Вельруф

1. Непогода

Шёл я, держа над головой растянутый пакет, и с трудом удерживался от мата вслух: позвали, понимаешь, за город. Банька, выпивка, прекрасный пол. Что рекламировал Серёга, поигрывая бровками, приглашая на свою фазенду, я так и не понял — то ли фигурный паркет, то ли изрисовал доски краской. В общем: зуб давал, что пол прекрасный и всем понравится. Вот только фазенда — в жопе мира, это раз. Времени у всех нехватка — дела, работа, это два. Ну и трезвыми оставаться никто не хотел, это три. В результате вместо нормальной поездки — час на электричке, полчаса автобусом. И вроде всё ничего, только порождение прошлого (а не удивлюсь, если позапрошлого!) века, выехав из городка, задымило своим нутром. И снаружи, и в салоне, а пожилой водила бодрым матерком оповестил, что колымага никуда не поедет. Уточнил у бабок с баулами, других пассажиров антикварного чудовища, что и как. И выходило кисло: раньше завтрашнего дня автобуса не будет.

— Да и мужской половой орган знает, сынок, будет ли с утра, — лупала глазками бабка-божий одуванчик.

И стоило бы мне направиться, как и бабки, обратно в городок. Да и возвращаться домой: хрен с Серёгой и его дубовым фигурным паркетом повышенной художественной ценности! Но было любопытно, да и надежда на попутку появилась. При этом, кроме какого-то засранска, где стояла серёгина фазенда, и засрансков по пути к ней у дороги ответвлений не наблюдалось. Ну и километраж посильный — два десятка километров от городка, та ещё антикварный гроб-душегубка… в смысле автобус, сколько-то проехал. В общем посчитал я себя первопроходцем, положился на удачу. Потопал и нарвался на, чтоб его, ливень вместо попутки! С грозой, ветрищем! Бутылки пришлось распихать за пояс, пакетом укрыться. И топать, со слабой надеждй на сердобольную попутку, потому что просвета в тучах не наблюдалось. Хотя горизонт скрывали деревья, но всё равно — лучше…

— Весело, — оценил я звук рвущегося пакета.

Это хорошо что градина потеряла убойную силу, но всё равно прилетело по темечку чувствительно. И весёлого, вообще-то, мало — этак и сдохнуть можно, направившись к приятелю на пьянку!

В итоге, рванул, оскальзываясь на мокрой траве обочины, к деревьям. И падающие на траву и асфальт градины (к счастью, редкие) показали, что поступил я совершенно верно: здоровые, заррразы! Ладно, значит остаётся мокнуть и ждать… Самое обидное, что даже Серёге морду набить или как-то ещё высказать претензии не выйдет. Ну, кроме того, что выбрал для своей фазенды этот засранск.

Град, тем временем, перестал падать. Ну и я поднял глаза, с целью посмотреть, не сменила ли небесная канцелярия текущий погодный план.

И тут же получил по глазам ярчайшей вспышкой, по ушам — болезненным грохотом, а по носу — нестерпимым запахом озона. Сжался, скорчился и тут же почувствовал резкую боль в макушке…

— Как хреново-то! — не открывая глаз, оповестил я округу.

Башка болела пульсирующей болью — похоже, мне по ней прилетело веткой от удара молнии. Хотя… вообще-то, мне везёт, как утопленнику: я живой. Что иначе чем чертовским везением не назовёшь. Потрогал макушку — рассадило, но вроде не вертолётит, и в целом чувствую себя сносно. Так что приоткрыл глаза… и немного удивился.

— Хрен с ним, пока собой займусь, — решил я, чем и занялся вместо удивления.

А именно — откупорил одну из бутылок, сныканных за ремень джинс, и с шипением обработал дырку в макушке. Не слишком страшную, так что как объяснение окружающих странностей она мной не рассматривалась. Так что встал, убедился что не покачиваюсь. И начал немного удивляться дальше.

Итак, первое: на мне были влажные джинсы и такая же джинсовая куртка. Кроссовки — сухие, но они кожаные и хорошие, что не удивительно. А вот трава вокруг меня и деревья надо мной — сухие, да и солнце жарит. Но, предположим, трава и деревья специальные, хитро высохли пока я валялся без сознания. Не слишком вероятно, но предположим.

Вот только что за трудоголики заменили асфальт дороги на камень?! Это немного… подошёл к серой каменной дороге, с отводными насыпями. И нет, не бутафория и не шутка. И если трудоголики и поменяли асфальт на брусчатку, то сделали это не один год назад: часть камней потрескалась от времени и износа. Установив этот вопиющий факт, я ущипнул себя за бедро, на всякий случай.

— Больно, однако, — вынужденно констатировал я. — Хм, я свихнулся? Или умер? Ну да, и с бутылками за поясом и обрывками пластикового пакета оказался на том свете, — сам себе ответил я.

Так, вариантов того, что случилось — тьма. Собственное безумие рассматривать не будем, вероятность смерти — тоже. Попал? Ну судя по всему — так, от молнии и собственной исключительности. И-и-и… а что делать-то?

Огляделся: дорога, блин. В две стороны. И лес на обочинах какой-то не такой, по крайней мере, часть деревьев не узнаю, лютики-цветочки какие-то странные. Ну ладно, а…

На этом мои размышления прервал рык. А на дорогу, пригнувшись и зыркая на меня голодными жёлтыми глазами выбрался волчара! Здоровый, злостный, явно нацелившийся перекусить вкусным и питательным мной! И чем мне от этой сволочи отбиваться? Выкидным фолдером из заднего кармана джинс? Это даже не смешно, хотя… если намотать джинсовку на руку, рискнуть ей, подставив под укус (рискнуть рукой, джинсовка тут не рискует, а безальтернативно идёт в расход), спасая остальное. Ну и затыкать ножом в глаза, горло. Теоретически — возможно, а вот на практике. Стоп! У меня есть метательное оружие, минимум десятилетней выдержки! Может, и не поможет, но…

Скрепя сердце (ну обидно же, блин!), метнул открытую бутылку рома десятилетней выдержки. И это помогло: волчара отскочил, но осколки достали его. Впрочем, основной “поражающий эффект” оказала сорокоградусная: брызги рома попали волку в нос и глаза, и он с жалобным скулежом скрылся в лесу.

— Поллитра, — с облегчением вздохнул я. — Вдребезги… мда уж. Но надо отсюда выбираться, пока медведи и прочая живность не появилась. Так, дорога есть, ей пользуются. Только куда идти-то?

Ответом на мой вопрос стали копошащиеся в отдалении точки: какие-то пешеходы. К сожалению различить их нормально я не мог: близорукость, пусть не сильная (очки не носил. Мешали), но всё же ощутимая. Но абрисы различимы, значит точно — люди. Так что я бодро потопал к парочке на краю дороги.

Вот только по мере приближения и различения деталей мысли о бреде вернулись. Потому что парочка, с совершенно зверскими мордами была… в доспехах! Кожаных грубых сапогах, таких же штанцах с мощными кёпками и дополнительными полосками кожи. Здоровенными кожано-металлическими наплечниками, выпирающими из клетчатой, красно-белой (ну, красно-грязной, но изначально явно белой) туники. Чтобы я ненароком не принял детин за байкеров или ещё каких-нибудь неформалов, эта парочка озаботилась нацепить на головы этакие плоские шлемы, с широкими полями. Вроде шапели или что-то такое. Мало того, на поясах эти ролевики носили средних размеров мечи, а за поясами болтались арбалеты. И как-то, по мере приближения, у меня возникали сомнения в том что это “ролевики”. Очень уж злостные морды, потёртая, причём явно от постоянного использования, снаряга. Да причёски в стиле “горшок” из под шлемов-тарелок, в конце концов! Кстати, “здоровяками” они были, скорее, за счёт своих доспехов. Руки, торчащие из туник, были вполне себе нормальными, не перекачанными, хотя и прикрывались кожано-шипастыми наручами на предплечье. А ощущение “огромности” создавала свободная туника на доспехи и просторные наплечники.

— Wer bist du?! — вдруг рявкнул один из этой парочки, остановившись, как и напарник, тыча в меня пальцем и держа лапу на рукояти меча.

Дойчи-ролевики, блин. Или я попал несколько “веселее”, чем мне думается. Впрочем, хохдойч я, к счастью, знаю. И отвечать надо быстро, а то смотрят недобро, а один так вообще за спину зашёл.

— Их бин… — начал было я, но ни черта не договорил, получив тяжёлый удар по затылку.

Шмякнулся на землю, с трудом поборов желание порыпаться. В моем положении это смертельно: эти бандюги, даже если они не будут хвататься за мечи, меня просто забьют. Чёрта с два я что сделаю врукопашную, учитывая то, что их двое, не говоря о их сбруе.

— Он не успел ответить, Рик, — произнёс один из бандитов.

— Да и Белиар с ним, Рим! Видно же, что бродяга, даже оружия нет.

Говорили они это на хохдойче, несколько диковато звучащем, но вполне понимаемом. И, одновременно, по мне хлопали наглые лапы. Нашли бутылки и с удивлённым присвистом их спёрли.

— Ты глянь, похоже выпивка! Никогда такой не видел.

— Украл у кого-то, но нам-то что? Возвращать что ли, гы-гы?!

— Гы-гы-гы! Ну ты юморист, Рик. Ладно, к судье?

— В тюрьму, а там пусть судья разбирается. Деньги мы за бродягу всё равно получим.

— Только ты перестарался, — грубо задёргали меня за плечо, после чего послышался ещё один удивлённый присвист. — Ты чем его бил, Рик?!

— Наручем, чем же ещё… ну ничего себе! Это я могуч… он жив хотя бы?

— Да жив, жив. Только раз ты такой могучий — тащи его сам. На ногах он после развороченной тобой башки не удержится!

Слушал я это, не проявляя признаков сознания, пытаясь понять, что и как мне делать. А через минуту меня задёргало, в пузо упёрся твёрдый наплечник.

— Тяжелый какой, кабан!

— А нечего было его так лупить!

— Ну да, поторопился и не рассчитал, — признал этот сволочной Рик.

А меня, покачивая в такт шагам, несли. Ну а я, потихоньку, оглядывался сквозь полуприкрытые веки, ну и прикидывал, что мне делать. Выходило хреново: даже за меч не ухватишь, потому что пёр меня бандит на плече головой вперёд. Тут “незаметно” можно только попытаться. Но как бы мне ни хотелось это сделать — нельзя, убьют же, заразы! Вообще, конечно, бред какой-то творится, всё больше подталкивающий к мысли, что меня молнией пристукнуло, а сейчас меня тащат на “праведный посмертный суд”. Пара детин, воняющих потом, пивом, называющими “бродягой” и связывающих это бродяжничество с отсутствием оружия.

Но орать “вы не настоящие!” и заниматься прочей высокоинтеллектуальной деятельностью я не стал. А стал, аккуратно и искоса, оглядываться. И бред крепчал: бодро шагающие типы поднялись на подъём дороги, с которой открывался вид на… городок? Посёлок городского типа, судя по размерам, но при этом: с каменными стенами, островерхими черепичными крышами, на берегу моря, да ещё и, вдобавок, со рвом и подъёмным мостиком! Как-то это… скажем так, что было в этом городишке знакомое, но ассоциации выходили редкостно бредовыми. И ладно, вот я висю, признаков сознания не проявляю. А делать-то что? Ну, положим, фолдер у меня в кармане: “шмонали” эти “волки позорные” меня явно на отлюбись, только выпивку спёрли. Но толку от него не много, даже если я и смогу затыкать насмерть несуна, то второй затыкает насмерть меня, исходить надо из этого. В городе… посмотрим, что будет. Перспектива рыпаться и защищаться в текущих раскладах смотрится бледно, хотя сама ситуация всё больше бесит. И это при том, что я даже морально готов паразиту-Серёге не высказывать всё, что я про него думаю! Если, конечно, окружающий бред придёт в условную “норму” обычной жизни.

А пока я висел, оглядывался и думал, двоица подтопала к воротам в стене с небольшим, но мощным мостком через глубокий ров. Ворота были распахнуты, ну и снабжены парочкой типов, одетых так же как мои “несуны”. Последние издали невнятные звуки, типа привествие и один из них поинтересовался, очевидно имея меня в виду.

— Кого тащите?

— Бродяга, в двух шагах от Хориниса, прикинь? — не без веселья ответил один из несунов.

— А точно бродяга? Одет-то прилично вроде, хоть и странно…

— У него не то что ножа, а даже палки не было! И не хер нам завидовать! Бродяга и награда от капитана — наша!

— Ну да, повезло… А чего тащите-то?

— Да Рик по башке приголубил, перестарался…

— Гы-гы-гы! Бегите тогда, пока не сдох! А то вместо награды будете с могилой горбатиться, гы-гы-гы!

Как-то ни черта всё это не было остроумно и вообще не смешно. Вот только слово “Хоринис” как-то уж очень хорошо услышалось. И как-то уж очень хорошо уложилась в бредовый расклад, всплывший при виде городка с холма. Нет, отличается, намного больше… ну бре-е-ед же! Хотя…

Последующие несколько минут утвердили меня в том, что бред более чем реалистичен. От ворот городка начинался открытый рынок на приворотной площади, рынок, с ряжеными гражданами и гражданками, занятыми руганью, переговорами друг с другом и торговлей. Ассортимент торговли включал в себя, помимо каких-то кабачков, брокколи и прочих помидоров… доспехи, ножи, мечи… Палки какие-то, вроде, луки без тетивы так выглядят… Не говоря о том, что ряжены граждане были в этаком средневековом стиле, платья-чепцы на гражданочках, камзолы-панталоны, рюши-буфы на многих гражданах. Кстати, одежда мужчин явно была повычурнее и поярче, чем платья с передниками дам.

Но даже это ладно, как и “Хоринис”. Чтобы окончательно уверить меня в реальности бреда, по мере прохождения через рынок, в просвет через домами стал заметен некий… открытый храм. По общей форме — типа греческого, крыша да колонны. Но выполнен из блоков, с готишными украшениями. Да и сам городок был этаким фархвёркнуто-готишным. И ни черта мне это слово, в свете моих бредовых предположений, не нравится!

— Очухался? — подал голос мой несун, потому что я явно не смог справится с удивлением. — Ну и виси пока. Почти пришли, а башка у тебя и вправду дырявая. Не буду отпускать, помрёшь ещё… Только чтоб не рыпался, бродяга!

Рыпатся я пока не рыпался, а вот после прохода по улочке стал уверен: я — попал. Именно туда, куда думал изначально. Ну или в психушку, но этот вариант рассматривать глупо.

Дело в том, что нас вынесло на этакую городскую площадь, практически пустую. Но с лобным местом, на которым стояла высокая деревянная платформа. А на платформе, помимо плахи и прочей веселухи были два не слишком свежих трупа: чёрные, иссохшие, в цепях. Видимо — обмазанные смолой, для сохранности и украшения.

— Да не дёргайся ты, никто тебя вешать не будет, гы-гы-гы! — явно заметил мои копошения несун, поддержанный ржачем подельника.

И потащили меня через площадь, к каменному, явно военизированному зданию. Не замку, на архитектуру так и попроще фахверковых острокрыших домов. Но полностью каменному. И выглядящему как казарма, чем, к моему нарастающему внутреннему офигеванию, скорее всего, и являющемуся.

Несуны вошли в ворота казармы, миновали плац, зашли в скудно обставленное нутро, с деревянным полом и освещением какими-то масляными настенными плашками. Несун меня скинул, поддержал и распрямил, держа за плечо и демонстрируя какому-то типу с усиками, в броне явно побогаче несунов.

— Бродяга, капитан! Обнаружили на патрулировании!

— Бродяга, говоришь…

— Я не… — решил было я несколько порыпаться, хотя бы словами.

— Судье расскажешь. В каталажку, — махнул рукой этот тип, развернулся и утопал.

А меня потащили именно в каталажку — вонючее грязное место, с несколькими зыркающими недобро типами, за толстыми металлическими решётками. Втолкнули и дверь закрыли, менты поганые!

Правда, местный контингент (не оборванный и прочее) на моё появление отреагировал только взглядами. Нарушая государствообразующие скрепы и традиции никто меня “кто ты, сиделец?” не спрашивал, “по понятиям” не трещал. Ну, переросли, видно, в своём позднем средневековье “скрепы и государствообразующие традиции”, прогрессивные такие.

Так что я потопал к деревянной замызганной лежанке, которых в тюряге было с десяток, присел на неё и стал проводить внутреннюю ревизию, на тему что у нас плохого.

2. Безымянный

Думалось откровенно хреново, так что я, вполглаза, оглядел сокамерников. Люди, можно сказать — человеки. Три штуки: парочка явных жуликов, постарше и помладше, шушукаются друг с другом и кидают на округу жуликоватые взгляды время от времени. Одеты в неяркие, но явно хорошей ткани камзолы, с соответствующими причиндалами к ним и обувкой. Причём молодой явно нервничал, а матёрый жулик его “снисходительно успокаивал”. Эта парочка вызывала естественные опасения, по причине своей жуликоватости.

Но, в рамках творящейся вокруг дичи, внимание больше привлекал третий тип. Парень лет двадцати пяти-тридцати, в кожаной жилетке на голое тело и кожаных штанах. С бородкой, довольно забавным коротким хвостиком. И мрачным, время от времени сменяющимся саркастичным, взглядом. Сидел он даже не на кровати, а у стены, скрестив руки на груди, и, очевидно, думал о судьбе своей тяжкой. А ехидные взгляды на окружающих никак иначе не сынтерпретируешь, кроме как “жопа, но не только мне”.

И внимание привлекал этот тип тем, что был ОЧЕНЬ похож на широко известного персонажа, чьё имя на слуху практически у каждого. Безымянный герой, в смысле.

Хотя, конечно, совершенно не факт, что мой сокамерник — этот фольклорно-игровой персонаж. А вот в том, что я либо попал, либо свихнулся до реалистичного попадалова в знакомое место — я уверен на девяносто девять процентов. Просто “Хоринис”, вид этого городишки (не вообще, а стиль — в игрушке была скорее деревня из камня, на пять с половиной домов), да форма городской стражи, в конце-то концов… В общем всё это было знакомо. Фанатом игрушки я не был, но играл, причём не один раз. Очень добротно и атмосферно сделанные первые две части. Третья — так-сяк, как по мне, не слишком запомнилась, про четвёртую — либо молчать, либо матом. Но, в целом, игрушка знакомая. И сам факт “попадания”, да ещё и в Готику, выглядит крайне бредово. Впрочем, судя по ощущениям от ударенной головы, вопить окружающим глюкам “вы не настоящие” можно. Один, максимум — два раза, после чего будет либо очень больно, либо не будет вообще никак.

Так что прикинем “активы”... И нет, рыдать я не буду. Не слишком молодой и не слишком здоровый я. Орки, многочисленные твари, всякие демоны и призраки. Средневековье, пусть с магией, но такое. В общем — жопа. Готишная до упора и тошноты. Из хорошего разве что фолдер в кармане: очевидно, на такую маленькую фигульку просто не обратили внимания, хотя реально “маленькая фигулька” — лезвие и до десятка сантиметров не дотягивает. Острое, прочное, механизм надёжный — но это разве что в камере использовать, да и то один раз, с непонятными последствиями.

Разве что… так, будем считать, что я — в Готике, и всякие варианты бреда отбросим. Вроде как на материке люди и орки предаются радостной взаимной резне, при этом местному корольку нужна “магическая руда”, некий фиолетово светящийся ресурс с магическими характеристиками. Место добычи этого колдунского элемента — рудная долина, место в Хоринисе (по-моему, регион и город носят одно и то же название), где местные маги накосячили и заключили всю долину в магический барьер. Характеристики этого барьера, насколько я понимаю таковы: впускаем внутрь живое и мёртвое, выпускаем только мёртвое и неживое, если живое настойчиво — то оно становится мёртвым. Под барьером вольница, но с бандитской иерархией, руду добывают и меняют внебарьерским на еду, оружие, женщин. Ну и выживаемость заключённых в этом месте — вещь не гарантированная, так что под барьер пихают всех: корольку нужно больше руды.

Деталей даже я, не фанат, помню дохрена, но главное: судя по всему, меня, как типа бродягу, желают законопатить в это ЛТУ — летально-трудовое учреждение местной пенитенциарной системы. Казалось бы — паранойя, но схватившим меня ментам полагается “премия”, а такие вещи просто так не выдаются. То есть, высоковероятно, меня ждёт рудниковая долина, миненталь, чтоб его.

А попадать туда нет никакого желания. Вопрос “добра-зла” и прочей хренотени даже не стоит. Безымянный шебуршал в Минентале не за ради абстрактного бобра, а ради конкретной возможности выбраться. То есть, как ни удивительно, на рудничной каторге, без возможности выбраться, почему-то хреново. И вот тут как раз и кроется единственная разумная возможность использовать нож: не для атаки, а для побега. Разумная на текущий момент, а там посмотрим.

В общем, занялся я воспоминаниям об игрушке, которых было вроде и немного, но как оказалось — и немало. Правда, полезность этих воспоминаний с каждым часом казалась всё меньшей. Потому как, предположим, я сейчас в Мире, который соответствует миру игрушки Готика. Многое на это указывает и, с точки зрения множественности вселенной, ничего невозможного в этом нет. Как и в магии, кстати говоря, ну да не суть. Так вот, названия мест, общее положение дел пусть даже соответствует игровому. Только раз уж я тут очутился, то жить придётся не в общем. А в частности “игровых условностей” в Готике выходило столько, что плакать хочется. Не говоря о том, что никто мне справку с печатью не давал, что Хоринис, Миненталь (кто-то из стражников что-то говорил про рудную долину, вроде как посылал туда, в ругательном смысле).

Тем временем в клоповнике моего содержания наступило время кормёжки. В смысле притопал некий стражник, приоткрыл в решётке дверцу и сообщил, что нам, лишенцам, надлежит принять пропитание.

— А то сдохнете до срока, а Его Величество это не порадует, — ехидно сообщил этот служитель местной фемиды с котелком на тележке.

— Огорчать Его Величество недостойно верных подданых, — выдал парень, предположительно безымянный.

С совершенно потрясающей иронией — если бы не блеск глаз, то и не поймёшь сарказма. В общем, подтянулись мы к раздаточному месту, получили по деревянной доске, на которой чудом удерживалось некое варево, куску серого хлеба и кругу колбасы, типа краковской. Я, признаться, даже удивился подобному изобилию для заключённых (пусть, вроде как, “предварительно”), да ещё в средневековье. Даже принюхался, но вроде не испорченное пропитание. Да и в целом, травить будущих работников шахты выходит совершенно нерационально: у них возможностей сдохнуть будет и без того достаточно, а не порадованное Его Величество (вроде Робар, типа тронное имя для всех местных монархов, менялся только порядковый номер) останется без поставок магической руды.

В общем, разобрали пропитание, разошлись по своим углам. И тут младший жулик решил подтвердить окружающей реальности, что он жулик. То ли шептал слишком громко, то ли сел я удачно и звук доносился — чёрт знает. Но его бормотание, что “жирно будет тротеллям, пусть баланду хлебают”, я услышал. Старший на бормотание молодого просто пожал плечами, мол делай что хочешь. Ну и молодой уголовник, для начала, направился с паскудной улыбочкой к безымянному, благо он был ближе.

— Слышь, парень, мне жрать охота. Отдай хлеб и колбасу, а я потом свои отдам. Нам в Миртане вместе горбатиться, — выдал он, протягивая грабли к пропитанию.

Я за этим следил, как понятно, внимательно, будучи готов прийти на помощь к парню. Но тот, не вставая, просто взглянул на жулика.

— Меня зовут… — неторопливо начал он.

— Неважно, — нетерпеливо отмахнулся жулик, ухватив хлеб с колбасой.

А на физиономии безымянного проступило смирение, причём подозреваю — не утратой колбасы. Тем временем жулик, с победоносным видом, подтопал ко мне. И, видимо, решил уже не утруждаться “дипломатией”.

— Колбасу и хлеб отдал. Быстро, — фактически сплюнул он.

— Меня зовут Вельруф!!! — рявкнул я, от чего жулик растерянно отскочил.

А я поднялся с лежанки, любуясь краем глаза физиономией безымянного. Обиженная фраза “А так можно было?!” была написана на ней крупными буквами.

— Хлеб и колбасу — отдал, — сообщил я ошарашенному бандитёнку, выхватывая у него названное и кидая на кровать. — Моё имя выслушал. И что тебе ещё надо?

Краем глаза приглядывая за окружающими, держа руку так, чтобы нож можно было выхватить в любую секунду. Безымянный за ситуацией следил, но больше пребывал в раздумьях. Старший жулик — просто наблюдал и чавкал, явно не собираясь вмешиваться. А младший жулик, злобно ощерившись, посмотрел на меня, сплюнул в сторону и, сгорбившись, утопал, бормоча вполголоса гадости. На тему того, что у “правильной братвы в минентале” найдётся занятие для того наглого старика — обслуживать половые нужды этой самой “братвы”.

Вообще, я выходил “здоровый кабан”, судя по виденным. Народ здесь не отличался габаритами, а я — дядя немаленький. Но возраст уже не шестнадцать, о чём злобно бормотал уголовник. И хотя в форме себя стараюсь держать, да и занимался всяким интересным в своё время и не всё успел забыть, но… не юноша. Не старик, но всё же.

Кинул конфискованное у бандитёнка пропитание безымянному: даже если он — не “герой этой саги”, а просто похож типажом (по графике игрушек ориентироваться — дело довольно ненадёжное), то просто иметь признательного человека неплохо. Чёрт знает, как выйдет с побегом, но в любом случае хорошие отношения не помешают.

— Благодарю, Вельруф, — раздалось растерянное от безымянного, на что я просто кивнул, присев и перекусывая.

Кстати имя, а никак не кличку, я себе даже не выбрал, а просто перевёл. С учётом хохдойча, на котором трепались местные, оно звучало как-то органичнее родного. Может, и поможет в местных условиях, может — нет. Посмотрим.

Мой демарш никакого “восстания уркаганов” не вызвал, младший жулик зыркал недобро, вот и всё. А безымянный, тем временем, сделал жестами занимательное предложение. В том смысле, что раз уж мы изволим пребывать в помещении с неприятными личностями, то есть у него опасения, что можно не проснуться. Или проснуться не слишком целым, ещё что-то. Вполне понимаемые опасения, у самого такие были. Так вот, жестами, скрытыми от бандитов, он вполне отчётливо предложил поделить время сна на две части и дежурить. Предлагая себя как первого караульщика.

Я на это коротко кивнул, хотя понятно, что доверия к безымянному знакомцу разве что на грош. Но спать надо, а опасения парня вполне обоснованны, судя по злобным зыркам бандитёныша.

В общем-то, безымянный просто перебрался ко мне поближе, и так же, как и я, занялся молчаливым мышлением. А через пару часов я негромко сообщил, что я — спать, на что получил кивок. Разгрёб фигню с лежанки, использовал джинсовку, как подушку (жарковато тут всё-таки, кстати), и попробовал уснуть. Что получилось на удивление быстро, а вот аккуратно тыкающий меня за плечо безымянный чуть не получил хороший удар, а то и нож в пузо. Но в себя я пришёл на удивление быстро, просто кивнул безымянному и расселся на лежанке, пока он устраивался. Бандиты дрыхли, но младший беспокойно: время от времени дёргался, поднимал голову, оглядывался. Так что вариант с дежурством выходил совсем не лишний.

Но проишествий не было, а через несколько часов, на протяжении которых я занимался всякой психологической хренотенью, типа принятия, смирения и построения не слишком реалистичных планов, появился стражник, орущий “на выход”. И начались огорчения. Для начала, каждого из нашей четвёрки заковали в кандалы: фактически колодки для рук, дрянного металла, с потёками ржавчины. Но десять кило, не меньше, здоровые, и хрен снимешь! Сам процесс заковывания заключался в стучании молотком по полоске железа, сгибавшейся и блокирующей кандалы. Вроде и ерунда, но с учётом цепи, крепящейся к крытой повозке, и того, что без присмотра нас не оставят — ставило перспективу побега под вопрос. Кстати, помимо нашей четвёрки, на цепь посадили ещё пять типов, один из которых был чуть ли не дворянином или ещё какой-то высокопоставленной шишкой в местном социуме. Дорогая, хоть и грязная одежда на это прямо указывала. Кто они, почему не сидели с нами — чёрт знает. А после заковывания запряжённая каким-то бычьём телега двинулась с начала к воротам, а потом из города.

— Суд обещали, ссскоты, — негромко, но с понятно злобой прошипел я себе под нос.

— Он будет, незнакомец, перед рудниковой долиной. И если ты не имеешь покровителей с хорошими деньгами — тебе нет разницы, будет он или нет, — внезапно произнёс расфуфыренный, даже не смотря в мою сторону.

Больше никто ничего не говорил, а наша процессия скорбно топала за телегой, под присмотром парочки стражников, топающих за нами. Кстати, любопытный момент: почему-то я не видел лошадей. Про верховую езду можно и не говорить: телеги с бычьём, а если не телега (карета-пролётка) — то пёхом.

Двигала телега не слишком быстро, но и не медленно, а я вынужденно любовался окружающими просторами. И в плане природы — красиво, вот только… Я стал точно уверен, что в Готике. Бескрылые птицы-падальщики и стрекозы-шершни, как распространённые представители автохтонной фауны показывались на глаза. И ставили окончательный крест на идее побега. Метровой длины стрекоза с жутким жалом и топорообразный клюв “птички” в два метра росточком, причём в компании таких же “птичек”… Реально сдохнуть проще, чем выжить с такими вводными. Может, эти (да и прочие) твари не слишком агрессивны, а в игре для колорита… Но слабо верится. Да и парочка стражников, топающих за нами, явно не из любви к крутым жестам снимала с поясов арбалеты при появлении этих тварей.

Миновали несколько ферм: поля, огороженные даже на вид мощными заборами, с металлическими шипами, прилегали к группам стоящих домов. Коттеджи, амбары и прочая хренотень. В полях горбатились специальные пейзане, то ли пололи, то ли инсектоцидили, то ли имитировали бурную деятельность. И, в целом, я даже узнавал места по игрушке. Правда, пропорции были не игровыми: к полудню мы добрались до мест, до которых в игрушке идти несколько минут. И довольно интересный момент: я где-то посеял свою близорукость, против чего не слишком возражал. Хотя мерзкую местную фауну, если начистоту, предпочёл бы рассматривать с меньшим количеством деталей, а лучше бы не рассматривать вообще. В полдень (судя по солнцу) нам выдали по куску хлеба (колбасу то ли зажали вообще, то ли сожрали стражники, чёрт знает). Жрать его в колодках было отдельной акробатикой, стражи нагло ржали, смотря как мы крючимся.

— Никогда не надоест на это смотреть, гы! — радовалась скотина, попивая что-то из фляжки.

Из телеги никто не выходил, а через полчаса мы двинулись. И к вечеру прибыли к “обменной площадке” или что-то типа того. В скалах на площадке стояло несколько навесов, даже на вид лютая деревянная система — подъёмник с круговым колесом, в которое были впряжены волы. Также на площадке было не меньше десятка стражников, стояла какая-то телега, поменьше нашей. И под навесами копошилась какая-то публика, уж чёрт знает, зачем.

А настроение у меня было не радужным ну вот совсем. Дело в том, что за час до прибытия на место я (да и все) увидел магический купол. Огромный, наверное — десятки километров. Не удивлюсь, если рудниковая долина под куполом занимает большую часть Хориниса, хотя разглядеть это, как понятно, не вышло бы. Выглядел он как слегка отдающее фиолетовым свечением искажение на полнеба. И время от времени по нему пробегали сполохи небольших молний.

С другой стороны, я решил держаться поближе к безымянному. Если это герой этой занимательной истории — есть возможность выжить, да и даже жить, возможно. Ну и парню помочь, тоже вариант, хотя в ряд жоп, в которые его заносило, я точно не полезу. Но вот, например, если “сюжет сыграет”, вытащить парня из-под завалов — дело верное. Хотя… ну, разберёмся.

Тем временем стражники нас расковали, фактически просто срезали ножами дрянное железо клёпки. Всех заключённых, кроме нашей четвёрки, подвели к краю площадки (что за ней — было не видно с нашей позиции, но я почему-то был почти уверен, что там — Миненталь). Из самой телеги же выгружали какие-то коробки и некую девицу. Закованную, но в кандалах явно “повыше классом” наших бывших.

А нас подтащили к телеге поменьше, в которой открылся полог и появилась толстое, заносчивое, наглое рыло. Очень противный тип в боярской шапке-цилиндре, мантии отливающей золотом. И какой-то тип, типа писца в уголке, чирикал пёрышком.

— Я судья, именем короля Робара Второго буду вершить правосудие, — прогундел этот тип. — Кто эти преступники? — тыкнул он в нашу четвёрку рукой, с которой свисал рукав, как у смирительной рубашки.

К нему подскочил стражник, но тут из группы под навесами подскакал какой-то неплохо одетый тип средних лет, с усиками и пройдошистой рожей. Подскочил он к писцу, протянув тому бумажку и мешочек, видимо — кошель. Писец в мешочек морду сунул, в бумажку глянул, бормотнул что-то судье.

— Горожанин Хориниса Ганс Титтель невиновен! — выдал этот “судья”.

Старший жулик просто кивнул, потянулся и неторопливо потопал от нас. Стража, стоящая неподалёку, на это никак не отреагировала. На вопли жулика помладше уходящий сделал неопределённый жест, мол сам разбирайся.

— Су-у-уки!!! — заорал младший жулик, явно в истерике.

— Неуважение к суду. Виновен, на рудники! — выдал этот судья, после чего пара стражников подхватила вырывающегося жулика и потащила к спуску.

— А эти, — нахмурился судья, смотря на нас двоих.

— Обесчестил жену почтенного горожанина. И бродяга, — сообщил страж.

— Виновны. На рудники. Суд окончен, — выдало это чмо в мантии.

На телегу опустился полог, стражники придвинулись к нашей парочке.

— Сами пойдёте, или тащить? — полюбопытствовал один из них.

— Пойдём, — вздохнул я, а безымянный просто пожал плечами.

А у подъёмника была такая картина. Сгрузив с площадки деревянные ящики (видимо — с рудой), на площадку поместили коробки и девицу. А волы начали движение. При этом, того же мелкого жулика просто скинули с края. Хотя думаю, там, как в игре, водоём.

И тут в дверь постучал канон: к нам подошёл дед в красной мантии с обширными наплечниками и, слова не говоря, указал на моего спутника, которого стражи с поклонами к деду и подвели. Меня — не подводили, а направляли к краю площадки. За барьером было видно хреново, но блеск воды в десятке-двух метров я увидел. Ну и прыгнул, пока не придали ускорение.

Само “прохождение барьера” не чувствовалось никак. Просто сквозь прищуренные глаза стало видно без белёсо-фиолетовой пелены. И за секунды, что я падал, я успел оглядеть обнажённое валяющееся тело на берегу, явно раздетое “встречающей делегацией”. И кого-то там били, деталей не понять, но…

В общем, вошёл я в воду (на удивление — комфортной температуры) солдатиком. И решил к берегу не плыть. Дело в том, что опоры подъёмника были могучие, мощные, разлапистые. И там можно сныкаться, дождавшись пока “встречающая делегация” не свалит. Искать меня вряд ли будут: на дне на меня приветливо скалились несколько скелетов, видимо — неудачно заключившихся. Ну, а будут искать и найдут — выйдет не намного хуже, чем если я выплыву в приветливые встречающие грабли.

3. Разные неожиданности

Мысль спрятаться оказалась не только дельной, но и осуществимой: смолёные могучие опоры подъёмника спрятали меня не только от встречающей делегации. Хотя летящий чуть ли не плашмя, размахивающий руками безымянный вряд ли стал бы меня сдавать. Но гарантий никаких, а вот то, что мой сокамерник — именно канонный Безымянный, гарантированно, после обращения к нему мага уж точно.

Подъёмник с грузом и девицей медленно спускался, вибрируя опорой, за которую я уцепился. А на берегу творилась “прописка”, в самом паскудном смысле этого слова. В ожидании спуска подъемника деятели в коже били и раздевали новичков под одобрительными взглядами закованных в доспехи детин. Собственно, голое тело было аристократом, чья обертка приглянулась какому-то из бандюг. Да и выбирающемуся на берег Безымянному прилетело сходу: не успел он выбраться на берег, как его “поприветствовали” ударом в лицо, вытаскивая парня за шкирку кожаной жилетки.

Если опираться на знания игры — “Старый Лагерь”, самые толстые бандюганы Миненталя, скооперировавшиеся с магами огня, которых, по уму, стоило называть жрецами Инноса. Контролируют поставки магической руды в забарьерье, ну и, соответственно, приток вкусняшек оттуда. Ну и относятся к вновь прибывшим так, как и подобает бандитам. И мне лучше тут побултыхаться, пока эти урки не заберут поставку и свалят. Совершенно не факт, что меня это спасёт от избиения или чего-то похуже. Но вылезать сейчас — подставиться однозначно, так что лучше поставлю на то, где есть хоть какой-то шанс.

Тем временем платформа подъёмника опускалась, новичков даже не столько метелили, а тоже “опускали”, хорошо что не в уголовном, а пока только в биологическом плане. Я было задумался о своей чудесным образом обретённой зоркости, но тут в воду рядом со мной шмякнулась… стрела! Булькнул я под воду, а в голове была только одна мысль: “Валера, какого хера?!” Впрочем, этот во всём виноватый персонаж молчал. А аккуратно всплыв, я понял, что стреляли не по мне. Просто всю делегацию Старого Лагеря засыпали стрелами, а сейчас добивали врукопашную. Очевидно — Новый Лагерь, не имеющий поставок из забарьерья и пробавляющийся бандитизмом. Впрочем, если припомнить игру, у этих типов у единственных было сельское хозяйство.

Впрочем, на данный момент эти деятели вполне успешно добивали старолагерных. Голый аристо, кстати, валялся мёртвый: вряд ли его убили специально, но одна из стрел торчала из горла. Как-то уж совсем по-дурацки помер, мимоходом пожалел я его. И, кстати, новолагерные избитых (ну тех, которые выжили) не добивали. Занимались мародёрством по-быстрому, а четвёрка чуть ли не подпрыгивала, ожидая подъёмника. И не успел он опустится, как какой-то тип с ОЧЕНЬ похотливой рожей ухватил взвизгнувшую девицу за волосы, явно с целью её по-быстрому употребить.

И тут Безымянный отжёг, придурок! Сидел скрюченый, считал зубы — ну и молодец. Но на визг вскинулся, весенним аленем ломанулся к тащущей девку компании и стал пытаться мешать. С закономерным итогом: не желая тратить время на помеху, один из новолагерных взмахнул шпагой (или чем-то подобным), рассекая глотку избранному. Кровища, падающее тело… А я чуть не бился головой об опору подъёмника, стараясь не орать вслух: “Да что ж ты себя так не бережёшь-то?!” Хотя, судя по “обвинению” от стражника, Безымянный был галантным кавалером, что его, придурка и сгубило. И что делать — непонятно…

Додумать я это не успел: диспозиция на берегу опять сменилась. По новолагерным ударили арбалетные болты, гораздо более точные, чем стрелы из луков до этого. Вдобавок, в одного из них прилетело… ну, лучом, с языками пламени. Видимо — магия, а тому, в кого прилетело, долго мучиться не пришлось: помер, дымясь. А на обменной площадке появлялись новые действующие лица, явно не по силам ворам Нового Лагеря. Последние это прекрасно понимали, так что, даже не пытаясь ухватить добычу, рванули куда-то. А я был в сомнениях. Дело в том, что один из новолагерных валялся почти в воде. А какой-то цеп или что-то такое просто опускалось под воду, в чём я убедился, нырнув. И… а вот не помешает мне эта цацка. ОЧЕНЬ не помешает для выживания и вообще. И… рискну, решил я, ныряя. И, к счастью, без последствий: народ на берегу был слегка занят, а меня даже не заметили. Правда, возникла некоторая странность: я задержал дыхание больше, чем на минуту, ожидал мучительной нехватки воздуха, которой не было. И это действительно странно, хотя, возможно, виной адреналин.

На берегу, тем временем, шебуршали уже старолагерные. Собирали трофеи, прихватили припасы и девку, как переходящее знамя заварушки на берегу. А я стал свидетелем разговора между неизвестными.

— Трупы…

— В жопу трупы! Своих возьмём, а ворьё из Нового пусть гниёт. И новички — тоже, те, кто сдохли…

— Так только один выжил.

— Он — пусть не гниёт. Быстро, шевелитесь! Надо доставить товары в Лагерь! — рявкнул он.

Мне подобная торопливость была скорее на руку, так что дождался я, когда нагруженные старолагерные свалят, и выбрался на берег. Ситуация, конечно — закачаешься, если не сказать крепче. Из плюсов — затрофееная с новолагерного дубинка, точнее, шестопёр. Шесть острых лезвий в навершии, ударный шип, покрытая металлом рукоять. Очень качественная работа, которую не ожидаешь увидеть в средневековье. Хотя, если вглядеться в те же перья-лезвия, то видна этакая фактура, включения фиолетово-голубого, неяркого металла. Это, очевидно, магический металл. Который выплавляется из магической руды — называть рудой выплавку, как в игрушке, бредовато. Идёт присадкой в оружие, придавая ему запредельные свойства. А с затрофеенным мне повезло, хотя тут две стороны одной палки: этот шестопёр — ценность, которая может граждан уголовников подтолкнуть к агрессии в мой адрес. Впрочем, как показала картина с “тёплой встречей”, подталкивать их особо и не надо. А иметь инструмент адекватного ответа в таких раскладах лучше, чем не иметь. Да и хрен с ними, с бандитами: в Минентале водится всякая неприятная фауна. Те же шершни, чтоб их, падальщики, луркеры — это только те, кто приходит в голову сразу. От них тоже отбиваться лучше не с голой жопой, потому что голую жопу они схарчат и “спасибо” подумают.

А вот расклады “в общем” ни черта не радуют. Ну ладно — рудничная каторга. Неприятно, но стадию принятия я уже прошёл, так что в целом был готов и сокрушаться по поводу места своего попадания сюда не намерен. Родное государство с упорством, заслуживающим лучшего применения, всю жизнь готовило к “жизни за решёткой”, закаляло. так сказать. Так что не пропаду, не говоря о некоторых плюшках, а то и роялях, полученных, похоже, самим фактом попаданства. Но об этом подумаю ещё, не до того пока. Главное: похоже, что Безымянный Герой, центральная фигура саги о Готике, вроде бы, избранный местным божеством (а то и не одним) изволил двинуть кони. Кстати, жалко, да: и по игре был персонаж приятный, да и наше недолгое общение на то же указывает. Но главное: этот персонаж ключевой в долговременной перспективе. Он заколбасил местного страшилу, некоего Спящего, из-за которого вроде как существует неразрушимый барьер. Да и после сам факт наличия присутствия этого персонажа…

Хотя, кроме как разрушение барьера, может, данный тип не так уж и необходим. Не в смысле не жалко, или что-то такое. Просто вся сюжетная канва строится на противостоянии трёх божественных сучностей друг с другом. Бить друг другу морды в божественном измерении они сцут, ну и используют людей и тех же орков, в общем, смертных для взаимного мордобоя. И, вроде как, “за бобро” надо топить за Инноса или Ананаса… Адонаса в смысле. Первый — прям создатель Мира (огненный бог, что уже вызывает сомнения), второй — водяной (а то и водяная), равновесный тип, удерживающий баланс между Инносом и Белиаром, который “злокозло”. Херово удерживающий, да и прямо скажем, херовый из Инноса бобёр. Курррва, а не бобёр. Да и Белиар — не факт, что заслуживающий уважения злокозёл. Нет у меня данных по этим персонажей, кроме игрушки, а даже там оставались вопросы, не говоря о том, что основная теология обсасывалась в третьей части, которую я прошёл “бегом” и забыл. Ну и вообще, не факт что игрушка является достоверным источником мотивов, причин и прочего такого.

То есть, например, те же “драконы” второй части, жуткое злокозло Белиара. Вот только… охотники на драконов. Группа, немалая, убивающая этих ящуров за ради денежек. Не думаю, что орясины в жутких доспехах с лютыми мечами стояли, как в игре, щёлкая клювами, пока Безымянный натужно превозмогал ящуров. Не говоря о том… кстати. Последний кадр второй Готики — Хоринис, захватываемый орками. Вот только в третьей части “наёмники”, включая местного главного Ли, топили за орков, будучи их “наёмниками”, а, по сути, союзниками. И “под орками” люди жили, совершенно не факт, что хуже, чем под корольком Робаром, с “правосудными судьями” и бесконечными войнами “За Иннноса! За бобро!” Так что отсутствие Безымянного, разве что, кроме естественного сожаления о, судя по всему, неплохом человеке… Не факт, что вредно глобально. Да и с барьером — не факт, что Спящий, пытающийся вырваться из заточения, будет держать этот барьер. Или не он держать, или… в общем: данных мало. И времени на рассуждения не думаю, что много. Могут вернутся лагерные, не важно, старо- или ново-, и мне лично может стать неприятно и больно. Орать про то, что я предаюсь миропонимательным рассуждениям, пока меня будут метелить, конечно, можно. Но есть у меня подозрения, что эти вопли не слишком помогут. Уж не знаю, с чего.

Бегло пробежался по трупам, не ковыряясь, ища что-нибудь полезное. Но полезного, кроме портупеи под шестопёр, не нашёл: старолагерные проявили высокий профессионализм, ободрав даже целую броню, оставив только разрубленное. Можно поковыряться, но… противно, если честно. Да и опасно, в свете высоковероятной возможности появления лагерных. Но вот с Безымянным… два дела, решительно подхватил я мёртвое тело. В очередной раз удивившись, каким лёгким оно мне показалось.

Так, вроде как тут рядом есть заброшенная шахта, обрушенная или заваленная. И к ней мне надо: вряд ли туда кто-то будет рваться, так что решу несколько вопросов, будет время подумать. И, таща труп, пытался сопоставить воспоминания игрушки и реальность. И через полчаса топанья по ущелью наткнулся на явно заброшенную и заваленную дорогу-ответвление. Что логично: тут была шахта, из неё добывали ценный ресурс, значит, и подход должен быть. Тропинка, конечно, крутая, да и каменюк навалено куча, но туда явно не часто наведываются, если наведываются вообще, что мне и надо.

Иду я по этой тропинке, перепрыгиваю каменюки, гоняю в голове полуоформленные мысли. Просто зоркость, да и слух, не говоря о времени задержки дыхания… А главное — безымянный труп. Он, на минуточку — не пушинка, про шестопёр говорить смешно. Он хоть и относительно короткий, но точно раза в два потяжелее мне знакомого. В общем, моё физическое состояние просто не соответствует тому, какое…

На этом мои мысли прервал низкий, противный, булькающий хрюк. А по тропинке, переваливаясь, ко мне двигались натуральные монстры! Гибрид крота, крысы… хотя похожие на голого землекопа. Но, в отличие от хладнокровного млекопитающего, здоровые, жирные, со впечатляюще торчащими передними резцами и злобными глазками. И хотя переваливалась парочка этих тварей почти смешно, но довольно быстро, твари такие!

Так что отбросил я туловище безымянного, сорвал шестопёр, провернул… И чуть в голос не рассмеялся через несколько секунд: эти твари не представили никакой проблемы. Они замирали перед прыжком-рывком, выставляя свои впечатляющие зубы. Ненадолго, но я просто встретил их ударом шестопёра, каждого. Их бошки просто раскололись, а самих тварей откинуло.

— Не хрен радоваться, — сам себя одёрнул я. — Это, похоже, кротокрысы. Падальщики и всеядные.

И то, что я с ними справился — ну, молодец. Комар меня, предположительно, не забодает. А вот шершень — даже бодать не будет. Воткнёт в меня лютое жало — и прощай, жестокий мир.

Вошёл на заросшую травой площадку, откуда эти падальщики и появились. Полюбовался обломками стрел и скелетом с подгнившими остатками плоти. Человеческим скелетом, с ломаными костями и следами характерных зубов. Так что эти кротокрысы, если доберутся, могут к чертям сломать кость, например. Огляделся, побегал, но ничего, кроме скелета, обломков стрел, которым этого бедолагу прибили — не обнаружил. Ну и покосившаяся крепь в шахту была. Впрочем, она и вправду была завалена, камни частично посыпались из проёма.

Убедился, что опасности нет, перетащил труп на травку, и начал тягать камни. Что, опять же, получилось с просто пугающей лёгкостью. А смотря в еле различимое мерцание фиолетово-голубым цветом между раскатываемыми камнями я, наконец, сформулировал выводы.

Что такое магия — я не знаю. Подозреваю, этого не знают и местные: судя по игре, они оперировали не “магией”, а конкретными божественными артефактами. Свитки остаются под вопросом, но маг, согласно мне известному — священник божества, получивший от божества цацку-руну, которой он и магичит.

Но при всём при этом, магия в Миртане, или как-там называется этот Мир, есть. То ли вообще, то ли конкретно: руда. И к божествам она не имеет отношения, правда, пользоваться этой магией люди не могут. Ту же гору руды в Новом Лагере собирались именно “взорвать”, а не использовать. Подход понятный и близкий: если что-то не ломается, надо побольше взрывчатки, кстати говоря. Ну да не суть. Суть в том, что магия есть безотносительно от богов, проявления в материи. И на людей… да и, подозреваю, животных она воздействует. Но не прямо, а косвенно. Ну про то, что если из содержащей магию руды создать оружие, оно будет круче — это понятно. Но, похоже, РПГ Готики — не вполне игровая условность. Некие эманации этой руды пронизывают мир, давая тому, у кого этой руды вокруг много, и кто регулярно тренируется и стремится к развитию, недостижимые бонусы. Животных так вообще колбасит в падальщиков и шершней, и… А может, и людей. Никто мне не давал гарантию, что те же “орки” — не люди же, желавшие на заре цивилизации этого Мира стать “больше-сильнее-выносливее”. Вполне возможный вариант, ну да не суть. Важно для меня вот что: я не пренебрегал тренировками, и для своего не юношеского возраста очень даже неплох. Не старый пердун, а винтажный газогенератор! Но дома не было магической руды. А сейчас я получил ощутимый бонус, можно сказать, рояль… Но не рояль, к сожалению. Я, скорее всего, сильнее и быстрее местного пейзанина. Слабее, но гораздо более ловкий, чем местный шахтёр: те качаются, но именно “ударить посильнее”, в силу специфики работы. Но силовики, скорее всего, делают меня на голову, даже с новыми кондициями.

При этом есть перспектива: похоже, “физический предел” тут очень сильно отодвинут. Но это так, предварительные выводы, а на деле — посмотрим.

Под эти мысли я раскатал камни достаточно, чтобы это была пристойная могила. Совершенно не любитель таких церемоний, но именно к Безымянному я испытывал… ну, некоторую вину. Кроме того, помимо всего прочего, был второй момент, за который я даже мысленно попросил прощения.

А именно: по канону маг, который трещал тет-а-тет с безымянным, передал ему письмо для магов огня Миненталя. И несмотря на то, что информация в этом письме нахрен никому не нужна, да и адресована давно отшельничающему Ксардасу, за передачу этой цидулины можно получить некоторые бонусы. Не органный оркестр в кустах, но что-то полезное. И оставлять это трупу — идиотизм…

— Да ты издеваешься! — возмущённо обратился я к трупу через пару минут.

Труп, как ему и положено, не отвечал. Даже не пырился мёртвыми гляделками: глаза я прикрыл.

Просто никакого письма у Безымянного не было. Я даже переборол брезгливость, покопался в мягких сапожках. Ну негде письмо сныкать, вообще! На нём — кожаная рубаха-жилетка с завязками у ворота, кожаные штаны и эти поршни-мокасины. Ну, наручи грубой кожи с металлическими бляшками, которые я прибрал к рукам — наследство могильщику, нормально. Но никаких писем магам огня, да вообще ничего у Безымянного не было! Одежда — и всё…

— Или канон — не канон, — присел я на травку, стараясь успокоиться. — Или кто-то просто вытащил это письмо. Правда, когда? Нет, надо искать. Ты уж прости, парень, — обратился я к мертвецу, который понимающе промолчал.

И, блин, я даже его сучкообразный хвостик расплёл — и не хрена! Совершенно дурацкое, безрезультатное занятие.

— Ладно, может, на словах передал… бред, конечно. Или канон — не канон. А, что самое смешное, — с самоиронией отметил я, — этот парень может ВООБЩЕ не иметь никакого отношения к канону и Безымянному Герою. Просто совпадение, маловероятное — но кто сказал, что невозможное?

В общем, одел я безымянного. Наручи и, подумав, широкий пояс с тяжёлой пряжкой оставил себе: не лишнее. Положил вглубь шахты, завалил камнями. Вслух посетовал, что парень так и остался безымянным, вне зависимости от того, герой он или нет. И стал собираться: пристраивать сбрую поудобнее, джинсовку, поменял пояс и…

— Ну вы, блин, даёте… — ошалело разглядывал я запечатанное сургучом, переливающееся искорками письмо через секунду.

4. Благожелательный ворюга

Дело всё было в том, что Готика, как выяснилось, имела “игровую условность”. Но я логично предполагал, что эта “условность” — бесконечный инвентарь Безымянного. Но условность была в другом: если Безымянному вваливали до потери сознания, то у него забирали руду и ценности. А, судя по реальности, данной в ощущениях, сделать этого… не могли. Некий, назовём его “пространственным карманом” был в пряжке широкого пояса. Разглядев, я даже заметил вставки из металла, явно отличного от основной пряжки, с… футарком. Феу, Райдо и Эйваз: богатство, дорога и защита. Правда “инвентаря” этот артефакт не показывал, да и данных о его “бесконечности” не было. Письмо я, если разобраться, смог извлечь потому, что искал именно это письмо. Я был практически уверен, что оно есть у безымянного и, одев пояс, неким мистическим образом смог его почувствовать и извлечь. Попытки извлечь меч тысячи истин, титана класса Император, скромный бластер или просто двустволку — успехом не увенчались. То есть, именно пространственный карман, который надо на себя надеть и извлечь из него можно то, что там есть. Если ты ты знаешь, что это “то” там есть.

Роялище, конечно… Но встают вопросы: а кем, всё-таки, был Безымянный? Нет, вариант что “посланник Инноса”, который нёс дохлый дракон из второй части, не имеющий имени — есть. Но бредов и противоречит известному: у Безымянного БЫЛО имя, он не раз пытался его назвать. Не говоря о том, что в рамках всего известного божества не воздействуют на этот Мир прямо. Просто не могут. Им нужны проводники, последователи, артефакты. Хотя уничтожение Адонасом ребят из закрытой части острова, Яркендара, кажется… Ну, в общем чёрт знает, реально мало данных. Но то, что Безымянный — не “самозорождённый проводник божачьей воли”, фактически гарантированно.

А ещё меня начинает несколько… нервировать плюшкопад. Нет, офигительный артефакт пространственного кармана — это хорошо. И крайне маловероятно, что такие плюшки широко распространены, скорее всего, он вообще уникален. Но попадание, здоровье, а сейчас ещё и эта фигулина… Как-то мне ни черта не нравится тенденция. Не хочу быть избранным!

Хм, а что хочу — вопрос. Вернуться? Было бы неплохо, но… неинтересно. Кто я дома? Стареющий дядька, с начинающимися проблемами со здоровьем, без перспектив, да и в целом, ситуация как в стране, так и в Мире, шла явно “не туда”. А тут магия, здоровье, возможно — долгожительство, а то и бессмертие, чем магия не шутит. В общем — место “вообще” меня скорее устраивает. В частности — ни черта, само собой. Значит, хочу я выбраться из Миненталя. И… хрен я буду повторять путь Безымянного! И не буду избранниться, пошли все в жопу!

Ладно, хорош философствовать, займёмся практикой. И занялся: проверил, в рамках доступного, пространственный карман. Даже рискнул, после нескольких предварительных заходов (да и сжав булки до скрыпа) шестопёром. И — работает. Правда, были “но”. Зная, что в этом самом кармане заныкано, это можно было волшебным образом обрести в руке. Даже некое чувство было, если ты тянешь то, что есть и надо. А вот “но” заключалось в сосредоточенности и времени. Полминуты на то, чтобы понять, почувствовать и вытащить. То есть никаких “убийственных выхватываний”, “смены обмундирования” и прочей роскоши мне не обломилось. Только в руку, чуть ли не гудя башкой от сконцентрированности на процессе. Но рояль-рояль, несмотря ни на что. И жить с ним становится веселее, если выживу, конечно.

Далее, посмотрел на написанное на тонком пергаменте (именно коже) запечатанное письмецо. Открывать, естественно, не стал. Но, что важно: несмотря на футарк пространственного артефакта (знать бы ещё, какого божества эта весьма полезная цацка, чисто в познавательных целях), письменность была на латинице и хохдойчем. По крайней мере, надпись “собратьям во Инносе” была латиницей и понимаема, хотя от вычурнсти и завитушечности букв аж в глазах рябило.

— Так, это всё хорошо. Местами даже замечательно, — вслух сам себе сообщил я — так лучше доходит, когда мысль начинает растекаться по дереву как слизняк, а то и метаться там, как белка. — Но нужен первичный план. И точно не болотник!

И беглые прикидки выдали мне такой вариант: надо добираться до Старого Лагеря, угловые шпили-башенки которого были видны даже отсюда, на фоне искрящего барьера. Отдать письмо магам огня, выцыганить за это что-то полезное. Для начала — информацию. О магии, о теологии… о пути из рудничной долины, в общем. Вне её я не пропаду, как мне видится. Да хоть контрабандистом стану, с пространственным артефактом. Не мечта всей жизни, но как вариант — вполне возможно. В общем, реально не пропаду, а торчать на зоне — неохота. И, имея некоторый инсайд от игрушек, и не самые тупые мозги, прикинуть как бы покинуть этот барьер, желательно — не стучась лбом в Спящего и в прочие “избранные приключения”.

А вот с путём до Старого Лагеря… задачка. Если верить игрушке, да и логике, есть некая застава на пути к Лагерю. Со стражей. То ли вырезанной новолагерными, то ли они нашли какую-то хитрую тропу — неважно. Важно то, что сейчас там будут какие-нибудь стражники (если этот пост вообще есть, а исходить стоит из этого), вдобавок нахлобученные непосредственным начальством до “постоянной бдительности!” И вот я, такой красивый, топаю от площадки обмена. Забьют? Ага, щаззз… Разве что ногами или чем-нибудь тяжёлым по голове.

То есть, двигать надо аккуратно, и как-то попробовать этот заслон проскочить. Потом — тоже не огонь, но судя по игре — полегче. И разбираться будем поэтапно, а то я тут буду торчать до появления мстительных духов кротокрысов, в компании с мстительным духом Безымянного. Ну или до темноты, что тоже не огонь.

И уже было подумал выдвинутся, как взгляд упал на след ржавчины на крепи. Хм-м-м… а, попытка — не пытка. И да, очень такие, внушительные гвозди, четырёхгранные, с гранью в сантиметр-полтора. Металл — дрянной, но не совсем. На что указывает и то, что они хотя и ржавели, но не в труху. Так что, потратив полчаса, не без помощи шестопёра и неведомой матери, обзавёлся я четырьмя металлическими штырями, от пятнадцати до двадцати сантиметров на глаз. И это неплохо: во-первых, эти тяжёлые орясины можно метнуть. А тяжесть — это хорошо, даже если не попадёт не слишком острым жалом, то по маковке прилетит душевно в любом случае. Да и метнуть на не слишком большое расстояние я и жалом смогу. Во-вторых: если пост-заслон есть и в ущелье — у меня появляются инструменты скалолазания. Юношеское хобби, но учитывая подросшие физические кондиции и странное желание быть живым, не ограбленным и не избитым — справлюсь. Должен. Хотя вопрос “с хрена ли я?!” в голове ехидно бился. Ну и использовать этот инструмент точно есть где: скалы изобиловали трещинами, так что штыри вполне применимы.

Встряхнулся, спустился к дороге в ущелье и аккуратно, притормаживая перед поворотами, двинулся. И через полчаса наблюдал полноценную деревянную крепостицу, перекрывающую ущелье. Со здоровенными и распахнутыми воротами, но и вооружёнными мордами на боевом ходу стены-проёма ворот. Судя по тому, как эти деятели рьяно вращали бошками — их и вправду нахлобучили, если не до постоянной, то временной бдительности.

Так что отошёл я за поворот, благо был занятный момент. То есть сами стены ущелья крепостью и монолитностью не отличались: трещины, валяющиеся камни и щебень. Но вот один момент “резанул” глаз, благо недалеко. И, вогнав в пару мест штыри (и даже вытащив один из двух), я оказался на полузаваленной, крутой, но всё же тропинке. Начало её было метрах в трёх от дорожки, и понять, что тут тропинка, а не просто какая-то горная деформация, практически невозможно. Кажется, я нашёл, как новолагерные пробрались к обменной площадке. Вот только мне почему-то кажется, что меня они даже бить не будут, а сразу прирежут, как увидят.

Впрочем, вряд ли они тут и торчат, но аккуратнее надо быть. Кстати, несколько тёмно-красных капель показали, что я прав: совсем недавно здесь топали какие-то раненые граждане. Так что двигался я совсем медленно, пока не вышел на уступ-площадку. С отличным (только почему-то ни хрена не радующим) видом на Миненталь. Башни и стены Старого Лагеря, две извилистые и переплетающиеся речки, горы. И да, место огромное, до башен Старого Лагеря мне шкандыбать не меньше пары часов. И надо спуститься — спуск был не отвесным, но не самым простым. И даже если я распущу джинсовку на верёвки — это не слишком поможет, только лишит меня джинсовки.

А вот новолагерные, судя по всему, базируются с той стороны уступа, глубже в горах. Но туда я даже смотреть не буду: не особо интересно, а потенциально — смертельно опасно. Поразглядывал потенциальный спуск, посмотрел на тропинку и мосты — до Старого Лагеря и вправду была тропинка. Вздохнул, да и начал аккуратно спускаться. И где-то через пару минут, безуспешно подёргав застрявший в трещине клин, нашёл прекрасное применение пространственному карману. Металлический четырёхгранник прекрасно туда убирался, довольно оперативно. Доставался так же неторопливо, но на выковыривание клиньев не приходилось тратить ни время, ни силы. А вбив сразу три клина я даже смог немного передохнуть и перевести дух. Не то, чтобы сильно вымотался, но через час спуска я оказался недалеко от уже вполне проходимого склона. И бегать по нему вприпрыжку, с песенкой, да ещё и усталому, почему-то не хотелось.

Отдохнул, спустился и потихоньку и осторожно потопал по заросшему чахлой травой склону к тропинке. В лес залезать почему-то горячего желания не возникло, хотя и всякой хищной пакости на глаза не попадалось… Как и я, надеюсь, не попадался им на гляделки.

Дотопал до тропинки без происшествий, вдохнул-выдохнул, да и потопал по ней вперёд. Кстати, когда-то эта тропинка, похоже, была мощёной дорогой. Хотя время раскрошило большую часть камней, потопив их в почве.

И вот, иду я, уже виднеется просвет в рощице впереди — река и мостик, как я и видел с верхотуры. Как тут раздаётся проти-и-и-ивный, протя-а-а-ажный взвизг-кудахтанье. Как будто гибрид свиньи и курицы издаёт свои гибридные звуки в канализационную трубу. Падальщики, паразиты такие, определил я: звук этот ни с чем не спутаешь, и ещё в игре запомнился. Выхватил шестопёр, стал выглядывать паразита. И вылез: куриное по форме тело, фактически без крыльев, на длинных, покрытых до половины перьями скорее страусиных ногах. Длинная и гибкая шея держала клюв, больше подходящий для тукана. Мелкие злобные глазки с двух сторон от клюва и обманчиво-неуклюжая, этакая “вкрадчивая” походка. И их двое, скотов! Вообще, выглядели они как реконструкция форорацида в музее, только перья прижаты и гладкие. И, вообще-то, один на один эта “птычка” не должна представлять особой опасности, несмотря на двухметровый рост и прочие милые моменты. Дело именно в строении их башки и посадке буркал: падальщик не мог смотреть вперёд. То есть, ему надо увидеть цель боком, навестись, фактически перестав её видеть, и только тогда он сможет атаковать. В общем-то вполне ощутимый люфт, за время которого можно подготовиться. Но — двое. И охота парами (или стаей) у тварей, похоже, “прошита” — квохча своими неприличными голосёнками, твари “охватывали” меня с боков. А значит, если я не хочу быть сожранным, надо атаковать самому.

Решил — сделал. Без рывков, боком и быстро двинулся к одному из падальщиков, приглядывая краем глаза за вторым. И, как и ожидалось, гудящий птиц стал смещаться боком, стараясь удержать меня в поле зрения. Башкой они, похоже, особо не вращают — уж чёрт знает, с чего, но мне, наверное, удобно. Квохтание падальщика становилось всё более недовольным, он стал пытаться отступить боком-спиной, завращал башкой, наконец, просто встав… И с оттяжкой получил в разглядывающий меня глаз шипом шестопёра. Брякнулся на землю, забился, размахивая жутковатыми лапами. Я, естественно, отскочил — коготочки там, может, и не бритвенной остроты, но с такими размерами это и не важно. И… запутася в каких то подлючих кустах, чтоб его! Упав на землю, хорошо что не кубарем! Ну нет у меня столько глаз, за всем следить…

А второй падальщик на резкое движение среагировал, издав хищное квохтанье и шурша травой, рванул ко мне. Как я извернулся — я сам не понял, видно, жить очень хотелось. Но отклонился от траектории — хотя я птица и не видел, охреневал в атаке он, очевидно, на место, где последний раз меня видел. И засандалил шестопёрам по ходилкам атакующего падальщика, сбивая с лап. Чуть не упустил оружие, но удержал. А падальщик, размахивая лапами и бессмысленно хлопая крылышками-недомерками, повалился кубарем. Ну и не долго промучился — несколько шестопёрных ударов его отправили на тот свет. Правда, не сразу: как и первый, бился ещё минуту, не меньше. А башкой, они, похоже не вращают из-за слабых мозгов. “Подвисают”, как первый, становятся на некоторое время не функциональными. Но, в любом случае, матч “фауна Миненталя — я” пока играется с разгромным счётом два-ноль. Или три-ноль? Да хоть бы и “четыре-ноль”, не важно. Вот только главное: мне этот “матч” надо “играть” всухую, а то на скамейке запасных второго меня почему-то нет. Да и самой скамейки не наблюдается, что скорее к лучшему.

Огляделся, прислушался и напрягся. Трава шуршала весьма характерно: шаги. К счастью — человеческие, и к счастью — не крадущиеся. То есть, ко мне двигал некто, намерения которого были не “прибить по-быстрому”. Но это не точно, так что к моменту, когда, раздвинув заросли травы, показался тип, один штырь был у меня за поясом, один — в отведённой за спину руке. И шестопёр был опущен, но готов к бою.

А тип, вышедший ко мне, был лет тридцати, с вислыми усиками и щетиной, в некрашеных грубых кожаных брюках и таких же мягких сапогах. В меховой жилетке-кирасе из странного, взъерошенного этакими остриями меха, с толстенными волосами этого меха. За спиной — лук с надетой тетивой, у бедра — булава, явно похуже качеством шестопёра, с не слишком ровно торчащими в разные стороны шипами. Завершался облик появившегося наручами, немаленькой поясной сумкой у левого бока, ну и грязно-синим шарфом. Новолагерный и, кстати, я выхожу со своей джинсой в “их” цветах. причём что забавно — первопричина, видимо, одна и та же. Синяя джинса из-за самого дешёвого красителя. Ну и синий у не имеющих поставок из-за забарьерья ново лагерных — по той же причине, доспехи они делают и красят сами. А то, что у них в лагере маги воды — скорее некая “подпорка” под экономическое обоснование.

— А ты неплохо справился… для новичка, — произнёс он хрипловатым голосом, кивнув на ближайший труп падальщика. — Добро пожаловать в Рудниковую Долину.

Последнее я бы мог принять за издевательство… Но, вроде бы, собеседник был вполне нейтрален. За оружие не хватался, смотрел на меня спокойно.

— Если хочешь, могу показать тебе как разделывать падальщика, пар… — на последнем он вгляделся и одёрнул себя — на “парня” я всё же не тянул. — И рассказать о жизни тут. За одну из туш твоей добычи.

— Давай попробуем, — не без опасений согласился я. — Меня зовут Вельруф.

— Ратфорд. Вор Нового Лагеря, лучшего лагеря Миненталя. Занимаюсь тут охотой, да и помогаю новичкам, если выживут после встречи с этими отморозками из Старого. Так-то карманы у новичков обычно пусты, но кое-кто мог бы убить тебя даже ради простой кирки. Хотя… это не твой случай, — на последнем он прищурился.

Мой шестопёр явно был повыше классом, да и поэффективнее его булавы. А я чуть пригнулся и приготовился метать железку: если этот деятель отскочит и начнёт в меня стрелять — мне хана, так что давать ему я это не собирался. Впрочем, то ли я был достаточно грозен на вид, то ли Ратфорд оказался не совсем подонком, несмотря на гордое звание “вора” — чёрт знает. Но замерев, он помотал головой, извлёк нож и приступил к разделке одной из туш, комментируя свои действия для меня. За мной… приглядывал, но не агрессивно. И, в целом, лекция оказалась не лишней: часть мяса падальщика, с его слов (да и по запаху, пахнувшему после показательных надрезов), была несъедобна. А вот окорочка, например, довольно хитро и просто отделялись от прочей ноги, с несколькими совсем неочевидными надрезами.

Да и отдал Ратфорд освежеванное мясо мне, приступив к разделке второй твари. И продолжал “лекцию”. Кстати, что интересно, за Новый Лагерь он “топил” и агитировал, мол, “таким как ты, Вельруф, у нас будут рады, найдётся дело и стакан шнапса”. Но, при этом, советовал направится в Старый Лагерь, как наиболее близкий. А вот там, если надумаю, пообщаться с неким Мордагом, да и “стянуть карту у картографа, дерущего за свои каракули несметные деньжищи”.

— А то свернёшь не туда, на уютную, мирную тропинку — а в конце неё окажется опасное ущелье, где обитают твари, которых лучше обходить стороной.

В общем, на удивление благожелательный тип. Скорее всего — рекрутёр Нового Лагеря. При этом, не тащит новичков в Лагерь, что, судя по всему, разумно. Новичок хлебнёт “старолагерного” гостеприимства с “пропиской” и прочими прелестями. Если не сдохнет, не окажется в шахте и доберётся — то станет для Нового Лагеря полезным активом. А пассива в этом Лагере, судя по всему, не надо.

Кстати, про дорогу до Старого Лагеря Ратфорд сообщил, что она очищается от тварей какими-то старолагерными.

— Но на глаза им я тебе попадаться не советую, если твари совсем уж не зажмут.

— Изобьют, ограбят, убьют?

— Убьют — вряд ли. Но до Старого Лагеря доберёшся голым, на потребу некоторым извращенцам. Знаешь, есть такие…

— Наслышан.

— Вот. Ладно, удачи тебе Вельруф. Как надумаешь — обратись к Мордрагу. Кстати, у этого уважаемого вора можно прикупить неплохое снаряжение, по честной цене.

С этими словами случайный знакомец утопал в заросли травы. А я, отойдя подальше, спрятал мясо в пространственный карман. И потопал по дороге, неторопливо и приглядываясь: проверять, не шутил ли случайный знакомец насчёт морального облика патрулей, почему-то не хотелось. Да и сжиратся тварями не возникало никакого желания.

5. За Гомеза!

Дорога стала поприличнее, чем была, да и лесов-рощ в окрестностях не наблюдалось. Дорога шла по этакой речной долине, при виде сверху выглядящей как разделяющаяся на несколько рукавов река, собирающаяся вновь в одно русло в её окончании. Ну а дорога до Старого Лагеря проходила фактически в центре этой долины. При этом, какие-то твари, в основном, шершни, копошились в отдалении. Но к мостам, выполненным из гранита с белыми прожилками, и к дороге не приближались. Видимо их действительно регулярно прорежают, и особо наглые кончились.

Но помня слова Ратфорда о предосудительной связи патрульных старого лагеря с желающими странного сексуально неудовлетворёнными заключёнными, топал я аккуратно, слегка пригибаясь. И, кроме как на мостах, по обочине, укрываясь в высокой траве, отслеживал дорогу. И вот на одном из мостов показалась троица с хорошо заметным издали красным цветом шмоток. Цветовая дифференциация штанов в деле, что забавно, но попадаться этим патрульным мне неохота. При этом, наблюдение из зарослей травы показало, что эти типы то ли тоже нахлобучены, то ли по жизни отвественные ребята. То есть, двигались медленно, держали оружие наготове, оглядывали обочину пристально. Один из них на моих глазах стрельнул из арбалета по излишне приблизившемуся шершню. Причём попал, а шершень от этого попадания плюхнулся в речную воду. Над мелководьем речки эти жутковатые гибриды слепня и стрекозла и летали.

В общем, вариант сныкаться в траве от патруля и пропустить их мимо смотрелся бледно. Вероятность получить арбалетный болт в жопу выходил неприятно велик. Причём в жопу — это если повезёт, хотя в жопу такое везение! В общем, надо было либо удаляться от дороги, либо встречаться с этим патрулём. Либо что-то придумать, чем я и занялся. А через минуту — аккуратно пошуршал травой к мосту. Поразглядывал округу, примерился и заныкался под мост: живности там не было, а тролли в Готике если под мостами и водились, то точно не под этим, над узкой (хоть и быстрой) речушкой-притоком. Ну и патруль этот с моста не свешивался, под них не заглядывал, мониторя обочины дороги.

Правда, двигались еле-еле, паразиты: я четверть часа под мостом провёл, издёргался, выискивая покушающихся на меня жрунов, которых, к счастью, не было. Но, главное, уже стал беспокоится, не случилось ли с этими патрульными деятелями чего-то нехорошего а то и противоестественного? Ну реально, сижу четверть часа, и сколько мне ещё журчанием насаждаться? До вечера?

В общем, может, и глупость, но решил проверить. Аккуратно уцепился за порожек моста, подтянулся… и ме-е-едленнно стал опускаться: башка одного из патрульных чётко увиделась на мосту, под которым я прятался, а что на мой “плюх” на мелководье не отреагируют — не верится совсем. Так что медленно опустился, покачался, спрыгнул на бережок, к счастью практически без звука. Выдохнул, приготовился ждать, и тут в меня тычется что-то. Я повёл себя не слишком разумно, но тут объяснение только то, что окрестности за опасность, здесь и сейчас, не воспринимал, сосредоточившись на патруле. В общем, отмахиваюсь рукой и чую холодную такую, с гладкой чешуёй… Обернулся я за секунду и вижу: из воды высовывается башка на длинной шее. Башка… ну вообще, особых опасений “на вид” вроде как не вызывает. Очень похожа на крокодила Гену из мультика, в смысле, добродушная такая, с улыбочкой, пучеглазыми добрыми глазами. И даже менее хищная, чем у мультяшного крокодила: такая, более плоская и гладкая, полукруглая с морды. Вот только башка эта — сантиметров семьдесят, а то и побольше длинной. Из воды, откуда она высунулась на длинной шее — торчат несколько весьма здоровых и злостных шипов, несомненно, крепящихся к телу башки. А лапы, активно работающие, чтобы удерживать башку на месте, снабжены крайне неприятными на вид, даже сквозь воду, когтями. Изогнутыми, заострёнными, и здоровыми такими!

В общем, что это за “крокодил Гена”, я вроде как понял, но додумать не успел. Отпихнутая пасть укоризненно похлопала добрыми глазами и разверзлась. И мне как-то стало не до бестиария Готики. Потому что пасть была здоровая, усеянная множеством острых, крючковатых зубов. И явно нацелилась на меня, несомненно, стремясь познакомить со своим богатым внутренним миром.

Положение было ни черта не радостным и, выбирая между потенциальной опасностью от патрульных и реальной — от луркера (а был это, несомненно луркер, ящер-амфибия, обитатель мелководья в Хоринисе), я выбрал очевидное. Воевать с этим ящером под мостом у меня не было совершенно никакого желания: здоровый, сволочь, даже в игрушке — крайне неприятный противник. Не говоря о том, что потенциальная схватка привлечёт патрульных, и я окажусь в положении, когда меня “поймали”, так ещё и вымотанный схваткой. Это если повезёт, и я с луркером справлюсь, что совершенно не факт.

Так что подпрыгнул я, оттолкнувшись от свёдшего на носу глаза от подобного хамства луркера, ухватился за край моста, и с радостным воплем “здрасти!” выскочил на мост. Под ноги офигевшим, с выпученными глазами и отвисшими челюстями патрульным. Впрочем, немая сцена продлилась недолго: через несколько секунд сзади раздался громоподобный плюх, и в брызгах воды появился луркер, зацепившийся за мост когтистыми лапами. Деловито на него взбирающийся, явно намеренный со мной рассчитаться за оскорбление действием. Патрульные, окаченные брызгами, начали обтекать уже и в прямом смысле, но от ступора отошли, хватаясь за клинки. А я понял, что совершенно лишний на этом празднике жизни. Перекатился, вскочил на ноги и, не разгибаясь, втопил по дороге к Старому Лагерю. Делая вид, что прогуливаюсь и вереща на бегу:

— Доброй охоты, почтенные стражи Старого Лагеря! Пусть Иннос благословит ваше оружие! За Гомеза-а-а!!!

В ответ мне послышались недооформленные вопли матерного содержания, но патрульным явно было не до меня: беглый взгляд показал, что они упорно гвоздят недовольного луркера мечами, без внятного результата. А сам ящер-амфибия отвешивает им тумаки лапами, выкинув одного из стражников с моста. В общем, ребятам и без меня весело, гнаться не будут, да и не догонят, если что.

В общем — удачно получилось, довольно шествовал я по дороге из жёлтого кирпича… Ну, точнее, из желтоватого гранита, но прямоугольной формы, да и в целом звучит символичнее. Претензии ко мне эти достойные урки… в принципе, могут иметь, факт. Но альтернатива выглядела неприятнее, да и в целом задержаться в Старом лагере и интегрироваться в бандитский социум… Не слишком хочется. Посмотрим по месту: мне почему-то кажется, что письмо магам огня даст мне некие бонусы.

Кстати, ориентироваться на игру и слова рекрутёра Нового лагеря тоже не слишком дальновидно. Но вот что я точно знаю — в Болотный лагерь я не ходок, не ходюн и даже не ходец. Наркоту, непременный атрибут этого достойного места, я не слишком уважаю. Даже против неё — ну в смысле, в себе любимом. Право других гробить себя и свою личность я оспаривать не намерен: они — взрослые разумные, а я — не политикан или мент.

Под такие размышления я топал и топал. Патрулей, луркеров, шершней и даже ментов мне не попадалось, так что дотопал я до окрестностей Старого лагеря. Который заметно отличался от того, то было в игрушке: стены каменные, а не из непонятной фигни-текстуры. Поселение за этими стенами, не менее четырёхметровой высоты, а судя по проёму-воротам — двухметровой толщины, в несколько раз побольше, чем было в игрушке. Что занятно, в окрестностях стен была куча малозаметных, но многочисленных развалин. То есть, до падения барьера то, что было сейчас Старым лагерем, являлось крепостью, а население обитало за стеной.

Правда, сейчас предстоял напрягающий момент: в просторном проёме ворот отчётливо виднелись пара фигур стражей, не менее отчётливо на меня уставившихся. Так что подходил я к входу готовый к тому, что возможно, придётся бить или бежать. Притворяться мёртвым в данном случае точно не поможет.

— Ты кто такой? Из воров Нового лагеря? — грозным дискантом, не вяжущимся со зверской, заросшей щитиной мордой, поинтересовался один из стражей.

— Да ты совсем нюх потерял, Шото, — лениво протянул второй. — Ну какой он вор? Одежда хуже рудокопа, её даже мясной жук прогрызёт. Ни лука, ни арбалета. Рожа ошалевшая и растерянная. И что из него за вор?

— А дубинка? — тыкал в мой шестопёр тонкоголосый.

— А вот пусть сам и расскажет. На обменную площадку только-только воры нападали, сам знаешь. Ты только появился в Минентале?! — нахмурился на меня стражник.

— Ага, — радостно улыбнулся я. — Только я башкой долбанулся, когда меня скинули. Как не потонул — сам не знаю. Очнулся в воде, вокруг трупы. Нашёл на бережку дубинку, да и пошёл по дороге, — лыбился я во всю пасть.

— А не жирно ли новичку… — начал было тонкоголосый.

— Остынь, Шото! — почти рявкнул хмурый. — Ещё не хватало, чтобы мы новичков раздевали, как этот скот Буллит, — громко прошипел он. — Сами такими были, а повезло ему — ну так пусть везёт. Если не гробанётся, может, в люди выбьется. Нам поможет, на смену станет.

— Блеешь, как священник. — сморщился тонкоголосый Шото. — Ну да Белиар с тобой, проходи, — махнул он на меня рукой.

Задерживаться я не стал, мысленно облегчённо выдохнув. А то была у меня очень “смешная”, но очень неприятная мысль, что все мои попытки “не быть избитым и ограбленным” окажутся бессмысленными. То есть бегал-бегал, а привратники Старого меня нахлобучат, причём повезёт, если в переносном смысле. Но — пронесло. А я вошёл в Старый лагерь, с интересом вращая башкой.

И первое что бросилось в глаза — сходство и различие. Сходство в этакой “трёхярусной” застройке. От ворот шла каменистая дорожка, ведущая к центральному замку по прямой. Сам замок — стена повыше внешней, скатные крыши и высоченная наблюдательная башня, с четырьмя острыми шипами на крыше. А пространство между замком и стеной было заполнено этакими трёхрядными насыпями. Не геометрически точно, конечно, но вполне отчётливо. И на каждом ярусе, от пристенного, до призамкового стояли одноэтажные дощатые хибарки различной степени раздолбанности. У врат в замок стояли мордовороты, во вполне себе пристойных металлических доспехах, с меховыми вставками и красными элементами, но уже “серьёзных”. Даже в шлемах, хотя и не закрытых. А вот чёрного пластилина Старого лагеря Торуса, круглосуточно торчащего у входа в замок в игрушке — не наблюдалось, что и неудивительно.

Короче, Старый лагерь походил на игровой “в общем”. Но был настоящим, как ни удивительно: гораздо больше, чем в игрушке, практически пустой на вид — что и логично, люди тут немного делом заняты, на пропитание зарабатывают, а не сутками ждут, когда Безымянный обратит на них своё внимание.

Ну и, кстати, никто ко мне, теряя тапки, и сабатоны не бежал, крышевать, предлагать делиться и прочее подобное не предлагал.

Так что поводил я физиономией и решил, для начала, совершить променад по лагерю. На округу посмотреть, может, что-то полезное узнать, да и сверить воспоминания игрушки с реальностью. А то окажется всё задом наперёд, совсем наоборот. И после уже прикидывать, как мне к магам огня проникнуть… Хотя вполне возможно, что можно просто попросить: вряд ли, но что стража замка будет непрошибаемо не пускать, пока “не покажешь себя” — совершенно не факт. Да и ещё варианты есть, окинул я замок взглядом. Но проверить надо.

Направился я, как и положено приличному человеку, налево от ворот. И кучи народа не увидел, хотя некоторые типы время от времени мелькали. От явных работяг в некрашенной одежде, кожаной и грубого (и грязного) сукна, до вполне себе одоспешенного типа на боевом ходу стены. Правда, тип пырился не за стену, а на сам лагерь, рассевшись там на какой-то табуретке. Видимо — приглядывал за лагерем или делал вид, чёрт его знает. Быт тут, конечно был… не огонь, прямо скажем. Двери не на всех лачугах, грязные шкуры на грубо сколоченных топчанах, а то и вовсе на досках пола. Очаги без труб, просто каменные круги с углями и пеплом. Может, и не везде, но в среднем выходило “мда”. Я, конечно — не запредельный сибарит, но жильё в Старом лагере, в собственном доме (если вообще получится этой недвигой без “игровых условностей” обзавестись) выглядело как “жёстко-походный” вариант, в лучшем случае. И какие-то лютейшие сковородки над очагами на улице…

— Эй, новичок! — пробасил голос, от которого я поднял глаза и увидел весьма колоритного дядьку.

Вообще, это был повар, в почти белом переднике на голое, могучее и мускулистое тело и в кожаных штанах, торчащих из-под передника. Средних лет, с бородкой и довольно приветливым взглядом. И своими могучими, перевитыми мышцей ручищами он бодро помешивал какое-то варево в котле, стоящем у очага фактически рядом со стеной замка. Но и помимо котла вокруг этого повара были какие-то сковородки (одну, особо лютую, я как раз и разглядывал, чуть не споткнувшись о неё), разделочные столы, сушильни-коптильни, небольшие навесы. В общем, фактически, кухня под открытым небом.

— Я — Вельруф, — отозвался я. — А как ты понял, что я новичок?

— Я — Снафф, Вельруф, повар. А понял потому, что я всех знаю. А жрать хотят все, и все ко мне приходят, даже стражники. И даже бароны, — задрал он нос. — Возьми, как новичку положено, — с этими словами он набулькал какого-то рагу из котла, поменьше, чем тот с которым он возился, в деревянную миску, стопка которых стояла на каменной плите. И протянул мне.

— Ах да, ты новичок, возьми ещё, — вытянул он из кармана деревянную ложку.

Хм, вообще-то выходит довольно логично, с учётом времени. Ну в смысле, столовые приборы — ценность и у всех свои, обычно даже в трактире или там гостях.

Взял, принюхался, попробовал. Рис, какие-то коренья, какое-то мясо. Не удивлюсь, если насекомые, но происхождение белка, мной потребляемого, меня никогда особо не волновало, в отличие от способа обработки. И довольно вкусно, хотя горчит немного… испортилось? Хотя…

— Соль — морская? — уточнил я между парой ложек.

— Само собой, Вельруф. Белую соль передают для баронов, но я её и не видел. Чем думаешь заняться в Минентале? В шахтёры? — уточнил он.

— Для начала — хочу осмотреться и понять, — ответил я.

— Одобряю. Ладно, если хочешь — могу тебе рассказать о том, что и как у нас в Старом Лагере. Едят все, я тебе говорил, — подмигнул здоровяк. — Но не просто так.

— Денег нет. Но вы держитесь, — поскучнел я.

— Да откуда у тебя руда, у новичка, — аж заблеял Снафф от смеха, что было довольно забавно. — Да и не особо она мне нужна, — понизил он голос, вызвав довольно сильный интерес.

Ну в смысле, руда — вроде как деньги в пределах рудниковой долины. И “не особо нужны” — это как-то… ОЧЕНЬ нетипично. И на психа Снафф не похож.

— Если принесёшь мне кое-каких трав, или мясных жуков, или мясо кротокрыса — я не только расскажу тебе про лагерь, но и буду кормить не этим… — страдальчески сморщился он, смотря на большой котёл.

— Окорок падальщика подойдёт? — деловито уточнил я.

— Не вздумай, пар… хотя… Ты — охотник? — пригляделся он ко мне.

— Так подойдёт?

— Само собой! Не такое вонючее, как у кротокрысов. Только Вельруф, падальщике в Минентале сильнее и опаснее…

— Угу, — поставив миску направился я от повара.

— Удачи тебе, Вельруф! — послышалось в спину.

А я зашёл в закуток между хижинами и извлёк мясо из пространственного кармана. Секрет… ну такой, конечно. Но при этом извлекать из него вещи на глазах повара я находил не слишком уместным.

— Это… — принял Снафф две вырезки через минуту. — Знаешь, Вельруф, я НЕ ХОЧУ знать, где ты прятал это мясо, — опять заблеял-захихикал повар. — Но спасибо, мясо свежее, хорошее. И слушай…

И начал дядька, поджаривая, помешивая и вообще всячески готовя, посвящать меня в местные скорбные дела.

6. Первое знакомство

Рассказ Снаффа был, для начала, довольно “детским”, но после нескольких серьёзный вопросов повар задумался и стал рассказывать уже не в стиле: “это бука, а это хорошие”. Сам по себе он был довольно неглуп и словоохотлив, вдобавок оказался не “рудокопом”, а “призраком”, несмотря на внешность. Но это следовало из внутреннего устройства лагеря, с которым выходила такая петрушка:

Есть рудокопы, трудяги лагеря, которые, кстати, совершенно не обязательно копают руду. Лесорубы, уборщики (к моему удивлению, и такие в лагере были) и прочее подобное — всё это “рудокопы”.

А вот “призраки” — это специалисты. Впрочем, как и “воры” нового лагеря. Кузнец — призрак, Снафф — призрак, картограф в эту же призрачную когорту. Хотя основная задача категории “призрак”, всё же — этакая “лёгкая пехота” лагеря, как понятно. От рудокопов это гражданское отличается тем, что призрака никто не погонит в рудную шахту. Рудокопов вроде как бы тоже “никто не гонит”, вот только никто бесплатно и не кормит. И за проживание в Старом Лагере с рудокопа требуют руду: не дал руды, получи пинка. Не в доме ночью — получи пинка из Лагеря.

При этом, на Снаффе выходит пропитание практически всех призраков и рудокопов (последние приносят ему бумажку или что-то такое из шахты). Собственно, во время рассказа к нам подошло полтора десятка человек, от рудокопов до типов в кожано-кольчужном доспехе, отходя с мисками стряпни, правда, явно разной по качеству и наполнению.

И выходит: призрак обеспечивается в лагере жильём и пропитанием, самим фактом своей призрачности. Теоретически вообще ни черта может не делать, а на практике — плошка рагу от Снаффа и место где кинуть кости. Да и по шеям могут дать, или “извергнуть” из призрачного сословия: тот же Диего, известный по игрушке, как раз этим и занимался, будучи призрачным начальником.

Ну и стражники — этакая “гвардия”, чистые боевики, приносящие клятву Гомезу и военнообязанные товарищи. Получают от Гомеза всего и до хрена, но если, например, свалят или не подчинятся — дезертиры и враги лагеря. Тот же рудокоп спокойно может “свалить”, как и призрак… что большая редкость: уровень жизни в Старом лагере “немножко” повыше прочих лагерей.

При этом, Снафф рассказал про довольно занятную историю, а именно — возникновения Нового лагеря. Итак, появился барьер, корольку нужна руда, а Гомез, уже тогда рулящий заключёнными (и никаких лагерей, кроме Старого, не было, как понятно), распахивает хлеборезку на много всякого, требуя ещё больше. Его августейшество пробует “прикрутить крантик” поставок… И через месяц появляется Новый Лагерь. Обсепечивающий себя жратвой, выпивкой и каким-никаким снаряжением. Королёк связь с внутриборьерьем имел (через магов, как я думаю, хотя и не магическим способом), повизжал от вывернутых яйчишек — ему как бы наглядно продемонстрировали, что могут послать его в дали, просто не поставляя руду вообще и совершенно неверноподданно не подыхая с голоду. Но после визга всё устаканилось, Гомез стал получать кучу вкусняшек за руду… А вот явно профинансированные Гомезом новолагерцы в Старый лагерь не вернулись и в целом послали Гомеза и его рудных баронов. Подозреваю, потому что на эту группу вышли маги воды, оказавшие поддержку, ну да не суть.

Так вот, в этом Снафф разбирался прекрасно, потому что поставка зерна… была нелимитированной. Пшеница, рис, ещё какие-то злаки поставлялись в барьер центнерами и просто так, а за руду рассчитывались оружием, инструментами, женщинами и прочими полезными вещами.

Ну а в смысле структуры — понятно, что над стражами “бароны”, ближний круг Гомеза. И несколько в стороне — маги огня, которые вне структуры лагеря, но по весомости на уровне баронов. Меня в этом рассказе, кстати, заинтересовал сам Гомез: очень странный выходил этот кадр, владыка Старого лагеря. Не билась его личность, сроки и положение друг с другом, впрочем интерес праздный. Может, выясню, может — нет.

Что главное для меня: идти горбатиться в шахту мне не надо. Если я, например, буду притаскивать Снаффу трёх падальщиков в день — это автоматически делает меня призраком, специалистом-охотником. Обеспечивая едой и жильём, а если больше трёх — так и рудой, деньгами колонии. А вот что это нужно — практически гарантированно. В замок стража не пускала ни рудокопов, ни призраков. Только по делу либо приказу, то есть с дозволения рудного барона. Был ещё вариант, как раз с магами: несколько призраков работали на магов и маги вполне могли сказать что этот конкретный тип им нужен, или вообще выйти пообщаться. Но всё это в любом случае дело не сиюминутное и не быстрое, так что источник пропитания и место для жилья на какое-то время нужно.

— И Вельруф, тебе, если ты будешь охотником, нужно нормальное снаряжение. Булава у тебя неплоха, даже хороша, но одежда… самый занюханный рудокоп лучше защищён, чем ты, — качал головой Снафф.

— Это деньги, — пожал я плечами, сам понимая что надо. — А их у меня нет. Так что охотиться на падальщиков, зарабатывать на снаряжение. Староват я для шахты, Снафф.

— Ну насчёт староват — не прибедняйся, Вельруф. Ты здоровый и крепкий, видно. Хотя я тебя понимаю. И на ночь приглашаю к себе, — явно проявил великодушие повар. — А с завтрашнего дня…

— Три падальщика за жильё и еду. Остальное — за деньги.

— Именно так.

— Я тебе благодарен, Снафф, но мне хотелось бы осмотреться в лагере, пока не совсем стемнело.

— Тогда вон мой дом, — указал на просторный барак аж с дверью повар. — Жду, как осмотришься.

И направился я, в уже наступивших сумерках, “замыкать круг” по Старому лагерю. По пути рассуждая, что как-то мне повезло со встречными… Хотя и не настолько “повезло”. Если подумать, то Миненталь, конечно — “зона”. Летально-исправительное учреждение, вот только без вертухаев и с довольно “свободно” ограниченной свободой. И несколько “центров кристаллизации”, а не один. В таких условиях держать работников силой просто не выйдет толком: сами силовики возмутятся. То есть, при всех прочих равных, руководство лагерями довольно лояльно к новичкам. Без фанатизма, но оголтелого уголовного беспредела (который они называют понятиями) в Минентале нет. Эксцессы типа избиения новичков на обменной площадке, скорее всего, рудными баронами не санкционированы, а уже в самом лагере — так и вовсе пресекаются…

Последнюю мысль прервало летящее от удара тело, вслед за которым с агрессивными намерениями топал тип, несомненно придавший этому летящему телу первоначальный импульс ускорения. Я от тела и метателя ловко увернулся, продолжив свою ознакомительную экскурсию.

Но, даже несмотря на единичные эксцессы, указывающие что тут ЛТУ, а не детсад “Ромашка” на выгуле, общий вектор в любом случае выходит довольно человеколюбивым. А руководство бандами (а никак иначе эти “лагеря” и не назовёшь) — не идиоты. Собственно, структура лагеря на это указывает: силовики, несмотря на естественные бонусы, вяжутся клятвами и, судя по рассказам Снаффа, отвечают за косяки не звиздюлями, а головой.

— Эй ты! — раздалось в мой адрес от некоего типа в возрасте, в рудокопной одежде, но с очень зансочивым лицом. — Пришёл посмотреть на бои, новичок? — продолжил этот тип, после того как я на него взглянул.

— Я — новичок, ты сам сказал, — хмыкнул я. — Я — Вельруф, — быстро вставил я, а потом продолжил. — Понятия не имею, что тут за бой, да и на кой мне на него глядеть. Был тут один, еле увернулся. И смотреть — не интересно.

— Тюу-у-у, это Фиск должника метелил, какой же это бой, — ответил тип. — А тут — арена Старого лагеря! И настоящие бои! Десять кусков руды — и любуйся!

— И откуда у новичка руда? — хмыкнул я, думая было продолжить свой путь.

— Это да… ладно, один раз так пропущу. Посмотришь, хоть знать будешь, за что платишь, — бормотнул этот зазывала.

Ну, реклама вполне рекламная. Да и, подозреваю, был бы я голым или в лохмотьях — предложения бы не последовало. А посмотреть — любопытно.

Прошёл в проход и любовался ареной: притопленной на пару метров в землю облицованной камнем ямой, метров пяти диаметром. Судя по всему, двухъярусный “колодец” арены был тут ещё до барьера, может, тренировочная. А может, тоже арена была, я как-то не очень в быту и развлечениях места своего пребывания разбираюсь, ну да не суть. Суть в том, что было два яруса зрителей. Один на уровне земли, куда меня пустил зазывала, где торчали, в основном, рудокопы. С не самой лучшей видимостью, точнее, за эту видимость придётся толкаться с обступившими края ямы зрителями. И второй — в трёх метрах над землёй, с перилами, балкончиками, ну и всякими призраками и стражниками. Освещалось всё это значительным количеством факелов.

А вот бой был… ну я бы не сказал, что бой. Во-первых, на явно тренировочном мече у одного противника и не менее тренировочном топоре у второго противника. Да и гвоздили они по друг другу с ярко выраженной задолбанностью, по крайней мере, когда я бойцов в обмундировании призраков видел.

— Ставки делать будешь? — деловито послышалось от одного из снующих немногочисленных призраков на нижнем ярусе.

— На это? — уточнил я со скептической физиономией, тонко намекая на некоторую постановочность действа на арене.

— Наблюдательный, — пробормотал призрак. — Но скоро будет нормальный бой. Сам увидишь. Я — Гонт, принимаю ставки. Найдёшь, если что.

И начал дальше сновать. А я заинтересовался, по игре-то на арене было два с половиной калеки, а если по уму — так и на полтора не тянули. И где-то через четверть часа, со скорбным воплем один из сопящих “бойцов” в яме был “повержен”. Причины повержения я не понял, от взмаха его противника ему стоило разве что слегка покачнутся, да и то, если бы не крепко стоял на ногах. Но зрители были непритязательны, по крайней мере, рудокопы на моём ярусе, разразились торжествующими (и разочарованно-злобными) криками.

Распорядителя не было, криков, кто и что — тоже. А вот следующая парочка, из типа в доспехах призрака и типа в доспехе вора Нового лагеря, хоть и дрались на тренировочном, тупом оружии (булава вора вообще была лишена шипов, например), но делали это не в пример энергичнее и реалистичнее предыдущей парочки. Судя по ощутимым и звучным ударам — может, даже не постановка. Да и времени этот поединок, в отличие от предыдущего натужного размахивания железом, занял не больше трёх минут. И бледность откинутого ударом булавы в брюхо призрака вряд ли была “показухой”, хотя явно не смертельные и серьёзные повреждения.

Впрочем, чёрт бы с ним, смотреть дальше мне было не интересно, так что я просочился на выход. Что было важно: на втором поединке на втором ярусе появилась морда, в шикарных, изукрашенных, с меховыми вставками доспехах. То есть некий “контакт” с призамковой территорией у рудных баронов есть. Не факт, что пригодится, но как информация лишней не смотрится.

Покинул арену, потопал дальше. Побывал на торговой площади с навесом из веток, камней и чёрти чего, на удивление — эффективным, звёзды и отсветы Барьера сквозь него не проникали. На домишках по периметру этой площади даже были картинки, типа меча или щита и прочего, указывающего на направленность потенциальной лавки в рабочее время. Ну и штабеля сейчас стоящих стоймя столиков-витрин прилагались. Правда, на текущий момент на площади торговли не велось, а несколько призраков жарило мясо над здоровенным костром, пьянствовало алкаголь и играло на каких-то гитаролютнях, на удивление неплохо. Впрочем, подходить я не стал, закончил свой обход и завалился к Снаффу, который щедро предложил мне шкуры-ложе на полу, не слишком чистые, но и не засранные. Скатал джинсовку в скрутку, подложил под голову и стал думать над судьбой своей грустной… Точнее, над ближайшими действиями.

Ну и планы, в свете узнанного, не менялись. Надо доставить магам огня письмецо, поимев с этого какие-нибудь бонусы. Насколько быстро это получится — чёрт знает. Пока я заметил два пути, не без недостатков. Первое — выйти на контакт с кем-то из рудных баронов, свиты Гомеза, на арене. И как-то проникнуть в замок. Недостатки “кем-то” и “как-то” очевидны, но к арене этой надо бы днём подшкандыбать, вопросы позадавать. Да и, возможно, потренироваться будет не лишним: мои полузабытые юношеские увлечения “в фехтование” вряд ли сделают меня в Минентале необоримым военом. Но это выясним завтра, выяснять же нужно.

Второй путь — альпинизм, в самом прямом смысле слова. Навес над торговой площадью расположен так, что при желании можно попасть на крышу одного из внутренних зданий замка. Не без труда, да и штыри мои пригодятся (кстати, не помешало бы их подточить, надо бы с местным кузнецом вопрос провентилировать), но можно. Минусы — очевидны. Вот я весь из себя красивый оказываюсь в замке. И вероятность того, что первый встречный просто выпустит мне, пребывающему в неположенном месте, кишки — неприятно высока. Но как вариант — возможно.

Всякие “заинтересую баронов, Гомеза, поставщиков магов” варианты на текущий момент — волюнтаризм. Надёжный путь попасть в замок — стать стражником, чего я не имею никакого желания делать. Стрелы в колене у меня не наблюдается, да и становиться контрактным силовиком, ишачащим на Гомеза — никакого желания. Правда, интересный он тип, с совершенно непонятным… Впрочем, я пока ещё ни черта толком не знаю, посмотрим, может, всё имеет простые и понятные объяснения.

Ну и с тем “что делать и на что жить” — вопросов не возникает. Справиться с падальщиками я могу без труда, правда, надо быть ОЧЕНЬ аккуратным: луркеры, шершни, да простые волки, если стаей, мне явно если не “не по зубам”, то точно не “по доспехам”. Точне не по их отсутствию. Одна ошибка — и я ошибся с концами.

На этом я перестал мыслеблудить. И под оказавшимся очень усыпляющим похрапывание Снаффа с ложа заснул.

— Светлого дня, Вельруф! — поднял меня омерзительно бодрый голос повара.

Судя по распахнутой двери — рассвета-то толком не было. Но берестяная чашка отвара и миска каши, протянутая этим чудесным (хотя и чертовски несвоевременным) человеком меня с ситуацией смирила. Правда, после завтрака Снафф меня с виноватым видом поставил перед фактом: человек я, несомненно, хороший. Но на шее у Снаффа…

— Это понятно, — отмахнулся я. — Пойду, поохочусь.

— Лучше вдоль тропы к обменной площадке, Вельруф. Там нет особо сильных тварей, да и на воров вряд ли нарвёшься. И если соберёшь пряные травы — накину руды.

— Постараюсь, — кивнул я, направляясь от повара.

И для начала решил я прозондировать не северный, к обменной площадке, а восточный выход из Старого лагеря, рядом с торговой площадью. Точнее его окрестности, посмотреть что и как там. Ну и убежать, если хреново и опасно. Да и вроде бы в окресностях валялся некий Нек, загрызенный кротокрысами. В жизненность этого факта я не очень верил: стражник в броне, которого загрызли эти лысые и толстые создания. Но чем чёрт не шутит, если не будет слишком опасно и слишком далеко от лагеря — почему бы и не проверить?

На площади происходило вялое предторговое копошение, в мой адрес даже последовало несколько нечленораздельных звуков. Видимо — приглашение познакомиться с товаром, но были они настолько нечленораздельными, что я их просто проигнорировал, типа не понял-не услышал. И, вместе с наконец показавшимися лучами солнца, высунул физиономию из лагеря. Пара стражников ворот на мою персону никак не отреагировали, героически борясь с зевотой.

7. Неблагосостояние

Окрестности ворот меня порадовали: видно далеко, никто незамеченным не подберётся, если не лезть в холмы. И падальщики, добыча, на которую я навострил шестопёр, наблюдались. А прочей сволочной фауны Миненталя — не особо. Кроме того, в отдалении был холм-скала, которую я хотел проверить. Аккуратно и без фанатизма, но мало ли что?

Но для начала — падальщики. Которые, твари такие, меня сначала выбесили, а потом чуть не прибили! И дело вот в чём: не желая становится героем, вне зависимости от безымянности, я аккуратненько приближался к отдельным птицам… Которые, вместо того, чтобы, как положено пристойным мобам, агриться — убегали, сволочи! Причём скорость на своих ходилках по прямой развивали огого какую, противно вопили и бежали в сторону крупных групп. Так что через полчаса я немного набегался и немного расстроился. И немного не рассчитал, преследуя очередную сволочную птаху: на меня среагировало аж шесть падальщиков, синхронно заоравших и кинувшихся ко мне! Каким-то чудом я им на клювы не попался, финтил, перекатывался, получил пенделя (больно, между прочим!) от агонизирующей твари, но справился.

— Нахрен такое кино, — сообщил я шестёрке добычи, вытирая трудовой пот и проверяя бедро, куда прилетел пинок.

К счастью — не когтями, но синячина точно будет. И вообще, даже без луркеров и прочей “прелестной” фауны рудниковой долины стезя охотника расцвела новыми красками. Как и будущий синячина на ноге. А именно: мне нужен доспех. Джинса — фигня из-под китайской легкой промышленности, изящно замаскированная под настоящую американскую. В качестве защиты не годится от слова “совсем”. А риск даже от падальщиков, да даже кротокрысов, весьма ощутимый. Хотя это — деньги. А деньги — мясо падальщиков. Замкнутый круг, чтоб его… Хотя.

Пригляделся я к скале холму, к падальщикам у его основания. И так, и так туда собирался, а вот в качестве места охоты — идеально. Падальщиков до чёрта, но если я их заставлю бежать ко мне, а сам заберусь на холм — пофиг. Чем больше, тем лучше. А вот заставить — да камушками в их противные клювы покидать. Среагируют как-то, в крайнем случае — убегут, но тогда спокойно обследую холм на наличие пещеры.

Освежевал добычу, сныкал в пространственный карман. Кстати, надо бы часть добычи переть в руках, точнее — в джинсовке, чтобы фразы “знать не хочу, откуда ты это достал” больше не раздавались. И потопал к холму, оглядываясь. К счастью пологая сторона, дальняя от ворот, была свободна от неприятных тварей. Хотя снизу-сбоку раздалось характерное похрюкивание кротокрысов, так что в наличие там пещеры я стал почти уверен.

Ну и с обрыва оглядел свою будущую добычу: двадцать с лишним клювов тыкали по траве этими самыми клювами. То ли на живность охотятся, то ли самозатачиваются — пофиг. И камней на холме хватает, так что сделал боезапас, и с криками стал кидаться в птиц каменюками. Одного, к собственному удивлению, даже прибил — прямо “золотой бросок”. Вот только бежать ко мне твари не спешили, хотя через несколько минут несколько особо ударенных камнями, наконец, сассоциировали мои уже охрипшие крики и дискомфорт от камней. И как-то скоммутировались с остальными тварями, растянувшись цепочкой и шуруя ко мне. Что мне было и надо: десять минут — и я цел, даже не запыхался, а добыча при мне.

Хотя фолдер уже начинает резать похуже, надо бы подточить. Ну и так, и так собирался навестить кузнеца, посмотрим. Может, и нож повнушительнее приобрету, кстати говоря. А пока набрал я более, чем достаточно мяса, не уверен даже, что допёр бы без пространственного кармана. Каждый окорок — кило три, а добычи двадцать семь клювов.

Упаковал добычу, протёр лапы джинсовкой — всё равно перед лагерем в неё часть мяса скину. И направился к пещере. У которой встал, прислушался-осмотрелся и вынужденно признал себя в некоторой степени ослом. Дело в том, что отталкиваясь от игрушки, я просто не подумал об одном весёленьком моменте, а именно: освещение. Пещера была, задорно и гневно хрюкала на несколько голосов внутренними кротокрысами. Но не имела ни светящихся стен, ни трёхмерных источников освещения, ни даже световых колодцев. В общем, ни черта, подобающего уважающей себя пещере, в этой конкретной не было. Более того, она ещё обзавелась ощипанными (несомненно — кротокрысами), но раскидистыми кустами на входе. Короче, была это совершенно падшая пещера, лишённая какого бы то ни было самоуважения.

А кротокрысы, толстые сволочи, нагло хрюкали, но самым вопиющим образом не спешили охреневать в атаке. То есть, учитывая наблюдаемые мной следы от их зубищ, попытка проникнуть в эту пещеру через кусты закончится быстрой, но довольно неприятной смертью. Заломают и загрызут, я просто не успею отреагировать, не буду видеть, а в то, что они любезно выстроятся в линию, нападая по очереди — не верится почему-то.

Но отступать перед какой-то там пещерой, да ещё неприличной и падшей, недостойно разумного человека. Да и время вроде есть, а в округе никто меня схарчить не рвётся — те, что точили клювы, пожертвовали ляжками в фонд будущего благосостояния меня любимого. Значит, надо думать.

Впрочем, особо думать долго не пришлось: простейшая цепочка факел-костёр лежала на поверхности. Так что посулив (мысленно) пещере и кротокрысам неминучую справедливость, начал я собирать топливо. Не самая простая задача, кстати: деревьев толковых в округе не было. Но мне нужен был не столько костёр, сколько газогенератор (пусть и не столь винтажный, как я). Просто выкурить тварей из пещеры, прибив выскакивающих. А потом, с факелом, осмотреть на тему чего нибудь интересненького.

И, кстати, с текущими вводными, рассуждал я, собирая подгнившие ветки кустов, смерть стражника в пещере выглядит не такой идиотской, как в игре: караулящие в темноте и атакующие на свет с разных сторон кротокрысы вполне могут загрызть даже одоспешенного и вооружённого человека.

И, если начистоту, точил я на этот теоретический трупан алчный зуб. Не в плане поглодать, естественно: мне и без лежалых незнакомых трупов провизии хватает. А вот броня, мое уязвимое место — ОЧЕНЬ не помешает. Ну и была надежда, что неснимаемая обёртка игры — условность. Была надежда, что местные не надевают одежду, исключительно промазавшись клеем “Момент”. Как минимум из-за того, что этот полезный ингредиент я в округе не видел и даже не унюхивал его характерные ароматы.

Впрочем, понятно, что совершенно не факт, что дохлый стражник там будет. Да и не факт, что вообще будет, но проверю.

Собрал костерок, настрогал из относительно сухой и относительно прямой ветки “метёлку” — гореть будет недолго, но осмотреться мне точно хватит. И аккуратно зажёг, пододвинув занимающиеся (и уже дымящие) ветки к кустам у пещеры. Кстати, с методом разжёга тоже не помешает разобраться: зажигалка — вещь неплохая, но бензин в местных краях я не найду. Про кремень достаточной чистоты, фитиль можно не говорить. А бензин выветривается, так что жизни моей зажигалке ещё дня три-четыре от силы.

Думал я эти полные хозяйственно-бытовой истины мысли, но был наготове: костерок разгорался, хотя если говорить прямо — раздымлялся. Чадил немилосердно, я даже было обеспокоился, не призову ли я дымом какого-нибудь местного Маниту или ещё каких любопытствующих. Но к счастью, было довольно ветрено, и никаких дымных столбов в небо не стремилось. А вот в пещеру, мне на радость, очень даже стремилось.

И пещера начала издавать возмущённые квакающие звуки: кротокрысы выражали своё возмущение изменением условий пребывания. А я стоял с шестопёром наготове. И через пару минут твари щеманулись из пещеры. При этом — ОЧЕНЬ удачно для меня. Куст, хоть и ощипанный, мешал им двигаться, они продирались. После шестой расколотой кротокрысьей башки мне даже пришлось цеплять дохлую тушу и оттаскивать её — в костёр кротокрысы не лезли и устроили за перекрывшим путь трупаном протестный митинг с соотвествующим гневным похрюкиванием.

Но были они не бесконечные, хотя шестнадцать туш — это оказалось несколько больше, чем я ожидал. Ну и ладно. Выждал, пока костёр додымит (не лишнее), поджёг факел-метёлку и проник в пещеру.

И ожидаемо обломался. Никаких трупов в стражническом шмотье в пещере не наблюдалось. В общем-то, не сказать, чтобы особо рассчитывал… Впрочем, чёрт с ним. Осмотрел пещеру, в которой оказалось немало довольно интересно пахнущей травы и каких-то совершенно вырвиглазной расцветки грибцов. Грибцы, кстати, кротокрысы активно потребляли, но они всё равно были. Так что, помимо характерно пахнущей кинзы (или чего-то подобного, выкопал фолдером вместе с корнями ту, что не была сожранна кротокрысами), собрал я и грибцы. Покажу Снаффу, может съедобные, а если нет — выкину, не жалко.

Раз уж стоял — сделал из джинсовки подобие мешка, набил частью окороков падальщиков и победоносно, добычливо и вообще — довольно направился к воротам в лагерь.

— А ты говорил — сдохнет, — поприветствовали меня диалогом привратные стражники, уныло зевающие перед выходом.

— Ну выиграл, выиграл, — кисло ответил второй стражник, недовольно зыркая на мою живую персону и передавая напарнику какой-то мешочек.

На меня эти охраняльщики ворот слов тратить не стали, как и я на них. Предъявлять претензии на тему того, что эти паразиты устроили из моего охотничьего похода тотализатор, тоже не стал, хотя хотелось. Поправил скрутку с мясом и потопал по лагерю, уже через минуту поняв, что не слишком удачно выбрал маршрут через торговую площадь. Дело в том, что прилавки были расставлены, продавцы, в основном — призраки, сидели рядом, стояли или переговаривались. Аншлага покупателей не было, но торговцев, очевидно, это не слишком волновало.

А вот мой груз, очевидно, взволновал: призрак с щёгольскими усиками на лощёной морде надменно обратился ко мне:

— Я куплю твою добычу!

— Я несу её к Снаффу, — сообщил я, не останавливаясь.

— Да стой ты! Всё равно он столько не купит! Продай мне сейчас!

— Вот когда не купит, тогда и продам, вернусь, — рассудительно ответил я, тогда как призрак, похоже, Фиск — по крайней мере, вечером рукоприкладствовал точно он — семенил рядом со мной с возмущённым видом.

— Тогда я тебе цены не дам! Продавай сейчас или… — злобно выпучил он на меня глаза.

Я одну руку освободил, перекосившись слегка, но положив на рукоять шестопёра. И продолжил путь, краем глаза приглядывая за этим “бызнысменом”, готовясь к агрессии. Но, к счастью, настолько “отбитым” Фиск не был. Сплюнул, послулил мне скидку на свои товары в плюс тридцать процентов.

— А торговец ты, видимо, единственный. Остальные на твои торговые успехи любуются, охают и ахают, — откомментировал я.

Последовал ещё один плевок на землю, и недовольный призрак вернулся к своей лавке. Неприятно, хотя посмотрим: думаю, это такой “креативный метод” ведения торговли, обман лоха или развод неофита. А “не буду торговать в ущерб себе” — слабо верится, не такой уж тут, в лагере, большой объём покупателей.

Дотопал до Снаффа, где оказалось, что и вправду, того, что я принёс — перебор.

— Дюжину окороков возьму, Вельруф. А больше мне не надо: всё не сожрут, только продукт испортится.

— А закоптить…

— А ты коптильню видишь? — демонстративно оглядел своё хозяйство повар. — Долго и не до того. И ты — не единственный охотник, Вельруф, приносящий мне мясо. Хотя, кстати, можешь заняться сам, — вполне благожелательно предложил он.

От чего я вынужденно отказался: все мои знания о копчении заключались в “примерном” понимании того, как это делается. Да и строить на этом свою дальнейшую жизнь не было никакого желания.

А вот за четыре пары окороков “сверх” своей дани Снафф заплатил небольшими кусочками фиолетово-ультрамариновой, со слегка светящимися искорками “руды”. Действительно, руда, правда не “единым куском”, а мешочками “по весу”. Один “кусок”, “десять” и подобное. Довольно высокая покупательная способность относительно веса, а на гору руды в Новом Лагере (если она тоже не игровая условность) можно купить минимум пару Миненталей и пару коньков в придачу, со всем населением и прочими причиндалами.

Так что перекусил, отошёл за дома, вытащил остатки мяса и потопал торговать на площадь. И картина там оказалась очень… базарной. Фиск громче всех орал, угрожал и размахивал кулачёнками. Но при этом до реальной агрессии не доходило, подозреваю — не в последнюю очередь из-за время от времени мелькающего на периферии стражника в лютой броне. То есть громогласность и напор этого деятеля были “манерой вести дела”, что на лопухах, возможно и срабатывало. Но на деле, когда он “гнул цену” достаточно было дёрнуться в сторону конкурента, чтобы покупка-продажа выходила более приемлемо.

И выходило, что с учётом денежки от Снаффа (кстати, грибцы он приобрёл чуть ли не дороже мяса, да и травы прибрал, довольно урча), я заработал пятьдесят “мер” руды, которую называли кусками. Очень приятная сумма… на то, чтобы пожрать. Приобрести необходимые вещи: я, например, обзавёлся гребнем, ножницами — на удивление, винтовыми. Кремнем с кресалом и даже несколькими магическими свитками: кусками кожи, с печатью на них футарком в круге, этаким клеймом. Как пользоваться — спрашивать не стал, а то Фиск бы меня точно раздел до костей. Свитками торговал этот деятель, у прочих продавцов этого не водилось. Но разберусь со временем. Или вопросами, или методом научного тыка.

Ещё я понял, что буду отпускать бородку: жуткое приспособление, именуемое тут “бритвой” вызывало искренний ужас и образы покрывающих округу кусков щёк и носа вперемешку с потоками кровищщи.

А вот по “основной” моей задаче выходило не огонь. В плане брони. У того же Фиска была “одежда рудокопа”, как он гордо называл штанцы на помочах и жилетку. Всё из грубой некрашенной кожи, с клёпками и, в принципе, давало неплохую защиту… Если бы не “но”: эти обноски явно были пользованными, потёртыми и благоухали прошлыми пользователями. Но это бы ладно, оттереть можно. Но не нужно. Проблема размера стояла очень остро. Я, как бы, был для местных если не великаном, то очень высоким. И стандартная, в универсальном размере обёртка мне просто не годилась. Жилетка безуспешно косила под топ, штанцы — под бриджи, это даже не надеванные. Не говоря о том, что сделаны эти шмотки были явно на более пузатых и массивных типов.

В общем, типовая “броня” мне откровенно не годилась, не говоря о том что стоила шесть десятков кусков. И, несмотря на сволочизм Фиска, это реально было самое дешёвое среди предлагаемого торговой площадью. Меховая жилетка с кожаными штанцами от Мордага, представителя Нового лагеря на торговой площади (сам факт его пребывания вызывал массу вопросов, но он был, зыркая на окружающих, как хозяин Миненталя, и общаясь заносчиво и засрански) стоила уже три сотни. Ну, хоть узнал, что это за мех: со слов вора, если вор не врал, это был мех мракориса, лютого хищника. На ощупь — реально как броня, кстати говоря. Так ещё эти три сотни — не всё. Броню надо подгонять, а завлекательное предложение Мордага “купить, дотопать до Нового лагеря, а там “всего” за сотню руды подогнать под размер” заслуживало только посыла нахер. Пусть и внутреннего, но очень искреннего.

У остальных же призраков на площади были аналоги “рудокопьих штанцов”, пусть не такие ношеные, как у Фиска, но ощутимо дороже. И тоже не “в размер”, а кожевенник лагеря, к которому мне порекомендовали обратиться, вроде как брал на подгонку седмицу и “всего” сотню руды. Всего немного дороже стоимости самого барахла, блин!

Нет, в принципе, то, что я не заработал на броньку за полдня — нормально. Я не в игре. Просто вставала проблема ликвидности моих охотничьих походов. Вот положим сейчас у меня мясо скупили. Но завтра-послезавтра уже не будут, это мясо для личного употребления. Поставки “в замок” — так вроде там свои охотники водятся и балуют кишечник рудных баронов не плебейским падальщиками, а какими-то там не плебейским деликатесами, уж чёрт знает, какими. Жопой гоблина, томлёной под желчью мракориса, или что-то такое.

В общем немного расстроился, но по здравому размышлению решил в уныние не впадать, а направиться в променад по Старому лагерю версии два. Уже днём, благо три точки интереса у меня были.

8. Пейн Миненталя

Народу, как и в прошлый дневной обход, было немного. Но я для начала направился к местному кузнецу, который, в отличие от повара, оказался кузнечной (и не только) артелью. То есть, у стен замка располагался небольшой пруд. Увидев его, я было подумал, что с нечистотами — но нет. Питаемый ключом прудик с водой, с ручейком, уходящим под внешнюю стену. Источник воды для кузницы, сливавшей отходы в ручеёк, и для питья.

Так вот, вокруг прудика было наляпано несколько наковален, три горна, куча точильных кругов. Но это ещё не всё: разделочные и раскройные столы и прочее подобное. Бегло познакомившись и сбегав за пивом для смазки голосовых связок, я был облагодетельствован такой информацией.

Итак, есть кузнец, Хуно. Бывший рудокоп, кузнец два года как и… рудокоп по сословному статусу лагеря. Данный казус случился потому, что на территории замка живёт некий кузнец Стоун, в звании аж стражника (нонсенс для социальной системы Старого, но так). Работает на стражников и баронов, имеет какое-то количество подчинённых-подмастерий и не покидает замок вообще. Со слов Хуно — потому что “зазнавшийся засранец”, но прочие рассказчики на это скептически поджимали губы. В общем — чёрт знает, да и не слишком интересно. Так вот, этот Стоун и его подчинённые работают именно с магической рудой и магическим металлом, чего Хуно просто… не умеет. То ли не умеет по причине отсутствия образования, то ли по причине отсутствия склонности к магии: последнее не озвучивалось и не подразумевалось, но в рамках моего понимания было вполне вероятно. И вот, когда Хуно заявил что не хочет рудокопить, а хочет ковать (да и накопил, как я понимаю, средства на средства производства), Диего ему озвучил, что кузнец Старого лагеря — Стоун. И если Хуно желает кузнечить, то надо идти к этому Стоуну в подмастерья, если тот возмьёт.

Хуно от этой чести отказался, построил свою кузницу с партнёрами и арендаторами, чему никто не препятствовал. Но при этом, статус его остался “рудокоп” и он, например, регулярно платит “за крышу” и за жильё.

При этом, основным поставщиком неоружейной, да и простой оружейной фигни Старого лагеря является Хуно. Ножи, вертела, сковородки, столовая посуда. И недорогое простое оружие, а главное — фурнитура. Всякие клёпки и прочая фигня для кожаных доспехов, что используют кожевенники лагеря, расположившиеся с Хуно по соседству. Тут тоже своя специфика. Те жуткие “доспехи гробокопа”, пережившие не одного хозяина, от Фиска — забарьерный импорт. Почему и одного размера и всё такое. А вот просто кожаное обмундирование — работа Шаса и Нильта, кожевенников на берегу пруда. При этом, тот же Стоун (точнее “от него”) покупает у них “заготовки”, обшивая их впоследствии той же кольчужной тканью и пластинами с присадкой магического металла. Поделки Хуно тут, как понятно, не годятся.

Интересный расклад, который наводит на очень интересные мысли об обустройстве внутри рудной долины. Точнее — о представлении рудных баронов и Гомеза об этом обустройстве, что в ряде моментов становится фактом. Но это неважно, а важно вот что: если не покупать “ширпотреб” у призраков торговой площади, а заказать себе броню на заказ (за дополнительную, немалую плату — можно и с металломагической защитой), то выйдет ощутимо дешевле, чем покупать у торговца и подгонять. Да и получше — всё же делаться будет сразу, по мерке. Но “дешевле” — относительно, а не абсолютно. Примерная стоимость — тысяча мер руды, плюс дней десять на изготовление.

Но гораздо интереснее найденного. Возможно, в Новом лагере ценник погуманнее, да и материалы, там используемые, поинтереснее, но это надо узнавать не у заносчиво-засранского Мордага, а лично. А совершать такой променад неподготовленным и без брони — никакого желания, так что прицел на Шаса и Нильта (а работали они именно “в паре”) у меня был чёткий. Кроме того, Хуно предоставлял возможность пользоваться его инструментом, и даже давал советы. Не бесплатно, десяток мер руды за раз (хотя раз мог быть на целый день), при условии не мешать ему и другим “арендаторам”.

Ну и с его мечами я познакомился, поняв что “не огонь”. Заточенные полосы металла, не самого худшего, но тот же мой шестопёр — на голову выше качеством и эргономичностью. Просто нет смысла.

А вот свои “гвозди-штыри” я заточил и закалил под скептическими взглядами Хуно и прочей общественности. Ну мне как-то было на их взгляды индифферентно, если честно. И прикупил нож, который под мои хотелки Хуно немного подогнал, скептически хмыкая и бормоча “бабский выпендрёж”. Ну, высокоценное мнение деревенского кухнеца я переживу, а нож-тесак вышел удобный. Да, его надо постоянно точить, как, впрочем, и мой фолдер, аналогов которому в плане шкуросъёмника я не нашёл. То есть тут нужен спиннер с магией, по уму, но ни у торговцев, ни, тем более, у Хуно я такого не видел. Ну хоть прикупил несколько кусков кремня, не “брусков”, но подойдёт.

После я направился к местному картографу. Срочным это не было, но уже появлялись мысли о том же Новом лагере и не только. Да и в целом — время есть, любопытно, а насчёт места обитания такого полезного типа меня просветила кузнечно-производственная артель, и было оно недалеко, хотя на “третьем ярусе”, у самой внешней стены.

И засунув физиономию в барак одновременно со стуком, я был контужен в самый эстетизм. Не знаю насчёт карт, конечно… В общем, стены, стол и прочее были завалены и обляпаны добротной такой, рисованной немецкой порнухой… Ну ладно: эротикой. Сисястых и задастых страшноватых баб на картинках никто не сношал, но позы они принимали такие, что сношение выглядело бы поцеломудреннее. В общем-то, я не против порнухи, да и популярность подобного в Рудной долине понятна. Но бабищи на кратинках, при всей развратности поз и прочего, лично у меня вызывали желания развидеть их.

Впрочем, карты Грэкхем, как звали этого лагерного порнографа, тоже рисовал. И даже без страшных рож и стенобитных сисек. И достойных тролля задов там тоже не было. Карты эти были, с одной стороны, не самыми точными, а с масштабами у них была откровенная беда. Но при этом — куча пометок, абрисов, мест, от которых можно сориентироваться, детально изображённых на карте. В общем, кроме разве что “карты всей Рудной Долины” — полезные бумаженции. А вот “вся долина” была откровенным хламом, потому что из-за масштаба (хоть и весьма условного) количество мест-ориентиров было прискорбно мало, “плыло” относительно карт местного значения. Так ещё, вдобавок, эта карта пестрела “белыми пятнами”: мол, никто там не был, оттуда не возвращался, не знает, что это за хрень, и прочее подобное.

Расценки на эти каракули были довольно приемлемые — десяток мер руды за кусок толстой, картонного типа бумаги серого цвета, с графитовым рисунком. Продавая их, Грэкхем сетовал, что “стражникам Гомеза приходится отдавать карты бесплатно” — как я понимаю, некий непрямой налог за бытие призраком. Но жаловался этот рисовальщик неубедительно: мне, положим, нормально — у меня пространственный карман, то есть посмотрел карту и спрятал её. А если таскать эти картонки в поясе или сумке — проживут месяц, причём, если повезёт. Про художественное решение женского вопроса говорить смешно — деньги, и немалые, несмотря на страхолюдность моделей.

А ещё я выяснил интересненький момент. Оказалось, что Грэкхем… неграмотен. Более того, он не знал никого, про кого бы мог с уверенностью сказать что он “владеет этим магическим искусством” — и это дословно.

И… на самом-то деле, если подумать, с учётом средневековья ситуация выходила логичной. Но мне казалось, что магия тут несколько… в общем, как выяснилось, казалось. Неграмотность общественности доходила до того, что когда я предложил снабдить карты Грэкхема надписями, тот глубоко задумался и уважительно отказался. Во-первых, он сам назначил какой-то конский ценник на работу писцом, без моей инициативы притом. Во-вторых, сообщил, что знает только пару своих клиентов, которым от этих надписей будет хоть какой-то толк, а для остальных, похоже, надписи будут чем-то вроде завитков-украшений, преисполненных сакрального смысла.

Но в любом случае я прикупил карты дорог-путей от Старого лагеря до Нового, до рудной шахты, до Болотного лагеря. Несколько “мест охоты”, добычи, разведанные проходы по “орочьим землям” — там была куча белых пятен, даже учитывая локальность, но лучше, чем ничего. Более того, в качестве ориентира приводилась “заброшенная башня”, причём, судя по рисунку — не обваленная или что-то такое. Вполне возможно — логово Ксардоса. Бежать туда, теряя тапки, я не намерен. Да и вообще не факт, что это мне нужно, но предпочёл расстаться со значительной частью моих средств и иметь в загашнике какие-никакие руководящие указания, на всякий случай.

А вот после этого я направился к арене — последнему, но не последнему месту моего интереса. И оказалось, что во многом я был прав: это не только арена, но и место тренировки. Точнее, не сама арена с её “бойцовой ямой”, а площадь перед ней. Там несколько человек, как в рудокопском, так и призрачном шмотье, помахивали клинками, делали выпады и прочее. А между ними расхаживал лысоватый тип средних лет с ломаным носом и сплющенными губищами. Довольно достоверно изображая сержанта Пейна, уж “искромётный юмор”, подмечающий недочёты тренирующихся у него выходил на диво аутентичным.

Направился я к этому типу, будучи уже немного подготовленным артелью, в плане, что это за человек и вообще.

— Пиво будешь? — демонстративно помахал я перед ним гляняной бутылкой.

— Пиво? — уточнил он, хватая эту бутылку, вбив пробку в кувшин и ополовинив его могучим глотком. — Буду! — озвучил он реальность, данную в ощущениях. — Ты кто такой и какого хера тебе надо? — благожелательно уставился он на меня.

— Я — Вельруф, охотник. Недавно в лагере.

— Тренироваться? — хищно оскалился он.

— Присмотреться, — нейтрально ответил я. — И узнать про арену, а не только тренировки. Расскажешь?

— Пожалуй… — задумчиво усосал пиво Скатти, как звали этого управляющего арены и тренера, — да! — уверенно ответил он, углядев у меня второй пивной кувшин.

Рассказывал он снисходительно-покровительственно, с “искромётными шуточками”, над которыми сам и ржал. Но, в целом, довольно толково. Подтверждая ряд данных от кузнеца и кожевенников. А именно, что арена — учреждение не его, а именно рудных баронов. Масс-медиа мероприятие, средство, приносящее доход и заодно место выпуска пара электората.

Поединки на боевом оружие на арене не проводятся, кроме как по отдельному дозволению баронов, а вот насчёт постановки, на упоминание о которой он только усмехнулся, выходило так:

— Для рудокопов, Вельруф, похрен. Им, жопоголовым, только бы посмотреть на мечи, глазами полупать, челюсти отвесить. А есть нормальные бои. У нас и их Нового лагеря чемпион есть, и из Болотного…

— А он на ногах-то держится? — хмыкнул я.

— А тебе, сука, весело, Вельруф? — бешено оскалился Скатти, впрочем, через секунду продолжил спокойно, с сарказмом. — Приходи сегодня на арену — увидишь.

Ну вообще — примерно так и планировал. А вот с тренировками выходило… не огонь. То есть я видел, что и как показывает Скатти своим ученичкам, и это ну вот совсем не впечатляло. Манера “ударить посильнее”, скажем так, причём, базово такая. Это как бы не очень фехтование, как по мне… Но, с другой стороны, не в последнюю очередь думаю сходить сегодня на арену для того, чтобы посмотреть на местное мечемашество.

Ещё интересным моментом, который мне до сих пор никто не сообщил, был тот, что с арбалетами был швах. В Старом лагере уж точно и совсем: все арбалеты были забарьерным эксклюзивом и шли только доверенной страже. Луки были, я их и у торговцев видел, вот только… ни хрена я из этих неправильных рогаток не умею стрелять. Вот вообще, но даже чисто теоретического знакомства хватает, чтобы понять: учиться месяцами до сколь бы то ни было приемлемого результата. Которого вообще может и не быть, кстати говоря. В общем, использовать лук как оружие, от которого зависит моя жизнь, я не собирался.

И при этом, Скатти сообщил, что “дерьмовые самострелы” ладят в Новом лагере. Насколько дерьмовые они на самом деле — непонятно, но ещё одна причина навестить производственный центр Миненталя у меня появился. Хотя понятно, что не в ближайшие время. А вот описание форматов боёв на арене меня заставило задуматься. И не только об условностях игры. А о возможности реализовать первичный план — добраться до магов. Хотя посмотрим на бои внимательно, есть у меня подозрение, что мои планы — волюнтаризм. А неумелость тренирующихся и “специфическое” обучение Скатти — просто естественное следствие того, что обучает он бывших рудокопов.

Распрощался со Скатти, думал уже задуматься, чем бы мне таким до вечера заняться: арена начинала аренно функционировать в сумерках, а до этого момента несколько часов. Как тут ко мне подруливает тип. ОЧЕНЬ характерный тип, которого ни с кем не спутаешь: мордас испанского идальго, как и общий антураж, бородка и конский хвост. Одежда, хоть и с кольчужными вставками, но тоже соответствующая, а у пояса тяжёлая шпага с фигурной гардой. В общем — Диего, некому больше.

— Я — Диего, глава призраков Старого Лагеря, — хрипловатым баритом выдал он, разглядывая меня. — Ты — Вельруф, охотник. Снафф чуть ли не алтарь с твоей личиной пробует возвести, — усмехнулся он. — Но вообще — жратва явно стала получше.

— Я очень рад за жратву, — покивал я.

— И не только ты, Вельруф. Если продолжишь заниматься охотой — будешь призраком, моим подчинённым.

— Бегать по твоим приказам, просто после твоих слов, Диего… — начал было я.

— Делать мне нечего, “приказывать”, — усмехнулся он. — Просто если снабжаешь Снаффа жратвой — охотник. Подберём тебе лачугу. А остальное меня не волнует, пока не вредишь лагерю.

— А покинуть лагерь и не потерять место — возможно? — тут же занялся я уточнением хозяйственно-бытовых моментов.

— Можно. Десять дней — потом ты для меня либо сдох, либо свалил в другой лагерь, — пожал плечами Диего.

— Вопрос брони…

— Решай сам. Можешь заказать через меня у Стоуна — но это, сразу скажу тебе, долго и дорого. Пластинчатую и полную Стоун делает только стражам. А так — пара тысяч руды и месяц, может, два.

— Долго и дорого, — признал я правоту собеседника.

— Именно. Ладно, пойдём, подберём тебе лачугу.

Пошли и подобрали: бараки были более-менее однотипными, каменный очаг с дырой-дымоходом. И всё: мебель, прочие удобства и излишества за свой счёт.

— Задавать глупый вопрос “не воруют ли тут”, я не буду, — под одобрительно-ехидный кивок Диего произнёс я. — А как обеспечить сохранность имущества?

— Сундук или ларь с замком, — пожал плечами Диего, ехидно смотря на меня.

— И не вскроют?

— Конечно… вскроют! — заржал он. — Закрытый сундук — и не вскрыть?! Там точно что-то полезное, хе-хе!

— И?

— Твою территорию контролирует Нэк. Платишь ему десяток руды в седмицу — и он приглядит.

— А если не приглядит?

— Сложный вопрос, — прищурился Диего. — Требовать цену пропавшего ты с него можешь, даже компенсацию.

— А он отдаст?

— Если захочет или заставишь. Или я тебе помогу… но мне это должно быть интересно.

— И стоить твои услуги будут как бы не дороже, чем цена пропажи, — радостно покивал я.

— И так может быть, — философски пожал плечами Диего. — Но не всё, друг мой Вельфур, меряется деньгами. Запомни это. И прощай, — с этими словами он совершил изящный жест пальцами и свалил.

Выпендрёжник, хотя и не особая сволочь, о чём говорили и призраки. А на то, что он будет дуть мне со страшной силой в интересные места, как всяким Безымянным — я и не рассчитывал. Правда, факт наличия жилья меня вынудил суетиться: там не было вообще ничего (к счастью — дряни и мусора, куч фекалий и прочего подобного не было тоже). А вот ночевать на утоптанной земле не огонь. Так что, для начала, я прикупил несколько волчьих шкур на торговой площади. Таскать буду с собой, не сопрут. А платить Неку, который вроде как должен сдохнуть от кротокрысов, у меня нет никакого желания, по крайней мере, пока. Даже несмотря на то, что я этих кротокрысов вроде бы как прикончил.

Со всей этой суетой наступили сумерки, и я попёрся на арену. Потратил десяток мер руды, полюбовался на бои. И несколько… уверился в том, что первоначальный мой план вполне осуществим. Просто бились и Кирго — старолагерный типа в доспехе стражника, и Харим — действительно сильный боец, но с очевидными недостатками. И какие-то типы из Нового и Болотного лагеря… Кстати, я действительно “увидел” укуренность. И увиденное было поучительным: лысый хрен в кожаном килте “гор”-какой-то там был запредельно резок и быстр. Дышал со свистом и стонами, поливал окрестности ведрами пота, но размахивал затупленым двуручником просто с поразительной выносливостью и видимой силой. Короче, очень похоже на стимуляторы, а не на дурь для “расширения сознания”.

Но в целом выходило, что мой план имеет право на существование. Скорее всего, сработает один раз, да и потренироваться не помешает, но — шансы есть. А пока надо подумать, а оно мне надо, рисковать? Да и поспать не помешает, рассуждал я, размещаясь на волчьих шкурах в “своём” бараке.

9. Старая арена

С утра я целенаправленно потопал на охоту, причём именно по направлению к площадке обмена. На восточных воротах я падальщиков в зоне видимости выбил, заниматься разведкой и исследованиями в незнакомой местности было не только неохота, но и неконструктивно. При этом, подходы к лагерю хоть и кишели всякими луркерами и шершнями, но также кишели и падальщиками. Причём информацию я по этим категориям хищных тварей собрал, вроде бы достоверную, которая скорее успокаивала. А именно, метод охоты-атаки шершней был аналогичен падальщикам. То есть были эти насекомые хоть здоровые, но тупы-ы-ые, долго соображающие. То есть, атака шершня выглядела как остановка на несколько секунд на месте. После этого — подлёт и укол жалом, и если первый неудачный, то шершень начинал летать кругалями вокруг жертвы, стараясь её уязвить жалом. Стайными, в отличие от падальщиков (хотя и падальщики были именно “стайными” не слишком сильно), шершни не были. А мне с хиханьками расказывали, как эти стрекозоскорпионы просто сталкивались и плюхались на землю, нацелившись на одну и ту же добычу.

В общем, конечно, рискованно. Но тут ЛТУ, а не дом отдыха. А время на “пощёлкать клювом и присмотреться”, может, и есть. А может, и нет. И сюжетные события могут начатся в любой момент, а многие из них ни черта не способствуют выживанию гораздо сильнее, чем гипотетическая опасность от шершней.

С луркерами вообще выходила хохма: эти рыбоядные амфибии ВООБЩЕ не были агрессивны по отношению к человекам. Вот гоблинов харчили только в путь, ну и рыбу, само собой. А человек был им просто… не по зубам. Теоретически, убив и затащив на мелководье, прогнившим мясом луркер мог подзакусить. А на практике у них на это не хватало мозгов. И нападали они, только защищая кладку или место охоты, ну или в ответ на агрессию. То есть, судя по всему, если бы я не зарядил луркеру по башке сапогом, заскакивая на мост, он, скорее всего, просто поплыл бы по своим делам дальше.

Ещё из более-менее доступных (глаза б их не видели) тварей на пути к площадке обмена были волчары. Имеющие в виду падальщиков, нападая небольшими стаями на отбившихся, раненых и ослабших. На стаю падальщиков волчары не нападали: их стая падальщиков сама схарчит.

В общем — всё не настолько страшно, а мне надо притащить добычу повнушительнее, потому что нужны деньги. Несколько порций мяса у меня купят не торгаши, а мастеровые, что-то вытянет Снафф. В общем, нужно примерно столько же, сколько в первый поход.

Конечно, рассуждал я, топая из лагеря, сам мой план — авантюра. Вот только дело в том, что каждый поход за падальщиками — авантюра. Риск сдохнуть неприятно велик даже с кротокрысами, одна ошибка — и всё. Нужна броня, нужны деньги… Или топать в шахту, горбатится там фактически за еду. При том что и там сдохнуть — совершенно не исключённый вариант. При этом, смерть в случае провала моей авантюры довольно маловероятна. Травмы — возможно, но и то не факт.

Дотопал до первого моста, оглядел округу, подметил падальщиков. И начал охоту. И кстати, штыри пригодились тут же: из каких-то кустов высунулась незапланированная троица, я уже думал драпать — танцевать с шестёркой падальщиков было откровенно опасно, но вспомнил про штыри. И сократил шестёрку до двойки. Не всех сразу и наповал, но двоица, получившая штыри в организм, прилегла подумать о своём нехорошем поведении. А один сразу сдох от удачного броска, так что разбирался я с парочкой, что вполне посильно.

Ещё несколько заходов, свежевание, и тут с дороги довольно громкий и не слишком благожелательный крик.

— Пойди-ка сюда!

Блин, не заметил, занимался падальщиками, а патрульные любовались представлением. Причём те самые патрульные, которых я познакомил с дружелюбным луркером. Это… так, бежать глупо. Но даваться просто так — ещё глупее. Троица, штыри… Ну если будет жопа — попробую. А там — посмотрим-подумаем по результатам, если выживу. И вопрос с доспехами будет решён, чуть не в голос, хоть и не слишком весело заржал я. Ну и подошёл к троице, меряющей меня нехорошими взглядами.

— Так, ты — охотник, — обвиняюще уставил в меня один из них палец. — И какого Белиара ты, засранец, натравил на нас луркера?! — выпучил он на меня глаза.

А у меня несколько “отлегло”. Потому что за оружие троица не хваталась, хоть смотрели недобро.

— Я — Вельруф, уважаемые. И… готов извинится перед вами в жидкой форме, — ответил я.

— Это как, обоссаться что ли? — хохотнул один из стражников.

— Это вот так, — жестом факира извлёк я три пивных кувшина — ну, обменный фонд, жидкая валюта никогда не лишняя, особенно если нихрена не весит и не портится.

— Пиво?

— Ага, — покивал я под бульканье троицы, после “смазки” смотревших на меня не столь агрессивно, хотя и не слишком миролюбиво.

— Так, от колотушек ты почти откупился, — задумчиво протянул старший. — Но всё-таки: нахера ты это сделал? Поржать?!

— Эм-м-м… да как бы… — демонстративно потупился я. — Мне вор встретился, на входе в долину, — решил я заложить в общем-то виновного, в определённом смысле.

— И что, подговорил?!!

— Да нет… просто сказал, что вам лучше не попадаться. А то оттрахаете, как женщину…

— Вот скотина!!! А ты…

— Я натравливать не хотел, — развёл я лапами. — Прятался под мостом, а тут меня за зад кусает. Я даже не понял…

— Гы-гы-гы, га-га-га! — раздалось в ответ.

В общем — пронесло, что я воспринял как хорошее предзнаменование. Подставил Ратфорда? Ну-у-у… скажем так, имён я не называл. А его слова, в общем, таковыми и были. Может, и правдивыми, кстати говоря: сейчас я — “призрак Старого лагеря”, пусть формально и прочее, но “гражданин”. А вот новичка могли нахлобучить, в разных смыслах.

Мяса у меня было достаточно, время — около полудня. И в принципе, на мой довольно импульсивный план хватало. Хотя… чёрт знает, что меня подгоняет. Возможно, нежелание “погружаться в рутину”, кстати говоря. Сам я вроде справлялся, но насмотрелся на пустые бессмысленные оболочки для вечернего пива вместо старых приятелей, а то и друзей.

Впрочем, не до самокопания — уже добрался до лагеря. Пробежался этаким “продуктовым вихрем”. Причём сэкономил: от пары окороков Хуно не отказался, так что я получил кусок металла и доступ к кузнице за них, а не за деньги. То есть даже некоторый запас выходил, порадовался я, раскаляя заготовку в горне.

— А что это ты собираешься делать, Вельруф? — заинтересовался Хуно.

— Тренировочный двуручник, — не стал скрывать я.

— Для арены?

— Угу.

— Тебе виднее… Ты что творишь, придурок клешнерукий?!!! — послышался крик души, на который я даже не успел ответить. — С тебя десяток кусков, — буркнул Хуно, отнимая у меня заготовку.

— Эм… я не против, — решил я довериться профессионалу. — Ты что творишь, придурок клешнерукий?!!! — взревел я, вернув Хуно его слова через минуту.

— Сам же сказал…

— Так, здесь — утолщение, — стал я тыкать руками, что кузнец, хмыкнув, начал исполнять.

В общем, через полтора часа у меня был цвайхандер, классический, двухгардовый. Это и было как раз тем, юношеским увлечением фехтованием — тяжёлый двуручник. С очень специфической манерой боя, которой я ни черта у местных не заметил. Они работали своими орясинами, как топором, как одноручником… В общем, техника была откровенно не та. Подозреваю, это не на пустом месте — “перекаченные” магией воины как бы не нуждались в “уловках”... Только эти уловки нацелены не только на “силу удара”. Работа цвайхандером сродни танцу, ну, в определённом смысле. Излишне поэтично, но довольно схоже с действительностью: при правильной работой телом, центры масс клинка и тела постоянно находятся в выверенном движении друг с другом. А сила… есть у меня обоснованные основания (основанные на разлетающихся кусках черепушек падальщиков), что я немного посильнее себя даже в лучшие времена. Ну а шестовой работы я не только не видел на арене. Она была просто невозможна большинством увиденных мной клинков, в силу конструкционных особенностей.

А вот дальше я направился к Скатти и заявил:

— Скатти, я хочу бросить вызов лучшим бойцам арены. На двуручниках, — продемонстрировал я перекинутый через плечо клинок.

— Сдурел? — заботливо поинтересовался Пейн Старого лагеря. — Иди, охладись, Вельруф.

— Сто кусков, — помахал я мешочком.

— Вот… ладно, хер с тобой — есть лишняя руда и кости, которые тебе мешают целыми — я не против, — ухватил он за мешочек. — И раньше не мог предупредить?!

— Нет.

— Хрен с тобой, Вельруф. И что у тебя? — на что я протянул ему свой дрын. — Затуплен, — констатировал он. — И нахера тебе? Есть у арены мечи…

— Предпочту своим, — покачал я цвайхандером.

— Решай сам, — махнул рукой Скатти.

И ускакал. Несомненно — собирать зрителей.

А затеял я всю эту хренотень вот по какой причине. Одним из “форматов” аренных боёв был как раз “вызов лучшим бойцам”. И ощутимая ставка, которая удваивалась за счёт арены по мере прохождения противников. То есть, первый бой — две, дальше — четыре, восемь и, наконец, шестнадцать сотен мер руды. В том, что я выиграю… Да не уверен, конечно. Но шансы неплохи, как минимум из-за нетрадиционной манеры владения клинком.

И этот риск убивает сразу двух косых: если не налажаю, то мне начнут делать пристойный доспех, что ой как не лишнее. А второй: этот поединок, одновременно — способ “показать себя” баронам. Многие стражи оказались стражами именно через такой способ, хотя и не мгновенно. Но на контакт рудный барон с победителем выйдет практически гарантированно. И если горбатиться на этих типов никакого желания нет, то вот проникнуть в замок получится наверняка, без авантюр и дурацкого риска.

Так что расположился я на скамеечке у арены, сложив лапы на второй гарде — до первой надо было и тянутся, неудобно. Ученички Фиска ходили вокруг меня, вставляя остроумные и “смищьные” замечания, но не дотягивали не то, что до остроумия. Даже до майора Пейна ощутимо не дотягивали, так что я на них не обращал внимания. И тут смотрю — чешет. Сам верховный призрак, своей призрачной персоной, смотря на меня с прищуром. Заметил Диего не только я, так что безуспешные попытки “в остроумие” были оперативно свёрнуты, а “шутники” разбрелись с невинным видом.

— Приветствую, Вельруф. Вижу, Скатти не шутил… — констатировал Диего, доскакав до меня.

— Приветствую, Диего. Смотря насчёт чего.

— Насчёт арены.

— Тогда — нет.

— Я это вижу, — повторил Диего, которому в этот момент подошла бы треуголка, или на худой конец — фуражка, но непременно капитанская. — Десять дней, Вельруф, я тебя предупреждал, — нахмурился он. — И за твоим избитым телом никто не будет присматривать, разве что рудокоп какой-нибудь сжалится! Так что рекомендую…

— Диего, — проникновенно произнёс я. — А ты так уверен, что мне понадобится жалость рудокопа? А не моим противникам?

— Я… делай что хочешь, — изящно махнул на меня лапой его призрачность и срулил.

Хм, в общем выходит, что Диего — действительно неплохой человек. Я на игровые выкрутасы в оценке не слишком ориентировался, но выходит так. Впрочем, это на текущий момент не слишком важно, а что будет дальше — посмотрим.

А дальше вернулся Скатти, уточнил у меня, не передумал ли я. На чисто теоретический вопрос, а не вернёт ли он взнос, я получил лошадиное ржание и кукиш в перчатке. Ну и заверил, что не передумал.

Через час меня запустили на арену, а судя по воплям зазывалы — эта богадельня неплохо наварится на входных билетах. Ценник задрали в два раза, хотя мне, в общем-то, пофиг. Спрыгнул я на арену, прошёлся. Место неплохое: каменные плиты, слегка присыпанные песком. Ну и встал, опершись на крестовину.

А напротив меня спрыгнул незнакомый тип. В окольчуженной коже, с двуручником. Затупленным-тренировочным но… он чуть не выиграл до того, как мы начали бой: у меня были все шансы получить технический нокаут от челодлани. Но удержался, хоть и чудом.

Дело в том, что я думал, что “стиль” ковыряла гор-хрен-пойми как из болотников — следствие укуренности этого товарища. Но, блин, кривые зазубрины покрывали половину клинка и этого деятеля! То есть не ухватиться толком, ни нанести удар, ни даже не захватить клинок — зубья просто были для этого не предназначены, выполняя функцию устрашения и дешёвых понтов.

Парень лет тридцати на вид своё ковыряло держал за рукоять, опустив остриём к земле. После того, как спыгнул — взял среднюю позицию, остриём мне в грудь, слегка кивнул и начал смещаться. Ну и народ взвыл, видимо, никаких ведущих и сейчас не предполагалось, что и к лучшему. А ещё я отметил краем взгляда на верхнем зрительном ярусе отблеск металла в мехах — какой-то из баронов припёрся, как и ожидалось.

Ну а сам я взял согнутой левой рукой клинок у второй гарды, правой — почти у яблока и поднял над головой. Смещающийся противник замер на секунду, удивлённо поднял бровь, но, помотав головой, двинулся ко мне. Для начала — нанеся короткий рубящий в живот, с отскоком. От которого я просто сместился, наблюдая за ним. Потом — второй заход, с колющим копейным в лицо — но тоже без моей работы клинком. Я ждал и дождался: молодецкое хэканье, с прыжок и косой рубящий… парированный опущенным концом моего клинка. Усилие же противника не пропало даром, добавив бокового усилия моему удару, даже порвавшему несколько звеньев кольчуги на груди противника. Меч тот не выпустил, но оттолкнуло его на метр, да и скрючило, несмотря на броню. Впрочем, этот поединок на этом закончился: поставив клинок на остриё, противник поднял обе руки, в знак поражения. Кивнул мне и недовольно, и уважительно, подхватил меч и свалил из ямы.

Публика орала, визжала, что не помешало Скатти перегнуть свою морду через край ямы и спросить, не нужно ли мне попить, передохнуть, некролог. От щедрого предложения я отказался: не устал.

И ещё два противника, первый из которых также не составил проблем. А вот второй был в пластинчатой броне, так мало того, что не реагировал на чувствительные и явно “смертельные” попадания, так ещё, скотина, задел меня своим дрыном по бедру! К счастью — по касательной, но больно, и я немного разозлился. “Закрутив” конец его двуручника из средней позиции, я тыкнул читера кончиком в морду. Конкретно — в пасть. Не со всей дури, убивать на арене не стоило. Но обозначить свою победу, одновременно наказав козла, стоило однозначно. Губу — порвал, зубы — выбил. Но не убил. Мёртвые даже в Готике, даже столь шепеляво — не матерятся.

Третьего противника вытащила пара ребят в одеждах призраков. А я за воем и улюлюканьем зрителей (делом бы с таким энтузиазмом занимались, как орали!) толком даже не слышал ничего. Но последний противник был как раз гор-хрен-пойми-фамилия. И он — напрягал. Глаза без радужки, полностью скрытые зрачком. Запах от тела — не пота, а какой-то химический, хотя тоже противный. И рванул на меня этот качок стероидно-стимулированный быстро и резко. Практически невозможно, и мне бы настал кирдык… Но я был действительно покрепче себя в лучшие годы. Бил этот тип колющим, я удар отклонил, тут же получив по клинку косой рубящий — практически невозможный удар, видимо, за счёт стимуляторов. Но в работе цвайхандером можно не махать, а танцевать. И клинок, увлекаемый инерцией, ушёл в сторону и назад. А яблоко, провернувшееся вокруг моего хвата, со звоном влетело в лысый кумпол. И вот тут я напрягся, поскольку был не уверен… Но пронесло. Кор-как-его-там замер, задумчивый. Покосил глазами, помотал головой. Поднял руку, в знак поражения и, пошатываясь, направился к краю ямы.

— ВЕЛЬРУФ!!! — переорал зрителей Скатти, к которому я подошёл.

— Я — победил! — заорал я.

— Нужен ещё один поединок! — заорал он.

— С хрена ли?!! Или ты заплатишь три тысячи двести?!

— Нет!

— Тогда и поединка не будет! Я победил по твоим правилам…

— Надо! И деньги — твои! — рявкнул Скатти. — Ворон хочет видеть ещё один поединок! — кивнул он на второй ярус.

— А что мне за это будет?! — злобно рявкнул я.

На последнее Скатти свесившись с края ямы проорал на ухо гораздо тише: “Жизнь”.

Вот счастья-то привалило, ликовал и радовался я, стараясь сохранить зубы для дальнейших трудов по пережёвыванию пропитания. А то сводило их почему то совершенно чудовищно. И… надо, как минимум, успокоиться, сам себя сообщил я, опираясь на крестовину своего меча.

10. Кандидатская

А пока я стоял, успокаивался и боролся с деструктивными порывами (а порыв переорать беснующуюся толпу был совершено деструктивен для моих голосовых связок), в аренную яму тяжело спрыгнул хрен. Хрен был чертовски неприятный, начиная с того, что на нем были доспехи. Не глухие, типа миланских или готических (хотя все доспехи в окружающей меня богадельне — готические, даже штанцы рукожопа), а очень технично, я бы сказал — современно для меня сделанные. Составная кираса, наплечники, кольчужные элементы, прикрытые пластинами места сочленений. Были бы мы в обычном средневековье — я бы поржал. Ну просто не было материалов достаточного качества, чтобы сделать тонкую гнутую пластину металла, обеспечивающую достаточную защиту. Да и с инструментами для создания такой вундервафли была некоторая напряжёнка. Но средневековье вокруг не обычное, а магичное. И — руда. Которую на клинке, точнее, клинках и острие шестопёра я ощутил сам — современные мне сплавы нервно курят в сторонке. Соответственно, идеи “бить в уязвимые части” — волюнтаризм. Ни хрена эти части не уязвимые. И, кажется, я начал понимать основную причину довольно ограниченного в плане движений и техники мечемашества: пробить такое можно только тяжёлыми, массивными ударами. Правда на кой болт вообще двуручные мечи и мечи в таких раскладах — непонятно. Охотничьи ножи на живность, а против людей булавы, клевцы и прочее подобное. Да боевой цеп, в конце концов — хрен пробьёт, но сотрясёт внутри доспехов всё, до недееспособности, а то и смерти.

Голова противника была в кольчужном капюшоне, поверх которого крепился лёгкий открытый шлем. Открытым, кстати, он был то ли по дури, что ли потому, что противник посеял важную деталь: направляющие для крепления личины были отчётливо заметны. Так что его рожу с лютым, от левой брови до правой половины подбородка шрамом, было прекрасно видно.

Ну и вооружён был этот деятель мечом, причём, сука, боевым. Не затупленным железным дрыном, а именно двуручником типа клеймора, с выгибом крестовины и без толкового яблока. Рикассо не было как класса, так что о работе полумечом, не говоря о шестовой, можно даже не говорить. Но… боевое оружие и лютый доспех. Уязвима рожа, но эта уязвимость условная, что называется “ещё попади”. Не говоря о том, что убивать высокопоставленного стражника баронов (а никем иным хрен напротив меня быть не может) — дело не слишком дальновидное. Вот только меня этот паразит, похоже, разделать намерен совершенно серьёзно!

Держит клинок остриём в нижней позиции, шагает уверенно. Сдаться…

Додумать не успел: тычок… в бок. Промазал или нет — непонятно, но от удара я ушёл, прикрывая спину “стёкшим” мечом, тут же чуть не полетев носом на песок арены: детинушка зарядил мне по хребту душевно, а если бы не клинок… Хотя бил он не лезием, дошло до меня. Удар был сильный, мощный, да и отработанно-рефлекторный. Но плашмя. И это, скорее, чтобы меня не убить, потому что с рудным оружием вопрос “губить лезвие” не слишком актуален. Затупить, подозреваю, можно. Но всё равно “трястись над заточкой” в бою, при парировании или ударе никто точно не будет.

В общем, получил я этакого пенделя, не стал сопротивляться-тормозить а пробежал несколько шагов, ударив мечом о песок и повернувшись вокруг него. И — стоит. Держит меч всё в той же позиции, внимательно на меня пырится, даже головой слегка качнул. Типа “твоя очередь нападать”. Ну охренеть, блин! И как мне его воевать-то?!

Корпус — не смешно, а грустно. Конечности… да тоже не огонь. Защищены отменно. Рожа, разве что, но тут такое себе. И беречь будет гарантированно, да и как и думал — убью стражника, а последствия у этого не радуют даже умозрительно. Всё-таки сдаться? Похоже, без вариантов. Если не примет сдачу — тогда убивать в рожу. Но… А попробую, решил я.

Взял цвайхандер в среднюю позицию, для косого удара, стал приближаться к противнику. Тот “вёл” меня остриём клинка, меняя позицию. Ожидаемо, да и сама атака была скорее отвлечением внимания, методом занять подходящую позицию. Мой размашистый удар противник, ожидаемо, встретил жёстким блоком. Стал отводить свой клинок, на полуударе отскочил: меня “закрутило”. И тут, на отскоке, получил мощный тычок под колено: меч я держал уже фактически за середину клинка, а полумечевая работа вполне позволяла подобный выверт.

Одоспешенный упал на колено, при этом перехватил меч, ведя меня. Ну а я опёр клинок о землю, прислонив к плечу, поднял руки: мол, сдаюсь. Дальнейшее продолжение этого поединка бессмысленно и опасно даже для Чувства Собственного Величия. А не примет сдачу… ну, значит, станет у Гомеза одним стражником меньше. Помирать я точно не собираюсь.

Противник, под вопли зрителей (вот реально — лужёные глотки у паразитов, как не охрипли — загадка, у меня уже в ушах гудит!) полминуты постоял на колене, смотря на меня. Рывком вскочил, заметно припадая на “отсушенную ногу”. Я за ним следил, как понятно, пристально, готовясь к тому что атакует. Но — нет. Посмотрел на меня, слегка кивнул, взвалил на плечо клеймор и, прихрамывая, направился к краю ямы. Выбрался, кстати, без помощников: ухватился за край, оттолкнулся и выскочил с клеймором на плече. Всё же “кондиции” местных — это что-то с чем-то. А выбираться я буду по старинке, не хочу позориться.

Выбрался как раз к моменту, когда галдящую толпу рудокопов выпинывали с первого яруса. На втором, судя по звукам, шло обсуждение и разговоры, но без “нижней” экспрессии, ну и не выпинывали никого, как понятно.

А меня поджидал Скатти-Пейн, с прищуром на своей физиономии, но вроде не злой-агрессивный.

— С тобой хотят поговорить, Вельруф, — деловито сообщил он.

— Это — хорошо, — покивал я. — Возможно — даже замечательно. Вот только один момент.

— И что за “момент”?

— Где деньги, Скатти? Где деньги? Мои тысяча семьсот кусков руды?

— Тысяча шестьсот!

— А сотню руды взноса куда дел? — начал докапываться я, сбрасывая нервное напряжение.

Да и не до конца оно “отпустило” — чёрт знает, что будет дальше. Вроде ничего негативного не должно быть, но этот стражник, добровольно-принудительный, тонко намекает, что на “долги” окружающая реальность плюёт.

— Это… да хер с тобой, пусть будет тысяча семьсот, — удивил меня аренный управитель. — Вообще — не ожидал, конечно, — бормотал он, отойдя к запертому строению и поманив меня за собой. — Где ты учился, Вельруф? И откуда ты?

— Южное Бутово, — честно соврал я.

— Не слышал… а ты — не простой бродяга, — бормотал Скатти, отсчитывая мешочки с рудой.

— Я — очень непростой бродяга, — не стал спорить я, забирая мешок с мешочками.

Убирать его в пространственный карман сразу я находил не деликатным. Но возникал вопрос, начавший меня беспокоить. Ну ладно, сныкаю я сокровищщи в пространственный карман. Вот только о том, что они у меня есть, в Старом Лагере к ночи не будет знать только слепоглухонемой отшельник-хиккан. И вот предстоящая ночёвка несколько напрягала, в плане возможного визита экспроприаторов. На вещи люди так не ведутся, а вот деньги, которые не у них, прям как манок… Ну, подумаю ещё, отмахнулся я от несвоевременных мыслей.

— Ладно, непростой бродяга. Показал ты сегодня себя очень неплохо. А со Шрамом… ну я — понял, что ты просто не хочешь связываться. Дальновидно, — важно покивал он. — Но…

— Чего “но”? — заинтересовался я.

— Шрам — тоже понял, Вельруф. А сказать, что — он хороший человек, я не могу. Хотя и не против приврать, — с обескураживающей прямотой оскалился этот сержант Пейн. — Впрочем, это твои проблемы, и мне на них насрать, — перестал скалиться он. — Тебя ждёт Ворон, правая рука Гомеза. Очень важный и занятой человек, так что поспешим.

И направились к лестнице (свой металлический дрын я просто оставил, прислонив к перилам). По пути я думал: “Ворон” или “Рабен”? Ну, в смысле это прозвище, или имя? Да значение “ворон” Рабену не слишком подходил. Тут, скорее, Рабе…

Но долго мои лингвистические и прочие семантические упражнения не продлились: мы поднялись на второй ярус. Там ошивались стражники и богато одетые призраки, от вида на яму кольцевую площадку ограждали мощные перила. Наше появление встретили помахивание лапами и какие-то явно одобрительные, хотя и без фанатизма, высказывания в мой адрес.

А Скатти подвёл меня к этакому ложу, без перил, с креслом и даже с выпиленным “обзорным проёмом”. В кресле развалился тип, одетый в очень качественную, явно повыше Шрама классом, броню. И тут вопрос не только в золотой гравировке и практически зеркальной полировке. Хотя именно “класс” эта полировка и позволяла определить. От доспехов этого Рабена исходило этакое сияние. Лёгкое, почти незаметное. И фактура металла была свойственна скорее булату, но не с тёмными, а с ультрамариново-фиолетовыми включениями. То есть доспех состоял из магического металла на очень ощутимую часть.

Ну а остальное — понятно. Меховой воротник, бархатный плащ. Меховые и бархатные вставки, золотая гравировка, украшения. Богатый доспех, в общем.

А вот рожа протокольная этого Рабена вызывала желание поискать кирпич. ОЧЕНЬ заносчивая, противная, наглая рожа сорокалетнего дядьки, с залысинами и эспаньолкой. Смотрел он на меня, прищурив глаза, Скатти “отпустил” легким движением кисти, Скатти и свалил.

— Ты… впечатлил меня, — процедил он мне надменным тоном. — Такие, как ты, могут пригодиться мне. И Старому лагерю.

Последнее он дополнил специфически, явно контекстно подразумевая, что “Старый лагерь — это Я”.

— Я — Вельруф…

— Мне не слишком интересно твоё имя. Пока, по крайней мере. Для тебя есть поручение. Справишься — поговорим ещё раз. Не справишься — для меня ты перестанешь существовать. Понятно?

— Поручение — не понятно. Какое, куда, зач…

— Заткнись и слушай.

И выдал этот Ворон такой расклад. Только что было нападение воров на обменную площадку. Почти удачное. А вскоре пойдёт караван к шахте с припасами, а потом — от шахты с рудой. И, “в отличие от этого блаженного болвана Бартоло”, Рабен предполагает, что новолагерные могут покуситься на караван, а возможно — напасть на шахту. Последнего он не говорил, но это подразумевалось. И, раз уж я — такой охренительный мечник и кандидат в стражники и подчинённые самого Рабена (тот незначительный момент, что видел я стражников вообще и Рабена в частности у гробу, у белых тапках, я решил на важного и занятого человека не вываливать), то не метнусь ли я мухой в Старую шахту, с посланием для его коменданта Яна.

Вообще выходил расклад, довольно близкий с “испытанием веры” Безымянного. Но, как и тогда, были некие объективные причины для такого посыла. При этом, если не считать других идиотами, выходит картина, что некое не слишком важное послание передаётся. А вот если передаст — предатель или “агент” — наверняка он с этой передачей “спалится”. При этом, определённая нужда в передаче есть. Но и провал этой “миссии” никакого особого негатива Старому лагерю, точнее, рудным баронам, не несёт.

— Понял?

— Да. Есть несколько вопросов… господин Рабен, — без господина этот засранец строил отвратную рожу, но с “господином” она стала несколько менее отвратная, хотя всё равно — та ещё гадость.

— Ну?

— Я в лагере несколько дней. Всё, что на мне — всё мое имущество. Путь в Старую шахту небезопасен…

— А мне похер. Если сдохнешь — значит, не оправдал ожидания. Можешь отказаться.

— Не буду отказываться. Но хоть какую-то броню…

— Хм-м-м… — окинул меня взглядом Рабен. — Ладно, распоряжусь. У тебя всё?

— Нет. Что я за это получу, господин Рабен?

— Не совсем идиот, впрочем, это было ясно, — хмыкнул засранец. — Возможность стать стражем старого лагеря. Моё расположение. И пару сотен кусков руды, когда доставишь ответ Яна.

— Очень щедро, господин Рабен…

— Я знаю. С утра тебя найдёт человек, передаст что-то… поприличнее твоих обносков. Свободен.

— Буквально один миг, господин Рабен!

— Ну?!

— Как я передам вам послание, в замок же…

— Глупец, — ровно протянул засранец. — Подойди к страже замкового двора, скажи, что дело ко мне. Тебя пропустят. В замковом дворе передашь стражам замка — не стражам замкового двора! — что у тебя послание для меня от Яна. Понял?!

— Понял, господин Рабен, ваше великодушие…

— Вали уже, — отмахнулся от меня он.

Ну вот говнюк и штопаный контрацептив, рассуждал я, бредя по лестнице. Хуже новорусских владычецев жизни. И видно, реально гнилой человек: ему было нужно, этакая потребность, принизить в беседе собеседника. Недотыкомка, в общем, заключил я, махнув на засранца рукой.

Заныкал сокровищщи в пространственный карман в закутке между бараками и повеселел: несмотря на риск и “не по плану”, результат превосходит мои ожидания. То есть этим “походом в Старую” я, похоже, решу большинство краткосрочных задач. Хотя тут многое зависит от того, что за рухлядь припрёт мне “человечек Рабена” в качестве доспеха. Понятно, что не “сделанный для меня” — тут никто не успеет, а что-то универсальное. И если это что-то — унылое говно, то… Надо думать. Возможно — просто перекантоваться денёк в той же пещере, вернуться, сконтачить с магами огня. А потом — просто валить из Старого лагеря, потому что рисковать, добираясь до Старый шахты в одно рыло в дерьмовой защите я точно не буду. Тут далеко, световой день пути, на минуточку! И твари по дороге есть, немало, не говоря о том же возможном внимании воров. Не “статусного звания”, а именно жуликов-бандитов.

И направился в свой барак: закупаться чем бы то ни было в преддверии возможного путешествия точно не стоило. И столкнулся с “паломничеством” — навестили меня практически все знакомые. Кто с поздравлениями, а кто чуть ли не с требованием “рассказать, как было”. Но вроде бы без особых обид отмазался — типа устал, пострадал, не надоели ли вам хозяева, гости дорогие.

На ночь, всё-таки, запараноил и составил из своего дрына, деревянного ведра, и абстрактно-технической матери “сигналку”. Дверь была, мягко говоря, не сейфовая, на кожаных петлях, но даже вырезать её, не уронив сотворённую мной конструкцию, не выйдет. Впрочем, покусители на моё всё в ночи глухой мой сон не потревожили. А разбужен я был на рассвете громкими звуками. Матерными. Некий деятель распахнул дверь в мой барак и попеременно получил по кумполу, а потом по ласте шпалой тренировочного двуручника. И вместо того, чтобы обдумать безобразное поведение, отравлял моё утро обсценной лексикой.

— Ещё раз так меня назовёшь, — философски произнёс я. — Я встану и добавлю. Кто такой, что надо?! — вскинулся я на шкурах.

— Посланник от господина рудного барона Рабена! — стало мне ответом, причём недоговоренный мат в конце буквально повис в воздухе.

Поднялся я, установил наличие некоего типа лет тридцати, в тканой одежде среднего пошиба, подходящего скорее горожанам Хориниса, виденным мной краем глаза. А никак не для Миненталя, впрочем, “слуга уважаемого рудного барона” в броне и прочем, очевидно, не нуждался. Какой-то ножичек у его пояса бултыхался, но судя по вычурной и нефункциональной рукояти и явно тесноватым ножнам, страшными противниками этого типа был хлеб и колбаса, для борьбы с которыми и предназначалось орудие. Впрочем до ударенного по кумполу и ласте мне особого дела не было. Интересовала меня его поклажа, которая оказалась лучше, чем ожидалось. Но хуже, чем могло быть.

А именно, слуга припёр мне кольчужный балахон, самый типичный, четыре-в-один плетения. Даже на мне он бултыхался чуть не дотягиваясь до колен, вдобавок был коротковат в руках. При этом это был именно балахон, хоть и без капюшона, что уже неплохо. Далее, кольчуга была “с магическим металлом”. Были его там слёзки, но проверка установила точно — кольцо было незаклёпаным, но категорически отказывалось разгибаться. Вдобавок, кольчуга была крашеной в серо-чёрный цвет. Подозреваю, что сажей, растворённой в каком-то клее, но было это очень не лишним. И в плане маскировки вида — не блестела и не отсвечивала на солнце. И в плане звука — никакого “колокольного перезвона”, только глухое постукивание. И погружение в воду переживёт, как заявил надменно задравший нос слуга.

При этом подгон Равена заключался не только в этом. Наручи, наплечники, набедренники из кожи с металлическими пластинами. Потёртые, но не вонючие и явно не лишние при ношении балахона. И портупея тоже не лишняя, факт. В общем, припряг я этого слугу к облачению себя любимого. И довольно неплохо, хотя можно и лучше. И отливать мне придётся, задирая кольчужную юбку… Но с этим я смирюсь. Нормальные мужчины носят юбки, а всякие новомодные извращенцы, трансгендерно рядящиеся в типично женские штаны, пусть идут нафиг!

Так вот, кроме кожано-пластинчитой сбруи, совершенно не лишней, его щедрость оделила меня несколькими свитками.

— Я не умею ими пользоваться, — не стал кривляться я, а прежде, чем последовал посыл нахер (читавшийся ОГРОМНЫМИ буквами на халдейской морде), дополнил: — Показывай.

— Ы-ы-ы… — выдал так и не представившийся тип.

Но показал. И… странно всё это. Дело в том, что надо было лишь сконцентрировано пожелать. Показывал он на “светлячке”, но с огненными стрелами, пару которых мне отжалели, выходило точно так же. Отслеживать цель, держа ладонь на свитке и просто пожелать. Странным было, правда, не “наведение и триггер” — это-то как раз логично, для колдунства всяческого. Странными были ощущения, когда я подвесил сияющий огонёк над своей макушкой. Причём не только под макушкой — этот фонарик перемещался примерно в трёхметровом диаметре, подчиняясь желанию.

Но обдумывать и экспериментировать было недосуг. Сообщив слуге, что он — “хороший слуга”, чем вызвал чуть ли не почернение физиономии, уже одоспешенный и собранный я просто потопал к воротам. Припасы у меня были с собой, как и карты. Не говоря о том, что к старой шахте вела вполне себе дорога, так чего же время терять?

Единственное что, пришлось немного побороться с желанием вскрыть пергаментный конверт с крупной сургучной печатью и какой-то металлической фигулиной на верёвочке, проходящей через эту печать. Но я себя поборол: по большому счёту — реально пофиг. И немного жалко тренировочный двуручник — точно же сопрут, а ныкать его в пространственный карман при слуге не хотелось. Ну да и пофиг, мысленно махнул я рукой, покидая Старый лагерь.

11. Умный и горы

Топал я по дороге, что занятно, гораздо более широкой, чем вела к обзорной площадке. Но при этом — гораздо ниже качеством. В смысле, к обзорной площадке вёл именно тракт, мощёный булыжниками, пусть частично и растрескавшимся. А тут, похоже, изначально была некая тропа. Которую просто закидали кусками камня и щебнем. Впрочем, если подумать, то выходит логично: дорога вела от “администрации ЛТУ”, которая сейчас замещает должность штаб-квартиры Старого лагеря, к шахте, тогда ещё не обрушенный. Барьером в те благословенный времена не пахло, да и причина его возведения (не в том виде, что есть, а изначально) вопросов не вызывает. Каторжане совершенно не верноподданно и вообще нелояльно и хамски драпали из Миненталя.

Единственное, что вызывает серьёзные вопросы, так это именно обрушенная шахта. Дело в том, что к ней не было удобного подъезда, тропинка в горах на роль такого не годилась. И как корольку поставляли тыщи руды? Сайгача козликами по тропинке? Загадка, чтоб её. Но место последнего упокоения Безымянного — точно шахта, точно магической руды: старые крепи, мои штыри-гвозди, да и явный ореол гарантируют это. Реально непонятно, может, у кого-нибудь из старожилов поинтересуюсь, потому что фигня какая-то выходит.

Впрочем, это вопрос такой, умозрительный. А вот практический появился только сегодня с утра, после ознакомления с магическими свитками. На этом я даже остановился, извлёк один из пергаментов и, после того как осмотрелся, вгляделся в закорючки. И да, руны. Футарка. Но во-первых, у них тьмуща значений, вроде даже меняющихся в сочетании. А я весьма условно знаю только “вульгарное”, распространённое в медиапространстве. Даже возможно, что искажённое или кардинально неверное изначальному смыслу. В общем, ни хрена не понятно, но очень интересно, за номером раз.

А вот за номером два у меня значились исключительно ощущения, вызывающие некоторое беспокойство. А именно, магича свитком, я достаточно чётко почувствовал, как у меня отсасывают. И ладно бы в хорошем смысле этого слова — это я, пусть и не без внутренней борьбы, смог бы пережить. Но отсос был некоего… ну наверное энергетического плана. При этом к непосредственному действию свитка он не относился. То есть работа свитка задействовала некую мою составляющую, назовём её условно “маной”, которая то ли впиталась в меня из окружающего Мира, то ли вообще присуща разумным, просто доступна только в Миртане, а у нас — нет. В общем, работа свитка была явно одним, а ощущение откачиваемой силы, противное такое, совсем другим.

Понятно, что это всё только мои чувства-ощущения, не объективные просто по определению. Но… неприятно. И тоже заслуживает попытки разобраться, причём больше, чем вопросы с обрушенной шахтой. Потому что, возможно, я — старый параноик с хронической теорией заговора головного мозга… А может, и нет. И даже если я таков, то выводы из неприятных ощущений всё равно могут оказаться истиной — и такое нельзя исключать. Так что разобраться надо, а вот вариант “магического дальнобоя”, который мне, естественно, пришёл в голову — форсировать не стоит. Не шарахаться от свитков, но и не злоупотреблять, снизив их применение до разумного минимума.

С этими мыслями я продолжил путь. Сначала — в окружении холмов, потом — через мосты и луга заливные. И, наконец, потопал по редкому лесу. И чёй-то меня, если честно, начало напрягать благолепие моего путешествия. Видимо, некоторая доля истины в диагнозе “старый параноик” имела место быть. Просто иду-иду, уже не первый час. И на меня никто не покушается, не стремится сожрать, ограбить. Да даже употребить противоестественным способом — и то никто не стремится! Я к вышеперечисленному сам не стремлюсь, уж чёрт знает, с чего, но сам факт: я, как бы, немножко в рудной долине. А всей опасности — пара шершней и полтора падальщика на периферии зрения. На меня даже головы не скосили (падальщики, в смысле) и не жужжали (в смысле шершни).

Как-то напряжно, признал я сам себе и напрягся. Топал, напряжённый, через лес, думая всякие мысли на тему, что у дороги на обменную площадку тварям нет-нет, а перепадает жратва в виде новичков. Они, кстати, не только “обменные” бывают. Нет-нет, а скинет робарское правосудие человечка-другого просто так, не по графику. Может, конечно, не правосудие, а бандиты или ещё какие верноподданные счёты сводят, но бывают не по графику, факт. А к шахте, согласно узнанному, ходит караван пару раз в месяц, чуть ли не четверть стражей лагеря сопровождают это культовое действо. Вот тварей и нет, по причине того, что ловить тут нечего… Но всё равно — напрягает.

Вышел из леса, поискал и не обнаружил мороза. Ни сильного, никакого иного. И в лесу на меня даже волк завалящий, одиноко или коллективно, зуб не точил. Только мясные жуки, здоровенные, в десяток сантиметров панцирем, серо-коричнивые жучилы, сновали по дороге, тонко поскрипывая. Вообще эти жучилы годились в пищу, как, впрочем, большая часть любого насекомого. А из-за размеров и популярности у неимущих и появилось это название, вроде как “вместо мяса”.

В общем, кроме этих бомж-пакетов на ножках, никто в лесу мне не встретился. А лес обрывался потому, что его от каменистых холмов отделяла речушка. Совсем узкая, но очень бурная и порожистая, подозреваю, и холодная чертовски. Текла она от Нового Лагеря, а в тех степях были натуральные горы. Как по мне — до заснеженных вершин им расти и расти, но судя по речушке — может, и есть заснеженные. То ли из-за Барьера, то ли ещё из-за чего-то.

Так вот, иду я, значит, даже перехожу мост, начав топать по не каменной крошке, а натуральному камню. Похоже, тут когда-то была речушка, потому что склоны холмов превращались в отвесный каньон. Иду, и только то, что я не окончательно расслабился, меня спасло. Ну и новоприобретённые возможности тела, естественно. В общем, я мало того, что увидел летящую в меня стрелу, так ещё понял, что это за взмельк. И вскинул руку, мысленно попрощавшись если не с рукой, то с возможностью ей работать на ближайшее время точно. Ну и тюкнулась эта стрела болезненно и… осыпалась на землю. Не воткнулась, а рассыпалась на куски древесины и металла, вроде даже ржавчины. Ничего не понял, но стоять и щёлкать клювом не имею никакого желания. Прилетела стрела сверху каньона над дорогой, ну и надо быстренько покинуть зону поражения. А потом подумаю, попробовать донести до грёбаного стрелка своё неудовольствие, или нет.

Ну и припустил по дорожке беглой трусцой. И через четверть часа выбрался на плато, на котором даже скудная трава росла. И виднелись в отдалении укрепления — Старая шахта. При этом, от плато края каньона такими не были, а были просто частью горы с пологим подъёмом. Так что я остановился и серьёзно задумался.

То что стрелок за мной не погнался — это наверняка. Просто некуда ему сныкаться, вид с плато неплохой. А вот то, что в меня вообще стреляли — мне не понравилось. Вызывает острую эмоциональную неприязнь, да и любопытство: что за скотина у старой шахты бандитствует? И стрела странная, точнее, болт: многовато было дрянного металла для стрелы, ну и маловато дрянной древесины. В общем встала дилемма: идти проверять и карать или забить и заниматься порученным делом? Ну и ряд промежуточных состояний между двумя этими крайностями, одна из которых меня реально привлекла: аккуратно посмотреть, кто это такой там наглый и меткий, а по результату осмотра решить, бить или бежать.

Да и болт, рассыпавшийся от удара о кольчугу, вызывал вопросы. Умозрительные ответы на которые были таковы: охотились на меня какой-то деклассированный, даже в рамках рудной долины, элемент. А такому жирно будет самострел-арбалет, точнее жирно после выстрела в меня. Скорее всего, там хлам и рухлядь, конечно, но хотя бы познакомлюсь с местной вундервафлей поближе. Ну и по шеям гопнику надаю — тоже дело не лишнее. Если всё так, как кажется, конечно.

Короче, вдохнул-выдохнул, порадовался в очередной раз физическим кондициям — в прошлом Мире я от такой пробежки бы хватался за бока и вообще чувствовал бы себя полутрупом, а сейчас даже не запыхался толком. И, прикинув маршрут, решил устроить засаднику сюрприз, появившись там, где он даже теоретически не мог меня ждать. Правда, возможно, уже сбежал… Но время есть, а проверка займёт не больше часа. Да и скажем прямо — радовала меня возможность быстро и ловко подниматься по скалам. Не настолько, чтобы лезть в горы “вообще”, конечно: эту стадию я давно перерос. Но лезть в горы по делу — приятно.

Короче, взобрался на пик, двигаясь параллельно проходимой части горы. И аж присвистнул, про себя: поднимающееся плато упиралось в россыпи камней, древние, явно не первый десяток лет валяющиеся, так что с основного плато от скалы они не отличались. Вот только были это не скалы, а старый обвал. А за камнями вилась раздолбанная тропинка, параллельная дороге в каньоне. Интересненько, вот только непонятно — куда она ведёт. Скалы от начала дороги-каньона были фактически неприступными, никаких пологих спусков и прочего. А в то, что кто-то проложил тропинку до альпинистского спуска — не верится почему-то.

Но спускаться на тропинку, как понятно, я не стал: стрелок стрелял с неё или окрестностей. Не без помощи штырей продвигался в десятке-пятнадцати метрах от неё, аккуратно, чтобы не спугнуть. Заглянул за карниз-поворот и чуть не сорвался! Точнее… В общем, я увидел нападающего. И в приличном обществе при виде настолько раздетого человека разражаются криками и визгами, вне зависимости от пола и возраста! Да ещё и не один этот стрелок был, чтоб его… Хотя “что” должно “его” — сложно придумать. Как по мне, бело-серому скелету давно похрен на всякие “штоб”.

В общем — нежить. В каких-то ржавых огрызках доспехов, один с двуручником, второй с арбалетом и какой-то фигнёй на поясе. Стояли, слегка покачиваясь, на небольшой площадке на углу каньона. И ни хрена не понимаю. То есть то, что скелеты вообще хамски атакуют — я не понимаю, ну да и хрен бы с ним. А вот то, что они атакуют на тропе, через которую с завидной регулярностью снуют караваны — фигня какая-то. В то, что конкретный скелет невзлюбил мою конкретную персону, а всех остальных пропускает — не верю. Я его по черепушке не узнаю, я бы такое запомнил. И… хм.

В общем, вместо визгов, писков, драпания и прочего я просто замер, вглядываясь. И — не показалось. Хотя в то, что я увидел именно глазами, я ни хрена не был уверен. Итак, вокруг костей скелетов было этакое, голубоватое гало. Учитывая солнце и прочее — его не должно было быть видно, но оно было. И вглядываясь, я его… ну, как-то почувствовал, или что-то такое. Странное ощущение, подтверждающее, что абрисы тел вокруг костей мне не показались.

Ни хрена не понимаю, часть вторая: если скелеты “на магическом приводе”, что, в общем-то, логично, то на кой хрен сами скелеты-то? Если работу выполняет эта самая магическая плоть(ну или призрак, душа, чёрт знает). Мы вроде как не в ужасающем фильме, чтобы скелетами пугать. Мне вот — не страшно, да и местные на скелетов насмотрелись в разных видах, их таким не испугать, висельники в Хоринисе и не только гарантируют это. По дороге с обменной площадке полскелета висит на ржавых цепях — никто не снимает, лень и всем на него пофиг.

Так, а что мне делать-то? Ну вот, скелеты бредовые. И с них вроде и не поиметь ничего, да и не факт, что я с ними вообще что-то сделаю: призрачная плоть вполне может быть неуязвима для оружия, а работу явно выполняет именно она. С другой стороны, мне возвращаться обратно. И совершенно не гарантированно что у этого дохлого снайпера все болты проржавели. Найдёт по мою душу какой-нибудь уцелевший — и всё. Повисел, огляделся, подумал. Скелеты стояли-покачивались, вроде как наблюдая за дорогой и на меня никак не реагируя.

А я пришёл к такому выводу: попробую этих недодохлых товарищей пристукнуть камнями, устроив небольшой обвал. Каменюки в округе подходящие есть, как и щели для штырей. Да и, наверное, сделаю себе страховку понадёжнее, на трёх штырях с верёвкой. И обрушу на дохлых гопников обвальчик. Не выйдет — хрен с ними. Если правильно рассчитать, то с площадки стрелка собьёт. А там в шахту, сообщу стражам, пусть со скелетом сами воюют.

Хотя… нахрен обвал, оценил я увесистый, кило в пять булдыган, явно непрочно державшийся на скале. Зафиксировался, покачал его клином из штыря и еле удержал — вывалился с лёгкостью. А потом началась акробатика на страховке, и то что на трёх точках — это я мудр. Смог отклониться от скалы, нормально поместится, да и метнуть булдыган на маковку стрелку. Тот… просто сложился, с хрустом. Притом его напарник с мечом на это не отреагировал вообще никак, стоит-покачивается. А синее сияние от пришибленного просто развеялось, как и не было. Занятно, видимо, кости — некий “якорь” для магии, а не “пугательный элемент”. Ну и с думалкой у скелетов беда: даже череп не задрал, когда его напарника размололо. Порыскал по скале в поиске подходящего булдыгана, нашёл и вполне удачно прихлопнул второго скелета. Призрачная плоть так же развеялась, а у меня встал вопрос всей жизни, за номером два. Просто время уже ближе к вечеру, а по скалам в темноте лучше не лазить, это раз. Хотя можно и по тропинке вернуться, там завал вполне проходимый, это два. Скелеты размолоты на кусочки, а мне интересно, это три. Но совершенно не факт, что размолотость и мои невнятные ощущения отражают реальность: вот спущусь, смотреть, что там интересного, а меня к чертям прибьют собравшиеся магическим образом кости. А я, прибиваясь, буду скорбно орать что “нечестно!” и “в игре такого не было!”

В общем — задачка. Но, наверное, рискну. Какое бы колдунство на скелетах не было, скинуть их в пропасть мне никто не помешает. И спущусь не к ним, а на тропу.

Сказано — сделано. Отцепил страховку, отполз по скале, спустился. И с шестопёром наготове потопал аккуратненько к площадке. Подошёл, взял себя в руки, пошевелил шестопёром кости. Кстати, на костях были еле заметные отблески, не уверен, что видимые на самом деле — руны. Не вязь, довольно крупные, и, похоже, сломанные кости просто разомкнули цепочку, разрушив заклинание. Хм, а всякая самоподнятая нежить, без непосредственного воздействия магов, в готике ВООБЩЕ была? И выходило, судя по моим воспоминаниям — не особо. То есть все случаи с умертвиями, скелетами и прочими весёлыми персонажами со сложными отношениями с безносой — работа некромага. По большей части Ксардаса, кстати. Но и орков, да и тех же ребяток из Яркендара. В общем, похоже, что не мистика, а магия. А вот после я просто скинул осколки костей в пропасть, от греха. И с естественным интересом уставился на… дверь. Даже забив на разглядывание самострела, вроде бы не повреждённого камнем. Пока разбирался со скелетами — сознательно не отвлекался, хотя не заметить её было, мягко говоря сложно. Позеленевшие металлические петли, древесные щепки и труха. То есть, некое помещение-пещера в скале, куда, несомненно, вела тропинка по краю каньона. А скелеты, не менее очевидно, торчали внутри, почему никаких атак и не было. Видимо, дерево окончательно сгнило, ну и я столкнулся с последствиями. Вот только… Ладно, пока вроде никто на меня не бежит, стуча костями и клацая зубами. Извлёк из пространственного кармана факел, поджег, закинул в дверь, держа шестопёр наготове. И стало видно явно рукотворное, но не слишком большое помещение. С мебелью: шкафы, стол, даже ложе. Всё из камня. За углом, возможно, какая-то хрень и прячется, но я её не чую. Поднял ржавый двуручник, помахал им в дверном проёме, постучал по косякам. Забивать их не стал. И — ничего. Тишина.

— Ну… ладно, — вздохнул я, заваливаясь в пещеру с свитком огненной стрелы и шестопёром наготове.

И — никого. Пещера, рукотворная, практически полностью сферическая, за исключением полуметрового коридорчика от двери. Рогатки для светильников-факелов в стенах, даже очаг типа камина, с уходящей в стену трубой, почему от входа я его не видел. И здоровенный, исчерченный рунами круг. И тёмные, почти чёрные хлопья на нём среди пыли. Факел начал догорать, а я плюнул на “отсос” и запустил светлячка, став внимательно оглядывать тот круг, не вступая в него.

И, похоже, эти две кучки хлопьев — кровь. А учитывая двух скелетов, как бы они не сами себя превратили в нежить. Кто были — пока не понятно, но есть надежда что пойму, пошуровав по округе. А вот на хрена… А, похоже, понятно. Старая Шахта, на момент возникновения барьера, вообще не фурычила, как и Новая. Кстати, возможно, обрушение первой шахты с барьером и связано, но не суть. Главное — что эта парочка (возможно даже разнополая — я не великий анатом, чтоб по костям выявлять пол) оказалась заперта в барьере с немножечко каторжниками. Которые немножечко, весело и радостно, вырезали к чертям всех, да и не только вырезали. Причём, если вспомнить, Барьер захватывал вполне жилые дома и даже замок или что-то типа такого совершенно непричастного типа.

Так вот, парочка, похоже, сознательно завалила тропинку к своему убежищу. А потом — самоубились на алтаре, не найдя выхода и считая, что каторжники до них всё равно доберутся. Ну и с “подарочком” этим каторжникам в виде своих злостных скелетов. То, что никто до них не добрался, а нападали они сами — иронично, конечно. Но в целом, с их примерными вводными, их даже идиотами не назовёшь, особенно если один из пары правда был женщиной. Оказавшиеся за барьером дамы очень быстро немного не выдержали любви ликующих каторжан, перебивших стражу, об этом упоминалось, хоть и без подробностей, тем же Снаффом.

Ну и хрен с ними, в смысле сносного посмертия и всё такое, мысленно махнул я рукой и стал, алчно потирая лапки, подходить к столу. А ещё был каменный сундук, стеллажи… Интересненько и может — полезненько.

12. Пещерный клавесин

Часть стеллажей рядом со столом были наполнены трухой пополам с плесенью: был там, очевидно, картон или ещё какая-то бумага. Но были книги в кожаных с коваными элементами (магическими, на минуточку) обложках на пергаменте, которые прекрасно сохранились. Вообще, конечно, странно: времени прошло не так уж много… Но если подумать — дверь. Сгнила в труху: видимо, влажность, скорее всего, от дождей. А пергамент в магических окладах от неблагоприятных внешних факторов защищён.

В общем, собрал на стол, расчистив его от трухи, четыре талмуда. Подумал, сходил за самострелом от скелета, положил его на стол. Осмотрел пещеру, приступил к последнему интересному: каменному сундуку. Извращаться с отмычками мне не пришлось: замок был, но к чертям проржавел. Что теорию насчёт повышенной влажности делало фактом. Открывал ржавым двуручником: то, что я не чуял магии — не гарантия, что ей нет. Да и без магии владельцы могли впердолить что-нибудь весёлое им, ну и грустное открывающему. Но то ли ловушек не было, то ли они, как и замок, проржавели к чертям. Что сомнительно: в сундуке, как оказалось, было герметично. И даже сохранилось барахло, мужское и женское. Что подтвердило ещё одну теорию. Не говоря о том, что барахло было вычурным, с золотой вышивкой, камушками неизвестной ценности (хотя маленьких, да и нахрен, как и золото, в рудной долине не нужных). В общем, какие-то далеко не бедные товарищи, учёные или что-то такое. Золотишко, кстати, тоже было, но, переворошив барахло, я на него плюнул. А вот шкатулка, от которой таращило магией, меня заинтересовала. Впрочем открывать с радостным гоготом деревянное вместилище я не стал, а тоже отложил на стол. И, тренируя волю, проверил сначала пещеру ещё раз, убедившись в отсутствии чего-то интересного. То есть, возможно, какие-то тайники есть, но явно мне не по зубам, так что и хрен с ним. Высунулся за порог, убедился в том, что ночь, однако. И завесил к чертям проём волчьими шкурами: вероятность, что кто-то будет переться в старый рудник или оттуда в ночи глухой, почти нулевая. Но не нулевая, а рассчитывать на то, что этот гипотетический лунатик не заметит ощутимые отсветы и не припрётся с естественным интересом — глупо.

Провёл ревизию свитков и факелов, поправил перчатки, и с утробным и довольным урчанием навалился на добычу. Для начала — на книги. Читал где-то час, написаны были они вычурными, подозреваю — рукописными буквами. Но хохдойчем, хотя архаичным и не всегда знакомым — ну тут понятно, я — не великий знаток, да и какие-то отличия из-за разного окружения и немножечко разных миров точно есть. При этом незнакомые слова и обороты встречались нередко, в разных словопостроениях, и эмпирически распознавались. Ну да и чёрт с ней, с лингвистикой. Главное, что книжки были, были с картинками и описывали ОЧЕНЬ интересненькие вещи. А именно: на крупном материке этого Мира в некие незапамятные времена была могущественная магоцивилизация. Что немножечко подтверждается сохранившимися развалинами и артефактами первого и второго типа. Первого — просто рукотворное барахло, а второе — рукотворное барахло с магической составляющей. Кроме того, эти “древние” с неясным самоназванием баловались граффити камнем по камню и писаниной на каменных скрижалях. Что позволило о них, даже без развитой археологии, узнать весьма немало. Хотя теоретически могла и некромагия потоптаться, типа сведения из призрачных уст очевидца. Корроче, цивилизация была, была схожа до смешения с Ассирией — очень похожая архитектура на рисунках, а уж бородатые статуя — так и вообще одна борода с обрамлением.

Так вот, эти весёлые ребятки в своё время начали с именем Инноса (вроде бы — достоверно, фрески, барельефы и артефакты были от этого персонажа, хотя “странная магия” упоминалась, видимо, не руническая) нести мир и любовь огненного бога на остальной Мидленд. Это был здоровенный, насколько я понимаю, тянущийся чуть ли не на треть планеты материк, где сейчас замещал должность короля некий Робар второй. Кстати, хоть карту этого Мира увидел, хотя, подозреваю, не слишком точную и полную.

Ну да не суть. Суть в том, что эти ребятки с развесёлыми гиканьями нанесли слово на всю свою треть материка, Варант. Почти до конца нанесли на центральную область — Миртана. Ну и точили кадила и прочие элементы культа на заснеженный Нордмар. Победа добра и огненного бога в деталях не описывалась, но орков эти ребятки экстерминировали к чертям. Что, мягко говоря, занятно, поскольку зеленошкурые агрессии, до этого огненного турпохода, особо не проявляли. Да и не могли, будучи племенами дикарей, как и сейчас. Везде, кроме Мидленда, насколько я понял. Видимо орочьи остатки начали цивилизовываться после весёлого геноцида, на всякий случай.

И вот, всё хорошо, красиво и весело, стяг Инноса гордо реет… и тут ка-а-а-ак устраивается потоп. Мощный, выпиливающий к чертям ощутимую часть населения Мидленда, ну и этих “древних”, естественно. Разруха и прочая веселуха прилагалась, ну а оставшейся популяции не хватило не только на войны, но и на сохранение цивилизации, которая скатилась в сраное говнище, а потом и окончательно похерилась, оставив после себя руины.

И совершил это великопотопное деяние никто иной, как Адонас. Хранитель равновесия и прочая веселуха. А вот дальше начиналось совсем интересное, связанное как раз с Зодчими, аборигенами, на минуточку, Хориниса. Данные ребятки не слишком известны, потому что их долину немножечко не нашли. И объяснение в игрушке — бред. Хоринис ИЗВЕСТЕН, изучен, как и береговая линия. И никаких “затерянных миров” на этом острове быть не может. Уж по какой причине Долина Зодчих вылезла из своей магической нычки, да и насколько вообще достоверны события второй игры — непонятно. Но знаю я из неё про Зодчих явно побольше, чем написано в книгах. И выходит очень неприятная картина, хотя вопрос точки зрения. И кстати, “не слишком известны” — не значит, что неизвестны вовсе. Первое: известно что они ошивались на Хоринисе, да и их пирамиды натыканы по острову. А второе, что широко известно… это то, что Зодчие были преданными поклонниками Белиара. И с его именем радостно и весело захватывали кучу земель, добрались до Мидленда… И всё по сценарию. Потоп и гибель цивилизации. Какие-то артефакты Зодчих находили, даже вроде расшифровывали. Насколько они “переметнулись” к Белиару от Адонаса — чёрт знает. Согласно найденному — упоминался ТОЛЬКО Белиар. Ну и мои знания по игрушке: смерть цивилизации от потопа, владение неким артефактом Белиара, типа гнев или что-то такое. В общем, Адонас топит не по детски. Хранит, едрить его в дышло, равновесие так, что с таким равновесием чудо, что хоть что-то осталось в этом Мире. И да, два акта утопления разнесены по времени минимум на полтысячи лет, скорее всего — намного больше.

Отодвинул книжки, задумался. Повспоминал и выходила, умозрительно, такая картина: эта парочка, скелеты которой нанесли мне оскорбление действием — учёные, маги, ну что-то типа того. Интересовались или Адонасом в целом, или Зодчими конкретно, приплыли на Хоринис. А вот дальше мои предположения. Сам я не видел, но и в карте рудной долины, и вроде бы было в игре, относительно недалеко отсюда, есть ступенчатая пирамида. И, видимо, в отличие от остальных пирамид и других остатков от Зодчих, эта пирамида не разграблена или не до конца разграблена. И парочка индианаджонствовала, ну а с появлением барьера — как я и думал. Порыпались и решили самоубиться, на всякий случай, пока хуже не стало. Остаётся вопрос — онит часом, не Белиарианцы? Судя по анимированным скелетам, выходит, что вполне возможно, но и пофиг. Чем больше я узнаю про местных божеств, тем меньше вижу разницы между ними, ну и привлекательных черт что-то не наблюдается при всём желании.

И это, кстати, совсем не лишние данные: я, как бы, желаю свалить из Миненталя, что значит разрушение Барьера. А дело это, мягко говоря, не простое, причём, как его осуществлять — вопрос весомый. Безымянный, гад такой, самоубился на моих глазах. Его “путь” меня совершенно не привлекает. Хотя сам путь тоже вызывает вопросы, ну да чёрт с ним. Ну и информация о местных “буграх мироздания”, их привычках, возможностях и прочих моментах совсем не лишняя. Если я не желаю, конечно, охреневать в атаке на Спящего.

После чего я стал рассматривать самострел. И выходило, что это скорее артефакт, нежели арбалет. Дело в том, что никаких приличных механизмов взведения не было: ни английского ворота, ни, как я ожидал, немецкого кранекина. Да даже толковой козьей ноги не было: была неотъёмная, на вороте, вдоль ложа. Металлическая, небольшая, ни хрена не дающая толкового рычага. И вот тут крылось “но”. От самострела откровенно “таращило” магией, по рогам светилось гало, вроде даже как-то структурированное, хотя моей зоркости (хрен знает, магической или физической) не хватало на разглядывания деталей. Если сравнивать с шестопёром, как и рога арбалета, изготовленным из магического металла и тоже “таращившего” магией от жала и перьев, то выходило, что шестопёрная магия — упрочнение, кондовая такая. А вот арбалетная явно посложнее. И, похоже, основной поражающий эффект этих вундервафлей достигается именно за счёт магии. Надо, конечно, проверить. Но сначала привести оружие в порядок: я даже с магией не слишком хорошо понимаю, как он не развалился от времени и влажности.

И, наконец, добрался я до шкатулки. Обернул лапы кольчугой и тканью, открыл — к счастью, никаких гадостей и ловушек. И призадумался в очередной раз, разглядывая содержимое. Потому что было в шкатулке два отделения, содержащие ювелирку. Не сказать, чтобы много, но была. В одном отделении, сияя золотом и камнями, лежали пара массивных камней, цепь с тяжёлой висюлькой, брошь. Художественная ценность не намного выше плинтуса, огранка — однотипная, простая. Брали эти цацки явно величиной и толщиной, а так — грубоватые не слишком красивые фигни.

А вот во втором отделении было… а вот хрен знает. Возникало ощущение, что поделки ювелира-абстракциониста, причём моего современника. Две круглые фигни. Одна, поменьше, с явным крючком в ухо. Вторая, побольше, имела сверху дужку, не менее явно для цепочки или верёвки, для подвеса. Узор — спиралевидный, несколько бредоватый, слегка ассиметричный. Этакие монеты, при том сделанные чуть ли не из чистого магического металла, судя по свечению. И таращило магией именно от них. Видимо — артефакты, причём, скорее всего, найденые артефакты Зодчих — ну, по крайней мере, наиболее вероятно, как по мне.

Экспериментировать с собой боязно, но не меня в округе не наблюдалось. Так что для начала я освободил руку, подготовился и цапнул “кулон”. Подержал кончиками пальцев, присмотрелся причувствовался, готовый эти пальцы разжать в любую секунду. Потом перехватил, положил на ладонь. А потом прижал к пузу, готовый отшвырнуть цацку, если что. Гадостей не случалось, а вот видимое и чувствуемое было чертовски любопытным. Наконец, придерживая цацку, я извлёк фолдер и стал тестировать на лезвии свои ощущения. Сначала на ногте, потом — на ладони, хотя и без фанатизма. И предчувствия меня не обманули: эта цацка создавала “металлическую кожу” или что-то вроде того. Родная кожа светилась лёгким гало, да и я ощущал и понимал… странно, но так, именно “прочность”, точнее “неразрывность” — кожа оставалось гибкой, да и в целом действие было, ка кни удивительно, скорее магическим, чем физическим. И, что интересно: артефакт у меня ничего не “отсасывал”. То есть явно и очевидно неким образом реорганизовывал магическую энергию, что я, в общем-то, достаточно неплохо ощущал. Но на этом его действия и полномочия заканчивались, в никуда энергия не ухала.

Штука — полезная, как бы не повкуснее арбалета, порадовался я. И решил рискнуть с серьгой. Дыра в ухе есть, не заросла за годы, уж чёрт знает, почему. А артефакт — полезно, скорее всего. Правда, тут даже более страшно, чем с неизвестным кулоном… Но не выбрасывать же?

Решился, аккуратно и не до конца продел в ухо, готовый в любой момент откинуть подальше. И, причувствовавшись и осмотревшись, решительно вдел в ухо. Серьга двала… сложно сказать, одновременно и обострение зрения — я разглядывал мелочи, которые видел лишь в упор. И в не слишком хорошо освещённой пещере стало заметно “светлее”. И “обострение внимания”, то есть взгляд не проскакивал детали… точнее, проскакивал, но фиксировал их. Взгляд мельком оставлял очень чёткую, прекрасно вспоминаемую картинку, да и действие магии этой приблуды ощущалось именно так. Высунул морду за шкуры — точно, ночное зрение. Не монохромное, ощущение что слабые отблески Барьера и туманно видимые звезды стали намного ярче. При этом, проверка “на яркий свет”, то есть огонёк в мордас после темноты показал — никаких “гиперчувствительностей” и негатива. Опять же, удивительным образом магия давала не физически-физиологический, а магический бонус.

— Это я удачно зашёл, — удовлетворённо заключил я уже вслух.

“Покопался” в пространственном кармане, нашёл кожаный шнурок: при продаже им были перевязаны волчьи шкуры. Сплёл косичку и присобачил кулон на шею. А серьгу оставил в ухе, естественно, решив себя отслеживать на предмет долговременных гадостей. Вряд ли, Мелькора в Готике вроде не водилось, но не лишнее.

И уже спокойно, постелив одну оставшуюся шкуру на каменное ложе, развалился. До рассвета ещё немало, а поход в шахту мои находки не отменяют. Повалялся, подумал и незаметно задремал. Ну и проснулся, к счастью — без каких-бы то ни было “гостей” или гадостей. Сквозь шкуры пробивались красноватые рассветные лучи, артефакты, проведшие со мной ночь — не хулиганили, всё так же выполняя свои функции. Так что собрал я всё не приколоченное и потенциально полезное в пространственный карман и довольно потопал по горной тропинке к плато.

Как и ожидалось, перебрался через завал без сложностей, плато, к моему счастью, никто не спёр. И стена, с воротами и сторожевыми вышками, виднелась у ограничивающей плато скалы. Туда я и направился, на подходе заметив на пятиметровых вышках пару бошек, одна из которых с прищуром меня разглядывала. Артефакт хоррроший, мысленно одобрил я, подходя к запертым воротам из окованных полосами металла брёвен. Впрочем, заперты они были недолго: один из часовых коротко произнёс что-то не разобранное мной из-за расстояния, и одна створка медленно, но беззвучно приоткрылась. Не полностью, небольшой щелью, а в ней красовался стражник. Красно-грязные вставки, глухая броня и шлем. Стоял, положив руки на пояс, и пырился на меня в щель забрала.

— Кто такой? Что надо?! — прогудел он совершенно канализационным голосом.

— Вельруф. Меня послал…

— И мы сейчас пошлём! — канализационно заухало из под шлема, а этому приступу радости и веселья начали вторить аналогичные уханья невидимых мной коллег стража.

— Да посылайте, — пожал я плечами. — Рабену сам рассказывать будешь, почему помешал выполнить его поручение.

— Э-э-э… Рабену?

— Ага.

— Ты из Старого Лагеря! — сделал потрясающий в своей логичности вывод стражник.

— Что-то вроде того. За Гомеза и всё такое, — покивал я.

— Угу. За него и всё такое, — не слишком верноподданно прогудел страж, а судя по тому, что его не стали бить — остальные стражи тоже не испытывали оргаистического удовольствия от данного типа. — Что за поручение?

— Передать послание Яну…

— Заходи, — посторонился стражник.

Ну, орать: а что вы меня не обыскиваете, не пытаете и в жопу не залазите, проверяя мои слова — я не стал. А то ведь и договориться можно до всего вышеназванного. А просто зашёл в проход. И наблюдал небольшую площадку с пустыми телегами. Не слишком большими телегами с ремнями, свисающими с бортов. Похоже, в эти ремни впрягаются караванные, таща телеги, как бурлаки. И почему меня пустили — тоже начал понимать. Преддверье шахты было видно. Вот только площадка перед ней была явно ориентирована не только, да и не столько для защиты от агрессии извне. Подходы к шахте контролировали две вышки со стрелками, а вот саму площадку — четыре. Да и стены ограничивали выход и в целом, похоже, бунт рудокопов воспринимали явно большей опасностью, чем внешнюю угрозу.

А передо мной была уже троица стражей в однотипных доспехах. Один из них вращал ворот, закрывая створку, два смотрели на меня.

— А дальше куда? — уточнил я.

— Шахта, — простёр лапу стражник, тыча ей в шахту. — Заходишь. Спускаешься на второй ярус, как — увидишь. Там Ян. Не заблудишься, если не будешь лезть в ответвления шахты. А полезешь — сам с того света оправдывайся перед Рабеном, гы-гы-гы!

Этот образчик искромётного юмора поддержали его коллеги и даже типы на вышках утончённым гоготом с подхрюкивающим прононсом. Ну а я пожал плечами, кивнул, да и потопал к здоровенной пещере с крепями — явному входу в старую шахту.

13. Маркшейдер Старой

Преодолев пещеру-коридор, я оказался в здоровенной… даже не пещере: нише в скале. Этакая полость в горе в полтора-два десятка метров диаметром, глубиной в десятки метров. Это, в общем, было и в игрушке. Вот только дальше начинались отличия. Первое: ни хрена невидимых трёхмерных источников света в пещеру не завезли. Попилили или откатили — непонятно. Но освещение было не магическим (хотя в ряде местах на магии, явно и очевидно), а физическим. И ни черта этого освещения не хватало на нормальное освещение… Правда, я всё равно увидел всё и даже больше: серёжка-артефакт сработала. Я бы этого даже не заметил, если бы не “просветлевшая” картинка и отслеживание внутренним хрен знает чем за этими артефактами.

Далее, никаких многометровых деревянных платформ тоже не завезли. То ли тоже из-за распилов, то ли от предосудительного желания не навернуться в пропасть — тут чёрт знает. То есть платформа была на уровне входа, да и ниже. Но при этом не висели на деревянных подпорках, а опирались на основательные выступы скалы, вдобавок подпирались металлическими карнизами и поддерживались зафиксированными в скале цепями. При этом народа на первом ярусе, находящимся на уровне входа, было пара стражников и полтора рудокопа. Чем занимались — чёрт их знает, от отдыха до ИБД. И на меня особого внимания не обращали, не подходили уж точно.

С первого яруса на второй вела даже не лестница — этакий пандус, правда, с площадками, четырёхугольный и на металлических карнизах. А я, как и с обрушенной шахтой, задумался: ну вот как-то не бились размеры переходов и теоретическая добыча, которую надо тащить наверх. Тут, вообще-то, скорее площадка-лифт нужна, по уму, но её не было. А добывают эту руду активно, что прекрасно слышно по кирковому перезвону, хотя и не из боковых ответвлений первого яруса, а снизу.

А вот топая к пандусу, я понял, что на меня “не забили”: несколько потемневших, почти неотличимых от породы цепочек ступеней вела вверх. И там, на ощутимой высоте, на платформах торчали стражники, контролирующие первый ярус.

Впрочем, и фиг бы с ними: приглядывали за мной эти стражники, а не стреляли, так что не особо интересны. И стал спускаться по пандусу, наблюдая отчётливые колеи от колёс: то есть пандус, а не лестница точно для тележек с грузом или чего-то подобного.

Спустился: второй ярус был снабжён гораздо большим количеством пещер-ответвлений, из ближайших ко мне отчётливо раздавался стук кирок. И стражников было пять штук, один из которых ко мне подошёл:

— Чё надо? — любезно поинтересовался этот тип.

— К Яну…

— Туда, — махнул рукой в сторону барака с пристроями стражник.

И потопал, не обращая на меня внимания, как и его коллеги. Чего подходил — хрен знает, да и не очень интересно. А я направился к бараку, оглядывая треноги с светящимися магическими светильниками вместо факелов. Светились они характерным цветом, и была это уже не руда. Какое-то “состояние магического металла”, характеризующееся достаточно яркой, ровной и постоянной люминесценцией, явно не “оружейного типа”.

Подошёл к бараку, похмыкал на натуральный огородик с какими-то травами, прилавок — натуральный прилавок с различным барахлом — и засунул нос в распахнутую дверь барака. Обстановка внутри была довольно качественная и уютная: стол, бюро, кровать, кресла — в общем, внутри это был именно “дом”. А за столом, вполоборота ко мне, сидел тип лет сорока. Что занятно — в “призрачной”, кольчужно-кожаной броне. Что, вообще-то, показатель статуса не ультимативный. Многие призраки из знакомых в штанцах рукожопа, например. Просто удобнее им, а жизнь и работа вообще не требуют доспеха, а местному начальнику добычи, похоже, латно-пластинчатый доспех не нужен.

— Если ты Ян, то приветствую, — сообщил я. — Я — Вельруф, к тебе с посланием от Рабена.

— Да? — оторвался от писанины тип. — Я — Ян. Давай сюда, — не вставая, протянул он руку.

Вообще, видок у этого Яна настолько креольский, латиноамериканский, что хоть стой, хоть падай. Горбоносый, смуглый, вокруг глаз — чёрные круги, реально чёрные, и не от болезни, а именно как особенность. Эспаньолка, короткая стрижка с зачёсом. Дэни Трэхо, а не Ян: реально похож.

Передал письмо, Ян принял, поразглядывал висюльку, сломал печать, пробежал взглядом написанное. Извлёк кусочек пергамента, бегло начирикал несколько строк пером, промокнул, запечатал извлечённой из бюро печатью, с другой фигнюшкой-висюлькой, ну и протянул мне. Молча.

— И всё? — уточнил я.

— А чего тебе ещё? — с вопросом уставился на меня этот тип.

—- Я в шахте первый раз в жизни. Интересно, как тут всё устроено, да и про руду хотелось бы узнать.

— Да? — с каким-то странным выражением прищурился на меня Ян, сев вполоборота.

— Да. Но если нельзя, то я пойду.

— Можно! — решительно и с каким-то маньячным блеском в глазах вскочил этот тип. — Слушай…

Я немного пофигел, даже пообтекал под потоком слов, выдаваемых с типично латиноамериканской экспрессией. Но потом успокоился: Ян выходил “фанатиком дела”, шахту считал “своей”, что в чём-то было правдой. Судя по рассказу, внутренняя планировка, выработки и прочие моменты — его рук дело. Как руководителя и маркшейдера, естественно. То есть Ян “жил” шахтой и рудодобычей, до черта знал, ну и, судя по всему, затрахал окружающих попытками их просветить страшно. По крайней мере, когда он, придерживая меня за плечо, вывел нас наружу и стал тыкать пальцем в округу, рассказывая и поясняя, стражи предприняли стратегическую ретираду на дальнюю от нас сторону платформы. А на меня бросали сочувственные взгляды.

Но мне, несмотря на экспрессию и прочее, было интересно. Ряд моментов я рассчитывал понять сам, на основе ощущений, но масса технических моментов была интересна. Как ни удивительно, в плане устройства шахты тоже, хотя в большей степени меня интересовала руда.

И для начала выходило, что именно “магический металл” — очень небольшие, почти незаметные кристаллы в железе, которым, на девяносто девять процентов, и была “магическая руда”. Возможно, и больше, кстати говоря, но не суть. Технология плавки-обработки пришла с Нордмара, причём как я понял — сложная, динамически меняющаяся, в зависимости от “богатства состава”, яркости Марса и прочих, часто весьма мистических моментов. Более того, похоже, что “магический металл” — это тоже ни черта не эти кристаллики, которые, возможно, вообще не металл. Это именно железо, просто переплавленное и с гораздо большим содержанием магического включения, равномерно распределённого по структуре в процессе плавки. При этом “похерить” магический элемент — с полпинка. Не “поймать” температуру, ошибиться со временем — и всё. Простая железная болванка без какой-бы то ни было магии. С производством оружия-борони Ян то ли не был знаком, то ли это ему было не интересно, но даже без этого выходило очень познавательно. Хотя и излишне многословно. А уж выражение счастья на типично “мачетовской” роже, нашедшей уши, на которые можно присесть… Это что-то с чем-то.

— Благодарю за рассказ, Ян, — через полтора часа сумел вставить я.

— Не за что, Вельруф, — довольно и сыто отдувался этот фанатик дела.

— То есть выход с шахты выходит не больше сотни кило магического металла за неделю?

— Примерно так. Но этого металла хватит на множество доспехов и клинков!

Это я уточнял не просто так, а для понимания. И выходило, что заброшенная шахта не имела нормальной дороги… потому что она там и не нужна. Сотня кило за неделю — в карманах перенести можно. Ну и барьера не было, а горбатились там заключённые, похоже, по дневным сменам, так что подвозить караванами продовольствие и прочее было просто не нужно.

Заодно уточнил несколько “технических” моментов заброшенной шахты. Ян “болел” своей, в барьер попал уже после его возникновения и обрушения, но был в курсе дела. И выходило, что шахту забросили просто из-за того, что обнаружили Старую: гораздо более богатую, с внутренней полостью и доступом ко многим жилам.

А на вопрос, можно ли посмотреть на плавильню и вообще провести ночь в шахте, Ян только кивнул.

— А то сдохнешь, а правильных людей так мало, — покивал он. — Ночью вообще ходить не стоит, сволочи эти рогатые…

— Какие?

— Мракорисы, чтоб их! — выпучил глаза Ян.

И сообщил мне ранее неизвестные данные. Мракорисы, гибрид медведя, обезьяны (последнее — из-за длины и подвижности лап) и единорога — потому что имели рог на башке. Метра два в холке, здоровенные, чертовски опасные. И — ночные, точнее, “тёмные” хищники, из-за чего Ян их знал и искренне ненавидел. То есть, данные тварюшки просто не выносили яркий свет, торча в пещерах днём. А ночью выходили на охоту, что, учитывая непробиваемую шкуру, скорость и прожорливость — крайне неприятно. И по ночам мне как-то резко расхотелось рассекать просторы Миненталя, притом, что и раньше острого желания заниматься подобным я не испытывал. Но вот в шахте, если такая тварюка попала сюда так или иначе — это кошмар почище чужого на Ностромо. Матерящийся, как горный инженер на потерю добычи, Ян, брызжа слюной, рассказывал, какие неприятные потери нанёс мракорис, и с какими усилиями тварь, всё же, удалось прибить.

— А краулеры? — поинтересовался я о здоровенных, хитиновых и злостных насекомых, известных по игрушке.

— Херня эти краулеры, — отмахнулся Ян. — Перекрывать ходы решетками — и всё. Иногда на дальних выработках встречаются — ходы находят, или мелкие по щелям пробираются, а потом вырастают. Но с краулером даже криворукий рудокоп справится, если тот один.

— Да?

— Да.

В общем, эти краулеры, метрового роста жуки, довольно быстрые и в общем — опасные. Но… хрупкие. То есть, судя по рассказу Яна, этакий насекомый аналог падальщиков. Толпой опасны, но в общем — не слишком разумный и убиваемый не особо опытными и боевитыми рудокопами противник.

— Воины, конечно, неприятны — и больше, и поумнее, и попрочнее. Но тоже невелика проблема, да и немного их.

Короче, получил я массу полезной информации и данных для размышления. И разрешение остаться в шахте до следующего утра — тоже не лишнее и полезное. Вдобавок закупился у Яна (он оказался и местным торговцем, а заодно) мелочами, которые хрен достанешь в Старом, по крайней мере мне — не попадались. Клинья, причём хорошего металла, хоть и не магического. Бухта качественного каната, композитного — кожа и пенька. Несколько заплечных сумок, простых, из рогожи, но прочных, вместительных, и могут пригодиться. Масло, инструменты — как качественнее того, что я видел в Старом, так и такие, каких вообще не встречал. Факелы с пропиткой нефтью-сырцом и как вишенка на торте — полтора десятка арбалетных болтов. С самострелом я ещё не разбирался, отложив на будущее, но боезапас не помешает. И сами по себе болты выходили небезынтересными фигулинами, но это я отложил.

Пока мне было интересно разобраться с шахтой, точнее — с магией руды. Кстати “фон” я прекрасно ощущал, а начав бродить по округе — почувствовал некоторые небезынтересные моменты, связанные с рудокопами. Которые магию, похоже, поглощали. Но вот не менее похоже, что толком не использовали, и она развеивалась из их организмов. А в одном случае, уж чёрт знает, насколько характерном, я оказался свидетелем молитвы Инноса. И в этом случае энергия ушла не хрен знает куда, а конкретному адресату. Насколько безответно — чёрт знает, но глыба, с которой валандался молящийся рукожоп, разлетелась кусками с одного удара после молитвы. Ну, вот даже хрен знает, мудро отметил я на это хрен знает какое событие.

На меня, кстати, окружающие особо внимания не обращали и не подходили. Хожу — значит, право имею, несколько раз стражники в полутьме дёргались в мой адрес, но разглядев кольчугу, возвращались к своим делам, теряя интерес. Видно, подозревали во мне праздного рудокопа, а присмотревшись — забивали.

И вот спустился я на пятый ярус, а точнее — дно шахты. Здесь была лютая плавильня с… прокатным станом. По крайней мере, так это выглядело и почти так было. Пышущая жаром печь прожаривала высыпанную на этакий конвейер руду. Конвейер приводился в движение орком, закованым в кандалы — здоровенной орясиной, которая мне была также интересна. А вот процесс плавки выходил в движении этого “конвейера-поддона” через горнило под присмотром литейщика. Движение регулировало температуру, некое магическое копошение прилагалось, а железо, похоже, большей частью просто выплавлялось.

Орк же был огромен, мускулист, клыкаст и зелен. С мордой не восторженной, но судя по всему наблюдаемому — не иной “вид”, а что-то вроде породы человека. По крайней мере, насколько я смог понять. И когда плавильня остановилась, я шагнул к здоровенному зелёному, ухватив его за плечо. Здоровяк сжался, зажмурил глаза, жалобно бормоча “мучача” — подобное поведение вполне объяснялось многочисленными шрамами на зелёной шкуре.

— Эй, ты! — рявкнул на меня литейщик, да и стражники закопошились. — Не трогай раба! Убьёшь — вместо него встанешь!

— Мне только потрогать, — отмахнулся я, чуть не ржа над брезгливо-удивлёнными, перекошенными рожами стражников и литейщика.

Впрочем, лапал я орка недолго, поняв и почувствовав немного, но более, чем достаточно. И гордо свалил с нижнего яруса, прикидывая, как мне жить с репутацией “оркофила-мужеложца”, которая вполне может ко мне привязаться. Впрочем, проживу и с репутацией, и без неё.

После я сделал несколько “заходов”, не слишком глубоко, в боковые шахты. Убедился в том, что в отдалении от людей и добычи концентрация “магии”, точнее этакого тумана-концентрата с мистическим душком от руды становится виден невооружённым взглядом. Хотя совершенно не факт, что я это мистическое проявление вижу глазами, кстати говоря.

И вернулся к Яну, за бараком которого постелил себе шкуру — маркшейдер не возражал. Правда, перед тем, как заняться делами, уточнил интересненький момент:

— Ян, а откуда плавильня берёт воду?

— Из долины приходится возить, Вельруф. Но её немного надо, больше для питья.

— А я лужи видел…

— Херня это, а не лужи, Вельруф. Дождь на седмице был, вот и просочилось. Через пару дней не будет, да и таскать из этих луж через шахты замаешься, — сообщил начальник шахты.

Вот просто ОЧЕНЬ интересненько, впрочем пока не критично. И, наверное, проверю как я шахту снаружи — реально интересно.

Расположился, разобрал арбалет. Смазал, разобрался с механизмом, собрал. Присмотрелся к болтам попристальнее, убедился — тоже магия. Слабее и меньше, чем в оружии и броне, но посыл “разрушения” в жале был, хотя магического металла там были слёзки. И, уже засыпая, попробовал “вдохнуть” окружающую меня рудную магию и что-то с ней сделать, благо примеры “как” у меня уже были. И вышло: слабо, криво, косо, но вышло — известняк между двумя пальцами раскрошился в мел. Совсем интересно, засыпая, заключил довольный я.

Разбудил меня стражник ещё до рассвета, как я и просил у Яна. Я встряхнулся, да и потопал — времени было не так много, с учётом дороги до Старого. Покинул шахту и шахтную проходную и бодро почесал вбок. За четверть часа взобрался на пик горы, где была шахта, встретил восход солнца через барьер — криповатое зрелище. И убедился в своих выводах. Очень параноистых, но верных. Правда, на кой хрен этому Адонасу такое? Но ведь некому кроме него. И моё попадание, блин: дождь, гроза… Хотя последнее может быть и паранойей… Ладно, надо к магам. Получить вкусняшки и попробовать получить информацию.

С этими мыслями я покинул каньон, деловито, но осторожно топая по дороге к Старому.

14. Кирка Огня

И тут же сработал закон бутерброда: обратную дорогу я фактически прорубался сквозь суицидную живность. В лесу — психованные волки, накинулись стаей, и только ловкость спасла от падения, а кольчуга — от повреждений. Реально пробиваться пришлось, и стая в два десятка голов отбежала только при смерти шести из них. Так ещё и недалеко, сволочи такие! То есть сновали по подлеску, точили на меня зубы! Подумав, я карман забивать тушами не стал, не говоря о съёме шкур: стоили они по местным меркам гроши, которые логично потратить на выделанную шкуру типа моих спальных. Ценилась шкура мракориса, тролля (правда, про этого форумного жителя мне рассказывали такие байки, что хотелось на ручки и звать маму), кожи глорхов и того же луркера — последняя выходила “дорогущим эксклюзивом”, типа шкуры мракориса. Поскольку по прочностным характеристикам превосходила все доступные, варанов всяких и прочей пакости. Ну, это я и сам видел: гвоздимый тремя рунными клинками луркер самым вопиющим образом на части не распадался, кровищей не истекал, а бодро раздавал плюхи атакующим.

Так эти волчары позорные, чтоб их мясные жуки забодали, телепались за мной. А на выходе из леса меня вынесло на стаю падальщиков! Я уж было подумал, что всё, как минимум без ран не обойдусь… но пронесло. Волчары после нескольких птичьих трупов кинулись на эти трупы — очевидно, как привычную добычу. А падальщики сменили вектор внимания на волчар, позволив мне с внутренним, многоэтажным матом усайгачить дальше по дороге. Оглянулся я на веселуху, устроенную этими сволочами, уже в отдалении и голосом Дроздова сообщил:

— Долина Миненталя богата разнообразной фауной, создающий неразрешимый биологический парадокс: несмотря на разнообразие видов и царств, все они — редкостные козлы.

Немного полегчало, в плане эмоций, но вся эта хренотень издёргала, до Старого я добирался, зыркая на триста шестьдесят градусов, даже подумать толком ни о чём не успел.

Но — добрался. Буркнул стражам на воротах что-то не слишком матерное и злобно потопал к замковым воротам, стараясь по дороге притушить злобность. А то отоварят меня по темечку чем-нибудь тяжёлым, чтоб не злобился.

— Послание для Рабена от Яна, — почти благожелательно сообщил я паре одоспешенных туш, перекрывающих ворота в замок.

— Ну так и передай нам, — прогудел один из них, издавая смешки перегретого самовара.

— А от Рабена… — начал было я.

— Нам тоже прилетит. Ты — новичок, охотник, который отжёг на арене? Вельруф? — уточнил второй, гудяще, но без дебильного гыгыкания.

— Он самый.

— Проходи. Тебе к воротам, — указал он на виднеющийся за ним замковый дом.

Я и потопал, не без интереса оглядываясь. И увиденное именно в замковом дворе было довольно близко к игре. Не без нюансов, впрочем. То есть, то же здание слева от жилых помещений баронов было натуральной киркой. И не рудокопов: здание вполне себе “в стиле” места культа, классической немецкой кирхой времен замков: сама как крепость, но характерной архитектуры. То есть, видимо, маги как жили в ней, так и обитают. Что подтверждала одинокая фигура в красном халате, занимающая на входе в кирку место одоспешенных дуболомов. И ещё был фактор, который херил мои предположения насчёт “проникнуть в замок” — на зубчатых стенах и в тройке башенок торчали стрелки, отсвечивая шлемами на солнце. Да и стражники у дома баронов на меня пялились, так что идея “подвалить к магам по-быстрому” выходила не очень.

Ну, попробую на обратном пути, мысленно пожал плечами я, подходя к парочке у жилых помещений и сообщая про послание. Стражи молча переглянулись, один из них рявкнул что-то нечленораздельное в недра особняка. Вскоре появился слуга, правда, не тот, что выдавал мне кольчугу.

— Передавай послание, — через губу бросил этот тип.

— Рабен сильно изменился за время моего отсутствия, — внимательно, под гогот стражей, сообщил я слуге.

— Господин Рабен — занятый господин…

— Который нашёл время дать мне поручение. И потребовать чтобы я доставил результат ему.

На последнее слуга свалил, а через минуту с топотом и засранской мордой появился Рабен.

— Ну?! — требовательно протянул он руку, в которую я вложил письмо. — И почему так долго?!

— Мне показалось, господин Рабен, что мракорисам не понравится послание вам в качестве ужина…

— Трепач! Ладно, понадобишься — позову, — стал разворачиваться он.

— Господин Рабен!

— Да?!

— Награда, господин Рабен.

На последнее рудный барон скорчил совершенно непотребуную рожу, опустил руку в пояс и швырнул мешочек через порог.

— Доспех верни! — процедил он, с топотом удаляясь.

Ну, в общем-то, я на кольчугу… Нет, вру, конечно: хотелось бы себе оставить. Но с учётом прекрасно заметных замечательных качеств нанимателя, я не удивлюсь, если в мешочке из двухсот кусков изъята “арендная плата”. Не по нужде, а из-за недотыкомности Рабена: типа “показать своё место”. Впрочем — похрен, решил я, присел на ступеньки и стал разоблачаться. Стащил кольчугу, наплечники и наручи. Завернул в них оставшиеся свитки и… бросил через порог дома.

Стражники заржали, по моему — одобрительно. Но в целом — пофиг. Возврат осуществлён в той же манере, что и получена оплата. Упрёт кто-то доспех — не мои проблемы. Я выполнил распоряжение Рабена по “возврату” при массе свидетелей, так что в жопу. Надеюсь, больше не увидимся, мысленно хмыкнул я, прибирая мешочек отлетевший от дома метра на три. И — потопал к парню в красном халате. Была надежда, что никто орать-гонять меня не будет и, к моему удивлению, так и оказалось.

— Храни тебя Иннос, страждущий! — напевно прогундел парень в красном балахоне типа “роба боевого священника”.

Боевого потому, что по приближении стали видны элементы кожаной перевязи, кожаные и кольчужные вставки и в целом — банный халат оказался не таким идиотизмом и не настолько банным халатом. Впрочем сами по себе подметающие пол края и широкие рукава — неудобно, но спишем на религию головного мозга и традиции.

— Что привело тебя на порог… — продолжал парень.

Насколько я понимаю — Мильтен, вроде бы, единственный послушник, принятый магами огня за всё время существования Барьера. Рожа парня лет двадцати пяти это подтверждала: была она пройдошистой до безобразия, вдобавок обезображена печатью интеллекта. При этом: уродом парень не был, что создавало парадокс — но было реальностью.

— Послание магам огня из-за Барьера, — прервал я пафосно-подвывающие речи.

— Это… — очень жуликовато забегал парень глазками, явно думая, что бы с этого поиметь.

Посмотрел на мою физиономию, ну и будучи не идиотом, понял, что кроме посыла в дали, ничего не поимеет. Правда, не попробовать он не мог, так что протянул ладони и скорее простительно-вопросительно выдал:

— Передавай мне?

— А ты — маг?

— Маг! — надулся он.

— А не послушник? — с широкой ухмылкой уточнил я.

— Это… ожидай, — буркнул он со вздохом и направился в кирку, негромко бормоча себе под нос “умные все стали, убивать пора”, что-то в этом стиле.

А через минуту Мильтен появился в компании высокого, обширного телом, гладко выбритого дядьки лет под пятьдесят. Что интересно: светло-коричневая радужка посверкивала оранжево-красными искорками явно не отражённого света. Правда, чёрт знает, видел ли я это глазами, своими мистическим чувствовалом мистической природы или вообще за счёт серьги-артефакта.

А вот халат на дядьке был без вставок защитного толка, но со вставками толка декоративного: висюльки, цепочки, раскидистые кожаные наплечники, вышивка парчой и металлические подвески и прочие кулоны. Тематика — языки огня разных типов и видов, знак Инноса обоих типов: стилизованные ладони, охватывающие язык пламени, ну и стилизованые ладони, охватывающие красноречивое ничего. Последний религиозный символ прямо подкупал своей правдивостью, хотя, подозреваю, была какая-нибудь развесёлая сказка на тему того, что фига в ладонях на самом деле охрененно ценная, а не видно — чтобы никто не догадался.

— Я — Торрез, — велеречиво произнёс данный тип. — Ты рёк, что имеешь послание для Круга?

— Имею, — не стал спорить я. — Передавший послание маг говорил о награде…

— И ты будешь награждён. Но перед этим архимаг ознакомится с твоим посланием, а ты подождёшь. Я жду, — протянул он загребущую лапу, куда я положил послание.

Маг величаво развернулся и потопал в кирку. А я остался с Мильтеном один на один. Последний не выказывал ни злорадства, ни особой обиды, разглядывая меня с интересом.

— Совсем никакой брони, — поделился он со мной результатами наблюдений.

— Угу, — признал я вопиющий факт. — Бароны раздели, — пожаловался я на несправедливость жизни забарьря.

— Да, видел что-то такое. Но ты же сам снял?

— Могли снять с меня, но мне этот вариант не слишком по нраву.

— Понимаю, — кивнул Мильтон, передернувшись под своим халатом, явно представив состояние тела, с которого бы снимали броню.

— Слушай, а награда-то будет? — через минуты тишины уточнил я.

Так-то я оглядывал округу, в которой было не сказать, чтобы многолюдно. Здоровенная мощёная камнем площадь-плац, безлюдная, кроме нас, стражей у жилища баронов и стражей у входа в замковую часть. На плаце размещался здоровенный каменный колодец с воротом, стояли явные казармы: узкая дверь, множество окон-бойниц. И раздавался перезвон — по игре там горбатился в одиночку Стоун, думаю, в жизни так же, только горбатится не только он один.

— Посвящённые Инносу прославлены своей щедростью и справедливостью, — напевно ответил парень.

— Это “да” или “нет”? — любознательно уточнил я, на что Мильтен просто пожал плечами.

— Скорее всего — наградят. Был один заключённый с посланием, одарили его щедро, — уже нормальным тоном сообщил он, но тут же першёл на “боян-стайл”. — И терпение — благодетель пред ликом Инноса.

— Очень рад за него, — покивал я, на что Мильтон озадаченно примолк.

И вот, стоим, я оглядываюсь. И вдруг из жилого дома баронов выруливает такая, не слишком весёлая мамзеля. Орать “баба!!!” пучить глаза и делать глупости я не стал, как и стражники и даже Мильтен. Но путь дамочки от дома к колодцу, набора воды и обратно провожал взглядом вместе со всеми. И, кстати, похоже, та же самая дамочка, что “залетела” за Барьер с нами, та самая, ради помощи которой Безымянный и двинул кони (жалко, блин, не говоря о геморрое, который эта смерть на меня взваливает, если я хочу из этого ЛТУ выбраться).

— Подходить к женщинам баронов не стоит. И разговаривать с ними, — понизив голос, сообщил мне Мильтен, после того, как дамочка скрылась.

Уточнять насчёт “впердолить” я не стал — было у меня ни на чём не основанное подозрение, что этого не стоит тоже.

— И не собирался. Просто удивился: вроде как женщины — ценность, а воду те же слуги могут набрать.

— Так-то оно так. Но Арто, сеншаль и рудный барон, воспитывает женщин. Пороть и бить их он не желает, чтобы не портить внешность, насколько мне известно. Вот и нагружает новеньких тяжёлой работой, если они строптивы.

— Преступниц? — хмыкнул я.

— А сам-то? — прищурился Мильтен.

— Я — честный бродяга, — гордо надулся я.

— Что, и не спёр ничего? — сделал собеседник ещё более скептическую морду.

— Да я даже стражников назвать теми, кто они есть, не успел, — хмыкнул я. — Дали по темечку, вот и…

— Бывает, — пожал плечами Мильтен, по моему не слишком поверив. — Собственно, бабы — далеко не всегда преступницы, — как сообщил мне, так и прикидывал сам маг. — Обнищавшие, бродяжки, честные шлюхи, — сообщил он. — Нам, магам Огня прикасаться к женщинам нельзя, — вздохнул он.

Хм, а я и не знал, что маги-шаманы Инноса, замещающие должность жрецов, оцелебачены. Хотя, если припомнить горный монастырь в Хоринисе из второй части — вроде бы, так и есть. Хотя тут чёрт знает: может быть такой же целебат, как у нас, когда персонал монастырей порноактёрам может мастер-классы давать. А может — Иннос приглядывает, хрен этого божественного типа знает.

— Или, например, Стоун, — продолжал рассуждать Мильтен, указывая в сторону звона молотов. — Его вообще сослали потому, что Гомез потребовал кузнеца, умеющего работать с магической рудой. И архимаг Корристо не возражал, — почти неслышно добавил он.

Хм, то есть Гомезу понадобился оружейник-бронник, это понятно. А магам… да, наверное, тоже. Посохи там, ещё какая-нибудь фигня, да те же амулеты: кольца, подвески и всё такое. То, что я не встречал магической бижутерии, кроме как собственноручно найденной, совершенно не гарантия, что её не делают малыми партиями, для себя и “за Гомеза!”

И, кстати, становится понятно “полутюремное” положение кузнеца: он вряд ли был в восторге, получая от августейшества пенделя за барьер. И не горит желанием горбатиться на местных урок: может, и сбежать пробовал, так что сейчас под “домашним арестом”, в общем-то, в том же положении, что и женщины.

И тут выперся, с соответствующим пафосом, Торрез. Развёрз со ступеней пасть и стал ей говорить:

— Ты оказал услугу Кругу, заключённый, — огласил этот тип. — И не проявил неподобающего любопытства, что отмечено архимагом! — оттопырил он палец на поднятой руке, к моему удивлению — не средний. — Посему мы, избранные Инносом, вознаградим твои труды. Назови, чего желаешь.

— Совсем всё? — не без скепсиса уточнил я.

— В разумных пределах, — огласил Торрез с таким видом, как будто предлагал весь Мир, зажав только пару коньков из-за чрезмерности последнего.

— Тогда, — бегло прикинул я, — у меня есть две просьбы. Плотская и духовная.

— Духовная? — приподнял бровь Торрез.

— Да.

— Выслушаю. Но для начала — плотская.

— Для начала меня зовут Вельруф, уважаемый маг. И я недавно оказался за Барьером. При этом я — охотник…

— И мечник, насколько я слышал — ты блеснул умением на Арене.

— Это так, но становиться стражником у меня нет ни желания, ни призвания. Но даже с охотой моё облачение… — красноречиво обвёл я руками уже потёртую и не слишком чистую джинсу.

— Понятно.

— А бароны у него доспех забрали, сам видел, — подал голос Мильтен, вызвав удивлённое поднятие бровей.

— У меня есть руда, не слишком много, но вроде хватит. Но мне бы хотелось говорить с кузнецом…

— Понятно. Это возможно, более того, если ты не проявишь неподобающей жадности, а твоя вторая просьба не обременит Круг — мы вознаградим тебя рудой, Вельруф. Мильтен, займёшься, — бросил этот тип поклонившемуся послушнику. — А что за “духовная”? — уже заинтересованно уставился он на меня.

— Знания, уважаемый Торрез. Мне интересно услышать про Инноса, Адонаса, Белиара… тьфу на него! — последнее “тьфу” было вызвано меняющимся выражением на морде мага, и судя по его физиономии — “вырулило” положение. — Про земли, про…

— Я понял тебя, Вельруф. Но вынужден отказать — маги Круга заняты и не имеют времени развеивать тьму твоего невежества. Приходи на проповедь, как прочие…

— Проповедь? — не понял я.

— Да.

А через минуту я с трудом удерживал себя от битья с размахом о стену головой. И ладно бы чьей-то, так своей! Повелся на игрушку, старый хрен… В общем, круг — священнослужители, едрить их в религиозные чувства! То есть, они реально “окормляют” народ в Старом Лагере, лениво, через жопу, но делают это, и делают регулярно. Каждый второй караван к шахте, то есть в среднем раз в месяц, один из магов (кому не повезёт, как я понял) задвигает речугу на внешнем кольце, то есть читает проповедь. А мой собеседник, Торрез, там… торгует. Зельями, свитками, да и амулетами, как выяснилось.

— Рудокопам, уважаемый?

— Перед Инносом все равны, Вельруф, — наставительно сообщил маг, тут же испортив песню. — В основном — заключённые из других лагерей с рудой.

— Благодарю за пояснение, — слегка поклонился я, на что маг важно кивнул. — Но мне не нужны рассказы, хотя я не откажусь. Мне бы прочитать…

— А ты грамотен? — с искреннем удивлением уставился на меня маг, да и Мильтен вытаращился.

— Аз есьмь, — признал я, решив “аки паки” не добавлять, перебор.

— А прочти как вот это, — с прищуром извлёк Торрез какую-то сложенную бумажонку из своих недр, вроде бы — не туалетную.

Ну я макулатуру цапнул, пробежал взглядом — рукописная схема-отчёт, точнее, запись от кого чего, кому куда. Поставки каких-то типов магам, и сколько им заплатили, судя по всему. Но интересное начиналось не на схеме, а в приписке явно “личного” расчётного листа Торреза. Так что я приосанился, и с выражением начал читать именно приписку:

— “Корристо, выживший из ума старый хрыч, видно, думает, что я руду жопой рож…” — дочитать я не успел.

Торрез с невозмутимым лицом выхватил у меня бумажонку, с такой скоростью, что я бы заподозрил в этом магию.

— Да, ты грамотен, — продолжил как ни в чём небывало маг. — Редкое искусство за пределами монастырей Инноса. Что ж, в таком случае твоя просьба, Вельруф, не столь обременительна и осуществима. Если собратья пожелают, то даже ответят на вопросы, если у тебя они появятся. Но не советую злоупотреблять и отвлекать их. Три дня в качестве награды на ознакомления, от заката до рассвета.

— А стражи замка?

— Хм-м-м… Я бы предложил… впрочем, это надо обговорить с собратьями. Две ночи переночуешь с Мильтеном, — радушно предложил он, на что послушник хоть и не проявил восторга, но и не бился в истерике.

Орать “а почему не три ночи?!” я не стал, хотя очень хотелось. Но в целом — вышло чертовски удачно. Тем временем Торрез величаво удалился в кирку, а Мильтен вздохнул и озвучил:

— Пойдём, Вельруф.

И пошли мы на звон молотков. Кузня оказалась здоровенная, с несколькими плавильнями и наковальнями, с кующими всякую куйню кузнецами. Но Мильтен подвёл меня к двери, куда постучал и впёрся вместе со мной.

— Опять что-то понадобилось этому… Гомезу? Мало народу из-за него сгинуло? — встретил нас хриплый, но не старый голос.

А в комнатке был скорее кабинет. Стол, кресло, бюро, куча грубой бумаги, исчерченной чертежами или приравненными к ним каракулями. Сам же Стоун был колоритен даже с жопы, которую он бесстрашно демонстрировал посетителям, ковыряясь с чем то за большим столом. Колоритность тыла этого персонажа заключалась в том, что он носил не просто “цивильное”, а скорее роскошное шмотьё. То есть всякие рюши, штаны с вышивкой и прочее. Несмотря на это, были видны грубые завязки кожаного передника, да и рукава на могучих лапах были закатаны, обнажая предплечья.

— Привет, Стоун, — произнёс Мильтен.

— А, это ты, Мильтен, храни тебя Иннос, — обернулся кузнец с молитвенным жестом сложенных ладоней.

Молодой, гладко выбритый, очень недовольный тип, хотя на Мильтена смотрящий с приязнью: то ли не в курсе о том, что местные попы приложил свою руку к его местоположению, то ли просто с религией головного мозга.

— Зачем пожаловал? — продолжил Стоун, мазнув по мне взглядом.

— Этот человек, Вельруф, оказал магам Круга услугу. И в качестве награды попросил возможность сделать у тебя заказ, Стоун.

— Разумный человек, — кивнул кузнец. — Вельруф? Который чуть не победил барона Шрама?

— А Шрам — барон? — удивился я.

— Телохранитель Гомеза, но барон. И что тебе понадобилось? — недобро уставился он на меня. — Пойдёшь в стражники, я так и так буду должен…

— Меня ведёт дорога приключений, не желаю в стражники, — отрезал я. — Я — охотник, Стоун. Мне нужен не столько доспех, сколько костюм. Не снижающий подвижность.

— Примерно понимаю, но это больше к Шасу и Нильту.

— А кольчуга? А пластины для защиты?

— А как ты себе это представляешь? — не с издёвкой, а явно с интересом уточнил кузнец.

В общем, Мильтен изображал ветошь, а я с Стоуном черкали на бумаге. В процессе я узнал некоторые новые для меня вещи. Именно “доспех” из кожи никто не делает. И даже не из-за магического металла. Просто кожаный доспех, способный защитить от удара, аналогичного самому дрянному металлическому… тяжелее металлического в разы! Для меня это оказалось новостью, если честно. Ну а про “одноразовость” и неремонтопригодность кожаного доспеха после боя я и так знал. Впрочем, понятно, что функцию защиты исполняет металл, а кожа — роль подложки, от чего мы изначально и плясали. И то, те же джинсы Стоун посоветовал сохранить, покачав головой над “качеством выделки”. Что, учитывая неснимаемость доспеха долгое время — правильно. Защиту обеспечит кольчужная юбка на кожаной подложке (чтоб не звенела), набедренники и наколенники. А во избежание глазуньи в штанах — лучше иметь вентиляцию.

Шаса, кстати, какой-то из подмастерьев Стоуна привёл, так что замерили, прикинули, где кольчуга, где пластины, где убрать под тонкий слой кожи, а где оставить. В общем, получалась конфетка, хотя делать её будут десяток дней.

— А ещё, мастер, — решил я ковать железо, не отходя от кузнеца, — мне бы нож-шкуродёр, и что-то вроде этого, — продемонстрирвоал я тесак, — но из хорошего металла.

— Нож… понял, — взглянул он на схему, бегло начерченную на уголке бумаги. — А меч тебе не нужен?

— Нет, — покачал я головой. — Разве что болтов бы для арбалета.

— Этого добра хватает, полсотни отсыплю.

Дело в том, что мне двуручник… был не нужен. Вот вообще. Я не собирался поединиться с одоспешеными типами, а если и буду — то арбалет, шестопёр, и, наконец, необоримый сто первый приём карате. Возможно, мне и понадобится двуручник — всяко бывает в жизни. Но тогда и нормальный доспех и прочее… В общем, пока я просто не вижу для себя смысла. Вот в полой рукояти тесака смысл есть: вставить посох — и вполне неплохой прибор, глефа-нагината. Двуручник вообще — не заменит. Но более чем неплохая штука.

Ценник, кстати, Стоун зарядил более чем приемлемый — за всё про всё, с учётом работы кожевенников, тысячу руды. Как я понимаю, будучи условно-подневольным, в руде он не нуждался совсем. А в данном случае просто работал “в ноль”, из-за интересного заказа и благорасположения к магам. Мильтон потянулся было к поясу, но я рассчитался сам, как понятно, со вполне приличным остатком.

Добавлять послушник не стал, ну а мне не слишком интересно, зажилит он руду в свою пользу или нет. Спросят прямо — честно отвечу. Не спросят — пофиг, пусть сами разбираются. А после направились мы к кирке, для получения второй части награды.

15. Сюрприз

Сама обитель культа отличалась от игровой, как минимум — размерами. Был здоровенный молельный зал по центру, в который “непосвящённого” в моей физиономии не пускали вообще. Но, во-первых, было книгохранилище в подвале, на которое я, довольно урча, навалился. Мильтен, видимо, был “приставлен” ко мне, и с некоторой завистью уточнил:

— И ты успеваешь прочесть?

— Да что там читать-то… — отмахнулся я, отвлекаясь от книги.

В которой была просто… ну вот хоть стой, хоть падай вещь. Книга — фигня, в смысле “наставление послушнику монастыря огня”, с кучей глупостей и фигни. Но вот что реально впечатляло, так это то, что там была клятва, которую давал послушник становясь попом Инноса и магом по совместительству. Звучала эта лабуда так:

“Я клянусь божественной властью и силой священного неугасимого Огня, что с этого дня мои знания и дела будут навеки едины с пламенем, пока моё тело не вернётся в царство Белиара, и не угаснет огонь моей жизни.”

И, вроде бы — ну клятва и клятва… Вот только посмертье, посмертье ЛЮБОГО человека, оказывалось во власти Белиара. То есть Иннос даже не пытался во враньё про рай для верных, его не было базово. И очень мне интересно, а маги огня и прочие иносопоклонники — идиоты или мазохисты? Паладины Инноса и те, и те, гарантированно. Потому что в ихней клятве было не просто “единение с огнём”, а “жисть положить на борьбу с порождениями Белиара и им самим”. Ну и остальные, делами или мыслями гадящие хозяину вечности после смерти… В общем, выходила какая-то хрень. Я даже не поленился, уже впоследствии, уточнить у Драго, одного из магов, “боевика” как я понимаю. В ответ получил невнятное блеяние (с фанатичным огнём в глазах), что о верных Иннос позаботится. Ога-угу, “позаботится”. В царстве “адского сатаны” Белиара, который с этим самым Инносом ведёт непримиримую войну не на жизнь, а насмерть своих последователей.

— А ты грамотен? — уточнил я у Мильтена.

— Да! — задрал он нос. — Но учиться начал меньше года назад, медленно выходит. Удивляюсь, как ты ловко управляешься, — сообщил он.

— Научишься со временем, — умудрённо ответил я.

В общем, первый день я потратил на общее книгохранилище. Данные были, в основном, религиозно-пропагандистского толка, в основном, по Инносу. Но и в этой религиозщине была куча небезынтересного. Вот только это давало данные “вообще”, причём далеко не полные. Толковый непосредственный вывод из прочитанного (а прочитал я, по сути, всё) только один: в маги-священники идти не стоит. Но, в целом, это и по ощущениям так выходило. А вот насчёт “как выбраться из-за гребучего барьера” — ничего толкового.

Расположился на ночь на шкурах, в небольшой келье Мильтона на полу, отчего парень повеселел. Ну понятно, что “делить ложе” с посторонним дядькой у него не было никакого желания. А после начисленного кувшина пива вообще подобрел и даже продемонстрировал мне руну огненной стрелы. В руку не дал, показывал, гордясь, но мне хватило и этого. Овальная каменюка вроде гальки, сантиметров восьми-десяти размером, с крупной руной Кано, обозначающей огонь, в центре. Ну и вязью мелких рун по периметру.

На следующее утро я запросил знакомство “с личными библиотеками” и вопросы, что и было исполнено. Маги были разные, у кого пара книг и записи, у кого вообще ничего. Кто-то не против был присесть на уши, кто-то цедил слова. Но, в целом, к вечеру, ещё до темноты, я управился. В “великие тайны магии” меня не посвящали, но и узнанного хватало. Да и Торрез, оказавшийся торговцем магов, выдал мне “разрешение на визит и покупку”.

— Скажешь стражам у ворот своё имя, и что идёшь к магам, назовёшь меня, — инструктировал меня этот тип. — Свитки, зелья, зачарованные предметы. Поднакопишь руды — можешь даже что-то заказать. И навести меня через пару седмиц. Возможно, будет дело для тебя.

— Благодарю, маг, — кивнул я, да и прикупил несколько свитков и зелий в керамических бутылочках.

В общем, топаю я уже от магов на выход, утрясаю в башке узнанное, и прикидываю, что делать. Пока выходило, что надо мне навестить болотников. Не наркоты ради, а сбора информации для. И…

А вот додумать я не успел, НЕМНОГО удивившись. И немного занятый тем, чтобы не начать истерично орать, размахивая руками. Но справился с собой, хотя и не без труда. Хотя стоял я не меньше минуты, как вкопанный, у выхода из замка, хорошо ещё, что пинка от стражников не получил, только хмыканье и смешки.

Дело в том, что напротив выхода из замка был довольно неплохой домишко, который язык не повернётся назвать бараком. Не особняк, одноэтажный, небольшой, но именно “домик”. Был это домик Диего, главы призраков, а под спускающейся крышей стояла скамья. В игре Диего сидел на этой скамье чуть ли не половину игрового времени, по факту же я его там видел первый раз. Но в ступор меня ввёл не вид испанского идальго, рассевшегося на скамье. Психика у меня на удивление крепкая, так что даже такое душераздирающее зрелище я могу пережить без впадения в ступор. А вот собеседник Диего и был причиной моего несколько смятённого состояния. Просто на скамеечке, с внимательным, а временами саркастичным лицом, сидел труп. Мёртвый труп убитого человека, притом непозволительно бодрый и активный для этой категории граждан. И ладно бы полусгнившее умертвие — от такого я бы в ступор впадать точно не стал, а стал бы гвоздить противную нежить шестопёром по макушке, ну или что-то такое. Да и не думаю, чтобы Диего наставительно втирал умертвию какую-то хренотень, а стражи замка на это бы беспристрастно любовались.

В общем, с Диего трещал, рассевшись на скамеечке, одетый в штаны рукожопа с потёртой “призрачной” жилеткой никто иной как… Безымянный. Которому, на минуточку, у меня на глазах распахали глотку. И которого, на минуточку же, я собственноручно похоронил под камнями заброшеной шахты!

Сам мертвец самым вопиющим образом обладал, помимо оживлённой мимики и заметной говорливости, здоровым цветом лица. А на моё офигевание обратил внимание сначала Диего, а вслед за ним и Безымянный. Прищурился на меня, помотал головой, что-то сказал Диего — последний кивнул. Поднялся и потопал ко мне, умертвий замаскированный! Причём с полуулыбкой, причём не саркастичной, а доброжелательно-рассеянной.

Я уже более-менее в руки себя взял, так что потопал несколько в сторону: нечего стражам, да и Диего, слушать наши разговоры. Умертвий до меня дотопал и выдал:

— Ты ведь… Вульрур? — и пырится так, благожелательно.

— Вельфур, — сообщил я. — А ты, вообще-то, мёртв.

Когда Безымянный подошёл ко мне, у меня пропали некоторые сомнения, ну и появились некоторые вопросы. Дело в том, что глотку этого типа пересекал шрам. Вот только шраму этому на вид было не меньше нескольких лет, причём нескольких лет жизни, а не гниения в могиле.

Ну и сам факт того, что в мире с магией и богами воскрешение возможно — я худо-бедно в своё миропонимание уместил. Не скелеты и прогнившие умертвия, а именно воскрешение. Странно, но возможно.

— Слухи о моей смерти были сильно преувеличены, — с кривой улыбкой сообщил мне он. — Очнулся под камнями, это ты меня ими завалил? — на что я кивнул. — Спасибо, наверное, — не слишком уверенно, но с уже нормальной, саркастичной улыбкой выдал он. — Правда я очень плохо помню, что было до Миненталя. Скажи, Вельруф, ты знаешь, как меня зовут? — уставился он на меня просительно и с надеждой.

— Ты… — начал было я, посмотрел на парня. — Марвин, — сообщил я ему имя, известное любому столкнувшемуся в готике с непроходимым багом.

— Марвин… да, похоже, что оно. Благодарю, Вельруф! — широко улыбнулся он. — С меня пиво, и…

— Погоди… Марвин, — вздохнул я.

Потому что факт воскрешения я понял и принял, хотя и не до конца. При этом и почувствовал немалое облегчение: я как-то предполагал, что мне самому придётся заниматься всякой нездоровой хренотенью, чтобы выбраться из-под Барьера, а тут тот, кому это и положено делать. Но внутри у меня была натуральная баталия: хомяк и жаба, войдя в коалицию, проводили разрушительный налёт танковыми клиньями и ядерными бомбардировками на мою порядочность. Просто… артефакт пространственного кармана… Ну, в общем, по совести, надо отдавать. Особенно если я рассчитываю на парня взвалить… Точнее — выехать на его горбу из Миненталя. Но жалко же! Жаба душит и хомяк устроил полноценную войну! Но…

— Я сейчас почищу и верну, — ухватил я пояс. — Взял у тебя, когда хоро… клал под камни.

Понятно, что собирался не чистить, а извлечь всё нажитое непосильным трудом. Но тут Безымянный, наречённый мной Марвином, просто мазнул глазами по пряжке.

— Оставь, Вельруф. У меня есть лучше, — показал он действительно более мощный, с фактически защитной пряжкой пояс.

— Погоди, ты уверен, что…

— Уверен. И я тебе благодарен. С меня пиво, но потом — я сейчас немного занят. Увидимся, Вельруф! — помахал он рукой и потопал к Диего.

А я… нет, я хороший, лично со своей точки зрения человек. Но даже не со своей точки зрения — не идиот. Предложил, получил отказ, пробовал возразить. Всё, моё, и совесть спокойна… почти.

Одновременно с этим решением внутренний хомяк промокнул лоб тряпкой и опустил прозрачный кожух на кнопку с надписью “судный день”. И я хомяка понимаю.

А я, нога за ногу, потелепался в свой барак. В голове завывал ветер, каталось перекати поле. И если и появлялись мысли, то редкостной бредовости.

— Так, хватит, — негромко, но вслух озвучил я сам себе. — Первое: проверить могилу. Может, он вообще не тот, а просто похож.

Вероятность практически нулевая… Но проверить и вправду надо. И понять, что я там почувствую. Потому что от Безымянного таращило магией сильнее, чем от встреченных мной магов.

В общем, на тему ряда моментов я просто запретил себе думать до проверки: а то заработать психоз с полпинка можно. Обозначил для себя, для спокойствия, “общий момент”: парень жив, мудохаться с теоретическим “Спящего повержением” мне, скорее всего, не придётся. И, в принципе, даже помогу, наверное, по мере сил и без чрезмерного фанатизма избранного. Но перед этим — окончательно выкинуть из головы всякие глупости, убедившись, что в разрушенной шахте не гниёт тело моего спутника в Рудную Долину. А заодно… ряд факторов проверить, благо шахта хоть и разрушена, но светилась магией от души. И, возможно…

— Ха-рош, — отрезал я специально для беспокойного мозга. — Проверю — ясно будет. А пока — подготовка.

И подготовка действительно была нужна. У меня, помимо борьбы с навязчивой идеей об “игровом окружении” и дохлом Безымянном под камнями, была куча задач. Из самых очевидных — привести в порядок самострел. Вообще, появилась идея сделать его многозарядным, с коробом. Ну, раз уж основную работу выполняет магия. Но ощущения говорили, что вариант хреновый, да и логика недостатки находила. Ощущения потому, что при сделанных мной выстрелах самострел явно тратил энергию, становился “менее магичным”. Восстанавливал её за секунды, видимо, впитывая из окружающего фона и, возможно, меня. Но очередью из него не почастишь, или убойность стрел упадёт до смешных значений. А логика — так короб для стрел надо делать не как “тупо коробку, откуда падает стрела”. Из такой коробки и болты могут повываливатся, и переклинить может, застрянет болт — и всё. А если делать “посвободнее” — так точно рассыпятся, да и про прицельную стрельбу можно будет забыть. Всё это обходимо, но требует испытаний, различных вариантов подгонок… Что при магической причине становится просто бессмысленной тратой сил и времени. Достать и установить болт и стрелять раз в несколько секунд, как и предусмотрено конструкцией, выходило оптимально.

Да и банально постираться мне не помешает, да и не только…

В общем, взял себя в руки, начав деловито обегать лагерь. Заказал и получил у Хуно три десятка болтов: не магических, обычных болванок из не самой лучшей стали, но тяжёлых и для охоты вполне подходящих. Выцепил местного кутюрье, в виде призрака, озадачив изготовлением мне пары комплектов штанов и толстых рубах — последние без пуговиц, с воротом на завязках, практически футболки. И, кстати, прогрессорски преподнёс портному “креативное решение”. Не карманы, которые местная текстильная и не только промышленность… ремесло в смысле, знало. Накладные, в основном, но были, и было их много. А банальные шлёвки для пояса: ремни носились “поверх”, а петли — всё-таки удобно.

Уже в сумерках пробежался по падальщикам на речных берегах: надо было снабдить Снаффа запасом мясца, а то десять дней озвученные Диего и без того сократятся. Заодно опробовал самострел: ну… неплохо, но требует высокой точности — с тех же ног падальщиков болты просто соскальзывали, как и с клюва. Плюху отвешивали, конечно, но попадать было желательно в тело, причём точно. Плотные перья тела падальщика тоже были препятствием для болта, прекрасно преодолимые при прямом ударе, но уже вскользь болт мог улететь чёрт знает куда. Понятно, что болты примитивные, охотничьи и, скорее всего, сделанные Стоуном будут вести себя поприличнее. Но охотиться лучше сталью и лучше приноровиться. А ещё эта “физичность” привела меня в относительную норму психологически, а то появление живого Безымянного, всё-таки, сильно потрясло мою тонкую душевную организацию. А вот физичное поведение болтов — “содрало” это идиотское, навязчивое ощущение “я — в игре” или что-то вроде того.

Завалил Снаффа мясом, злодейски гыгыкая на растерянное:

— Куда я всё это дену, Вельруф?!

— Куда-нибудь, Снафф, — мудро ответил я. — Иметь мясо лучше, чем его не иметь.

— Это, конечно, так. Но его слишком много…

— Продай или выкинь, Снафф. Или засоли, — пожал я плечами. — Меня может не быть до десяти дней, так что сам думай. Всё, доброй ночи.

— Доброй ночи, — изображая из себя сиротинушку, помахал повар мне вслед.

Завалился дрыхнуть, поворочался, но всё-таки уснул. И уже на рассвете с более-менее нормально соображающей башкой потопал по дороге к обменной площадке. И, кстати, столкнулся с парочкой шершней: патруль стражников ещё не начал циркулировать, а пара насекомин вынесло на дорогу. И — справился, хотя напрягало. Тварюки тормозные, да ещё и достаточно хрупкие. Знание чего, кстати, в рамках ряда прикупленного мной для экспериментов у Торреза, было не лишним.

И добрался до крутого холмистого подъёма, а по нему и до скалы. Примерно по своему старому маршруту, которым я шёл к Старому лагерю. Подниматься по ней, конечно, было не настолько просто, как спускаться. Но в чём-то, с учётом верёвки и закалённых клиньев, даже комфортнее. Так что на скале я был через пару часов, с некоторой иронией отметив, что “полез в горы” не только по нужде, а чтобы в очередной раз почувствовать, какой я сильный-ловкий-замечательный. Ну… тоже не лишнее. Перед возвратом на тропу я решил аккуратно проверить возможное место, откуда пришли новолагерные. И да, точно пришли с этого замаскированного отнорка. За перевалом обнаружилось небольшое плато, с несколькими кривоватыми навесами. И… посмотрим. Может, и сообщу кому-нибудь в Старом (ещё и подумать надо, кто этот “кто-нибудь” будет). Пока под навесами никого не было, так что просто махнул рукой. И направился к тропе, добрался до обрушенной шахты… и встал, почёсывая затылок. Потому что зрелище, да и ощущения от места последнего успокоения и пробуждения Безымянного-Марвина выходили… ОЧЕНЬ интересненькими.

16. Пещерная теология

Итак, для начала, никакого гниющего (или не гниющего) тела не было. А были раскиданные в стороны булыжники. На труп я чёрт знает, как бы среагировал, скорее всего, сдвинулся немного крышей, на тему “я в игре”. Но его не было, что и к лучшему. А вот дальше начиналось именно это самое “интересненькое”. Для начала, когда я хоронил Безымянного, из-за камней таращило магическим светом-туманом. Достаточно сильно, чтобы я это видел. А сейчас этого не было: некий “фон” присутствовал, но очевидно, порядково слабее, чем был. И, в принципе, это вполне может быть объяснено “чудом воскрешения”, на которое эта магия и ухнула. Но… А вот “но” заключалось в этакой… водяной взвеси и испаряющейся луже. Не гадости какой-нибудь, а самой простой воды. Точнее — не простой. От неё исходило ощущение, вызвавшее дежавю. На миг мне показалось, что я стою под деревом, вокруг хреначит дождь… Ну в общем, понятно. Точнее, многое непонятно, но вот что в этом акте вопиющего воскрешения поучаствовал Адонас (как, скорее всего, и в моём попадании, уж чёрт знает с последним — намеренно или случайно). Но и не только: при отсутствии свечения под сводом шахты развеивался… чёрный туман. Никакого ужоса-отвращения не вызывал, но немного напоминал, что Безымянного воскрешал не только водяной равновесник. И опять же, логично: Белиар, как бы — владыка посмертия, и его участие в противоестественном надругательстве воскрешения вопросов не вызывает. В отличие от причин: на хрена этим двум божествам понадобилось воскрешать дохлый труп? Не анимировать, а именно воскрешать, даже намёки на что я не находил в изученном.

Расстелил в сторонке шкуру с видом на заваленную шахту, присел и стал рассуждать. Вопрос про местных божеств не слишком актуален пока. Козлы они все, редкостные, использующие смертных, что уже очевидно, для “энергозабора” или ещё чего-то такого. Самым козлинским выглядит Иннос, точнее — самым жадным. Белиар — тот ещё, конечно, но не настолько алчный псих. А вот Адонас, помимо того, что массовый убийца, так ещё… единственный воздействующий на этот Мир непосредственно и регулярно. И Иннос, и Белиар зафиксировано проявляли своё взаимодействие с миром по одному разу. Белиар создал некоего “Древнего зверя”, наводящего шороху на землях, поклоняющихся Инносу. Что за зверь — чёрт знает, но вроде бы что-то типа дракона. А потом Иннос, вроде как, оставил свои “слёзы” — некий реагент, задирающий магические возможности священников, а остальных сжигающих к чертям. Насколько эта физиологически-божественная жидкость — “слёзы”, неизвестно. Но эти два факта — единственные вычитанные мной случаи непосредственного, а не через последователей и артефакты, влияния этой парочки на Морград. Причём совершенно не факт, что даже эти “деяния” — непосредственны. Вывести зверюку мог какой-нибудь белиаров последователь, типа Ксардаса. А “слёзы” забодяжить особо инноснутный алхимик.

И вот, единственное божество, точно и безоговорочно воздействующее на Морград без медиумов-проводников — именно Адонас. Что немножечко хренотень насчёт “Иннос создал Мир” ставит под вопрос. Вообще, огневичок на фоне остальных выглядит пубертатным подростком, судя по буйности его последователей. Впрочем, пока это не слишком важно, а потом посмотрим.

Сейчас важно вот что: Безымянный и его история. И, кажется, я нашёл несколько ответов на безответные вопросы. Итак, в первой Готике, в рудной Долине, Безымянный был простым человеком. Ни черта не простым — сильный маг, со “сродством” с магией, но это, похоже, просто свойство-предрасположенность. Откуда он родом, с учётом артефакта — хрен знает. Может, с какого-то острова, выводящего в изоляции лютых магов — совсем не исключено. Так вот, Безымянный — просто человек. И его “путь к повержению Спящего” — цепочка случайностей. Он попал в нужное время и в нужное место… почти. Этих случайностей СЛИШКОМ много, а часть из них шиты белыми нитками. Главная из которых — “затопление Старой шахты”. После чего Гомез озверел, напал на Новый лагерь. А Безымянный прошёл точку невозврата: до интеграции в Новый лагерь у парня была возможность в любой момент сказать “Да идите вы все нахер, я жить хочу!”. А вот после — уже всё. Ксардас и Спящий как финал истории.

Так вот, осматривая Старую, я сразу понял — дело пахнет “тухло”. Дело в том, что шахта была не “глубокого залегания”. А купол породы над ней — довольно тонкий, относительно, конечно, но всё же. И выходила интересненькая история: “затапливать” шахту было просто… неоткуда. Не было на протяжении всей шахты полостей, куда можно сныкать столько воды. Нет для них места, в чём я убедился окончательно, забравшись на скалы. Далее, предположим, что “затоплена” — игровая условность. Ну, мало ли, бывает. Обрушилась она, предположим… А вот только ТОЖЕ не выходит каменный цветок. Шахта — огромная пещера, с относительно небольшим слоем породы поверх. И если вся порода сверху обрушится… будут жертвы. Но добыча не остановится, потому что не будет для этого причин. Часть добычи будет происходить открытым методом — так это даже проще. В общем, Старая шахта не могла понести таких повреждений, чтобы там невозможно стало добывать руду. Ну разве что её бы к чертям разнесло целиком, но при таких раскладах не думаю, что от живых в лагерях много бы осталось.

А значит, “игровая условность” с затоплением — не условность. Старая шахта действительно была затоплена, только, похоже, не “просто”, а божественным волеизъявлением. По крайней мере, других психов, с привычкой всех нахер топить, в голову не приходит. Причина этого веселого действия — подтолкнуть события. Очевидно, непосредственно действовать на смертных не может даже Адонас, только косвенно.

Так вот, простого, но чертовски сильного человека Безымянного “допинали” до Спящего. И Безымянный его “затащил”, оказавшись погребён обвалом. Под которым… умер. Практически наверняка. И воскрес, воскрес уже не только человеком, но и “Избранным Инноса”, как и гундел в финале второй игры дракон-нежить. И на момент начала второй игры у него ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не стало имени. Он его забыл, пока был мёртвым — да простейшее повреждение-разрушение мозга.

Это объясняет, с какого хрена заваливший здорового демонюку-Спящего лютый воин или маг огребает в начале второй игры от волков и прочих гоблинов — от него реально осталось так мало, что не считается. Воскрешали-то в теле, а оно на многодневную смерть почему-то неважно реагирует. Это объясняет, почему Ксардас, некрохрыч-засранец, вообще ни хрена не дал Безымянному, направляя “воевать драконов” — тут Безымянный уже выходил “избранным”, и направляющие случайности были не нужны. А не дал — так смысл переводить на инструмент ресурсы? Он и так должен справиться, а деньги и ценности и самому некрохрычу пригодятся. В общем, Ксардас просто не воспринимал Безымянного как человека, а как инструмент и функцию… Впрочем, и к людям он относился не намного лучше, судя по всему. Тот ещё засранец, под стать божествам, слугой каждого из которых он побывал.

Итак, выходит, на текущий момент Безымянный — тоже избранный. Правда, не в столь “жёстком” варианте, как во второй части — там от него реально почти ничего не осталось. А сейчас — что-то забыл, чему-то разучился. Но реально шарашит магией, бодр-здоров, активен. Кстати, во второй части к концу своих весёленьких приключений он тоже “отошел”, начав вести себя как нормальный и заинтересованный в СВОЁМ будущем человек, а не как “функция-инструмент”. И в “избранности” на текущий момент точно замешан Адонас. А вот замешан ли кто-то ещё — под вопросом. То, что был “чёрный туман”, сейчас почти развеявшийся — ни черта не показатель. Вполне возможно, что весёлый топитель (или топительница) прихватил условного братца за тестикулы, вывернул до визга, неоднократно прося “отдай душу Безымянного”.

И понятно, что во ко всей шебуршне Инноса и Белиара прикладывает свои мокрые ручонки Адонас. Он единственный, который может воздействовать непосредственно на Морград, который для этих божеств — несомненная и однозначная ценность. То есть, конечная его цель выходит — выпнуть Инноса и Белиара, оставшись единственным божеством у морградской кормушки. Как, в сущности, в одной из наиболее вероятных концовок третьей Готики.

И всё это весело и хорошо… Ну точнее, грустно и плохо. А совсем точнее — пока мне на эту божественную хренотень точно плевать. Кроме того весьма вероятного, хоть и основанного на ощущениях, момента, что в Морград меня занесло не без мокрых ручонок одного типа. Но даже это пока не слишком важно: моя задача на текущий момент — свалить из Миненталя. Некоторые планы уменьшить жертвы — неосуществимы, а потенциально приведут к большим жертвам. То есть водяной не шахту затопит, а что-нибудь поосновательнее, например. Умеет, может, практикует.

То есть, по большому счёту, мне нужно дождаться когда Безымянный-Марвин прибьёт Спящего и разрушит Барьер. Помогать… ну скажем так, не вижу точек, где бы ему понадобилась помощь. Разве что после эпичной битвы: там да, вытащить его из-под завалов, где он высоковероятно погиб после битвы. А с остальным — да пусть занимается своим делом.

При этом то, что мне плевать в ближайшей перспективе — совершенно не значит, что плевать вообще. Жить в Мире, где заправляют эти божественные сволочуги, мне перманентно не нравится и не хочется. Тем более, с вниманием этого утопителя фигова — а что оно, в определённой мере, есть, очень высоковероятно. Хотя есть возможность, что мое попаданство хоть и связано с Адонасом, но, например, просто случайность. Зачерпнул, например, в нашем Мире этот деятель водички-молний. А я “просочился” просто как непредвиденный элемент. Мусором на воде себя называть неохота, но если предположение верно по сути, то иначе себя и не назовёшь.

Но даже если я избавлен от внимания и влияния — всё равно мне эти божки не нравятся. И надо мне в рудной долине заниматься двумя вещами: усилением себя любимого, благо к шахте я пришёл не в последнюю очередь для проверки ощущений и задумок. Ну и сбор информации, способной потенциально помочь найти выход. Уже не из Миненталя, а из Морграда. И к болотникам я всё-таки наведаюсь. Да и в Новый лагерь: надо бы посмотреть на попов Адонаса и на “гору руды”.

При этом, надо тщательно изучить пирамиды. Судя по пусть прямо не прописанному, но подразумевающемуся в книгах, судя по моим амулетам без “божественной привязки”, да и судя по сюжету третьей Готики, которую я из себя непонятно как выжал-вспомнил — есть магия, не связанная с божествами. А уж “первые маги появились, вкусив Слезы Инноса” — это настолько ложь и пропаганда, что даже смешно. В самой книжке, провозглашающей эту ересню, есть прямые и очевидные указания на то, что люди владели магией ДО этих придурошных Слёз. И, что самое занятное, часть этой магии используется даже сейчас, несмотря на божественно-рунное засилье.

Эта самая магия мне интересна вообще, интересна как возможный ключик к выходу отсюда. И интересна как инструмент взаимодействия с окружающим миром после моего гипотетического “сваливания в закат” — мало ли, куда меня занесёт. Да в принципе интересна не “сданная напрокат”, а принадлежащая тебе самому.

Так что перестал я страдать фигнёй, встряхнулся, и подошёл ко входу в шахту. Это “чудо воскрешения” мне, конечно, несколько подгадило. Но не критично: шахта была, со слов Яна, ещё более неглубокого залегания, чем Старая. И не расчистили её по той простой причине, что как раз образовалась Старая, с которой мало того, что было меньше геморроя, так ещё и помещалась плавильня. В обрушенной же шахте плавильня располагалась… на обменной площадке. А руда в неё поступала по салазкам-воздушке.

А нужна мне максимальная концентрация “эманации руды”. Такая, чтоб была видна. Это есть в Старой шахте, но чтобы там заниматься экспериментами, надо быть стражником или рудокопом. При том, что и в том, и в том случае можно огрести леща, если будешь заниматься хернёй вместо работы.

В общем, сконцентрировался и начал откидывать-расчищать проход. Параллельно прикидывая, как бы мне его тут оставить, впоследствии замаскировав. Если выйдет, если будет нужно… много “если”.

Через пару часов ход был расчищен метров на семь в глубину: все глыбы я не разгребал, да и не стоило все: потолок шахты осел и держался на боковых глыбах. Тоже можно расчистить, но чёрта с два замаскируешь, не говоря о том, что работа эта будет уже не на часы и дни, а месяцы, а то и годы.

И вот, в семи метрах вокруг начало появляться свечение, то есть обезмаженная воскрешением область исчезла. И, кстати, скорее всего, рудный доспех Безымянного не “отдал силу”, удерживая жизнь. Это, как-никак, доспех, а не скафандр жизнеобеспечения. Просто фигурант, воскресивший героя, пустил магию доспеха на это самое воскрешение.

Впрочем, фиг с ним. Добрался, расчистил площадку, убедился в том, что ничего нахрен обрушаться не собирается. Вздохнул и попёрся к входу: как бы не хотелось бы мне “попробовать прям щаз” — надо подготовить вход, замаскировать по возможности, притом так, чтобы можно было спокойно выбраться.

Так что ещё час потратил на скатывание лишних глыб с площадки в скалы. Но справился, привалил камнем вход и потопал на “площадку тренировок”. Сел на волчьи шкуры и принялся… ну, медитировать, по большому счёту. Сконцентрировал внимание на себе и своих ощущениях, со страшной силой желая повторить и усилить работу артефакта “магической кожи”. Как наиболее безопасный, да и изученный в ощущениях. Пыжился так… долго, чёрт знает сколько. И толкового результата, вроде бы, не было. В общем, захотел перекусить и, открыв глаза, присвистнул. Дело в том, что мои лапы, да и не только лапы — светились. Не полностью, этакими прожилками, складывающимися не в рунную вязь, а скорее в абрис сосудов или нервных каналов, чего-то такого.

— Ну, будем надеятся, что Жнецы к этому манипуляторы не приложили, — понадеялся я. — И… проверить надо.

Проверить я решил на булыжнике на полу, треснув по нему сначала вполсилы, а потом, убедившись, что боли и травм нет — со всей дури. И моё могущество было необоримо! Жалкий булыжник познал мою мощь, расколовшись. Вот только всё было не настолько радужно, как казалось. Свечение меня в момент удара со всей дури ярко мигнуло и потухло. Да и внутренние ощущения давали понять: я сотворил магическое воздействие, с ощутимой тратой этой самой магической энергии. Про КПД сего действа даже думать не хочется — скорее, всего объёмом магии, которой я раздолбал каменюку размером в кулак, можно разнести часть скалы, или… воскресить Безымянного, например.

Но в данном случае — лиха беда начало. Прямое волевое оперирование магией возможно. Более того, возможны не магические, а физические изменения — орки и фауна гарантируют это. Правда, сколько условно-разумных дикарей гробанулось, прежде чем намагичило-нажелало жизнеспособную и полезную мутацию — думать не хочется. И с полуметровым магическим хером, чтоб вечно стоял, подождём пока. Особенно учитывая то, что кандидатов для применения этого затейливого приспособления в Минентале не так много, и все не особо доступны. Да и когда выберусь — не стоит, наверное.

А вот вопрос с “магией вовне” — интересный. Так что перекусил и начал пыжится по новой. Пыжился долго, в конце концов, уже думал, что не выйдет. И когда уже почти махнул рукой — из этой самой руки появилась небольшая, но прекрасно заметная во мраке шахты молния. С фиолетовым отливом, долбанула в камень, проделав в нём дырку — маленькую, как она сама и была. Но сам факт!

Причём обрадовавшийся я обрадовался не зря: “почуяв”, как — я смог это повторить и усилить. Но… КПД. Орать “абсолютная власть” было настолько рано, что глупо. Да, ломаные потоки магической энергии выходили. Да, даже не прожигали — уничтожали без паразитных потерь в виде тепла или осколков куски камня. Но — они были запредельно энергоёмкими. Три небольшие молнии — и внутри появлялось неприятное, сосущее чувство. А болячки, судя по ощущению, оживлялись на безмажии и радостно напоминали, что я — не вьюнош, да еще довольно побит жизнью. И приходилось сидеть, сосредоточено впитывать магическую энергию.

Короче, то что у меня получилось — просто эксперимент. Успешный, но практического применения от результатов ждать не стоит. Четверть часа аккумулировать магию, чтобы жахнуть тремя небольшими и недальнобойными молниями — даже не смешно. Ну, разве что безрукого-безногого парализованного противника воевать, наслаждаясь безмерной крутизной.

А значит, надо пользоваться свитками, несмотря на неприятный отсос. Пытаться “прочувствовать” принцип и повторить без этого “неявного налога”. Ну и в пирамидах пошариться не помешает — может, будет что-то полезное-интересное. Но пока — свитки, и даже этими свитками займусь завтра. А пока — посплю, причём в этой пещере. Достаточно безопасно, да и интересно, что даст сон в магически насыщенной области. Надеюсь — не метки богов Хаоса, оптимистично понадеялся я, устраиваясь на шкурах.

17. Стрекозлиность

С утра провёл внимательную ревизию организма, на тему прорезавшихся перьев, язв, тентаклей или рогов. Обнаружены эти стильные элементы не были, так что, похоже, от меток богов Хаоса меня пронесло. И в целом выходило, что сон в “магическом поле” ничего не принёс. Что… логично, даже похихикал я, завтракая. Ну просто те же рудокопы, призраки, стражники, не говоря о самом Яне в старой шахте. Они, как бы, живут в этом магическом поле. Спят — тоже. И если бы воздействие во время сна было возможно, шахта кишела бы неведомыми зверушками.

А у меня по плану исследований были свитки. Я ими неплохо закупился у Торреза, правда, использовать атакующую магию огня в пещере-закутке мне почему-то не хотелось. А главное — у меня были свитки не только “огня”, в смысле, Инноса. Но и, судя по всему, именно той самой, атеистической магии. Три довольно дорогих свитка трансформации. Как осуществляется подобное надругательство над использующим свиток — Торрез в деталях не рассказывал. Но заверил, что “всё работает”, разум обернувшийся не теряет и может в любой момент стать собой. Если пожелает, или если хрень, в которую трансформировался, прибьют. С последним выходило странно: Торрез утверждал, что смерть объекта оборота не смертельна, но “опасна”. Видимо, принудительный вывод из “оборота” наносил пусть не летальные, но неприятные повреждения, а главное — выводил на какое-то время из строя. Ну а если перед этим то, во что ты был трансформирован, прибили, то окажешься перед агрессором, неспособный на сопротивление.

Ещё из предупреждений было “не оборачиваться и не появляться в местах, где могут быть люди”. Почему — очевидно. Просто прибьют, принимая за тварь, а пока будешь отдуплятся от непредвиденной трансформации — могут и тебя прибить, в качестве компенсации за потрёпанные нервы.

Всё это, если честно, вызывало опасения, от “не смогу обернуться обратно”, до “прибьёт какая-нибудь сволочь”. Но… если я хочу понять и разобраться — то “надо”. Кроме того, не думаю, что вполне продажные и не дешевые свитки у Торреза были специально, чтобы прибить купившего. Он, всё-таки — торгаш, пусть и не по “основной специальности”. А дохлые клиенты, как известно, денег не приносят.

Но всякие трансформирующие эксперименты я оставил “на сладкое”. А для начала, выбравшись на площадку перед шахтой, занялся свитками “классическими”. Валандался около двух часов, подозреваю — с кислой и недовольной мордой. Очень уж раздражал “отсос”, который был непременным атрибутом работы этой магии.

В результате выяснил я такую интересную вещь, что “свитки стрелы, шара, взрыва” — одна и та же хренотень. Вся разница данной макулатуры, ну помимо цены, заключалась в объёме формируемой “магической плазмы”, подвластной воле использующего свиток. То есть из “стрелы” можно было сделать “шарик”, из взрыва — стрелу. Просто разных “мощностей”, которые и были прописаны в свитках.

Ну а само это магическое пламя было именно “магическим”. Некая субстанция, которая и огонь, и плазма, беспрепятственно подчинялась воле, ну и могла поразить цель. Те же “лучи”, которые я видел на обменной площадке — видимо, работа развитого воображения кого-то из магов. А может, и стражника со свитком, тоже возможный вариант.

А вот по моим задачам выходило небесполезно. Моё удручающее и выматывающее низкое КПД было связанно с тем, что я пытался магичить “за один присест”. Ну и с кривыми магическими руками, само собой, не набитыми и неопытными.

Но главное: если не желать “прям щаз” эффекта, а сначала накопить “рабочее тело”, а потом уже его использовать на цели — и десяток молний не будут проблемой. Не столь разрушительных, как от чистого волежелания, но вполне ощутимых, судя по следам на камнях. При этом гораздо более дальнобойных, нежели те, что выходили у меня в шахте… Хотя тут не уверен: я в шахте бил в стены, которые были как бы не слишком далеко от меня. Но в любом случае, колдовство “в два этапа”, подсмотренное в свитках, выходило гораздо эффективнее. Хотя и с потерей времени, конечно.

Проваландался-проэкспериментировал так до обеда, перекусил и тут же стал себе придумывать жуткие вещи, которые со мной случатся в трансформации, от того, что я пожрал. А поэтому надо… В общем, откровенно боялся этой трансформации и тянул время. Поймал себя на этом, понял, простил, но… А кто, кроме мы, блин? В общем, вздохнул и ухватился за свиток с криво нарисованной мордой какого-то волчары неизвестной позорности.

Что меня в некоторой степени уверило в том, что это “не божественные свитки”, так это то, что никакого футарка вокруг морды не наблюдалось. Были плавные, слегка асимметричные линии, в чём-то схожие с моим амулетом-серьгой. В общем, попечалился о судьбе своей тяжкой напоследок, да и активировал свиток.

И-и-и… почти поверил, что меня занесло в игру. Ну, через минуту не слишком приятной и достойной, но вполне понятной паники. Дело в том, что да, я стал волчарой. Совсем не позорным, хотя падение на жопу с подвыванием… В общем, не позорным — и точка! Вот только не всё было так просто. С одной стороны, я стал чувствовать четрёхлапое волчье тело, причём даже с рабочими рефлексами. С довольно хреновым зрением, просто водопадом запахов (которые интерпретировал не иначе как прошитыми рефлексами тела-трансформы). Всё так… и не так. Сознания и ощущения раздвоились. Если исходить из чувств-с, то выходило, что моя любимая тушка оказалась в этаком аналоге пространственного кармана, лишённая внешних раздражителей, но себя очевидно ощущающая. А вот сознание большей частью пребывало в волчаре, пользуясь обретённым телом с рефлексами и прочими причиндалами. И это волчье тело выходило “горловиной” пространственного кармана, где бултыхался я во время действия заклинания. Как-то так выходило, да и в описанные особенности заклинания укладывалось. И, как успокоило на тему “а не останусь ли я волчарой на века”, так и дало этакое “игровое” ощущение. Что я — “там”, а рулю этим волчьим телом удалённо.

Правда, истеричкой я себя в некоторой степени признал (хотя и не осудил). Вместо того, чтобы пристально вчувствоваться в магическое воздействие, искать аналогии и пытаться прочувствовать закономерности, я в момент активации заклинания фигурально зажмурился и орал благим матом. То ли “мама!”, то ли “Джеронимо!”, то ли ещё какую-то не слишком вменяемую глупость. А адекватно воспринимать реальность стал уже после окончания заклинания, как понятно.

Так что посеменил я по площадке туда-сюда, помахал хвостом и стал желать перестать быть волчарой. И перестал, на этот раз внимательно вглядываясь и вчувствуясь, а что за хренотень со мной творится. И хренотень была такой: тело волка практически взрывными темпами потеряло материальность. Этакий переход материя-магия, в отличие от распада-синтеза, без миллиардов паразитной энергии. Только с тысячами: яркое свечение, облачка магии. Ну и карман со мной “вывернуло”, уронив на землю. Точнее, это сделала неожиданность и, подозреваю, последствия депривации: лишившись с разрушением волчьего тела ощущений, я их “в лоб” получил от тела своего. Которое шмякнулось на землю, кружилось головой и прикидывало, не проблеваться ли ему в знак протеста против моих издевательств.

То есть, более-менее адекватно реагировать на окружающую реальность я стал не меньше, чем через минуту. И да, тут даже если насильственное разрушение “магического эффектора”, а ничем иным оборотное “тело” не назовёшь, не наносит телу реальных повреждений — всё равно время на “отдуплиться” надо, потому что никакая привычка от недееспособности и ощущения стукнутости пыльным мешком не избавит. Может, сократит, но не принципиально, и если из “трансформации” выбьет в окружении врагов, зверей или людей, что тоже не принципиально, то мне точно кирдык.

Посидел, немного попечалился и взялся за наиболее перспективный свиток: шершня. Полёт и скорость, в общем, понятные плюсы. Активировал… и грязно, хоть и мысленно матерился несколько минут. А потом примерно столько же ржал, хотя тоже мысленно: у стрекозла-жучилы, который стал моим эффектором, инструментов для не мысленного ржания не наблюдалось.

Матерился я потому, что через секунду после оборота стрекозёл в моём лице валялся на траве, сучил ножками (каким-то запредельным количеством!), дёргался телом и пытался взлететь. Дело в том, что рефлексы-то были. Но, во-первых, по-моему, у тварюки, в которую меня трансформировало, не было вестибулярного аппарата как класса. Про зрение можно не говорить, какая-то хренотень на постном масле, не урезанная, а вообще — пятна-линии и дичь.

Так вот, рефлексы и прочее, были. Но они пытались как-то соотнестись и сынтерпретироваться с привычным мне, что выходило не совсем… точнее, совсем хреново. В результате шершень-я шмякнулся на траву (причём, понять, что это трава, я не мог, отталкиваясь от ощущений) и там бессмысленно копошился.

При этом, что я понял точно — к божествам это заклинание отношения не имеет. И, что самое интересное, использует крайне мало “моей” магии, явно недостаточно, по внутренним ощущениям, для своего действия. Похоже, что на эти свитки идёт… тело прототипа. Причём, не удивлюсь, если ещё живое — и в таких раскладах странности объяснимы.

А ржал я вот почему: ощущения от тела шершня мои мозги пытались сынтерпретировать и взять под контроль. Что через какое-то время более-менее удалось, но… В общем, у меня было длинное, подвижное брюшко с жалом. К счастью, я его не ощущал писюном — это, по-моему, был бы немного перебор. В качестве писюна выступал какой-то причиндал, ощущаемый — яйцеклад или ещё какая пакость.

Но ноги-руки — это были лапки и крылья, хотя криво, но примерно так интерпретируемые. А пузо с жалом… интерпретировались как задница. Опасная, агрессивная задница, причём моя! И вот факт обладания таким аксессуаром, атакующим и с прикрученными на атаку рефлексами и вызвал у меня приступ неудержимого смеха.

Впрочем, ненадолго. Собрал себя и кривые ощущения в руки, пополз к скале, взобрался и даже взлетел. Недостатки, на фоне массы достоинств, стали очевидны: очень хреновая видимость, хотя, подозреваю, теплозрение у шершня будет. Но всё равно: видно хреново и криво. И взлететь выше пары-тройки метров — вот вообще никак. Жужжал-жужжал, даже неприятные ощущения появились, но криво выглядевшая скала вниз не уходила.

Впрочем — всё равно полезно. Но, как понятно, ситуативно полезно. И не решило той проблемы, на которую я распахнул хлеборезку: путь улучшения тела без постоянного магического воздействия.

Но время, пусть и немного, есть. Жратва и попить — тоже. Даже место есть. А дело — попробую-ка я сделать себе в заброшенной шахте что-то вроде логова. Скорее всего, не понадобится, как понятно, но мне нужны физические усилия и воздействие магией. А делать это бессмысленно — довольно глупо. Хотя и с оружием потренироваться не помешает.

В общем, занялся не слишком нужной, но деятельностью. Которая через три дня отшельничества принесла плоды. Точнее, принесла, скорее всего, пораньше — просто именно понял я это на четвёртый день “дрочения дань-тяня”. Именно когда разминался с шестопёром, вроде как оттачивая удары. В шахте тем временем была вполне себе комнатушка, метра два на два. Глыбы были укреплены деревянными клиньями и осколками камня (появившихся как от магических, так и магофизических практик). Ну и вот, помахиваю я шестопёром, в качестве отдыха и смены деятельности, и на определённый момент ловлю себя на том, что запястье… Ну, в общем, не то, чтобы совсем не предназначено так извернуться. Но это либо долгие, не несколько дней, а месяцы и годы тренировок. Либо боль и нахрен выроненное оружие. А я помахиваю, спокойно, без негативных ощущений. Вполне уверенно.

То есть, работа, насыщенный магический фон и желание стать лучше — работают. Не как с орками, там, видно, было желание “всего и сразу”, а вполне себе “сокращает время тренировки”. Очевидно, делая связки гибче, ну и, экстраполируя, остальное тоже становится сильнее-прочнее.

Оставшиеся три дня работал “на износ”, просто падая на волчьи шкуры и отрубаясь. Но спускаясь по скале в долину — чувствовал, что сделанное сделано совсем не зря. Без всяких магических копошений я получался сильнее и ловчее, подозреваю, и быстрее. Не в разы, конечно, но ощутимо, что не может не радовать. Правда, один раз чуть не сорвавшись от дурной и радостной лихости — успокоился и спустился уже без ликования.

Встал на холме, оглядел хозяйским взглядом долину… Взглянул на себя и поморщился. Неделя ударной физической нагрузки, грязь, каменная пыль. Клошар Бомжович, а не Вельруф. Да и борода… Впрочем, её только подровнять, а так пусть будет. Но помыться ОЧЕНЬ не помешает. Да и постираться. И… ну посмотрим, можно попробовать.

И потопал не к тропинке, а в сторону, где наблюдалась небольшой затон — похоже, неоднородность скалы, до которой добралась речка, видимый издалека. Правда, по мере приближения оказалось, что это удобное место облюбовали всякие твари. Пара шершней и пятёрка падальщиков кучковались рядом с этим местом. К счастью, луркеров и прочей фигни не наблюдалось, а видимость была не самая худшая, так что между помывкой и постирушками стояли только эти твари.

Опробовал на падальщике боевой болт от Яна — как и ожидалось, пробивная способность снабжённого крупинкой магического металла боеприпаса была в разы выше. Добил остальных уже охотничьими болтами, с высоты склона, причём успел до того, как твари начали беспокоиться. Шершней пристукнул булавой, причём без особых волнений (хотя и осторожно) — пребывание в шкуре стрекозла добавило понимания возможностей тварей.

Ещё раз огляделся, убедился в отсутствии жрунов по мою душу, как и неконтролируемых подходов, и занялся собой и барахлом. Щёлок у меня был: он продавался, причём имел дифференциацию “для стирки” и “для помывки”. Лапы я уже мыл не раз, пока не отвалились и не пошли трещинами, так что была надежда, что и остальное выдержит. А будут неприятности — я торгашу не позавидую. Как минимум, засуну остатки щёлока в такие затейливые места, где его пребывание ТОЧНО нанесёт заразе вред и ущерб.

Но помывка и постирушки прошли без особых неприятностей, даже одежда не особо полиняла, при этом избавилась от слоя грязи-жира. Сама вода была, конечно, холодновата — но, на удивление, терпимо. То ли согревалась в каком-то водоёме, то ли в самом затончике, чёрт знает. А может, у меня за счёт амулета повысилась резистентность к перепадам температур — тоже исключать нельзя.

Короче, расположил я хорошо отжатое барахло на рогульках, думал, поваляться довольным, как вдруг слышу: шуршит. Шуршит, понимаешь, какая-то хренотень травой, причём вскинулся, огляделся — не видно. А шуршит явно в моём направлении, так что я просто подхватил шестопёр и посайгачил к подъёму к скалам: там трава совсем несерьёзная, и шуршуну негде будет прятаться. На бегу оценил: шуршун явно замер, и не менее явно пошуршал за мной, гад такой. Но медленно, так что если что — обегу и, прибрав барахло, сделаю ему ручкой.

А через десяток секунд из травы показалось рыло. А я, смотря на него, задумался. И вот почему: ко мне шуршал варан, желтокожая и лютая рептилия, метров двух длиной без хвоста. А с хвостом так и за три выходило. Опасная тварь но, несмотря на схожую (но всё же менее прочную) с луркеровой шкуру, которую хрен пробьёшь, гораздо менее опасная. Потому что пользовалась для атаки только пастью, что неприятно, но это не длиннющие и гибкие лапы луркера с когтищами. Не говоря о том, что башка варана была практически лишена шеи и имела слабую подвижность. И наконец, кости варана были намного менее прочные, чем у луркера. И если пробить шкуру мог только рудный клинок в лапах сильного и опытного бойца (что как по мне — просто излишне), то от ударной нагрузки варан ломался гораздо проще “крокодилы Гены”.

Это плюсы. Минусы: я, пардон, обнажён до такой степени, что иначе, как голым, меня не назовёшь. И моя шкура… хотя амулет, конечно. Но всё равно — НЕМНОГО менее прочная, нежели у варана. Далее, вараны, о чём меня предупреждали, да и в игрушке было что-то такое, очень неприятны рывками. Сами по себе не слишком быстрые, но рывки — резкие и неприятные. И… наверное, всё-таки, стоит попробовать справиться. Попробую сформировать…

— Вот скотина!!! — возмутился я, чудом… точнее, магией и тренировкой, отпрыгивая.

Дело в том, что пока я предавался разгульным планам на тему того, как я зашарашу в ящура молнией, эта скотина сделала свой рывок с раззявленной пастью. Пасть — неприятная, ближе к крокодильей, куда там рыбоедской пасти луркера!

Но, к моему счастью, тренировки дали результат, да и сам я не безрукий. Так что увернулся-отскочил от пакости, даже от зловредного хвоста увернулся. И, несмотря на опасность, успокоился: справлюсь, судя по скорости и прочим характеристикам.

Варан не обнаружив в раззявленной пасти вкусного и полезного меня, громко и возмущённо зашипел. И нацелился на мою персону, обманчиво-неторопливо семеня ходилками. А я приготовился, и сделал выпад… В никуда! Эта скотина отскочила, с совершенно неподобающей такой туше скоростью и ловкостью! И зашипела, переминаясь на лапах.

В итоге, всё-таки, прибил заразу: удар шестопёра просто развалил твари череп, хотя развалился этот череп в целом кожаном мешке. Но нервы скотина потрепала, очень быстро и ловко уворачиваясь-отскакивая от ударов. Пришлось “подставляться” и ловить на рывке. Справился, но нервно, да и страшновато.

— Скотина, — оценил я изгвазданного себя. — Опять мыться. Хотя одежда подсохла. И я с тебя сниму шкуру, — предупредил я дохлого варана.

И задолбался. Убил нахрен свой тесак в ноль, да и фолдер от постоянных заточек грубым точилом ощутимо уменьшился. Шкура, хотя и не слишком толстая, но просто бронебойная, блин! Ну хоть обширный хвост скотины прихватил — он, со слов Снаффа, был деликатесом.

Помылся, оделся и направился к Старому. Довольный: варан — это уже серьёзный хищник Миненталя, с которым не каждый справится. А зримое доказательство результативности усилий всегда приятно.

Да и Стоун должен с моим заказом справиться, как и портной. А ещё интересно, что там свеженаречённый Марвин намутил за время моего отсутствия?

18. Два Марвина

В Старый зашёл без проблем, устроив пробежку трусцой по внешнему кольцу. Просто прямо руки и прочие причиндалы чесались, как хотелось полюбоваться, поторогать, попускать слюнку… Да и примерить доспех. Но прежде, чем “брать штурмом” ворота в замок (искренне надеюсь, что в переносном смысле), надо бы сдать-сделать текучку. Которая заключалось в том, что для начала я отловил кожевенников рядом с Хуно, не без удовольствия выслушал от них, что их часть работы “усё готово, шеф!”, причём несколько дней назад. И начислил им шкуру ящера — не гноить же в пространственном кармане.

— И что хочешь за шкуру, Вельруф? — после посвистывания, ахов-охов и прочего полюбопытствовал Нильт. — Выкупим вряд ли…

— А мне деньги не к спеху, — прикинул я. — Может, вообще работа понадобится — портупея, тул, подсумок… Посмотрим на доспех, что выйдет. Так что считайте, что шкура вам, в счёт будущего заказа.

— По рукам, — переглянувшись, в один голос выдали кожевенные партнёры.

Ну, понятно, что даже если я тул и прочее закажу из варановой кожи (что, как по мне, не слишком нужно) — она здоровенная, из неё и кожаный комбез, а то и два накроить можно. И прочная, зарраза… Убитые об неё ножи гарантируют это. Ну а всякие подсумки и прочие ёмкости, если не слишком большие, то не помешают. Собственно, я на двуручник не замахивался по схожей с потребностью в кожгалантерее причиной: он, зараза, здоровый и длинный. И не пушинка. Вроде как можно его упихать в пространственный карман, но предметы туда убираются быстро. А достаются — совсем не мгновенно, несмотря на практику и прочее. И выходит, что если неожиданная схватка — так шестопёром или метательными клиньями сподручнее. А если что-то, к чему у меня будет время подготовиться, то самострел, магия, сто первый приём карате… Да посох в рукоять тесака вставить, в конце концов. От цвайхандера, кончено, всё равно может быть толк. Но он же ещё и дорогущий выйдет, на броню бы нормальную точно не хватило бы. Хотя… это я себя успокаиваю, точнее, внутреннего хомяка. Последний нацепил на себя пикельхельм, упёр руки в бока и алчно желал двуручник, чтоб был. Но — реально не время, отрезал я внутренней фауне.

Добежал до портного, прихватил штанцы и рубахи. Не джинса, конечно, погрубее, но в целом — сносно. Хмыкнул над колёром: и штаны и рубахи были голубо-синими, в тон джинсы, типа “мой цвет”. Ну, в общем-то не слишком важно, камуфляжа всё равно нет, а варианты покраски — только красный и синий, насколько я понимаю. Так что даже лучше выходит, незаметнее.

После же добежал до “кухонной площадки”, осыпал Снаффа вараньим хвостом, так же получив присвист, искреннюю благодарность и покручивание пальцем у виска.

— Вельруф, не мне тебя учить жизни, — начал издалека повар, переходя к “жизненным поучениям”, — Но какого белиара ты полез на варана в этих тряпках?! Я, тебе, конечно, благодарен, но…

— Не буду лезть без брони, папа Снафф, — подмигнул я повару, даже на вид младше меня лет на десять-пятнадцать.

Повар на меня удивлённо вызверзился, а через несколько секунд до него “дошло”, так что посмеялись, я угостился довольно вкусной отбивной и похлёбкой, да и потопал к воротам. Всё же “зудел” у меня вопрос моего заказа, как понятно.

Перед воротами бегло зыркнул на скамеечку у его домика — ни самого идальго, ни Безымянного там не обнаружилось. Ну и издали обратился к паре одоспешенной стражи:

— Приветствую. Я к… — начал было я.

— Ага, Вельруф ты, — довольно ехидно прогудела из-под самовара шлема, тогда как второй стражник довольно аутентично изображал закипание сдержанным ржачем. — И надо тебе: к магам огня, к кузнецу Стоуну, и… к кому ещё?

— Да вроде — всё, — несколько растерянно ответил я.

— А уши нам прожужжать умудрились, как будто вообще никто без тебя дня прожить не может, — загоготал стражник, присоединяясь к ржущему уже в голос напарнику.

Ну… забавно, внутренне ухмыльнулся я, быстренько перебежав по левой стороне площади до мастерских и юркнув туда. Не то, чтобы я особо ожидал что меня поймают и чем-то озадачат, но судя по ржанию стражи — некоторые намёки на такую возможность были. А мне на доспех и ножи посмотреть-примерить охота, а все дела потом.

Проскользнул успешно, зашёл к Стоуну. Тот поздоровался, к моему хорошему настроению заверил, что всё готово. И вместе со мной зашёл в комнатушку рядом со своей, за лютой, не удивлюсь если цельнокованой дверью. Судя по доспехам и их элементам, куче всякого оружия — склад готовой продукции.

А сделал Стоун и кожевенники мне бригантину, точнее — бригантный доспех. Панцирь с наплечниками из тонких пластин магического металла, расположенных внахлёст, крепился к кожаной жилетке изнутри, с металлической мозаикой клёпок-минипластин снаружи. Был бы металл не магическим — помер бы я к чертям… Хотя сейчас — нет. Но было бы тяжело. А так — выходило кило три, максимум три с половиной. При том, что защита у бригантины была вполне пристойной, а звяканий и ограничений подвижности было даже меньше, чем, например, у привычной косухи. Тут прикрытым кожано-кольчужным передником подмыхам не мешало натяжение, и руки можно было свободно поднимать. Пах прикрывала юбка из кожаных полос с кольчужной нашивкой — тоже не звякала и не мешала. Ну и руки и ноги прикрывали бригантные “обручи”, соединённые в месте сочленения кожано-кольчужным полотном. Сама кираса, кстати, надевалась через голову и фиксировалась на левом боку: некоторая уязвимость, но довольно условная. А бригантину можно было надеть самостоятельно, без помощников, как нужно при “наспинном” креплении.

В общем, доволен я было, как слон после семиведёрного счастья: удобная, даже в сумме максимум на пять кило броня, обеспечивающая защиту уровня полного доспеха. Не дотягивающая до глухих лат, конечно, но например те же падальщики или шершни для меня становились просто добычей, уже не с минимальным, а вообще без риска: хрен пробьют. Как и волки. Да и с луркером-вараном по прочности-защищённости вполне можно соревноваться, хотя и не слишком хочется. Правда, бригантина… ТОЖЕ была в синих тонах, что скорее веселило.

Довольный я ликовал, хвалил довольного Стоуна, оглядывал себя, ну и не поморщился… но скажем так, не слишком изящно выходило. Просто кисти рук были не защищены, как и голова. Впрочем, обращусь…

— Перчатки и шлем нужны, — явно заметив мои движения и гримасу отметил Стоун. — Могу продать.

— А дорого? — заинтересовался я.

— Нет, — оскалился кузнец, бухнув на стол-верстак куски кожи с кольчугой.

Пара высоких перчаток с раструбами, с кольчужными и пластинчатыми вставками. Боевые перчатки без шуток, при том довольно тонкие с ладони. Правда сутками такие не проносишь, да и сушить надо будет. Но это со всем доспехом: потеть без вариантов буду, так что сушка-чистка необходима, а то кожа просто сгниёт. И задолго до этого будет вонять ТАК, что лучше мне громко и в рупор орать о своём приближении, а то могут прибить такого вонючку в порядке самообороны.

И тканево-кожаный капор, с кольчужным усилением. От прямого удара по маковке поможет похуже шлема, но не намного. А учитывая, что защищает горло даже с откинутым капюшоном, да и снимается-одевается за секунду — вещь.

Оставались только ласты, но тут вечная проблема: подвижность и удобство против защищённости. Те же греческие и римлянские босиком войну воевали, и отнюдь не из-за “хреновых технологий”. Просто статистически подвижность — важнее. Рыцари с их сабатонами — так это чисто “конная” фишка, причём даже в этом случае больше потому, что пешец как раз по ластам такому коннику и гвоздил, ему с земли по ластам гвоздить удобнее. Посмотрим ещё, в общем, а пока меня и ботинки устраивают.

Ну и тесак со шкуродёром Стоун сделал на загляденье, с ножнами и вообще. В общем — лучше, чем всё, что я мог бы достать дома, несмотря ни на какие технологии. Рукоять тяжёлого сорокасантиметрового тесака была, конечно, не “эргономичной”. Потому что полую трубу такой толком не сделаешь. Но вполне ухватистой, затыкаемой пробкой, а посох туда войдёт, делая вполне пристойную глефу-нагинату, при нужде.

Короче, выходил я от кузнеца, всеми силами борясь с довольством и восторгами, вынужденно признавая, что первые пятьдесят лет у мальчишки — самые сложные. Да и потом, судя по всему, ненамного проще будет.

Но веселье радостью, а у меня вполне конкретные цели. И вообще, если разобраться, так же магия “прямого действия” выходит несколько весомее, чем… А вот додумать я не успел, немного удивившись.

Просто первый раз я действительно шмыгнул, не только “типа никого не видя”, но и не приглядываясь. Ну, копошился там кто-то на площади или просто стоял. Но не до того было. А вот сейчас я видел ожидаемое и… ну как минимум — удивительное.

Ожидаемое было в красной мантии, через площадь наискосок, носило позывной “Мильтен” и отчётливо помахивало мне лапой в стиле “дуй сюды”. Это было если не гарантированно, то более чем ожидаемо после самоварного ржача у ворот: не знаю, “задолбали” или нет маги стражу, но явно не один раз подходили. А выходит, что магическим попам я для чего-то понадобился, этот поразительный и неочевидный вывод я своим могучим умищем осилил. Что хотят — хрен их знает, но как минимум выслушать точно стоит.

Но махать лапой послушнику и вприпрыжку скакать к нему я не спешил, борясь с некоторым офигиванием. Дело в том, что Марвин-Безымянный, о котором я думал полюбопытствовать у знакомых, да и может, поговорить с Избранным попозже — был на замковой площади. Что немного странно. Как и то, что облачён на текущий момент Марвин был уже не в призрачную потёртую кольчугу, а в уже более-менее пристойный, хотя и не полный доспех в красных цветах. То есть, меня неделю не было, а этот шустрик уже обзавёлся стрелой в колене… в смысле, пошёл в стражу. Может, и нет, но что заработал на такой обвес… ну не слишком верится. Хотя возможно. Но в сочетании с пребывании на замковой территории практически нереально, факт.

Но “подвис” я от лицезрения Избранного в несколько меньшей степени, чем от его собеседника. Дело в том, что по площади бок о бок, негромко переговариваясь, шла парочка. Марвин, кстати ластой мне приветливо помахал, да и вектор направление у парочки был ко мне.

Так вот, собеседником Безымянного, со вполне доброжелательным выражением на зверской морде, посверкивая полированными доспехами, был… Мой противник на арене. Причём кивнул на пути в мою сторону, приблизил шрамированную морду к Марвину и явно что-то про меня сказал. После чего с широкой лыбой(!) стукнул Избранного по плечу и деловито потопал к баронскому обиталищу. И его обиталищу заодно: рудный барон Шрам, телохранитель аж самого Гомеза. Тип, которого Скатти Аренный, Пейн всего Старого Лагеря, советовал мне опасаться. И… ни хрена не понимаю, но очень интересно.

Тем временем улыбающийся Марвин дотопал до меня, протянул лапу, которую я пожал.

— Приветствую, Вельруф, — кивнул он.

— И тебе привет, Марвин.

— Про тебя ходит много слухов. И говорят только хорошее, — сообщил Безымянный.

— Кроме случаев, когда врут и говорят гадости.

— Так и выходит, — со смешком выдал парень. — Как тебе? — явно покрасовался он обновкой.

— Очень и очень неплохо, особенно для новичка. Впрочем и я — новичок, — пожал плечами я.

— Но сильнейший мечник Миненталя.

— Если меня так называют — то зря.

— Да-а-а? — ехидно улыбнулся собеседник. — А Марвин говорит иначе. А его называют самым сильным Мечом долины, даже Кор Нодраг из Болотного лагеря, — поморщился парень, потирая предплечье.

— Марвин? — уточнил я.

А после слушал и обтекал. Итак, нашего рудного барона Шрама звали… Марвин. Мало того, он последние пару дней, собственно, как только узнал про Безымянного, оказывает ему… Ну скажем так, дружескую протекцию.

— Говорит, что я похож на него в молодости, даже спрашивал откуда я родом… Но я, к сожалению, не помню.

При этом, Марвину… ну не сказать, чтобы “дули в жопу”, но парню везло явно не по-детски. Итак, его заприметил и явно был расположен Диего. Если разобраться, то третий человек в лагере, после баронов и магов: в конфликте со стражниками, например, Диего выходил “главнее”. Далее, на следующий день после моего отбытие на дрочилово дянь-тяня Марвину “подворачивается” работёнка. Найти… амулет Нека, да и самого Нека, стражника, пропавшего на днях. И Марвин находит, причём в той самой пещере, которую я “почистил” от кротокрысов. Тело в броне стражника, с амулетом. Броня на Безымянном, кстати, как раз с этого трупана. Судя по запаху — почищенная и отстиранная, ну да не суть.

— А ты понимаешь, Марвин, что всё это очень подозрительно? — как Безымянному, так и себе сообщил я. — “Свернул шею”, как ты говоришь, в пустой пещере…

— Ходят слухи, что Нек подался в Новый лагерь, — заговорщически понизил голос Избранный. — А труп… ну да какое мне дело? Доспех — у меня, — покрасовался он в очередной раз. — Амулет отдал. А настоящий это был Нек или нет…

— Да, совершенно всё равно, — признал я.

В общем, после этого “эпичного квеста” Марвин решил “размяться на арене”. Огрёб от стероидного качка, хотя несколько боёв выиграл. И был замечен Шрамом, который по возрасту действительно годился парню в отцы. А с именем… это я, конечно, отжёг, хотя и сам не знал. В общем, ждёт нашего Избранного путь в стражники, с волосатой лапой его тёзки, судя по контексту.

— И ещё Марвин говорил про тебя, Вельруф, — неожиданно посерьёзнел парень. — Что ты демонически сильный мечник, да ещё и очень умный — победи ты его у всех на глазах, он бы вынужден был… — не договорил он.

— Это — понятно.

— Да. И ещё: барону Рабену ОЧЕНЬ не понравилась твоя шутка. Хотя по-моему — смешная, Шраму тоже понравилась, даже Гомезу. Но над Рабеном смеются, а он…

— Тот ещё засранец, я понимаю.

— Да. И Марвин сказал для тебя, чтобы ты берёгся — жаль будет, если такой мастер погибнет.

— Учту, — кивнул я, мысленно вздохнув.

Ну, что тут поделаешь? Впрочем, особо мелькать в Старом я так и так не собираюсь. Возможно — переберусь к Новому или просто дождусь падения барьера, помогая Избранному этаким “таинственным знакомцем” с просторов Миненталя. Не самый приятный вариант… Впрочем, посмотрим: прямо Рабен на меня катить бочку вряд ли будет, если за невинное “раздел Вельруфа” над ним ржут все, кому не лень. А наёмники… так он жадный недотыкомка, платить серьёзные деньги вряд ли будет, обойдётся “прибейте этого Вельруфа, а за это будет вам моё благосклонное внимание”. На такое “поведётся” только неудачник и идиот, что не слишком страшно… Но беречь спину я буду в любом случае.

Тем временем из дома баронов вышла давешняя девица. Посмотрел на неё, посмотрел на Безымянного… Еле справился с собой: одной рукой хотелось впасть в челодлань, заодно постучать по башке этому герою-любовнику. А фраза “да что ж ты себя так не бережёшь-то?!” чуть не сформировалась в воздухе, светящимися буквами из магии. Просто взгляд Марвина на девицу… был очень плотоядно-восхищённым, алчущим таким. А общее выражение лица — влюблённо-бараньим.

— К женщинам баронов не стоит приближаться, — нейтрально и негромко, хотя хотелось орать и стучать по башке, добавив для страховки коленом по безымянным яйцам — может, хоть это поможет, раз уж смерть не помогла.

— А…? А-а-а. Я знаю, Вельруф. Велая, — последнее он произнёс с совсем идиотским выражением лица, — говорила.

— И… забыл бы ты эту…

— Ага-ага…

— Ладно, думай сам. Прощай, Марвин, у меня дела, — махнул я рукой.

Потому что оставалось только бить этого типа по яйцам, причём для надёжности — шестопёром. Хотя была надежда, что парень возьмёт себя в руки и не наделает глупостей и без этого кардинального решения.

— Да, прощай Вельруф, — рассеянно выдал он, не отводя взгляд от покачивающегося зада под платьем возвращающейся с вёдрами девицы.

В общем, по яйцам Безымянного я бить не стал. Даже не стал плевать на землю и громко материться — замечательный я со всех сторон человек. А плюнул мысленно и направился к Мильтену: послушник торчал на “рабочем посту”, но бросал на меня явно ожидающие взгляды.

19. Заслуженная слава

Поздоровались, и тут же Мильтен вывалил на меня “типа претензию”, что почтенные и уважаемые маги изволили затрахать: его персонально и Торреза. Последний затраханным быть не пожелал и выступил как передаст и катализатор, с Мильтоном в качестве точки приложения затраханности. И виноват, со слов жертвы церебрального секса (ну, есть надежды, что церебрального) разнузданных магов, именно я.

— Это в чём это я виноват-то? — хмыкнул я.

— Ну… не виноват, конечно. Но где ты был?!

— Не здесь, — хмыкнул я, представив Мильтена с руками в боки и сковородкой.

Образ комичный, но непривлекательный. Привередливый я какой, посетовал я на своё несовершенство.

— Это… ладно, я сейчас к Торрезу. Жди! Пожалуйста? — почти жалобно закончил послушник.

— Жду, жду, — успокоил я парня.

Потому что у меня есть “свои дела”. Но они не сказать, чтобы срочные, точнее — не требуют бежать, сломя голову. Да и будем честны — довольно умозрительны, вообще не факт, что нужны и помогут.

Просто план, пусть начерно, был такой: навестить Болотный и Новый лагеря, посмотреть на их магию, повчувствоваться и прочее. Попытаться, если выйдет, понять, прав я в моих выводах-моделях или нет. Дальше — добраться до пирамиды Зодчих, пошариться там, постучать в стены и вообще поиндианаджонствовать. Параллельно приглядывая за “удивительными и поучительными приключениями Марвина в рудной долине”. Помогать, по мере возможности и необходимости, ну и прочее. Очень неопределённый план, но лучше не было. Да и уже ломающийся под воздействием внешних факторов — обиженный в самую недотыкомность Рабен делает моё торчание в Старом лагере не слишком безопасным делом. Я и так торчать не особо собирался, но сейчас не стоит сугубо.

А узнать, что из-под меня понадобилась магам, до такой степени, что они предались разнузданной церебральной оргии — интересно. Может, что-то полезное с этого смогу поиметь.

— А, явился наконец, — пробасил появившийся Торрез, слова дурного не говоря, цапнул меня за плечо и потащил в кирку.

— Э-э-э… — обозначил я протестные действия творящимся произволом, даже подёргался слегка в магической хватке, без вменяемого результата, впрочем.

И был оттащен в какую-то келью, усажен на каменную скамью, после чего Торрез величественно вздохнул и сообщил:

— Меня достали, Вельруф.

— Э-э-э… — продолжил я упражнения в красноречии.

— Не понимаешь, — скорее сам себе сообщил Торрез. — Просто ты — грамотный. И сильный боец.

— Ну, что-то вроде…

— Такой, такой. И у нас, магов огня, есть для тебя работа.

— А какая?

— Внемли и не перебивай! Всё равно тебе надо знать, а то сдохнешь без толку.

И начал вещать, величественно игнорируя писки на тему “я ещё не согласился”. Впрочем, по мере рассказа я пищать перестал, впадая в задумчивость. А по окончании стал задавать вопросы, на которые даже получил ответы. И выходила… довольно подозрительная для параноистого меня картина. Впрочем, если не давать волю паранойе, а сопоставить ряд факторов — то вполне возможная.

Итак, то, что я грамотен — узнали ВСЕ маги кирки, включая архимага Корристо, которого я не видел. Что, в целом, неудивительно: я, как бы, читал записи чуть ли не у всех присутствующих в кирке.

А вот дальше начиналось интересное. Кто первый придумал подключить меня к решению довольно волнующего магов вопроса — Торрез не сообщил. Возможно, и не знал. Но кто-то соотнёс грамотность, слухи с арены, слухи о “добычливости охотника Вельруфа”. Выслушивая это, я даже задумался, а не нагадил ли я себе, переводя имя на местный манер? В смысле, “как корабль назовёте”, что-то вроде того. И “мировая слава”, по сути, скорее “всемирная известность”... Впрочем, скорее всего, глупости.

Так вот, совокупность моих замечательных качеств сподвигла некую магическую голову переменной светлости предложить к решению вопроса меня. А остальная магическая общественность заподпрыгивала и с энтузиазмом подхватила.

Сам же вопрос был интересным, имел корни в старине глубокой и был не решён и поныные. А именно, ниже по течению речушек, но не добираясь до побережья, были развалины. Но “развалины” — скорее статус заброшенного помещения, на самом деле горная крепость (ну или что-то то такое) ни черта не развалилась, встречая любопытствующих вопиюще не разваленными и неприступными стенами и воротами.

Данная крепость оказалась на виду только после возведения барьера, причём повлиял ли барьер на это, или просто совпало — рассказчик не знал. А знал он, как и прочие маги огня, вот что: есть на скалах стена, за ней — площадь и жилые помещения. И стена, и решётки замагичены со страшной и неодолимой в короткие промежутки времени силой: единственная попытка магов огня разобраться была крайне неудачной. Разбираться “вообще” начали после того, как какой-то то ли грамотный, то ли перерисовавший донёс до магов содержание привратной металлической таблички, где говорилось о “тайнах магии, жизни и смерти” и прочих завлекательных вещах. Что, как минимум, интересно, так что я желание магов разобраться понимаю.

И вот, десяток стражников и пяток магов припираются под стены этой крепости, которые Торрез обозначал как “монастырь”, несомненно, по аналогии с поповством Инноса. Начинают пробовать проникнуть — и хрен. То есть базовые заклинания, пинки, удары небольшим стволом дерева и тонны мата на стену и ворота впечатления не произвели. Далее, через часок после этой шебуршни, хрен знает откуда на “исследовательский отряд” наваливается тьмуща агрессивной живности. Падальщики, вараны, снепперы (тиранозаврообразная ящерица, правда, относительно небольшая, метр в холке, да и не слишком опасная, судя по рассказам) в совершенно непотребных и непосильных количествах. Маги и стражники с визгами драпают от озверевшей фауны, потеряв пару стражников списочного состава. После чего, на просьбу “больше стражников” Гомез выставляет конский ценник в руде, который маги просто не тянут.

Но — интересно, что понимаемо. Для начала стали они узнавать и копаться в архивах, на тему что за “монастырь” был за скальной грядой, рухнувшей в реку. И — ни хрена точно не выяснили. Кроме каких-то невнятных преданиях старины глубокой, на тему того, что вроде бы на Хоринисе копошились друиды. Последние, кстати — просто священники Адонаса, только “отгородившиеся от мира”, копошащиеся в жопах Миртаны и с людьми старающиеся не коммутировать. В отличие от попов-простых магов, которым как бы религиозное звание автоматом навязывает “нести слово” божества непричастным массам.

При этом, что этот “монастырь” именно друидячий — никаких доказательств. Никаких обращений к Адонасу на табличке у врат, да и маги воды на вопрос ответили “не знаем, точно не наши, да и не очень интересно”. Может и врали, но судя по отказу в участии в совместной экспедиции — и вправду не особо интересно.

На экспедицию у магов то ли нет руды, то ли душит жаба. Ходить без группы поддержки эти типы не желают, потому что там и помереть можно. Ну и стали они отправлять “доверенных лиц” — наёмников. Мало того, что нарвавшись на неприятный разговор с Диего, которому не слишком понравилась убыль на пустом месте в призрачных рядах, так ещё и не получили никакого толкового результата. Кроме… пересказа о “закорючках на каменных плитах”. Вроде бы — латиницей, но беда в том, что призрак, перебравшийся через стену и не сожранный фауной за стеной (уж не знаю, врал или не врал, но рассказывал, что сотни тварей, сообщил Торрез) был неграмотен. Что неудивительно, но магам было интересно, аж задница полыхала. Не говоря о том, что друиды-не друиды, а судя по настенной живописи (помимо закорючек), обитатели этой крепости—”монастыря” занимались трансформацией в различных животных. Что, кстати, в “друидности” магов убеждало, хотя и не было каким-то вменяемым доказательством. Даже из узнанного мной выходило, что друиды — типы специфические, да и сидеть в горной крепости просто не стали бы.

Итого, чего хотят маги от меня: разведывательной операции и переписи настенных закорючек, для того чтобы понять хотя бы в общих чертах, что это за “монастырь”. Почему один — понятно, вменяемый результат принёс осторожный одиночка. Сейчас либо сгинувший, либо ушедший в Новый или Болотный лагерь, точно Торрез не знал.

Ну и почему я — тоже очевидно. С грамотными в долине была небольшая напряженка, а терять того же Мильтена, не говоря о ценных самих себя, маги не желали.

— У меня появились вопросы, уважаемый Торрез.

— Это — естественно, Вельруф. Задавай, постараюсь удовлетворить твоё любопытство.

— Первое, это может быть здание Зодчих?

— Этих… нет, — отрезал маг. — Предположение на удивление логичное, да и то, что ты — не глупец, ты показал неоднократно, но нет, это точно не эти заблудшие и забытые. Стены и ворота — не столь безумны, как у забытых. А главное — надпись на воротах на понятном языке, тогда когда Зодчие использовали свои, противные Инносу начертания.

— А на плитах на стенах?

— И чем ты слушал? Говорю же — не знаем! Но вроде бы…

— Может быть, а может, и нет.

— Вот… ну может и так, ладно, прав ты, — взял себя в руки маг. — И тогда… ты перерисовать сможешь? — прищурился он на меня.

— В принципе — скорее всего да.

— Попробуй-ка, — вдруг вытащил из недр себя Торрез несколько бумажек.

И — руны футарка, которые мне надо было “перерисовать”. Что я и сделал — несложно, не вполне то, что подразумевал Торрез, но в принципе — справлюсь.

— Ну вот и отлично, — довольно потёр лапы маг.

— Угу, — не стал спорить я. — Только у меня ещё один вопрос.

— И какой же?

— А что я за это получу? — ввергнул я собеседника в тяжкие раздумия.

Вообще выходило, что эта “экспедиция” магам не слишком нужна. Им именно интересно, то есть даже что “информационный выхлоп” толковый будет — не факт. И если я скажу “идите в жопу, я жить хочу!” — даже отношения не слишком испортятся, судя по косвенным данным.

Но — информация. Причём, судя по всему, как раз по атеистической магии. Даже если в этом “монастыре” тусили друиды — всё равно. Потому что к Адонасу-то они отношение имели, факт. Но большая часть описанных умений-возможностей — очевидная “древняя магия”. Не удивлюсь, что именно это и было первопричиной “отшельничинья” друидов. В том смысле, что сам Великий Топитель с атеистической магией как-то смирялся, но дразнить прочих гусей друиды не хотели. Жить хотели, наверное, или ещё какие-то там капризы.

А у меня, помимо “пригляда за Избранным со стороны”, что совершенно не факт, что вообще нужно, цель как раз — разобраться с этой магией. Так что эта крепость-монастырь с каменными скрижалями “тысяч мудрости” меня в любом случае чертовски заинтересовала. И наведаться туда в рамках моих планов выходит просто “надо”, хотя и не срочно. Но, если мне за это ещё заплатят — будет неплохо. Не лишним, прямо скажем, не говоря о том, что протекция магов, до обрушения Старой шахты (если оно вообще будет, кстати) — весомая вещь. И если не стопроцентно защитит меня от злобы недотыкомки, то скажем так, “подрежет крылышки” и “урежет окно возможностей” гадства в мой адрес. Насколько ощутимо — чёрт знает, но тоже не лишнее.

— Сотню руды?

— Благодарю за познавательную беседу, уважаемый Торрез…

— Да не знаю я, что и сколько тебе предложить, Вельруф! — почти гневно выдал маг. — За то, чтобы ты до разрушенного монастыря сходил — и сотни кусков многовато!

Что, в общем-то, было справедливо: не такие уж и труды, да и опасность минимальная, судя по мне известному — даже лесов можно по дороге избежать, большей частью двигаясь по вполне проходимым даже без альпинизма скалам. Ну а полюбоваться на стены и вернуться… Ну а кто докажет, что я куда-то лазил и рисковал?

— Так что вот тебе наше предложение. Если написано там еретическое воззвание к Белиару или глупость какая, то за перепись… ну пусть две сотни кусков будет. Всё ж дорога, да и риск. А если нужное да полезное там будет — то отблагодарим достойно, Инносом клянусь!

Что занятно, в момент произнесения клятвы сияющие огоньки в радужке мага полыхнули, сделав его на миг обладателем “огненных глаз”.

— Берёшься?!

— Пожалуй, да, уважаемый Торрез. Заодно посмотрю на щедрость магов круга огня…

На последнее маг засопел, как боевитый чайник, но через минуту сопения просто резко кивнул и махнул рукой.

А я… ну не самоубийца же я, на тысячи тварей лезть! Но само описание горной крепости и расположение в “окружении скал” давало практически стопроцентную гарантию возможности посмотреть, не рискуя. В крайнем случае — взобраться на стену, срисовать оттуда закорючки, да и свалить. Вроде бы в игре что-то такое было, кстати, и тварюк всяких на площадке за стеной было много. Но я не в игре, и возможность не особо рисковать есть, так что идти просто разумно.

— И аванс, уважаемый, — подумав, дополнил я.

— Какой же? — приподнял бровь маг.

— Полторы сотни зачарованных болтов для арбалета.

— Полторы сотни?!

— Да.

— А ты представляешь, сколько они весят?

— Да.

— И как… впрочем, твоё дело. Хорошо, это круг может себе позволить. Мильтен позаботится. И не теряй времени, Вельруф!

— С утра и выдвинусь, — заверил я мага.

В общем-то, вопрос Торреза не праздный: болт, как бы, весил до ста грамм. Стальные “охотничьи”, с железным древком — за сотню грамм, но и с магическим металлом — не пушинки. И объёмные, но “на своём горбу” я таскать их не буду.

А вот то, что та же крепость окажется интересным местом, где захочется покопаться… Почти сто процентов. И то, что внутри будет куча тварей — весьма вероятно. Так что, на всякий случай, я решил подготовиться к тому, что придётся фауну перебить из безопасности, со стены или со скалы — не принципиально. И не пропадут, даже если сейчас не понадобятся.

В результате связка болтов потянула на пятнадцать кило, но, естественно, прибрал к рукам. Выбрался из замка, перекусил, подровнял бородку, да и завалился сначала думать, а потом и уснул незаметно.

А думал я о том, что я в процессе своего попадунства “потоптал” немало “бабочек”. Начиная с того, что смерть Безымянного на обменной площадке может быть не только следствием его идиотской галантности и зуда в штанах, но и косвенно вызвано моими действиями и словами. Но даже это ладно: имянаречение “Марвин”, совершенно невольное, явно “покорёжило” канон… Но во-первых, не факт что этот “канон” — канонен для реальности. Во-вторых, даже если его покорёжило… То пусть воскреситель Безымянного напрягается, на самом то деле! А я с этим ничего не сделаю: мне сейчас лишнее время торчать в Старом лагере не стоит, в свете узнанного о рудной недотыкомке Рабене.

Под эти мысли потихоньку заснул. А ещё до рассвета оделся, собрался, порадовался своей новой охренительной броне и снаряге. Ну и потопал из Старого лагеря по дороге к обменной площадке. Доходить до неё мне не надо, да и альпинизмом заниматься первое время: доберусь по плоскогорью до развалин, а на месте уже буду смотреть, что и как.

20. Форумный обитатель

Дотопал до предгорья без проблем, но через секунду скатился в траву. Заметил потенциальную опасность я за счёт серьги-артефакта. Ну а понял, что это опасность — за счёт могучего умища. Дело было в том, что на тот же холм-предгорье, короткими перебежками и скрываясь, двигали пара десятков рыл. В мехах-коже, с синим отливом. Новолагерцы. И, судя по скрытности, да и направлению, эти деятели двигали не просто так. Судорожно покопался в воспоминаниях, на тему, когда следующий бартер на обменной площадке. И, вроде бы, завтра. Хотя и не точно: я как бы не особо этим интересовался.

Ну а явно скрывающиеся многочисленные типы, естественно, напрягли. Причём рассвет только-только занимался. И, помимо того, что эти гопники явно не хотели конфликтовать и попадаться на глаза патрулю, очевидно, они руководствовались теми же резонами, что и я. В смысле того, что ночные хищники Миненталя уже свалили, а дневные — толком не отдуплились.

И что мне делать-то, прикидывал я, разглядывая этих типов через траву. Вообще — интересно, как они на то плато-площадку попадают. В то, что они — поголовно скалолазы, не верится почему-то. А если есть путь не только по скалам — мне интересно и не помешает.

Вот только… Хм, а вот “докладывать” про этих весёлых ребятушек или нет? Вообще-то вопрос совсем не праздный: я, как бы, к этим “лагерным разборкам” индифферентен. Похрен мне на них, если начистоту. И в Старом я просто из-за удобства (уже подпорченного Рабенчиком) и Безымянного. Так-то мне без разницы, Старый или Новый лагерь. Болотники — да, не слишком приятны. Но не “вообще”, а в плане места жительства. Так-то закидываются затейливыми веществами и стимуляторами, сектанствуют себе помаленьку — да и хрен бы с ними.

В общем, вопрос раз: проследить или нет? И, скорее… хрен знает. А вот с “заложить” старолагерным… Просто не знаю. Заложу, так и сам лишусь доступа в обход… Хотя ни черта не лишусь. Ну, положим, поставят крепостицу-ворота. Так я всё равно по скалам добираюсь, там крепостей не напасёсси, да и не встанут они на пиках. Так что, пожалуй, заложу. Всё же, хоть бандюги тут все лагеря, новолагерные этими своими “налётами” поступают неэтичнее, как по мне. Так что нахрен “следить”, решил я. Заложу гопников — тот же Марвин от таких же помер, да и вообще.

И тут заметил тройку патруля, вышедшую на мост. И посеменил к ним.

— За Гомеза! — ехидно помахал я рукой знакомой троице.

— О нет, — скорбно вздохнул один из них, хватаясь за меч, тогда как второй просто закатил глаза, выхватывая клинок.

— И кого ты опять притащил?! Мракориса?! — возмущался старший тройки, снимая из-за спины самострел.

Забавно вышло, мысленно поржал я. А если заржу вслух — могут и побить, и в данном случае я бы их даже понял. Я, в принципе, возможно, и отобьюсь… но нахрен нужен конфликт на ровном месте.

— Никого, расслабьтесь, — махнул я рукой. — Но не совсем. Я несколько минут назад видел воров Нового лагеря, два десятка, взбирающихся на холмы во-о-он там, — указал я.

— Там, говоришь? — нахмуренно уточнил стражник, убирая арбалет.

— Угу. Два десятка.

— Это нехорошо, — совершил он потрясающий в своей логичности вывод. — А ты что там делал? — прищурился он на меня. — И не врёшь?

— Природой любовался, — фыркнул я.

— Он — охотник, Ганс, — напомнил его подчинённый.

— А, да, — перестал изображать мента на перепутье стражник.

— А врать мне лениво. Я — предупредил, а дальше сами думайте, — пожал я плечами.

— Благодарю. И нам надо в лагерь, — обратился он к своим подчинённым.

А я просто развернулся и потопал дальше: предупредил, а разборки и резня мне совершенно не интересны. Сами пусть развлекаются. Особенно если учесть, что судя по всему мне известному, само возникновение этих “разборок” — следствие действия и бездействия рудных баронов. С этим вообще картина выходит довольно… гаденькая. Но “устоявшаяся социальная конструкция”, не говоря о том, что если и орать “справедливость!”, то первые кандидаты на осправедливливание вообще выходят божества.

А вот не нагажу ли я себе в плане “вражды с новолагерными” — это вопрос. И, судя по всему мне известному — нет, не нагажу. Глобально, само собой. Локально, если ситуация всплывёт, какие-то приятели гопников или сами гопники (если выживут) что-то там могут попробовать “предъявить”. Но учитывая род занятий, “предъявить” они могут просто в силу того, что у меня есть что-то ценное, им приглянувшееся. Так что хрен бы с ним со всем, мысленно махнул я рукой и закрыл для себя тему.

Ну и топал под лучами восходящего солнца по холмам и плоскогорью. И даже приятно: видно далеко, никто не подкрадётся, голодающей фауны Миненталя в зоне досягаемости нет. Так, копошатся редкие падальщики на границе леса у подножья холмов.

Топал я, топал, и наконец, притопал: холмы впереди переставали быть холмами, резко вздымаясь вверх скалами, с плато поверх них. Ну а выше плато — скалы, тут понятно. На плато этот “монастырь”, очевидно и торчал, а что неприятно — скала начиналась не просто, а сложно, отделённая от меня узким ущельем-каньоном. Узким-то узким, но относительно: метров пять. И надо, видимо, идти выше в горы, что логично: про фауну в окрестностях монастыря и Торрез вещал, и игрушка тонко намекала. Но для начала решил я в каньон заглянуть. И как порадовался утреннему солнцу вместе с серьгой-артефактом, так и напрягся: солнце освещало беспорядочные красно-коричневые, довольно обширные пятна на дне ущелья.

Кровь, причём, судя по тому, что в конце ущелья пещера — это логово мракориса. Эти весёлые тварюшки “помечали” своё логово такими пятнами крови, судя по рассказам. Хрен знает, зачем, но связываться с этой тварью (или тварями) никакого желания.

В общем, полез в горы, которые, к счастью, были вполне пролезаемы. Не проходимы, конечно, но было бы желание — вполне можно было бы двигаться без клиньев и верёвок. Видимо, так призрак, побывавший за стеной, сюда и забрался.

Двигался, не напрягаясь, время от времени вбивая клинья и устраивая себе отдых. Даже перекусил в воздушке. И где-то ближе к полудню начал движение не вверх, а вбок, в сторону плато. И видок был, как минимум, интересный.

Плато выходило весьма немаленьким, метров семьсот протяжённостью овал, охваченный на две трети скалами. Плато рассекала стена, тянущаяся от скал со стороны лагеря да скал со стороны моря. Кстати, с моего ракурса было видно, что с плато к морю есть спуск, но скорее всего, отвесный, непригодный для подъёма без альпинизма.

Далее, напротив стены с воротами были каменные прямоугольные платформы со ступенями, ведущие к скале, на протяжении сотен метров. Ну а сама скала была явно отполирована на несколько метров от платформ, и какие-то каракули с рисунками имелись. Контррельфные, заглублённые, так что с моего ракурса, даже не учитывая расстояние, хрен что рассмотришь. Как и вообще со скалы: надо либо смотреть на них прямо, либо лезть на стену — иначе никак.

Сама скальная стена, кроме части с рельефами, была просто отвесной скалой, причём с разногабаритными пещерами, но эти пещеры ни хрена не давали ответа на ключевой вопрос, который меня интересовал ещё с момент рассказа. В смысле, откуда “тьма тварей”, и если они тусят “за стеной” — то что они жрут-то? Просто само плато было каменистым, с редкими кустиками зелени. И с моей верхотуры ЗА стеной я никакой живности не наблюдал, вот вообще. Перед стеной — да, копошилось что-то по мере спуска к реке, причём немало. Но падальщики-вараны, и никак не “тьма”.

Ну и стояло два каменных, трёхэтажных, немаленьких здания. Без крыш, но целые, с окнами, хотя без архитектурных изысков, собранные из здоровенных каменных глыб. По логике, подо мной ещё и пещера, судя по виденным платформам. И там валяется фокусировщик магии, в просторечии “юнитор”. Это если судить по игре, хотя бред редкостный: фокусировщики магии, “наследие старины глубокой” мало того что были, но и использовались при создании Барьера, что никто не скрывал. Описания были без подробностей, но выходило, что фокусировщик — чудовищный по объёмам (чуть ли не бесконечный) аккумулятор магии. То есть, в него упихиваются тысячи колдовства, а после — используются. На заклинание, как понятно, ну и на единственное заклинание. Сколько в фокусировщика упихнуто, столько он из себя и выпихнет, став разряженным.

Так вот, вещь судя по книгам в кирке — редкая и ценная, но не уникальная, это раз. Судьбу фокусировщиков, которыми были снабжены маги-создатели барьера, я не знаю, и никто мне не докладывал. Но ситуация в игре — дистиллированный бред. Это в смысле, где Безымянный с гиканьем бегал по Миненталю, собирая ценные артефакты, ВНЕЗАПНО оказавшиеся в жопах долины. Они, на минуточку — ЦЕННОСТЬ. И никто, даже после образования Барьера, эти камни “выкидывать подальше” не будет. И отдавать хрен пойми кому. Чтобы этот хрен пойми кто, хрен пойми как, заныкал те же юниторы хрен пойми куда. Особенно учитывая то, что в этом конкретном месте как бы и не было никого, кроме единственного призрака, с момента создания барьера.

В общем, в игре — хрень. Либо условность, либо… ну скажем так, есть один возможный вариант. А именно: создание барьера пошло “нештатно”, что, как бы, известный факт. И либо магия колдунским образом “раскидала” фокусировщики по Миненталю — что, мягко говоря, бредово, особенно учитывая то, что они стояли в СПЕЦИАЛЬНЫХ, для них предназначенных нишах. Не все, но часть точно. Либо, что наиболее вероятно, фокусировщики, используемые в создании барьера, просто… разрушились. Ну, в самом крайнем случае — их прибрал к лапам некрохрыч-Ксардас, главный и самый толстый маг на долине. И никому не отдал — учитывая его планы на будущее подобные артефакты Ксардасу не помешают.

А вот юниторы, за которыми шуршал Безымянный… просто “местные”. Не больше, не меньше, используемые обитателями даже не “рудной долины”, которая стала таковой после возведения барьера. А до этого была вполне себе графство Бергмар, простирающееся практически на весь остров Хоринис. Собственно, после создания Барьера графство звездой и накрылось, потому как граф с семьей оказались внутри (Барьер оказался НЕМНОГО больше, нежели планировался изначально), а во время бунта к ним возникли необоснованные претензии и прочие вопросы у каторжного персонала.

Так, что, похоже, если не все, то конкретный фокусировщик подо мной (примерно) был в горной крепости-монастыре с хрен знает какого времени. Уж точно появился до того, как часть скалы обрушилась, открыв вид на стену и вообще данное место.

Если он вообще тут есть, что кстати совсем не гарантия. Живность в игре и по рассказам тоже копошилась и подпрыгивала, а я её чего-то не наблюдаю. Что и к лучшему. Вот только…

Стал я внимательно вглядываться, напрягаться, даже закрыл глаза и вчувствовался. И немного офигел: причина, почему я вообще напрягся, была в том, что с моего ракурса в воздухе виделся почти незаметный, очень прозрачный, огромный светящийся цветок, типа лилии. Начинающийся на немалой высоте от центра площадки, ну и раскинувший “лепестки” хрен знает насколько, но до хрена далеко — точно.

И, выходит, это такое “глобальное заклинание”, которое до сих пор работает в местной крепости. И, судя по всему, как-то воздействует на живность: ну, по логике так выходит. Вот только работает оно, похоже, не постоянно: просто притащенная живность дохла бы в промышленных количествах на безжизненном плато, а срабатывает как сигналка-защитная системы. Я пробрался, не задевая “лепестки”, выше них. А все остальные, в том числе и призрак на стене — задели. И, видимо, через пещеры сюда живность, причем науськанную заклинанием, и притащило. Может, даже через мракорисью пещеру, кстати говоря: то ли и мракориса-мракорисов “контроля” вместе с прочей живностью, то ли просто плюя на них. Ну а потеря нескольких животин из сотен заклинанию не важны, а мракорису — ужин с доставкой на дом. Почему, возможно, логово в этой пещере и появилось.

Так, ладно, я охрененно умный, с таким ума палатищем, что как бы не навернуться со скалы, из-за перевешивающего интеллекта. А что мне делать-то? Ну в смысле посмотреть на контррельефы — “надо”, это точно. Можно спуститься на стену, оттуда я всё увижу. Но вляпаюсь в заклинание с гарантией. А мне интересно не только на рельефы полюбоваться, хотя этот “заказ” не помешает выполнить. Но и пошуровать в этом месте. И подумать насчёт фокусировщика, если он тут, хотя бы посмотреть, пальцем потыкать в эту цацку.

А значит: на стену я не полезу. А полезу я по стене, что, конечно, не слишком удобно: скалы вокруг плато отвесные. Но проходимо, правда, уже только с клиньями. Значит ползу до стены с контррельефами, для надёжности. Там заклинание точно не фурычит, обращённое “к входу”. Оставляю клин, на верёвку и по ней спускаюсь: по отполированной поверхности и с клиньями чёрта с два спустишься. И аккуратненько шуршу на местности, на тему а что тут интересного есть, не вляпываясь в заклинание.

Сказано — сделано. Времени маршрут занял часа три, довольно нудный, хотя и не особо сложный. И столько времени исключительно потому, что я отдыхал: не слишком это было нужно судя по ощущениям, но мне — спокойнее. Мало ли, война начнётся, а я усталым буду! Нафиг надо такое кино, лучше я буду отдохнувшим.

Пока двигал — оглядывался, рассматривал всё, да и спускался по диагонали, а не двигал горизонтально. И выходило, что всё примерно так, как я надумал: костей живности на плато оказалось дохрена. То есть, заклинание активируется, протаскивает через пещеры тварей внутрь, ну и к воротам снаружи, отгоняя “нарушителя”. А внутренним тварям выбраться мозгов не хватает, ну и дохнут большей частью, если не вообще все.

И да, в стене со стороны Старого действительно была пещера, к которой вели ступени и платформа. Не просто, а с фигурной аркой, мощёная плитами не серого камня, а каким-то то полированным гранитом. Что-то важное для местных обитателей. Ну и что интересно: с “цветком заклинания” точно как-то связанное, шёл в “основание цветка” насыщенный энергетический жгут из пещеры.

Но с этим разберёмся позже. Домишки, например, тоже интересны. Так-то вроде и всё в труху, по логике, должно развалиться. Но я в пещере у Старой убедился: каменный сундук достаточной герметичности… и всё, хрен что с содержимым в обозримом времени случится. Как и то, что магические книги сами по себе с защитой от негативных воздействий. Может, ничего и не будет, но интересно в любом случае.

Добрался до облюбованной платформы, вбил штырь понадёжнее, зафиксировал верёвку. Огляделся на всякий напоследок и стал спускаться… через минуту чуть не сдохнув! В скалу, в паре метров от меня, влетел какой-то подлючий булыжник, минимум полметра размером! Рассыпался осколками от удара, чуть меня не прибив нахрен! Ну и оглушил, а от дырок в роже и руках меня только амулет и спас! Обернулся — слов, кроме мата нет! В паре десятков метров от меня, явно вылезший из одной из пещер, был… тролль! Скотина гориллообразного сложения, с огромными ручищами и относительно короткими ножками, но даже в таком виде — за три метра росточком! Здоровенный, сильный, непробиваемый толком, что самое паскудное! И камнями кидается, причём относительно метко. И сейчас своей ручищей шурует в поисках новой глыбы. И что делать-то? Вверх? Не успею уйти из под “обстрела”, кидается он явно мощно. Просто сшибёт меня к чертям со стены, пока я там корячиться буду. Так что вниз, но он же… пещера. Там он до меня не докинет, можно будет подумать. В худшем случае — обернусь шершнем, благо свиток есть, и свалю. Сигать придётся в морскую сторону, риск, но кратно меньший, чем пробовать лазить под обстрелом скотины.

Соскользнул с верёвки — перед этим спускался с опорой ногами, оглядываясь, получил по макушке осколками и падающей верёвкой — тварь метнула булдыган, перебив верёвку и опять чуть не попав! И втопил по платформам, под грохочущие прыжки за спиной: тролли на своих коротких ходилках толком не могли ходить, используя верхние хваталки для опоры, перекидывая жопу с ножками вперед и “переваливаясь”. Не быстрые твари, но это когда есть, куда убегать, да и где укрыться от метаемых камней, брёвен и прочего, чего они неприятно метают. Что не может не радовать — на “бегу” эта жопа кидаться не может, обе лапы ей нужны для передвижения.

В общем — успел. По платформе за спиной с грохотом ударил кулачище, от чего меня аж подкинуло, но я уже юркнул в пещеру, заныкался за угол и стал заниматься важными делами:

Отдышаться. Проматериться. А потом — оглядеться и думать, что со всей этой жопой и тролльством делать.

21. Перекорм

Отдышался я более чем успешно. Матерился — так и вовсе блестяще: в душу (абстрактную и конкретную), в бога (во всех трёх, адресно и с деталями) и даже в мать (преимущественно троллью). При этом следил за замершим у края платформы троллем: моё могущество позволяло мне делать аж целых два дела ОДНОВРЕМЕННО!

И результаты наблюдения были таковы, благо тролль, хотя и большую часть времени стоял, но несколько раз сменил диспозицию. Итак, тролля я прохлопал ушами, но, похоже, в принципе не смог бы его заметить с того расстояния, где я болтался. И из “пещер” эта скотина форумная не выбирался. Он просто… лежал на скале, в окружении каменных глыб. Припорошенная со спины каменной пылью и крошкой. Заметить и отличить от камня — просто нереально. Чувствительность к магии, теоретически, могла бы помочь, но на практике, с учётом “помех” от заклинания, на которых я сконцентрировался, надо было быть к троллей морде гораздо ближе, чем на стене.

То есть, он даже не выходил ниоткуда. Просто распрямился, отреагировав на несколько камушков, упавших на постамент во время моего спуска, схватил булыжник, прицелился и метнул в меня. И мне ЧЕРТОВСКИ повезло, что мимо. Так что себя я, подумав, материть не стал. И даже называть клушей раззявистой: просто не повезло, и хрен что с этим можно было сделать.

При этом, надо разбираться, куда меня занесло, ну и что со сложившейся ситуацией сделать можно. Для начала я проверил данные, которыми меня снабдили рассказчики. На тему непробиваемости тролля стрелами. Достал самострел, положил боевой болт, тщательно выцелил глаз на отвратной тролльской морде… И опечалился. На рёв твари и грохот мне было пофиг, но в глаз я попал, это было видно. Возможно, троллятина успела его закрыть веком — это да. Но в любом случае попадание в глаз, кроме рёва и грохота, никаких результатов не принесло. Точнее, принесло: успокоившийся тролль замер полубоком к пещере.

То есть, магическая стрела, с магическим наконечником не выжала из века твари даже заметной крови. Про ранение, целостность глаза и прочие фантастические вещи можно не говорить. Троллю это явно не понравилось, но не более того.

И это хреновенько. Шестопёр этой орясине как зубочистка, да и тесак также, насаживай я его на древко или нет. Тяжелый рудный двуручник… даже если бы был, тоже не особо действенным будет. В теории-то, может, и можно, а на практике надо, чтобы удары бритвенно острым и зачарованным клинком с высоким содержанием магметалла наносились с чудовищной силой. И не один и не два удара, при этом. Под ударами твари, которая если ей не надо двигаться — быстрая и не такая уж неловкая. В общем, сожалений, что у меня “нет могучего меча” — тоже не осталось. Ничего бы я им не сделал, разве что сдох. Через месяцы, а то и годы регулярной “магической прокачки” — возможно. Как и Безымянный в игре, затыкивающий таких же троллей в одно жало не слишком впечатляющими клинками. Но дрочить тут дань-тянь год мне почему-то не хочется, хотя фон… а фон, кстати, в пещере вполне позволяет.

И надо осмотреться, потому что магией я тролля, скорее всего, прошибу. Не свиточной, а своей “деструкцией”, вот только всё упирается в площадь поражения и величины. Если тролль тупо будет стоять на месте, а я пыжиться и шарашить молнией, то теоретически — за несколько часов я справлюсь. Не раньше, к сожалению: регенеративные способности троллей, помимо ряда милых привычек, описывались. И при взгляде на эту тушу сомнения в его лютости у меня куда-то пропали с концами, уж не знаю с чего.

Так вот, теоретически — прожгу, так что регенеративные возможности тролля не справятся. На практике — тухло. Он свою разумность наглядно показал, повернувшись к пещере бокам и зыркая на неё вполглаза, не подставляясь. То есть одна молния, максимум пара — и тролль отойдёт из зоны поражения. Ещё и каменюку, небось, заготовит, чтобы торжественно встретить мой нос и его обрамление, высунувшийся из пещеры.

Может, конечно, всё фигня, и троллятина сдохнет с одной тычки магии. А рассказы про троллей сродни рыбачьим. Рассказы про то, что “правильно” тролля валят, готовясь днями, готовя ловушку, и то теряя не одного из минимум десятка охотников. Но рисковать, полагаясь на “возможно, что преувеличение”, не хочется. И… а что я психую-то, дошло до меня. Нет, было чертовски опасно, факт. Но в пещеру моего пребывания тролль не проникнет, это факт: слишком здоровый. Камнями он не кидается, а и кидался бы — после “коридора” идёт разветвление в две стороны, в одном из которых я ныкаюсь. Да хоть завалит выход камнями (Что, будучи не тупым, наверняка не сделает, потому что хочет меня сожрать. Если бы это можно было сожрать меня, не убивая — вряд ли я бы видел более благожелательного и миролюбивого тролля), тоже не критично. А для меня самый простой выход — трансформация и сто первый приём. И то, что тролль будет охотиться за одиноким шершнем с камнями… ну вот совсем не верится, да и вероятность попадания при выборе правильной траектории близится к нулю.

Так что пока пошарюсь в этой пещере. Отличия с игрой очевидны, но судя по расположению — я в пещере, точнее внутрискальном помещении, ведущем к юнитору. Над этой пещерой с воротами даже виден был тёмный проём, но с моего ракурса я просто не видел, что там. А тролль… ну пускай постоит. Непосредственно сейчас он мне не мешает, хотя вообще — мешает только так, скотина форумная. Самое забавное, уже засмеялся я, что с учётом здоровенной площади, платформ с контррельефами и зданий — этот тролль “форумный” не только в шутку, но и в самом буквальном смысле слова, по месту пребывания.

Потопал по коридору, вчувствуясь-осматриваясь. Магического освещения хватало, чтобы не использовать факелы и заклятия. Вообще, судя по концентрации магии, голубовато-фиолетовых прожилок в отполированных и выровненных стенах — вокруг мощное месторождение магической руды. И, скорее всего, обитатели это знали. И не разрабатывали. Как бы не по той же причине, что и я таскаюсь в разрушенную шахту.

“Рукава” развалившегося коридора шли кольцом, смыкались, снова расходились, постепенно поднимаясь. До коридора с солнечным цветом они делали три круга, при этом помещений было до черта. Но… как ни обидно — пустых. Центральные круглые залы (три штуки) аж порадовали грибами, растущими из трухи на полу: видимо, прогнившая мебель создала питательную почву для шляпчатых. И боковые комнатки-кельи (реально похожи, так что название “монастырь”, может, и подходит) тоже были, по сути, пусты. Единственное интересное — настенные живописные картины, причём в части келий, причём невысоко от пола. Видимо, часть обитателей в своё время развлекались. Часть — голыми бабами (иной раз пострашнее, чем у Грэкхема), часть — зданиями, клинками, какими-то абстракциями. А часть — надписями. Латиницей, немецким. То есть в этом месте тусили точно не Зодчие или ещё какие-то загадочные персонажи. Хотя изначально и текущая цивилизация была загадкой, впрочем, довольно просто решавшейся:

Как бы король, избранник Инноса, победитель Зверя Белиара спустился с гор Нордмара и отгрохал своё королевство, практически на весь материк и кучу островов. Робар за номером раз, основатель династии. А сейчас королевствует… Робар за номером двас. “Наследовавший Робару Первому”. И это вызывало, мягко говоря, удивление. Династия в два человека? Создавшая сложно-иерархическую систему дворян и аристократов? Завоевавшие кучу мест, до которых только добираться годы, создавшие на этих местах аристократические династии — да те же Бергмары Хоринисские в примере. То есть в Морграде, конечно, до хрена долгожителей, но даже при этом не выходил каменный цветок, да даже не каменный: НЕ МОГЛО окружающее меня сформироваться за время жизни полутора (Робар за нумером Два ещё жив, да и за номером Раз не с рождения королевствовал, как понятно) человек сформироваться, развиться, устояться. Никак, несмотря ни на какое долгожительство и даже на магию с богами — люди так не работают, хоть наизнанку вывернись. Так вот, оказалось всё… довольно забавно. Робар Первый — имя ДИНАСТИИ. Точнее, династии Робар, это имя носили все, взошедшие на трон. Маги этот момент стыдливо замалчивали, очевидно, в рамках государственно-религиозной “повесточки” было “общим местом”, что династия — типа один человек. Но с дедулей (и тут точно) теперешнего королька началась династия номер два. Не прямые наследники прервавшейся прямой линии от того самого Робара, а какие-то племянники, родичи по женской линии. И вот они — Робар за номером Два. Тронное имя, даваемое третий раз. То есть текущий монарх “Робар Второй, милостью Инноса король (нижних мхов и засратых болот: там перечисление, чтоб его, на страницу талмуда, мелким текстом!), третий своего имени”. А “своё имя”, как понятно, и есть Робар Второй, неразъёмное и несчисляемое, тронное.

Впрочем, в этом месте была именно “текущая” цивилизационно-культурная линия. Почему про неё никто не знал… Ну, возможно, знали. Просто случился некий катаклизм, отгородивший крепость скалой, и они просто забылись. Если эту скалу подняли не сами местные обитатели, свалив в какой-нибудь прекрасное далёко. А так — надписи типа “Родгар — казёл, пользует падальщиков противоестественным способом” с соответствующей картинкой. Или “Жизнь — это Магия”, и такие надписи встречались. Но ответа, чем занимались местные, эти надписи не давали. Ну и если что-то тут интересное было — то сгнило. Впрочем, мест, где может быть что-то интересное — навалом. Но тролль… Ладно, посмотрим на площадку, решительно потопал я на свет.

Вышел, причувствовался, пригляделся. Присвистнул. Посмотрел на барельефы и надписи на стенах площадки — на этот раз футарком и абстракциями, притом не таращащие божественной “присадкой”. Заглянул за край, полюбовался троллем, макушка которого была не больше чем в четырёх метрах подо мной. И, наконец, подошёл к постаменту, задумавшись.

Дело в том, что в геометрическом центре совершенно круглой (ну по крайней мере на глаз — точно) площадки стоял постамент. Несколько кругов, часть из камня, часть — магического металла, матрёшкой поднимали площадку магического металла покрытую абстрактным рельефом на тридцать сантиметров от пола. С четырёх сторон торчали этакие конусы-штыри того же магического металла, полуметровые, похожие на клыки. Но при этом, судя по видимым магическим потокам — именно “похожие”, форма скорее отвечала цели, а не была стилизацией. И, в точке на которую указывали клыки, примерно в метре от платформы бултыхался, а точнее, статично висел тетрагон. С усеченными пирамидами в вершине, тонкой оправой золотистого металла, сантиметров пятнадцати длиной и не больше трёх шириной. Маленький, в общем. И я неведомо как догадался: фокусирующий камень, или юнитор. Слегка светился голубо-фиолетовым цветом. И чертовки интересно взаимодействовал с заклятьем-цветком, будучи связан с ним этаким “жгутом” энергии, тянущимся от него в основание площадного заклятия.

Тыкать в него пальцами я пока не стал, а рассмотрел надписи и картинки на стенах площадки. Потом аккуратно высунул нос (а то заметит, сволочь форумная, да и засандалит булыжником. Попадёт вряд ли, но осколками посечёт, что мне нахрен не сдалось). Ну и стал разглядывать контррельефы, вид на которые мне, наконец, открылся.

Ну и, для начала, прямой “заказ” магов огня был им, как мне видится, не слишком полезен и нужен. Потому что это были некие “общие наставления”, в принципе — небезынтересные, но не слишком, как по мне, нужные именно магам. Да и мне — я как бы то, что там описано, делал, причём без витиеватостей и замысловатостей, из-за которых, не зная, об чём речь — хрен поймёшь, что за метафизическое словоблудие накорябано на стенах. Короче, выходило, что тут и вправду был какой-то аналог монастыря или там Хогвартса, готического. И послушники и прочий расходный материал, судя по всему, тренировались на площади. А контррельефы — шпаргалки, чтобы данная категория товарищей не сотворила свойственного данной категории взрыва или ещё чего-то такого. Правда, было несколько схем, общих, практических. Но как создавать свитки трансформации — маги знают и без этого, купленные мной свитки гарантируют это. И, кстати, я оказался почти прав: нужен прототип трансформы, а точнее — его башка, не позже, чем в течение дня оттяпанная.

Это было по надписям, и их я магам точно “сдам”. А вот на площадке, правда, тоже с иносказаниями, но даже со схемами, было накорябано “наставление по обращению с фокусировщиками”. Инструкция, скажем так, памятка-склерозник. Не слишком подробная, с лакунами в смысле “с хрена ли так, а не иначе?”, но была.

И выходило, что описанное в книгах — лишь часть функционала юниторов. Значительная часть, но при этом неполная. Фокусировщики можно было использовать не только, заполнив магией один раз, но и, как я сейчас наблюдал, для поддержания работы заклинания долговременного действия. То есть вот эта платформа с рогульками выходила “зарядной станцией”, собирающей развеянный магический фон и пихающей этот фон в фокусировщик. А он специальным образом помещён и привязан к “цветку”, питая это заклинание. Часть инструкций, собственно, этому и были посвящены, то есть “заряженный” юнитор должен не бултыхаться на воздусях, а просто шмякнуться на платформу. Но сейчас он был “наполовину заряжен”, причём постоянно — энергия тратилась на поддержание заклинания.

Интересненько, признал я, аккуратно приближаясь и разглядывая цацку. И по мере разглядывания всё больше понимал, что такая корова нужна самому. Хочу юнитор, а можно не один. Кстати, судя по пристальному разглядыванию, выходила такая петрушка: фокусировщик — это те самые мелкие магические включения в руду, которые в правильном металле мельчатся и равномерно (насколько позволяет технология) по этому металлу распределяются. А тут монокристалл, без “разбавления и мельчения”. И, судя по функционалу, эта магическая субстанция ни хрена не магическая сама по себе. Она аккумулирует энергию из окружающего мира, а если изменить условия её пребывания — начинает накопленное в этот мир отдавать. Точно интересненько, но.

Я хочу в этом полезном месте пошариться, посмотреть, что да как. Бараки, башня и пещеры — в игрушке в пещерах вроде бы были кельи, хотя я, кроме текущей пещеры, не видел отделки… Но и не особо разглядывал, будем честны. И когда оказался на точке, с которой можно разглядывать, у меня нашлись иные дела — не сдохнуть от тролля.

В, общем тварь форумную надо бы прибить. При этом, сделать это магией. И фокусировщик, в самом своём простейшем исполнении мне в этом должен помочь. Довольно занятно, что в книгах магов огня писалось про “тайный ритуал зарядки”, которого… не было. Либо просто поместить в насыщенное магией пространства на постамент-зарядник, либо не менее просто шарашить в фокусировщик сырой магией. Пока не надоест, или пока не переполнится — что вроде возможно, но никаких “удельных объёмов” и прочих ТТХ местные на стенах не накарябали, сволочи скрытные.

И, для начала, решил я достать юнитор. Защитное заклятие мне нахрен не сдалось, так что пусть его не будет. Но лезть руками в зарядник… неохота. Скорее всего — тяжёлое наследие электрического Мира, но всё равно неохота. И выходило, что, чтобы достать фокусировщик, его надо… Зарядить. Нарушить высчитанный баланс “запитки-потребления”, после чего камушек заполнится и брякнется на поднос, откуда я его приберу к лапам. Заодно прибью второго зайца: научусь с ним обращаться в “рабочих” условиях, натурно наблюдая “правильную” работу и хрень, что я собрался творить.

И занялся, стараясь подать побольше магии, водя над висящим фокусировщиком лапами, с видом магическим и загадочным. Последнее, подозреваю, было нахрен не нужно, но психологически выходило проще. Ну и веселило, пусть и не до неудержимого ржача, что тоже фактор.

Несколько раз я творил хрень. Один раз даже “отсосал” из фокусировщика накопленное колдунство, немного, но всё же. Но через полчаса приноровился, а через пятнадцать минут — на поднос шмякнулся слабо светящийся кристалл. Жгут пропал, а площадное заклинание стало довольно быстро бледнеть и рассеиваться.

Ну а я прибрал цацку к рукам, поликовал, ну и под овацию внутреннего хомяка решил что всё, моё, никому не отдам. А вот дальше надо было прибить тролльскую морду. И… не буду спускаться. Раз уж я тут, то отсюда и зашарашу по сволочи форумной тысячами магии. Принцип работы фокусировщика понятен, даже прочувствован. Описан в книгах магов, на стенах вокруг — просто дополнен, но в целом тот же. Так что пора применять банхамер, хмыкнул я. Подобрался к краю площадки, полюбовался на макушку. Сконцентрировался и стал желать “в юнитор”, формируя деструкционную молнию.

И сработало… вот только на меня стала накатывать паника. Дело в том, что молния сформировалась. Толстая, светящаяся, которую я чёрта с два бы “вытянул”. И она даже хреначила в заревевшего тролля. Сбила его с ног, прижала к камню.. И всё! Эта скотина НЕ УМИРАЛА! Не получала повреждений, копошилась, ревела противным голосом, суля мне неотвратимое тролльство! Я пыжился, пытался изменить “формат” — ни черта! Луч, наподобие лазерного, чуть не слепил, хреначил в тролля, скорее всего, ослепил его к чертям, но не убивал и не наносил его поганой шкуре повреждений!

Так, психовать у меня времени нет. Или я тролля решаю, или хрен мне, а не сокровища этого интересного места. Если они есть… но, скорее всего, есть.

Магия тварь не берёт: то ли по моей криворукости, в смысле криводумности, то ли из-за резистентности. Значит нужна физика: на тварь она действует, пусть очень хреново. Надо… блин, из всех тяжёлых предметов тут только я. Рисковать? Ой как не хочется-то… Но… рискну, решился я. И стал заниматься “акробатикой” — одновременно держа тролля “потоком магии” извернулся и собрал из тесака и окованной палки глефу. И четыре метра… Справлюсь. А если провтыкаю — время отбежать, активируя свиток трансформации, будет. Этой туше хоть сколько-то надо на то, чтобы прийти в себя.

И, примерившись, мысленно обозвав себя психом трахнутым, сиганул в пропасть, глефой вниз. Попал точно, в раззявленную тролячью пасть лезвием, да ещё свой вес… Фокусировщик покатился хрен знает куда, но пока не до него. Пока приземлял ноги из пасти ливануло толстым потоком крови, но… Он не умер! Булькал, подёргивался, но начинал тянуть лапищи!

— Да умри ты, наконец!!! — заорал я, выдёргивая глефу, метясь к и вправду слепому глазу.

Прибить тварюку очень хотелось, так, что по телу проявились те самые светящиеся линии, и, со всей дури, я вогнал лезвие в глазницу троллю. И, наконец-то, добился нужного: лезвие тяжело, с трудом, но прошло глазницу. Вошло почти целиком и остановилось, уперевшись в череп. Тролль дёрнулся и, наконец-то, перестал копошиться. А я тяжело опустился на камень: болело вообще всё. Старые переломы, растяжения, шрамы. Спина, колени, голова, зубы, чтоб их… Как будто я ещё в миг стал совсем замшелой старой развалиной, полутора ногами в гробу. Впрочем, как с этим бороться, я в целом знал. И просто сидел, впитывая… А интересненько, оживился я от ощущаемого. Дело в том, что дохлая тролятина исходила магической энергией. И, судя по моим ощущениям, она была не просто энергия. А сложно. И, судя по ощущениям, вкуснее и полезнее обычной, из рудных залежей. Ладно, это надо обдумать и разобраться. Но пока — фокусировщик.

Нашёл полезную (но как-то криво сработавшую с троллем, чтоб её) цацку, прибрал в пространственный карман. Подёргал глефу, добился только того, что вытащил рукоять: тесак засел в черепе тролля просто намертво. Но если вспомнить альпинизм, то… И сработало: клинок убрался в пространственный карман. А победоносный я встал над поверженным троллем, придавленный тяжестью и количеством дум.

22. Монастырские закрома

Дело в том, что несмотря на бой, нервяк, прочие занимательные моменты. Да даже несмотря на юнитор, мой сокррровище, был момент поважнее. Появился он после смерти тролля и нахрен ломал… ну или, как минимум, кардинально корректировал моё представление не только о магии, но и вообще представление о Морграде, его истории.

Так вот, я что-то там видя-чувствуя, посчитал себя самым умным. Напоминая себе сейчас среднего жителя мегаполиса, приравненного по уровню развития к деревенскому пейзанину средних веков, и то приравненного из жалости. Мир — деревня. А то что он большой — так просто БОЛЬШАЯ деревня, как-то так.

А магия оказалась не просто магией. Она оказался сложной магией, к чему мой непревзойдённый и могучий ум пришёл после того, как его наглядно потыкали носом в объективную реальность. Итак, из тролля в меня поступала “удобная энергия”. И это выходило действительно так. Энергия, которую я называю магической (что, к слову, совершенно не обязательно — она может быть “жизненной”, “спиритуалистической”, “эфирной”, да хоть квантовой или чёртовступной!), была очень разной. И “энергия живого” была… комфортна и удобна для живого. И выходит, что те же рукожопы и призраки в шахте — не лютые и былинные чудища не потому, что “не умеют работать с магической энергией”, хотя и это причина. А в том, что она “сырая”. Накопленная магическими кристаллами энергия не слишком годится для этого. То, что я делал со своим многострадальным телом… Ну не знаю, мне после всего этого стоит ждать во сне явления своего неосознанного, со скалкой и сковородкой наперевес. Потому что только его работой можно объяснить хоть какой-то положительный эффект, а не нахрен распидорашенного меня. На кусочки распидарашенного, притом.

Понять этот момент “магическим зрением” я не мог, это да. Разрешение не то, что одна магия, что вторая — без разницы, свечение и есть свечение. Но чувствовалом своим я разницу ощущал… и игнорировал, не делая выводов.

Вкратце: я тролля… запитывал, едрить меня в дышло! Эта форма жизни, похоже, использовала сырую магию для питания! Обрушил, понимаешь, гору нямки на форумного! С ног его повалило, светом — действительно ослепило. И весь толковый результат, что и логично.

А вот “вкусная энергия” из тролля, похоже выделяется при смерти живого базово. Просто её обычно немного — а вот в тролле… Хех, это у нас “экспа”, похоже. Реально похоже. Так вот, эта энергия из живого — лечит, помогает, усиливает. Органично, без напрягов и потерь. Правда, нужно некое сознательное усилие, собственно “практики” на контррельефах это и описывают. И те же орки получились без лютых жертв и мутаций. Просто триба местных дикарей, в незапамятные времена, завалила какого-то… да того же тролля, или похожего по типу лютого зверюгу. Шаман побил в бубен, закинулся сам и закинул членов трибы расширяющими сознание веществами — и готово первое племя орков. С более чем конкурентными преимуществами перед человеком обычным, неудивительно, что они расселены по всему Мордрагу. Ну, возможно, даже не один раз. Да даже на протяжении поколений происходила оркоизация — неважно. Было это плавным и органичным изменениям, а не хрен пойми какой взрывной мутацией с хрен пойми какими последствиями.

Ну и вывод раз: если я хочу магичить, надо мне с отсосом свитков смириться и понимать, “как” они работают, а не “через какую задницу”. Да и не факт, что свитки помогут, кстати говоря. Как и руны, кхм… Это, выходит, божества действительно “убили магию”, не прямо, а косвенно. Часть носителей древней магии пошли в расход, как еретики. Часть — просто исчезли, став жрецами-священниками. А сейчас — пользуются, просто и привычно, рунами и свитками. Молись, поститься не надо, хвали боженьку — и вот тебе магия на блюдечке. Понимать не надо, вот тебе руна, юный маг. Так что в Лагеря — наведаюсь. Но основная цель — пирамида Зодчих. И вообще насчёт древних развалин надо уточнить.

Если мне, конечно, очень не повезёт: местные пользователи чистой магии точно пользовали чистую магию. И тут был какой-то НИИ или приравненный к нему монастырь. Обучение и исследование. Так что шанс найти какую-то полезную фигню с описанием техники довольно велик. Но будем считать, что тут его нет. Обыщу всё, ни хрена не найду, и буду доволен как слон, потому что “я же говорил”, да.

Вывод два: мои “молнии”, всё-таки, действенны. Камень гарантирует это, но вот с живыми эффективность под БОЛЬШИМ вопросом. А в случае с троллем — неэффективно без вопросов.

А я… да мой рояль элементарен: рождение и жизнь в мире либо вообще без магии, либо с магией ГОРАЗДО более слабой, чем имеется здесь. И то, что местные не замечают, воспринимая как норму, я просто ощущаю. Недаром моя чувствительность более чувствительна, чем амулет-маговизор (ну а иначе серьгу не назовёшь) операторов чистой магии. Рояль и плюшка, но для реализации работать надо. Практиковать, понимать и прочее. Не говоря о том, что люди ко всему привыкают. И, вполне возможно, что со временем моя чувствительность в сильном магическом фоне притупится, а то и вообще сойдёт на нет.

В общем, обдумал я эту тяжкую думу, встряхнулся. Полюбовался на дохлого тролля, порадовался, всё-таки. И призадумался: тролль — это не только форумный вредитель и ходячий метатель всякой пакости, но и здоровенная и ценная шкура. И что бы там в округе не было, но надо бы её к лапам прибрать, а то меня внутренний хомяк не поймёт, позовёт подругу-жабу и устроят мне похохотать. Хомяк на последнее очень выразительно и многообещающе кивал, кстати говоря.

А тролль, что занятно, совершенно не вонял, как вроде как положено зверюге. Фекалии его, возможно, были уникальными по вонючести, но вот сам тролль просто пах камнем, разогретым на солнце. И… а попробую, решил я. Скиннер я из магического металла, вообще-то, делал как раз для таких ситуёвин, хотя точил зуб на мракориса, не к ночи он помянут, а не на тролля. Впрочем, подозреваю, если я начну в округе шуршать — и на эту жуть единорогую нарвусь. И по игрушке так, да и каньон с мракорисами более чем вероятно как-то пещерно связан с плато. Но это позже, благо до заката время ещё есть.

Ну и начал пытаться тролля освежевать. Что получилось, к моей (и хомяковой) радости. Не сказать, чтобы просто: шкура не отдиралась категорически, ножом приходилось вести полностью по всей площади, не без ощутимых усилий. Но и не запредельно тяжело — скиннер действительно оказался охренительной вещью. Осмотр которой через пару часов и после снятия шкуры показал, что даже правка не требуется. Как был острый, так и остался, без каких бы то ни было следов работы.

Умеренно поликовал, полюбовался зажигательным танцем внутреннего хомяка, прибрал в пространственный карман шкуру и забил на прочие детали тролля. Про клыки тролля я не слышал, только в игрушке был ингредиент. Только кости у форумного звиздец какие прочные, на них скиннер оставлял какие-то несерьёзные царапины в процессе свежевания. То есть: задолбаюсь их выковыривать с гарантией, при этом никаких “каналов сбыта” или причин, на кой эти кусалки нужны — нет.

И начал бегать и тыкаться носом во всякие интересные места. Оказалось — ни черта не интересно… Трёхэтажные дома — шаром покати. Труха и каменные стены, на второй и третий этаж пришлось забираться — была деревянная лестница, когда-то, но ключевое слово “была”. Высокая башня на склоне перед морем — в ту же степь. Крепежи для винтовой лестницы есть, скорее всего были и этажи. А сейчас каменная труба с лучиками солнца, пробивающимися через прохудившуюся черепичную крышу. Даже слазил на странные выступы с площадками: хрен знает, зачем были эти ярусные ассиметричные здоровенные ступени — может, тренировочная для познания пути необоримой пятки в нос или что-то такое. Но и там ни черта интересного не было.

Вздохнул, покосился ещё на одну явно рукотворную пещеру и стал переписывать надписи и перерисовывать рисунки. И думать.

Итак, если исходить из игры — там пещера, в которой тусит мракорис. И келья, непонятно на кой хрен пробитая в глубине скалы. Насколько всё это соответствует реальности — непонятно. Но пещера рукотворная, направление, в общем, к каньону. Так что возможно, что и мракорис будет. То, что он будет ночью, а возможно, и не один — почти гарантированно. Освежёванная туша тролля не воняла. Она разила крепчайшим запахом кровищщи.

И там — единственное место, где может найтись что-нибудь действительно интересное, ну помимо уже прибранного мной к лапам.

Но — мракорис. Зверская, быстрая, опасная тварь. В чём-то поопаснее тролля, судя по описаниям: очень ловкая и быстрая, с тремя методами атаки. И… прочная. До форумного не дотягивающая, как понятно, но то, что меховые жилетки воров Нового Лагеря делаются из его шкуры — показатель.

В общем, противная тварь, с которой вообще нет никакого желания связываться и на практике проверять достоверность рассказов. А в замкнутом пространстве пещеры — не хочется связываться гораздо больше. Ночью он выберется, а я…

Стоп. Ночью. Мракорис не выносит яркий свет — факт. Днём гораздо больше доступной добычи, а он не вылазит. В шахте, судя по рассказам Яна, резвился двадцать четыре-семь. Возникает вопрос: солнечный спектр вообще, или именно свет? И как-то вариант, при котором на светобоязнь влиял спектр, я не придумал. Придумали про вампиров, но мракорис — точно не вампир: вампир жабой удушится, такие кровавые пятна перед логовом разливать, даже если он, такой упыристый, вообще существует.

А значит: свитки. И внимательное, пристальное вчувствование и попытка понять разницу именно “боевого заклинания” и моим “колдунским молотом побольше”. Перекачанный магией огонёк и свиток “огненного шара” в режиме луча: так от него побольше толку будет. Ну и взведённый арбалет и глефа, на всякий случай. Мракорис, если не из засады, атакует прыжком на добычу, с ударом лапами. Промахнется, цель увернётся — работает попеременно лапами, пастью и рогом. Но у меня он попадёт на глефу, как на рогатину. Если магия не поможет.

Присел на волчью шкуру, стал упихивать в юнитор магию, ну и прикидывать: я — долбанутый псих, подхомячник, или разумно рискующий продуманный тип?

Вердикт выходил занятный: “да”. Одним словом на все вопросы. Так что хмыкнул, да и стал готовиться к заходу в пещеру. Подготовил арбалет, достал и почистил тесак, вставил древко. Взял в зубы свитки, посмеялся. Перераспределил барахло: те же свитки разметил за ремень перчатки, арбалет на пояс — взведённый, что не слишком хорошо, но на разовую “операцию” сгодится. Глефу же нёс в опущенной руке — всё равно, либо пригибаться к земле, ловя мракориса на остриё, либо не понадобится. И потопал, застряв на входе.

Дело в том, что пещера была странной. Довольно большой проём, с ровным полом и относительно прямоугольными сводами (почему вообще понятно, что рукотворная). Но вот скала с фасада — необработанная, точнее, “ровно обрезанная”. А на ней… проржавевшие направляющие. А снизу — край неровной плиты. Действительно интересно, так что я носом поводил, прикинул. Выходило, что это не просто, а замаскированная в закрытом виде пещера. Судя по всему, глыбина снизу поднималась по направляющим, фиксировалась замками (сейчас к чертям проржавевшими, видимо, из-за каньона, ведущего к реке) и внешне — не отличалась от дикой скалы.

Далее, через пару метров от входа — узкая лестница, вырубленная в скале. Пошёл, как понятно. И — бойницы и боевая галерея. Прикрытые теми же камнями, правда, не упавшими, до тех пор, пока я не стал в них тыкать, пытаясь открыть.

То есть, это у нас выходит “последнее убежище” при атаке. Ну, по логике. Ну и ладно — полезного всё равно ничего. Так что вышел, подвесил огонёк над собой и медленно и аккуратно, прислушиваясь, попёрся вперёд.

Пещера ощутимо понижалась, при этом по бокам стали появляться кельи: простые каменные. Уже не облицованные и радующие грибами из неровностей пола. И никаких мракорисов и прочих гадостей. Подозрительно!

Тем не менее, топал я, заглядывая в каждое помещение. И в одной из келий не навернулся только потому, что параноил и был очень осторожен. Пола в келье не было как класса: обвал или что-то такое. А в темноту вела крутая, но проходимая осыпь. По которой, по кошачьи прижимаясь и совершая “текучие” прыжки двигал… Мракорис, что б его!

Но тут мне явно везло. Здравствуй, мракорис — подумал я. Здравствуй, неожиданный перекус — подумал мракорис, ну судя по его подлючим гляделкам — именно так. Припал к камням, явно намеренный прыгнуть, ну а я со всей дури “засветил” второй светляк, зажмурившись и сместившись вбок, на всякий.

Послышалось на удивление негромкое, клекочущее шипение. Аккуратно заглянул — катается по камням, дерёт морду своими же когтями. И славно, приготовился я к второму акту, активировав второй свиток, и сплетая “плазменное колдовство” в спицу. Шерсть не особо поддавалась, но я туда не особо целил. А тварь перекатилась, зашипела оскаленной пастью на окровавленной морде, словила мой “луч смерти” этой деталью, издала шипяще-кашляющий звук и померла. Ну, по крайней мере, на камень по маковке не отреагировала, да и ощущения “полезной энергии” появилось, которые я оперативно в себя стал утрамбовывать. Прислушиваясь и присматриваясь. Но, вроде бы, был этот рогатый — единственный.

Но рисковать, обдирая зверюгу… я не стал. Хомяк начал выкапывать топор войны, но я посулил разделать добычу, если ничего полезного не найдётся, чем хомячину успокоил.

А выходила у меня, рассуждал я, двинувшись дальше, жопа. Не с мракорисом — тут хрен бы с ним. С магией, чтоб её! Я не ОЩУЩАЛ разницы между “сырой” и структурированной магией, вообще! Оттенки ощущений — так я их ощущал в магический поток. И ни черта это с троллем не помогло, да и в целом — разница НЕМНОГО заметна. То есть всю работу выполняет некая “программа на футарке”, как-то так. И я эту работу не ощущаю, только паразитный отсос. Неприятно, факт. Но физическое усиление — есть. Юнитор — есть. Всё равно неплохо, хотя, конечно, хочется всё и сразу.

Так и дотопал до… двери. Деревянной, чтоб её, двери, которой как бы не должно было быть, а должна была быть гниль. А тут — дверь, однако. Магией таращит, однако. А пну-ка я её аккуратно… А лучше — глефой потыкаю.

Потыкал. Дверь… распахнулась. Без скрипа. И я максимально аккуратно ввалился в комнату, очень напоминающую комнату в игре. Каменные столы, каменные сундуки, книжные стеллажи. Посмотрел, огляделся, привчувствовался и сообщил комнате, в стиле Станиславского:

— Не верю!

Не верил я, как понятно, не в пещеру и комнату: они, чай — не ложки, они точно есть. И я в них наличествую, данный в ощущениях. Но вот ни черта я не верил в то, что комната с сундуками-стеллажами-столами находится в глубине горы. За деревянной, на минуточку, дверью. Этакая лаборатория учёного отшельника… хрень безблагодатная. При этом, никакой магии в самой комнатушке не чувствовалось совсем: фон, как бы, повышенный. На древесине двери — тоже зачарования. А в комнатушке — то же самое, что в пещере коридоре. Не ве-рю. Небрежно и нитки торчат, неведомые обитатели крепости монастыря.

Так что, для начала, достал факелы, а огонёк вообще затушил. И стал очень аккуратно обходить комнатушку, внимательно разглядывая пол, потолок, стены. В паре мест даже достал тесак, мысленно приготовился к возможным нехорошим последствиям и поковырял от пыли пару щелей в полу.

При этом, проходя мимо стеллажа, заполненного трухой вместо книг, почувствовал магию. Не от стеллажей и не от трухи, а в отдалении. Ну и не стоит забывать, что среди трухи выделялись три металлических “книги” в трухе обложек. Ясненько, но сыкатно. Пока разберёмся с сундуками.

Последние были вот совсем на виду, совсем беззащитны… И таковыми и оказались! Прям порадовали. А вот их наполнение было… неоднозначным. Что-то растрескавшееся, тоже, в общем-то, труха, но не от влажности, а похоже, наоборот. От времени и сухости. Но это хрен с ним. Главное, сундуки были забиты… золотыми монетами и какими-то камнями, видимо, драгоценными.

— Логично. Как и отсутствие защиты, — задумчиво и вслух признал я. — Гробокоп или враги прорвались, увидели тысячи золотишка, прибрали к рукам и радостно утопали с добычей. А местным на золото с камушками было, в таких раскладах, наплевать. Самое ценное явно не тут.

Впрочем, имея пространственный карман и намерение выбраться из ЛТУ — оставлять сокровищщи я не стал, само собой. Прибрал к лампам, на последней жмени золота аж присвистнув от удивления. Взял тусклый кристаллический столбик, направил в него поток магии…

— Точно охренеть, — разглядывал я натуральный, ВТОРОЙ фокусировщик, начавший слабенько светиться. — Это что это у вас такое, дорогие товарищи, заныкано, что вы юниторами, как обманкой, раскидываетесь?

“Дорогие товарищи” хранили молчание, как и положено отсутствующим, да и наверняка много сотен лет дохлым персонажам. Но после валяющегося как обманка юнитора (который, безусловно, пригодится) мне даже страшновато стало. Одну ловушку, причём наглухо убивающую всё в комнате, я нашёл. Но… сыкатно, на самом деле.

Через стену пробиться? Вроде и логично, но ведь это недели, если вообще выйдет — камень тут “пропитан” магией, причём вроде бы — не совсем так, как порода в шахтах. Задачка…

Но стоять можно долго, так что я разместил на трёх металлических книгах… верёвочки. И вышел за порог, да и от комнаты отошёл, на всякий. Дёрнул за одну — и любовался металлическими стержнями, расчертившими пространство комнаты от пола, до потолка.

— Как и ожидалось, но…

А “но” было вот какое. Если вспомнить игрушку, и сделать скидку на графику — эти лезвия ОЧЕНЬ напоминали ловушки в “храме Спящего”. Прямо вот до отсутствия различий. И место было под землёй. И орки это место вряд ли построили: на Хоринисе это натуральные дикари, без каких-то признаков цивилизации, дети природы…

Кстати, скорее всего, не верящие ни в какого Белиара изначально. Как и орки на Миртане. Им срать на богов, они создали с помощью магии счастливый и самодостаточный вид (ну, породу, но и вид), доминирующий на Морграде без всякого развития и цивилизации. И божества с ихними отсосами и невнятной трепотнёй оркам нахрен не сдались. Луркер ловится, какой-нибудь королевский щавель растёт — и всё у них хорошо.

А в паству белиарову орчин загнали инноснутые на всю голову люди, начавшие орков изводить и геноцидить. Просто не оставляя зеленошкурым выбора. Но тоже прямо и не обвинишь — тут Иннос потоптался, не в последнюю очередь. Ему от орков толку нет, а вот земли, где могут расплодится верующие человеки — не помешают.

Ну да неважно. Важно то, что никаких “статуёв орков” на Хоринисе не водилось как класса. И не было на острове цивилизации орков, способной к масштабному строительству и прочему такому. А если исходить из логики, “Спящего призвали” в момент, когда орков загнали на текущие “орочьи земли”, которые, на минуточку, максимум шестая часть от Миненталя, который меньше трети от Хориниса — и не было у орков столько орков, чтобы отгрохать такие шикарные подземелья. А до загона они такой хренью и не маялись.

А вот если местные насельцы решили “спрятать-законсервировать” старое место и перебраться на новое — всё выходит. И, видимо, как раз во время “расчистки” от орков Хориниса. Общаться с фанатиками Инноса не пожелали, как-то договорились… Или поработили орков. Ну и нарвались на спартаков.

Впрочем, возможно, свалили с острова. А возможно — разделились. Или это были разные представители одного народа, ранее обитающего на Хоринисе… Разве что точно не потомки Зодчих: латиница гарантирует это.

В общем — хрен знает, но похоже. А лезвия-то потихоньку стали втягиваться. И магии… есть. Очень мало, в самих лезвиях. Это, похоже, магическая сталь, очень бедная на магические кристаллы, ровно настолько, чтобы не ржаветь. Интересно, почему вход не на них, а на чем-то ржавеющем?

Ну да ладно, время попытки номер два. И так, совершив подвиг духа (и терпения — эти лезвия, чтоб их, опускались через десяток минут!), я подобрал комбинацию. Шести, чтоб её, символьную: чередование дёргания “книг”! Ну хоть почти расслабился насчёт мракорисов: были бы они здесь, так точно на лязг и мои незлобивые высказывания припёрлись, посочувствовать-перекусить.

На правильную комбинацию стена со “стеллажами”, точнее, её немаленькая часть, щёлкнула, вдавилась вглубь скалы и отъехала в сторону, открывая проход, откуда пахнуло сухой пылью.

А я стал оглядываться и думать. Подумал, дал по шеям хомяку, раздобывшему где-то широкополую шляпу и кнут, и потопал к кельям. Спать. Потому что в проход я раньше, чем через несколько часов и без подготовки — не ходюн. А поспать — не помешает.

23. Букварь

Спал я недолго, не больше трёх часов. И место не самое спокойное, да и зудело внутри: хомяк отошёл от оскорбления действиям и затеял митинг с лозунгами “даёшь сокровищщи!”. При этом, надо посмотреть, не закрылся ли тайный проход. Заблокировать лаз в него — а то мало ли. И лезвия в комнатушке тоже заблокировать. Каменюкой какой-нибудь, повышенной лютости. Не гарантированно, но скорее всего поможет: как минимум оставит площадку-проход. И только тогда лезть в тайное место, да и то, поаккуратнее. А то гробанусь на радостях, от какого-нибудь сюрприза.

Вернулся к комнате, порадовался всё так же открытым проходом. И убил час, таская здоровенные глыбы через пол пещеры. К счастью в осыпи нашлись подходящие, а то бы пришлось тягать с другого конца плато, не факт, что за полдня бы управился. Составил глыбами “дорожку” до входа в тайник. Поднял себе настроение тем, что даже если они не понадобятся, то план “дрочения дань-тяня” я на несколько дней этим тяганием закрыл. Ну и полез в тайник.

Для начала порадовался тому, что никаких ловушек типа опускающихся плит чёрта с два тут устроишь. Проход был полукруглым, выдолбленным, а скорее выплавленным в скале, так что если ловушки не на магии и будут — чёрта с два их спрячешь. А на магии я их почувствую. Потом порадовался фигурному рычагу рядом с пустым держателем для факела. Проверять не стал — лишний риск, но, скорее всего, этот рычаг имеющий две позиции положения открывал-закрывал тайник изнутри. И вообще — вряд ли тут уже будут ловушки… Но полагаться на это не стоит.

И потопал по ходу, через пару десятков метров заканчившемуся круглой камерой, метров четырёх диаметром. И вот это точно был тайник-сокровищница. Но сначала — обнюхал всё. Магией, кстати, шарашило в этом тайнике немилосердно, то есть воздух светился ярким фиолетовым светом сам по себе. Но, вроде бы, ловушек не было. Так что, для начала, я сковырнул крышку с длинного даже не сундука — контейнера из магического металла. Очень интересно было, что это так магией таращит. А в нём оказались… слитки. Слитки магического металла, в виде длинных стержней метровой длины, сантиметров пяти диаметром. Ярко-фиолетовые, с металлическим отливом. То есть, концентрация магического кристалла в этих слитках — запредельная…

— Заготовка под юниторы, — пришёл я к логичному выводу, разглядывая вытащенный стержень. — Или чему-то такому, аналогичного типа. Полуфабрикаты, но понятно, что тут в десятки, а то и сотни раз раз больше ценности, чем в юниторе. И добыча шахт… да наверное за годы, если как сейчас добывают.

И вот зачем… На последнее хомяк внутри стал размахивать огромным двуручником, одновременно стуча себя по лбу в мой адрес. Ну, положим. ладно. Меч из такого — будет лютейшим, это факт. А остальное в пространственный карман, на длительное хранение. Даже если не пригодится, не оставлять же? Хотя не факт, что из магического металла подобной чистоты вообще получится что-то сделать текущими технологиями, не потеряв большую часть магического кристалла при обработке… Но с этим разберёмся.

И перешёл ко второму сундуку, оказавшемуся забитым… каменными табличками. Не совсем тем, что я ожидал: менее полусантиметра, похожие скорее на бумагу, с мелкими выбитыми картинками-схемами и поясняющим текстом. Обрадовался, переворошил весь сундук, и через полчаса не то, чтобы расстроился… Но рояль явно получился косой, кривой… Был, что не может не радовать. Но…

Итак, выходила такая картина: место, где я находился — действительно “учебное заведение”, судя по найденному. А эти таблички… учебники для неофитов. Каменные, чтобы их не ломали и не теряли, сотни две. На всех одно и то же, и вроде “вот оно счастье”, только… Это были “азбуки”, судя по описанию. То есть, на каждой табличке было тридцать вариантов завитушек различной абстрактности и симметричности. И даже пояснения: тепло, толчок, всякое такое. Только это — именно азбука, которую “надо представлять, выпуская силу творца”. Магию, как понятно. И эта завитушка придаёт выпускаемому характеристику. Я даже проверил, придаёт… Слабо, криво, от сколь бы то ни было сильного потока магии представленное и проявляющееся в виде светящегося символа к чертям развеивалось.

Понятно, что так — не магичили. А эти завитки — как бы не неотъемлемая часть магии, придающие её определенные свойства, буквы заклинаний. Из которых надо составить “слово”, конструкцию, плетение (очень подходит, кстати), и будет мне счастье… Вот только я языка не знаю. И учебников нет — есть букварь, безоговорочная и несомненная ценность. И узоры на обоих моих амулетах — точно из этой оперы. Но даже имея это “слово”, а то и “предложение” в металле — я ни хрена не разбирался и не понимал. Принцип совмещения, смысл… Да ни черта не понимал. И если я не найду учебник — и не пойму, а методом тыка… Ну, если что, придётся пытаться разобраться методом тыка. С сомнительной полезностью, немалым шансом гробануться…

Хотя “каменные таблички”, нужно отметить, были во второй части игры, от Зодчих. А в третьей… с них “учили” древнюю магию, после того как Ксардас скрутил магический кукиш рунной магии. В общем — неплохо выходит. И находка полезнейшая, но, наверное, возьму три таблички. А остальное оставлю. Мало ли что со мной будет, и ныкать именно таблички, разбивать их или делать что-то непоправимое — не стоит. Свинство перед возможным будущим.

И больше в сокровищнице ничего не было — обстучал, обчувствовал я вообще всё. Выгреб стержни, прихватил, как и собирался, три таблички. Вышел, “закрыл” тайный ход, дёргая за рычаги, а потом и дверь. И… а делать тут, по большому счёту, больше нечего. Кстати не факт, что тут кто-то появится в обозримом будущем: то, что “нехорошее место с агрессивной живностью”, известно. А Миненталь — не то место, где совершаются променады от нехрен делать.

А магам… да как заказали, так и сделаю. Информацию с контррельефов переписал, ничего запредельного там нет. Методы “тренировки древней магии” — есть, но скрывать их просто не вижу смысла. Да и вряд ли кто-то будет: попы пользуются готовыми рунами, а другим они “тайны магии” раскрывать вряд ли будут. Да и будут — мне не навредят. Напоследок проверил мракориса — задубел, пованивал. Так что даже хомяк печально махнул лапкой. Но был целым, так что если что — путь в это место в обход стен есть, были бы другие мракорисы — точно бы погрызли сородича, в знак печали о его кончине… Думал спуститься до каньона, но махнул рукой — через стену и по скалам, может, и дольше, но без лишнего риска. А то подловят меня у реки несколько луркеров или там огненных ящеров (последние, судя по игре и рассказам, натурально пыхали огнём метра на два-три), и гробанусь на обратном пути. Лучше старым путём, надёжнее будет.

А по дороге думал. Выходила дилемма. С одной стороны, после “сдачи заказа” магам мне надо бы сесть и заниматься оглаживанием магического дань-тяня. В смысле, пыхать магией с учётом узоров, да и просто пыхать, развиваясь-качаясь. Магия-магией, но физические кондиции я свои повышаю, ощутимо и за незначительные сроки.

При этом, данное оглаживание может быть бесконечным. И заниматься надо, но не каждую свободную минуту. А у меня, вообще-то, Новый и Болотный лагерь в планах, в смысле навестить-присмотрется. И пирамида Зодчих, интерес к которой мои находки делают гораздо более актуальным, да и потенциально перспективным. Не говоря о том, что, может, что-то, кроме пирамиды, есть — узнать не помешает… В общем, всё сложно. И чёрт знает, за что браться, в каком порядке и в какой очерёдности.

Подумал и решил всё-таки навестить лагеря, для начала. Просто потому что интересно: всё же я — не “функция”, а посмотреть на эти достопримечательности Миненталя любопытно, не говоря о возможной пользе. Так что, после ночёвки в лагере, закупок, стирке и прочем — на экскурсию. А вот потом — надо думать. Вообще, не помешает какая-нибудь “база” в окрестностях пирамиды, где можно отдохнуть и потренироваться. Но это на месте посмотрим. И, кстати, не забыть потрясти Торреза на тему прочих руин Зодчих. Не помешает.

С этими премудрыми мыслями чуть не провтыкал тот момент, что я, как бы — охотник. То есть надо бы Снаффу какой-нибудь продукт доставить, а то, с учётом планов на Лагеря — вылечу из призраков. Беда, вроде, не слишком большая, но пока менять “лагерь приписки” планов нет. А место, где можно относительно спокойно отдохнуть в относительно нормальных условиях и с неплохой пищей — ой как не лишнее.

Впрочем, с этим, несмотря на сумерки, проблем не было: охотничьими болтами пристрелил стайку падальщиков в шесть клювов, без риска и напряга. Кружащие относительно неподалёку шершни напрягали жужжанием, но на меня даже не дёрнулись. В Лагерь прошёл спокойно, осыпал Снаффа окорочками (попричитал, но взял, сетуя, что “редко”). Похлёбкой меня не оделил, закончилась, но хлеб и отбивные нашёл, что неплохо. А я подумал, да и решил пока просто поспать. Время позднее, перед докладам магам лишний раз подумать — не лишнее. И, например, у меня в пространственном кармане сейчас — тысячи магии. В самом прямом смысле слова. А если почувствуют? Те же собираемые Безымянным юниторы как-то выявили и локализовали, видимо, неким поисковым заклинанием. По крайней мере, наиболее вероятный вариант из всех возможных. Впрочем, я никаких паразитных потерь не ощущаю. А если начнут докапываться, на тему “отдавай фокусировщики!”... Буду думать по месту. В общем, завалился в своей лачуге, на удивление — свободной и не засранной, да и обдумывал ряд моментов, пока не уснул.

А с утра начал суетиться. Для начала — маги, а дальше будем смотреть. Стражники на моё приближение просто прогудели что-то, останавливать и докапываться “к кому” — не стали. Мильтен скрылся в кирке раньше, чем я подошёл. А к моменту, когда я был у кирки, там уже красовался Торрез, подбоченившись.

— Ты был в Лагере ещё вчера, Вельруф! — обвинительно ткнул он в меня пальцем.

— Приветствую, маг Торрез, — ехидно и неторопливо ответил я. — Был.

— Почему не пришёл?!

— Почти ночь, — пожал я плечами. — С утра — сразу к вам.

Хотелось послать матом, но не стоило портить отношения. Да и об “авансе” я вспомнил, а то вылетело из головы. И вот с авансом претензии Торреза если не справедливы, то, в общем-то, правомерны. Имеет право уточнить, какого хрена я не бежал, теряя тапки, отрабатывая предоплату.

— Хм-м-м… Записал?

— Да.

— Пойдём, — ухватил он меня за плечо.

В кирке я выдал ему отложенные записи, которые маг бегло пробежал глазами, покачав головой и пробормотав “безбожники”, с явно ругательно-осуждающим оттенком. Потом взглянул на меня:

— Что ты там видел?

— Развалины. Пещеры. Маркориса. Тролля, — лаконично перечислил я, не давая уточнений, что в гробу и белых тапках.

— Мракорис?

— Задержался до темноты, наблюдал с высоты.

— Ясно. Да и вряд ли там что-то достойное внимания, — пришёл к вполне устраивающим меня выводам маг. — Тролль — тем более…

— Уважаемый маг, а можно поинтересоваться?

— Ну спрашивай, — хмыкнул он. — Да, твои две сотни кусков, — положил он на стол мешочек. — Записанное тобой не интересно магам огня, но усердие заслуживает награды.

— За руду — благодарю, — прибрал я мешочек к лапам. — А вот тролль — можно ли его уничтожить магией?

— Хм-м-м… Занятый вопрос. Но тайны нет, слушай.

И за четверть часа выдал такую информацию, из которой я, похоже, почерпнул больше, чем понимал сам маг. Итак, тролль выходил именно иммунной к магии тварюшкой. Но не совсем, точнее так: воздействиями многих магов и площадными заклинаниями тролли поддавались. И, как я предполагаю, не магией, которую банально впитывали. А её косвенными проявлениями: тот же огненный дождь создавал температуру “по площади” больше тысячи градусов, судя по описанным деталям. А в центре такой топки тебе кирдык, невзирая ни на какую резистентность к магии и тролльство.

— Маги воды же, Вельруф, могут только заморозить сию тварь. И убивать её тогда надлежит, разбивая лёд вместе с плотью. Но если ты мыслил охотится на троллей со свитками — сие не самый разумный выбор. Даже если маги круга сотворят свиток огненного шторма или дождя, то не будучи посвящённым Инносом, ты не сможешь сотворить достаточно мощное заклинание. Впрочем, если желаешь попробовать, отговаривать не буду. За тысячу-полторы кусков руды свиток будет твой. Но скорее всего, умрёшь.

— Благодарю за пояснение, уважаемый маг. Это был просто интерес, не желаю связываться с троллем.

— Что ж, его я удовлетворил. Ступай, Вельруф. Если понадобишься магам круга — мы тебя призовём.

Ну я и свалил. С одной стороны — хорошо, прямо мои сокровища маги не чуют. Да и ситуация с резистентностью порадовала — то есть не настолько я магически беспомощен, тут просто чертовски неудобная тварь. Что, впрочем, потребность в знаниях, экспериментах и тренировках не отменяет.

А вот выйдя из кирки, я замедлился. Сейчас у меня выходил “хозяйственный день”, но была одна потребность точно. А вторая — появилась в связи с добычей из монастыря. Первая — как раз заказ на сбрую у кожевенников. Аванс в виде вараньей шкуры я им начислил, а что мне нужно — уже выяснил.

Мне нужен был ремень для крепления собранной глефы. Вообще, с длинным оружием для пешца весело: носили его одной рукой, на плече. Почти без вариантов, кроме шотландцев, насколько я знаю. Эти товарищи мало того, что часто использовали двуручники, так ещё и скакали по своим горам. Где, на минуточку, обе руки нужны без вариантов. Так что единственные “ножны для пешца” придумали именно горцы. Правда, это был ремень, завязываемый на середине лезвия и на гарде, перекидываемый через плечо и так носимый. Ландскнехты и прочие пешие товарищи такой переноской не пользовались, насколько мне известно.

Но этот “заспинный” вариант ношения двуручного оружия ни черта не годился. Как и двух и более ремённая система набедренных ножен. Про ножны “за спиной” можно и не говорить — бред больного воображения, которому никакие “разрезы” в две трети ножен не помогут. Снять ремень с чехла и вытряхнуть оттуда клинок БЫСТРЕЕ, чем корячиться со здоровенной орясиной за спиной, которая ещё и мешает, будучи жёстко закреплённой.

В общем, нужен мне был, помимо подсумка для стрел и прочих сумочек, самозатягивающийся ремень на пояс. Один, и если оружие нужно “под рукой”, а руки, опять же, нужны, то двуручное оружие будет просто… волочиться по земле. Не самое оптимальное решение, но единственно возможное, как я ни ломал голову.

Так вот, при этом вариант, что я придумал — под совню или глефу, в которую превращается мой тесак после “сбора”. Показал он себя неплохо… но не без недостатков. И двуручник, всё-таки, не помешает. При этом я хотел бы сделать его именно из монастырского, перенасыщенного магическим компонентом металла. Во-первых, он уже есть. Во-вторых, его ТТХ точно будут не хуже, а высоковероятно — лучше существующих мечей.

Но это надо было сделать до заказа сбруи, как понятно. “модель” волочильного ремня будет очевидно меняется, а совню я просто перестану использовать за ненадобностью. Рукоять так и так доставать из кармана, а если там будет готовый меч, то нужда в конструкторе отпадает.

И направился я к кузнице Стоуна. Останавливать меня никто не стал, а по дороге я извлёк из кармана пару заготовленных слитков в скрутке. Ну и завалился в знакомую комнату — что-то там кузнечущие подмастерья меня не останавливали.

— Какого… А, привет тебе, Вельруф, — несколько более доброжелательно, чем начал, обратился ко мне кузнец.

— И тебе привет, Стоун.

— Смотрю, доспех хорош. Или что-то не так?

— Всё отлично, мастер. Просто у меня появился ещё один заказ. Возьмёшься? — уточнил я.

— Возьмусь, — махнул рукой Стоун, после минуты обдумывания. — Всё равно кузня простаивает: эти болваны дохнут за ублюдка Гомеза быстрее, чем я кую.

— Ублюдка? — приподнял я бровь.

Просто ругательство-ругательством, но прозвучало это как констатация факта.

— А ты не знаешь, — оскалился Стоун. — Да и мало кто знает. Ты про это не говори, меня заменить некому, а ты…

— Ну да, понятно. Но всё таки? Интересно.

И ответы ещё на несколько “загадок Миненталя” получили ответы в четверть часа. Я немного не понимал, как Гомез, каторжник и преступник, на минуточку, ведёт переговоры с Робаром. С ним самим, через посредников, но так. То есть, если бы передастами были бы маги — не вопрос. Но в сословном обществе простолюдин, черноногий, общающийся с королём… Это сюжет для американской драматургии, где король — это такой парень, который носит корону. А вокруг было средневековье, с соответствующим антуражем, так что этот вопрос был занятным. При том, положим, Гомез — аристократ. Опальный или в немилости… Только появился он в Минентале ДО возведения барьера. И тогда, как я многократно уточнял, аристократов на каторгу не пихали. В том числе и из-за возможности нападения на Миненталь от каких-нибудь сторонников и друзей. А опальные аристократы казнились, прощались, но никак не каторжничали.

После возникновения — да, корольку нужен магический металл, и за барьер пихали всех. В том числе и генерала Ли, лидера нового лагеря. Барон, выслужившийся, но вполне себе аристократ.

А выяснилось, что Гомез — бастард. Причём бастард аж самого графа Бергмара. И, согласно рассказу ехидно скалящегося Стоуна, в ЛТУ “Миненталь” этот деятель попал не из-за королевского правосудия. А был сослан своим папахеном за какое-то преступление.

— Думаю — покушался на власть, но точно тебе не скажу, Вельруф, — подытожил Стоун свой рассказ.

Довольно занятно, даёт ответы на пусть не слишком важные, но задевшие меня вопросы. Ну и отношения с кузнецом такая беседа явно улучшила, что не лишнее.

— Благодарю за рассказ, интересный. Впрочем, работать на Гомеза я не желаю и без этого.

— Потому и рассказал, Вельруф. А что ты хотел?

— Двуручник…

— Я знал! — ухмыльнулся Стоун.

— Из моего металла, Стоун. Не знаю, справишься ли ты с ним…

— Я?! Вельруф, я к твоему сведению, десять лет ломал горб подмастерьем в Большой Плавильне Нордмара! Нет рудного металла, с которым бы я не справился! — возмутился и повысил голос кузнец, но одёрнул себя. — Или у тебя не рудный? Тогда обратись к этому… Хуно кажется.

— Рудный. Смотри, — не стал тратить слова я, протянув стержень.

Стоун взял его, изумлённо поднял брови. Разглядывал со всех сторон, достал нож, провёл им по металлу. Постучал по стержню, слушая звук.

— Никогда не видел выплавку такой чистоты, — честно признался он. — Где ты его достал, Вельруф?

— В развалинах. Нашёл пару штук.

— И я понял твой вопрос. Я просто… не знаю. Никогда не работал с отливкой настолько богатой рудой.

— Не возьмёшься?

— Это ты сам решай, Вельруф. — ответил Стоун. — Это — добыча старой шахты за месяц, — помахал он слитком. — Примерно так выходит, — пробормотал он, скорее себе. — И я с таким богатым металлом не работал. Меч сковать могу, точно. Но он будет… беднее, слабее. И насколько — я просто не знаю.

В общем — логично. Насколько я понимал, плавка — это обогащение стали кристаллами. А вот в процессе ковки металл становился беднее на магическую составляющую. Но в любом случае — выйдет лучше, чем меч из “стандартной” руды, это Стоун гарантировал.

Так что предал я ему второй стержень, который кузнец принял как величайшую ценность. И заказал клинок, исходя из того что часть пойдёт на эксперименты, а часть — на оплату Стоуну. Кузнец согласился — видно было, что ему и самому интересно. И даже пытался “вернуть” мне часть цены мерами руды.

— Довольно глупо выглядит, Стоун, — намекнул я на тонкие обстоятельства. — Давай так: ты делаешь клинок, а потом, если что-то останется, обсудим.

— Ну хорошо, давай так, Вельруф. Но за результатом — не раньше чем через месяц.

— Это нормально. Теперь смотри, что мне надо, — подошёл я к столу мастера.

И через полчаса, довольный, выходил. Что Стоун “заложит” баронам, что у меня такой охренительный металл… Да не верю. В рудной долине у него есть всё, кроме места барона, которого ему никто не предложит. Ему не нравится само пребывание тут, за что он на баронов и Робара имеет вполне обоснованный зуб. Так что — не верю. А если что — свалю из Старого, всего-то.

После началась суета. Постирушки — я в доспехе был больше суток, что, мягко говоря, многовато. Правда, оказалось, что всё не настолько страшно. Я думал, будет “химическое оружие”, но нет — просто чуть влажные и запах мокрой кожи. То ли магия доспеха, то ли я физиологически изменился, в плане потливости-зловония — чёрт знает. Но приятно.

Заказ портупеи и подсумков уже “по месту”, беготня в “цивильном” по лагерю — уточнил у “эмиссара болотников в Старом” идола Парвеза, есть ли какие-то тонкости и опасности в пути. Последний, как по мне, был не столько представителем, сколько циничным наркобарыгой. Но на вопросы ответил обстоятельно и толково, утвердив в намерении идти сначала именно к болотникам — помимо того, что там больше целей, так ещё и дорога проще, чем к Новому.

А вот наутро меня разбудил… стук в косяк хижины. Что меня несколько удивило, но материться я на стукачка не стал, а почти членораздельно и совсем без мата поинтересовался, а чего ему надо-то?

— Почтенный Вельруф, — раздался голос из-за двери. — Ходят слухи, что вы направляетесь в Болотный Лагерь. Не откажитесь ли сопроводить меня и друга? Не бесплатно, само собой.

Интересно, меня совсем за идиота считают? Впрочем, прежде чем посылать этого “заказчика турне” — надо подумать, решил я, потихоньку поднимаясь.

24. Выпас

В общем, поднялся я, оделся, да и взглянул на “экскурсанта”. В принципе, то что я намерен совершить променад до Болотного — не слишком большой секрет. Скрывать я этого не скрывал, даже с наркобарыгой-идолом на эту тему общался. Вот только несколько “но”. Я, несмотря на приобретаемую известность, в Лагере без году неделя. Далее, на “дрейф” между лагерями баронам блевать. Это наблюдаемый факт. Вот только, например, тех же рукожопов, неспособных добраться самостоятельно, в Новом лагере никто не ждёт. Гробанутся по дороге — их проблемы. В сектантско-наркоманском Болотном планка… Ну, наверное, какая-то есть. Ну, вроде чтобы умел издавать и воспринимать членораздельные звуки и был способен к прямохождению, что-то такое. И в рамках этой жёсткой планки два раза в неделю… ходят караваны от Старого до Болотного и обратно. В старый — наркоту и прочие продукты из Болотного, в болотный — инструменты, оружие и придурков, которые желают в Болотный.

Причём к этому каравану ни у кого никаких претензий. А вот к новичку-рудокопу, даже с призрачным сопровождением, вопросы на тему “а куда это ты намылился?” у стражников вполне могут возникнуть. И вместо похода в Болотный может быть бесплатная раздача звиздюлей.

Короче, обращение ко мне со словами “проведи до Болотного лагеря” — либо признак идиотизма обращающегося, либо признак того, что обращающийся считает идиотом меня, что как ни парадоксально — тоже признак его идиотизма.

А сам экскурсант был лет тридцати с хвостом на вид, крепок, с пройдошистой мордой на заросшим щетиной морде, которым неубедительно изображал сиротинушку. Кожаные штанцы и кольчужная футболка не слишком высокого качества, но всё же уже броня, украшали его персону. Вдобавок, за его спиной стоял детина тоже вроде как в “броне рукожопа”, но с кольчужными элементами, здоровенный, с меня ростом, в плечах ощутимо пошире, ну и непотребно заросший бородой лопатой, так что даже возраст хрен определишь, разве что тип “морда зверская”. Вооружены оба этих деятеля были булавами с шипастыми навершиями, да и в целом не выглядели не то, что сиротинушками, но даже людьми с затруднениями. Разве что затруднения были по жизни: с головой, например…

— Обоих вас, что ли, до Болотного проводить? — с трудом сдерживая ехидную лыбу, уточнил я.

— Ага!

— Обоих, уважаемый Вельруф. Совсем нет мочи в Старом лагере, от обид и притеснений стонем, — выдал первый тип.

А я прикидывал. Кто, что, да и даже нахрена — в целом, понятно. И даже “почему” — я задержался в Старом больше суток, не скрывал планы. Ну а что что-то подобное будет — меня предупреждали. Но варианты как поступить — разные. И если первый, быстрый и всем понятный: послать этих идиотов. И не нравился мне этот первый вариант.

То второй, довести этих идиотов не до Болотного лагеря, а до логического завершения — выглядел привлекательнее. Не из кровожадности, да и не факт что их придётся убивать… Хотя очень вероятно. А их логики: следующие идиоты будет с несколько меньшим энтузиазмом брать “заказ”, а то и вообще не будут браться.

Плюс есть ничтожный, практически отрицательный вариант что этим детинам ДЕЙСТВИТЕЛЬНО срочно нужно в Болотный, например пыхнуть нужно, аж сил нет. А зверский вид скрывает за собой пацифистов и вообще веганов.

Короче: если подумать, то стоит согласиться. Не просто так, поставив жёсткие, невыполнимые парой “обычных рукожопов” условий. Откажутся — хорошо. Согласятся — это точно “приветик”, а значит — буду готов и прибью. Или ещё что-то гуманное сделаю, как только, так сразу.

— Триста кусков руды, — добро улыбнулся я. — И я доставлю вас до Болотного лагеря.

Уточнять про состояние доставленных, будучи приличным человеком, естественно, не стал.

— Очень дорого, Вельруф… — выпучил было глаза говорливый.

— Ваши проблемы, — перешёл я на деловой тон. — Я — на охоту. Буду у восточных ворот через полтора часа. Будете там с рудой — сопровожу.

— Как доставите, так и заплатим, — печально вздохнул говорливый, поддержанный кивками бородатого, больше похожими на тик.

— Нет. Руда вперёд. Не будет — идите нахрен. Нет руды — идите туда же. Пока, — помахал я рукой, направляясь к южным воротам и не оборачиваясь на парочку.

На охоту я, вообще-то, идти не собирался… Но пусть будет, не лишнее. А вот если у парочки внезапно найдётся триста мер… То это точно покушение. И денежки у меня сохраннее будут, кстати. Не особо нужны, судя по всему. Но могут и пригодиться: не как обменный фонд, а именно как магическая руда. Ну, чисто теоретически могут, а таскать мне их не на собственном горбу.

Прошёлся, не торопясь, вдоль реки. Первое время встречались шершни, но через полчаса появилась стая падальщиков. К птицам я уже приноровился, но окончательно понял: метательные штыри мне нужны. И, возможно, не один, причём с обвязкой, которую я заказал: экономят время, да и против противника-человека, не полностью одоспешенного, будут полезны. Да и полностью одоспешенного можно отвлечь, тоже не лишнее. А что такие противники у меня появятся — я уже не сомневался. Пара “рукожопов-диссидентов” гарантируют это. И вообще — я не слишком с ними рискую? Может, сразу послать? Хотя нет. Лучше незначительно рискнуть сейчас, увериться в своих выводах, сделать из них наглядный пример, да и щёлкнуть по носу, пусть и косвенно, заказчика.

И через полтора часа, снабдив Снаффа мясом, я ждал в нескольких метрах от восточных ворот. Снаружи. С интересом ожидая, явятся или нет эти деятели, да и будет ли представление с привратными стражниками.

Явились. Представления не было — привратники на парочку даже глазом не повели. И говорливый с “жалобной” рожей протянул мне мешок. Перетряхивать мешок я не стал, но по весу выходило, что примерно столько.

— Ступайте, — распорядился я, указывая рукой в направлении реки на севере.

— Но нас же…

— Нет, — демонстративно похлопал я по самостреле на поясном крюке.

Удовольствия этот тип мордой не выразил, скорее наоборот: рожа была озадаченная и не слишком довольная. Но вперёд попёрся, как и бородатый. И довольно бодро дотопали до тропинки вдоль реки, свернули на восток, потопали. Только вот парочка, общавшаяся “незаметными” жестами, стала постепенно замедлятся.

— Шустрее копытами двигайте, — откомментировал я.

— Притомились мы, Вельруф. Отдохнуть бы, перекусить…

— Полчаса. Отдыхайте, — отрезал я, отойдя чуть в сторону и контролируя парочку.

Ну, посмотрим, как вы будете нападать, мысленно хмыкнул я.

Но парочка мои ожидания не оправдала. Растянулась, начали точить еду, квасить пиво. Настойчиво и неоднократно предлагая пиво и мне. Причём не отраву, судя по тому, что сами же хлебали после отказа. Заткнулись только после рявка. Даже прям сомнения появились, не слишком, впрочем, сильные, в их злонамеренности.

А вот после начала пути — пропали. Эта парочка еле двигалась, спотыкалась и вообще — не слишком артистично задерживалась. Даже появилось желание не прибивать одного из шершней, ринувшегося к этим ковыляющим придуркам. Но прибил, подумал, да и решил:

— Я — вперёд. Отстанете — ваши проблемы.

И что самое занятное, эти деятели вполне бодро, причём довольно переглянувшись, посеменили за мной. То есть не задерживают ради некой гипотетической “погони подельников”. Думают, сами справится, ударив в спину? Может, и так, но не выйдет ведь ни черта. В общем — посмотрим.

Топали так пару часов, подошли к речной дельте, где река разветвлялась и один из рукавов спускался вниз, к болотному лагерю. Лес перед этим мы миновали без проблем, и я даже немного подустал быть настороженном и боеготовым. Но не перестал быть таким, потому что жить хотелось.

И вот, топаем уже по полуканьону — слева довольно высокие и отвесные скалы, небольшой промежуток зелени и река. И тут бородатый здоровяк падает, начиная издавать звуки огорчения.

— Господин Вельруф, обождите! — заверещал говорливый.

— Ага, — сообщил я, прыгая к кустам и пригибаясь, на всякий случай.

Что сделал чертовски вовремя: стрела, явно предназначенная мне, запущенная с одного из деревьев у реки, воткнулась в плечо говорливому. А бородатый, перекатившись, поднимался и со зверской мордой тянул свою булаву. Ну и получил штырь в бедро, став издавать несчастные звуки по делу.

А я натянул капюшон капора и вдул к деревьям, пригибая лицо. Как-то засада оказалась неожиданностью. Но, надеюсь, не критичной — вроде бы толп врагов нет, в кроне, конечно, ни черта не видно, но стрела…

Чувствительный удар о плечо бригантины прервал мои рассуждения. Попал в пластину, да и не пробил, как понятно, но видимо — стрелок. И, очевидно, один. Надо… А почему бы и да?

Просто я уже подбежал к группе деревьев типа раскидистых ив из шести штук, которые и рощей-то не назовёшь. И через густую листву уже отчётливо просматривалась фигура. А у меня, на минуточку, магия неопробаванная. Только на тролле, где свою неэффективность показала, а тут такой удобный испытатель…

В общем, чуть притормозил, да и вжарил своей “молнией”, представляя завитушку “огонь” из учебника. Молния вышла красная, мигнула через долю секунды, став фиолетовой, а “завитушка” развеялась. Как и раньше, в общем-то.

Правда, на шестопёр я руку положил “на всякий”. Потому что эффективность молнии демонстрировал треск падения и шмякнувшееся на траву тело. Безоговорочно дохлое.

Ну и бросив взгляд на “сопровождаемых”, убедившись в их как минимум временной безопасности (один страдал стрелой в плече, второй растерянно переминался с ноги на ногу), я с закономерным интересом кинулся к дохлому снайперу. Понять, кто, да и как моё могучее колдунство его уконтропупило.

Дохлый труп оказался в доспехе призрака Старого лагеря, что с учётом личности заказчика — неудивительно. А вот магия дала интересный, хотя ни черта не эстетичный результат. А именно: рожа дохлятины была обожжена, не до корочки, но ощутимо. И неприятно на вид. Видимо, “первичный урон” от несущей посыл “огонь, жар” завитушки. А вот дальше оказалось занятно. Во-первых, магия не воздействовала на магический металл, да и определённое пространство вокруг него. Ну, в смысле, именно моя. Тип умер, но точно не от ожога — не тот расклад. В принципе, мог и шею свернуть. Надо разбираться, заключил я, став выковыривать труп из брони.

И оказалась интересная картина. Части, прикрытые бронёй, не имели внешних повреждений, да и шея, вроде бы, цела. А вот ладони, части рук, голова… И сапоги, да и часть плоти под ним… разваливалась. Стали рыхлыми, протыкаемыми палочкой, причём кровь из этой поражённой плоти не лилась — только из частей вне этой “рыхлой некротизации”. То есть, выходит, человека мои молнии (или лучи, или что я там придумаю) могут уконтропупить. Да и часть живности, наверняка. Но с доспехами из магического металла — именно моя магия не справляется. Как будет воздействовать на магов — тоже чёрт знает, подозреваю, что тоже может быть резистентность.

В общем, результат ничего. Эксперимент поставил, человека садистски удушегубил. Трофеями обзавёлся: доспех, не самый худший меч, типа “ловца оленей”, гибрид сабли и кинжала с закрытой гардой. Та же руда, ну а лук… нахрен не нужен. Эффективность против доспеха нулевая, просто таскать с собой, чтобы было — совсем уж бред.

Так что, затрофеившись, потопал я к парочке, где бородатый всё же стал помогать раненому перевязаться. Но увидев моё приближение… Кинулся на меня с рёвом, размахивая булавой!

— Дебил, — констатировал я скорее для себя, метая второй штырь в ногу этому придурку, первый издали, видимо, просто поцарапал.

Попал, более того, штаны рукожопа особым препятствием для штыря не стали: вошёл тот в бедро неплохо, не насквозь, но кровью сквозь промятую кожу заметно брызнуло.

— Ссссука!!! — повалился бородатый на землю, отбросив булаву и схватившись за ногу.

Получил по наглой морде с ноги и притих. Ну а я направился к говорливому, перекатывая штырь между пальцами.

— Будешь врать — сдохнешь. Не будешь — у тебя и твоего подельника есть шанс выжить, — сообщил я. — Нанял Рабен?

— Я… не нанял. Обещал награду… — резко передумал, после моей улыбки тип.

— Сколько?

— Тысячу… и четыре сотни для тебя дал, чтобы ты с нами пошёл.

— Имя призрака?

— Кортез…

Хм, прям даже гордость берёт… вру. Неприятно: сумма ощутимая, собственно, почему какой-то призрак Кортез за это дело взялся — понятно, скорее всего ему не меньше “предложили”. Ну и понятно, что работали втроём, сам стрелок выдвинулся ещё с утра, сел в засаду и поджидал меня. Неприятно, но ожидаемо. Ладно, что с этими двумя рукожопами-гопниками делать-то?

Вариантов аж три. Убить, оставить на месте, довести до Болотного. Последнее — какая-то неудобоваримое и идиотское, достойное премии Дарвина мягкосердечие. Но я — не палач как-то. То есть в бою — не проблема. А вот именно прибить… Ладно.

— Я иду до Болотного. Оберегать вас не буду. Отдаёшь всю руду, идёте за мной — выживете. Нет — мне похрен. Нападёте — я скажу вашим трупам спасибо. У тебя минута.

— Мы ранены…

— Мне похер. Полминуты.

В общем, отдал сколько-то там руды и попёрлись за мной, опираясь друг на друга. Я приглядывал за парочкой по пути, но под падальщиков и шершней, попадающихся на пути, не подставлял… Конечно, “оставлять за спиной” не слишком разумно… Но реально, если прибью, а тем более начну экспериментировать, как промелькнула мысль, с “воздействием магии”... Бр-р-р, нахрен таким упырём становиться.

Так и добрались до Болотного. Место находилось в низине, затянутое обрывками тумана. Деревянная стена, настилы, множество мостиков и куча на удивление могучих, разлапистых деревьев немалой высоты. Было в Болотном что-то джунглевое, хотя и не совсем так. Перед широким мостком, ведущим в Болотный, стояла пара лысых, мускулистых детин, в кожаных килтах и в ремнях-обвязках, опирающихся на двуручники типа клеймора.

— Храни тебя Спящий, путник, — пробубнил один из стражей, обращаясь ко мне. — Проходи, приобщись к мудрости веры в Спящего.

— Угу. Вон там вам послушники, — не без злорадства махнул я лапой в сторону ковыляющей сзади парочки. — И у кого можно узнать про лагерь, про торговцев?

— Кто-то из послушников стоит на площади. Их служение — просвещение слепцов. И про торговцев расскажет, — мотнул лысой головой второй.

Ну я и потопал по мостику, оглядываясь. Мне, помимо торговцев, не помешает побывать на храмовой площади, да и на местных идолов полюбоваться. Лучше всего, когда они магичат, но это если повезёт.

25. Интриги укуренного двора

Правда, на площадь я наткнулся сразу же, как прошёл воротами. Не храмовую, а привратную, как ни удивительно обнаружить данный ландшафтный элемент за воротами. Не слишком большую, состоящую из деревянных платформ на сваях. Впрочем, на сваях было всё, что только было в Болотном лагере. Кроме того, что было на деревьях, само собой: в четырёх-пяти метрах от земли был прекрасно заметный “второй ярус” лагеря, с платформами, лесенками, мостами и переходами и даже домами.

А вот сама привратная площадка была практически пуста: никаких обещанных стражей послушников, прям вот со страшной силой желающих приобщить меня к “мудрости”, вокруг не наблюдалось. Огляделся я, подумал и решил не возвращаться со скандалом. Во-первых, потому что два “новых послушника” дотелепались, и на текущий момент внимание стражей было обращено на их персоны. А во-вторых, “практически пуста” и пуста — две большие разницы. Чуть в сторонке стояли два лысых персонажа, что, впрочем, для болотного лагеря естественно. И персонажи, и их лысость. Один — в банном халате по типу “мантия мага”, но в зелёно-жёлто-серых оттенках. Средних лет, с носом, задранным в потолок, демонстративно на меня не смотрящий и трындящий какую-то фигню. А этому негромкому трындежу уже не под навесом внимал относительно молодой парень, в одёжке типа “килт некрашеной кожи” — не юбке, а полноценной тунике, перехваченной ремнём. Поверх туники крепилась пелерина из кожи, но уже слегка раскрашенная, с этакой “претензией” на могучие, обширные, широко раскинувшиеся наплечники типа в халате мага.

Внимал парень этому трындежу преувеличенно почтительно, а на физиономии его отчётливо читалось “как же я задолбался!”. И вообще, физиономия была довольно хитрой и пройдошистой. В голову приходил только вполне канонный Лестер — вроде он с каким-то идолом ошивался как раз примерно в этих степях.

Подойти-спросить или побродить по лагерю? В принципе, и в том, и в том варианте были плюсы и минусы. И основной — то что в туманном, с кучей дорожек и отсутствием видимого населения поселении с полпинка можно заблудится.

Но тут дядька в халате дёрнул своей головой в мой адрес, не смотря и не поворачиваясь. И парень пошкандыбал ко мне, лишив свободы выбора… Молодец такой.

— Приветствую тебя на святой земле, земле Братства Спящего, — велеречиво обратился ко мне подшкандыбавший парень.

Довольно забавно было то, что идол, торчащий под навесом с заносчиво-равнодушным видом, явно насторожил уши и почти незаметно кивал в такт словам парня.

— Меня зовут Лестер, незнакомец. Я старший послушник и моя ноша — встречать и говорить с чужеземцами, не принимающими благой веры в Спящего. Что привело тебя на святую землю?

— Ноги, — без колебаний сдал я виновниц описанного бардака.

— Эм-м-м… а с какой целью ты пришёл в лагерь? Неужели ты прозрел и решил приобщится к истинной вере?

— Чтобы принять решение — надо знать. А я пока только слышал о вашем братстве, — дипломатничал я. — Мне бы хотелось посмотреть на лагерь, увидеть Храм. Ну и узнать, что продаётся у торговцев братства, да и где они.

— Это вполне возможно, незнакомец…

— Вельруф я, — опомнился я, резко представившись.

А то тоже не будут давать назваться, а двух Безымянных Миненталь точно не выдержит. В плохом смысле этого слова.

— Это вполне возможно, Вельруф, — благостно вещал парень… делая ОЧЕНЬ характерный жест рукой, скрытой от идола под навесом.

— Ты сможешь сделать это? — кивнул я на жест, не скрывая улыбку.

— Только если ты согласишься послушать про Спящего, Вельруф. Этот рассказ нужен скорее тебе самому, что ты вскоре поймёшь.

— Соглашаюсь послушать, — пожал я плечами. — Веди к Храму.

— Следуй за мной, Вельруф.

И потопали мы по этим мосткам-платформам, под падающими каплями из конденсата. Что занятно, часть домов Болотного была вообще не построена, а располагалась между корнями, а то и в стволе разлапистых деревьев. И народу… да по сути не встречалось. Кроме, разве что, обширного навеса, где идол в халате и с задранным носом засирал мозги десятке сидящим по турецки типам в килтах послушников.

— Так, я про Спящего послушал, больше не хочу, — отрезал я, придержав Лестера за плечо.

— Но у меня есть…

— То, о чём ты просил, — с этими словами я вложил в лапу Лестера мешочек с рудой. — А теперь слушай, что мне надо.

— Внемлю, — довольно припрятал мешочек парень.

— Меня интересуют магические свитки с магией Спящего. Их реально купить?

— Нет, Вельруф, — подумав полминуты озвучил Лестер, но когда я достал ещё мешочек задумался и дополнил. — Довольно сложно, но возможно.

— В чём сложность?

— Гуру не разговаривают с непосвещёнными. Не все, но Идол Кадар, у которого можно обрести тобой искомое, просто не заговорит с тобой. Я бы мог помочь тебе… Но не могу. Если я куплю для тебя свитки, и это станет известно — меня могут лишить сана и изгнать из лагеря.

— То есть, он со мной не будет говорить. Это, скорее, хорошо, — отметил я. — А торговать будет?

— Если всё сделать правильно, то будет и говорить, и торговать. Но для этого нужно, чтобы ты продемонстрировал ему владение магией Спящего. Идол Кадар увидит в этом отметку Спящего и заговорит с тобой. Или ответит, если ты обратишься к нему.

— Интриги укуренного двора, — буркнул я. — И как я “продемонстрирую” эту спящую магию, если свитки желаю купить у него же, а он не продаёт?

— Для этого надо дойти на храмовую площадь, Вельруф. Там читает проповеди Идол Тион, неся слово Спящего послушникам. Но не только им: если ты убедишь его, что желаешь почувствовать магию Спящего, то вряд ли он тебе откажет.

— Точно укуренные интриги, — уже в голос определил я весь этот бардак. — А если я дам кому-нибудь по темечку булавой?

— Не думаю, что это поможет. Разве что ты вызовешь гнев Стражей. Иного способа, кроме того что я предложил, я для тебя не вижу: ты пришёл в неудачное время…

На последнем Лестер поморщился, почёсывая спину. Видимо этот деляга барыжил свитками, но попался. И сейчас не желает связываться, что в общем, понимаемо. А его “многоходовочка”... Ну попробуем, в конце концов. Много времени не займёт, а если что — имя местного торговца колдовством я запомнил. И не думаю, что все послушники так укурены, что откажутся от руды (идолы, с их “не говорим с неверными” — точно настолько). Так что свитки я точно прикуплю.

— Идём к площади, — обдумав, выдал я мешочек послушнику.

— Идём, — кивнул тот. — А не желаешь закупиться болотником, Вельруф?

— Нет.

— А почему?

— Моё сознание достаточно расширено, — отмахнулся я. — Настолько, что и так с плеч свешивается. Если расширить ещё — будет совсем беда.

— Спящий велик, возможно, и такое бывает, — пожал плечами Лестер. — Но болотник — не только смеси для приближения к Спящему.

— А что ещё? — поинтересовался я.

Покупать желания всё равно не было. Но мало ли, может, что-то полезное. От порции ацетилхолина ни я, ни мой организм точно не отказался бы.

Впрочем, ничего душеполезного и телоприятного, судя по описанию Лестера, в местной табачной лавке не оказалось. Как и табака. Дикари, сектанты и вообще придурки…

Но стимуляторы были, причём как тела, так и мозга. Без “расширения сознания” как заверил Лестер, но мне не нужны. Если что-то делается лучше — где-то становится хуже. Про долговременные последствия местные ни черта не знают, в смысле, есть они, нет — так что нахрен надо. Я лучше магией закинусь, больше толка… Хотя и у неё могут быть “долговременные последствия”. Довольно забавно, хотя маловероятно.

Тем временем мы дотопали до храмовой площади и непосредственно храма, который к моему удивлению на этой площади и был. Народу по дороге встретилось совсем мало, а на вопрос “где укурки-то?” ответил довольно логично: пашут на сборе травы, кто-то учится и постигает “мудрость Спящего” под руководством всяких гуру. День кромешный, уважаемый Вельруф, так что все заняты делом.

А вот на площади народу было несколько десятков. Лысые детины в килтах и БДСМ-портупеях на голое тело помахивали мечами в сторонке, кто-то бродил с видом познающего тайны вселенной. А на небольшом постамента стоял пожилой и благообразный тип, что-то вещавший двадцатке послушников. Лестер в типа потыкал, назвал его идолом Тионом, который первый акт нашей “укуренной интриги”. Я к типу и потопал, разглядывая местную архитектуру. И вот тут строили точно Зодчие: прям пирамидщина и южноамериканщина во всей красе.

Дотопал до “лектория”, прислушался, огляделся и чуть не отошёл в сторонку. Возникла настоятельная потребность проржаться.

Дело в том, что этот Тион по приближении выглядел как прямо-таки каноничный институтский профессор-лектор, ну если исключить халат (явно не годящийся под формулировку “лабораторный”) и татуировки на лысой голове и на физиономии. Одна из них поразила меня в самое воображение, уж не знаю что пытался изобразить татуировщик, но выглядела она как анатомически достоверный мужской половой хер…

А главное: Тион не только выглядел, за исключением мелких деталей, как институтский проф. Он ещё и говорил так же, а то и более профессорски. Скучно, невнятно, со словами-паразитами, бесконечными “м-м-м-м…”

То есть звучала пропаганда даже для вслушивающегося меня примерно так: “М-м-м-м… Хр-кр, тыр-быр, велик Спящий! М-м-м-м… кряк-бряк… Падут неуверовавшие…ы-ы-ы-ы… м-м-м-м… верные возвысятся!”

Слушать это сколь бы то ни было длительное время было, как понятно, невозможно. И послушники, сидящие на ковриках вокруг Тиона, поступали по примеру студентов. Дрыхли, в смысле, ну или дремали. Особо одарённые даже похрапывали так, что в этом храпе слышалось восхищение речугой.

Скорее всего, отдыхают от наркоплантаций. А сам этот… идол просто токует, как глухарь. Может, накуривается и видит себя в окружении “почтительных учеников”, чёрт его знает, да и пофиг, по большому счёту.

В общем, справился я с естественными реакциями (ну как-то неудержимо ржать было не самым лучшим началом для коммуникации) и направился к идолу. Беспрепятственно дотопал до метрового ступенчатого постамента и выдал:

— Слава Спящему!

— М-м-м-м…. Кхр…. Слава Спящему! — с полуминутной заминкой на мычание выдал проф, уставился на меня и сделал потрясающий вывод. — А ты не из Братства, ищущий.

— Не из него, уважаемый гуру. Но на пути к принятию величия Спящего и вхождению в лоно Братства.

Кхм, как-то очень неоднозначно получилось, но Тион на это только благожелательно кивал.

— Ы-ы-ы… ыть… А что задержало… хр-кр… тебя на этом пути? — благожелательно, но зараза, так выбешивающе, поинтересовался он.

— Я душой тянусь к магии, через неё и познаю мир вокруг себя. И то, что я не могу почувствовать силу Спящего в его заклинаниях, меня печалит и останавливает. Всё же выбор пути Братства должен идти и из сердца, и из разума…

— М-м-м-м… разумные слова, ищущий. И затруднение твоё понятно, хр-пр-р-р… Узри же! — с этими словами он простёр руку, а стоящий неподалёку камень вознёсся.

Плавно, быстро, двигаясь в согласовании с протянутой рукой. А я вчувствовался и охренел. Но быстро взял себя в руки: эталона для сравнения у меня нет, так что, возможно, все заклинания Белиара такие. А, возможно, даже заклинания Адонаса сильно отличаются от инносовых и белиаровых.

— Поразительно! — изобразил я восхищение, — Вот только…

— Хр-р-р… Что тебя смущает, ищущий?

— А самому попробовать можно? — сделал я просительный вид, подумал, не похлопать ли мне ресничками, но одумался — хлопать ресничками престарелому хрычу с хером по всей физиономии — несколько не в моём стиле.

— М-м-м… желание понятно, но руны магии Спящего даруются лишь достойным! А ты даже не послушник!

— А свиток? Я куплю, уважаемый гуру…

— Возьми и не думай о плате! — телекинезом направил ко мне свиток, извлечённый из халата, этот тип.

Свиток, кстати, был замызганным, но вроде — магическим. Заикнулся ещё раз про деньги, идол отказался. И под “м-м-м-м… Благослови тебя Спящий, искатель!” свалил к Лестеру.

— Отлично, Вельруф. А теперь — к Идолу Кадару.

— Угу, — потопал я за Лестером.

— А ты с заклятьем-то справишься, Вельруф? Если нет — я тебе руду не верну!

— А что, есть какие-то варианты, что вернёшь? — заинтересовался я.

— Нет, — пробурчал Лестер, продолжая путь.

Кстати, вернулись мы к тому же навесу, где тип с надменным видом… уже не втирал послушникам. А просто стоял с важным видом, а они сидели. С сидящим видом со спины, да и хрен бы с ними. И, после тыкания в этого идола, я обратил внимания на здоровенный сундучину за его спиной — видимо, как раз склад хренотени на продажу.

В общем, достал штыри, да и активировал свиток. И ощущения — те жа самые, что от заклинания профа, только “изнутри”. И отсос был как бы не посильнее, чем у Инноса… но как-то по-другому. Более того, обратно шла… ни черта не магическая энергия, судя по ощущениям. Вот совсем не она, не то, что упихнуто в магическую руду и пользуется магией свитков, даже трансформации. Реально какая-то другая хренотень. Но опять же, некую фракцию свиток отжирал, так что сравнивать, кроме свитков магов огня и малой доли “древней магии”, не с чем. Хотя подозрения разрастаются…

Но как раз для их разрешения я тут и валяю дурака. Так что для начала помахал одним штырём, причувствуясь. Потом — двумя, а сконцентрировавшись — всеми четырьмя. И занятная пироговина: отсос шёл, но никак не коррелировал с “работой”. То есть с четырьмя водящими хоровод штырями энергии тратилось больше, я это ощущал. А вот “отбиралось” у меня — ровным каналом…

— Кто обучил тебя благословенной магии Спящего? — раздался голос неподалёку, и идол чуть не обзавёлся четырьмя дырами от штырей.

Нет, ну я, конечно, отвлёкся. Но подкрался и голосит, паразит такой! Еле удержался, блин.

— Я беседовал с идолом Тионом. Но сложности в овладении я не заметил.

— А ты силён. И угоден Спящему, — прищурился на меня идол, рядом со мной переставший изображать статую своему засранству.

А это… ну в целом — правда. Объём магической энергии, которой я мог оперировать, выходил весьма и весьма немаленьким. Уж чёрт знает, почему, но например простые люди и даже маги были ограничены в применении магии, уставали и просто утрачивали возможность колдовать. Не “мана”, конечно, а скорее какие-то возможности к “проведению-обработке”, ну и отсос забывать не стоит.

— Решено, — продолжил идол. — Я предоставлю тебе возможность приобщиться к мудрости Спящего, если у тебя есть руда, конечно.

— Найдётся. И приобщиться я очень не против.

— Следуй сюда, — подошёл к сундуку Кадар.

И да, склад товаров. Свитки, но не только. Алхимия, которую я опасался брать — напихают туда что-нибудь повышенной забористости. И амулеты, которые меня ОЧЕНЬ заинтересовали.

Просто были они двух “типов”. Один — полностью тот же, что у меня на шее и в ухе. Круги и завитушки из храмового “букваря”. А может, хогвартского, но не принципиально. А часть — вообще не из магической руды, а из простого камня. С очень странными закорючками, этакие рубленые линии, напоминающие клинопись. Может, от Зодчих, чёрт знает, хотя таращило от них не магией, а тем же “искажением”, что и от магии Спящего.

В общем, сказать, что этот тип был жаден — не выйдет. Но закупился я практически на все деньги. Более того, я прикупил… свиток призыва скелетов.

— Создание свитка всеизвестно, — ответил Кадар на моё удивление. — Как и трансформаций в животных. И небесполезно, особенно в Рудной Долине — отвлечь монстра, например. Те же болотожоры рядом с плантацией доставляют немало неприятностей, а с таким свитком послушники могут спастись, а то и убить тварь, которая отвлечется на призванную нежить. Спящему угодно то, что сохраняет жизнь его верных.

В общем, закупился. Причём даже картой Болотного — повыше качеством, что у Грэкхема. И, в отличие от “карты Старого лагеря” от знатного порнографа, карта Болотного была реально нужна: трехуровневая застройка плюс здоровенное болото. Впрочем, интересовало меня не болото, а магический купол. Так-то до него добраться было можно, но только в горах. И вероятность навернуться после приближения была близка к ста процентам. А вот в Болотном лагере был ровный участок каменистого плато, прилегающий непосредственно к Барьеру.

Лестер давно свалил, по делам своим особым, но с картой проблем не было. И через полчаса я, мысленно матеря сам себя, подходил к Барьеру. И… ни хрена это был не “рудный” барьер! Это была та странная магия, которую я бы вообще не назвал магией. То есть с магией эта хрень взаимодействовала. Ограничивая её, не более того. Вздохнул, попробовал подойти… Получил мощный пинок. От телекинеза свитка — никакого отличия, то есть я не почувствовал именно удара: на меня, равномерно и всего целиком, воздействовал импульс. Вот падение я почувствовал, но не слишком сильное и без последствий.

— Это звиздец, дорогие товарищи, — сообщил я затянутому барьером небу. — Ладно, — поднялся я на ноги. — Надо проверять свитки, только где? В Новый я, наверное, пойду, когда Стоун скуёт меч. Не помешает. А вот торчать в Болотном мне неохота. Но время есть, в принципе. Может, к шахте?

Хотя нет, прикидывал я, уже целенаправленно топая к выходу из Болотного. Я там в окрестностях на банду новолагерных стражу натравил, надо бы выждать недельку-другую. В храм за стеной? Да тоже не огонь вариант. И мракорис новый может забрести, да и вообще — не нравится мне вариант. А вот пещерка рядом со старой шахтой — вариант. И недалеко, ближе, чем Старый и заброшенная шахта. И круг на полу есть: резаться я там не собираюсь, но вполне для “сверки” подойдёт.

В общем, от Болотного я бодро посайгачил к Старой шахте. Нарвался на… кроткокрысов, часть — прибил, часть просто оставил за спиной. И ещё до заката был на месте, обустраивая временное логово. Благо в пространственном кармане у меня был весьма пристойный набор… всего. Ну а что? Лежит, жрать не просит, так что еды, питья и даже инструментов у меня хватало. В результате соорудил временную дверь, запалил камин, убедился, что чёрта с два его, а точнее, дым, с дороги кто-то заметит. И принялся заниматься колдунством всяческим.

26. Избранные шалости

Четыре дня я занимался магией, ну и дань-тянь вздрачивал, раз уж возможность была. Из пещерки просто не выбирался, жалел разве что об отсутствии испытуемого. На себя часть “заклинаний” Спящего применять было не только страшновато, но и невозможно. Впрочем, даже без этого статистика набралась и заставляла СЕРЬЁЗНО задуматься.

И для начала, что я ТОЧНО установил — к Белиару колдунство Спящего не имеет отношения от слова “совсем”. Хотя и скелеты предыдущих обитателей пещеры моего пребывания и их ритуал — тоже к данному божеству вряд ли имеют отношение. То есть, активировал я свиток — и та же, совершенно однотипная с инносной магия. Действие, как понятно, совсем другое. И ощущение черной дымки, которая была на месте воскрешения Безымянного, при призыве скелета была та же.

Вот только скелет ни черта не был “скелетом”. Это была магическая конструкция, без грамма вещества. Что-то управляющее, отдающее белиаровской чернотой, в этот конструкт просачивалось, но это явно был “управляющий модуль” магического конструкта с временными свойствами материальности в виде скелета. От скелетов “природных” это белиарова поделка отличалась всем, кроме вида. Впрочем, “природность” боевитых костяков бывших владельцев пещеры — вещь сомнительная, но они точно не белиаровой волей стали нежитью: магический ритуальный конструкт на полу пещеры был именно “древней магии”, факт.

Единственное, что чисто теоретически (хотя я ни черта в это не верю, если начистоту, но проверить надо) может объяснить странности и непонятки, ну кроме самого очевидного, так это если Спящий — “демон” не Белиара, а Адонаса. Но для этого мне надо переться в Новый лагерь, смотреть-торговать с магами-попами великого утопителя всея Морграда. В принципе, если откинуть одну теорию “мирового заговора” и рассмотреть другую, то Адонас в качестве сценариста дальнейшего веселья выглядит вполне возможным. В смысле, не только пользуется, но и является первопричиной… Но посмотрим.

Если на частоту — не слишком в это верится. Магия Спящего реально была “не такой”, а если уж совсем честно — я бы её не называл магией вообще. Но пока не проверю — отложим выводы и планы. Возможно, кстати, будет иметь смысл наведаться к некрохрычу всея Миненталя, Ксардасу. Не для того, чтобы дать ему меня попользовать, само собой. А именно, чтобы понять, что из себя представляют не скелеты и прочая некровеселуха, а именно демоны. Каковым Спящий вроде как и является.

Амулеты же особого интереса не представляли: у меня толще и лучше, но именно каменные поделки… Не Зодчие это, точно. Тот же “отсос” и то же “немагическое действие”. Причём, действующее на когнитивные процессы, так что я один опробовал и больше не связывался. Серьга, положим, тоже с мозгом работает, но делает это понятно. А каменюки от Спящего… а ну нахрен. Совершенно не нулевая вероятность, что после месяца-другого ношения этого амулета я стану орать в каждого встречного “Спящий пробудится!” с радостной улыбкой промытого мозгом сектанта.

Ну и направился я, потихоньку, к Старому лагерю… Ни черта не удачно, хотя это под вопросом. В общем, через час после того, как я покинул пещеру, в каньоне, ведущем к Старой шахте, натыкаюсь я на караван Старого лагеря. Причём, стражники, ведущие этот караван, навели на меня арбалеты, и вообще имели очень подозревающие рожи.

— За Гомеза! — не без ехидства, но и с некоторым опасением помахал я лапой этим типам.

— Ты что здесь делаешь, призрак? — убрал арбалет, но смотрел на меня ОЧЕНЬ подозрительно чёрный властелин Старого лагеря.

В смысле, Торус, насколько я понимаю — выходец из Варранта, ну или каких-то южных островов. Негр-папуасом, с тёмной кожей, отливающей красным… Но и не совсем. Что-то типа эфиопского типа: нос не сплющен, губы просто полные.

Меня этот тип явно не знал, а “призраком” обозвался после того, как один из знакомых стражей (в смысле, тех, на кого в своё время оралось: “Я — Вельруф!”) шепнул ему на ухо, очевидно, про меня. Сам я его видел только издали, но по доспехам узнал: такие же, как у Шрама-Марвина.

— Охочусь, — хмыкнул я, прикинув по-быстрому варианты.

Просто ситуация с Рабеном… скажем так, совсем идиотом я его не считал. Да, грязекнязный тип, говнюк и жадина, но не идиот. Но, видимо, моя чертовски остроумная и невинная шутка насчёт “рудный барон раздел”, да и не шутка, в общем-то, обросла кучей подробностей от информационного агентства “один заключённый сказал”. При этом, ржут над недотыкомкой не только рукожопы, но и “при дворе Гомеза”, причём видимо — неоднократно. В общем, его “найм” — вещь неприятная и, видимо, “принципиальная”. Насколько у недотыкомки вообще может быть такая вещь, как “принципы”.

И то, что я призрачного Кортеза прибил — неплохо. И в Старом я постараюсь даже не ночевать: заскочил, сдал “норму”, закупился и свалил. Но… скажем так, надо бы мне себя поставить “покруче”, так, чтобы у недотыкомки вообще не было “человеческого ресурса” для гадостей, ну кроме совсем уж конченых идиотов. В перспективе вообще стоит валить из Старого, конечно. Но пока я прикован к нему Безымянным, да и заказом у Стоуна.

И, кроме того, я оказался… без денег. Ну, точнее, без “мер руды”. После капитальной закупки у идола у меня осталось меньше сотни мер. Более чем неплохо для рукожопа… Но явно не соответствует моим текущим потребностям.

И вот, три фактора: “всемирная слава”, “потребность в финансах” и “неожиданная встреча с караваном” очень неплохо закрывались… тролльей шкурой. Дорогущая вещь, которая мне, в общем-то, не слишком нужна. Мой текущий доспех более чем неплох, а обвешиваться меховыми пелеринами у меня как-то потребности не возникает.

И если раньше я, чтобы не раздувать шумихи, думал спокойно сплавить актив в Новом, как доберусь, то сейчас — надо “быть большим, злобным, сильным”. С которым проще не связываться. Тоже не без недостатков план, но в рамках мне известного — оптимальный на текущий момент. А дальше посмотрим.

— И на кого ты тут охотишься? — с сарказмом поинтересовался Торус.

— На троллей, — широко улыбнулся я, демонстрируя как бы извлечённую из сумы скрутку.

— Ик, — сказал Торус.

— Ик-ик, — бэк-вокалом поддержали начальство стражи.

Чёрный властелин аж стал смахивать на мулата, так побледнел, бедолага.

— Один? — с некоторым опасением, но и сомнением уточнил он.

— Тролль — пока один, — ответил я. — Шкура большая, тащить лениво. А так есть ещё несколько. Мои тролли! — алчно заявил я.

— Да мы… как бы… не претендуем, в общем, — задумчиво выдал Торус.

Ну, “как бы”, убийство тролля в одно рыло — вещь довольно эпичная. Вокруг не игрушка, так что воевать с этой зверюгой в одну морду тот же Торус вряд ли согласится.

— Кстати, — вдруг вскинулся Торус. — А ты призрака Марвина случайно не видел?

— Ну так-то знаком, но уже неделю не видел. А что? — естественно, заинтересовался я, оценив некоторую иронию вопрос: “призрак Безымянного” был довольно мрачной шуткой, да и не совсем шуткой, учитывая случившееся с ним.

— Не видел — и ничего, — бросил Торус, потопав вперёд и жестом зовя караван за собой.

Я, естественно, караван пропустил и потопал дальше. При всех прочих мне с этим караваном повезло: зверьё они надёжно распугали. А у меня появилась возможность подумать, что это про Безымянного аж сам Торус интересуется.

Ничего, впрочем, толкового не надумал. В принципе, если спрашивают “не видел ли” — то парня нет в Старом. Ну его и когда я в Болотный направлялся, тоже не было. Небось, загулял Избранный, хмыкнул я, отложив вопрос до прибытия в лагерь.

На полпути увидел в отдалении стаю падальщиков, на которых нацелился: продуктовая, чтоб её, повинность. А живность караван распугал чертовски качественно.

Впрочем, много времени это не займёт, а пожрать снаффовой стряпни я не против, не говоря о том, что ещё с собой таскаю запасец в пространственном кармане. В общем, направился я к птичкам, с целью раскулачить их на окорочка…

И там же чуть не получил по надутому рылу… То есть с падальщиками справился, без проблем. Семь туш, пара минут. И только было начал разделывать, как слышу — цокот и топот, неприятный такой. Вскинулся, и тут же пришлось падать-перекатываться: на меня летела здоровенная, зубастая и злостная пасть, причём не одна!

Снепперы, тиранозаврообразные твари. Вроде не слишком опасные… Да конечно! Нет, на одно снеппера я бы плюнул. И на пару. Но они, сволочи, стайные! И как выяснилось, мало того что быстрые, так ещё умнее тех же падальщиков.

В общем, пяток разогнанных ящеров пролетели мимо меня на весьма приличной скорости, начав закладывать дугу для повторной атаки. Росту — метр-метр двадцать в холке, длиной — метра два с мелочью, с хвостом. Вот только башка — сантиметров сорок. И большая часть этой башки — злостная пасть! Неприятные твари, впрочем — не критично, думал я, как услышал цокот… сзади. Ещё снепперы, то ли в засаде сидели, то ли не успевали. Но это уже не смешно: кирасу они, положим, не прокусят. Но у меня куча мест, которые не слишком защищены от атаки “на сжатие”. А с учётом того, что у этих ящеров замещает должность пасти… Неприятно. И быстрые. Магия, решил я.

И начал буквально танцевать, отмахиваясь шестопёром, пыхая молниями магии, ну и объективно критикуя сволочных тварей. И справился, хотя даже подустал: беготня и махание шестопёром в сочетании с тратой магии реально утомили. Так ещё и шкуру пришлось снимать с четырёх, у которых она была целой. Оставить мне не позволял хомяк, несмотря на все прочие равные до сих пор напоминавший мне о пролюбленной шкуре мракориса.

В итоге в Старый завалился уже почти ночью, в сумерках. Добежал до Снаффа, скинул ему окорочков, прихватил пожрать и завалился в свою лачугу: опять ночевать в Старом, хотя собирался быть поменьше… Ну, значит, с утра по-быстрому сделаю дела.

А вот на рассвете меня разбудил стук. Спросонья я чуть не пальнул из взведённого самострела, но потом решил, что не стоит. Раз стучится — то может быть приличным человеком.

— Вельруф, есть разговор, — раздался голос стукачка, оказавшегося Диего.

— Заходи, Диего. Привет тебе, — отозвался я.

— И тебе привет, — зашёл идальго, взял протянутую волчью шкуру, кивком поблагодарил и уселся на неё. — Скажи, ты не видел Марвина в последнии дни?

— А что с ним случилось? Пропал, что ли? — ну не то, чтобы забеспокоился, но точно заинтересовался я.

— Скорее сбежал, — не очень громко, с кривой ухмылкой, сообщил Диего.

— За Барьер? — немного окосел я.

Ну единственное, что пришло в голову. А с учётом избранности и прочих качеств… Ну скажем так, я подобный расклад находил возможным. Хотя и не слишком приятным.

Диего на мой вопрос тоже окосел в умеренной форме, помотал головой.

— Барьер непроходим, Вельруф. Хотя сотворил этот мальчишка вещь… Примерно такую же по глупости. И лучше бы он с разбегу врезался в барьер. Слушай… — начал рассказ Диего, правильно сынтерпретировав мою мимику и жесты.

А я слушал… И желание поржать было. Но не слишком весело поржать: ситуация выходила скорее грустная, уж в перспективе уж точно.

Итак, Избранный всего Миненталя, Безымянный, наречённый мной Марвином… Спёр девку у баронов! Спёр, сбежал с ней из лагеря и сейчас хрен знает где! Вроде бы — ту самую Велаю, по крайней мере, судя по всему мне известному, выходит так.

Вообще, проконсультировавшись и подумав, я не мог не оценить иронию положения “женщин баронов”. Просто выходил расклад, что быть наложницей того же Гомеза… счастливый билет для девяносто девяти процентов женщин Морграда. Уж королевства Робара — точно. Потому что “простая приличная” женщина оказывалась в том же положении “постельной грелки”, в большинстве своём даже не зная до брака будущего мужа, да ещё и будучи отягощенной в браке массой забот и трудов. Нормальный средневековый патриархальный уклад, в чём-то даже полегче земного: никто женщин “отродьями аццкого сотаны” не считал и на кострах не поджаривал. При этом, казалось бы, в словосочетании “магическое средневековье” кроется основание для снижения патриархальности… А вот фиг. Маги — это и священники. Иннос женщин в попы не принимал. Адонас, в известной Ойкумене — тоже. Про Белиара промолчим. Вот и выходило, что магия в Морграде не только не “уравнивала” возможности, вопреки физическим кондициям, так ещё и добавляла патриархальности. И “женщины-воительницы”, как понятно, были слабо реализуемой фантазией.

В общем, основной барский “гарем” от тёплого места бежать не стал бы, гарантированно. А вот “новенькая” — хоть как-то подходила на роль “похищаемой”. То есть орала и отбивалась от Безымянного не слишком сильно, что и дало ему совершить “легендарное деяние”.

Гомез, со слов Диего, рвал, метал и вообще проявлял непонятное недовольство мелкой шалостью Марвина. Как этот герой-любовник вообще осуществил свой подвиг — в деталях никто не знал, но по шеям, как я понял, получили вообще все. Ну и Марвин оказался “публичным врагом” Старого, с ценником в десяток тысяч за голову.

Картина, конечно, маслом по сыру, блин. И ведь куда эта парочка смазала лыжи — вообще непонятно. Долина, конечно, побольше игровой, но не так уж и велика, а уж мест, где можно жить — три штуки. И в каждом лагере, если рассматривать реалистический сценарий, девку затрахают до смерти. Если сценарий очень оптимистический — то затрахают до полусмерти, сдав недотраханную главным. Вариант выживания Марвина-Безымянного не рассматривается ни в каких сценариях — прибьют безоговорочно. Если он, конечно, не откупится девкой, для, например, тёплого места в Новом лагере… Но всё, что я про парня знал, указывает на невозможность такого расклада.

Для меня всё это неприятно тем, что этот озабоченный сто процентов не будет заниматься разрушением барьера. А будет заниматься прятками, беготнёй, ну и окучиванием девки, само собой. И… обидно, досадно, да и хрен бы с ним, в конце-то концов. Пусть живёт и радуется, да и дуля, в роли большого пальца которой выступает безымянный хер, выходит довольно забавная. Божкам, которые его воскресили, само собой.

— Благодарю за рассказ, Диего, — кивнул я. — А теперь у меня к тебе разговор.

— И какой же? — приподнял бровь старший призрак.

— Первое, был такой призрак Кортез.

— Был?

— Был. Больше он не будет. Напал на меня по дороге в Болотный лагерь.

— Хм-м-м, — глубокомысленно протянул Диего.

— Кому броню продавать? — уточнил я. — Мне она не нужна, но вроде как Призрака старого лагеря.

— За пять сотен кусков куплю, если ты её не повредил, — подумав, ответил Диего.

— Я — охотник, Диего. Естественно целая, шкура не испорчена, — остроумно отметил я. — Принесу через часок. И вопрос второй: я тут недавно прибил тролля, не знаешь ли, кто купит шкуру?

— Чего? — немного удивился идальго.

— Хочу продать свежеснятую шкуру тролля, — терпеливо пояснил я, демонстрируя скрутку.

К чести Диего, больше глупых вопросов он не задавал. Осмотрел шкуру, мимикой выражал офигевание, но подумав минуту, ответил:

— Обратись к стражам жилища баронов, Вельруф. Продавать это стоит разве что Бартоло, рудному барону и управляющему. И с кем ты охотился на тролля?

— А что, для охоты на него кто-то нужен? — залупал я глазами с удивлением.

— Кому-то нужен, кому-то нет, — пожал плечами Диего. — Ладно, пойду я, Вельруф. И я тебя понял, — с ехидной миной обернулся он в дверях. — Призраки узнают, что не стоит связываться с охотником на троллей Вельруфом. Да и не только призраки, — негромко пробормотал он, уже уходя.

А я по быстрому привёл себя в порядок и потопал в замок. Надо быстро закрывать вопрос с рудой и валить из Старого на недельку. Может, к пирамиде Зодчих наведаюсь, подумаю ещё. А главное — надо думать, что делать, с учётом “сваливания” Безымянного с избранной дорожки, версии два.

27. Пляжная

В замковой части, кстати, милая шалость Марвина дала свои плоды. То есть раньше проход, конечно, был ограничен. Но теперь на воротах стояло три стражника вместо двух, ко мне эти привратники докопались, мол — к кому и какого хрена? Оговорился магами огня и “делу к Бартоло”, пропустили, но сам факт. Да и у жилища баронов стражи прибавилось. Впрочем, на моё требования “подать мне рудного барона Бартоло” эти типы переглянулись и позвали.

Сам этот тип был личностью интересной: мордатый, усатый, с цепким взглядом. Самое занятное в нём было то, что он был одет в очень похожую на мою одежду. Более вычурную, но совершенно не “броневую” на вид. Но понятно, что бригантина, кольчужные вставки и прочее. Подобное сходство отметил и сам Бартоло, окинув меня взглядом и усмехнувшись.

— Говори, зачем ты меня звал, призрак. И поторопись: я — занятый человек, — сообщил он.

— Я — Вельруф, — представился я, на что Бартоло прищурился и хмыкнул с ухмылкой.

— Свою одежду требуй с Рабена, — изящно пошутил он, на что я улыбнулся, а стражники гоготнули.

Хотя, конечно, не слишком весело всё это. Недотыкомка мне жизни в Старом не даст, это уже понятно. С другой стороны, после эпичного подвига Марвина меня в старом ни черта не держит. Можно даже на меч от Стоуна забить… Хотя не хочется.

— Я не настолько нуждаюсь, так что пусть рудный барон оставит её себе, — хмыкнул я. — А к тебе, Бартоло, меня привёл совет Диего. Вроде бы… — начал я демонстрировать скрутку.

— Шкура тролля? — оценил извлекаемое Бартоло.

— Она самая.

— Полторы тысячи кусков, — сообщил рудный барон, протягивая руки. — Если нет повреждений.

— Лишних — нет, — отдал я скрутку, вместе с которой Бартоло и скрылся в доме баронов.

— С кем ходил на тролля? — поинтересовался один из стражников.

— С этим, — честно похлопал я по тесаку у пояса.

— Шутишь?!

— Иногда.

— Эм-м-м… — задумался стражник.

Минуты через три появился Бартоло, выделив мне мешочки с рудой.

— И, Вельруф, ты заинтересовал Гомеза, — сообщил мне рудный барон.

— А Рабен? — понятно поинтересовался я, приподняв бровь.

— Хм… Мда, тогда считай, что я тебе этого не говорил, — кивнул мне Бартоло и направился в недра особняка.

Думал было направится к Стоуну — он, конечно, говорил “месяц”, но мало ли что. Да и попросить поторопиться — не лишнее, но тут наткнулся взглядом на бессменного Мильтена, бодро помахивающего лапой перед киркой огня. Лапой послушник помахивал явно мне, так что подошёл. Пока я не свалил из Старого, мне лишние если не покровители, то благожелатели совсем не лишние. Да и вообще портить отношения не стоит.

— Привет, Мильтен… — начал было я, любуясь роскошным фингалом на оба глаза послушника.

— Привет, Вельруф, тебя хотел видеть Торрез, подожди! — выдал Мильтен речитатив и юркнул в кирку.

А через минуту появился уже в компании мага, который мне степенно кивнул и выдал:

— Храни тебя Иннос, Вельруф. У круга для тебя есть работа.

— И вам от Инноса всякого хорошего, — ответил я. — Какая?

— Нам потребны сердца и языки огненных ящеров. Не менее трёх, как говорил Дамарок, — последнее Торрез произнес негромко, скорее для себя. — Наградой будет шесть сотен кусков руды, по две сотни за ящера.

— Это опасные твари, — протянул я, прикидывая а оно мне вообще надо?

— Ты же — охотник! — как-то неубедительно возмутился Торрез. — Кроме того, если ты возьмёшся, то я наделю тебя амулетом, который обережёт твоё тело от огня тварей!

— На время?

— Если доставишь сердца и языки — насовсем! — величественно сообщил Торрез, слегка подёргивая веком.

А я призадумался и понял, стараясь не лыбиться. Итак, Дамарок был личностью, мне известной: я как бы со всеми попами огня, кроме Корристо, имел беседы различной протяжённости. И конкретный Дамарок был алхимиком круга. Типом просто выдающейся склочности и сволочизма: похоже, зельеварение и вправду отражается на характере. В общем, трепался я с ним часа полтора, и за это время он меня почти взбесил нудением и обсиранием вообще всего. Корристо, Гомеза, Робара за номером Два, Миненталя, Хориниса, коллег, и даже Инноса и даже меня. Короче — колоритный тип, от которого желательно держаться подальше. И вот этому колоритному типу, на котором, к слову сказать, строится не меньше половины благосостояния магов долины, понадобились запчасти от огненных ящеров. Ну а крайний — Торрез, причём охотника на этих тварюшек найти, подозреваю, достаточно сложно. Приближаться к этим ходячим огнемётам никто не хочет. Твари быстрые, сильные, стайные, это не говоря про огненные факелы до трёх метров. И прочные: стрелы их шкуру не пробьют. Нужны арбалеты, но приличные самострелы в старом лагере водятся только у стражей.

При этом Гомез на экспедиции магов стражей отпускать не отказывается… Просто заряжает непомерный ценник. А в свете своего непонятного расстройства данный персонаж мог этот ценник и взвинтить. В результате Торрез, поставленный в изящную, но неприличную позу, хватается за все возможные шансы, включая меня. Или платить по тысяче за участие каждого стражника — что-то такое мне Мильтен озвучивал.

А мне… ну в принципе, болты огненных ящеров берут, особенно из магического металла. Это я узнавал и перепроверял в нескольких источниках, как, в общем-то, про всю фауну Миненталя из известных. Факел — не слишком опасен, если ты, например, зафиксировался на скале в десятке метров над тварюшками. В общем — вполне неплохое предложение, не говоря о том, что цацка от огня от магов огня — вещь как минимум небесполезная. Да и не отсасывают амулеты ничего, кстати. Это только у Спящего “всё в дом”, а так Иннос, очевидно молитвами и рунами “перебивается”.

Ну и делать мне пока что, в общем-то, и нечего особо. Ну точнее, в планах пирамида Зодчих, но кроме неё, до окончания работ Стоуна мне только и остаётся, что качать магию и тело. Дело, в целом, небесполезное. Но нудное, так что охота — самое то. Не говоря о том, что тот же выхлоп “жизненной магии” вполне может заменить несколько дней, если не десятков дней кача.

В результате согласился, и что самое забавное — получил не инноснутный, а древнемагический амулет. Круглая цацка с зеленоватым отливом, без всяких там рун, с завитушками. Но — пусть будет, я не против, скромно отметил я. После чего Торрез с пафосной мордой, но ликующе ускакал. А я с интересом уставился на Мильтена.

Всё же могучие фингалы были на его физиономии. И носяра не сломан, а значит — нанёс этот удар профессионал. Или очень везучий тип, при том что на магов огня в Старом лагере нарываться — дело довольно самоубийственное.

— И откуда у тебя такое украшение? — поинтересовался я.

— Это… да знаешь ты его, — махнул рукой Мильтен.

А я, сочувственно кивая, слушал сказ о том, как Мильтен стал невольным очевидцем и первым пострадавшим от любвеобильности Избранного всея Миненталя. Вроде бы в переносном смысле. Итак, четыре дня назад на рассвете Мильтен выходит на свой бессменный пост. И видит картину — Марвин мало того, что треплется с женщиной баронов, так ещё и распускает руки. И направился Мильтен образумить самоубийцу, причём лично я парню верю: он — не самый дрянной человек и хотел Безымянного угомонить ради его же пользы. Ну а очнулся Мильтен, отпаиваемый зельями, в Старом лагере уже без героя-любовника и объекта героизма. Задницей парень пылал и на Безымянного гневался, что понимаемо: хотел помочь, а получил ощутимый звиздюль, вполне способный и на тот свет отправить.

Посочувствовал я Мильтену вполне искренне (хотя внутренне поржал от всей этой минентальской сантабарбары), ну и направился к Стоуну. Последний меня… скажем так, умеренно порадовал, продемонстрировав крохотное шило-стилет из притащенного металла.

— Лучше у меня не получится, Вельруф, — явно нарывался на похвалу мастер.

И вполне заслуженно: конечно, до самих стержней стилет не дотягивал. Но был из отчётливо фиолетового металла. Более того, оставлял ощутимые зазубрины на “обычных” рудных клинках, сам оставаясь таким же… тупым. Но грани не слизывались, и вообще, я Стоуном повосхищался, ну и попросил выковать, как есть. Стоун срок озвучил в неделю-полторы, что меня более чем устраивало, так что на выход из лагеря я потопал довольный. Хотя, как понятно, вне лагеря параноисто оглядывался: натравит недотыкомка на меня ещё кого-нибудь, который вылезет в самый неподходящий момент. Но пока не натравливал, так что потопал я по уже проторенному маршруту до горного монастыря. В монастырь мне было, как понятно, не надо: он не только не женский, но и вообще пустой. Но общее направление было именно то: огненные ящеры обитали рядом с водоёмами, предпочитая песчаную местность. То есть на морском побережье были гарантированно, а место это от Старого лагеря не так и далеко. В крайнем случае, можно будет в монастыре заночевать, если что.

В общем, к полудню я добрался до побережья, а точнее, до скал слева от реки. Внизу был пляж, остов разбитого корабля, рядом с которым тусовалось пять штук огненных ящеров: тварюшек желто-песчаного цвета, смахивающих на варанов, но больше, да ещё и украшенных здоровенным перепончатым спинным гребнем красного цвета. На кой это украшение огненным ящерам — чёрт знает. Но, помимо заказа от магов, в месте над которым я зафиксировался на скале было уже две точки интереса. В смысле, поковыряться в ящерах и попробовать понять, как они работают: реально интересно выходило. И понять, что это за остов корабля, хотя с ним, как мне кажется, понятно.

Ну в смысле, какие-то деятели решили проверить барьер над океаном на прочность. Попасть — попали, а вот при попытке выплыть — сработала “защита от живых”. То есть, скорее всего, из-за движения корабля барьерный телекинез просто прибил команду к чертям, размазал об корабль. А тот без управления помотылял-помотылял, да и разбился о берег при приливе или чём-то подобного типа.

Ну а пока я зафиксировался, достал боевые болты… И чуть не стал биться головой о скалу: со всеми этими Рабенами, Избранными и прочей хренотенью я просто забыл о заказе кожевенникам. И ладно ремень на двуручник: тут пока Стоун его не скуёт — не к спеху. Но я же заказывал именно сбрую, с подсумками и фиксаторами. А сейчас приходится тул с болтами в зубах держать, потому что больше негде!

Впрочем, не критично, да и в лагерь я уже к вечеру вернусь и заберу заказ. Так что перестал я так убиваться — всё равно ж не убьюсь. И занялся отстрелом ящеров. Первые три потребовали на себя десяток болтов: прочные, ну и живучие. Болты впивались в жёлтую плоть, но ящеры бегали, пыхали огнём… Кстати, делали это только подстреленные. Их сородичи как лежали брюхами на песке, так и лежали. В итоге на первой троице я выяснил уязвимые места, ну и оставшихся двух “снял” с одного болта на каждого. В сочленении лап и туловища было уязвимое место, после попадание в которое ящерицы корчились, извивались и помирали.

Ну а я соскользнул со скалы и занялся “впитыванием экспы”, настороженно оглядываясь. Но, к моей удаче, пятёрка тварей была единственной живностью в округе, так что впитал я ”живую магию” без помех. После — бегло осмотрел остов корабля, обнаружив там полный бесперспективняк: рангоут и куски ссохшихся трухлявых досок.

И, наконец, принялся разделывать добычу. Сдирать шкуры, вырезать языки и выковыривать сердца. Параллельно оттяпывая хвосты для Снафа (есть у меня подозрение, что будут не хуже вараньих), ну и потроша тварей в исследовательских целях. И выходила занятная картина: огненные ящеры были, конечно, магическими созданиями. Но в гораздо меньшей степени магическими, чем я думал. Магия этих созданий была сконцентрирована в языке, при этом её было не так уж много. Был это, как выяснилось, “запал”. А вот внутренности выходили с отдельной от лёгких системой продуцирования горючего секрета, системы выдувания подожжённой взвеси и… радиатора. Спинной гребень оказался системой отвода тепла, прямо инженерное решение… Впрочем, природа и является инженером в определённой степени, а магия — скорее дополнительный мутагенный фактор.

Короче, собрал добычу, полюбовался на море, думал было взобраться на скалу… и задумался. Дело в том, что на скале с другой стороны от реки наблюдалось полбашни. Развалины, но примерно симметричные башне на территории монастыря. И, вроде бы, в игре там было что-то полезное. Но много скелетов. Но полезное. Но до ночи не так долго… В общем, в итоге, решил я всё-таки засунуть туда свой нос. В саму башню тот же мракорис не залезет, ну или получит в морду чем-нибудь летальным. Скелеты… неприятны, но про них я узнал гораздо больше, чем когда столкнулся впервые. И нежить эта чертовски уязвима, в плане того, что кости, удерживаемые магией-душой — прямой якорь этой магии души. И по прочности — кости как кости, то есть хороший удар шестопёром — и нет скелета. А оружие у них дрянное, теперешняя моя броня позволяет не особо опасаться. И главное: судя по тому, что башня справа — явный близнец башни слева, строили её одни и те же типы. И, соответственно, там может быть что-то полезное и интересное по древней магии, что меня окончательно утвердило в решении покопаться в развалинах. И так на пирамиду Зодчих нацелился, а тут будет тренировка перед ней.

И направился я вдоль реки, не поднимаясь на скалу. Ущелье до старого каменного моста прекрасно просматривалось, никаких тварей там не водилось. Так что через час, прибив пару варанов, я стоял перед развалинами башни. И память игрушки не обманула: вниз вела винтовая лестница. Перед тем, как совать туда свой нос, я подготовился: расположил свитки за отворотами перчаток, засунул за перевязь несколько болтов, собрал совню. И, аккуратно, с опаской и прислушиваясь, начал спускаться по лестнице.

Через пару оборотов наткнувшись на улыбчивую рожу скелета! Данный нежить, несомненно, решил уточнить, кто наведался к ним в гости. Визжать я не стал — несолидно. А просто отоварил по маковке шестопером, с летальными (каламбур, однако!) для скелета последствиями. И тут же посайгачил вверх по лестнице, сопровождаемый бодрым перестуком костей. Занял позицию на выходе и занялся… костеломанием. Скелеты умом и сообразительностью не отличались, перли по лестнице с бесстрашием и напором давно мертвых. Пытались помахивать ржавыми мечами и топорами, несколько было даже с полуистлевшими щитами… Но шестопёр без особых усилий крошил и скелетов, и их дряхлое снаряжение. А больше одного по лестнице они не поднимались, да и вряд ли смогли бы: сцепились бы костями, гарантированно.

Так что через полчаса я замер над лестницей, вслушиваясь и стараясь почувствовать, нет ли ещё хозяев, которым не угодны гости. И судя по тишине, рядом таких не наблюдалось. Ну а два с лишним десятка скелетов покрывали ломаными костями ступени винтовой лестницы.

Ещё полчаса я ожидал новых скелетов и заодно отдыхал. Кроме того, окончательно отрезал себе путь в Старый лагерь до утра. До ночи я вернуться не успею, а связываться с мракорисами в естественных условиях — слуга покорный. Благо в башню, пусть и разваленную, они вряд ли смогут попасть: дверной проём узковат, а высота стен в самом разрушенном месте — метра три. Ну и колодец узкий, в общем, чтобы забраться, надо чтобы у мракориса были руки или крылья. Но таких в Минентале вроде не водилось.

Так что взял шестопёр наизготовку и снова потопал по винтовой лестнице в недра под башней.

28. Костлявая сила

Недра были пещеристыми, захламлёнными. Фактически шахта, уж чёрт знает, от воды и времени, либо строители изначально не заморачивались отделкой, и путь от лестницы вёл в одну сторону, примерно в направлении центра долины. И вдобавок, в другую, по касательной к побережью. Ну и скелетов, троллей, чиновников и прочих опасных для жизни монстров в непосредственной близости не наблюдалось.

Правда, вставал вопрос освещения: серьга, конечно, давала немалые бонусы. Но в пещере была фактически полная темнотень. И тут либо огонёк, либо факел. У огонька в недостатках “отсос”, но при этом хорошее освещение и свободные руки. Так что мысленно плюнул я на местных божков, пожелал этим личностям подавиться и засветил огонёк. Он, конечно, демаскирует… Но и факел будет демаскировать. А если без них, то звуки стуканья организмом об стены и сопутствующий мат в любом случае хуже. Не говоря о том, что может, и ямы какие-то могут быть, куда можно радостно ухнуть, в обнимку со скрытностью и прочей маскировкой.

А после я потопал по проходу от центра долины. Просто так, да и всё равно всё облажу. И, похоже, этот проход был аналогом винтовой лестницы. Ощутимо понижался и вихлял, без ответвлений, пока, наконец, не вывел меня к… складу. Бочки и ящики, тронутые гнилью и плесенью, неподалёку от выхода из пещеры. Выход был к своеобразной промоине-бухточке под скалой, которую чёрта с два заметишь с острова. Хм, видимо, место стоянки каких-нибудь контрабандистов, закупавшихся и торговавших тут ещё с добарьерных времён. А теперешние ящики — от экипажа разбитого неподалёку корабля.

Постучал по ящикам-бочкам без особой надежды на что нибудь интересное. И не ошибся: привезли эти мореплаватели ткани, крупы, специи. Которые за несколько лет (реально чёрт знает, за сколько), естественно, сгнили, даже при внешне целых контейнерах.

Ну а раз тут ничего интересного, то надо в другую сторону, совершил я гениальный и поразительный вывод. Вернулся к лестнице и аккуратно потопал . И явно в другой стороне было поинтереснее. Во-первых, понижение уровня пола было, но гораздо меньше. Во-вторых, через пару десятков метров я наткнулся на растроение хода. И, в-третьих, на этом перекрёстке был вмонтирован в стену держатель факела, один-в-один как в монастыре. Вот только если идти по коридору без ответвлений мне нормально, то на перекрёстке… В общем, подумал и достал из запасов моток длинной бечёвки, закрепив её на факелодержателе.

И сделал это весьма верно: пошёл я по левому ответвлению, которое через несколько десятков метров вывело в сеть естественных пещер. В них, кстати, наткнулся на скелета: уж чёрт знает, что забыл в этом отнорке умертвий, но стоял в конце коридора, неподвижно, придерживая ржавый двуручник.

Заодно окончательно убедился: скелеты никаких магических аналогов зрения не имеют, а чувствуют магию и, возможно, жизнь. То есть скелет в отдалении был освещён, но на свет не реагировал, активизировавшись только после моего приближения. Засеменил ко мне, пытаясь нанести боковой удар двуручником, зацепился им за стену и был упокоен шестопёром. Видимо, скала недостаточно “магическая”, ну или просто тупой скелет попался. Правда, чувствительность к магии у этой нежити выходит очень немаленькая: они от выпадов живых отскакивают, а значит, отчётливо видят человеческий абрис, ну и делают выводы о действии невидимого (если не магическое) для них оружия по движению этого абриса.

При этом заблудиться в путаннице коридоров, в общем-то, было можно, так что с верёвкой это я молодец. Но особо интересного левое ответвление не предоставило, хотя точно убедило, что это место от “монастырских”. Помимо несколько раз встречаемых держателей, в паре мест на стенах были выбиты… мерные таблицы. Ну, соотношение веса-объёма всякого товара, видно, для расчёта и транспортировки. И судя по всему, это место было сознательно выбрано монастырскими из-за сети естественных пещер и пещерной пристани. Вряд ли из-за контрабандизма, этим стали заниматься уже после их ухода. Но возникали вопросы, отметил я, добравшись до места, где всякие ходы и ответвления сливались в один и заканчивалсь лютой ямищей. Глубоченной, а судя по резонирующему журчанию из недр — доходящей до уровня реки, сливая туда всякие осадки.

Так вот, уже возвращаясь, я думал: а лезть ли мне вообще в недра этой богадельни? Потому что вроде бы тут, судя по игрушке, тусовался скелет-маг. А судя по костяной компании, встречающей меня — игрушка не врала. И вроде бы не слишком страшно, да и интересно: обладающие магическими способностями скелеты в книгах описывались крайне скудно и мало, а маги с такой хренотенью и вовсе не сталкивались.

Но возникал вопрос “нахрена”? Если монастырь был индиана джонсовичами обделён, я там первый — что и дало мне фактически бесценную добычу — то данная башня с недрами явно использовалась. И всё ценное-интересное отсюда вынесли или поломали, скорее всего. Но… интересно, признал я. Да и, может, на стенах какие-нибудь данные будут, на которые все плюнули, а мне полезно.

Так что вернулся к перекрёстку, потопал по центральному проходу. И через пять минут возвращался: после первого изгиба обнаружился явный склад: просторная, высокая, обработанная пещера. И даже вроде как отнорок от неё был… с чёрте когда разнесённой дверью и точно пустой.

А я, вернувшись, потопал по правой тропинке, медленно, печально и аккуратно. Ответвления были, но заканчивались тупиками, да и были явно поуже магистрального хода, с неровным полом — естественные полости.

И через десяток минут почувствовал я организованное колдовство. Высунулся — большое пространство, осветить которое целиком светлячку не хватало мщи. Но несколько замерших скелетов он осветил, после чего я всунулся обратно и решил подумать.

В принципе от скелетов — толку никакого. Это не “витальная магия”, полезная, витаминная и прочее. Но интерес никуда не делся, опасность этих нероконструктов выходила весьма низкой. Толпой на неограниченном пространстве — да, неприятные и опасные, затыкают своими ржавыми железяками просто числом. Ну, скажем так, могут. Но в условиях ограниченного пространства вообще не опасны. Но — скелет-маг… ладно, останусь в коридоре, попробую выманить скелетонов и покрошить. Если появится колдующий — по обстоятельствам, если что — дорогу помню и с визгом драпану до винтовой лестницы. Чёрта с два он со мной там что-то сделает, а высунется — получит шестопёром по маковке.

Взял самострел, несколько обычных охотничьих болтов и стрельнул в скелетов пару раз. И сныкался в коридор, с шестопёром наготове. Сделал правильно — с костяным перестуком скелеты потопали ко мне. И… штук семь и всё. Такие же, как и наверху, у одного я даже перчаткой ухватил за ржавый занесённый меч, чтобы разносить его было удобнее. И ничего, как был меч ржавой фигулиной, так и остался, удержался без проблем.

Подождал, стука не было. Подумал, прихватил уцелевшую черепушку, насадил на ржавый двуручник и высунул аккуратно за угол… Получив по двуручнику и черепу ощутимый удар. Откинул обманку назад — и тишина, никто не атакует. А вот магия чувствуется, хотя без локализации. Ну, почувствую если приблизится, решил я и уставился на пробитый сосулькой череп. Натуральной такой, гранёной сосулькой. Правда, таращило от неё магией, и помимо того, что она таяла на воду, она ещё и исходила энергией.

— Скелет — маг Адонаса? — задумался я, но махнул рукой.

Может, вообще древняя магия, никто не мешает таковой быть. Но раз магичит — то разумен, практически наверняка.

— Уважаемый неживой маг! — толерантно заголосил я, находя “нежить поганая” не самым лучшим обращением для налаживания диалога. — А может, мы не будем пытаться друг друга убивать? У меня к вам есть вопросы, а даже если вы не сможете говорить — можно писать. И сам не имею желания прерывать ваше… существование!

И — тишина. Ну, надежда на диалог была призрачная, но мало ли… Впрочем, ладно. Я — в коридоре, за углом помещение и в явном отдалении скелет-маг держит его “на прицеле”. Общаться, сволочь дохлая, не желает, значит, надо попробовать его прибить и посмотреть на то, что он из себя представляет, и вообще что в пещере творится. Но… в принципе, судя по сосуле, пробившей глазницу черепа — броня с этим колдунством справится. То есть, можно, надев капор, в стиле вестерна ввалиться в пещеру, и… чёрт знает. Может, у этого дохлого мага есть что-то помощнее боевых сосулек. Может, там большое помещение, а он будет бегать и закидывать меня сосулями до полного обморожения: стреляет он явно из-за пределов моей магической чувствительности, а значит, и уверенного поражения. То есть я его могу банально не видеть — вполне возможный расклад.

А значит, либо я эту сволочь почувствую, либо надо отсюда валить. Лезть дуром без чёткой цели с ТАКИМ риском я не намерен.

Прислонился к стене, не выпуская шестопёр, ну и стал пытаться “почувствовать”. Выходило, прямо скажем, хреновато, да и некоторый идиотизм занятия был очевиден. На первый взгляд. А на второй — делать всё равно до рассвета нечего, так что почему бы и не попробовать? Или, возможно, дохлому магу надоест меня выцеливать, сунется посмотреть, не помер ли я… Вряд ли, конечно, но всё равно.

Стоял, пыжился, напрягался и, наконец, что-то типа этакого “магического облака” почувствовал. Метрах… в тридцати от меня, наверное. Ну, как-то так, примерно. Совершенно неоформленное, размытое ощущение, но оно было. И плясать я решил от этого.

Итак, есть скелет-маг. Может, и не скелет, но очень вряд ли — живым в окружении кучи скелетов жить как-то некомфортно, даже если они некрохрычи и некрофилы. По крайней мере, в пещере сырой: тот же Ксардас вроде нежитью в слугах обходится, но у него и домишко комфортный, и мебель, и вообще — жить вроде можно. Да и ощущение, пусть размытое и неформализованное, судя по ощущениям (и несмотря на каламбур), не от живого.

В общем, решил я попробовать. Подготовил самострел с магическим болтом — вряд ли поможет, но всё же. Обновил огонёк, перепроверил свитки. И метнул череп на высоте примерно человеческого роста. А сам кинулся в пещеру, пригнувшись. Череп, кстати, пришпилило (по крайней мере — так показалось) сосулькой. Но маги — не пистолеты-пулемёты, по крайней мере, согласно всему, мне известному. И была некоторая надежда, что дохлость такого неудобного качества не добавляет. Так и оказалась, так что у меня оказалось время на выстрел “примерно” в сторону, откуда прилетала стрела и ощущалась магия, после чего, откинув арбалет и выхватив шестопёр я рванул рваным зигзагом к противнику. Увидел и прочувствовал и чуть не словил хлопающей пастью сосульку. Потому что да, это был и маг, и скелет. Вот только… ну скажем так, “обычный” ходячий мертвец просто анимирован неким подобием тела. Именно подобием, магическим конструктом, по форме тела, с опорой и физической и мистической, на костяк.

А тут… неполный скелет торчал в сложноструктурированной магии, которая повторяла черты человека. Вплоть до черт лица. Видно не слишком отчётливо, но очевидно.

Впрочем, ледышка меня взбодрила, и я кинулся на мотыляющей в метре над поверхностью костяк в центре призрака, на всякий случай запулив своей молнией… И чуть не ослеп: молния попала, вот только энергетическая плоть засветилась нестерпимым светом. Я уже было думал драпать, мысленно отвешивая себе подзатыльники, но тут светящуюся ярким светом фигуру выгнуло в воздухе, и… она пыхнула, распадаясь на искорки. А костяк в разборе брякнулся на камень.

— А ну нахрен такие эксперименты, — признал я, как только немного пришёл в себя. — Пока не разберусь с этой древней магией — так рисковать можно, только когда совсем жопа!

Сходил за арбалетом, обошёл здоровенную пещеру: ни ответвлений, ни скелетов. В смысле, живых. Мёртвых дохлых скелетов в пещере хватало. И каменный сундук, который я отложил “на сладкое”, особенно с учётом магического круга перед ним. Ну и подошёл к скелету-магу. Кости костями, вот только… не древне-магические, как в пещере у шахты. На костях развеивались руны и даже элементы латиницы. И на вид, и по ощущениям, этот маг отличался базово. А вот простых местных скелетов я не проверил… Впрочем, хрен бы с ними.

Главное, что между костей валялись… магические руны. Однотипные с рунами огня, футарк как он есть. И отдающие великим утопителем. На одной, помимо схематичной глыбы льда, был отчётливый акцент на руне Исаз, лёд. А вот вторая с картинкой трансформатора была с сочетанием. Турисаз — что можно интерпретировать как Тора, который понятно чем заведовал. И Халгаз — ненастье, стихия. Совершив подвиг духа, я пришёл к выводу, что руна не призывает трансформатор, а шарашит молнией. Вообще — чертовски удачно зашёл, порадовался я, ворочая кости.

Но подарочки тут закончились. Так что прикарманил я адонасовы руны и направился к площадке перед сундуком. И там круг, исписанный рунами и латиницей. “Путь из царства Белиара” было отчётливо накорябано, и таращило от этого круга явным Белиаром. То есть, видимо, в отличие от обитателей пещеры у шахты, явно зачаровавшие костяки древней магией, этот маг-скелетон “работал” с Белиаром. И при этом хреначил магией воды. Занятно.

Но ловушек никаких не было — круг явно ритуальный. Так что подобрался я к сундуку и стал тыкать крышку мечом скелета, пока она не свалилась. А потом засунул туда нос, с опасением и интересом.

И помимо кучи фигни, просто рассохшейся, было две книги. Точнее, одна книга — Белиарова. Инструкция творения скелетов, на жертвах. И не удивлюсь, если выхлоп с жертвы немалым потоком идёт самому Белиару. Не слишком интересно и нужно, хотя прибрал к лапам. А вот второй была не книга, а, скорее, дневник, начинающийся как:

Тот, кто готов отказаться от всех земных страстей и следовать тропами правды, должен узнать, где сокрыт источник моей силы. Найдя его, он будет способен разрушить все, что соединяет его с этим миром, и покажет, что он будет готов принять знания Хроманина.

Мудрый пересматривает свои прошлые дела, прежде чем начать что-то новое.

А дальше — пустые листы. Эту макулатуру я просто выкинул: понятно, что некий адонасов поп возжелал “силы-магии”. Обратился к Белиару и обрёл “силу” — дохлое скелетное тело. Придурок, в общем, да и хрен бы с ним. И какой пафосный, помпезный! Впрочем, фиг бы с ним, с дохлятиной. Ещё в сундуке обнаружился амулет, вроде Адонасов, с чем-то вроде “живучесть”, судя по рунам и ощущениям.

Прибрал и его, ещё раз обежал пещеру, не нашёл ничего интересного, ну и свалил из пещер. Час до рассвета полудумал-полудремал. А потом направился в Старый: надо сдать магам огня языки и сердца, Снаффу — хвосты. Закупаться жратвой и, наверное, двигать в мою шахтную комнатку, у площадки обмена. Она ближе Старой, да и магический фон там повыше, а у меня несколько идей, помимо опробования адонасовых рун. В свете отжига Безымянного не думаю, что там в округе будет суетно и небезопасно.

Добирался я не по скалам, так что с утреца был в Старом. Сдал всё, что собирался, вытряс из Снаффа тысячу вкусной и полезной еды. И, наконец-то, забрал у кожевенников свой заказ. И сделал новый, с которым даже на час подзадержался. Всё же, подумав, я решил, что горская обвязка на двуручник мне тоже не помешает. То есть чехол, поверх завязки и ремень на плечо. Но при этом надо было продумать застёжки-завязки так, чтобы они при переноске не развязывались, а при нужде — освобождали меч при минимуме движений. Вроде вышло, по крайней мере, при возне с обрывками кожи и тренировочным двуручником — работало.

А после просто свалил из Старого, направившись к обменной площадке.

29. Сельская администрация

До шахты добрался тем же путём, с подъёмом по горам. Заглянул на место площадки, где предположительно тусовались новолагерные, обнаружил кострища. Осмотрелся и понял, как они сюда забирались. И даже почему больше не смогут, без снаряжения уж точно. Просто в полутора десятков метров ниже было плато, я вот в прошлый раз не разглядывал, а похоже, что кусты в углу площадки были кроной дерева. По которому они и забирались, а сейчас дерево валялось, нарубленное крупными кусками.

Впрочем, варианты у новолагерных есть, но мне на это плевать. Направился к шахте и замер. Ни черта мне не понравилось, то что я увидел: вроде и мелочи, но камни, закрывающие ход, лежали не так, как я их оставлял. Причём, если бы кто-то появился в этих степях и просто поинтересовался, что там за пещера — я бы понял. Но камни были именно уложены, не так, как были, но укладчик явно желал сохранить скрытность.

Постоял, повчувствовался, прикинул, не заимел ли я рассеянный склероз на радостях. Но, судя по всему, нет. Так что отвалил камни, стал проверять. Результат проверки выходил таким: некий, а скорее, некие засранцы обнаружили мой схрон. Переть тут было особо нечего, но хамски жили, не платя арендную плату. И кто — я догадываюсь. Очень характерные длинные и чуть покороче патлы. Ну, точнее, волосы, но не один и не два (один или два я бы не нашёл). А значит, дня три, не меньше, Марвин с девкой пользовались моим гостеприимством. В общем-то, и не страшно, но забавно бы было, наткнись я на этих деятелей. А сейчас свалили, даже интересно — куда. Но не очень, своих дел хватает.

Подмёл пещерку, и, для начала, достал серьгу-амулет. С некоторым опасением, небеспочвенным. Как-то и видеть стал похуже, и думать помедленнее. И… это хорошо. Не ухудшение возможностей, но то, что снял и не превратился в беспомощного калеку. И вроде абстиненции магического генеза в организме не наблюдается.

Ну а что я задумал — понятно. Амулет задирает мои когнитивные способности и наблюдательность. Это хорошо, побочек нет, но… Если к нему не привыкать, а тренироваться с магией без костылей — выхлоп, по логике, должен быть лучше.

А вот после я взялся за руны Адонаса. И, в отличие от инносовых, где была “одна энергия”, в этих рунах разница была ощутимой. Основа — водяно-адонасовая, но молния, как ни удивительно, отличалась от полумагической сосульки. С последней, кстати, получилось довольно занятно: основная энергия была понятна, я попробовал сделать поменьше-похолоднее… И получил ощутимый удар по ушам после попадания сосульки в скалу. Видимо… воздух. Азот, кислород, углекислый газ охладились до твёрдого состояния, а после разрушения сосули — взрывное расширение. Жаль, я процесс толком не мог контролировать, но всё равно занятно.

С молнией же было просто, но она по “энергонасыщности” как заклинание была чуть ли не на порядок мощнее сосульки. Но проста, как разность потенциалов, чем она и являлась: магия формировала канал, и туда шарашилось самым вульгарным ляпиздричеством. При этом увернуться от этой молнии вполне реально: канал молниевода формировался быстро, подчинялся воле колдуна, но быстро — не мгновенно. А сам по себя он не “гнулся” и не трансформировался. Нужно изменить направление — колдуй заново.

При этом, несмотря на вариативность утопительной магии, мои ощущения и оценка насчёт магии Спящего не изменились. Она была совершенно другой, чуждой. Да и прямо скажем, мысль, что это ни черта не магия, становилась всё более и более основательной, перерастая в уверенность.

И, казалось бы, какое мне дело… Вот только в свете подвигов Марвина, чтоб его, выходило, что рассчитывать на него нельзя. А значит, если я хочу выбраться из Миненталя (в перспективе и из Морграда, но это совсем далёкое планирование), то вопрос выбирания — моя головная боль. Мешает, как ни удивительно, Барьер. Который вот вообще не имеет отношение к магии божеств или древней, но точно имеет отношение к Спящему. Варианта в таких раскладах два: каким-то чудесатым образом преодолеть барьер, сделав уголовникам ЛТУ Миненталь ручкой. Или уничтожить причину не только возникновения, но и существования этого Барьера вместе с ним.

Первый вариант — всем хорош. Только хрен знает, как осуществим и осуществим ли вообще. И природа Спящего в этом раскладе, его отличия и особенности — архинужны.

Второй — канонный. Радостно, с глупостью наголо, пробиваться через толпу орков и пафосно превозмогать Спящего до смерти. Каким-то чудесатым образом свалив из обрушившегося храма.

И, кстати, ещё одна причина уверенности, что Безымянный, заборов Спящего, сдох: у него были… руны и свитки телепортации. Положим, какое-то время они не работали: разрушение барьера и прочая веселуха, теоретически, могла нарушить их работу. Хрен, знает как, но возможно, согласно мне известному. Вот только Безымянный провалялся под каменюками храма несколько НЕДЕЛЬ, вдобавок, во второй игре он бодро скакал теми же рунами телепортации. И, если верить во враньё Ксардаса, что “доспех поддерживал жизнь”, то через пару дней после выпинывания Спящего хрен знает куда, Безымянный должен был бы с матом отряхиваться от каменной пыли в Старом, Новом или Болотном лагере.

Хотя в том, что канон имеет отношение к реальности — у меня тоже весьма весомые сомнения, если начистоту. Но отталкиваться, кроме него — не от чего, пока события не произойдут. А готовиться или предотвращать их можно только на основании канона, такой вот парадокс. Как-то тысячами информации и профессиональными аналитиками в страшных количествах меня реальность не осыпает.

В общем, пока я почти на сто процентов убедился, что ПРИРОДА магии Спящего не имеет отношения не только к божкам. Она, по моим ощущениям, чужда магии Морграда вообще. При этом, для окончательной уверенности нужно две вещи: встреча с магами воды (ну, мало ли, может, руны скелета — неправильные, с неправильными молниями-сосульками). И, похоже, надо встречаться с некрохрычом Ксардасом. Не ради его алчных и хитрожопых мощей — нафиг они мне не сдались. Мне нужно увидеть демона Белиара и посмотреть, как он магичит. Потому что всё, мой надуманное, без такой проверки может оказаться бредом воспалённого воображения и паранойи. А все демоны — магичат, как Спящий, например. Свойство у них такое, демоническое.

И на четвёртый день мне стало слегка скучновато. Безымянный со своей пассией меня не навещали (а я, между прочим, ждал — очень хотелось в его глазёнки бесстыжие взглянуть), руны опробованы, дань-тянь в должной степени надрочен. Можно, конечно, и больше. Да и в целом, судя по всему, развитие магических способностей и даже улучшение тела (последнее, возможно, в каких-то ограниченных пределах, но это не точно) можно проводить бесконечно. Но заниматься этой хренотенью банально не интересно, нужна смена рода деятельности.

А в планах у меня была пирамида Зодчих, расположенная относительно недалеко от дороги Старой шахты. В низине, окружённой горами, с противоположной стороны от шахты относительно “ущелья троллей” — вроде как места автохтонного обитания этих форумных вредителей.

И времени у меня четыре дня, если мерить недельными периодами, что в данном случае вообще не обязательно: Диего давал десять дней, так что все семь. Да и, в рамках текущего положения, оставаться в “призраках Старого лагеря”... Хотя стоит. Пока у Стоуна не получу свой меч, а дальше — можно не заморачиваться особо.

Короче, направился я к пирамиде. Хотел было внаглую пройти через КПП, но вовремя одумался: если я буду выходить, а факт вхождения стражники не увидят, то могу подставить Марвина, если он к шахте вернётся. Да и себя: если я свалю из Старого, а так я, скорее всего, и поступлю, то терять место вроде заброшенной шахты неохота. Так что, по старинке, в обход ворот.

Но шёл я к Старой шахте вдоль скал, чего раньше не делал — если и шёл к Старой, то из Старого или Болотного. И, как выяснилось, сменил я маршрут не зря: заинтересовало меня буйство растительности, над которым был проём в скалах. И не зря: оказалось, что это довольно узкое, заросшее, хрюкающее голосами кротокрысов ущелье. И, по логике, длящееся примерно в направлении плато (на котором я не был) и пирамиды.

Ну, даже если не так, то в любом случае интересно, хотя ползти под деревьями и харчиться кротокрысами желания не возникло. Хотя склоны ущелья оказались то ли молодые, то ли старые… чёрт знает, но без штырей чёрта с два бы я по ним пробрался. И, к моему приятному удивлению, плато просматривалось буквально сразу, как только я поднялся выше деревьев. И тянулось оно не более, чем на полторы-две сотни метров, так что двигал я с энтузиазмом и через полчаса любовался на плато.

Почти круглое и ровное, диаметром порядка километра. Заросшее довольно чахлой травой, на которой копошились редкие вараны и стая снепперов. Ну и главное — пирамида. Была, четырёхгранная такая. Из тёмно-серого гранита, за счёт чего более чем неплохо сохранилась, ступенчатая и с открытой платформой наверху, где крыша-плоская плита покоилась на четырёх колоннах. Грань в основании — метров сто, высота — полтинник, где-то так. А ещё я заинтересовался количеством ступеней. И — девяносто одна, как есть. Четыре грани, ну и площадка на колоннах — триста шестьдесят пять, как, собственно, у некоторых мезоамериканских пирамидах. Количество дней в году.

Но, что самое интересное, и почему я вообще сюда притопал, так это то, что как книги из пещеры парочки, так и данные магов огня постулировали тезис, что “пирамиды зодчих цельные”. Что, как по мне, изрядный бред. Хреначить лютейшую по размерам постройку и использовать ТОЛЬКО площадку наверху, десять на десять метров. Впрочем, чёрт этих зодчих знает: теоретически могли, конечно. Или, например, строить пирамиду вокруг естественной скалы. Но я тут, собственно, для того, чтобы это и проверить. А ночевать, кстати, можно под открытым небом, на той же платформе на самом верху — всё равно туда забираться, если не найду “путь внутрь”, ну или его вообще нет.

Спустился в относительно свободном от зверья месте и потопал к пирамиде. Дотопал, причувствовался — ни-чер-та. Магии — как в обычной скале, ступени выглядят монолитными, на стук в разных местах отвечают, как и положено граниту. Ну, для начала, посмотрим, что там наверху. Хотя переться долго, и даже на глаз лень… Но что делать?

Потопал вверх, через полчасика, с передыхом, дотопал. И — продуваемая всеми ветрами площадка, с квадратным каменным сундуком посерёдке. Естественно, со снятой крышкой — парочка из пещеры тут шуровала, и ничего, кроме занесённого ветром мусора, в сундуке не было. Самым неприятным было, конечно, отсутствие от пирамиды ощущения какой бы то ни было магии… Ну да и чёрт бы с ним, в принципе: ещё пошуршу немного, да и направлюсь к пещере у Старой шахты, потренируюсь там, а потом — в лагерь.

И, почти уверенный в бессмысленности действий, забрался на площадку наверху пирамиды. Оглядел плато сверху — ну мало ли, может, какой-нибудь проход через подземелье или что-то такое. Но — нет: камни, трава, твари на солнышке греются. Ну и площадка засыпана мусором… Хм, интересно.

Расчистил мусор и полюбовался на металлические пластины, впечатанные в камень. С магическими символами на них, причём вполне соответствующими букварю из горного монастыря. Естественно, закопошился, извлёк “букварь”, стал пытаться понять, что тут накорябано такое интересное. И выходило, что “поглощение”, “рост”, “открытие”, “мудрость”, “магия”. Хм, а попробую-ка я шарахнуть своей молнией. Только зафиксируюсь верёвкой — мало ли, скинет меня или что-то такое. Обвязался, зафиксировался, шарахнул. А она впиталась в пластины, причём на миг я почувствовал что-то вроде энерговодов, причём в колоннах. Жахнул ещё — точно так. И магия куда-то ухнула, но ничего интересного не произошло. А, и так и так дань-тянь дрочу, решил я, извлекая заряженный юнитор. И стал шарашить в надпись магией из камня. И буквально через пару минут платформа подо мной начала двигаться. Чуть подниматься, а по пирамиде пошла вибрация и низкий скрежет. Ну, я зафиксирован, да и интересно, так что шарашу дальше. Благо юнитор всё равно всю энергию отдаст — тут надо было изначально “прописывать” энергорасход, чего я как бы не умею.

А через пять минут скрежет и вибрация прекратились, живность от этого копошения недовольно свалила, а я любовался… Ну, фактически пирамидой Болотного лагеря, да и площадью перед ней. Из скалы выдвинулись постаменты и столбы. А подо мной был занимающий верхнюю треть пирамиды… Да хрен знает что, но помещение, внешне, с учётом площадки и прохода, похожего на вход к главному укурку всея Миненталя.

В общем, спустился, оценив интересный момент: магической энергией после трансформации это здание не фонило, то есть пустило всё “в дело”, а сама трансформация — на чистой механике. Вот только как-то боязно туда лезть, признал я, заглядывая в тёмный четырёхгранный проём. Хрен знает, были ли в мезоамериканских пирамидах ловушки, но у американского гробокопа и в игрушке — точно были. Но… не оставлять же всё, как есть?

Проверил всё свое: юнитор, заряженный, с собой. Если эта пакость “закроется” запустить открытие можно будет, почти гарантированно. Извлёк посох — буду им во всякие подозрительные места тыкать. Засветил огонёк, да и потихоньку вошел. Запашок, пахнувший на меня, мне чертовски не понравился — какая-то химическая гниль и газ. Но вроде исходил он из широкого прохода, заглянув в который, я с облегчением гоготнул.

Похоже, эта пирамида использовалась, по большей части, как… хранилище пищи. Промышленных запасов, часть из которых от времени окаменела, а часть — прогнила, откуда и запах. Расползающаяся плесень и слизь заткнули вентиляционные щели — а они логично должны были быть, ну и мариновалось всё это, уже фактически без кислорода, сотни лет.

Впрочем, от понимания приятнее пахнуть не стало, да и есть у меня подозрение, что для здоровья эта пакость не сильно полезна. А если я ненароком высеку искру — так может и рвануть.

Так что вышел я из помещения, хотя хотелось осмотреть всё прямо сейчас, присел на ступени пониже и стал потихоньку заряжать юнитор, исключительно на “своей” силе. Может, и бесполезно, но делать всё равно нечего.

Так, перекусив и даже немного вздремнув (на плато зверья не осталось, а даже снепперы чёрта с два заберутся по крутым ступеням), я досидел до вечера. И сунулся в пирамиду ещё раз, убедившись, что хоть пованивает, но явно не в той жуткой концентрации, что было в начале. Да и в целом помещение над складом продовольствия проветривается. И стал аккуратно по нему бродить, что было скорее излишне: никаких коридоров, куда имеет смысл ставить ловушку. Открытое центральное помещение, ну и четыре зала “по граням”.

И, похоже, был это “административно-управленческий центр”. Заставленный каменными скамьями и столами зал прямо вопиял об этом. Так и представлялись бюрократы, засевшие за этими скамьями и считающие что-то бюрократическое. Ещё один зал — арсенал, судя по куче наконечников из магического металла. Наконечников для копий и стрел — всё остальное сгнило к чертям. И, похоже, Зодчие к мечам не тяготели, а топоры если и были — то не как оружие. Про доспехи тоже можно не говорить, да и фиг с ними, в общем-то.

Третий зал был исчерчен по стенам всякой астрономией, содержал каменные “таблички”, схожие с букварём. Но всё на нерусском и даже не немецком языках. Клинопись невнятная, хрен поймёшь, хотя на всякий случай я таблички прихватил.

А вот четвёртый был самым интересным. На стенах были записаны заклинания, причём довольно простые. А вот на табличках были анатомические рисунки. Вообще, выходило что-то вроде анатомического театра, но, что самое главное: на стенах детально был отображён принцип рекомбинации закорючек, создания заклинания. Тут, похоже, обитали медики, типа госпиталя или чего-то такого. И в этой зале я задержался, переписывая и перерисовывая всё со стен. В табличках, к сожалению, магии не было — только клинопись и человеки в разрезе.

А больше — ничего, по крайней мере, ничего, что я бы смог обнаружить. И решил я, уже на рассвете, проверить, правильно ли я понял увиденное. Забрался на площадку, взял практически пустой юнитор, переконфигурировал в воображении закорючки на “обратное действие”, подал магию… И получилось. Магия шарашила из пирамиды, а она принимала своё первоначальное состояние, и столбы с постаментами на плато втягивались в землю. То есть есть некий аккумулятор в пирамиде, заряженный делающей её открытой, а разряженный — наоборот. Добраться бы до него было бы интересно, конечно. Но я осматривался и причувствовался внимательно, так что есть у меня подозрение, что эта полезная цацка просто замурована в основании пирамиды. А может, и нет, есть проход… Но это я, возможно, буду искать в дальнейшем. Пока у меня есть интереснейшее занятие — разбираться с понятым. И делать это я буду в пещере, ещё три дня.

Потопал по выходу из плато к старой шахте, наткнулся на тройку снепперов и прибил паразитов, даже не заметив толком. Реально было не до того, так что проскочил аккуратно мимо шахты, перебрался через завал и забился в пещеру, начав, для начала, вычерчивать всякие возможные сочетания закорючек из букваря.

Тут мне сообщили, что дорогие читатели просто ничерта не читают то, что кибердед кропает в блоге. Что довольно наглядно, если смотреть на прочтения, куда мне лень смотреть. Как впрочем и примечание от автера. Так вот, на бусти, ссылка в профиле автора, глав НЕМНОГО побольше. Чисто на всякий сообщаю.

30. Люссиль

Пару деней я валандался и рекомбинировал магические буквы и выяснил такие занимательные вещи: я могу магичить. И, например, мои молнии — это кромешный звиздец, перевод тысяч магической энергии с удручающе низким КПД и с весьма сомнительным результатом: энергетическим перенасыщением объекта, на который я магичу. Что, собственно, было в общих чертах ясно и раньше, но теперь я был в этом конкретно уверен.

Далее, закорючки-”буквы” — это не магия как таковая, а именно буквы, притом, что заклинание, в большинстве своём — фраза. И, как я и пробовал, буквы эти радостно “срываются” от хреначащего из меня потока магии.

А вот поняв, как составлять “слова”, я смог снизить затраты магии. Слово-заклинание само по себе давало ощущение, сколько магии на пощупать надо на его реализацию, в том числе и сколько будет “перебором” или “недобором”. Довольно занятное ощущение, но реально присутствующее.

Но при этом, магом я выходил не только необразованным, но и фиговым. Мой предел был — слово из пяти, максимум шести закорючек, больше то ли мозгов не хватало, то ли натренированности магической мышицы. И всё же магом: аналог огненной стрелы-луча, кинетическое воздействие типа телекинеза (правда, кардинально отличное от магии Спящего), луч заморозки-охлаждения — вполне у меня выходили. С молнией своей магией природной я налажал и пока повторять не хотелось — скотина сформировалась и пошла по пути “наименьшего сопротивления”, как молниями и свойственно. А этим самым путём по неведомым причинам оказался я, к счастью, не “шарашивший со страшной силой”.

Да и амулет магической кожи, в принципе, мог ослабить последствие магической криворукости, кстати говоря.

Но главное: принцип понят, а дальнейшее развитие, даже если я больше не найду никакой полезной информации — просто вопрос усидчивости и времени. Сидеть, рекомбинировать, аккуратно использовать. Ну и оттачивать уже не мифический дань-тянь, а конкретную тонкость и объем оперирования магической энергией.

Но перед этим выбраться из чёртовой Рудной Долины. Первое время мне, в общем, даже нравилось, нужно признать. Здоровье не просто возвращённое, а порядково лучше, чем было, магия… Но чёрт возьми, всё это хорошо время от времени, а не постоянно! И ночевать хочется в комфортных условиях, да и не одному — тоже неплохо будет. И стряпня Снаффа, конечно, неплоха. Но “неплоха в текущих условиях”, а так я вкусненького перекусить не против, между прочим.

А общем: заниматься магией и искать выход с Морграда я предпочту не в Рудной долине, такой я привереда. Если не получится, буду заниматься и искать тут, но постараюсь свалить.

Так что направился я в Старый с довольно сложным настроением. Не подавленным, скорее весёлым. Но злым. И ни черта меня прихлебалы Рабена и сам Рабен не волновали: полезут — прибью и просто уйду или вырвусь из Лагеря. По крайней мере, с учётом юниторов шанс на это был не нулевой, если что.

Добрался, выслушал причитания Снаффа — опять мяса дохрена, но нерегулярно.

— Ну прости, — развёл я руками. — Дела в Долине, как могу — приношу.

— Да уж наслышан, — покивал повар. — Ну, ты хоть что-то приносишь, и побольше этих бездельников, — махнул он рукой.

И прошёлся по торговым рядам, на всякий случай. Просто был вариант, что я уже не вернусь в Старый. Ну какие-то уроды всё-таки полезут за воротами, ещё что-то. В Болотном жить почему-то не хочется. А как там в Новом — чёрт знает. И игра, и рассказы рекрутёров Нового — не показатели. Рассказы старолагерных, например, говорят о том, что Новый — обитель адского сотанизма. И обитают там исключительно адские сотоны.

Так что того же щёлока, специй, тканей и прочего закупить — самое то. Например, доспех и поддевку постирать. На ночь я, как понятно, барахло снимаю — что в пещере, что в шахте. Но всё равно гигиена и стирка нужны. И куча мелочей, да тот же “пивной обменный фонд” не лишний.

После — направился к кожевникам, забрал наплечную лямку-перевязь. И с оскаленной и маньячной мордой потопал к воротам. Там, кстати, торчал Торус, первый раз на моих глазах.

— Вельруф, — скупо кивнул он.

— Торус, — также кивнул я.

И всё: ни докапываться, ни уточнять по какому делу — не стали. Спокойно дотопал до кузницы, засунул нос к Стоуну.

— Привет тебе, Вельруф! — чуть ли не с порога выдал кузнец. — Заходи.

Я зашёл, поздоровался в спину копающегося в каких-то недрах Стоуна. Который с лыбой шире лица достал кожаную скрутку и на двух руках торжественно протянул её мне.

Взял, сдёрнул кожу. Полюбовался бликами и свечением. И… не стал пробовать клинок.

— Пойдём, — понимающе кивнул улыбающийся Стоун. — На площадке есть место.

Вышли на пустую площадку, где я стал делать тренировочные выпады цвайхандером. Идеального веса, ухватистости… Просто слов нет! Про магическую составляющую и прочее я даже не думал — с этим клинком танец выходил… танцем. И не назвать его… хотя, скорее, её — это как не знать имя женщины, с которой провёл ночь.

— Назову клинок “Люссиль”, — остановив танец, погладил я грани.

Завернул в скрутку, завязал ремнём, примерил за плечо — очень неплохо выходило. А потом огляделся… мда.

Ну ладно, стражники на меня пырились. Но на пороге баронского домишки стояли трое баронов. Шрам, который, поймав мой взгляд, сделал несколько хлопков ладонями, уважительно кивнув. Ещё какой-то хрен, которого я не знал и не испытывал по этому поводу никаких сожалений. И — Рабен, недотыкомка старолагерная. Надменно на меня пырился, ноздри раздувал, подбоченившись. Щурился презрительно.

Оскалился я этому типу широко и подмигнул. На миг вид Рабена ничем не отличался от аксакала, которому Остап за спиной Кисы показал язык. Но через секунду — развернулся и утопал в дом. И хорошо, перестал я маньячно лыбиться.

И тут ко мне подошёл Стоун.

— Вельруф, остался металл…

— Он твой, мастер, — хлопнул я кузнеца по плечу. — За это — не жалко, — хлопнул я уже по талии Люссиль. — Но мне бы было приятно, если бы клинок из этого металла был сделан для тебя. Впрочем — сам решай. Прощай, — ещё раз хлопнул я его по плечу.

— Прощай, Вельруф, — раздалось вслед.

Ну а я потопал к выходу из Старого. А оттуда — направился вдоль реки, к Новому. Но рожу недотыкомки я помнил. И, если я ошибаюсь — то просто потеряю день, а переночую в пещере у Старой шахты. А если нет… Надо этот вопрос решать. Увы, с самим Рабеном практически без вариантов, хоть и призрачная (как это ни комично с учётом моего статуса в Старом), но возможность навещать лагерь. Её хотелось бы сохранить. Но вот хрястнуть так, чтоб от имени Вельруфа поджилки тряслись — надо. А то не будет у меня ни минуты спокойной в Минентале. Вроде и комично — “спокойствие в ЛТУ” но всё же. И не стоит забывать — всегда есть возможность сдохнуть по-дурацки от самого криворукого придурка. И если с первопричиной я справиться не могу, то окончательно решить вопрос “криворуких придурков” и их возобновляемости надо.

А может, пронесёт… Но не пронесло. Я сныкался в роще у реки, отслеживая тропу. И по ней, радостно, только песенки про Африку и корзинок не хватало, щемились трое призраков и один стражник. Причём один из призраков топал впереди, чуть ли не носом водил по тропинке.

И тут меня чуть не скрутил острый приступ пацифизма: ну, мало ли, не за мной там, а вообще по своим делам топают уважаемые урки. А я, злодей такой, их из засады и вообще “фу!”

Впрочем, приступ я героически переборол, да и готовиться он мне не помешал. Так что когда следопыт замер, став разглядывать тропу и обочину в месте, где я сошёл с тропы — я был готов. И выпустил максимально быстро четыре болта, чуть не разломав к чертям самострел, выдёргивая болты из земли.

И успел: призраки после первого попадания бестолково закопошились, оставшаяся двоица. Один — вскинул лук, но стрела улетела чёрт знает куда, а мой болт — куда надо. Но вот со стражем вышло более-менее ожидаемо. Болт со звоном сорвался с округлого шлема, не нанеся никакого ощутимого урона. А сам стражник трусцой, опуская двуручник с плеча, рванул ко мне.

Ну, заодно и Люссиль опробуем, ухмыльнулся я, поднимаясь.

— Рабен передаёт тебе привет! — с хэканьем, одновременно с ударом, самоварно прогудел стражник.

— И хер с ним, — ответил я, увернувшись с поворотом от прямого удара, нанося рубящий по горизонтали.

Противник безруким идиотом не был, так что вскинул клинок, поставив косой блок. Но при парировании, что было отчётливо заметно, на его клинке появилась немаленькая зарубка. Конечно, до “разрубить клинок ударом” мне как до Луны в неудобной позе. Какая бы замечательная дама Люссиль ни была, чтобы “крошить клинки”, надо бить с запредельной силой, которую я просто не тяну, да и не факт, что кто-то потянет. Но доспехи из руды, судя по клинку противника, для меня препятствием не станут. При правильном ударе, само собой.

Противник, тем временем, отбив клинок, отскочил, пытаясь меня ткнуть остриём. Ну а я, изогнувшись, сделал вдоль его клинка выпад ему в горло. Горжет стражника Люссиль чуть задержал, но его рывка в выпаде, как и моего, хватило. Его меч-пламя проскрипел по заклёпкам моей бригантины, а Люссиль, вместе с кусками горжета, вошла ему в горло.

— Хм, вот и всё, — констатировал я, доставая тряпицу.

Клинок нужно почистить, даже если он не ржавеет. Это уважение, к нему, а Люссиль — ещё и красавица… Блин, главное — девиацию не получить, хех! Реально красавица, но всё же инструмент, а не дама.

Почистил, завернул в чехол, перевесил за спину. Посмотрел на дохлых придурков. И… ладно, потрачу час.

Тесаком обезглавил всю четвёрку, с телами возиться не стал, несмотря на подпрыгивания хомяка: денег хватает, а выковыривать уродов из доспехов займёт не меньше часа, да и хоть минимально чистить… В общем, на текущий момент, с учётом пути в Новый, просто бессмысленно. Так что тела я скинул в реку, а бошки — запихнул в мешок. И быстро потопал к Старому, дойдя до ворот пихнул мешок одному из привратников.

— Напали на меня. Сдохли. Броня была Старого Лагеря, — коротко сообщил я, развернулся и потопал дальше, слыша удивлённые возгласы и присвист заглянувших в мешок стражей.

И уже пободрее потопал по тропинке, перевесив арбалет на поясной крюк: на живность времени особо нет, если я хочу засветло добраться до Нового. И вот, топаю, я топаю. Немного порефлексировал на тему “какой я жуткий и кровожадный”. Немного поликовал. И много и искренне посмеялся над этими дурацкими мыслями.

Иду, в общем. Дошёл до каменного моста через реку, подальше Старой, перешёл его. Иду между двумя обрывистыми холмами, и… в меня летит стрела с холма. И не одна, чтоб её! Не арбалетный болт, но всё же.

Скакнул к стене, натягивая капор, мысленно матерясь и заорал, сообщая неведомым стрелкам, что я:

Немного недоволен. Меня немного поддостали. И что этим снайперам чёртовым я сейчас донесу неудовольствие в тела, жестоко и неминуче.

Поорав, я себя почувствовал полегче, трусцой двинув по дороге: холмы имели пологий склон “от меня” и отвесный “ко мне”. Стрелять по мне не стреляли, а вот от холмов драпала троица. И, судя по синему шмотью и меховым жилеткам — воры Нового Лагеря. Ну и припустил я, желая этим придуркам напинать до того, как доберусь до Нового.

Реально ведь достали меня неизобретательно убивать! А изобретательно — достали заранее, ещё не разу не попробовав!

Но ворюги оказались мало того, что легконогими сволочами, так ещё не конченными идиотами. И мои вопли “стоять, а то хуже будет!” проигнорировали. По совести, я бы сам на такие вопли не остановился, но надежда на идиотизм была. И не сбылась.

Темп я держал, иногда ускорялся, но эти сволочи чертовски ловко и, главное, зная местность, драпали. А когда я уже было подумал зашарашить молнией — показалась здоровенная каменная арка, с деревянными воротами-укреплением. И в эти ворота троица и юркнула.

Сплюнул, подумал, да и решил к воротам в новый лагерь подойти. Посмотрим, что местная стража скажет, а то есть у меня ни на чём не обоснованные подозрения, что эти ворюги проявили “инициативу на местах”. А в целом Новый лагерь не спит и видит лично меня в гробу, в белых тапках. Ну а если, всё таки, видит — то драпану. А дальше будем думать.

— Стой! — рявкнул тип, стоящий на боевой галерее над воротами, положив на перила здоровенный самострел.

Реально здоровый, крепостной в самом прямом смысле слова, а если ещё и зачарованный… То этот деятель получит магией в рыло, если станет на меня наводить свой карамультук. Благо, шлем у него был открытый, да и такой, скорее каска для вида.

— Стою, — хмыкнул я.

— Ты кто такой?! Почему напал на воров Нового лагеря?! — докапывался до меня этот тип, не наводя, впрочем, своё лютое стреляло.

— Я — Вельруф! — рявкнул я. — И если ты чуть выглянешь за галерею, — ехидно уточнил я, тыча себе ниже пояса, — то вопросы насчёт “нападения” у тебя пропадут.

Дело в том, что в кожаной полосе юбки застрял обломок стрелы одного из этих снайперов. Застрял, не расклепав кольцо кольчуги, а скорее застряв в нём. Бронебойный, классический, узкий острый наконечник.

— Хм-м-м… — высокоинтеллектуально промычал этот деятель, высунув башку и полюбовавшись стильным украшением.

— И не говори мне, что эти уроды охотились, — продолжил я, доставая стрелу и демонстрируя наконечник.

— Хм-м-м… — продолжил упражняться в риторике этот привратник, насколько я понимаю — “Наёмник магов Воды” или просто наёмник, по ранжированию новолагерных.

— Сам с ними разбирайся, — наконец, выдал он результаты обдумывания.

— В лагерь-то пустишь? — уточнил я.

— Пущу. Но в лагере за убийство тебя повесят.

— За яйца?

— Не думаю, — задумался привратник. — За шею, наверное. Вот морду набить — можешь!

— А руки-ноги сломать? — уточнил я культурную программу, предлагаемую Новым.

— Хм-м-м… Тоже можно! — радостно заявил привратник после обдумывания.

И тут на боевой галерее появилась новая действующая морда. Тоже наёмник, но вообще без шлема, обезображенная интеллектом несколько больше, чем у первого моего собеседника.

— Не стоит калечить обитателей Нового лагеря, незнакомец, — рассудительно озвучил он. — Но если они и вправду напали на тебя… — на что я ехидно помахал стрелой, а тип кивнул, — то избить их — в твоём праве.

— Я — Вельруф, — представился я второй раз.

— Я — Ярвик, старший привратник Нового Лагеря, — представился тип. — И меня сдёрнули эти… впрочем, имён я тебе называть не буду, Вельруф. И… погоди, — прищурился он на меня. — Вельруф, призрак, сильный мечник, победивший Шрама? Охотник на троллей? Оркофил?

Последнее было, нужно отметить, в несколько более грубой словесной конструкции, но мне было не до того. Я боролся с челодланью и скорбными мыслями что имя меня догнало…

— Охотник на троллей и животных. Шрама я не побеждал, орков я не трахал. И кто распространяет подобные слухи — не знаю, но очень желаю поговорить.

— Слухами рудная долина полнится, — задумчиво протянул Ярвик. — Так что тебя привело в Новый лагерь, Вельруф?

— Интерес. Желание поторговать. А последние полчаса — желание засунуть луки в задницы одной троице. Насколько я слышал, призракам вы не препятствуете в проходе в лагерь?

— Не препятствуем. А сильного мечника будем не против видеть в Новом лагере.

— А где можно узнать, что у вас и как?

— Могу и я рассказать. В общем-то, я этим и занимаюсь — рассказываю новичкам про Новый лагерь. Заходи, — кивнул он головой.

Ну я и потопал в полуоткрытые ворота, с интересом оглядываясь.

31. Новая вольница

Разглядывал я, в первую очередь, доспехи и оружие наёмников: действительно интересно. И отсутствие “внешних поставок”, как и специального Стоуна были очевидно видны: на коже и мракорисьем мехе доспеха были закреплены тяжёлые, толстые и грубые пластины магического металла.

Но именно “магического металла”, а не пережжённой в железо заготовки, что происходило в случае неумения кузнеца обращаться с магическим металлом. Довольно занятная ситуёвина: создатель доспехов наёмников явно умел работать с магическим металлом, но как кузнец был откровенно… ну не рукожопом, но далеко не умельцем. Особенно на фоне выходящего из-под молота Стоуна. Видимо, что-то вроде ювелира или приравненного к нему деятеля, который с магическим металлом работать умеет, а вот именно ковать — “учится по месту”.

Впрочем, если посмотреть на грубо обработанные пластины и их расположение — не “убого”. Тут, конечно, вопрос “с кем” придётся сталкиваться, но шкура мракориса, выполняющая роль кольчуги и прикрытия сочленений — вполне себе на выполняемую роль тянет. В чём-то даже получше, в смысле веса и останавливающего действия, до определённой силы удара, само собой.

Оружие же было явным “самопалом”, при этом ГОРАЗДО качественнее доспехов, что подтверждало вариант “ювелир” местного кузнеца. То есть, мечей ни у Ярвика, ни у парочки привратников я не видел вообще. Но, при этом, у парочки были очень качественные, с украшениями по металлу, тринадцатишиповые моргенштерны на цилиндрическом биле. С жалом, ну и тремя шипами в ряд с четырёх сторон.

У Ярвика же был шестопёр, явно одноклассник моего, да и не менее явно вышедший из одной кузни.

Арбалеты были здоровыми, самопальными, но магией от них тянуло, хотя послабее моего, да и послабее, чем от забарьерных арбалетов стражников. Вдобавок, подобные орясины были крепостными: хрен с ними побегаешь. Вот только не думаю, что какая-то броня, кроме тяжёлой, удержит их болт. Да и если удержит — то того, в кого попали, откинет на ощутимое расстояние. При этом, именно у Ярвика был не арбалет, а лук. Композитный длинный лук метров полутора длиной в натянутом состоянии. Вдобавок, одним из композитов этого лука был… магический металл.

И, очевидно, при стрельбе из этой хитрой рогатки стрелы летят сопоставимо по мощности с самострелом. Послабее, но в том же классе, скажем так. Ну и скорострельность у лука, как понятно, значительно выше арбалетной.

А топали мы по насыпной тропинке вдоль ступенчатых террас с рисовыми полями. На них активно и бодро горбатилось человек под полсотни, что-то поля, что-то грабля, ну и в целом — аграрствуя.

Ярвик же рассказывал довольно занятную картину. В Новом лагере никто не пытался “строить вертикаль власти” и всем рулить. Была ценность: скребки. Это шахтёры, крестьяне и, что меня несколько удивило, рыбные фермеры. Впереди виднелась довольно ощутимая плотина, за которой, со слов Ярвика, располагались рыбные садки.

И вот эта категория граждан была защищена наёмниками. А вот воры, эквивалент призраков Старого лагеря… Хрен пойми кто, причём наёмникам на этих товарищей выходило почти плевать. В боевых операциях эту категорию новолагерных используют, они вполне военнообязанные, за счёт чего и являются “жителями Нового лагеря”. Но в остальном, пока не лезут к магам и наёмникам и не “прессуют” скребков — на воров всем пофиг. Как я понял из контекста — вольница-банда, “воры” без преувеличений.

— Но тебе, Вельруф, в ворах особо делать нечего. Так что ты поговори с…

— Я, Ярвик, пришёл в Новый посмотреть, поторговать, — напомнил я. — И подумать, имеет ли смысл мне задумываться о вступлении к вам.

— А не слишком ли много… — набычился было Ярвик, положив ладонь на шестопёр.

— Не слишком, — спокойно покачал я головой, сложив руки на груди.

Ярвик надулся, и дальше мы топали в тишине. Ну а я оглядывался да мысленно махал на этого “фаната Ли”. Реально фаната, говорил про главу наёмников с придыханием, краснел, тупил глазки. В общем-то, потому я его и послал, что про интересное рассказ был закончен, а дальше был сплошной фанасткий трёп.

Поднялись на дамбу, перед поъёмом на которую был пост стражи, где Ярвик и остался. А я потопал по дамбе, оглядываясь и задаваясь вопросом: нахрена новый лагерь находится в пещере? Огромной, открытой, скорее грот с “кольцами” жилых домов. Но всё же — нахрена? Всё это же обрушиться может в любой момент…

Правда, к этому моменту я уже дотопал до разветвления дороги: одно ответвление вело к Новой шахте и было довольно натоптанным. Другое — шло вдоль озера, видимо, для рыбных пастухов. Ну и центральный вёл к непосредственно лагерю.

Так вот, подходя, я почувствовал очень мощный “фоновый” магический фон. Реально мощный, а если включить мозги, память, да и обратить внимание на сияние из центра грота, то выходит, что живут здесь именно из-за эманаций магической руды, гора которой в центре грота и валяется. Она эманирует, но грот не покидает. Магам удобнее, да и, возможно, не один я такой умный, кто соотнёс магический фон и “улучшение характеристик”, если занимаешься в этом фоне.

Вообще — интересное место. Но мне, если начистоту, тут пока надо только одно: увидеть мага воды, купить свитков, желательно — почувствовать, как магичит адонасов поп.

И всё это — центр грота, где на страже решётки с рудой торчит то Кронос, то Нефариус, со слов Ярвика. Последние — не только охранники “магической взрывчатки для разрушения бартера”, но и торговцы-представители магов воды среди “мирян”.

Правда, со мной могут и не захотеть говорить, об этом Ярвик тоже предупреждал, но не посмотрим — не узнаем.

Топаю я, топаю, оглядываюсь, как вдруг на меня несётся такая, могучая туша с мордой, не обременённой интеллектом, и обременнённая мышцей. С очень гопническим выражением на необременённом, какие-то звуки в стиле “чё-пачём, ты с какого раёна!” издаёт. Причём прёт не “побазарить”, судя по целенаправленности и бодрости, а именно нанести оскорбление действием. И даже лапу с самодельным кастетом подготовил (булаву не трогал, что характерно), а второй тянулся меня ухватить.

И — внимательные взгляды окружающего ворья. Вообще — реально выходит стая гопоты, как самая “скрепная и тройдиционная, опора власти и надёжа царя” категория населения из родного мира.

Этот качок — видимо, пущен “в расход”. Точнее, если ему удасться меня отпинать — ворьё не против. А вот если я ухвачусь за оружие… Ну, в принципе, немного шансов у меня есть. Но именно немного, скорее всего — забьют толпой.

При этом, и по взглядам, и исходя из рассказов Ярвика, меня скорее пробуют впихнуть в своё убогое миропредставление, а не именно прибить. Этакая “прописка”, чем в Старом страдали, насколько мне известно, только прихлебалы Рабена.

И вот если честно — никакого желания впихиваться в воровские фантазии нет. Но и воевать Новый в одно рыло тоже не стоит: даже в лучшем случае — задолбаюсь хоронить. Так ещё не стоит забывать, что если со Старым у меня всё-таки всё “разорвётся”, то кроме Нового, и жить толком-то негде, в смысле, нормально пожрать, закупиться и отдохнуть.

Обдумал я всё это бегло, да и просто уклонился от этого активного гопника, сформировав на его ходилки сла-а-абенькое телекинетическое воздействие. Это деятель, видя, что промахиваеся, развернул морду, протянул ко мне руку, ну и грохнулся на скалу. Причём чертовски для меня удачно — из-за “охоты на Вельруфа” он не смог ни сгруппироваться, ни толком смягчить падение. Так что обрушился душевно, долбанулся башкой по полу, ну и перестал подавать признаки гопника: просто валялся.

Вроде не помер, но мне на это пофиг, рассуждал я, так и не остановившись и продолжая путь. Ворюги в округе же пребывали в задумчивости, пытаясь понять, что произошло, как им на это реагировать и в какое место их ограниченного миропонимания меня воткнуть. Случившееся им не сильно помогло, что меня искренне радовало. Как и то, что новых “прописчиков” ко мне не приближалось.

В результате я дотопал до самой нижней точки грота беспрепятственно и любовался довольно занятной картиной: в самом центре — круглая металлическая решётка, метров трёх диаметром. И из-под неё хреначит со страшной силой магия, видимая невооруженным глазом как ультрамариновые лучи.

Вокруг решетки площадка, утопленная в скалу. И вот с ней начинались интересненькие вещи. А именно: по периметру окружающей решётку площадки стояли прямоугольные каменные блоки. И на каждом из них была руна. Вот только ни черта мне не знакомые, а вот знакомых среди этих рун — ни одной. Не футарк, не клинопись Зодчих, не латиница, само собой. И не “язык магии” тоже — не завитушки, а именно руны.

И дюжина этих каменюк с рунами, направленных на магический поток из решётки… что-то магически делала. Именно “что-то” — понять, что, у меня, как я ни причувствовался, не вышло.

Полукругом площадку с рудой охватывала этакая прогулочная площадка, по которой прогулочно топал туда-сюда маг воды: банный халат синего цвета, несколько пелерин, подтяжки от широкого пояса как крепящиеся к плечам, так и привольно болтающиеся внизу. В общем — маг воды, сразу понятно, внушающий всякие чувства одним видом. У конкретного типа была ощутимая залысина, сантиметровая небритость в виде эспаньолки, ну и крючковатый нос, которым данный тип на меня нацелился, несмотря на то, что прогуливаться не прекратил.

— Приветствую, маг, — радостно помахал я лапой, приблизившись, всячески причувствуясь к типу, а в ответ получил только кивок, ну хоть не посыл. — Мне бы хотелось приобщится к мудрости Адонаса, купив твои товары, и побеседовать.

— Хм-хм, — ответил мне тип, внушая подозрения, уж не покусали этого попа гуру Спящего.

— И у меня есть довольно интересный рассказ о бывшем маге воды, — зашёл я с другой стороны.

— Хм?

— Наткнулся на останки некоего Хроманина, если тебе это имя о чём-то говорит, маг.

— Хм-м-м… Говорит, — выдал тип. — И что ты узнал?

— Что меня зовут Вельруф, — начал я загибать пальцы на руках. — Что магам воды надо задавать чёткие вопросы: я смогу купить твои товары, маг?

— Я — Кронос, хранитель Горы, — обдумав минуту мои слова, выдал маг. — Насчёт моих товаров — если у тебя есть руда. И если твой рассказ будет не бессмысленной выдумкой.

В результате пришлось по памяти пересказывать дневник этого придурка. Хомяк с очень злорадной мордой качал головой и всем своим видом намекал, что пространственный карман, раз уж он вроде как бесконечный, надо забивать вообще всем, превращая в лютую свалку. А что, может пригодиться…

Но я на эти инсинуации не повёлся: вроде как и “да”, но если подумать — я себе мозг сломаю со смещением, запоминая-вспоминая что за хренотень упихал в пространственный карман, если буду пихать туда всякую дрянь.

Рассказывал, как понятно, не всё, о своей добыче даже не упомянул, но этого Кроносу хватило: послушал, покивал, похмурился и подытожил:

— Прискорбный конец для собрата, показывающий, как опасна бездумная погоня за силой, — изрёк он. — Что ж, Вельруф, твой рассказ небесполезен для Круга. И ты можешь покупать у меня.

— Вопросы? — приподнял я бровь. — Ну, если твоё служение, почтенный маг, не препятствует этому, — не без сарказма выдал я, на что Кронос негромко фыркнул.

— Задавай, — выдал он. — Постараюсь пролить дождь знаний на пустыню твоего невежества.

Я стал задавать… и немного обтекать. Итак, у магов воды не было ВООБЩЕ никаких расчётов, уверенности и прочих моментов, как взрывать руду, чтобы “уничтожить Барьер”. Вот вообще!

А было некое “пророчество”, приснившееся главному попу утопителя Сатурасу уже после появления барьера.

— А ещё меня заинтересовал, уважаемый Кронос, такой момент. Вы же, как и прочие уважаемые маги воды, участвовали в возведении барьера.

— Это так, Вельруф, — важно кивнул Кронос.

— Общаясь с магами круга огня, я узнал о том, что использовались древние артефакты: фокусировщики или юниторы.

— И это так.

— А что с ними стало после, если это не секрет?

— А что, собратья скрывают? — ехидно оскалился Кронос, на что я кивнул. — Не знаю, как в их Круге, Вельруф, но магам воды эти юниторы были обещаны как часть награды за участие в возведении Барьера. Такова их судьба и ныне.

Заодно выяснился интересный момент — один из магов воды, Миксир, не только изучает, но и овладел письменным языком Зодчих. Подозреваю — нашёл что-то вроде розеттского камня. А, возможно, вообще не он — Зодчие, как бы, некисло отжигали на Морграде с завоеваниями, так что могли просто распространить свою письменность. После потопа многое вряд ли сохранилось, но немногое вполне может быть достоянием отдельных личностей.

Короче, зарядил я Кроносу вопрос в лоб: сколько руды затребует этот Миксир за словарь, или словари. Вроде у Зодчих было несколько диалектов языка, согласно их кастам.

Маг пригрозил узнать, но не обещал ни результата, ничего такого. Просто узнает, а мне следует подойти к нему через пару дней.

И, наконец, магия. Я даже выканючил демонстрацию ледяной сферы. Ну и в товарах, расположенных в каменном стеллаже на втором ярусе, покопался. И окончательной убедился: магия божеств — одно, магия без божков — второе, а вот воздействие Спящего — совсем третье.

Напоследок, понизив голос, сообщил, что среди призраков Старого лагеря ходят слухи о “дороге к Новой шахте, о которой лопоухие воры не знают”. Просто так сообщил, из альтруизма.

И, задумчивый, потопал к выходу из грота. Но далеко не ушёл: ко мне направился вор с парочкой явных телохранителей.

— Не торопись, путник, а то можно и голову свернуть, — вкрадчиво, с улыбкой, выдал он.

— Кому свернуть голову, говоришь? — заинтересованно уставился я на типа.

— Я — Лар…

— Неважно, — отмахнулся я царственным жестом. — Чего тебе от меня нужно, вор?

Телохранители на меня зыркали “типа страшно”, а вот сам Ларес задумался. Как, впрочем, и я: в игре он был симпатичным персонажем… Вот только главарём бандитов. Даже не грабителей, именно бандитов, до попадания в Миненталь. Ну и в Новом устроил среди воров классическую “банду по понятиям”, чего даже в Старом, со всеми его недостатками, не было. В общем: не нравился мне этот гусь, сильно не нравился, вполне оправданно.

— Ты напал на воров лагеря…

— Не ври. Они на меня напали, а я даже не нанёс ответной справедливости.

— …и искалечил Буча.

— Я-а-а-а? — выпучил глаза я. — Какой-то придурок, имя которого я не знаю и уже забыл, навернулся передо мной. Я-то здесь причём? — с широкой улыбкой поинтересовался я.

— Ты напал…

— Кто это сказал, вор? — жёстко прервал я. — Укажи мне того, кто сказал что я “напал” на этого придурка. Или не трепи без толку языком.

— Такие дерзкие как ты… — прищурив глаза, начал было Ларес, но получил в пузо мешочком с сотней руды.

— Возможно, мне понадобится переночевать в Новом лагере. Деньги — чтобы меня ждало жильё, где можно бросить кости. Пока, — с этими словами я потопал дальше.

Не нравилось мне всё это, если честно, но запасной аэродром не помешает. А если принявший деньги вор меня “кинет” — ну да и хер бы с ним, мне от сотни руды ни тепло, ни холодно. Встраиваться в местную уголовную вольницу я не собираюсь, место, где бросить кости — найду. Это, скорее, возможность Ларесу оправдать то, что он засунет свои понятия в жопу и не будет ко мне лезть.

А вот если не обращать внимание на всякую хрень, а перейти к делу, то магия попов Адонаса точно не имела ничего общего с Спящим. И оставалось только одно место, где можно проверить мои догадки. Башня некрохрыча Ксардаса. И… а почему бы сейчас не направиться туда? Просто вроде бы, по игре, от Нового лагеря вёл довольно удобный проход в орочьи земли, что можно сейчас и проверить. Будет — хорошо, ну а не будет — потренируюсь, закуплюсь, и направлюсь к некрохрычу уже через ворота от Старого.

32. В гости к дедушке

Топал я вдоль рисовой террасы и прикидывал: а не перегнул ли я палку с Ларесом? Но вскоре понял, что нет, а всякие интеллигентские метания — тяжёлое наследие родной страны. В смысле: “раз бандит — то ува-а-ажаемый человек”. Чем больше бандит — тем “ува-а-ажаемее”, рожи по зомбоящику в самом руководстве гарантируют это.

А в текущей ситуации у меня было всего два варианта: либо встать раком и раздвинуть булки перед “паханом Ларесом”, который на меня откровенно давил, причём необоснованность давления понимал. Либо вообще идти на прямой конфликт сходу… На что бандит, похоже, рассчитывал, дошло до меня. Он — явно не идиот, и “предъявляя” подобную дичь, явно ждал агрессивного ответа.

Ну и либо группа бандитов “ждала отмашки”, либо он подготовил почву для призыва на помощь стражников — мол, панаехавшие беспределу предаются в серёдке лагеря.

Так что поступил я, выходит, совершенно верно: не слишком “перегнул”, но и не нарвался на более чем возможный конфликт. Правда, непонятно, нахрена всё это нужно Ларесу? Просто “подмять борзого новичка”? Как-то слабо верится, хотя возможно.

А ещё более возможно, что награда за мою голову от недотыкомки показалась Ларесу вполне лакомым куском. И “наезжал” он из расчёта “проканает — хорошо, не проканает — ничего не теряю”. Как, в сущности, в реальности и вышло.

Под такие рассуждения я и дотопал потихоньку до ворот в Новый, от которого стал осматриваться. И вправду обнаружил на скале, являющейся “стеной” Нового и шахты, неподалёку от ворот, поднимающуюся горную тропу. И не просто тропу, а тропу с ограждением, пусть и частично разрушенным. Правда, начало тропы обвалилось, но взобраться на неё можно было даже без снаряжения.

— Что-то про ту тропу расскажете? — поинтересовался я у стражников, прежде чем покинуть лагерь.

Парочка переглянулась, пожала плечами, и отвечать мне стал говорливый с крепостным арбалетом.

— Старая тропа, — пробасил он. — К землям орков. И тварей вроде много, но точно не скажу — никто не ходит.

— Благодарю. А что за твари? — полюбопытствовал я.

— Снепперы, иногда даже с ворот видно. Может, кто ещё есть, но по тропе никто не ходит. А зачем тебе? — заинтересовался он.

— Надо.

— Э-э-э… Орки? — почти с ужасом уставился на меня стражник.

— Ой, всё, — махнул я рукой.

Ну реально, что тут ещё скажешь? Отмазываться от репутации оркофила словами? Так не поверят. Не говоря о том, что мне, в общем-то, на эту “репутацию” плевать. Да и вообще лень тратить силы и время.

Так что послал я извращуг, считающих меня извращугой, ультимативным посылом. И потопал к началу тропы, а после — перебрался через завал.

Сама тропа была шириной метра полтора, причём за исключением обвала в начале — довольно прочная на вид, без трещин и прочего. Даже деревянное ограждение, хотя и частично разрушенное, было довольно прочным. А разрушения, похоже, происходили от обвалов.

При этом, если всё, как говорил страж — для меня это скорее лёгкая прогулка выходит. Снепперы, конечно — твари неприятные, но на этой тропе атаковать они смогут только с одного направления. А их манера охоты с раззявленной пастью на бегу — тоже скорее мне плюс, чем им.

В общем, топаю себе спокойно, но аккуратно по тропинке. Она повышается, на Миненталь вид открывается, довольно симпатичный. Ну, если не учитывать, что за всякими этими симпатичными деревьями-полянами скрывается куча агрессивного зверья, конечно.

Ну и, на определённый момент, аккуратно заглянув за угол, вижу троицу этих самых снепперов. Что они тут жрут, нахрена стоят на горной тропинке — непонятно. Но стоят и меня пока не заметили. И стоят… удачно, мысленно хмыкнул я.

Крадучись отошёл, зарядил самострел охотничьим болтом — в данном случае на пробивные качества плевать, а вот его массивность весьма полезна. Заготовил заклинание — не критично нужно, но практиковаться надо, да и проще с ним. И аккуратненько выглянул ещё раз.

И стоят, по-моему, даже неподвижно. Ну и хорошо: приметился в одного, прикинул траекторию, пальнул. Особого вреда стрела ящеру не нанесла, он заклекотал, разевая пасть… и падая в пропасть. Снесло тварюшку с тропы прямо на загляденье. Тут же — заклинание, с которым я переборщил — что и неудивительно, колдунец из меня крайне неопытный, да и не факт, что я “буквы” заклинаний комбинирую оптимально. Но много — не мало. И летящий и размахивающий лапами снеппер с выпученными глазами улетел в пропасть по высокой дуге.

Третий рванул с места с раззявленной пастью… Но не уверен, что меня вообще заметил: просто реакция на возможную опасность, похоже. Так ещё и бежал настолько неудачно, что я даже заготовленный шестопёр не использовал, просто не успел. Правда, успел пнуть в зад пробегающей твари, отправив и её в компанию первым двум.

Постоял, прислушался — вроде никто не клекотал и когтями не клацал. Потопал дальше, и через четверть часа тропинка упёрлась в заросшее зеленью плато с кучей острых отвесных скал-холмов до полутора метров высотой.

Видимо, уже орочьи земли, напряжённо оглядывался я, но никаких орков и даже животин в округе не наблюдалось. Башня, судя по карте Грэкхема, в паре километров и ниже по плато — но это не факт. Очень уж картограф-порнограф пренебрегал пропорциями (и не только в картах), так что не помешает мне на какую-то скалу забраться и оглядеться, на всякий случай.

И стал оглядываться-примеряться, на тему, куда бы мне поудачнее забраться: скала справа сходила на нет, сливаясь с плато, так что это был не вариант. Там ещё и тропа каменистая шла в какие-то недра, не удивлюсь, если к небезызвестному по игре кладбищу орков… Хотя само по себе это “кладбище” вызывало вопросы. Как и “Храм Спящего”, впрочем, в плане того, что орки на Хоринисе такой фигнёй, как возведение каменных строений, не страдали и не наслаждались. Так что вероятность того, что это “кладбище” — дело рук Зодчих или монастырских, довольно высока.

И тут я чудом… да, наверное, спасся. Потому что кольчужный капор не надел, а взмельк увидел какой-то невозможной периферией зрения. И тело отреагировало быстрее неторопливого мозга: упало и перекатилось.

А на месте, где я раззявисто стоял и щёлкал клювом на окрестности, тяжело поднималась на длинные лапы здоровенная и редкостной поганости тварь. Метра за два в холке, с длиннющими лапищами и длинной гибкой шеей. С тупой мордой, пропорционально небольшой пастью, но “небольшая” она была именно пропорционально, как и голова. А так — голову в эту пасть поместить можно, да и клыки хищные, сантиметра четыре-пять… В общем, мерзкая такая зверюга, голая, с почти незаметной щетиной, пропорциями тела слегка напоминающая добермана… И мракориса. Очень похожая, даже размерами, на мракориса тварь, только без шерсти и рога.

И подняться на ноги эта тварюга мне явно не собиралась давать: вскочила на своих длинномерных ходилках, а оскалилась и зашипела уже в прыжке, имея мою вкусную и питательную особу в виду.

А я даже оружие толком не мог выхватить, а перекатываться от уже близкого прыжка было глупо: только спину под зубы подставлю. И магию толком не успеваю, разве что только молнию…

Но молния просто стекла по шкуре твари, рассеявшись исчезающими искорками, а после эта туша грохнулась (к счастью — не на меня) и сомкнула челюсти на предплечье вскинутой руки. И сосредоточено заскрежетала зубами, зыркая на меня злобными глазёнками, ну и трепя меня за руку, хотя и не слишком сильно — всё же я был для неё тяжеловат.

Но и защитные браслеты на предплечье были ей не по зубам, что, впрочем, не повод расслабляться: тварь в любой момент может сменить место грызения. Про лицо можно не говорить — отъест к чертям, а мне этот аксессуар чем-то дорог. Но даже если не лицо — есть несколько прикрытых только кольчугой мест, которые такими зубищами просто перекусит, даже если кольчуга выдержит.

Так что надо что-то делать, но только одна рука, да и шестопёр не слишком годится: я на спине, руку треплют. И до тесака неудобно тянутся, так что, видимо, магия.

Составил заклинание (от неприятной перспективы вышло на удивление быстро), зашарашил в морду огненным лучом… добившись негромкого рычания, прикрытых глаз и лёгко запаха палёной органики! То есть тварь, очевидно, резистентна к магии. Не абсолютно, но…

Мозги заработали совсем быстро, а рука от них не отставала. Извернулся, выхватил шестопёр, примерно нацелил… И колданул телекинез. Если места для размаха нет, к магии тварь резистентна — так пусть магия даст необходимое ускорение.

И — сработало. Получив в челюсть нехилый хук шестопёром, тварь отпустила челюсти, отскочила, поматывая ей. Ну и я перекатился, и с хеканьем обрушил шестопёр на голову. Хрустнуло, ноги твари подогнулись, и она померла.

— Скотина такая! — бурчал я, покряхтывая и проверяя организм на тему ущерба.

Последнего вроде особо и не было, но не особый, в виде синяков и ушибов, прямо чувствовался.

И, главное, подобная тварь никем не описывалась… Хотя, вроде бы, что-то вроде было в игрушке. То ли кровавая гончая, то ли ищейка — уж не помню. Но оглядывание дохлого трупа окончательно подтвердило: какой-то родич мракорису, не факт, что видовой, но физиологический — точно.

А прыгнул на меня этот гусь с небольшой, в трёх метрах от плато наскальной площадочки, заросшей низкорослым кустарником. С земли и не подумаешь, что там кто-то может быть, но тварюка тощая и гибкая. Видимо, лежала на брюхе, ну и сиганула, как подумала, что я надёжно отвернулся.

Впрочем, жалеть себя и злопыхать на тварь можно долго, вот только это ни черта не конструктивно. Так что, разобравшись и приняв к сведению ещё один источник возможной опасности, я направился по плато к высокому и длинному каменному уступу.

Забрался, зафиксировался: никаких площадок поверху не было, только острый гребень. И стал разглядывать плато, утыканное скалами, как и та, по которой я взобрался. И ни черта это плато не было ровным, иной раз не “прорастая” скалами, а перерастая в них. Ну и низин-провалов хватало.

При этом я выяснил несколько немаловажных вещей: первое — башня Ксардаса была, была заметна и располагалась от моего местоположения даже ближе, чем я предполагал: километрах в полутора. Это раз.

Далее: орки на орочьих землях, как ни удивительно, были. Но были настолько редкими, что высматривал я их не меньше десяти минут, заметил парочку, с какими-то животинами — то ли варгами, то ли клыкачами — и те, и те были одомашнены орками и использовались в охоте и в бою. По-моему, были и те, и те: часть животных были вроде как четырёхноги, а часть — приземисты и двуноги.

И, судя по всему, наблюдал я в отдалении охотников. А вот никаких “патрулей” и прочего на орочьих землях, похоже, не наблюдалось. Что и неудивительно: и дикари, как-никак, и размеры этих самых земель НЕМНОГО побольше игровых. И на бесконечных патрульных-охранников никакой жратвы не напасёшься, особенно с дикарскими средствами производства.

При этом и никакого буйства живности тоже не наблюдалось: видимо, орки довольно успешно охотились (как, очевидно, и замеченный мной в отдалении отряд). В общем, маршрут до башни некрохрыча вырисовывался довольно простой, хотя, конечно, от мест, где могут устроить засады, надо держаться подальше.

Спустился, неторопливо выдвинулся по ломаной траектории — скал и хребтов навалом. И оказалось, что всё не настолько “безжизненно”, как казалось с верхотуры. Два раза на меня вынесло падальщиков, а один раз — варга, видимо, дикого. Тварь ощутимо крупнее волка, с “гробом”. Впрочем, последний проводил меня из отдаления кроваво-красными глазами, не издав ни звука. Первое время я опасался, что он на меня “наведёт” товарищей по стае или группу орков — но нет, ничего такого не наблюдалось.

И минут через сорок я дотопал до башни, окружённой чахлой рощей. Сама башня была однотипной с башней замка Старого лагеря, высоченной, явным “новоделом”. И при этом, совершенно не “развалинами”. Стояла она на краю низины, в которой плескался пруд, по мере приближения к ней чувствовались магические токи — неоформленные, слабые, но башня явно была их источником.

А я подбирался всё медленнее и медленнее. Судя по игре, на первом ярусе стоит демон-страж. На безымянного он не бузил, только нёс всякую пургу, типа “загадку для прохода”. Но я — не Безымянный. И желания “проходить” к Ксардасу у меня не наблюдается, по крайней мере, пока. А вот понять, что за тварь этот демон, как он магичит — было. Главное — не попадаться на глаза…

В общем, десять минут я еле-еле двигался, останавливался, причувствовался. И… ни хрена не понимал. В итоге — дошёл до широкого проёма без ворот, и очень аккуратно засунул туда нос.

— Ни хрена не понимаю, не очень интересно, но проверить надо, — констатировал я сам себе.

И отошёл от входа, двигая вдоль него. Просто дело в том, что в игре там торчал демон. Вроде ещё какие-то скелеты, не уверен. А вот сейчас я не ощущал ничего живого или даже структурированного. И не видел, по крайней мере, снаружи. Пустое просторное помещение, со светильниками, сияющими явно магическим пламенем. И всё: ни мебели, ни черта. Серая каменная кладка.

Повглядывался со стороны — ничего. Взял на изготовку шестопёр, вздохнул, впёрся в башню… И — пусто. Вообще ничего, кроме магических светильников и голых стен. Вдобавок, как и в игре, никаких лестниц и прочих способов подняться не наблюдалось.

А башня, при этом, отчётливо разила магией, да и магические светильники явно как-то подновляли подпитывали. То есть стопроцентно в башне есть обитатель, и девяносто девять процентов — Ксардас.

Вот только что мне делать — непонятно. Выходить на контакт с некрохрычом я желанием не горю, факт. При этом мне НУЖНО пощупать демона, даже если к незаслуженной славе оркофила прибавится не менее незаслуженная демонофильская известность. Не то, чтобы совсем уж критично нужно, но это последний штрих, без которого картина складывается… Только может быть задом наперёд, совсем наоборот.

И… навещу, наверное, некрохрыча, решил я. Обошёл башню: крупные блоки, без трещин, но раствор между ними дождём и ветром вымыло. Не вглубь, но щели для штырей есть. Руками, кстати, чёрта с два по таким щелям взберёшься, но вот вгонять штыри — милое дело.

До первых окон башни — метров двадцать. И пустая “прихожая”, и какие-то, скорее всего, складские помещения без окон над ней. И если случится какая-то гадость, то можно оттолкнуться от башни и сигануть в озеро у его основания. Оно глубокое, похоже, не дождевое, а ключевое, с уходящим в скалу притоком.

В общем, вздохнул ещё раз, подготовил штыри, да и полез на башню. Может, и заходить не надо, наткнусь на какого-то демона. Ну а нет — буду пытаться с Ксардасом поговорить-договорится.

И за десяток минут спокойно и без помех дополз до нижнего ряда окон. Аккуратно уцепился за подоконник, высунул морду… И чуть к чертям не навернулся в пропасть от удивления!

33. Минентальский сериал

Нет, в целом, наблюдаемый мной вариант был теоретически возможен. Более того, рассматривая чисто умозрительно, куда податься парочке, я вариант с Ксардасом рассматривал. Это, в рамках Миненталя, чуть ли не единственный вариант, если не жить как я, во всяких полуотшельничьих пещерах.

Но, при этом, этот Безымянный, чтоб его, уж БОЛЬНО шустрый! Не было в Минентале данных по Ксардасу, ни маги огня, ни маги воды не орали на всю долину: в орочьих землях, в старой башне, торчит сильнейший маг Миненталя, продавшийся Белиару архимаг Инноса, Ксардас.

В общем, информация не широко распространённая. А вот то, что некрохрыч приютил Безымянного… Хм, кстати, возможно, что и сам Марвина с подружкой нашёл. С учётом воскрешения Избранного Всея Рудной Долины, с учётом известных мне по играм планов, Избранный Ксардасу нужен. И в процессе воскрешения, с учётом участия, вольного или невольного, в этом акте Белиара, жрецом которого на текущий момент является некрохрыч, вполне возможный расклад — что Ксардас Марвина искал. Нашёл и предложил “стол и кров”, с прицелом на свои планы.

И в целом, меня текущий расклад скорее устраивает: с Барьером будет разбираться, как ему и положено, Безымянный. И я бы, наверное, свалил по-минентальски: это когда не только не прощаются, но и не здороваются. Но… есть “но”.

Не только и не столько со Спящим, сколько с выходом с Морграда в целом. Путь этот знает Ксардас, по крайней мере, если отталкиваться от игры, но я от неё и отталкиваюсь в долговременной перспективе. И раз уж я сюда припёрся, то, наверное, стоит попробовать поговорить с некрохрычом всея Миненталя. Возможно, он меня пошлёт, вполне возможно. Но не попробуешь — не узнаешь, а в мелком и мелочном садизме этот маг замечен не был. Только в глобальном и крупном, в стиле “лес рубят, щепки летят”.

Так что, наверное, попробую выйти на контакт с Ксардасом. Да и, если получится, уточню у них, какие планы на Спящего. А то я отталкиваюсь от игры, а вполне возможно, что всё совсем не так.

Ну и если что-то пойдёт не так — выйду в окно. В самом прямом смысле слова: под башней глубокое озеро, а от удара меня вполне защитит бригантина. И выплыть, в принципе, смогу, а там — сто первый приём карате, само собой.

Обдумал, решился, уцепился за подоконник и присел на него, помахивая рукой.

— Привет Марвин, — сообщил я в Безымянную спину, которая вздрогнула и развернулась, демонстрируя изумлённую физиономию.

— В-в-вельруф?!

— Вельруф, Вельруф, — кивнул я.

— А что ты тут делаешь? — поднялся с подозрительным прищуром из-за стола парень.

— А ты? — отпарировал я.

— Я…

И тут эта избранная скотина с места рванула на меня, размахивая кулаками! Причём быстро так, даже не верится: я вроде как качаюсь в поте лица и магической требухи и вообще молодец. Но этот парень двигался с такой скоростью, что я еле успел уклониться от летящего в мою физиономию кулака!

— Да уго… — начал было я, но пропустил неприятный апперкот, к счастью — по касательной. — Ну и сам виноват, — буркнул я, отскакивая от развоевавшегося Избранного.

Видимо он, от большого ума, решил что я явился его вязать и тащить баронам. И словесные аргументы воспринимает хреново, так что надо ему по бестолковой голове постучать — очень способствует налаживанию коммуникации.

А я, даже не хватаясь за оружие, в выигрышном положении: на мне броня, так что прикрывать надо только лицо, тогда как Марфин в ткани и коже, этаком потёртом домашнем облачении.

Но быстрый какой! И если бы не довольно примитивный, боксёрский стиль, быть бы мне битым. Впрочем, резкость Избранного и подвела: несколько раз ударив по бригантине и оценив последствия для кулаков, убедившись, что кроме первого удара с моим лицом, ему ничего не светит, Безымянный рванул ко мне, и с размаху… отбил колено об кольчужно-кожаную юбку и гульфик. Естественно я уязвимую часть организма прикрывал, да и дорога она была моему сердцу, чёрт знает с чего.

Так что могучий удар безымянным коленом привёл его к падению, а я клювом не щёлкал и добавил по буйной головушке. Аккуратно, но сильно.

— Болван, болван. Не там моя смерть. Сказки всё это, — остроумно пробормотал я, фиксируя буйного Избранного.

— Э-э-э… Вельруф, меня бароны убьют! — закопошился Марвин.

— В жизни бы не подумал. И какого чёрта ты на меня накинулся?

— Так ты от них!

— И с чего ты это взял? — голосом доброго доктора поинтересовался я.

— А от кого?!

— Вариант, что я просто решил навестить Ксардаса, ты не рассматриваешь?

— А ты знаешь Ксардаса?!

А пока я обдумывал, как бы без мата ответить, в проём высунулась небезызвестная девица. Она там всё время мордобоя торчала, я за ней условно приглядывал, но особо внимания не обращал.

— Уважаемый, стукните его ещё раз, будьте любезны! — заверещала девица, на что я переглянулся с повернувшим голову Избранным с одинаково ошалелым выражением физиономий.

— Эм-м-м… а за что? — аккуратно уточнил я, придя в себя от афига несколько пораньше, чем Марвин.

— Да вы не представляете, этот негодяй… — зачастила девица.

А мы в партерной позе валялись обтекали. Потому что эта Велая, частя, как пулемёт, выдавала такую “душещипательную историю”. Мол, так и так, Безымянный прохода не давал, врал про “дворцы, богатства и единственную любовь”, пока, наконец, не соблазнил.

— И что? Грязь, паутина, дрянная еда и страх перед будущим! — патетично потрясала дамочка ручонкой. — А вы… ничего, — смерила она меня взглядом. — И уж точно посостоятельнее этого мальчишки. Может…

— По-моему, она врёт, — обратился я к Марвину, который так и валялся с распахнутой пастью и выпученными глазами.

А на моё предположение слегка пожал плечами и кивнул: данная мизансцена его немного лишила дара речи. Но и по логике, и по его жестам выходило, что дамочка НЕМНОГО преувеличивала его слова в процессе ухаживания. Примерно на порядок, в таком диапазоне.

— Я?! Вру?!!

— Ага, — кивнул я. — Или, если то, что ты рассказала — правда, то у падальщика перед тобой есть неоспоримое преимущество.

— И какое же? — гневно раскрасневшись, подбоченилась она.

— У него есть пусть птичьи, но мозги, — пожал плечами я.

— Ах вы… — топнула она ногой, и топоча, как слон, удалилась.

— Мда-а-а… — констатировал я.

— Ну я… это…

— Придурок ты, Марвин, — вздохнул я. — И накинулся на меня совершенно зря. Я сам баронов недолюбливаю, и уж точно не буду тебя им сдавать. А если бы я тебе хотел нагадить, то… Просто ничего бы не делал.

— Это как?

— С такой женщиной враги не нужны, — ответил я.

— Мда-а-а… — задумался уже Безымянный.

— Ладно, кулаками размахивать не будешь? — уточнил я, на что Марвин помотал головой. — Если начнёшь — сразу предупреждаю: беру шестопёр и бью тебе по яйцам. Тебе же лучше будет, — философски рассудил я.

— Не буду, — надулся, как мышь на крупу, Избранный.

Видимо, чем-то ему деталь организма, втравливающая его в кромешные неприятности, была дорога.

Ну а я его отпустил, Марвин встал, отряхнулся.

— Где Ксардас-то? — уточнил я.

— Наверху башни. Ты и правда к нему, Вельруф?

— Я всегда правдив. Если не вру, конечно. Веди уж, Марвин, — хмыкнул я.

И почёсывающий следы моих колотушек Избранный потелепался по лестнице. На одной из лестничных площадок мы полюбовались Велаей: последняя сидела в каком-то кресле, фыркнула на нас и задрала нос. Я было думал ответить — язык показать или жест глумливый. Но забил: Безымянный с ней связался, вот пускай он ей и показывает всякое, а мне лень.

А через четыре пролёта вверх мы оказались в просторной, уставленной книжными стеллажами зале. На полу светился чёрно-красным магический круг, от которого таращило и инносятиной, и белиарщиной, что примечательно. Но круг на латинице и футарке, без древней магии. А за книжным пюпитром стоял седой дядька в чёрном шёлковом халате класса “мантия мага”. С раскидистыми наплечниками стилизованными под крылья летучей мыши. И источал этот тип магию разноплановую и разнонаправленную, разве что Спящим от него не несло.

— Ксардас, тут к тебе…

— Опять ты меня отвлекаешь, мальчишка, — ворчливо продребезжал Ксардас, оборачиваясь.

А я немного удивился, смотря на физиономии этих двух фигурантов. Потому что они были чертовски, невозможно похожи друг на друга, ну с учётом возраста, конечно. Безымянный не дотягивал до тридцати на вид, Ксардас же был под шестьдесят. Но при этом — сходство разительное.

И, выходило, что шутка “дедушка Ксардас” — может, и не шутка совсем. Хотя, была если мне память не изменяет, теория. Что, мол, если в третьей игре выбрать “свалить с Мидгарда”, на самом деле фигуранты не сваливали в пространстве. А сваливали во времени, создавая этакую временную петлю. То есть, Безымянный переносился в прошлое на сотню, а то и больше лет. И… принимал имя Ксардас, к моменту игры становясь старым некрохрычом с хитрыми планами.

Впрочем, несмотря на изящество данной теории, скорее всего некрохрыч, с Безымянным просто из одной этно-географической группы. С острова, выводящего лютых бойцов-магов, о котором я думал. Точно родственники, но, скорее всего, столь дальние, что разумнее называть “соплеменники”.

— Кто это? — подозрительно прищурился на меня некрохрыч. — Кого ты притащил в мою башню, мальчишка? Мало этой бешеной девки?!

— Это — Вельруф, — растерянно сообщил Марвин, переводя взгляд с меня на Ксардаса. — Он сказал, что к тебе, и знает, как тебя зовут.

— Да?

— Знаю, — покивал я.

— А я… тебя не помню, — прищурился на меня маг. — Но может, и знал когда-то. Что неважно. Что тебе надо от меня? Как ты попал в мою башню? Ты его провёл?! — нахмурился он на Избранного.

— Я сам забрался по стене, — вклинился я. — И то, что ты меня не помнишь — не слишком хорошо. Но ты прав: неважно.

Врать мне не хотелось, но, похоже, у некрохрыча баги с воспоминаниями. И причины тут может быть две. Первая — если теория с временной петлёй верна. Просто забывает за давностью лет.

А вторая — связана с тем, что Ксардас пытается наебунькать богов. И, как вполне возможный вариант, чистит свою память от опасных воспоминаний. Вполне возможный вариант, хотя точно я не скажу: формат взаимодействия богов и жрецов точно известен лишь им самим.

— А привело меня к тебе, Ксардас, несколько вопросов и, возможно, небезвыгодная сделка.

— Говори.

— Я хочу выбраться из-за Барьера…

— Пф-ф-ф! Все хотят, — фыркнул Ксардас.

— Я говорил с магами огня, воды. Был в Болотном лагере и общался с гуру. И хотел узнать у тебя…

— Ничего не скажу!

— Совсем?

— Да!

— А если я заплачу?

— Тысяча кусков руды! — с усмешкой сообщил Ксардас.

Хм, возможно ему руда действительно не лишняя: не из жадности вообще, а как ингредиент магических практик. Так-то я рассчитывал предложить бартер букварём из храма, как вариант. Но если некрохрыч возьмёт рудой — я только за.

— По рукам, — пожал я плечами, выуживая из за пазухи мешочки.

Физиономия у Ксардаса приняла озадаченное выражение, сменившееся деловым. Руду он реально прибрал к лапам и, судя по всему, была она ему не лишняя.

— Так уж и быть, внемли моей мудрости, — важно озвучил он.

Безымянный тем временем притулился в уголке, навострив уши. Видимо, Ксардас не баловал его информацией, впрочем, как и в игре.

Ну а сам некрохрыч начал вещать, как на трибуне. Про создание барьера, вмешательство “демона Белиара Спящего” и текущее прискорбное положение дел ЛТУ.

— А взрыв руды не разрушит Барьер?

— Пф-ф-ф! Бред водяных магов! Они даже не знают природы Барьера! И думают его разрушить магическим взрывом!

— Так разрушит?

— Нет!

— А ты уверен?

— Я так сказал!

В общем, Ксардас… врал. Не много, но в ключевых моментах врал как дышал. При этом лицедейскими способностями старик был не то, что обделён. Скорее забыл и подутратил навыки за время отшельничества.

— Благодарю за рассказ, мудрый Ксардас.

— Цени!

— Ценю. Но у меня есть просьба: не покажите ли вы мне демона Белиара? Мне довольно любопытно…

— Смотри, — широким жестом указал на арку на краю залы Ксардас.

Я потопал и через несколько секунд любовался лениво левитирующим демоном. Двухметровой диспропорциональной тушей, с мелкими крыльями, которые были скорее декоративными, покрытый шипами и шипастой чешуёй, с костяной мордой, горящими глазами и антропоморфными лапами, с лютыми когтями.

— Благодарю, — полюбовался я. — А демон-лорды чем отличаются от этого?

— Силой, конечно! Силой тела и магии!

— Магии Белиара? — уточнил я.

— Ты тупой? Естественно, магией Белиара! Всё, я ответил на твои вопросы. Оставьте меня! — рявкнул некрохрыч и, уже в спину, негромко добавил: — Барьер будет разрушен, можешь просто подождать.

Ну а мы спустились вниз, где я хлопнул Безымянного по плечу, пожелал удачи и просто вышел в окно. Как я и рассчитывал, глубины озера вполне хватило для прыжка, да и всплыл я без особых проблем, хотя барахтаться пришлось активно.

Отжался под взглядами торчащих из башни голов Безымянного и девки, оделся и потопал к Старому лагерю. Думой тяжкой удручённый и даже с головой наперевес: мои предположения о “мировом заговоре” с блеском, треском, под задорное враньё и задорную правду Ксардаса выходили близки к истине. А, возможно, вообще истиной.

Дело в том, что “демоны Белиара” были именно демонами Белиара. Никакого отношения к которым “магия Спящего” не имела вообще. Она была чужда, инородна, действовала вообще не как магия Морграда, неважно, божественная или древняя. И в этом я окончательно убедился.

Далее, история, рассказанная Ксардасом, как правдивая, так и лживая часть также подтверждала теорию. И что со всем этим делать — непонятно. Возможно, имеет смысл вообще устраниться и подождать: судя по “тонкому намёку” некрохрыч намерен провернуть с помощью Безымянного канонный расклад. Но…

Надо думать. И, возможно… Хотя страшновато, да и просто страшно.

При этом думая, я шёл по орочьим землям. Шёл аккуратно, оглядываясь, и один раз удачно заметил небольшой орочий отряд. Просто свернул за скальную гряду, миновав охотников орков. А тварей просто не встретил, так и дотопал до мощного деревянного укрепления, отделяющего орочьи земли от окрестностей старого лагеря.

Причём, ворота были закрыты, а на стенах никого не было. Так что я просто пнул несколько раз ворота, с грохотом.

— Какого… — закопошилось за стенами и появилась морда в шлеме. — Глянь-ка! Человек!

— Ты удивительно наблюдателен, — хмыкнул я. — Открывай.

— А что ты там делал? — докапывался до меня стражник.

— Охотился я! Ты ворота откроешь?

— Погоди. Орков вокруг нет?

— Нет.

— Тогда жди, открою, — скрылась морда.

И через несколько минут ворота скрипнули, а мне пришлось буквально просачиваться в щель. На выходе из которой на меня подозрительно уставились трое стражников.

— А ты, часом, не Вельруф? — вдруг прищурился один из них.

— Я — он, — буркнул я, просто потопав к Старому.

Слушать сплетни и эротические фантазии извращенцев за спиной у меня не было никакого желания. Дотопал до Старого, зашёл без проблем. Сдал Снаффу набитой дичины, заказал у “прачек” чистку доспеха — были рудокопы, подрабатывающие этим. А сам завалился в лачугу, рухнув на волчьи шкуры. И принялся думать, на тему “как всё до такого дошло”. И что со всем этим, чтоб его, делать.

34. Вы призвали не того

Валялся и думал я не просто так: ситуация выходила ОЧЕНЬ неоднозначная, с ОЧЕНЬ весомыми вопросами. Практического и, как ни забавно, этического толка.

Не глобально значимая, кстати говоря: глобально для Морграда ситуация не менялась. Есть божки, паразитирующие на обитателях Моргарда, охреневшие в край, как один. И глобально ничего от победы или поражения одного из них не меняется. А Адонас в качестве “единого бога” смотрится как бы не похуже Инноса и Белиара, если смотреть в целом.

Но вся эта метафизика — дело десятое. Проблема именно с локальной ситуации в Минентале острова Хоринис. И начинается она с того, что Адонас в свойственном ему стиле устроил всемирный потоп, прибив коренных обитателей Хориниса, Зодчих.

Были ли орки при Зодчих или нет — чёрт знает. Как по мне — вряд ли. А текущая популяция — мигранты после потопа. Жили они на Хоринисе, ловили луркеров и растили королевский щавель, ну и было у них всё хорошо.

Пока не пришли люди. Совершенно не факт, кстати говоря, что с Миртаны: скорее жители горного монастыря. И стали они расчищать от орков Хоринис, причём судя по всему — не “во славу сотоны!”, в смысле какого-то божества, а просто расчищая место. При этом, учитывая их возможности, геноцидить зеленошкурых они не стали, загнав в резервацию.

Оркам резервация не слишком понравилась, хотя луркер, судя по тому что они дожили до теперешнего времени, исправно ловился. И щавель тоже рос. Но, при этом, к божествам как они, так и храмовники отношения не имели. А орочьи шаманы шаманили интуитивной чистой магией, как мне видится.

И вот тут начинается текущая история: обиженные орки нашаманили призыв Спящего. Вот только, как и говорилось, этот тип не имеет отношения ни к Белиару, ни к Морграду. Это… попаданец, “призванный герой”. Псионик, а не маг, кстати говоря: телекинез, пирокинез, психокинез и прочие “кинезы”, не завязанные на магическую энергию Морграда. Но основное — телекинез и работа с разумом, судя по всему.

Вид этого “призванного героя” — не важен. Понятно, что в бесконечной многомерной Вселенной есть бесконечные вариации форм, видов и типов разумной жизни. Главное, что это жучара… ну, практически пацифист. Не агрессивен по сути, только защищается, да и то… Довольно слабенько, учитывая его возможности.

Но, похоже, “призванный герой” Спящий помог оркам. Судя по монастырю — без особых жертв. Создал, скажем так, дискомфортную психологическую атмосферу, обитать в которой храмовникам не захотелось. Они собрали манатки, повесили навесные замки на имущество и с нехорошими словами срулили с Хориниса.

А вот дальше с нашим Спящим выходит прямо каноничная история “призванного героя”. По логике, этот псионический жучила должен был быть завален орочьей благодарностью и свалить в дали дальние, откуда его и нашаманили.

Но тут, похоже, в дело включается Белиар. Нашептав шаманам орков, что такой Спящий им ещё пригодится в будущем. И Спящего, с подачи Белиара, наибунькали. Сделали именно спящим, сковали известными по канону живыми сердцами шаманов, ставших нежитью и охранниками Спящего. И не “ради Белиара”, хотя это его план. А ради себя и шанса использовать Спящего в будущем.

Причём, судя по хронологии, именно момент активизации и зарождения культа Белиара на Хоринисе активировал “вторую волну” человеческой экспансии. Уже с Миртаны, с именем Инноса в пастях.

Орков загнали не просто в резервацию, а на текущие “орочьи земли” Миненталя, так что популяция орков Хориниса колеблется в районе полутысячи. При этом “демон Белиара” Спящий — не призывается. Шаманы, его заточившие, мертвы, а орчины резонно опасаются, что проснувшийся призванный герой будет НЕМНОГО недоволен поведением призывателей. При этом, сам факт наличия Спящего даёт небольшой популяции орков защиту. То ли неосознанную, то ли дохлые шаманы-стражи хамски пользуются частью сил Спящего… Что, судя по игре, похоже на правду: дохлятины шарашили тем же пирокинезом, например.

В общем, небольшой участок земли, теперешние орочьи земли, оказались прикрыты, и орков недогеноцидили до конца.

При этом Спящий, скованный орочьим заклинанием, явно был от текущей ситуации не в восторге. Но возможности что-то сделать не имел, при этом какую-то когнитивную деятельность вёл, что вызывает искреннее сочувствие.

И в момент, когда маги Робара стали мастрячить барьер, Спящий смог вмешаться в их работу. Можно сказать, что скотина… Но я, например, прекрасно его понимаю: выдернутый предавшими его уродами, скованный на сотни лет заклинаниями, он схватился за единственную возможность спастись.

И он сделал Барьер таким, каким он есть сейчас. Не столько для разумных, которые ему не слишком важны. Ему было нужно, чтоб магия, эманации руды не покидали Миненталь. Непосредственно с магией этот жук работает хреново, но что-то может. И, судя по всему, это “что-то” — путь с Морграда. Вряд ли эффективный или что-то такое. Но он есть, и Спящий стал просто… копить магию. И на определённый момент это если не прервало его сон, то ослабило его. И, для начала, появилась “идея” взорвать руду. Скорее всего нашептаная Спящим верховному попу Адонаса Сатуросу во сне.

А по мере аккумулирования энергии — появились Болотники. И никто меня в текущих раскладах меня не убедит, что Спящий — злобный демон и прочее. Он реально запредельно гуманен — я на его месте бы залил кровью… да всё, до чего бы добрался.

А вот дальше идёт интрига. Белиара и Адонаса, пока Иннос щёлкает клювом и ведёт толпы народу на Миртане в бой. Итак, Белиару нужна сила Спящего. Его возможность оперировать разумом, его способности. Которые, судя по всему, после “подвига Безымянного” достались уже реальному порождению Белиара: дракону-нежити. А болотники превратились в Ищущих — съехавших магов огромной силы. Потому что “канал” от Спящего остался, а пользовался им злобный и агрессивный нежить.

То есть, чтобы Спящий умер… Хотя, возможно, не умер. А, например, оказался не дома, а в плане Белиара. Но неважно, важно то, что я не просто так почуял силу Белиара в месте воскрешения Марвина. Именно Белиару нужен сюжет игры, для того, чтобы получить силу Спящего.

При этом на эту же силу точит зуб Ксардас, видимо, уже тайно служащий Адонасу. Сам он взять силу Спящего, похоже, не может, скорее всего, в том формате, что есть у жука: ему нужен “фильтр” в виде того самого дракона-нежити, у которого он, уже в конце второй игры, забирает эту силу. После повержения дракона Безымянным, само собой. Причём Безымянный в этом повержении пользуется силами Инноса, что особенно изящно.

Короче: в рудной долине творятся гнусные и сволочные интриги. Спящего, в общем-то, неплохое существо и невольного попаданца, собираются принести в жертву становлению Адонаса единственным божеством Морграда. Ну Ксардас, некрохрыч вывернутый, с этого хочет поиметь всякого полезного.

И ЕСТЕСТВЕННО, он не хочет, чтобы гора руды в Новом лагере взорвалась: скорее всего, в этом случае Спящий получит нужную ему магическую энергию и просто свалит с Морграда, сделав ручкой… ну или клешнёй, непринципиально, божественной сволоте и самому Ксардасу.

И вот в этих раскладах выходит… крайне неприятная ситуация. Ну ладно — этика. Спящего жалко даже умозрительно, но себя жальче. Вот только есть у меня сомнение, что в конце сюжетки Ксардас и Безымянный именно свалили с Морграда. С учётом всего известного, равновероятно они оказались в царстве Белиара, НЕМНОГО недовольного сложившимися раскладами. Либо принеслись в жертву Адонасу: в благость, доброту и прочие мифические свойства этого топителя я не верю ни на грош.

То есть, весьма весомая вероятность, что выхода с Морграда… нет. По крайней мере, надёжного и реализуемого. А вот Спящий, с той же самой вероятностью, этот путь знает.

Вот только тут начинаются проблемы: мелочи в виде полутысячи орков, в селении которых находится храм, а точнее, тюрьма Спящего. С непонятным, но высоковериантным “прикрытием” от дохлых стражей-шаманов.

А главное: насколько Спящий ВООБЩЕ способен к коммуникации с человеком? Псионик, что-то насекомоподобное многометровых габаритов. Да, он — почти на сто процентов жертва, а не кровожадная скотина. Но я вот совершенно не уверен, что буду способен с ним вменяемо коммутировать. А не свихнусь, да и просто — не смогу преодолеть понятийный барьер.

На этом фоне сам “храм Спящего”, с ордой нежити Белиара, ловушками и прочим как-то бледнеет…

И непонятно, что делать, совершенно. Идти в напарники к Безымянному, а рядом со Спящим гвоздить его по маковке, чтоб не мешался? Так проблему коммуникации это не решает. Не говоря о том, что я с трудом справился с Безымянным “на кулачках”, будучи в броне, да и не самым неумелым типом. А в храм Спящего Марвин точно попрётся с этим гребучим Уризелем и в магической броне повышенной лютости. То есть моя попытка дать по маковке, чтобы не бузил, может закончится тем же самым Уризелем в требухе. И есть у меня сомнения, что какая-нибудь божественная сволота озаботится воскрешением замечательного меня.

Махнуть рукой на ситуацию и просто ждать, как мне посоветовал Ксардас? Гниловатый вариант, кроме того — вполне возможно, что приводящий меня к гибели. В смысле, к посмертию у местных божков, чего мне категорически не хочется.

Хоть бегай по Старому кругами, дёргай руками и ори: “ой что же делать, что же делать?!” — не слишком весело усмехнулся я. И… надо пробираться в Храм Спящего. То, чего мне ОЧЕНЬ не хотелось, похоже, является единственным выходом. Причём не надёжным, а так, пятьдесят на пятьдесят: либо получится, либо нет.

Но вариантов… да просто нет. Узнавать у кого-то? Так Ксардас ЗНАЕТ. Это очевидно, просто он считает себя самым умным, хочет всех наебунькать. Хотя, если подумать, вполне возможно, что его в конце поимеет великий утопитель.

А больше никто ни черта и не знает. И не знали — Спящий появился при храмовниках, а они срулили и никаких прощальных записок не оставили. В принципе, возможно, действительно деградировали и стали друидами на Миртане.

Так что надо качаться, готовиться, разведывать и искать пути внутрь храма Спящего. Для начала — найти путь через земли и поселение орков, не прорубаясь через орду зеленокожих. А там — идти в храм, куда деваться. И надеяться, что итогом этого похода не станут сожжёные к чертям мозги.

В общем-то, на этом жизнеутверждающем моменте я заснул. Спал… хреновастенько. Снились гиганские жучилы, которые ладно бы старались меня захомячить: это в снах с гигантскими жучилами скорее норма. Но нет, эти членистоногие из сна упорно пытались отложить мне в мозги какие-то поганые личинки… В общем, чертовски неприятный сон, понятно, чем вызванный… но ни черта не способствующий бодрости и энтузиазму.

Впрочем, проснувшись и ещё раз проверив и перепроверив свои выводы, я вынужден был признать: они верные. И вариант “выйти на контакт со Спящим”, согласно всему мне известному, выходит наименьшим злом.

— Вот жопа-то! — пожаловался я потолку.

Но встряхнулся, поднялся и потопал по Старому лагерю. Раз уж решил, то мне нужно готовиться торчать в орочьих землях чёрт знает сколько времени, как минимум. При этом не попадаясь этим самым орком на глаза. Это не говоря о самом храме: Ксардас был возмутительно неточен, но судя по его словам, это многоярусные пещеры, не менее сотни метров глубиной и чуть ли не десяток километров диаметром, про протяжённость говорить страшно. То есть там, просто чтобы найти усыпальницу, надо будет провести несколько дней, а то и несколько десятков. А это вода, еда, ночлег…

Как неохота-то! Но кто, кроме мы?

Короче, начал закупаться именно из расчёта возможного долгого отшельничества. На Рабена и его недотыкнутые планы я просто забил. Как и на дальнейшее пребывание в лагерях: таскаться в Старый каждые десять дней никакого желания, да и, подозреваю, возможности не будет. В Новом — Ларес, который может точить на меня зуб. Да и большинство поделок Нового классом чувствительно пониже забарьерного импорта Старого.

В общем, стоит готовиться к тому, что я вообще не вернусь. В идеале — вообще покину Морград в какое-нибудь более симпатичное место. Ну или просто окажусь на острове без Барьера. Если выживу, конечно, что совершенно не факт…

И вот, мотаюсь, что-то сам у Хуно кую, на всякую мелочёвку делаю заказы, и тут ко мне подваливает стражник, да ещё лапу свою одоспешеную мне на плечо кладёт.

Первое, что приходит в голову — очередной привет от недотыкомки, не живётся ему спокойно. Но глупости делать, всё-таки, не стоит.

— Убери руку, — негромко и спокойно произнёс я, готовя в уме заклинание позлостнее.

Убить, может, и не убьёт, но дееспособности на некоторое время лишит. После — лишаю дееспособности на немалое время, и рву когти из Старого. А там — нас не догонят.

Но планы мои оказались излишними: стражник хмыкнул, убрал лапу и сообщил:

— Тебя желает видеть Гомез, призрак.

— Замечательно, — ликовал я настолько сильно, что, подозреваю, все молочные продукты в Старом скисли. — Когда?

— Чем раньше, тем лучше, — пожал плечами стражник и утопал.

А я, мысленно и не только матерясь, направился в замок. Вот какого хрена этому бастарду от меня понадобилось?!

Но убегать или игнорировать “приглашение”, наверное, не буду. Если бы это были происки Рабена — то меня бы не звали, а пытались повязать. И, в идеале, мне нужно ещё дня три в Старом, закончить закупки. Вот после — нахер Гомеза, и за него. А пока — схожу.

В замковую часть прошёл беспрепятственно, а на входе в баронский вертеп меня поджидал Арто. Кивнул и коротко сообщил, чтобы я топал за ним. Ни разоружения, ничего такого.

И привёл меня в “тронный зал”. Здоровенное помещение серого гранита, с шкурами на полу и стенах, освещённое магическими светильниками. В центре — здоровенный стол, уставленный вином и перекусоном. В уголке какие-то лабухи негромко пиликают, но вроде не в экстремальности: я бы узнал. И, кроме лабухов, всего два человека: в троне сидит полноватый тип с бородкой и патлами. Гомез, больше некому. Ну и неподалёку стоит Марвин-Шрам, с видом телохранителя, должность которого он и замещает.

— Про тебя много говорят. Недавно появился в Минентале, а уже каждый кротокрыс слышал про Вельруфа, — с усмешкой, негромко, как будто продолжая старый разговор, выдал этот Гомез.

— Люди много говорят, — пожал я плечами.

— Верно. Ладно, не будем тратить время. Меня ограбил один ублюдок, — ровно продолжил Гомез. — И несмотря на богатство, которое я предложил за его голову, я её не вижу. Ты бродишь по Минтенталю, — уставился он на меня, — и, если ты принесёшь мне эту голову, то станешь… — выдержал он театральную паузу, — напарником Шрама, — кивнул он на телохранителя.

Шрам встретился со мной взглядом и слегка кивнул. Это… занятно, даже в некоторой степени благодарен дядьке. По сути, он “продвигает” меня в рудные бароны. Получая некоторое облегчение в службе — всё же телохранитель он, судя по всему, не формальный. Но, при этом, выводя из под удара Рабена. Ну и с Безымянным видно, что ситуация Шраму не нравится, но на слова Гомеза он только кивнул.

Чертовски привлекательное предложение для девяносто девяти процентов заключённых. И совершенно мне не интересное.

— Если он мёртв? — уточнил я.

— Принеси доказательства этого.

— Что делать с девкой?

— Что хочешь. Можешь попользовать, но лучше бы вернуть её в замок. Ладно, ступай, Вельруф. Жду тебя с головой, — махнул рукой Гомез.

Жди, мысленно хмыкнул я, кивнув Шраму. И потопал из замка, выкинув из головы этот разговор. Продолжения он в любом случае не получит, хотя три дня после такого “заказа” лучше в Старом не торчать. А свалить завтра, что не слишком удобно, но терпимо.

И продолжил сборы, несколько их переформатировав с учётом новых вводных. Уже вечером подумал было навестить магов, как увидел интересную картину: в ворота Старого вваливались четыре стража, два призрака и пять рудокопов. Все помятые, пыльные, чуть ли не опирающиеся друг на друга. И, при этом, без ран и повреждений.

И, что-то, как-то, ни черта мне эта ошалелая, явно потерпевшая делегация не понравилась. Впрочем, в любом случае надо узнавать точно, направился я к устало повалившимся у ворот пыльным типам.

35. Исход

И, сквозь мат и причитания, пыльные товарищи рассказывали про предсказуемое событие. А именно, обрушение и затопление Старой шахты. Не одно из двух, а и то, и то: несколько часов назад купол шахты просто рухнул, оставив этакий кратер. А в нём начала прибывать вода. И сейчас вместо Старой шахты горное озеро.

— Откуда там вода? — озвучил я, пока народ вокруг охал, ахал и матерился.

— Белиар знает! — злобно, что понимаемо, рявкнул стражник. — Но воды там дохера! Не знаю, откуда… — уже скорее растерянно дополнил он.

А я знаю. И ни хера это не хорошо: видно, нашему утопителю понадобилось “ускорить события”. В принципе — понятно почему. Инструмент убийства Спящего, Безымянный, уже у Ксардаса. И причин тянуть с каноном никаких, а то мало ли — ещё взорвут гору руды. Это ж тогда придётся самому свои мокрые ручки марать, добиваясь своих целей… С-с-скоты они, всё-таки! Так, мимоходом, прибить несколько сотен человек… Хотя Адонасу это так, мелочёвка. В его потопах умирали сотни тысяч, если не миллионы…

Но мне-то что делать? Ну, положим, валить из Старого. И двигать к храму Спящего: в этом плане ничего не меняется. Разве что в Новый наведаться, попробовать предупредить магов воды. Комично то, что эти деятели — жрецы утопителя, но видимо он до них не может достучаться: скорее всего, Спящий “блокирует трафик”.

И как бы мне от этих божков не прилетело… Впрочем, тут ничего не поделаешь. Да и непонятен формат взаимодействия божков с Морградом. Даже со священниками, кстати говоря: вполне возможно, что связь там с такими помехами, что чёрта с два “божественную волю” поймёшь. А может, и нет, но ничего не делать и ждать “как сложится” — точно не вариант.

Но вариант “просто валить” мне, признаться, не слишком нравится. Есть несколько людей, да и целая организация, которую хотелось бы спасти. Маги огня, несмотря на то, что попы Инноса и прочее — не самые сволочные люди. А протёкший крышей Гомез (возможно — в самом прямом смысле слова) — это хреново. В общем, если всё оставить как есть и отталкиваться от канона, то помимо весьма немаленьких и ненужных никому, кроме Утопителя, жертв в Старой шахте, будет ещё совершенно не нужная резня.

Предотвратить её прямо я не смогу, это понятно. Но у меня на текущий момент есть некоторый люфт во времени. Заодно — заберу свои заказы, ну и народ попробую сагитировать. Маловероятно, конечно, но возможно, и штурма Новой не будет, если “вытянуть” из Старого достаточно народа. Это не гарантированно, есть, как понятно, риск, но всё же. Надо бы попробовать, как ни крути.

И побежал по знакомым в внешнем лагере, просто и без прикрас сообщая: Старая шахта накрылась, как поступит Гомез — мне не нравится заранее. И я — валю из лагеря. И знакомым советую.

Противодействия я не встретил — в Старом просачивались слухи и нарастала паника. Собственно, несколько стражей, начавших греть уши при моём рассказе, не орали “за Гомеза!” И не проявляли агрессии, а проявляли задумчивость, даже взгляды кидали в сторону ворот.

Пробежался, перетряхнул барахло и направился в Замок. Самая рискованная часть, но нужная. Стражники перед входом в замок сдвинулись:

— Стой!

— Меня вы знаете. Я к магам, — не останавливаясь, бросил я.

Стражники переглянулись, но всё же расступились. А я быстрым шагом двигал к кирке, кивнул Мильтону и просто пошёл в кирку, причём в алтарное помещение, где раньше никогда не был.

— Покинь священное место… — грозно загудел престарелый маг, Корристо, как я понимаю.

— Старая шахта уничтожена, — остановившись, ровно сообщил я. — Существование Старого Лагеря потеряло смысл. Гомез с этим не смирится, скорее всего — нападёт на Новую шахту. Попытка его остановить приведёт к тому, что ослушников убьют. Маги не бессмертны. Я — ухожу из Старого лагеря. Рекомендую сделать то же самое и помочь магам воды с разрушением Барьера. На этом всё, — развернулся и, протолкнувшись через ошалело стоящих у входа в алтарную зону магов, вышел из кирки.

На площади происходила суета, стражи и слуги бегали туда-сюда, а от жилища баронов разносился рёв, сделавший бы честь годзилле. Хотя, возможно, это моё воображение расшалилось, представляя уязвлённого во властолюбие Гомеза.

А я быстро топал к кузнице: собственно Стоун, был основной причиной, по которой я стремился в замок. На входе в кузницу оказался страж, при виде приближающегося меня положивший одну ладонь на меч, а вторую вскинувший в останавливающем жесте.

— Стоять! — прогудел он из под шлема, пока я формировал заклинание на ходу.

— С дороги! — предложил я стражнику выход, но он не внял, вытаскивая меч.

И загрохотав, покатился вглубь кузни: штырь с наложенным на него заклинанием телекинетического ускорения врезался в кирасу, отбрасывая недоговороспособного стража. Удачно получилось, вроде даже нелетально — впрочем, в то, что штырь простой стали пробьёт магический доспех, даже с магическим усилением я не рассчитывал. Но сила удара в сотни кило, стража снесло и вырубило.

Быстрым шагом направился к Стоуну, не обращая внимание на ошалело зыркающих подмастерий.

— Вельруф?... — удивлённо воззрился на меня из-за стола кузнец.

— Старая шахта уничтожена. В лагере — бардак. Я — сваливаю, предлагаю тоже самое сделать тебе, доведу до Нового лагеря. Времени думать и собираться нет. Ты идёшь? — быстро, но отчётливо вывалил я на Стоуна информацию.

Понятно, что по уму надо бы человеку подумать, но времени же ни черта нет. Я сейчас рассчитываю на удачу, потому что в лагере творится бардак, и все бегают, как безголовые. Но это, как понятно, явление временное. Гомез вскоре возьмёт себя в руки, хотя и с протёкшей крышей. Ну и стражники перестанут охреневать, а начнут выполнять приказы.

Впрочем, тупить Стоун не стал: за четверть минуты принял решение, хмуро кивнул и судорожно заметался по комнате, собирая какое-то барахло. И, кстати, похоже, стержни сверхмагического металла прихватил, что правильно.

Ну и через минуту был готов, с мечом с гардой, типа оленебоя, ну и здоровенной торбой с барахлом. И потопал за мной.

На выходе я быстро огляделся — стражи, вроде, перестали бегать. И, что чертовски приятно, свалили арбалетчики с вышек.

А из не слишком приятного: в баронском доме скрывались красные робы магов огня. И… сами себе злобные буратины, махнул я мысленно рукой, двигая вдоль стены к выходу из замка.

И вот на выходе, в проёме ворот запахло жареным: десяток стражи, во главе с Торусом. Перед ними, со стороны лагеря, стояли и орали несколько десятков призраков и рудокопов, а стражники стояли с оружием наготове. И Торус пытался орущих угомонить, правда угрозами и матом.

Но их — десяток, пусть пока на нас со Стоуном не обратили внимание. И…

— А вы куда это? — самоварно прогудел один из стражников, краем глаза заметив нашу парочку.

— Мы — уходим. Не меш… — начал было я, но тут Торус обернулся, увидел нас и тут же снял с плеча двуручник.

— Стоять! — рявкнул он, пока часть стражников разворачивалась, нацеливаясь на нас.

Ну… ладно, оскалился я, в несколько движений одевая капор и выпуская Люссиль из чехла.

— Прошу по хорошему — пропустите, — решил я избежать конфликта.

— Сдурел, призрак? Кузнец нужен баронам! А тебе за твои слова… — начал было Торус, получил из толпы за своей спиной камнем по затылку.

Понятно, что даже не покачнулся — мощный шлем, хоть и с поднятым забралом. Но, с учётом меня, он принял быстрое, понятное и неправильное решение.

— Прикончить бунтовщиков! — бросил он стражам, начавших взводить арбалеты. — И ты, кузнец, возвращайся. А ты, призрак, сложи оружие!

— Ну, сам напросился, — вскинул я Люссиль в среднюю позицию.

И не потому, что я посчитал себя великим бессмертным воином. Если бы половина стражи не отвлеклась на волнующийся народ… Ну, как минимум, я бы не полез в рукопашную. Достал бы один из юниторов и захреначил бы на все деньги чем-нибудь поубойнее.

Кроме того, у меня возникала одна идея, которую не помешало бы проверить. А именно: Люссиль просто сочится магической силой, содержание магических кристаллов ней запредельно. Теоретически магия тратится на упрочнение, но это — слёзки. А вот если попробовать использовать её не только как меч, но и как концентратор-усилитель заклинаний? Собственно, тот же фокусировщик отличается от неё некой магической структурированностью и отсутствием металла в составе, а в остальном — одно и то же. Ну разве что в юниторе раза в три больше именно магических кристаллов, из которых он и состоит. Но он явно избыточен, по крайней мере, для моих нужд. Так что…

И лёгкий взмах лезвием, одновременно с активацией заклинания плазмы, породил… серп, или дугу, слетевшую с лезвия Люссиль. Не всеоборимый, но явно посильнее простого заклинания: явно нанёс повреждения доспехам, хоть и не пробил, да и, вдобавок, попав в щели вывел двух стражей из строя: с матюгами они скрючились, сдирая доспех и дымясь в сочленениях.

Ну а Торус и стражники немного удивились. Причём если остальные просто замерли, то Торус вскинул небольшой арбалет и выстрелил мне почти в лицо — еле успел повернуться-уклониться. Судя по ошарашенной морде — сделал он это рефлекторно, причём стражи, сориентированные на замершую было толпу — тоже пальнули из самострелов.

В общем, стало не до пацифизма: Люссиль скользнула прямым уколом подмышку ближайшему стражу, я отскочил, перехватывая клинок в верхней позиции и… чудом удержал себя в руках: мимо нас со Стоуном в стражников ударили магические лучи.

Это маги, похоже, не договорились с Гомезом. Что, в общем, ожидаемо. Но, судя по тому, что есть, кому колдовать — мое предупреждение было не лишним.

Сами магические огненные лучи, так же, как и моя дуга, не нанесли повреждений, но расклады немного поменялись. И, вдобавок, толпа за воротами немного обиделась на стрельбу в свой адрес.

— У вас пара мгновений, чтобы бросить оружие. Потом — вы трупы, даже если я ничего не буду делать, — любезно сообщил я.

Стражники заозирались… и один из них бросил клинок на брусчатку. За ним — остальные. Торус почернел рожей до состояния абсолютно чёрного тела… но тоже бросил клинок, отходя в сторону и внутрь замковой территории.

Подтянулись маги — кстати, тот же Корристо и Родригез были явно дырявыми: то есть от Гомеза они пробивались, почему и включились в конфликт сходу.

А я просто направился вперёд, пока маги по пути что-то вещали народу. И, что интересно, стражников на воротах к обменной площадке не было. А вот что мне делать дальше… Не вообще, а сейчас — я не понимал. Ну, то есть, я молодец — из Старого вываливается довольно ощутимая толпа народу, среди которых есть стражники. И стражников, кстати, немало — видно, “за Гомеза!” их не слишком привлекает. И беженцев уже не меньше сотни, а так-то больше. И вероятность того, что Гомез начнёт резню — мизерный.

Вот только подобный расклад… Загоняет меня в ещё больший цейтнот. Потому что Адонас утопил шахту не просто так, а с конкретными целями. И вот, никакого нападения не будет. Наоборот, охрана Нового лагеря со вновь прибывшими (а им деваться больше некуда) только усилится. И чёрта с два Безымянный упрёт магическую силу из горы руды.

А вот для взрыва — всё есть. И маги, и юниторы. Так что, возможно… Хотя нет. Мне всё равно надо к Спящему. Ну, положим, он убежит с Морграда, используя магическую силу накопленной руды. Это — хорошо, а натянутый нос утопителю — так и вообще прекрасно.

Только ни черта мне это не поможет. И наверняка помешает: Адонас высоковероятно узнает, из-за чего его сучьи планы накрылись горой руды. Прямо он, скорее всего, ничего не сделает… Кроме, например, очередного потопа. Умеет, может, практикует.

В общем, надо мне идти к Спящему, причём чуть ли не бегом, с учётом цейтнота. Разве что надо магам “напутствие” дать.

Собственно, маги и взяли на себя роль управляющих исходом. Стражники и призраки прикрывали основную часть каравана, маги время от времени попёрдывали магией, ну и топал весь этот балаган к Новому. А я двигался чуть поодаль от основной группы, тоже отстреливая живность охотничьими болтами.

Ну и думал, про то, что сволочизм творится просто эпический: вместо того, чтобы подготовиться и прочее подобное, мне надо рваться в орочьи земли. А вот то же использование Люссиль как проводника-концентратора изучить бы, да и вообще… Впрочем, подозреваю, мишеней для отработки на практике у меня будет достаточно.

И, как понятно, движение этого лютого каравана не прошло мимо внимания Нового лагеря. Причём встречали его не за воротами, а на мосту через речку. Маги, наёмники — человек двести. Торрез и Диего (тоже срулил, идальго, что и логично) направились на переговоры, а я стал проталкиваться к носилкам с Корристо. Архимаг огня был ранен, но жив и в сознании.

Меня попробовали остановить, но сам маг проскрипел слабым голосом:

— Пропустите его! — а когда я подошёл, озвучил: — Круг благодарен тебе, призрак. Гомез и вправду обезумел, но, к счастью, мы были готовы. Конечно, ты не спас нас, но потери могли бы быть гораздо неприятнее, если бы не твоё предупреждение, несмотря на его неподобающую форму. Благодарю, — велеречиво выдал этот “умирающий”.

Вызывая резонные сомнения на тему того, что он именно “умирает” или сколь бы то ни было серьёзно пострадал. От его велеречивого трёпа возникало подозрение, что старик решил не напрягаться и покататься на шее подчинённых. Впрочем, не на моей, так что мне пофиг.

— У меня для тебя есть предупреждение, совет и просьба, маг, — не стал я тратить время.

Корристо поморщился на “панибратство” и лаконичность, но кивнул, мол слушаю.

— Несмотря на то, что из Старого ушло немало людей, Гомез может попробовать напасть на Новый лагерь или Новую шахту. Отдавать за барьер ему нечего, так что…

— Понимаю, Вельруф.

— К шахте ведёт тайная тропа. Я предупреждал магов воды, но если вы напомните — будет не лишним.

— Я услышал тебя. Что за совет?

— Помогите магам воды взорвать гору руды. Это не гарантированный, но очень серьёзный шанс для всех нас выбраться. Оставаясь под барьером, мы окажемся…

— В состоянии вечной войны, пока остаются в живых бароны.

— Именно.

— И это я услышал. И что за просьба?

— Я хотел попросить у тебя руну телепортации, Корристо. Можно даже в Храм огня, но лучше бы не туда. Я направляюсь в место, откуда мне очень не помешает возможность сбежать.

— Это… ты не маг круга. Впрочем… возьми, — вдруг извлёк он небольшую руну. — Она перенесёт тебя к заброшенной шахте, неподалёку от обменной площадки. И куда ты намерен направится, Вельруф?

— По делу, — всеобъемлюще ответил я. — Благодарю, — прибрал я к рукам руну.

И потопал вдоль реки, сделав на прощание ручкой начавшей переходить реку толпе — видимо, договорились с новолагерными.

А мне, по уму, отдохнуть бы от нервотрёпки… Но, подозреваю, выйдет это, только когда (да и если) я попаду в храм Спящего. В общем, надо дело делать.

На этом я встряхнулся и бодро потопал к горному хребту: маршрут мне предстоял чертовски непростой, но судя по всему известному — я смогу вылезти на горном склоне над храмом Спящего и орочьим стойбищем. А оттуда уже буду смотреть и думать, что и как делать.

36. Геройский путь

Направился я, как и собирался, к скальному массиву, окружающему орочьи земли. И думал, периодически ёжась: ситуация выходила жопная. Так ещё и реальность выворачивает руки, вынуждая на импульсивные поступки. Просто не давая времени подумать. То есть те же расклады в Старом: я откровенно лихачил, рисковал без возможности просчитать последствия. Поступил, в общем, правильно. Но в частностях…

В общем, пусть через скалы был выбран в том числе, что давал возможность подумать и подготовиться. А то попрусь понизу, с Люссиль наголо, с рёвом выкашивая толпы орков… до первой летальной случайности.

Да и прямо скажем: орки чертовски сильны. Вообще, если подумать, ситуация в третьей игре на Миртане… логична. До определённого момента, пока орки были дикарями, одоспешеные мечники, маги, арбалетчики просто вырезали их. За счёт превосходства в численности, мощной брони и оружия.

Но, как только появились орки в рудной броне, с худо-бедно командной вертикалью… Люди слились. Оказались оккупированы или заперты в городах. И “прокачка магией” — хрен поможет. Орк базово сильнее, выносливее. Подозреваю — ловчее и быстрее человека, как магически сформированная порода.

В принципе, всё это не отменяет возможность мирного сотрудничества, ассимиляции и даже расовой метисазации людей и орков. Просто тут нужно, чтобы божки не засирали мозги, а люди и орки думали этими самыми мозгами. Плюс нужно время, чтобы последствия войн забылись.

Опять же, тут кроется преимущество чистых людей. Они… умнее. Статистический факт. Орки — не тупицы, могут учиться и вполне встать на уровень среднего человека. Но вот с “очень умными” у них швах. Учёные, могучие маги среди орков — не вариант, просто не тянут, не тот потенциал. Подозреваю, потому, что когда орки формировались как порода — переразвитые мозги просто не давали конкурентного преимущества.

Впрочем, это — теория. А практика такова: орк чертовски сильный, выносливый. И криво заточеное лезвие в его лапищах ничуть не менее опасно, чем лучший клинок рудного металла. С шаманами орков я не сталкивался, но тот факт, что эти деятели на интуитивной магии призвали Спящего — тоже показатель совсем не слабого магического потенциала. Творческих способностей и абстрактного мышлениями им, скорее всего, не хвататет. Но отчебучить на простом переборе разных действий и воображении эти деятели могут огого что.

Так, рассуждая на всякие темы, я стал взбираться на скалу. Чисто внешне — самый сложный мой маршрут в Минентале. Но на деле просто самый протяжённый: боковой переполз по стенке в горном монастыре был гораздо сложнее, даже не учитывая бесконечно тролльский финал.

А на деле вышло довольно забавно: горный массив, на котором располагалось обширное плато с землями орков, был наверху не слишком гористым. Конечно, не плато — куча провалов и пиков, но при этом масса мест, где можно спокойно пройти без снаряжения. Так что до вечера я уже добрался до орочей деревеньки, точнее, до места в тридцати метрах от неё, в основном — наверх. И… решил не торопиться, а отошёл вглубь скального массива и разбил лагерь.

И стал наблюдать (или ощущать, тут чёрт разберёт) довольно занятное явление. А именно: выяснилось, что Спящий не просто вмешался в работу Барьера и переформатировал его. А создал этакий “сборщик энергии”. Заметить это со стороны удалось бы вряд ли, разве что над самим барьером, где, как понятно, бултыхались только птицы. Но над храмом-темницей отчётливо ощущалась-виделась этакая воронка магической энергии, направленная на скалу.

Занятно, подтверждает мои мысли, но на этом я решил отдохнуть и поспать: вечер уже наступил, а денёк был тот ещё.

А вот на следующее утро я занялся наблюдением за орочьим поселением. И вот ни черта мне увиденное не понравилось: куча хижин, ну, это понятно. Не меньше трёх сотен орков — в основном, орчих и орчат, занятых домашними делами: готовкой, каким-то кустарным мастерством и прочей фигнёй. Вообще, именно в этот момент я окончательно прочувствовал, что орки — люди. Ничем не отличные от тех же обитателей Африки и части Южной Америки Земли. Вот реально, быт как в научно-популярных передачах. Главное — не притаскивать в построенные не ими города, не давать бесконечные пособия и золотые пистолеты — и без этого даже в чём-то симпатичные существа. А цивилизация… похоже, она этим товарищам действительно не нужна без внешнего давления.

Но, при этом, если этнография была понятна, то вот планировка видимой части херила все шансы незаметно пробраться. Насчёт каких-то врат и прочего я не уверен. Но вход в храм был, и определённое количество орков, очевидно — шаманов, просто жили у этого входа. Хижины стояли тут, а минимум два десятка орков то совершали камлания, то просто бродили, то даже жрали или трахались. Но совершали всё это именно перед входом в храм, в зоне прямой видимости. И вечером ситуация не изменилась: развели несколько лютых костров, не говоря о довольно занятных светильниках в виде кусков магической руды на держателях. Как орки добивались от них довольно яркого свечения — чёрт знает, не удивлюсь, если такой странной вещью как магия. Но добивались. И спать явно не собирались, точнее, точно не все: не меньше десятка орков-шаманов камлало и в дремучей ночи.

Нахрена — непонятно. Магический фон, точнее, его видение-ощущение с моего ракурса, выдавал какую-то неудобоваримую хренотень. Фон божественной магии, древней, псионики Спящего… В общем, каша неудобоваримая.

Досидел до утра, дождался пробуждения прочего лагеря. И окончательно подтвердил неутешительный вывод: без лютой резни до входа в храм не добраться. Теоретически, есть какой-то ничтожный шанс на путь по потолку… Но ОЧЕНЬ призрачный: это звиздец как тяжело, даже с моими новыми кондициями. Чёрт знает, что за дверь-ворота внизу. Вполне возможный вариант, что как и в игре — металлическая лютая решетка. Из магического металла. Которую, твёрдо стоя на земле, ковырять хрен знает, сколько, а на весу, озабоченный тем, чтобы не навернуться… просто не смешно.

Это не говоря о магической каше, которую я просто не мог идентифицировать. Но силу — чувствовал, и мощное магическое воздействие. В общем… не пойду напролом, решил я, засыпая уже днём. Это как самый хреновый вариант.

Проснулся к вечеру и отошёл на сотню метров от стойбища орков. И стал думать, простукивая и осматривая скалу. С одной стороны, вроде как дурацкая идея… Но у меня есть юниторы, мощный приток магической энергии в виде воронки и, наконец, Люссиль. В принципе, использовать её выходило даже рациональнее, потому что моё владение магическим алфавитом явно было недостаточно для фокусировщиков, оперирующих огромными потоками магии.

То есть, вариант просто пробится сквозь скалу до храма, не взаимодействуя с орками — вполне возможный вариант. Правда, тут надо думать. И для начала, выходило, что вариант “захреначить большой дубиной” как вариант не годился вообще. Скала неоднородная, более того — явный свод на огромным храмом. И на ударное воздействие силы, достаточной для разрушения, скорее всего, обрушится. И не только там, где надо.

А значит, надо не “хреначить со всей дури”, а вырезать, а ещё лучше — выплавлять относительно небольшую шахту. И не под своими ногами, при этом, даже если не выплавлять: навернусь в недра скалы, а высота может быть такая, что сломанному мне окажется без разницы, навернётся на меня сверху каменюка или нет.

Но, при этом, надо не только пробиваться. Но и попробовать… выйти на контакт со Спящим. То, что он коммуникабелен “вообще” — факт. Сатурас с его “взорвать гору руды”, да и существование Болотного лагеря гарантируют это. То есть, если Спящий и спит, то достаточно в сознании для какой-никакой коммуникации. И, по логике, чем к нему ближе, тем выше вероятность докричаться. Формат этой коммуникации непонятен, но пробовать надо уже сейчас.

Попробовал, убил пару часов на нечто среднее между медитацией и ментальным воплем “Открывай, Спящий! Вельруф пришёл!”

Результат — неудовлетворительный. Возможно, какой-то ответ и был, но скорое всего — не было, и мои ментальные писки Спящий просто не услышал. Дело в бушующей энергетической буре от воронки и каких-то невнятных паразитных энергиях.

Кстати, в некотором роде понятных эмпирически. А именно, Спящий прибирает к клешням не только “сырую”, но и переработанную живыми магическую энергию. Собственно, принцип работы его рун на этом и основан. А вот эта энергия имеет весьма и весьма весомую эмоциональную и информационную присадку. Может, и не только это, но это — точно. И в потоке молитв, воплей и прочего такого от болотников, вдобавок имеющих “приоритетное подключение”, мой голосок просто теряется и не идентифицируется. Но, по логике, по мере приближения к телепату я до него смогу докричаться. А может быть, и нет — придётся перед ним пантомиму с гопаком выплясывать, пиная насекомое тело с воплями “Спящий, пробудись!”

В общем, непонятно. Но не попробуешь — не узнаешь. И, для начала, я извлёк Люссиль и начал колдовать ей как раз плазменные дуги. Причём оказалось, что дуги — чисто психологический выверт. Так-то можно хоть плазмоид, хоть луч.

И тут ситуация меня радовала по многим пунктам. Для начала, на моё копошение не появлялось орд демонов Белиара, Ксардасов, орочьих шаманов. И в целом хаотичность окружающих потоков не претерпела особых изменений.

Далее, плазменная магия действовала на камень ГОРАЗДО лучше, чем на человеков в магических доспехах. Основной проблемой выходило то, что порода не исчезала магическим образом, а становилась белой, пузырящайся, пышущей жаром лавой.

И вот тут пригодился телекинез — используя его как ковш, я вычёрпывал расплавленную породу, выплёскивая её подальше. И за несколько часов проплавил шахту в два метра, полутора метрового диаметра.

После чего присел отдохнуть — вымотался, несмотря на постоянную магическую подпитку. А пока перекусывал и валялся, думал мысли различной параноистости, что Ксардас в рассказе меня наибунькал, как и игра. Сам Храм Спящего заканчивается метрах в пятидесяти от орочьего стойбища, а я сейчас радостно хреначу не потолок храма, а дыру до центра планеты.

Впрочем, хреначить вечно я не намерен. А пока, даже если всё не так, как думаю, выходит неплохая магическая тренировка.

Отдохнул, принялся по новой за плавление-бурение. Несмотря на долгое время и довольно однообразное занятие, оно не надоедало: наблюдение за расплавленной породой и её транспортировка оказалось довольно интересным занятием.

И вот, на трёх с лишним метрах глубины шахты, в каменном расплаве появился лютый пузырь, ме-е-едленно лопнувший. А сам расплав начал медленно исчезать.

Я, естественно, хреначить перестал, а стал ждать. И через полчаса любовался дыркой. Кривой, чёрной и непроглядной. Проплавил стенки — дырка стала прямой. Но такой же чёрной.

Скинутый вниз камень подал звук падения, но явно с эхом, и вообще не понятно, что за хренотень внизу. Так что забил на всё и решил поспать, тем более что по срокам я ЗНАЧИТЕЛЬНО опередил свои изначальные прикидки. А породе не помешает остыть.

Проснувшись, сразу заглянул в дыру, которая в темноте слегка светилась голубоватым светом: то ли паразитные магические потери, то ли аналог орочьих светильников из руды — цвет у них был примерно такой же.

Правда, понять, куда ведёт моя дыра и на какую глубину не вышло: проплавлялся я, как выяснилось, фактически вдоль стены. И даже небольшая часть дыры, десяток сантиметров, проплавила эту самую стену. И это было видно, а вот дно из-за теней и слабого освещения — ни черта. Но оно там есть, так что для начала я извлёк канат и привесил груз. И начал его аккуратно спускать.

Канат спускался-спускался и наконец ослабел. Достал, оказалось — чуть больше пятнадцати метров. Немного, но и немало.

Перед следующим шагом решил проверить полученную у Корристо руну телепортации: не самой телепортацией, а потенциальной возможностью работы. Такая вещь при работе с рунами чувствовалась даже сильнее, чем при работе чистой магией, ну а проверил я её ещё до подъёма в горы.

И выходила не слишком приятная картина, объясняющая, с хрена ли Безымянный торчал в обрушенном храме. Ну, кроме ещё более вероятного варианта его гибели, конечно.

А именно: хаотичные потоки магии вокруг “сбивали” настройку руны. Судя по ощущениям, она сработает, но вот на активацию приходилось тратить запредельно много магии, притом что самой телепортации я не осуществлял.

Хотя… юниторы. С ними руна пробьётся через любые помехи, но лучше я рассчитывать на это не буду. Мало ли, понадобится ещё для чего-то в храме, и окажусь я там в положении Безымянного. Так что лучше спускать не просто верёвку. А верёвку с узлами на ней, на всякий случай. Чтобы выбраться можно было.

Сказано — сделано. Собрал канат на два с половиной десятка метров (спокойнее так) с узлами. Выплавил в стене шахты гнездо, закрепил в нём штырь, а на штыре — канат. И начал потихоньку спускаться.

И без каких бы то ни было неприятностей спустился за считанные минуты. Правда, не на пол пещеры, а на какой-то ступенчатый парапет, с которого без труда спустился. И стал разглядывать огромное пустое помещение, благо магические светильники тут были, хотя и не орочьи.

Выходило, что да, место это не Зодчих, про орков не говоря. Барельефы, прямые углы — точно обитатели горного монастыря, в смысле, их культуры. Ещё выходило, что мне чертовски повезло с местом: я оказался в здоровенной пещере, это да. Только, судя по увиденному, храм простирался не пещерными пустотами, а был выбит в скале: стена, с которой я спустился, была частью нескольких фасадов зданий, причём эти здания не занимали всё пространство, а были внутри скалы, окружённые довольно крупными слоями породы. По крайней мере, так всё выглядело с моего ракурса.

А ещё надо подумать, что мне делать… Хотя, именно внутри я как-то почувствовал, что центр “неправильной магии” находится “примерно там”.

В общем, попробуем найти путь, делая чертёж проходов, решил я, топая в нижний, открытый и здоровенный тоннель. Правда Люссиль положил на плечо: не слишком мне нравилась пыльная паутина, покрывающая стены, пол и потолок этого широкого прохода.

И не понравился он мне совсем не зря: сделав буквально пару десятков шагов, я услышал громкие, приглушённые паутиной, щелчки-дробь. И спиной вперёд поскакал назад. Просто в игре тут водились ползуны, причём повышенной лютости, называемые “храмовыми”. Насколько они мощные, узнавать в тёмном, покрытом паутиной прямоугольном проходе два на два с половиной метра — никакого желания.

Так что поскакал, а перед выбегом зашарашил в проход потоком магического огня. И получил в морду волну жара: паутина прекрасно горела. Заматерился, стараясь понять, что твориться в топке коридора, и тут оттуда вылетает обятое огнём чудовище, размахивающее серпообразными лапами! Нет, понятно что ползун, но видок жутковатый. И быстрый, скотина! То есть я его встретил ударом клинка, что-то даже хрустнуло… Но долбануть меня рубящим ударом серпа-конечности горящему ползуну это не помешало.

И меня просто снесло — он, скотина, здоровый. Так что я закувыркался по земле, да и если бригантина с ударом справилась, то от полёта кувырком и ударов было откровенно больно.

Но докатился, меч не упустил, вскочил на колено, придерживая клинок в сторону ползуна. И расслабился: подкопчёное насекомое сдохло. То ли от огня, то ли моего удара — непонятно. А пламя в коридоре тухло, и больше оттуда никто агрессивно не пёр.

Так что с кряхтением и матерком стал подниматься, отряхиваться и думать, а что мне дальше делать, а главное — как.

37. Ход напрямик

Лезть в тёмный тоннель я не стал: того, что я успел увидеть хватало, чтобы понять: тоннель — явно некое магистральное, да ещё и разветвлённое помещение. Похоже, судя по дорожке к пропасти с подземной рекой — водоотвод. То есть, там не один и не два разветвлённых коридора, затянутых паутиной в темноте. С ползунами повышенной лютости, не слишком охотно поддающимся магии.

Если это единственный путь, то я его, естественно, обследую. Но займёт это кучу времени и сил, да и риска. Не говоря о том, что учитывая утилитарное предназначение, выходы из этого тоннеля совершенно не обязаны коррелироваться с помещениями.

В результате я решил проверить помещения за фасадами. Аккуратно и с опаской… И не зря. Ловушки, в виде выскакивающих и заполняющих всё помещение лезвий, были очень часты. Более того, если часть из них активировалась нажимными плитами, переключателями… Ну точнее, неправильной комбинации последних, то часть — явно работала на заклинаниях. И не активировались, пока кусок руды, с которым я чуть подшаманил, не окажется в зоне уверенного поражения. Не на полу, а именно в зале, в точке, из которой не спастись.

Повозясь, я нашёл заклинание, скорее всего, работающее по принципу “свой-чужой”. Но отличительные признаки “своего” я не знал, бумажек с паролями и явками не имел. А развеять зловредное заклинание смог, только перенасытив его магией не без помощи юниторов. Причём развеять не глобально, а локально, в рамках одного помещения.

Потратив на опыты и неутешительный результат несколько часов, я вышел, расположился неподалёку от спуска и задумался.

Ситуация выходила не слишком весёлая. Водоотвод опасен ползунами, замкнутым пространством, неизвестно, куда ведёт. И кстати, ловушки там тоже могут быть: никто ловушечным маньякам, лепившим данную богадельню, размещать ловушки в водоотводе не запрещал.

Помещения — ловушка на ловушке. Притом я даже не знаю, куда они ведут и ведут ли вообще куда-то: слишком углубляться внутрь я откровенно опасался, по понятным причинам. И если нажимные и подобные ловушки не слишком опасны, то магические — чертовски. Почуять их, очевидно, можно. Вот только проще к чертям разломать… Разломать, дошло до меня, благо из дыры наверху опускался луч света.

Так, примерный центр, где высоковероятно тусуется Спящий, я чувствую. В плане направления. И не испытываю никакого пиетета к этим руинам старины глубокой, которые стараются с заслуживающим лучшего применения упорством меня прибить.

Кстати, вполне возможно, у орков есть некий разведанный путь, ведущий к усыпальнице Спящего. Ну, это как бы логичным выходит, но как этот путь найти — непонятно, так что к чёрту его.

Значит, просто иду по помещениям, к чертям ломая ловушки: пусть это гребучее заклинание срабатывает, когда шипы просто не смогут выдвинуться, а то и просто разрушены. Иду в нужном направлении, если натыкаюсь на стену или иное препятствие, обходить которое слишком долго — ломаю-проплавляю его до следующего помещения. А если его не будет… Ну, в худшем случае доплавлю путь до Спящего, без риска, правда до-о-олго… Посмотрим по обстоятельствам.

В любом случае мне этот вариант нравится больше, чем рисковать с ловушками и лезть к ползунам.

Перед воплощением своих планов решил передохнуть, правда, туннель водоотвода напрягал, и небезосновательно. Впрочем, взобравшись на парапет с трёхметровым, почти отвесным подъёмом и небольшой площадкой сверху — заснул. Не без проблем, дёргался, но заснул. И даже проснулся, причём не в пищеварительном тракте насекомых, что было очень мило.

И, вооружившись Люссиль, стал потихоньку и аккуратно продвигаться в направлении Спящего. Сказать, что мой способ перемещения был быстрым — значит соврать, но при этом, в слои породы я не упирался. Стены иной раз приходилось проплавлялть, как и спекать утыканные шипами поверхности. Но, при этом, держа направление “примерно на Спящего”, я ни разу не преодолевал преграду толще полуметра камня.

Хотя, если подумать, это и логично: вряд ли строители застроили всю внутреннюю полость сложным лабиринтом. Скорее всего, стены просто оставляли, а запутанность и лабиринтность — следствие внутренних перегородок, скорее всего, не природных, а созданных магией. Из расплава, или как-то, как горномонастырским в голову взбрело.

Сами же внутренние помещения не радовали от слова “совсем”. В отличие от фасада, украшенного рельефами, барельефами и контррельефами, внутри было серо, гладко и пыльно. Серый камень, изредка разбавляемый черными прожилками. Ну и гранитно-черными плитами в месте ловушек — видимо, чтобы никто не догадался.

Пустые четырехугольные помещения, украшенные разве что пустыми четырёхугольными нишами и небольшим каменным бордюром по стене. Крайне редко украшенные, надо отметить, и далеко не все освещённые: большую часть времени приходилось использовать перекачанный магией аналог огонька.

При этом, несмотря на относительно спокойный и даже, можно сказать, комфортный путь, я немного начинал волноваться. И немного сомневаться в своих выводах.

Дело в том, что продвинулся к энергетическому центру я за сутки довольно неплохо. Магия становилась более насыщенной, можно сказать, “уплотнялась”, формировала голубоватую, заметную уже невооружённым глазом дымку. Ставшую настолько яркой, что к моменту, когда я остановился на ночёвку, нужды в огоньке не было даже в неосвещённых помещениях.

Так вот, всякие мысли различной степени матерности и интенсивности, на тему “Вельруф вызывает Спящего!”, я периодически интенсивно мыслил. И, по логике, если этот тип в сознании (что подтверждалось массой его вполне сознательных деяний) и коммуникабелен (что тоже не было вилами по воде писано), то мои мысленные вопли с текущего места он ТОЧНО слышит.

Но, при этом, ни черта не отвечает, что и вызывало беспокойство. От того, что данное существо склеило коньки, до того что оно… свихнулось. Просто поехало крышей, мне на радость, в результате многовекового заточнеия. И на разумный диалог было способно… а сейчас, по причине свихнутости — нет.

Да в конце концов, Спящий мог просто… не желать общаться. С его точки зрения, между людьми и заточившими его орками вполне может не быть никакой разницы. И он не хочет, а главное — не будет говорить как с собеседником. Что ни черта не конструктивно с его стороны, но… понимаемо.

С другой стороны, вроде бы его телепатия наиболее действенна во сне. Так что, найдя какой-то хозяйственный закуток, обложившись сигнальными нитями и прочей хренотенью, засыпал я с надеждой, но и с опасением.

И ни-че-го. Проспал, как убитый, вроде даже снов толком не видел — вымотался. Насколько было возможно — проверил воспоминания и свою вменяемость. И, вроде бы, меня никто не перепрограммировал и в мозг не отымел.

Так что вздохнул, да и направился себе дальше в сторону центра храма. Обошёл несколько ловушек, проплавил несколько стен и решёток и через пару часов после начала пути замер перед проплавленной дырой.

Дело в том, что помещение впереди было освещено. Но не светящимися полосками, свойственными храмовникам. В помещении стояла кривая рогулька дрянного металла, в которой был зажат светящийся неоднородный кристалл. Светился он достаточно, чтобы перебивать магическую голубоватую дымку. И вообще вроде бы что-то делал, кроме свечения… Но я этого в бурных потоках окружающей магии не чувствовал.

Кроме того, светился этот кристалл, да и сам по себе он был не синим, голубым или фиолетовым. Свет от него и он сам был красно пурпурным, превращая зал, в котором он располагался, в этакую фотолабораторию.

В общем, судя по всему, я добрался до той части храма Спящего, где орудовали орки. Что, вроде как, не самый худший вариант, да и правильность направления моего движения подтверждает.

Но вот не нравится мне эта фотолаборатория, блин! Нет, я в кристалл даже стрельнул арбалетом. И выпустил плазменный луч — совершенно бессмысленно, кстати говоря. Этот красный рудный кристалл, как и свойственно магическому металлу, вирусно кашлял на направленную на него магию. А расплавить и что-то подобное сделать с ним можно было только с помощью фокусировщика, что я находил чрезмерным.

Потом я помахал в зале куском моей руды-обманкой. Прошёлся по стенам-полу-потолку огнём — ловушек не было. Но ощущение было нехорошее.

Был бы обходной пусть — плюнул бы и обошёл… Но останавливало две вещи.

Первое: другой обходной путь в ближайшей округе не наблюдался, а на этом обходном пути, на котором я был, была и эта зала с орочьим светильником. И второе: по мере приближения к Спящему я точно окажусь на используемой орками территории храма. И обойти её не выйдет, да и светильники такие практически гарантированно появятся.

Так что, взял я на плечо Люссиль, вставил в держатель на поясе юнитор и аккуратно шагнул в зал. Сделал шаг, другой, третий. В целом — прошёл по залу, не приближаясь, насколько возможно, к красному светильнику.

Что не вполне получилось: зал был прямоугольный, вытянутый, и к треноге я приблизился волей-неволей. И уже вблизи почувствовал, что светильник фонит не просто магией, а белиарщиной.

Что, в общем, логично: само заточение Спящего происходило с подачи этого божка. А орочьи шаманы, усыпившие его, ну и копошащиеся рядом — были шаманами Белиара. Так что фон от орочьих поделок не удивителен, хотя сам факт того, что фонит руда, как-то поменявшая свою нейтральность — непонятен. Впрочем, чёрт бы с ним: приближаться к треноге слишком близко я не собирался, миновал её, подошёл к стене… и резко развернулся, держа Люссиль в боевом положении. Дело в том, что сзади меня произошёл… “Пых”, судя по моим ощущениям магии. Именно “пых”, а не грохот или что-то такое.

Но белиарщиной от этого пыха таращило так, что я сразу предположил гадость. А обернувшись — увидел подтверждение своих предположений. На полу валялись тускнеющие осколки, тренога была хрен знает где, а на её месте… помахивал крылышками демон-лорд!

Крылья этого белиарова отродья были побольше, чем у демона, виденного в башне Ксардаса. Шипов — больше, а главное — эта тварь светилась от магии, будучи фактически неоново-синей. Про крокодилью пасть вместо костяной маски-лица можно не говорить.

И висит, паразит такой, посреди залы, буркалами кровавыми и светящимися на меня пырится. Впрочем, делал он это недолго, махнув когтистой лапой и запустив в меня какую-то магическую пакость лучевого типа. Пакость я принял на Люссиль, без последствий, шибанул по демону молнией… И ни-чер-та! Так же как и мне, но всё равно хамство. Магическая, усиленная Люссиль молния просто рассеялась на магически сверкающей чешуе.

А демон рванул ко мне, размахивая когтистыми лапами. Мне же ничего не оставалось, как встать в стойку и начать танец.

И как же я задолбался! Нет, через пять минут (ПЯТЬ ГРЁБАННЫХ МИНУТ БОЯ!) я тварь зарубил. Точнее — нарезал, потому что плоть её не поддавалась толком даже Люссиль, приходилось бить со всей дури, как колуном. А демон летающий, быстрый, да и лапами с когтями неприятно быстро и метко машет…

В целом — справился, конечно. Но перепсиховал, да и банально устал: я не в сказке, и пять минут напряжённого боя с двуручником, без перерыва — это звиздец. Тут даже магическое усиление не вытягивало, так что зарубив пакость, я просто плюхнулся в уголке, сидя и приходя в себя четверть часа, не меньше.

— Замечательно, — констатировал я, после того как отдышался. — Интересно, сколько таких тварей мне встретится? — ответа я не получил, хотя и вопрос был риторическим. — Спящи-и-ий! — в голос позвал я, на всякий случай. — Ты меня слы-ы-ышишь?

Но в ответ на мои завывания была тишина, как и на мысленные вопли. Так что перекусил, встряхнулся, метко плюнул на исходящие магическим дымом остатки демона, и начал пробивать стену.

И, к моему радостному удивлению, следующие четыре часа никаких гадостей меня не ждало. Хотя внутренность помещений претерпела явный “орочий кастом” — куча криво выбитых каракулей, схематичные клыкастые черепа, ну и знаки Белиара.

И ловушек — до чёрта, но при этом никаких гадостей, хотя дёргался я постоянно: плотность магии нарастала, и что-то почувствовать ближе пары метров не выходило совсем.

В результате я вернулся назад, на пару километров: дорога была свободна и разведана, а ночевать в месте, где могут вылезти эти сволочные демоны, не было никакого желания.

Поспал, проснулся, перекусил и вернулся старым путём. Начал пробиваться сквозь очередную стену, вслух матерно характеризуя окружающее. А внутренне думая, а может, а ну его нахрен, этого глуховатого Спящего?

Но передумать я не успел, а вот взгляд в следующее помещение меня немного… Да звиздец это! Узкий, высокий и закрытый со всех сторон, кроме моей дыры коридор. Утыканный шипами-ловушками, что заметно: отмечать отверстия забитые пыли в кладке я уже наловчился. Но главное: в одном конце стоял прямоугольный каменный ящик. Причём были у меня подозрения, что это саркофаг.

— Замечательно! — ликованием и радостью встретил я скрежет камня и дёрнувшуюся верхнюю плиту саркофага. — А иди ты нахрен, — сообщил я обитателю и, пока он не выбрался, втянулся в проплавленную дыру, встав за углом с Люссиль наготове.

Судя по всему, это шаман-нежить, один из заточивших Спящего. И никакого желания вести “честный бой” с дохлятиной я не имею. Так что пусть высовывает свою несимпатичную дохлую персону из моей дыры и получает по ней Люссиль ДО того, как начнёт на меня магичить.

Стою, держу клинок в верхней позиции, чтобы гвоздить вылезшую нежить. И немного надеюсь, что этот дохлый тип активирует ловушки, упокоясь без моего активного вмешательства. Но в храме — тишина, и характерный лязг лезвий я бы прекрасно услышал. Его, соответственно, не было. А какое-то поскрипывание-похрустывание-шипение было. И тут меня сносит с ног, а бок головы пронзает острая боль!

В стене, на уровне моего плеча, видна растрескавшаяся дыра, на бригантине — коцки, а за шиворот капает кровь, из повреждённой шеи и головы. К счастью — не смертельно, просто посекло осколками. Но больно! И…

Плюнул на боль и жалость к себе, рванул к дырке, и с размаху ткнул в неё Люссиль: коридор там небольшой. Ткнул, пошуровал, услышал злобное шипение, вытащил меч и вогнал снова. Почуствовал лёкое сопротивление, сухой стук. И больше не шипело.

Выждал полминуты, заглянул рывком в дырку и тут же сныкался. Но опасаться уже было нечего: на полу коридора валялась мумия орка с шаманскими побрякушками, обтянутая сухой кожей черноватого цвета. Рассечённая надвое, валяющаяся двумя половинками. И никаких признаков жизни и нежизни не проявляющий.

— Уф, — выдохнул я, начав ревизию своего организма.

И, в целом, выходило сносно. Никаких травм и серьёзных повреждений, так, царапины. Правда, серьгу из уха выбило, надо бы поискать, но сначала — обработаю рассечения.

Чем и занялся, ну а раз делать, кроме дезинфекции и бинтования, было нечего, я мысленно и привычно позвал:

— Спя-а-ащий!

А через секунду от падения на задницу меня удерживало только то, что я уже сидел. Голоса я не слышал — его и не было. Но в голове колоколом гудело… ощущение, образы… Да понимание мысленного посыла, если так можно выразиться. Мощный такой, прекрасно понимаемый, пусть и не словами. И звучал он так:

— Как же ты достал орать, глухой идиот! Не слышишь не черта, так чего же зовёшь?!

38. Досуг для Ксардаса

Первое что я понял, перестав офигевать (довольно быстро, к своей гордости), так это то, что я немножко болван. Самую чуточку, но именно так. Часть закорючин на своей серьге я примерно понял, разглядывал её, вооружившись букварём магических фигулин.

И такая вещь как “защита” там была. А я, немножко болван, это не сынтерпретировал. В результате, на текущий момент слышал телепатическое бурчание НЕМНОГО задолбанного моими воплями Спящего. Ну, выходило примерно как будто в соседнем помещении, до которого невозможно добраться, некий придурок орёт благим матом “нужно поговорить”, при этом он сам — с надёжно заткнутыми ушами. И на ответные крики не реагирует. И орёт, паразит такой, назойливо и постоянно.

Даже неудобно немного вышло, прямо скажем.

Впрочем, совсем уж виноватым я себя не считал, а именно немного: сынтерпретировать было можно, факт. А вот именно прочесть — нет. Не хватало у меня понимания и опыта. Так что биться головой об стену, с целью добавить себе немного ума, я не стал.

Из позитивного: я Спящего понимаю. Не факт, что в полной мере, но его когнитивный аппарат более-менее соответствует человеческому, а эмоциональная окраска образов — понимаема. Довольно занятно, что именно слов как таковых я не слышал, выходило этакое “пакетное понимание” (или непонимание — часть посыла Спящего я воспринимал как этакий ментальный шум).

И надо выходить на связь, окончательно решился я. Если бы не этот сволочной и дохлый шаман — дёргался бы и рефлексировал. Собственно, я и так дёргался, но гораздо меньше.

— Я слышу, — направлено отмыслил я, сам понимая некоторую придурковатость этого мысленного посыла.

И в ответ — тишина, что, в общем-то, неудивительно: судя по всему, возмущённый мыслевопль Спящего был после многократных попыток ответить на мои завывания.

— Спя-а-ащий! Я тебя слышу, были проблемы, артефакт блокировал твои слова! — исходил я мыслеэмоциями.

Толку — ноль. Но вариант наладить коммуникацию, а не переться в недра этого проклятого ловушечного места был слишком привлекателен. Так что я нашёл серьгу (вещь-то выходила чертовски полезная даже своими защитными свойствами, просто для текущей задачи не слишком уместная), расположился на месте и начал долго и нудно транслировать мысли.

Сначала просто призыв к коммуникации. Но где-то через полчасика меня это достало, а перспектива пробиваться вглубь храма засверкала новыми красками. И ни черта эти краски не вселяли оптимизма.

Так что в призывы добавилась… ну можно сказать ругань. Сложно сформулировать, конечно, к словам как таковым я старался не прибегать, но гадости про гигантского жучилу нет-нет, а проскакивали.

— А откуда ты знаешь, как я выгляжу? Сюда ты точно не заходил, такого крикливого глухаря я бы запомнил, — вдруг пришёл мыслеобраз, приправленный усталостью, любопытством, иронией, да и кучей иных эмоций, которых я просто толком не воспринял.

— Ну наконец-то! — мысленно возликовал я.

— И можешь общаться своей речью, — уточнил Спящий. — Твои попытки передавать образы ужасают.

Ну, в принципе, логично: телепат и псионик такой силы даже умозрительно не особо напряжётся, понимая и переводя речь.

— Здрасти, — проявил бездны вежливости я, бегло прикинул исходные данные и решил не играть в тайны. — А знаю я потому, что я не из этого Мира.

И начал свой мысленный рассказ, приправленный образами: последние сам Спящий попросил присылать, отдельно и ехидно попросив не пытатся вкладывать в них смысловую наполненность. Рассказал про игру, про Землю — ну, понятно, что в общих чертах. Ну и про то, как во время погодного явления очнулся тут.

— Занятно, — протянуло это существо. — А почему ты тут?

— А ты разве не знаешь? — озвучил я свои опасения, с которыми, в общем-то, смирился: понятно, что я для этого телепата буду как раскрытая книга, со вскрытым вторым дном.

— Нет.

— А почему? — допытывался я, потому что было действительно интересно.

В ответ послышался этакий эмоциональный хмык: в смысле, делать тут особо нечего, а окружающая реальность не балует Спящего собеседниками, так что почему бы и нет.

И, судя по его рассказу, выходило, что были проблемы: этического, энергетического и… структурного плана. Этика — это, как я понимаю, культурный код вида Спящего, в смысле, не лезть в мозг разумному без нужды. Чем бы в текущих условиях Спящий бы пренебрёг, но была проблема трат энергии, совсем немаленькой даже для одного человека. И моей “структурной организации”. Тут Спящий перешёл с речи на мыслеобразы: как я понимаю, в речи просто не было ни адекватных определений, ни нужных терминов.

Но в общих чертах выходило так: Спящий воспринимал личность человека (или душу, или чёрта в ступе) как некое сложнейшее сплетение линий, узор. По крайней мере, такой образ он прислал, и выглядело это непонятное, насколько я смог эту херотень воспринять, как чертовски, запредельно сложное трёхмерное макраме. Причём, было у меня ощущение-подозрение, что ни хрена это макраме не трёхмерное, а гораздо более сложная фигура. Но воспринять я этого толком не мог, какие-то оттенки чувств, смазанные невозможные линии… Ну в общем, были подозрения, вполне оправданные как по мне.

Так вот, меня он, попробовав в процессе разговора “прочитать” (тут, по-моему, врал — скорее всего, пробовал он неоднократно, в процессе моих занудных воплей, что понимаемо), не мог сынтерпретировать. Выдавая довольно занятные образ: узор сознания, как я решил назвать присылаемый ему образ, был искажён и не интерпретировался. А что было занятно, был он не просто искажён. А искажён сложно, в рамках своего искажения чертовски напоминая… Узор на серьге.

То есть, похоже, ношение данного артефакта давало долговременные последствия. Которые, судя по всему, не несли мне вреда, скорее пользу… А если и вред, то сделать я с этим, на текущий момент, ни черта не смогу, так что и хрен бы сним.

В общем, ситуация понятная, так что стал я на Спящего, уже не полностью откровенно, но в целом — как есть, вываливать свои выводы и приключения. Так мол и так, и по игре, и по найдённым данным, пришёл к выводам, что Спящий — скорее жертва.

— Своей глупости, — не слишком весело сообщил он.

— А что случилось? — естественно заинтересовался я, получив в ответ эмоциональный эквивалент тяжёлого вздоха.

И, выходило, что “в общем” я в своих рассуждениях был близок к истине. А вот в частностях была масса отличий. Например, Спящего не “выдернули”, а “пригласили”. И он сам пришёл, даже потратив некий ресурс на этот переход.

Выходило, что призывали орочьи шаманы, это да. Вот только чёрт с два они кого-то призвали бы, если бы сущность под условным названием Белиар не наебунькал Спящего. Как-то скоммутировался, предложил какие-то невнятные золотые горы за помощь, а результат понятен и сейчас.

— И я очень глупо поступил, — самокритично сообщил Спящий. — Не проверил, не подстраховался.

— А почему? — докапывался я.

Опять вздох и порция информации, меня сильно удивившая. Деталей про “социум Спящего” и вообще Спящий не давал. Но детали выходили очень странными. То есть, например, тело огромного жучилы — скафандр. Ну…. сложно, я толком не мог найти формулировку, а Спящий на такие мелочи не отвлекался. Но тело, проявленное на Морграде — сделано под задачи и потребности. А может быть другим. Или совсем другим. И это было “общим моментом”, естественным состоянием Спящего. То есть такие скрепные и традиционные вещи как пол, форма, вид и прочее для Спящего были ничего не значащими переменными, меняемыми, как костюм, перед выходом из дома.

Вдобавок, появилось у меня подозрение, что сам Спящий — не одна личность. А некий их плотно интегрированный конгломерат. Потому что описывая наебуньковские действия Белиара, он описывал что-то похожее, на противопоставлении.

И, что самое интересное, Белиар оказался не одной личностью. Что, судя по всему, позволило Спящего обмануть.

Но не шизоидом с расщепом, как я думал первое время. А, скорее…. организацией. То есть, выходило, что есть некая… Ну назовём её условно, планета. В соседнем измерении, как-то так. Потому что в Морграде божки не появлялись и не проявлены, что утверждала мифология и сам Спящий. Утопительные потуги Адонаса, судя по рассуждениям жучилы — некое “сложноструктурированное воздействие фрактального типа”, которое, кстати, скорее всего, и прихватило меня на Морград, точнее, побочное действие этого воздействия.

Как по мне — межизмерительная пушка, но Спящий вообще не оперировал понятиями “техника” и “биология” — и то, и то у него было неразрывно и неразделимо связанными вещами. И если подумать, то так и есть.

И вот, качают эти организации (судя по проявлениям — какие-то корпорации поганые) из Морграда тысячи магической нефти. Вне использования магии разумными выкачать они не могут. Морград вообще оказался аномалией, со слов Спящего, почему, скорее всего корпораты-божки сюда и не совались. Топология планеты и, скорее всего, измерения Морграда — то есть Вселенной с данными параметрами — породило “магический кристалл”, вещество взаимодействующее…

А вот тут был понятийный затык. Но если подумать, выходило что “магия” — некая энергия взаимодействия материи. Слабое взаимодействие, типа гравитации. И податливое для разумного, на уровне своих свойств. Кромешная метафизика с пограничной физикой и прочим, чего не понял я. И, подозреваю, не понял бы лучший и мозговитейший профильный учёный Земли.

Так вот, энергия эта как бы есть во всех топологиях… почти. Как и почти везде есть гравитация и прочее. Я немного офигел от того, что в этом параллелье есть места, со слов и образов Спящего, лишённые гравитации. Или фотоны имеют массу покоя. Или… ну в общем, мозг за ум заходил, как понятно.

И на Морграде, из-за существования “магической руды”, а точнее, магического кристалла, сформировалась совершенно чудовищная по плотности и толщине прослойка этой самой магической энергии. И, например, Спящий с ней взаимодействовать просто… не умел. В тех краях, где он жил, её было столь немного, что её разве что учитывали как переменную в сверхточных действиях-экспериментах. И, кстати, когда я уточнил про “эффект наблюдателя” Спящий это подтвердил, в плане, что одно из проявлений.

Ну да не суть. Суть в том, что “как” выбраться с Морграда — Спящий знает. Но ему нужно прорваться через этот слой “магии”. А она неподатливая, работать с ней тяжело.

В общем Спящий, её аккумулирует, чтобы использовать как “точку опоры” или большую дубину — просто сделать пробой, область разреженного магического пространства, куда он рассчитывает радостно ускакать.

В общем-то масса довольно интересных сведений. Например, не Спящий создал болотников. А Болотники за счёт “расширяющих сознание веществ”, можно сказать, “открыли разум” Спящему. И, что подтверждала реальность, особо он от них ничего не требовал, кроме вполне, как по мне, приличного бартера (уж точно не хуже корпораций-божков): псионическая энергия взамен магии.

И наконец, опять поднялся вопрос, на кой, собственно, болт я припёрся. На что я честно ответил: даже без данных от Спящего, ситуация на Морграде неприятная. И хотелось бы свалить.

— Понимаемо, — понимающе ответило это существо. — В общем-то, мне осталось набрать не так много энергии. А вытащить отсюда я смогу и десять таких, как ты: сложно пробить канал, а совершить переход не составит проблем. Правда…

Последнее “правда” было не словом, а потоком мыслеобразов, приправленных сомнениями.

— А что не так? И, кстати, на всякий случай: Белиар влияет на посмертие умерших в Морграде?

— Теоретически — может, на их уровне, — отмахнулся от довольно важного для меня вопроса он. — Как на самом деле, просто не знаю: и не слишком интересно, да и в текущих условиях мои возможности прискорбно ограничены. А задумался я, человек, о том, что с тобой будет, когда и если я тебя заберу с собой, — после чего наступила ощутимая пауза.

— Эм-м-м… сожрут, что ли?

— Да кому ты нужен. Нет, просто пытаюсь смоделировать, как объяснить. Но ты, хотя бы, не младенец. Может, и так поймёшь.

И завалил меня образами. И его сомнения я понимаю. Дело в том, что “просто выпустить” в путешествиях во всяких параллельных мирах и прочей хренотени — не вариант. Нужна конкретная точка, топология которой является “адресом”, куда тебе надо.

И “адреса” той же Земли (куда я не факт, что хотел бы вернуться) Спящий банально не знал. И вот сюрприз-то — я не знал тоже. А пожелания из серии “хочу где мне будет хорошо” вполне могут закончится попаданием в центр звезды, мир с “единым разумом” поглощающим все остальные. И, возможно, быть частью этого сверхразума и вправду “хорошо”. Но мне моя личность дорога, как память о бесцельно прожитых годах, вообще-то!

При этом, “взять с собой” меня Спящий не отказывался. Но… его сородичи не слишком социальны, это раз. Сам Спящий — это… ну, семья, по большому счёту, взаимопроникающих (правда, сохраняющих личностные разграничения) разумных. Нет, себя то он идентифицировал как “я”, но с моей точки зрения был он коллективным разумом, как и его сородичи. Ну и мелочи, по поводу того, насколько чуждыми будут мне существа подобного могущества и умственных способностей, меняющих тела, как перчатки, в зависимости от внешних потребностей…

Ну, в общем, сомнения Спящего понятны. И его странные выводы, что роль “домашней зверушки” самого Спящего, которую он, в принципе, готов мне предложить, меня не устроит. Меня и вправду не устраивало, уж чёрт знает, с чего.

— Слушай, Спящий, а колдовать в этом твоём измерении я смогу? Ну, оперировать этой самой магической энергией. Её же мало, вроде? — поинтересовался я.

— Её не “мало”. Её — бесконечно. Насколько мне известно — везде, хотя теоретически топология может лишить доступа к ней, но мне такие места не знакомы.

— А плотность тут — как катализатор?

— Я не знаю, человек. Вероятно, что так. Но, после того как с этой энергией научишься взаимодействовать — сможешь где угодно. Только ты не умеешь.

— Как это не умею, — возмутился я, — когда я магичу?!

— Ты — ничего не делаешь. Ты — канал энергии, за которую божества рестуктурируют и управляют той частью, что остаётся в тебе.

— Это если рунами этими дурацкими пользоваться. И свитками. А я могу без них.

— Можешь?

— Угу.

— Потоками неструктурированной энергии? Это и у меня выходит. Но так воздействовать можно только в этом месте, перенасыщенном энергией.

Это, очевидно, Спящий говорит про мои первые попытки “в колдовать”. Просто сгустки энергии в виде молний, которыми я оперировал как большой дубиной.

— Нет, я могу именно колдовать, — законно погордился я. — Без рун. Придавать энергии свойства, характеристики, объём и тип работы.

— И как же? — скепсис в этом мыслепосыле можно было резать ножом.

— Ну, я нашёл алфавит… Наверное, алфавит, — попробовал сформулировать я. — Закорючки, которые воздействуют на магию.

— Представь, будь любезен, эти “закорючки”, — с ОЧЕНЬ большим напряжением обратился ко мне спящий.

А до жирафы в моём лице дошло: Спящий не знает, не умеет, не практикует и не связывался с древней магией. То есть, теоретически, мог: те же обитатели Хориниса, бороться с которыми его и призвали (кстати, да, создал некомфортные условия, с его слов, что подтверждалось аккуратно “закрытыми дверями” — не убежали или умерли, а просто покинули Хоринис), оперировали древней магией. Но… видимо, пока они были тут, он им мозги не вскрывал. А после — некому было: на Хоринисе из магов были исключительно “удалённые сотрудники корпорации “Боги колонизейтед”.

Но представил одну букву-закорючку, оттранслировал. И через секунду:

— Что ты за них хочешь? Много ты их знаешь? Все ли запомнил?

Прямо лавина мыслеобразов и слов, отчего у меня немного мозги начали сбоить. Но я превозмог, собрался, невербально выразил протест этому ментальному давлению, которое тотчас прекратилось.

— Около трёх десятков. Не просто запомнил — они у меня есть в виде записи. Что я за них хочу… Не знаю, если честно. Наверное — ничего, — подумав, ответил я. — Ты мне предложил забрать меня с собой, — пояснил я приступ небывалого альтруизма не столько Спящему, сколько внутреннему хомяку, задействовавшему какие-то лютые мощности внутренних заводов. — Так что даже если я откажусь… А, скорее всего, откажусь. Так вот, сообщить их тебе будет просто равновесно.

— Ты представляешь ценность своего дара?

— Для тебя — да. Но в целом — не настолько он и ценен.

— Приму с благодарностью. И готовностью оказать ответную услугу.

Ну, в общем, достал я пластинку, и стал транслировать букву за буквой. В ответ — тишина и ощущение напряжённого внимания.

А через секунду, не больше, от окончания… Русские слова в голове!

— Благодарю. Твой дар бесценен. Я покину это место через несколько мгновений, человек Мирослав, принявший имя Вельруф. Но “равновесны” не только пожелания, но и дела. Я оставлю тебе всё, что понял. И то, что ты сможешь понять из данного мне. Прощай.

И всё. Совсем всё, ощущение Спящего — исчезло, не только “внутри”, но и снаружи. Пока я паниковал, ручками дёргал и ножками сучил, в необъяснимом страхе от присутствующего в моём сознании ксеноса.

— Эм-м-м… ну, скатертью дорога, наверное, — наконец, вслух произнёс я, потому что ситуация выходила бредоватая.

Хотя-а-а… Нормальная. Спящий — мозг непредставимой для меня силы. Может, личностные характеристики и бинарная логика давали нам некие точки соприкосновения для взаимопонимания, но по большому счёту — десятки, а то и сотни охренительно умных людей в одном флаконе, каждый из которых вполне может быть мозговитее меня. Ну, как-то примерно такой порядок.

И, пока я представлял в деталях эти закорючки, этот лютый мозг воспринимал, рекомбинировал, соотносил посланное мной с несомненно чудовищными по объёму знаниями. И, через секунду после окончания трансляции — “он знал кунг-фу”. Всё, не всё, но реально научился колдовать, понимать закономерности и всякое такое.

И задерживаться в Морграде не имел никакого желания, что понимаемо. Энергии у него, скорее всего, было на порядки больше, чем нужно для сваливания в закат. Так что тут скорее задержка в секунду и слова мне — следствие благодарности. Собственно, впереться в мою думалку он смог только после того, как узнал алфавит, что мои выводы подтверждает. Узнал, понял, что меня блокировало-искажало, попрощался и свалил.

— Э-э-э… а чего он мне такого интересного оставил, — задумался я. — Или это… ну не хрена себе!!!

Аж на заднице подпрыгнул: вспомнил алфавит и… Ну просто запределье: каждая, КАЖДАЯ буквица закорючка имела в моей памяти тысячи значений. Понимаемых, причём с пониманием, что она делает НА САМОМ деле. Подозреваю, кстати, что их может быть ещё больше. Но даже то, что оставил мне Спящий — в тысячи раз больше, чем знали операторы древней магии Морграда.

— Действительно, мозг, — признал я, одновременно восхищаясь и немного ужасаясь. — А вот это — невообразимо ценно…

Просто было… не заклинание. Комплекс действия из магии и… псионики, позволяющий совершить “межмировое путешествие”. С переменными, которые Спящий предоставил заполнять мне.

Но основная ценность была в том, что он загрузил в мою думалку (или душу) эту самую псионику. Не оперирование некоей специфической энергией, которая есть магия. А приказ энергии и материи трёх- и более мерного мира. И эта материя-энергия приказ, отданный с соблюдением массы условий (внутренних, что занятно), исполняла.

— Теперь и я знаю конг-фу, — выдохнул я.

Вообще — ни черта я не “знал”, если начистоту. Масса вещей просто непонятна, так, уровень ощущений. Академиком ксеносских наук меня Спящий не сделал, так что так. Надеюсь — пока так. Но даже того, что я знал и понимал, хватало, чтобы этот самый межмировой переход совершить. И энергии в храме более чем достаточно…

— И пошёл Вельруф в межмировое путешествие. И с радостным гоготом сломал себе шею, — напомнил я себе.

Нет, пока никаких “прощайте неудачники!”. Полученный дар нужно освоить, отработать. Подумать. А потом уже валить.

Хотя, теоретически, можно и остаться. Моя серьга скрывала меня не только, да и не столько от Спящего, как я понимаю уже сейчас. Божки, в рамках им доступных инструментов, тоже ни черта про меня не знали, не видели. ДАЖЕ если начнут целенаправленно меня искать. Я для них — “естественный магический фон”.

Нет, скорее всего — всё же свалю. Но не сразу, это точно.

И потопал я потихоньку в обратный путь. По дороге многократно отвешивая себе мысленные подзатыльники: гробануться СЕЙЧАС от ловушки или демона было бы запредельным идиотизмом.

Но и думал. И выходила довольно забавная ситуация. Барьер уже сейчас пропал, то есть пропал он с исчезновением Спящего. Через некоторое время средний магический фон Миненталя станет не “как везде” — тут руды дохренища, но гораздо ниже.

Но главное: Белиару — облом. При этом, если отталкиваться от игрушки, есть вероятность, что уже сейчас некие орочьи корыта спешат к Хоринису. Правда, есть непроверяемый люфт: орки осадили Старый во второй игре в течение трёх недель после убийства Спящего. В этот же период появляются драконы, главный из которых овладевает псионикой, спёртой у мертвеца Белиаром, а потом у дракона — Ксардасом.

И вроде — всё началось, но люфт возникает от того, что неясно, сколько Безымянный пробыл в Минентале до “повержения Спящего”. Судя по всему — события значительно ускорились, а значит, экспедиционный орочий корпус ещё даже не выплыл, а возможно — о нём ещё никто не задумывается.

Как и лоладины Инноса из Миртаны вряд ли выплыли. В общем — интересненько выходит, с учётом поплывшего всего. И ряда моментов внутри Долины. И я не про озверевших каторжников, налетающих на мирных жителей. Это-то пустяки, дело средневеково-житейское, да и не звери среди заключённых, к моему удивлению. И вообще — проблемы законопослушных жителей — проблемы Робара за номером два, если начистоту. Они ему за это налоги платят и всё такое.

Хотя учитывая майорат…

А вот додумать я не успел. Топал я по протореному пути, занял он у меня не больше двух часов, несмотря на то, что я старался быть осторожным и не распевать песенки вприпрыжку.

И вышел я к природной пещере, из которой начинал свой путь к Спящему. На поверхности был явный день, на что указывал луч света, бьющий в мой пролом. Канат с узлами никто не спёр. Но вот на противоположном конце пещеры копошилась фигура. Отделённая от фасада зданий и меня глубокой, хотя и не слишком широкой пропастью с подземной рекой.

И эта фигура, слабо заметная, но заметная, деловито копошилась на том берегу.

— Да уж, — хмыкнул я, и заорал на всю пещеру: — Привет, Марвин! Хочешь перебраться — сбей колонну на краю пропасти!

Потому что копошился никто иной, как Безымянный. Реально — запредельный шустрик. Ну а… ну а почему бы не поговорить, раз уж так сложилось?

Тем временем фигурка отмерла, и после нескольких ударов использовала мой ценный совет, перебравшись через реку.

И направилась ко мне, смотря недоверчиво и подозревающе. С мечом у пояса, со светящимся камнем, от которого таращило Инносом. Уризель, девяносто девять процентов.

А вот магических доспехов на Марвине не было, были довольно неплохие, но обычные. При этом голову избранного всея Миненталя прикрывал не шлем, а обруч, с довольно сложной гравировкой. Магического металла, и я, с учётом всего известного, понимаю, что это.

Доспех из магической руды нужен был Марвину не для защиты от ползунов и шаманов орков. И даже не для защиты от Спящего. А для того, чтобы мыслевопли убиваемого Безымянным жука, на тему “да за что ты меня убиваешь-то?!” не достучались для избранной бестолковки.

Хотя смысл, конечно, есть. Спящий — пацифист, но не идиот, и когда Безымянный начал бы совсем беспределить — скорее всего перешагнул бы через принципы.

— Вельруф? — подозрительно сощурился на меня Марвин, остановившись в паре метров и держа клешню на рукояти.

— Вельруф, Вельруф, — покивал я. — Марвин, ты не находишь, что наши встречи начинаются чрезмерно однообразно? И да, не советую на меня нападать, если в твою бестолковую голову придёт такая дурацкая идея. Я тебя просто убью.

— А что ты тут делаешь?

— Сижу, — констатировал я вопиющий факт, похлопав по ступеньке рядом. — Можешь тоже присесть. Ты же пришёл убивать Спящего?

— Да, демона Белиара. А ты откуда…

— Ты опоздал. Спящего тут нет.

— Ты его…?! — вытаращился на меня Марвин, на что я просто пожал плечами. — Но Ксардас говорил, что только Уризель…

— Ксардас врал. Много врал, не уверен, что вообще говорил правду тебе, — сообщил я.

— А ты, значит, не врёшь? И может, ты хочешь спасти демона…

— Какое у тебя буйное воображение. И ведь не дурак, но думаешь не туда, — вздохнул я. — Дыру видишь?

— Ну, вижу…

— Ну и взбирайся, ну видящий. Барьера больше нет.

— Эм-м-м… а ты первый!

— Да пожалуйста, — хмыкнул я, поднимаясь на ноги.

И, не обращая внимания на Марвина, подошёл к канату и стал взбираться. И выбрался: Барьера действительно не было, а был довольно интересный эффект, что-то вроде сине-пурпурной прозрачной радуги: подозреваю, следствие того, что накопленные тысячи магии развеивались.

А канат начал дёргаться, и через пять минут показалась физиономия Безымянного, которого я подхватил за плечи и вытащил на площадку.

— И вправду нет… — потерянно произнёс он. — А у Спящего было много сокровищ? — вдруг блеснул он глазами.

— Не было у него сокровищ, — мысленно хмыкнул я.

— Жа-а-аль… — задумался Безымянный, смотря на радугу.

Серьёзно так задумался, видимо, думая, что делать дальше.

— Можешь составить мне компанию, Марвин. Барьера нет, я покидаю долину.

— Э-э-э… А чем ты собираешься заняться, Вельруф?

— Отдохнуть, навестить бордель в Хоринисе. И посмотреть, что из всего этого выйдет, не забывая о себе.

— Бордель — это правильно, — решительно кивнул собеседник. — А из чего?

— Много факторов. Например, Гомез. Он, вообще-то — владелец Хориниса, — хмыкнул я.

— Это как?!

— Он — Бернгар. Бастард. Но Робар признавал его дворянство. И, после падения барьера… — оскалился я, не договорив.

— Да уж, — ухмыльнулся Безымянный.

— Ну и масса прочих моментов, интересных. Впрочем не хочешь — иди своим путём.

— Пожалуй… я приму твоё предложение. Мне самому интересно. И прости…

— Забей.

— Нет, прости, но мне надо к Ксардасу.

— За девкой?

— Да.

— Оставь её ему.

— Э-э-э…

— Дамочка ещё та, я за несколько минут наслушался, — пояснил я. — А Ксардас — действительно тебе врал и пытался использовать.

— Точно?

— Ну я тебе кое что расскажу, из того что точно знаю сам. А ты думай. Кстати, как он тебя нашёл?

— Ну, он — маг. Вышел из телепортации, предложил убежище…

В общем, проговорили мы пару часов. А после — я начал спускаться, проклиная криворукость и кривоногость Марвина, прилагавшего массу усилий чтобы угробиться!

Но я превозмог, и через пять часов мы были живыми в орочьих землях. А я продумывал маршрут из Миненталя.

Ну а Марвин… в принципе, пусть будет. Не самый плохой парень, пусть и с тараканами в голове. Может помочь, а я могу его подучить — всё же меня немного поддостала эта минентальская эпопея и одиночество. А дальше — посмотрим, как сложится.

После чего мы потопали к выходу из орочьих земель: был у меня план пробраться через разрушенную шахту на просторы Хориниса, благо Барьера уже нет.