в то же время какое-то щемящее чувство в животе не давало насладиться моментом. Он прислонился к стене и с минуту сидел без движения.

Несмотря на всю уникальность полученной информации, Джек вдруг почувствовал, что эта работа проведёт его по очередному кругу, не приблизив к разгадке ни на шаг. Их нет здесь, их нет на Анспаре уже тысячу лет. Если бы они хотели, чтобы их нашли, чтобы он их нашёл, они бы позволили ему. Но они не хотят. Все эти годы он по большей части верил, что каменные дороги были оставлены намеренно, ведь убрать их, как они сделали со всем остальным, не составляло никакого труда. Он ищет не дороги, а цель, ради которой их оставили. Но ради чего и ими ли оставлены все эти пещеры и туннели на астероиде? Может, они просто наткнулись на них и остановились здесь на какое-то время.

Выше по ступеням зашуршали металлические лапки дрона. Стараясь не потревожить человека, механическое существо осторожно спустилось по лестнице и исчезло внизу.

Мысли блуждали. Джек не думал о себе в таком ключе, но сейчас в полной мере ощутил переходящую в ревность обиду, что вся его работа меркнет в сравнении с тем, что обнаружено здесь кем-то другим, причём не человеком. В голове возникла параллель с мехом, совершившим апгрейд. Предыдущая жизнь показалась бессмысленной. Весь его труд обесценили одной находкой, которая содержит всё и в миллион раз больше. Ему дадут наблюдать со стороны, но не он будет решать, что делать дальше. Он остался без своего личного убежища.

Джек и прежде чувствовал, что его примитивный труд в конце концов не приведёт его к ощущению удовлетворения: было в исследовании этих карт и построении таблиц что-то механическое. Даже выезды на местность не отличались друг от друга, лишь иногда прерываясь временной эйфорией от новой находки. Но если он и думал о завершении этой главы жизни, то верил, что это будет на его условиях. Он не ожидал, что конец придёт так стремительно и против его воли.

Джек положил руку на холодный камень. Рядом с ним, покрытый тонким слоем пыли, блестел бледно-розовый кристалл. Он очистил минерал от базальтовой крошки. Две грани рубеллита сходились под прямым углом, чёрные тени и белые огни застыли в плотных розовых облаках. Он включил фонарик на браслете. Под другим углом кристалл зажёгся огненно-красным светом, став неотличимым от рубина. Пламя горело внутри, скованное темнотой внешних граней.

– На тебя тоже плохо действует подземелье? – спросила Лайла, прикусив губу.

– Не думал об этом, – ответил Богер. – Разве в космосе, где вместо окон мониторы, не всё равно? Можно и здесь повсюду развесить экраны.

Мелкие борозды, оставленные водяным буром, пересекались с чёрными трещинами неоднородной породы. Правильные изгибы сводов и стен покрывали ржавые пятна естественных жил.

– Мозг не обманешь, – улыбнулась она. – Посмотри на себя, Богер. Ты так молод, а уже кажется, будто растерял весь заряд. Неужели это так сказывается работа с мехами?

– С ними бывает непросто, – честно признался Богер. – Мне кажется, чем дольше они учатся, тем невозможнее с ними становится иметь дело. Взять, к примеру, Адама. Когда я только начинал с ним работать, он говорил меньше, а слушал чаще. Не было ни этих его шуток, ни чувства превосходства в голосе или в выражении лица. Сейчас он уже не тратит время на объяснение простых с его точки зрения вещей.

– Мы перенимаем черты тех, кто рядом. – Опустив свет на пол, она обернулась к Богеру.

– Это не помогает делу, – на его лице появилась скептическая улыбка. – Большинство учёных совсем не такие, как ты, Лайла.

Они остановились на узкой крутой лестнице, у подножья которой уже горели лампы другого туннеля. Дорожка света блестела на гладкой поверхности камней.

– Всё дело в подземелье, – направилась вниз Лайла. – Тебе нужно вспомнить, когда ты в последний раз чувствовал себя по-настоящему хорошо, и вернуться к тому моменту.

– Боюсь, это было сто лет назад, – старался не отставать Богер. – В прошлой жизни.

Ступени вывели к туннелю с железной дорогой. Справа в двадцати метрах уже искрилась вода в изумрудной галерее.

В доверху гружёной вагонетке лежали длинные ленты из сетчатого материала, множество роликов с резиновыми колёсами и складные части рамы. Джек открыл борт вагонетки и одну за другой выложил все составные части. Рядом, готовый помочь, ожидал дрон. Джек вручил ему сначала одну ленту, которую тот стал раскладывать вдоль прохода, а потом вторую. Сам он принялся вставлять ролики между лентами, крепя их на небольшие основания. Питание роликов осуществлялось через саму ленту; Джек разложил кабели и подключил их к электродвигателю вагонетки.

Справившись с рамой, поднимающей ленту на высоту бортов, Джек приступил к установке конвейера на лестнице. Его удивило, насколько сильно растягивалось полотно сетки и как ловко дрон держал его на весу. Джек вставил очередную секцию роликов и начал спускаться к вагонеткам за очередной связкой крутящих элементов. Сходя с последней ступени, его нога вдруг промахнулась мимо ровного участка пола. Стены пришли в движение, земля под ногами дрогнула. Сразу за первым толчком пришёл второй. Звук глухого удара прокатился по туннелю, и через секунду послышался треск ломающегося камня.

Занавес из сталактитов полетел вниз, с ледяным хрустом разбившись на сотни осколков. Джек успел отскочить от одного падающего клина, но от следующего ему пришлось защищаться. Руку пронзила острая боль. Закрывая голову, Джек судорожно озирался, ища, куда спрятаться. Свет дрожал, было слышно, как в жеодах осыпаются друзы аметиста. Стенка одной полости лопнула, обнажив молочный слой агата.

Большой обломок упал рядом с конвейнерной лентой, разбив вдребезги напольную лампу. В мгновение ока всё окрасилось в оранжевые тона заката. По стенам поплыла угрюмая шипастая тень, крошечный кусок мира оставался лишь в аварийных огнях вагонеток. Джек приподнялся, чтобы добраться к ним, но заметил, как пошатнулся большой каменный балкон наверху. Базальт треснул, и огромный кусок породы, ломая кристаллы кварца, проскользил по стене. Груда камней завалила вагонетки, а вместе с ними и выход из пещеры. Грот погрузился в темноту. Сталактиты продолжали падать ещё несколько секунд, после чего наступила тишина.

Адам руками отбросил в сторону тяжёлый валун, голубые глаза внимательно изучали слой пыли на полу. Наклонившись, он стёр тонкий слой песка. Нетронутый камень обнажил блестящую светло-серую грань.

Мех замер. Тройной импульс прошёл по каменной плоти астероида. Мелкий песок ссыпался с валуна, а луч света от дрона чуть заметно скакнул, изменив частоту мерцания. Следом, в течение секунды, пришли ещё девять слабых волн. Адам бросил бур и присел на корточки, уперев руки в землю. Последовала пауза в полсекунды, за которой раздался низкочастотный скрежет, как будто чёрный кристалл древа вырывают из его бриллиантовой оболочки. Затем на туннель обрушился сильный удар со стороны Центра-8.

Контейнеры и бур полетели вперёд, ещё не упавшая в разрезе порода надломилась и с грохотом рухнула. Дрон успел спрыгнуть к ногам меха и спрятаться под его широкой спиной. Трещина прошла по потолку, засыпая туннель обломками и песком. Сквозь шум камнепада донёсся глухой рокот разрыва со стороны реактора, а с ним и множественные звуки последующих разрушений.

Чёрная линия прошла по гладкому дну, а стены завибрировали стеклянным звоном. Потолок покрылся сеткой трещин, небольшие фрагменты стали отваливаться и плашмя падать на дрожащую водную гладь. В следующую секунду освещение на стенах погасло, погрузив галерею в темноту.

Песок под ногами Лайлы выскользнул вместе с камнем. Она начала падать назад, но, несмотря на кромешную тьму, её успел подхватить Богер. Рядом с ними рикошетом проскочили несколько отколовшихся от потолка фрагментов. Магнитный рельс загорелся аварийным светом, очертив вокруг себя красный туннель клубящейся пыли. Багровая вода в озере медленно закручивалась в спираль, пока куски потолка продолжали с шумом падать вниз.

Лайла вырвалась из рук Богера и бросилась в озеро.

– Малыш! – закричала она, разгребая руками воду перед собой.

В полумраке метался одинокий отблеск включённого браслета. Течение усиливалось, шум водоворота нарастал с каждой секундой. Стоя по колено в воде, Богер включил браслет и лучом света нашёл в этом сумрачном хаосе белую майку Лайлы. Глубина достигала пояса, и справляться с течением ей становилось всё труднее. Богер видел, как перед ним в красный поток падали камни, некоторые совсем рядом с Лайлой. Тритон вынырнул в метре от девушки. Услышав плеск, она обернулась и с криками радости поймала его на руки. В этот самый момент она не удержалась, и вода потянула её за собой, заставив лихорадочно перебирать ногами по скользкому дну.

Богер бросился вплавь и в несколько гребков настиг их. Обхватив Лайлу руками, он встал позади неё, уперевшись ногами в дно, но течение продолжало тащить их. Водой наполнились карманы его куртки, ещё сильнее увлекая в темноту. Свет от браслетов лучами прожекторов метался по чёрному потолку. Лайла держала одной рукой тритона, а другой пыталась разбить поток перед ними. Внезапно ноги Богера нащупали выступ, который оказался началом трещины, куда уходило озеро. Он смог упереться и вместе с Лайлой они застыли, обтекаемые двумя потоками. Большой камень упал рядом с ними, мимо плыла оранжевая рубашка. Лайла потянулась схватить её, и почти преуспела, но чуть было не потеряла равновесие. Богер одной рукой крепче прижал Лайлу к себе, а кончиками пальцев второй руки поймал ускользающий оранжевый рукав. Через полминуты уровень воды стал спадать, и вскоре едва доходил до коленей. Центр водоворота шумел где-то в темноте противоположной части озера.

Глава 8. Нападение

Джек спиной ощущал неровности каменной стены. В абсолютной темноте кружилась голова, и даже сидя сложно было удерживать равновесие. Боль пульсировала в правом предплечье, тёплая кровь сочилась по пальцам. Сердце бешено стучало, а лёгкие жадно засасывали пыльный влажный воздух. Джек протёр слезящиеся от грязи глаза. Пахло землёй и плесенью. Он слышал, как удар за ударом пытается успокоиться его сердце, как поток крови течёт по венам, чтобы выйти наружу и стеклянным звоном разбиться о камень.

Ему показалось, что Лайла что-то сказала слева. Голос был сухим, без эха, как будто она всего в двух шагах от него. Джек замер на несколько секунд, но в груди продолжало стучать так громко, что сложно было уловить за этим боем другие шумы. Он провёл рукой по волосам, проверил, нет ли крови. На мгновение ему померещилось, что он увидел очертания пальцев с красными пятнами на них. Он выставил руки перед своим носом, но не смог ничего разобрать. Только шорох одежды и скрип песка под подушечками пальцев.

Вскоре он заметил небольшое облако света: в шаге от него минерал кальцит переливался синими и зелёными пятнами. Эти островки бледного свечения в океане пустоты своими неровными очертаниями и тёмными кратерами напоминали поверхность астероида. Джек снял браслет и поднёс к стене – дисплей, как он и думал, был разбит и не подавал признаков жизни. В воздухе клубились частицы пыли. Рядом Джек обнаружил ещё одну область зелёного света, ярче и шире. В её отблесках уже можно было различить конвейерную ленту и направление к лестнице. Он приподнялся и перебрался на усеянную осколками минералов сетку.

Прихрамывая на правую лапку, дрон забрался на спину меха и снова включил жёлтую лампу. Золотое облако пара и пыли рассеивалось, проникая через порванную плёнку вглубь туннелей. Рядом с треснувшей переносной батареей, в зелёной луже лежал большой камень с тупыми краями. Контейнеры с водой и абразивной крошкой разбросало по коридору, но, судя по их виду, своё содержимое они сохранили. Засыпанный мелкими осколками породы бур увяз в сплетении кабелей.

Мех стоял с согнутыми коленями, скруглённой спиной и низко опущенной головой. На чёрном глянцевом затылке блестело несколько серых полос, но на спине, руках и ногах, казалось, не появилось ни одной царапины. В течение минуты приводы меха не шевелились. Жидкость в системе охлаждения с шумом текла к радиаторам, установленным в руках, ногах и спине робота. Мельчайшие заряженные частицы породы клубились вокруг корпуса, где процессорный блок питался от трёх пар мощных батарей.

Словно решив какую-то не дававшую покоя мысленную задачу, мех сбросил с себя задумчивость и, хрустя песком под ногами, выпрямился в полный рост. Осмотрев разгромленный забой, робот вслушался в звуки туннеля. Плёнка шелестела на ветру, сбрасывая с себя слипшимися кусками остатки влажной пыли. Не услышав движения или криков, мех взял бур в одну руку, канистры воды и абразива в другую и отправился в сторону жеод.

Камеры и микрофоны лежали в беспорядке, железная дорога в нескольких местах оказалась завалена камнями. От озера осталось только несколько луж в полостях вокруг трещины, расчертившей дно пополам. Разлом в самой широкой части достигал двух метров, а под изумрудным дном чернела обнажившаяся базальтовая плита. Водопад, питавший озеро, пересох, и вместо мягкого плеска в галерее установилась мёртвая тишина. Жёлтая каска, застряв между двумя камнями, повисла в воздухе.

Лайла с Богером, шлёпая промокшей обувью, дошли до вагонеток.

– Я знала, что рано или поздно он понадобится, – сказала Лайла и достала с багажного места контейнер, который заполнила наполовину ещё у реактора.

Она аккуратно положила малыша внутрь пластикового бокса. Тритон сделал два круга в воде, посмотрел на девушку нефритовыми глазами и послушно устроился на дне, выпустив облачко крохотных пузырей. Закрыв крышку, Лайла нажала несколько кнопок на панели встроенного в контейнер регулятора температуры.

– Ты молодец, – сказал Богер, удивившись её предусмотрительности.

– Ты тоже, – она предложила ему одну из касок, которые лежали в её вагонетке, но тот снова отказался. – Если бы не ты, то нас бы утащило в эту дыру. – Лайла едва заметно подрагивала в намокшей одежде. – Что это было, землетрясение?

– Определённо, – кивнул он. В красном свете его глаза казались ещё темнее. – Боюсь представить, что его вызвало.

Он выжал воду из оранжевой рубашки и передал её Лайле. Затем подошёл к воздушному фильтру, подсоединённому к проложенной вдоль стены вентиляционной трубе, и приложил руку – потока воздуха не ощущалось.

– Где-то перебило трубу или выключился насос, – сказал он. – В худшем случае нас полностью отрезало.

– Но свет есть, – кивнула она на горящий красным магнитный рельс.

– Аварийное освещение может гореть какое-то время даже без внешнего питания, но, судя по тому, что вагонетки не падают, напряжение на рельсе есть. Впрочем, железную дорогу всё равно могло завалить, – не стал обнадёживать её Богер. – Пока мы ехали, я не видел нигде ни генераторов кислорода, ни другого спасательного оборудования, поэтому чем раньше мы найдём Адама и Джека, тем скорее сможем начать выбираться. Я пойду за ними. Сначала проверю по пути следования дороги.

– Я могу в это время пойти по каменной лестнице, – предложила Лайла.

– Советую оставаться здесь, – возразил он. – Если они в порядке, то, наверное, уже на полпути сюда.

– Тогда я расчищу дорогу и подгоню вагонетки к развилке, чтобы мы могли сразу поехать, – не стала она спорить.

– Идёт, – согласился он и, освещая путь браслетом, пошёл вдоль дороги в сторону туннеля.

Лайла, подождав пока Богер скроется в темноте, сняла и выжала воду из насквозь промокших майки и штанов. Надев сырые вещи обратно, она начала разгребать камни, упавшие на магнитный рельс. Лёгкие она отбрасывала руками, а для камней покрупнее использовала как рычаг штатив камеры. К счастью, особо больших валунов не попалось, поэтому за несколько минут она справилась со всей дорогой. Собрав раскиданные камеры и микрофоны, подобрав и надев каску, она залезла на состав и медленно направила вагонетки вдоль обмелевшего озера. В красных огнях ещё совсем недавно величественная изумрудная галерея теперь напоминала разверзшиеся врата ада.

Джек нащупал ещё тёплый металл, прижатый к ленте большим обломком породы. Лапки дрона безвольно свисали с конвейера, а с их кончиков на пол стекало вязкое моторное масло. Вдруг в двух шагах заблестели ступени, жёлтый рассвет забрезжил наверху. Стало отчётливо слышно, как чьи-то тяжёлые ноги уверенно ступают по лестнице. Прикрыв глаза рукой, Джек выпрямился навстречу массивной чёрной фигуре робота. Заметив, что слепит человека, дрон приглушил лампу.

– Рад тебя видеть, Джек. Повреждений нет? – в голосе Адама не было и капли беспокойства. На лице играла достаточно беззаботная улыбка.

– В порядке, – не придал значения своей руке Джек. Сильно щурясь, он привыкал к свету. – Но проход, судя по всему, завалило основательно.

Адам аккуратно обошёл раздавленного дрона и осмотрел место обвала. Обломки сталактитов ловили лучи фонаря, зажигаясь миниатюрными жёлтыми звёздами на чёрной массе базальта. Не только балкон, но и часть стены съехала вдоль вертикального разлома, основательно засыпав вход, возможно, на многие метры вглубь.

Мех направил лампу на жеоды. Множество упавших кристаллов лежали горстями разбитого стекла. Фиолетовые аметисты в жёлтом свете казались сине-зелёными, а розовые – бледно-оранжевыми. Адам удалённо включил уцелевшие фонари в жеодах, и их мягкое сияние проникло в соединяющий полости грот. Пыль крутилась в воздухе, образуя высокий мерцающий столб. Свод над их головами зиял глубокими провалами.

– Значит, попробуем каменную дорогу, – заключил мех. – Немного жаль жеоды, но, как говорится, это лишь увеличивает ценность нашего сегодняшнего опыта.

– Если бы это было так, то до нас бы не дошло ни одного произведения искусства прошлого, – возразил Джек. Несмотря на боль в руке, он предложил Адаму помощь с грузом. – Сколько метров завала мы сможем пройти с этим буром?

– Батарея разбилась, так что несколько метров, – небрежно заметил Адам, ступая снова на лестницу. Он передал Джеку кейсы, а сам остался с оплетённым шлангами и кабелями буром и фонарём-дроном на плече. – В этом могли бы быть свои плюсы. Вместо того чтобы учиться по произведениям, созданным для кого-то в прошлом, человечество могло бы познать жизнь заново.

– Ты говоришь о мире, где мехи могли бы жить и учиться сами по себе без оглядки на человечество, – сказал Джек, поднимаясь следом. – Впрочем, если перефразировать одну поговорку: кто забывает прошлое, тот недостоин будущего.

– Но разве у мехов есть прошлое? – спросил мех, обернувшись на Джека.

Из туннеля, сверкая габаритными огнями, выехал состав из двух пассажирских вагончиков. К подтвердившимся опасениям Лайлы, внутри находился только Богер, но не успел тот рассказать, что жеоды завалило, как они сначала услышали шум шагов, а потом и увидели свет в темноте лестницы. Адам и Джек, с виду невредимые, спускались вниз.

– Вы целы! – Лайла обняла шедшего первым меха, а потом и Джека. – Мы почувствовали сильный толчок, а затем в озере образовалась большая трещина, в которую стала уходить вода. Я чудом спасла малыша, а потом Богер спас уже нас двоих. Железная дорога не повреждена, но воздух по трубам не поступает. У вас есть версии, что произошло? Держи каску, Джек.

Она на секунду замолчала, потянувшись в вагонетку.

– Я точно знаю, что случилось, Лайла, – успел вставить слово Адам, и все взоры обратились на меха. – Астероид подвергся нападению. Ближайшая к нам ветвь реактора оказалась повреждена.

– Ну и ну, – присвистнул Богер. – И кто на нас напал?

– Ривалы, – спокойно ответил Адам. – Асирис передал, что внутренняя сеть атакована вирусами, а корабли противника приземляются в порту.

Лайла, обхватив себя руками, молча смотрела на меха.

– Связи внутри астероида нет, – продолжил Адам. – В первую минуту Асирис справлялся и обновлял протоколы безопасности, но энергии стало не хватать, поэтому поступил приказ всем отключиться. Беспроводная сеть заражена и опасна для любого устройства. В Центре-8 есть проводные терминалы с выходом на Асириса.

– А мехи смогут общаться между собой? – спросил Джек.

– В зоне прямой или отражённой видимости с помощью светового передатчика. Кроме того, таким же образом мы можем управлять машинами, дронами и некоторыми устройствами. Ещё мы можем кричать, но предпочитаем никогда этого не делать, – улыбнулся мех.

– Но как они вообще заразили сеть? – спросил Богер, убирая назад мокрые волосы.

– Видимо, их знания о наших технологиях гораздо шире, чем мы предполагали. Эти вирусы не опасны Асирису, но могут навредить мехам, не говоря уже о том, что они могут взять под контроль устройства попроще.

– Сколько их вообще, этих ривалов? У нас есть план на этот случай? – обеспокоено спросила Лайла.

– Я не знаю, сколько их, но Асирис выдал инструкции. Я и другие мехи поблизости должны прибыть в Центр-8. Людям нужно укрыться как можно дальше.

– Укрыться где? – скептически заметил Богер.

– В жилом корпусе, а лучше в пещерах, где есть доступ кислорода.

– У озера есть сеть пещер, куда может протиснуться только человек, – предложила Лайла. Она сняла дрона с плеча Адама и положила в свою вагонетку. – Я слышала, что ривалы – парни крупные, так что там мы сможем продержаться на несколько часов дольше.

– Не думаю, что эти часы что-то решат, – Богер запрыгнул в вагонетку, в которой ему даже не пришлось разворачивать сиденье. – А вот минуты могут. Если нет никаких других срочных новостей, то лучше поспешим.

Закинув груз, все как можно быстрее уселись на свои места, и состав начал движение.

– И какие у нас шансы пережить нападение? – спросил Джек, повернувшись к Адаму.

– Равные, – улыбнулся мех.

Богер громко рассмеялся.

Размеренный гул поезда успокаивал. Глаза быстро привыкли к оранжевым огням, скользящим по уходящей в темноту красной линии магнитного рельса. Лайла прижала дрона к груди, и тот обнял её своими лапками. Моторчик дрона урчал, вырабатывая немного тепла.

– Сколько будет идти сигнал бедствия до Анспара? – спросила она Адама.

– При текущем расположении астероида и планеты – десять минут, – ответил мех. – Но по условиям мирного договора в системе нет тяжёлых военных кораблей, а отправлять десантные челноки вторая гильдия не станет. По крайней мере, до тщательной разведки.

– То есть помощи не будет несколько дней?

– Если не дольше, – сказал Богер. – В соседней системе находятся два крейсера, но они прыгнут только если угроза будет самой планете или станции у Фионы. Формально, эта атака не нарушает основной пункт договора о вооружениях.

Железная дорога отдалялась от эпицентра толчка, и разрушений в туннеле становилось всё меньше. Пару раз Адам спускался, чтобы убрать камни, но в целом путь до каналов занял не намного больше времени, чем дорога от них ранее. Впереди замаячил поворот.

– А что насчёт кораблей мехов, они у ордена есть? – спросил Джек.

– В порту стоит несколько грузовых кораблей, – ответил мех. – Ещё есть исследовательское судно в небольшом ангаре у телескопа, но вооружения на них нет, – Адам посмотрел на Богера. – Противник занял космопорт, а значит, захват телескопа – дело времени.

– И тогда мы окажемся заперты внутри этого камня, – тяжело вздохнул пилот.

Первая развилка встретила их отломившимся от друзы огромным кристаллом кварца. Расколотое пополам мутное основание валялось рядом с рельсом, и в красном свете казалось, будто внутри минерала застыла тёмная кровь. Заострённый конец откатился в жёлоб и выдавал себя лишь лёгким журчанием обтекавшей его воды.

– Но у ордена есть оружие на случай атаки? – Джек повернулся к Богеру.

– Какое-то оружие есть, но прежде никто не нападал на колонию мехов с целью захвата или просто проникновения. История помнит несколько атак на станции, одна даже закончилась полным разрушением сферы, но чтобы высадиться – таких случаев ещё не было.

– Потому что орден скорее уничтожит себя, чем допустит захват?

– Верно, – подтвердил Адам. – Такой акт будет расценен однозначно как противоречащий главному принципу существования мехов.

– Но ривалы могут об этом не знать.

– Уверен, сегодня они узнают о мехах много нового, – сказал Богер.

Вторая развилка находилась ещё дальше от реактора. Вода безмятежно текла по желобам, и только бордовые стены с прыгающими чёрными тенями напоминали о произошедшем. Видимость улучшилась – либо они обогнали облако пыли, либо оно уже успело рассеяться по пути. По потухшим лампам пробегали мимолётные блики. Когда поезд почти остановился на резком повороте, Богер привстал и поднёс руку к воздушному фильтру – свежий воздух всё ещё не поступал.

Кварцевая галерея, похоже, тоже не пострадала. Лишь несколько кристаллов откололись и лежали на земле, да пласты хрупкого кальцита покрылись паутиной трещин. Некогда бледные красные столбы сейчас сияли ярким неоном, а в прозрачных, как лёд, минералах на десятках гранях играли все оттенки розового. Дорога здесь отстояла от стен на несколько метров, и поезд стал набирать скорость. Кварцевая галерея вскоре осталась позади.

Состав уже какое-то время двигался напрямую к Центру-8, и последствия не заставили себя ждать. Вода перестала наполнять жёлоб и беспорядочно текла по всей ширине канала, разделяясь на несколько маленьких ручейков. В красном свете мелькали трещины на стенах и разбросанные повсюду камни. Вскоре появились разломы и на полу, становясь всё шире, вызывая водовороты и увлекая воду глубже в недра астероида. Сам жёлоб, на удивление, оказался прочнее окружающей породы. Неприметный ручеёк продолжал бесшумно течь по нему, тогда как основной поток воды сошёл на нет.

Поезд проехал последнюю на пути развилку и, преодолев узкий туннель, снова выбрался в просторную галерею. С массивных колонн откололись куски породы, но железная основа устояла. Вся дорога была завалена камнями, оборванные кабели линии освещения свисали со стен, как воздушные корни. Покорёженные фильтры лежали под изогнутой и зияющей дырами вентиляционной трубой.

Даже не пытаясь разгрести рельс, Адам предложил последний километр пути преодолеть пешком. Лайла взяла контейнер с малышом и передала бокс с рыбками Богеру. Адам взял бур, а Джек кейсы с водой и абразивом. От пыльной взвеси снова стало трудно дышать. Лайла обмотала ещё мокрую рубашку вокруг шеи, сделав подобие маски. Джек просто натянул футболку на нос, а Богера, казалось, это вообще не волновало. Под ногами шуршал песок и хрустели кристаллы галенита.

Через двести метров они подошли к месту, где здоровенная каменная глыба откололась от потолка, но так и не упала, повиснув над железной дорогой. Сам магнитный рельс изогнулся дугой над метровой трещиной в полу. За этой аркой уже виднелся свет от работающих настенных фонарей.

– Хорошо, что пошли пешком, – сказал Богер. Он перепрыгнул разлом и помог Лайле с ношей. – Я чувствую свежий воздух. Фильтры работают.

Глава 9. Художник

Индикаторы моргали красным и оранжевым. Как только двери шлюза закрылись, воздух внутри сразу стал нагреваться. Влажность повысилась, появился лёгкий горелый запах. Вторые створки распахнулись, и первое, что увидели вошедшие, – серые облака, затянувшие своды грота, а под ними чернело разорванное пополам потухшее древо реактора. Огромные обломившиеся ветви, казалось, висели в воздухе, их концы исчезали в клубах пара. Из переломанных где-то наверху труб низвергалось несколько мощных потоков воды. С шумом разбиваясь о мосты и платформы, они дождём падали на основание пещеры. Ворота к шоссе были отворены, из трёх стоявших у бункера транспортёров остался один.

Мост накренился на один бок, но металлические фермы выстояли. Группа людей и мех подошли поближе к стволу древа. Между верхней и нижней частями образовался пролёт в несколько метров. Сложное переплетение сот, трубок и кристаллов было грубо спаяно между собой в бесформенный иссиня-чёрный щит. Верхняя часть древа свисала оторванной конечностью с торчащими во все стороны жилами и артериями. Густая, тёмная, похожая на кровь, жидкость медленно сочилась из трубок.

На платформе первого уровня лежали тела двух мехов. Руки погибших роботов были изуродованы, в корпусах зияли глубокие пробоины. Неестественными позами они напоминали брошенные манекены. Рядом, прислонившись к стене металлической будки, сидел человек. Он понуро склонил голову, и только рука беспокойно блуждала в области груди. В метре от него дежурил белый медицинский дрон, а ещё чуть дальше стояла группа мехов.

Адам ускорил шаг, за ним поспешили и остальные. Добравшись до своей площадки и спустившись по лестнице, они вышли на вторую платформу, откуда по опорной ферме, обогнув реактор, перебрались на первую.

Стараясь не смотреть на развороченные тела мехов, Лайла бросилась к молодому человеку. Адам положил бур на платформу и, следуя примеру других мехов, остался в стороне, лишь мельком взглянув на погибших роботов и человека. Богер, напротив, не без интереса обошёл всю платформу. Джек последовал за Лайлой.

– Рой, ты ранен? – она склонилась над ещё совсем молодым парнем, пытаясь понять тяжесть ситуации.

Волосы пропитались кровью и маслом, но кое-где ещё сохранился их яркий рыжий цвет. Бордовые пятна расползлись по белой одежде. В районе затылка слабо пищал грубо подключенный к телу портативный прибор экстренной помощи.

– Меня сбросило с лестницы, когда древо разорвалось, – проговорил Рой. – Ценой своих жизней мехам удалось остановить выброс энергии.

Натужный хрип в груди сопровождал каждое его слово. Дыхание сбивалось, и лёгкие не всегда успевали набрать достаточно воздуха. Белый с красными полосами шестиногий робот внимательно следил за состоянием пациента через группу камер в передней части корпуса.

– Адам, почему дрон ничего не делает? – Лайла обернулась к меху, осознавая серьёзность ранения.

– Мне осталось несколько минут, – ответил за него Рой. – Дрон поставил диагноз. Множественные травмы…

Он опустил взгляд на пол и застыл. Устройство на затылке с предупреждающим писком ввело дозу препарата. Веки судорожно задрожали, и, превозмогая сонливость, Рой снова поднял взор на Лайлу.

– И что-то с головой тоже. Мне ввели обезболивающее и стимуляторы, поэтому я чувствую себя… обычно. – Он даже попытался рассмеяться, но лицо лишь исказилось в неестественной гримасе. – Если не считать того, что я даже не чувствую, как дышу.

Рой попытался поднять руку, но шевельнулось лишь несколько пальцев.

– Его надо наверх, – срывающимся голосом почти прокричала Лайла.

– Лифты главной шахты захвачены, – безучастным тоном произнёс стоявший чуть ближе других мех. На его обгоревшем бежевом корпусе блестели капли воды, а серебряное с бордовым лицо превратилось в неподвижную маску. – Боюсь, больше ничем помочь нельзя. Весь научный персонал должен укрыться в пещерах. – Он посмотрел на Адама. – Мы отправляемся к обогатительной фабрике.

Все мехи, кроме Адама, как по сигналу выдвинулись в сторону лестницы, под ногами заплескали лужи.

– Укройтесь в пещере… когда придёт время, – тщательно выбирая слова, выговорил Адам, прежде чем развернуться и присоединиться к остальным мехам.

– Я иду с вами, – сказал Богер, последовав за ним. – Только захвачу свои вещи.

– Нет времени, – на ходу ответил Адам. – Если лифты захвачены, то бой начнётся с минуты на минуту. Человеку там не место. Тебе лучше присмотреть за Лайлой и Джеком.

– Его боевой опыт нам пригодится, – возразил стоявший у подножия лестницы робот с двумя выжженными чёрными полосами на груди. – Оружие есть.

– Большего мне и не надо, – Богер бросил короткий взгляд в сторону жилого корпуса и направился к кабине транспортёра.

Мехи запрыгнули в кузов. Тяжёлая дверь кабины с лязгом захлопнулась за Богером. Резина шоркнула по камню и грузовик, набирая скорость, выехал за ворота Центра-8.

Мехи и Богер исчезли так внезапно, что Лайла с Джеком не успели вставить ни слова. Плеск падающей воды скоро заглушил тяжёлые шаги, и у основания древа послышался удаляющийся шорох колёс.

Лайла своей рубашкой вытерла следы масла и крови со лба и щёк Роя. Он отблагодарил её слабой улыбкой.

– Мне жаль, что нам выпало так мало случаев пообщаться друг с другом, – сказал Рой. – У тебя всегда хорошая компания, Лайла, и в последние дни ты выглядишь такой счастливой. Рядом с Адамом и… – Он посмотрел на Джека блестящими от слёз глазами. Янтарная ржавчина касалась сине-зелёной радужки. – Извини. Наверное, травма головы…

– Джек, – представился он. – Ты, наверное, имел в виду Богера. Я только прилетел сюда.

– Высокий, с длинными, чуть вьющимися чёрными блестящими волосами. Правильный нос, уголки рта направлены вниз, когда он с кем-то говорит. Спутать с Богером невозможно…

Джек, видя его состояние, не стал возражать и только бессильно облокотился на стену. Ему самому требовалась минута-другая, чтобы привести мысли в порядок. В своей жизни он пытался избегать критических ситуаций, поэтому для него не стало сюрпризом, что он оказался плохо к ним подготовлен.

– Зато я стал разбираться в мехах, – проговорил Рой, смотря в сторону с лёгким огорчением на лице от того, что Джек его не узнал. – Я работал с Вогом, песочного цвета мех с рубиновыми скулами и малахитовыми глазами. Он выглядел разбитым, но сейчас он с Адамом. Они – лучшие друзья, всегда улыбаются при виде друг друга и шутят. Хорошо, что хотя бы это отвлечёт его от моей… Вог ведь, как и я, художник, натура хоть и чувствительная, но сильная, привыкшая к неудачам. А вот Адам – учёный, уверен в себе. Ему там, на войне, будет непросто. Зря ривалы сунулись.

Со звуком удара хлыста где-то в облаках лопнул ещё один шланг с водой. Новый заряд дождя застучал по платформе совсем рядом.

– Хотел бы я нарисовать и твой портрет, – Рой повернулся к Лайле и задумался на какое-то время. – А ведь мои руки помнят острые линии твоего подбородка, лукавый прищур глаз и убранные назад пряди. Кисти узнают твоё лицо, хотя в голове совершенно пусто. Я думаю, астероид что-то сделал с нашим разумом, – Рой беспокойно огляделся по сторонам, как будто хотел кого-то найти, но безуспешно. – Не могу собрать воедино разные части своей жизни, промежутки заполнили всю мою память. Иногда мне кажется, что если бы не дневник, то я бы и не вспомнил, как меня зовут, не говоря уже о том, зачем я здесь и что мне нужно сегодня сделать. А главное, моему вчерашнему я уже абсолютно всё равно, так что ради чего я буду утруждаться? Ради того, кто так же умрёт на следующий день? У мехов есть время и цель, чтобы жить ради неё и при необходимости умереть. У нас есть только короткий день и ожидание, что скоро всё закончится.

Его рука подрагивала в ладонях Лайлы. Слёзы ручьём текли из её раскрасневшихся глаз, преодолевали округлые щёки и падали на его пальцы. Он замолчал, решив, что только расстраивает её ещё сильнее.

– Сколько ты уже здесь? – спросил его Джек.

– Шесть… семь недель, если верить дневнику, – ответил он, обрадовавшись тому, что не повисла неловкая пауза. В голосе даже появилась энергия. – Я написал пирамиду Асириса – сверкающий золотой дворец, парящий над чёрной пропастью. Мало кому из людей довелось его видеть, мне повезло. Но вы его тоже увидите, я уверен, скоро. – Он смотрел на Джека, как на старого друга. – Не поверишь, но, обойдя все центры, ты так и не найдёшь ни одного похожего изгиба на древе. Я уже не говорю о галереях, в которых до нас с тобой не ступала нога человека. Это был мой рай, жаль, что он закончился так внезапно. Но я верю, что вы с Лайлой сможете выбраться. Зря ривалы напали.

Он повернул голову к разрушенному древу. Взгляд задумчиво остановился.

– Я вижу, как вагонетки с небесно-голубой породой съезжают по мостам, как потоки энергии пульсируют в чёрном алмазе, как люди и мехи вместе обсуждают математику, политику, живопись.

Улыбка замерла на его красивом молодом лице. Лайла аккуратно опустила его руку на платформу и вытерла мокрое от слёз лицо.

– Я не хочу идти к озеру, – сказала она Джеку после почти минутного молчания.

– Я тоже, – ответил он честно. – Знаешь, сегодня я испытал такие же симптомы, что описал Рой. Мне самому сложно в это поверить, но чем дольше я смотрю на его лицо, тем сильнее чувство, что я уже видел его раньше. Но не только его, но и тебя, и Адама.

– Что-то очень странное творится с памятью, – согласилась она обеспокоенным тоном. Слова Джека вывели её из состояния оцепенения. – Я постоянно это чувствую.

– Я хочу проверить свою комнату и особенно капсулу для сна, – сказал Джек.

– Заодно можно взять сухую одежду, – произнесла она как можно сдержаннее, стесняясь проявить воодушевление.

Крупные капли падали на рыжие волосы. Лайла накрыла голову Роя своей рубашкой и на прощание коснулась его плеча.

Стена воды превратила часть пролётов в реку. Прозрачные струи переместились на несколько метров и мелкими кусками льда забарабанили по лестнице и прилегающим к ней опорным фермам. Под приподнявшейся линией облаков открылись взору потрескавшиеся, но уцелевшие балконы. Кейсы и оборудование разбросало по платформам, на дне грота лежали сорвавшиеся ящики. Дроны так и замерли на своих местах, не направляясь ни на работу, ни на зарядную станцию.

Джек обернулся на Лайлу и убедился в её решительности. Прикрыв голову здоровой рукой, он побежал вперёд. Лайла, обхватив контейнер с существом, последовала за ним. Вода оказалась ледяной. Держась за поручень, он как можно быстрее спускался по ступеням и через несколько секунд выбрался из потока, который каскадом устремлялся с лестницы дальше на землю. Одежда и волосы полностью вымокли за эти мгновения, тело начала бить дрожь. Следом с криком выскочила Лайла, в широко раскрытых глазах читалась невообразимая боль.

Она передала ценный груз Джеку и присела на корточки, оперевшись руками на перила. Кусок льда рассёк кожу под лопаткой, прорезав тонкую ткань начинающей быстро краснеть майки. Поставив бокс, Джек собирался подняться обратно, но увидел, как сквозь завесу воды уверенно пробирается среагировавший на крик медицинский дрон. Оценив ситуацию, мобильный доктор подбежал к девушке и спросил разрешения на оказание помощи. Лёгкого кивка было бы достаточно, но Лайла подробно описала проблему, хотя сама и не видела продолжавшей обильно кровоточить раны.

Выслушав жалобы пострадавшей, дрон ловко запрыгнул ей на спину, ухватившись силиконовыми присосками на лапках. Несмотря на относительно большие размеры, механический доктор оказался не настолько тяжёлым, и Лайла лишь слегка глубже присела в коленях. В несколько проходов дрон сначала обработал рану, а потом и закрыл её. Напоследок он приклеил согревающий компресс и даже сшил разошедшиеся края майки.

Стоило дрону спуститься обратно на рифлёную поверхность лестницы, как Лайла сразу почувствовала себя полной сил. Похлопав в знак благодарности по мокрому пластиковому корпусу выше блока камер, она потянулась взять контейнер с существом, но Джек настоял, что пока сам понесёт его. У подножия лестницы быстрый поток уносил пустые ящики и пластиковые обломки в сторону жилого корпуса. Река ширилась и набирала силу. Джек первым ступил в обжигающе холодную воду и двинулся по течению.

Глава 10. Обогатительная фабрика

Армированный металлическим каркасом туннель, казалось, совсем не заметил толчка. Упавшие на шоссе мелкие камни разлетались в стороны от несущейся на большой скорости машины. Грузовик не тормозил на пригорках и поворотах, позволяя отрабатывать видавшим виды стабилизаторам. Под стук рычагов подвески визжали скользящие по песку шины. В такие моменты казалось, что борт вот-вот коснётся стен или что задняя часть оторвётся от земли, но в последний момент тому, кто управлял грузовиком, удавалось поймать тяжёлую машину.

Богер, держась одной рукой за ручку двери, вытянул вместе со слоем пыли ремень безопасности и пристегнулся. Грохот колёс наполнял кабину. Некогда герметичная, она теперь зияла большими щелями. Лобовое стекло помутнело, дисплеи покрылись тонкой белой сеткой трещин, за которой бледно светились показания приборов. Мехи, если и ездили на транспортёрах, то только в кузове, управляя ими, как и сейчас, удалённо.

Преодолев по пути все три шлюза, грузовик подъехал к распределительной станции, примыкавшей к главной шахте. Колёса скрипнули на гладком камне и остановились посреди просторной галереи. Широкие ворота, ведущие к лифту, были заперты, вплотную к ним стояли четыре транспортёра, блокировавшие проезд. Два пандуса по краям цеха вели на второй уровень, через который осуществлялся доступ к малым лифтам. Если на первом уровне в шахту заезжали грузовики, то вторым пользовались мехи и люди. Проход наверху был заложен контейнерами, но выглядела эта баррикада не так надёжно, как тяжеленные транспортёры. Справа под уклон уходила дорога на обогатительную фабрику.

– Я наладил связь ещё с двенадцатью мехами, – сказал Адам, спрыгнув с кузова. Он помог Богеру с не сразу поддавшейся дверью. – Они внизу, готовятся к бою.

Богер, безостановочно кашляя, выбрался из кабины. Почти ничего на станции не намекало на чрезвычайность ситуации. Освещение работало в нормальном режиме, вокруг царил присущий мехам лёгкий творческий беспорядок. Ни сирен, ни дыма, ни звуков стрельбы – не зная мехов, можно было бы предположить, что никакого нападения за аварией на реакторе не стояло. Справившись, наконец, с приступом кашля, Богер побежал за другими мехами, исчезнувшими на небольшом складе слева.

Среди стеллажей с запасными частями для вагонеток и грузовиков, притаился крохотный оружейный стенд. Каждый взял по электромагнитному ружью – неприхотливому оружию, весьма распространённому на космических станциях. На малой мощности выстрел вызывал сильный электрический шок, а уже на средних значениях он был смертельно опасен как для человека, так и робота. Полного заряда хватало на сотню выстрелов максимальной мощности, однако хранились аккумуляторы заряженными лишь наполовину. Богеру досталось последнее ружьё.

Они снова пересекли станцию и начали спускаться по широкой дороге. Богер здесь никогда не был, но знал, что корпуса обогатительной фабрики огибают шахту, связывая станцию с техническим городком в обход лифтов. Сам городок на схемах представлял собой автоматизированный комплекс, полностью встроенный в систему подъёмников, поэтому никаких ворот или преград с той стороны шахты не было.

– Мехи послали в разведку дронов, и те насчитали около тридцати ривалов, – сообщил Адам Богеру, пока они спускались. – Городок захвачен без боя, все они движутся сюда через фабрику.

Группа мехов стояла в середине просторной площадки, соединявшей несколько корпусов. Напротив них находилась зарядная станция с десятком подсоединённых к ней электромагнитных ружей. Справа располагался туннель с железной дорогой и вместительными бункерами с отработанной породой. Слева начиналась технологическая секция. Четыре протяжённых магнитных сепаратора, окружённые сетью труб, разделяли цех на три широких коридора в центре и два очень узких прохода возле стен, по которым могли пробраться разве что дроны. Возле стальных опор сепараторов мехи соорудили укрытия из гружёных породой вагонеток. Прожекторы светили вглубь вытянутых на десятки метров коридоров.

– Хорошее место для обороны, – признал Богер. – А что, если они проломят ворота к распределительной станции?

– Пока нет признаков, что они намерены сделать это, но ты можешь занять там позицию, – предложил Адам.

– У тебя не получится избавиться от меня, – сказал Богер с ухмылкой. – Мои шансы на выживание напрямую зависят от ваших, к тому же пара опытных рук вам не повредит. Я прикрою вас здесь и буду изредка поглядывать туда.

Они подошли к основной группе. В центре стоял мех с яркими жёлтыми глазами и чёрным матовым корпусом. Он был на полголовы выше соседних роботов, тонкие белые линии пронизывали голову и руки. Рядом стояли жёлтые, синие и красные роботы. Отличались не только элементы расцветки, делавшие всех мехов легко различимыми, но и комплектующие. Более ранние модели были выше новых мехов, а их кристаллические глаза светились ярче. Корпус был шире, отчего пропорции казались менее изящными. Нескольким ружьям не хватило слотов в зарядной станции, и они органично лежали в руках мехов.

Богер снял с плеча оружие. Проверил заряд, отрегулировал приклад. Примерился – палец на спусковом крючке заметно дрожал. Разом по невидимому сигналу все, кто стоял на площадке, бросились кто к ружьям, кто к оборонительным позициям. Тени запрыгали на другом конце магнитных сепараторов. На стенах и потолке канатами натянулись шланги систем пожаротушения. Мехи открыли огонь. Пар и пыль мгновенно закрыли пространство впереди чёрной тучей. В коридорах замелькали молнии. Блоки управления рассыпались на осколки и падали на землю, а установленные под потолком огромные катушки загорелись жёлтым пламенем. Грохот выстрелов слился в одну сплошную очередь.

Синяя вспышка растопила воздух, а следом раздался приглушённый раскат грома. Первые плазменные заряды, разрезав кипящее облако, вылетели из темноты и вонзились в вагонетки. Тонкие борта прожгло, как бумагу. Сгустки энергии впились в породу. Несколько камней разлетелись на мелкие куски, другие запеклись, покрывшись багровыми прожилками лавы.

Не высовываясь понапрасну, мехи увеличили плотность огня, посылая десятки разрядов вглубь коридоров. Небольшие дроны прятались в укромных нишах боковых проходов, помогая роботам более прицельно вести огонь, однако и эти укрытия вскоре подверглись обстрелу. Механические помощники, как обугленные жуки, один за другим падали на пол.

По мере того, как иссякали батареи в электромагнитных ружьях, снижалась и интенсивность огня. Плазменные всполохи, напротив, проносились всё чаще. Системы пожаротушения мелким туманом орошали головы мехов и поле боя вокруг. Каждая поверхность, куда попадал выстрел, сначала вскипала покрывавшей её водой, а затем зажигалась синим пламенем. Мехи, тем не менее, эффективно пользовались выстроенными баррикадами и до поры избегали потерь.

Богер занял крайнее левое укрытие, составленное из четырёх гружёных вагонеток, и всмотрелся в прицел своей винтовки. Ни инфракрасный сканер, ни датчики движения не могли найти цель. Молнии освещали пыльные облака ежесекундно, но отражённый свет только ослеплял, зажигаясь сотнями бликов. Оставалось надеяться на интуицию. Два плазменных заряда растопили завесу и пролетели всего в метре справа от его позиции. Сделав два шага в сторону, он направил разряд в ещё не затянувшийся просвет. Едва он отступил, как следующий сгусток плазмы мелькнул там, где Богер находился мгновение назад. Поднявшись, он выстрелил в просвет ещё раз. Молния вонзилась в игольное ушко тут же схлопнувшегося воздушного туннеля. Богер укрылся за бортом вагонетки. В тяжёлом ружье надрывно выли заряжающиеся конденсаторы. Грудная клетка едва сдерживала распирающие лёгкие и сердце.

Мех, деливший с человеком укрытие, приподнялся и несколько раз выстрелил в коридор. Ривалы не заставили себя ждать, но робот уже отскочил и вёл огонь с другой позиции. В тот же момент синий заряд вылетел из черноты и стрелой вонзился в тёмно-красный металл. Грудные пластины разлетелись в стороны – искры брызнули, словно кровь. Левая часть корпуса превратилась в бесформенную спаянную массу, батарейный отсек вздулся пузырём. Робот пошатнулся, глаза на нетронутом серебряном лице погасли. Увесистое тело с гулким эхом повалилось к ногам Богера.

Огонь с противоположной стороны ещё усилился: плазменные вспышки пролетали так часто, что невозможно было поднять голову. Экономя заряды, мехи отвечали всё реже. В то время как основное освещение разлетелось на куски, бункеры в конце платформы раскалились и озарили пространство бордовым светом. Граница облака пара и пыли постепенно отступала, показались тела ривалов. Полностью почерневшая броня кусками лежала отдельно от трупов.

Обстрел достиг своего пика, превратив баррикады в разбросанные по всему цеху горящие островки камней и металла. Укрытие Богера практически растаяло, но одновременно прекратилась и стрельба. Не медля ни секунды, он быстро отступил в сторону бункеров. Исходящий от раскалённой породы жар заставлял воздух дрожать. Лоб моментально покрылся крупными каплями пота, и только всё ещё мокрая одежда спасала от нестерпимого пекла.

Каждая секунда затишья казалась вечностью. Придвинувшись к краю, Адам осторожно выглянул из-за укрытия. Всего в паре метров от себя он увидел ривала. Двухметровый солдат в закрывавшей его от макушки до пят зелёной броне смотрел на меха сквозь то, что напоминало визор. Ривал мгновенно направил плазменную винтовку на робота и выстрелил, но Адам успел в последний момент убрать голову. Раскалённый сгусток ионизированного воздуха пролетел в нескольких сантиметрах от его головы: горящий поток газа начертил лишь несколько безобидных чёрных узоров на лице меха. Через полсекунды уже выстрелил робот. Электромагнитный разряд вонзился в шлем пехотинца, голова метнулась назад, а следом последовало и тело. Тут же ещё один ривал, за спиной первого, вскинул винтовку, но и в него воткнулся разряд, отбросив назад по коридору. Обернувшись, Адам увидел выступающее из укрытия вдалеке дуло: Богер лежал за самодельной баррикадой из обломков породы.

Из серой пелены вышли сразу несколько солдат и открыли огонь по укрытиям мехов. Трубы сепаратора лопнули, окатив роботов кипятком. Вода хлынула на раскалённый барабан, и облако пара скрыло уже не только коридор, но и часть цеха. Ривалы двинулись вперёд, а навстречу им бросились мехи. После короткой серии выстрелов началась рукопашная схватка. Отшвырнув разряженное ружьё, Адам прыгнул в густой туман. Силуэт противника обозначился всего в полуметре. Одной рукой мех выбил оружие врага, а второй попытался ударить по голове пехотинца. Пройдя по касательной, кулак высек лишь россыпь искр. Солдат почти успел уклониться от нового удара, но движения меха были быстрее. Робот сбил ривала с ног и коленом ударил в область шеи. С гулким звоном бронепластина прогнулась и вошла в плоть. Адам решил добить противника вторым ударом, но другой мех оттолкнул его в сторону. Бежевый силуэт растворился в тумане за доли секунды до того, как плазменный заряд пролетел над лежавшим пехотинцем.

В следующий миг высокий чёрный мех выстрелил в ривала в упор. Небесно-голубой разряд перетёк из ружья на броню ривала и зажёгся белой шаровой молнией. Броня пехотинца покрылась мелкими сотами, которые тут же разразились фиолетовым светом, рассеивая энергию в окружающее пространство. Капсулы с жидким гелием взметнулись сотней микрогейзеров, поглощая лишнее тепло. Ривал, не выпуская оружие из рук, отлетел назад и исчез в шипящем облаке пара. Не дожидаясь, когда перезарядится оружие, мех бросился следом.

Ещё два меха обезоружили солдата и, схватив его за плечи и голову, что есть силы вбили в опору магнитного сепаратора. Край балки отделил шлем от тела, и красная густая кровь залила закопчённые лица роботов. Тело не успело скатиться вниз, как два ривала вышли из облака, чтобы отомстить за погибшего. Один сгусток плазмы оторвал руку меха, а второй раздробил ногу, залив пол клубящимся маслом. Адам рывком врезался сразу в обоих стрелявших, но они устояли на ногах и сбросили его с себя. Серебряное лицо скользнуло по грязному чёрному настилу. Два меха кинулись на помощь и всё-таки повалили ривалов на землю. Тяжёлые ботинки и металлические ноги замелькали совсем рядом с головой Адама.

Мехи не успели добить врагов, как новая группа ривалов присоединилась к борьбе в партере. Один пехотинец напрыгнул на меха и пальцами впился в блестящие тёмно-зелёные глаза меха, но кристаллы надёжно сидели в своих гнёздах. Робот скинул солдата, перевернулся и с хрустом раздавил кисть сквозь перчатку. Он замахнулся, чтобы ударить в голову, но второй ривал тут же сбросил меха с товарища. Кулаками пехотинец бил в бока робота, пока обгоревшие бежевые пластины не лопнули, и батареи под ними загорелись синим огнём.

Несколько выстрелов пролетели над головами боровшихся противников. Голова меха разлетелась на множество осколков, тело развернулось на месте и рухнуло на пол к остальным. Стрелявший скоро также оказался на полу. Чёрный мех ногой повалил пехотинца, взобрался на него и с силой сдавил шею. Приподнимаясь над поверженным врагом, он сам получил мощный удар в затылок. Ривал выбрался из-под тел мехов и своих товарищей, обхватил шею робота и локтём начал разбивать голову. Лицевые пластины посыпались, обнажая металлический череп.

Адам еле выполз из забитого телами тумана. Следом показался ривал, но был остановлен попаданием в грудь. Солдат отпрянул назад, оперевшись на магнитный сепаратор, а через секунду к нему подскочил вынырнувший из завесы чёрный мех. На разбитом лице продолжал светить один жёлтый глаз. Размашистым движением робот бросил противника в середину площадки. Сразу несколько мехов повернулись к ривалу и одновременно выстрелили из ружей. Броня вспыхнула белым огнём, но тут же погасла, покрывшись дрожащим облаком гелия. Тело ривала не двигалось.

Густой дым расползался из горящей батарейной станции и смешивался с паром, окутавшим левый коридор. Бой там продолжался: звонкие металлические удары чередовались с невыносимым скрежетом. В это же время Богер услышал хлопок со стороны распределительного цеха, что-то тяжёлое упало и с грохотом покатилось по железу. Он вскочил с ружьём и побежал по дороге вверх.

Не выходя на открытое место, Богер осторожно оглядел станцию. Верхние двери были выбиты, контейнеры лежали в беспорядке, часть из них рухнула на нижний этаж. Группа ривалов вышла из лифтов, и среди них голиафом возвышался двух с половиной метровый солдат в синей матовой броне. В руках у него было подстать его размерам огромное ружьё. Два пехотинца спускались по противоположным пандусам, один из них был уже совсем близко. Богер незаметно попятился назад.

Развороченные барабаны магнитных сепараторов покрылись чёрно-бурой смесью крови и машинного масла. Резервуары с водой почти опустели, и только тонкие струйки протянулись от уцелевших кабелей под потолком до заваленных телами коридоров. Разбросанное вокруг оружие ривалов не представляло никакой ценности, обломки деталей и брони хрустели под ногами четырёх оставшихся мехов. Роботы рассредоточились по цеху, изредка поглядывая на коридоры, но оттуда доносился только свист пара.

– Они прорвались в распределительный цех, – прокричал Богер, оказавшись внизу. – Путь назад отрезан!

Мехи переглянулись. Адам поднял очередное ружьё с пола, только чтобы убедиться, что заряд на нуле. На его почерневшем корпусе виднелась пара вмятин, но выглядел он гораздо целее стоявшего рядом с ним чёрного меха без половины лица. Два других робота тоже повернулись к Богеру и проверили своё оружие. Все вчетвером они направились наверх.

– Нижний туннель ведёт ко второму шлюзу на шоссе, – ответил Адам, проходя мимо Богера и показывая на одинокую грузовую вагонетку на железной дороге. – Если поедешь сейчас, то сможешь их опередить.

– Вы с ними не справитесь, – возразил Богер. В его глазах не было ничего, кроме страха. – Заряд оружия слишком слаб. Надо отступать!

– Нет, – остался непреклонен мех. – Инструкции даны чётко. Мы продолжим бой здесь.

Он отвернулся, чтобы уйти.

– Возьми моё ружьё, – скрикнул Богер напоследок. – Там ещё есть пара зарядов.

Мех обернулся, и Богер бросил ему оружие. Вскоре все четыре робота исчезли наверху.

Адам удалённо подключился к транспортёру и рассмотрел цех глазами грузовика. Трёх ривалов было видно, а шаги ещё двух слышно откуда-то из слепой зоны. Наибольшую опасность, судя по всему, представлял самый крупный из врагов – на него мех и направил машину.

Старые покрышки пробуксовали на гладком камне, и этой секунды хватило, чтобы гигант навёл своё ружьё на грузовик. Три колеса отлетели разом, транспортёр отклонился от курса и промахнулся мимо цели на какой-то десяток сантиметров. Отпрыгнув, ривал оказался посередине дороги. На нетронутых лазуревых бронепластинах не отражалось ни луча света. Все четыре робота разом открыли огонь по большой неподвижной цели. Электромагнитные заряды один за другим вонзались в светящийся шар, в который превратилось массивное тело ривала.

В это время четыре пехотинца выскочили с обеих сторон и начали стрелять по мехам. Одному роботу заряд попал прямо в живот, вырвав несколько обуглившихся батарей. Другой мех лишился оружия и обеих рук. Шар потух, и обугленное тело великана зашевелилось, медленно поднимая дымящееся ружьё.

Богер сидел в вагонетке и видел, как чёрное тело меха пролетело сквозь всю технологическую площадку и врезалось в батарейный отдел, на несколько секунд развеяв густой дым. В этот момент Адам выбежал из-за угла и со слегка удивлённым лицом запрыгнул в вагонетку.

– А ты всё хотел от меня избавиться, – пожурил его Богер с улыбкой.