Венерианский Централ: С системой в тюрьме.

Глава 1

Темное помещение карцера, холодное и чертовски неуютное, тут я сидел уже несколько дней.

Прищурившись я пытался впотьмах, разглядеть детали комнаты. Здесь и вправду было очень темно, и трудно было понять, изначально ли это было так задумано, или просто искусственное освещение вышло из строя. Лишь небольшой луч света падал на грязный, влажный бетонный пол, и хоть как-то освещал это место, свет вырывался сюда из маленького окошка стандартной тюремной гермодвери. На дверном косяке я мог разглядеть небольшую надпись, скорее всего штампованную на заводе производителе, "Металлургический комбинат Марсианские Коммунары". Надо же. Хмыкнув, я повернулся на своей лежке, лицом к серой стенке.

Сырость, темнота, холод, запах мочи и блевотины. Боже, как же воняет, а вентиляции никакой нет как назло, вернее она была, но приказала долго жить, так что всё помещение провоняло запахом моих выделений, мерзость, точнее не моих, а чужого тела, в котором я сейчас находился. Или уже наверное моего?

Предыдущий владелец этой оболочки, видимо полетел в рай, ну или в более тёплые места. Вот и расслабил все сфинктеры перед смертью, оставив мне "подарочек". И теперь за место него, тут я, обычный парень, из двадцать первого столетия.

Я не помню точно как я тут очутился, лишь припоминаю, то что я со своей бригадой поехал на очередной вызов — тяжёлое состояние, несколько ножевых ранений. Девушка приревновала своего парня к коллеге на работе, и в очередной ссоре схватилась за нож, как итог, её избранник присмерти, скорую вызвала сама девушка. Приехали мы оперативно, но странно, полиции не было на месте, хотя диспетчер обещал что силовики приедут первыми, и поддержат нас в случае чего. В общем, их не оказалось на месте, и нам пришлось идти одним, мне и сестре Мирэ, моя завсегдатая напарница, молодая шебутная бурятка, с весёлым и неунывающим характером. Мы переступили порог подъезда, зашли в лифт, а дальше всё как в тумане. Пытаюсь вспомнить, что было потом, и ни-че-го. Только голова начинает болеть. От раздражения, я встал с кровати, и решил пройтись по карцеру, хотя тут сильно не расходишься, всё таки сюда сажают не за хорошее поведение, понимать надо. Но размяться можно было.

Хотя, я ожидал чего-то похуже. Чего-то вроде, какой-нибудь нишы в стене, в которой тебя запирают, где холодной воды по щиколотку, и ходить можно только под себя. А нет, всё вполне цивильно, вон нары на которых я только что лежал, слегка испачканы, остатками недоваренной баланды, но не считая этого, вполне удобные, даже матрас какой никакой есть, дальше по списку у нас был стол из неизвестного мне металла прикрученный к стене болтами, так же как и моё спальное место, стул из того же материала что и стол, слегка заржавевшая раковина рядом с гермодверью, и совмещённый туалет и душ, в уголке карцера. Немного необычно конечно, но над туалетом-дырой стояла лейка душа, а рядом на "стальной" полке лежали мыльно-рыльные принадлежности, пожелтевшое хозяйственное мыло с подозрительными бурыми пятнами на ней, и зубная щётка с зубным порошком в прозрачном флаконе, на пластмассовой упаковке было написано большими красными буквами, "ПищХимПром".

Я ещё несколько раз прошёлся взглядом по камере, и заложив руки за спину опять пошёл до спального места, и снова сел на нары. Молодцы коммунисты ничего не скажешь, прям курорт, а не карцер, учитывая что тут сидят рецидивисты, законченный преступный элемент, которым я тоже сейчас являлся, вернее это тело, или прошлый владелец? Я схватился за голову, как всё сложно!

Так, всё спокойно. Я зажмурился, и через силу сделал вдох и выдох. Хватит, напережевался уже. Я открыл глаза, и посмотрел на вмятину на стуле, которую я оставил в первый день своего вселения, тогда было понятно, и простительно, моё подобное поведение, но сейчас это не имеет смысла, абсолютно никакого. Я сжал и разжал кулаки, под кожей заходили "нити" мышц и связок. Лучше потрачу лишнюю энергию на разработку дальнейшего плана, плюс надо разобраться с этой хренью.

И словно по волшебству, передо мной открылось игровое окошко.

***

Я смотрел на эту светящуюся фиговину, и хоть эта штука была со мной несколько дней, я до сих пор не мог к ней до конца привыкнуть.

Поначалу мне вообще показалось, что у меня галлюцинации, или я во сне.

Но вроде, в конце концов, я убедился, что это не сон и не бред рождённый моим мозгом.

Передо мной горели красные буквы, цифры и цветные полоски здоровья и выносливости.

Здоровья, кстати, в первый день было совсем мало, почти на донышке, а сейчас меня радовала почти полная полоска.

Я посмотрел на плашку с уровнем, на дисплее горела цифра один. Значит, первый уровень.

Дальше мой взгляд опустился на меню характеристик. Сверху вниз шли: сила, ловкость, выносливость, восприятие, разум, дух. Шесть показателей, ни больше, ни меньше. Харизмы не было, как и не было объединенного показателя интеллекта, вместо него разум и дух. Я, конечно, не был экспертом в играх, но разницу мог почувствовать. Уже несколько дней от скуки изучал интерфейс, прошелся по всему функционалу вдоль и поперек, все равно делать было нечего. Мне тут сидеть еще целый месяц.

Я мысленными усилиями двигал курсором по разным вкладкам и открыл расширенное описание характеристик.

/"Сила" - многокомпонентная физическая характеристика, описывающая контроль "игрока" над мышцами и группами мышц в его теле, нормальные и предельные усилия для каждой из них.

"Ловкость" - многокомпонентная физическая характеристика, описывающая общий контроль "игрока" над своим телом: гибкость, растяжку, подвижность различных суставов, координацию, работу вестибулярного аппарата, способность выполнять сложные движения в пространстве.

"Выносливость" - многокомпонентная физическая характеристика, описывающая, сколько энергии организм может потратить без вреда для себя, какие повреждения может перенести, с какой скоростью вырабатывает энергию и восстанавливает повреждения.

"Восприятие" - многокомпонентная физическая характеристика, описывающая работу органов чувств, скорость и качество обработки информации от них, умение временно усиливать или ослаблять какие-то из чувств.

"Разум" - абстрактная многокомпонентная характеристика, описывающая работу нервной системы и в первую очередь головного мозга, а также степень дублирования их функций "Системой". В область, описываемую этой характеристикой, входят: скорость передачи сигналов (нервных импульсов) между частями тела и внутри мозга, скорость образования новых связей и нейронных схем (запоминания и формирования навыков) и контроль над этими процессами, доступная степень автоматизации работы нервной системы, а также перенос сознания и памяти с материального носителя на энергетический.

"Дух" - абстрактная многокомпонентная характеристика, отражающая силу воли, "силу души" и энергетические показатели носителя "Системы". Отвечает за сопротивление психическому давлению любой природы (контроль собственных желаний, преодоление усталости, страха и других эмоций, внешние воздействия, включая мистические), за сопротивление мистическим (энергетическим) воздействиям вообще, а также за доступный объем и скорость восстановления мистических энергий./

С силой, ловкостью и выносливостью все было предельно понятно, с разумом чуть сложнее, но тоже вроде бы более-менее понятно, а вот что за мистические энергии такие в описании духа, непонятно.

Да вообще все непонятно. Я схватился за лоб и выпучил глаза, смотря на пол. И так бы я просидел несколько минут, если бы по карцеру не прошелся протяжный звуковой сигнал, и после ко мне не обратился роботизированный голос со стороны гермодвери.

"Заключенный Дэвидсон! Прием пищи! Принимайте!"

После, от двери отсоединился небольшой столик и занял горизонтальное положение. Через несколько секунд, на дверной глади неожиданно открылась небольшое отверстие и выкинула небольшую тарелку с густой и немного дымящейся баландой. Сверху была воткнута небольшая ложка (прошлую я сломал), куски хлеба в вакуумной упаковке, несколько пачек чая и сахарного раствора, все.

Я вздохнул и закрыл окошко системы. Война войной, а обед по расписанию.

***

Поел я довольно быстро, баланда была безвкусной, как и хлеб. Впрочем, большого выбора у меня не было. Ведь кормили раз в день. Чуть позже я узнал, что это было частью "воспитательной программы" для отпетых рецидивистов. А мое прошлое тело как раз считалось таковым.

Так называемый «Отрицалово», злостный нарушитель тюремного режима. Полностью потерянное для общества человек, который чуть больше чем полностью презирал законы и правила этого общества. Как доказательство, на моих коленях были наколоты звезды, на спине - купола и прочие атрибуты закоренелого уголовного элемента. Так что, я нормально попал.

Часть памяти, принадлежавшая бывшему владельцу тела, уголовнику по кличке «Боб», а по граждански Дэвидсону Владлену Бобовичу, гражданину Союза Советских Социалистических Республик, уроженцу Венерианской Советской Социалистической Республики, приговорённого к восьми годам строгого режима за покушение на человеческую жизнь и нанесение тяжких телесных повреждений. Говорила мне, что в ближайшие несколько лет меня ничего хорошего не ждет, от слова совсем.

Глава 2

С утра по карцеру прошёлся противный протяжный звук, доносившийся сквозь мембрану репродуктора, висевшего над гермодверью. Мерзкий шум, напоминавший сирену тревоги, резко ударил по ушам, безжалостно выбросив меня из царства Морфея. Всё ещё сонный вскочив с матраса, я упал на холодный бетонный пол и больно ударился об твёрдую, слегка зернистую поверхность, при этом сильно рассек правое колено до крови. Я смачно матернулся и неожиданно передо мной загорелось уведомление о получении физического урона.

Хмыкнув, я открыл информационное табло, и действительно, зелёная полоска здоровья уменьшилась где-то на пол процента. Ну что ж, закрыв окно и уведомление, я встал на ноги. На будущее это нужно будет учесть, оказывается, «система» учитывает даже такие мелочи.

Тем временем «сирена» заглохла, и я сел на кровать, затаившись в ожидании. И не зря, потому что через минуту тишины в карцере на всю громкость заиграл гимн Советского Союза, который иногда включали "добрые" надзиратели, при том казалось, что это мероприятие проводилось эксклюзивно для меня. Получается так, что бывшего владельца этого тела, который ненавидел советское государство, и всё что с ним было связано, иногда по утрам «лечили» гимном, прославлявшим это самое государство. Иронично.

Я же тем не менее, пытался сконцентрироваться, и собрать мысли в кучку, несмотря на децибелы которые долбили мне по ушам. И первым делом, я пытался разложить по полочкам, остаток предыдущего дня.

Вчера покушав, я лёг спать чуть-чуть раньше, чем обычно, и сразу же вырубился беспокойным сном без сновидений. При этом так и не успев снова покопаться в системе.

И сейчас, сидел на нарах, немного прифигевший и взъерошенный.

Через несколько минут, более менее придя в себя, я пошёл принимать душ под всё ещё продолжающийся гимн, и даже умудрился получить эстетическое удовольствие. Лучше уж слушать какую никакую, но музыку, чем тот "скрежет", специально видимо разработанный советскими учёными в самых секретных НИИ, чтобы мучить таких упрямых лежебок как я.

Завершив гигиенические процедуры, надел новую оранжевую робу. Её по запросу выдавали заключённым, как и любые другие предметы первой необходимости. Например, даже мне, такому ужасному и нехорошему рецидивисту, по советским законам положены минимальные блага, на которые мог рассчитывать тот же свободный советский гражданин, проживающий во внешнем периметре миров.

То есть одежда, базовые предметы гигиены, художественная или разрешённая тюремной администрацией техническая литература, трёхразовое питание и доступ в тюремный двор. И это было бы мне доступно в полной мере, если бы я не был таким упрямым и вредным, точнее, бывший хозяин этого тела.

Честно говоря, объект Воркута-десять в которой я отбывал наказание, хоть и была колонией строгого режима, построенной на спутнике захолустной планеты Зорге, считалась вполне комфортной. Администрация никогда особо не лютовала над заключёнными. Сказывалась специфика людей, работавших здесь. Большинство персонала были с этого самого Зорге, а народ там проживал простой, так как это был пограничный, сельскохозяйственный мир. Планету колонизировали лет сорок назад при помощи рабочих бригад и поселенцев из среднего сектора миров, то есть в основном это были выходцы из Северной Америки и моей родной России.

Так что у местных колонистов, хоть и был крутой нрав, но садизмом или прочими излишествами они не страдали, в силу простоты характера.

Но бывший владелец тела, даже их довёл до белого каления. Поэтому после нескольких "инцидентов" было решено изолировать меня от греха подальше.

И из всех благ у меня была только чистая одежда, чистое постельное белье и гигиенические принадлежности, и то мне их оставили из-за строгих санитарных рекомендаций. Всё-таки несоблюдение гигиены в замкнутых помещениях со множеством людей чревато. Но литературу, игры и прочие блага можно уже спокойно убрать, а еду ограничить. С голоду конечно не помру, но и приятного мало.

И словно напоминание, мой живот громко заурчал и выдал "жуткие" булькающие звуки. И как назло, до единственного приёма пищи ещё несколько часов. Я положил свою покрытую татухами ладонь на живот и от безысходности сжал его, пытаясь хоть как-то снизить боль.

Желудок очень сильно крутило, доставляя мне дискомфорт, и словно подтверждая мои слова, перед моим лицом загорелось уведомление игровой системы о моём голоде и том, что на меня наложены дебаффы на восстановление здоровья и энергии. Причём через несколько часов, если я не удовлетворю свой голод, система обещала мне усиление этих дебаффов. Я же, лишённый возможности повлиять на это, лишь вздохнул и пошёл варить чай, рассчитывая, что он хотя бы снизит чувство голода.

***

Поставив кипятиться воду в примитивном чайнике, сделанном из какого-то странного материала, похожего на пластик, я сел на стул и решил занять себя изучением системы. Благо, в первые дни мне было не до этого – честно говоря, мне вообще ничего не хотелось. Я просто пытался свыкнуться со своим новым незавидным положением. Ведь когда-то я был врачом – уважаемым человеком в обществе. И хоть у меня не было жены и детей, но были родители, братья и сестры, в конце концов – друзья.

А сейчас я никто. Хотя бы повезло в том что – я не попал в мир вечной войны или другую кошмарную реальность, способную дать фору самым страшным фильмам ужасов. Этот мир был вполне комфортен, Советский Союз, только уже в масштабах нашей галактики, и хоть к коммунизму они все ещё идут, будущее здесь намного лучше и действительно светлее моей реальности. Но были ли здесь рады мне, или вернее сказать, бывшему владельцу этого тела – Владлену Дэвидсону? Закоренелому преступнику и отчаянному врагу Советского государства. И хоть он не являлся убийцей или террористом-капиталистом, но был жуликом и вором, и это факт.

Одно радовало – преступления Дэвидсона перед народом не были особо тяжкими. Ведь он не был маньяком и никого не убивал, так что уже я мог выйти отсюда по условно-досрочному освобождению, если, конечно, смогу убедить администрацию в том, что исправился. А как это сделать, я без понятия.

Я схватился за лицо – в мою голову – с новой силой хлынули эмоции. Обида и тоска обуяли меня, хоть и не так сильно, как в первый день. Но и приятного мало. Мне было страшно – очень страшно. Все это меня пугало, и наверное, я бы впал в отчаяние, если бы не наличие системы, которая давала мне некоторую надежду.

А как же мои родители? Как они переживут мое исчезновение? Или я не исчез в том мире? Возможно, где-то валяется мое уже окоченевшее тело? Надеюсь, Васька не помрет с голоду в моей квартире, и кто-то его заберет себе – сестра, например. Она давно хотела его захапать, вот и пусть забирает.

Я встрепенулся и разогнал обрывистые мысли, пытаясь приободриться. Мне нельзя впадать в апатию – ни в коем случае. В моем положении это может быть смертельно опасно.

Мысленным усилием я открыл системное окошко. Оно представляло собой табличку, в которой была собрана общая информация обо мне – имя, уровень, пол, возраст, полоска здоровья, полоска выносливости, графа с характеристиками и графа с навыками. На этом все – очень минималистичный стиль. Даже, вкладки с заданиями и игровым магазином не было, хотя я рассчитывал на их наличие, а вторая вкладка с инвентарём была недоступна до достижения десятого уровня. Причём была небольшая приписка, что личный пространственный карман, надо было ещё заслужить. Мда, жаль.

Я сосредоточил свое внимание на графе с характеристиками. Окошко послушно сменилось на другое изображение. Теперь я был в меню характеристик.

Сила, Ловкость, Выносливость, Восприятие, Разум и Дух стояли рядком, сверху вниз. Справа от каждого показателя маячили цифры, показывающие уровень характеристики. Например, моя Сила была на уровне семи. Причем было очень удобно – справа от этой цифры находилась другая цифра в скобочках с пояснением, что это среднее значение для человеческой расы. Среднее значение моей расы в Силе было десять, так что я был намного слабее среднего человека.

С Ловкостью было получше – она была на девятом уровне со средним значением десять. Везде это среднее значение было на десятом уровне. Не знаю, специально это было сделано для простоты, или дела действительно так обстояли, я не стал докапываться. Десять - так десять, я не против.

Дальше шла Выносливость – она была на четвертом уровне, и это неудивительно. Учитывая образ жизни прошлого владельца этого тела, здоровье в целом, а особенно печень и легкие, были очень сильно пострадавшие от убойных доз табака, алкоголя и синтетических наркотиков. Я это помнил из памяти реципиента. Частые гулянки и пьянки на свободе, а также накротрипы с дозами паленых наркотиков, которые варили на зоне, были привычной частью его повседневной рутины.

Пока я осматривал свои характеристики чайник выдал звуковой сигнал, кипяток был готов. Ладно, сварю чай, и продолжу осмотр системы.

Глава 3

Заварив листья какого-то чайного жмыха из прозрачного пакетика, я снова вернулся к рассматриванию характеристик.

Восприятие было на десятом уровне, то есть соответствовало нормальному человеческому уровню. Наверное, это имело смысл, потому что я по памяти этого тела знал, что предыдущий владелец был опытным картёжником. И несмотря на то, что здоровье его было уже просажено, Владлен обладал природной развитой внимательностью. Это также подтверждали высокие цифры Разума и Духа: одиннадцать и двенадцать баллов соответственно.

Итого получалась такая картина:

/- Сила – 7

- Ловкость – 9

- Выносливость – 4

- Восприятие – 10

- Разум – 11

- Дух – 12/

Не самая радужная картина, у меня даже не было свободных очков развития, которыми я мог бы исправить сложившуюся картину. Первый уровень, какие уж очки. Я закрыл окошко системы и сплюнул от досады.

Ладно, попью чаю и посмотрю на мои навыки, может там есть что-то, что может меня утешить.

Я допил свой чай, и лучше бы я этого не делал. Ведь, мало того, что он был неприятного фиолетового цвета и имел специфический запах, на вкус он был, честно говоря, на любителя, на очень сильного любителя. В общем, допил я его с трудом, и то сделал это только из-за наличия некоего сахарозаменителя в пакетиках. «Чай», смешанный с этим порошком, приобретал более-менее приемлемый вкус. Закончив чаевничать и отмыв свой стакан от налипшей грязи в раковине, я снова принялся за изучение системы.

Окошко игровое окошко, я мысленно сконцентрировал своё внимание на плашке, за которой скрывались навыки. Вопреки моим ожиданиям, в моём зачёте был богатый список талантов.

В прошлой жизни я был врачом на скорой помощи, поэтому первыми шли, как нетрудно догадаться, навыки, связанные с моей непосредственной трудовой деятельностью. Профессиональные навыки делились на два вида: практическая медицина со значением показателя в четыре и теоретическая медицина с значением в три. Потом шло вождение легковых машин в целых, один балл, домашняя готовка два балла, азартные игры три балла, и взлом четыре балла. В самом низу было примечание, что данные навыки были скомпилированы искусственным интеллектом системы на основе самых ярких профессиональных черт двух личностей, плюс было добавлено два навыка, к которым мы вдвоём одновременно имели скрытый талант, то есть вождение и умение вкусно готовить. Мда, интересно.

Если с остальными навыками всё понятно – я врач, у меня медицина; он – преступник, у него взлом и умение играть в азартные игры – то вот с готовкой домашней еды и вождением непонятно. Ведь я тоже умею водить, только вот не представляю заядлого уголовника в фартуке и с половником. Ну его нафиг, такое предоставлять.

Я отогнал странные мысли и снова вернулся к системе. Похоже, система роста навыков здесь десятибалльная, а не сто балльная, как обычно. Но это были мои догадки, дополнительных пояснений по этому поводу мне всё равно никто не собирался давать. Да и логично же, что система десятибалльная, ведь трудно представить, что у меня, медика со стажем и вполне обширными знаниями по медицине, максимум четыре балла из ста. В конце концов, это просто оскорбляет меня как специалиста. А вот то, что у меня как раз четыре балла из десяти, в это я был готов поверить.

***

Обед «принесли», как и прежде, в час дня.

Это была всё та же маленькая тарелка баланды, куски серого хлеба в герметичном пакете и чай с заменителем сахара. Весь этот рацион я умял буквально за минуту, через несколько секунд дебаффы на голод слетели.

Оставил про запас несколько кусков хлеба, ну и чай с сахарозаменителем. Поберегу немного еды на чёрный день, ну или поменяю тот же заменитель сахара на что-то другое.

Дело в том, что это сыпучее белое вещество очень ценилось местными сидельцами, так как они могли подпольно производить из этой хрени сладости, самогон, синтетические наркотики и прочие необходимые в быту вещества. Кто-то даже умудрялся использовать её заместо канифоли и чинить несанкционированную технику, например, старые приёмники или видеотрансляторы. В общем, нужная была хрень, местный аналог валюты.

И держать при себе несколько грамм этой штуки, иногда было очень полезно.

Только вот, куда спрятать излишек? Ведь администрация, зная о подобных вариантах использования подсластителя, проводит периодические обыски в камерах и изымает всю запрещенку, в том числе и порой огромные запасы этого белого песка. Поэтому заключенные, в ответ, включают невероятную смекалку и используют различные хитрости: делают тайники в стенах, создают выемки в мебели, хранят особо ценные вещи под полом или даже в еде. Порой доходит до того, что предметы хранят в естественных человеческих отверстиях, и я сейчас не только о ротовой полости.

На минутку задумавшись, я взглянул на свой пах.

«Да ну к черту», - подумал я. Встав с кровати и соединив руки за спину, я начал проходиться по комнате.

Я всегда так делал, когда крепко размышлял над чем-то.

Через несколько секунд, меня осенило. Инвентарь!

Честно говоря, эта мысль об применении системы давно крутилась в моей голове, но именно сейчас она приобрела более материальную форму.

В конце концов, у меня не оставалось ничего другого. Я тут буду сидеть лет восемь, времени на прокачку у меня целый вагон.

Только, а как прокачаться? Немного подумав, я хмыкнул и посмотрев на пол, начал с трудом отжиматься.

***

Сказано — не сделано?

Я сидел на бетонном полу, задыхаясь и обливаясь потом, пытаясь восстановить дыхание, ожидая, пока синяя полоска выносливости заполнится, и я снова смогу встать и начать тренировку.

Полезная штука, эта полоска выносливости. Я уже тренировался третий день, прерываясь только на сон, туалет, помывку, обед и короткие моменты восстановления выносливости. Даже дискомфорта, как такого, не было. Нет, поймите меня правильно, мне было трудно, и тело болело, особенно по утрам, но благодаря системе я всё ещё был способен пошевелиться и продолжать тренировку. При её отсутствии, было очевидно что подобная интенсивность, была бы невозможна.

Я не чувствовал какой-то особой усталости, пока полоска выносливости была полной. Словно робот, продолжая тренироваться, я бы, наверное, даже не спал. Но тогда появлялся дебафф на сон, который вместе с голодом почти останавливал восстановление выносливости. И тогда лучше отдохнуть, и пойти спать, иначе система начинает тратить очки здоровья. В этом я смог убедиться вчера, когда через силу решил продолжить приседать и отжиматься. Синей полоски не стало, и через несколько секунд зеленая полоска здоровья тоже начала медленно исчезать, я от греха решил прекратить тренировку.

Сегодня я тоже проснулся рано утром, прямо вместе с сиреной, и, приняв холодный душ, приступил к тренировке. Благо, полоска здоровья и выносливости были полные.

Я отжимался, приседал, делал прыжки с места, бегал на месте, качал пресс и выполнял прочие упражнения, стараясь каждый день сочетать нагрузки почти на все группы мышц. Со знанием анатомии для меня это не составило особого труда.

Лишь с каждым днем во мне появлялось все больше сомнений, а все ли я правильно делаю. Ведь тренировка, в сухом остатке, вообще ничего мне не давала, то есть не было элемента, как таковой, игровой прокачки. Я просто занимался физкультурой, а плашек с навыком как не было, так и нет. Но я продолжал через силу тренироваться, и в конце концов, мое упрямство выручило меня.

***

Двое надзирателей в темно-синих фуражках и мундирах такого же цвета стояли в хорошо освещенном коридоре и внимательно смотрели через маленький экран видеонаблюдения, который находился рядом с гермодверью, на то, что происходило внутри камеры. И хоть изображение отсвечивало зеленоватым и отдавало небольшими помехами, то, что творилось внутри, вполне можно было разобрать.

— Сколько он уже так тренируется? — задал вопрос мужчина с погонами капитана и большим окуляром, который заменял ему правый глаз.

— Дней пять, товарищ капитан, — встрепенувшись ответил младший по званию; толстый мужчина, весь покрасневший и взмокший, словно он пробежал марафонскую дистанцию.

— Понятно. Вообще не отдыхает, говоришь? — уточнил капитан.

— Ну, не то чтобы…— запнувшись, мужчина сбился с мысли.

— Точнее! — перебил «одноглазый».

— Прерывается только на сон, гигиенические процедуры, еду, справление естественных нужд и короткие перерывы между тренировками, — после крика капитана, толстяк вытянулся в струнку и начал тараторить.

— Интересно. Начальнику будет любопытно это узнать.

Глава 4

Стены камеры были хорошо звукоизолированны, поэтому услышать хоть какой-то шум, например в том же коридоре, невооружённым ухом было затруднительно.

Но это отнюдь не означало, что в камерах ничего не происходило.

Если бы посторонние люди теоретически могли лицезреть, чем я здесь занимался почти на постоянной основе, это породило бы в их голове много вопросов. Всё таки странно, что человек ни с того ни с сего начинает тренироваться как умалишенный. Впрочем, у тюремной администрации эти вопросы тоже появились, и в отличие от безмолвного наблюдателя, она имела возможность получить на них ответы.

Несколько дней назад, после начала моей "эпопеи", ко мне совершили визит сотрудники тюрьмы и, вежливо прервав мою тренировку тычком шокера в бочину, они перевернули карцер с ног на голову, пытаясь разобраться в чем была причина такого моего поведения. Затем, не найдя ничего, что могло бы им помочь, они сопроводили меня для разговора в допросную.

Сотрудники вели меня по тёмному коридору, через пункты охраны, оборудованные по полной программе: стальные клети стоящие перед и после поста с кодовым и биометрическими замками, на каждом таком посте стояло по отделению бойцов, которые по камерам следили за порядком в своём секторе.

Пройдя один такой пост, я оказался внутри широкого и очень длинного коридора. По краям от меня стояли двери камер. Они не были похожи на дверь моего изолятора, они были решётчатые, сваренные из толстых стальных прутьев, так что обзор у них был получше в отличии от моей сплошной гермодвери.

Я посмотрел внутрь одной из камер. Первое, что я мог сказать, что мне повезло. Камеры хоть и были намного просторнее моего карцера, но и народа там хватало.

Не скажу, что они были набиты внутрь, как шпроты в банку, количество народу там было на самом деле вполне приемлемым, скорее я сам не любил просто с кем-то жить, очень ценя уединение и личное пространство. А в таких местах о личном пространстве можно было забыть сразу же.

Когда мы шли вдоль этих камер, на нас смотрели сотни злых глаз. Честно говоря, от подобного "внимания" мне было некомфортно, но я старался не подавать виду и всем своим поведением показывал своё безразличие, равнодушно разглядывая заключённых.

А посмотреть, тут было на что, кого тут только не было, люди любой расцветки, оттенка кожи, и не только люди. Я чётко видел парочку рептилоидов и нескольких тварей, похожих на антропоморфных собак.

Камеры тянулись на несколько этажей, так что сверху на нас тоже смотрели.

Вообще, за время своей прогулки, отсидки и того, что я уловил урывками из памяти Владлена, у меня сложилось специфическое мнение о местном исправительном учреждении.

Это была такая странная, но тем не менее органичная смесь советской, американской и немного европейской тюрьмы. По крайней мере, это было похоже на то, что я знал из фильмов и книг. Если, конечно, то, что я знал, хотя бы немного было похоже на правду.

Конечно бывали и нестыковки. Например, в кино всегда показывалось, когда главный герой идёт по такому вот залу, все заключённые обязательно ему угрожают, желают смерти, и даже кидаются мусором. Тут же все просто молча смотрели, нет, не на нас, а конкретно на меня. Кто-то со злобой, кто-то со злорадством, а кто-то просто с немой грустью. Большинство же взглядов и вовсе ничего не выражало. Это было странно. Я лихорадочно копался в воспоминаниях этого тела, но как назло, мой мозг ничего не мог предложить. Поэтому, пока что причина такого отношения оставалась для меня загадкой.

Когда мы дошли до конца коридора, откуда-то сзади резко раздался одинокий возглас:

— Боб, ты теперь не вор.

Не знаю, почему, но услышав это, мне стало не по себе.

***

Со своими сопровождающими мне пришлось пройти еще четыре таких поста, и на каждом меня обыскивали и осматривали каждую мою складочку. Ведь допросная находилась в так называемом административном блоке, а там безопасность была на должном уровне.

Понял я это, увидев охрану последнего блок-поста: снаряженные в тяжёлую броню высокого класса защиты, вооружённые штурмовыми винтовками и тяжёлыми дробовиками. Бойцы внушали надёжность, и вселяли ужас в каждого арестанта.

Проверяли там с особенной тщательностью, в том числе и моих сопровождающих надзирателей, причём те особо не возникали, было видно что процедура рутинная, скорее всего прописанная где-то в инструкциях.

***

Дальше проще. Никаких постов не было, я был доставлен прямо в допросную комнату. Внутри была мрачная атмосфера. Стены были покрыты серой краской, а мебель состояла из двух старых и изношенных стульев и большого стального стола. Вокруг комнаты висели камеры наблюдения. В допросной никого не было. Мои сопровождающие, предварительно приковав меня за наручники к специальному стальному колечку, торчавшему из стола, ушли. Было холодно. Помимо камер наблюдения, рядом со столом стояла обычная видеокамера, установленная на специальной треноге и готовая к работе. Это был элемент так называемого "общественного контроля". Каждый допрос необходимо было записывать и отсылать в соответствующие конторы и организации, которые так жаждали, чтобы кто-то из работников исправительной системы нарушил действующее Советское законодательство и, таким образом, подняться чуть выше по карьерной лестнице. Это был общественный контроль и социалистическая законность в действии.

Сидя за столом, я ожидал начала допроса. Несколько минут спустя в комнату вошли два сотрудника тюрьмы - мужчина и женщина в синей форме, напоминавшей по фасону одежду работников Советских внутренних органов времен Великой Отечественной войны. Они выглядели серьезными и сильно уставшими. Мужчина в капитанских погонах и с каким-то жутким глазным имплантом вместо правого глаза сел напротив меня, а женщина, включив запись на камере "Общественного контроля", встала рядом, держа в руках папку с моими данными.

Начало допроса было стандартным. Они спросили меня о моем имени, фамилии, месте рождения и других личных данных. Отвечая на их вопросы, я старался быть точным и последовательным, хотя это было трудно, так как память была не моя, и ловко ей оперировать, как со своей, я не мог. Притом, я боялся, что могу перепутать воспоминания прежнего хозяина тела, со своими и выдать какую-то белиберду.

Но вроде, всё проходило гладко, они записывали каждое мое слово и лишь изредка, странно переглядывались при некоторых моих ответах.

Затем они перешли к более серьезным вопросам. Они хотели знать, почему я начал такую интенсивную тренировку и какую цель я преследовал. Я решил притвориться валенком и объяснил, что моя мотивация заключалась в том, чтобы просто поддерживать свою физическую форму и сохранить здоровье, даже находясь в тюрьме.

Стараясь быть максимально убедительным, я утверждал, что тренировки помогают мне сохранять спокойствие и концентрацию. Не знаю, поверили ли они мне или просто сделали вид, но данная тема была оставлена. Они лишь сделали кое-какие пометки в своих документах и задали следующий вопрос.

Далее они интересовались, есть ли у меня враги среди других заключенных, как я отношусь к администрации тюрьмы и продолжаю ли я после "профилактических работ" поддерживать так называемый "Воровской ход" и выражать неуважение к администрации исправительного учреждения. Я попытался уклончиво ответить на заданные вопросы, утверждая, что я стараюсь избегать конфликтов и поддерживать дружеские отношения с другими заключенными. Я также пространно намекнул, что задумал сменить свое отношение к "ходу" и администрации, но, поскольку вопрос этот был щекотливым, предпочел бы не отвечать на него до конца. По крайней мере сейчас.

Допрос продолжался около часа. Сотрудники задавали все более детальные вопросы, изымая различные фотографии и документы из папки. Я отвечал так, чтобы не давать повода подозревать меня в чем-то незаконном или опасном.

В конце допроса они объявили, что пока нет достаточных оснований для предъявления мне обвинений или принятия мер безопасности. Они настоятельно предупредили меня, что моя деятельность вполне законна, но следить за мной будут, и что я должен соблюдать правила тюрьмы и не нарушать общественный порядок.

Покидая допросную комнату, я почувствовал облегчение. Хотя мне пришлось пройти через неприятный опыт, я понял, что сотрудники тюрьмы выполняют свою работу и следят за порядком в учреждении. Для них я был просто еще одной подозрительной личностью, привлекшей внимание из-за моих странных тренировок, я понимал, что это просто их работа, и ничего более такого.

Глава 5

После того, как заключённого вывели из допросной, в сопровождении надзирателей, обратно в изолятор. Капитан закрыл папку и, соединив руки перед собой, молча смотрел в одну точку.

Его напарница знала, что так он думает, и в такие моменты его лучше не прерывать. Поэтому она достав карманный коммуникатор, принялась скролить галактическую информационную сеть, занимая себя хоть чем-то.

Через минуту такого ожидания, капитан заговорил.

— Он не знает? — спросил капитан у напарницы.

— Трудно сказать, — оторвавшись от просмотра мини-картин, девушка убрала коммуникатор в карман. — У меня вообще сложилось ощущение, что он слегка пришибленный. Во время прошлого допроса он чуть ли не раздевал меня глазами, все время травил свои сальные шутки. Хамил постоянно. А сейчас какой-то спокойный собранный, предельно вежливый, даже сидит как-то по-другому. Словно...

— Словно другой человек? — перебив напарницу, закончил за неё одноглазый.

— Да, вот именно. И если бы я не знала, что он чист, я бы подумала, что его подменил жук-разведчик, — помассировав подбородок, девушка задумалась.

— А этого быть не может, — загадочно и тихо прошептал капитан, уперев подборок об кулак. — Образцы крови мы взяли ещё в камере, а пока он сюда шёл, через все детекторы просветили его полностью. Он человек. Сомнений быть не может. Да и как бы в тюрьме, он заразился?

— Ну, а как тогда объяснить его странное поведение? Я ничего не понимаю, он же ведёт себя странно. Я не верю, что он не знает о том, что по всей тюрьме прошёл этот воровской прогон, — девушка буквально процедила последние два слова, при этом сильно скривившись. — Дэвидсон низложен, теперь он не защищён своим статусом уголовного аристократа. А ведь за время своей жизни он нажил многих врагов. Так что его недоброжелатели, в конце концов, добились чего хотели. Как только он будет в зоне досягаемости, его постараются убить. Как нам ему помочь? — встревоженно спросила напарница, смотря на своего старшего товарища. Тот чуть помолчав, ответил.

— Мы не будем, ему помогать, — спокойно ответил капитан.

— Всмысле почему? — немного удивленно переспросила девушка.

— В прямом. Мы не в детском саду, и он вроде как взрослый мальчик, выкрутится. Тем более мы намекнули, что могли бы ему помочь. Но либо он не знает, что он в полной заднице, и в таком случае, если он обратится, мы примем меры. Либо у него всё под контролем. Всё просто, — как бы образно развел руками капитан.

— Как-то это неправильно, — поджав губы, сказала девушка. — Вообще-то, если бы он не дал нам наводку на Часовщика, это ублюдок до сих пор бегал бы безнаказанным. Мы у него в долгу, и долг ещё не уплачен, — сделала резонное замечание девушка.

— Он это делал, не ради справедливости, а чтобы отомстить. Не наша проблема, что кто-то узнал о том, что Дэвидсон сдал Часовщика. Он знал, на что шёл, — хмыкнув, капитан продолжил. — Тем более видела бы ты, как он готовится.

— Всмысле? — переспросила девушка, немного не понимая, о какой именно подготовке идёт речь.

— Ну в прямом смысле. Уже несколько дней, без остановки. Ты же видела, как я его спрашивал про его тренировки, — изогнув бровь, спросил капитан.

— А так это серьёзно? Я думала, это просто предлог, чтобы поговорить с ним и прощупать почву, — удивлено ответила девушка.

— Это тоже, — махнул рукой капитан. — Но меня заинтересовали именно его тренировки. Возможно, он изначально так все и задумывал, и это просто часть его плана. Вот и готовится, во всяком случае я этому не удивлюсь. Будет интересно посмотреть, что он будет делать когда его вернут из карцера. Теперь он не вор в законе, защиты у него нет, теперь каждая шавка может попытаться его зарезать. — Капитан замолчал, и немного подумав добавил. — Я попрошу начальника добавить ему максимальное количество дней в изоляторе, думаю, это не помешает его подготовке, ведь драться придётся скорее всего против всей тюрьмы. Но думаю, у него всё под контролем.

***

У меня ничего не под контролем, думал я, лёжа обессиленный на холодном бетонном полу.

С тех пор, как меня допросили, прошло ещё несколько дней, и я не прекращал своих тренировок.

Я усилил свои тренировки, хотя, опять же, ощутимого результата это не дало. Никаких уведомлений от системы я не получал.

Может, я делаю что-то не так? Но был ли у меня выбор, особенно в свете последних событий, которые закрутились сразу после допроса?

Я вздохнул и, встав на ноги, подошёл к нарам. Чуть приподняв край матраса, я достал из-под него свёрнутый клочок бумаги.

Мне её незаметно всучили бойцы сопровождения перед тем, как запихнуть в карцер.

Я развернул лист, чтобы снова его перечитать. В нём некий доброжелатель остерегал меня и писал, что Бобу, то есть мне, угрожает смертельная опасность, предупредил, чтобы я был осторожен. Помимо этого, в письме доброжелатель сообщал, что по колонии прошёл воровской прогон, весточка с воли, где в содержании было требование, чтобы меня, Боба, больше не считали вором. Конкретные причины не указывались. Но то, что под прогоном подписалось несколько крупных криминальных авторитетов, для многих снимало вопрос. Если такие люди просят, видимо есть за что. Поэтому мне советовали оставаться в изоляторе на максимально возможное время, так как многие уже готовятся меня встретить, в плохом смысле. Уж больно, много людей не любило Боба.

Вот такие вот "радостные" новости. И почему я не попал в принца какого-нибудь или хотя бы в крестьянина кривозубого. Нет блин, надо было в зека попасть, да ещё в того, которого все ненавидят и хотят убить.

Со злости я саданул ногой об край стола. И почувствовав боль, схватился за ногу. И начал прыгать на одной ноге, перед глазами всплывали уведомления о получении урона.

— Да когда я получу этот навык!? — Заорал я на всю камеру, воздев свои руки к серому бетонному потолку.

Это уже блин не шутки. Если до получения письма вопрос прокачки был скорее развлекательной задачей, то сейчас на кону мое здоровье, а может даже и жизнь. К моменту, когда меня выпустят из карцера, я должен стать сильнее, у меня должен быть большой запас здоровья и выносливости, ещё желательно покачать хоть какие-то боевые навыки на случай, если меня захотят убить.

Но как мне всего этого добиться, если я не могу даже прокачаться до второго уровня? Такими темпами я выйду отсюда таким, каким я был, даже если буду уделять тренировкам всё своё свободное время. Походу у меня нет выбора, придётся рискнуть. Или у меня всё получится, либо я помру.

Глава 6

Я пошёл на девятый круг. Пот скатывался ручьём, по всему моему телу, вся одежда промокла и неприятно холодила кожу. В карцере было невероятно душно.

Воздух пропитался запахом моего пота. На этот раз я был настроен серьёзно. Подготовился я очень основательно и как следует. Несколько дней я занимался не так усердно, как это было обычно. Я был вынужден так поступить, поскольку в эти дни я сильно ограничил своё питание, употребляя только горячую баланду, а всё остальное я не трогал, набирая определённый запас продуктов.

Делал я это не просто так, пакеты с хлебом и с сахаром я буду употреблять в день икс, когда я буду тренироваться с минимальными перерывами и даже не буду останавливаться, чтобы восстановить полоску выносливости. Вместо отдыха я буду есть. Ведь за эти дни я чётко заметил корреляцию между восстановлением выносливости и употреблением пищи. Не знаю, системный ли это баг или же скрытая фича, оставленная создателем системы. Но это точно поможет мне продержаться намного дольше, чем заложено системой, и кто знает, может именно эта небольшая разница поможет мне сломать тот стеклянный потолок, который не позволяет мне расти. Во всяком случае, мне это казалось хорошей идеей.

Казалось — ключевое слово. Сейчас, когда я начал воплощать её в жизнь, когда моё сердце готово выпрыгнуть из груди, а система оповестила меня о трёх микроинфарктах, когда мои лёгкие горели огнём, а во рту чувствовался металлический привкус, когда меня несколько раз рвало, мне эта идея не показалась такой хорошей. Мне вообще теперь ничего не кажется, единственное, чего я хотел, это упасть на пол и замереть. И больше не двигаться, но я не мог, не останавливаясь, я упрямо продолжал двигаться. Круг за кругом, подход за подходом, без единой остановки.

Уже пятый раз синяя полоска выносливости опускалась и вовсе исчезала, чтобы через несколько мгновений снова появиться, начать медленно расти благодаря новой порции углеводов. Хотя бывало пару раз, что за синей полоской начинала проседать зелёная полоска здоровья. В такие моменты перед моим лицом, словно салют, начинали вылетать игровые уведомления, оповещающие меня о получении урона, потере очков здоровья и повреждении сердечно-сосудистой системы.

И именно сейчас был очередной такой момент. Полоска выносливости опять была близка к нулевой отметке, а все мои запасы пищи были истощены, как назло. Мне было страшно, я был в ужасе, но вместе со страхом проснулось и что-то другое. Любопытство? Мне было интересно, что же произойдёт дальше, и вместе с тем пришло понимание, какая разница, сдохну я сейчас или через месяц другой от рук заключённых без системы и её возможности прокачки. Мне всё равно крышка. Если я умру сейчас, то это значит что я попытался, сделать хоть что-то.

С этой мыслью я продолжал истязать себя в надежде на лучшее. Ещё несколько секунд, и вот уже всё — выносливость на нуле, а значит, привет, мир боли. Перед глазами замаячило уведомление, сообщающее об истощении запасов выносливости, мне рекомендовалось прервать нагрузку и отдохнуть. Вместе с уведомлением я почувствовал боль. Она растекалась в моей груди, в боку начало сильно колоть, виски пульсировали, мой череп как будто разрывался. Ноги стали ватными, но я всё ещё продолжал. Нельзя было останавливаться, только не сейчас. Если я сейчас всё прекращу, то это будет конец. Не знаю, почему, но я был в этом уверен.

А полоска всё опускалась и опускалась, вот уже нету и четверти здоровья. Давление резко повысилось, моё тело выбросило в кровоток адреналин, я чувствую, как моё уже порядком изношенное сердце начинает биться быстрее. И меня резко рвёт, но я не останавливаюсь.

Я опустил свой взгляд вниз, рвота пустая, в ней только желудочный сок, ни частичек хлеба, ни переваренной баланды. Похоже, мой желудок, как печка, всё сжёг за считанные минуты, переработав пищу в чистую энергию.

Тем временем полоска здоровья продолжала спадать.

С какого-то момента, звуки вокруг перестали мной адекватно восприниматься. Я был как будто под водой, каждый стук, шорох, возня создаваемая моими движениями - всё это слышалось так, будто мои уши были набиты ватой. А с какого-то момента я вовсе перестал что-либо слышать.

То же самое случилось с моими глазами. Когда я потерял половину полоски здоровья, мое зрение перестало быть таким четким. Но я всё равно продолжал, нельзя было останавливаться, только не сейчас.

Чтобы хоть как-то взбодрить себя, я прокусил насквозь кончик своего языка. Из уголка рта полилась тонкая полоска красной жидкости. Мне было больно, но поскольку боль меня сопровождала последние несколько часов, я отнёсся к ней философски, лишь коротко простонал. Но благодаря этому в моём организме выработалось немного адреналина и зрению вернулось немного четкости, а двигаться стало полегче. Хотя кого я обманываю, я толком не чувствовал рук и ног, словно я управлял не своими руками, а какими-то деревянными болванками. Перед лицом горели предупреждающие уведомления и оповещения. Всё было хреново.

Полоска здоровья была потрачена уже на две трети. Я ещё мог двигаться какое-то время на морально-волевых и остатках адреналина. Но и это должно было закончиться.

В какой-то момент мои ноги подкосились. И я упал, падение было сильным, я ощутимо ударился головой о бетонный пол. А это минус ещё несколько процентов здоровья. Снова вылезло миллион уведомлений о новых повреждениях. Попытался подняться, но сил даже на попытку не было. Здоровье упало ниже пяти процентов и продолжало падать.

Я не мог контролировать своё дыхание, тело дышало за меня, длинные вдохи чередовались короткими выдохами, сердце стучало как безумное, конечности были холодные, мне было больно, источник боли был в груди, она зарождалась в её левой части, затем словно молния уходила на левую руку. Полоска здоровья опустилась до четырёх процентов, я полностью потерял контроль над телом. И первым, что сделало тело, лишённое сознательного контроля, - оно расслабило все сфинктеры. Проще говоря, я обмочился. Полоска опустилась уже до трёх процентов. А я молился всем богам, которых знал и знать даже теоретически не мог.

Я молился неистово и отчаянно. Если бы я мог, я бы кричал молитву, я бы бился головой об стену, я хотел жить, я должен был жить. Но полоска неумолимо уменьшалась, и вот уже передо мной горела цифра два, мою смерть сдерживало лишь два процента. Меня и вечность разделяло два процента.

Леденящий душу ужас сковал меня. Я был на грани смерти, вот сейчас, я умру. Умру с концами и окончательно. Мои приключения закончатся даже не начавшись. Господи, я даже не мог зажмурить глаза, у меня теперь вообще ни на что не было сил. Я погибну, даже не дернув ни одной мышцей лица.

Всё, полоска почти пропала, превратившись в тонкую линию, которую очень трудно было разглядеть невооружённым глазом. Один процент здоровья. Ну вот и всё. Доигрался.

Я уже не мог ни о чем думать. Теперь я просто ждал своей смерти, которая наступит с минуты на минуту. Я ждал эту минуту, которая как-то незаметно протянулась на вторую, за тем счёт пошёл на третью. Хотя это были всего лишь минуты, но для меня эти три минуты были как три часа. Никогда в жизни у меня не было такого, чтобы один короткий момент моей жизни был настолько долгим, напряжённым и растянутым во времени.

Я нервничал и со страхом смотрел на полоску здоровья. Каким-то чудом этот процент всё не хотел уходить и исчезать, тем самым спасая меня. Так ещё прошло где-то пять минут, пока цифра один не превратилась в цифру два.

Невозможно описать словами, что я испытал в этот момент. Какой-то невероятный прилив счастья, словно с моих плеч сбросили огромную гирю весом в несколько тонн. Наверное, если бы я тогда мог, я бы расплакался от эмоций.

Тем временем ко мне в камеру ворвались сотрудники тюрьмы вместе с медицинскими работниками. Они что-то кричали и делали. Я не мог ничего различить. В какой-то момент я почувствовал, что мне делают укол, и моё сознание упало в небытие.

Новости

С добрым утром, товарищи. Вас приветствует Всесоюзная информационная программа "Вести". Кратко о событиях на сегодня, с вами в студии Владимир Хемсворт.

Сегодняшний день начался с важной новости для человечества, пришедшей с пограничных миров – освоение новой космической колонии на краю нашей державы. Смелые космонавты, покорители бескрайних просторов, взяли свой первый шаг на этой незнакомой экзопланете. Советское знамя, как и много раз до этого, было водружено там, где до этого никогда не ступала нога человека. Гордость и восхищение охватывают наши сердца. Осознавая, что люди продвигаются все дальше в бесконечности космоса.

Но не только космическая колонизация была главным событием. Отдаленные миры на внешнем кольце терроризируются остатками враждебного улья инсектоидов. Наши доблестные военные и волонтёры вступили в борьбу с колониями агрессивных жуков-инопланетян. Советские воины, сохраняя свой боевой дух, с пролетарской яростью, истребляют выводки агрессивных существ. Остатки некогда ужасающего нашествия, известного как "жатва", унесли жизни более пятидесяти миллиардов советских граждан. До сих пор оно беспокоит наших людей по всей территории нашей большой советской родины. Наши воины до последнего момента всё ещё сталкиваются с эхом того ужасающего события.

Но помимо этого, в глубинах космоса ведётся большой рейд правоохранительных органов. Космические пираты, страх и кошмар каждого каравана космических сухогрузов, больше не смеют притрагиваться к нашим благам. Наши отважные моряки уже сообщают о большом количестве уничтоженных и пойманных космических флибустьеров, расплодившихся за годы отчаянной борьбы советского народа с инопланетным Роем...

Глава 7

Передо мной стояло десять человек. Они загнали меня в какую-то подворотню. Явно их намерения не были добрыми, и хоть их лица не были видны из-за капюшонов, но я почему-то это чувствовал.

Из толпы выделился один высокий парень, выйдя вперед, он пошел в мою сторону. Я напрягся и приготовился к бою. И не ошибся.

Он достал из кармана брюк короткий нож, лезвие блеснуло, отразив свет от уличных фонарей. Я чаще задышал, из-за рта пошел пар, сердце начало быстрее биться. Страха не было, лишь готовность, к бою.

Он резко рванул в мою сторону. Подбежав, попытался полоснуть ножом по лицу. Я чудом успел отвести его от удара. Холодное лезвие едва задело кожу. Капли крови запачкали кирпичные стены.

Я резко отбежал, он ринулся за мной. Теперь он пытался заколоть меня ножом, каждый раз меняя траекторию удара. Я отражал каждый выпад как мог, и как умел. Через минуту все руки были в порезах разной степени паршивости. Боли не было, адреналин глушил неприятные ощущения. Подгадав момент, я нанёс ощутимый удар ему поддых, это охладило его пыл, и заставило ненадолго отступить.

Из ран изрядно накапало крови. Со злости я сжал кулаки и тихо зарычал. Не время для эмоций, я глубоко вздохнул, и попытался успокоиться.

— Слушай, я не знаю, кто вы такие. Но давай договоримся по хорошему. Я человек отходчивый. — Подняв окровавленные кулаки, я покрутил ими перед собой. — И я даже не стану в полицию заявлять. Разойдемся с миром? — Попытался я решить дело миром.

Но в ответ тот, что был с ножом, лишь хмыкнул и побежал снова резать меня.

Не получилось договориться. Значит, надо быстрее заканчивать это безобразие.

Тип в капюшоне попытался ударить ножом по животу. Я же за доли секунды вспомнил кадры из фильма «Джентльмены Удачи», где герой Леонова выбивает ловким пинком нож из руки нехорошего человека. И попытался повторить. С первого разане получилось, и мне это даже стоило пореза на ноге, я застонал от боли. Видимо адреналин отходил. Со злости я саданул еще раз, и попал прямо по руке. Гаденышь даже охнул, видимо не ожидая такого исхода, да и удар получился не слабым. Мне даже показалось, что я услышал хруст.

И оказался прав, видимо я ему что-то сломал, так как он сразу схватился за руку и попытался побежать в сторону осиротело лежащего ножа. Но не тут-то было. Я ловкой подсечкой сбил паренька с ног и начал его бить, не разбирая, куда конкретно бью. После третьего удара я его вырубил. Вовремя остановившись, я встал и посмотрел на его товарищей.

Дело плохо, они разминались. Если накинутся на меня всей толпой, ничем хорошим для меня это не закончится.

— Мужики! Спокойно, я вижу вы все крутые парни, давайте не будем горячиться. Я не хотел бить вашего друга. — Я показал пальцем на бессознательное тело. — Но он меня вынудил, вы же сами видели, у него был нож. Давайте так, я сейчас пойду. — Я показал рукой на выход из проулка, который стоял за спинами толпы. — А вы лучше помогите своему другу. Мне проблемы не нужны. Договорились?

Не получилось договориться. Они молча побежали в мою сторону. Я вздохнув, побежал к своему единственному спасению. А именно к ножику, который валялся возле красной кирпичной стены.

Добежать я не успел, меня сбили с ног, мощным пинком в бок. Когда я оказался на земле, меня принялись забивать десятки ног. Удары щедро сыпались по всем частям тела: голова, лицо, шея, корпус, руки, ноги. Я сгруппировался и прикрыл голову от ударов, и в целом попытался сделаться как можно меньше, свернувшись калачиком.

Но так не могло продолжаться долго. Нужно было что-то делать, иначе меня просто забьют до смерти. Внезапно сквозь боль и холодные попытки анализа ситуации, в моем мозгу начало пробиваться странное чувство — что-то похожее на обиду и гнев. Они начали резко расти во мне. Подниматься откуда-то из самых темных уголков моего сознания.

Мои эмоции копились, трансформируясь в чистую ярость. Она заполняла меня в геометрической прогрессии, красная лава кипела во мне. Я был готов взорваться и сжечь все, что было вокруг меня.

И это случилось. Следующие несколько минут я помню очень смутно. Помню, как спокойно вставал с земли, хотя меня продолжали бить, но я как будто не чувствовал всего этого; сильных, поставленных ударов, которые прилетали мне в челюсть, мощных пинков, способных даже массивных бойцов отправить в нокаут.

Я был злой.

Я был настолько злой, что ничто не могло остановить меня. Буквально обезумев, словно бойцовский пёс, которого спустили с цепи. Мои кулаки и ноги двигались быстрее, сильнее и точнее, чем когда-либо прежде. Я не обращал внимания на боль, я не ощущал усталости, я был просто чистым проявлением ярости.

Каждый удар, каждый пинок наносился метко и точно, целясь в самые уязвимые места противников. Я не задумывался о последствиях, мне было все равно, что будет со мной после. И тем более мне было всё равно будут ли они живы. Это их вина, не моя; это они начали, а не я. Единственное, что я хотел, это покончить с этими уродами, которые пытались меня уничтожить. Просто так, ни за что!

Какое-то время все стояло на месте, как будто время замедлилось. Каждый мой удар сопровождался звуком трескающихся костей и разрывающейся кожи. Я видел страх и ужас в глазах моих противников, но не останавливался. Я испытывал наслаждение от этого. Буквально разрывая этих "букашек", взрывая их плоть ударами своих кулаков. Огонь ярости, который горел в моей груди, он урчал от удовольствия, в унисон со мной. Я продолжал наносить удары, пока они не перестали двигаться. Пока они все не кончились.

Очнулся я только тогда, когда стоял над последним врагом, который лежал подо мной и рыдая просил пощады. Во мне еще кипела ярость, но с каждой секундой она начинала затихать. Я осознал, что сделал, и это заполнило меня отвращением к себе. Я монстр, что я наделал.

Я посмотрел на человека, который лежал, это был мой последний "враг", он рыдал и сложив руки в молитве просил его пощадить. Присмотревшись, я понял, что он был совсем мальчишкой, может лет семнадцать-восемнадцать. Совсем ещё юный, он рыдал и испуганно смотрел на меня, умоляя не убивать его. Господи, я чуть не убил этого ребёнка, совсем ещё глупого, который возможно вообще не понимал, что творит.

В ужасе от своего поступка я отшатнулся от мальчишки и схватился за голову. Всё моё лицо и волосы были покрыты липкой и теплой кровью. Меня чуть не стошнило. Я глубоко задышал, чтобы взять себя в руки.

Я медленно отступил, отходя от этого места, всё ещё пребывая в ужасе. Тела лежали на земле, покрытые кровью и страшными ранами. Их безжизненные лица смотрели на мир, пустыми и широко раскрытыми глазами. Мне стало тошно, я чувствовал горечь во рту. Я не чувствовал ни радости, ни облегчения. Я только желал забыть все, что произошло.

Я хотел уйти оттуда, оставив всё это позади. Я не мог оправдать свои действия.

— Прекрасно! Восхитительно! Ахахахах! Ты просто прекрасен, мальчик мой! — Внезапно я услышал звонкий женский голос и такой же красивый смех. Хотя он у меня отнюдь не вызывал тёплых чувств, скорее липкий страх и тревогу.

Я начал озираться, чтобы отыскать источник голоса. Но кто-то резко меня толкнул в спину, и я, потеряв равновесие, упал куда-то в пустоту. Казалось, я сорвался с большой высоты, и вот я мчался к своей гибели, с невероятной высоты. Внезапно я очутился в кресле, притом по инерции я всё ещё продолжал кричать.

— Тише-тише, мальчик мой, не нервничай, — со мной снова заговорил женский голос, казалось, он был везде и одновременно нигде. — Ты молодец, я тебя заметила. Всё, хорошо, мой маленький. Надо же, какой ты... особенный мальчик. Упрямый, рассудительный, яростный и сострадательный. То, что мне нужно. Многие глупцы думают, что можно просто так качаться, даже не задумываясь о природе системы и для чего она нужна. Дураки! Трусливые, заносчивые собаки! Глупцы! Думают, что если они были никем в прошлой жизни, то в новой что-то поменяется благодаря системе. Жалкие черви! — Снова прозвучал звонкий женский голос. — Милый! Ты бы видел лица этих недостойных! Когда они понимали, что роста нет и не будет. Сначала такая радость, знаешь, радость и мерзкие мысли! Грязные мысли о насилии, плотских утехах. Грязные крысы! Но потом всё менялось, милый! Они так огорчались, когда понимали, что "их" система дефектная. И знаешь, что они делали? Ничего! — Всё пространство опять огласил громкий женский смех. — Потому что они всё ничтожества. Мнящие себя кем-то стоящим, на самом деле при этом являясь никем, ничем. Но ты другой. О нет, совсем другой. Ты любишь рисковать. Мне это нравится, ты упрям, но при этом ты достаточно рассудителен, это тоже мне по нутру. Но самое главное, ты человечен, максимально, насколько это вообще возможно. — Неожиданно, женский голос изобразил, или нет? Стон. — Как же ты их убивал, при этом старясь до последнего договориться. А под конец, когда тебя вынудили, моего маленького, сладкого. Ты пощадил последнего врага, того кто ещё минуту назад хотел забить тебя до смерти, но ты его пожалел. О как это глупо и благородно. В этом, все вы люди. Настоящие люди! А не те черви, которые через десяток уровней теряют человеческий облик. Вернее, снаружи они люди, но вот внутри уже нет. Слабые твари, гнилые душой. Но ты, ты вот не такой, я знаю. — Голос ненадолго замолчал, и следующую часть предложения произнёс более задумчивым голосом. — Честно говоря, я эту мультивселенную оставила пару "часов" назад. Но, возможно, пора это исправить. И я начну с тебя, мальчик мой. С этого момента, твоя система будет полностью активирована. Базовый набор, но не волнуйся, легко тебе не будет. — Голос вздохнул и кокетливо добавил. — Правда я щедрая, мальчик мой. Запомни, тебя ждут трудности, твой путь будет полон сложностей и страданий, но я верю, ты справишься, всё преодолеешь, ни разу меня не опозорив при этом. — Голос ненадолго замолчал. — Так, а теперь мне пора. Надо ещё к твоей системе подключить питание, она хоть и простенькая и поломанная местами, но всё таки система. — Не без гордости объяснил мне голос. — Так, вроде у меня тут было парочку чёрных дыр, думаю твоей системе хватит, по крайней мере, работать будет. Ладно, зайчик, я побежала, больше не увидимся, скорее всего. Но я за тобой всё равно буду присматривать. Чмоки!

И не успел я подумать, какого хрена происходит, меня резко выкинуло в реальность.

Глава 8

Двое людей стояли в белом коридоре медицинского блока и переговаривались друг с другом, изредка смотря внутрь медицинской палаты через бронированное стекло.

Внутри небольшой комнаты на одну персону лежал пациент — низкорослый, худощавый мужчина с татуировками по всему телу. Несмотря на то, что он был без сознания и опутан множеством капельниц и катетеров, его дополнительно приковали к кровати наручниками, а у двери дежурило трое охранников, готовых в любую минуту пресечь побег заключённого.

— …Вы не знаете, зачем он это сделал? — задал вопрос человек в халате.

— Трудно сказать, доктор — ответил человек в синем мундире с капитанскими погонами и одним глазом. — Вернее, есть догадки, но это оперативная информация. Распространяться о ней я не имею права. — извиняюще развёл руками капитан. — Лучше скажите, как себя чувствует пациент?

— Да что ему сделается — улыбнувшись жизнерадостно ответил врач. — Все его показатели в пределах нормы. Хотя в сердечной ткани обнаружены старые рубцы, по ним можно сказать, что у него был ишемический процесс, достаточно давно, лет десять назад. Судя по всему, разрешился он удачно. В остальном все прекрасно. Справедливо будет сказать, что он просто переутомился физически, тем более упражнялся он на голодный желудок. Ничего серьёзного для жизни нет — чуть помолчав, доктор продолжил говорить. — Хотя, кое-какая странность есть. Я посмотрел медицинскую карту пациента. Проблем с сердцем у него никогда не было. Учитывая, что лет десять назад он отбывал наказание на спутнике Чукотки-тридцать, записи должны были быть, но их нет. Я даже отправил запрос в местный медицинский центр, они подтвердили, что пациент Дэвидсон у них ни разу не лежал.

— Понятно — немного равнодушно ответил капитан. Человек, он был сугубо профессиональный и предпочитал тратить время на вещи, более полезные для его работы. А информация о болячках заключённых не виделась ему полезной. — Если его жизни ничего не угрожает, отправьте его обратно, как только он придёт в себя.

***

Это был сон? Или нет? Что это была за женщина? Что за люди, с которыми я дрался? Что она говорила про систему?

Все эти вопросы уже несколько часов кряду роились в моём воспаленном мозгу и не собирались никуда исчезать. Как только я проснулся в медицинском блоке и до того момента, когда меня снова препроводили в мою камеру.

Очень уж странный был сон — очень правдоподобный. Нельзя было отличить его от реальности.

Обычно ведь как, когда снится реалистичный сон, он такой реалистичный только до того момента, пока не проснёшься. А после, когда ты в сознании, ты чётко понимаешь, что это был сон, и никак не можешь его перепутать с реальностью.

Но этот... Я даже не могу понять, сон это был или воспоминания? Для сна все было очень натуралистично, настолько, что я помню запах крови и железный вкус запекшейся крови на моих губах.

А если воспоминания? То чьи? Мои ли это воспоминания? Возможно, это память прошлого хозяина этого тела, играется со мной.

Лучше об этом не думать и поскорее забыть. Снова вспомнился этот леденящий душу хохот, и по спине сразу прошёлся мерзкий холодок.

Лучше отдохнуть. Хотя у меня ничего и не получилось с системой, я хотя бы попытался. Завтра буду думать, что мне теперь делать. А сейчас надо поспать.

Лёжа на нарах, я широко зевнул и потянулся. По тело прошлась приятная истома. Но перед тем, как надавить на массу, я решил проверить уведомления, которые изрядно скопились в моём почтовом ящике за время моего пребывания на больничной койке.

Вот казалось бы, лежал всего ничего, а уже целый ворох сообщений. Скорее всего, это позавчерашние уведомления о получении урона, потере очков здоровья и прочее.

Правда, ещё какие-то уведомления приходили утром, когда я очнулся, но читать я не стал, как-то было не до этого. Я был сильно огорчён, тем что у меня ничего не вышло. Да, и доктор и надзиратели с прочим медицинским персоналом все время были рядом.

Вдруг ещё подумают, что я на голову двинутый и засунут потом в психушку. Мне такого не надо.

Хватит того, что в карцер засадили.

Опять зевнув, я мысленно вызвал интерфейс.

Перед лицом раскрылось игровое окошко. Поначалу я не заметил никаких странностей. Рассеянным взглядом прошелся по цифрам и прочим важным табличкам.

Пока мой глаз не зацепился за какую-то нестыковку. Сначала я не понял, в чем странность, но когда до меня, наконец, дошло, что случилось, я чуть не свалился с нар и не заорал одновременно.

***

Множество двухъярусных кроватей растянулись в несколько рядов в большой общей камере. Местами занавешанные пледами, просто аккуратно заправленные, или вовсе пустые, тут и там на них либо спали, либо просто сидели и беседовали люди специфического внешнего вида: покрытые с головы до пят татуировками, с переломанными ушами, носами, шрамами на лице. Каждый имел суровый и лихой вид.

В одном из углов большой камеры, на так называемом "козырном" месте, сидел здоровенный чернокожий мужчина. Двухметровый бугай, как будто увитый стальными канатами, по ошибке названными мускулами. Он был весь покрыт татуировками, блатными наколками; каждый сантиметр на груди и спине был покрыт куполами, ликами святых, уголовной и антисоветской символикой. Правда, выделялся один единственный элемент на левой груди - прямо возле сердца был наколот красными чернилами профиль легендарного Генералиссимуса, стоявшего у истоков нынешнего Советского государства, Иосифа Виссарионовича Сталина. Герой древней земли, даже по прошествии столетий, пользовался уважением людей. Впрочем, чернокожий арестант носил профиль советского правителя по традиции, видел он просто по молодняку, как уважаемые воры в законе носили лик Вождя, вот и он со временем набил себе такую же. Почему бы и нет? Да и в его представлении этот Сталин был порядочный человек, не то что нынешние партийные деляги.

На спине у чернокожего была наколота его кличка. Длинные черные буквы собирались в слово: "Г-у-т-а-л-и-н". Кличка была растянута на всю ширину, от плеча до плеча.

Гуталин, а именно так его звали, провел широкой пятерней по лысой голове.

Второй рукой он покачивал в руке кубики для нард.

Вместе с ним играл менее массивный, но тем не менее крепкий мужчина нордической наружности.

— Говоришь, Боб в больничку загремел? — переспросил Гуталин, чуть помолчав.

— Ага, говорят с сердечным приступом забрали. Вроде сегодня его выписали, всего день успел полежать. — Усмехнувшись, улыбнулся желтыми зубами голубоглазый блондин.

— Смыться хочет гнида. — Раздув ноздри, гневно просипел Гуталин. — Ну ничего, никуда не денется тварь. — Когда его выпрут из изолятора? Я уже замотался этого фраера дожидаться. — Спросил Гуталин у своего подручного.

— Через месяц должны выпустить, дольше все равно держать не будут, не имеют права. — Развел руками подручный.

— Долго. Ну да хрен с ним. Я лет пять ждал, могу ещё месяц подождать. А потом прокручу эту перхоть на колбасу. — Гуталин кровожадно улыбнулся своему подельнику и продолжил. — Не надо было Бобу выделываться. Вот не стал бы рамсить с Часовщиком, глядишь, все ещё вором был бы, и никто бы его пальцем не тронул.

— Это да, — согласился блондинчик, а потом задумался. — Слушай, Гуталин, а ты не боишься, что его другие пришьют? — Он мотнул головой в сторону, метафорически показывая на остальных заключенных. — Зуб то на него много кто точит. Глядишь, опередят нас.

— Ничего. — Спокойно ответил Гуталин. — Я везучий. — На черном лице снова зловеще забелела улыбка.

Глава 9

Огромный зал. Длинный стол, за которым сидели разновозрастные мужчины и женщины, одетые в строгие костюмы. Перед столом стояла большая трибуна, за которой сейчас стоял подтянутый, седовласый военный, в генеральском кителе, и зачитывал длинный доклад. На его груди одиноко висела звезда героя Советского Союза.

— ... Таким образом, вооружённые силы, и воздушно-космический флот, выбили остатки Роя за пределы кольца внешних миров. Так же ликвидируются крупные ульи и выводки на ряде планет и жилых планетоидов, в пределах внешнего кольца. Речь идёт о разрозненных частях большого Роя, которое теперь без централизованного управления, центрального разума улья. Прячутся и оказывают с переменным успехом сопротивление внутренним войскам и отрядам ополчения, и в силу большого превосходства в количестве борьба с инсектоидами для этих сил носит тяжёлый характер. Но опять таки, данное сопротивление не носит организованный характер, поэтому не представляет серьёзной угрозы, того что это перестает в новую полноценную "жатву". Так что, выделять дополнительные силы на подавление ульев, в данный момент не представляется рациональным, в силу ограниченности наших возможностей. Я предлагаю задвинуть этот вопрос на будущее, до того момента пока мы окончательного не уничтожим главный Рой. Неразумно в такой момент распылять наши силы. — Закончив доклад, военный захлопнул папку, в которой лежали важные сведенья, и вздохнув посмотрел на членов Верховного Президиума.

С председательского кресла встал генеральный секретарь. И негромко кашлянув, начал говорить. — Спасибо, Георгий Владимирович. — Обратившись сначала к военному, совсем тихо, генсек, уже громче начал говорить с членами Президиума. — Товарищи! Вы сами слышали, какой на кону стоит вопрос. Лично я считаю, что предложение, выдвинутое товарищем Горюновым, предельно правильное и разумное. Поэтому лично я буду голосовать за. Но если есть у кого-то замечания, прошу высказать, товарищи. — Замолчав, генсек провёл глазами по рядам, дожидаясь, пока кто-нибудь не поднимет руку. И такие нашлись.

Первым на трибуну вышел представитель одного из секторов, миров внешнего кольца.

Это был сухопарый, ветхий старичок, с длинными седыми волосами, в чёрном потертом костюме и старых очках, в крепкой железной оправе.

— Благодарю уважаемые члены Президиума, благодарю уважаемый председатель Президиума, товарищ генеральный секретарь, за то, что дали слово, я постараюсь быть кратким и говорить по существу, чтобы не задерживать остальных делегатов. — Мужчина указал тонкой рукой куда-то в сторону. — Я вот послушал доклад уважаемого товарища Горюнова и во многом с ним согласен. Но вот с чем я не согласен, причём категорически, так это с предложением повременить с военной помощью планетам внешнего кольца. Товарищи, населению внешних секторов просто необходима защита Советской регулярной армии и Советского флота. Наше ополчение и внутренние войска просто исчерпали все свои возможности и резервы. Война с этими жуками идёт уже больше десяти лет. Мы устали, мы больше не можем ждать. Если до этого мы понимали, что страна была на грани, как в годы Первой Великой Отечественной, и не роптали, отправляли всё, что нужно фронту. То сейчас, когда враг разбит и выбит из страны, я прошу выделить хотя бы часть запрашиваемого... — Закончив свой доклад через несколько минут, мужчина поклонившись, направился к своему месту.

Через мгновение на трибуне оказался другой представитель одного из секторов, миров внешнего кольца. И в принципе тезисно повторил речь своего коллеги. Таким образом, на трибуне побывало порядка двадцати делегатов, которые, в той или иной форме, протестовали против данного плана, который предлагают советские военные чины.

Когда последний делегат ушёл с трибуны, слово снова взял генеральный секретарь.

— Ну что ж, товарищи, в силу сложившихся обстоятельств, считаю необходимым найти компромисс. Предлагаю тогда нам сейчас не расходиться и найти решение. Всё таки сам вопрос серьёзный, наступление, в разгаре, и жизненно необходимо определиться, с количеством выделяемых ресурсов, чтобы на их основании. Штаб армии, строил полноценные планы. — Замолчав, генеральный секретарь, сел обратно, на своё кресло.

Неожиданно, руку поднял товарищ Горюнов. После кивка генсека, военный вышел на трибуну.

— Товарищи. Я понимаю ваше сильное беспокойство. Мы понимаем кто и чем рискует. И осознаем, что наша просьба, может показаться чрезмерной. Но поверьте товарищи, в сложившейся ситуации, данное решение просто жизненно необходимо. — Военный ненадолго замолчал, и открыв папку, достал оттуда, парочку листов бумаги, в непрозрачных файлах. — Но опять таки. Генеральный секретарь прав. Необходимо в любом случае искать компромиссы. Вот ознакомьтесь с инициативой «Искупление».

***

Я лежал на своей кровати, задумчиво смотря на два свободных очка, которая дала мне система.

Первоначальный прилив радости прошёл ещё несколько часов назад, и сейчас остался лишь более менее холодный расчёт, и попытка рассчитать, куда лучше вложить полученные очки.

Два этих очка кстати я получил за повышение уровня. Собственно, утром я и увидел заветную цифру два, рядом с графой "уровень". И чуть ли не писался кипятком от радости. В пляс конечно не ушёл, но на седьмом небе от счастья пребывал. Наконец-то, после стольких страданий, прокачка поперла.

Поначалу я не понял, за что конкретно так взлетел уровень. Пришлось для этого перекопать целый ворох сообщений и через полчаса сверки и несложных логических итераций. Я догадался, что получил уровень за новый навык, который назывался "базовая физическая культура", что подтолкнуло меня на мысль, что видимо существовала продвинутая или специальная физическая культура для крутых, которую тоже неплохо было бы освоить. Но это потом. Самое главное, что мои усилия не были бессмысленными, наоборот, я рискнул и всё окупилось. Осознав это, я улыбнулся и, сложив руки за головой, потянулся всем телом.

Так, собрались!

Не отвлекаться. Лучше подумать, куда вложить свободные очки. Стоило сразу определиться, что пока меня никакие характеристики кроме показателей "Сила" и "Выносливость" не интересовали, от слова совсем. Мне угрожает смертельная опасность, и я должен быть к ней готов. Эх, жаль, что показатель "Разума" не повышал процент получаемого опыта, как это делал его аналог в виде "Интеллекта" в других системах. А то прокачал бы "Разум-Интеллект" и за год стал бы самой главной жабой на районе. Эх, мечты-мечты.

Придётся сначала подтянуть физическую подготовку. Я открыл панель характеристик, мой взгляд замер на цифрах разных показателей. Но что мне качать первым?

На секунду я завис. Прямо по-настоящему. Мой взгляд бегал от "Силы" к "Выносливости". Я был без понятия, что же мне качать первым. Хотелось закинуть ровное количество баллов на два показателя. Хотя, стоило наверное начать с "Выносливости", так как она была откровенно слабенькой, тем более на данный момент. Её рост был актуален, так как прямо сейчас драться ни с кем не надо было, а вот усиленно и долго тренироваться, это да. Вот тут она и нужна. Глядишь, тренировки лучше пойдут, а там и навык будет подниматься, вот тогда можно будет и "Силу" прокачать.

А сейчас мы выбираем "Выносливость".

Я вложил сразу два свободных очка, и передо мной загорелось уведомление.

/Внимание! Вы хотите повысить такую характеристику как 'Выносливость' на два пункта?/

Внизу были две кнопки, "да" и "нет".

Я нажал на "да".

Снова вылезло предупреждение.

/Внимание! Займите удобное положение, во избежание травм при потере сознания./

Всмысле, какая ещё потеря сознания...

Темнота.

Глава 10

Меня резко вырвало из небытия. Очнувшись, я судорожно задышал и выпучив глаза, попытался подняться – и у меня это получилось неожиданно просто.

Вскочив с нар, и коснувшись пятками холодного бетонного пола, я почувствовал мерзкий, и густой ком в горле.

Подбежав к раковине, я начал его выхаркивать.

На серый металл возле слива с мерзким шлепком падали зловонные ошмётки мокроты, в перемешку с жёлтым гноем и непонятным чёрным месивом.

Всю эту гадость я исторгал из себя несколько минут подряд.

Под самый конец у меня возникло ощущение такого облегчения и блаженства, которого я ещё не испытывал до этого.

Подняв лицо, я открыл кран на полную мощность, чтобы смыть скопившуюся на дне жижу.

Поток воды ударил по сгустку гноя, крови, сукровицы; я представил, что всё это было когда-то в моих лёгких, и по всему телу пробежались мурашки.

Промочив лицо водой и удивительно легко вздохнув полной грудью, я удивился – никогда до этого в этом теле, да и в прошлой жизни, мне так легко не дышалось. Мне было удивительно легко и очень хорошо.

Мои лёгкие были словно новенькие. Я снова глубоко набрал в лёгкие спертого тюремного воздуха и не ощущал никакого дискомфорта – не было ни хрипа, ни каких-то ещё странных булькающих звуков.

От радости и резкой "кислородной" эйфории я даже посмеялся.

Открыв окно системы, я сразу "побежал" к характеристикам и упëр свой взгляд на "Выносливость". Да, так и есть – заместо цифры четыре горела шесть.

Да, получилось!

Сказать, что я просто воодушевлен, ничего не сказать. На самом деле, я был очень сильно мотивирован, и мой дух был на высоте. Я больше, чем когда-либо, был готов к действиям.

Так, значит с сегодняшнего дня тренируюсь безостановочно, как в последний день изнашивая себя. Тем более такой подход уже показал свою полезность.

Кивнув своим мыслям, я, как всегда, приготовился принять освежающий душ перед тем, как приступить к тренировкам.

Правда, когда я начал снимать с себя одежду, я заметил небольшую странность – вонь. От меня ужасно воняло.

Не знаю, как я раньше не замечал этого. Видимо, отвлечённый выхаркиванием мокроты, мой мозг не реагировал на обонятельные сигналы или, возможно, плотная тюремная одежда сдерживала ароматы моего тела. Потому что вонь исходила именно от меня.

Сморщившись, я начал снимать с себя одежду. На моём несколько исхудавшем теле были какие-то непонятные бурые разводы, которые, видимо, по прошествии нескольких часов засохли, прилипли к коже и образовали сухую корку.

Очевидно, это система поработала, когда я прокачал "Выносливость", резко потерял сознание и, судя по всему, пока я пребывал в мире грёз, она работала, выводя токсины и другие вредные вещества из моего организма.

Хмыкнув и раздевшись до конца, я встал под тёплые струи воды, смывать с себя грязь. Корки так сильно ко мне прилипли и запах так забористо въелся в кожу, что пришлось в дело пустить даже тот подозрительный кусок мыла.

И где-то через полчаса гигиенических процедур я был полностью чистый. Вони больше не было, а я чувствовал себя как новенький, во всех смыслах.

Всё-таки полезная штука эта система – радикальная детоксикация. Все токсины выйдут из вашего тела, пока вы спите! Хороший был бы рекламный лозунг. Хотя я объективно понимал, что это ещё не всё, и это только начало. Уверен с ростом характеристик, мне многое ещё предстоит узнать.

Я посмотрел на многочисленные татуировки, которыми было покрыто моё тело. По ним я мог понять, что мне придётся ещё много раз повышать "Выносливость", прежде чем моё тело будет полностью "чистым". Дело в том, что я отчётливо видел, как мои наколки побледнели и побелели, став менее выразительными, чем вчера, например. Из этого я мог судить, что система, да и мой организм, воспринимают татуировки как чужеродный токсичный элемент.

И в общем-то, тело можно понять – основной ингредиент для профессиональных чернил это оксиды железа, пластмассы или тяжёлые металлы.

Ну вот, поставьте себя на место своей иммунной системы – это же просто сумасшествие какое-то. Ваш человек, зачем-то, пихает в себя разведенную ржавчину прямо под кожу, да ещё на этом не ограничиваясь, с каждым разом пихая этой отравы всё больше и больше.

Понятно, что при первой возможности организм с удовольствием принялся выбивать из себя все токсины, в том числе и чернила.

Думаю, будет справедливо утверждать, что по состоянию моих наколок, я мог бы понимать насколько хорошо идёт процесс "очистки" моего организма. Думаю, в конце-концов татуировки должны полностью сойти с моей кожи, или по крайней мере очень сильно померкнуть. Во всяком случае, теперь они превращались в ещё одни косвенные "индикаторы", по которым я мог бы судить о состоянии своего тела.

Я посмотрел на свои руки. Кое-где я мог заметить парочку новых вен, которых неделю назад точно не было. Я не мог точно понять, благодаря чему именно они появились; из-за повышения выносливости, появления навыка, или всему виной мои постоянные физические практики, что сильнее влияло на мою физическую форму? Хотя, чего тут думать, скорее всего это "Выносливость", по крайней мере, это было бы логично, или нет?

От навалившихся вопросов у меня началась лёгкая головная боль. Тихо сматерившись, я начал массировать спинку носа. Раньше, подобный трюк помогал мне ослабить головную боль, а иногда даже купировал симптомы легкой мигрени. Забавно, что на этом теле работали те же ухищрения, которые я использовал в прошлой жизни.

Вздохнув, я пошёл переодеваться в новую робу, а старую выкинул в небольшой выдвижной короб, установленный рядом с дверью. Прокачка не ждёт.

***

Худощавый бородатый мужчина, одетый в оранжевую тюремную робу, тихо разминался и разогревал мышцы, готовясь к тренировке в углу своей одиночной камеры. Он стоял на слегка обветшалом и замызганом коврике, который он сделал из старого полотенца, расстилая его каждый раз на неровный, серый бетонный пол, чтобы хоть как-то уберечь свои пятки. Хоть пол был заметно истоптан годами использования, ходить по его поверхности, голыми ногами, удовольствия не доставляло, а обуви у него не было. Видимо, это была часть наказания. Ведь как он уже успел убедиться, в силу своего положения, он был изрядно ограничен в плане комфорта и доступа к благам.

Закончив разминаться, мужчина глубоко вздохнул и выдохнул, он настраивался перед тяжёлой тренировкой.

Первым упражнением, с которого он начал, было приседание. Мужчина медленно и плавно опускался вниз, разгибая колени и сохраняя прямую осанку. Его мышцы натягивались, доставляя дискомфорт своему владельцу. Все такие регулярные физические упражнения были чужды этому телу, поэтому до сих новый хозяин тела испытывал трудности при выполнении даже простых упражнений, но несмотря на боль, мужчина через силу продолжал двигаться, что показывало его серьезный настрой. Вот первая фаза закончена, статическая поза занята, теперь подъем.

В то время как он поднимался, напрягались ягодичные и бедренные мышцы, придавая движению ритмичность и грацию. Кровь начинала "бежать" по мускульной ткани.

После подхода, не останавливаясь, мужчина приступал к отжиманиям. Он ложился на пол, вытягивая ноги и упираясь на свои ладони, слегка расставленные в ширину плеч. Затем он плавно опускался, сгибая локти, а затем снова выпрямлялся, поднимая себя вверх. И так как он уже делал это упражнение, оно давалось ему легче. Вся тренировка была напряженной и динамичной, постепенно увеличивалось количество отжиманий, чтобы поддерживать его физическую форму.

После этого мужчина начинал заниматься подтягиваниями, но так как в камере не было никаких перекладин, он выполнял низкие подтягивания, используя в качестве спортивного снаряда свою кровать. И, зацепившись за край нар, он начинал поднимать себя вверх, используя силу своих плеч и рук. Эти упражнения требовали большой физической силы, хотя и не такой предельной концентрации, как при полноценном исполнении.

Так примерно выглядела первая половина тренировки заключенного Дэвидсона.

Под конец бесчисленных кругов и подходов, которые прерывались лишь небольшими перерывами для восстановления, полоски выносливости. Уже порядком вспотевший мужчина приступал к растяжке.

Не забывая о своей гибкости, важной части тренировки, позволяющей избежать травм, что жизненно важно в условиях цейтнота, в который он попал.

Друг за другом следовали различные упражнения для растяжки ног, спины и плеч.

Каждое упражнение, которое мужчина выполнял в своей одиночной камере, служило ему не только как физическая тренировка, но и как способ поддержания психологического равновесия в необычной и ограниченной среде.

А ведь нынешние условия еще не были такими ужасными, надо понимать что все станет в разы хуже через месяц, когда его выпустят, и он будет сидеть с остальными. А зная свою ситуацию, Андрей четко понимал, что ничего хорошего его там не ждет. Нужно было скорее качаться, и становиться сильнее.

***

Я отжимался уже почти несколько часов, лишь изредка уделяя время для отдыха. Благодаря увеличению показателя "Выносливости", я стал, как ни странно, выносливее. Синяя полоска выносливости тратилась теперь не с такой большой скоростью, как раньше. Теперь я мог держаться намного дольше. В целом, мои тренировки стали более интенсивными, и это только на шестом уровне "Выносливости". Страшно подумать, что же будет, когда я достигну десятого уровня, если уже сейчас я тренируюсь вполне сносно. По крайней мере, я не помню, чтобы в прошлой жизни был способен на нечто подобное. А ведь десятый уровень, по описанию системы, это средний человеческий показатель. Остаётся только задаться вопросом, что же это за люди такие. Если я на шестом уровни могу вполне сносно тренироваться, то что я смогу делать на десятом?

Глава 11

Просторная камера, обычный дневной цикл. Внутри ещё одного тюремного блока протекала ни в чем не примечательная жизнь рядовых заключённых, которые просто пытались пересидеть свой срок и выжить. В общем-то, как и другие многие сотни тысяч таких, как и они, обитателей тюрьмы-спутника.

В большой камере, рассчитанной на несколько десятков человек, царил тихий-тихий гомон, который создавало множество людей, то и дело снующих между ровными рядами двухъярусных кроватей. На огромной станции такие камеры были весьма распространены.

Внезапно, в нависшую тишину камеры смешался третий звук, хлесткий и резкий, напоминающий сильный шлепок по чему-то мягкому.

Воздух застилали частички пыли, тусклый синий свет ламп освещал пространство камеры. Между двумя нарами, накрытыми плотной тканью сверху, били человека, зажатого между двумя бугаями. Избиваемый давно был в полуобморочном состоянии, и удерживаемый сильными руками, был не в силах уклониться от очередной хлесткой пощёчины, которую уже несколько минут наносил массивный чернокожий мужчина, при этом не ослабляя силы удара и темпа ни на йоту.

Раскрытая ладонь мгновенно столкнулась с тем местом, где когда-то должна была быть щека жертвы, наполняя пространство звуком удара. Быстрым движением рука возвратилась назад, почти немедленно заполнив пустое место, чтобы снова разогнаться и влепиться в то что когда-то было лицом. Словно капля дождя на поверхности озера, звук удара растворился в удивительном симбиозе движения и голосов, которые создавали множество людей, занятых своими делами.

Внезапно из-за занавесок раздался громкий стон избиваемого, который снова очнулся и вынырнул из небытия после сильной пощёчины, впрочем уже в который раз.

На мгновение время для мужчины остановилось, и перед его глазами расстилалась туманная дымка. Ему было очень больно, несмотря на то, что он уже почти ничего не чувствовал. Внутри душа кричала, пытаясь выбраться из плена этого многострадального мира. Капли крови украшали его пурпурную щеку, напоминая о беспощадности этого мира и незыблемости жестокости, которая царила здесь.

Но время снова пошло своим ходом, когда очередной удар чуть не отправил его на тот свет. Боль пронзила его тело, огонь разгорелся на его коже и в глубине его существа. В последний раз он попытался вырваться, но ослабленное тело не смогло справиться с крепкой хваткой двух здоровяков, которые держали его.

— А ну стой, сука! Не вырывайся! — процедил Гуталин и со злости не рассчитав удара, прошёлся ладонью по лицу намного сильнее, чем надо было, рассекая итак уже изрядно измочаленную кожу. На пол быстро-быстро закапала кровь. От боли заключённый тихо-тихо заныл и обмочился под себя. — Ну ты сука! Гнида блять! Ты чего это обоссался, сучка! — Ещё более разозлённый мужчина заехал своей мускулистой ногой, обутой в тюремные ботинки, прямо в промежность схваченного, причём сделал он это несколько раз, превращая гениталии схваченного в мессиво. — Похоже, детей больше не будет, — прокомментировал Гуталин, вызвав смех своих подручных. — Ладно. Я хочу отдохнуть. Выкиньте это говно на его койку, — сказав это своим людям, следующую реплику он адресовал уже своей жертве. — Где получил побои? — Как ни в чем не бывало задал вопрос чернокожий. Причём, было безумно это слышать, но избитый, как будто уловил нотки не наигранной участливости.

— Всмысле? — через силу непонимающе просипел схваченный.

Услышав ответ своей жертвы, Гуталин разочаровано цыкнул. — Ответ неправильный, — спокойно ответил черный бугай, зажав своей монструозной рукой челюсть избитого так, чтобы в случае чего он не смог бы её сомкнуть. Гуталин другой же своей рукой схватил передний зуб мужика и медленно начал раскачивать его из стороны в сторону. Не обращая внимания на крик, который постепенно перешёл на визг, впрочем прервавшийся в следующее мгновение, когда один из подручных Гуталина ударил бедолагу под дых.

Наконец, раскачав зуб, он его вырвал. Из рта хлынула кровь, жертва истязаний плача подвывала, словно замученный зверь, а Гуталин, как ни в чем не бывало, разглядывая зуб, снова задал свой вопрос.

— Снова спрашиваю, и теперь в последний раз. Кто тебя избил и где? — ни разу не посмотрев на избитого, Гуталин не мог оторвать взгляд от зуба и терпеливо дожидался ответа.

— Никто, я упал сильно, — догадавшись, что от него требовалось, избитый прошамкал ответ с очень большим трудом.

— Ты уверен, братан? Может тебя избили? Давай обратимся к надзирателям, я уверен, они помогут тебе, — издевательски подначивал мужика Гуталин, кровожадно улыбнувшись.

— Я сам упал. Сам виноват. Никуда обращаться не буду, — под конец уже прямо ответил мужик.

Услышав, что сказал «терпила», Гуталин очень долго смотрел на него и молчал. Под конец что-то решив, он уже более миролюбиво улыбнулся. — Это правильно, ты молодец, братан. Зачем тебе плакаться из-за парочки ссадин. Вот держи зуб. Свободен, — бросив вырванный зуб обратно, он переменился в лице, махнул рукой своим людям. И вытерев руки о ткань, которая свисала сверху, он улёгся на свою койку и сразу же уснул.

Тем временем два бугая дотащили ноющее тело до его койки и выкинули так, что жестяная кровать зашаталась, чуть не уронив человека, который лежал сверху.

Отряхнув руки, как будто они несли мешок с грязью, бугаи ретировались обратно, исчезая среди рядов коек.

Через какое-то время, когда силуэты громил вовсе растворились, к изувеченному подошли другие заключённые.

Которые до этого старались не попадаться на глаза людям Гуталина.

— Беспредел какой-то, — прошептал коренастый и весьма низенький мужичок. — Этот Гуталин что-то совсем из ума выжил. Он вообще не боится, что его могут спросить.

— Ну иди спроси, — индифферентно и очень спокойно ответил рептилоид, который стоял рядом с "гномом". — Может, и ответит чего-нибудь, перед тем как голову тебе открутить.

— Ох, не нравится мне это, не нравится, — начал причитать первый.

— М-м-мужики, давайте п-поможем, п-пацану, — не сильно заикаясь заговорил высокий мужчина, который сейчас со второго этажа койки смотрел на всё это.

— Не стоит, — опять заговорил рептилоид, — я чувствую, его время близко. Единственное, чем мы можем ему помочь, это вызвать вертухаев, — сказав это, ящерица осклабилась, и вынув длинный раздвоенный язык, ощерилась и зашипела.

— Н-н-ну в-вы ч-ч-чего б-братва, п-п-пацана п-по беспределу о-о-отметелили. Т-т-ого г-г-глядишь с-с-сейчас б-б-б-б-богу душу о-о-отдаст! — высокий заика начал не громко возмущаться в силу своих небогатых вокальных возможностей. Быстро спустившись с койки, он хотел было дотронуться до побитого заключённого, как тут же его руку перехватила сильная, шершавая лапа рептилоида. — Т-т-ты ч-ч-чего, Г-г-гена? — удивлённо обратился длинный мужик к инопланетному существу.

— Заяц-ссс. Не трогай-ссс. — Как змея зашипело разумное земноводное. — Он зафаршмачен. — Безапелляционно заявил Гена.

— В-в-всмысле? Как это, к-к-когда? К-к-кем? — удивлено переспросил Заяц.

— Кем-кем. Гуталином. — Скрестив руки на груди, сказал гном. — Ну вернее, не он сам, этих двух бугаев видал? — Заяц в ответ кивнул. — Ну так, это его боевые петухи.

— Хи-и-итрый с-с-ука, — протяжно прошипел Гена, поддержав своего товарища.

— Во-во. И как только додумался нехристь ёбаный, — перекрестился гном на старообрядческий манер. — В общем, хрен с ним. Надо, как правильно Гена сказал, вызвать вертухаев, а то если этот окочуриться, насуют всему блоку, — развел руками мужичок.

— П-п-пиздец, к-к-когда уже Б-б-боб вернётся, — грустно посетовал Заяц.

— Никогда, он теперь не вор, так что на него больше не надеемся. Всё равно мы ничем ему помочь не сможем, ему в любом случае конец, — огорченным голосом ответил гном.

Глава 12

Почему-то в книгах про попаданцев всё намного проще. Уровни получают чуть ли не за день, достижения какие-то, плюшки.

Да ещё принцессу в жены получают, и полцарства в придачу.

А мне хрена лысого, вместо полцарства индивидуальная камера, класса «очко в полу», внутри холодной космической глыбы, летящей в пустоте, да ещё в компании с волосатыми мужиками, и не менее волосатыми крысами, это уже вместо принцессы.

Да-да, не удивляйтесь. Оказывается тут и крысы есть, вчера я мог в этом лично убедиться, когда одна из этих тварей шарилась прямо по моей камере ночью.

К сожалению, поймать я её не смог, тварь как только услышала шум с моей стороны, мгновенно почуяла что-то неладное и мгновенно сдрыснула в свою нору.

Побежав вперёд своего визга, и забившись как можно глубже, под защиту серых бетонных стен.

Мне подобное соседство было неприятно, но я всё равно ничего не мог с этим поделать, так как ни мышеловки, ни отравы, а самое главное никакого желания разбираться у меня не было.

И так бы оно и продолжалось бы дальше, и скорее всего я бы вышел, и эта крыса или крысы, не знаю возможно их там целый выводок, жили бы себе в этой камере, в своё удовольствие.

Пока не случилось следующее.

Я уставший и весьма раздражённый продолжал упражняться и пытаться поднимать свой уровень уже несколько дней.

Хотя я уже понимал и осознавал, что система исправно работает и в принципе даёт свои обещанные дивиденды.

Я через несколько дней после изнурительных и более продолжительных по времени тренировок снова начал терять надежду.

И всё больше начинал склоняться к варианту, что это было совпадением. Вполне возможно, что я получил этот уровень и свободные очки развития за что-то другое, за какую-то менее очевидную, на первый взгляд вещь, чем просто изнурительные тренировки, хотя что я несу, за что ещё?

Ведь если бы всё было так, как я думаю, то у меня бы не появился навык, а так можно понять, что от моих действий есть толк, хоть и возможно минимальный.

Вот в таких вот сложных и малоприятных раздумьях я провёл ещё последние два дня.

Прежде чем это опять дало мне результат.

Нет, поднятия уровня не произошло, но случилось нечто другое, когда я отжимался, перед моим лицом загорелось уведомление о повышении моего навыка "базовая физическая подготовка" до второго уровня.

Окошко так резко вылетело, что я испугался и попытался вскочить, естественно у меня не получилось, поэтому я, потеряв равновесие, больно ударился носом об твёрдый бетонный пол.

Я услышал хруст, и почувствовал, как боль разливается из моей переносицы по всему телу, над губой разливалась тёплая жидкость. Открыв глаза, я увидел летящих мушек и вместе с системными уведомлениями о получении урона.

Я их стёр, осторожно встал и, подойдя к раковине, начал умывать лицо.

Смыв все следы крови на лице, посмотрел в зеркало, увиденное мне не понравилось: нос был сильно свернут набок, и хрящ, который крепился к кости, сильно выпирал, натягивая кожу. Я попытался дотронуться до носа, но малейшее прикосновение вызывало сильную, пульсирующую боль, которая расходилась от носа ко всему лицу.

Я повернулся и посмотрел на остатки крови на полу. Красная жидкость растеклась по бетонному полу, мерзкой, грязной кляксой с неровными краями.

Чём-то она мне не нравилась, долго смотря на лужу, я не мог понять, что именно меня смущало.

Тронувшись с места, я подошёл к луже и, наклонившись, потянул руку к ней. Подушечки пальцев слегка коснулись поверхности.

Я поднял руку и поднес пальцы к лицу. Растерев пятна крови о подушечки пальцев, я ничего не увидел.

Странно.

Вздохнув, я встал и пошёл обратно к раковине.

Бред какой-то, сам не понимаю, что именно я хотел увидеть?

Лучше займусь делами насущными.

Нужно вправить вывих, причём сейчас же, иначе, если этого не сделать, последствия будут неприятными, как минимум - "уродство", прямо на самой приметной части лица. Да и дышать неудобно.

Для начала надо бы охладить нос перед тем, как я его буду вправлять.

Так как куска льда у меня не было, я подставил нос под напор ледяной воды из под ржавого крана.

Лицо начало пульсировать от сильной боли, но через полминуты кожа начала неметь от холода, и болевые ощущения спали, уже не доставляя такого сильного дискомфорта.

Через несколько минут я уже начал терять чувствительность кожи вокруг носа. Этого было достаточно, и я выключил воду. Снова подняв лицо, я, координируя свои действия с отражением в зеркале, приступил к нехитрой медицинской процедуре. Я проводил её не раз, поэтому имел определенный опыт. Правда, был нюанс: себе я никогда не вправлял.

Схватив указательным и большим пальцем пострадавший нос, я сильно потянул его вниз, а затем резко повернул в бок. Сама процедура доставляла мне изрядную боль, но после того, как я услышал характерный щелчок, говорящий о том, что я всё сделал правильно, у меня в голове взорвался салют болевых ощущений. На секунду у меня даже подкосились ноги, и я чуть не потерял сознание, но чудом смог удержаться на своих двоих.

Из глаз даже покатились слезы.

Неожиданно перед моими глазами появилось уведомление о повышении навыка "Практическая медицина" до пятого уровня.

Я удивленно присвистнул, даже забыв о боли.

***

Я рассматривал сообщение системы с пояснениями, объясняющими мне, почему и как, и за что произошло.

Если коротко, огромные портянки текста с ворохами цифр и прочими коэффициентами можно было уместить в короткое предложение: неожиданный левелап я получил за то, что система посчитала мои действия очень сложными и рискованными, что, в общем-то, справедливо, ведь если бы я действовал неумело, история с вправлением носа могла бы закончиться весьма плачевно.

Данный нюанс система весьма поощряла, и поэтому я получил немного больше. Думаю, с геймерской точки зрения, это как убить высокорангового противника, будучи только зелёным адептом.

Кажется, теперь я начинаю понимать в чем дело. Возможно, проблема с прокачкой в том, что система не видит смысла давать опыта за какие-то очевидные и простые действия. Например, в прошлый раз навык у меня вообще появился благодаря тому, что я чуть себя не убил.

Возможно, если я добавлю некого риска своим тренировкам, то это станет ключом к быстрой прокачке?

Стоит попробовать. Всё равно, приседать и отжиматься я всегда успею.

Я решился на новый эксперимент, чтобы усилить свой прогресс в прокачке. Больше не было смысла ограничиваться простыми упражнениями. Я решил добавить некую долю риска, чтобы сделать тренировку более интересной для системы и сложной для себя.

Только не было понятно, а что именно мне нужно? Я ведь был в довольно безопасных и рафинированных условиях. В камере трудно найти что-то, что может тебя убить.

Я стал думать, что использовать как снаряд, с чем бы я мог небезопасно для себя поупражняться. И найдя то, что мне нужно, я начал следующую сессию тренировки. Вместо безопасного и стабильного пола, я выбрал необычную площадку - хлипкую табуретку.

С трудом встав, на шатающуюся поверхность стула, я с трудом попробовал присесть. Я еле-еле балансировал, чтобы не упасть и не пробить себе голову о край стола или кровать. Это добавило адреналина и напряжения к тренировке. Несколько раз поприседав, я слез с моего самодельного пьедестала и решил приступить к тренировке после отбоя, когда надзиратели будут спать крепким сном, и никто не придет спрашивать, что это я делаю, стоя на табуретке.

С тщательной концентрацией и точностью я выполнял упражнения, осознавая, что даже малейшая ошибка может иметь серьезные последствия. Мое сердце билось быстрее, а кожа покрывалась холодным потом. Но я продолжал выполнять упражнения, преодолевая свои страхи и ощущая, как растет навык физической подготовки.

Тренировка продолжалась уже достаточно долго, и каждое мое движение на табуретке становилось все более сложным и требовало все больших затрат выносливости.

Внезапно, табуретка зашаталась сильнее, чем обычно, и одна из ее ножек согнулась под моим весом. Я повалился кубарем прямо на пол. Мое тело попыталось сгруппироваться, чтобы минимизировать ущерб при падении, и в кровь впрыснулась новая доза адреналина, которая и так активно выделялась при каждом неудачном моем движении. Поэтому стоит ли говорить о том, как много его выделилось сейчас. В такой критический момент.

Благодаря этому я не ощутил сильной болезненности своего падения. Я мог понять масштабы повреждений через уведомления, которые начали целым ворохом скакать передо мной, показывая цифры урона. Но вместе с тем, когда я лежал на холодном бетонном полу, передо мной вылезло еще одно системное уведомление, которое неожиданно поздравило меня с повышением навыка "базовой физической подготовки". И меня так резко осенило, будто ударили обухом по голове. Я смахнул сообщение прочь и "прислушался" к своим ощущениям.

Похоже, до меня дошло, все дело в адреналине. Похоже, одно из основных условий - это выделение организмом большого количества адреналина.

Поняв такую простую истину, я лежа на полу, весь покрытый ссадинами и небольшими синяками, начал смеяться как маленький ребенок.

Теперь я понимал, что мой путь к развитию и прокачке навыков требует не только самоотверженности и настойчивости, но и готовности выходить за пределы комфортной зоны. Я был готов идти на риск, чтобы достичь большего.

Глядя на потолок, я пообещал себе, что больше не остановлюсь и буду идти вперед смело и настойчиво. Я был серьезно настроен преодолеть любые преграды, чтобы стать лучшей версией самого себя. И ничто не остановит меня на этом пути.

Глава 13

Всему свое время, и время всякой веши под небом:

Время рождаться, и время умирать;

время насаждать, и время вырывать посаженное;

время убивать, и время врачевать;

время разрушать, и время строить;

время плакать, и время смеяться;

время сетовать, и время плясать;

время разбрасывать камни, и время собирать камни;

время обнимать, и время уклоняться от объятий;

время искать, и время терять;

время сберегать, и время бросать;

время раздирать, и время сшивать;

время молчать, и время говорить;

время любить, и время ненавидеть;

время войне, и время миру.

Книга Екклесиаста.

***

Это нелегко — упорно работать всю жизнь. Когда кончается упрямство, в ход идет упорство. И порой упорство помогает там, где даже чудо оказалось бессильно... Победа – это упорство. Время — вернейший союзник упорства. Недостаток ума компенсируется упорством. Упорство — ключ к открытиям. Лишь дурак упорствует в заблуждениях. Врождённый талант может не принести счастья. Счастливы те, кто верят в себя до самого конца и упорно трудятся.

***

Итак, пошла третья ночь моей тренировки, с параллельными попытками вызвать искусственные всплески адреналина.

Для начала, я сделал ставку на экзогенные источники, то есть пытался вызвать выделение адреналина внешними воздействиями. Первое, что приходило в голову, это выполнение тех же физических упражнений, что я делал все эти дни до этого, только в более опасных и травматичных положениях.

И в первую ночь моих попыток, это ещё неплохо работало. Например, попытки тренировок на хлипком стуле, которые зарекомендовали себя ещё в прошлую ночь, неплохо меня пугали, вынуждая адреналин выделяться. Даже такая, казалось бы, небольшая высота заставляла меня откладывать кирпичи. Хах, вот ведь. Никогда бы не подумал, что буду так рад своей природной боязни высоты. Плюс к этому, парочка падений с табуретки только добавила остроты ощущениям.

Таким образом я провозился где-то час, с небольшим. И вот я достаточно быстро получил четвёртый уровень навыка «базовая физическая подготовка». Это случилось, когда я как раз лежал на твёрдом бетонном полу и цыкал тëр пострадавшую при падении мою пятую точку. И вместе с красными буквами, которые извещали меня о получении урона, перед моим скуксившимся от боли лицом загорелись долгожданные белые буквы сообщающие о повышении навыка, вовремя подсластив горькую пилюлю.

Кстати, цветовую дифференциацию сообщений установил лично я. Конечно, мелочь галимая, но всё же было немного приятно, что я мог хотя бы тут сделать так, как мне хочется.

Закряхтев как разваливающаяся, старая, развалюха, я медленно встал на ноги. Впрочем, почему "как"? Я действительно так себя чувствовал. Страдальчески вздохнув, я посмотрел на ненавистный табурет и, немного отдохнув, начал на него снова взбираться. Молясь Богу, чтобы не грохнуться с него и не проломить свою черепушку. Учитывая, что у меня есть система, думаю, это не должно быть смертельно. Хотя выяснять это на практике я вообще не имел никакого желания.

Следующие несколько часов прошли просто «незабываемо», я, как умалишенный, исполнял кульбиты разной степени рискованности. Несколько раз больно падал, но ничего кроме ссадин, синяков и красных цифр урона я так и не получил. Так и проваландался я до утра без результата, до самого сигнала на побудку и гимна Нерушимого.

Дождавшись утренней проверки и отчитавшись, я свалился на кровать и весь измученный мгновенно вырубился.

Убежав от суровой реальности в мир сновидений, единственное место, где я мог забыться и чувствовать себя свободным.

***

Мне снился странный сон, я лежал на широкой кровати в восточном стиле, сверху свисал аляпистый балдахин, был день, лучи солнца пытались пробиться через щелковую ткань, которая нависала прямо надо мной.

Кожу приятно холодил свежий морской бриз, приносящий вместе с приятной прохладой нотки свежего воздуха, согнаного со всех концов мира, озорным морским ветерком.

Внезапно, чувство покоя и умиротворения, которые только-только воцарились в моей душе, мгновенно испарились, будто их и не было вовсе.

В моей голове раздался чей-то женский голос:

— Я же говорила, путь будет трудный и полный страданий, но… — Драматично затянул "но" женский голос. — ты молодец, мальчик мой. Я в тебе не ошиблась. Упёртый, умный, ты всё верно понял, солнце моё. Догадался-догадался. — Последние два слова, женский голос, словно ребёнок получивший долгожданный подарок, протараторил с очень весёлыми и игривыми нотками. Под конец даже послышались звуки хлопков, словно кто-то заоплодировал. Но внезапно. — А теперь вставай!!! — Голос громко рявкнул, как будто и вовсе не был женским, а каким-то потусторонним и нечеловеческим.

Я же мгновенно проснулся, напуганный внезапным рявком.

***

Что-то ползало по моему лицу, с просоня я не совсем понял, что это было. Полусонный я не очень хорошо соображал.

И только через несколько секунд до меня дошло, что это было. Это ползала жирная крыса по моему лицу.

Громко заорав, я со всей силы попытался шарахнуть по крысе, но ожидаемо промахнувшись, вмазал кулаком прямо по своему многострадальному носу. Сразу перед моими заслезившимися глазами начали выскакивать сообщения, информируя меня о полученном уроне. От резкой боли я схватился за нос и, вскочив на ноги, стал топтаться на месте, не зная, что мне делать, чтобы хоть как-то уменьшить боль.

Крыса же, вскочив с лица на твердый бетонный пол, как ни в чем не бывало с писками, юркнула в свою нору.

Хоть не хрустнул опять, вроде.

Я пощупал нос, проверяя его целостность. Сердце бешено стучало в груди, на мгновение в моей голове как будто закрутилась какая-то мысль, но она тут же испарилась после звукового сигнала, оповещавшего о подаче моего обеда. И как бы я не старался, мысль возвращаться не торопилась. Через несколько минут я, плюнув на попытки вспомнить, пошел есть свою скудную порцию.

***

Проснулся уже ближе ко вечеру. Тело и голова гудели. Я открыл системное окно и, наведя "курсор" на зеленоватую полоску здоровья, увидел то, чего опасался – системные дебаффы на легкий голод остались. Похоже, с моими нынешними "мазохистическими" тренировками системе требовалось больше еды для восстановления моего тела. Это меня не устраивает, проблему надо как-то решить, но как?

Увеличить порцию я уже просил, причем несколько раз, но администрация в общем-то не обращала на это внимания. Таких дебилов, как я, у них тут несколько сотен тысяч. Нет, конечно, надзиратели, по форме зафиксировали мое обращение и отправили наверх, по закону положено, но с тех пор прошло больше недели, а ничего не изменилось.

Да и не дадут мне ничего, этот Дэвидсон был в жестких контрах с частью тюремной администрации.

Доигрался, вот и посадили сюда. Хорошо, что меня не начали "ломать" всерьез, а то могли в ту же пресс-хату посадить, и тогда пиши пропало.

Но это все лирика. Главное в другом. Надо теперь как-то решать проблему. Нельзя все пускать на самотек.

Но что же делать? Несколько минут я просто молча сидел и активно пытался что-то придумать, найти выход. И пока мой мозг активно генерил идеи, глаза блуждали взглядом по помещению. Пока через несколько секунд я не осознал, что все мое внимание не сфокусировано на крысиной норе.

Господи, это не самая лучшая идея. Но есть ли у меня еще варианты?

***

Я затаившись на столе, уже полчаса ждал, пока крыса вылезет из своей норы. Все было подготовлено: приманка в виде куска хлеба, посыпанного щепоткой белого подсластителя, лежала перед входом в нору. Там же и ждала моя самодельная петля, которую я связал из фрагментов ткани, которая была у меня в наличии. Чтобы у охраны и администрации тюрьмы не возникло никаких подозрений, петля была собрана из разных кусков одежды и постельного белья, которые я понемногу оторвал везде, где только мог. Делал я это, чтобы на общем фоне это выглядело как можно более незаметно. Например, с моей тюремной робы я сорвал совсем немного ткани, чтобы нельзя было понять, специально ли я это сделал или кусок ткани оторвался случайно. Конечно, это не было железобетонной гарантией того, что сотрудники ничего не заметят, но по крайней мере это меня успокаивало. Я буду знать, что с моей стороны я сделал все, что мог.

Я начал свое небольшое "крысиное сафари" после отбоя. Чтобы не привлекать внимания надзирателей, которые после отбоя, по обыкновению, шли спать.

И вот я ждал, выжидая, как дикий зверь, свою добычу. Ну или как рыбак улова, потому что уж больно сильно я сейчас со своей петлей напоминал какого-нибудь морского или речного промысловика.

Для полноценной картины не хватало только прорезиненных калош и брюк. Внезапно впотьмах я заметил какое-то шевеление внизу. Я присмотрелся, сильно прищурившись, и смог рассмотреть, как из норы торчит крысиная мордочка. Похоже, грызун повелся на мою уловку. Теперь главное - не издавать лишнего шума. На всякий случай я даже задержал дыхание и постарался замереть.

Тем временем из норы выглядывало полкрысы. Жирная крыса шевелила своим длинным носом, вынюхивая все вокруг себя и ведя своей мордой направо и налево.

Крыса действительно была очень жирной и довольно крупной, на секунду я даже засомневался, сможет ли моя петля удержать крысиную тушку внушительных размеров. Но сейчас что-то менять и исправлять было поздно. Буду надеяться, что хлипкая веревка выдержит, хотя, может, до этого и не дойдет. Крыса жестко тупила и уже меня подбешивала. Она всё никак не шла к цели.

Тупая тварь, все никак не могла добраться до моей приманки. Надо было насыпать дорожку из хлебной крошки, что ли? Или, может, крысам не нравится хлеб? Может, местные грызуны какие-то гурманы?

В любом случае, крыса словно чувствовала какой-то подвох, плюс где-то вдалеке что-то очень сильно грохнулось, и тварь испуганно вбежала в свою нору. Я же не мог поверить своим глазам. Тихо матюгнувшись, подождал еще несколько минут, чтобы убедиться, что сегодня я, похоже, остаюсь без еды. Что, впрочем, не сильно меня огорчало на самом деле. В конце концов, я не горел желанием есть крысиное мясо. Как человек, всю жизнь проживший в комфортных условиях, подобное вызывало у меня отвращение. Хотя, если включить холодный расчет, я понимал, что это придется сделать. Но видимо не сегодня.

Спрыгнув со стола, я подошел к грязному куску хлеба, который лежал на земле, и аккуратно подняв его, положил себе в рот. Через мгновение зачерствевшая, твердая серая масса исчезла в моей утробе. Система давала о себе знать, я был зверски голоден. Поэтому даже этот мерзкий кусок старого, некачественного хлеба я съел с удовольствием.

Вздохнув, я подошел к нарам и спрятал петлю под матрасом. По крайней мере, я могу использовать ее завтра, не тратя время на создание новой веревки. Пора снова качаться.

***

Ну что ж, было логично предположить, что я привыкну к той планке, которую установил вчера. Я уже не так нервничал при упражнениях на шаткой поверхности табуретки. Соответственно, адреналина выделялось не так много, как мне нужно было.

Я даже пробовал балансировать на двух ножках, но после нескольких болезненных падений желание делать это резко пропало. Таким темпом я потратил несколько часов, четверть ночного цикла потрачено на ерунду.

Тогда я решил пойти на риск. Посмотрев на стол и на хлипкую табуретку, меня осенило, идея сама по себе родилась в моем мозге. Поставив табуретку на крепкий карцерный стол, я как можно глубже засунул свои страхи и с трудом взобрался на эту конструкцию.

Уже на «полпути» к вершине, мое сердце начало бешено биться, а по венам гуляла порция адреналина. Я делал глубокие дыхательные движения и соизмерял каждый свой чих, всетаки смог подняться и более-менее уверенно стоять. Благо потолки тут были довольно высокие.

Это было то, что нужно. Я сейчас был в ужасе, близком к панике. Каждое движение вызывало всплеск адреналина. Мне понадобилось больше десяти минут, чтобы просто более-менее научиться стоять. И вот, все еще пребывая в диком ужасе, я приступил к выполнению упражнений. Начал я с самого простого — приседаний.

Какие же это были долгие минуты. В тот момент каждая минута, по ощущениям, была как десять минут или даже больше. Они были очень трудными, я испытывал сильный стресс. Но я продолжал, зная, что награда будет достойной.

Проблем добавлял еще тот факт, что меня очень сильно трясло. Меня буквально всего покряхтывало, особенно в коленях. Можете представить, как сильно это помогало мне делать приседания. Плюс к этому, вибрация от тряски передавалась на табуретку, и поскольку она была сама по себе очень нестабильная, она начинала ходить ходуном. Что добавляло мне впечатлений.

После получаса таких мучений, перед моим лицом наконец-то загорелось уведомление об повышении навыка "базовой физической подготовки" до пятого уровня. Но не это было главное, ведь сразу после этого уведомления пришло другое игровое сообщение, которое уже намного сильнее меня обрадовало.

Я получил повышение уровня со второго до третьего и получал за это свои законные два свободных очка. Как же я был счастлив, нельзя было словами передать. После такого света надежды разжигался во мне с новой силой, и появлялись мотивы бороться дальше.

Эта радостная новость настолько сильно меня поглотила, что я в какой-то момент чуть не потерял равновесие и не грохнулся на твердый бетонный пол. Чудом мне это удалось избежать, испытав очень сильный страх в процессе.

Сохранив равновесие, я решил не отвлекаться на это. Все равно распределять очки сейчас я не хотел, так как это означало бы, что потеряю сознание и просплю остаток драгоценной ночи. А ведь время в моем тяжелом положении было на вес золота. Поэтому, отложив это дело, я продолжил упражняться.

***

Несмотря на мое первоначальное воодушевление, следующие несколько часов все пошло не так гладко, как ожидалось изначально. Всему виной был мой страх, который я рефлекторно испытывал, оказываясь на "высоте". Из-за него иногда я вообще ничего не мог делать, меня словно парализовывало. И тогда я опускался обратно на пол и устраивал передышки.

В общем, следующие несколько часов, как и вначале, я провел в такой своеобразной пытке. Это создавало эмоции, не нужные и деструктивные. Хотя не всегда эти эмоции бывали таковыми, конечно. Порой они бывали полезны, несколько раз копившийся гнев помогал мне преодолевать страх высоты, который сильно меня сковывал и мешал нормально прокачивать этот уже ненавистный мне навык.

К сожалению, эмоции не сильно помогли мне прокачать навык "базовой физической подготовки". Лишь только к утру, я смог его поднять еще на один уровень, с пятого на шестой. Дальше у меня просто не осталось времени, да и желания, как такового.

Поэтому после звука утренней сирены, я, приняв душ, решил хоть как-то себя порадовать. А именно, я был в предвкушении прокачки характеристик.

Я очень сильно уставший и мокрый доковылял до своих нар. Мои многострадальные ноги и руки ужасно ноют. Буквально каждая клеточка моего тела ощущала сильную боль. Я лег на нары, отдыхая после бессонной ночи, по телу прошла приятная истома. И я хотел тут же забыться во сне.

Но я с трудом удержался и в уже полусонном состоянии открыл окно характеристик. И быстренько найдя графу "Сила", закинул туда два свободных очка. Было семь, стало девять. Сразу после этого меня унесло, и сознание отключилось.

***

Автор Странная какая-то считалка. У меня было больше 15 тыс знаков, но почему-то до зачёта не хватило 42 двух знаков прикиньте. В общем, я тут написал, важную информацию, хочу с вами поздороваться, и пожелать вам не унывать и любить своих близких)

Глава 14

Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится.

1 Послание Коринфянам. 13. 1-10

***

— ...Совсем охренел этот Гуталин, — процедил мужчина, пожилое лицо которого обрамляли шикарные густые усищи, и шрамом на пол лица. Но несмотря на достаточно почтенный возраст (в этом году ему исполнилось сто семьдесят четыре года), он всё ещё был полон сил и обладал довольно мощным телосложением.

Сидя за большим дубовым столом, он читал отчёт о происшествии, которое случилось в одной из многочисленных общих камер спутника-тюрьмы. — Надо бы его засунуть в карцер, а ещё лучше на рудники. Там как раз на другой стороне, — мужчина метафорически махнул рукой в сторону, как бы показывая на обратную сторону спутника, который действительно изобиловал редкоземельными металлами, так нужными для советской промышленности. — А то что-то совсем оборзел этот голодающий из Африки. Посмотрим, как он запоёт, когда вместо сепаратора ему в руки дадут кайло и отбойный молоток, а вместо тёплого цеха он будет замерзать в тёмной шахте. Вот тогда посмотрим.

— Владимир Ильич, — мужчина в капитанских погонах и протезом вместо правого глаза. — С этим могут возникнуть проблемы.

— В каком смысле, Крюгер? — Недоуменный начальник тюрьмы озадаченно посмотрел на своего подчинённого.

— Дело в том, Владимир Ильич, — кашлянув в кулак, наш старый знакомый продолжил говорить. — Пострадавший заключённый утверждает и настаивает на версии, что телесные побои ему никто не наносил...

— Всмысле?! — Мгновенно пришел в ярость начальник, всё его лицо покрылось багровыми пятнами, а голова стала напоминать спелый аргентинский помидор. От поступившей злости могучий старик ударил кулаком по столу, чуть не проломив. Начальник понимал, к чему клонит его подчинённый, собственно злость от бессилия обуяла его. На минуту он замолчал, затем спросил с ноткой надежды: — А другие заключённые, кто-нибудь может дать показания?

— К сожалению, нет. Сокамерники боятся Гуталина и его подручных. Чего уж говорить, он так сильно запугал их всех, что те не решились вмешаться во время предполагаемой расправы. Хотя вроде как, по так называемым, простите, "понятиям", — сказав слово, Крюгер показал пальцами кавычки, — этот Гуталин делал вещи, мягко говоря, сомнительные. Избитый заключённый Том Ахмад...

— Погоди, а что из этого имя и фамилия? — Озадаченно надвинув брови друга на друга, поинтересовался мужчина.

— Ахмад фамилия, Владимир Ильич, — вежливо ответил дисциплинированный немец. И, как ни в чем не бывало, продолжил. — Заключённый Том Ахмад был не тем, кого можно было просто так обидеть. Довольно авторитетный в определенных кругах преступник. То есть, втройне страннее, что никто не вступился, или хотя бы не спросил у Гуталина, по какому праву он это делает.

— То же мне, ничего в этом удивительного нет. Все эти уголовники сволочи, понимать там ничего не надо. — Сжал кулак пожилой коммунист. — Кстати, по камерам получилось что-то зафиксировать? Всё таки, они плоховатые, но стоят везде. — Начальник зацепился за последний шанс прищучить наглого арестанта.

— Да если бы, они заранее все там накрыли пледами и покрывалами. Я уже устал давать нагоняев сотрудникам, чтобы они следили за подобным. Но сами понимаете, у нас сейчас дефицит сотрудников, многие сейчас на фронте. — Посетовал капитан.

— Понятно. Вот ведь! — Начальник опять ненадолго замолчал. — То есть у нас нет законного способа его прищучить?

— К сожалению, нет. — Отрицательно покачал головой Крюгер. — Вроде как несчастный случай, если накажем, потом при проверке мы никак не сможем доказать на общественном контроле, что сделали это по объективной причине.

— Понятно. Везде клин, получается, если говорить на обычном русском. — Задумчиво произнёс старик.

— Ну, не совсем. — С несильными нотками немецкого акцента, капитан смахнул с плеча воображаемую пылинку. — Мы могли бы воздействовать на него более незаконными методами. — Сделал капитан непрозрачный намёк.

— В каком смысле? — Начальник сразу дал понять, что данная мысль ему не понравилась.

— Ну, административный ресурс можно по-разному использовать. — В немного загадочной форме ответил капитан.

— Слушай, Крюгер, мы подобным, при мне, не будем заниматься, запомни. Я всё таки, хоть и бывший, но боевой офицер. И то, что меня сюда сослали, не значит, что я утратил свою честь и совесть. Всё будет по закону! Понял? А теперь можешь идти, разговор окончен. — Гневно отчитал своего подчинённого старик.

И немудрено что он так отреагировал, ведь начальник спутника-тюрьмы "Воркута-десять" был потомком аргентинских коммунистов.

Причём, не абы каких. Например, его легендарный дед, Алехандро Делавега, руководил коммунистическим сопротивлением в сердце амазонских лесов, взрывая эшелоны с американской техникой, шедшей на юг, помогая этим самым своей многострадальной Советской Аргентине, которая, последняя в Южной Америке, отчаянно сопротивлялась американской военной машине и смогла устоять, пока не прибыла Красная Армия из Европы. В немалой степени благодаря подвигу его славного предка.

Неудивительно, что его правнук, названный в честь вождя мирового пролетариата Владимиром, с молоком матери впитал ярую ненависть к несправедливости и вырос в общем-то хорошим человеком, воспитанным и выросшим под рассказы о силе учения Маркса и правоте праведного кулака пролетариата, которая разобьёт любую подлость и грязь в этом. И хоть старику глубоко (за сто лет), он всё ещё верил в свои идеалы. Порой до такой степени, что они мешали ему жить. Собственно, герой войны с инсектоидами, получивший множество наград, в том числе и орден Ленина, за боевые награды, по этой самой причине оказался начальником захолустной тюрьмы на самом краю исследованной галактики. Засунули бы и дальше, но это была буквально самая дальняя планета. Мутная история с множеством вопросов.

В любом случае, доверить войска или даже самый маленький гарнизон ему боялись, поэтому он и сидел тут на не свойственной для него должности.

Война с жуками всё равно заканчивалась, поэтому старый генерал с наглым, прямолинейным характером был уже не нужен.

***

Я проснулся довольно поздно, ближе к вечеру. Чувствовал я себя при этом вполне сносно. Легко подняв корпус, я свесил ноги с нар. И с наслаждением потянулся, по телу прошла приятная истома.

Встав с нар, я направился в сторону душевой. Быстро раздевшись и скинув свою тюремную робу на порядком уже покоцанный стул, я встал под холодноватые потоки воды и тут же взбодрился, окончательно проснувшись. И начал замечать, что у меня с внутренней стороны бицепсов образовались, видимо за ночь, розоватые линии кожных растяжек. Такое обычно можно увидеть у быстро растущих подростков, когда кожа не успевает растягиваться, вслед за ростом костей и мышц.

И поэтому, не выдерживая давления, она местами "рвется". Также такое можно увидеть у беременных, когда живот матери резко увеличивается в размерах, и кожа опять таки не успевает.

Я начал осматривать свое тело и растяжки нашлись много где: на бедрах, икрах, спине и других интересных местах. Я везде немного прибавил в объёмах и, судя по всему, в значительной степени в силе. Ну было бы логично, предположить подобное.

Я потрогал свой бицепс, да определенно, вчера он был меньше в размерах и структура его стала плотнее. Честно говоря, это даже вызывало некий диссонанс. То, на что бы я раньше потратил месяцы, сейчас я смог получить меньше, чем за вечер, просто прокачав определенные характеристики. С выносливостью я этого не ощущал так остро, потому что там "плюсы" менее наглядные, и их труднее увидеть. Тут же все намного ярче, гротескнее. Шварценеггером я, конечно, не стал, но заметно прибавил в мышечной массе, и в некоторых местах уже начал проступать рельеф. Что конечно не могло не радовать.

Хотя все таки, вышеперечисленные факты чувства опьянения у меня почему-то не вызывали. Не знаю, в силу ли это моего характера, достаточно спокойного, или из-за того, как я тяжело и относительно долго получал эти свободные очки. Но никакого надвигающегося синдрома "избранного" я не ощущал. Я был просто рад, что наконец-то эта штука, так называемая система, начала приносить плоды. Самое главное, это поможет мне выжить в новом для меня мире, отсидеть этот срок без особых происшествий, а потом и жить счастливой жизнью советского гражданина.

Уголовную карьеру я всё равно продолжать не собирался. Желание никакого не было. Да и если на то пошло, я никогда не был под это заточен. Сколько себя помню, всегда относился к этой уголовной романтике нейтрально, пропуская её по большей части мимо ушей. Хотя детство моё и часть юности прошли в лихие девяностые, где опасная бандитская и мафиозная жизнь казалась обездоленным подросткам чем-то замечательным и очень интересным. Впрочем, немудрено, ведь ни пионерии, ни комсомола с октябрятами к тому времени уже не существовало, "кровавые" коммунисты исчезли, пришла долгожданная "свобода" – хочешь сдохнуть, сдохни; хочешь пить, пей; хочешь творить беспредел, твори, только ручку позолоти властям предварительно, и тогда делай, что хочешь. Неудивительно, что детьми в тот момент никто не занимался, в том числе и родители, так как они по большей части пытались удержать свои семьи на плаву и элементарно выжить. Так что дети оставались один на один со всем этим дерьмом. И многие неокрепшие умы с этим не справились.

На секунду я вспомнил лица своих друзей и одноклассников. На душе стало грустно и паршиво. Четвертая их часть, уже к моменту окончания мной выпускного класса, лежала на кладбище. Кто от передоза наркотиками, кого просто зарезали ночью на улице, а третьи пошли в рэкетиры.

Потом, после школы, меня загребли в армию. На распределении попал в мотострелки. И потом, как назло, через несколько месяцев, как раз началась вторая чеченская компания. Я был в числе тех солдат, которых отправили крошить исламистов.

За время своей службы, впечатлений набрал полную панамку. Хотя повоевать я успел всего ничего – несколько месяцев. Участвовал в окружении Грозного, в битве за Шатой, пока моя колонна не попала в засаду. Саму засаду я не помню, так как бронетранспортёр, на котором я ехал, подорвался на мине. Переднюю часть сразу в клочья, вместе с пацанами, которые там были, а меня с другими откинуло назад взрывной волной. Это нас и спасло, и меня в частности.

Тем, что посекло сильно только правую ногу, остальное более менее было целым. Так или иначе, полгодика в госпитале пришлось пролежать, а потом уже меня комиссовали из армии по ранению. П я был только рад. Навидался всякого, хотелось просто жить.

Дальше была учёба в медицинском университете, выпуск и работа врачом на скорой. Начались обычные серые будни, но я им был очень рад. Так прошло несколько лет, к тому моменту мне уже было больше тридцати, а друзья и одноклассники продолжали умирать. Большая часть из них уже лежала в могилах.

В голове проносились их лица. Я встряхнул головой, сбивая и прогоняя эти наваждения. Глубоко вздохнув и выдохнув, успокоился. Сильно сжав и разжав кулаки, я выключил воду, нажав кнопку с символом капли. Потом мой взгляд уперся на кнопку с символом потока воздуха. Сушилка?

Я заинтригованно нажал на эту кнопку, вряд ли это была смертельная ловушка. Чего я боюсь вообще? Не убьёт же меня в конце концов. Ведь какой смысл тюремной администрации меня убивать? Смешно просто.

Через несколько секунд меня обдал поток тёплого воздуха, надёжно и быстро высушивая меня.

Удивлённый и приятно шокированный, я стоял и не мог вымолвить ни слова, целые полминуты. Затем, придя в себя, я матюгнулся и пошёл одеваться.

Быстро надев свою робу, я подошёл к стойке, на которой лежала порция моей еды. Там уже лежала полностью остывшая и холодная баланда, рядом с ней валялись пакетики с серым тюремным хлебом, подсластителем и чайной смесью.

Из-за влияния системы я был зверски голоден. Даже это мерзкое месиво, я съел довольно быстро, слопав всё без остатка. При этом чувство голода лишь немного ослабло. Проблем добавляли ещё дебаффы, которые висели на мне тяжёлым якорем.

Доев и помыв посуду, я принялся ждать сигнала на отбой. Занял себя разминкой, круговыми упражнениями: обычные отжимания, отжимания обратным хватом, приседания, прыжки с места, бег на месте и другие упражнения.

В целом, нагрузки давались значительно легче и проще, чем вчера. Однозначно я стал сильнее.

Вот ведь, даже небольшое увеличение характеристики дало такой хороший результат.

Я так разминался вплоть до окончания дневного цикла. Циклы, кстати, это условная единица, заменяющая здесь сутки. Сами эти циклы делятся на дневные и ночные.

И это было логично, ведь понятие смены дня и ночи на спутнике планеты Зорге не существовало чисто физически, так как сам небесный объект, на котором находится тюрьма, как и моя родная Луна, не может крутиться вокруг своей оси, а, как бы, крутится вместе со своей планетой. Так что одна часть спутника всегда на освещённой стороне, где находится сама тюрьма, а другая на тёмной стороне спутника.

Поэтому, чисто технически, тут всегда день. Если бы тут были иллюминаторы, например, позволяющие любоваться "пейзажами", то заключённым постоянно бы светило солнце, мешая спать.

М-да, в общем сигнал об окончании этого самого дневного цикла прозвучал. И мне пришлось прервать разминку.

Я спрыгнул с нары и думаю, что надзиратели уже отправились на боковую или пошли играть в карты. В любом случае, я прождал достаточно.

Я приподнял старый тюремный матрас и достал оттуда свою самодельную верёвку. Сегодня я был намерен не только поупражняться, но и добыть себе немного мяса.

На этот раз я учёл прошлые ошибки. Я положил кусок хлеба на бетонный пол и проложил дорожку из крошек прямо от входа в крысиную нору до приманки. Так крыса точно не заблудится.

Далее я положил свою самодельную петлю вокруг куска серого хлеба. Сделав это, я аккуратно взобрался на стол и принялся выжидать.

На этот раз пришлось ждать даже больше, целый час я просидел на столе, ждал, пока эта мерзавка наконец-то вылезет из своей норы и поведётся на мою ловушку.

Но либо она видела, как я заранее готовил ловушку и что-то смогла додумать своим мелким мозгом, либо она всё ещё помнила вчерашний день и была довольно сильно напугана, в любом случае её уже не было очень долго.

А как назло все мои конечности начали очень сильно затекать, а мочевой пузырь последние полчаса давал мне понять, что он очень сильно переполнен.

Но в конце концов, мое терпение было вознаграждено.

***

Всем привет это автор, надеюсь вам понравилось, не скупитесь на лайки пожалуйста)

Глава 15

Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить.

Евангелие от Матфея 7 глава.

***

Мерзкая, маленькая башка крысы с длинными беловатыми усиками выглянула из тёмного провала, ведущего внутрь грязной норы. В ночи чуть красноватые, подслеповатые глазки шарили взглядом по пространству вокруг головы. А длинный нос тыкался и дергался, пронюхивая всё вокруг, «прокладывая», дорогу дальше.

Наконец-то тупая тварь в какой-то момент наткнулась на крошки, которые я так предусмотрительно покрошил перед входом в нору. Поначалу недоверчивый грызун лишь боязливо обнюхивал новый источник пищи. Затем, достаточно скоро убедившись, что активное «освоение» хлебных крошек не представляют серьёзную угрозу, крыса начала их есть без опаски, одну за другой. Постепенно добравшись до главной приманки - кусочка серого хлеба, выпеченного в тюремной пекарне, из самого дешёвого и некачественного зёрна, которое доставляли с колхозов планеты Зорге.

Крыса вплотную приближалась к точке невозврата.

Когда грызун вцепился своими жёлтыми зубками в корку затвердевшего хлеба, я, не теряя времени, затянул петлю, так как дожидаться было нельзя. Крыса не стала бы здесь поедать такой большой кусок пищи, когда была возможность затащить его быстренько к себе в нору и там спокойно дохрумкать.

Почувствовав что-то неладное, крыса попыталась дёрнуться, но, к сожалению для неё, моя петля уже крепко-накрепко прицепилась к её лапке. Крыса задергала всеми конечностями. Она словно поняла весь ужас своего положения, и начала лихорадочно дёргаться, словно эпилептик в разгар приступа.

Меня же переполняли эмоции и адреналин. Сердце громко и ритмично стучало, обдавая ударами аж до самих ушных перепонок.

Чувство от удачной охоты, хоть и на крысу, хоть и в тюремной камере, оказывается, тоже доставляло немало эмоций и, главное, приличный выхлоп адреналина.

Я быстренько спрыгнул со стола и попытался схватить вырывающуюся крысу, но слишком сильно испуганная она начала оказывать мне отчаянное сопротивление. Очень громко пища и пытаясь вырвать конечность, из хвата злосчастной верёвки, крыса даже умудрилась меня хорошенько цапнуть за руку. Так что мне пришлось совершить значительные усилия над собой, чтобы изловчиться. Но в конце концов, сломать ей шею и упокоить навсегда, это бедное создание.

Бездыханная серая тушка лежала на полу. А я сам смахивал остатки сообщений, которые приходили ко мне за эти несколько минут. В основном, это были оповещения о получении урона, ничего такого. Но среди вороха этих сообщений было то, что заинтересовало меня - сообщение о получении единиц опыта за убийство крысы.

Забавно, теперь я знаю, что могу повышать уровень не только за счёт улучшения своих навыков, но и посредством убийств. И радует не только людей. Хотя животных тоже жалко, но людей убивать не хотелось бы без особой на то необходимости.

Убрав уведомления, я посмотрел на мёртвую тушку и, опустившись на корточки, одолевая свою брезгливость, аккуратно поднял крысу за ее грязноватый, розовый хвост. Подняв крысу на уровень своего лица, я посмотрел на неё повнимательнее. На внешний вид она не сильно отличалась от своей земной родственницы, как не удивительно. Но это была обычная крыса.

Пока я её рассматривал, из её ротовой полости прямо на бетон часто закапала кровь. Кровь имела синеватый оттенок. Это слегка убавило желание съесть её, но ненамного. Сильный голод и нависшие дебаффы не оставляли мне выбора.

Представил, как я буду есть эту штуку, сглотнул резко подкативший к горлу ком и подождав, пока он обратно уляжется у меня в желудке, поднялся и понёс свой "ужин" в сторону раковины.

Я положил крысу. Она была довольно упитанной, но к счастью полностью поместилась в импровизированную ванну. Выкрутив вентиль с холодной водой, ржавый кран заскрипел и застонал, словно мертвец. Через несколько секунд потоки воды полились на мёртвую крысу.

Взяв прямоугольник хозяйственного мыла, которое мне выдали вчера, я принялся намыливать шкуру крысы. Прежде чем жрать эту штуку, надо было её вымыть, а то мало ли, в чем она валялась. Я этого не мог знать, да и знать не желал.

Вскоре моя брезгливость ослабла, и я уже более-менее привык к зрелищу грязной, мёртвой крысы, от которой воняло чем-то не очень хорошим.

Более-менее вымыв шкурку крысы, я отключил воду. И, подвесив тушку над раковиной, несколько минут просто ждал, пока большая часть влаги истечет вниз.

Так, дальше мне надо как-то её освежевать. Я пребывая в лёгком недоумении, повертел тушку, рассматривая её и примеряясь, как удобнее подойти к проблеме. Ножа у меня конечно не было, поэтому я попытался содрать шкурку голыми руками.

По итогу я сломал кости мертвого грызуна в нескольких местах, разорвал кожу мертвой крысы и запачкал рукава робы крысиной кровью.

Через эти разрывы мне удалось поддеть подкожный слой и потянуть через них весь кожный покров, дальше сдирание шкуры пошло уже легче.

Через несколько минут вся шкура была почти спущена, не идеально конечно, на обратной стороне были крупные ошмётки мяса, а также голова и часть конечностей.

Вся раковина и часть пола была сильно испачкана кровью и потрохами, которые я вырвал уже из брюшной полости в процессе свежевания.

Внезапно, перед моим лицом загорелись белые буквы, информируя меня о том, чего я не ожидал.

Я получил новый навык, как неожиданно и приятно!

Навык назывался "Выживание". Интересно. Судя по описанию системы, этот навык являлся соединением охотничьих умений и прочих смежных знаний, в том числе свежевания. Я опустил взгляд на мёртвую крысу и мысленно извинился перед ней и поблагодарил.

Также за появление навыка мне пришло вознаграждение системы в виде повышения уровня с третьего до четвёртого и соответственно двух свободных очков развития, которые я смогу опять вложить в характеристики.

Эта новость так сильно меня обрадовала, что я подскочил с места и станцевал лёгкий победный танец.

Так относительно легко свободные очки я не получал.

И чтобы, видимо, я не расслаблялся, судьба так распорядилась, что я на ровном месте, без объективных причин подвернул ногу.

Охнув от сильной боли, я начал падать, по "дороге" ещё и жёстко ударился головой об раковину.

Чудом мне удалось сохранить сознание. Перед глазами летели мушки, звезды и многочисленные уведомления об получении урона.

Кажется, надо было вести себя скромнее.

***

Слегка прихрамывая, я закончил разделку крысиной тушки.

Нога болела, но благодаря системе последствия не были такими серьёзными. Когда я подвернул ногу, боль была действительно дикая, особенно первые несколько минут, появился даже небольшой отёк, но вопреки моим ожиданиям, через час с лишним все симптомы сильно ослабли, хотя по идее, если опираться на мои медицинские знания и опыт, на это должно было уйти как минимум несколько дней.

Думаю, если бы не было дебаффа наложенного на восстановление здоровья из-за сильного голода, я бы оправился от травмы намного быстрее.

Надеюсь, сейчас это должно будет выправиться. Ведь все время до этого я был на скудном тюремном пайке, ещё и сильно ограниченном порционно. Надеюсь, жертва крысы была не напрасной.

Размышляя над всем этим, я нес кусочки крысы к своему столу.

И подойдя к нему, я закинул куски мяса в старый чайник с тёплой водой и нажал на переключатель.

Теперь осталось ждать.

***

Передо мной лежали белёсые куски, вроде как хорошо сваренного крысиного мяса.

Я прокипятил сырое мясо, которое у меня было, несколько раз. И теперь на моей старой тарелке лежала небольшая груда дымящегося угощения.

Чувство отвращения почти не было, крысятина на самом деле внешне была похожа на курятину. Да и какое отвращение, мало того, что я был очень сильно голоден и элементарно нуждался в нормальных животных белках, это было настоящее мясо, которое я вообще увидел впервые за очень долгое время.

Я сглотнул скопившуюся слюну.

Ладно, с чего-то надо было начать, поэтому я, взяв маленький кусок крысятины, положил его себе в рот и начал медленно жевать.

На удивление на вкус оно было вполне сносным. Не вызывало отвращения по крайней мере. Главное не задумываться, чем оно являлось при жизни, а лучше было бы конечно, вообще не знать из чего оно.

Таким образом, через несколько минут я уже спокойно съел несколько больших шматов варёного крысиного мяса, запивая всё это разведённым в кипятке чайным концентратом.

***

Наконец дебафф на голод слетел, уведомление пришло как раз тогда, когда я дожевывал последний на сегодня кусок варёной крысы.

Пользу от этого я почувствовал через несколько минут, когда боль в ноге почти исчезла, а зелёная полоска здоровья начала медленно подниматься.

Подожду пока здоровье более менее восстановиться. Тем временем я рассматривал меню характеристик.

/Сила - Девять

Ловкость - Девять

Выносливость - Шесть

Восприятие - Десять

Разум - Одиннадцать

Дух – Двенадцать/

За эти дни у меня теперь сложилась такая картина, всё ещё плохо, но уже намного лучше чем было. И у меня в распоряжении было ещё два свободных очка развития, которые я вложу в "Выносливость", а то уж больно низкий показатель, шесть. Никуда ведь не годится, хотя после того как я поднял его с четырёх до шести, я уже чувствую себя приемлемо.

Но опять таки, когда меня выпустят из карцера к остальным, того что у меня есть может не хватить, а ведь там, никто не будет ждать, пока я отдохну. Так что, перед сном, обязательно качну выносливость.

Дальше, я подождал пока пища немного уляжется в моём животе. Остатки, вернее вторую часть я оставил про запас, на завтра.

И приступил к своим тренировкам.

Ничего нового.

Всё тот же стол, и тот же стул. И попытки физической активности, смешанной с удержанием баланса на большой высоте. Что тоже было удивительно, как я вообще так хорошо умудрялся держать равновесие? Видимо всё благодаря заранее "прокаченному" навыку "Ловкости" и "Восприятия".

Так или иначе, на этот раз опасные упражнения, на "высоте" не принесли такого сильного выхлопа, как в прошлую ночь, хотя адреналин всё так же пер из меня без остановки. При каждом моём движении.

Но результат был только под утро, когда ко мне уже сильно изможденному и дико уставшему пришло уведомление, об повышении навыка "базовой физической подготовки", с шести до семи. Такой вот результат, не очень конечно здоровский. И он был таким, даже несмотря на снятие дебаффов мной, как-то обидно, я ведь старался, крысу эту ловил, готовил её, съел. Хотя, если мыслить трезво, вполне возможно, если бы не все мои вышеперечисленные действия, то результата могло вообще не быть.

С такими утешительными мыслями я принял душ и лег спать на нары. Предварительно, конечно, уже лёжа на жёстком матрасе, я открыл системное окно и, перейдя в меню характеристик, вложил два свободных очка развития в "Выносливость". С шести до восьми. Нажав положительно на всех системных окошках, вылезших после этого, я мгновенно вырубился.

***

На синем экране горел циферблат часов, минутная стрелка которой отбила двенадцать.

Следующим кадром пошёл красный развевающийся флаг с золотыми серпом и молотом. На фоне играл гимн Советского Союза.

После проигрыша музыки на экране появилась новостная студия.

За длинным столом сидело двое. Справа красивый, молодой мужчина в солидном двубортном костюме синего оттенка и... необычная девушка, необыкновенность её заключалась в не совсем типичном внешнем виде. Она была не человеком, а представителем одной из немногочисленных нечеловеческих рас, которые населяли внешние миры и колониальные окраины Советского Союза. (Колониальные не в смысле того что эти миры эксплуатировались социалистическим государством, а в полном смысле этого слова заселялись и осваивались). И хоть многие из этих народов были открыты Советским государством относительно недавно, в интернационал земных народов вошли вполне спокойно и были включены с присущим советским людям гостеприимством и радушием. И многие из пришельцев ответили взаимностью и с огромной отдачей, и энергией приняли участие в жизни своей новой Родины.

В том числе так называемые рептилоиды, как их в шутку называли люди, или же "народ Н'гау", самоназвание расы антропоморфных ящериц с планеты К'шанс. Внешне были вполне похожи на людей, за исключением сильно атрофированного носа, четырех пальцев вместо пяти, и экстремальных оттенков кожи от сине-зелёного до фиолетового и серого, что в общем объясняется советскими учёными очень просто, у них как и у людей есть различия, внутрирасового характера.

В общем-то, как раз, когда первые советские исследовательские корабли приземлились на их материнскую планету, у них там полным ходом шла война.

Как раз на расовой почве. И несмотря на относительно низкий уровень технологического развития, они там к моменту прибытия Советского Союза успели поубивать несколько миллионов себе подобных.

Земным властям это кое-что напомнило, причём так сильно, что исторические параллели со своей историей были проведены мгновенно. Поэтому, несмотря на обычный нейтралитет, который строго соблюдали до того дня, не вмешаться было невозможно. Советские люди просто бы не поняли этого.

Власти в Москве приказали высадить миротворческие войска на планету.

И как раз вовремя, смертоубийство уже набирало серьёзные обороты. Резня, которая была в их мире чем-то вроде первой мировой войны, была закончена воинам-интернационалистами где-то за месяц.

Никакого объединения перед лицом инопланетной угрозы не случилось, как это, например, предсказывали аналитики из Американской Советской Социалистической Республики.

Первые дни конфликта страны вообще заняли выжидающую позицию, как бы хотели приглядеться к вторженцам.

Затем уже начались определённые шевеления. Первыми очень прагматично вступили на сторону пришельцев страны, которые сильно проигрывали в войне. И со временем до конца конфликта много местных народов и стран без особых проблем воевали на стороне путешественников из космоса.

Ключевым фактором такого поведения послужило отношение Советской власти и военнослужащих Красной Армии к местному населению. А именно бескорыстное и справедливое поведение в отношении гражданских и военнопленных. Не было расизма, ненависти, жестокости. Это было чем-то новым для того мира, поэтому народ Н'гау быстро прикипел сердцем к своим новым покровителям. Неудивительно, что со временем учение Маркса и Ленина было воспринято ящерами на ура.

Со временем они превзошли своих учителей в коммунистическом учении. И уже намного позже, когда война давно закончилась, после того как ящеры вот почти сотню лет спокойно жили в составе своей новой Родины и были советскими от пальцев ног до макушки, они стали неотъемлемой частью межпланетной сверхдержавы.

Сегодня в Советском Союзе представителей народа Н'гау можно увидеть почти во всех её уголках, а на внешних мирах, как уже было указано, они встречались повсеместно, став неотъемлемой частью демографического пейзажа. Что уж говорить, что и смешанные браки стали делом обычным, и где-то на колхозной улице, какой-нибудь захолустной сельскохозяйственной планеты, можно увидеть, как молодой парень вполне человеческой наружности идёт, держась за руку с миловидной девушкой из народа Н'гау. Вопреки сложившимся стереотипам, представители народа Н'гау являются теплокровными и относятся советской наукой к классу млекопитающих. Так что благодаря науке и помощи квалифицированных генетиков, такие союзы могут даже дать жизнеспособное потомство. На свет появляются вполне миловидные человеческие младенцы с небольшими чертами "народа Н'гау", то есть вертикальным зрачком, необычным оттенком кожи и только четырьмя пальцами на руках. В остальном это вполне нормальные и здоровые дети.

Хотя до сих пор находятся люди, настроенные к таким бракам агрессивно, в основном это представители маленьких религиозных общин и сект.

Но, по большей части, благодаря силе советского государства и правопорядка, данное возмущение выливалось лишь в небольшие демонстрации в центрах городов. Но с недавних пор из-за влияния войны расклады поменялись. На окраиных планетах настала череда хаоса и повышения напряжения в обществе. С фронтов начали возвращаться обученные убивать и озлобленные на мир мужчины и женщины.

Камера сначала сконцентрировалась на мужчине, затем на миловидной девушке-ящерице.

— Здравствуйте, товарищи, — поздоровался ведущий.

— Здравствуйте, товарищи, — почти без шипящего акцента, повторила за своим коллегой, симпатичная инопланетянка.

За спинами ведущих, на проекторе появилось изображение супермаркета. Трудно было разобрать, но на главной вывеске было написано "Розничная Артель "Шестëрочка"". Также на фотографии с места событий можно было различить множество милиционеров в лёгких бронежилетах, кепках и тактических очках. Они стояли вокруг магазина, и огородили все жёлтыми лентами.

— Сегодня, в одном из супермаркетов пограничной планеты Новая Британия, было совершено зверское нападение. — Камера захватила тела, накрытые специальными покрывалами, вокруг них суетились криминалисты и судебные медицинские эксперты. — В девять утра по местному времени мужчина зашёл в супермаркет в одном из загородных районов планетарной столицы и начал вести по толпе покупателей беспорядочный огонь из лазерного пистолета системы Макарова. Благодаря быстрым и профессиональным действиям местной народной милиции. — Кадры сфокусировались на милиционерах, которые переговаривались через нагрудные рации. — Удалось быстро нейтрализовать злоумышленника, первый наряд милиции приехал через восемь минут после начала стрельбы. Сотрудники, прибывшие на место трагедии, сразу же вошли в здание и, после непродолжительных переговоров, ликвидировали преступника. — Далее кадры сменились, теперь на экране оказалось изображение молодого парня. На фотографии он улыбался и обнимал своих друзей. — Им оказался двадцати трёхлетний Том Хирд. Бывший ветеран, фронтовик, участник войны с инсектоидами. Было известно, что совсем недавно он вернулся с зоны боевых действий, был комиссован из-за контузии, которую он получил на войне. Орудием убийства послужил наградной лазерный пистолет, который военнослужащий получил в награду от командования. Во всех смыслах ужасная история, которая потрясла всю страну. Что это несчастный случай или тревожный звонок, который в будущем ещё не раз прозвенит? Давайте передадим слово нашему специальному репортёру, работающего прямо с планеты Новая Британия.

Изображение захватило внимание зрителей, и кадр уже сменился на репортёра, который стоял перед камерой, держа микрофон:

— Добрый вечер, товарищи! Сегодня мы находимся перед супермаркетом "Шестëрочка", где, к сожалению, и произошел этот страшный инцидент. Власти заявляют, что это случайный акт насилия, никак не связанный с расовыми противоречиями, но имеются свидетельства, указывающие на возможную ненависть по отношению к народу Н'гау. Свидетели указывают, что погибший Хирд выкрикивал расистские фразы и, в основном, стрелял в представителей народа Н'гау.

Камера медленно переместилась к милиционерам, которые окружали место происшествия. Они стояли и строго наблюдали, следя за каждым движением вокруг. Ведущий продолжил:

— Местные жители, в том числе и представители народа Н'гау, выражают свою озабоченность и требуют более активных мер и расследования данного инцидента. Они основывают свои опасения на растущем числе подобных случаев расистского насилия в последние годы и опасаются за свои жизни и жизни своих близких.

На экране появилось изображение мирных протестов, людей с плакатами, требующих справедливости. Ведущий продолжил:

— Представители народа Н'гау и их поддерживающие демонстрируют свою солидарность и требуют полного прекращения насилия и расизма. Они призывают государственные органы вернуть мир и порядок на планете.

Камера снова сконцентрировалась на ведущих. Они выглядели серьезными и взволнованными. Ведущий продолжил сочувственным тоном:

— Мы надеемся, что правительство примет все необходимые меры для предотвращения подобных инцидентов в будущем. Хотя, опять таки, эксперты сходятся в том, что пока идёт война и после неё, ещё долгие годы ситуация на внешних мирах будет только ухудшаться и приобретает лавинообразный характер. И то, что данный инцидент лишь единичный симптом. К сожалению, остаётся признать, внешние колонии во многом сильно самостоятельны от центральных властей. До недавнего времени это было благом, но сейчас данная "благо" может вылиться в анархию...

Глава 16

Вера без дел мертва.

От Иакова 2:17

***

Я проснулся вечером. Кожа опять была покрыта засохшими бурыми пятнами, а покрывало было сильно замарано жирными пятнами и маслянистыми выделениями. Отвратительно.

Я встал с кровати, и меня как в тот раз понесло к унитазу. Но если тогда, я выхаркивал всю гадость из лёгких, то сейчас меня очень мощно рвало, причём местами это были кусочки плоти вместе с кровью.

Почти пять минут, из меня исторгалась содержимое моего желудка.

Закончив неприятную процедуру, я прислонился к раковине, и слегка промочил лицо в холодной воде.

Похоже у меня был рак желудка. Чтобы убедиться в этом, я снова наклонился над дырой унитаза. Всё верно, вместе с желудочным соком, и не переваренной кровью, вперемешку лежали остатки патологически измененных тканей.

С ума сойти. У этого тела был рак, и похоже третьей стадии. И похоже система вылечила его, невероятно!

Я был удивлён и поражён, что же это за технология, или магия? В любом случае что-то, что может, вылечить рак на такой поздней стадии. Удивительно!

Если бы я только мог изучить этот феномен повнимательнее. Но в тюрьме никаких условий, какая досада.

С грустью я отложил эту идею потом, на будущее.

Больше рвотных позывов не было, зато вопросов только прибавилось. Повезло, что я в это тело попал с системой, а то лежал бы сейчас, держась за брюхо, и умер бы не за грош. В этом мире конечно умели лечить рак и на самых поздних стадиях. Всё-таки советская наука будущего, не ограниченная финансированием и религиозным мракобесием, шагнула далеко вперёд, в том числе и медицина.

Но чтобы что-то вылечить, это надо для начала диагностировать, и я очень сильно сомневаюсь, что какому-то заключённому, сидящему на краю страны, стали бы проводить дорогостоящее обследование. По крайней мере, не вот так вот быстро.

Что уж говорить, я сам врач, не смог вовремя распознать у себя же запущенную онкологию. Чего же мне ждать от тюремного медперсонала, который и в моем мире никогда не выделялся особой прытью или умениями? За редким исключением, конечно, не хочу говорить плохо о всех своих коллегах.

Ладно, прочь посторонние мысли, лучше пойду приму душ. А то от меня, пахнет как от бомжа.

***

Принял душ. Снова смыл мерзкую грязь, которая налипла на меня, как в тот раз.

Сейчас уже чистый, и посвежевший я сидел за столом, и спокойно доедал свою холодную баланду, для нажористости заправил её кусочками крысиного мяса. На вкус отвратительно, но дебаффы на голод сняло, это было главнее.

Привычным движением руки, я смахнул игровые уведомления, и доев свою порцию, помыл посуду.

Затем, я набрал в чайник новую порцию воды, и поставил её кипятиться.

Вздохнув, я встряхнул воображаемую пыль с поверхности робы.

Встал перед зеркалом, и сняв футболку, я начал разглядывать свой торс. Изменения определенно были: грудь стала шире, плечи больше, вен стало точно побольше, они теперь гораздо увереннее опоясывали мои руки, помимо всего этого кожа стала светлее, свежее что ли, и наколки стали ещё более бледными чем были. В общем, изменения разительные, было бы свинством, с моей стороны, сказать что преображение было слабым, это конечно же было не так, но всё в конечном итоге, этого было недостаточно.

Закончив оценивать своё телосложение, я надел робу обратно, и обратно уместил свою пятую точку на скрипучий табурет.

Мне осталось здесь сидеть плюс минус две недели. Так что, во что бы то ни было, мне необходимо, поднять свой уровень, стать сильнее, и выносливее. Иначе мне, как "разкоронованому" прямая дорога в могилу, если не хуже.

А для этого, требуются нестандартные решения. Пока чайник, медленно доводил воду до кипения, я вскрыл пачку чайного концентрата. В нос сразу ударил резкий химический запах, от едкого аромата я скривил лицо. И даже парочку раз чихнул, вытянув пачку подальше от лица, я высыпал всё содержимое пачки в свою кружку.

Теперь осталось подождать пока вода закипит.

Я же в ожидании, решил снова почитать инструкцию на целлюлозной пачке концентрата.

Взгляд бродил по мелкому шрифту на упаковке, пока я не дошёл на "Состава", там меня заинтересовало указание, про наличие кофеина, то что доктор прописал.

Вот это то, мне и нужно.

Если верить, тому что здесь написано, то вся пачка заваренного концентрата, приведёт к мощному всплеску адреналина в моём организме.

Всё благодаря ударной дозе кофеина которая попадёт в мою кровь.

Думаю, в сочетании с отсутствием дебаффов, это даст хороший результат. Плюс, я не буду мелочиться, и начну сразу отрабатывать ударную технику, и получу за это новый навык, и новый уровень. Что в моей ситуации, будет очень выгодным.

Мои размышления перебил звук чайника, который закончил кипятить воду для меня. Встав с места, я поднял чайник, и налил крутой кипяток в кружку, заливая им чайный концентрат внутри. Не жалея, я залил воду до самых краёв, и оставил её остывать.

Сам же я решил заняться разминкой, до самого сигнала на отбой.

***

Вот сигнал на сон прозвучал, и я притворившись спящим, подождал ещё примерно полчаса.

Затем, ориентируясь на внутрисистемное время, я отсчитал эти полчаса. Пока время тикало, мотал на кулаки лоскуты ткани, чтобы уберечь суставы и кости от лишних травм.

Сбросив тонкое одеяльце, я оделся и подошёл к столу, там меня уже дожидалась моя кружка с той "отравой", которую я себе заварил.

Взяв колечко кружки, я его поднял и поднес к губам. Сверху чернела небольшая "плёнка", вызывающая во мне не самые приятные ассоциации. Я принюхался и, как ни странно, запаха концентрата уже не чувствовалось, видимо под действием высокой температуры он распался.

Я глубоко вздохнув, резко дыхнул в сторону, как делают некоторые алкоголики со стажем, перед тем как залить синьку в себя. Сразу залпом всё выпить не получилось, но допил всё вторым заходом.

Мгновенного эффекта я не почувствовал. Лишь через минуту я ощутил сильное сердцебиение. Гулкий стук моего мотора раздавался в моих висках, а в своей груди я ощущал, как нечто живое отбивает лампаду.

Перед лицом начали выскакивать системные сообщения. Первым делом сообщение об легком отравлении и наложении на меня временных дебаффов в связи с этим. Плюс сообщение о получении урона и повреждении моей сердечно-сосудистой системы. Треть полоски здоровья сняло сразу же. Единственный плюс - уведомление об временном повышении синтеза адреналина.

Боли я не ощущал, просто было как-то душно. Я пожал плечами, смахнул сообщения и приступил к реализации плана. Главное, что мой расчёт оказался верным.

Встав перед стеной рядом с кроватью, я принялся обрабатывать удары, сначала не сильно и стараясь больше бить по воздуху.

Но со временем заметил: что когда я отрабатываю элементарные связки ударов, в те моменты, когда мой кулак случайно задевает бетонную стену, адреналина начинает выделяться на порядок больше.

Поэтому уже через несколько минут я более уверенно дубасил стену, отрабатывая самые элементарные связки, которые я ещё помнил со времён срочной службы. И хоть я тогда попал на службу в Российскую армию, не в самый лучший период её существования, и несмотря на то, что это было уже начало нулевых, инструктор у нас был старой советской закалки, много чего умел и много чего знал. В общем учитель, от Бога. Поэтому гонял он нас молокососов и в хвост и в гриву, никогда не жалел. Всегда руководствуясь правилом: если он пожалеет, то враг точно жалеть не будет. Поэтому вбивал свою науку так, как надо. До сих пор с благодарностью вспоминаю. Не раз его наука помогала выживать на войне, да и в послевоенные годы тоже не раз выручала.

В общем, через час те связки ударов и приемов, которые, казалось, я забыл ещё много лет назад и думал, что навсегда похоронил где-то в глубине своей памяти, после упорной практики всплыли довольно быстро, и уже через какое-то время я бил и ставил блоки воображаемым врагам достаточно ловко и умело. Так что ничего удивительного в том, что очень скоро я получил системное оповещение об получении нового навыка - "Армейский Рукопашный Бой", вслед за этим - очевидно повышение уровня и два долгожданных свободных очка.

От радости я воздел окровавленные кулаки вверх. Отлично, теперь вложу два очка в силу и буду с одиннадцатью очками "Силы" самой большой жабой на блоке.

Главное, теперь не останавливаться и дальше идти, не сбавляя набранных темпов.

Я с удвоенным усердием и упорством начал отрабатывать удары, теперь особо не жалея свои кулаки. Теперь перед собой я видел не крепкую бетонную стену, а лишь результат, к которому я так стремился.

Удары летели один за другим, я продолжал игнорировать боль, дискомфорт, даже системные сообщения об получении урона.

Только уже, когда боль стала нестерпимой, а кровь начала капать на пол, я остановился.

Похоже, я слишком сильно увлёкся. Кулаки были сильно повреждены в районе костяшек, я даже видел фрагменты оголённых костей и сухожилий. Тканевые обмотки просто превратились в лохмотья.

Я сжал кулаки. Несмотря на сильную боль, я всё еще хотел продолжать, не останавливаясь. Странно, видимо это чай так на меня подействовал.

Остаточные дозы адреналина всё ещё выделялись в мой кровоток. На всякий случай я открыл системные сообщения, я знал, что помимо сообщений об получении урона и прочем, я видел ещё кое-что важное.

Так и оказалось, уведомления о повышении навыка "Армейский Рукопашный Бой" – сильное повышение, с одного до трёх. Неплохо.

Думаю, стоило продолжить; четыре свободных очка развития за день, оно стоило тех мучений.

Я посмотрел на состояние полоски здоровья, она начала слегка восстанавливаться. Кровь перестала капать из ранок.

Игровые часы показывали, что у меня было ещё много времени. Вздохнув, я решил продолжить, но для начала, надо было подготовиться.

Я снова поставил кипятиться воду в чайнике, а сам, тем временем, подойдя к умывальнику, начал промывать ссадины, ранки и сдирать с кожи засохшие "бинты".

Куски ткани крепко впились в мою кожу, иногда приходилось отрывать обмотки прямо вместе с ней; каждый раз мои руки обжигала резкая боль.

Перед лицом ожидаемо выскакивали красные буквы урона.

Наконец, закончив экзекуцию, я с наслаждением подставил свои кулаки под холодные потоки воды.

Дно раковины окрасилось в красный цвет, вода уносила сочащуюся из моих рук кровь, куда-то вглубь, в канализацию.

Я набрался мужества, глубоко вздохнул и посмотрел на кусок грязновато-бурого мыла, протянул дрожащую руку к нему и крепко схватившись за него своей пятерней, начал намыливать другую руку.

Ранки начали сильно щипать, да так, что в какой-то момент я выронил квадратик мыла в раковину, уж настолько боль была пронзительная. Как будто чувство пощипывания от десятка ранок соединялись в гораздо более что-то серьёзное.

Я не мог уже, положив руки на край раковины, я их сжал и тихо завыл от боли. Из глаз брызнули слезы, пот градом валил по коже, руки сжались до побеления. Мысли в голове перепутались, перемешались, в какой-то момент я не понимал, что вообще происходит.

Но тем не менее, это было лишь временное наваждение. Быстро взяв себя в руки, подобрав дрожащей рукой кусок мыла, я через силу, заставил себя закончить гигиеническую процедуру.

Уже на сухие руки я обмотал свежий кусок ткани, при этом были учтены все прошлые ошибки – я намотал больше ткани на кулаки, чтобы лучше защитить конечности от повреждения, плюс я теперь знал, где именно нужно было усилить защиту.

Закончил как раз к моменту, когда в чайнике закипела вода. Залил кипяток в остаток чайного концентрата и сверху всё это разбавил холодной водой. Получившуюся смесь я залил в себя. Как и ожидалось, эффект был, правда не такой мощный, как в первый раз. Но системное сообщение о повышении синтеза адреналина порадовало меня снова.

Сердце снова начало усиленно разгонять кровь по сосудам, а я, получив прилив свежей энергии, снова приступил к прерванному занятию.

Первый удар отозвался сильной болью, но тем не менее адреналин делал свою работу, и с каждым ударом боль не утихала, но становилась более незначительной.

Удары снова летели по комнате: двойки, джэбы, боковые, апперкоты.

Использовал все, что знал, и практиковал до этого.

Периодически приходилось "отдыхать", так как занимался я настолько интенсивно, что пару раз полоска выносливости опускалась почти до нуля. Но даже тогда я не останавливался в прямом смысле этого слова – на самом деле тренировка не прекращалась, просто я начинал упражняться в более расслабленном режиме. Вместо ударной техники начинал качать физуху. Таким образом, почти безостановочно я потренировался почти до самого отбоя. Благодаря системе такие нагрузки не были для меня смертельны, хотя надо признать, моментами было морально тяжело, заставлять себя каждый раз идти вперёд. Но так или иначе, оно того стоило.

Уже за несколько минут до общего сигнала на утренний подъём я, на дрожащих от напряжения ногах, просматривал "утреннюю почту" и, откровенно говоря, она очень сильно радовала. Если так и дальше пойдёт, то мои шансы на выживание перестают быть такими призрачными.

Итак, какие же были новости? Во-первых, поднятие общего уровня с четвертого до шестого; во-вторых, поднятие навыков. А именно, «Армейский Рукопашный Бой» с третьего уровня до шестого, это в свою очередь и подняло мой уровень ещё раз с пяти до шести и дало дополнительные два свободных очка, а также «Базовая физическая подготовка» с седьмого уровня до восьмого, что было как минимум приятно. В третьих, самое главное, это целых четыре свободных очка развития, которые я сейчас мог вложить в свои характеристики!

Закрыв окно, я быстренько принял душ, дождался сигнала утренней побудки, отчитался о своём присутствии в карцере. И уже когда я спокойно лёг на кровать, тогда я снова открыл окно и уже в спокойной обстановке стал распределять очки. Два очка я сразу же вложил в силу. Было девять, стало одиннадцать, то есть я этим самым пересекал человеческий порог. Плюс ещё два очка вложил в выносливость, поднимая данную характеристику с восьми до десяти, тоже достижение человеческого порога.

Подтвердив своё решение в системных окошках, я нажал положительно везде.

Я был сильно воодушевлён, впрочем, будущее покажет, что я, мягко говоря, поторопился с выводами.

Через несколько секунд я, привычным уже образом, вырубился и отправился в царство грёз.

Глава 17

Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом.

от Луки 16:10

***

В большой новостной студии сидят двое людей. Камера сначала фокусируется на гражданском, очевидно ведущем программы. Мужчине, пожилого возраста в очках и с пышной седой шевелюрой.

— Доброго времени суток, товарищи, где бы вы ни находились. С вами в эфире программа "Фокус", и я ее ведущий Ларион Кинг. Сегодня у нас в гостях генерал Георгий Владимирович Горюнов, представляющий генеральный штаб Вооруженных сил. — После того как ведущий представил гостя, кадр переместился на человека в зеленоватом мундире высокого военного чина. — Здравствуйте, Георгий Владимирович, я рад приветствовать вас сегодня в нашей программе.

— Здравствуйте, Ларион, спасибо, что пригласили. — Сдержанно улыбнувшись, ответил военный.

— Всегда пожалуйста. Итак, давайте перейдем к вопросам. Для начала, как протекает новое весеннее наступление, анонсированное пару недель назад? Я, как и все граждане Советского Союза, ежедневно слышу и вижу сводки с фронтов, о боях и столкновениях с жуками, также прямые эфиры, которые проводят военные репортеры, тоже довольно познавательны. — Ведущий снял очки и, продолжая задавать вопросы, начал медленно протирать стекла окуляров. — Но поймите меня правильно, вполне понятно, что мы побеждаем, но люди хотят знать, какой характер боев идет с инсектоидами, некоторые ученые утверждают, что они становятся умнее. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Ну, давайте по порядку. Начну, наверное, с главного. Да, жуки умнеют, и это нормально. Такое знание о нашем враге не должно быть чем-то удивительным или пугающим. Жуки такие же разумные существа, как и мы, и хоть у них мышление коллективное, данный факт не мешает им учиться на собственных ошибках и развиваться дальше. Честно говоря, я не одобряю все эти разговоры о сильном интеллекте жуков, как о чем-то удивительном и неожиданном. Некоторые псевдоученые или так называемые популяризаторы науки, всё те кто по ошибке, считает свою работу полезной и осмысленной, любят спекулировать на теме жуков, рассказывая о них небылицы. Но это не так, жуки умны, но не чрезмерно. Надеюсь, я ответил на ваш первый вопрос. Что же по поводу характера боев, думаю здесь ответ вытекает из моего предыдущего высказывания. — Военный ненадолго задумался и замолчал, установив на площадке неловкую тишину, которую, впрочем, сам военный тут же прервал. — Но думаю, такой ответ никого не устроит. Бои стали в какой-то степени тяжелее, но менее масштабными. Это говорит нам, военным, о двух факторах. Во-первых, жуки стали умнее и хитрее, как я и утверждалось ранее, но одновременно с этим им пришлось слишком многим пожертвовать ради этого. Жуки теперь не так многочисленны, как раньше, и их ресурсная база стала более бедной. Впрочем, и мы вместе с жуками стали умнее, так что думаю, если бы спросить матку улья о характере боев с людьми, она бы тоже ответила, что мы, советские граждане, стали умнее и в чем-то яростнее и злее.

От нехитрой шутки генерала ведущий тепло улыбнулся и негромко посмеялся.

— Думаю, вы правы. Так хорошо, у меня следующий вопрос по поводу так называемых отрезанных ульев и автономных выводков, оставшихся глубоко за линией фронта. Как так получилось, что армия упустила эти формирования инсектоидов из виду, и что она планирует с этим делать? Многие первые секретари планетарных комитетов считают это серьезным промахом, так как есть выводки настолько многочисленные и сильные, что порой силы внутренних войск и ополчения не справляются с ними. Что вы можете сказать по этому поводу? — Задал вопрос ведущий.

— По этому поводу я могу сказать следующее. Во-первых, я как представитель вооруженных сил выражаю свое глубочайшее сочувствие жителям пострадавших миров. Если я не ошибаюсь, это в основном планеты внешнего сектора миров, но то, что случилось, является непредусмотренным фактором. Еще четыре года назад, когда мы наконец-то начали изгонять жуков с нашей территории, советской науке еще не были известны методы надежного поиска и полной очистки планет от оставшихся гнезд жуков. А война идет такими быстрыми темпами, что руководством было совершено пара ошибочных решений, которые привели к такому плачевному результату. К тому же, сами планетарные власти, слишком рано заселили те миры, хотя, рекомендации были ещё тогда даны, о том что миры считаются небезопасными и эвакуированное население, может подвергнутся опасности, наши рекомендации многие секретари проигнорировали. Вот вам и результат. — Посетовал военный, соединив руки на груди.

— Справедливое замечание. Хотя опять, таки, наши зрители должны понимать контекст, слова генерала действительно справедливы, но наши граждане не должны воспринимать секретарей внешних миров как каких-то самодуров. — Кадр сфокусировался на лице ведущего. Сам же он одновременно смотрел прямо в камеру и продолжал говорить. — Данное решение было объективным требованием времени, после длительного периода войны, страна была на грани голода, запасы еды были почти опустошены, а те сельскохозяйственные планеты, которые были, не могли адекватно покрыть все потребности в пище. Поэтому срочная реанимация былых мощностей и повторное заселение агроколоний было необходимым решением. — Кадр снова перешёл к гостю. — Итак, Георгий Владимирович, в данной ситуации, в которой безусловно виноваты все, и большая часть вины естественно на жуках, нельзя об этом забывать. Что в данной ситуации может предложить армия? Прошу. — Ведущий сделал приглашающий жест рукой в сторону гостя.

— Мер действий на самом деле много, и приличная часть из них уже реализуется. Это и поставка вооружений на союзные планеты, и инструкторов, также инициировано ограниченное присутствие военных контингентов на самых опасных направлениях.

— Секретари планкомов утверждают, что данных мер решительно недостаточно, и что требуются решения на уровне общевойсковой операции.

— Да, я осведомлён о подобном мнении. Дело в том, что мы и рады бы помочь, но к сожалению, огромное количество ресурсов и сил заняты окончательным добиванием главного Роя. Отрыв крупных сил может выйти в большие проблемы на фронте. И тогда возможно мы снова будем вынуждены отступить на старые позиции. — Ответил генерал ведущему.

— Георгий Владимирович, вы преувеличиваете. — Усмехнулся ведущий.

— Ничуть, Ларион, возможно, я даже преуменьшаю. Сейчас ответственный момент, сравнимый по накалу, наверное, с операцией на озере Балатон времён Первой Великой Отечественной. Враг, как и тогда, хоть и ослаблен, но всё ещё силен и опасен. Его недооценка может нас погубить. Чтобы было, если бы тогда вместо того, чтобы сконцентрировать силы в одном направлении, наши предки начали их распылять по освобождённым регионам и придавать больше значения подавлению какого-то регионального сопротивления, а внимание на фронт уходило бы на второй план? Ничего хорошего, скажу я вам сразу.

— Я понимаю, но помимо всего прочего сказанного, вы должны осознавать, что обычные люди, допустим, они не виноваты в том, что сложились такие реалии. Ваши объяснения их не устроят. — Ответил ведущий на речь военного.

— И к сожалению, я им сочувствую, но пока внешним союзным планетам придётся справляться со всем самостоятельно. Вооруженные силы лишь могут поддержать материально, специалистами, отправкой ограниченного контингента и законодательно.

— Под законодательной помощью, вы имеете в виду скандально известный закон, предложенный Министерством обороны. Как он там называется, «Искупление» кажется.

— Это пока что законопроект. Он всё ещё находится на рассмотрении в Верховном Совете. Но да, в том числе и этот закон будет приниматься, а я надеюсь, его примут. Думаю, это в немалой степени облегчит борьбу местных властей с жуками.

— А вы не боитесь, что вооружать заключённых на окраинных мирах это слишком ненадёжно и авантюрно? — Задал вопрос ведущий.

— Совсем нет, в штрафные подразделения будут записываться только благонадежные элементы с образцовым поведением и сильным желанием покончить с уголовным прошлым. Тем более, ещё до принятия решено провести предварительные "пробы" и "эксперименты", закон заранее обкатают на одной из планет внешнего сектора. После этого должна сложиться более полная картина для принятия справедливого решения…

***

Я опять проснулся вечером. Пробуждение было не самым приятным. Каждая частичка моего тела болела, и создавалось ощущение, будто частички резонировала с соседними частичками, тем самым ещё сильнее увеличивая мои страдания.

Я очнулся весь грязный и вонючий, и в подсохших бурых пятнах. Хорошо, что я перед сном догадался лечь на нары без матраса и постельного. Хоть мышцы и кости страшно ломило, но больше мне не придётся сдавать постельное белье раньше срока и указывать специальную причину - каловое недержание или ещё что нибудь. По крайней мере, такую причину я указал в последний раз, иначе мне просто отказали бы в услуге, и тогда пришлось бы стирать покрывало самому.

Спать на твёрдых деревяшках было удовольствием конечно ниже среднего, но я был настолько уставший и истощённый тренировками, что данное неудобство было мне побоку. Да и система, при прокачке характеристик, помогала уснуть лучше любого снотворного.

Когда голова более менее прояснилась, я попытался встать, но конечности были словно деревянные, поэтому вместо подъёма я больно шмякнулся об бетонный пол.

Перед лицом начали летать уведомления о получении урона. С матами и кряхтениями я с трудом встал на ноги.

И побрёл в сторону санузла, и как раз вовремя, потому что неожиданно мой живот начало крутить, а прямая кишка забила тревогу.

И я, как древний старец, схватившись за живот, быстренько доковылял до туалета. Очень вовремя, потому что мой природный сфинктер еле сдерживал подступающую катастрофу. Меня аж по всему телу пробило на холодный пот.

В общем, следующие несколько часов прошли просто незабываемо. Я даже парочку раз получил уведомление о получении урона, что меня очень сильно встревожило. Что такого я там мог себе повредить?

Так или иначе, слава Богу, это закончилось. Система опять выбросила очередную порцию шлаков из моего тела, или что это там ещё было, я так и не понял до конца. Явно какие-то вредные излишества.

Смыл зловонную кучу потоками холодной воды. Я умыл изрядно вспотевшее и грязное лицо.

С лица капала вода. Я смотрел на свою физиономию и понимал, что очень сильно осунулся. Впалые щеки, которые ещё вчера могли радовать своей полнотой, сегодня "украшали" мои сильно выделяющиеся скулы.

Я снял футболку. В лицо ударило зловоние тела и "мусорных" выделений, в момент меня чуть не стошнило, но чудом мне удалось сдержать рвотный позыв.

Кожу покрывали бурые следы выделений, засохшие ещё несколько часов назад, но тем не менее это не мешало им источать ужасную вонь.

Я потерял в весе, это можно было уже чётко увидеть, даже невооружённым глазом: осунувшиеся щеки, свисающие с нижней части живота складки кожи, сам жировой слой, до этого весьма богатый и местами довольно толстый, сейчас представлял из себя былую тень того, что было.

Одновременно с этим, я видел, и то что мышечная масса наоборот сильно прибавилась. Грудные мышцы стали больше, как и сама спина и бицепсы. Мускулы красиво перекатывались под слегка истончавшей кожей. Я посмотрел на отражение в зеркале. На бодибилдера тяжеловеса я всё ещё не был похож, но опытный турникмен с зеркального отражения точно смотрел на меня.

Я открыл меню. М-да, на мне висели дебаффы голода. Эх, мне бы хоть шоколадку, а ещё лучше здоровенный окорок. Из-за мыслей о еде заурчал живот, что-то забулькало в брюхе. Есть хотелось зверски, в тот момент я мог поклясться, что был готов съесть всё, что угодно.

Я посмотрел на тарелку с холодной баландой, сглотнул накатившую слюну. Подошёл к столу и без сантиментов, меньше, чем за минуту, умял всю тарелку варёной крупы с большим удовольствием. И съел бы ещё тарелку, будь у меня такая возможность. Облизав поверхность тарелки и умял пачку серого хлеба, оставив лишь совсем немного для вечерней охоты на крыс.

Я пошёл смывать с себя засохшие кусочки грязи.

---

Помылся в душе, наконец-то почувствовал себя человеком. Чистая кожа скрипела и чуть ли не блестела, некоторые татуировки стали очень бледными, почти слившись с моей кожей. Прочие наколки были в процессе. Одев тюремную робу, я подошёл к столу и включил чайник.

Сел пятой точкой на жёсткую поверхность тюремной кровати, мне предстояла очередная бессонная ночь.

***

После сигнала на боковую я, после небольшого ожидания, пошёл в привычном уже для себя темпе на вечернюю "крысиную" охоту.

Я рассчитывал на успех и очередной "улов", так как у меня были все основания полагаться на это.

Та пойманная и съеденная мной крыса точно была не единственная. Например, после того раза, я несколько раз замечал шевеление у входа в нору, шум писка и крысиной возни.

И если есть хоть малейший шанс добыть себе, да крысиного, но мяса, это будет для меня большой удачей. Система, да и мой организм в целом, давали мне понять, что моё нынешнее питание категорически недостаточно для реализации поставленных целей. К сожалению, того же я не мог объяснить тюремной администрации или местным надзирателям. Они никак не хотели входить в моё положение.

И из-за всей этой истории я испытывал чудовищный голод, который усиливался с каждым днём. Он становился всё сильнее и сильнее.

Во мне просыпалась первобытная потребность в пище, то, что испытывали в основном наши далёкие предки. И это довольно жуткий опыт, который я ощутил из-за того, что система в разы ускорила все процессы в моём организме.

Я временами стал испытывать настоящий голод. Не тот голод, который испытывал любой нормальный человек, когда он пропустил обед, например, или возможно не ел несколько часов. Тоже своего рода неприятное чувство конечно, но оно сопровождает нас всю жизнь и с какого-то момента нашей истории стало чем-то безобидным и привычным. То, что можно вполне успешно игнорировать.

Но то, что я испытывал, невозможно было игнорировать. Это было нечто более злое и бескомпромиссное. Это была ноющая боль, временами усиливающаяся, сосущая, как будто желудок пожирал сам себя. Свербящая боль, которую я мог только временно утолять, лишь литрами воды. Она доставляла мне сильные страдания.

Казалось бы, ужасная ситуация, мало чем способная меня порадовать.

Однако я был такой человек, что даже в такие моменты пытался выковыривать из такого положения положительные моменты.

И ведь такие моменты были, например, то, что из-за чудовищного голода в моей организме синтез ряда гормонов был повышен, того же адреналина. Уведомление об этом мне как раз пришло чуть позже.

И это было для меня всё очень кстати. Потому что, когда я всё-таки, в конечном итоге, из-за своего упрямства, поймал вторую крысу, которая повелась на хлебные крошки рассыпанные перед входом в нору, я испытал мощный прилив адреналина, в момент, когда я поймал добычу. И, что характерно, мне было глубоко наплевать, была это крыса или лев.

Азарт я испытывал ничуть не слабее. Вторая крыса была не менее здоровая, чем в прошлый раз. С трудом мне удалось успокоить её, да так чтобы было тихо и быстро. И в тот момент я всё ещё продолжал испытывать сильнейший прилив адреналина.

Я очень жалел, что не выпил ещё и крепкого чайного концентрата, который я решил приберечь после охоты и ужина.

Думаю, с этим бустом, я получил бы повышение навыка ещё быстрее.

Но так или иначе, в конце концов, когда я разделывал тушку мёртвой крысы, мне пришло уведомление об повышении навыка "Выживание" с первого до второго уровня.

Глава 18

Чайник с отрубленными частями крысы вскипел, жирная и мутноватая жидкость, с мясной пеной сверху поднялась, и вылилась за края чаши.

Бурая и склизкая масса расползалась по холодной, неровной, стальной столешнице. С шершавой поверхности, покрытой горячей массой, начал чадить парок, заполняя пространство вокруг себя неприятным мясным маревом.

На этот раз повышение навыка готовки мне не пришло. Зато пришло что-то поважнее. Я рассматривал письмо, в окошке с почтой.

/После преодоления десятого уровня вы докажете свою ценность и полезность, поэтому система будет полностью активна, и протокол 'Нет боли, нет роста' будет отключён. Данное сообщение вы можете читать только из-за преодоления порога в шесть уровней./

Написанное меня откровенно радовало. Хотя, честно говоря, вопросов только прибавилось.

С десятого уровня откроется и инвентарь, видимо, это изначально было так задумано. Возможно, это был такой своеобразный отсев недостойных или экономия энергии, ведь система откуда-то должна была питаться, вот и старались не давать всех возможностей кому попало. А может, вовсе всё вместе.

Во всяком случае, как я уже говорил, вопросов только прибавилось, но так как сейчас я всё равно не мог на них ответить, я предпочёл сконцентрировать внимание на развитии и успеть выйти из карцера с приличными характеристиками, которые позволят мне выжить.

Встав с кровати, я подошёл к чайнику и вылил мой "суп" из крысы в тарелочку. Нужно было его выщербать, пока он горячий, холодным есть эту бурду было бы не очень приятно. Я конечно, всё равно эту мерзость залил бы в себя, но тогда это было бы менее приятно. А так горячая крысятина с бульоном из неё же пошла на ура.

Плюс сам бульон помогал намного плотнее забить брюхо, утоляя голод с большей гарантией.

Употребив свой мерзкий ужин, я получил уведомления от системы о снятии дебаффов голода с меня. Несколько минут подождав, пока всё это уляжется в животе, я вспомнил про «чай».

Взяв кружку с уже сильно остывшим концентратом. Тут же получил ворох уведомлений: сообщение о снятии части здоровья, бафф на синтез адреналина и аномальную тахикардию.

Теперь я был готов к прокачиванию навыка, встав на ноги, я встал по середине камеры. Мне нужно было пространство.

Быстро вздохнув, я... начал танцевать.

В детстве я ходил на русские народные танцы и был неплох в них. Прозанимался несколько лет подряд, и со своим коллективом мы даже занимали призовые места на многих первенствах. Лично мне пророчили дальнейшую учёбу в хореографическом училище, но как-то не заладилось.

Мысль с танцем пришла ко мне когда я проснулся, в голову само собой пришла мысль, а что мне делать дальше? Добивать "Базовую физическую подготовку" или может "Армейский Рукопашный Бой"? Но какой смысл? Я же понимал, что на их прокачку я потрачу больше сил и, главное, времени. Так что было бы правильнее, открыть новые навыки. Тем более, те поднимались намного быстрее, давая и уровни, и свободные очки развития. В моей ситуации это было весьма актуально, учитывая последние события.

Я танцевал русскую присядку, решив начать с чего-то экстремального, начал резко приседать и подниматься, притаптывая твёрдый бетонный пол голыми ступнями. Неровности и зернистость на сером покрытии доставляли мне массу "приятных" ощущений.

Уже на второй минуте я со всего маху наткнулся ступней на какую-то выпуклую загогулину. Ухнув, я схватился за ногу и свалился на пол. Перед глазами предсказуемо начали плясать системные сообщения об получении урона. Поднёс ладонь к лицу, понятно, пальцы были заляпаны кровью, видимо я содрал кожу на пятке.

Полежав некоторое время, и собрав волю в кулак и, крепко матюкнувшись, послал всё, что только можно, медленно встал на ноги и прихрамывая продолжил танцевать.

Поначалу дискомфорт и боль в ноге, как капризная жена, доставали меня, продолжая причинять сильные страдания, но через полчаса моей упрямой экзекуции болевые ощущения стали притупляться, а ранка на ноге затянулась и перестала сильно кровить.

Это позволило мне снова ускорить темп. Через несколько минут я снова выплясывал, как ни в чем не бывало, впрочем, периодически получая болезненные тычки и бередя свежую рану об неровный бетонный пол.

Все эти факторы не давали мне нормально расслабиться, что, впрочем, мне было только на руку. Главное, адреналин из-за боли только бодрее выделялся, а надпочечники я посадить не боялся. Система все зачтёт и восстановит. В противном случае я бы давно помер.

Кстати говоря, выносливость больше не снижается так быстро, как раньше. После достижения десятого уровня показателя "Выносливость", синяя полоска уже не опускается даже до половины. Вот уже длительное я трачу энергию, но полоска всё равно держится, а ведь я двигался очень активно, и она так и оставалась на том же уровне. В былые времена, бы уже через пять минут устал от такой активности, а сейчас прошло уже более получаса, и я все еще полон энергии.

Кстати, недавно я осознал что немного ошибся. Десять единиц в характеристике - это просто среднее значение, а не какой-то максимальный порог. Я заметил эту неточность, когда перечитывал сообщения. Это многое теперь меняло, возможно, не в лучшую сторону. Ведь если я окажусь в камере, где у всех сила в районе двадцати, а у меня допустим меньше, то что будет? Хотя нет, сказано же, что десять - это среднее значение, значит, у всех будет примерно такая же цифра, как у меня до прокачки в игровой системе.

В любом случае, после того, как я прокачаю силу и выносливость, я должен также развить свой ум, восприятие, а также другие характеристики, потому что моя концентрация и память в последнее время меня часто подводят. Думаю это всё из-за голода, и дебаффов, который он даёт. Уверен что-то подобное есть, в списках побочек, который описывает система.

Во время моих размышлений меня отвлекло системное уведомление, которое появилось прямо перед моим носом. Увиденное сообщение принесло мне легкое чувство удовлетворения, похожее на радость, которую человек испытывает, когда получает СМС о зачислении зарплаты на свою карту.

Меня охватило легкое чувство удовлетворения. Я получил новый навык "Народные танцы", повысил свой уровень с шестого на седьмой уровень и получил два свободных очка развития.

Смахнув сообщения, я продолжил активно двигаться по холодному бетонному полу. Необходимо использовать каждую минуту на полную.

***

К сожалению, я не успел повысить навык выше трёх за всю ночь. Но хотя бы получил два свободных очка для развития, что немного утешает. К тому же, повышенная выносливость порадовала меня: синяя полоска после ночной прокачки так и не опускалась ниже середины. Но я понимаю, что танцы могут быть не такими энергоемкими. В любом случае, утром я был достаточно свежим.

После утренней проверки я принял душ. Чистый и расслабленный, я лег на кровать и открыл системное окно, чтобы прокачать свои характеристики. Я потратил два свободных очка - одно на повышение силы с одиннадцати до двенадцати, и другое на повышение выносливости с десяти до одиннадцати. Подтвердив свой выбор в системных окошках, я отключился.

***

— Эх, сейчас бы бабу. А ещё лучше, две, и водки. И борща, с хлебом и колбасой. — Низенький, но мощный мужичок, с мечтательным и одухотворенным лицом, насколько это возможно в его случае, стоя между двумя своими товарищами, низким и басовитым голосом перечислял самые необходимые и желанные, по его мнению, вещи в жизни любого порядочного мужчины.

— С-с-штепа. Зат-с-кнись, Христом прошу. — Сердито зашипел Рептилоид-Гена. — И без тебя тошно.

— А ты меня не затыкай! Гена! — В ответ вспылил коренастый мужичок, чём-то напоминавший гнома. — Всё равно нам не жить мать твою! Этот Гуталин, сначала Боба грохнет, а потом нами займётся, его братанами, ну или нас сначала замочит, а потом уже грохнет Боба, или всех нас вместе соберёт и пощёлкает. Нахрена он вообще загремел, долбодятел, сам ведь, дебич божился что вышел, завязал. Фраера какого-то отмудохал на воле, за каким хером спрашивается? Совсем дурной что ли? Семь лет, о нём ни слуху, ни звуку. И вот вылез, здравствуйте пожалуйста! И вот…

— Тот фраер, это сын Часовщика. — Резко перебил Гена своего товарища, при этом почти не зашипев, верный признак того что он был серьёзен.

Двое же товарищей Гены-рептилии удивлено посмотрели на него разинув рты.

Заика-Заяц, и Гном-Дядя Степа, переглянулись друг с другом.

— Сильно избил, говорят он ему ноги переломал, и молотком сломал все пальцы на руках. — Продолжил после небольшого молчания Гена.

— З-за д-д-дело х-хоть? — Поинтересовался Заяц.

— За дело, Заяц. — Гена посмотрел на своих друзей. — За такое дело пацаны, вы бы знали, если бы вы знали поступили бы так же. — Следующее слова Гена начал произносить с особой злобой, что бывает у него крайне редко. — Не знаю как этот Часовщик воспитывал своего сына, да только видать не получилось у него нихрена, потому что выросло у него животное, самое настоящее. — Гена резко замолчал, продлилось это недолго, собравшись с мыслями он продолжил. — Боб чего ушёл-то, дочка ведь у него появилась мужики. Вернее, она была, давно. Вы о ней не знаете, Боб просил не рассказывать. Так что не обижайтесь. Помните, ведь, что он в последнее время сдал сильно. Всё ему было в лом, и на дела тоже забивал. Так это, потому что дочку он нас-ш-ёл, ещё тогда. Или она его, Бог его знает, короче, отыскали друг друга. После этого он решил завязать, в общем-то, ради неё всё. И жил нормально себе, на среднем кольце, на какой-то планетке прикупил дом. Да, так и прожил последние семь лет. А потом, нехорошее случилось с дочерью его. Я всего не знаю, то ли она на археолога училась, или на геолога. Неважно, факт в том, что она проходила практику на какой-то курортной планете, шляпу какую-то доисторическую копали. Там как раз отдыхал сынок Часовщика, ну дальше рассказывать думаю не стоит, сами всё поняли, что он сделал? — Заец и Степа понятливо покивали. — Вот. Дочь позвонила ему вся в слезах. Боб хоть и на другой планете, руки в ноги, и уже через день был там, нашёл этого сынка, и отделал его до полусмерти, там и родная мать не узнает, просто вдребезги. Притащил этого типа в мусарню, там понятно его самого скрутили, а тот кусок мяса, который когда-то был сыном Часовщика, повезли в больницу. Хорошо, хоть менты попались нормальные, выслушали Боба, взяли показания у дочки его, всю экспертизу провели, мазки, пробы, снятие побоев. В общем, полный набор, прямо в больнице сыну Часовщика, этому х*есосу предъявили обвинения. Правда, и Бобу тоже предъявили, за причинение тяжких телесных травм, и покушение на жизнь гражданина, со смягчающими, понятно дело. В общем, суд провели быстро, этому сынку дали двенадцать лет за изнасилование, Бобу семь. Но на этом история не закончилась. — Заинтриговал Гена.

— Ясен хер, что Часовщику это не понравилось, так? — Соединив свои массивные руки на груди, Степа озвучил самый очевидный вариант. Заяц, соглашаясь с вариантом своего низкорослого друга, покивал.

— В точку. Часовщик был очень зол, вообще в первую очередь на сына, конечно, что он так сильно своим проступком подмочил его репутацию. Тем более, по такой неуважительной статье сел. И ведь не объяснишь, что кистень, что все менты стасовали, смухлевали, не получится. Сынка прямо за руку поймали, причём уважаемый человек, Боб кого попало бить не станет, он вообще, вы знаете, не такой человек, и об этом знают все. В общем, ткнули Часовщика лицом в го*но, ему не понравилось, ой как сильно не понравилось. Так что Часовщик начал точить зуб на Боба еще до того, как тот слил его следователям. Вся эта пурга, рассказанная остальным, и прогон воровской, всё тутфта, лишь повод, чтобы замазать Боба грязью и грохнуть его уже как собаку безродную. — Закончив рассказывать историю, Гена развел руками и снова вернулся к дробильной установке, начав ею орудовать, кроша куски земли и гранита, которые двигались вместе с конвейерной лентой.

— Н-н-ну и-и п-п-правильно, что слил г-г-гниду, Б-боб всегда б-был нормальный м-мужик— Сказал Заяц и тоже вернулся к работе.

— М-да, вот ведь история. Ну и попали мы, конечно. Слушай, а зачем убивать, хватит и того, что его из воров выперли. Тут и без Часовщика дофига желающих, Боба грохнуть. Пол тюрьмы теперь ему за всю херню предъявит. — Сказав это, Степа смачно харкнул куда-то в сторону, и тоже вернулся к работе. —Теперь понятно, что он так рвался в карцер, там он хоть немного сможет пожить подольше. — "Раскусил" Степа смысл действий своего друга.

— Ну разве что немного. — Согласился рептилоид.

***

Добрый вечер, уважаемые слушатели! Сегодня мы отправимся в невероятное путешествие по самым красивым и неизведанным краям нашей огромной Советской родины — внешнему кольцу аграрных планет, где уже на ряде миров сельскохозяйственный сезон в самом разгаре. Приготовьтесь окунуться в ранее вам неизвестные географические точки.

Мы стартуем на планете Кубань-девять — сердце прогресса на внешнем кольце и сельскохозяйственной индустрии. Здесь, в главном мастерском цехе, настоящие труженики земли работают над воплощением заветных идей Коммунизма. Местный колхозник Старый Джо, стоя на рассвете в поле пшеницы, рассказывает, как его предки уже сто лет назад выращивали эти золотые колосья. Первые колонисты из Советской Америки. Они — настоящие хранители земли и ее богатств. И когда обрушиваются непогода или наступает засуха, они никогда не сдаются, ведь сельское хозяйство — это не просто работа, это искусство!

Переезжаем на планету Альфа-Поле — вторую остановку нашей экскурсии. Здесь, на этом фантастическом оазисе, раскинувшемся среди засушливых равнин, мы видим нечто невероятное. Гигантские птицы витают вокруг огромных теплиц и полей, наполненных светом и жизнью. На этих землях процветает самая едва ли не экзотическая флора и фауна. Местные фермеры в тесной связи с природой выращивают невероятные по форме и вкусу овощи и фрукты. Их голоса, наполненные любовью к миру, и труду, слышны на просторах Вселенной.

Далее мы оказываемся на планете Зеленый Букет — тихом, спокойном месте, где царит гармония и равновесие. Здесь фермеры вдыхают запах свежеиспеченного хлеба и слушают мелодию пения птиц, отдав взамен лишь свой труд, они получали так много. Что ещё раз подтверждает заветы товарища Ленина, священности человеческого труда. На планете Зеленый Букет каждый листочек, каждый цветок имеют свое место в этом многогранном мозаичном ковре природы.

И мы совершаем последнюю остановку на планете Агрономия — замечательном космограде, где собраны самые передовые технологии в области сельского хозяйства. Здесь будущее воплощается в реальность, соприкасаясь с настоящими традициями. Великие исследователи, культиваторы новых сортов растений трудятся день и ночь на поприще науки, чтобы каждому жителю Галактики было достаточно еды. Роботы и принтеры три дэ заполняют и преобразуют ландшафты, для выращивания новых суперсортов.

А вот и наш последний герой нашего сюжета — колхозница Катя с планеты Агрия, которая смело идет вперед, сея семена в неисследованные территориях совсем недавно заселённой планеты. Очень опасная работа, ведь новые миры всегда заселены агрессивной местной фауной, недобитыми остатками жуков, бандами беглых преступников, или же на их молодую колонию могут позарится пираты. Тем не менее, Катю и её товарищей это не останавливает, за плечом у неё висит боевая винтовка гражданской модификации, которую она готова применить в любую минуту, для своей защиты, как и сотни таких же как она тружеников земли. Катя твёрдо верит в мощь земли и никогда не устает идти за своей мечтой — распространение идей Маркса и Ленина до самых краёв вселенной. Ее силы и страсть к сельскому хозяйству непоколебимы, как самые мощные гранитные горы.

Уважаемые зрители, наше путешествие по внешнему кольцу аграрных планет подходит к концу. Мы видели невероятные чудеса и сильных людей воплощающих идеи социальной справедливости почти во всех частях галактики, это честные коммунисты и коммунистки, которые смогут преодолеть любые трудности ради сохранения мира и победы идей Коммунизма. Пронзая тысячи звезды, мы понимаем, что сельскохозяйственный сезон - это не просто время работы на земле, а и время сотворения чудес на небесах. И только мы, люди, можем создать такое красивое и гармоничное взаимодействие между собой и природой.

Спасибо за внимание, увидимся в следующих выпусках передачи "Битва за урожай".

Глава 19

Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу.

От Луки 4:18

***

Внутри мрачной космической тюрьмы, где свобода и простые радости жизни казались лишь далёкими отголосками прошлого, один человек тренировался внутри своей тесной бетонной коробки.

Отражение от тусклого света, проникающего сквозь узкое окошко советской герметичной двери, падало на его чуть бледноватую кожу, покрытую потом и частичками грязи поднятой в воздух.

Лишенный всякой связи с внешним миром, зажатый неудобствами и своим неутешительным положением, тем не менее он так тренировался каждый день, истязая свое тело, но при этом укрепляя свой дух.

В его глазах горел огонь решимости и отчаянное стремление к выживанию. Внутри узких стен своей темницы он находил силы противостоять собственным ограничениям и стать лучшей версией самого себя.

Невзирая на дефицит пространства и ограниченные возможности, человек из дня в день, шаг за шагом делал себя сильнее. Каждый удар, каждый подъём, каждый присед - делались с одной целью, выжить.

Сумерки карцера слепили глаза, приходилось тренироваться впотьмах, холод заставлял больше расходовать силы на обогрев.

Вместо тишины и отчаяния, в этих мрачных стенах каждый день звучал звук каждодневных тренировок, повторяемая как молитва, как мантра. День за днем, неделя за неделей, час за часом, он продолжал тренироваться, несмотря на боль и страдания.

Со временем движения стали более элегантными, почти идеальными, улучшилась координация несмотря на невыносимые условия, прогресс был причём довольно явный и быстрый, то на что у других ушли годы, у него это получилось меньше чем за месяц. Хоть и за это приходилось расплачиваться довольно дорогой ценой.

В каждом вдохе и выдохе смешалось страдание и решимость. А тело менялось, оно превращалось в выражение всего того пота и крови, который пролил человек. Справедливая цена, за всё то что он испытал и продолжает испытывать. Человек становился сильным, намного сильнее чем был до этого. Значительно прибавившаяся по всему телу мускулатура, была тому подтверждением.

Прошла ещё неделя. С тех пор многое изменилось.

Я поднял ещё два уровня. Результат, конечно, не самый лучший, но я был вынужден снизить темпы из-за элементарной нехватки пищи. И опасения, что дебаффы могут усилиться. Конечно, возросшая до двенадцати "Выносливость" снижала издержки.

Но для дальнейшего роста мне просто была необходима пища, питательные элементы, это я понимал и чётко видел.

Система итак делала максимум всего, что только можно сделать для меня в такой ситуации.

Дополнительно еду неоткуда было брать, то что давала администрация, этого было недостаточно для стабильного роста показателей.

Я поднял многие навыки за это время: "базовую физическую подготовку" до девятого уровня, "армейский рукопашный бой" до восьмого уровня, "домашнюю готовку" с третьего до четвёртого уровня, "народные танцы" с третьего до седьмого уровня, и навык "выживания" с двух до пяти. Как видно, я занимался максимально всем, чем только можно, пока дебаффы не начали сильно меня ограничивать. Итого такой подход даст мне два уровня и четыре свободных очка развития в копилку.

По итогу я поднял "Силу" с двенадцатого до четырнадцатого уровня, "Выносливость" до двенадцатого. Так же, я решил вложить ещё один балл в "Ловкость". С этого момента будет мудро часть очков вкладывать в другие характеристики, помимо силы и выносливости.

Но дальше, как я уже говорил, всё застопорилось.

Голод и его пресловутые дебаффы. Из-за них у меня появился серьёзный шанс умереть. И не по причине голода. Просто из-за его дебаффов восстановление полоски здоровья и выносливости очень сильно затруднилось. Соответственно, прокачка тоже сильно замедлилась.

Ведь перерывы на отдых и регенерация отнимали приличное время.

До недавнего времени это было терпимо, потому что до того я изредка мог поймать крысу и "побаловать" себя дополнительным источником калорий. Но вот последние несколько дней судьба не была так благосклонна ко мне, крысы больше не попадались на мою ловушку.

Вернее, они пропали. Сколько бы я теперь не сидел и не дожидался их, они не выходили.

Так что сейчас я был на "голодном" пайке. Пришлось ограничить свои тренировки. Максимум, что я мог себе позволить, - небольшие послеобеденные тренировки. И система, как будто была с этим согласна, эти последние дни я был сильно сонный, рассеянный и часто спал. А в свободное от "спячки" время я либо ел, либо тренировался после еды, как сейчас. До конца моей "отсидки" в карцере оставалось семь дней. Ровно неделя, прежде чем меня выпустят ко всем остальным.

За это время я должен был бы набить еще один уровень. Желательно. Хотя, по мне задача минимум уже выполнена, то есть я довольно хорошо поднял силу и выносливость, примерно до того уровня, когда я буду сильнее большинства людей. Плюс навык "Армейский рукопашный бой". Звучит парадоксально, но теперь, благодаря тому, что я его прокачал почти до предела, моё умение драться стало весьма ультимативным.

Сначала это было не так очевидно, но с каждым полученным уровнем в навыке, помимо цифр в окошке и возможности получить свободные очки, я получал знания и способность выполнить тот или иной прием, причем все было доведено до автоматизма. Знания и рефлексы, видимо, загружались во время получения мной уведомления или в тот момент, пока я бодрствую. А вот в моменты сна массивы информации усваивались моим мозгом. Это пока было лишь предварительное предположение, но мне в тот момент оно казалось максимально правдоподобным.

В общем, я стал, вроде как, опаснее.

***

Общая камера. Повсюду царил сумрак, и в воздухе висела тишина. Тут не было ни единой души. Внезапно пустое помещение залило потолочным освещением. Лучи ламп падали на ровные ряды двухъярусных кроватей, застеленных дешевыми шерстяными пледами.

Через несколько секунд толстая герметичная дверь издала резкий, протяжный звуковой сигнал. Ее массивные створки распахнулись, и через свободный проем начала проходить цепочка людей. Все они были изрядно измотаны и уставши, брели до своих кроватей. При этом многие, добравшись до мягкой подушки, мгновенно засыпали, очень часто не раздеваясь до конца, так и вырубались, не снимая одежды, а кто-то даже ботинков.

Советская власть серьезно относилась к труду, в том числе и к труду заключенных, поэтому на тюремных предприятиях все работали на полную. Никаких поблажек не предусматривалось. Страна, несмотря на почти выигранную войну, все равно очень сильно нуждались в ресурсах. Каждый тридцатидневный цикл сюда прилетали караваны грузовых кораблей, загружались по полной минералами и улетали обратно в центральные миры.

Заключенные только что вернулись с работы. Поэтому камера постепенно заполнялась своими обитателями и оживала.

Тут и там находились те, кто не сильно уставал, поэтому собирались стихийные компании. Сидельцы доставали из закромов алкоголь из сахарозаменителя, закуску и прочую снедь. Несмотря на строгую дисциплину и тщательный надзор администрации, местное "население" все равно умудрялось где-то находить лазейки, хитрости и разживалось запрещенкой.

После того, как все зашли в бетонную коробку, приборная панель над дверью сосчитала каждого, кто проходил через проем. И, дойдя до нужной цифры, она плавно закрылась, отделяя их от внешнего мира. Официально сегодняшняя смена была закончена.

Последними, кто зашел, был здоровенный чернокожий мужик и его приспешники.

Обведя остальных недобрым взглядом, он немного постояв, пошел к себе. По дороге заключенные старались не попадаться ему на глаза. Путь ему тоже никто не загораживал. У Гуталина и его людей была репутация головорезов, так что никто лишний раз не собирался с ним связываться, особенно после последнего инцидента. Желающих, уж точно, поубавилось.

Наконец, добравшись до своего закутка, он разувшись и спокойно переодевшись, лег на свою кровать. При этом что-то шепнул одному из своих громил.

Тот, кивая, пошел за кем-то.

Через несколько минут перед ним стоял еще один его помощник.

Беловолосый мужик, тоже от природы обладал могучим телосложением, возможно, лишь слегка уступая в росте своему пахану.

— Говори. — Сказал Гуталин, закрыв глаза, и нежась в мягкой кровати.

Блондин немного поведя плечами, и оглянувшись по сторонам. Начал говорить.

— Он выйдет через семь дней. Скорее всего, это не точно, но его вернут обратно сюда.

— Вернут говоришь? — Услышав новость Гуталин аж открыл глаза. И пристально посмотрел на своего человека. Встав с кровати он прошёлся от одной кровати к другой. — Наконец-то я его замочу. Но перед этим я так над ним поглумлюсь что мало не покажется.

Закрыв глаза, он зловеще улыбнулся, затем резко их открыв ринулся в сторону санузла.

— Слушай, а чего Гуталин так взъелся на Боба? — Чуть помолчав спросил Блондин у одного из приспешников.

Тот странно на него посмотрел, но всё же ответил.

— Хер его, но я слышал что они, много лет назад что-то не поделили на воле, вот с тех пор Гуталин точит на Боба зуб. Сейчас просто удобный момент, чтобы его грохнуть.

— Брехня, там совсем другое. — В разговор вмешался ещё один из бойцов. — На самом деле Боб обрюхатил сестру Гуталина, и сбежал. Зуб случайного прохожего даю, так и было.

— Да нет же. — Запротестовал тот боец к которому изначально обратился блондин. — Что ты несёшь балда?! У пахана отродясь сестры не было.

Его оппонент оскорблённый вскочил со своего табурета, и недобро набычился на своего напарника.

— Ты кого балдой назвал!? — Тот не глядя пошарив рукой по столу, в поисках оружия, нащупал крепкую чайную ложку, штампованную на одном из заводов большой страны Советов. Увидев что за место оружия он нащупал столовый предмет, заключенный цыкнув от досады выбросил её.

— Тихо вы! Че вы разорались. — В спор вмешался третий приспешник Гуталина. Пожилой мужчина, крепкого телосложения, вся кожа которого была с головы до пят покрыта татуировками. Тот лежал на кровати, и с про соня протирал глаза. — Поспать уже нормально нельзя, лять. Всё что вы тут на чирикали, туфта полная и бред. Но вам дуракам знать и не положено. Всё что надо знать, это то что Боб очень сильно обидел Гуталина. Всё. — Безапелляционно ответил заместитель босса. Не услышав утвердительного ответа от подчинённых, он прикрикнул на них. — Я не слышу!?

«Поняли» — Почти хором ответили подчинённые.

— Молодцы. — Сказав это старик повернулся, и дальше продолжил спать.

Тем временам Гуталин принимал душ в одной из кабинок общего санузла. Потоки холодной воды обволакивали его тело. Без одежды он казался ещё более массивным чем прежде. Рельеф мышц бугрился под татуированной кожей.

Его взгляд застыл, он смотрел на фотографию, на ней были запечатлены люди и ферма позади них.

***

Просидеть ещё месяц в этом каменном мешке? Нет уж спасибо.

Я возвращался с очередного допроса. До моего выхода из штрафного изолятора осталось четыре дня. И почему-то, под самый конец моего заключения. Меня затребовали на очередной допрос, где помимо прочих наводящих вопросов.

Мой старый знакомый, одноглазый капитан. Невзначай предложил погостить в карцере ещё месяц.

На столь «щедрое» предложение я ответил мгновенным отказом. Несмотря на то что, возможно ещё месяц мне бы не помешал, в конце концов, я бы мог ещё сильнее прокачать уровни. Хотя мог ли?

Развиваться в ограничении, в первую очередь с ограничениями в пищевых рационах я не мог.

Мне позарез были нужны калории. А ведь с выходом из карцера мне вернут обычный трехразовый рацион, а не тот что был раньше, плюс сами порции станут больше, ведь сейчас они урезанные. То что мне было сейчас очень нужно. Плюс, я могу разжиться едой у своих сокамерников.

Я сжал и разжал кулаки. Думаю, они захотят с мной поделиться, а если нет, то я их уговорю.

Ещё один аргумент, в пользу того чтобы выбираться отсюда. Я был не так уж и слаб, как опасался до этого.

Дело в том что оказывается у меня была урезанная версия игрового зрения. Ничего особенного, способность показывала характеристики окружающих меня людей.

В моём случае это было немногое. Система лишь показывала уровень опасности, для меня.

В этом плане прогулка от допросной до карцера была очень познавательной, и интересной.

Стоило мне как-то, невзначай пожелать оценить уровень окружающих меня охранников, как тут же над их головами засветились символы.

Ворох букв сложился в слова. Надписи гласили об уровне угрозы которые они для меня предоставляли. Заранее могу сказать, все люди кого я встретил по дороге, буквально не представляли для меня серьёзной угрозы.

Надписи "малозначительная угроза", " минимальная угроза", "не представляет угрозы", всё они мелькали передо мной, бесконечным калейдоскопом.

Не буду скрывать на какой-то момент это сделало меня увереннее. Поэтому больше причин наверное, на тот момент, для ещё одного месяца я не видел.

К тому же, я просто откровенно устал находится один. Мне нужно было человеческое общение.

И уже было без разницы с кем я буду общаться, хоть с уголовниками и космическими жуликами, плевать. Всё равно это лучше, чем просто пялить в стену.

***

— Ну и что он задумал? — Спросила напарница капитану, которая смотрела в дверь, через которую только что вывели Дэвидсона.

— Надеюсь хоть что-то. В противном случае его просто убьют или того хуже. — Пожав плечами капитан взял ещё тлеющую сигарету и закурил. Затянувшись, он закашлялся. — Кха-кха. Какая мерзость этот местный табак. Каждый раз, как будто первый. Кха-кха!

— С местных колхоз, прямиком с Зорге. — Хитро улыбнувшись девушка показала пальцем куда-то вниз, указывая на предполагаемое направление где находится планета. Затем, чуть помолчав, она спросила по делу. — И по поводу Дэвидсона, может он просто не знает что у него проблемы?

— Кха-кха. Нет, исключено. Он не дурак, намёки мои должен понимать, да и сам должен логически всё сопоставить. В конце-концов, я немного посодействовал, чтобы письмо от его друзей, и сторонников дошло до него. И оно дошло, я точно знаю, но только этот идиот не следует, главной рекомендации этого письма не высовываться, как можно дольше. Кха-кха. А этот прётся в самый центр проблем. Как будто у него девять жизней.

— И мы ему вот просто так, позволим это сделать? — Немного осуждающе посмотрела напарница на своего капитана.

— Ну что ты на меня смотришь, он сам не хочет идти на сотрудничество. Так что либо он тупой что намёков не понимает, либо ему это не надо, и не нужна наша защита. Хотя странно, после того как он слил нам некоторые грязные дела, Часовщика, и некоторых других авторитетов ему защита ой как нужна. Особенно дочери.

— Да точно, у него ведь есть дочь. Сколько ей? Семнадцать? Ну она то хоть не отказалась от государственной защиты. Ей точно не помешает. — Скрестив руки на весьма объёмной груди, сотрудница колонии замолчала.

— В этом году ей исполнилось восемнадцать. И нет, она не отказалась от программы защиты, свидетелей и их семей. Хоть и версия урезанная получилось, потому что Дэвидсон слил, информацию, но сам он не хотел участвовать в программе, хотя за дочь похлопотал. — Копаясь в планшете, капитан быстро нашёл информацию.

— Понятно что ничего непонятно. — Покачав головой напарница села на второй стул. — Мне кажется, он слишком самоуверенный, легкомысленность его погубит.

Глава 20

Итак, всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне;

И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот;

И он не упал, потому что основан был на камне.

А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному,

Который построил дом свой на песке; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот;

И он упал, и было падение его великое

Евангелие от Матфея, глава 7, стих 24-27

***

Четыре дня прошло с тех пор. Я не поднялся ни на йоту в прокачке, мне пришлось так поступить, иначе бы голод меня окончательно доконал. Восстановление здоровья и выносливости сильно просело. Нельзя себя истощать изнурительными тренировками, я берегу силы на будущее.

Весь оставшийся срок я в основном спал, вставая лишь для того, чтобы принять пищу, справить естественные нужды и отчитаться на утренней поверке.

В таком режиме время тянулось удивительно быстро, я глазом не успел моргнуть, как уже настал день моей выписки.

Утром, пока я лежал на жестком матрасе, от двери раздался резкий гудящий звук.

Но вместо женского, немного механического голоса, раздался мужской, вполне человеческий бас.

— Заключенный Дэвидсон! Поместите руки в пазы, медленно и без резких движений! — После его слов на двери появилась небольшая выемка, в которую можно положить руки. Ну что ж, похоже, пришло время.

Я шел вдоль открытых решеток, через которые на меня смотрели заключенные.

Странно как-то, камеры здесь какие-то все слишком разные, то с закрытыми дверями, то вот с такими решетками. Наверное, все дело в возрасте пенитенциарного учреждения, тюрьма-спутник за годы своего существования пережила множество перестроек и трансформаций.

Смена руководства и, вместе с ней, смена архитектурного подхода.

Пройдя через многочисленные коридоры, меня, наконец-то, завели в камеру.

Надзиратели, сняв наручники с моих рук, вытолкнули их обратно, и щель затем захлопнулась.

Вот и настал тот день. Момент истины, который дамокловым мечом всё это время висел надо мной.

Тем страннее было то, что я не испытывал паники, страха тоже не было, лишь сильное чувство волнения. Адреналин же гулял по моим жилам. Я был готов к худшему.

Один на один с заключенными. Я стоял к остальным спиной, но я чувствовал, что человеческие фигуры вставали и, с любопытством приближались ко мне.

Внезапно я услышал чей-то голос за спиной, буквально сочащийся злобой и яростью.

— Ну здарова, Боб! Сколько, сука, лет, сколько, сука, зим! Я тебя, как видишь, дожидался все это время. А ну, повернись! Когда уважаемые люди с тобой говорят! Падаль!

Я же вздохнув, повернулся. Все равно надо было это сделать.

Передо мной стояло где-то десять человек, во главе шайки был огромный чернокожий бугай.

Увидев, что я послушно повернулся, здоровяк ощерился желтоватыми зубами.

— Послушная сучка, молодец. — Другие его подручные начали ржать. — Отключите камеры, и дверь подоприте, сейчас мы будем убивать.

После его слов, кто-то из толпы закрыл камеры слежения шерстяным полотенцем. Еще на две другие так же ловко закинули куски ткани.

— Держи его! — После очередного крика босса, двое подручных схватили меня за руки, чтобы обездвижить. Я же не стал вырывать руки сразу, хотел подождать, что же будет.

Меня подтащили к нему поближе, сзади я услышал, как на дверь накидывают всякой рухляди. А глазок замазывают.

Сбоку остальные заключенные молча на это смотрели, ничего не пытаясь предпринять. Большинство из них было запугано. Среди толпы я даже увидел несколько знакомых лиц.

Низенький мужик, лысый и с большой курчавой бородой, по виду вылитый гном, дальше была антропоморфная ящерица, внешним видом напоминала расу земноводных из одной старенькой, но легендарной игры про древние свитки. Третьим был высокий лысый парень с торчащими лопоухими ушами.

Я помнил, что они были товарищами Боба, хотя помогать они не торопились.

Ну и ладно, я снова повернул лицо к своему недоброжелателю.

Здоровенный чернокожий мужик в оранжевых тюремных брюках и с наколками на кириллице смотрелся весьма сюрреалистично, по крайней мере для меня.

Особенно наколки очень сильно выбивались. Такие я видел в советских и российских фильмах про уголовников и бандитов. Сам я ничего в этом не понимал, но по памяти Дэвидсона я сразу "прочитал" наколки.

Передо мной стоял весьма опасный и, по многим меркам, безрассудный человек.

Да к тому же, он испытывал к бывшему владельцу тела не самые теплые чувства. Жаль, я не мог узнать, почему такое отношение.

Весьма предвзятое, я бы сказал.

Но к сожалению, к этим участкам памяти доступ был закрыт.

Ладно, так его на втыкаю, или самого спрошу.

Я напряг игровое зрение, чтобы посмотреть, насколько будет трудно с ним драться. Попутно я прошёлся взглядом по всем остальным.

У всех над головой светились заветные надписи: "слабый уровень угрозы", "минимальный уровень угрозы". В общем, всё к чему я уже привык. Но тут, когда я направил силу взгляда на их главаря, я на секунду напрягся.

/Средний уровень угрозы. Прошу обратить внимание, что уровень силы существа чуть ниже или равен вашему уровню/, — сообщила система.

Затем перед моими глазами открылось следующее сообщение.

/Получено задание! Задание: Выживите! Награда: Переход на десятый уровень, и полный доступ к системе. Поздравляю, Богиня страданий, покровительница воинов-ветеранов, обратила на вас свое внимание. Возрадуйся, воин! Выживи, и станешь на шаг ближе к чемпионству!/

Прочитав сообщение, я занервничал. В каком смысле выжить?

Не успел я додумать, как по моему лицу прилетел чёрный кулак.

Перед глазами сразу выскочили сообщения о получении урона, перекрыв ранее стоявшие сообщения.

***

Мужчина с одним глазом и шрамом на лице сидел в своём кабинете. При этом его обычно равнодушное лицо сейчас расплылось в широкой улыбке.

Он сидел и дымил хорошим табаком с планеты Кумар. И это не то, о чем вы могли подумать. Это было название знаменитого на весь Советский Союз, аграрного мира.

Экзопланета была так названа в честь своего первооткрывателя, советского исследователя Джонатана Кумара, погибшего в ходе завоевания этой планеты во имя человечества. Слухи ходят разные, но основная версия смерти - удушение дымом, поскольку Джонатан Брюсович был еще и видным ботаником и натуралистом. На планете открыли исследовательский институт по изучению однолетних травянистых двудомных растений и суперколхоз, названные в его честь. Благодаря деятельности института и стараниям работников колхоза, табак с этой планеты пользуется огромной популярностью во всем внешнем кольце миров, да и в центральных республиках тоже.

Но капитану Крюгеру не долго осталось наслаждаться качественным табаком.

Внезапно на столе загорелся передатчик и мерзкий писк ударил по ушам капитана.

От неожиданности капитан поперхнулся дымом и несколько секунд мучительно откашливался.

Так и не откашлявшись, он принял вызов и буркнул чуть хрипловатым голосом.

— Да?

На другой стороне зазвучал голос рядового надзирателя, искаженный помехами.

— Товарищ Капитан! Вы просили сообщить, если в камере Дэвидсона будет что-то странное. Я должен передать вам, разрешите?

— Да, что такое? Что случилось?

Капитан подобрался. Затем несколько секунд он слушал объяснения дежурного. Еще через несколько секунд его лицо раскраснелось, а потом побагровело.

— Ну и какого хрена вы сразу не сообщили! Я уже иду, а вы вскрывайте дверь! Может, он там уже мертвый! Идиоты!

Выключив коммуникатор, капитан быстро взял себя в руки. С печалью посмотрев на уже потухшую сигарету, он надел фуражку и пошел разбираться.

***

Сердце бешено застучало. Адреналина стало ещё больше. Мускулы налились кровью.

Гуталин действительно был силен, неожиданным ударом он смог снять несколько процентов здоровья.

— Ну что, англичашка, тупой! Пришло время расплачиваться за свои грехи! — ухмыльнувшись и произнеся короткую, но очень патетическую речь, Гуталин снова занёс свой темный кулак для удара.

Но на этот раз я был готов. Ловко увернувшись от выпада и резко подставив под удар его подопечного стоявшего от меня слева, я краем глаза увидел, как массивный кулак Гуталина превратил лицо державшего меня бандита в кровавое месиво. Боец упал на бетонный пол, и больше не вставал.

Слева меня теперь никто не держал. Далее, я изо всех сил толкнул бандита, державшего меня справа.

Видимо, я перестарался, потому что мужик буквально впечатался в поддон и хрюкнув затих.

Раздосадованный Гуталин громко заревел, как дикий медведь.

— Поймайте этого урода! — услышав рёв своего главаря, испуганные подручные побежали меня ловить. Впрочем, я и не убегал далеко.

Ловко уворачиваясь и вырубая его шестерок ловкими ударами прямо в челюсть.

Со стороны тычки смотрелись аккуратно и очень технично. И те, кто получал по челюсти, мгновенно вырубались, и падали на пол безвольными мешками.

Я дрался на рефлексах, руки сами летели. Осознанно я осуществлял лишь общее руководство.

Прокачанный навык "Армейского рукопашного боя" сделал из меня довольно техничного бойца. Хотя и до этого я не особо жаловался, и мог вырубить человека с одного удара. Но сейчас это было уже нечто, на совсем другом уровне.

Уже половина приспешников лежат на полу кто в отключке, а кто баюкал сломанную челюсть.

Кто-то от отчаянья достал из-за пазухи маленькую заточку. Я не стал ждать, когда она её применит.

Взяв табуретку, я прицелился в руку и швырнул её. Через мгновение, сидушка на огромной скорости врезалась в человеческую плоть и кость, развалившись на части. Собственно, рука тоже теперь была сильно повреждена. Парень завопил и, схватившись за руку, от боли и шока упал на пол и больше не представлял угрозы.

Остальные, те, кто тоже держали ножи и заточки, увидев, что случилось с их товарищем, побросали ножи.

Не все, конечно. Лишь несколько. Другие, завопив, побежали бить меня уже толпой.

Я вспомнил свой давний приметный сон, когда я тоже дрался с толпой. Справедливо рассудил, что атака будет лучшей тактикой, когда ты в меньшинстве и имеешь дело с неорганизованным противником, в таком случае, ультра насилие, это единственный выход.

Первым делом я со всей дури пнул того, кто был уже ближе всех ко мне. Отправил его в небольшой полет, так сказать.

А парень полетел, причём очень хорошо. Снёс парочку людей и задел остальных. Это заставило их замедлиться.

Я же взяв в руку чей-то грязный, но увесистый сапог, отправился колотить всех, кого только мог достать.

Я бил очень энергично, да так что перед моим лицом несколько раз появлялось уведомление о критической убыли выносливости. Я уже не дрался с предыдущей техничностью, а вкладывал силу в каждый удар.

Вот человек подбежал ко мне и получив удар, словно сбитый машиной, катился по полу, пока не врезался в стену со всей дури.

Со вторым повторилось то же самое.

Третьего не нашлось. Они не осмеливались подходить ко мне.

Кто-то попробовал кинуть в меня табуреткой. Но я её ловко поймал и запустил обратно, и предмет мебели снёс его с ног. Две конечности были раздроблены.

На этом, видимо, подручные Гуталина стали бояться меня больше. Подняв руки, они медленно отступали.

Но тот судя по всему не оценил такой подход своих людей и начал на них кричать, но уже не так уверенно.

— Уроды! Собаки! Чего вы разбежались!? Испугались!? Сволочи! Ну и хрен с вами, я сам с ним разберусь, а потом вас тварей порешу. — Сказав это, он страшно выпучил глаза и, уже смотря на меня, начал угрожать конкретно мне. — Ты, сука Боб нахуй. Я не знаю и мне похуй, кому ты дал жопу, что в карцере тебе выдавали военные стимуляторы, раз ты так сука раскабанел. Но я, блять, Гуталин! Я ещё не таким рога обламывал. Ты скурвился, падла! Иди сюда, гнида! — Крикнув последние слова, он весь напрягся, мышцы увеличились. Но несмотря на всю внешнюю агрессию, я чувствовал страх за всем этим гонором и эпатажем.

Я понимал, что он боится, до дрожи. Страх буквально сочился из него. Возможно, для остальных, кто был в камере, это было не очевидно. Всё-таки Гуталин был хорошим актёром и сейчас хорошо скрывал свой страх за игрой. Но меня не обманешь, я такое уже видел много раз, успел насмотреться во время второй чеченской.

Я называл это общим термином "синдром терминатора". Очень частый "синдром", который можно было встретить в замкнутых мужских коллективах, особенно военизированных. Такое бывало и с нашими бойцами, что, впрочем, быстро пресекалось офицерами и старшими по службе. Но чаще подобная херня была свойственна боевикам и прочим наёмникам, с которыми мы сражались.

Точно так же как и сейчас, показуха и демонстрация "бесстрашия", ритуальные танцы, выкрикивание угроз и оскорблений в наш адрес. Очень часто я мог наблюдать это воочию через прицел: бегающий нервный взгляд, не очень сочетающийся с "бравым" поведением, многократное повторение угроз, ненужная болтовня и огромное количество шума, предназначенного для того чтобы напомнить нам, гяурам, что перед нами настоящие "мужчины" и "воины", а то мало вдруг мы забыли. В общем, пыль в глаза, много и щедро.

Но так или иначе, конец всегда был один: обосранный труп террориста в канаве, или он же только лебезящий извинения в плену.

Я осознав всю жалкую сущность своего врага, внутренне начал злорадствовать.

Чтобы усилить эффект, я решил импровизировать.

Встав в развалачку, я медленно пошёл в сторону Гуталина, начиная тихо подпевать песенку.

- Сколько я зарезал, сколько перерезал, сколько душ невинных загубил... - Остановившись на куплете, я резко закричал и разорвал свою робу, оголяя свой торс. Похоже, Гуталина это впечатлило, судя по его реакции. Бессмертную классику советского кинематографа он, по-видимому, не видел. Поэтому, приняв всё за чистую монету, он уже начал тихо пятиться, а на фразе "Моргалы выкалю" и вовсе чуть не повторил хрестоматийную фразу.

- Помогите! Помогите! Террорист зрения лишает! Откройте! - Не сводя с меня взгляда, он своими пудовыми кулаками стучал по толстой двери, заранее разворошив баррикады которые возвели его же люди.

Я же, подходя к Гуталину всё ближе и ближе, грозил ему двумя пальцами, так будто действительно хочу выколоть его глаза.

Остальные же смотрели на это пребывая в полнейшем шоке и прострации. В том числе и люди Гуталина.

Кто-то даже крестился, но большинство охреневало без слов и движений.

Как говорится, тихо шифером шурша, едет крыша не спеша, и тут было так же.

Но, к сожалению, подобное должно было когда-то закончиться.

Со стороны двери из динамиков начал доноситься низкий голос надзирателя. Реплику, думаю, вполне очевидную. Если убрать матерную часть, то доблестный сотрудник пенитенциарного учреждения был глубоко огорчён нашим не самым образцовым поведением. Так что к нам, таким нехорошим хулиганам, будут применены санкции в виде местного отряда спецназа, снаряженного спецсредствами. Так что сейчас всем лучше было бы прилечь на пол лицом вниз, чтобы лишний раз не нервировать сотрудников, которые зайдут к нам в гости через несколько секунд. Только после этого будут разбираться, кто там прав, а кто не очень.

Я решил не спорить, поэтому без особых возмущений лёг на пол поближе к стене и стал ждать. Так поступило большинство заключённых.

Говорю большинство, потому что всё-таки были те, кто не внял "просьбам" сотрудника, либо из-за наглости, либо из-за тупости, либо и то, и другое одновременно. В любом случае, эти ребята тоже приняли горизонтальное положение только уже при поддержке силовиков.

Особенно хорошо помогли парню рядом со мной, у него при приземлении аж несколько зубов вылетело. А Гуталин рядышком трясся от ударов электрическими дубинками.

Короче, мало никому не показалось, даже тем, кто изначально был более догадлив и лег как и велели, просто нас меньше били.

Впрочем, меня это не особо огорчало, потому что перед моим лицом горело уведомление о успешном выполнении миссии, повышении уровня и преодолении некоего барьера. В общем, целый ворох сообщений. Как куча игрушек под новогодней ëлкой радовали мой глаз.

Глава 21

Сладкие уста умножат друзей, и доброречивый язык умножит приязнь. Живущих с тобою в мире да будет много, а советником твоим — один из тысячи. Если хочешь приобрести друга, приобретай его по испытании и не скоро вверяйся ему. Бывает друг в нужное для него время, и не останется с тобой в день скорби твоей; и бывает друг, который превращается во врага и откроет ссору к поношению твоему. Бывает другом участник в трапезе, и не останется с тобою в день скорби твоей.

Притчи Соломона.

***

— Опять это Гуталин! Да ещё и этот Боб, нет чтобы сидеть спокойно, уроды! — Начальник колонии, Владимир Делавега стукнул кулаком по деревянному столу. Могучий пудовый кулак старого коммуниста оставил нехилую вмятину на дорогом дереве. — Так слушай меня, Крюгер. Хоть камеры слежения и не работали во время потасовки, но сделай все, что хочешь. Возьми у заключённых объективные и честные показания, и всех зачинщиков засунь в шаттл и отправь на Зорге. Пусть им там на шею нацепят ошейники с динамитом и отправят на какое-то время мочить инсектоидов. Глядишь, прибавится уму разума. Боба и Гуталина отправь в первую очередь.

— Но Владимир Ильич, как же так, Дэвидсон, вполне вероятно просто защищался... — Хотел было вступиться капитан за заключённого, но тут же был прерван окриком темпераментного начальника.

— Цыц! Это не детский сад! А Дэвидсон, не ребёнок! Даже часа не прошло, как он вышел из изолятора, и тут же попал в историю! Это говорит только об одном, что он так ничему и не научился, значит следует повысить степень наказания для этого дурака. Вот пусть с ружьём побегает от жуков, глядишь образумится, опять таки я в своём праве, всё по закону. А то нашли моду, сидят на казённых харчах! За всё народ платит, дармоеды, а так хоть какая-то польза! Я понятно говорю, Крюгер!?

Уже в своём обыкновении весь красный начальник смотрел на своего подчинённого.

Немцу же ничего другого не оставалось кроме как вытянуться по струнке и ответить есть.

***

С момента драки прошло несколько дней, я их провёл опять в карцере.

Случилось это когда тюремный спецназ вывел всех заключённых из камеры, и распихал по допросным. Меня туда посадили после того, как слегка отмудохали в допросной.

Потом пришел одноглазый капитан вместе со своей помощницей.

Спрашивали об обстоятельствах драки. На этот раз я им всё выложил честно как на духу, что я ни в чем не виноват и то, что я только защищался. Они на это лишь кивали и задавали уточняющие вопросы, затем после того, как все вопросы у них закончились, меня вывели из допросной и поместили в новый карцер. Энтузиазма это мне не прибавило, откровенно говоря, я был готов полезть на стену. Мне уже осточертело находиться в одиночестве.

Да, такой степени, что момент, когда я снова оказался в камере с множеством людей, я воспринимал как глоток свежего воздуха, несмотря на то, что он был омрачён безобразной дракой. Впрочем, от драки я тоже умудрился получить веселье и драйв, в конце концов, это ведь тоже была форма социального взаимодействия.

Так или иначе, время в карцере я решил провести с пользой. Для начала я прилёг и наконец-то начал разбирать письма накопившиеся за это время. В большинстве своём, это были уже мельком мной увиденные сообщения, либо же это были системные уведомления о получении урона.

Хотя в ворохе однообразных сообщений нашлось уведомление, которое меня заинтриговало.

С изображением золотой короны, я его открыл с придыханием и небольшим волнением.

/Поздравляю! Это приветственное сообщение! Вы преодолели системный барьер! Теперь вы полноценный пользователь системы! Поздравляем! В честь этого мы дарим вам плюс два свободных очка развития ко всем характеристикам. Помимо этого, полноценное системное развитие полностью вам доступно, и протокол "Нет боли, нет роста" деактивирован. Поздравляем, вы доказали богине, что достойны большего! Продолжайте её радовать и добивайтесь ещё больших высот! *Изменения вступят после прочтения сообщения. Займите удобное положение, в течение пяти секунд вы потеряете сознание. Отчёт пошёл./

Прочитав сообщение, я очень сильно обрадовался, но одновременно решил не терять время попусту. Поэтому, как я задумал заранее, когда меня били в допросной, я решил вложить все четыре свободных очка развития непосредственно в силу, чтобы из четырнадцати получилось восемнадцать.

Ведь ещё во время драки я чётко ощущал недостаточную физическую силу своих ударов. Фактически, бой я выиграл просто за счёт хорошего рукопашного навыка и большой удачи.

Серьёзного перевеса в силе не было. Одновременно с этим претензий к показателям ловкости и выносливости или другим характеристикам у меня не было.

Едва успев вложить очки, в последний момент нажал на все уведомления и вырубился.

Проснулся я утром, более посвежевший. Как всегда первым делом пошёл в душ смыть грязь, налипшую на кожу. Переодевшись, я принялся шарить в системном меню.

Сразу же заметил, что появилась новая вкладка - "Инвентарь". Я мысленно открыл вкладку, и, ну что ж, инвентарь оказался пустым. Но от открывшихся перспектив у меня полезла улыбка до ушей.

Став на свободном от камер слежения пространстве, я решил проверить, как работает инвентарь на своей кружке.

Я посмотрел на жестяной цилиндр с ручкой и мысленно пожелал, чтобы он оказался в инвентаре. И действительно, как по волшебству искомый предмет пропал, воздух тут же "схлопнулся", заполняя собой опустевшее пространство.

Тут же перед глазами появилось уведомление, что кружка была в инвентаре. И еще одно сообщение, что инвентарь заполнен на ноль три процента.

Ясно, учитывая что стакан весил немало, места в системе было достаточно много. Закончив с экспериментами, я вернул кружку в реальный мир и положил ее на стол.

Далее открыл окно характеристик.

/- Сила — 20,

- Ловкость — 12,

- Выносливость — 14,

- Восприятие — 12,

- Разум — 13,

- Дух — 14./

Закрыв уведомления, я встал перед зеркалом и, сняв верхнюю часть робы, посмотрел на свой торс.

Что могу сказать, наколки почти вывелись из кожи, сама она стала более здоровой и приобретала приятный телесный цвет. Я напряг мускулы, комья мышц начали красиво перекатываться под кожей, нельзя было не отметить увеличение объема моих мускулов. И в целом руки и ноги, включая запястья, стали намного шире и толще. Кости и связки также выросли вместе с мускулами.

Одевшись, я присел на кровать. Теперь мне нужно было решить, что делать дальше.

Но видимо у судьбы были свои планы на меня, потому что, как только я решил заняться физическими упражнениями, чтобы хоть как-то себя занять, от толстой карцерной двери раздался мерзкий писклявый звук. Пазы сдвинулись, чтобы открыть небольшое окошко.

Голос надзирателя приказал выставить руки в отверстие.

Ну что там опять? Я вздохнув встал, и подошёл к двери.

***

Я сидел внутри комического шаттла, никогда бы не думал, что буду лететь в космосе как самый настоящий космонавт. Это очень будоражило меня, и, видимо, это отражалось на моем лице, потому что я был в восторге, как самый настоящий ребенок. Другие заключенные, закованные в цепи и с ошейниками на шее, не разделяли моего оптимизма. И смотрели на меня как на психа. Похоже слухи, о том что я сошел с ума в карцере теперь будут только сильнее укоренятся в головах заключённых.

Хотя, их можно было понять. По воспоминаниям самого Боба, я понимал, что нас ждет. Сопоставить факты и логически прикинуть наше недалёкое будущее не составляло особого труда.

Мы попали. Причём конкретно. Дело в том, если на нас, надели ошейники с трекером, и взрывчаткой. Ничего хорошего нас не ждало.

И через минуту опасения заключенных подтвердились. Перед нами, в окружении солдат, вооруженных автоматическими винтовками, появился высокий надзиратель. Внимательно посмотрев на нас, он начал говорить:

— Ну, граждане, алкоголики, хулиганы, тунеядцы, кто хочет сегодня поработать? Впрочем, чего я спрашиваю, конечно, хотите. Значит так, сейчас мы высадимся на распределительном пункте Комиссариата Народной Юстиции. Там вам выдадут припасы, новую одежду, однозарядные штуцеры и патроны к ним. В силу вашего неисправимого характера, по приказу начальника колонии, Владимира Ильича Делавеги, наша Советская Родина решила в одностороннем порядке подписать с вами контракт на промысловый подряд. Хотя, как по мне, проще было бы вас всех расстрелять, и дело с концом. Но даже для такой конченной мрази, наш народ находит второй шанс. После того, как вам выдадут все необходимое, вы будете предоставлены сами себе. Учтите, придурки, планета огромная, больше той же Земли раза в три, малонаселенная. Поэтому, если вы падаль, якобы «случайно» — последнее слово надзиратель выделил кавычками. — подойдете к населенному пункту, никто в это не поверит, особенно оператор, следящий за вами. Сначала вас предупредят разрядом тока, таким сильным, что вы, дамы, обосретесь, что неплохо, потому что хотя бы немного в вас станет меньше дерьма. А на четвертый же раз, если до вас дебилов не дойдёт, что вам не рады, ошейник просто снесет вашу тупорылую башку. Припасы можно пополнить только, если вы придете с убитыми насекомыми или прочими мерзкими мутантами, отравляющими жизнь честным советским гражданам. Места, где вы можете это сделать, помечены на ваших планшетах. Помимо вас, на пустошах и в лесах бегает много таких же идиотов, как вы. Так что вам будет весело. Апелляцию, уроды, вы сможете подать через неделю, всё по закону, и вашими Верховного Совета. Наслаждайтесь.

***

Я бежал по лесу. В руках я сжимал старое однозарядное лазерное ружье. На поясе болтался ремень с запасными зарядами, а за спиной бились банки внутри казённого рюкзака.

Я был одет в новую одежду, чем-то напоминающую «горку», только имевшую более монотонный земляной цвет. И самое главное, у меня была обувь, хорошие такие, крепкие сапоги и теплые носки в придачу.

Господи, я чуть не плакал от удовольствия, когда мне выдали обувь на складе. Как же меня достало в карцере ходить, прыгать и упражняться без обувки, босиком.

Из-за этого моя кожа стала толстой, как подошва самых крепких башмаков. Так что людям, которые не были на моем месте, нельзя было понять моего счастья.

Никто и не понимал, сидельцы вокруг меня еще подозрительнее на меня начали озираться. На что лично мне было плевать, я просто радовался мелочам.

Хотя теплые носки и обувь, какие же это мелочи!

А энергетический батончик из насекомых, молотых костей мутантов и химических концентратов - это ведь просто неземное лакомство. Слушайте, ничего вкуснее я в жизни не ел. Но даже тогда, когда я постанывая от гастрономического удовольствия, жевал каждый кусок батончика, все вокруг все еще смотрели на меня как на психа. Даже у надзирателя в какой-то момент начал дергаться глаз от такого зрелища.

Меня почему выпустили первым на просторы, остальные предпочли идти после меня. Почему-то желающих пойти вместе со мной не нашлось.

Я не понял толком из-за чего, впрочем, было как-то все равно. Плюнув на этих странных людей, я исчез в лесной чаще.

И вот теперь я осторожно ходил по вполне земному лесу, чем-то напоминающему новозеландскую чащобу.

Я знаю, о чем говорю, на родине Питера Джексона жил мой старший брат, и я часто прилетал погостить у него. Эх, как там интересно мой братишка?

Но внезапно мои мысли прервал какой-то подозрительный шум сбоку. Не успел я повернуть голову, чтобы посмотреть, что там, как на меня накинулась какая-то здоровенная тварь.

Адреналин "ударил" в кровь, и я чисто на рефлексах, вбитых еще на службе в армии, выстрел из винтовки. Мощный лазерный луч проделал немаленькую дырку в башке какой-то инопланетной твари.

Грузная фигура инсектоида рухнула на траву. А то, что это был жук, у меня не было никаких сомнений. Благо в опорном пункте Комиссариата Юстиции нам провели небольшой инструктаж по обитавшей здесь живности. Например, это был муталиск, внешним видом напоминающий гидралиска из игры "Старкрафт". Тяжелая пехота улья, но в отсутствие центрального управления вернувшийся к своим изначальным корням, то есть стал охотником одиночкой.

После убийства перед лицом зажглись уведомления, но я их быстро смахнул, ловко перезарядив винтовку, провел контрольный выстрел в центральный узел. Мало ли, в таком деле осторожность не помешает.

Повесив ружье на ремень, я вынул длинный нож и, нависнув над трупом, отрезал бивни насекомого, именно эта часть тела пойдет в зачет. Также я ловко начал орудовать ножом, вырезая все ценные части тела, за которые могли дать дополнительные бонусы или даже заплатить в советских рублях. Деньги и бонусы, можно было обменять на разные ништячки.

Поместив трофей в инвентарь, я вытер сильно заляпанные руки, об траву и мох, которых здесь было в изобилии. Собравшись, я пошел вперёд.

Отойдя чуть дальше через несколько километров, я открыл системные окна и начал читать сообщения.

Так и есть, я получил новый навык "стрельба из основного оружия", повышение общего уровня до одиннадцатого и два свободных очка развития.

Приняв это к сведению, я закрыл системные окна и пошел дальше бродить по лесу.

Через час вдалеке я услышал журчание реки. Пойдя к источнику звука, я через несколько минут вышел к источнику воды.

Осмотревшись на предмет засады и убедившись, что все в порядке, я достал флягу и наполнил её водой. Сам тоже наклонившись, я испил воды, насытившись, начал поднимать голову. Внезапно прямо из воды на меня вылетело полупрозрачное существо с рядами острых зубов на головном конце. Ловко увернувшись, я схватил скользкую тварь и со всех сил шмякнул ее об камни. "Угорь" зашипел и обратно шмыгнул в воду, а я получил сообщение от системы.

/Проверка на ловкость преодолена, плюс одно очко к "Ловкости"./

Я хмыкнул, но все же решил проверить. Открыл системное окно, действительно так, показатель «Ловкость» вырос на один пункт. Что-то новенькое, видимо это и имелось ввиду, когда система говорила что всякие ограничения снимаются.

Весь оставшийся день, я бродил по лесу в поисках безопасного места для ночлега. И понял, что такого места мне не найти, по крайней мере, в лесу. По чаще шастают мутанты, гигантские насекомые и агрессивные заключенные, только сильнее одуревшие от глотка "свободы".

Во сне меня, если не прирежут, то точно сожрут. Не говоря о том, что системные показатели таким образом нельзя повышать, в таком состоянии меня вырубает на ночь.

Тогда, в таком случае, надо искать ночлег в опорных пунктах Комиссариатов Народной Юстиции или же открытых городках и буферных зонах, в которых оказывают услуги промысловикам, в том числе и заключенным.

Вообще, то что меня могут прирезать — это конечно преувеличение.

Всё таки не все здесь такие отмороженные, многие вон спокойно работают с вольными промысловиками, и даже после отсидки идут работать в артели. В конце концов, лишние несколько лет за убийство тут никто не хотел получить, хотя бывало всякое.

Но даже так, лично я рисковать не хочу, учитывая, что убить меня, вернее, Боба, желающих достаточно.

Выносливость у меня вполне себе высокая, думаю, на несколько дней без сна меня хватит. За это время постреляю как можно больше всякой дичи и пойду в ближайший открытый городок или опорник.

Звучит как план.

***

Привет это автор, как у вас дела? Я вот задержался что-то с выходом новой главы, извините за это. В будущем постараюсь выпускать главы почаще. Странная здесь считалка символов, везде посчитало больше 15 тыс, а тут у них не хватает 145, Абидна.

Глава 22

Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает Солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных.

От Матфея святое благовествование, гл. 5, ст. 43-45.

***

Если я говорю языками человеческими или ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто.

Первое послание к Коринфянам 13:1-3

1Кор. 13:4-8

***

Бархатными копытами, легко скользящими по густому травянистому покрову, осторожно и беззвучно шагало инопланетное существо, внешне напоминавшее оленя. Животное имело необычного бежевого цвета шерстяной покров, а его грациозные рога, словно вырезанные из созвездий и искрящиеся светом, придавали образу неземное величие.

В подступах к мрачному инопланетному лесу, где звуки жизни переплелись с шорохом неведомых растений, это существо остановилось. "Олень" наклонился мордой к траве, плоское носовое блюдце принюхалось к нежным стручкам трепещущей травы, каждый вздох существа колыхал стебли.

В едва уловимом шорохе почвы можно было различить ритмические звуки, чем-то напоминающее шипение и фырканье.

Немного подождав, оно осторожно начало своими синеватыми губами щипать траву, растущую на этом инопланетном лугу.

Искристые капли росы спадали с потревоженных стеблей и листочков. Эти драгоценные капли становились нектаром для искушенного и упитанного травоядного.

Сейчас уже вечерело, я отошел от реки достаточно далеко и случайно заметил, заметил этого оленя? Совсем невзначай, среди густой листвы, его трудно было заметить.

Во всяком случае, нечто очень похожее на оленя.

Когда я тихо присел на корточки и достал винтовку из-за пояса, перед лицом загорелось уведомление.

/Проверка на восприятие преодолена, плюс одно очко к "Восприятие"./

Убрав сообщение, я прицелился винтовкой. Голова оленя точна легла на мушку. На мгновение я задержал дыхание, и луч красной энергии сорвался со ствола винтовки и проплавил башку копытному. Не успел он даже хрюкнуть, как тут же свалился, как подкошенный. Попал!

Достав из-за пояса нож, я подошел к мертвой туше животного. Несмотря на то, что вся лицевая часть морды была проплавлена насквозь, он все еще рефлекторно пытался бежать. Пришлось подождать несколько минут, чтобы он меня не лягнул ненароком.

Когда он полностью затих, я подошел к телу и, как умел, начал его разделывать.

Попутно, с помощью лазерного заряда организовал костерок. Правда, ненадолго, уже темнело, так что мне был нужен свет. Разделав тушу и забрав мясо, просто ценные части тела, все остальное, в том числе внутренности, я выбросил.

Загасив костер, я пошел дальше. По дороге пришло уведомление о повышении навыка "Выживание" с пяти до шести.

Смахнув сообщение, я пошел дальше, мне нужно найти пещеру или что-то подобное, чтобы зажечь более крупный костер.

На открытой местности такой источник тепла и света сразу же выдаст мое местоположение, поэтому, чтобы дым не выдал меня, придется что-то придумать.

Я должен его спрятать.

Но так получилось, что проваландавшись в поиске убежища почти час, я не нашел ничего лучше, как развести костер под раскидистым деревом на склоне крутого холма.

Вырыв небольшую яму, я закидал туда валявшийся вокруг сухой валежник, насыпал сверху сухих листьев и поджег все это дело лазером.

Костру понадобилось несколько минут, чтобы более-менее разгореться. Поднявшись с места, оторвал крепкую ветку и с помощью ножа настругал острый конец.

Открыл инвентарь и, взяв жирный кусок мяса, насадил его на палку.

Поставил мясо жариться на огне, сам достал флягу с водой и устало вздохнув, испил чистой влаги. Затем, положив флягу рядом с костром я заговорил.

— Кто бы ты ни был, можешь выходить, я тебе не враг, — спокойно сказал я, вполне при этом искренне, хотя моя рука лежала на цевье винтовки. Еще минуту назад я чувствовал, что кто-то, как будто, наблюдает за мной.

Это очень сильно меня напрягло, так что последние несколько минут я был на взводе, готовый ко всему.

Но учитывая, что несколько минут этот кто-то за мной просто наблюдал, он не был враждебно настроен ко мне. Так что я решил просто дать ему понять, что он раскрыт. И я не намерен агрессивно на это реагировать.

Ожидание затянулось, почти минуту никто мне не отвечал. Я уже подумал, что ошибся.

Но вдруг ветки в чаще затряслись, и оттуда вышел щуплый старичок.

Одет он был в старый, но крепкий ватник, штаны землистого цвета, на ногах были повидавшие виды, но все еще хорошие кирзовые сапоги, видно, их хозяин был бережливым. Образ завершала шапка-ушанка и крепкий рюкзак из неизвестного материала.

В руках он сжимал такую же однозарядную винтовку, как у меня, разве что качеством получше и обитую деревом.

Я немного удивился, что за мной оказывается следил совсем ветхий старичок.

Стараясь не подавать виду, и кивнув, поздоровался первым.

— Здравствуйте, дедушка, что это вы в такую темень, в одиночку бродите? Присаживайтесь, вот скоро мясо приготовится, угощайтесь. — Решил я проявить обыкновенную вежливость к пожилому человеку.

Дед же все это время, пока я говорил, смотрел на меня с прищуром, казалось, его серые, как лед, глаза проникали прямо в мою душу. Уж больно сильно взгляд пробирал до самой сути.

Его лицо покрывала здоровенная, седая борода, так что эмоции, которые он испытывал, трудно было прочитать по лицу.

Но всё же, помолчав, старик начал говорить.

— Ну здорова, коли не шутишь. За приглашение благодарю, приму с удовольствием. — Выйдя чуть вперед, старик сел на корягу, которая очень удобно лежала перед костром. — Не знал, что среди каторжников есть служивые, да ещё и такие вежливые.

— В каком смысле? — Немного озадачено изогнул я бровь.

— Ружьё держишь как нормальный человек, сразу видать не в первой. Да и меня заметил, хотя не каждый бывалый охотник мое присутствие чувствует, не каждый заметит, а ты вычислил. Где служил? Десантура? Космопех? Штурмовик? — Сходу начал засыпать меня вопросами старик.

— Да так, в штабе служил. — Отмахнулся я от любопытного старика.

На это он лишь хмыкнул, он продолжил расспрашивать дальше.

— А в каких краях служил «штабной»? — в его тоне слышались нотки иронии, очевидно он мне не поверил. — С виду вроде молодой, где же ты так набедокурил, что тебя в «оранжевую робу» нарядили. Мы сейчас только с жуками и воюем, для войны с ушастыми ты слишком молодой. Интересно. — Прищурившись, старик оценивающе на меня глядел и, почёсывая бороду, продолжал рассуждать.

— Слушай, старик, прости не знаю, как тебя звать… — услышав мой вопрос, старик меня перебил и, не дослушав, начал говорить.

— Гэвин, Гэвин Уильямович МакДонах, но можешь звать Кузьмичом, а тебя как звать? — Выдав странный ответ, задал вопрос дед.

— Погоди? Кузьмич? Так оно же вообще никак не перекликается ни с именем, ни с фамилией, ни с отчеством. — Задал я логичный вопрос. От столь странного и забавного развития событий я даже на какой-то момент забыл о своем изначальном вопросе.

— Я знаю, это долгая история. Может, когда-нибудь расскажу тебе, почему так. Ну если хочешь, можешь звать меня Гэвин Уильямович, вроде не сложно. — Пожал плечами странный дед.

— Я понял, Кузьмич так Кузьмич, хорошее имя.

Услышав мой ответ, Кузьмич улыбнулся. По крайней мере глазами.

— Ну, так скажешь, как тебя зовут? — Старик махнул ладонью в приглашающем жесте.

— Боб. — Не решился я представиться своим настоящим именем, так что назвал свою кличку, которая в принципе была похожа на имя.

— Боб? Странное какое-то имя, ну ладно. — Задумчиво хмыкнул старик.

— Слушай, дед. При всем уважении, а ты вот не боишься со мной вообще говорить. Я же всё таки преступник, да не беглый, но у меня ведь винтовка, к тому же мы в лесу. Мало ли я маньяк какой? — Решил я продолжить разговор, прерванный в прошлый раз.

— Нет, не боюсь, чего мне бояться, я старый уже своё пожил, один хрен, сегодня умереть, или лет через двадцать. Мне конечно, как ветерану войны, предусмотрено льготное продление жизни, но, честно говоря, живу я только из-за внуков и детей. Да и ты молод ещё, сил наберись, щегол. Я хоть и старый, но порох ещё имеется.

***

— Слушай, Гуталин, может, хрен с ним, с этим Бобом, он какой-то бешеный, в натуре. Половина пацанов до сих пор переломанные на больничных харчах лежат. — Несколько заключённых шли с винтовками наперевес по инопланетному лесу.

— ЗАТКНИСЬ, МЛЯ! Этот, сука меня чуть не грохнул, а сейчас из-за этого фраера мы и остальные пацаны вляпались в этот порожняк. Так что продолжаем идти, рано или поздно мы найдём этого петушару, и самого его грохнем. А само убийство свалим на торпеду. — Сказав это, чернокожий кивнул на слегка «плывущего» в наркотическом опьянении заключённого. — Вася пацан хоть и «ширевой», но по жизни всегда шёл правильно, так что за людское получит, конечно, несколько лет сверху. — Сказав это, Гуталин широко. — Но за правильное дело.

— Да, где его, блин, искать? Тут зона промысловая размером с большую с страну. Тут помимо нас сидельцев, промысловиков многие тысячи, и ещё всякой шпаны по мелочи. Мы его тут можем десятки лет искать, у многих пацанов к этому времени и срок отсидки то истечёт. Тем более тут один день считается как за три. — Недоуменно начал сыпать вопросами подельник.

— Тупой, что ли? Мы по опорникам и городкам будем проходить, там искать и спрашивать, рано или поздно, но мы найдем его.

Пока люди Гуталина шли вдоль лесной чащи, вдали на безопасном расстоянии шли три фигуры.

Впереди шёл рептилоид и изредка принюхиваясь к следам, менял направление.

— Хрень это какая-то, надо идти в другую сторону, если Гуталин заметит, что мы за ним следим, он нас грохнет. — Тяжело дыша и перебирая своими короткими, но мощными ногами, жаловался Степан.

— Это временно. Нам надо ран-с-шьше них найти Боба. Очевидно ведь, без нас-ш-с его убьют, мы ему нужны. — Не поворачиваясь ответил ящер Гена.

— Да что ты. Извини, я как-то не заметил этого, наверное, отпизженная кучка шнырей Гуталина мешала разглядеть его беспомощность. — Сарказм так и сочился из каждого сказанного гномом слова. — Этот мудозвон, на себя прежнего не похож. Ты видел вообще его, как за месяц можно было так вкачаться? Это же ведь животное какое-то! Взял и этим долбоклюям сраки разорвал. И вот пожалуйста, нас всех сюда по запихивали.

— Ш-с-тепан, я не буду с тобой с-ш-порить, если не хочеш-с-шь идти с нами, ты волен хоть с-ш-сейчас уйти. — Спокойно парировал ящер.

На минуту всё трое замолчали. Очевидно, идея Гены гному не понравилась. Всё таки одному здесь очень трудно, если ты не профессиональный промысловик. Те есть те люди, которые прилетали на такие пограничные планеты со всего Союза в поисках больших заработков, хотя часто в промысловики шли и местные тоже. В конце концов, если твои руки росли из правильного места, на убийствах монстров ты мог заработать даже на квартиру, или целый дом, на какой-нибудь планете центрального кольца. Или жить, как очень богатый человек, на внешнем кольце. Советская власть позволяла даже такое, ловко используя человеческую жадность, для скорейшей очистки заражённых планет.

Гном посмотрел на зловещую лесную чащу и тихо матюгнувшись, пошёл за остальными.

***

Солнце высоко светило на небе. На голубом небосводе не было ни одного облачка. Позади меня шёл Кузьмич. С момента, как мы познакомились, прошёл всего день, но мы с ним вроде как подружились, по крайней мере, он был очень дружелюбен, хотя иногда любил вбросить парочку обидных шуток. Впрочем, меня это не обижало. Он это делал не с целью обидеть. Да и лишний раз конфликтовать, я не видел смысла.

Странно, но он меня особо не боялся, было очевидно, что он не так прост, каким хочется казаться. Похоже, я тоже наткнулся на ещё одну тёмную личность, которой есть что скрывать.

Хотя это и не важно. Главное, что вчера он согласился проводить меня до одного из промысловых городков и показать, что и как там устроено.

Через несколько часов, пройдя немалое расстояние, мы решили устроить привал.

Разведя костёр, как вчера, около неприметного места, поставили греться чай.

Усевшись около костра, я отпил воды из фляги и передал её своему проводнику.

— Слушай, Кузьмич, а ты как давно в промысловики подался? — Решил я разбавить тишину ничего не значащим разговором.

Отпив из фляги и передав её мне обратно, старик задумчиво посмотрел на костёр и начал говорить.

— Восьмой год, как землю здесь топчу.

Услышав цифру, я присвистнул.

— Немало. Ну и как хорошо платят? — Я положил флягу обратно в рюкзак.

— Да, как тебе сказать. Достаточно, если ты не глупый. Уже к третьему году промысла я всем своим детям купил по квартире на среднем кольце. Да, я и не из-за денег в общем-то. Из-за войны, я же родом отсюда, так сложилось, что орды и досюда докатились. Да что я тебе говорю, ты и сам всё знаешь, не малый пацан пади, сам всё видел. Ну так вот, жуки и сюда нагрянули, а мой полк как раз здесь дислоцировался. Тварей было очень много, выбили нас отсюда, еле успели людей эвакуировать. Ранили меня ещё тогда, очень сильно, ноги оттяпали твари, потом конечно нарастил на ветеранские льготы, но это потом, а тогда меня сразу комиссовали. А война ведь в самом разгаре была, два самых больших рукава – улей "Гаргантюа" и улей "Великан" – добрались аж до среднего кольца. Бои там, говорят, были чудовищных масштабов. На нашем же секторе, после того как мы отбили Зорге и сожгли улей "Бегемот", больше никто не объявился. Оно и понятно, все усилия жуков были направлены на центр, а мы же были на отшибе, на нас было плевать. Хотя небольшие очаги на планетах остались, в том числе и на моей. Вот и я записался сначала в местное ополчение, чтобы обучать молодняк, а потом, когда ноги мне отрастили, я пошёл в промысловики, за деньги, стрелять не только жуков, конечно. Мутантов и прочей дикой живности развелось, так что нынче мы востребованы, – старик достал сигарету и, предложив мне, начал её медленно раскуривать.

— Понятно, а почему ты решил помочь мне? Или это у тебя такое хобби – заключённым помогать? – сняв чайник с огня, я начал разливать горячую жидкость по кружкам, вверх чадил белёсый парок.

— Да как тебе сказать, хобби не хобби, я помогу любому человеку, хоть и, признаться, лишний раз с сидельцами пересекаться желания не имею. По поводу тебя, это да, решил помочь. Чуйка у меня взыграла, но это потом, в самом начале я случайно наткнулся на тебя, решил немного понаблюдать, а там уже ты сам меня обнаружил. Как-то так. Потом уже разговорился, понял, что мужик ты неплохой.

Подставив кружку для чая, он благодарно мне кивнул и принялся тихо хлебать взвар. Мы вдвоём молчали и просто набирались сил для следующего броска.

Внезапно сбоку, со стороны чащи, мы услышали топот, сильный шелест и звуки ломаемых веток.

Ломая бурелом, к нам на встречу вылезло огромное животное. Внешне оно чем-то напоминало медведя гризли, только намного-намного больше. Зарычав на нас, дикий зверь, сломя голову, побежал в нашу сторону.

/Задание: Выживите, победите Хозяина Тайги. /

***

Привет от автора, спасибо за то что читаете. Опять с читалкой какой-то прикол, поэтому я читаю.

Глава 23

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры! Ибо Ты очищаешь внешность чаши и блюда, а внутри они полны хищения и баловства. Слепой фарисей! очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры! Ибо вы подобны окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты. Несмотря на это, ты также внешне кажешься праведный людям, а внутри вы полны лицемерия и беззакония

От Матфея 23:25-28

***

Кровь в венах мгновенно "закипела". Страх ударил в нос и в пятую точку.

Табличка с уровнем опасности горела над башкой хищника. "Высокий уровень угрозы", надпись не внушала оптимизма.

Страшный, утробный крик прошёлся по лесной чаще.

— Сука. — Коротко прокомментировал ситуацию рядом стоящий Кузьмич.

Мы отпрыгнули в сторону, прежде чем хищник успел нас сцапать.

Впрочем, старик и "медведь" были проворнее, у меня на плече остался небольшой шрам и порванный рукав, в то время как старик был цел.

Передо мной очень не вовремя появились уведомления, предупреждающие об полученном уроне.

Слава богу, я успел подобрать оружие. Всё-таки рефлексы, привитые ещё во время чеченской компании, выручили в очередной раз.

Не мешкая, привёл оружие в боевое состояние, настроил тумблер на максимальную мощность и прицелился в морду твари. Очень кстати замедлилось время. Задержав дыхание, выстрелил прямо в глаз.

Толстый красный луч вырвался из дула винтовки и короткой строчкой полетел к цели.

Выстрел был удачным. Пучок энергии на моих глазах разворотил глазницу зверя в клочья, оставляя после себя мясной кратер.

Мне даже пришло уведомление об повышении навыка "Стрельба из основного оружия" с первого уровня до третьего, то есть на два пункта, плюс повышение характеристик, а конкретно "Восприятия" на одну единицу, с тринадцати до четырнадцати.

Впрочем, на этом хорошие новости заканчивались.

К сожалению, это не убило тварь.

— Пиздуй на дерево, ты его так не убьешь! Это Пиздец, он очень живучий. Лезь на дерево, дебил! — Откуда с верхних крон на меня кричал Кузьмич. Судя по всему, он забрался очень высоко.

В это время лишившаяся глаза образина была очень злая и отказывалась умереть. Она заревела от боли.

— Скинь мне свою винтовку, Кузьмич! — Я крикнул наверх.

Судя по всему голос я подал, зря. Хищник навострил свою морду в мою сторону и побежал.

Из-за близкого расстояния я не успел уйти с пути монстра.

Как локомотив, он сбил меня с ног, придавил тяжелеными лапами к земле, острые и длинные когти пробили плотную ткань комбинезона и впились в мою плоть. Чувство боли взбодрило меня.

Снова замелькали сообщения, и без них было понятно, что я получил урон.

Тварь громко зарычала, её огромная пасть раскрылась, и рев оглушил меня, вместе с тем обдав невероятным зловонием.

Тошнотворное амбре, смесь гнили и чего-то непередаваемо мерзкого. Если эта тварь укусит, точно подцеплю инфекцию.

После рева огромная пасть, усеянная десятками острых как колья зубов, устремилась к моему лицу.

Подставил под укус разряженную винтовку, крепкая штампованная сталь треснула под мощными челюстями, не сильно, но было очевидно, что третьего или четвёртого зажима челюстями она не выдержит. Лазерную винтовку переломит пополам.

Кстати, всё это время Кузьмич ловко стрелял сверху, попадая по черепу твари. Впрочем, я уже понял, что он был слишком толстый и на макушке и затылке его невозможно было пробить. Надо было бить по слабым местам.

Поэтому я начал действовать.

С трудом удерживая в одной руке винтовку, я с трудом нашарил из-под голенища сапога свой длинный нож.

Вынув его, начал тут же им орудовать. Я изо всех сил начал им кромсать морду хищника.

Правда, задача была трудная, кожа была толстая, крепкая, а в глаза или уши было очень трудно попасть. Приходилось по большей части бить наугад.

Но, учитывая мою силу, этого вполне хватало. Через несколько секунд на меня начала литься немного голубоватая кровь.

Монстр заревел от боли и уже не на шутку взбесившись, начал меня трепать своими лапами. Как злая девочка треплет свою игрушку, так и медведь трепал меня, только оставляя на теле множество ран и ссадин.

Сообщения продолжали сыпать на меня проливным дождём, вместе с ударами, которые наносил мне зверь.

Но я держался и продолжал бить тварь ножом одной рукой, а другой все ещё затыкал пасть уже почти переломанной винтовкой.

Это продолжалось ровно минуту, прежде чем я дождался нужного момента и так же заревев, как дикий зверь, воткнул нож прямо в ухо монстра.

Лезвие крепкого охотничьего ножа воткнулось по самую рукоятку.

Но черт подери, это не убило тварь. Она лишь заревела, и отшвырнула меня.

Я, как метеор, полетел на несколько метров и со всей дури врезался спиной об дерево.

Удар был такой силы, что с бедного дерева раньше времени начала опадать листва.

Обычный человек скорее всего так бы и умер, прямо на месте. Энергии было столько, что я вряд ли бы получил столько же урона, попав в обычную автомобильную аварию.

Слава атому, я не потерял сознание. Усиленное игровой системой тело выдержало запредельный урон.

Сообщения об полученом высоком уроне мелькали где-то на краю зрительного поля.

Голова пульсировала, а в ушах все звуки как будто проходили через несколько слоёв ваты.

Поднявшись, я посмотрел на дерево, при ударе кора очень сильно смялось и деформировалась, будто удар пришёлся не на моё тело, а об корпус машины.

Встряхнув голову, я начал искать глазами Кузьмича. Он все еще продолжал палить по монстру, параллельно крича на меня.

Я встал под ним.

— Кузьмич, давай винтовку! — Соединив ладони для увеличения громкости, я крикнул.

— Нахрена! Лучше поднимайся на дерево, он на дерево не полезет, слишком тяжелый! — Не унимался старик, продолжая палить по зверю. Тем временем тварь почти оклемалась.

— Да не спорь ты. Доверься мне, у меня есть план! Зуб даю! — Я продолжал настаивать, одновременно следя за тварью.

— Мать твою! Ладно, хрен с тобой! — Сдался старик, через несколько секунд лазерная винтовка прилетела прямо в мои руки.

Я проверил наличие заряда. Спасибо Кузьмичу зарядил ее перед тем, как отдать мне.

Я побежал к костру, косолапый же рыча, и грозно ревя побежал прямо за мной.

Преодолев расстояние в несколько шагов, я, не останавливаясь, хватаю мешок с лазерными батарейками внутри.

Совершаю рывок и, оторвавшись на достаточно большое расстояние, поворачиваюсь и со всей силы швыряю мешок в сторону монстра.

Адреналин заставляет сердце биться еще сильнее, мне страшно, я пытаюсь держать эмоции в узде.

Время замедляется, оружие в моих руках готово стрелять, выцеливаю мешок с батарейками, который так удачно упал перед ногами монстра.

Я слышу, как Кузьмич кричит что-то про живот. Наверное, он про слабое место твари, надо принять к сведению.

Инопланетный медведь продолжает бежать в мою сторону, игнорируя брошенный мной предмет.

Прицел замирает на центре мешка, я как раз нашел выглядывающую батарейку. К этому моменту сумка находится прямо под животом у монстра.

Задерживаю дыхание, жму на курок, выстрел.

Время снова возвращается в привычное русло, и раздаётся чудовищный взрыв. Тушу зверя охватывает взрыв и всполохи вырвавшейся нестабильной красной энергии.

Меня же отшвыривает в сторону ударной волной, даже деревья, стоявшие поблизости, очень сильно прогибаются и расскачиваются.

Летят щепки, куски земли. Потоки воздуха мгновенно раскаляются до предельных температур. Обдав меня потоками горячего ветра, они сжигают часть ресниц, опаляют брови и бороду.

Всё свободное пространство забивается пылью.

Опять врезаюсь спиной об дерево. На несколько секунд меня вырубает. Отрывками прихожу в сознание.

Пытаюсь встать на ноги, меня тошнит, начинает кружиться голова. Всё содержимое желудка исторгается наружу.

Становится полегче. Приходит сообщение, о регенерации участков мозга пострадавших при ударе. Получается, я потерял сознание из-за сотрясения.

Все тело болит, кости ноют, еще сильнее пощипывает в глазах. Пытаюсь проморгаться. Слезы текут водопадом. Через полминуты становится полегче.

В сторонке лежит винтовка, я ее поднимаю.

Уведомления о гибели монстра не было, значит, нельзя расслабляться.

Роюсь по карманам в поисках боеприпасов. Негусто, хватит только на два выстрела.

Начинаю перезаряжать винтовку. В этот момент слышу чудовищный рев еще живого хищника.

Крепко ругаюсь про себя. Сердце опять начинает гулко стучать в груди, ток крови в разы ускоряется, адреналин снова бежит по телу.

Вот показался силуэт твари, поднявшаяся пыль, мешала разглядеть детали. Наконец суперхищник вышагивает из облака еще не осевшей пыли.

Еще раз утробно ревет, только теперь я четко вижу, насколько было изувечено тело зверя. Вся нижняя часть была размозжена и обожжена, из живота торчали порванные кишки, куски мяса, на груди белели обнаженные ребра. Он сильно хромал, также я слышал, как он тяжело хрипит, скорее всего в легких была кровь.

Ему осталось недолго это было очевидно, но даже так, зверь не намерен был сдаваться. Как и я. Это вызывало уважение.

Монстр встряхивает голову, будто приводит себя в чувство. И без лишних рычаний побежал в мою сторону. Я прицелился, выстрелил по голове. Луч попал в лоб, проплавил мягкие ткани, оголяя белеющий участок черепа. Снова перезаряжаю винтовку, целюсь. Пытаюсь сконцентрироваться, время замедляется, я успокаиваю дыхание. Монстр в считанных метрах от меня. Жму на курок и удача. Луч стремительно влетает в поврежденную глазницу и прожигает череп насквозь.

Мне приходится отпрыгивать в сторону, потому что хищник падает как подкошенный, и огромная туша, на набранной инерции, прокатывается по влажной траве ещё несколько метров. Корпус мёртвой твари врезается в дерево, и только тогда она прекращает своё движение. Мёртвая туша останавливается, или не совсем мёртвая?

Я поудобнее перехватываю винтовку и жду несколько минут, выжидая. Сообщения как не было, так и нету. И я не прогадал, тварь внезапно встаёт и делает последний рывок в мою сторону. Я с испугу бью ружьём как дубинкой, прямо по морде монстра. Удар был такой силы, что это сворачивает челюсть твари набок. Выбросив винтовку, я подбегаю к твари поближе и вырываю свой длинный нож из его черепа. Затем ловко прыгаю на шею и со всей силы втыкаю нож во вторую орбиту. Лезвие с хрустом входит в череп, теперь уже когда-то грозный зверь жалобно скулит и начинает пошатываться, теряя равновесие, но я не останавливаюсь на этом. Приложив немало усилий, я несколько раз прокручиваю лезвие внутри раны и стараюсь ещё глубже воткнуть нож. Этих усилий оказывается вполне достаточно, и огромная туша монстра падает на землю мертвым грузом.

После этого всё резко затихло. Наступила тишина. Через несколько секунд перед глазами появилось новое уведомление.

/Поздравляю! Вы выполнили задание! В награду вы получаете по две единицы ко всем характеристикам!/

Я прочитал уведомление. После этого сознание начало медленно гаснуть, как обычно бывает в таких случаях. Характеристики повысились без моего ведома.

Когда уже почти всё размылось перед глазами, я увидел силуэт Кузьмича, который спустился вниз с дерева. Дальше темнота.

***

Сознание возвращалось урывками.

Вечернее небо, залитое красным заревом заходящего за горизонт солнца, сменилось ночным небосводом, усеянным миллионами звёзд, созвездий, туманностей и скоплений.

Я точно не дома. Нихрена ведь не дома. От повторного осознания этой мысли в груди защемила боль, и эмоции хлынули через край.

Я не рыдал и не плакал, не имею такой привычки. Просто было очень скверно и погано на душе.

Внезапно мои размышления прервал знакомый голос.

— Боб, проснулся наконец? Ну слава богу, встать можешь? А то ты несколько часов был в отключке, я тебя замотался тащить. — Подойдя ко мне, он показал рукой на волокуши, с помощью которых он меня тянул. Две толстые палки и тонкие ветки, положенные поперёк, всё это накрывала содранная шкура инопланетного медведя.

— Как долго я был в отключке? — задал я вопрос, осторожно поднимаясь.

— Больше десяти часов. Я думал, ты помер. Уж больно хорошо тебя эта тварь порвала, крови ты потерял изрядно. Я в тебя вколол экстренную смесь, чтобы знать, ты хотя бы до городка дожил. Но смотрю, через часик большинство ран затянулось сами, а через два их, как и не бывало. — Он ненадолго замолчал, подозрительно прищурившись и пристально на меня смотря. Меня это напрягло. — Может, признаешься уже, Боб? — безэмоционально задал вопрос старик.

— В чем? — спокойно ответил, стараясь не выдавать волнения. Я напряг всё своё тело, готовый к любому развитию событий. Старик был довольно силен, если он больше десяти часов тащил меня на волокушах, да ещё вместе с грузом, в виде ценных частей твари. То есть это чуть больше двухсот килограммов. А я ведь так и не спросил где он сам служил. И что это за льготы такие, на полное восстановление конечности, обычным солдатам такое не полагается, качественный протез да, без вопросов, с искусственной кожей, и собственным бортовым компьютером, но вот генная репликация, такое не каждому доступно. Я это точно помнил через воспоминания Дэвидсона.

А ведь точно. Почему я раньше его не просканировал? Вот ведь дурень, он просто усыпил твою бдительность своим внешним видом.

Я поднял взгляд для системной оценки.

От текста у меня выступил холодный пот на спине, а кончики пальцев рук и ног резко онемели.

/Внимание! Уровень опасности: Исключительный!/

— Не притворяйся дурачком, пацан. Я видел, как ты действуешь. Такое обычный срочник не умеет, да и военные имплантаты для такого нужны, причём высшего класса, плюс у тебя генные модификации новейшего поколения. Собственная автономная система регенерации. Я такое видел только в элитных частях. Ты откуда такой касатик? — Сказав это, старик скрестил руки на груди и напускной сутулости как не бывало. Буквально за мгновение он стал как будто выше и шире. — Ты давай, если что, без глупостей, к винтовке не тянись. Я вижу, ты у нас серьезный специалист, но и я не пальцем деланный. Так, что без лишних движений. Ну так, откуда ты?

— Не понимаю, о чем ты, Кузьмич. — Пытался я отвертеться и, в общем-то, был в своём праве. Дэвидсон, по документам, действительно был обычным преступником, и большой любовью к своей Советской Родине не горел. Что уж говорить, он даже в армии не служил, проведя всю свою юность по "малолеткам".

Но Кузьмича такой ответ не устроил, он продолжал давить.

— Всё, ты понимаешь. Слушай, Боб, или как тебя там. Я человек советский, а от того дюже любопытный. Пойми ты, дурак, я не враг тебе, просто странно мне видеть тебя, ладного бойца, в таких обстоятельствах. Тем более, кто тебя отпустил с имплантами, я понимаю генные модификации, они на всю жизнь, ну так это ещё страннее. Такие как ты на вес золота. Разбазаривать такие кадры, да ещё во время войны, глупо это. — Сразу видно профессионал. Старик теперь не давил, а перешёл к более доброжелательному тону.

— Чего такого удивительного я сделал, в сущности. Меня вон, это образина всего исполосовала, тоже мне, элитный боец. — Я начал логическими доводами прибедняться и отводить от себя подозрение старого ветерана.

— Это Пиздец! — Резко перебил меня старик. — Местный суперхищник, его тут все так и называют. Знаешь почему? — Задал вопрос Кузьмич, впрочем, не дожидаясь моего ответа, он продолжил. — Потому что встреча с этим зверем ничего хорошего не сулит. Это настоящая машина смерти. Только опытные и большие группы промысловиков могут что-то противопоставить этой твари, а ещё лучше использовать тяжёлую бронетехнику и дронов, но даже тогда это не гарантирует успеха. Очень часто именитые группы охотников пропадали в лесах навсегда. А ты вот просто так, в одиночку, без какого-либо плана, убил одного из самых грозных хищников. И ты ждёшь, что сейчас я поверю, что ты просто обычный писарь при штабе или кем ты там представился? Нет, дорогой, ты либо из "Альфы" или "Вымпела", либо из ещё более секретного подразделения.

Глава 24

Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки.

Евангелие от Матфея 7:12

***

— Слушай, Кузьмич, вот чего ты лезешь? Даже если и так, тебе в голову не приходило, что дело это не твоё? Может, я разведчик, внедрённый или там оперативник скрытый? А ты тут лезешь с расспросами. — возразил я, пытаясь уже наконец-то пресечь развитие "допроса".

— Оперативник. — Задумчиво прошептал старик, а потом улыбнувшись, тихо передразнил меня. — Хуитивник. Щегол. Ты кому тут заливаешь. Внедрённый, ёпт. — Сказав это, старик начал громко смеяться. — Операция у него видите ли! — Смех усилился, став сильно надрывным, вперемешку с кашлем. Я даже внутри начал беспокоиться, не случится ли чего с стариком, мало ли сердце или ещё чего. Но нет пенсионер, смеялся, широко зубоскаля, как ни в чем не бывало. В какой-то момент меня это даже немного задело.

И я, насупившись, начал говорить.

— Чего ты изголяешься тут надо мной? Смеешься чего? Что смешного я сказал? — от досады я сжал кулаки, костяшки побелели и захрустели им в такт. Впрочем, деда это особо не напугало, он отсмеялся, и отерев выступившие слезы, продолжил говорить.

Причём уже более серьёзным тоном, от каждого слова которого буквально сквозило холодом.

Как будто и не он вовсе смеялся как ребёнок, секунду назад.

— Чушь не неси, молодой. — Спокойно ответил старик. — Куда ты внедрённый? Как ты внедрённый? Ты себя видел? Ты не похож на зека, на военного — да, спортсмена — да, милиционера — да, но не на вора-рецидивиста. У тебя повадки военного, причём высококлассного, без лишней мишуры, видно, что есть хороший боевой опыт. Мне это понять, раз плюнуть, сам такой, и всё, друзья мои, сплошь такие же. К тому же манера общения, словарный запас, воры так не говорят. И ключевое, где твои наколки, дорогой мой друг? Ты точно внедрённый? Серьёзно? — сказав это, старик снова стал прежним. И вздохнув, присел у ближайшей коряги. — Ты, конечно, извини, но я тебе не верю. У нас в специальных службах дураков нет. Никто тебя не посылал. Это ежу понятно. Вот я и спрашиваю, как такой ценный кадр, как ты, оказался в наших краях. — добив последний вопрос, старик начал шарить по карманам, в поисках табака. Всячески показывая мне, что теперь черёд собеседника держать слово.

Я поняв очевидный намёк, собравшись с мыслями начал говорить.

— А нет варианта, что это и есть моя легенда такая, для внедрения. Бывший военный, с опытом — по-моему, хороший вариант для внедрения. Разве нет? Думаю, такие нужны всем, и уголовникам в том числе. — парировал я вроде как логичным ответом.

— И да, и нет. Хотя больше нет. Нужны, то нужны, но такой вариант внедрения очень трудный, потому что такой человек просто всегда будет под подозрением, то есть в зоне риска. Легче заслать оперативника с "приличным" прошлым, чтобы к нему не было лишних вопросов, это и ежу понятно. А бывший военный, тем более служивший в специальных войсках, такой, всегда будет под прессингом. Воры старой закалки вообще не захотят с таким человеком никаких дел иметь. А если узнают, что ты там, например, людей допрашивал или ещё что-то подобное против людей делал — притом заметь, под "людьми" понимаются именно уголовники, не просто все люди. Ну, так вот, после такого есть риск, что тебя вообще попытаются убить. Так что как-то так. Дурацкий вариант для внедрения. — закурив сигарету, старик ненадолго замолчал и снова заговорил. — Я же тебе хочу помочь, парень. Странный ты какой-то, воспринимаешь всё в штыки. Может, тебя обвинили по ошибке или ещё что. Странно ведь, что ты вообще в обычной тюрьме оказался, а не в специальной, для бывших сотрудников. Ерунда какая-то.

Из-за обрушившихся на меня ушатов информации у меня слегка заболела голова. В раздражении я начал массировать виски.

— Слушай, Кузьмич, спасибо за заботу, но правда, мне сказать по этому поводу тебе нечего. — Всё-таки я упёрся на своём варианте, как баран, и не сдвигался с места.

Кузьмич же досадно цыкнув, дальше спорить не стал.

— Вот молодёжь пошла, куда только страна катится. Дожили, молодой парень, а мыслишь как буржуй-мещанин. — С небольшой, не наигранной горечью в голосе отчитал меня старик. — Равнодушие к беде другого человека и безучастие к судьбе людей. Это та вещь, которая не красит, советского человека. Советская власть, она на то и советская, что держится на сознательных коммунистах, понимаешь? Хрен с ним, по поводу твоего прошлого расспрашивать не буду, но по поведению пару слов скажу. Не знаю, где тебя такого растили, но твоё удивление моим расспросам удивляет уже меня. Я говорю тебе как человек, который многое отдал для процветания советской страны, запомни, Боб, или как тебя там. Сознательность и отзывчивость – это те вещи, которые присущи советским людям. Это то, что держит наше общество. Равнодушие и взгляд на вещи сквозь пальцы – это пережиток темного прошлого. И ты как не только коммунист, но и просто как нормальный человек, должен понимать такие вещи. Понятно тебе, объясняю?

— Понятно, — ответил я положительно, не став спорить со стариком.

Услышав ответ, старик снова добродушно улыбнулся.

— Вот и отлично, а теперь давай отдохнём и пойдём дальше. Нам ещё предстоит длинный путь.

Сказав это, Кузьмич протянул ладонь для рукопожатия, видимо как символ примирения.

Я пожал плечами и протянул ладонь в ответ.

***

Я поправился довольно быстро.

Ещё день, конечно, я хромал для приличия. Но поскольку у меня теперь, с подсказки Кузьмича, была "отмазка" в виде супердорогих военных имплантов, своё быстрое выздоровление, всё свои выдающиеся показатели, я теперь объяснял ими.

Жалко, что свой пространственный карман я не мог объяснить никакими имплантами.

Так что ту же тушу убитого хищника я носил по-"старинке". На себе.

Старик же все время присвистывал и удивлялся моей силе и выносливости. Так что иногда приходилось останавливаться на привал, якобы для отдыха. Лишние подозрения ни к чему.

Сам путь доставил мне изрядное удовольствие. Из-за высокой физической силы и выносливости. Я не испытывал привычных для путешественника дорожного дискомфорта.

Напротив, путь по живописным лесам, равнинам и каньонам был мне в радость. Старик на это лишь тихо посмеивался, в курчавую бороду и усы.

После одного из подобных дней мы к вечеру устроили привал около небольшой лесной чащи.

Разожгли небольшой костёр и на нём приготовили обед.

Кстати, при установке очередного костра мне пришло уведомление о повышении навыка "Выживание" с семи до восьми. До этого несколько дней назад, за удачное убийство и готовку тушки местного аналога зайца, система повысила этот навык с шестого на седьмой.

После плотного ужина я слегка расслабившись лёг отдохнуть, отвернувшись спиной к Кузьмичу начал копаться в меню характеристик.

За эти дни пешего тура я повысил выносливость с шестнадцати до двадцати, а дух – с шестнадцати до семнадцати.

К сожалению, больше ничего так и не прибавилось.

Вздохнув, ещё раз прошёлся по всем системным вкладкам и, не найдя ничего интересного для себя, выключил.

Пока я разбирался в системных показателях, в реальном мире прошло порядка получаса.

Обратно сев на своём спальнике, я взял в руки сильно погнутый, почти переломанный пополам лазерный карабин – то самое оружие, которое недавно, во время схватки в нужный момент спасло мне жизнь.

Оно было безвозвратно сломано и было теперь бесполезным куском металлолома. Но по совету Кузьмича я его взял с собой, чтобы в городке предъявить его местным властям.

Взамен сломанной винтовки мне выдадут новое оружие более лучшего качества. Причём, в моём случае это гарантировано, ведь я уничтожил особо опасного хищника, охота на которого обычно ведётся в составе нескольких больших групп, внутри которых коллективы сплошь из опытных сорвиголов.

Ещё Кузьмич мне объяснил, что я, как человек, совершивший такое, мог рассчитывать не только на бонусы в виде нового оружия, но и на большое денежное поощрение.

А на деньги в местных городках и городах можно было приобрести много чего полезного.

— При том раньше такого не было, — сетовал старик. — Но как война здесь прошла, так и пошло всё наперекосяк. Контрабанда, преступность, проституция и все прелести паравоенной разрухи. — С горечью констатировал Кузьмич. Было видно, что послевоенный упадок на его планете и вообще во внешних кольцах очень сильно его беспокоил. В какой-то степени я ему сочувствовал, по крайней мере я, как человек, который уже пережил развал Советского Союза, это всё видел сам. И иллюзий по поводу новых “свобод“, не имел.

Но так или иначе, факт остаётся фактом: за деньги, в нужных местах и у нужных людей, можно было достать вообще всё, что угодно. Были бы связи и средства.

К сожалению, Кузьмич сразу дал мне понять, что из принципа таких связей не имеет, так что тут я должен был сам разобраться.

Он дал лишь наводку, что подобные тёмные личности могут водиться по вечерам в местных питейных заведениях, так что мне стоило поспрашивать там.

Главное набраться терпения - до городка ещё несколько дней пути.

Внезапно, неспешный ход моих мыслей сбил непонятный шорох. Я напрягся, сердце начало сильнее биться, это был шум шагов и треск ломаемых веток.

Кто-то тихо крался в нашу сторону. Двигались довольно неумело, хотя, возможно, будь у меня обычный слух, наверное, я бы этого не заметил.

Не подавая виду, я тихо начал говорить.

— За нами следят, — почти не шевеля губами, я процедил это сквозь губы, сам же делая вид, что вожусь с костром.

— Знаю, — непринуждённо ответил Кузьмич. При этом он продолжал лежать на спальнике с прикрытыми веками.

Я же осторожно положил руку на рукоять своего кинжала. Похоже, ему придётся распробовать новую порцию крови.

Разом несколько фигур ринулись в нашу сторону из чащи.

Кто-то кинулся с ножом прямиком на старика. Поначалу я хотел было кинуться ему на помощь, чтобы прикрыть его, но внезапно из-под его одеяла вылез ствол лазерной винтовки, и вспышка красного луча взорвала голову нападавшему.

Я же, присвистнув, мгновенно повернулся назад. И очень кстати. Молодой паренёк почти застал меня врасплох. Увернувшись от ножа, без лишних сантиметров, ударил ребром ладони по открытому горлу. Похоже я перестарался.

Через чур сильный удар вдавил кадык внутрь.

Удивлённый дикарь, а это был именно он, выронив нож, схватился за горло обеими руками, начал лихорадочно ртом "хватать" воздух. Из уголков губ засочилась кровь.

Совсем молодой парень, за долю секунды побледнел и начал отчаянно хрипеть. Ноги подкосились, я его слегка придержал.

Позади него бежал его товарищ, такой же, как он, одет в старую промышленную спецовку, весь в перьях и с костяным топориком в руках. Крича что-то на непонятном языке, он быстро приблизился и со всех сил замахнулся для удара.

Он явно был сильно недоволен, скорее всего беспокоился за своего соратника.

Схватив первого парня за нос, повёл его чуть правее, и топорик пробил череп пареньку.

Второй, от подобного, немного офанарел и попытался вытащить топорик из костяного плена.

Я же быстро вытащив нож, ловко полоснул лезвием по горлу "топорника".

Затем, собравшись, пнул ногой по первому уже трупу, со сломанным кадыком, и два тела отлетели на несколько метров, улетев куда-то в чащобу.

Сообщения об убийстве замаячили перед глазами. Сердце гулко билось в груди, вместе с тем обдавая прямо в уши. Адреналин уже вовсю бродил по моим сосудам.

Воспользовавшись неожиданной заминкой, повернулся к Кузьмичу. Но его не было видно, старый вояка куда-то испарился. Я его заметил только из-за красных лучей, которые вырывались прямо из крон высоких деревьев. Причём, каждый раз, он ловко менял позиции. Поразительно, и когда только успел забраться, удивляло также с какой точностью он уничтожал людей противника. Каждый выстрел встречал своего героя.

Внизу, под кронами деревьев лежало больше пяти трупов с простреленными головами и другими важными частями тела.

Я обратно отвернулся и, как раз вовремя. На меня бежала новая порция дикарей. Уже без особого стеснения и скромности они вопя и улюлюкая бежали ко мне.

Прицелившись, я со всей силы метнул топор в ближайшее от меня тело.

К сожалению, с метанием у меня было всегда туго, ещё со времён военной службы. Ножи и кинжалы ещё кое-как получалось метать, а вот топоры или что-то крупнее с этим у меня были проблемы. Что бы я ни делал, прилетал только обух, само лезвие оставалось не задействованным. В этот раз вышло так же, но и этого было достаточно. Обух топорика просто навсего в мясо разбил правое плечо дикаря, ведь сила моя выросла, я давно был сильнее обычного человека, причём в разы.

Остальные на секунду даже опешили, но отступать не стали.

Перед лицом появилось уведомление.

/Открыт новый навык "Метание" первого уровня, также вы получаете повышение общего уровня до двенадцатого уровня и два свободных очка развития. Поздравляем!/

Быстро смахнув уведомление, я дождался первого дикаря.

Я начал кинжалом кромсать всё, что было передо мной, причём, в начале он пытался своим ножом парировать мои удары.

Но реальность была такова, что обычными махами, крест на крест, я довольно быстро искромсал его корпус в мясо.

Такая же участь ждала и второго.

Третий же был вооружен крепкой деревянной дубиной, с закругленным концом.

Владел он ей очень неплохо, я чудом успел увернуться.

Так или иначе, своего он добился, в процессе он меня здорово отвлёк, что позволило сзади подбежать еще двум дикарям, они начали колоть меня со спины. Одновременно с этим множество уведомлений о полученном уроне замаячили у меня перед глазами.

Кое-как отойдя от них на достаточную дистанцию, я выждал момент и резко подсëк ближайшего к себе человека.

Тот ухнув, рухнул на пыльную землю.

Носок моего сапога прилетел прямо ему в нос. От полученного удара он запрокинул голову, из разбитой переносицы полилась кровь. Я для профилактики ещё несколько раз со всей силы наступил сапогом на его лицо.

Кости черепа превратились в непонятную кровавую мешанину, от столь изуверской расправы его товарищи начали вопить и налетели на меня.

С досады я цыкнул и отошёл подальше, но на этот раз не очень далеко. В ту же минуту я ловко увернувшись начал наносить сильные удары в бок второму бойцу, пока меня не отогнал тот, что был с дубиной. Он сделал это довольно быстро, впрочем, мне и нескольких секунд хватило с лихвой, чтобы отправить гада на тот свет.

Перед глазами опять вылазили уведомления.

/Проверка на ловкость пройдена! Показатель "Ловкость" повышен с пятнадцати до шестнадцати. Поздравляем!/

Затем сразу следом за ним другое сообщение.

/Открыт новый навык "Владение Холодным оружием", первый уровень навыка. Повышение общего уровня до тринадцати. Вы получили два свободных очка развития. Поздравляем!/

Быстро смахнул сообщения. Впереди бежало ещё несколько человек, причём, я заметил, что у некоторых в руках и на ремнях висели пистолеты.

Плохо дело.

Я заранее пригнувшись, шмыгнул в сторону одного из кустов и, как раз во время, не такие уже дикари начали палить по мне из бластеров, или что там у них это было.

/Внимание! Новое задание! Выживите или победите в схватке с местной бандой!/

Ну блин, приехали!

***

Всём привет, это автор как у вас дела? Надеюсь у всех всё хорошо. Я хотел бы вас поблагодарить ребят, за то что читаете мою работу, мне правда очень приятно. Как бы, ну это "Вау". В общем да, пишите комментарии, ставьте лайки, вовремя спите, ешьте здоровую еду, и цените своих близких)

Глава 25

Десяток фигур тихо переговариваются, стоя в густом лесу, покрытом лучами утреннего солнца. Листья деревьев шелестят от лёгкого ветерка, птицы поют сидя на ветках, создавая приятное звучное фоновое сопровождение, в виде звуков природы, а лучи солнца проникают сквозь ветви, освещая лесной полог.

Заключённые отдыхали после долгой дороги, немного отдельно от остальных, возле переворошеной части леса стоял здоровенный чернокожий мужчина в замшелых камуфляжных штанах и потертой куртке, с серьгой в ухе, внимательно следя, как зек который был в их группе следопытом, с выражением настороженности, разглядывает что-то на утоптанной, и покрытой кровью земле.

Тем временем, пока он был занят его люди, долгое время проведшие за решёткой, пока было время наслаждались свободой, расхаживая меж деревьев, и наслаждаясь ароматом свежей травы, и удивленно рассматривая маленьких зверьков, выскакивающих из-под кустов.

Они впервые за долгое время трогали настоящую траву, улыбаясь и просто наслаждаясь природой, ожидая своего босса и его следопыта.

Некоторые даже, поднялись на вершину холма, который стоял неподалёку, невольники взобравшись на него обнаружили захватывающий вид. Они могли увидеть, как лучи утреннего солнца играли на поверхности озера, создавая блестящий мозаичный узор. В том месте, где смешивалась свежесть воды и нежное сияние солнца, возникло ощущение спокойствия и благополучия. Недалеко от озера, вдали, можно было различить тихие силуэты животных, свободно бродящих по лугам чужой планеты.

Для людей долгое время пялившихся на бетонную серую стену, подобное зрелище было усладой для глаз.

Среди людей царила невероятная тишина, наложенная на этот удивительный пейзаж. Безмолвие нарушалось лишь шумом легкого ветерка и пением птиц. Это был момент наполненный невероятной умиротворëнностью и спокойствием, который выглядел словно отрывок из другого мира.

Долгое время в изоляции может привести к тому, что человек начинает скучать по самым обыденным вещам, которые раньше казались само собой разумеющимися. Моменты, когда ты можешь прогуляться по улице, посидеть в столовой, или просто пообщаться с близкими, становятся роскошью, которую ты сильно ценишь.

Тем более тюремная изоляция отрывает нас от привычной рутины и коммуникации, и кажется, что даже самые простые моменты, которые ты получал на свободе "там", становятся ценными и запоминающимися. Мы начинаем оценивать каждый маленький момент связи с миром вокруг нас – свободу передвижения, возможность общения с теми кому ты дорог, простые жизненные радости.

Это время, может также привести к глубокому внутреннему самокопанию и разбору ценностей, и пересмотру наших приоритетов. Мы можем начать понимать, что самое важное для нас – это не материальные вещи, а взаимодействия, связи и возможность просто быть в мире вокруг нас.

Так что ничего удивительного в поведении некоторых заключённых не было. Фактически советская пенитенциарная система, уже почти столетие, было строго заточено на перевоспитание провинившегося человека, и хоть многие заключённые упрямо не хотят подчиняться системе, всё равно было немалое число тех, кто всегда начинает смотреть на жизнь по другому. Более трезвым образом.

Всеми известный гуманизм, и попытка изменить человека, а не наказать, таков был советский подход.

Одновременно с этим, шёл упор на воспитание понимания того, что они потеряли будучи несвободными. Жизнь в таких учреждениях была весьма некомфортна, в пределах нормы конечно, но такой подход был лишь частью стратегии.

Часто это работало.

Возможно не все, но значительное число, после всех усилий, советской власти, как только они вновь выйдут из под заключения, они будут ценить и радоваться этим обыденным моментам гораздо сильнее, зная, насколько они дороги им были во время отсутствия.

Долгое время, проведенное в изоляции, усиливает тоску по природе, особенно по лесу. Человек, привыкший к свежему воздуху, шелесту листвы, пению птиц и запаху деревьев, может по-настоящему сильно по ним соскучиться. Особенно нормальный советский человек, привыкшему утопать в зеленоцветии всех, даже самых отдалённых городов, и планет.

После таких лишений, каждый момент в лесу становится особенно ценным – от звуков природы до запахов, которые ощущаются при каждом вдохе.

И пока, тем временем, невольники, уставшие за годы от плена и ограничений своей тюрьмы, просто наслаждались коротким мгновением свободы.

Гуталин, а это был именно он, единственный нетерпеливо наседал на единственного следопыта в группе.

Сам же следопыт, будто не обращал внимание, на насевшего над душой громилу, и спокойно делал свою работу, сосредоточенно изучая следы.

Для этого ему была нужна тишина, и покой, но главаря банды это особо не беспокоило. И он как всегда, проигнорировав просьбы не мешать, после очередной короткой паузы, начал засыпать его вопросами.

— Ну что ты сам возишься!? — Нетерпеливо прикрикнул Гуталин, на щуплого, но очень верткого на вид мужичка.

Следопыт давно привыкший к манере общения своего босса, после небольшой заминки начал говорить.

— Ну что я могу сказать, если я верно понимаю следы, и знаки здесь оставленные. То несложно догадаться, что здесь была серьёзная драка. — Спокойно ответил спокойным голосом бывший егерь.

Услышав интересные сведенья, Гуталин слегка оживился.

— Что ты тут нашел? Чьи это следы? — Приблизившись поинтересовался чернокожий детина.

На вопрос главаря, следопыт отрицательно качнул головой я переводя внимание на охотника Гуталина.

— Нет, это следы крупного зверя. Судя по размеру и форме, я думаю, что это была какая-то суперхищниковая фауна на этой планете. — Пожав плечами ответил следопыт.

— Есть шансы что Боба сожрал этот тигр, или лев? — Неприятно осклабившись, Гуталин задал единственный на данный момент интересующий его вопрос.

Тихо вздохнув мужчина начал указывать на примечательные знаки, и следы на почве.

— Видишь, здесь, здесь и здесь. — По очереди показал он на смазанные, взрытые ямки из под земли. —Характерные отпечатки когтей, и размазанные следы крупных лап. Плюс там чуть дальше остались следы от чьих-то протекторов, один был обут в ту же обувь что и у нас, какую нам выдали, а другого чужой рисунок, незнакомый мне. То есть хищник напал на двух людей, одного такого же заключённого как и мы, а другой явно местный. Они были на привале. — Он кивнул на остаток костра. — Плюс, здесь видно перетасованные листья, скорее всего, это произошло здесь и дальше там. — следопыт показал на несколько метров вперёд. — в нескольких метрах от нас, зверюга была убита. — Встав с колен, следопыт подпоясался, и замолчал.

Впечатлённый рецидивист присвистнул, от продемонстрированных навыков чтения следов.

— Ого, если ты не соврал, и не протупил, всё что ты говоришь очень подробно прям, будто ты был тут. — Своеобразно, как всегда в своей манере, Гуталин похвалил своего человека.

— Благодарствую душевно. — следопыт кивнул в ответ, за нехитрую похвалу. — Хотя, вот что меня смутило. Следы, они какие-то странные. — Чуть помолчав добавил следопыт.

— Что ты имеешь в виду? — Немного не понимающий Гуталин поднял одну бровь.

— Человеческие следы чёткие, и если подумать это странно. На них ведь напал крупный хищник, возможно по размерам превосходящий быка, такая встреча не сулит ничего хорошего, вполне естественно если люди начнут паниковать, но их шаги отнюдь не беспорядочны. Напротив, спокойные, точные, неторопливые, можно понять что тварь не сильно их напугала, а учитывая что они убили её, основание для подобного поведения были. Я бы сказал что это были опытные военные, или матерые охотники. — Замолчав, мужчина почесал себе подбородок. И подумав добавил. — А мы точно за Бобом гонимся? Что-то я не помню таких за ним "талантов".

— Да всё равно, даже если это не он. Кто-то стрелял, мы услышали, пришли. Да не дурак я, и понимаю что не найдём мы Боба, вот просто так сразу же. Но с чего-то ведь начинать надо.

Тем временем следопыт, в пол уха слушая босса продолжает изучать следы. Он подошёл к какому-то дереву.

— Вот здесь, на этом дереве, зацепы от шерсти и крови. Там дальше ещё больше следов крови.

Увидев это Гуталин цыкнул.

— Славная была драка, убить такую тварюгу, это же надо умудрится. Может действительно военные были? Ликвидаторы какие нибудь? — Задавшись вопросом, Гуталин уставился на следопыта.

— Всякое может быть. — следопыт пожал плечами. — Так, сейчас за кронами, что-то должно быть, видно что зверюга пробивалась сквозь ветки и листву.

— Посмотрим из чего они саданули эту тварь. — Сказав это хохотнул Гуталин.

Следопыт указывает на направление свободной рукой.

— Пойдем вон туда, кажется, следы ведут за эти деревья.

Дальше две фигуры, молча пошли в указанную следопытом сторону.

Преодолев расстояние меньше чем за минуту, они уставились на большую воронку от сильного взрыва, покорëженные от ударной волны и осколков деревья, и висевшие вокруг клочки мяса и шерсти.

Увидев это, Гуталин и следопыт переглянулись друг с другом. Не сказав ни слова, они друг друга поняли без слов, и начали спускаться к воронке.

Приблизившись Гуталин присвистнул.

— Я думал мы слышали выстрел от крупнокалиберного стабера, а это оказывается кто-то батарейки додумался взорвать. — Вслух начал размышлять следопыт, подняв с земли, частично накрытую землёй, полностью вышедшую из строя батарею для лазерной винтовки.

Гуталин на это ничего не говорил, лишь хмуро смотрел на последствия взрыва. Мыском сапога он пнул по здоровенному куску мяса, который лежал на земле, его вовсю пожирали мелкие обитатели леса.

Всё вокруг в радиусе нескольких метров было щедро сдобрено кровью, и кусочками плоти.

Внезапно, где-то вдали послышалось множество выстрелов. Гуталин, и следопыт, повернули лица туда откуда доносилась стрельба.

Они вдвоём синхронно побежали обратно.

— Нужно собрать людей, и бежать на звуки. — На ходу начал ставить задачи Гуталин.

— А ты уверен что это они вообще? — Задал вопрос следопыт, не отставая от главаря ни на шаг.

— А вот и проверим, он это или нет. — Зловещие осклабившись, Гуталин припустил ещё быстрее.

***

Три фигуры сидело на земле, спрятавшись позади густых зелёных зарослей. Они умело затаились в природном укрытии, с напряжением прислушиваясь к шорохам и шепоту, подсматривая за преступниками, которые находились в некотором отдалении от них.

Один из них был рослый ящер, который в силу природного окраса мог без проблем следить за временно остановившимся на привал бандитами.

Низкорослый, коренастый мужичок привалившись к дереву спал мертвецким сном.

Третий из них, высокий и худой мужик тихо сидел, и чистил своё ружьё. Погрузившись в это дело как буддийский монах, в медитацию.

— Что же вы там наш-с-шли гниды. — Вслух задавался вопросом Гена рептилоид. — Отсюда были слыш-с-ны выстрелы, вот вы сюда прибежали, но Боба видать не наш-с-шли, или и вовсе его тут не было? Странно, круги всё наворачиваете, а результата нуль...

Внезапно рассуждения Гены вслух, прервала далёкая канонада выстрелов, где-то чуть дальше шёл бой. Неужели снова Боб?

Рептилоид посмотрел на бандитов, было видно что они тоже в недоумении, пока из чащобы не вылетел злой Гуталин, и не начал раздавать своим подчинённым приказы вместе с увесистыми пенделями.

Сразу пришедшие в чувство подчинённые собрали весь свой скарб, и побежали вслед за своим лидером.

— Ну-с и нам, пора. — Сказав это про себя, рептилоид начал будить остальных своих товарищей. Нельзя было отставать от людей Гуталина.

***

Выстрел. Взрыв. Выстрел. Взрыв. Выстрел. Красные всполохи энергии врезаются в бревно, вырывая куски трухлявой древесины, и разносят частички мелкого древесного крошева.

Щепки летят повсюду, где можно, часто прилетая и царапая кожу. Полученные ссадины не приносили сильного дискомфорта, и уведомления о получении урона редко загорались перед моим лицом.

Дикари не давали мне высунуться из-за дерева, зажали меня, и продолжали давить меня огнем. А тем временем сбоку подходили их сородичи вооружённые топорами, ножами и дубьем. Так долго продолжаться не могло. Я знал, что они с каждой секундой становились всё ближе и ближе. А стрелки всё не могли утихомириться, продолжая крошить моё укрытие.

Стоп! Укрытие! Я совершенно новым взглядом посмотрел на моё место, где я укрылся. Не было времени на поиск более лучшего варианта. Я прижался к бревну и, крепко обняв его обеими руками, рванул его на себя.

/Проверка на силу пройдена! Показатель «Сила» повышен с двадцати двух до двадцати трёх. Поздравляем!/

Ухнув, я поднял тяжеленое бревно над собой и, используя его как щит, побежал на стрелков, игнорируя всех остальных, кто был без дальнего оружия. Благо, Кузьмич смог подстраховать – он «подбивал» тех, кто слишком сильно ко мне приближался, продолжая убивать снайперски огнём их откуда-то с высоты верхних крон.

Наконец-то я подбежал, на представимое расстояние для броска, запустил в сторону стрелявших бревно. Большинство дикарей успело разбежаться, только лишь парочку раздавило в мясо, остальные отделались испугом или неопасными ссадинами. Парочка уведомлений об получении игрового опыта высветились перед моими глазами и тут же исчезли по моей прихоти. Впрочем, я и не надеялся всех прихлопнуть разом. Подавив их лазерным огнем, я достал свой кинжал, сжав руки и зубы, побежал их глушить в рукопашную.

Гадёныши, как раз, успели спрятаться в густой части леса, где они, видимо, надеялись затеряться. Впрочем, когда я оказался внутри широкого пролеска, они по глупости или смелости решили не убегать, а наоборот, собравшись толпой, решили, видимо, задавить меня числом. Господи, они на всю голову отбитые, или реально не понимают, что происходит – на их глазах человек поднял огромное дерево, которое, возможно, весит целую полутонну, подержал его, а потом швырнул его в их же сторону. Видать «Слабоумие и отвага» это про них. Что они там себе думали, в любом случае, легкой драки я им не обещаю.

К сожалению, число гадов не уменьшалось, им плюсом где-то сбоку набежало ещё несколько человек. Ждать было больше нельзя. Я первый ринулся в атаку, одинокая фигура, обращённая лицом к неприятельскому отряду, устремила свой взгляд в пронзительно-тёмные глаза своих противников.

/Проверка на дух пройдена! Показатель «Дух» повышен с семнадцати до восемнадцати. Поздравляем!/

Смахнув уведомление с глаз долой, я побежал дальше.

Луна, едва пробиваясь сквозь густую листву, словно светила нам своим благословением, будучи свидетельницей предстоящего кровопролития. Воздух наполнился напряжением, и лесная тишь задрожала, словно хрупкое стекло. Мгновение для раздумий было упущено, теперь я уж не дам им шанса. Первый удар разорвал тишину, и потасовка разгорелась с новой силой. Каждое моё движение было частью стихийно возникшего хоровода смерти и страданий.

Несколько противников окружили меня, как волки окружают злобного медведя. Несмотря на свою казавшуюся беззаветную отчаянность, я был холоден, не терял бдительности и был спокоен как лёд. Тени плясали вокруг, стремясь уколоть как можно больнее и чувствительнее. Я одновременно орудовал и кулаком и ножом. Лезвие несколько раз вспарывало лица, бока и плечи тем, кто торопился получить от меня на орехи. Самым невезучим доставалась острая сталь, которая утыкалась в сердце, артерии или прочие крупные сосуды тела.

При каждом убийстве мне сыпался игровой опыт, одновременно с этим так же появлялись уведомления об получении урона и большой потере выносливости. В какой-то момент я понимал, что это не могло долго продолжаться, ведь полоска здоровья и выносливости, она не бесконечная. Так что, выждав момент, я со всей силы влетел плечом в сторону, одновременно давя в хлам всех кто был у меня на пути.

Я впечатал тело дикаря в ствол дерева, от столь сильной физической нагрузки оно лопнуло, кровь брызнула ото всюду, кости мерзко хрустнули и сломались, связки и хрящи просто разорвало на мелкие кусочки.

Когда я оторвался от поверхности дерева, уже через секунду на землю упал кровавый мешок, который когда-то был человеком.

Повернувшись к ним я взревел, всё моё лицо было покрыто кровью, и ошметками трупа и, это последнее что они все увидели перед смертью.

Лишь немногим счастливчикам удалось выжить.

Глава 26

Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, (соблазны,) ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное. Предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют.

К Галатам 5:19-21

***

Несколько дикарей притаившись, сидели между деревьев и смотрели на драку, происходившую в нескольких десятков метров впереди от них.

Они хорошо притаились, их трудно было заметить с противоположной стороны. Параллельно от них, чуть в стороне в густой листве также притаилось несколько десятков таких же дикарей.

Самый рослый и раскрашенный, как альбомная тетрадь, дикарь хотел было пойти вперед, чтобы помочь своим сородичам.

Но в мускулистую грудь уперся чей-то жилистый кулак. "Раскрашенный" удивленно посмотрел сначала на руку, а потом на её хозяина.

В ответ ему смотрел менее рослый, но более опытный и покрытый снизу вверх шрамами воин. Матёрый дикарь лишь отрицательно покачал головой, более молодой не стал спорить. И молча отошёл назад.

Матёрый посмотрел на остальных и руками показал, чтобы они уходили назад. Те без вопросов кивнули и исчезли в густой чащобе, не став вмешиваться.

Да и вмешиваться, по сути, было уже некуда, так как те, кто дрались с чужаком, фактически, уже были все перебиты. Никого целого или относительно работоспособного не оставалось. Почти все были сильно покалечены, либо же были мертвы, получив травмы несовместимые с жизнью. Чужак, человек с неба, без особого труда расправился с обычными людьми, будто он был сильнее их раза в два или в пять. Лихо разламывая руки, пробивая головы, кроша челюсти и ломая рёбра.

Он калечил людей с невероятной скоростью, силой и ловкостью.

Матёрый дикарь знал, чем всё это может окончится, поэтому в схватку предпочитал не лезть, и своих людей от этого предостерёг. Нечто подобное он уже видел однажды много-много лет назад, он ещё будучи молодым охотником встретился вместе с остальными своими соратниками с группой таких же воинов с небес. Это было очень давно, но он это помнил, как будто это было вчера. Точно такие же повадки, сила, ловкость и коварность.

Внешне, они напоминали собой обычных людей. Такие же глаза, такие же волосы, такие же зубы, ресницы, веки, брови, уши, нос. Всё совершенно такое же как у него или у любого другого нормального человека.

Но сходство было только внешнее. Они, так же как и еретики, которые жили в городах, служили цели безбожья. Они не верили в богов, они не верили вообще в никого, они верили в какую-то непонятную науку, называя это правильным, истиной. Глупцы!

Он знал, что всё это был морок, все они служили жукам, как и говорят старейшины. Стал бы нормальный человек говорить подобную чушь?

В любом случае, он заодно с еретиками. Мало того, что он обладал невероятной силой, так ещё и был заодно с безбожниками. Таких нужно избегать. Следует как можно быстрее добежать до тайных троп, прямо до деревни, и затаиться, до тех пор, пока страшный враг не пройдёт мимо, оставив всех в покое.

К сожалению, этому расчёту не суждено было сбыться. Обычный человек может и не заметил бы, но тот, за кем они следили, точно не был обычным человеком.

***

Схватка закончилась моей победой, вокруг валялись убитые и покалеченные мной дикари.

Оставшиеся в живых подранки лежали на земле, и хватались за свои повреждённые части тела. Я не испытывал к ним какой-либо особой жалости, поскольку они сами пожелали с моей помощью покончить с собой.

Я всего этого не желал, с моей стороны не было абсолютно никакой агрессии, это они решили ночью ко мне подкрасться и убить меня. Так что в рамках самообороны.

Я пошарился в подобии подсумка, у одного из злоумышленников и взял в руку небольшой лазерный пистолет. Затем подошёл к следующему трупу его лицо было уничтожено.

Я помню как я наносил удар за ударом, своим кулаком. Своими глазами я видел как силы удара хватало на то чтобы из человеческой черепной коробки вываливались мозги.

Собственно в подтверждении моих слов, рядом с убитым мной аборигеном валялся его мозг. Грустно вздохнув, я подошёл к трупу и начал шариться в его карманах.

К сожалению, в его карманах ничего толком не обнаружил. Затем, я, напрягшись, перевернул труп, и сразу же увидел на ремне нечто, напоминающее кобуру. Внутри неё я нашёл лазерный бластер. Он имел довольно нетипичную форму, напоминая собой смесь из немецкого Вальтера и бластера Хана Соло из серии научно-фантастических фильмов «Звёздные войны».

Я покрутил пистолет в руке и попробовал из него выстрелить. В тот же момент из дула выскочил короткий, красный лазерный луч, который с огромной скоростью пронесся по лесной кромке и врезался в ствол большого дерева. Сильно ободрав кору, он оставил глубокий след, который пробил саму кору, выбив из основной части древесную мякоть, кучу опилок и прочих щепок.

Увидев результаты работы, я присвистнул, снова посмотрел на пистолет, но уже другими глазами.

Затем положил его себе в карман. Благо, размер позволяет это сделать.

Убрав оружие, я продолжил дальше шариться среди других тел. Вообще заниматься мародерством я особо не любил, да и какой-либо привычки я не имел. Война в Чечне не оставила мне подобных привычек. К тому же, в моём подразделении уровень дисциплины был на высоком уровне. Так что моральным разложением, в том числе проявляющимся в виде мародерства, у нас и не пахло.

Действительно, по крайней мере, на моей памяти подобные эпизоды никогда не встречались за всю мою короткую, но тем не менее яркую и довольную бурную службу. Все наши офицеры и солдаты были всегда осведомлены и предупреждены о недопустимости подобных деяний. Поэтому собственно такими вещами лично я сам никогда не занимался. Да и даже если бы не было бы наказания за мародерство, моё воспитание не позволило бы мне просто заниматься подобными вещами.

И тем неприятнее мне было сейчас заниматься подобным, но я был вынужден, так как сложившаяся ситуация вынуждала меня действовать не так, как я бы хотел, и не так, сообразно тому, как я привык действовать в повседневной ситуации. Хотя опять таки, не сказал бы, что я сильно страдал.

Мне и раньше приходилось поступаться некоторыми своими принципами, в том числе и в таком плане.

Больше скажу, я не испытывал какой-либо брезгливости, продолжая шариться по трупам убитых мною людей, в силу того, каким я был человеком до того, как переселился в новое тело, и учитывая весь мой нетипичный жизненный опыт. Какого-либо сильного отвращения я не испытывал, так как за годы своей срочной службы, плюс за очень свою долгую врачебную деятельность я успел увидеть массу более неприятных и более нелицеприятных вещей.

Так же какого-либо сильного угрызения совести, я, как и говорил ранее, не испытывал. Я шёл от трупа к трупу, на одном из убитых мною бедолаг, я нашёл небольшой рюкзачок. Пошарился в нём и обнаружил внутри небольшой запас пищи и наборы необходимых вещей для выживания.

Первоначально я хотел было всё это вытряхнуть, но потом вспомнив, легонько щёлкнул себя по голове, и за всей этой эпопее с местными я совсем и позабыл о наличии у себя такого полезного инструмента, как пространственный инвентарь. В моей ситуации вещь абсолютно нужная и очень полезная. Я с помощью мысленной команды вызвал в пространстве инвентарь, и он, как бы волшебству, открылся передо мной.

Я сразу же начал складывать в него все мало-мальски полезные вещи, которые могли бы мне пригодиться или которые я мог бы продать в городе. Так дело пошло веселее. Но правда, я не забывал всё-таки держать рюкзак рядом, при себе, и делать вид, что я в него тоже что-то складываю, чтобы например у того же Кузьмича не возникло какого-либо смутного подозрения, в общем, чтобы он лишний раз не заставлял меня напрягаться понапрасну.

В процессе моих так называемых «поисковых работ» я смог найти, или вернее сказать, намародëрить много полезного. Это было, во-первых, оружие, то, что мне было сейчас очень нужно. В основном это были лазерные пистолеты, довольно паршивого качества, конечно. Было даже непонятно, как оно вообще могло исправно стрелять. Но, тем не менее, работало.

Также помимо этого было много припасов, в основном кустарного, то есть домашнего производства. Были конечно заводские, фабричные заготовки. Видно было, что местные просто не могли позволить себе такого уровня качества. Очевидно, что они подворовывали в местных складах или возможно каких-либо продуктовых точках.

Также, пропуская всё вышеперечисленное, были предметы, необходимые для выживания в условиях дикой природы, особенно при учете не вполне "дружелюбной" планеты, её флора и фауна была на редкость агрессивной.

Всё найденное я складировал к себе в инвентарь.

Рюкзак тоже заполнялся по мере моего продвижения от одного тела к другому, в основном там были вещи первой необходимости.

Я не знал, и не мог предугадать реакции того же Кузьмича. Если я начну запихивать материальные предметы в какой-то непонятной межпространственный карман, или кротовую нору, в общем-то, я и сам не определился, что это было. Но что я точно понимал, так это то, что другим лучше этого не знать.

Дальше по ходу пьесы, обыскав всех участников недавней драки со мной, я уселся возле огромного дерева.

Предварительно постаравшись всё осмотреть, и при этом использовать системное зрение, чтобы определить, есть ли рядом враги. И вот сюрприз, неожиданно, на моём «дисплее» я увидел несколько десятков людей, скорее всего, это были соратники дикарей, которые по тем или иным причинам посчитали, что будет разумным не вмешиваться в драку.

Я хотел было пойти за ними, но резко моё желание прервалось чьим-то криком в мою сторону, вернее было понятно, чьим, это кричал Кузьмич, который, спустившись с дерева, шёл в мою сторону. Старик шёл уверенно, при этом, подойдя чуть ближе, он тоже, специально, либо действительно ему было всё равно, но он прошёл мимо кучи убитых дикарей с абсолютно спокойным выражением лица. Такая деталь дала мне определённую пищу для размышлений, возможно специально, или нет, но Кузьмичи в очередной раз дал мне понять, что он не такой уж и простой, каким пытается казаться на первый взгляд. Интересно, где же он именно служил?

— Ты куда это пошёл, парень, чего это ты там увидел? — я досадно вздохнул, по тону и выражению лица я понимал, что старик был настроен весьма серьёзно.

Меня это не на шутку начало раздражать. Я очень хотел пойти по следу тех остатков, которые не пожелали участвовать в схватке, возможно по их следу я бы вышел к их селению.

Я изо всех сил пожелал, чтобы хотя бы на одном из них осталась метка. И, о чудо, это свершилось. Я в душе очень сильно удивился, а мои глаза округлились от того, что я начал остро ощущать, куда они направляются. Теперь я испытывал странное понимание, того, что я мог теперь определить положение помеченных людей на любом расстоянии.

Так или иначе, мои размышления в очередной раз прервал Кузьмич.

— Чего молчишь? Ранили что ли?

— Я знаю, куда нам надо направляться. Нужно срочно выдвигаться по следу дикарей. Возможно, если мы поторопимся, то сможем застигнуть их врасплох. — спокойно ответил я.

— А зачем нам за ними идти? — немного удивлённо спросил у меня Кузьмич. — Мы от них отбились. И этого достаточно. Идти сейчас за ними – это лишний глупый риск. Я знаю, что ты молодой, и в тебе кровь кипит. Но торопиться умирать, думаю, не стоит. — немного занудно проговорил старик, будто объясняя простые вещи ребёнку.

— А кто это вообще такие? — решил я временно сменить тему. — Я думал тут все люди относительно нормальные и законопослушные, а тут такое.

— Так и есть, те, кто живут в городах, они действительно законопослушные, и довольно безобидные, по большей части. — Уже тише добавил старик. — Даже несмотря на относительно кровавое недавнее прошлое планеты. Но помимо основной массы, вполне себе представима часть населения представляющая из себя бандитов, разбойников и прочее отрепье, в общем преступники и прочие мелкие элементы. Например, вот эти вот ребята, серьёзно поехавшие фанатики, которые ещё до начала конфликта представляли из себя довольно радикальную часть человечества, создающая массу проблем. Дикари же являются их потомками, самых первых радикальных религиозных беженцев, которые поселились на этой планете достаточно давно. С приходом и усилением центральной власти они перемещались как можно дальше от человеческих городов. Дошло даже до того, что постепенно они обрывали все связи с остальным человечеством, к моменту вторжения жуков многие из местных религиозных фанатиков жили в своих укреплённых горных поселениях или глубоко в джунглях. Те, кого мы встретили, это были типичные жители лесных массивов. До войны они даже были безобидные. Ну как только началась вся эта катавасия с войной и вся эта история с жуками, таким вот людям, как крышу сорвало. Новости и военные сводки зачитывали, как, какие-то предзнаменования к скорому апокалипсису. Всякий бред по типу того, что скоро над людьми состоится Божий суд и то, что всем безбожникам, неверным, и еретикам надо покаяться. Ну тогда в начале это было время тяжёлое. Многих таких говорунов начали сажать, пораженческие разговоры пытались пресекать. Глупо как-то вышло, как по мне, никакой необходимости в этом не было. Ну говорили и говорили, самых разговорчивых посадили бы, но исполнительные комитеты на местах переборщили, тут и началось. Сначала цистерны с топливом начали взрываться, военные пропадать, на милиционеров начались нападения, а потом и вовсе они все по лесам, и весям разбрелись и начали ещё сильнее пакостить всем остальным. И продолжали свой этот религиозный бред нести. В какой-то степени, они оказались даже умнее остальных. Потому что когда началось вторжение на планету. Многие из них уже были в относительной безопасности. Во время боёв на поверхности когда большинство людей состояло в местных ополчениях, и люди сражались за каждый метр родной земли. Они отсиживались у себя. Даже во время того, когда последний эвакуационный челнок улетел. И на планету хлынули ещё больше тварей. Фанатики сидели в своих лесах, и горах продолжая яростно отбиваться. Это было не трудно, всё таки леса, и горы это всё труднопроходимая местность. К тому же фанатики, знали местность, на которой они проживают как свои пять пальцев. Вся планета так или иначе, стала полем боя. Жуков они восприняли ещё больше в штыки чем нас, поэтому и дрались с ними с отчаянием обречённых. Хотя надо признать жуки их сильно достали, и несмотря на всё сопротивление И на всю смекалку местных. К тому моменту пока мы снова отбили планету, большая их часть была уничтожена. Сейчас в живых осталось лишь жалкие остатки, но даже доставляют сильный дискомфорт, местным властям. Да и охотничьи группы натыкаются на такие вот засады и ловушки.

— За их поимку, или уничтожение полагается какая-либо награда? — спросил я сильно заинтересованный в том, чтобы заработать лишние очки опыта.

— Да, награда полагается, желательно конечно в живом виде, поскольку партия и правительство заинтересованно перевоспитании. Хотя если выбора особо нет можешь убивать, и принести любое доказательство, обычно это часть тела, за них конечно дают намного меньше, но тоже неплохо. Чаще всего так и делают, убивают, и отрезают ступню. В конце концов, никто жизнью рисковать не желает. Но зачем нам туда идти, ты вообще уверен что сможешь справиться, запомни я на рожон лезть не буду, однако и тебе мешать не стану. — Поднял руку старик в примирительном жесте. — Мне конечно видел как ты вот этих вот раскидал. — Кузьмич показал руками на валявшихся вокруг людей, и раскиданные чуть дальше тела дикарей. — Мы можем сразу пойти в сторону городка, там сообщим местному управлению, о том что в этой местности поблизости могут находиться поселение местных дикарей. Тем более, мы не знаем куда они дальше пошли. А эти тебе ничего не скажут. — Кузьмич кивнул головой на раненых, изувеченных им людей, которых теоретически ещё могли что либо сказать. Но лишь теоретически, все они были в сильной контузии, или в полуобморочном состоянии.

— Я видел как несколько дикарей, убежали не вступив в битву. Они ушли куда-то на восток. — я показал рукой позади себя, как раз в ту сторону куда и ушли ранее мною упомянутые Дикари. —я видел как они уходили, и я точно смогу определить их следы. — я решил по понятным причинам, тактично не упоминать о том, что на самом деле чисто физически благодаря отметке, я мог теперь найти их где угодно.

— Даже так. — удивлённо поднял к свои кустистые брови старик. На минутку его взгляде, я уловил почти незаметную нотку любопытство, который впрочем была тут же прикрыта за тяжёлой маской повседневного безразличия. — Ну что, тогда давай посмотрим какие такие следы, ты можешь найти.

***

Группа из нескольких десятков человек, в разноцветных тюремных или же специально сшитых походных робах, передвигались по густому лесу. Впереди этой длинной как змея колонны, шёл рослый чернокожий мужчина рядом с ним чуть наклонившись в нескольких метрах от него, разглядывал землю какой-то щуплый подвижный как ртуть мужичок. Также рядом с чернокожим громилой, шли рядом почти не отставая от него несколько подельников, по телосложению и росту, они были чуть менее выдающиеся чем их грозный главарь.

— Скоро ещё!? — задал вопрос чернокожий своему подчинённому, следопыту.

Тот, немного занятый расшифровкой следов, ответил на вопрос чуть погодя.

— Звук выстрела доносился откуда-то оттуда, точно сказать сложнее. — сказал следопыт махнув мозолистой рукой куда-то вперёд. — Но если верить следам, они находятся где-то близко. В общем и целом, они не знают что за ними следят. Я могу сказать что мы довольно близко.

— Давай поторапливайся, это может быть Боб, нельзя упускать эту тварину. — Еле сдерживая свой гнев, Гуталин процедил слова через сжатые зубы.

Тем временем чуть позади них, на довольно приличном отдалении, передвигалась группа из троих. Они были достаточно близко чтобы в случае чего успеть оказать поддержку своему товарищу, но в то же время достаточно далеко чтобы впереди идущие не догадались что за ними идут. Это было ли те самые рептилоид, низкорослый нордлинг, и длинный заика.

Глава 27

И всё, что делаете, делайте от души, как для Господа, а не для человеков, зная, что в воздаяние от Господа получите наследие, ибо вы служите Господу Христу.

К Колоссянам 3:23-24

***

Мы уже несколько часов шли по какой-то лесной тропинке, хотя так её можно было назвать весьма условно. На самом деле это была обыкновенная часть леса, которая просто не была так сильно забита обильной местной растительностью, не так сильно по крайней мере, как в остальных частях обширной зеленой зоны.

Стараясь держать след я наблюдал и восхищался за окружающим меня буйством красок, и света, лес был экзотический, всё было реально как на другой планете, чем-то напоминая смесь джунглей и новозеландских лесов. Под ногами шуршали опавшие листья, их мягкий шелест напоминал о том, что природа отдыхает после дождя. Воздух пропитан свежим ароматом земли и деревьев, и каждый вдох наполнял меня бодрящей энергией. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь листву, создавая игривые узоры на земле и прямо на моей одежде.

В небольшом отдалении передвигался мой пожилой компаньон. Его шаги были немного неуверенными, а взгляд недоверчиво скользил в мою сторону. Я понимал его беспокойство – тропинка была запутанной, но я не терял флажок из виду, и в нужный момент корректировал наш курс. Мы двигались вперед, окруженные удивительной природой: деревья протянули к нам свои ветви, словно приглашая нас в объятия лесной глуши.

Душа ощущала спокойствие, наблюдая за бесконечными оттенками зелени и многообразием живых созданий, живущих в этом мире. Подобное уединение с природой наполнило меня чувством благодатного покоя, обычный человек, возможно, забыл бы про все заботы и проблемы.

Но, я был слишком взвинчен. Система явно слегка, но влияла на меня, потому что сразу после боя я всё ещё чувствовал сильную жажду крови, было немного жутковато. Были сиюминутное желание сразу бежать вдогонку, оно было импульсивным.

Будь я тогда в более спокойном состоянии, возможно, не стал бы принимать столь необдуманное решение.

Впрочем, было ли оно настолько импульсивным? Система в общем всё делает правильно. Подгоняет меня для нее естественно, ведь ничто не поднимает уровни как бой. Думаю в ″глазах″ холодного искусственного разума, это всё просто и логично. Винить её особого смысла нет. Надо впредь просто лучше себя контролировать.

Тем более, опять таки нельзя забывать, что каждый бой несет для меня объективную пользу. В прошлый раз, в схватке с дикарями, я поднял свой общий уровень с тринадцатого до пятнадцатого. Сначала я, орудуя ножом, поднял навык "холодное оружие" с первого до пятого уровня. Это дало мне повышение общего уровня с тринадцатого до четырнадцатого. Дальше сразу за этим, у меня возрос навык "армейский рукопашный бой" с девятого до десятого уровня, что в свою очередь повысило мой общий уровень до нынешней цифры, пятнадцатого уровня. Помимо уровней, у меня скопилось солидных восемь свободных очков развития. Сверх того, я поднял уровень силы с двадцать третьего до двадцать пятого уровня, и ловкость с шестнадцатого по восемнадцатый уровень.

Такие результаты радовали и, откровенно говоря, грели душу.

Так что, возможно, моя импульсивность принесет мне пользу. Держа эту мысль в голове, я весьма бодро шел вперед, не забывая время от времени делать вид, будто я читаю следы, специально для Кузьмича, чтобы у него не возникло лишних вопросов. Зачем плодить уже избыточное количество ненужной пищи для чужих размышлений?

Уже хорошо, что всю дорогу мы шли тихо, Кузьмич особо не лез с расспросами, предпочитая сосредоточиться на окружающей обстановке, еще раз ненароком показывая некую долю профессионализма.

Старик все время старался контролировать ситуацию, словно "сканируя" каждый подозрительный, и не очень кустик или деревце. Флажок впереди нас продолжал "мотылять" из стороны в сторону, не прекращая удаляться куда-то вперед.

Дикари старались двигаться довольно сложным путем, петляя, временами резко меняя маршрут и применяя хитрые уловки. Если бы я не знал об их геолокации, они смогли бы ускользнуть без особых трудностей, учитывая что у них изначально была неплохая фора. Сами по себе они были отличными следопытами и знали местные леса как свои пять пальцев. Так что все шансы были.

Я даже с повышенным навыком "выживание", который вроде как должен был помогать в ориентировании на местности и поиске свежих следов, иногда не мог ничего разглядеть и напрочь сбивался со следа. И только метка помогала не сбиваться продолжать путь.

Причем даже Кузьмич порой разводил руками, и лишь удивлённо цыкал, когда мне удавалось находить правильный маршрут, и мы впоследствии находили редкие следы, косвенно подтверждающие верность направления.

В какой-то момент, видимо, мои честные и упорные попытки ориентироваться на местности дали свои плоды. Скорее всего, из-за того что по большей части мои попытки найти след заканчивались успешно, скопилась критическая масса игрового опыта.

Перед моими глазами образовалось несколько уведомлений.

/Проверка на ловкость пройдена! Показатель 'Восприятие' повышен с шестнадцати до семнадцати. Поздравляем!/

Я сразу смахнул сообщение, чтобы следом за ним вылетело другое.

/Проверка на ловкость пройдена! Показатель 'Разум' повышен с пятнадцати до шестнадцати. Поздравляем!/

И ещё вдогонку третье, крайнее уведомление.

/Открыт новый навык 'Следопыт', первый уровень навыка. Повышение общего уровня до шестнадцатого. Вы получили два свободных очка развития. Поздравляем!/

Новый навык, отлично.

От приятной неожиданности у меня начало теплеть в груди. Такое ощущение я испытывал всякий раз, когда я получал новый навык или дополнительные свободные очки, которые я мог бы вложить в своё развитие.

Навык сразу начал работать. Ранее незаметные детали местности начали бросаться в глаза, я начал чаще примечать следы.

Как будто у меня появился некий огромный опыт, которого у меня раньше не было, и быть не могло. В армии я, конечно, успел нахвататься многого, но не в таком количестве, да и в этом плане, не того качества это были знания. Тем более за долгие годы мирной жизни многое успелось забыться.

А тут уж сразу у меня включилась специальная интуиция. Такое бывает, когда долго чем-то занимаешься.

Многие люди относят интуицию к категории каких-то мистических умений человека, а ведь это вполне приземленная и реальная вещь.

Например, у меня, как у врача, дипломированного специалиста, моя врачебная интуиция очень сильно выручала.

Ведь человеческий мозг, работает таким образом, он настолько уникален и не похож ни на что другое в плане работы с информацией. Когда возникает какой-то сложный вопрос, требующий определённых интеллектуальных усилий.

Он, наш мозг, шерстит всю нашу память, и уже к окончанию вопроса, через несколько секунд, даёт оптимальный ответ. Это и есть интуиция. Просто люди этого не понимают, так как что не очень часто об этом думают.

А ведь, интуиция она работает всегда, не только в моменты каких-то жизненных дилемм, а вполне может и в житейских ситуациях. Просто в моменты несложного выбора, мы не задумывались об интуиции и её природе.

Сбоку Кузьмич продолжал иногда на меня поглядывать, стараясь делать это украдкой. Старик следил за каждым моим движением. Старый коммунист всё ещё продолжал меня изучать.

Видимо, ему ещё не было понятно, что я за птица.

Но вдруг флажок спереди остановился, заставив меня замереть. Я повернул голову к Кузьмичу, старик остановился и немного удивленно посмотрел на меня.

Он коротким жестом осведомился о наличии засады, при этом он схватил цевьё ружья, а ноги заняли исходную позицию для прыжка. За секунду старик превратился в пружину.

В такие моменты даже исчезала разница в возрасте, он словно снова превращался в молодого советского десантника. Готового идти в бой.

Я жестом попросил несколько секунд ожидания.

Затем снова, повернув голову к флажку, я замер, и просто ждал.

Я просто хотел понять, временная ли это остановка, или они действительно прибыли домой.

Но вот прошла секунда, которая казалось шла намного, растянувшись для моего восприятия, затем прошло пять, десять, двадцать. Флажок стоял.

Я повернулся к Кузьмичу.

— Кажется, мы пришли, — неуверенно сказал я, пребывая в лёгких сомнениях.

Старик ничего не сказав, кивнул.

И мы пошли вперёд. Шли напряжено, стараясь продумывать каждый свой шаг.

И не зря, в нескольких метрах впереди, чудом нас не заметив, прошёл патруль из четырёх дикарей.

Мы резко залегли под высокую траву, стараясь ничего не задеть, затихли на несколько секунд, прежде чем они пройдут мимо.

Взглядом проводили патруль до следующего "поворота".

— Похоже, мы действительно на месте, — впервые за долгое время прошептал старик. — Хорошо спрятались, гады, надёжно. А ты молодец, не каждый бы смог вот так сходу лесных дикарей выследить. Такое редко бывает, даже у довольно опытных следопытов, случалось, что дикари оставляли с носом. А ты ничего, нашёл. — В своей манере похвалил меня ветеран, продолжая смотреть куда-то вперёд.

Немного выждав, мы пристав на корточки, тихо почти бесшумно ушли вперёд. Меньше чем за две минуты мы добрались до опушки леса.

И тут наш долгий путь, и честные старания были вознаграждены, чуть вдали в нескольких сотнях метров от нас, в небольшой низине, рядом с речкой расположилось небольшое селение дикарей.

Деревня была окружена хлипким частоколом, ещё даже не успевшим обрасти лианами и мхом.

Внутри частокола дети бегают, играя в прятки и ловя рыбу в речке, громко смеясь и крича друг на друга. Редкие старики сидели возле больших палаток, рассказывая о своих приключениях в джунглях и далёких краях, которые были действительно очень далеко от деревушки. Женщины мирно занимались хозяйством, готовя традиционные блюда, выделывая шерсть и украшая одежду яркими вышивками. В воздухе пахло дымом от костров и пряностями, а вдали слышится звук барабанов и песнопения, уносящиеся ввысь среди зеленых вершин деревьев.

— Похоже недавно разбили поселение, нормальных домов нет, одни палатки, и частокол ни о чем. В основном одни бабы, старики, да дети. Похоже мы прилично перебили их мужиков. — Невесело подытожил старик. — Идти надо, нечего нам тут делать. Разве что с бабами драться.

Сказав это он медленно пополз назад. Вздохнув, я тоже чуть помедлив, пополз за ним, старик был прав, ловить тут было нечего. В самом деле не детей же убивать, несмотря на сильные недостатки в характере, я нормальный человек. Поэтому с досады, сплюнув пополз чуть вниз.

— Да, жуки и этих ребят не пощадили, а ведь когда-то их по всей планете были сотни тысяч. Постоянно что нибудь да устроят. А сейчас вон, одни жалкие посёлки остались. — Немного печально посетовал старый мужчина, когда мы уже достаточно далеко отдалились от поселения.

— Вам печально из-за них? — Немного удивлённо выпалил я.

— Не совсем, из-за них. Просто времена меняются понимаешь. Жуки всё перевернули с ног на голову. Мой привычный мир рухнул в одночасье. Местные дикари, фанатики, в общем-то они всегда были частью нашей планеты, да и до войны не такие агрессивные были. Жуки всё переменили враз. — Сказав это, старик чуть помолчав, с небольшой печалью в голосе прибавил. — Да и людей хороших среди них было немало.

Довольно противоречиво, и странно это было слышать от Кузьмича. Тем не менее, ничего сказать в ответ я не успел.

Неожиданно перед нами встало несколько десятков дикарей, вооружённых тяжёлыми винтовками.

Черт, видимо зря я снял флажок, перед тем как уйти, да и шагов я их почему-то не услышал. Вот ведь гадство!

Десятки винтовок в руках дикарей смотрели стволами прямо на нашу несчастливую двоицу, причём большая их часть была нацелена на мою тушку. Выглядели они довольно внушительно, поэтому пока двигаться я не стал, предпочту лучше выждать, более благоприятный момент.

— Обувь из панциря жуков-разведчиков, поэтому мы не услышали ваших шагов. Неплохо. — Совершенно спокойным тоном прокомментировал Кузьмич часть "гардероба" местных воинов. Тихие ботинки? Интересно, я сразу заинтересованный начал смотреть на обувку дикарей. Ботинки из панциря жука выглядели весьма впечатляюще, привлекая внимание своей необычностью. Странный материал придавал им блеск и текстуру, которая напоминает природные узоры и рисунки.

— Да старик. Ты прав. — Ответил ему матёрый дикарь, всё тело которого было покрыто грубыми шрамами. Он стоял на высоком холме, уверено направив дуло винтовки в нашу сторону. — Это наши военные трофеи, с прошлой войны. Шкуры разных жуков оказались весьма полезны во многих делах. И уж полезнее человеческих, но и вашим шкурам мы тоже найдём применение, например повесим дома. Заместо ковров. — От нехитрой шутки своего, кажется, командира дикари начали хохотать, и зубоскалить.

— Нет спасибо, мы пожалуй откажемся. Спасибо за предложение. — Той же монетой ответил ему Кузьмич.

— Шутки шутишь, что ты на земле нашей забыл, безбожник!? Братьев наших убили, так ещё домой к нам пожаловали! — Гневно начал кричать на нас кричать один из дикарей.

— Сами первые напали на нас ночью. И вообще это не ваша земля, а советская. Кто хочет, тот по ней и ходит. Вас забыли спросить. — Спокойно ответил старик, на обвинение дикаря.

— Довольно! Сейчас мы вас перебьёт и тогда...

Но дикарь ничего не успел кликнуть, со стороны деревни раздался громкий, протяжный рёв какого-то существа.

Взгляды всех нас устремились назад.

***

Опушка леса, словно побывала в эпицентре урагана, некогда цветущая часть леса превратилась в холст, на котором запечатлели картину страшного хаоса и разрушения. Там, где раньше возвышались столетние дубы и могучие сосны, теперь тянутся обломки стволов, словно костлявые руки смерти, тянущейся прямо из земли.

Ветви и лианы, некогда обрамлявшие обширные просторы, теперь лежат окровавленные и израненные, точно раненые воины после схватки. Повсюду валяются обломки древесной щепы, словно разбросанные осколки меча после сражения.

На опушке среди обломков тут и там можно было увидеть тела местных дикарей изуродованных в скоротечной схватке.

Десятки бандитов целенаправленно забредшие сюда, стали свидетелями этой печальной сцены.

Немногих выживших осуждённые подлатали, и начали допрашивать.

Раздражённый Гуталин в допросе участвовать не стал, зная что сейчас он был слишком раздражен, поэтому от греха подальше, поручил это дело своим подручным.

Сам всё это время, пристроившись на поваленном дереве дожидался, пока из пленных не вытянут нужную информацию.

Наконец-то после момента ожидания, к нему вышел его заместитель, следопыт.

— Ну чего узнали? — Уже на грани терпения Гуталин смотрел на подчинённого волком.

— Это был Боб. По описанию подходит, плюс с ним был ещё кто-то. — Следопыт от греха подальше видя настроение главаря, решил сразу рассказать главное.

Обрадованный действительно хорошей новостью главарь широко улыбнулся. А затем, чуть погодя, задал ожидаемый вопрос.

— И сколько с ним было людей? Вот ведь, всего ничего времени прошло, а он уже успел шестёрок завести. Ну хотя да, подрались тут знатно, вон скольких положил. — Гуталин взглядом прошёлся по окружающему его, разоренному пейзажу.

— Двое. — Чуть погодя, немного неуверенно ответил следопыт.

— Всмысле? — Немного озадаченный главарь переспросил. — Двое десятков? Двое сотен? Ты нормально можешь сказать!? — Гуталин начал не слабо закипать.

— Просто двое, их было двое. Сам Боб, и какой-то пенсионер. — Нервно пожал плечами мужик, для безопасности отойдя чуть назад, чтобы вдруг его не задел главарь.

— Мать вашу! Вы что издеваетесь!? — Воздев руки чернокожий мужчина воздел руки к небу, и крикнул. Да так громко, что крик было слышно на соседей опушке.

Глава 28

И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут.

Евангелие от Луки, глава 12, стих 48.

***

Мы повернулись в ту сторону, откуда шёл рев, и неожиданно, со стороны деревни прямо между нами, и дикарями упал здоровенный кусок дерева. Выбив приличный кусок почвы, он разметал острые куски щепы вокруг себя, посеяв панику.

Непонятно, кто именно первый начал стрельбу. Но факт есть факт, когда я повернулся, мне в плечо прилетел шальной заряд, кожу и мышцы обожгло чувством боли. На рефлексах я прыгнул вбок, и закатился за ближайшую кочку.

Кузьмич опять куда-то пропал, надеюсь он жив.

Перед лицом маячили уведомления о получении урона, от лазерного оружия. Я прижал ладонь к ране, крови не было, пахло жареным мясом, рана была серьезной, но красный луч лазера прижёг рану, теперь она быстро затягивалась.

Кто знает если бы не система, возможно мне и вовсе бы руку оторвало. Поморщившись я отогнал неприятную мысль. Собравшись, я быстро открыл инвентарь, и вытащил самый исправный лазерный бластер.

Высунув дуло оружия из под укрытия, я выпустил несколько лучей в сторону дикарей. Откуда-то, справа, из-за деревьев, меня поддержал своим огнём Кузьмич.

— Беги сюда пацан! — Крикнул в мою сторону старик. — Я прикрою! — После этих слов, старик начал вести беглый огонь из лазерного бластера, на время заставив дикарей пригнуться. — Давай! Услышав команду, я сорвался с места на пределе своих возможностей.

Каково было моё удивление, когда я пробежал относительно протяжённую дистанцию за несколько секунд. Словно спринтер на международном первенстве.

— Бежим отсюда! — Когда я оказался за спиной у старика, он крикнув, потащил меня прочь. Я противится не стал. Огонь был действительно шквальный.

Бежали мы в обратную сторону. Так как впереди были дикари стрелявшие куда попало, поэтому нам было нужно бежать куда-то подальше. Довольно быстро преодолев старый маршрут, мы пробегали мимо деревни подвергшейся нападению.

В суматохе боя и последующей погони, трудно было разобрать всё детально. Я краем глаза лишь подметил что внутри селения бесчинствовали две огромные твари, имевшие гуманоидную форму. Своим внешним видом они напоминали великанов.

Всё что я успел приметить, впрочем, через несколько секунд, когда перед нами появилась третья тварь, своей дубиной развалившей несколько больших деревьев, я в полной степени смог оценить внешние габариты чудища. Огромный монстр, действительно был просто чудовищных размеров, и габаритов.

Тварь была размером с большой деревенский домик, чудовище чем-то напоминало собой огромного волосатого человека, с мерзкой курчавой бородой без усов.

Тупой зверь взревел во всё горло, оглушив нас с стариком. Ряды широких, сильно пожелтевших зубов, местами сильно почерневших пропустили ор взбесившегося урода, отвратительный крик прошелся по округе.

Всё это случилось за считанные секунды, несмотря на габариты чудовище было довольно подвижным. Понимая это, я и Кузьмич, начали стремительно пятится назад, к сожалению, когда тварь взмахнула дубиной старик был слишком близко. Я матюгнувшись, быстро сунул руку и зацепившись за ткань куртки, со всей силы рванул старика на себя.

Разогнанная до безумных скоростей огромная деревянная коряга, пролетела перед нами словно метеор, горячий воздух мощным потоком врезался в нас.

Не найдя свою жертву, дубина словно недовольная просвистела перед нами, и снесла огромное дерево, стоявшее левее нас. Хотя, нет, старика всё же задело, левая пятка была раздроблена, и вывернута, я это заметил мимоходом, прежде чем аккуратно закинуть его куда-то назад.

И очень вовремя, потому в следующее мгновение, мне в корпус прилетел пинок от великанистой твари. Удар оказался очень мощным, будь я человеком скорее всего меня бы всего переломало. Потому что было ощущение, будто меня сбила с ног не маленькая такая фура.

Я полетел назад как ракета, сбивая спиной мелкие и худосочные деревья, кувыркаясь и собирая собой всё кочки и камни, наконец-то мой стремительный полёт остановило дерево.

Ударившись спиной об твёрдую поверхность древесного ствола, и выбив кучу щепы, и прочего мусора, я чуть не испустил дух. В глазах потемнело, система еле удержала меня в сознании.

Я чувствовал как я сломал почти все грудные кости, и некоторые позвонки. Я выблевал огромный ком крови, расплывшийся на ткани комбинезона, красной мерзкой кляксой.

Перед глазами выскочили миллионы уведомлений, сообщающих об полученном ущербе. Повреждений было немало, удар выбил у меня четверть здоровья.

Тварь медленно приближалась ко мне, внезапно со спины на тварь обрушились выстрелы из мощных лазерных винтовок и бластеров. Великан закрыл лицо широкой ладонью, пряча его от обжигающих, но всё же не смертельных укусов человеческого оружия.

Похоже, дикари нас догнали. Очень вовремя своей стрельбой они отвлекли монстра на себя. Я же пока тварь укрыло лицо, пополз куда-то вбок. Обзор у чудовища был временно ограничен, и этим нужно было воспользоваться. И очень вовремя я решил "уйти в сторонку", поскольку как раз, когда я полностью заполз под куст, терпение монстра лопнуло, и он взревев побежал вперёд.

Дороги он естественно не разбирал, так что когда он шёл, дерево возле которого я лежал, было им раздавлено без особых проблем. Дикари били грамотно, как только тварь подошла, они рассеялись вдоль плотной лесной чащи, заставив монстра растеряться от этого. Тем более они не прекращали стрелять.

Поняв, что люди продолжают жалить его, а он сам не может их достать, монстр взревел ещё сильнее и принялся крошить всё перед собой, в надежде "заткнуть" таких надоедливых людишек. Я же быстро вытащил из инвентаря первую попавшуюся снедь — это оказалось сырое мясо, ранее убитого мной животного.

Второй раз копаться я не стал, поэтому без особой брезгливости вцепился зубами в сырое мясо. Я потерял очень много здоровья за раз, его надо срочно восстановить. Данное ″угощение″, я поглотил очень быстро. Далее перед моим лицом загорелось уведомление о начале ускоренной регенерации.

На секунду я застонал из-за сильной боли — сломанные до этого кости быстро отрастали и заживали, на плече усиленно отрастала сгоревшая плоть, вызывая сильнейший зуд. Система быстро восстанавливала тело, побочным эффектом я мгновенно покрылся холодным, склизким потом, который к тому же ужасно вонял. Слегка сморщив нос, я пополз дальше внутрь чащобы, чтобы глубже в ней спрятаться.

Но, неожиданно, моя интуиция забила тревогу, и я чисто на автомате кувыркнулся направо. И очень вовремя, скажу я вам, потому что там, где я мгновение назад ползал вперёд, врезалась ржавая, непонятная рухлядь, которая отдаленно напоминала примитивный топор.

Лезвие огромного топорища так же быстро выскочило из земли, как и вошло. Чтобы почти в то же мгновение попытаться врезаться туда, где я лежал. Благо, я также легко увернулся, в третий раз мне не так повезло. В момент, когда я ловко поднялся на ноги в прыжке без рук, озверевшая тварь, вместо того чтобы снова вынуть топор из земли, стукнуло меня плашмя, плоской частью топора.

Я не ожидавший подобного, лишь успел подставить плечо, которое чудом не хрустнуло. По крайней мере мне так показалось, когда я отлетел на несколько метров и прокатился по сочной траве всеми своими частями тела.

В конце концов, через несколько метров мне удалось сгруппироваться и остановить свой недолгий "полёт". Я упал лицом вверх, что позволило мне вовремя заметить бежавшую ко мне тварь, и увернуться от ударов второго монстра, который, видимо, услышав звуки боя, прибежал сюда сломя голову.

У этой твари вместо ржавого "топора" в руке был длинный и максимально остро заточенный кусок стали, который вроде как использовался меч. Также, не очень умная, но весьма быстрая тварь наносила удары по земле, запуская вверх целые султаны грязи и зеленной травы, с одной лишь целью — порубить меня в капусту.

После двух-трёх таких ударов, великан выдохся, поэтому я, усмотрев в этом шанс, быстро рванул к ближайшей от меня лесной чаще. Дело в том, что я чётко слышал, как урод, который только что отправил меня в полёт, сейчас очень быстро бежит в мою сторону.

Нужно срочно где-то укрыться, против двоих гигантов сразу я не выстою. Думал я, и возможно, это и сработало бы, если не одно "но". Ближайшее скопление деревьев было довольно скудным, там никак нельзя было спрятаться, а другие более плотные заросли могучих деревьев слишком далеко, я просто не успею добежать.

Пока я бежал, кровь щедро сдобренная адреналином и целым вихрем разных гормонов гуляла по моим сосудам и громко стучащему сердцу.

Краем глаза я увидел Кузьмича, который выверенными движениями накладывал шину себе на перебитую ногу, и бинтовал рванную рану подручным материалом.

Взгляд активно "бегал" по расположенным передо мной деревцами. Топот сзади бил по земле всё громче и громче. Я схватил двумя руками молоденькое деревце, и из-за всех сил напрягшись вырвал его.

Тут же ко мне прилетело сообщение.

/Проверка на силу пройдена, плюс одно очко к показателю "Сила"/

Поудобнее перехватив своё импровизированное "копьё", я повернувшись, прицелился и со всей силы швырнул его прямо в лицо великану, который бежал ко мне. Бросок вышел более чем удачный, я запустил его заострённой частью вперёд, которая врезавшись в глазницу, разогнанная моим броском, впилась в жёсткую кожу, и пробила её.

/Поздравляем, вы повысили навык "Метание" на один уровень, с первого до второго./

Как удачно, будь у меня время, я бы начал ликовать, но у меня его, к сожалению, не было. Поэтому увернувшись от удара лезвием второго великана, я побежал в сторону подранка.

Даже с огромной раной в глазу, и корягой, которая возможно доставала до мозга, великан всё равно неплохо себя чувствовал. Тварь всё ещё стояла на ногах, и пыталась выдрать снаряд из глаза.

Быстро открыв инвентарь, я достал длинный кинжал, параллельно уворачиваясь от редких ударов второго великана, который бежал за мной чуть-чуть отставая. Напрягшись, я чуть присев, прыгнул на выпирающую чуть вперёд мускулистую ногу великана. Нож впился в жёсткую плоть, волны прошлись по грубой коже, я почувствовал, как мышцы под ней напряглись. Монстр заорал во всю мощь своих огромных легких.

Я же дальше цепляясь рванул вверх, стараясь уворачиваться от ударов твари, наконец-то зацепившись за грудную пластину, я ещё раз рванул со всех сил наверх, и оказался на плече почти полностью ослеплённой твари. Правый глаз был раздавлен точным броском коряги, а левый залит черно-красной жижей, по ошибке заменявший у этих мерзких отродий кровь.

Я схватился двумя руками за корягу торчавшую из головы, и использовал её как рычаг. Благо вторая тварь была уже близка, и замахивалась своим оружием для удара. Видя это, я надавил на корягу со всех сил, и подставил голову великана под удар, предназначавшийся мне. Удача! Плоть под моими ногами сотряс сильнейший удар, а на всю округу раздался громкий, мощный чавк. Великанский топор снёс огромную уродливую башку, развалив её на несколько частей. Меня не задело самим орудием убийства, благо весь удар принял на себя череп гиганта.

Но поскольку череп развалился на несколько фрагментов, меня откинуло вместе с ними на землю. Ударившись спиной об жёсткую землю, я ухнул, перед глазами поплыли уведомления о получении урона. Тем не менее, я постарался встать. Со стороны это заняло всего несколько секунд, но для меня это отняло очень много сил.

В ушах сильно пульсировало, тем не менее, я слышал, как случайно убивший своего сородича великан вопил, и кричал от горя на всю округу.

Внезапно, когда я почти пришёл в себя, по мне прилетел очередной пинок сзади, не ожидавший нападения третей твари я оказался застигнут врасплох. Я отлетел на достаточно небольшое расстояние. Опять ворохи уведомлений закружились вокруг моего лица, пока я продолжал лететь как футбольный мяч. Только через несколько метров, мне удалось остановить свой "полет". Что-то многовато я сегодня летаю. — подумал я, вставая на ноги и услышав топот чьих-то громадных ног. Это пробиваясь сквозь высокие деревья, ко мне бежал монстр, ранее отправивший меня в полёт.

Беспорядочно перебирая своими безобразно раздутыми конечностями громадное существо стремительно приближалось ко мне. Подбежав, тварь намеревалась прибить меня своей дубиной. Я же, видя, что движения монстра достаточно не налажены, и неуклюжи, не торопился бежать, а решил рискнуть. Подождав первого взмаха огромным дубьем, я ловко увернулся. Уже на втором взмахе огромная тварь потеряла равновесие, и начала падать.

Я воспользовавшись этим моментом, и быстро приблизившись к упавшему монстру, прыгнул и ухватился за верёвку висевшую на шее, чтобы за один раз раскачавшись на ней зарядить ему прямо в глаз, ногами. Взвыв тварь мгновенно вскочила. Меня отбросило в сторону.

На этот раз, я более менее сохранив равновесие смог нормально приземлится.

/Проверка на ловкость пройдена, плюс одно очко к "Ловкость"/

Сообщение как появилось, так же быстро исчезло.

Тварь держалась за второй выбитый глаз, и вопила во всё горло.

Я оглянулся, и заметил около себя высохшее дерево, то что мне нужно.

Подбежав к нему я его ″обнял″, мгновенно внутри зашевелились потревоженные жильцы. Я не обращая внимания на них напрягшись вырвал дерево, и приближаясь к ослеплённой твари, начал громко привлекать к себе внимание.

Встав перед небольшой ямкой, я рассчитывал привлечь внимание твари, своими громкими криками.

Так и получилось, услышав мой голос тварь яростно завопив, скрежеща зубами побежала на мой голос.

Капающая слюной тупая тварь споткнулась об естественное углубление в почве, и со всей дури напоролась на выставленную мной "кол".

Деревяшка пропорола левую часть груди, защищённую лишь мусором, который с трудом можно было назвать доспехами.

Великан громко и жалостливо захрипел, попытавшись встать, он положил свои трясущиеся ладони на травянистый "пол".

Я подбежав к левой руке нанёс кинжалом режущие удары по связкам, от боли монстр отдернул руку, и ещё сильнее сильнее насадился на дерево.

Тварь от боли судорожно засучила ногами, а через мгновение шокированный организм выбросил из безобразного организма недоваренную еду, вперемешку с кровью.

Дальше через другой руки впрочем, ею он уже никуда не опирался. Мозолистые пальцы лишь конвульсивно дергались.

Я слышал предсмертный хрип, и одновременно всхлип боли, грозный монстр мне показался таким беспомощным, и испуганным.

Помимо боевой ярости, и злости боя, я ощущал лёгкую жалость к этому мерзкому существу.

Мне вдруг захотелось подарить ему быструю смерть.

Взгляд зацепился за дубинку твари, я подошёл к ней, и попытался поднять. На удивление у меня это получилось.

Поудобнее схватившись за рукоять громадного орудия убийства, я я разогнавшись, ударил по виску здоровенного монстра, рассчитывая на то, что раз уж их черепа были похожи, то и структура могла быть похожа.

Например у человека на виске были так называемые стекловидные кости, которые при переломах сразу же впивались в мозг, и убивали человека мгновенно.

Удар, хруст кости и смерть великана.

Что ж, повезло, мгновенная смерть.

/Поздравляем! Вы убили представителей расы гигантидов, аборигенное население планеты Зорге! За убийство гигантида вам полагается повышение основного уровня с шестнадцатого по семнадцатый уровень, и дополнительные два свободных очка развития!/

И ещё.

/Поздравляем! Повышение показателя "Сила" с двадцать шестого уровня по двадцать восьмой уровень, на два очка!/

Но не успел я порадоваться новым приобретениям, как сзади услышал топот ещё одного гигантида.

— Да сколько вам здесь мать вашу. — Тихо ругнувшись я быстро повернулся к бегущему ко мне монстру.

Уже порядком уставший я побежал к твари на встречу.

Одновременно доставая из инвентаря лазерные бластеры, и винтовки, и заряжая в тварь мощные лучи.

Чёрточки красной энергии доставляли лишь дискомфорт, но не убивали.

Добежав уже в плотную, увернулся от ожидаемого удара топором, и собрав все свои силы я пнул по слабой, как мне казалось, части рукояти топора.

От мощного пинка она действительно обломалась. Великан лишённый оружия был на мгновение шокирован, и немного прибалдело смотрел на сломанное оружие.

Я же не теряя времени, со всех сил толкнул гигантида по ноге, чтобы тот упал.

Обрадованный результатом, я хотел было запрыгнуть с ножом на беспомощного врага, но неожиданно получил пяткой от мощного великана, на мгновение я полетел, и потерял сознание.

Глава 29

Просите, и дано будет вам; ищите и найдёте; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят.

От Матфея 7:7.

***

Система рывком вытолкнула моё сознание из небытия. Резко задышав, я распахнул глаза. Несколько секунд просто лежал, наслаждаясь тишиной, и заново привыкал к смене окружающей обстановки. Стоп, где я?

Мгновенно вскочив на ноги, я начал вертеть головой, готовый в любой момент вступить в бой.

Но вокруг было тихо. Через секунду до меня дошло, опасности нет, вокруг никого не было. Тем не менее я был настороже и поэтому не торопился расслабляться. Всё же, на всякий случай взял бластер наизготовку.

Я внутри палатки, похоже меня приютили. Местные? Странно, руки не связаны, и вроде как я не мёртв.

Выходит, не местные. А кто тогда? Ладно, это потом, надо думать, как отсюда выбраться. Быстренько прощупал себя; всё было относительно целым, похоже бой закончился, удачно? Ведь в противном случае, я был бы съеден, или со мной приключилось ещё что-нибудь. Что случилось после того как меня вырубило?

Снаружи шумели люди, доносились звуки походной жизни, сквозь толстые тканевые "стены" палатки. Доносились голоса. Внезапно в палатку зашёл Кузьмич, я резко повернул голову. Он поднял руки, давая понять, что всё в порядке. Я посмотрел на повреждённую ногу, на неё была наложена какая-то странная шина, по крайней мере за всю свою медицинскую практику я ничего подобного не видел. Память Боба подсказала, это была какая-то армейская разработка, такие вещи можно было встретить на окраинах фронтира, Зорге как раз являлся таким миром.

— Где мы? — немного охрипшим голосом выдал я, давно назревший вопрос.

— В безопасности. — коротко ответив, старик прошёл мимо меня. Несмотря на кажущуюся слабость, он продолжал излучать силу, и опасность. Специфическое чувство, которое испытываешь рядом с охотником, не зверем. Пройдя, он уселся на широкую тахту, и охнул, прижав правую руку к ноге.

— Кстати, я тебя не поблагодарил за спасение. — он кивнул на пострадавшую ранее ногу.

— Не за что. — кивнул я, продолжая стоять на ногах. — Так где мы? И что стряслось? Я вроде как сознание потерял. — снова напомнил я о своём вопросе.

— Это охотничья стоянка, а вытащил тебя я. — Пожал плечами старик, причём сделал это несколько чудно.

— Ты себе шину наложил? — догадался я, кивнув на высокотехнологичное устройство покоившееся на его не функциональной конечности.

— Да, ещё со времён службы прикарманил себе. Как знал, не раз меня выручала. — посмеиваясь старик хлопнул по корпусу медицинского аппарата. — Жаль, регенерационная пена закончилась, а то бы резвее заживала. — заметив мой нетерпеливый взгляд, Кузьмич вздохнул. — Вытащил тебя я. Честно говоря, думал, что помрёшь.

— Почему? — напряжено спросил я. Старик колебался, затем чуть помолчав, продолжил.

— Тебе шею, и грудь насквозь пробило обломками. — после упоминания моя рука коснулась шеи, раны там не было. Ни царапины. Увидев мой жест, старик странно посмотрел на меня, но продолжил. — Я забежал на секунду, и как увидел, хотел было уйти. Но ты схватил меня за руку, поворачиваюсь, а ты там полуживой. На меня смотришь, да ещё взгляд такой, не смотрят так доходяги. Посмотрел что-то, а потом вырубился. Ну я не будь дурак, на раны гемостатическое нанёс, ветки отломал, вытаскивать их не стал. Дураку понятно вытащу, ты от кровопотери умрёшь за полминуты. — усмехнулся старик, посмотрев куда-то в сторонку, как будто вспомнил что-то.

— Погоди? А великаны? — Я недоумевая поднял бровь, найдя небольшую нестыковку в складное повествование старика.

— Гигантиды? — поправил меня старик. — А они ничего, по единственному оставшемуся в живых начали палить дикари, не знаю откуда, но у них даже гранатомёты были, видимо остались ещё с войны. Ну так вот, пока они там были заняты, я тебя навалил себе на горб. И пополз к хренам подальше. А потом мы оказались здесь. — Закончив часть истории, старик простер руки над собой, как будто показывая на стоянку охотников-промысловиков.

— Как ты смог дотащить меня, уверен тебе пришлось пройти не один километр, прежде чем наткнуться на стоянку, да и саму стоянку, как ты отыскал? — Всё больше вопросов рождалось в моём мозгу, было уже давно понятно, что старик не так прост. С каждым днём я лишь убеждался в этом ещё сильнее.

— Слушай, пацан. Давай ты потом вопросы задашь, я вообще сюда зашёл твоё самочувствие проверить. Меня там уже несколько минут дожидается каша. — Сказав это, старик кивнул куда-то за пределы палатки, и с наигранной натугой поднялся на ноги. — Лучше, ты потом задавай вопросы, а пока айда со мной. Уверен, ты сильно проголодался.

***

Сотни людей бегали по полуразрушенному поселению, и пытались помочь десяткам раненным соплеменникам.

Над долиной раздавались стоны, и крики раненых, или умирающих людей. Горе окутало одинокую деревушку в глубине девственных лесов, далёкой планеты.

Но это было полбеды, великаны смогли повредить склад с наворованным топливом. И теперь он горел, озаряя своим пламенем всё поселение, и лесную опушку.

Люди всю ночь боролись с пожаром, таская воду из соседней речушки, и раскапывая траншеи перед горящими домами, чтобы гибельный жар не проникал дальше вглубь селения.

Пожар прекратил бушевать только к утру.

Усталые лица покрытые копотью смотрели на сильно сгоревшее селение.

Тем временем умерших стало только больше, роковой день отнял у отшельников многих людей.

Старый воин, весь покрытый шрамами, сидел возле одного из трупов великанов, и смотрел в блеклые, мёртвые глаза когда-то опасного существа.

В его голове клубился целый ворох мыслей, внешне он был совершенно спокоен, чего нельзя было сказать об разрывавших его изнутри эмоциях.

В бессилии он сжимал и разжимал кулаки.

Внезапно к нему подбежал молодой воин.

— Мы остановили чужаков. Говорят что не желают нам зла, и просто проходили мимо.

Старый воин резко поднялся на ноги, словно его подбросили на пружинах.

— С миром как же. Чужаки всегда приходят с войной. — Прошептал ветеран, но молодой воин похоже всё чётко услышал, поэтому сказал следующее.

— Сказали они шли по следу двоих. — На секунду возникла небольшая пауза.

— Зачем? — Наконец выдал вопрос старик. — Они их друзья, или же враги?

— Их главарь, тёмный человек, он сказал что у него личные счету к одному из них. — Сразу догадавшись быстро ответил молодой.

— Хм, пошли. — Ничего больше не сказав старый воин махнул рукой куда-то в лес. Парень кивнул, и повёл его в нужную сторону.

По пути попадались воины, которые шли в ту же сторону куда вёл старого ветерана, его молодой провожатый.

Кивая знакомым, и друзьям.

Старый воин добрался до столпотворения воинов племени, которых несмотря на мясорубку устроенную вчера, было немало. Всё благодаря охотничьим партиям, которые срочно вернулись назад ночью, или рано утром.

Увидев старшего, воины расходились по сторонам, чтобы пропустить его.

Пройдя сквозь ряды разнообразно одетых соплеменников, старый воин вышел вперёд, и увидел тех, о ком говорил молодой посланник.

Увидев их, он усмехнулся, ясно, приговорённые. Он знал кто это такие, отвергнутые гнусные люди, которые даже в обществе небесных безбожников, не смогли ужиться.

Ещё одно доказательство, несовершенства общества построенного безбожниками. В их племени, преступников просто убивали, небесные же люди так не поступали, предпочитая оставлять их в живых, и содержать за свой же кошт.

В высшей мере страшная глупость. В этом не было никакого смысла.

В дремучем лесу, закутанном в пелену сумерек, две группы стояли напротив друг друга.

На одной стороне, в рядах дикарей, казалось, что дух великой природы воплотился в их гордых обликах. Они были одеты в шкуры зверей, старые поношенные комбинезоны, с оружием в руках, которое служило им верой и правдой.

Напротив них была группа вооруженных преступников. В их глазах светилась хищная жажда крови и власти. Они были одеты в оранжевые, и серые тюремные робы, теплые комбинезоны, и вооружены лазерными ружьями.

Напряжение в воздухе было ощутимо. Звуки леса на минуту затихли, словно природа держит дыхание, готовясь к казалось неизбежному кровопролитию. Дикари готовы защищать свои территории от навязчивого присутствия преступников, чьи жестокие дела просочились даже в эти глухие края.

Преступники которых сюда посылали небесные люди, качестве искупления их тяжких грехов, были не самыми лучшими соседями.

— Вы кто такие? Мы вас не знаем! — Старый воин начал говорить первым.

— Мы пришли с миром дикарь! — Подняв руки вверх, чуть вперёд вышел чернокожий громила. — И чтобы ты это понял, я пришёл не с пустыми руками!

Громила посмотрел назад, и кивнул своим людям.

Те кивнув в ответ, вывели из глубины строя нескольких раненых дикарей, и отправили их вперёд.

Раненые выглядели осень плохо, многих тащили их собратья, из тех кто ещё мог ходить.

— Я и мои люди, не желаем вам зла, и от вас лично, нам ничего не надо. — Сказав это, невольник зловеще улыбнулся. — Лишь небольшую услугу в ответ.

— Что вам надо? — Крикнул в ответ старый воин, смотря как считавшиеся ранее убитыми воины племени возвращались назад.

Услышав вопрос, чернокожий сразу же стал серьёзным. Теперь его лицо, слегка поблескивающее от пота, не выражало абсолютно никаких эмоций.

— Двое, мы идём по их следу, они привели нас сюда. Будьте так любезны, сообщить нам, где эти люди.

— Зачем они вам? — Через несколько секунд спросил старый воин. — Они друзья, или враги?

После заданного вопроса в строю бандитов разразился громкий хохот.

— Не друзья уважаемый, мы с ним никогда друзьями не были, и не будем. У нас старые счёты. — Ответил чернокожий, заставив своих людей замолчать.

— Тогда, хорошо. Нам они тоже доставили проблемы, мы скажем, куда они примерно ушли. — Чуть погодя он добавил. — И у нас есть предложение.

***

Кузьмич был прав, мне необходимо было поесть.

Организм за прошедший день истратил приличное количество энергии. Поэтому я за раз умял пять порций, вкусного варева. Мясо с какими-то крупами пошло на ура.

Шестую порцию я ел уже более медленно, наслаждаясь восхитительной кашей.

Боже, как же давно я не ел нормальной еды!

Старик познакомил меня с охотниками, и прочими искателями. Я особо не вслушивался в имена, лишь кивая на слова Кузьмича, и говорил какие-то слова необычно приветливым людям.

Даже несмотря на наличие у меня на шее дистанционного кольца, (как оно кстати, не взорвалось?) люди ко мне отнеслись вполне тепло.

И тут до меня дошло. Это возможно, первые обычные советские граждане, за исключением Кузьмича, которых я встретил в новом для меня мире. Наверное, такое поведение в коммунистических реалиях было нормой? Причём, улыбались эти человеки, не дежурной улыбкой, как это обычно принято было на западе, или в моей современной России, а как-то искренне что-ли. От сердца, по человечески. К тому же, страха, или подобострастия я не чувствовал.

Это были свободные, сильные, открытые люди, так что было бы глупостью, принять их благожелательность за слабость.

Что ясно показывали контейнеры с редкими трофеями. Шкуры, и туши явно плотоядных тварей, без лишних слов подсказывали уровень квалификации этих ребят.

Ни одной относительно мирной зверюшки, в загашнике, сплошь "цари" леса и его "санитары", видимо через чур расплодившиеся, а от того сильно распоясавшиеся. Ну и черепа, и панцири жуков, как вишенка на торте, куда же без них.

Пока я разглядывал трофеи охотников, и перекидывался словечками с приветливыми мужиками.

Кузьмич ушёл к другому костру, где отдыхали люди явно посерьёзнее. Думая что я не вижу, они изредка поглядывая на меня что-то обсуждали.

День клонился к своему закату, оказалось что я проспал достаточно долго.

Мне выделили отдельный спальный мешок. Я поблагодарив принял его, хотя спать я не собирался.

Хрен его знает, что у них там на уме. Вроде с виду люди они хорошие, да и Кузьмич мужик нормальный, надёжный.

Да только лишний раз рисковать не хочется. С досадой посмотрев на двенадцать свободных очков развития, я вздохнул. Видимо в другой раз.

Спал я в пол глаза. Стараясь следить за обстановкой вокруг.

Пока посреди дремы не услышал резковатые голоса вдали. Один из них я угадал, он принадлежал старику.

— ...Ты знаешь, Борька, я до сих пор не могу поверить в то, что видел, - сказал Кузьмич, глядя в огонь, который плясал перед ними.

— Что же ты увидел? — спросил Борис, переводя взгляд с огня на своего друга. Больше пребывая в своих мыслях, тем не менее пытаясь поддержать беседу.

— Да я о пацане, которого нашёл на дороге, говорю тебе, он серьезный военный специалист, - ответил Кузьмич, открывая флягу с горячим чаем и наливая себе.

— Ты говоришь это уже не в первый раз, откуда взяться здесь серьезному военному специалисту? На нашей захолустной планете? Звучит немного странно, не находишь? - Борис нахмурился, взял чашку с чаем и задумчиво посмотрел на нее. — У нас хоть война и идёт к победе, но ценные спецы на вес золота. А если судить, по тому что ты описал, он вообще какой-то элитный десантник, да ещё с не то что дорогими имплантами, а вовсе военными. Такие ни за какие деньги, или заслуги перед отечеством не приобретешь. — Хлебнув чая из чашки, он продолжил. — А если учитывать, то что ты говоришь, у него явно какие-то военные примочки по всему телу. Гражданские импланты, даже самые дорогие не спасут от таких ран, и не дадут лупить тех же гигантов как детей... — Хотел было продолжить Борис, но его прервал друг.

— Именно. Я тебе уже битый час говорю, о том, как с легкостью этот пацан уничтожил огромных гигантидов. Я видел его в деле, Борис, и могу сказать, что такого я еще не видел ни разу. Он был быстр, точен и безупречен в своих движениях. Никто из нас не мог бы сделать то, что он сделал. Даже в самые свои лучшие годы. — Говоря это, старик слегка жестикулировал.

Я же напряг весь свой слух, пытаясь не упустить не единой детали, интересной для меня беседы.

Тем временем, Борис задумался и почесал подбородок.

— Так всё таки, а откуда он мог взяться на нашей планете? Мы же далеко от основных военных баз.

— Я тоже об этом задумывался, - сказал Алексей. — Но ты же сам знаешь — на этой планете все перемещения просто невозможно засечь. Сам подумай.

— А как он вообще оказался в тюремной робе, да ещё с ошейником со взрывчаткой? Если он такой ценный кадр как ты говоришь. Странно как-то это выглядит. — Нахмурив кустистые брови мужчина нахмурился.

— Опять, я сам без понятия. Сам этот паренек ни в какую, не признается. В общем непонятно. Может он и вовсе преступник какой опасный, которых держат черном уровне? Хотя, нет, не похож. Я за свою жизнь, всяких людей навидался. Этот на преступника не похож, никак. Если судить по его выправке, спортивен. Бегает хорошо. На черном уровне, такого позволить себе ну никак нельзя. Там все движения автоматические. Двигаешься только тогда, когда положено. К примеру, при пересменке. Да и в спортзал не заглянешь по причине запрета. Все строго.

— Ясно, — мрачно ответил Борис. — Ты хоть понимаешь, чем это может кончиться? Знаешь, кто этот парнишка? Он ведь опасен для нас. Очень. Потому что умеет пользоваться боевыми имплантами.

— Вот это вряд ли, — заметил старик с улыбкой. — Знаешь что, давай-ка спать. Завтра всем рано вставать. — Внезапно прервал беседу старик. А я чертыхнувшись тихо с матерился. Похоже он заметил что я подслушиваю. Вот и ретировался.

Вздохнув, я лёг поудобней, вряд ли теперь за всю оставшуюся ночь, я услышу, или тем более увижу что-то интереснее.

Глава 30

– Говорю же. Деньжат можно срубить. – Рослый мужик в пластинчатом нагруднике, из какого-то полимера, сидел перед костром, на полусгнившей коряге. Он старался говорить тихо, прикладывая усилия чтобы не привлекать лишнего внимания, пока спящего лагеря промысловиков. – Какой-то крутой мужик, с имплантами дорогими.

– С чего ты взял? – Второй охотник ковырялся длинным ножом в тлеющем костре, передвигая угли уже изрядно раскрасневшимся лезвием. И слушал своего собеседника со скучающим видом.

– Когда его притащили у него все тело было размолочено в крошку, а сейчас он как новенький. По любому какой-то мощный имплант, притом дорогущий, регенерационный наверное. Прикинь сколько он стоит, зуб даю пятого класса не меньше, или может даже седьмого? Да там наверняка все тело нашпиговано железками, тем этот мужик как сейф от банка.

– Он обычный зек, откуда у него дорогие импланты. - Третий собеседник чесал курчавую рыжую бороду, и тоже смотрел на ''нагрудника'' с максимально нейтральным выражением лица.

– Да какая разница откуда. Главное что можно заработать столько, сколько мы и за двадцать лет вахты не заработаем. – Охотник в нагруднике был воодушевлен, так что даже колкие взгляды коллег особо его не беспокоили.

– Не преувеличивай, мы зарабатываем немало. За одного хищника дают неплохие деньги, а если еще крупное насекомое притащить, то вообще отлично. – Бородатый широко зевнул, и потянулся всем телом.

– Допустим, ты сможешь большим трудом заработать на квартиру, хотя бы в среднем кольце. Сколько тебе на это понадобится, лет семь-десять? Да и где тебе будет доступно жильё, на окраине ведь, где-то на отшибе среднего кольца, на каком-нибудь захолустном мирке. – ''Нагрудник'' распылялся, смотря на поморщившегося бородача, потому он знал что задел подельника за нужную струну.

– Заработаю как-нибудь, не беспокойся об этом. – бородач немного раздражённо повел плечами. – Я свое отсидел, как и ты. Снова на кичман мне не охота, разве только…дело верное.

– Верняк, заб даю, всем чем хочешь клянусь. Поймите вы пацаны. Денег так мы не заработаем, а те крошки которые у нас возможно и будут, они будут много лет спустя. Но, вместе с деньгами будет подорванное здоровье, потерянное время, и обшарпанная однушка квадратов на сорок, максимум пятьдесят. Будем жить как в конуре, и радоваться жизни?

Между тремя товарищами возникла неловкая пауза, которую нарушил второй их товарищ молча ковырявший корягу ножом.

– И что ты хочешь?

– Ночью надо пришлого, гастролёра прирезать, потом тело забрать с собой, и продать на черном рынке. Мужики, если все прогорит. Вы не то что квартиры на центральных мирах сможете купить, вы такие домищи себе отгрохаете больше чем стахановцы, академики, заслуженные учителя, или даже директора артелей вместе взятые.

– Сам говорил у него импланты. По тихой убить будет непросто. – Бородатый уже пребывал в сомнениях, кажется его уверенность была поколеблена.

– Не-не. Во сне они не опаснее обычных людей. – Второй погрузил красное лезвие в землю, прозвучало неприятное шипение остывающей стали. – Я когда служил в армейке, ночное охранение штурмовиков было всегда на высшем уровне. Импланты это не шутка, организму нужен полноценный отдых, для тела ведь это большой стресс, так что спят они как убитые. Не добудишься.

– Ну все тогда, дожидаемся глубокой ночи. Втихую порешим его, загрузим тело на мой транспортник, и уже через неделю будем миллионерами. – Мужчина в нагруднике широко ухмыльнулся.

***

В районе горла был какой-то дискомфорт. Такое ощущение как будто по передней части шеи проводили жестяной указкой, как бы не больно, но приятного мало.

Я был сонный, и системные уведомления скакавшие под моими веками, изрядно меня взбесили. Да и за плечо меня кто-то сильно держал, и тормошил.

Вздохнув, я открыл глаза, чтобы увидеть какого-то гада, который навис надо мной, и водил по горлу острым ножом. И меня действительно держали за плечо, он же и держал, видимо чтобы было удобнее резать. Вот ведь, а я даже не заметил как уснул! В кровь попала лошадиная доза адреналина. Сон как рукой сняло.

Гадёныш немного шокировано, и испуганно смотрел на меня, то и дело переводя взгляд на свой острый нож и на меня, не понимая почему мое горло, из плоти не вскрывается острой сталью.

Рядом стояли двое его товарищей, с выражением полного шока, тоже не понимая что происходит. Я не дожидаясь, пока они окончательно очухаются, быстро ткнул пальцем по глазу нависшего надо мной убийцы.

Указательный палец точно погрузился в глазницу, лопнув глазное яблоко, и войдя в мозг. От такого паренек сначала коротко взвизгнул, потом хрюкнув обмяк, еще сильнее насаживаясь черепом на мой палец.

Нож выпал из его руки. Я ловко подхватил его у самой земли, и со всей дури воткнул в бедро бородатому. Я услышал шелк ломаемой бедренной кости, нож вошёл по самую рукоять, а бедро изогнулось под неестественным углом. Бородатый упал на четвереньки, и подвывая как собака попытался отползти. Тем временем, их последний целый напарник из-за всех сил размахнулся, и со всей силы ударил мне по голове, топором.

Удар получился смачный, но не смертельный, меня чуть повело, но кость выдержала, перед глазами вместе с звёздами, полетели целые косяки уведомлений об получении урона. Я игнорируя боль, бросил труп его дружка прямо на него.

Немалый вес трупа, и сила броска сбили его с ног. Это мне дало время, для того чтобы встать на ноги, и нейтрализовать его. Подойдя чуть ближе, я не раздумывая перебил ему ноги, с помощью топора.

К этому моменту уже половина лагеря проснулась. В пространство между двумя броневиками где я спал, оказалось огромная толпа зевак.

– Что здесь происходит!? – Из толпы выбился Борис, рядом с ним стоял Кузьмич.

– Да вот, дискуссия по Баху зашли слишком далеко.

***

Машины ехали по широкой лесной тропе, меся грязь своими колёсами. Тяжелые тягачи двигались довольно резво, и ожидалось что колонна доберётся до пункта назначения через день.

Я сидел в одном из грузовиков, и смотрел на системные уведомления. Двенадцать очков, надо будет приехать в посёлок, или что там у них, запереться где-нибудь, и вложить очки.

Те трое оказались какие-то залётные охотники, с другой планеты, на Зорге они всего месяц пробыли, прежде чем подохнуть. Как мне объяснил Борис, и Кузьмич, они вроде как покусились на мои импланты. Подумали что смогут денег лёгких поиметь, а в итоге поимели их.

Забавно, чтобы те уроды почувствовали, если бы знали, что никаких имплантов то нет, хах.

***

Больше сотни людей шли по лесу, вооружённые до зубов, они тащили тяжелые ящики, и миномётные установки навьюченные на мутантов.

Гуталин стоял на возвышенности, и сверялся с картой, полученной у дикарей. Чуть сбоку стоял один из них. Разодетый в различные шкуры, и покрытый с головы до ног татуировками, он производил весьма грозное впечатление.

– Скоро твои присоединятся? – Отвлёкшись от созерцания карты, Гуталин посмотрел на своего проводника.

– Они успеют. Племя собрать остальные селения на общий поход.

– Сколько это примерно людей? – Глаза Гуталина сузились.

– Больше тысячи мужчин. Поверь вождь отверженных, у нас свои счеты к твоему врагу.

***

Я спрыгнул с тяжелого тягача, чувствуя, как сапоги вязнут в густой грязи. Огляделся, осматривая небольшое поселение, окруженное высоким забором из пластстали. По словам Кузьмича, и остальных это было типичное убежище для охотников-промысловиков. Такие поселения можно было встретить на всех фронтирах, на всех крайний планетах третьего кольца.

Воздух был насыщен незнакомыми ароматами и тонким запахом озона, напоминающим о недавнем грозовом фронте. Небо над головой переливалось всеми оттенками фиолетового, словно огромный купол из сверкающих кристаллов. Солнечные лучи ярко светили, медленно опускались за горизонт, окрашивая окрестности в теплые золотистые тона.

Я сделал глубокий вдох, наслаждаясь этим новым, незнакомым миром. Мои спутники, уже начали выгружать свои трофеи - огромные туши неизвестных мне животных, покрытые причудливыми наростами и шипами. Они ловко обращались с добытым, словно проделывали это тысячи раз, что скорее всего так и есть. Движения были отточены до автоматизма, выработанного годами опыта.

Вокруг поселка виднелись высокие металлические вышки, оснащенные мощными прожекторами и системами наблюдения. Очевидно, обитатели этого места были хорошо подготовлены к отражению возможных нападений со стороны местной фауны, и не только фауны, сумасшедших среди людей, и просто гуманоидов хватало.

– Ну что Боб, давай я тебя проведу к местному администратору, я с ним в приятелях, познакомлю и тебя с ним, он тебе выдаст награду за Пиздеца. – Позади раздался хриплый голос Кузьмича.

– Давай. – Я не был против, поэтому взяв свой довольно увесистый рюкзак, свёрнутую шкуру того самого монстра, оружие, и еще кое какой скарб, двинулся за ним вслед.

Мы пошли в сторону домов, мимо нас проходили работники местного торгового поста, которые помогали охотникам сгружать всю добычу, и затаскивали их на магнитные платформы.

Поселение было довольно технологичным на вид, и одновременно скромным на архитектурные изыски, оно состояло в основном из контейнерных, или обезличенных каркасных зданий.

Кстати радовало что это было санкционированное поселение для посещения ее зеками-промысловиками, так что я мог не опасаться что ошейник подорвётся, и снесет мою бедную голову. Хотя, если подумать я мог бы наверное выдержать взрыв, учитывая теперь сколько у меня здоровья. Но это в теории, пока проверять это всерьёз, я не был намерен.

''Ааааааа, мужикиии!'' – из какого-то здания выбежал вдребезги пьяный мужик, что-то лопоча он свернул за угол, и исчез в подворотне. Судя по всему он был из промысловиков. Я хмыкнул, и посмотрел чуть выше, над дверью висела табличка – ''Рюмошная'', да именно так, через букву ''Ш''. Местное питейное заведение, надо будет после визита к местному ''мэру'', сходить туда. Хотя, наверное схожу на следующий день.

Похоже ситуация здесь была не совсем благополучной, но что жаловаться, в конце концов это же местный дикий запад. Кстати местные жители не обращали внимание на этого пьяного крикуна, хотя из глубины улиц все еше доносился его крик. Что ж это было довольно показательно, видимо подобное для них в норме. Привычка?

– Не обращай внимания. Местные жители немного чокнутые, большая часть из них бывшие сидельцы. Так что нравы тут соответствующие. – Заметив мой внимательный взгляд, Кузьмич грустно вздохнул. Очевидно все это его очень сильно огорчало.

– На вид небольшое поселение. – Я решил хоть что-то ответить, и разбавить неловкую паузу.

– Так и есть, население торгового поста около пяти сотен живых разумных. Но, на количество населения ты не смотри, это в первую очередь торговый центр, так что товаров тут предостаточно.

– Радует, кстати, ты здесь живёшь?

– Ты чего, нет конечно. – Улыбнувшись старик замахал рукой. – Я живу в настоящем городе, самый большой город региона. Здесь он самый крупный. Кстати недалеко от поста, ну...относительно.

– А этот администратор что за человек?

Старик на меня странно посмотрел, и хмыкнув начал говорить.

– Служил с ним какое-то время, он был майором планетарной обороны, во время повторного похода на Зорге, удачного кстати. Мужик он не плохой, хоть и странный. Вроде бывший пират, но это неточно.

– Как понять бывший пират? – Я удивился его словам.

– Ну так, знаешь молодой был, да ранний. Глупости делал, в разные передряги попадал. К счастью для таких как он, началась великая война с жуками, и он воспользовался ситуацией по полной, своими заслугами перед Родиной смыл все свои прошлые проступки.

– А почему неточно?

– Ну, он не любит когда ему припоминают его прошлое. Так что не вздумай ляпнуть нечто подобное.

Дальше мы пошли молча, благо до резиденции добрались быстро, и вопреки моим ожиданиям здание местного начальника было не то чтобы помпезным.

Одноэтажное контейнерное здание, без изысков, вход охраняло несколько вооружённых людей.

– Стойте! Это резиденция администратора! – Один из бойцов остановил нас, остальные насторожились и изготовились к бою. Меня это тоже напрягло, я на всякий случай положил руку на кобуру, готовый в любой момент вытащить свой бластер.

– Спокойно ребятки, мы за особой премией. – Слово взял Кузьмич, подняв руки, в знак примирения. – Не просто так пришли к администратору.

– Товарищ, за премией вам нужно обратиться к служащим торгового поста, там вы сможете продать товар, и выручить за него деньги. – Слова Кузьмича не повлияли охранника.

– Да нет, вы не поняли. Особый груз, понимаете? Он ''Пиздеца'' убил. – Кузьмич показал на меня, и видимо аргумент моего сопровождающегося возымел эффект.

– У вас есть доказательства?

– Боб, покажи пожалуйста свой трофей. – Я кивнул, положив поклажу на траву, развернул здоровенную шкуру инопланетного медведя.

Боец замолк, и чуть отойдя, начал что-то говорить в рацию. Затем, видимо получив какие-то вводные, он снова начал говорить.

– Прошу проходите. – Дверь за их спинами открылась.

***

Нас провели к входу в кабинет, стальная дверь раскрылась. Перед нами нарисовалась забавная картина. Мужчина в костюме массировал обнажённые ступни какой-то мазью.

– А, здрасьте. Садитесь. Вы уж извините, варикоз, страшное дело. Все из-за гравитации, колония всего сорок лет существует, люди пока не адаптировались, хоть установка гравитационная есть. Но, даже с ней тяжеловато. – Покрыв ступни мазью, он погрузил их в таз с каким-то раствором. – В молодости было ещё нормально, но с приходом старости, все стало как-то совсем плохо, и безрадостно. – Администратор опять замолк, прикрыв глаза, и откинувшись на кресло. – Кузьмич, мне сказали что ты привел паренька, который укокошил Пиздеца. – Он снова открыл глаза, и уже более сосредоточено посмотрел на меня. – Это он?

- Да, это он. Знакомься Боб, мой хороший друг, Алексей Зубкин, местный администратор. - Затем указал на меня. - Лёха, Боб заключённый-промысловик, и убийца одного из самых страшных хищников нашей планеты.

– Да уж. И это удивительно честно говоря. Позвольте поинтересоваться молодой человек, как вы так умудрились убить целого Пиздеца. Зверь этот довольно могучий, и убить одному человеку, его чисто физически не по силам. Это просто невозможно.

– Вы мне не верите? – Я был немного настороже, ход беседы начал меня настораживать.

– Поймите меня правильно, это абсолютно ничего не решает, мне просто любопытно как у вас это получилось. Награду, вы так или иначе получите, все таки факт на лицо, шкура чудовища при вам, и по протоколу я просто обязан вручить вам полагающееся. – Сказав это мужчина поморщился, и схватился за ногу. – Простите, приступы боли, в костях, иногда чрезмерны, подождите один момент. – чуть-чуть отдышавшись, он нажал на селектор, чтобы связаться с секретаршей. – Анита, пожалуйста, принеси мне обезболивающее, и не забудь лекарства для укрепления костей. - Выключив селектор он снова обратился к нам. – Простите приступы, с самого утра беспокоят меня. Что ж, давайте отложим разговор. Сейчас вам в бухгалтерии выдадут награду, можете получить наличными либо на электронный счёт. Извините, провожать не буду.

Администратор махнул рукой, как бы давая нам понять, что он закончил приём, но перед тем как выйти Кузьмич задал вопрос.

– Леха, извини. Я понимаю что тебе сейчас не до этого, но Боб во время боя с зверем повредил винтовку, ему бы новое оружие выдать, и желательно получше. – Усталый администратор приоткрыл один глаз, и немного устало просипел.

– Хорошо. Вас проводят после бухгалтерии, на оружейный склад, там рядом полигон, заодно сможете проверить оружие.

***

Я сидел в своем номере, и поглаживал новенькую винтовку. Вернее автоматическую лазерную винтовку, теперь это не был однозарядный штуцер. А достойное оружие с магазином на тридцать выстрелов.

После того как мне в бухгалтерии выдали деньги, вполне неплохие, по крайней мере по утверждениям Кузьмича, даже очень хорошие деньги. Большую часть я положил на электронный счёт, и сберкнижку, остальную часть взял в виде наличных. Ну как наличных, это не были привычные в этом смысле бумажные деньги. Это были чипы, которые хранили внутри себя уникальную купюру, со своим индивидуальным номером, система чем-то напоминала продвинутую версию криптовалюты, одновременно все усложняя, и упрощая в жизни людей. Такие деньги очень трудно подделать, и инфляции почти не было, государство просто не имело возможности увеличенные расходы покрыть за счет массовой эмиссии валюты.

Взяв деньги, мы пошли дальше, к оружейной, нас сопроводил местный служащий, она прямо примыкала к военному полигону. Кузьмич не соврал, оружия действительно очень много. Мелочится я не стал, взяв привычное для себя оружие, и боезапас к нему, ну еще несколько гранат, поменял пистолет на более мощный.

Все это добро сейчас лежало передо мной, в моём номере. Который я забаррикадировал, готовясь к отключке, после повышения моих характеристик.

Я волновался, на всякий случай я наставил повсюду растяжек, меня это все равно вряд ли убьёт, а вот внезапным гостям будет неприятно.

Ну что ж, я решил так, у меня было двенадцать очков, я разделил их по четыре штуки, и приплюсовал к Силе, Ловкости, и Выносливости. Получилось что Сила была у меня на 28 пунктов, стало 32. Ловкость была на 19 пунктов, а стала на 23. Выносливость была на 20 пункте, а стала 24.

Вздохнув, я мысленно распределил очки. Перед моим лицом замаячили привычные уведомления, подтвердив все операции, я вырубился.

Глава 31

Пробуждения выдалось не из лучших. Меня рвало, уже минуту-две. Радовало что рвота была почище чем в предыдущие разы, уже не было ни гноя из лёгких, ни запёкшейся крови из желудка.

Система продолжала меня очищать, и перестраивать. Кажется за прошедшую ночь, и половину дня, что я пробыл в отключке, мое тело стало ещё более массивным, сильным, и выносливым. Мышцы стали походить на стальные канаты, а на ощупь кажется действительно ничем не уступали этим самым канатам.

Оторвавшись от заблеванного унитаза, я встал, и провёл рукой по мощному плечу, на ладонь налипло что-то густое, скользкое, и серо-коричневого цвета. Я помял слизь в ладони, поднёс к носу. Чуть поморщился, пахло не резко, но очень неприятно. Смыв слизь водой из под крана, я подошёл к настенному зеркалу.

Ну что ж, действительно, я стал чуть шире, и еще грознее на вид, даже кажется в росте немного прибавил, очевидно система укрепляла вместе с мышцами мои кости, и сухожилия. Я осмотрел предплечье, оно стало толще в обхвате. И наколки в некоторых местах исчезли вовсе, остальные все еще было еле видно.

Отойдя от зеркала, зашёл в душевую кабинку, включив воду, я принялся вымывать всю налипшую к коже грязь.

Из душа я вышел чистый, и чувствовал себя просто прекрасно. Но, радость длилась недолго, я согнулся в три погибели. Мне резко захотелось в туалет.

***

Меня прихватило в туалете, пришлось посидеть в ванной комнате больше часа. Даже вспоминать не хочу, что из меня вышло за это время. Но, кажется, система очистила, и вылечила мой кишечник. У предыдущего хозяина тела явно были какие-то проблемы с толстой кишкой, потому что я не знаю как у здорового человека может быть столько кровавой корки внутри. Так что, вполне обосновано я рад что система оказалась при мне.

Чувствую без системы, и ее восстановительного эффекта, пришлось бы мне очень несладко.

Думая об этом, я шел по улице, в сторону местного кабака. Время было уже вечернее. Но народу было предостаточно, многие дельцы-промысловики возвращались с охоты.

Я замечал на себе косые взгляды прохожих, в общем-то меня это не сильно парило, но заставляло задуматься о том, стоило ли здесь задерживаться?

Наверняка слухи об убитом медведе разошлись по поселению, пока я был в вынужденной спячке эти полторы суток.

Наконец, дойдя до бара, я распахнул дверь.

Вопреки ожиданиям здесь было довольно уютно. Сонм десятков голосов окутал меня. Казалось никто не обратил внимания на появление моей персоны, но это только на первый взгляд. Не слишком задерживаясь у дверей, я пошел в сторону барной стойки. Я чувствовал множество взглядов исподлобья, развитая чувствительность помогала мне.

Бармен подошёл ко мне сразу же, как только я уселся на неудобный, непропорционально высокий стул. Сделанное из древесины, на длинных ножках, мое сиденье жалобно заскрипело под моим весом. Надо будет не забыть продать останки тварей, которые лежали в моем инвентаре.

- Привет новенький, чего желаешь? У нас выбор конечно не так хорош как в барах планетарной столицы, но думаю после лишений орбитальной тюрьмы тебя удовлетворит и наша скромная винотека. Не стесняйся, алкоголь и еда тут отличные, все натуральное с ферм на противоположном полушарии. – Слегка упитанный мужчина, с пышными бакенбардами, и не менее пышной бородой, был вполне себе дружелюбен.

- Здравствуйте. – Поздоровавшись, я решил последовать его совету. Бармен вручил мне небольшую бакалейную карту. – А алкоголь? – Я решил немного выпить. Впервые за долгое время, своего вынужденного трезвого периода жизни, расслабиться не помешало.

- За моей спиной шкаф, можешь выбирать. – Он нажал кнопку, и за его спиной раскрылся щит, закрывавший стеллаж с выпивкой.

Я снова опустил взгляд на карту. Чего же я хотел? Тут было все, чего я так давно не ел. Тут даже было что-то вроде шоколада, по крайней мере было похоже на него, нечто в фольге. Что у нас ещё, фрукты, и сухофрукты. Ага, а вот и мясо. Мясо сушёное, копчёное, жареное, вареное, и тушёное консервированное. Посмотрев на бармена, я пальцем указал хозяину кабака чего я хочу, мужчина кивнул, и отослал одну из своих работниц в подсобку за припасами.

Теперь мой взгляд блуждал по стеллажу с алкоголем. Содержимое бутылок мне незнакомо, рисунки и надписи ничего мне не говорили – ''Умитанское первое'', ''Настойка трехгорья'', ''Алейник'', ''Виноград Комсомола''. Я бегло проходился глазами по бутылкам, пока наконец взгляд не зацепился за нечто похожее. Виски!? Я не уверен, но кажется это было оно, по крайней мере бутылка была типичной для виски, а цвет напитка красноречиво подтверждал верность, моих предположений. Это было виски.

- Можно мне налить вон ту бутылку Виски. – Позади раздалось несколько смешков.

- Это не виски, честно говоря даже не знаю есть ли хоть один бар на нашей планете, где вы могли бы найти земной виски. – Бармен тихо посмеялся в свои пышные усищи. – Это настойка голоцвета, вещь довольно забористая, очень крепкая, сносит с одного раза, крепче у нас ничего нет. Я бы на твоем месте поостерегся, на вид ты конечно довольно крепкий, этого не отнять, но настойка вырубала ребят и покрепче, и побольше.

Я хмыкнул, что значит крепкий алкоголь? За годы моей службы в армии, учебы в медицинском, и работы в больнице, этот вопрос для меня совершенно давно превратился из практического в философский. Я вспомнил как каждые выходные, в подсобке кардиологического центра при институте, будучи ещё молодым санитаром, употреблял плохо разбавленный спирт со своей одногруппницей Дашей Коробец, и это был лишь самый невинный эпизод моей алкогольной жизни.

Алкоголиком я не был, и меня никто так не называл, тем не менее я был ценителем крепких напитков. Так что слова хозяина кабака, только раззадорили мое любопытство, в конце концов было интересно попробовать что-то новое, и посмотреть как мое новое тело отреагирует на это новое.

За секунду прогнав мысли в своем взбудораженном воспоминаниями разуме, я посмотрел на бармена.

- Наливайте, я хочу попробовать.

Бармен немного удивился, и изогнул кустистую бровь.

- Хм, хорошо. Дело ваше. – Сказав это, мужчина пошёл к стеллажу.

Через полминуты мне подали стакан с пойлом.

- Если что медпункт дальше по улице, в сторону резиденции администратора, не ошибёшься. – Бармен предупредил меня, на всякий случай.

- Спасибо. – Поблагодарив его, я опрокинул рюмку в себя. Я сразу же понял, почему бармен меня остерегал.

Сказать что она крепкая, ничего не сказать. Горло, и пищевод обожгло огнём, и настойка потихоньку пошла дальше. Мои глаза немного заслезились, и перед взглядом начал плясать целый ворох системных уведомлений об лёгком химическом ожоге слизистой ротовой полости, пищеварительного тракта вплоть до желудка, интоксикации легкой степени, частичный ожог дыхательных путей и все это в первые секунды после употребления.

Мне даже сняло полпроцента здоровья, и добавило модификатор на тяжелое опьянение, на короткий миг я действительно захмелел.

Но, благодаря регенерации эти полпроцента быстро восполнились, а модификатор был снят. Система как всегда была безупречна, и я был снова в порядке.

Резко вздохнув, я улыбнулся, крепкая же штука, даже в каком-то смысле вкусная, если не обращать внимание что она может оставить тебя инвалидом.

- Ого. Вы как? – Бармен удивлённый увиденным смешно зашевелил усами. Остальные постояльцы тоже поражено охали, и что-то тихо приговаривали друг другу.

- Да неплохо. Крепковато конечно для меня, в этом вы правы.

- Знаете редко у кого выходит вообще устоять на ногах после настойки голоцвета, а вы еще и трезвый вроде как, удивительно, впервые вижу такую крепкую голову. А кстати, вот. – Бармен положил передо мной шкатулку. – Это награда. Я что-то запыхался, и забыл сказать, что если человек выпьет настойку голоцвета, и будет стоять на ногах, ему полагается награда.

- Хм, спасибо. Неожиданно, и приятно. – Подобрав шкатулку, я открыл ее. Внутри лежали деньги, немного, но было приятно. Шкатулка отправилась в рюкзак, а его содержимое в карман.

- Слышь, приезжий. Ты отпраздновать не желаешь что ли? Наливай выпить всем честным пацанам! – Сзади раздался неприятный голос, немного хриплый, явно прокуренный, и пропитый.

Я не стал поворачиваться, и обращать свое внимание, ожидая что пьяница пойдёт своей дорогой. – Добавьте к заказу воды, литров пять. – Бармен кивнул, и уже сам пошел в подсобку.

- Ты, чепушила. Совсем глухой? С тобой говорят, ты баклан! – Похоже задира никак не собирался самоустраняться.

Вздохнув я повернулся. Передо мной стояло пятеро условных людей, неприятной наружности, на шее каждого висел ошейник с взрывателем. Что характерно, тот кто со мной говорил, стоял по середине, и был самым низким, и хилым из них.

- Шнырь, давай плати за всех. – Низенький натянул лыбу, обнажая ряды своих желтых зубов. Передо мной резко возник гнильный дух. Такое чувство, что он никогда не чистил зубы.

- Ну че оглох позорник! Людей не уважил! Не, ну нормально!? – Его дружок начал заводится, остальные тоже неприятно скалились.

- Нет спасибо, благотворительностью не увлекаюсь. – Пришлось ответить, первой фразой, которая крутилась у меня в голове.

- Ах ты сука!

Один из них замахнулся для удара, слишком медленно, я спокойно увернулся, и аккуратно, не слишком сильно ударил ему по солнечному сплетению, хотя что значит не сильно когда в тебе сверхчеловеческая сила? Задира согнулся, и его начало рвать желчью. Остальные его товарищи в то же мгновение полезли было в драку. Но, я решил бить на упреждение. Не дожидаясь пока они будут первыми, я легонько ударил их главаря кулаком в челюсть, щёлкнув зубами он начал падать. Третий громила стоявший между главарём, и тем кто получил по ''солнышку'' схлопотал крепким пинком по колену, заверещав от боли он начал падать, кажется я услышал хруст. Все это случилось за несколько секунд, так что двое оставшихся ничего не успели сделать, да и не собирались видимо, так и застыв как вкопанные они подняли руки.

- Ребята, если вы не будете драться, что я конечно приветствую, будьте так добры унесите своих друзей отсюда. Хорошо? – Видимо этим двоим понравилось мое предложение, так что они закивали как китайские болванчики, и подхватив двоих, кое как разбудив третьего, они вышли из бара прочь.

Остальные посетители питейного заведения проводив взглядом смутьянов продолжили трапезничать, и пить.

- Спасибо. – Из-за спины раздался голос бармена. Я повернулся, и видимо немой вопрос отпечатался на моем лице. - Зеки-промысловики иногда ведут себя неправильно. Не все такие вежливые как ты.

- А как же силы правопорядка? – Мысленно я был удивлен. Видимо не все так хорошо с социалистической законностью, как мне казалось на первой взгляд. Хотя, Кузьмич ведь говорил мне об этом. – Я думал администратор следит за порядком.

- Хах, скажешь тоже. Знаешь сколько у него в распоряжении людей? Десять. При всем желании он не сможет следить за всем. Помимо нашего посёлка в пятьсот душ, ему надо следить за ближайшей округой. Так что мелкая погань, типа этих уголовников пользуется сложившейся обстановкой.

- Почему у него так мало людей?

- Ну…Война. Хоть жуки почти продули, они все ещё отчаянно сопротивляются. Все кто мог ушли на фронт, и помощники администратора в том числе, не будь сам администратор весь переломанный, и старый, он бы тоже пошел на фронт, но не судьба, а так его сын уже который год истребляет насекомых. Раньше у него было побольше людей, и он худо бедно поддерживал порядок на фронтире. Эх, золотые были времена.

- Но почему центральные власти не могут прислать сил из других направлений? Не все же войска брошены на фронт. Можно ведь отправить батальон другой.

- Почему не отправляет, отправляет, да только этого мало. И стоит понимать что мы фронтир, зона рискованной колонизации. Официально государство ''застряло'' еще на среднем кольце, и пытается включить тамошние территории в состав страны. Наши же миры, де юре часть союза, но фактически самостоятельны, мы лишь платим налоги, и координируем общую безопасность. То есть они могут нам помочь, но таких миров как мы огромное количество, многие сотни, если не тысячи, другими словами на всех сестер платков не хватит.

- Тогда почему вы посылаете своих людей на войну с жуками?

- Как это почему? Очевидно же, если Земля падёт, эти твари нас всех по одному передавят, тем более мы как жители внешнего кольца больше всех заинтересованы в безопасном периметре.

- Ну хорошо. Но как так вышло что огромное количество миров, без участия государства заселили обычные люди?

- Как все запущено. И чему вас в школах, и институтах учат? Ну слушай, планеты внешнего кольца заселяли не просто люди, а коллективы, и коллективные же организации. Зорге например заселил мегаколхоз ''Целинна-6'', он же и заказал комические корабли у кораблестроительных артелей, и снарядил экспедиции, государство тоже конечно участвовало, оно как минимум показывало куда можно лететь, а куда не стоит. Но, в целом создание фронтира это чисто общественная инициатива. Можно сказать это одна из причин, почему здесь так опасно, государство просто не успевает наладить свою власть, так еще эта война планы попортила.

- Погоди, а этот ваш мегаколхоз, насколько он большой? Как ему хватило ресурсов на экспедицию?

- Шутишь? В нем больше трех миллионов разумных работает, не считая их семей, и других работников артелей, и кооперативов поменьше. Продукция выращенная ''Целинной-6'' кормит с десяток секторов, это очень большое и богатое хозяйство. В принципе если ты толковый агроном, можно небедно жить на какой-нибудь аграрной планете, жить в колхозном доме, который тебе подарят после двадцати лет работы. Прекрасная перспектива.

- Странно, если там так хорошо, почему люди летят сюда, за миллиарды, может триллионы километров? В это опасное захолустье.

- Как почему. Мы же советские люди, покорение космоса, эта часть нашей культуры. – Бармен воодушевился на этих словах. – К тому же, не все сюда летят, знаешь ли. Ты же не видишь здесь вавилонских толп, верно? Что впрочем не отменяет достаточно плотного потока колонистов, десятки миллионов в год, просто кажется мало, когда огромное по сути число размывается на все колонии.

- Понятно. Не знал что все так…сложно.

- А ты думал. Но ты не пугайся, если есть желание заработать, планета Зорге все еще хороший вариант. Хотя, учитывая твою ситуацию. – Он показал пальцем на мою шею. – Тебе наверняка сначала хочется получить свободу. Тоже не беда, главное упорно трудись, и при должном усердии с тебя спишут большую часть срока, впрочем что я тебе рассказываю, думаю тебе это известно. А после свободы ты всегда сможешь заработать.

- Не знал что можно за труды здесь, заработать себе свободу. – Я указал пальцем вверх, как бы указывая в сторону тюрьмы.

- Еще бы! Чтоб ты знал здесь у нас почти половина таких. Так что это вполне рабочий вариант.

Эта новость мне понравилась. Хотя, я до этого слышал нечто подобное, но не слишком в это верил, считая это очередной заманухой, но тут половина населения живое доказательство этому.

Пока мы говорили, девушка-работница принесла мешок с припасами. И рагу, которое я заказал. Заплатив относительно небольшие деньги, я хотел было уйти, но вовремя вспомнил про свой интерес к нелегальным продажам.

- Кстати, вы знакомы с Кузьмичом? – Я решил зайти издалека.

- Старик Кузьмич, кто же его здесь не знает. – Пожал плечами бармен.

- Мы с ним вместе в передрягу попали, и он мне помогал из леса выбраться.

- Да спасибо что спас Кузьмича, старик на хорошем счету здесь. Будь уверен, все наслышаны о твоей победе над Пиздецом, об этом весь поселок судачит, да и скорее всего за его пределами тоже. Ты можно сказать местная знаменитость, причём со знаком плюс.

- Не стоит благодарности. Так получилось. Раз уж так все удачно сложилось. Позвольте задать вопрос, надеюсь вы не посчитаете его каким-то оскорбительным, или подозрительным.

- Да задавай. Поверь, я всякое слышал за свою длительную жизнь.

- Кузьмич мне говорил, что можно купить оружие, снаряжение, и другие вещи, причем качественные, которые нельзя добыть официально, по крайней мере таким людям как я. Кузьмич сказал, что мне здесь могу помочь.

В зале наставила неловкая тишина. Видимо я сделал что-то не так. Потому что бармен посерьёзнел, и молча смотрел на меня. Наконец, чуть погодя он заговорил

- Ну раз Кузьмич сказал, значит можно.

Глава 32

Когда я поинтересовался у бармена не совсем легальной возможностью покупки оружия, и прочего продвинутого снаряжения, он закрыв стеллаж с алкоголем, отвел меня в сторону, и объяснил что если я хочу что-то приобрести, очень скоро мне выдастся такая возможность. Затем подошла девушка-работница, она повела меня через коридоры, в сторону подобного помещения.

Оставив меня в комнате, она ушла закрыв за собой дверь.

Комната была глухой, кирпичной, без окон и дверей. Передо мной одиноко стояла табуретка. Пожав плечами я устроился на деревянную сидушку. Сделанная из местной древесины, она жалко заскрипела, когда я взгромоздил на нее свои почти два центнера.

Вздохнув я соединил свои руки на груди, и попытался расслабиться. Кажется проблемы не за горами, не хочу думать о плохом, но пожалуй надо быть готовым ко всему.

Меньше чем через минуту открылась дверь, и оттуда вышло несколько здоровяков, один за другим, пока нас в комнате не оказалось пятеро.

Самый высокий, и широкий из них, осмотрел меня с ног до головы, он был выше меня на голову, тем не менее он одобрительно хмыкнул, оценив мои габариты.

– Ну что, пойдём. За оружием. – Я чуть погодя кивнул, и встал с табурета. – Придется надеть это. – Он вытащил из кармана повязку. Я посмотрел сначала на грязноватую тряпку , и на здоровяка. Видимо он правильно оценил мои сомнения. – Иначе никак здоровяк.

Вздохнув, я взял повязку, и накрыл ею свои глаза, повязав ее на затылке.

Меня взяли под руки и повели. Мы по темному коридору, позади и спереди меня сопровождали по двое угрюмых громил. Затем, через минуту мы вышли из здания, оказавшись в подворотне.

В нос ударила вонь гниющего мусора, и запах мочи. Поморщившись я закрыл нос рукой, со стороны послышалось несколько смешков. Меня повели дальше.

Тем временем я старался запоминать дорогу. Мысленно рисуя в своей голове карту города, и водя по ней маршрут – прямо десять шагов, направо пять шагов, налево семь шагов, направо восемь шагов, прямо пятнадцать шагов, налево пять шагов, прямо десять шагов, остановка.

Один из моих сопровождающих вышел вперёд, он слегка хромал на левую ногу, я успел подметить, что так ходил самый здоровый из них.

Впереди послышался стук в дверь. Нехитрый шумовой код. Затем послышался звук открывающегося засова. Меня повели внутрь, свежесть улицы закончилась, и повеяло духотой характерной для замкнутых помещений. Дальше мы пошли по лестнице, вниз.

Какое-то время спустя мы пройдя через коридор, оказались в комнате. Через минуту послышались еще шаги, и мне сняли повязку. Яркий свет ламп заслепили мне глаза, я прищурился, и быстро заморгал.

Через несколько секунд зрение привыкло. Я осмотрелся в комнате, чужих лиц стало больше. Впереди на стуле сидел толстый мужик, в окружении трех бугаев, это не считая тех четверых что были за моей спиной.

– Ну что колись. Что тебе нужно. – Толстяк соединил пальцы в замок, и озвучил свой вопрос, сразу переходя к делу.

– Мне нужно хорошее оружие, что нибудь мощное, и экипировка качественная. На местном складе все гораздо скромнее, и в магазине местном. Мне сказали что у вас выбор побогаче.

– Покажи деньги. – Сказав это главарь неприятно ощерился, его подельники стали подозрительно перетаптываться с ноги на ногу. Ну что ж, это было ожидаемо.

– Оружие сначала покажите. – Я засунул руки в карманы, показывая свое спокойствие. Мой взгляд застыл, и я в ответ смотрел в глаза толстяку, почти минуту мы играли в гляделки, в конечном итоге я победил и главарь контрабандистов все таки отвел взгляд.

– Ладно, хрен с тобой. – Он кивнул одному из своих громил. Его приспешник быстро пошёл в другую комнату. Затем прошло несколько минут, и человек толстяка вернулся с ящиком в руках. Затем он с небольшим грохотом положил ящичек. Мозолистая рука контрабандиста передвинула крышку, и я увидел завёрнутую в бумагу, промасленные автоматы, пистолеты, и дробовики, все оружие было лазерным.

– А броня? Экипировка есть? Мне бы штаны, комбинезон, и ботинки качественные, у вас есть что-то подобное? – Я хотел подойти к ящику, но один из здоровяков остановил меня рукой.

– Все есть, деньги покажи. – Толстяк выцедил свое требование. Это было немного навязчивым, впрочем, его можно было понять.

– Хорошо, я сейчас схожу в гостиницу, возьму деньги. – После этой моей фразы началось какое-то сумасшествие. Лицо главаря сначала побелело, потом побагровело, его люди начали приближаться ко мне, сжимая кольцо окружения.

– Ты что дебил!? Какого ты деньги не принёс, м*дак! Никуда ты не пойдёшь, мы тебя сейчас завалим! – Ситуация мгновенно стала напряжённой. Вообще если говорить откровенно, я ему солгал, поскольку в отеле ничего не было. У меня была уже привычка, все носить с собой.

– А грубить не надо. Сам посуди, я в брюках, сапогах, и майке. Ты у меня видишь мешок? Где бы я притащил деньги? – Я похлопал себя по карманам. – И вообще, твои люди сами меня повели сюда, ничего толком не спросив, а я просто поинтересовался…

– Хватит! Штырь, пересчитай ему ребра. Пусть он станет поразговорчивее. – Самый здоровый пошел в мою сторону, на ходу разминая кулаки.

Я же держа руки в карманах открыл пространственный карман. И не дожидаясь пока они не схватили меня, я вытащил первое попавшееся оружие. Карман лопнул, в руке у меня оказался автомат!

Лица всех присутствующих вытянулись, а глаза самого главного выпучились, как будто собирались вылететь из орбит.

Бугай тоже удивился, и немного растерялся я использовал это, и вмазал стволом прямо по голове. Я не рассчитывал силы, и тяжёлая оружейная сталь вмяла мягкую кость. Голова бедолаги деформировалась как горячий пластилин.

Вся левая часть комнаты забрызгалась кровью, и мозгами. Я внутренне чертыхнулся, и внутренне вздохнул.

Контрабандисты никак не ожидавшие такого, замерли в оцепенении. Главарь немного забрызганный кровью шокировано моргал глазами. Кто-то сбоку пошевелился, я повернулся, один из бугаев побежал в сторону двери. На рефлексах я выстрелил в беглеца. Красные лучи прошили его насквозь, естественно крови не было, но помещение быстро заполнилось лёгким дымом, и вонью прожаренного человеческого мяса.

После этого все остальные как будто сорвались с цепи. И в комнате воцарился бардак. Все пятеро еще живых накинулись на меня. Рослые гады попытались скрутить меня, но мои слабые показатели были на высоте, и я без труда расталкивал их.

Резко мне по лицу прилетела серия хорошо поставленных ударов, пришло несколько уведомлений о потере здоровья. Кто-то одновременно пытался отнять мой автомат, но безуспешно, я железной хваткой вцепился в свое оружие. Кто-то даже пытался пинать мою руку, но мне это не доставляло сильного дискомфорта. Я же методично отталкивал бугаев, и наносил удары свободной рукой.

Я заметил что толстяк начал подозрительно подниматься со своего стула, и тихо пятиться к ящику с оружием.

– Твою мать. – Прошелестев мат сквозь высохшие губы, я напрягся, и вырвав винтовку несколько раз выстрелил по толстяку. Лучи лазера прошивают его грудь, и голову. Главарь контрабандистов всхлипнув оседает на землю.

По руке чиркнул огромный нож, от боли я дёрнул руку, и попытался выстрелить по пятому бугаю, но он увернулся, и он со всей дури бьет по руке, нож погрузился на четверть в мою плоть. Кровь вскипает от ударной дозы адреналина. Разряженный автомат падает на бетонный пол, лицо затмевает ворох сообщений.

Бугай с ножом удивлённо материться, видимо рассчитывая что сможет отрубить мне руку.

– Это силовая сталь! Какого хрена!? – Он попытался снова ударить, но я вовремя оттянул руку. Ярость начала меня захлёстывать как и в прошлые разы. Я начал вырываться , и боднул головой ближайшего от себя бугая который меня держал, послышался хруст, на моем лбу размазалась кровь из разбитого носа. Гадёныш схватился за нос, и начал падать, и кричать.

Я же мог двигаться посвободнее, схватив своей свободной рукой за волосы еще одного и вцепился зубами ему в ухо. На лицо брызнула кровь, я почувствовал солоноватый вкус крови. Укушенный завизжал и отпустил меня, я этим воспользовался, и вырвался, двое еще целых громилы не могли меня сдержать.

Пробежав вперёд я заехал ногой по лицу лежащего человека, который пытался подняться. Кажется я слышал щелчок в шее. Больше он не двигался.

Я подошёл к ящику с оружием, и вытащил оттуда пистолет. Дело оставалось за малым, и я расстрелял остальных. Лазерные лучи прошили их насмерть.

Все затихло. Вздохнув, я поднес повреждённую руку, она уже зажила, и об глубоком порезе напоминала капающая с запястья кровь. Я встряхнул руку, и кровь забрызгала лицо главаря.

Мой взгляд прошёлся по скрученным телам, и залитую кровью комнату. Так нельзя было все оставлять. Я подошел к двери, и подёргал тяжёлую ручку, дверь не поддалась, похоже она была заперта. Я постучал по ней, крепкая, стальная, сходу ее не вынести. Кажется даже моей силы не хватит.

Я повернулся, прошелся глазами по трупам, и зацепился взглядом за застреленного, думаю он не случайно тянулся к двери. Я подошел к телу, и начал копаться в карманах. Есть! Я нашел ключ-карту от замки. Дверь открылась сразу.

Сжимая пистолет в руках , пошел дальше по коридору, собственно он вел только вперёд. Дойдя до лестницы, я начал подниматься вверх. В какой-то момент я увидел тяжёлую, стальную дверь, причем рядом с ней спал, еще один бугай.

Надо было видеть его осоловелое, и шокированное лицо когда я его разбудил, оно за несколько секунд стало сначала белым, потом фиолетовым, потом красным. Я держал пистолет у его горла.

– Тихо. Это дверь наружу? – Сильнее прижав дуло к горлу, я начал задавать вопросы.

Он начал судорожно кивать.

– Тсс. Спокойно, не мельтеши. Пойдём, проведешь мне экскурсию. – Обчистив его карманы, я повел бедолагу вниз.

Мы пошли назад, оказавшись в комнате где я всех положил, паренёк икнул, и вертя головой остановился, очевидно он был шокирован. Я больно ткнул его по спине пистолетом, он придя в себя пошел дальше. Пока мы не подошли к противоположной двери, откуда один из жмуриков притащил ящичек с оружием.

– Открой. – Попросив, я упер дуло ему в затылок.

Без лишних слов он набрал на дисплее пароль, после этого дверь издала звуковой сигнал и распахнулась.

– Дальше есть закрытые двери? – На мой вопрос он отрицательно покачал головой. – Хорошо. – После этого я шарахнул его рукоятью по затылку.

Оттащив его к дверному проему, я связал ему руки, и ноги, после этого дальше зашел в коридор.

Плохо освещённая старыми лампами, длинная бетонная кишка вела к нескольким комнатам.

Подойдя к первой двери я осторожно зашел в комнату. Передо мной валялось множество ящиков с оружием, тихо присвистнув, я присел на корточки открыв ящик взял лазерную батарею, и покрутил в руках. Явно лучше моей батареи, что была заранее встроена в недавно приобретённую лазерную винтовку. Пригодится.

Я подполз чуть дальше, и открыл другой ящичек, там внутри лежала экипировка. Судя по всему набор брони для пехотинца, тоже пригодится.

Ящиков было больше полусотни, времени тут их потрошить у меня не было, поэтому я открыл игровой инвентарь, и начал быстро запихивать туда ящики.

Под конец мне прибавило порядка трёхсот килограмм! Теперь я весил почти полтонны, было тяжеловато, но это не превысило показатель моей грузоподъёмности, у меня в запасе еще оставалось немало свободного веса. Заменив пистолет на винтовку, я вышел в коридор, и прижавшись к стене пошел дальше.

Я прошёл несколько метров, до входа в следующую комнату.

Осторожно заглянув, я отодвинул хлипкую дверку. В нос ударила вонь, и запах разложения, я прикрыл нос, и вошел в комнату.

Внутри лежали люди – грязные, немытые… мёртвые.

– Вот ведь…

***

Снаружи от входа в подвал контрабандистов стояло несколько вооружённых людей, которые охраняли место преступления. Проход был заблокирован голографическими лентами.

Кто-то поджог подвал в черте города, рядышком с проходом лежали истощённые люди. Рабы…

Ими занимались государственные медики, и помощники администратора.

К администратору подошел главный врач местной клиники.

– Ну что там доктор? Что можете сказать? – Администратор дымил сигаретой, и опирался на более менее здоровую ногу.

– Ну что тут сказать. Люди еле живые, сейчас прилетит воздушная карета, часть останется здесь, другая полетит в областной стационар. Они сильно истощены. – Врач был облачен в медицинский скафандр, и вытирал руки антисептиком.

– Откуда они? – Глава города повернулся к доктору.

– Не наши это точно. Они дикари, местные религиозные фанатики. Похоже их ловили контрабандисты, и продавали за пределы нашей системы. Бедолаги. Повезло что их вытащили.

– Да уж. Но их не вытаскивали. Они лежали тут. Кто-то заранее их вытащил.

– А контрабандисты?

– Их обгорелые тела лежат внутри, комната через коридор. Вы провели ДНК-тест?

– Да, двенадцать тел. Предположительно девять из них это контрабандисты, а трое дикари. Личности установлены, списки на вашем коммуникаторе. – Доктор достал небольшой девайс, и несколько раз нажал на прозрачный дисплей.

– Посмотрим. – Администратор достал свой коммуникатор…

***

Позади меня чадило столб дыма, уходящего ввысь. Я вытащил всех заложников, и поджег подвал чтобы скрыть следы своего присутствия.

Помимо оружейного склада, в моем инвентаре было много денег, вещь я обчистил карманы все мертвецов, и все углы подвала. Особенно много денег было у их главаря.

Ветер свистел в ушах, пока я шагал по грязноватым улицам нового поселения. Пейзаж вокруг был далек от того, к чему я привык на родной Земле. Красноватое небо нависало надо мной, отбрасывая причудливые тени на низкие строения колониального поселения . Солнце, или то, что здесь называли солнцем, медленно опускалось за горизонт, окрашивая все вокруг в оттенки оранжевого и алого.

Здесь все было иным - запахи, звуки, даже грязь казалась мне другой . Но несмотря на это, поселенцы уже успели обжиться и создать подобие привычной жизни. Повсюду сновали люди, спеша по своим делам. Кто-то нес тяжелые ящики, кто-то чинил поврежденные модули, а дети весело играли, не обращая внимания на суету вокруг.

Я неторопливо шел по главной улице, разглядывая каждую деталь. Мне было очень любопытно буквально все в этом новом мире. Даже несмотря на вещи которые я проделал только что, мое настроение было приподнятым.

Вдалеке показался центр поселения - здания побольше. Я хотел вернуться в гостиницу, отдохнуть, и решить что делать дальше. По пути я заметил небольшую группу людей, собравшихся вокруг голографического экрана. Они оживленно обсуждали что-то, жестикулируя и указывая на изображение. Подойдя ближе, я увидел карту местности, в центре которой находилось поселение. Рядом с ней виднелись другие поселения, некоторые из которых были помечены красными метками.

- Что происходит? - спросил я у одного из мужчин.

Он обернулся ко мне, окинув внимательным взглядом.

- Новости из соседней колонии, - ответил он. - Похоже, у них возникли серьезные проблемы. Связь прервалась несколько дней назад, и сейчас мы пытаемся понять, что случилось.

Я нахмурился.

- Вы думаете, им нужна помощь? - спросил я.

Мужчина задумчиво кивнул.

- Возможно. Но пока мы не можем отправить туда экспедицию. Наши ресурсы ограничены, и мы должны в первую очередь позаботиться о собственной колонии.

Попрощавшись с мужчиной, я продолжил свой путь к центру. Повсюду виднелись ремонтные работы, возведение новых строений и даже небольшие огороды, где местные жители выращивали какие-то незнакомые мне растения.

Наконец я достиг внушительного здания. Поднявшись по широким ступеням, я толкнул массивные двери и оказался в просторном холле. Здесь было на удивление тихо и безлюдно.

Наконец-то я смогу отдохнуть.

Глава 33

Ветер завывал за окнами ветхого контейнерного дома, стоявшего на дальней окраине городка, у самой опушки мрачного инопланетного леса, почти теряясь среди грязных полей, и участков редкой растительности предвосхищавшие более густую лесную чащу. Внутри здания царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым светом старых масляных ламп. Здесь, вдали от любопытных глаз, собирались те, кто предпочитал держаться в тени, вдали от пристального внимания властей. Убежище тех, на самом деле немногих, что решили жить так как им заблагорассудится, создавая только видимость деятельности.

Годы военного безвластия, и разрухи на планете сделали возможным многие гнусности, в том числе распоясывание самых отчаянных, наглых, и тупоголовых уголовников как эти. Да, было бы нелишним повторить, что таковых было относительно немного, тем не менее, совершено очевидно что для законопослушных граждан это было слабое утешение.

Пятеро молодых людей ввалились в дом, громко переговариваясь, трое из них выглядели побитыми, стало ясно что без помощи двух своих более менее целых двух товарищей, они бы не добрались до ''резиденции'' местных подонков, и отщепенцев. Их грубые лица и агрессивная манера поведения выдавали в них типичных городских маргиналов, привыкших решать свои проблемы силой. Один из них, невысокий и щуплый, быстро пересек комнату и, расталкивая остальных подошел к углу заваленному остатками медикаментов, поискав в ящичках стимуляторы, он перевернул кучу мусора, при этом одной рукой он придерживал сломанную челюсть. Подвывая как собака он все же нашёл в куче всякого то что нужно. Впрыск стимулятора прямо в челюсть помог ее обезболить, в разы усилить регенерацию, и снять воспаление, щуплый бандит облегчённо засопел и уже заученным движением вправил свою челюсть. Уняв боль, бандит чуть не грохнулся на кучу мусора, придя чуть в себя, он пошел уже в определённую сторону, и ворвался в дальнюю спальню.

Там, на широкой кровати, возлежал Гроксар - огромный разумный ящер, глава местной преступной группировки. Рядом с ним в кресле сидел мужчина-человек средних лет, сосредоточенно возившийся с массивным металлическим ошейником на шее ящера.

Запыхавшийся хулиган обратился к Гроксару:

- Босс, нас сегодня избили в городе! Какой-то парень, ну просто монстр! Мы еле ноги унесли!

Гроксар лениво приподнял голову, окинув посетителя равнодушным взглядом. Механик, сидевший рядом, продолжал возиться с ошейником, не обращая внимания на шум.

Мускулы покрытые толстой чешуёй перекатывались из стороны в сторону. Самый сильный, и самый хитрый, он заслужил своё право руководить местным криминалитетом. Последние годы были особенно тучные, и богатые, за счет охоты на многочисленные гнезда насекомых все еще способных расплодиться в новую орду, при условии что появится новый лидер-ретранслятор, который будет продвигать волю великой матери улья. И тогда планета Зорге снова утонет в крови. Стоит только одной обсеменённой комете упасть на ближнем планетоиде местной системы, и попрятавшиеся, дезориентированные кучки насекомых станут угрозой планетарного масштаба, затем системного, а там и до секторального уровня недалеко.

Возможно это одна из причин, почему местные власти, и союзный центр боролись всеми доступными способами с остатками нашествия, в условиях конечно же все еще тяжёлой войны, и зеки конечно же были в их числе.

Гроксар это понимал, и он был этим доволен. И что-то ему подсказывало так еще будет долго, он еще достаточно количество времени сможет так припеваючи жить. Ведь, в отличие от многих советских граждан, он был уверен что война будет идти еще долго лет пять, или возможно десять. Ведь несмотря на то что советский флот прогнал жучар за внешнее кольцо, еще оставались их не менее многочисленные домашние миры, которые тоже придётся занимать, и уничтожать. Руководство точно не будет останавливаться на границе, ведь это будет самоубийством. Нет, красные пойдут до конца, до полного истребления жуков, или как минимум полного их ослабления, и потери разума. А такими темпами война будет идти еще долго. А это значит, долгие, и богатые год жизни для Гроксара.

Ящер улыбнулся. Он знал что разбогатеет, используя своих шнырей, он будет очень богат. А в будущем будет где-нибудь на внешнем кольце, только на совсем другой части. Может даже арендует остров на какой-нибудь планете лет на пятьсот. Это будет дорого, но оно того стоит, особенно если это будет какой-нибудь тропический, или океанический мир. Да, жизнь будет долгой, и счастливой, так думал ящер. Главное в процессе не потерять голову от успехов.

А уж этого не должно случиться, слишком уж он многое прошёл, чтобы умереть сейчас. Только не сейчас. У него впереди куча дел. На ближайшие годы он рассчитывал захватить власть в городе. Нынешний администратор был как кость в горле, мешая ему развернуться шире, в том числе и нелегальную деятельность. Но ничего, Гроксар терпелив.

Но вдруг, прерывая мысли ящера, ошейник издал резкий треск, и Гроксар дернулся всем телом. Механик вскрикнул и отшатнулся, но было уже поздно - ошейник коротнул, и мощный разряд пронзил тело ящера. Голова Гроксара взорвалась под действием электрического импульса, окропив все вокруг кровавыми ошметками.

Хулиган в ужасе уставился на обезглавленное тело своего босса. Механик, пытаясь стереть с лица брызги крови, выглядел не менее шокированным.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвалась толпа людей, привлеченных звуками выстрела. Они замерли на месте, уставившись на страшную картину.

В этот момент хулиган, все еще сжимавший в руке бластер, вдруг закричал и, не целясь, принялся палить по механику. Тот, не успев даже пошевелиться, рухнул на пол, сраженный выстрелами.

Комната взорвалась хаосом - люди бросились врассыпную, кто-то пытался оказать сопротивление, но вскоре все превратилось в настоящую бойню. Звуки выстрелов, крики раненых и умирающих эхом разносились по всему особняку, сливаясь с завыванием ветра за окнами. Вполне ожидаемая модель поведения у местного криминалитета.

Так закончилась последняя ночь Гроксара, главаря местных бандюганов. Его смерть стала сигналом к началу ожесточенной борьбы за передел власти, теперь каждый был готов пойти на любые меры, чтобы урвать свой кусок пирога.

Скоро победитель быстро определится, и утром тела убитых так и останутся лежать среди осколков мебели и луж крови, пока первые лучи рассвета не озарили эту сцену кровавой расправы. Новый день придет, и принесет с собой лишь новые тревоги и опасности для тех, кто пережил эту ночь.

***

Весть о гибели Гроксара быстро разлетелась по местному криминалу, благо количество социального мусора не было таким большим. Его знакомые и союзники, ошеломленные произошедшим, поспешили занять выжидательную позицию, опасаясь теперь за свою жизнь.

Те, кто раньше трепетал перед могуществом Гроксара, теперь жадно присматривались к ситуации, прикидывая, как можно использовать ее себе на пользу. Мелкие банды и группировки, ранее находившиеся под его контролем, начали передел территорий, стремясь урвать себе кусок пирога побольше.

Тем временем, в логове, где произошла трагедия. Те, кто выжил в первой перестрелке, теперь сражались за право стать новым лидером. Звуки выстрелов и крики раненых не смолкали, пока наконец все окончательно не утихло с первыми лучами солнца.

Что удивительно, среди выживших был тот, что убил нечаянного убийцу своего бывшего начальника. Мелочный и глупый, тем не менее он оказался достаточно ловким, и хитрым, что помогло им выжить, и в конце концов выйти победителем.

Разгорячённый, и злой, он смотрел в сторону городка. И хоть большая часть кто был в логове погибли, он знал, что сможет наскрести десяток головорезов, тихо пробраться в городок ночью. И первым делом распотрошить того гада, что сломал ему челюсть.

Датчиков смерти в городе все равно не было, ведь он был рассчитан на торговлю с промысловиками, в том числе с зеками. Было бы глупо, если бы каждому зеку сносило башку при приближении к посту. На случай же осады, или крупномасштабного бунта в городке работала сигнальная система, вызывавшая отряд военных из областного центра. Которые прилетели бы в течении получаса.

Но даже так, если в городе поднимется тревога, они исчезнут в лесу.

Глава 34

Гостиничный номер пропах сыростью и дешевым дезинфектором. Я сидел на кровати, скрестив ноги, и перебирал трофеи. Деньги — приятно пахнущие пластиковые чипы — я пересчитал трижды. Хватит не только на хорошую экипировку, но и на то, чтобы заткнуть рты местным информаторам, если понадобится. Оружие лежало тут же, на продавленном матрасе: два лазерных пистолета, один помповый дробовик, пара запасных батарей и десяток магазинов. В пространственном кармане, рядом с ящиками, дремала тяжелая пехотная броня — сейчас она бы смотрелась нелепо, но в лесу, под шкуру монстра, самое то.

Система ненавязчиво мигала в углу зрения, отслеживая показатели. Здоровье — сто процентов. Выносливость — восемьдесят. Уровень угрозы — низкий. После вчерашней встряски организм работал как часы.

В дверь постучали.

Не громко, но уверенно. Я убрал оружие в инвентарь, чипы сунул в карман куртки. Встал, подошел к двери, глянул в глазок. За дверью стояли двое. Форма — серая, с нашивками колониальной милиции. У пояса — кобуры. Лица спокойные, без агрессии, но и без улыбок.

Я открыл.

— Доброго вечера, — сказал тот, что повыше, лысый, с седой щетиной на щеках. — Администратор Зубкин вас ожидает. Пройдемте.

Не спросил, не предложил. Констатировал факт. Я усмехнулся про себя — вежливость здешних властей напоминала армейские порядки. Лишних слов не тратят.

— Почистить зубы успею? — поинтересовался я, накидывая куртку.

Лысый хмыкнул, но промолчал. Второй, молодой парень с испитым лицом и затравленным взглядом, только плечами пожал.

Мы вышли на улицу. Вечер опускался на поселок стремительно, будто кто-то выключил свет. Красное солнце почти скрылось за горизонтом, тени вытянулись и слились в сумерки. Где-то лаяла собака, пахло дымом и жареным мясом — местные ужинали. Обычная жизнь, обычный вечер. Для тех, кто не знает, что под одним из домов еще не выветрилась вонь горелого мяса и лазерной плазмы.

Административный центр стоял в самом сердце поселка, мрачной громадой из серого бетона и пластстали. Над входом — потертый герб Союза, на стенах — следы от пуль, замазанные краской. Война оставила свой автограф даже здесь, в тысячах километров от линии фронта.

Внутри пахло бумагой, машинным маслом. В приемной за столом сидела пожилая женщина с лицом, изрезанным морщинами, как старая карта. Она кивнула на дверь, даже не подняв головы от бумаг.

Я вошел.

Администратор сидел за массивным столом, заваленным коммуникаторами, планшетами и дымящейся кружкой. Сухой, жилистый старик с седым ежиком волос и глазами, которые видели слишком много. Левая нога вытянута вперед, не сгибается, рядом прислонена трость с резиновым наконечником.

Он не предложил сесть. Сначала просто смотрел — цепко, оценивающе, будто сканировал взглядом каждый мускул, каждый шрам, каждую морщину на моем лице. Я выдержал этот взгляд спокойно, сложив руки на груди.

— В подвале у кабака нашли девять трупов, — начал он без предисловий. Голос сухой, скрипучий, как несмазанная дверь. — Контрабандисты, крысятники, мусор. Опознаны, заведены карточки, дело закроют за отсутствием состава. С войной, знаешь, чувствительность к смерти всякого отребья притупляется.

Я промолчал.

Он выдержал паузу, давая мне время осознать, что он знает. Не факты, не детали — но знает достаточно, чтобы сложить два плюс два.

— Что меня заинтересовало, — продолжил администратор, вставая и с трудом, опираясь на трость, подходя к карте на стене. — Так это трое истощенных людей в соседней камере. Дикари-староверы с северных болот. Рабы. Их бы продали за пределы системы, и никто бы никогда не узнал.

Он ткнул пальцем в карту, туда, где зеленое пятно леса переходило в серую пустошь болот.

— А теперь они сидят в моем медпункте, пьют бульон и благодарят какого-то великана, который вынес их на руках, а потом спалил все к чертям собачьим.

Администратор обернулся. В глазах — не злость, не угроза. Усталое любопытство.

— У меня десять человек на пятьсот душ, — сказал он. — Плюс область размером с небольшое европейское государство. Я не могу уследить за каждым углом. Контрабандисты, работорговцы, отморозки — они как тараканы. Но вчера ночью случилось забавное совпадение.

Я поднял бровь. Он усмехнулся — криво, одними уголками губ.

— Гроксар, местный авторитет, знаешь такого? — Я покачал головой. — Ну и не надо. Короче, скоропостижно скончался от технических неполадок с ошейником. А его подручные, видимо, от горя устроили потасовку со смертельным исходом. К утру из двадцати головорезов в живых осталось четверо.

Администратор сделал шаг ко мне, опираясь на трость. Хромота выдавала старое ранение, но держался он прямо, как армейский офицер на параде.

— А сегодня утром один из этих четверых, щуплый такой, со сломанной челюстью, пытался навести справки о тебе. — Он прищурился. — Представляешь? Интересовался, где живет здоровяк, который отметелил его в баре.

Внутри меня что-то щелкнуло. Не страх — холодный расчет. Значит, выжил. И не просто выжил, а нашел в себе силы искать встречи. Глупо. Самоубийственно глупо.

— И что вы сделали? — спросил я спокойно.

Администратор вернулся к столу, тяжело опустился в кресло. Потер переносицу — жест человека, который не спал двое суток.

— А что я мог сделать? Официально — ничего. Он ничего не нарушил, просто спрашивал. Но у меня есть связи в областном центре, и есть пара старых знакомых среди тех, кто следит за каналами связи. — Он посмотрел на меня исподлобья. — К утру этот щуплый нашел своих дружков. Они все собрались в контейнерном доме на окраине. И сидят тихо, как мыши под веником. Ждут, видимо, когда стемнеет, чтобы нанести визит вежливости.

Я усмехнулся. Картина складывалась ясная. Администратор не просто знал — он следил. И сейчас, в этом кабинете, решал, что со мной делать.

— Я старый солдат, парень, — сказал он, словно прочитав мои мысли. — У меня сын воюет с жуками за триста парсеков отсюда. Я ненавижу войну, но я еще больше ненавижу тех, кто наживается на чужой беде. Контрабандисты, работорговцы — это те же жуки, только в человеческом обличье. Их смерть не отнимает у меня сна.

Он замолчал. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции и далеким лаем собаки за окном.

— У меня к тебе предложение, — наконец сказал администратор. — Ты, судя по всему, человек не простой. Сила, хладнокровие, умение обращаться с оружием и... — Он кивнул на мою шею, на ошейник. — Странная устойчивость к системным модификациям. Такие люди здесь нужны. Мне плевать, кто ты был на Земле. Здесь ты можешь стать тем, кем захочешь, но в рамках закона.

Он выдвинул ящик стола и положил на стол тонкую металлическую пластину — удостоверение с голограммой, на которой уже красовалась моя физиономия. Снимок, видимо, сделали скрытой камерой, когда я шел по улице.

— Я официально назначаю тебя внештатным помощником администратора по особым поручениям. — Он пододвинул удостоверение ко мне. — Право ношения оружия, ограниченная неприкосновенность, доступ к закрытой информации. Твоя задача — патрулировать территорию, выявлять нелегальные схроны, бандитские гнезда... и, скажем так, решать вопросы, на которые у моих людей нет ни времени, ни ресурсов, ни желания пачкать руки.

Я смотрел на удостоверение. Тяжелое, настоящее. С голограммой и чипом внутри.

— Взамен, — продолжил администратор, — я забываю о подвале. О том, что там было девять трупов отбросов и горелая проводка. И... — Он снова посмотрел на ошейник. — У меня связи в областном центре. Процесс досрочного освобождения можно ускорить. Официально, за примерное поведение и активную помощь колонии.

Вот оно. Не угроза, не шантаж — сделка. Чистый прагматизм. Ему нужен силовик, которому не плевать, у которого есть голова на плечах и который не боится испачкать руки. Мне нужна свобода и легальный статус.

Я взял удостоверение. Оно и правда было тяжелым — видимо, с настоящим металлом внутри.

— Что я должен делать в первую очередь? — спросил я, пряча пластину в карман куртки.

Администратор довольно прищурился. Встал, опираясь на трость, подошел к карте. Ткнул пальцем в точку на окраине — тот самый контейнерный дом, где засели выжившие после ночной резни.

— Там мелочь. Те, кто пережил ночь. Лидера нет, напуганы, вооружены. Днем тише воды, а ночью могут пойти грабить склады или нападать на запоздалых путников. Мне нужен порядок на улицах. Приведи их в чувство. Как именно — решай сам. Трупов не надо, хватит уже зачисток. Просто объясни, что старые времена кончились. Что у города теперь есть длинная рука. И эта рука — ты.

Я кивнул. Просто и понятно. Запугать шавок, показать, кто теперь хозяин. Работа для не для врача, но выбора нет.

— И еще, — добавил администратор, когда я уже повернулся к двери. — Тот щуплый, со сломанной челюстью. Он не просто так искал тебя. У него в кармане нашли чип с координатами вашего с Кузьмичом маршрута. Кто-то слил информацию. Будь осторожен.

Я замер на секунду. Кто-то слил. Местные? Охотники? Или кто-то из администрации? Я обернулся, посмотрел на старика. Тот встретил мой взгляд спокойно, без тени лжи.

— Спасибо за предупреждение, — сказал я и вышел.

В приемной секретарша все так же сидела над бумагами. Я прошел мимо, толкнул тяжелую дверь и оказался на улице.

Ночь окончательно вступила в свои права. Красное небо почернело, зажглись звезды — чужие, холодные, равнодушные. Вдалеке, на окраине, горели огни контейнерного дома. Там сидели те, кто хотел моей смерти. И там же, возможно, ждал ответ на вопрос — кто слил информацию?

Я достал из кармана удостоверение, повертел в руках. Помощник администратора. Длинная рука закона. Хорошо. Значит, теперь я могу не прятаться.

Напротив здания стояла группа местных мужиков. Те, что были в баре, — провожали меня взглядами. В их глазах читалось уже не просто опасение, а что-то вроде уважения. Или надежды. Мимо прошла санитарная машина, увозящая спасенных дикарей в областную больницу. Один из них, старик с длинной седой бородой, заметил меня. С трудом, но приложил руку к сердцу — жест благодарности.

Я отвернулся и пошел в сторону окраины, к контейнерному дому. Ветер стих, стало тихо, только мои сапоги хрустели по гравию. В голове крутилась одна мысль: кто слил?

Кузьмич? Исключено. Старик скорее язык откусит, чем продаст. Охотники? Борис вроде нормальный мужик, но остальные... Те трое, что хотели меня порезать, могли проболтаться перед смертью. Или кто-то из местных, кому Гуталин что-то обещал.

Система мигнула, выдав уведомление:

Внимание! Обнаружена скрытая угроза. Источник неизвестен. Рекомендуется повысить бдительность.

Я хмыкнул. Система, как всегда, права. Бдительность — наше всё.

До контейнерного дома оставалось метров сто. Я остановился, прислушался. Тишина. Слишком тихо для четверых перепуганных бандитов. Либо они уже ушли, либо затаились и ждут.

Я достал из инвентаря лазерный пистолет, проверил заряд. Полный. Убрал обратно в кобуру под курткой. Не светить же оружием раньше времени.

Подошел ближе. Дом стоял на отшибе, окруженный ржавыми контейнерами и кучами мусора. Окна заколочены фанерой, дверь приоткрыта, из щелей сочится тусклый свет масляной лампы.

Я толкнул дверь ногой. Внутри воняло потом, перегаром и страхом. На полу, в луже собственной блевотины, сидел щуплый со сломанной челюстью. Увидев меня, он дернулся, попытался встать, но ноги не слушались. Рядом с ним валялись трое его дружков — в отключке, с перекошенными лицами. Кто-то храпел, кто-то дергался во сне.

Я огляделся. Никакого оружия в руках, никакой агрессии. Эти четверо просто напились до беспамятства, чтобы заглушить страх.

Щуплый смотрел на меня глазами загнанного зверя. Челюсть у него распухла, синий фингал закрыл пол-лица. Он что-то промычал, пытаясь заговорить, но из горла вырвалось только бульканье.

Я подошел ближе, присел на корточки. Посмотрел ему в глаза.

— Слышишь меня? — спросил я тихо.

Он закивал, часто-часто, как болванчик.

— Хорошо. Сейчас я тебе кое-что скажу, и ты запомнишь это на всю оставшуюся жизнь. — Я вытащил из кармана удостоверение, показал голограмму. — Видишь? Я теперь помощник администратора. Закон. Тот, кто имеет право решать, кому жить, а кому — нет.

Щуплый сглотнул, затравленно косясь на удостоверение.

— Ты хотел меня найти, — продолжил я. — Ты меня нашел. И сейчас я мог бы сделать так, что твоя сломанная челюсть покажется тебе цветочками. Но я не буду.

Он замер, не веря своим ушам.

— Потому что мне не нужны трупы. Мне нужен порядок. Вы, четверо, завтра утром уберете этот свинарник, протрезвеете и придете в администрацию. Сдадите оружие, получите официальную работу. Станете людьми. А если я еще раз увижу вас на темной стороне... — Я сделал паузу, давая ему осознать. — Если еще раз услышу, что вы грабили или угрожали, я лично приду и оторву вам головы. Понял?

Щуплый закивал с удвоенной энергией. Из глаз его текли слезы — то ли от страха, то ли от облегчения.

Я встал, отряхнул колени. Посмотрел на спящих. Я спросил у него, как бы невзначай, не сдавал ли он меня. Тот начала лихорадочно отнекиваться.

Я развернулся и вышел. Ночь встретила меня свежим ветром и тишиной. Где-то далеко завыл зверь, но здесь, в поселке, было спокойно. Здесь можно выжить.

И только так — снять ошейник.

До гостиницы я дошел без приключений. Запер дверь, выставил растяжки, проверил окна. Сел на кровать, открыл Систему.

Уровень угрозы — низкий. Здоровье — сто процентов. Навыки — в норме. Я вложил пару свободных очков в Восприятие — чуйка сейчас важнее всего. Где-то там, в лесу, затаился тот, кто слил информацию. И когда я его найду, разговор будет коротким.

А пока — спать. Завтра новый день. И новая работа.

Глава 35

Я не сомкнул глаз после разговора с администратором. Лежал на кровати, смотрел в потолок и перебирал варианты. Кто слил информацию? Кузьмич отпадал сразу, Борис из охотников — вряд ли, остальные трое мертвы. Оставался кто-то из местных, кому Гуталин или дикари заплатили. Или щуплый сам догадался, проследил? Нет, он же лежал в отключке. Значит, всё-таки наводка.

Система мигнула:

Внимание! Зафиксировано скопление биомасс за периметром поселка. 15–20 единиц. Координаты: северо-восточная окраина. Вероятность враждебных действий — 94%.

Я вскочил с кровати. Сердце забилось чаще, но не от страха — от предвкушения. Не зря я вчера не стал убирать оружие. Метнулся к окну, отдёрнул занавеску.

Ночь висела над посёлком густой чернильной массой, только редкие фонари у административного центра разгоняли тьму. А на окраинах — темень, хоть глаз выколи. Но глаза у меня теперь не простые. Система подсветила цели: десятки красных точек, медленно ползущих к жилым кварталам. Факелы, фонари, пара грузовиков с выключенными фарами — они шли плотной группой, не таясь. Значит, уверены в себе.

Следом я услышал крик. Женский, визгливый, полный животного ужаса. Он оборвался выстрелом. Потом ещё одним. И через секунду ночь взорвалась стрельбой — треском лазеров, хлопками дробовиков, автоматными очередями.

Я уже натягивал броню. Трофейный комплект, лёгкий, но надёжный: керамические пластины на груди и спине, усиленные перчатки, тактические наколенники. Под куртку — два лазерных пистолета, за спину — автомат, с которым я разнёс контрабандистов в подвале. Проверил заряд — полный. Батареи в порядке.

Вылетел в коридор, распахнул дверь гостиницы.

Улица встретила меня адом.

Горел сарай на углу, пламя вырывалось из-под крыши, озаряя мечущиеся тени багровыми сполохами. Люди бежали в сторону административного центра, кто-то тащил ребёнка, кто-то отбивался палкой от троих типов в чёрных куртках. На куртках — нашивки: оскаленная пасть ящера.

Десять милиционеров администратора уже вступили в бой. Я увидел лысого Степаныча — он стоял за перевёрнутым грузовиком и методично палил из дробовика по наступающим. Рядом с ним двое парней прикрывали фланги, поливая темноту лазерными очередями. Но бандитов было слишком много. Они лезли со всех сторон, как тараканы из щелей, и явно знали, куда идти.

— Где он?! — донеслось из гущи толпы. — Найдите ублюдка! Босс хочет его кишки на флагшток намотать!

Я усмехнулся. Босс — щуплый. Значит, не понял. Значит, принял моё великодушие за слабость. Что ж, сейчас я ему объясню.

Передёрнул затвор автомата. Тяжёлый, с подствольником и полным зарядом батарей. Хорошая вещь, трофейная. Время проверить, как работает.

Рванул в сторону переулка, чтобы зайти банде во фланг. Бежал легко, броня не сковывала движений, Система подсказывала оптимальный маршрут, подсвечивая укрытия и опасности. Первого я снял с двадцати метров — красный луч прошил ему грудь насквозь. Он даже не понял, что умер, просто осел на землю, зажимая дымящуюся дыру. Второй обернулся на звук, открыл рот, чтобы заорать, но очередь срезала его вместе с фонарём, который он держал.

— Стоять! — рявкнул я, выходя из тени.

На меня уставились пятеро. Глаза расширенные, зрачки во всю радужку — то ли стимуляторы, то ли адреналин.

— Он! — заорал самый шустрый, вскидывая автомат. — Валите его!

Я не стал ждать. Рванул в сторону, уходя с линии огня, и нажал на спуск. Лазеры заплясали в воздухе, прожигая ночь. Один бандит упал с пробитой головой, второй закричал, хватаясь за ногу, остальные бросились врассыпную.

Глупые. Неужели думали, что числом возьмут?

Я догнал самого быстрого, схватил за шиворот и с размаху врезал головой о стену сарая. Кирпичи треснули, голова — тем более. Он обмяк. Я развернулся к следующему, но тот уже лежал — Степаныч подстрелил его из дробовика, когда бандит попытался зайти мне в тыл.

— Красиво зашёл! — крикнул лысый, перезаряжаясь. — Ты как здесь?

— Живу здесь, — рявкнул я в ответ, выглядывая из-за угла. — Сколько их?

— Два десятка! — Степаныч сплюнул кровь — губу разбили. — Командир у них — тот щуплый, что об тебя челюсть сломал! Он тебя ищет!

— Знаю. — Я достал из кармана/инвентаря гранату — светошумовую, тоже трофейную. — Держи, сейчас будет весело.

Рванул чеку и швырнул гранату в самую гущу бандитов, которые перегруппировывались за брошенной машиной. Вспышка осветила улицу белым светом, грохот ударил по ушам, и на секунду всё стихло.

— Вперёд! — заорал Степаныч, и мы рванули.

Оставшиеся бандиты, ослеплённые и оглушённые, не могли оказать серьёзного сопротивления. Мы прошли сквозь них, как нож сквозь масло. Я работал автоматом короткими очередями, Степаныч — дробовиком, его парни прикрывали спины. Через минуту на земле валялось ещё восемь трупов, остальные разбежались по подворотням.

Но щуплого среди них не было.

— Он у гостиницы! — крикнул кто-то из милиционеров. — Я видел, он с пятёркой самых здоровых туда пошёл!

Меня словно током ударило. Гостиница — это моя комната, мои вещи.

— Прикройте! — бросил я и рванул к гостинице.

Бежал со всех ног, Система подстёгивала адреналином, усталости не чувствовал. Вылетел на площадь перед гостиницей и увидел их.

Щуплый стоял в окружении пятерых самых крепких головорезов, сжимая в руках тяжёлый плазменный резак — штуку, которой обычно вскрывают броню. Увидев меня, он оскалился — щербатый рот, разбитая губа, челюсть замотана бинтами, но держится. Стимуляторы, видать, сделали своё дело.

— Ну здравствуй, герой, — прошипел он. — Думал, я отстану?

Я остановился в десяти шагах, опустил автомат, но палец не убрал со спускового крючка.

— Я тебе жизнь предлагал, — сказал я спокойно. — Работу, шанс стать человеком. Ты выбрал это.

— Работу? — Щуплый засмеялся, и смех перешёл в кашель. — Ты мне челюсть сломал, урод! Ты унизил меня перед всеми! Какая работа, ты...

Договорить он не успел.

Потому что я уже нажимал на спуск.

Первый выстрел — в того, кто стоял справа. Второй — в левого. Очередь — по центру. Щуплый взвизгнул и бросился в сторону, но я уже сократил дистанцию. Плазменный резак полоснул впустую, пропорол воздух там, где я был секунду назад. Мой кулак, усиленный бронированной перчаткой, вошёл ему в солнечное сплетение с хрустом, от которого даже у меня внутри всё сжалось.

Он сложился пополам, выронил резак, забился в конвульсиях на земле. Я присел рядом, взял за волосы, приподнял голову. Глаза его уже закатывались, изо рта текла кровь с пеной.

— Слышишь меня? — спросил я тихо. — В прошлый раз ты не понял. Сейчас поймёшь. Ты проиграл не потому, что я сильнее. А потому что ты — ничто. Ты даже умереть достойно не смог.

Он дёрнулся в последний раз и затих. Система показала:

Убийство: главарь банды (уровень 5). Получено +150 опыта.

Я встал, вытер перчатку о его куртку. Вокруг догорали остатки банды. Милиционеры добивали раненых, горожане вылезали из щелей с вилами и топорами, приканчивая тех, кто пытался бежать.

Степаныч подошёл, тяжело дыша, глянул на труп.

— Готов? — спросил он.

— Готов.

— Хорошо. Администратор ждёт. — Он кивнул в сторону центра. — Пошли, герой.

***

Зубкин сидел в кресле, перед ним на столе лежала стопка рапортов. Увидев меня, он криво усмехнулся.

— Слышал, ты сегодня знатно пошумел.

— Пришлось. — Я опустился на стул без приглашения. Усталость накатывала волнами, но Система уже гнала регенерацию, снимая стресс. — Ваши люди молодцы, но их действительно мало.

— Знаю. — Зубкин потёр переносицу. — Степаныч доложил.

Я промолчал. Он не ждал ответа.

— Ладно. — Он пододвинул ко мне пластиковую карточку — новую, с расширенными полномочиями. — Ты заслужил. Теперь ты официально мой заместитель по безопасности. Жалованье, доступ к арсеналу, право набирать людей. — Он помолчал. — И ошейник... я сегодня же отправлю запрос в область. Через месяц-два решится.

Я взял карточку, повертел в руках. Тяжёлая, с голограммой и чипом. Дорога к свободе стала на шаг короче.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что. — Администратор встал, опираясь на трость. — Ты сегодня спас десятки жизней. И показал этим ублюдкам, что у города есть зубы. А теперь иди отдыхай. Завтра будет новый день.

Я вышел на улицу. Рассвет только начинался, небо наливалось алым. Посёлок просыпался, пахло гарью и свежестью. Где-то плакал ребёнок, перекликались голоса — люди приходили в себя после ночного кошмара.

Система мигнула:

Задание выполнено: «Оборона посёлка». Награда: +500 опыта, +1 уровень. Текущий уровень — 18. Доступен новый навык: «Командир» (пассивный, повышает эффективность союзников в радиусе 50 м).

Я улыбнулся. Прокачка идёт.

Но главное — информатор всё ещё на свободе. Кто-то слил щуплому мои координаты, и этот кто-то явно не из банды. Слил настолько точно, что они пришли прямиком к гостинице. Значит, завтра начну копать. Поговорю с охотниками, с барменом, с теми, кто был в баре. Рано или поздно он вылезет.

А пока — спать.

В гостинице, под охраной милиционеров, которых Степаныч выставил по моей просьбе. Осторожность никогда не бывает лишней.

Забросив автомат за спину, я зашагал к крыльцу. Внутри ждала койка, короткий сон и новые планы.

Ночь закончилась. Начинался день.

***

Проснулся резко, будто кто-то щёлкнул выключателем у меня в голове. Вскочил, прислушался. Тишина. Только за стеной посапывали милиционеры, которых Степаныч выставил для охраны. Часы показывали половину шестого утра. Три часа сна. Даже для моего усиленного организма этого мало, но Система бодрила, гоняя по крови регенераторы и синтезируя бодрящие вещества прямо в печени. Я чувствовал себя так, будто выпил литр кофе, только без дрожи в руках.

Подошёл к окну, отдёрнул занавеску. Посёлок просыпался. Солнце, здешнее красное и большое, выползало из-за горизонта, заливая улицы алым светом. Вчерашний кошмар напоминал о себе чёрными ожогами на стенах, сгоревшим сараем и несколькими свежими могилами на окраине кладбища. Там хоронили погибших горожан — трое мужчин и одна женщина, не успевшая убежать. Я видел, как к могилам тянулась вереница людей с венками из местных цветов.

Отвернулся, включил холодный душ. Вода смыла остатки сна. Оделся, нацепил кобуру с пистолетом под куртку, удостоверение — в нагрудный карман. Тяжёлая пластиковая карточка грела душу: теперь я не просто зек с бомбой на шее, я почти закон. Осталось найти крота.

***

Улица

Вышел из гостиницы. Воздух пах гарью, пеплом и свежестью, как после большого костра. Милиционеры у входа козырнули — новый статус обязывал. Я кивнул и направился к административному центру.

Посёлок жил своей жизнью. Торговцы открывали лавки, женщины несли воду из колонки, дети гоняли мяч по пыльной дороге. Но в глазах прохожих читалась настороженность. Вчерашняя атака напомнила всем, что даже здесь, за забором из пластстали, смерть ходит рядом.

Степаныч встретил меня в приёмной. Лысый, с седой щетиной, он выглядел уставшим, но держался молодцом. Губа распухла, под глазом фингал, но дробовик висел на плече, как приросший. Увидев меня, он облегчённо выдохнул.

—Администратор отдыхает, — сказал он негромко. — Всю ночь не спал, сейчас отсыпается. Что нужно?

—Поговорить надо. — Я оглянулся на секретаршу, та делала вид, что занята бумагами, но уши явно держала востро. — Есть место, где никто не подслушает?

Степаныч понимающе кивнул и повёл меня в подсобку — маленькую комнатушку с обшарпанным столом, двумя стульями и вентиляцией, которая гудела, заглушая голоса. Идеально.

Сели. Я достал из кармана пачку местных сигарет — трофейных, с убитых бандитов, — предложил Степанычу. Тот взял, прикурил от зажигалки, выпустил дым в потолок. Я закуривать не стал, просто вертел пачку в руках.

—Слушаю.

—Крот, — сказал я без предисловий. — Кто-то слил банде мои координаты. Они шли прямо к гостинице. Знали, где я живу, когда выходить. Это не случайность.

Степаныч нахмурился, потёр переносицу.

—Думаешь, из наших?

—Не знаю. Но щуплый не сам до этого додумался. Он лежал в отключке, когда я его навещал. Информацию ему дали. И чип с координатами маршрута, о котором говорил Зубкин, — это тоже не просто так. Кто-то следил за мной с самого начала.

—Кто знал, где ты остановился? — спросил Степаныч, затягиваясь.

—Бармен, Кузьмич, охотники, с которыми ходил, твои люди, что водили меня к контрабандистам, и… — Я сделал паузу. — И тот молодой, что с тобой за мной приходил. С испитым лицом. Он знал.

Степаныч дёрнулся, будто его ударили.

—Серёга? Да ты что… он пацан зелёный, только из училища. Его Зубкин лично отбирал, сирота, мать в войну погибла. Он не мог.

—Я не обвиняю, — остановил я его жестом. — Я просто перечисляю тех, кто знал. Теперь надо проверить каждого. Начнём с бармена. Потом с охотниками. А потом… — Я посмотрел на Степаныча в упор. — Потом с твоим Серёгой. Без обид, но он в списке.

Лысый вздохнул, затушил сигарету о край стола.

—Ладно. Я сам с ним поговорю. Если что-то не так — скажу. А ты иди к бармену, он сейчас должен быть на месте, пока народ не повалил.

Я поднялся, хлопнул его по плечу.

—Держи меня в курсе.

***

Бар

Бар встретил меня запахом перегара, дешёвого табака. Уборщица мыла полы, смывая бурые разводы с досок. Бармен, всё тот же упитанный мужик с пышными бакенбардами и бородой, стоял за стойкой и протирал стаканы. Увидев меня, он заметно напрягся, но быстро взял себя в руки. Профессионал.

—Слышал, ты теперь большая шишка, — сказал он, криво усмехнувшись. — Зам по безопасности. Поздравляю. Говорят, ты вчера знатно пошумел.

—Спасибо. — Я сел на высокий стул, тот жалобно скрипнул под весом брони и оружия. — Разговор есть.

—Валяй. — Он поставил стакан и опёрся руками о стойку.

—Ты знал, где я живу?

Бармен замер на секунду, потом продолжил протирать стакан.

—Знал. Ты сам говорил, когда селился. Сказал, что в гостинице, я и запомнил. Мало ли, вдруг клиент хороший, надо знать, где искать. А что?

—Кому-нибудь говорил?

—Да кому я скажу? — Он обиженно нахмурился. — Я своё дело знаю. Клиенты приходят, уходят, я не трепло. Репутация дороже.

—А из банды? — Я смотрел ему в глаза. — Кто-нибудь из этих… со щитами ящера, заходил? Может, спрашивали?

Бармен побледнел, поставил стакан на место. Руки его чуть дрожали.

—Слушай, я ничего не знаю. Ко мне всякие заходят. Может, и спрашивали, но я не помню. Работа у меня такая — всех обслуживать. Ты же понимаешь.

—А если подумать? — Я положил на стойку удостоверение, чтобы он видел голограмму. — Я не мстить пришёл. Я ищу того, кто слил информацию. Этот человек виноват в смерти людей. Четверо погибших, между прочим. Трое мужчин, женщина. Их дети теперь сироты. Ты хочешь, чтобы он остался безнаказанным?

Бармен сглотнул, облизнул губы. Взгляд его заметался по сторонам, будто ища пути к отступлению. Потом он тяжело вздохнул и наклонился ближе.

—Был один… — сказал он нехотя. — Заходил мужик, не местный, в охотничьей куртке. Пил мало, больше слушал. Спрашивал про тебя. Интересовался, где остановился, с кем приходил, часто ли бываешь. Я тогда не придал значения — мало ли кто интересуется. Но он точно спрашивал. И деньги предлагал.

—Как выглядел?

—Среднего роста, коренастый, бородатый. Шрам на левой щеке, вот здесь. — Бармен показал пальцем, проведя линию от скулы к подбородку. — Глаза злые, такие… пустые. Я запомнил, потому что он на меня странно смотрел. Будто приценивался.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Бородатый, шрам на щеке — это не Борис. У Бориса шрама нет. Значит, кто-то ещё из охотников.

—Спасибо, — сказал я, вставая. — Если вспомнишь что-то ещё — сразу ко мне или к Степанычу. И лучше молчи о нашем разговоре.

Бармен кивнул, провожая меня взглядом, полным облегчения. Я вышел на улицу, достал коммуникатор, набрал Степаныча.

—Есть зацепка. Мужик с бородой и шрамом. Ищу охотников.

—Понял. У меня пока тихо. Серёга на месте, я с ним ещё не говорил, жду тебя.

—Жди. Скоро буду.

***

Охотничий стан

На окраине посёлка, у самого леса, стояло несколько сборных домиков из сэндвич-панелей — охотничий стан. Здесь жили те, кто промышлял в лесу, сдавал шкуры и мясо в заготовительную контору. Сейчас тут было тихо, только двое мужиков чинили сети, растянув их между столбами.

Я подошёл, поздоровался. Они узнали меня — видимо, слухи разошлись быстро. Вчерашний бой, статус зама, всё это делало меня фигурой заметной.

—Борис где? — спросил я у пожилого с седой бородой.

—В лесу, — ответил тот, не прекращая плести сеть. — С утра ушёл, сказал, силки проверить. Вернётся к вечеру, не раньше. А что?

—Надо поговорить. А вы трое, что со мной в тот раз ходили, где? Кузьмич говорил, их четверо было, кроме него и Бориса.

Мужики переглянулись. Пожилой отложил сеть, вытер руки о штаны.

—Так двое погибли, — сказал он с горечью. — Ты же сам видел, когда на дикарей нарвались. Их там и положили. А третий… Иван, он в город уехал. Ещё до того, как ты вернулся.

—Когда уехал?

—Да аккурат после того, как вы с Кузьмичом в лес ушли. Он тогда с охоты вернулся, вещи собрал и на попутке в областной центр. Сказал, дела срочные, мать, мол, заболела. Мы не проверяли.

Сердце ёкнуло. Иван. Тот самый, что был с нами. Который шёл позади и почти не разговаривал. Бармен говорил про бородатого со шрамом. У Ивана была борода и шрам на щеке — я вспомнил, когда увидел его в первый раз, подумал, что старая рана от зверя. Медведь полоснул или дикарь ножом.

—Как он выглядел? — на всякий случай спросил я, хотя уже знал ответ.

—Ну, бородатый, коренастый, шрам на левой щеке, — подтвердил пожилой. — А что? Он в чём-то провинился?

—Не знаю. — Я развернулся и быстро пошёл к администрации. — Спасибо за помощь.

Иван. Один из охотников, что были с нами. Знал маршрут, знал, где мы с Кузьмичом шли. Знал, где я живу, — Борис мог ему сказать или сам подсмотрел. И исчез сразу после того, как мы ушли в лес. Значит, он и есть тот, кто слил информацию щуплому.

Но почему? Кому он служил? Гуталину? Дикарям? Или у него свои счёты?

***

Администрация

Степаныч ждал меня в подсобке. Вид у него был взвинченный, даже больше, чем утром.

—Серёга пропал, — выпалил он, едва я переступил порог.

—Как пропал? — Я опешил. Только что он говорил, что тот на месте.

—Утром был на посту, сменился в шесть, пошёл отдыхать. А сейчас его нет. Комната пустая, вещи на месте, но самого нет. И оружие пропало. Койка холодная, ушёл минимум час назад. Я думал, может, отлучился куда, но уже два часа прошло, связи нет.

Я выругался про себя. Вот чёрт.

—Он мог узнать, что мы его подозреваем?

—Не знаю. — Степаныч потёр лысину, на лбу выступила испарина. — Я ещё не говорил с ним. Только собирался после твоего ухода. Никто не знал, кроме нас двоих.

—Кто ещё мог знать о нашем разговоре?

—Никто. Я никому не говорил. — Степаныч посмотрел на меня с тревогой. — Думаешь, он сбежал? Или его того…

—Или его убрали. — Я подошёл к карте на стене, висящей рядом с вентиляционной решёткой. — Если он был не один, если работал на кого-то, кто в курсе, что мы ищем крота, то его могли заткнуть. Или он сам испугался и сбежал к тем, кто платит.

—Что делать?

—Искать. — Я ткнул пальцем в лес, зеленевший за границами посёлка. — Он мог уйти туда. Или в областной центр. Но пешком далеко, нужен транспорт. Проверь, кто сегодня уезжал, какие машины, с кем. И найди мне адрес Ивана, того охотника с бородой.

Степаныч кивнул и вышел, на ходу доставая коммуникатор. Я остался один, глядя на карту. Иван, Серёга — два человека, связанных с информацией. Один сбежал заранее, другой исчез сейчас. Совпадение? Вряд ли.

Система мигнула, выведя перед глазами полупрозрачное окно:

Новое задание: «Найти крота».

Цель: обнаружить и нейтрализовать информатора, работающего на криминал.

Прогресс: 30%.

Награда: +300 опыта, доступ к новой информации.

Тридцать процентов. Значит, я на верном пути. Осталось дожать.

Через десять минут Степаныч вернулся.

—Адрес Ивана знаю. Снимает угол у бабки на окраине, дом двадцать три по улице Лесной. Машины сегодня уезжали две: одна в областной центр с грузом шкур, вторая к северным промысловикам. Проверю, кто был за рулём.

—Добро. Я к Ивану.

***

Дом Ивана

Улица Лесная оказалась кривым рядом ветхих домишек, вросших в землю. Двадцать третий номер — покосившаяся изба с заколоченными окнами и запертой дверью. Я постучал — тишина. Дёрнул ручку — заперто.

Плечом выбил дверь с одного удара. Петли жалобно скрипнули, и я ввалился внутрь.

Внутри пахло сыростью, плесенью и запустением. Комната Ивана — закуток с продавленной кроватью, столом и шкафом. Быстро обыскал всё. Под матрасом — пусто. В шкафу — пара рубах и старые штаны. На столе — пустая кружка и обрывок бумаги.

Я поднёс бумагу к свету. Координаты. Цифры, записанные аккуратным, каллиграфическим почерком, явно не охотничьим. Я сверил их с картой в коммуникаторе — это был тот самый маршрут, по которому мы шли с Кузьмичом. Точка в точке.

Значит, точно Иван. И он явно не сам это делал — координаты записаны чужим почерком. Кто-то дал ему готовую информацию. Или он просто переписал.

Я спрятал бумагу в карман и вышел. И тут краем глаза заметил движение. Напротив дома, в кустах, кто-то мелькнул.

Реакция сработала мгновенно. Я упал на землю, перекатился за угол дома, и вовремя — очередь из лазерного автомата прошила воздух там, где я только что стоял. Красные лучи выжгли траву, оставив дымящиеся борозды.

—Твою мать! — выдохнул я, выхватывая пистолет.

Высунулся на секунду, выстрелил наугад. В ответ — ещё одна очередь, длинная, злая. Стреляли из-за сарая, метрах в тридцати. Профессионально, короткими, прицельно. Я насчитал как минимум два ствола.

Система подсветила цели: две красные точки, одна за сараем, вторая за деревом чуть левее. Оба вооружены, уровень угрозы средний.

Я рванул в сторону, используя укрытия — старую бочку, груду досок, покосившийся забор. Броня выдержала бы пару попаданий, но рисковать не стоило. Достал из инвентаря светошумовую гранату — трофейную, ещё от контрабандистов.

—Степаныч, приём! — крикнул я в коммуникатор, прижимаясь к забору. — У дома Ивана засада! Двое, вооружены автоматами, нужна подмога!

—Понял, выдвигаемся! — прохрипел динамик голосом лысого. — Пять минут!

Я не стал ждать. Рванул чеку и швырнул гранату за сарай. Вспышка осветила утро белым светом, грохот ударил по ушам. И я рванул вперёд, стреляя на ходу.

Первый бандит, оглушённый, вывалился из-за сарая, пытаясь прицелиться. Руки его тряслись, глаза закатились. Моя очередь срезала его раньше, чем он успел нажать на спуск. Красные лучи прошили грудь, он осел на землю, выронив оружие.

Второй оказался хитрее. Он сместился за дерево и открыл огонь с другой позиции. Лазеры прошли в сантиметре от головы, я нырнул за сарай, перекатился, выглянул с другой стороны.

—Бросай оружие! — крикнул я. — Жить хочешь?

Ответом была очередь, выбившая щепки из угла сарая.

Пришлось работать на поражение. Я выцепил его через щель в досках, поймал в прицел, нажал на спуск. Красный луч попал в плечо, бандит закричал, выронил автомат, повалился на землю. Я выскочил, подбежал, выбил оружие ногой, прижал коленом к земле.

—Кто ты? — рявкнул я, заламывая ему руки. — Кто послал?

Он смотрел на меня бешеными глазами, изо рта текла кровь с пеной. Зрачки расширены до предела, пульс бешеный — стимуляторы. Я видел таких: передоз, адреналин и боевые смеси жгут организм изнутри. Он уже не жилец.

—Иван где? — спросил я, нажимая на рану. — Говори, быстро!

—В… в лесу… — прохрипел он, заходясь кашлем. — Бункер… старый… он там… — И затих.

Я встал, вытер руку о штаны. Подбежал Степаныч с тремя милиционерами, тяжело дыша.

—Чёрт, — выдохнул он, глядя на трупы. — Ты как?

—Нормально. — Я показал на убитого. — Иван в старом бункере в лесу. Он с ними заодно. Эти двое — его прикрытие.

—Старый бункер? — Степаныч нахмурился, вытирая пот со лба. — Это ж ещё с первых колонистов, лет пятьдесят назад бросили. Там лет сто никто не живёт. Место гиблое, жуки там гнездятся, после войны не зачищали.

—Значит, туда и пойдём. — Я посмотрел в сторону леса, чернеющего на горизонте. — Сегодня же.

***

Кабинет администратора

Вернулись в администрацию. Зубкин уже проснулся и сидел в кресле, хмурый, с кружкой чая. Перед ним на столе лежали рапорты и карта. Выслушав мой доклад, он долго молчал, потом тяжело вздохнул.

—Старый бункер, значит. — Он потёр переносицу, разминая пальцами переносицу. — Я туда лет двадцать назад ходил, ещё до большой войны. Там правда жуки водились, но после зачистки их вроде не стало. Хотя… кто знает. Места там глухие, болота, дикари шастают. Если Иван там спрятался, значит, он знает, как обойти ловушки.

—Я пойду, — сказал я. — Возьму группу.

—Кого?

—Степаныча, двоих его ребят, и… — Я помедлил.

Зубкин криво усмехнулся, отхлебнул чай.

—Рискуешь.

Администратор подумал, постучал пальцем по столу. Потом кивнул.

—Ладно. Твоя воля. Но если что — я тебя не посылал. — Он усмехнулся. — Официально ты действуешь по своему усмотрению в рамках полномочий. И людей я тебе не дам прости , можешь попросить Степаныча, если он сам согласится .

***

Опушка

Час спустя мы стояли на опушке леса. Я и Степаныч. У меня за спиной — трофейный автомат с полным зарядом, на поясе — два пистолета, в инвентаре — тяжёлая пехотная броня и пара гранат. На крайний случай.

Солнце клонилось к закату, лес наливался тьмой. Красные лучи пробивались сквозь кроны, рисуя на земле причудливые узоры. Где-то там, в глубине, в старом бункере, ждал Иван. И возможно, ответы на все вопросы.

Степаныч подошёл, протянул мне наушник с микрофоном.

—Держи. Связь в лесу хреновая, но на километр работать будет.

Я вставил наушник, поправил микрофон на вороте куртки.

—Пойдём, — скомандовал я и шагнул под сень деревьев.

Система мигнула, выведя новое окно:

Новое задание: «Рейд в бункер».

Цель: захватить или нейтрализовать Ивана.

Сложность: высокая.

Награда: +500 опыта, информация о заказчике.

Я усмехнулся. Ну что ж, начинается охота.

Лес сомкнулся за спиной, поглощая нас. Впереди ждала тьма.

Глава 36

Бункер нашли быстро. Степаныч вёл по карте, сверяя координаты с теми, что я нашёл в доме Ивана. Старый колониальный схрон врос в сопку, как гриб-трутовик в ствол дерева. Тяжёлая гермодверь, наполовину скрытая мхом и корнями, оказалась приоткрыта — щель в ладонь шириной, достаточная, чтобы проникнуть внутрь. Из темноты тянуло сыростью, плесенью и ещё чем-то сладковато-гнилостным, от чего ноздри словно сворачивались.

Степаныч посветил фонариком. Луч вырвал из мрака ржавые стены, осыпавшуюся штукатурку, мусор на полу. Я держал автомат наготове, палец на спуске, Система сканировала пространство, высвечивая контуры.

— Дальше по коридору, — шепнул он, кивая в темноту. — Комнаты слева. И справа тоже, но там, кажись, завалы.

Мы двинулись внутрь. Шаги гулко отдавались от стен, под ногами хрустел битый камень и чьи-то кости — то ли животных, то ли людей, в темноте не разобрать. Система подсветила одну красную точку в дальней комнате. Уровень угрозы — средний. Один? Или не один?

Крались медленно. Я считал шаги, запоминал повороты. Стены покрыты ржавчиной, кое-где виднелись следы копоти — старые пожарища. Где-то капала вода, монотонно, как метроном. Сзади сопели милиционеры и бывшие бандиты, которых я взял с собой. Гена, Степа и Заяц остались в посёлке, ждали сигнала — я решил не тащить всех в это осиное гнездо.

— Стоять, — раздался голос из темноты. — Ещё шаг — стреляю.

Я узнал этот голос. Хриплый, прокуренный, с характерной хрипотцой. Иван.

— Кончай балаган, — сказал я спокойно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Выходи, поговорим.

Тишина. Только вода капает. Потом щелчок включённого света — и зажглась тусклая лампа в комнате впереди. Иван стоял в проходе, держа в руках дробовик. Бородатый, со шрамом на щеке, глаза бегали, как у загнанного зверя. За его спиной виднелась лестница, уходящая вниз, в ещё более глубокие уровни бункера.

— Зачем пришёл? — спросил он хрипло. — Убивать?

— Ну почему же, у меня вопросы. — Я опустил автомат, но палец не убрал со спуска. — Ты слил информацию щуплому. Координаты маршрута, где я живу, когда выходить. Зачем?

Иван дёрнул щекой. Шрам на лице побелел.

— Деньги нужны были. Гуталин обещал, много. — Он сплюнул на пол. — Думал, ты сгинешь в лесу, и все забудется. Думал, звери тебя сожрут или великаны растопчут. А ты… ты как таракан, живучий.

— Гуталин, — повторил я. — Значит, он на Зорге.

— Он здесь. И не один. — Иван криво усмехнулся. — У него армия. Дикари, бывшие зеки, мутанты… Сотня, может больше. Он за тобой идёт. Лично.

— Почему ты не ушёл с ним?

— А я ушёл. — Иван шагнул в сторону, и лестница за его спиной стала видна отчётливее. — Мне этот цирк не нужен. Я своё получил, теперь хочу залечь на дно. Пересидеть, пока вы там друг друга режете.

Степаныч усмехнулся, выходя из-за моей спины.

— Ну ты и мразь, Иван. Людей продавать за бабки. Там же свои были, охотники, с которыми ты ходил. Они тебе доверяли.

— А ты не продавал бы? — огрызнулся тот. — Когда мать больная, когда долги… Да что вы знаете? Вы тут при власти, при жалованье, а я с голоду пухну.

— Хватит. — Я поднял руку. — Где сейчас Гуталин?

Иван открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

Снаружи, со стороны входа, грохнуло. Раз, другой. Автоматная очередь, длинная, злая. Потом ещё одна. И крики. Много криков.

— Твою мать! — выдохнул Степаныч, вскидывая дробовик. — Это по нам?

Я метнулся к выходу, выглянул из-за угла. И замер.

Входная дверь была распахнута настежь. В проёме, подсвеченные сзади факелами и фонарями, стояли фигуры — десятки фигур, они заполнили весь проём и продолжали вливаться внутрь, как вода в прорванную плотину. И впереди, широко улыбаясь своей чёрной рожей, стоял Гуталин. Чернокожий бугай с профилем Сталина на груди, вытатуированным между сосцов.

— Боб! — пророкотал он, и голос его эхом разнёсся по коридору, отражаясь от ржавых стен. — Выходи, поговорим! Я знаю, ты здесь! Следопыты мои хорошо… следят!

Система взорвалась красным. Перед глазами заплясали цифры:

Внимание! Зафиксировано 87 (восемьдесят семь) враждебных целей. Уровень угрозы: КРИТИЧЕСКИЙ. Рекомендация: немедленное отступление. Вероятность выживания при прямом столкновении: 12%.

— Вот сука, — прошептал Степаныч за моей спиной. — Зажали. Как крыс в норе.

Я обернулся к Ивану. Тот стоял белый, как мел, дробовик в руках дрожал крупной дрожью. Глаза расширились до размера блюдец.

— Это не я! — закричал он, пятясь к лестнице. — Не я их привёл! Я не знал! Я бы не стал! Я...

— Заткнись! — рявкнул я, перекрывая его истерику. — Потом разберёмся, если живы останемся. Степаныч, ищем второй выход. В таких бункерах всегда два выхода.

— Если не завален, — мрачно ответил Степаныч, шаря лучом фонаря по стенам. — Там, за лестницей, должен быть. Я такие схемы видывал раньше.

— К лестнице! — скомандовал я. — Быстро, пока они не полезли.

Мы рванули вниз. И вовремя. Сверху уже лезли бандиты — первые десятки ворвались внутрь с дикими криками, стреляя наугад в темноту.

***

Нижний уровень

Лестница уходила глубоко. Ступени скользкие от сырости, перила кое-где оборваны. Мы скатывались почти кубарем, Степаныч подсвечивал дорогу.

Нижний уровень встретил нас темнотой, хоть глаз выколи. Здесь пахло ещё хуже — застоялой водой, гнилью и чем-то химическим. Где-то гудела вентиляция, значит, система работала. Значит, есть шанс.

— Сюда! — крикнул Степаныч, сворачивая в боковой коридор. — Я чувствую сквозняк!

Мы за ним. Сверху уже лезли бандиты, их крики приближались. Я обернулся, выпустил длинную очередь в проём лестницы — кто-то закричал, посыпались тела. Но их было слишком много.

Система мигала:

Заряд батареи: 45%… 40%… 35%…

— Патроны кончаются! — крикнул Степаныч, перезаряжая дробовик на бегу.

— У всех кончаются! — рявкнул я.

Иван бежал впереди, споткнулся, упал, поднялся, снова побежал. Дробовик он бросил — видимо, патроны кончились.

— Стоять! — заорал он вдруг, останавливаясь. — Здесь! Здесь дверь!

Мы подбежали. Тяжёлая гермодверь, вся в ржавчине, но целая. Рядом — панель управления, давно мёртвая. Но ручка — механическая, маховик, как на подводных лодках.

— Крути! — крикнул я, вскидывая автомат.

Степаныч и Иван налегли на маховик. Тот не поддавался. Сзади уже гремели выстрелы — зеки палили из всего, что было.

— Быстрее! — заорал я, выпуская ещё очередь в темноту.

Маховик скрипнул, провернулся на пол-оборота. Ещё. Ещё. Дверь медленно поползла в сторону, открывая чёрный проём.

— Внутрь! — крикнул Степаныч, и мы повалили в дверь.

Я заскочил последним, ухватился за ручку с той стороны и рванул. Дверь поползла обратно, тяжело, со скрежетом. В щель ещё летели пули, одна чиркнула по броне, я даже не почувствовал. И дверь встала на место с глухим металлическим ударом.

Тишина. Только наше дыхание и гул вентиляции.

— Целы? — спросил я, включая фонарь на автомате.

Мы были в каком-то техническом помещении. Трубы, вентили, ржавые шкафы. Пахло машинным маслом и затхлостью. Все живы, только пара царапин.

— Есть другой выход? — спросил я Степаныча.

Он посветил вглубь. Там, за трубами, виднелась ещё одна дверь, поменьше.

— Должен быть. — Он двинулся к ней. — В старых бункерах всегда два выхода. Один основной, один запасной. Если повезёт, выйдем где-то в лесу.

Мы пошли за ним. Прошли через техничку, открыли маленькую дверь — и оказались в узком тоннеле, уходящем вверх под углом. Стены бетонные, ступени выбиты прямо в полу.

— Наверх, — сказал Степаныч. — Метров сто, не больше.

И мы пошли. Медленно, осторожно, готовые ко всему. Тоннель петлял, но вёл вверх. Вентиляция гудела сильнее, значит, близко выход.

Через десять минут мы упёрлись в ещё одну дверь. Лёгкую, деревянную, обитую жестью. Степаныч толкнул — она поддалась. И мы вывалились наружу, в ночь, под звёзды.

Лес. Тишина. Вдалеке, за сопкой, виднелись отблески факелов — там был основной вход в бункер. Гуталин ещё там, ищет нас.

— Надо уходить, — выдохнул я. — К посёлку. Быстро.

— А этот? — Степаныч кивнул на Ивана.

Иван смотрел на меня с ужасом. Он понимал, что сейчас решится его судьба.

— Потом решим, — сказал я. — Сейчас главное — добраться живыми.

Мы побежали.

***

Бежали, петляя между стволами, перепрыгивая через коряги и валежник. Степаныч подсвечивал дорогу фонарём, Иван спотыкался на каждом шагу. За спиной нарастал лай собак и крики преследователей.

—Быстрее! — орал я. — К реке!

Мы вылетели на небольшую поляну, и тут из темноты, из-за деревьев, выступили фигуры. Три. С автоматами на изготовку.

—Стоять! — рявкнул знакомый голос. — Ни с места!

Я замер, вскидывая пистолет, и узнал его одновременно с тем, как узнал меня он.

—Боб? — Голос Гены дрогнул. — Твою мать, Боб, это ты?

Ящер шагнул вперёд, и свет фонаря выхватил его морду. Гена. Настоящий, живой, с автоматом в руках и дымящейся сигаретой в зубах. Рядом с ним — дядя Степа, низенький, коренастый, с помповым дробовиком, и Заяц, высокий лысый заика, который сжимал в руках лазерную винтовку.

—Гена! — выдохнул я. — Как вы?..

—Потом! — рявкнул он, бросая сигарету в траву. — Сзади погоня?

—Полсотни, не меньше. И собаки.

—Значит, успели. — Гена оскалился. — Мы за тобой от самой тюрьмы. Знали, что Гуталин тебя найдёт. Ждали здесь, думали, вы куда-нибудь выскочите.

—Откуда знали про бункер?

—Следили. — Дядя Степа сплюнул. — У Гуталина в банде свои люди. Сливали нам. Мы как узнали, что он в лес пошёл, сразу сюда. Думали, раньше успеем, но ты шустрый.

—Хватит трепаться! — рявкнул я. — Бежим! Они уже близко!

Сзади застрочили автоматы — пули защёлкали по веткам над головами.

—За мной! — крикнул Гена и рванул в сторону, к реке.

Мы побежали за ним, теперь уже все вместе. Я, Степаныч, Иван и трое друзей Дэвидсона, которые рискнули жизнями, чтобы меня спасти.

Бежали, петляли, отстреливались. Гена казалось знал лес как свои пять пальцев, вёл нас кратчайшим путём, через овраги и буреломы, туда, где за рекой уже виднелись огни посёлка и слышалась стрельба — Зубкин выставил заслон.

—Ещё немного! — крикнул он, когда мы вылетели на берег.

Мост. Деревянный, шаткий, но наш. Мы побежали по нему, и когда последний из нас ступил на твёрдую землю, с той стороны ударили пулемёты. Крупнокалиберные, злые, они прошили ночь огненными нитями, заставив бандитов залечь.

Мы рухнули за бетонные блоки, тяжело дыша.

Я поднял голову, посмотрел на Гену. Тот улыбался во всю пасть.

—Ну здравствуй, Боб. — Он протянул мне лапу. — Давно не виделись.

Я пожал её.

—Здравствуй, Гена. Спасибо.

—Не за что. — Он хлопнул меня по плечу. — Мы ж свои. А это… — Он кивнул на Степу и Зайца.

Дядя Степа подошёл, хлопнул меня по спине так, что я чуть не сложился пополам.

—Дорогой наш Боб! Живой! А мы уж думали…

—Живой, — подтвердил я. — И вы вовремя. Ещё минута — и всё.

—А то! — Степа ухмыльнулся. — Мы за этим уродом от самой тюрьмы. Знали, что он тебя найдёт.

—Как?

—Люди есть. — Гена достал новую сигарету. — У Гуталина не все довольны. Кое-кто работает на нас. Сливали информацию, маршруты, планы.

—И рискнули?

—А ты бы на нашем месте не рискнул? — Гена выпустил дым. — Ты же свой. Сколько лет вместе…

Я посмотрел на них. На Гену, на Степу, на Зайца. На тех, кто не предал, не продал, не сбежал. Дружба, которая была между ними и Дэвидсоном, была довольно сильной.

***

Лес. Ночь

Бежали долго. Лес встретил нас темнотой и тишиной, но за спиной уже слышались крики погони — Гуталин быстро сообразил, что мы ушли через запасной выход, и бросил следопытов по следу. Они шли быстро, с собаками — я слышал лай.

Пули срезали ветки над головой, выбивали кору из деревьев. Мы нырнули в кусты, петляя между стволами, как зайцы.

— Уходим к реке! — крикнул Степаныч. — Там тропа к посёлку! Там наши!

— Знаю! — Я врубил Систему на полную, она подсвечивала маршрут, показывая кратчайший путь, уровень опасности, расстояние до преследователей. Тридцать метров. Двадцать пять. Двадцать.

Заяц, заикаясь, выдал длинную очередь по преследователям. Кто-то упал, закричал.

— Молодец! — крикнул я.

Мы бежали, петляли, отстреливались. Раз за разом. У меня кончился заряд в автомате, перешёл на пистолеты. У Степаныча сел дробовик, он выхватил лазерный пистолет. Гена и его ребята палили из всего, что было, не жалея зарядов.

— Сколько у нас? — спросил я Гену на бегу.

— У меня один магазин! — крикнул тот. — У Степы — два заряда! У Зайца — полтора!

— Держаться! Ближе к реке — там помощь!

Впереди показался просвет. Река. Мост. Мы вылетели на мост, когда сзади снова застрочили. Я обернулся — Гуталин со своими людьми выбегал из леса, их было не меньше полусотни. Он орал, размахивая рукой, указывая на нас.

— Бегом!

И тут с той стороны реки, из посёлка, ударили автоматы. Трассирующие очереди прошили ночь, как огненные нити. Зубкин выставил заслон!

Гуталин заорал, приказывая своим залечь, но было поздно — несколько человек упало, срезанных огнём. Остальные бросились врассыпную, прячась за деревья.

Мы добежали до наших позиций и рухнули за бетонные блоки, тяжело дыша. Я лежал на спине, смотрел в небо и пытался отдышаться. Лёгкие горели, сердце колотилось где-то в горле.

Система показывала:

Здоровье: 67%. Выносливость: 12%. Рекомендуется отдых.

— Живы, — выдохнул Степаныч рядом. — Живы, твою мать.

Рядом плюхнулся Гена. Рептилоид тяжело дышал, разинув пасть, но улыбался во всю свою зубастую морду.

— Ну здравствуй, Боб, — сказал он. — Давно не виделись. Месяц, кажись? Или два?

— Гена… — выдохнул я. — Как вы здесь?

— Долгая история. — Он отмахнулся. — Главное, что живой. И мы живы.

Подошёл дядя Степа, хлопнул меня по плечу своей широкой ладонью.

— Ты как, командир? Держишься? Гляжу, оброс, похудел, но в целом — боец бойцом.

— Держусь держусь. — Я сел, посмотрел на них. — Спасибо. Вы вовремя. Ещё минута — и всё.

Гена выпустил дым.

— А теперь рассказывай. И почему ты выглядишь так, будто месяц в лесу жрал одни коренья?

Я усмехнулся, посмотрел на Степаныча, который перевязывал царапину на руке, матерясь сквозь зубы.

— Долгая история. Но раз вы здесь… Значит, будем вместе её заканчивать.

Система мигнула:

Задание «Рейд в бункер» выполнено.

Цель нейтрализована (информатор захвачен).

Награда: +500 опыта. Получен доступ к информации: «Планы Гуталина».

Я открыл файл и присвистнул. Гуталин собрал не просто банду. У него была карта, координаты, детальный план атаки на посёлок. И сроки — ближайшие дни. Завтра. Или послезавтра. Они ждали только подхода дикарей с севера, ещё сотни две воинов.