Великолепный полет Гёцзин

Пролог

Охотник выслеживал цель вот уже несколько дней. Не замечая хода времени, он был одержим одним-единственным желанием, стремлением, что зародилось с тех самых пор, как в его доме не осталось ничего, кроме тишины и одиночества.

Одежда его обтрепалась, пропитанная грязью. Слой пыли покрыл лицо, а тело переняло запахи сырой земли и хвои. Охотник стремился стать с лесом одним целым. Чтобы наблюдать, изучать, анализировать.

Сопровождаемый страхом и ненавистью охотник крался бесшумно, скрывался бездвижно, дышал с осторожностью. Одна ошибка — и тебе конец. Взрослая особь с жертвой не церемонится. У взрослой особи когти как кинжалы, зубы как бритвы, а чешуя прочнее стали. Проклятие для людей, их горе и их погибель, именуемая драконами.

Охотник помнил, что они сделали. Он видел это наяву и во сне, преследуемый кошмарной трагедией. Его дочери исполнилось всего семь, когда шипастые твари растерзали ее, а он ничего не смог сделать, чтобы спасти свое сокровище — свое единственное дитя.

Поэтому он пришел к огромному озеру Кагаяку. Поэтому терпел весенний дождь и холодный ветер, лелея свою мечту о справедливости.

Я всего лишь простой бедный человек, который трудился не покладая рук ради своей семьи. Ради красавицы-жены и озорной дочки. А что я получил взамен на все свои старания?

Дочь убили драконы. Жену убило лишение.

В этом мире справедливости нет. Но дракон на опушке леса охраняет кладку, прячет яйцо в старых гнилых листьях, не отходя от него ни на шаг. Мать нового чудовища, которое скоро появится на свет, — вот что это за дракон. Самец ныряет в озеро и приносит ей рыбу каждые два дня, в час, когда солнце приближается к зениту. Мать рычит на него, прогоняет, сворачивается кольцом вокруг кладки, — охотник запомнил, как это повторяется раз за разом. Его план зрел, подпитываемый яростью и отчаяньем.

В одну из самых лунных ночей он решился. Покинул свое укрытие. Ступая бесшумно. Дышал с осторожностью.

Этот дракон был другим. Непохожим на шипастых монстров. Днем его чешуя сверкала в лучах солнца, а под звездным небом — светилась, словно гигантский лунный камень. Но красота чудовища обманчива. Он убьет любого, кто посягнет на его территорию, и убьет ради еды. Уничтожить это зло нельзя, однако детеныши должны быть слабее.

Охотник шел с верой в эту мысль. Рука об руку с надеждой. Подбадриваемый своей жаждой и приговором.

Один ваш ребенок за одного моего.

Один ваш ребенок за одного моего.

Либо смерть в борьбе, либо этой ночью свершится правосудие и мир станет чуточку чище. Третьего варианта охотник не оставил. Не позволил ни одного лишнего движения, приближаясь к спящему монстру. Один шаг над сломанной веткой, второй — проминает податливый мох. Если чудовище проснется — за этим последует неминуемый конец.

Но дракон спал. Охотник видел, как мерно вздымается его светящийся бок, как рядом с задней лапой лежит яйцо. Цель. Без которой уйти отсюда охотник уже не мог.

Впервые он оказался к убийце так близко. Настолько, что мог рассмотреть каждую чешуйку, почувствовать дыхание на своей коже, когда опускал руки и тянулся к яйцу. Крупное и тяжелое, оно впилось в пальцы острыми жесткими наростами, словно защищаясь, но охотник, стиснув зубы, не проронил ни звука. Выпрямляясь, он дрожал, но собирался довести дело до конца. Уйти, не разбудив дракона. Уйти далеко и уже тогда беспрепятственно уничтожить то, что внутри яйца.

Под сиянием луны и звезд он двигался медленно и аккуратно. Прижимал яйцо к груди, держа крепко и уверенно. Спустя километр от берега его ждала привязанная лошадь. Только добравшись до нее, охотник почувствовал, как страх начал медленно отступать. Яйцо он положил в седельную сумку и помчался прочь, едва разбирая дорогу. Все дальше и дальше, надеясь затеряться в ночи.

До самого рассвета он не останавливал лошадь и сбавил ход только на границе соседней деревни. Скоро ее жители проснутся и примутся за работу. Они будут жить, а он вряд ли когда-нибудь еще получит благословение на счастье.

Спускаясь на землю, охотник собирался довершить начатое. Вытащил драконье яйцо, взял большой охотничий нож. Там, под толстым слоем наростов, едва слышно пищало чудовище, вызывая чувство омерзения.

Сейчас я прекращу твои страдания.

Усевшись на траву и положив яйцо между ног, охотник подцепил ножом один из крайних наростов, надавил и потянул рукоять в сторону. Вскрывая яйцо, он плакал и видел их — мертвую, растерзанную дочь, жену, умершую от горя в их постели.

Когда слой нароста затрещал и отломился, охотник пришел в себя. Писк усилился, вскрытое яйцо в руках зашаталось, охотник заглянул внутрь, чтобы увидеть чудовище. Его маленькое тело блестело от влаги, а белые крылья напоминали смятую бумагу. Длинный хвост, рожки на голове и глаза... желтые, как два янтаря, раскрылись и посмотрели прямо на охотника.

Он сжал рукоять оружия крепче, поднял руку с одним-единственным намереньем и... замер.

Два янтаря с черными узкими зрачками не отпускали его взгляд, держали крепко, словно тиски, — так, что дыхание обрывалось, а все тело начинало трястись.

Что я делаю? — подумал охотник, опуская нож.

Маленький дракон все еще смотрел на него, и охотник смотрел в ответ, не в силах сопротивляться. Обхватывал ладонями яйцо, стремился прижать его к себе. Не понимая, как упрямое я непременно убью тебя превратилось в не менее твердое во что бы то ни стало я никому не позволю причинить тебе зло.

Глава 1. Множество возможностей и ни одной нужной

«Вода, словно неудержимая опасная сила, окутала его, сковала, не давая ни единой возможности спастись...» — легло на бумагу неровным почерком, начиная новый абзац истории.

«После могла прийти только одна мысль. Это конец. Я утону», — появилось следом.

От усердия Маэда Тенши прикусил губу, выводя ручкой еще один бледный кандзи. Чернила заканчивались, но мыслями он был сейчас слишком далеко от реальности. Ярчайшим образом он чувствовал, как погружается в холодные волны все глубже и глубже, не в силах двигаться и без возможности дышать. Внутри все замирало, затаившись перед встречей с самым ужасным. Мрачная, плотная смерть ждала его, ласково раскрывая свои объятия.

«И тут мальчик понял, что уже совсем не вода держит его, а нечто другое — нечто, у чего есть осязаемое тело...» — успел написать Тенши перед тем, как жестким движением чья-то ладонь легла перед его листом, заставив вздрогнуть от внезапности.

Чернильница едва не упала, подпрыгнув на месте. Он схватил ее, не задумываясь, снова замер и неуверенно поднял взгляд. Сидевший на его плече стриж пронзительно завопил в своем обычном духе.

— Разве это то, чем ты должен сейчас заниматься? И что я говорила насчет птицы? — недовольно спросила учительница.

— Я не могу его прогнать — он сам прилетает, — виновато улыбнулся Тенши, пытаясь сгладить ситуацию, но помогло это мало.

Учительница выпрямилась, сложив руки на груди, и ее взгляд стал еще строже.

— Я объясняю новую тему — ее нужно слушать, — сказала она, и Тенши едва удержался, чтобы не произнести жалобное «ну мам».

Говорить так в классе он не мог, конечно, — ребята и так нередко подшучивали над ним из-за того, что их учит его мама. Вот нерадостная судьба!

Именно поэтому Тенши опустил голову и сделал все как подобает:

— Извините, Маэда-сан, я буду слушать.

Удовлетворившись ответом, мама ушла к своему столу и снова продолжила говорить о реформах прошлого века. Ничего не оставалось, кроме как с тоской взглянуть на свою недописанную историю, игнорируя новые глухие смешки детей, доносящиеся с задних парт. Он был не виноват, чтобы получать такие последствия, — это мама выбрала работать учителем, и это не он решал, в какие моменты должно приходить острое желание начать писать новую историю. Теперь он может не закончить ее, если упустит благоприятный момент, пока мысли будто сами собой изливались на бумагу. Он и предыдущие свои рассказы не закончил, если уж на то пошло...

Поежившись, Тенши сглотнул, едва ли вникая в рассказ учительницы. Вода все еще была рядом. Он практически чувствовал ее, и ему казалось, что еще секунда — и он точно не сможет больше вздохнуть. Свет начнет меркнуть, а тьма — наступать, утягивая его на дно. Страх станет таким большим, что затмит собой даже острую боль в сведенной мышце.

Урок закончился спустя пятнадцать минут, ученики оживились, зашумели, собирая свои вещи, и Тенши наконец смог окончательно вернуться в реальность, не переставая думать о том, что новая история пугает его и одновременно приятно впечатляет. Засунув исписанный лист вместе с учебниками в сумку, он покидал класс одним из последних и мечтал о том, чтобы сейчас же найти тихое местечко и продолжить писать, а не заниматься вгоняющими в тоску общественными работами. Каждому классу отвели свою территорию в школе для уборки, и сбежать без последствий получалось очень редко. Мама пусть и не ругалась, но зачитывала ему в таком случае нудную лекцию о том, как все должны делать то, что принято. Мама говорила: «Никому не положено избегать работы», а Тенши хотелось ответить: «Разве я ничего не делаю? Я научился стрелять из лука, ездить верхом, рисовать, сочинять истории и играть на сямисэне[струнный музыкальный инструмент с длинным грифом]!»

В его фантазиях он мог заниматься только тем, что выбирает сам, но реальность шла с этими фантазиями вразрез. В реальности ждала уборка, чистка конюшни, уход за огородом и таскание воды. Скучнее вещей и придумать нельзя! Пока Тенши подметал пол в западной части большого здания школы вместе с остальными ребятами, ему казалось, будто он просто обидно теряет время. Те, в отличие от него, к уборке относились с большим энтузиазмом: всегда обсуждали, кто и что будет делать или как более эффективно достичь результата. Было бы трудно придумать более унылую тему для разговора. Тенши в таких беседах никогда не принимал участия, а еще позволял себе расслабиться каждый раз, когда появлялась возможность. Более того, сейчас он слишком заметно прихрамывал из-за того, что в прошлом месяце, когда еще были летние каникулы, свалился с лошади и повредил ногу. Благодаря этому его не отчитывали за медлительность в уборке, но мама настояла на том, чтобы он повременил с занятиями по верховой езде. «Ты еще слишком маленький для этого», — говорила мама, и Тенши хотелось ответить: «В декабре мне исполнится уже десять!»

Спорить с мамой ему удавалось едва ли, поэтому он начал ходить в музыкальный кружок в школе и после уборки проводил там время до вечера. Это стало поначалу даже хорошей альтернативой, но сейчас он хотел бы писать, а мама снова была недовольна. И ведь ей не объяснишь, что вдохновение может ускользнуть, а какие-то там реформы прошлого века никуда не денутся.

Тенши думал прогулять занятия в кружке. Он мог найти пустой класс и дописать там историю, пока не упущен момент, и уже практически исполнил свою затею после того, как с уборкой было покончено и все разошлись.

Но вода пугала его.

Остановившись в прибранном коридоре, прислушиваясь к тишине, Тенши снова ощущал, как его охватывает дрожь, как в горле и носу начинает щипать и болеть. Он замирал, скованный холодом, даже если на улице и в здании была жара.

Не могу сейчас, — подумал он с грустной улыбкой и отступил. Меньше всего ему в такой момент хотелось оставаться в одиночестве, как тогда. Пока он один, никто не спасет его и он точно захлебнется этой реалистичной фантазией о дне озера.

Почему же так получилось? Почему никто из них не пришел?

Тенши догадывался обо ответе, но постарался прогнать из головы эти мысли. Его история была совсем о другом, и он хотел сделать ее хорошей, а не грустной.

Стриж на плече издал тонкий писк, отвлекая внимание, и Тенши повернул голову, чтобы взглянуть на него. Птица ненадолго приподняла черные крылья, потом сложила их и взъерошилась.

— Ты бы не смог меня спасти, но это потому, что ты слишком маленький, — сказал Тенши и усмехнулся.

Решив попробовать закончить текст позже, он развернулся в обратную сторону и все-таки отправился в кружок. Пришлось пройти через всю школу, чтобы попасть в нужную комнату. Он задержался, поэтому надеялся еще издалека услышать звуки музыки, но встретила его почему-то тишина. Чуть позже причина стала ясна — внутри ребята, склонившись над нотными листами на столе, что-то обсуждали, еще не притронувшись к своим инструментам. Сам Тенши с нотами в их письменном варианте до сих пор не разобрался (честно говоря, не особенно и горел желанием), но девочка, Асано Мисаки, научила его по памяти играть пару мелодий на сямисэне. В кружке Тенши общался в основном только с ней и подумал, что мог бы показать ей начало истории, которую писал сегодня.

Однако Мисаки не было видно — ребята сказали, что она снаружи, снова наблюдает за кружком рисования. Из кабинета был выход на энгаву[японская открытая галерея, огибающая с двух или трех сторон японский дом (по нашему — веранда)], девочка сидела там одна и с очень умиротворенным видом смотрела, как ребята рисуют между деревьев. Она казалась такой увлеченной, что Тенши не сразу посмел ей помешать, но все же поздоровался и сел на пол неподалеку, скрестив ноги. Мисаки приветливо улыбнулась ему и откинула за спину распущенные темные волосы. Ее фиолетовая юката выглядела безупречно аккуратно, а на коленях лежала длинная бамбуковая флейта.

— Что за птичка? — с интересом наклонив голову, спросила Мисаки. — Она и в прошлый раз сидела на окне, а теперь вот на твоем плече. Это же стриж, да?

— Ага... Встретил его, когда ходил к Кагаяку, — не зная, как лучше объяснить, ответил Тенши. — Он дрался с какой-то другой птицей на дереве, а я привязал к стреле камень и шарахнул по листве. Злая птица испугалась и улетела, а этот парень, походу, решил, что я теперь должен быть его другом. Ну, я оказался не против, — добавил Тенши, неловко посмеявшись. — Назвал его Мизуми. Или просто Мизу.

— Ты уверен, что это парень? — спросила Мисаки, выгнув бровь.

— Э... — замялся Тенши. — Нет, но мне кажется, что это мальчик. Я был уверен, даже не задумался об этом!

Мисаки снисходительно улыбнулась.

— В принципе, это не так уж и важно. Главное, что он герой интересной истории.

— Нет, — возразил Тенши. — Интересная история — это то, что я тебе покажу! Сейчас, подожди...

Запустив руку в сумку, он быстро нашел листок с рассказом и протянул его девочке. Края уже успели помяться, Мисаки взяла текст с явно усталым выражением.

— А что насчет тех двух историй, которые ты давал мне читать раньше? Ты так и не закончил их? — спросила она.

— Нет, — виновато улыбнулся Тенши. — Я подумал, что они не очень крутые, и решил не тратить на них время. Но этот рассказ — совсем другое дело! Он захватывающий и страшный!

— Страшный, — повторила Мисаки, попутно читая текст. — Знаешь, если тебе больше нравится писать, чем заниматься музыкой, то в школе есть литературный кружок...

Услышав это, Тенши брезгливо скривился.

— И читают они там всякую скукотищу вроде «Записок из келейки»[авторская отсылка на японское произведение Камо-но Тёмэя «Записки из кельи», написанного в жанре эссе]. Мне больше нравятся комиксы. «Король драконов», например.

— Возможно, — нехотя согласилась Мисаки. — Никогда не была в литературном кружке.

— Просто прочти, — вздохнул Тенши.

Мисаки сосредоточенно кивнула, и ее взгляд изменился: кажется, в нем появился интерес, ну или Тенши просто очень хотел так думать. Пока он ждал, стараясь сидеть при этом максимально тихо, ребята за стеной несколько раз начинали играть незнакомую ему замысловатую мелодию, смешанную из звуков тайко и кото. Похоже, они разучивали новую песню, но Тенши не чувствовал себя заинтригованным, как это, наверное, должно было случиться с человеком, по-настоящему увлеченным музыкой. Было ли ему вообще место в этом кружке, если он не мог похвастаться той же страстью, с которой к музыке относились эти ребята за стенкой или сама Мисаки? Даже его легкий интерес, который появился вначале, постепенно угасал.

Может быть, ему действительно стоило попробовать пойти в другой кружок? И совсем не обязательно в литературный — он мог выбрать что угодно...

— Кто спас мальчика? — вдруг спросила Мисаки, вырвав из мыслей.

Похоже, она дочитала до того момента, на котором прерывался рассказ. Тенши прижал сжатую ладонь ко рту, гадая, как будут восприняты его дальнейшие слова.

— Его спас водяной демон, — решился он.

— Водяной демон? — округлила глаза Мисаки. — Ну ты даешь. Это неожиданный ход.

Неужели?

Тенши это не понравилось. Он не понимал, почему водяных демонов так прозвали — возможно, из-за того, что их конечности напоминали руки и ноги человека, возможно, из-за того, что они каким-то образом могли заманивать в воду мелких животных и съедать их, но Тенши не считал название таким уж обоснованным. Люди боялись этих существ, обитавших на дне Кагаяку, говорили, что от них лучше держаться подальше, поскольку они несут только беды, но никаких бед Тенши они не доставили. Совсем наоборот, следовало бы сказать?

— А что будет дальше? — спросила Мисаки, положив лист на колени и закрыв им часть флейты.

— Я думаю, мальчик подружится с водяным демоном, — неуверенно сказал Тенши.

— И? — настойчиво произнесла Мисаки. — Это похоже на неплохую завязку сюжета, но в чем будет проблема? О какой морали расскажет эта история?

Проблема в том, что люди принимают за зло то, что порой может оказаться лучше них самих, — мысленно сказал Тенши, но вслух не произнес ни слова и отвел взгляд. Какой смысл в этом, если никто не поверит в то, что он написал?

Мисаки тяжело вздохнула.

— Об этом я и говорю. Ты всегда отлично начинаешь, но застреваешь на полпути. Так и с сямисэном. Пора уже постараться и довести дело до конца. Мы должны освоить композицию полностью.

С этими словами она развернулась назад и повернулась обратно уже с инструментом в руках. С несчастным сямисэном! Он стоял позади нее, припертым к стене, и сначала даже не попался на глаза.

Тенши невольно наклонился назад, подальше, и чуть не упал на спину. Мизу вспорхнул с его плеча и, крикнув напоследок, скрылся где-то за кронами ближайших деревьев.

— Знаешь... я, пожалуй, подумал, что сямисэн — это немного не мое, — опасливо сказал Тенши, из-за чего Мисаки нахмурилась, сильнее сжав пальцы на длинном грифе.

— Даже если хочешь попробовать другой инструмент, не мешало бы сперва освоить тот, с которого начал, — ответила она. — Потом можешь к нему хоть не прикасаться вообще.

— Нет, я имею в виду, что в целом пока не готов посвятить себя музыке, — пояснил Тенши, силясь улыбнуться.

— Что? — спросила Мисаки. — Собираешься бросить кружок?

Ребята снова играли, а один из парней запел песню.

Усмехнувшись, Тенши снова запустил руку в сумку, но на этот раз вынул свою уличную обувь (мама пришла бы в ужас, если бы узнала, где он ее носит) и торопливо переобулся. Мисаки тоже изумилась его действиям, и, воспользовавшись ее шоком, Тенши схватил листок с рассказом и быстро перемахнул через невысокое ограждение энгавы. Приземлившись на траву, он поморщился из-за того, что снова заболела нога, но оборачивался к девочке он уже с улыбкой.

— Дурацкий этот сямисэн, — сказал он. — А в моем рассказе есть очень крутая мораль, которую никто не захочет слушать! Так что я ухожу!

— Маэда-кун, — окликнула его Мисаки.

Похоже, она хотела добавить что-то еще, но в это время из комнаты за ее спиной снова донесся голос, перебив ее.

— «Бросился юноша прямо к дракону», — громко пел парень. — «Бросился так, будто был он в плену...»

Пробежав мимо девочки, рисовавшей ярко-зеленую листву, Тенши убавил скорость и начал спускаться с холма вниз. У него совсем разболелась поврежденная нога, но он все равно не остановился, пока не убедился, что ушел достаточно далеко от музыкального кружка. Пришлось пару раз подниматься, обходя деревья, зато после всего ему открылась большая лужайка, спускающаяся в низину и плавно переходящая в Кленовый лес, который разросся таким большим, что простирался до самой столицы. Отсюда Тенши увидел дорогу, по которой ездили повозки с провизией, а еще переливающуюся в лучах солнца водную гладь Кагаяку, над которым возвышались заснеженные горные пики.

Снова достав свой окончательно помявшийся листок с рассказом, Тенши перечитал последние абзацы.

Где были те мальчики, оставшиеся на берегу, когда его персонаж начал тонуть? Они не сделали ничего. Ничего, чтобы хоть как-то помочь ему.

Ну и идиотский рассказ, — мысленно подытожил Тенши и смял в руках бумагу, — больше ни строчки не напишу.

Затолкав бумажный комок обратно в сумку, он решил, что сожжет его в печи при первой же возможности, и вместе с этой идеей почувствовал себя удушающе плохо. Это очень грустно — не иметь настоящих друзей, но еще хуже, когда у тебя нет занятия, которое по-настоящему зажигает тебя, находит отклик в твоей душе и увлекает тебя на долгое-долгое время. Писательство, рисование, стрельба из лука, верховая езда или игра на сямисэне... Тенши мог перепробовать все придуманные в мире занятия и не найти ни одного нужного. Того самого.

Набрав в грудь побольше воздуха и сжав кулаки, он закричал:

— Разве существует та вещь, которой я смогу полностью посвятить себя?

Нет, не существует, — хотел ответить себе Тенши. Не зря Мисаки сказала, что он всегда застревает на середине. Дело в нем самом — он, кажется, просто не способен заниматься чем-то полностью от души. Ни друзей, ни увлечения, ни мечты. Дефектный человек в мире, полном потрясающих возможностей.

— Ты чего орешь? — окликнул его кто-то, и Тенши испуганно вздрогнул.

Он обернулся на голос и только теперь заметил, что, оказывается, был здесь не один все это время. Недалеко, под раскидистой сакурой, стояла деревянная скамейка, а на ней сидел другой мальчик и держал на коленях толстую книгу. Похоже, он спокойно читал здесь, а Тенши пришел и испортил его отдых своими бессмысленными нелепыми возгласами. Щеки полыхнули румянцем от стыда.

— Извини, — сказал Тенши, собираясь уйти, но задержался на мальчике взглядом и узнал в нем своего одноклассника. Они, должно быть, ходили вместе на уроки с самого апреля.

Мальчик носил очки, а его светлая рубашка и бриджи протерлись от времени, и старые бледные пятна с них уже не отстирывались. Тенши сделал еще пару шагов, но боль в ноге заставила его снова остановиться, требуя передышки.

— Можно я посижу здесь немного? Нога болит, — сказал он, и мальчик, пожав плечами, отодвинулся в сторону, чтобы освободить на скамейке побольше места. — Мы в одном классе, да? — присев, спросил Тенши и почувствовал облегчение, когда нога наконец перестала испытывать нагрузку.

Мальчик посмотрел на него словно с обидой, но быстро улыбнулся.

— Вообще-то да. Я Кайда Кейске, если что, — ответил он.

Его длинные, небрежно убранные за уши волосы спадали до плеч — чересчур светлые для этих краев, — а лицо покрывали красноватые солнечные ожоги. Трудно было бы не обращать на него внимание с такой приметной внешностью, но Тенши теперь мог сказать, что имеет талант даже в этом.

— Приятно познакомиться, я... — начал он, и его прервали.

— Маэда Тенши конечно, — с дружелюбной улыбкой быстро сказал за него Кейске. — Твоя мама нас учит и больше всего претензий имеет к тебе.

— Не напоминай, — со страдальческим выражением попросил Тенши. — Мало школы в школе, так она еще и дома. А почему ты здесь, а не там, кстати говоря?

— А ты почему? — снова улыбнулся Кейске.

— Я сбежал из музыкального кружка, — скучающе признался Тенши. — Не могу там больше. Ни дня не выдержу, — сказал он и шутливо затянул песню, исказив голос: — «Если у торговца нет работы, отчего тогда он просит квоты?»

— Я вообще ни в один не хожу, — посмеявшись над его выступлением, ответил Кейске.

— А так можно? Говорят, что это обязательно. — Тенши выгнул бровь, и Кейске снова пожал плечами.

— Суть не в том, чтобы ты был чем-то занят, а в том, чтобы научился работать с другими людьми сообща, научился быть ответственным перед ними и не думал только о себе, да и в принципе делал то, что принято. Когда понимаешь это, начинаешь относиться к кружкам по-другому. И я просто сказал, что еще не определился с тем, куда хочу вступить.

— Понятно, — улыбнулся Тенши. — Нужно будет сделать так же. О... — воскликнул он, когда случайно опустил взгляд в книгу и увидел на странице большой рисунок дракона. — Ты читаешь про драконов? Тебе они нравятся?

— Ну да, — оживился Кейске. — Очень. Кучу книг про них прочитал.

— А тебе нравится «Король драконов»? — поторопился спросить Тенши про свой любимый комикс, который уже полгода печатали в журнале «Удивительный век». Он не пропустил ни одного выпуска — всегда одним из первых старался купить свежий номер. Только вот среди своего окружения Тенши, похоже, оказался единственным, кто следил за этим комиксом, и каждый раз, когда он спрашивал у кого-то, не читает ли он «Короля драконов», получал один и тот же ответ.

Как и сейчас.

— Я читал пару глав, но... не сказать, чтобы мне понравилось... — неловко и виновато попытался объяснить Кейске. — Там ведь выдуманные драконы. Ненастоящие.

— Это потому, что они умеют разговаривать? — разочарованно спросил Тенши. — Ну и что? Ты просто не знаешь, как там все интересно сделано. Особенно то, как брат Короля драконов заключил союз с людьми и вступил в противостояние с целым королевством драконов, как он находил союзников! У каждого дракона особенный цвет, символизирующий его достижения, но Принцу никогда не стать золотым, как его брат, если он останется на стороне людей...

— Конечно, это может быть интересным, я не спорю, — ответил Кейске. — Но я не совсем понимаю, как это может быть интереснее реальности.

— А что такого интересного в реальности? — поник Тенши. — Люди сами вынудили драконов взять их сторону, а теперь тушат с их помощью пожары или добывают лунные камни...

— Так говорят все, кто знает о ситуации лишь поверхностно, — кивнул Кейске и стал сосредоточенным. Его улыбка неожиданно сменилась серьезным выражением — Тенши растерялся. — Почему рукав твоей куртки обтрепался и скоро порвется? — спросил Кейске. — Почему я хожу в одежде, которую давно пора выбросить? Почему лунные или огненные камни стоят так дорого, несмотря на их изобилие, или почему никто из нашей деревни не может разбогатеть, не важно, как много и хорошо он работает?

— Почему? — мотнул головой Тенши, запутанный всеми этими странными вопросами.

— Все из-за драконов! — заявил Кейске и улыбнулся со странным азартом. — Из-за тех драконов, которые живут за Крылатым морем на Драконьем Берегу. Но мне больше нравится называть то место Драконьей Страной.

— Ты про... диких драконов в смысле? — испытывая неловкость, напряг память Тенши, пытаясь вытащить из своей головы все то, что он когда-либо слышал о драконах, живущих в их мире.

— Знаешь, что было там до того, как на этой территории поселились драконы? — возбужденно спросил Кейске.

— Что?

— Там жили люди! Очень давно, но там и правда была настоящая человеческая страна, великая и процветающая. Люди там не знали бед. У них были отличные природные условия и почва для выращивания еды. У них не было стихийных катастроф: ни ураганов, ни землетрясений, ни наводнений, как у нас. Множество полезных минералов в земле и ценных камней. Лунные камни, огненные, даже звездные — только пожелай. Люди думали, что эта земля — божественное благословение для них! Они жили в роскоши, им не на что было жаловаться, но...

— Но? — опасливо спросил Тенши, и Кейске помрачнел, понижая тон:

— Потом пришли драконы. Прилетели целой стаей. Множество драконов. Они чуяли золото и драгоценные камни. Они сожгли всех жителей, которые не успели спастись. Устроили там свои порядки. Стерли все, чего достигли люди. Теперь даже никто не вспомнит, как называлась та страна.

— Кажется, начинаю понимать... — вздрагивая, сглотнул Тенши.

— Поэтому мы, ближайшие соседи Драконьей Страны, долгое время жили в полном страхе. А что, если драконы прилетят и к нам? Сожгут наши города и деревни. Убьют женщин и детей, не разбирая, кто перед ними, — продолжил Кейске. — Уже тогда Страна Четырех Островов, наша страна, отказалась от богатств в целях безопасности. Такой была цена спокойствия. Обычные деньги начали заменяться бумажными, использование волшебных камней было сильно ограничено, все драгоценные металлы перестали добываться, а что было — спрятали под землей или в горных пещерах.

— Когда-то я слышал об этом — мне мама рассказывала, — немного оживился Тенши, обрадовавшись, что он не такой уж и безнадежный случай в этой теме.

— Потом все изменилось снова, конечно, — вздохнул Кейске. — После того, как человек впервые обрел дракона. Уж эту историю ты знаешь?

— Ну да, — кивнул Тенши. — О том, как охотник нашел в лесу дикого дракона и смог украсть яйцо. Тогда-то тогда люди и поняли, что дракон может стать союзником, если человек вырастит его.

— Из-за этого появился Каенхого, — добавил Кейске. — Из-за которого мы, обычные люди, платим большие налоги.

— Каенхого? — моргнул Тенши. — А что это? Никогда не слышал.

— Слышал наверняка. Это отдаленный район на юге страны, — объяснил Кейске. — Там находятся все наши драконы-союзники с их хозяевами. Люди живут там получше нас, но у них и работа сложнее. Попробуй в полете стрелять из лука стрелами с зимними камнями, пока под тобой бушует пожар... Четыре года назад... мне даже довелось видеть такое. Трех наездников на их драконах. Они потушили пожар в нашем лесу.

Кейске снова вздохнул, и его взгляд стал очень мечтательным. Такой бывал у людей, только когда они представляли себе нечто прекрасное и недостижимое. Мечтал ли Кейске взлететь верхом на драконе? Подумав об этом, Тенши замер и поежился. Дракон — это тебе не лошадь. Они ужасно опасны, разве нет?

— Я слышал... драконы — это наша военная сила, — неуверенно проговорил Тенши, и Кейске согласно кивнул.

— И это тоже. Они должны нас защитить, если на нас нападут дикие драконы или чья-то армия. Так мы стали немного смелее. Из-за того, что у нас появились драконы-союзники, мы снова возобновили добычу волшебных камней и драгоценных металлов. Для продажи и другим странам тоже. Но если раньше мы плохо жили, потому что ограничивали себя, то теперь скорее потому, что платим за драконов. Однако... польза, которую приносят драконы, становится все больше — на то и расчет. Так что, может быть, скоро наши налоги уменьшатся и мы сможем купить себе новую одежду?

А я не об одежде мечтаю, — сказал про себя Тенши и посмотрел вдаль, на величественный горный массив, — и «Король драконов» — все еще крутой комикс.

— А что, Каенхого требует много денег? — спросил Тенши, мысленно признавая, что этот разговор кажется ему интересным. — Чтобы жить лучше только из-за того, что у них есть драконы?

— Ну, основные причины совсем не в этом, — задумчиво ответил Кейске и, придерживая книгу руками, вытянул ноги, устраиваясь удобнее. — У них там школа есть...

— Школа? — поперхнулся воздухом Тенши. — В которой учат ездить на драконах?

— Там очень много чему учат, — словно с грустью посмеялся Кейске. — Когда выяснилось, что дракон подчиняется лучше, если вырастает вместе со своим хозяином, драконьи яйца начали отдавать детям. Ну, для этого дети учатся, готовятся какое-то время, и после рождения дракона — тоже. В школе Каенхого в основном дети военных; с десяти до тринадцати лет они обычно получают свое яйцо, но иногда детей не хватает, и тогда в школу может поступить и самый обычный ребенок. Такой, как ты или я. С разрешения родителей, конечно. Но самое главное — пройти экзамен и проверку. Если ты достаточно умен и у тебя хорошее здоровье, ты имеешь шанс попасть в этот удивительный мир.

— Ого, ты так много знаешь — даже не верится, что мы одного возраста, — поразился Тенши, только теперь начиная осознавать весь вес той информации, которую он получил за всего одну беседу.

— С того самого времени, как я впервые увидел драконов, я только о них и читаю, — усмехнулся Кейске с гордостью в голосе. — Меня восхищает в них все. Их история, история, связавшая их с людьми, особенности и все, все, все. Это действительно очень увлекает.

У всех было что-то, что их увлекало.

Тенши натянуто улыбнулся, оценив трепетное выражение на лице Кейске. Сейчас, столкнувшись с его желанием жадно поглощать все, связанное с интересующей его темой, он ощутил себя одиноким как никогда. Другим, совершенно отличным от всех остальных, ведь он казался самому себе словно неправильной деталью в общем механизме. Эта деталь не могла работать как надо, и может, раньше он и мог жить с этим, просто перескакивая с одного занятия на другое, но сегодня в полной мере испытал это ощущение опустошения. Искренность и сила чужих эмоций задела его, казалось, до самой глубины души, заставляя невольно завидовать.

А что могу сделать я, чтобы обрести то же самое? — спросил он себя. Чтобы хотя бы раз узнать, каково это.

Ветер зашумел в листве деревьев, и Тенши невольно пришел в себя. Они с Кейске слишком засиделись в молчании, и он решил, что пора возвращаться домой. Его ждало еще скучное домашнее задание, и есть хотелось.

— Уходишь? — спросил Кейске, и тон его голоса звучал так, будто он даже не хочет этого расставания.

Поднявшись со скамейки, Тенши перенес вес сначала на одну ногу, а потом на вторую, проверяя силу боли, и все оказалось вполне неплохо — он удачно дойдет до дома, если не будет слишком спешить.

— Да, — сказал он, повернувшись к однокласснику. — Но было приятно поболтать. И интересно, — добавил Тенши, усмехнувшись.

— Да я даже половины из интересного не рассказал, — с улыбкой отмахнулся Кейске.

— Часто здесь бываешь после уроков? — решил спросить Тенши.

— Почти каждый день. Это мое любимое место для чтения — здесь тихо и обычно меня никто не тревожит.

— До сегодняшнего дня, — со смешком поправил Тенши и приподнял руку. — Увидимся в понедельник в школе.

Уходил с территории он обходным путем, чтобы ненароком не попасться на глаза кому-нибудь из музыкального кружка. Ребята все еще могли заниматься, а он не хотел сегодня снова сталкиваться с Мисаки. Возвращаться к ее урокам он тоже не планировал, и ему все еще предстояло выбрать, чем заниматься. Если он этого не сделает, мама наверняка заставит его каждый день выполнять всю работу по огороду одному, а это еще хуже глупого сямисэна.

Когда Тенши наконец дошел до дома, ему начало казаться, что в его желудке образовалась дыра. Дом его семьи, вместе с маленьким огородом и личной конюшней, стоял на окраине деревни. Добираться от него до школы далеко, а вот до леса или озера — рукой подать. Последнее Тенши воспринимал, конечно, только в положительном ключе, поскольку любил уходить на прогулку в лес, где мог выбрать дерево и потренироваться в стрельбе из лука.

Мизу уже сидел на кухонном окне, тоже вернувшись домой, и держал в клюве маленького жука, свой ужин. Тенши в нетерпении подогрел на печи оставшийся с утра рис и разбил сверху яйцо. До прихода мамы оставалось еще много времени — она подолгу задерживалась в школе по своим делам, а после всегда шла по продуктовым лавкам, заодно и с подругами болтала там же. Отец вот не появлялся дома настолько давно, что было бы глупо именно сегодня ждать его внезапного возвращения. Тенши волновали заботы и поважнее: он наелся, а после сытного ужина просыпалось только одно желание — понежиться в горячей ванне.

Недолго думая, он собрал свои банные принадлежности и чистую одежду в тазик и снова вышел на улицу. Еще один несомненный плюс расположения его дома заключался и в том, что одна из общественных бань находилась буквально в трех минутах ходьбы отсюда. Посещать ее каждый день очень удобно, но сегодня на дверях висела крупная табличка, говорящая о том, что баня временно закрыта на ремонт, и Тенши, увидев надпись, недовольно сморщил нос. Серьезно? Когда у него болит нога, они закрыли баню на ремонт, чтобы ему пришлось тащиться вниз по улице в другую? Оставалось только надеяться, что расценки там такие же, ведь мама оставила ему денег только на одно привычное посещение.

И пока Тенши шел до следующего сэнто, он невольно вспомнил рассказ его одноклассника, Кейске, о драконах и наездниках. Сам Тенши настоящих драконов никогда не видел, для него они были слишком далекой и непостижимой вещью. Он никогда не задумывался о них всерьез, и ему гораздо больше нравилось читать выдуманную историю, в которой драконы были очень мудрыми и умели разговаривать на человеческом языке. Если бы в реальности драконы были такими, он бы, наверное, чувствовал себя так же, как Кейске. Ему бы хотелось узнать про них абсолютно все, увидеть собственными глазами, приблизиться. Даже несмотря на все равно существующую опасность?

Опасность... В этом, пожалуй, состояла самая главная черта драконов, что в жизни, что в выдуманной истории.

На самом деле, я бы не хотел, чтобы меня случайно поджарил один из них, — мысленно подытожил Тенши и пробормотал себе под нос: «Горячая вода — хорошо, холодная — плохо». Его ждала ванна, так или иначе.

Второе ближайшее к его дому сэнто, к облегчению, работало, однако изнутри оно отличалось от того, в которое обычно ходил Тенши. Найти стойку хозяина тем не менее ему удалось без труда, но человека там не было — только записка.

«Оставь 20 йен и проходи», — было написано на бумажке. Тенши, пожав плечами, вынул из кармана деньги.

И все-таки... откуда мне знать, какие драконы в реальной жизни? — промелькнуло в голове невольной мыслью.

Это уже начинало напоминать настоящий интерес.

Усмехнувшись самому себе, Тенши прошел в раздевалку и, не обнаружив там никого, выбрал себе пустое местечко, чтобы снять одежду. Он слишком задумался, из-за чего совершенно не смотрел по сторонам, когда, помывшись в одиночестве, прошел через новые двери. Банное помещение окутало его жаром и туманным паром, отовсюду доносились всплески воды. Тенши смотрел себе под ноги, все еще отчаянно пытаясь представить живого дракона, когда чей-то голос крикнул:

— Эй!

Женский... голос?

Ничего не понимая, Тенши остановился и понял, что едва не врезался. Медленно он поднял взгляд и задохнулся, раскрывая рот. Прямо перед ним словно широкой башней возвышалось розовое нечто. Оно казалось необъятным, гигантским и внушающим опасность — прямо как дракон в его фантазии. У этого нечто было человеческое лицо, и на нем появилась откровенная усмешка.

— Ты что-то перепутал, мальчик, или пришел нам спины потереть? — сказало нечто, которое на деле было всего лишь обычной крупной женщиной средних лет. Раздетой женщиной — это же баня.

Раздетых женщин здесь было очень много, и Тенши, осознав, что оказался совсем не там, где должен, почувствовал, как становится еще жарче.

Под раздавшиеся смешки он выскочил за двери с пылающим от стыда лицом и на всех скоростях рванул к своим вещам в раздевалку. От стресса он даже не обратил внимание на то, что из-за больной ноги не мог бегать как прежде, — кажется, сейчас у него получилось сделать это даже быстрее, чем когда он был здоров.

Одевался он тоже в спешке и в спешке убегал, столкнувшись при выходе и с другими женщинами, к счастью пока одетыми, но они все равно наградили его красочными вопросительными взглядами.

Только оказавшись на улице, Тенши смог перевести дыхание. Он прижал тазик к себе плотнее, до боли впившись в дощечки пальцами, и судорожно вздохнул, чувствуя, как сильно бьется от паники сердце.

Как он мог? Как мог поступить настолько по-идиотски и пройти не в ту дверь?

Картина, которую он увидел в женской части бани, все еще стояла перед глазами ярким поистине жутким образом, не желая исчезать. Тенши поежился, помотал головой и направился обратно домой, в ужасе думая, что больше никогда не приблизится к сэнто ни на шаг. С водой его связывали одни неудачи, судя по всему, и он сильно расстроился из-за этого, когда вернулся в свой дом, понимая, что так и не искупался в горячем бассейне. Упустил самое приятное, что происходило с ним за весь день.

Мириться со своей несчастной участью не хотелось. Немного побродив перед печью, Тенши решил согреть оставшуюся воду, принесенную еще утром из общего колодца, а потом вылить ее в небольшую бочку, в которой мама стирала постельное белье. Температура получилась горячей, как надо. Тенши заблокировал доской дверь тесной комнатки, чтобы мама не вошла сюда, если вернется домой, снова разделся и с удовольствием забрался в воду. Горячая вода — хорошо, холодная — плохо. Удобства оказалось гораздо меньше, чем в просторном бассейне, но он признал, что этот вариант все же лучше, чем вернуться в баню и найти в себе смелость пройти на этот раз в мужскую часть. Более того, деньги он оставил на стойке, и ему вряд ли поверят, что они принадлежали ему. Вот так и думай о драконах. Нужно будет попросить Кейске рассказать о них что-нибудь еще.

Тенши сидел в бочке до тех пор, пока вода не начала остывать и пока он едва не засадил себе занозу, ковыряя пальцем деревянный бортик. К тому времени в доме стали слышны глухие звуки, означавшие, что мама уже пришла и, возможно, скоро начнет искать его, чтобы напомнить о домашнем задании.

Она стояла в коридоре, подметала пол, когда Тенши, одевшись, отодвинул дверь, напугав ее своим неожиданным появлением.

— Что ты там делал? — удивленно спросила мама, выпрямляясь со шваброй в руках.

— Мылся, — не скрывая, ответил Тенши и улыбнулся, когда мама вопросительно подняла бровь.

— Мылся? — переспросила она. — Мне казалось, я дала тебе деньги на сэнто?

— Да, кстати, насчет него — наше закрылось на ремонт, так что придется идти в то, которое дальше по улице, — заметил Тенши. — А я вообще могу и дома мыться.

— Это еще почему? — с подозрением поинтересовалась мама. — Чего ты опять выдумываешь?

— Ну потому, — надув щеки, ответил Тенши. — Какая разница? Горячую воду я и здесь могу налить!

— Все ходят в сэнто — это нормально, — устало вздохнула мама. — Все у тебя не как у людей.

— Значит, буду не как человек, — не растерялся Тенши, обидевшись. Ну не мог же он сказать маме, что случайно перепутал двери и зашел в женскую часть бани! На этот раз она бы точно его отругала...

— Я хотела с тобой поговорить, — продолжила мама, и Тенши с интересом поднял на нее глаза. — Пока я была в школе, ко мне подошла девочка из музыкального кружка. Асано Мисаки. Вы с ней знакомы.

Услышанные слова заставили Тенши опасливо сглотнуть. Он осторожно кивнул, пытаясь понять по маминому лицу, что она сейчас скажет.

— Она говорит, ты больше не хочешь заниматься в ее кружке и сбежал прямо в начале занятия. Так все и было? — спросила мама.

— Ну и что? — едва не застонал Тенши. — Дурацкий сямисэн меня достал. Еще и эти ноты ужасные, которые я не понимаю.

— А ты что думал? — нахмурилась мама. — Заниматься музыкой — непросто. Как и любым другим серьезным делом.

— Я знаю, что непросто, но дело не в этом, а в том, что я не могу как следует увлечься, — парировал Тенши.

— Суть не всегда только в увлеченности, — сказала мама. — Если бы для начала ты стал ответственным, твои дела уже пошли бы лучше.

— Хочешь сказать, мои дела так плохи? Я перепробовал столько всего и не стою на месте! — искренне возмутился Тенши.

Неужели он до сих пор выглядел так в чужих глазах? Безответственным и легкомысленным.

— То, что ты что-то пробуешь, недостаточно для того, чтобы считаться ценным результатом, ведь ты постоянно все бросаешь...

— Конечно, мне приходится от чего-то отказываться, иначе как я найду то самое, действительно мое дело? К тому же я не сам бросил занятия по верховой езде! И писать историю тоже! Ты запретила мне ездить на лошади, а истории писать очень трудно, если упустишь момент нужного вдохновения!

— Верховая езда — опасное занятие, если ты не можешь отнестись к нему со всей серьезностью, а уроки в школе нужны для того, чтобы учиться, а не писать во время них истории, — ответила мама и грустно покачала головой. — Милый, я беспокоюсь за тебя. Беспокоюсь, что в будущем ты не сможешь найти работу себе по душе, а самой обычной заниматься не будешь. Во что может превратиться твоя жизнь? Ты должен хоть немного задумываться об этом. Ты мальчик, когда-нибудь ты женишься, у тебя появится новая семья, которой ты должен будешь во всем помогать, и в финансовом плане — больше всего.

— Да откуда тебе знать, как будет? — задохнулся Тенши, поразившись тому, как легко мама за одну секунду решила его будущее. Но та только мягко улыбнулась ему.

— Ну конечно так и будет... ведь это совершенно нормально. Все так живут.

Все так живут? — фыркнул про себя он. Слова мамы звучали так убедительно, да только вот почему же тогда они столь сильно расходились с действительностью?

— Что-то я не вижу, что мой отец работает для того, чтобы помогать нам и что-то оплачивать, — мрачно заметил Тенши. — Более того, я и его самого не вижу здесь.

— Твой отец поступил неправильно, — строго сказала мама. — Я говорила ему, что он может подать тебе плохой пример, но он остался себе на уме.

— Так может, ему просто не стоило заводить семью, раз уж он такой неответственный? — спросил Тенши, отчего мама, поразившись его дерзости, раскрыла рот. — Извини, — сказал он следом с виноватой улыбкой и шагнул в сторону своей комнаты. — Если бы вы не поженились, я бы не родился, но может быть, поэтому у меня столько изъянов? Потому что у нас и семья не отвечает тем нормам, которые ты так возвышаешь.

— Не забудь сделать свое домашнее задание на завтра, — сухо напомнила мама, продолжая сжимать в руках швабру.

Она подавленно опустила взгляд в пол, и Тенши, заметив это, почувствовал острое желание еще двадцать раз извиниться за свои слова. Но это не он всегда начинал первым. От него столько всего требовали — мама, другие учителя, ровесники. Учись прилежнее, не ленись делать работу по дому, будь внимательнее с этой частью мелодии, когда играешь, спасайся сам, если решаешь утонуть. Все это наваливалось огромным камнем и душило. Что, если он просто не мог стараться настолько сильно?

Задвинув дверь в своей комнате, Тенши высыпал на низкий стол учебники и тетради. На подставке возле окна стоял фонарик с опускаемыми пластинами и осколком лунного камня внутри. Осколок был очень маленьким, но днем он мог накапливать солнечный свет, а потом освещать комнату целую ночь. Переставив фонарик на стол, Тенши уселся на пол и, вздохнув, провел пальцем по обтрепанной корочке учебника математики. День выдался и без того не самым лучшим, а теперь еще предстояло мучиться с домашкой. Только один момент отзывался приятным чувством, и вместо учебы сейчас хотелось вспоминать то, с какими эмоциями Кейске рассказывал о своих драконах. Нужна ли ему была ответственность, чтобы так загораться? Вряд ли. Он просто один раз увидел драконов — и этого ему хватило.

Если бы и я увидел дракона, может быть, я бы смог понять его?

Но быстрее случится очередное наводнение, чем это, — мысленно признал Тенши и с тоскливой улыбкой открыл учебник, чтобы сделать хотя бы то, на что он был сейчас способен.

Глава 2. Урок о балансе

Когда началась новая неделя, Тенши захватило только одно желание — поболтать с Кейске снова и узнать о настоящих драконах что-нибудь новое. Наверное, впервые он шел в школу в приподнятом настроении, а не наоборот, как это бывало обaычно. Все выходные он то и дело возвращался мыслями к драконам не из комиксов: когда ходил прогуляться в лес с Мизу, поднимал глаза и пытался представить, что шелест в кленовых кронах вовсе не от ветра, а от крыльев пролетающих над деревьями драконов; когда ходил порыбачить на озеро, смотрел в небо и думал о том, как драконы могли бы пикировать к голубой глади воды. Он и раньше часто терял концентрацию во время выполнения домашнего задания, но теперь причиной становилась одна и та же тема — дракончики. Это было так похоже на увлеченность, правда?

Драконы казались не таким уж и плохим вариантом для этого, наверное, — пару раз думал Тенши. Он мог бы стать таким, как Кейске, — даже полюбить читать книги, а не картинки с фразами персонажей. Может, они бы могли подружиться на фоне всего этого. Обсуждали бы драконов вместе, вместе бы мечтали увидеть их хотя бы издалека.

Обрести настоящего друга было бы здорово, вот только достаточно ли для этого иметь общее увлечение, которое еще пока не закрепилось в душе Тенши?

Что делает дружбу настоящей? Такой, когда тебя не бросают даже в опасный и трудный момент. На этот вопрос Тенши все еще не знал ответа, и ему, на самом деле, хотелось, чтобы этот ответ не выглядел слишком сложным. Ему хотелось, чтобы подобного человека можно было просто найти, случайно встретить и понять, что это и есть твой настоящий друг. Но реальность зачастую оказывалась жестокой, смеющейся в лицо наивности. И Тенши теперь хорошо понимал, что ему не стоит на что-то надеяться, не имея веских причин.

Делать это стало еще сложнее, когда он зашел в свой класс перед первым уроком и не увидел среди одноклассников ни одной светлой головы. Похоже, даже когда он смотрел специально, найти Кейске было труднее, чем это могло показаться. Не появился тот и после того, как классный руководитель подошел к доске и начал привычную перекличку. На какое-то время Тенши даже успел допустить смешную мысль о том, что никакого Кейске и вовсе нет и что сам он разговаривал не с реальным человеком, а с призраком или каким-нибудь древним божеством, решившим подшутить над глупым ребенком.

— Что, Кайды снова нет? — спросил учитель, окинув детей взглядом и отменив минутное предположение Тенши.

Их классный был уже в возрасте. Низкий и худощавый, он и сам мог сойти за ученика, если бы не лицо, покрытое легкими морщинами, и вечно усталый взгляд. Одевался он не лучше остальных в деревне — на куртке снизу виднелась хорошо замаскированная заплата, а серые бриджи определенно когда-то были черными. Тенши никогда его не слушал во время переклички, но сегодня специально обратил внимание и зацепился за слово «снова», когда учитель сказал о Кейске. Так этот мальчик с необычно светлыми волосами не впервые отсутствовал на уроках? И что это могло значить?

— Вероятно, опять заболел, — подытожил учитель, делая отметку в журнале.

Тенши наклонился над столом, удобнее поставив локти. Болезнь? Простуда или что-то в этом роде? Если так, то Кейске не появится на уроках в ближайшее время. Это осознание вызвало досаду. Такими темпами они не увидятся ни сегодня, ни завтра, и о драконах не поговорят, естественно. Если бы они были друзьями, Тенши мог бы прийти к нему домой, чтобы навестить и принести домашнее задание, как это делалось, когда кто-то из учеников заболевал. Но они не были друзьями — Тенши даже не знал, где живет Кейске. Мог бы спросить у учителя и вызваться отнести что-нибудь — так он бы и поступил до того инцидента, когда чуть не утонул в озере. Что он вообще знал о дружбе? Видимо, ничего, если попал в такую ситуацию. Так как он мог заявляться к кому-то, с кем говорил лишь один раз, домой и навязывать свое общество? Хотел ли Кейске, чтобы парень, с которым он говорил лишь один раз, вторгался в его личное пространство настолько?

Грузиться этим сейчас, наверное, не имело смысла. Проще было просто дождаться его возвращения, и когда-нибудь, возможно, Тенши спросит у него, можно ли ему навещать его во время болезней, раз уж он так часто болеет.

И поскольку Кейске отсутствовал, пришлось менять свои планы — придумывать, чем заниматься после уроков помимо уборки, и делать вид, что он тяжко размышляет над тем, в какой кружок ему ходить. Приняв довольно быстрое решение, Тенши отправился в школьную библиотеку, которую никогда не посещал по собственной воле. Она так и осталась маленькой и пыльной, книг здесь тоже кот наплакал, а за порядком лишь изредка следила учительница, преподающая родной язык. Чихнул Тенши, наверное, раз двадцать, пока пытался найти хоть одну книгу о драконах, и уже почти отчаялся, прежде чем ему наконец попался старый увесистый том, на потрепанной обложке которого различалось потертое название — «Драконьи бедствия в Стране Четырех Островов». Недалеко от торговой площади стояла библиотека побольше, и там, вероятно, хранилось множество книг про драконов, но тащиться туда сегодня Тенши не хотел.

Поэтому, довольствуясь тем, что есть, он решил выйти на улицу и снова дойти до той сакуры, где он разговаривал с Кейске пару дней назад. Нога болела уже заметно меньше, но он все равно начинал прихрамывать, если долго спускался и поднимался по холмам. Что поделаешь — холмы у них в деревне встречались почти везде, да и не только у них, насколько он знал.

Однако путь того стоил, несомненно. Место под сакурой было замечательным. Листва защищала от солнца, а еще вид открывался восхитительный. Тот, кто поставил здесь скамейку, наверное, гений, ведь так можно не только посидеть в тишине и спокойствии, но и поспать. Тенши думал, что это ему понадобится, если он собирается читать книгу и она слишком сильно его утомит.

Присев, он открыл принесенный с собой фолиант и едва снова не чихнул, потому что потревоженные страницы подняли вверх очередной клуб пыли. Итак, текст внутри был мелким, а еще в книге, похоже, он не увидит ни одного рисунка. И с чего ему начать? Пробежав глазами по первой главе, Тенши не нашел ни слова о драконах и начал листать книгу дальше. Он немного заинтересовался, когда все-таки наткнулся на рисунок — карту южной части страны, но тем не менее. Справа от нее рассказывалось о том, где приземлялись «Маскирующиеся драконы», и Тенши слегка поразился, когда понял, что это произошло за тысячу лет до его рождения. И что вообще за «Маскирующиеся драконы»? Почему о них так говорилось?

Ответа он на ближайших страницах не получил, зато текст пестрил названиями городов и деревень, которые, сейчас, возможно, либо уже исчезли, либо именовались по-другому. На одном из уроков в школе они изучали города, но Тенши всегда плохо слушал и в этой книге не встречал ни одного знакомого названия.

Следующим он нашел большой раздел, посвященный Драконьему Берегу, о котором говорил Кейске. Здесь описывались любимые места обитания драконов, опять же с разными названиями. Помимо Маскирующихся драконов, Тенши натолкнулся на Ныряющих и Небесных и озадачился еще больше. Он не знал, что драконы чем-то различаются, но зачем-то же их разделили. Ныряющие драконы связаны с водой? Они плавают?

Придя к этой мысли, Тенши невольно усмехнулся, сразу представив драконов, плавающих в Кагаяку. Сидишь, ловишь рыбку, а тут появляется подводный дракон и присваивает твою добычу себе. Да уж, такое может произойти разве что во сне.

В «Короле драконов» вот тоже были разные драконы, но различались они по цвету и статусу. В реальности все, судя по всему, обстояло иначе, из-за чего Тенши чувствовал себя неоднозначно. Ему хотелось, чтобы «Король драконов» был единственной истиной, и все же он оставался лишь комиксом, автор которого, видимо, решил сделать собственную классификацию драконов. Наверное, так было проще вписать ее в сюжет.

Следующие страницы «Драконьих бедствий» пошли еще хуже. Тенши читал и перечитывал абзацы по сто раз, понимая, что ничего не понимает. Мысли то и дело уплывали куда-то не туда, пытаясь найти плюсы идей автора «Короля драконов», — когда Кейске сидел рядом и рассказывал сам, сосредоточиться получалось куда проще, а еще ему всегда можно было задать вопрос. Он бы точно ответил, что это за Маскирующиеся и Ныряющие драконы, а вот книга, сколько ее ни спрашивай, не откроется сама собой на странице, где есть нужный ответ.

Закрыв ее, все же сдаваясь, Тенши вытащил из сумки последний выпуск журнала «Удивительный век», который он купил в прошлый вторник, и открыл на двадцатой странице, где начиналась новая глава «Короля драконов». Здесь же Тенши оставил две коллекционные карточки, идущие в комплекте с этим выпуском. Один Серебряный дракон и один Платиновый. Дома у Тенши были и другие карточки, которые он хранил в старой коробке из-под сладостей. Его маленькая коллекция, его сокровище. Карточки — одно любование. Нарисованные на плотной бумаге чудесными переливающимися красками рисунки драконов всегда были очень красивыми — Тенши любил их разглядывать. Он даже купил одно из игровых полей, где можно эти карточки использовать. В одном из выпусков журнала оказалась инструкция к игре «Битва драконьих братьев», но для того, чтобы играть в нее, требовалось хотя бы два человека. У Тенши второго человека не было, конечно. Никто в его окружении не интересовался «Королем драконов», из-за чего в «Битву драконьих братьев» приходилось играть самому с собой. Это было скучно, из-за чего Тенши быстро забросил эту затею, но в глубине души мечтал когда-нибудь встретить человека, который захочет поиграть с ним вместе.

Может, Кейске захочет, — уныло подумал Тенши, вертя в пальцах карточку. Хотя это вряд ли. Кейске больше нравились реальные вещи, и пытаться переубедить его, когда переубеждаться он явно не хотел, будет ужасно, наверное.

С «Королем драконов» было как с настоящей дружбой — очень грустно и несбыточно. Может, Тенши и правда проклят?

Перечитывая главу, он невольно продолжал думать, представлять, как может выглядеть человек, которому тоже нравится эта история, и самое главное — где его найти? Тенши мог бы, например, караулить на торговой площади и спрашивать всех, кто покупает «Удивительный век». Это будет очень странно, конечно, и от него в первую же секунду захотят отвязаться, а он почувствует себя еще ужаснее.

Ну и ладно, — фыркнул про себя он, — не так уж и сильно мне это нужно. И дружба. И «Король драконов».

Убрав журнал, он отодвинул сумку подальше и лег на нее головой, вытягиваясь во весь рост на скамейке. На спинку в тот же момент с визгом опустилась птица, и Тенши узнал своего стрижа, видимо решившего составить ему компанию.

— Зато ты точно мой друг, — улыбнулся Тенши, складывая руки на животе.

На твердой скамейке оказалось на удивление удобно, еще и погода стояла расслабляющей — самые жаркие дни миновали, а тень сакуры давала приятную прохладу. Запахнув куртку, Тенши прикрыл глаза и уснул так быстро, словно оказался дома на своем футоне.

На следующий день он пришел сюда снова, как только закончил уборку в классе, и занимался тем же самым. Снова мучил «Драконьи бедствия», а потом дремал, когда читать становилось совсем невыносимо. В среду вместо того, чтобы сидеть под сакурой, Тенши все же заставил себя дойти до большой библиотеки, и там ему показали целый стеллаж с книгами, посвященными одним драконам. Увидев все это количество, Тенши впал в испуганный ступор, даже не зная, за что взяться. Рассматривая книги, он, как выяснилось чуть позже, случайно переместился к другому стеллажу и наткнулся на сказку о Йорогумо[в японском фольклоре призрак-паук, принимающий облик соблазнительной женщины], которая пестрила такими яркими картинками, что Тенши увлекся ими, совершенно забывая о том, зачем пришел сюда на самом деле.

Когда время шло уже к закрытию, он опомнился и выбрал книгу про драконов практически наугад, но либо все серьезные книги про них были ужасно скучными, либо ему так не везло, потому что каждая следующая попытка почитать под сакурой приводила к одному и тому же результату — он отвлекался, чтобы перечитать «Короля драконов», помечтать о чем-нибудь, или просто начинал засыпать.

Наверное, это не судьба, думал Тенши, а Кейске все еще не появлялся в школе. Так может, пора было бросить всю эту несчастную затею об изучении реальных драконов, как случалось и со всеми предыдущими временными хобби?

Когда в середине следующей недели Тенши после урока истории собрался отправиться вместе с остальными одноклассниками на уборку школы, а потом снова сбежать к сакуре, мама остановила его и зачем-то подозвала к себе. Тенши в который раз обреченно подумал, что это ужасно, когда твоя мама работает учителем в твоей школе и иногда учит твой класс. Из-за этого он не мог отлынивать от уборки или спать на уроках: мама уже давно убедила его не выставлять ее в дурном свете, демонстрируя ужасную дисциплину.

Еще одна досадная вещь из этого списка состояла в том, что во время учебы мама в любой момент могла поговорить с ним.

— Что? — В пустом классе Тенши с понурым видом подошел к учительскому столу.

Его мама с легкой улыбкой складывала исписанные бумаги в одну стопку, что, вероятно, только доказывало ее любовь к своей работе. Будучи тоненькой и низкой, она постоянно таскала с собой книги по истории, даже если ей наверняка было тяжело.

— Хотела спросить, не определился ли ты с новым кружком, — заговорила мама.

Оставив бумаги в покое, она принялась перевязывать свои темные волнистые волосы в более аккуратный хвост и, когда Тенши не ответил, взглянула на него с вопросом.

— Нет, — буркнул он, потупив взгляд. — Я не хочу ходить ни в один кружок. Можно я просто не буду?

— Что же, бездельничать тебе нравится больше? — вздохнула мама, опустив руки.

— Вовсе я не бездельничаю, — возразил Тенши. — Я читаю после школы.

— Читаешь? — приподняла бровь мама. — По две страницы в день?

Она попала, можно сказать, в точку, из-за чего Тенши пристыженно покраснел.

— В кружке твоя деятельность была бы более организованной, а этого тебе не хватает больше всего с твоим отсутствием внимания, — продолжила мама.

— И все равно я не хочу. Лучше работу себе найду, — ответил Тенши и прикусил губу. Нельзя так говорить — мама может зацепиться за эту фразу и не отстать от него, пока он не исполнит свои слова.

— Чтобы ты не очень расслаблялся, я, пожалуй, дам тебе задание на сегодня, — сказала мама, будто бы ничего не услышав.

— Что? Какое задание? Мне нужно на уборку, — паникуя, напомнил Тенши.

— Тебе хватит времени. После уборки иди домой и приготовь что-нибудь на ужин. Сегодня вечером к нам придут твоя бабушка и тетя Сатоми.

Услышав последнее, Тенши моментально скривился от неудовольствия.

— Твоя сестра? Фу.

— Она не только моя сестра, но и твоя тетя, — нахмурившись, поправила мама. — В кладовой осталась вчерашняя рыба, приготовь что-нибудь несложное, и я буду тебе очень благодарна. У меня сегодня много работы в школе, поэтому я освобожусь только к вечеру... И да... — прервавшись, она достала свою сумку и вытащила из кармана несколько купюр, чтобы протянуть их Тенши. — Перед домом зайди купить что-нибудь к чаю.

Недоверчиво взяв деньги, Тенши посмотрел на маму.

— А может, они только чаем обойдутся? Не хочу я готовить для этой Сатоми. — Имя он произнес с нескрываемым пренебрежением, из-за чего мама стала совсем серьезной, даже суровой.

— Прекрати. Не веди себя так. Они и без того редко к нам приходят.

Лучше бы не приходили совсем, — угрюмо подумал Тенши, но вслух не сказал ни слова.

— Ладно! — сдался он и резко развернулся к выходу. Прошел пару шагов к открытой двери и все же решился спросить: — Мам? А ты не знаешь, что это за Маскирующиеся и Ныряющие драконы?

— Драконы? — удивленно повторила мама. Тенши повернулся обратно и посмотрел на нее в надежде. Она же хорошо знала историю — может, она и в драконах что-то смыслила? Задумчиво подняв взгляд, мама недолго помолчала и ответила: — Ты говоришь о типах драконов. Как я читала, они все разные и по-своему приспосабливаются к жизни. Их названия говорят о том, как именно они приспособились.

— То есть, Ныряющие драконы действительно ныряют и плавают? Прямо в воде? — удивился Тенши.

— Это так, — подтвердила мама.

— О, я думал, драконы только летают и дышат огнем... — озадачился Тенши. — Это же круто! Я и представить не мог, что некоторые из них плавают!

— Это может быть интересно, — с улыбкой согласилась мама.

— Спасибо! Тогда я пошел! — взбодрился Тенши и выбежал из класса.

Так значит, он верно предположил, что Ныряющие драконы связаны с водой? А что умели делать остальные драконы и сколько разных типов вообще существовало? Теперь узнать о них захотелось снова, и Тенши решил, что сделает это во что бы то ни стало, но пока его ждала уборка и другие дела, от которых он не мог отказаться.

Когда он наконец смог пойти из школы домой, он едва не забыл, что мама попросила его купить что-нибудь сладкое. Вспомнив об этом, он вспомнил и о гостях, которые должны посетить их сегодня, и эти мысли вновь заставили его поморщиться. И пусть бабушку он любил — она всегда относилась к нему ласково и не требовала многого, — но вот мамина старшая сестра была просто кошмаром. Каждый раз, когда Тенши с ней виделся, случалось что-нибудь неприятное. В прошлый раз, когда она приходила на обед, Мизу утащил ее заколку, а ругали за это Тенши. Еще раньше, когда они с мамой сами гостили у ее сестры, он случайно пролил на ее одежду соевый соус, и за это тетя чуть не оттаскала его за волосы. Были также происшествия с разбитыми цветочными горшками или испачканным татами. Тенши не хотел делать ничего вредящего, но его поведение неоднократно воспринималось как провоцирующее, требующее наказания, и, по его мнению, все сводилось к тому, что тетя Сатоми просто злая. Она, наверное, ненавидела его — может, из-за его острых ушей — и все время искала новую причину ненавидеть еще сильнее.

Естественно, что готовить для нее ужин Тенши не хотел. Тем не менее, отправившись домой, он выбрал другую дорогу, чтобы по пути зайти в лавку с продуктами. Там он смиренно купил мандзю[пирожки, запечённые в форме, с различной сладкой начинкой], посчитав, что для десерта они подойдут в самый раз, а уже после повернул в сторону дома. Переодевшись, он уже хотел было заняться готовкой ужина, спустился в кладовую, чтобы достать просоленную рыбу, о которой говорила мама, и понял, что это его любимый тунец. Он бы съел все сам, а теперь ему придется тратить этот чудесный продукт на нелюбимую тетю?

Обойдется, — недовольно подумал Тенши и так резко вылез из кладовой, что едва не запнулся за край. Он мог и обычный омлет приготовить, в самом деле.

Это много времени не займет — в ближайшие часы можно не напрягаться.

Так Тенши и решил, когда схватил лук с колчаном стрел и снова надел сандалии. Сунув в карман напальчники для стрельбы, он вышел на дорожку, ведущую в лес, рассчитывая, что небольшая тренировка поможет ему забыть обо всех неприятных воспоминаниях о тете.

Прохаживаясь по опушке леса, он искал дерево потолще, чтобы в его ствол было проще попасть, но, когда заметил на одном из них грибы шиитаке, его мысли мгновенно переключились. Точно! Не обязательно готовить рыбу — я могу приготовить грибы, — подумал Тенши, невольно улыбнувшись. Грибы в его семье все любили — мама, бабушка, и сестра мамы тоже. Сам Тенши грибы терпеть не мог, но посчитал, что лучше сегодня остаться без полноценного ужина, но зато завтра съесть любимый тунец, который достанется только ему.

Забыв о том, что он, вообще-то, хотел пострелять, Тенши осторожно снял с дерева несколько грибов, а потом понес их домой прямо в руках, потому что положить было некуда.

Он так обрадовался своей спонтанной идее, что вознамерился приготовить самый лучший ужин, и тогда уж у тети не найдется ни единого повода злиться на него — более того, кто знает, может, она даже похвалит его хоть раз в жизни и будет довольна.

Из-за этих ободряющих мыслей Тенши, наверное, впервые получил удовольствие от готовки, когда мыл грибы и чистил их, чтобы потом пожарить и смешать с рисом. Вечером вернулась мама, и в доме, видимо, на ее взгляд, стоял аппетитный аромат, хотя самому Тенши запах грибов не нравился ровно так же, как и их вкус. Мама, естественно, сразу поняла, что он приготовил не рыбу, но поощрила его импровизацию и принялась за легкую уборку дома перед приходом гостей. Справилась она незадолго до момента, когда пришли бабушка и тетя. Тенши в то время, накормив лошадь, возвращался в дом и увидел, как мама обнимается со своей сестрой.

— Аянэ, ну как ты? — спрашивала тетя с беспокойством в голосе. — От Хироми никаких новостей?

Ясно, интересуется отцом, — без удовольствия подумал Тенши. Выглядит такой сострадательной с мамой, а на меня снова будет только злобно зыркать.

Юката у нее, кстати, была явно новой — может, запачкать ее нарочно на этот раз?

Но была в этом моменте и положительная сторона — бабушка. Стоило Тенши зайти в дом, как она обняла его и нежно потрепала по волосам.

— Какой ты кудрявый, просто прелесть, — с улыбкой сказала она, отчего Тенши не смог не смутиться. — Как у тебя дела в школе?

Бабушка, как обычно, разговаривала с ним очень мило. Ее глаза, несмотря на морщины на лице и частично поседевшие волосы, были очень живыми и теплыми. Они светились любовью, чего Тенши никогда бы не сказал о глазах ее старшей дочери. Внешне та походила на маму — с такими же красивыми волнистыми волосами, — только ростом удалась выше и смотрела всегда словно надменно.

— Такие кудри можно и укоротить, чтобы в глаза не лезли, — сказала она таким тоном, словно принимала Тенши за гадко пахнувший мусор, который необходимо побыстрее выбросить из дома.

— Ничего мне не лезет в глаза, — буркнул он, намереваясь просто уйти в свою комнату и не выходить оттуда до самой ночи, но мама притормозила его и сказала, что они должны поужинать все вместе. Вот спасибо, исполнение мечты прямо.

— Не слушай ее, у тебя очень красивые волосы, — сказала бабушка, снова погладив по голове. — Такие светленькие, будто ты и вовсе нездешний.

Тенши снова улыбнулся, невольно вспоминая о Кейске.

— Бабушка, ты еще не видела по-настоящему светлых волос. Вот у моего одноклассника они почти белые! Я таких никогда ни у кого не видел!

— Правда? — добродушно посмеялась бабушка. — Наверное, он выглядит очень необычно.

— Еще бы, — кивнул Тенши. — У него даже глаза светлые и кожа такая бледная. Когда он не появился в школе на следующий день после нашего знакомства, я подумал, что разговаривал с призраком.

Мама тем временем рассказывала своей сестре на кухне о том, кто приготовил ужин, и, когда Тенши вместе с бабушкой прошел за ними, они расставляли на низком столе миски вокруг большой кастрюли с грибным рисом, теперь приправленным устричным соусом.

Себе Тенши рис положил утренний, приготовленный еще без грибов, и сел за стол, мечтая, чтобы эта нелепая трапеза поскорее закончилась.

— Приятного аппетита, — сказали они все друг за другом, и тетя первой взяла рис палочками из миски.

Она уже почти отправила его себе в рот, как бабушка вдруг остановила ее, коснувшись запястья.

— В чем дело? — спросила тетя.

— Секунду, милая, дай мне взглянуть, — попросила бабушка и поднесла миску к лицу.

Какое-то время она просто внимательно смотрела на содержимое, потом принюхалась, и Тенши окончательно перестал понимать, что происходит.

— Ты, видимо, подумал, что это шиитаке, — наконец заговорила бабушка, озадачив всех.

— Что? — моргнул Тенши.

— Ты ведь собрал эти грибы с дерева? — спросила бабушка, глядя настороженно.

— Ну... да?

— Так вот, это не шиитаке.

— Что? Что это за грибы? — тоже забеспокоилась мамина сестра, отодвинув от себя миску.

Бабушка неоднозначно пожала плечами.

— Волчий сглаз. Они, конечно, очень похожи на шиитаке и пахнут хорошо. Но у них есть красные прожилки под шляпкой, которые трудно заметить, но замечать стоит, чтобы случайно не съесть их.

— Волчий сглаз? — тут же закипела тетя и пронзила Тенши нахмуренным взглядом. — Отравить нас вздумал?

— Боже, — спохватилась и мама. Пододвинувшись, она взяла Тенши за щеки и испуганно вгляделась в его лицо. — Ты пробовал их?

— Нет! — возразил он, тоже невольно испугавшись. — Ты же знаешь, что я ненавижу грибы!

— Смерть от них, конечно, не наступит, но отравиться можно очень сильно, — добавила бабушка.

— Вот и зря не попробовал, — холодно сказала следом тетя. — Может, это бы научило тебя внимательности наконец.

Даже мама от таких слов опешила и посмотрела в сторону сестры.

— Не смей говорить так с моим ребенком.

— Это все оттого, что ты только и жалеешь его. Каким он вырастет? Таким же безответственным, как его отец? — не замолкала тетя, и это стало последней каплей для Тенши.

— Злобная ведьма! — не сдержавшись, выкрикнул он и вскочил на ноги.

Он хотел, чтобы слова прозвучали яростно, но получились они скорее жалкими, полными обиды. Пробежав через весь дом, Тенши выскочил на энгаву, и поток ветра ударил в лицо, холодя щеки, по которым текли слезы. Если бы у него была обувь, он бы не остановился и убежал в лес, но без нее пришлось просто бессильно сесть на пол и начать поспешно вытирать щеки.

И почему всегда так получалось? Даже когда он старался угодить, все выходило ему боком и он снова лишь нарывался на неприятности. От этого хотелось просто раз и навсегда опустить руки.

Вскоре сзади послышались чьи-то шаги — Тенши не обратил на это внимания, но все-таки невольно вздрогнул, когда рядом кто-то сел.

— Не переживай, это просто я, — сказала бабушка, и ее рука успокаивающе легла на плечо.

— И вовсе я не переживаю, — едва слышно ответил Тенши и утер нос.

— Сатоми не со зла это все говорит, — мягко сказала бабушка, и эти слова показались Тенши ужасно неуместными в этой ситуации.

— Не со зла? Да она меня ненавидит, — горько усмехнулся он, но бабушка только покачала головой на это.

— Не тебя. Разве что тот факт, что ты не ее ребенок.

— Чего? — изумился Тенши. — Зачем ей это? Чтобы ругать меня вообще каждый день? Она от этого удовольствие, что ли, получает?

— Вовсе нет, я не то имела в виду, — тихо рассмеялась бабушка. — Ты же знаешь, что у нее нет детей. Она очень хотела иметь хотя бы одного ребенка, но не получилось, а твоей маме это удалось.

— Ну и что? Почему я должен страдать из-за этого? — спросил Тенши.

— Вечно это продолжаться не будет, — сказала бабушка. — Ты подрастешь, научишься всему нужному, и ей больше просто не к чему будет придраться. Уж очень она, Сатоми, правильный человек. Хочет, чтобы все было как положено. Твоя мама тоже такая, но ты ее сын, и к тебе она относится с нежностью.

— Когда это будет и почему вообще будет? — поморщился Тенши, сжимаясь. — Я ведь старался. Я хотел приготовить хороший ужин, чтобы меня наконец похвалили, но меня только снова ругают, как когда я берусь за что-то спустя рукава. Даже когда я пытаюсь сделать большее, на что я способен, ничего не получается. Один и тот же результат, что так, что так.

— В том и дело, что ты перестарался, — отметила бабушка.

— Перестарался? — задохнулся Тенши.

— Ведь это тоже очень важно. Когда ты зациклен только на отличном результате, ты запросто можешь забыть о мелочах, которые необходимо учитывать в процессе. Поэтому нужно распределять свою энергию равномерно. Быть слишком страстным — так же плохо, как и быть совсем равнодушным.

— Ох, — понял Тенши, почувствовав себя идиотом.

— В следующий раз, когда захочешь сделать что-то наилучшим образом, не торопись. Иногда останавливайся, чтобы подумать, что ты делаешь и правильно ли ты это делаешь.

Насупившись, Тенши опустил голову и снова вытер нос.

— Хорошо, — тихо ответил он, после чего бабушка погладила его по плечу и встала.

Она вернулась в дом, а он так и остался сидеть на энгаве, думая обо всем, что произошло сегодня, и об услышанном совете. Солнце уже опускалось к верхушкам деревьев, обещая скорое наступление вечерней прохлады. Тенши прижал к себе колени, тупо наблюдая за маленьким озерцом, обрамленным выложенными камнями, и идти обратно на кухню не собирался. Лучше сидеть и скучать здесь, чем снова столкнуться с тетей, которая стремилась загнать всех в свои рамки.

Так Тенши прождал до самого начала ночи, прислушиваясь к звукам. Когда ему показалось, что гости ушли, он смог осторожно пройти в дом и нашел маму в гостиной. Она сидела перед буцуданом[буддистский семейный алтарь в традиционных японских домах] и молилась — может быть, даже о том, чтобы отец вернулся.

— Извини за ужин, — в неловкости сказал Тенши, и мама повернула к нему голову.

— Ничего страшного. Главное, что ты сам не съел эти грибы и не отравился.

— Я правда не специально. Просто совсем из головы вылетело, что волчий сглаз похожи на шиитаке. Бабушка сказала мне, что время от времени нужно останавливаться и обдумывать свои действия.

Грустно улыбнувшись, мама поднялась на ноги и приобняла его.

— Я знаю, что ты никогда не сделаешь ничего плохого специально, — сказала она, ткнувшись губами в его макушку. — Я собираюсь в сэнто, пойдешь со мной?

— Нет, дома помоюсь, — улыбнулся ей Тенши.

— Ладно, — согласилась мама. — И поесть не забудь.

Вскоре она ушла, взяв с собой все нужное для бани, а Тенши ненадолго остался один, заняв себя подогревом воды. Во время этого он успел съесть свой ужин, к которому так и не притронулся, когда пришли гости, после чего взял фонарик с лунным камнем и пошел готовить себе ванну.

С домашним заданием, которое делал перед сном, он справился лишь частично, но утомился просто жутко, чему, видимо, поспособствовали вечерние события. Благодаря этому он спал так крепко, что запросто мог бы не проснуться к школе, если бы мама перед своим уходом из дома не разбудила его. Несмотря на все его нежелание, начался новый день, и единственной отдушиной в ужасном утре стало лишь осознание того, что сегодня пятница — последний учебный день перед выходными.

Отправлялся в школу Тенши, только обнадеживая себя этими мыслями. Зевая, он вошел в свой класс, едва снова не забыв переодеть сменную обувь, и был так поражен увиденным, что всю сонливость сразу как рукой сняло. Кейске сидел за столом возле окна, с сосредоточенным видом читая учебник, и, глядя на него, Тенши почувствовал себя так, будто сдал сразу все годовые тесты, даже не готовясь к ним.

Подойдя ближе, он поймал его взгляд и, улыбаясь, взмахнул ладонью в приветственном жесте.

— Эй, мне еще никто так не радовался, — сделав хитрое лицо, прокомментировал Кейске. Красноватые ожоги на его щеках, как заметил Тенши, стали гораздо меньше и теперь не бросались в глаза.

— Вопросы накопились, — не скрывая, признался он.

Кейске отпустил страницу учебника, которую собирался перевернуть, и сказал:

— Полагаю, ответить на них могу только я? Что ж, тогда тебе придется подождать — сегодня мне нужно разобраться с долгами.

— Конечно, — взбодрился Тенши. — Но если что, после занятий я под сакурой.

Взгляд Кейске, последовавший после этой фразы, показался слегка изумленным, из-за чего Тенши поспешил уйти на свое место. Его поведение было слишком настойчивым, да? Они не виделись две недели после своего единственного разговора, и за это время Кейске вообще мог забыть о нем. Может, сейчас Тенши просто обескуражил его своим стремлением встретиться снова, как тогда?

Все эти мысли были такими раздражающими. Тенши попытался прогнать их из головы — чем заниматься одинокими тягостными размышлениями, проще спросить у Кейске все напрямую. Он ведь ответит честно, если Тенши спросит?

К счастью, забыть о своих переживаниях получилось быстро. Тенши и сам весь день мучился с учебой, с которой наверняка имел проблем побольше, чем часто болеющий одноклассник. Кейске все это время как будто специально пропадал из поля зрения, и обратить на него внимание получилось лишь после занятий во время уборки: подметая коридор, Тенши увидел, как Кейске о чем-то беседует с учителем в пустом классе, и задумался об их встрече снова. Произойдет ли она?

Ну мне очень нужно узнать про Ныряющих драконов и остальных тоже, приди, пожалуйста, — про себя сказал Тенши и усмехнулся.

Стоило ему отпустить метлу, как он сам, словно по заученному наизусть алгоритму, отправился к месту под сакурой и там развалился на скамейке, глядя на листья и думая о том, чем займет себя в эти выходные. Если будет хорошая погода, можно снова порыбачить, а еще пострелять в лесу из лука, ведь он так и не сделал этого вчера — совсем забыл.

Так, в одиночестве, прошло некоторое время, и Тенши, если честно, уже не надеялся на то, что Кейске придет сюда сегодня, но он все-таки пришел. Появился незаметно и бесшумно — так, что Тенши даже испугался и, резко сев, чуть не свалился на траву.

— О... Оу, привет еще раз, — глупо заулыбался он, усаживаясь нормально под вопросительным взглядом одноклассника.

— Чего нервничаешь? — поправил очки Кейске.

— Я? Нет, — засмеялся Тенши. — Точнее, да... Просто не видел, как ты подошел. Это ничего, что я сижу здесь постоянно? Это ведь твое место.

— Что? — иронично ухмыльнулся Кейске, и Тенши запаниковал еще сильнее.

— Я пристал к тебе с разговором в прошлый раз и сегодня снова подошел еще с самого утра, — напомнил он. — Ты так выглядел, будто не понимаешь, кто я такой и что мне надо от тебя.

— Вовсе я так не выглядел, — посмеялся Кейске и наконец сел на скамейку. — Скорее, я поразился тому, что ты снова хочешь со мной поговорить.

— Почему? — растерялся Тенши.

— Почему? Потому что кому еще в нашем классе интересны драконы? Пока я читаю, другие парни занимаются в своем кружке физической активности, гоняют мяч или играют во что-нибудь еще. Никто не хочет говорить о драконах, но если ты хочешь, то это... ну... вау?

Не зная, что ответить на это, Тенши так и застыл с приоткрытым ртом. Кажется, он все перепутал? Надумал себе лишнего?

— Значит... — посмел предположить он. — Ты не против того, что мы общаемся?

— Я не против, — ответил Кейске, слегка нахмурившись. — Мне нравится рассказывать о драконах, а если ты действительно хочешь меня слушать, то я счастлив. Обычно все сбегают после первого раза, но ты, судя по всему, захотел добавки.

— Возможно, я даже знаю, почему это происходит, — слабо улыбнулся Тенши, чувствуя огромное облегчение. — У многих уже есть вещи, которыми они увлекаются, и им хочется уделять больше времени этим вещам. Но со мной все немного не так. Я — как пустой сосуд. Во мне много свободного места, поэтому я готов поглощать что угодно. Правда, крышка быстро закрывается.

— Что? Крышка закрывается? — снова посмеялся Кейске.

Тенши хихикнул следом за ним и, подтянув к себе одно колено, опустил взгляд. Кейске, как и в тот раз, был в светлой одежде, а на ногах помимо сандалий носил таби[традиционные японские носки высотой до лодыжки с раздельным большим пальцем], хотя сейчас было еще слишком тепло. Тенши и сам их надевал практически постоянно, но из-за того, что у него вечно мерзли ноги, стоило жаркой погоде смениться теплой, а Кейске, возможно, просто следил за тем, чтобы не заболеть повторно.

— Я имею в виду, что я довольно быстро теряю интерес, — объяснил Тенши. — Прямо беда какая-то. Словно я вообще ни на чем не могу сосредоточиться достаточно долго для того, чтобы из этого вышел какой-то толк, который одобрили бы другие люди.

— Ну, — задумчиво протянул Кейске. — Я тоже не думаю, что мое увлечение может принести какую-то пользу. Некоторые вещи ты просто не можешь сделать, потому что... не судьба.

— Не судьба? — не понял Тенши.

— Знаешь, что? — вдруг оживился Кейске, вскочив со скамейки. — Я бы тебе показал кое-что. Но туда нужно идти. Твоя нога все еще болит?

— Эм, нет, — растерянно ответил Тенши. — Уже не болит. Я о ней даже не вспоминаю.

— Тогда пошли, — улыбнулся Кейске и, поправив сумку на плече, зашагал так быстро, что Тенши пришлось его догонять. Только поравнявшись с ним, он заметил, что Кейске почти на полголовы ниже его.

— А куда именно мы идем?

— Скоро узнаешь. Уверен, это поразит тебя! — с восхищением в голосе ответил Кейске. — А до этого лучше расскажи мне о том, что произошло, пока меня не было.

— В школе? — спросил Тенши.

— Не обязательно. Что было у тебя?

— Ну, у меня... Хочешь послушать самую нелепую историю в жизни о том, как я едва не отравил всю семью волчьим сглазом?

— Что? — удивленно обернулся Кейске. — Хотел накормить их ядовитыми грибами?

— Совсем нет, — в неловкости посмеялся Тенши. — Я просто перепутал волчий сглаз с шиитаке.

— Опасный ты человек, Маэда-кун, — шутливо сказал Кейске. — Напомни мне прийти со своей едой, если ты позовешь меня к себе на обед.

— Справедливо, — согласился Тенши. — А еще я читал «Драконьи бедствия».

— О, знаю такую книгу, — отозвался Кейске, выходя на мощеную дорогу, которая огибала их школу. — Но, как я думаю, она слишком тяжелая. Я бы не советовал начинать с нее, если хочешь побольше узнать о драконах.

— Это я уже понял. В ней ничего не объясняется о типах драконов. Именно об этом я и хотел тебя спросить. Сколько типов есть всего и что они делают. Ныряющие драконы и правда ныряют?

— Ну конечно! Всего типов пять, а Ныряющие драконы отлично ныряют и так же отлично плавают. Быстро, прямо как акулы. И хвосты у них такие же.

— Пять разных драконов?

— Да. Прямо как пять волшебных камней, — подтвердил Кейске и, быстро обернувшись, улыбнулся. — Есть Ныряющие драконы, есть Небесные, Маскирующиеся и Боевые. А самый крутой и редкий тип — это Управляющие драконы. Хочешь узнать, что умеет каждый из них?

— Конечно, — с готовностью ответил Тенши. — Ой, подожди, мы что, идем к морю? — спросил он, вдруг осознав, в какую сторону они двигаются. Эта дорога могла привести только к берегу моря, а потом поворачивала и шла параллельно ему.

— Да, почти, — кивнул Кейске и замедлился, заметив, что замедлился сам Тенши. — Не бойся — сезон тайфунов уже закончился.

Недоверчиво посмотрев на пасмурное небо, Тенши все еще мешкал, и Кейске решил поднажать.

— Мы не пойдем к воде. Я просто хочу показать тебе кое-что, что находится на берегу.

— Ладно, ладно, — сдался Тенши и прибавил шагу.

Моря он действительно боялся. Когда он был еще младше, мама часто показывала ему газетные статьи, в которых рассказывалось о детях, унесенных в воду во время шторма. «Не ходи гулять к морю в сезон тайфунов», — наказывала мама, а после того, как Тенши едва не утонул в озере, он и без посторонних советов перестал приближаться к морю. Если даже озеро оказалось опасным, на что тогда способно море со своими сильными волнами?

— И что делают Управляющие драконы? — понуро спросил Тенши.

— Они становятся предводителями драконьих стай, не важно, какого типа эта стая, — недолго помолчав, ответил Кейске. — Размер у них обычно средний, передние лапы отсутствуют — есть только крылья и ноги. Проще всего их узнать по ярким полосам на шее и груди, они есть всегда. Эти драконы могут влиять на поведение других драконов, даже подавлять их агрессию, выделяя особенный запах.

— Вау, они действительно крутые, если могут такое, — удивился Тенши, мигом забывая о своих опасениях по поводу моря. — А Боевые драконы?

— У Боевых уже имеются передние лапы. Они вырастают самыми крупными, а все их тело покрыто острыми шипами. Эти драконы такие сильные, что одним ударом хвоста могут сломать дерево. Их огонь самый жаркий, и они обожают драться. Словно это нечто вроде забавного хобби.

— Хобби для дракона? — поежился Тенши. — Это звучит ужасно опасно.

— Так и есть, — с улыбкой в голосе согласился Кейске. — Небесные драконы по своему виду больше похожи на Управляющих. У них нет передних лап, чтобы удобнее было летать, а летуны они очень хорошие. Самые маленькие среди остальных типов, самые легкие, и наросты на их теле практически незаметны, что дает лучшую обтекаемость. Более того, это единственные драконы, которые формируют огонь другим способом. Драконы в своем строении похожи и на птиц, и на рептилий. Внутри у них есть воздушные камеры, которые позволяют и летать, и дышать на большой высоте. Но у Небесных драконов, помимо воздушных камер возле легких, есть еще огненный мешок. Специальный орган, который они могут открывать или нет. Пропуская через него воздух при вдохе, внутри этого мешка они преобразуют воздух в горящий газ и тут же выдыхают его.

— Это звучит очень сложно, — простонал Тенши. — И каким образом тогда другие драконы выдыхают огонь?

— У них есть дополнительный желудок, — ответил Кейске. — В котором вырабатывается горючая жидкость. Дракон может выплюнуть эту жидкость наружу, но ее ведь нужно как-то поджечь, верно? Так вот, когда они злятся, кончик их языка разогревается настолько, что может превратить горючую жидкость в пламя. Вот как-то так все и работает.

— В таком случае лучше не злить дракона, — подытожил Тенши и получил в ответ на свои слова смешок.

— Кстати говоря, Ныряющие драконы — единственные драконы, которые не дышат пламенем. Вода и огонь несовместимы. Тем не менее у них есть удобства для плаванья, вроде перепончатых лап. Они могут пикировать прямо в воду и очень быстро погружаться на глубину, а потом плавать там без воздуха до двадцати минут.

— Двадцать минут? — сглотнул Тенши. Он за двадцать минут под водой без воздуха успел бы умереть двадцать раз. Вот что даже страшнее силы Боевых драконов.

— Но самый мой любимый тип — это Маскирующиеся драконы, — с восторгом сказал Кейске. — Они обожают жить в лесах и способны полностью сливаться с окружающей средой, словно хамелеоны. Они двигаются бесшумно и даже запах свой маскируют. Ты никогда не узнаешь, что рядом с тобой находится такой дракон, пока он сам не захочет. Никакой добыче от него не укрыться, если он решил ее поймать. Если бы у меня был такой дракон, я бы мог отправиться на Драконий Берег и лично изучить диких драконов! Хочу увидеть все своими глазами!

— На Драконий Берег? — вздрогнул Тенши. — Ты что, совсем не боишься?

Но Кейске только в который раз беззаботно улыбнулся ему.

— Если всего бояться, можно никогда не увидеть ничего удивительного и прожить очень скучную жизнь.

— Зато живым останешься, — тихо сказал Тенши, честно не понимая такого рвения отправиться в самое опасное в мире место.

— Мы почти пришли, — снова оживился Кейске, похоже пропустив мимо ушей последний комментарий.

Тенши заметил, что они сошли с дорожки на плохо протоптанную тропинку. Еще немного — и достигли вершины холма, с которого отлично виден скалистый берег. Шторма, конечно, не было, но зато был прилив, и волны устрашающе разбивались о скалы, взметаясь к небу, словно крылья гигантской птицы. Поэтому море и называлось Крылатым. Сегодня оно хорошо оправдывало свое имя.

Вернувшись к реальности, Тенши поспешил догнать Кейске, от которого успел отстать. Тот продирался куда-то через высокие кусты, и пришлось лезть за ним, не понимая, что они ищут. Тенши едва не выколол себе глаз веткой, пока выходил на более свободную местность.

— Вот, пришли! — воскликнул Кейске, указывая на что-то, и Тенши пришлось задействовать все свое внимание, чтобы разглядеть среди веток старую деревянную развалину.

— Что это такое? — спросил он.

Конструкция была странной, громоздкой, состоящей из толстых досок, скрепленных заржавевшими металлическими пластинами, и Тенши никак не мог понять, на что это похоже.

— Видел когда-нибудь арбалет? — довольно поинтересовался Кейске, уперев руки в бока.

— Ну да. Видел.

— Это метательная машина. Сделана по похожему принципу. Только она крепится к земле, потому что очень большая и тяжелая.

— О, — моргнул Тенши, подходя ближе и наконец начиная различать разные части. — Она такая огромная. Что она здесь делает?

— Посмотри, куда она направлена, — посоветовал Кейске.

Тенши озадаченно нахмурился и устремил взгляд в сторону моря, волны которого все еще разбивались о скалы. Там, за этим морем, было то самое место, куда Кейске так хотел попасть на своем Маскирующемся драконе.

— Драконий Берег? — осторожно предположил Тенши.

— Да, именно! — возбужденно ответил Кейске. — Эту машину когда-то давно использовали против диких драконов. Стреляли из нее огромными стрелами, выплавленными из металла, надеясь пробить чешую, но драконы оказались не так-то просты.

— Это не сработало? — догадался Тенши.

— Нет, — развел руками Кейске. — Невозможно ранить дракона. Настолько они поразительны, неуязвимы. Их чешуя — отличная защита. Люди хотели использовать ее для одежды, но поняли, что после смерти дракона она теряет большую часть своей способности. Однако пока дракон живет, она будет защищать его всегда.

— Значит, и убить дракона невозможно? — глупо спросил Тенши, на что Кейске снова закивал.

— Драконы существуют настолько долго, что трудно рассчитать время, когда именно они появились. Они жили и тогда, когда мир населяли тысячи удивительных существ, вроде водяных демонов или многолеток. Драконы — одни из немногих, кто сумел пережить падение Звездного Камня, когда вся земля была охвачена огнем. Но огонь драконам не страшен. Они впали в спячку до тех пор, пока окружающая среда не восстановилась, а потом дожили до нашего времени! Потрясающе, правда же?

— Д-да, пожалуй, — невольно согласился Тенши, снова глядя на старую, разваливающуюся метательную машину.

— Они по праву могут называться высшими существами, — добавил Кейске. — Они и сами себя такими считают, судя по всему. Захватывают территории, которые им понравились, обожают драгоценности, благородные металлы. Им все это... так подходит.

— Это восхищает. И пугает одновременно, — недолго подумав, сказал Тенши.

— Настолько пугает, что ты бы не захотел увидеть живого дракона вблизи? — поддразнил Кейске, и Тенши покрылся мурашками.

— Прямо вблизи? Они ведь... большие...

— Взрослая особь достигает семи-восьми метров от головы до кончика хвоста. Боевые драконы могут быть даже немного больше, — ухмыльнулся Кейске.

— Ужас, — проговорил Тенши. Длина одного дракона — это почти семь раз его собственный рост. — Могу точно сказать, что пока не готов к таким подвигам.

Кейске весело засмеялся.

— Да не паникуй. Здесь мы никак не увидим дракона вблизи. Чтобы оказаться рядом с драконом, нужно отправиться на Драконий Берег или в Каенхого, а это очень далеко.

Выдохнув с облегчением, Тенши понял, что ведет себя как трусишка, но ничего поделать с собой не мог. А еще он подумал, что ему придется завести записную книжку, если он хочет запомнить все, что узнаёт от Кейске. Быть может, если он привыкнет ко всей этой информации, то перестанет так сильно пугаться ее? Кейске ведь не боялся. Напротив — его взгляд так и светился от желания исполнить свою мечту.

— Ну, пора нам по домам, а то скоро дождь начнется, — сказал он в заключение своего сегодняшнего рассказа.

Тенши нашел подтверждение его слов, подняв голову и увидев приближающуюся с моря темную тяжелую тучу. Кажется, можно было запросто представить, что за этой тучей прячутся летящие сюда драконы.

Глава 3. Частица души

На дворе стоял конец октября, когда мама предложила Тенши поехать с ней в ближайшее воскресенье за покупками в Окинасу. Так назывался крупный торговый город, расположенный на пути в столицу. Дорога до него была неблизкой, но каждую весну и осень там проводилась большая ярмарка, на которой можно сделать выгодные покупки. Услышав новость, Тенши мигом взбодрился — мама впервые хотела взять его с собой в другой город. Раньше она ездила в Окинасу либо с подругами, либо с отцом, как это было еще в то время, пока он не ушел из дома. Тенши просился с ними, но всегда получал отказ, обоснованный тем, что он запросто может потеряться на людной ярмарке. Оспорить это он не мог, как бы ни старался, и для него оказалось неожиданностью, что в этот раз мама решила, будто бы он стал достаточно взрослым, чтобы не доставлять ей проблем.

Тем не менее возможность увидеть что-то новое очень обрадовала Тенши, и он не собирался ее упускать. В последние дни он скучал из-за того, что Кейске — единственный ребенок, с которым он более-менее общался, — снова не появлялся на уроках и под сакурой соответственно. Поездка в большой город обязательно станет приятной компенсацией.

Но был в этом моменте и другой плюс, поначалу обделенный вниманием, поскольку о нем Тенши совсем забыл. Когда мама отправлялась на воскресную ярмарку в Окинасу, она всегда возвращалась со свежим номером «Удивительного века» — любимого журнала Тенши. В Лунной деревне поставка несколько запаздывала, и читатели могли купить новый журнал только во вторник. В этот раз я прочитаю продолжение «Короля дракона» на два дня раньше! — понял Тенши, и его настроение подпрыгнуло еще выше.

Оставалось лишь дождаться назначенного дня, и, когда настало воскресенье, мама разбудила его очень рано — еще в пять часов. Обычно Тенши вставал чуть позже шести, успевал натаскать домой воды из общего колодца, позавтракать и отправиться в школу. Подъем в пять утра стал для него небольшим испытанием, но мама объяснила, что это необходимая мера. До Окинасу добираться около шести часов на повозке, сказала она и ушла готовить лошадь. В город они приедут к двенадцати, если выехать через час, и Тенши впервые задумался о том, как справится с такой длительной поездкой. Ему придется взять с собой что-нибудь, чтобы не умереть от скуки.

Умывшись, он приступил к своим ежедневным обязанностям, которые легли на него снова после того, как его нога полностью выздоровела. Отец не вернулся и, может быть, не собирался возвращаться и вовсе, поэтому вместо него Тенши носил воду в дом каждое утро, и к этому занятию он уже привык, пусть сначала и отпирался. Ходить туда-обратно ему приходилось два раза, а от наполненных тяжелых ведер болели руки.

Сегодня боли он почти не заметил — все мысли были поглощены попытками представить город, в котором Тенши никогда не бывал. С ярмарки мама привозила не только журналы и дешевый тунец. Там продавали и необычные сладости, которых не найти в Лунной деревне, а год назад с этой ярмарки Тенши получил детский лук и стрелы, которыми пользовался и по сей день. Сколько еще интересного там можно увидеть — оставалось пока только гадать.

Когда после плотного завтрака Тенши, зевая, закинул в повозку свою сумку, мама затягивала ремешки узды и проверяла, чтобы все прочно держалось. Погода стояла солнечной и довольно теплой, обещающей комфортную поездку. Под старую куртку Тенши надел рубашку с длинными рукавами, а в сумку положил пару последних выпусков «Удивительного века» и толстую книгу о драконах, которую одолжил ему Кейске. Книга, правда, шла так же плохо, как и все остальные, даже если и показалась немного легче и понятнее. Тенши продвинулся недалеко — пока что прочитал только первые главы, посвященные Небесным драконам, и запомнил, что они любят жить высоко в горах, а еще предпочитают на обед мясо птиц. На картинках их крылья всегда изображались длинными и острыми, по форме очень похожими на крылья стрижей. Тенши уж точно это знал — Мизу часто был рядом и не стеснялся покрасоваться.

Так и сейчас — он решил присоединиться и сидел на краю повозки, чистя клювом перья под крылом. Наверняка он будет сопровождать их до самого Окинасу и вернется домой вместе с ними, с улыбкой подумал Тенши и устроился в углу на старом сложенном одеяле, служившем импровизированным сиденьем. Мама вывела лошадь на дорогу, заняла место кучера и встряхнула поводьями. Повозка сдвинулась с места, начала постепенно ускоряться, держа путь к дороге, которая вела в Окинасу и столицу.

Скучать Тенши начал не сразу. Пока они не выехали за пределы деревни, он разглядывал людей, которые поливали цветы или маленькие огороды возле своих домов. Тем, кто обращал на повозку внимание, Тенши приветственно махал рукой и улыбался. Остальные жители тоже были заняты: кто-то нес воду себе домой, кто-то стоял возле овощной лавки, выбирая что-нибудь на завтрак или обед. На окраине деревни располагались более крупные фермы, на которых с ранних часов трудились их хозяева — и по воскресеньям без исключения, — выращивая капусту, баклажаны, лук и много чего другого.

Мимо Кагаяку повозка тоже проехала. Берега гигантского озера сопровождали путников пару километров, и на нем можно было заметить рыбаков в лодках. Сам Тенши предпочитал рыбачить с мостика — так он хотя бы был уверен, что не утонет, даже если случайно упадет в воду. Рыбы, конечно, из-за этого он ловил мало, но иногда ему улыбалась удача — и он мог принести домой на ужин пару карасей.

Вскоре голубое озеро наконец начало скрываться за лесными деревьями, и люди тоже перестали встречаться. Дорога некоторое время шла в гору, замедляя скорость лошади, но потом на спуске повозка разогналась, и Тенши понял, что весь их путь до Окинасу пройдет в таком духе.

И пока лесные холмы сменяли друг друга, он открыл взятую с собой книгу. Чтение, правда, не смогло эффективно убить время — возможно, сегодня был очередной день, когда в голову не лезло ничего слишком умного, но чем тогда занимать себя в столь долгой поездке? Поменяв книгу на журнал, Тенши немного подумал над какуро[усложненный и дополненный вариант судоку], но положить в сумку ручку и чернила он не догадался, из-за чего это занятие тоже быстро бросил.

Идеи закончились, что вынудило просто наблюдать за дорогой и за Мизу, который то улетал, то возвращался обратно на повозку. Стриж поймал такого большого жука, что едва смог его проглотить, вызвав сначала беспокойство, а потом и смех. Сам же Тенши спустя три часа пути перекусил рисовыми шариками и принялся донимать маму, без конца спрашивая, а долго ли им еще осталось и когда они приедут. Мама сказала, что больше никогда не возьмет его с собой, если он не прекратит, — Тенши пришлось замолчать и тупо уставиться на сменяющие друг друга лесные деревья. Пейзаж всю дорогу особым разнообразием не радовал: повозка лишь раз проехала мимо еще одной небольшой деревни, за которой следовал старый деревянный мост, перекинутый через реку.

К тому времени, как они добрались до Окинасу, солнце стояло в самом зените, временами прячась за белыми густыми облаками. Тенши оживился, заметив приближение ферм и первых домов на границе города. Он вытянул шею, поражаясь размерами рисового поля, простирающегося под холмом, по которому они ехали. Дальше было только интереснее: повозка достигла пригородной улицы, и на ней среди обычных показались и большие дома, которые возвышались двухэтажными, а то и трехэтажными махинами по краям дороги. Атмосфера стала гораздо бодрее — взрослые беседовали друг с другом, прогуливаясь, дети играли в мяч, уворачиваясь от проезжающих мимо повозок.

— Еще двадцать минут — и доберемся до площади, — сказала мама, обернувшись через плечо.

Тенши кивнул, не переставая смотреть по сторонам. Пока повозка неторопливо ехала дальше, вдалеке он увидел огромный храм, к которому вела широкая лестница, обрамленная с обеих сторон высокими кленами. По дороге к площади встретились и другие массивные здания, а также красивый каменный сад с аккуратным озером. Все выглядело таким непривычным и привлекательным, что Тенши моментально забыл о том, какой изматывающий и долгий путь ему пришлось пережить ради этого.

То, что они добрались до площади, он узнал по усилившемуся шуму и запаху еды. Людей вокруг стало еще больше, а сквозь них проглядывались части торговых палаток. Откуда-то сбоку доносилась и музыка. Тенши повернул голову и увидел певца, сидящего возле палатки с рыбой на продажу. В старой поношенной одежде выглядел молодой певец совсем как оборванец, но на его лице сияла улыбка, и, дергая струны короткого кото, он пел песню о драконьем сне в древнем лесу:

Спит дракон ужасный и чудной,

Разлегся на толстых ветвях старого тиса.

Но не увидишь ты его, сколько ни смотри:

Прячет дух сна его, оберегая покой.

Тенши слышал эту песню — даже в музыкальном кружке он разучивал ее с ребятами, но раньше не задумывался о том, почему этого дракона нельзя увидеть. Нет, вовсе не дух сна прятал его, а чешуя, как у хамелеона, ведь песня была про Маскирующегося дракона.

Мама остановила повозку, чтобы снова купить дешевого тунца и лосося. Желающих было много, так что ей предстояло дождаться своей очереди, но торчать возле одной палатки Тенши совсем не хотел — особенно когда вокруг было столько всего интересного. Рядом он видел лавку, где продавались различные вещи для охоты, дальше стояла палатка, где торговали фонариками с лунными камнями, а еще дальше...

— Мам, я хочу купить «Удивительный век»! — сказал Тенши, дернув маму за рукав куртки. — Там тоже очередь...

Мама нашла взглядом большую палатку с книгами и журналами, недолго подумала и открыла сумку, чтобы достать деньги.

— Ладно, — согласилась она, дав Тенши сто йен. — Только не отходи от палатки, когда купишь журнал. Я сама к тебе подойду, хорошо?

— Хорошо, — обрадовался Тенши и, взяв деньги, поспешил через толпу.

Он заметил, что Мизу уселся ему на плечо, решив составить компанию, и Тенши был не против. Возле палатки с книгами и журналами он наткнулся на очередь из девяти человек и подумал, что неплохо будет скоротать ожидание чем-нибудь приятным. У соседней лавки со сладостями сейчас как раз почти не было покупателей, и Тенши подошел к ней, тут же поражаясь выбору. Все выглядело очень интересным и вкусным: разноцветная карамель на палочках в виде разных зверей и даже драконов, яркие мармеладные угощения в виде домиков, рисовые пирожные с сакурой, вагаси[традиционные японские десерты из натуральных продуктов вроде бобовых, риса и т.д.] в форме цветов, данго[японские клецки или колобки из клейких сортов риса], карамельный пудинг и много всего другого. Глаза разбегались, и хотелось попробовать все и сразу.

Купив себе золотистого дракона на палочке за двадцать пять йен, Тенши забрал сдачу и поспешил обратно к палатке с журналами. Заняв очередь, он разглядел стопку с «Удивительным веком» и, к своему огорчению, понял, что осталось всего два журнала. Если перед ним его купят еще два человека, он обломается, и ему снова придется ждать до вторника. Вкус сладкого карамельного дракона сразу притупился, и Тенши понуро опустил взгляд, гадая, повезет ли ему.

Немного подумав, он решил не сдаваться раньше времени и смог заметить, что в ассортимент палатки входили не только журналы и книги. Ближе к продавцу также лежали в ряд переливающиеся ручки, а рядом с ними стояли стеклянные чернильные пузырьки в форме многогранников — с такими и уроки делать стало бы приятнее. Но больше всего заинтересовали недалеко от маленьких детских игрушек фигурки драконов. Вырезанные из дерева и покрашенные яркими красками, они притягивали взгляд, и, приближаясь к ним по мере уменьшения очереди, Тенши убедился, что они напрямую связаны с его любимым комиксом. И точно — вот золотой драконий Король, вот его серебряный брат, а вот и платиновые советчики Короля. Цену за них, однако, запрашивали не маленькую. Пятьсот йен за одного дракончика. У Тенши, конечно, столько не было, и он сомневался, что мама согласится потратить такие деньги за маленькую фигурку. После того, как отец ушел, она только и говорила о том, что им нужно стараться экономить.

Перед ним оставалось два человека, когда женщина в розовой юкате купила предпоследний «Удивительный век». Карамельный дракончик стал наполовину меньше, потеряв четкие очертания, и Тенши продолжал нервно перекатывать его во рту, с силой прикусывая палочку.

Наконец очередь дошла и до него, а последний журнал все-таки оставался на прилавке. Выдохнув с облегчением, Тенши вытащил изо рта леденец и протянул продавцу деньги.

— «Удивительный век», пожалуйста, — попросил он.

— Семьдесят пять йен, — улыбнулся пожилой продавец, дотягиваясь до журнала. — О, последний остался. Тебе повезло.

— Да уж, — ответил Тенши и не смог не улыбнуться, когда желаемое наконец оказалось в его руках. — Большое спасибо!

Он заметил это только сейчас, когда развернулся лицом к прилавку. Позади него уже собралась новая очередь, и самым первым стоял черноволосый мальчик его возраста и роста. Объемами он, правда, превышал Тенши почти в два раза, но все равно остался бы без внимания, если бы не выражение его лица. Оно было таким грустным, что Тенши растерялся, подумав, что сейчас из этих опущенных глаз точно прольются слезы.

Возможная причина подобной реакции пришла ему на ум почти сразу.

Взглянув на журнал в своих руках, Тенши снова посмотрел на мальчика и спросил:

— Ты тоже хотел его купить?

Мальчик испуганно вздрогнул, поднял голову, и Тенши, разглядев его получше, смог бы поклясться, что еще ни у кого не видел настолько необычных и светлых глаз. Прямо две льдинки в пасмурный день, обрамленные контрастно-темным контуром.

— Н-ничего страшного, — тихо и взволнованно ответил мальчик. — Ты ведь купил его первым — значит, он твой.

Поспешно развернувшись, он хотел удрать, и Тенши, удивленно глядя на него, смог заметить еще одну деталь. За спиной мальчика висела сумка, а из кармашка торчало что-то до боли знакомое. Такую рамку Тенши уже видел. Это же...

— Погоди! — встрепенулся он и рванул следом.

Мальчик, кажется, не услышал его просьбу, поскольку вокруг все еще разговаривали и шумели люди, но Тенши не собирался останавливаться. Он хотел догнать мальчика во что бы то ни стало, но пробежал едва ли больше двух метров, запнулся за камушек на дороге и рухнул на землю. Журнал он выронил, как и леденец, а колени и ладони пронзило неприятной болью. Ну точно придется ставить новую заплату на бриджи, — морщась, подумал он, — и парня упустил...

Когда чьи-то руки обхватили его за пояс и потянули вверх, Тенши не сразу понял, что происходит. Только выпрямившись, он увидел того, за кем и гнался, рядом, и они оба смотрели друг на друга с изумлением.

— Ты так побежал за мной, что даже упал, — сказал мальчик, отпуская Тенши, и наклонился, чтобы поднять журнал. — Вот. Извини.

— Я в порядке, — растерянно ответил Тенши, забирая журнал. Он отряхнул с обложки сухую грязь и почувствовал, как Мизу приземлился обратно ему на плечо.

— Эта птичка вернулась, — слегка поразившись, произнес мальчик. — Она дрессированная?

— Да нет, просто мы с ней друзья, — ухмыльнулся Тенши. — А у тебя в кармане сумки карточка.

— Карточка?

— Да. С железным драконом. Драконьим рыцарем.

Запустив руку назад, мальчик достал карточку, на которой был изображен изящный серый дракон, и кивнул.

— И правда. Кажется, я забыл ее выложить. Почему она заинтересовала тебя? Хочешь забрать?

— Вовсе нет, — быстро ответил Тенши, вскинув ладонь. — У меня таких семь штук. Я просто подумал, что если ты хотел купить «Удивительный век» и ты носишь с собой карточку с драконом, то тебе, наверное, нравится «Король драконов».

Снова опустив взгляд, мальчик стал каким-то напряженным, и отвечал он явно с осторожностью.

— Ну да. Нравится.

— Правда? — не поверив своему счастью, воскликнул Тенши. Неужели он наконец нашел кого-то, кто тоже любит «Короля драконов»? — Это очень здорово. Сколько тебе лет?

— Десять, — неуверенно ответил мальчик, и Тенши окончательно поддался радости.

— А мне будет десять через полтора месяца! Как тебя зовут?

Мальчик растерялся еще больше и вцепился обеими руками в лямку сумки, перекинутой поперек груди.

— Т-такаги Йозора, — не поднимая головы, сказал он.

— О, Йозора? Можно я буду называть тебя Сорой? А я Маэда Тенши, — возбужденно представился Тенши, едва себя контролируя.

Мальчик, Сора, несмотря на бледную кожу, кажется, побелел еще больше, и его вид наводил только на одну мысль: он снова думает о побеге.

— Тебя зовут Тенши? — с непониманием переспросил он.

— Да. Меня правда так зовут, — слегка поумерил свой пыл Тенши. — Не обращай внимания — мама просто немного сходила с ума, когда давала мне имя[«тенши» означает «ангел»].

Сора явно не был положительно настроен на это знакомство, даже если им обоим нравился один и тот же комикс, и Тенши невольно вспомнил свои переживания, когда он не знал, захочет ли Кейске общаться с ним снова. Но если с Кейске он разобрался, и все оказалось хорошо, то Сора, похоже, действительно мечтал поскорее отвязаться от него. Ну почему так? Что за невезение?

Быть слишком страстным — так же плохо, как и быть совсем равнодушным, пришли на ум слова бабушки, и Тенши подумал, что именно это он снова и сделал. Повел себя слишком страстно и, может быть, именно поэтому оттолкнул.

— Извини, я так внезапно отвлек тебя, — сдался он. — Ты, наверное, куда-то спешил.

— Да нет, я просто... — тихо проговорил Сора, и его взгляд, как удалось заметить Тенши только сейчас, был прикован к журналу. Может быть...

— Точно, — снова взбодрился Тенши. — Ты хочешь прочитать новую главу, правда?

— Н-нет, — снова испугался Сора. — Я ведь сказал, что журнал твой. Ты первый пришел и купил его. Все справедливо.

— Ну и что, что я купил его? — с обиженным видом спросил Тенши. — А если это так важно, то значит, что я могу распоряжаться им, как захочу. Могу дать тебе прочитать комикс.

— О... — поразился Сора, и его лицо изменилось — перестало быть таким недоверчивым.

Но раньше, чем Тенши успел сказать что-то еще, на его свободное плечо легла мамина ладонь, и он вздрогнул.

— Я уже закончила, а ты... — Она немного растерялась, когда поняла, что он разговаривал с другим мальчиком.

— Это Сора, — бодро представил его Тенши. — Я только что с ним познакомился, и ему нравится «Король драконов». Можно я поболтаю с ним еще немного?

— Ну... — задумалась мама. — Мне нужно купить другие продукты, и я хотела выбрать ткань на подкладку для зимних курток. Только не уходи далеко отсюда — чтобы я могла тебя найти.

— Хорошо! — ответил Тенши.

Мама улыбнулась ему и, потянув за поводья, повела лошадь с повозкой дальше, оставляя его и Сору снова вдвоем, если не считать незнакомых покупателей вокруг.

— Итак... — многозначительно протянул Тенши, прижав журнал к груди, и с ног до головы оглядел мальчика, подмечая, что вся его одежда черная, однако такая же старая, как у и Тенши, — заношенная и с заплатами. — Ты хочешь почитать новую главу «Короля дракона», но не хочешь, чтобы я приставал к тебе. Как же мы поступим?

От этих слов Сора смутился, втянул голову в пухлые плечи, но сбегать он все же не собирался. Видимо, очень уж хотел взглянуть на комикс.

— Это не твоя вина, — ответил он. Он всегда говорил так тихо? — Я просто... Я не очень люблю общаться со сверстниками.

— Да? — удивился Тенши. — Как так?

— Я не могу найти с ними общий язык, — осторожно сказал Сора, все сильнее сжимая лямку своей сумки. — Все только смеются над моими мыслями или не воспринимают их всерьез. А еще иногда издеваются из-за того, что я...

— Издеваются? П-почему? — округлив глаза, опешил Тенши.

— Почему? — с непониманием поднял отчаянный взгляд Сора. — Это же сразу ясно. Ты что не видишь, что я толстый?

— Оу, ну... — растерялся Тенши, чувствуя себя ужасно глупо. Подумаешь, толстый. Разве это проблема? Но глаза Соры выражали слишком искреннюю боль, чтобы можно было не поверить, что это и правда проблема. Поэтому, мягко улыбнувшись, Тенши сказал: — Вовсе не толстый. Просто большой. Как небо, твое имя[«сора» означает «небо», «йозора» — «ночное небо»].

Глядя на него, Сора застыл на месте с абсолютно ошарашенным видом. Казалось, он простоит так целую вечность, совершенно не двигаясь, но внезапно он тоненько и звонко икнул, содрогнувшись, и от этого его бледные щеки стали пунцовыми.

Он прижал руку ко рту, низко наклонил голову и икнул снова — на этот раз глухо и почти неслышно.

— П-прости. Это из-за того, что я слишком занервничал. Сейчас пройдет.

Послышалось, как Сора глубоко вдыхает и перестает дышать совсем, чтобы победить икоту, и, наблюдая за этим, Тенши снова улыбнулся, ощущая себя противоречиво. Ему начинало казаться, что мальчик все же хочет с ним пообщаться, и он собирался уцепиться за эту надежду. Он смотрел на Сору, на его смазливое лицо с круглыми щеками и красивыми глазами и невольно начинал представлять, как этот человек становится его другом. Тем самым, которого он мечтал найти, который любит то же самое, что любит он.

— ...Знаешь, — сказал Тенши. — Если кто-то издевается над тобой, то они полные придурки.

— Было бы хорошо, — ответил Сора, перестав икать. — Но я сам виноват. Не надо было столько есть — теперь сталкиваюсь с последствиями. Всем только мешаю, если приходится что-то делать.

— Почему? — снова спросил Тенши, в неловкости улыбаясь.

— Если бы ты оказался в теле снеговика, то понял бы почему, — сказал Сора и совсем слабо улыбнулся.

— Ладно, — пожал плечами Тенши и чуть отошел в сторону, освобождая дорогу еще одной проехавшей мимо тележке. — Слушай, давай отойдем вон туда, — предложил он, указав пальцем в сторону магазинчика сувениров. — Здесь мы мешаем другим людям, а там можно сесть на крыльце и почитать.

Сора повернулся, проследив направление, и согласился.

Подняв с земли остатки леденца за палочку, Тенши поравнялся с Сорой, чтобы идти вместе, и уставился себе под ноги с глупой улыбкой. Он заговорил снова, не давая своему собеседнику ни минуты отдыха:

— Ты отсюда? То есть живешь в этом городе?

— Нет, я из Рейкена, — ответил Сора. — В Окинасу меня родители взяли. На ярмарку.

— Мм, Рейкен... — тяжко задумался Тенши. — Это...

— Это город к северу отсюда, — подсказал Сора. — Довольно большой, можно сказать.

— Я тоже приехал с мамой, — кивнул Тенши. — Мы из Лунной деревни.

— Которая находится близко к морю? У вас еще есть такое огромное озеро, которое сверкает ночью благодаря лунным камням на дне, — ответил Сора.

— Ого, — изумился Тенши. — Откуда ты знаешь? Ты был там?

— Нет, — насупился Сора. — Просто... я много читаю и иногда запоминаю что-то интересное. Вроде этого. Когда понимаешь, что в физической работе ты скорее все испортишь, нежели принесешь пользу, стараешься заниматься чем-нибудь менее активным. Чтение в самый раз.

— Понятно, — немного потерянно сказал Тенши, глядя, как Сора, подминая под себя край длинной черной куртки, усаживается на ступеньку широкой лестницы. — Значит, мы живем довольно далеко друг от друга. Это грустно.

— Грустно? — переспросил Сора.

Выбросив леденец в урну, Тенши тоже сел на ступеньку, положил сумку себе на колени и поверх нее поместил журнал.

— Да. Мы не сможем встречаться.

— А ты бы... хотел, чтобы мы встретились снова? — таким тоном прошептал Сора, словно это было настолько невероятным, как снег в середине лета.

— Боже мой, — не выдержал Тенши и засмеялся. — Ну конечно я бы хотел встретиться снова. Я полгода читаю «Короля драконов», и впервые я нашел человека, которому он тоже нравится. Я уж думал, никогда такого не встречу.

— В твоей деревне никому не нравится «Король драконов»? — скептично улыбнулся Сора.

— Или так и есть, или эти люди слишком хорошо прячутся от меня, — устало вздохнул Тенши.

— Как у тебя все необычно, — заметил Сора. — И птичка, и место, в котором ты живешь, и... твоя доброта, вероятно.

— Это не я добрый, — закатил глаза Тенши. — Это люди, которые тебя окружают, куски говна. Если бы я мог их увидеть, я бы врезал им хорошенько. Каждому. Тогда бы они уж точно перестали обижать тебя.

— Достаточно прямолинейно, — прокомментировал Сора. — Ты не боишься нарушать дисциплину? Я предпочел просто держаться подальше от людей.

— Но это очень грустно, — поморщился Тенши. — Если будешь от всех шарахаться, у тебя не будет друзей.

— Может быть, я привык обходиться и без них? — сказал Сора, обхватив руками колени. — В смысле не иметь друзей — это еще не самое страшное в мире. Есть вещи... от которых действительно кровь в жилах стынет.

— Что это? — спросил Тенши.

— Драконий огонь, — едва слышно произнес Сора и содрогнулся. — Сгореть заживо страшнее всего. Или быть съеденным одним из этих чудовищ.

— О, так ты боишься драконов? — еще больше поразился Тенши и озадаченно посмотрел на журнал перед собой. На яркой обложке был нарисован гарцующий конь, вероятно намекая на основную статью этого номера, а по бокам разместились более мелкие изображения, в том числе и золотой дракон, относящийся к комиксу. — Я тоже их боюсь, но...

— Мои слова прозвучали странно из-за того, что мне нравится выдуманная история про драконов? — понял Сора. — Я ценю ее вовсе не за драконов.

— Да? А за что тогда? — почувствовав неловкость, поинтересовался Тенши.

— За идеи, которые она несет, — пожал плечами Сора. — Эта история рассказывает о людях, которые отказались от радостей жизни, чтобы выжить. Мы — такие же люди. Бедность — не наказание. Это возможность взглянуть на мир под другим углом. Переосмыслить ценности.

— А мне нравится, как брат Короля драконов встал на сторону людей, — неуверенно сказал Тенши. — Они могли бы править королевством вместе, уничтожив всех людей, но он отказался от этого, посчитав, что люди тоже достойны жизни. Он увидел в них то, чего не смог увидеть его брат. Это те чувства, которые испытывают люди. Которые не могут испытывать драконы, потому что их сердца холодны.

— Это мне тоже нравится, — согласился Сора. — Отличная история. Жаль только, в реальности все совсем не так. В реальности дикий дракон никогда не встанет на твою сторону. Для него ты всегда будешь жертвой.

— А как же те люди в Каенхого? — грустно спросил Тенши. — Они вроде как в хороших отношениях с драконами.

— Только с теми, которых они вырастили, — ответил Сора. — Но ты не задумывался, почему место, где они живут, так далеко от обычных городов и деревень?

— Ну... — замялся Тенши.

— Потому что драконы опасны, — сказал за него Сора. — Реальные драконы не разговаривают на человеческом языке, а жить рядом с ними — бесконечный риск. Я, честно говоря, против того, что люди подпустили их к себе так близко. Когда все это выйдет из-под контроля — вопрос времени.

— Кажется, я понимаю, — сосредоточенно кивнул Тенши, невольно вспоминая о Кейске. Тот о Каенхого отзывался с восторгом и даже мечтал сам обладать драконом. Более того, он бы отправился с ним на Драконий Берег, прямо туда, где обитали дикие драконы. От этого у Тенши мурашки по спине бежали.

— Какой-то мрачный поворот диалога, — вдруг сказал Сора. — Я не хотел так нагнетать.

— Ничего страшного, — постарался убедить его Тенши и раскрыл журнал. — Давай лучше посмотрим, что там в новой главе, а то мы словно про нее забыли.

Сора был не против — он с интересом уставился на страницы. К журналу прилагались две карточки — обе с железными драконами, и Тенши усмехнулся этому забавному совпадению.

— Похоже, сегодня день рыцарей, — сказал он и предложил: — Хочешь взять себе?

— Нет, они твои, — снова забеспокоился Сора.

Тенши вздохнул и убрал карточки в карман куртки. Они начали читать новую главу вместе, и, прежде чем перевернуть страницу, Тенши спрашивал, закончил ли читать Сора. Оказывалось, он всегда заканчивал быстрее Тенши и терпеливо ждал.

В прошлом выпуске Огненный Охотник-сан отправился выполнять тревожный приказ убить главного советника Короля драконов, а в этой главе между ними случилась настоящая схватка. Тенши читал с замиранием сердца, наверное впервые чувствуя себя настолько взволнованным из-за этого комикса, и звук того, как на особенно напряженных моментах Сора вдыхает, только распалял ощущения.

Конец главы разбил вдребезги все ожидания — Тенши поднял голову и простонал.

— О нет, Охотник-сан убил дракона Благословленным Арбалетом!

— Я думал, это Мудрец убьет его или, по крайней мере, кто-то помешает им закончить битву, — сосредоточенно сказал Сора, прижав пальцы к подбородку.

— Теперь хрупкий мир точно будет нарушен! А ведь все только начало налаживаться! — уныло добавил Тенши.

— Но это было смело со стороны автора. Интересно, как он собирается развивать историю дальше.

— Уф. Благословенный Арбалет...

— В реальности никакой арбалет не поможет, — подытожил Сора. — Комикс прямо воплощает старые людские мечты.

Тенши нервно потер взмокший лоб рукавом и вгляделся в последние иллюстрации комикса.

— Эй, Сора, — позвал он. — А если бы в реальности по желанию можно было бы убить всех ужасных драконов, ты бы сделал это?

Сора взглянул на него с удивлением.

— Нет, — ответил он. — Я бы предпочел их не провоцировать. И держаться подальше. Они ведь живые существа. Как бы я смог пожелать им всем смерти?

— Мм, — невольно улыбнулся Тенши, чувствуя, как потеплело на сердце от услышанных слов. — Здорово. Я думаю так же. Я не хочу им зла, даже если они могут убить меня. И я... Я бы даже хотел взглянуть хотя бы на одного из них. Издалека. Они кажутся такими удивительными.

— Может, у тебя и любимый тип есть? — словно бы в шутку спросил Сора.

— Пока нет, — ответил Тенши. — Я еще недостаточно много о них знаю. Более-менее изучил только Небесных драконов. Читал, что они любят есть птиц. Мне страшно за моего Мизу, — посмеялся Тенши и, приподняв руку, накрыл ладонью стрижа на своем плече.

— Ты очень смелый, если искренне желаешь посмотреть на дракона, — решил Сора.

Если бы ты послушал Кейске, что бы ты сказал тогда про него? — подумал Тенши и мысленно усмехнулся.

— Мой одноклассник говорит, что, если всего бояться, можно прожить очень скучную жизнь.

— Скука — это не так уж плохо, в конце концов, — пожал плечами Сора. — Иногда это залог сохранения мира.

Тенши, как ему показалось, понял, о чем это было сказано.

— Держи, — сказал он, протягивая Соре журнал.

Тот посмотрел на него и снова принялся отнекиваться.

— Почему ты отдаешь его мне? Ты его купил, — напомнил он.

— Потому что ты наверняка любишь «Короля драконов» больше, чем я, — объяснил Тенши. — Хотя, честно признаться, сегодня я впервые читал его с таким увлечением.

— А раньше читал без? — недоверчиво покосился Сора, все же взяв журнал.

— Не совсем, — хихикнул Тенши. — В этот раз история прямо заиграла новыми красками, и все благодаря тебе.

— Я ничего не сделал, — слабо улыбнулся Сора.

— Ты разделил со мной первое впечатление — оказывается, это очень важно.

— Мне тоже понравилось читать с тобой.

Почувствовав себя невероятно счастливым, Тенши бодро вскочил на ноги и с нетерпением посмотрел на Сору.

— Давай пройдемся — мы же на ярмарке все-таки!

— Но твоя мама сказала ждать ее здесь, — приподняв бровь, напомнил Сора.

— Она еще долго будет ходить по лавкам, — махнул ладонью Тенши. — Я вернусь сюда раньше, чем она хватится меня.

— Ладно, — неуверенно согласился Сора, поднимаясь на ноги.

— Идем-идем, — поторопил его Тенши. — Кстати, ты видел те фигурки с драконами? Они были очень крутыми, особенно Золотой дракон!

— Мм, да. Но мне больше понравился Серебряный, — отозвался Сора.

Вместе они отправились изучать ассортимент прочих палаток и лавок, поражаясь размерам ярмарки. Попутно Тенши продолжил рассказывать и о других моментах, которые нравились ему в «Короле драконов», и Сора действительно слушал его, иногда сосредоточенно кивал, а иногда задавал вопросы. Сам он поделился тем, что его любимый персонаж — это Тодай, главный представитель людской расы. Интересный герой, по мнению Тенши, который постоянно призывал свой народ к аскетизму. В контраст ему противопоставлялся драконий Король, мечтавший собрать все золото мира. Насчет своего фаворита Тенши не был уверен, но мысленно обещал себе подумать об этом на досуге.

Болтая о драконах, возле палатки с игрушками они задержались дольше, чем в других местах, и Сора, заняв очередь, купил кендаму[традиционная японская игрушка с элементом похожим на молоток, к которому на нити крепится деревянный шарик, — нужно ухитриться и поймать шарик в углубление на деревянном молоточке] и подарил ее Тенши. В знак благодарности за журнал, смущаясь, объяснил Сора.

Когда они вернулись к магазинчику сувениров, маму Тенши не увидел и понял, что не ошибся в своем предположении. Она и правда обожала ходить за покупками и вернулась только ближе к четырем часам. На ее лице сияла довольная улыбка, означающая удачные приобретения, а еще она держала в руке пару тайяки[печенье в форме рыбки] и угостила ими Тенши и Сору.

— Надеюсь, вы хорошо провели время. Нам уже пора выдвигаться обратно, — сказала мама, спуская с небес на землю.

Тенши снова осознал, что ему придется расстаться с Сорой. Когда же они увидятся в следующий раз? А ведь с ним еще о стольком хотелось поболтать.

Совсем расстроившись, Тенши не знал, что делать, и внезапная мысль, которая пришла в голову, показалась ему спасительной.

— Дай мне минуту, — сказал он маме и быстро развернулся обратно к Соре, который стоял, потупив взгляд. — Слушай, у меня есть идея! Вот, возьми...

Растерявшись, Сора подставил руки, а Тенши, сняв со своего плеча Мизу, положил его ему в ладони и заставил сжать пальцы.

— Ч-что ты делаешь? — глухо пропищал Сора.

— Его зовут Мизу. Позаботься о нем, — быстро заговорил Тенши. — Когда будешь дома, напиши мне письмо, а потом привяжи к его лапке и отпусти через окно. Он вернется ко мне. Прямо как почтовый голубь.

— П-письмо? — еще сильнее растерялся Сора. — Я... Что я могу написать?

— Да что угодно, — усмехнулся Тенши. — Все, что захочешь. Можешь написать, когда у тебя день рождения, какую еду ты любишь или что-нибудь о своей школе. А я напишу тебе в ответ, когда получу твое письмо.

— О, ну... хорошо, — неуверенно согласился Сора и опустил взгляд. Мизу в его руке взвизгнул и тут же затих, внимательно вглядываясь в своего временного хозяина.

— Ну все, мне пора, буду с нетерпением ждать твоего письма! — сказал Тенши на прощание.

Мама уже смотрела на него с недовольством, поэтому ему пришлось поспешить и забраться в повозку, места в которой теперь стало гораздо меньше, а еще ярко пахло свежей рыбой.

Уезжая, Тенши заметил, что к Соре тоже подошли родители. Полная низенькая женщина — его мама — расправила перед ним голубую куртку, похоже пытаясь понять, подойдет ли размер, пока сам Сора, спрятав Мизу за пазухой, недовольно морщил нос. Голубое ему, вероятно, совсем не нравилось, подумал Тенши и улыбнулся.

Вскоре толпа покупателей перекрыла обзор, и Сора пропал из виду. Повозка медленно двигалась к выходу с ярмарки до тех пор, пока мама не вывела лошадь на нормальную дорогу. Она снова заняла место кучера, и Тенши понял, что теперь его ждет только долгий путь домой.

— Ты завел друга из Окинасу? — спросила мама, когда повозка покидала город.

На этот раз Тенши даже не смотрел по сторонам и не пытался разглядеть все, что мог.

— Сора не из Окинасу, — понуро ответил он. — Он просто приехал на ярмарку, как и мы.

— Понятно. И ты дал ему Мизу. Думаешь, он действительно принесет тебе письмо? — поинтересовалась мама.

— Конечно принесет, — буркнул Тенши. — В начале месяца я не видел его целую неделю, но потом он все равно вернулся. Он всегда возвращается.

— Это хорошо, — сказала мама. — Меня радует, что ты снова начал общаться с другими детьми. После твоего побега из музыкального кружка я уже подумала, что ты подался в отшельники.

— Угу, — тихо ответил Тенши и уставился на кендаму в своей руке.

Интересно, как быстро Сора напишет письмо? И как быстро Мизу сможет прилететь обратно? Если получится переписываться, это станет неплохой компенсацией отсутствию возможности видеться и разговаривать лицом к лицу. Тенши и на письменное общение был согласен, если уж ничего другого не оставалось.

Всю дорогу до дома он пытался поймать шарик игрушки, но повозка в основном ехала неровно, из-за чего это занятие становилось еще сложнее. Добиться успеха так и не получилось, зато это отлично убило время. Тенши чувствовал себя ужасно усталым, когда они наконец вернулись обратно в Лунную деревню. А хотелось быть совсем не здесь. Хотелось по крайней мере в один город с Сорой. Вот было бы здорово, если бы они могли встречаться каждый день. Они бы перечитали вместе все главы «Короля дракона», а еще обязательно поиграли бы в «Битву драконьих братьев»... Раньше, когда Тенши не знал, каково это может быть, он почти безболезненно обходился своим одиночеством, но за один день все изменилось. Обрело новую ценность, к которой хотелось по-настоящему стремиться.

И похоже, ему ничего не оставалось, кроме как благодарить судьбу хотя бы за то, что такой человек, как Сора, вообще нашелся.

Глава 4. Стремление, которое может причинить боль

Когда Тенши проснулся на следующий день после поездки в Окинасу, его мысли охватило смятение, а сердце сжалось от тревоги. Вчерашняя воодушевленность испарилась, позволив взглянуть на все случившееся под другим углом, и новое осознание быстро повергло его в панику.

Я действительно сделал это? — спрашивал он себя.

История, как ему показалось, повторялась — в сентябре он стал инициатором его с Кейске общения, а вчера... нашел еще одного человека, которого не захотел отпускать. Его звали Такаги Йозора, и он обладал именно тем, что и искал Тенши.

Соре нравился «Король драконов», да так сильно, что это послужило причиной самой нелепой сцены во всей жизни Тенши, когда они еще не могли понять друг друга. Но факт оставался фактом и поначалу стал тем самым решающим моментом. Из-за него Тенши потерял самообладание, из-за него он вцепился в этого человека и наконец почувствовал, как это бывает — когда кого-то интересует та же вещь, за которой и ты с удовольствием следил.

Выдуманная история словно обрела новые свойства, стала еще лучше, снова затмевая собой те жалкие попытки Тенши изучать настоящих драконов. Выдуманная история оказалась ему нужнее, ведь вчера она принесла куда больше эмоций, чем раньше, и причина этого состояла не только в талантах автора. Тенши не собирался этого отрицать, но его новые впечатления появились именно из-за Соры — из-за того, что он разделил их с ним, как будто удвоив. Именно поэтому произошло то, отчего Тенши сейчас и чувствовал себя так потерянно.

И пусть они здорово провели время вместе, гуляя по ярмарке, не стало ли последующее действие откровенным перебором?

Думая об этом теперь, Тенши терялся в догадках: все ли так плохо. С одной стороны, ему хотелось верить, что Сора принял его желание пообщаться еще раз — через письма, но с другой стороны...

Хорошо запомнив его слова о том, что он не стремится заводить друзей, Тенши помнил и его реакцию, когда отдал ему Мизу, предложив воспользоваться им для доставки письма. Вчера все это было совершенно неважным — реальность казалась сказкой, — но ночь спустя воздушный замок пошатнулся. Что, если Тенши просто отяготил нового знакомого своей внезапной просьбой? Что, если Сора ни разу не подумал о том, что они каким-то образом смогут поддерживать связь на расстоянии?

Все так и есть — я либо недожимаю, либо перегибаю палку, — без желания подытожил про себя Тенши, одолеваемый тоской и раздражением оттого, что сомнения рано или поздно приходили и так грызли его. Он бы никогда с ними не столкнулся, если бы перед лицом гибели его не оставили совершенно одного. Он бы никогда не начал думать, насколько он никому не нужен, но, как показал опыт с Кейске, переживания эти были далеко не всегда уместными, и, возможно, Сора тоже не был против продолжения их общения.

В любом случае ответ на все эти сомнения вскоре появится. Мизу вернется обратно так или иначе. Если он не принесет письмо, значит, Тенши и правда снова переборщил. Но если же Сора отправит ему послание... это будет просто замечательно, да?

Дождаться этого момента было нелегко, и в пятницу, когда Тенши вернулся домой из школы, он наконец увидел на открытом окне своей комнаты стрижа. Птица невозмутимо чистила перья, взъерошившись, и заметить, что к его лапке что-то привязано, получилось не сразу.

— Привет, малыш, а вот и ты, — улыбнулся Тенши, взяв Мизу в ладони. Скрученная бумажка тут же легла на пальцы, и, чувствуя ее прикосновение, Тенши просто задрожал в осознании. Сора все же сделал это — написал письмо, и оно добралось до адресата в целости и сохранности. — Наверное, ты устал таскать это за собой, сейчас я уберу.

Опустившись на пол перед столом, Тенши поместил птичку сверху и не без труда развязал тонкую веревочку. Освободившись, Мизу, кажется, обрадовался. Расправив крылья, он сделал пару кругов под потолком комнаты и опустился на плечо, пока Тенши возился с тем, чтобы развязать веревочку и на скрутке.

Когда удалось развернуть письмо, он заметил, что бумага немного странная на ощупь — очень гладкая и немного липкая. Поднеся ее к носу, Тенши тем не менее не почувствовал никакого особенного запаха и едва не задрожал снова, поняв, что узкий листок с обеих сторон исписан мелким почерком, чтобы уместить больше текста.

Найдя начало, Тенши принялся с жадностью читать.

Здравствуй, Маэда-кун.

Не знал, достигнет ли тебя мое письмо, поэтому постарался сделать все возможное, чтобы это все-таки произошло. Из-за бумаги не удивляйся — я покрыл ее парафином, чтобы чернила не растеклись, если твоя птичка вдруг попадет в дождь, когда будет возвращаться. Надеюсь, веревка не доставила ей слишком много неудобств — честно говоря, я потратил, наверное, полдня, чтобы привязать письмо как следует. Кстати, мне не сразу удалось понять, что это стриж. И он едва не съел одного из моих жуков, но, к счастью, все обошлось. А теперь к самому сложному.

Наверное, я должен извиниться за задержку? Я никогда не писал писем и поэтому растерялся, когда ты попросил сделать это. С другой стороны, ты здорово придумал, ведь так мы можем поболтать даже находясь далеко друг от друга. Поэтому я попытался представить, будто действительно разговариваю с тобой, как в день нашей встречи, и мне стало немного легче.

Подумав, о чем бы я сказал тебе в первую очередь, я пришел только к одной мысли. Хочу поблагодарить тебя за твою доброту и за то, что подарил мне журнал. Надеюсь, мой ответный подарок смог хотя бы частично компенсировать твой поступок. А еще хочется извиниться. В тот день, в Окинасу, я много надумывал и вел себя, наверное, очень странно. Впервые за долгое время кто-то посторонний проявил ко мне дружественный интерес, и поначалу я просто не смог поверить в это. Мы гуляли по ярмарке, и мне было очень весело с тобой. Вернувшись домой в тот день с твоей птичкой, я подумал, что тоже не хочу, чтобы наше общение оборвалось. Поэтому я постараюсь вести себя естественнее, хоть для меня это и немного в новинку. Со своими сверстниками я не особенно общался, но попытался вспомнить, как это было со старшим братом или младшей сестренкой. Может быть, еще не все потеряно.

Отвечаю на твои вопросы. Мой день рождения 4 мая, а из еды я больше всего люблю мисо-суп и аманатто[традиционное японское лакомство, изготовленное из бобовой пасты и покрытое сахаром после обмакивания в сахарном сиропе и высушивания]. А когда у тебя день рождения и что ты любишь есть? Я понял тебя слишком буквально? Мы разговаривали только о комиксе и о драконах, поэтому почти ничего не узнали друг о друге. Если бы я выделялся какими-то заслугами, было бы проще, наверное. Мой отец работает на мельнице, мама — в таверне, а моя школа самая обычная. Ее я не люблю. Но не потому, что мне не нравится учиться, а потому, что там мне приходится стараться быть незаметным и не давать другим ребятам повода сказать что-то про мой вес или мою неуклюжесть. Это звучит ужасно, я знаю. Ты, наверное, думаешь: если тебе так плохо, почему ты ничего не изменишь? Я пытаюсь. Это тоже звучит ужасно, потому что в конечном счете я снова начинаю много есть, а потом ругать себя за это. Из-за того, что мои родители работают в местах, связанных с едой, у нас и дома ее всегда в избытке. Я против этого, как и против стремления к роскоши, и, может быть, моя проблема еще и в этом. Я не стеснялся выражать свое мнение, и в конечном счете дал другим ребятам повод не любить меня и сильнее замечать мои недостатки. Прости за этот печальный рассказ. Я бы не хотел оттолкнуть тебя своими словами, но то, что я сказал выше, слишком важно для меня. Я не готов отказаться от своих убеждений только для того, чтобы другие люди начали хоть немного принимать меня.

Если же ты не против того, что я думаю, то я бы тоже хотел узнать о тебе немного больше. Пока я знаю лишь то, что ты отлично ладишь с животными и живешь в очень красивом месте. Я ведь правильно предположил? В твоей деревне есть огромное озеро, дно которого усеяно лунными камнями. Должно быть, они светятся ночью, создавая просто невероятный вид. Наблюдаешь ли ты за этим озером по ночам? И раз уж тебе интересны и настоящие драконы тоже, могу поделиться одним занимательным фактом — надеюсь, ты о нем еще не слышал. Окинасу, город, в котором мы встретились, назван не просто так. Много столетий назад, когда никаких поселений там еще не было, а всю местность покрывал густой лес, в нем жили Маскирующиеся драконы. Как было замечено, их количество превышало все привычные рамки. Наверняка речь шла о десятке стай, собранных в одном месте. Отсюда и такое название[«окинасу» означает «большое гнездо»].

Кстати о драконах. Ты так и не определился с тем, какой у тебя любимый персонаж в «Короле драконов»? Мне хочется знать, поэтому было бы здорово, если бы ты тоже смог отправить мне письмо вот так. Но если твоя птичка вернется к тебе, потому что привыкла с тобой жить, то, к сожалению, она вряд ли полетит обратно в мой дом. Не знаю, как можно было бы уговорить ее совершить это путешествие снова, но я все равно рад, что ты получишь хотя бы это письмо, и, может быть, на следующей ярмарке мы снова встретимся в Окинасу. Опять почитаем комикс вместе. Было бы здорово, а пока

спасибо тебе, Маэда-кун, за эту возможность представить, что мы снова разговариваем, как тогда.

Такаги Йозора

Только закончив чтение, Тенши понял, что все это время едва дышал. Письмо было реальным, и оно вызывало множество самых разных чувств. Тенши переполнялся радостью от первых строк, испытывал искренний интерес на середине текста и грусть от концовки. Сора говорил уместную вещь: даже почтовые голуби летали лишь в одном направлении, а Тенши об этом и не подумал, когда отдавал ему Мизу. Как он вообще мог посчитать, что они смогут обменяться письмами не один раз?

От собственной глупости и наивности стало плохо. Тенши опустил голову, ударившись лбом о столешницу, и простонал. Желание скорее написать ответ захватило его еще до того, как он прочитал приветствие, а теперь это желание обернулось жгучей тоской и разочарованием в себе.

— Мизу, — слезно позвал Тенши, приподнимаясь. Стриж сидел на краю стола и, двигая головой, с интересом смотрел на него. — Ты правда не полетишь обратно к Соре?

Ну что он мог ответить? «Ты-обнаглел-сами-доставляйте-свои-письма»? Если бы Мизу понимал человеческий язык, договориться с ним было бы куда проще.

И что мне делать? — устало вздохнул Тенши.

Он столько хотел спросить и столько хотел написать в ответном письме, но какой теперь в этом будет смысл, если Мизу это письмо все равно не доставит?

Может, если я привяжу бумажку к его лапке, он сам поймет, что делать? — с надеждой подумал Тенши и снова окрестил себя наивным. Здесь нужен план получше, но что он мог придумать? И Сора так странно сказал о своем брате и сестре. Как будто он и с ними перестал общаться. Почему так произошло? Тенши обеспокоился этим, ему хотелось подбодрить Сору, показать ему, что он готов разговаривать с ним хоть всю жизнь и слушать все, что он решит сказать.

Перечитав письмо еще несколько раз, Тенши раздумывал о том, как можно решить проблему, и вернулся к реальности, только когда за окном потемнело. Фонарик с лунным камнем стоял на кухне, так что за ним пришлось идти. Мама вернулась как раз в тот момент, когда Тенши вышел из комнаты, и, увидев ее, он снова потерял контроль над собой.

— Мам, Сора прислал мне письмо! Мизу сегодня вернулся от него!

— Ты про того мальчика из Окинасу? — удивилась мама, снимая обувь. — Это здорово, что все получилось, — никогда не слышала о том, чтобы птицы, кроме голубей, могли носить почту.

— Сора даже парафином бумагу покрыл, чтобы чернила не растеклись от дождя! Я бы ни за что не догадался так сделать! — поделился своим восторгом Тенши.

— Он очень умный мальчик, значит, — улыбнулась мама.

— Но как я смогу отправить ему ответное письмо? — вспомнив о своей трудности, снова расстроился Тенши.

Мама задумчиво подняла взгляд.

— И действительно. Твой стриж прилетел обратно, потому что, похоже, считает, что здесь его дом.

— Вот именно! — согласился Тенши. — Как я объясню ему, что хочу, чтобы он снова вернулся к Соре? Я могу воспользоваться обычной почтой?

— Ты знаешь его точный адрес? — с обеспокоенным видом спросила мама.

— Нет, — пробормотал Тенши. — Знаю только название города, в котором он живет.

— Милый, письма доставляют люди, — вздохнула мама. — Это дорогое удовольствие, поэтому услугами почты пользуются только в крайнем случае. А ты еще и не знаешь полного адреса. Я даже не уверена, возьмутся ли на почте за такую доставку.

— И ты не дашь денег, — уже понял Тенши, опустив голову.

Мама подошла к нему и сочувствующе погладила по плечу.

— Сейчас трудное время. Если бы твой отец был с нами, я бы смогла отложить деньги на отправку твоего письма, но пока у нас нет такой возможности.

— А когда будет следующая ярмарка в Окинасу? — стараясь не отчаяться окончательно, спросил Тенши.

— В апреле, как и всегда, — ответила мама.

— И мы поедем на нее? Вдруг Сора тоже приедет, и мы сможем встретиться там снова.

— Конечно поедем, — ободряюще улыбнулась мама. — Вот бы только наша лошадь снова не захворала. Она уже старая, и дальние поездки даются ей все труднее.

— Ладно, — слегка успокоился Тенши.

— Иди за стол, я сейчас подогрею ужин, — сказала мама, поцеловав его в макушку.

Тенши сделал, что велено, но даже когда мама, поставив перед ним тарелку с едой, заговорила о школе, его мысли все еще самовольно возвращались к письму, которое он вопреки всему хотел отправить Соре. Тенши просто не мог смириться с тем, что у него пока нет никаких возможностей сделать это. Жажда хотя бы попробовать послать Мизу обратно стала такой сильной, что, как только мама ушла в сэнто, он, захватив с собой фонарик, вернулся к себе в комнату и принялся писать черновой вариант письма.

Но даже на следующий день, когда Тенши оформил конечный результат на узком кусочке бумаги, он не стал спешить и наседать на Мизу. Стриж пока ни о чем не подозревал и постоянно находился то возле дома, то внутри. Мама показала, как сделать парафин из обычного куска мыла, чтобы покрыть им письмо, и дала оставшуюся от старой одежды тонкую красную ленточку, которой можно привязать письмо к лапке птицы.

Сделать это было страшно. Тенши подозревал, что Мизу никуда не полетит, и от этого мешкал. За это время он успел купить новый выпуск «Удивительного века» и прочитать следующую главу «Короля дракона». Об убийстве Мудреца, конечно же, узнали. Теперь драконы совещались, чтобы объявить людям войну, но Серебряный дракон, принявший сторону людей, сказал, что не бросит их даже после заговора за его спиной и спиной главного героя. Охотника-сана взяли под стражу и собирались наказать. Глава оказалась очень волнительной, но таких эмоций, как от предыдущей главы, Тенши не испытал — только еще раз убедился в том, что именно присутствие рядом Соры усиливало восприятие.

Именно поэтому он наконец решился попробовать, но прежде, чем привязать к лапке Мизу письмо, сел за стол в своей комнате и перечитал написанное еще раз.

Привет, дорогой собеседник!

Я пишу это письмо с угасающей надеждой, ведь ты оказался прав, и моя птица, скорее всего, не доставит почту. Но если ты все же получил мое послание, значит, случилось чудо!

Как ты уже понял, Мизу вернулся от тебя, и твое письмо никак не пострадало. Это было очень умно — использовать парафин! Ты просто гений, а я просто счастлив, что смог прочитать его. У меня возникло много вопросов, но прежде я должен ответить на твои.

Мой день рождения 17 декабря, а из еды я обожаю жареный тунец. Но не люблю грибы — если что, никогда не предлагай мне их. Это я говорю с безобидной интонацией.

Что по поводу Кагаяку, то оно и правда невероятное. Ночью сверкает, будто ночное небо свалилось вниз и его звезды нашли покой на дне озера! В нашей деревне есть даже особый праздник, связанный с этим озером. Первый выходной апреля — день любования «светлячками». Под ними, конечно же, подразумеваются лунные камни. С наступлением темноты люди собираются на берегу, наблюдают за озером и просто отдыхают. Я тоже в этот праздник прихожу к озеру с мамой и получаю незабываемые впечатления. Но слушать об этом — одно, а вот увидеть собственными глазами... Мне бы очень хотелось, чтобы ты тоже посмотрел на этих «светлячков». Мы могли бы даже сделать это вместе, если бы ты оказался здесь.

Спасибо, что рассказал мне о том, почему Окинасу назвали именно так. Я не знал, что раньше там жило столько драконов, и это удивило меня!

Ты держишь дома жуков? Прямо как домашних питомцев? Извиняюсь за Мизу — стрижи и правда питаются насекомыми, и я должен был предупредить тебя, но совсем забыл об этом. Расскажи мне побольше о том, как эти жуки у тебя живут.

А еще ты сказал о своем брате и сестре. Но так, будто с ними ты тоже перестал общаться. Это правда? Если да, то я немного расстроен. С моей тетей у меня тоже не ладятся отношения, но мама всегда говорит, что нужно поддерживать связь с близкими родственниками. Я не знаю, каково это — жить с братом или сестрой, я единственный ребенок в семье, даже у моей тети нет детей, но мне почему-то всегда казалось, что иметь брата или сестру — это весело.

Зато мне, к сожалению, довелось узнать, каково это — когда твоя мама работает школьным учителем и иногда проводит уроки у твоего класса. Порой чувствуешь себя просто ужасно, но в целом жить можно. Про отца ничего не могу рассказать. Он сбежал из дома, и я не знаю, где он сейчас или кем работает. Мама верит, что он вернется, и ждет его, хотя мне кажется, что ему лучше без нас. Вместо него мне каждое утро приходится таскать воду в дом, но я уже привык и не переживаю из-за его отсутствия.

О стремлении к роскоши могу сказать сразу — у меня такого нет. Наверное, многие люди мечтают иметь побольше денег, но я скорее мечтаю найти занятие себе по душе, которое я бы не захотел бросать, которому смог бы посвятить всего себя. Я много чего пробовал: умею стрелять из лука, ездить верхом, рисовать, писать истории и немного играть на сямисэне. Мама, правда, говорит, что моих умений недостаточно для того, чтобы можно было назвать их чем-то стоящим, и иногда мне кажется, что она права. Мне не хватает ответственности, усидчивости и трудолюбия.

В последнее время я начал пробовать изучать настоящих драконов, подумав, что это сможет стать моим увлечением, которое я искал, но и здесь все оказалось не так уж гладко.

А у тебя есть мечта? И почему ты порицаешь стремление к роскоши? Из-за угрозы в виде нападения драконов? Или дело в чем-то еще? Расскажи об этом побольше.

Еще я прочитал новую главу «Короля драконов» и понял, что без тебя читать не так весело. Драконы Короля действительно планируют начать войну, и это грустно. Но Серебряный дракон сказал, что не отступится от людей, и я подумал, что, наверное, именно он — мой любимый герой. Мне вспомнилось, как в первых выпусках комикса его назвали Кровавым Закатом из-за его цвета глаз. Хотел бы я перечитать эти главы, но журналы с ними смыло во время наводнения. Звучит ужасно нелепо, наверное. Где лучше хранить их, чтобы они не пострадали? На дереве, что ли?

На этом немного обидном моменте я заканчиваю. Очень хочу, чтобы это письмо все-таки попало к тебе, и да, Сора, говори все, что захочешь. Я обязательно послушаю тебя, ведь ты так интересно рассуждаешь!

очень ждущий ответа Тенши

Ошибок вроде не было, и почерк не очень корявый. Решив, что письмо можно отправлять, Тенши поднялся, осторожно подошел к окну, чтобы закрыть его, а после закрыл и дверь в комнату. На случай, если Мизу попытается сбежать раньше времени. Все это время стриж сидел на столе и на странные действия Тенши даже не обратил внимания.

— Ну, где там лента?

Пришлось потратить немного времени, чтобы найти ее, — она каким-то образом попала в свернутый футон. Усевшись снова за стол, Тенши скрутил письмо в трубочку и начал перевязывать его. Он оставил один конец ленты длинным, чтобы обмотать ее вокруг лапки стрижа, и неспешно приблизился.

— Так, дружок, посиди спокойно.

Мизу оживился, когда Тенши протянулся к нему, и даже попытался улететь. Пришлось удержать его одной рукой, а второй начать фиксировать ленту. Процедура оказалась очень неудобной — Мизу сопротивлялся первые секунды, но потом перестал шевелиться, и Тенши все же смог завязать узел.

— Готово, — улыбнулся он, оценивая свою работу.

Письмо держалось крепко, осталось только как-то убедить Мизу полететь обратно к Соре.

— Помнишь черноволосого мальчика? — сосредоточенно спросил Тенши, наклонившись к птице. Он чувствовал себя идиотом, но Мизу сидел и слушал его, как будто даже понимал. — Полетишь к нему снова? Пожалуйста. Сделай мне одолжение, доставь письмо.

Мизу вдруг отвернулся, и Тенши не знал, как расценивать эту реакцию.

— Ладно, — сдался он, взял стрижа в ладони и пошел открыть окно. — Лети к Соре.

Быстро подняв руку, Тенши отпустил Мизу, чтобы тот взлетел вверх. И поначалу стриж пропал из поля зрения, но довольно быстро вернулся обратно и сел на окно. Тенши обреченно вздохнул.

Он попытался еще раз. Снова и снова отправлял птицу в полет, и после, наверное, десятого раза, Мизу действительно улетел. Вроде бы даже в направлении Окинасу. Может, все-таки получится?

Подождав несколько минут, тупо наблюдая за вечерним небом, Тенши немного успокоился и решил сесть за домашнее задание.

Утром ситуация, к сожалению, повторилась. Уходя в школу, Тенши заметил, что Мизу вернулся. Стриж хотел поехать на его плече, и пришлось снова запускать его в воздух.

— Ну пожалуйста, — взмолился Тенши, начиная терять надежду, которая и без того была очень слабой.

Мизу все-таки снова улетел, но опять же не оставляя никаких гарантий того, что он на этот раз отправится к Соре. Тенши уже подумал, что если будет продолжать в том же духе, то Мизу просто обидится на него и больше никогда не будет прилетать к нему, не говоря уже о доставке почты.

Окончательно расстроившись, Тенши пошел дальше и, когда добрался до школы, прошел в свой класс и просто сел на место, ни разу не подняв головы, хотя обычно первым делом смотрел, присутствует ли Кейске. Кейске уже два дня как ходил на занятия. Вчера после уроков он занимался с преподавателями, а сегодня, возможно, собирался пойти читать под сакуру. А Тенши даже не знал, хочет ли присоединиться к нему. Неужели его настроение было испорчено настолько?

Однако в течение учебного дня подавленное состояние немного притупилось само собой. На уроке родного языка учеников заставили писать такой сложный тест, что все посторонние мысли сразу же выветрились из головы, а когда занятия закончились, Тенши уже чувствовал себя почти как обычно. Занимаясь с остальными ребятами уборкой, он подумал, что если с Мизу ничего не получится, то он просто прибегнет к другому варианту. Пойдет на почту, узнает, сколько нужно денег за доставку письма, и найдет способ заработать эту сумму.

Эта идея ободрила его настолько, что сразу после уборки он отправился к сакуре и бодро поприветствовал одноклассника. Кейске уже сидел под деревом и с загруженным видом читал учебник, но при виде Тенши расслабился и улыбнулся.

— Привет. Выглядишь уже лучше, — прокомментировал Кейске, закрывая книгу.

— Лучше? О чем ты? — остановился рядом Тенши.

— Когда ты зашел утром в класс, вид у тебя был таким, словно кто-то умер, — пожал плечами Кейске. — Ничего плохого не случилось?

— Эм, нет, никто не умер! — взволнованно махнул ладонью Тенши. — Просто я хочу отправить письмо, но никак не получается.

— Письмо? — заинтересовался Кейске.

— Да. Через Мизу.

— Ту птичку, которая часто прилетает к тебе?

— Ага, — кивнул Тенши. — Я отдал ее мальчику, и она вернулась домой с его письмом, но вот обратно к нему она не летит.

— Вау, — усмехнулся Кейске. — Я поражен — ты смог заставить стрижа принести почту. Ты дрессировал его делать это?

— Да нет, — вздохнул Тенши. — Я просто решил, что он вернется, потому что всегда это делает.

— Знаешь, даже обученные почтовые голуби не летают в двух направлениях сразу, — почесав нос, сказал Кейске. — Так что вряд ли твоя птица полетит в другое место, пусть она уже и побывала там один раз.

— Видимо так, — без желания согласился Тенши.

— Отправь письмо обычным способом. Через почту, — предложил Кейске. — Это дорого, конечно, будет, но если такая необходимость...

— Да, знаю. Скорее всего, мне так и придется поступить, — отвернулся Тенши.

— Ну, хочешь, я попробую поднять тебе настроение? — вдруг предложил Кейске, и Тенши услышал, как зашуршала под его ногами трава.

— Нет, все нормально, — развернулся обратно Тенши и увидел Кейске прямо перед собой. — Мне жаль, что я побеспокоил тебя со своими проблемами.

Кейске смотрел очень пристально и, возможно, понимал, что все «не так уж и нормально». В его необычных золотистых глазах вдруг промелькнула решимость.

— А я сделаю это, — так упрямо сказал он, что Тенши даже растерялся. — Помнишь, мы ходили к берегу и я показывал тебе метательную машину?

— Ну... да. Конечно, я не забыл этого.

— И эта вещь была связана с драконами, — снова улыбнулся Кейске, смягчившись в лице. — Хочешь, покажу тебе еще кое-что, что так же напрямую связано с драконами?

— Для этого снова придется идти к морю? — робко улыбнулся в ответ Тенши.

— Нет, не к морю — к лесу, — посмеялся Кейске. — Там безопасно.

— Кажется, я окончательно создал себе репутацию труса, — невесело ухмыльнулся Тенши, глядя, как Кейске убирает книгу в сумку.

— Да все в порядке, — только отмахнулся тот и взял со скамейки белый бамбуковый зонт, который Тенши поначалу даже не заметил. — Идем. Отсюда, кстати, не очень и далеко.

Раскрыв зонтик над головой, Кейске первым начал спускаться с холма в сторону Кагаяку, и Тенши растерянно последовал за ним. Солнце не так уж и пекло сегодня, никто уже давно не ходил с зонтиками, но открытые участки кожи Кейске, по-видимому, страдали от дневного света в любое время года, и сегодня он решил их спрятать.

— Не смотри так, — хихикнув, попросил он, когда обернулся и столкнулся с Тенши взглядом. — У меня только зажило лицо, я хочу хотя бы еще немного пожить без красных пятен.

— Прости, — виновато ответил Тенши, ступая по узкой тропинке. — Я не имею ничего против и тоже не хочу, чтобы ты испытывал неудобства.

— Ненавижу носить зонтики. И шляпы тоже — все это так мешает, — шутливо пожаловался Кейске. — Так что испытывать неудобства приходится так или иначе. Но давай не будем о неприятном. Хотел спросить, дочитал ли ты главы про Небесных драконов?

— Ну да, — дернул плечом Тенши, отводя взгляд. — Через силу. В одиночку эти книги про драконов тяжело мне даются.

— Но тебе все еще интересно? — спросил Кейске, идя впереди. Тенши мог видеть только его спину, наполовину закрытую большим зонтом.

— Интереснее всего, когда делаешь что-то вместе с кем-то другим, — вырвалось словно само собой, и Тенши стало смешно и неловко.

Он вспомнил о «Короле драконов» и подумал, что хорошая компания спасает его в любой ситуации. Так может, он не мог увлечься чем-то по-настоящему именно потому, что ему не хватало напарника, с которым можно свое дело разделить?

— Значит, ты довольно сильно привязан к людям, — подытожил Кейске, и в его голосе была слышна усмешка.

— Неужели тебя это совсем не касается? — немного расстроился Тенши.

— А как ты думаешь? Я не готов отказаться от своего интереса только для того, чтобы проводить время с другими ребятами, которые занимаются чем-то совершенно противоположным, — ответил Кейске.

Тенши показалось, что он уже слышал что-то подобное, но развивать эту мысль не стал.

— А если бы я предложил тебе заняться чем-нибудь другим? — спросил он. — Ну... например, сыграть в «Битву драконьих братьев» или пойти пострелять из лука. Ты бы просто сказал мне нет?

— Это звучит прямо совсем жестоко, — резко остановился и развернулся Кейске. Тенши чуть не врезался в него, но вовремя успел затормозить. — Ты хочешь, чтобы мы занялись чем-то таким?

— Вообще-то... — замялся Тенши. — На самом деле, я бы не хотел тебя принуждать. Если тебе это настолько неинтересно, зачем мучиться? Лучше тогда выбрать что-то, что нравится нам обоим.

— Наверное, да, — сказал Кейске и стал каким-то подавленным. — Знаешь, иногда я понимаю, что все, что не касается драконов, я делаю совершенно без искренности. Постоянно думаю: скорее бы это закончилось. Школьные уроки или какие-то дела по хозяйству. Если бы ты увидел, как я с таким же отношением разделяю с тобой какое-то занятие, которое тебе нравится, ты наверняка бы расстроился. Но я... На это есть причина. И я, возможно, просто дурак, если никак не пытаюсь решить проблему, а лишь усугубляю ее еще больше.

— О чем ты таком говоришь? — забеспокоился Тенши.

— Извини, я не хотел так, — грустно улыбнулся Кейске и, развернувшись обратно, быстро пошел дальше. — Лучше скажи мне, что тебе больше всего понравилось в разделе о Небесных драконах.

Недовольно насупившись, Тенши опустил голову. Ему не нравилось, что Кейске порой вот так начинал говорить о чем-то, что, кажется, обладало большой важностью, а потом сам же стремился избежать развития разговора. Отчего это происходило? Он не доверял Тенши? Или же причина состояла в чем-то другом?

— Я... — сказал Тенши, сильно желая закончить эту фразу словами «...хочу знать, что тревожит тебя», — ...очень удивился, когда прочитал, что они умеют нагревать свое тело просто по желанию.

— О, да, — уже с воодушевлением отозвался Кейске. — Мне тоже нравится эта их особенность. Они ведь любят жить высоко в горах, а чем выше, тем холоднее. Поэтому у них есть такая уникальная особенность — это позволяет им с комфортом находиться в их естественной среде обитания.

— То есть зимой рядом с таким драконом будет очень тепло?

Вдвоем они вышли на более широкую дорогу, все еще двигаясь в сторону озера, и Тенши подумал, что место, куда хочет привести его Кейске, находится на окраине деревни. Что это будет и как же оно связано с драконами?

— Да, — задумчиво ответил на вопрос Кейске. — Мне кажется, да. Если ты, конечно, не боишься к этому дракону приблизиться. Фантазируешь о том, как с помощью такого удобства смог бы спасаться от холодов?

— Зимы такие жестокие, — в неловкости посмеялся Тенши. — Я так мерзну, что это начинает напоминать пытку. Если бы у меня был Небесный дракон, который не пытается съесть меня, я бы мог положить его хвост себе под одеяло и греться об него?

— Очень оригинальная идея, — со смешком прокомментировал Кейске. — Кто знает, может владельцы Небесных драконов так и делают?

— А что, если дракон твой, это значит, он никогда не нападет на тебя? — неуверенно поинтересовался Тенши.

— Думаю, нет, — потеряв веселость, ответил Кейске. — Похоже, между драконами и их владельцами очень тесная связь.

— Хорошо, если ты уверен в этом, — вздохнул Тенши, и Кейске вдруг оживился.

— Вон башня уже видна за деревьями! — указал он куда-то вверх.

Тенши поднял голову и заметил стоящее на холме высокое вытянутое строение. Кажется, именно на его крышу он порой обращал внимание, когда рыбачил на озере, но ему никогда не приходило в голову, что эта башня может быть какой-то особенной.

— Нам придется туда подниматься? — без удовольствия спросил он. — Что это вообще такое? Разве там не хранят рис или еще что-нибудь?

— Нет, — рассмеялся Кейске. — Никакого риса. Все куда интереснее!

— Ладно, полезли, — сдался Тенши, морально настраиваясь на нелегкий подъем.

Вскоре Кейске вывел его к тропинке, ведущей через деревья наверх. После ночного дождя она была скользкой и грязной. Тенши едва не навернулся и даже успел мысленно попрощаться с жизнью, но все же смог удержаться на месте. Кейске же, в отличие от него, шел так легко и естественно, будто он поднимался по этой тропинке уже тысячу раз. Судя по всему, он действительно уже бывал здесь и приноровился.

— Извини — сегодня слегка скользко, — в конце подъема сказал Кейске и, схватив Тенши за локоть, помог добраться до ровной поверхности.

Запыхавшись, Тенши весь дрожал от напряжения и отголосков страха, а им ведь еще придется как-то спускаться обратно. Вернется ли он сегодня домой с целыми костями?

— А другой дороги нет? — поежившись, спросил он.

— Я знаю, как спуститься по траве с другой стороны холма. Если что, там можно держаться за деревья, — только беззаботно улыбнулся Кейске и кивком предложил следовать за ним.

Тенши вытер нос рукавом куртки и на секунду все же отвлекся, рассматривая стену каменной башни, которая возникла прямо перед ним. Нечасто ему доводилось видеть такие строения, и из-за этого любопытство вспыхнуло снова.

Поспешив догнать Кейске, вместе с ним Тенши обошел башню и обнаружил вход в нее — простую деревянную дверь, открывающуюся вовнутрь.

— Ты что, собираешься зайти туда? — всполошился он, когда Кейске, сложив зонтик, шагнул к этой двери и небрежно толкнул ее. — А это можно?

Обернувшись с легким удивлением, Кейске ответил:

— Все в порядке. Сейчас смена Сэндо-сана, а он никогда не против, что я заглядываю.

— Сэндо-сана? — недоверчиво насупился Тенши. — Кто это? Он работает в этой башне?

— Да, пошли, — поманил рукой Кейске. — Это ведь смотровая башня. Здесь всегда дежурит один человек.

— И за чем он смотрит? — спросил Тенши, заставив себя идти.

В башне было темно — редкие маленькие окна почти не пропускали света, и им пришлось в потемках подниматься по скрипящей деревянной лестнице.

— За драконами или за пожаром, — только и сказал Кейске, чем обескуражил еще больше.

За драконами?

Растерявшись от такого ответа, Тенши не сразу смог сформулировать следующий вопрос, и Кейске сам продолжил говорить:

— Это очень важно на самом деле. В каждом городе или деревне есть смотровая башня. Дежурный с высоты следит за небом, морем и окрестностями. Если появляются дикие драконы или где-то вспыхивает пожар, он должен немедленно сообщить об этом, чтобы предотвратить плачевные последствия.

— Сообщить?

Пройдя мимо закрытой двери на лестнице, они вышли на небольшую площадку, и Тенши снова ощутил свежий воздух. Вместо стен по периметру комнаты тянулось только ограждение, справа громоздились большие деревянные коробки, а впереди стояла лестница, ведущая на крышу.

— Сэндо-сан! — так внезапно и громко позвал Кейске, что Тенши вздрогнул от испуга.

Сверху послышалась возня, а вскоре на лестнице показались чьи-то ноги в сандалиях. По-видимому, этот самый Сэндо-сан спускался к ним, и Тенши вдруг почувствовал себя наглым нарушителем, вторгшимся без разрешения в чужой дом.

— О, Кейске-кун! Привет! — улыбнулся мужчина, спрыгнув на пол. — Привел гостя?

Пялиться нехорошо, но Тенши все равно не смог удержаться — нечасто встретишь человека, которому настолько плевать на свой внешний вид. Сэндо-сан выглядел как самый настоящий бродяга. Тощий, неопределенного возраста, со спутанными, отросшими до плеч волосами, в рваной одежде и с биноклем на шее. На бриджах в области колена зияла такая дыра, что в нее влез бы кулак, а голубая куртка была заляпана темными пятнами. Вот уж кто точно не стремился к роскоши — Сора бы оценил.

— Ага, — с ответной улыбкой кивнул Кейске. Похоже, к внешности своего знакомого он тоже привык, потому что вел себя так, будто все совершенно нормально. — Как проходит смена?

— Все спокойно, как и обычно, — пожал плечами Сэндо-сан. — Устал без толку вертеть головой, хоть бы один дракон прилетел, да? — ехидно добавил он.

Кейске на это только посмеялся, а Тенши покрылся мурашками.

— Вы не против, если мы тут немного осмотримся? — спросил Кейске.

— Валяйте, — только отмахнулся Сэндо-сан, подошел к левому ограждению и, подняв бинокль к глазам, всмотрелся куда-то вдаль.

— Расслабься, он правда не против, — легонько пихнув локтем под ребра, сказал Кейске.

Тенши мигом пришел в себя и невольно положил ладонь на свой бок.

— Не знал, что есть такая работа. Ему что, приходится целый день сидеть здесь и смотреть по сторонам?

— Ага. Это очень скучно, но Сэндо-сана все устраивает, — ответил Кейске, проходя к столу, на котором среди мисок и остатков еды лежал раскрытый журнал. — Раз в день он меняется с напарником, а в конце смены каждый из них делает отметку о том, были ли какие-то происшествия. Самое главное здесь — быть внимательным. Чем скорее ты сообщишь о проблеме, тем лучше.

— Куда? И как? — непонимающе нахмурился Тенши.

— А ты повернись, — усмехнулся Кейске, показывая куда-то за его спину.

Тенши растерянно крутанулся на месте, снова увидел те странные коробки, но теперь заметил, что одна из них открыта.

— Что это за трубки? — прищурился он, делая шаг ближе.

— Это чтобы запускать сигнальные огни, — объяснил Кейске. — Красный — означает пожар. Черный — опасные драконы. Если на дворе ночь, запускают белый.

— О, — глупо улыбнулся Тенши.

— В Северном Каенхого тоже есть дежурные, которые за этими сигналами следят. Если что, берут драконов и сразу летят решать проблему.

— Северный Каенхого?

— Да. Их два. Южный и Северный. Один находится на одном конце Накадзимы, второй на другом. Северный к нам ближе, поэтому подмога прилетит именно оттуда. Зато Южный круче. Там собрана большая часть наших драконов, и там обучают новичков.

— Ух ты, как все организованно, — поразился Тенши. — А как дежурные понимают кто летит? Дикий дракон или наш...

— Драконы Каенхого обычно летают только с наездниками и только по приказу, но произойти может всякое, конечно, — ответил Кейске. — У них на задней лапе всегда есть яркий браслет. Сложнее всего другое — ночные смены. В темноте увидеть приближающихся драконов слишком трудно, так что, наверное, хорошо, что обычно по ночам драконы предпочитают спать.

— Скучная работа, но ужасно ответственная, — понял Тенши, взглянув в сторону Сэндо-сана.

— Ну, в основном сигнализируют о пожарах, — пожал плечами Кейске. — Дикие драконы не появлялись в нашей стране очень давно. В последний раз это было лет сто назад. Им тут не интересно.

— И на Драконьем Берегу хорошо живется, да? — скептично улыбнулся Тенши.

— Ага, — зажмурился и потянулся Кейске. — Отсюда его видно, кстати, если смотреть через бинокль. Хочешь попробовать?

— О, а можно? — снова растерялся Тенши.

— Конечно, — отмахнулся Кейске и сунул руку под стол. — Кто знает, вдруг ты будешь первым за последние сто лет, кто увидит решившего заглянуть сюда дикого дракона.

— Кейске, — умоляюще произнес Тенши. — Давай не...

— Извини, — хихикнул Кейске и протянул бинокль.

Неуверенно взяв его, Тенши подошел к ограждению и остановился недалеко от Сэндо-сана, который все это время не прерывал своего занятия. Решив посмотреть туда же, куда и он, Тенши от волнения закусил губу и перестал дышать. Сушу с другой стороны Крылатого моря он и в самом деле увидел. Такая крошечная... Она казалась безумно далекой, недостижимой, и ему пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя поверить, что там и правда обитают опасные драконы.

— Ну что, хочешь заняться такой работой? — весело поинтересовался появившийся сбоку Кейске, когда Тенши опустил бинокль.

— Ты серьезно? Разве ребенку поручат что-то настолько важное?

— Ну нет, — сделал задумчивый вид Кейске. — Но вот когда вырастешь...

— Не думаю, что я выдержу так целый день, — виновато улыбнулся Тенши. — А ты бы хотел так работать?

— Я? Нет, — ответил Кейске с такой интонацией, будто его спросили о самой нелепой вещи в мире. — Не смотреть, а быть там — вот чего бы мне хотелось.

— Но... — растерялся Тенши и внезапно был прерван Сэндо-саном.

Не переставая смотреть через бинокль в сторону Драконьего Берега, он неожиданно сказал:

— Ты снова забываешься, Кейске-кун, а?

О чем именно это было, Тенши не понял и невольно отпрянул назад, когда Кейске, вцепившись в ограждение, угрожающе наклонился в сторону Сендо-сана.

— Все под контролем, я уже говорил! — как будто даже начиная закипать, сказал Кейске.

— Мне хочется в это верить, — спокойно ответил Сэндо-сан.

— Простите, — едва слышно выговорил Тенши и поспешил к столу.

Положив там бинокль, он направился к лестнице, да так стремительно, словно убегал от чего-то.

— Маэда-кун! — окликнул его Кейске, но Тенши не остановился.

Только спустившись по лестнице вниз и выйдя из башни, он притормозил и заставил себя понять, что не стоило так поступать. Кейске доброжелательно пригласил его и показал удивительное место, а он сбежал, даже не поблагодарив его и Сэндо-сана...

— Маэда-кун, — снова послышалось за спиной.

Тенши развернулся и увидел в дверях Кейске. Тот сжимал рукоять своего белого зонта и выглядел испуганным.

— Извини, я просто... — занервничал Тенши, поднимая ладони. — Мне показалось, будто я стал свидетелем чего-то личного. Чего-то, что мне не стоило видеть, и я...

— Боже, Маэда-кун, — невесело улыбнулся Кейске. — Все нормально. Я просто не хотел нагнетать или расстраивать тебя. Сэндо-сан так не вовремя вклинился со своим комментарием, как будто специально хотел все испортить. Ты мог не убегать. Я все расскажу тебе, если хочешь. Только история тебе эта не понравится.

— Это то, о чем ты пытался заговорить во время дороги сюда, но прервался? — опустив глаза, спросил Тенши. — Я ни на чем не настаиваю — это полностью твое право, решать, что мне можно рассказать, а что нет. Если для тебя это что-то неприятное, не мучайся.

— Сэндо-сан как-то сказал мне, что именно это я и люблю — мучиться, — со смешком ответил Кейске, и Тенши поднял на него непонимающий взгляд. — Я, конечно, с ним тогда не согласился, ведь это ужасно глупо. С чего бы человеку любить страдания, но... Потом я много думал и начал понимать, почему услышал это.

— Кейске, — сглотнув, произнес Тенши.

— Я хотел поступить в Каенхого, — внезапно выпалил Кейске и опустил голову. — Еще два года назад. Я узнал, что они набирают учеников, и уговорил родителей отвезти меня в столицу. Тогда там проводились пробные экзамены и выбор кандидатов среди детей. Я думал, у меня много шансов. Я хорошо учился и отлично справился с письменными заданиями, но...

Слушая его, Тенши застыл на месте словно вкопанный. Он не понимал, почему эта информация так ошарашила его. Может, потому, что он ничего об этом отборе не слышал, может, потому, что все еще не свыкнулся с мыслью, что такие обычные дети, как он, могут попытаться попасть в мир, где люди летали на драконах. А может, и потому, что в интонации Кейске ощущалось, что вся эта история закончилась плохо. Она и не могла закончиться по-другому. Иначе они бы сейчас не разговаривали. Кейске находился бы в другом месте, не здесь.

— Я не прошел по здоровью, — продолжил говорить он, и на его лице Тенши заметил полную тоски улыбку. — У меня рано начало ухудшаться зрение, но я думал, что смогу скрыть эту проблему. Только ничего не вышло. На осмотре они поняли, что я плохо вижу. Знаешь... это ведь вовсе не моя вина. Я просто таким родился. У меня слишком светлая кожа, слишком светлые волосы, и зрение так или иначе упало бы. Потому что я альбинос.

— Альбинос? — едва слышно спросил Тенши.

— Да. Так это называется, — ответил Кейске. — Здоровье у меня ко всему прочему не самое лучшее. Иммунитет плохой, и лекарь говорит, что, скорее всего, так будет всю жизнь. А я... Я просто хотел узнать о драконах побольше. Стать ближе к ним.

— П-прости, — испугался Тенши, только теперь поняв, что из-за него Кейске пришлось рассказывать все это. Ворошить внутри себя боль.

— Родители... — всхлипнул Кейске и прижал запястье под носом, — сказали, чтобы я просто обо всем забыл. Что это не судьба. Сказали, что я еще сто раз найду, чем заниматься, но я не хотел искать что-то другое. И до сих пор не хочу, хотя прошло уже два года. Я просто застрял, понимаешь? Вся эта история с попыткой попасть в Каенхого разочаровала меня, разбила мне сердце, а я так и не смог выкинуть из головы эту тему.

Зонт выпал из его второй руки и шлепнулся о землю. Кейске совсем задрожал, низко опуская голову и закрывая лицо ладонями. Тенши охватила настоящая паника, вынуждающая его рвануть навстречу, схватить за плечи. Под пальцами они оказались такими хрупкими, словно могли рассыпаться, если сжать их чуть сильнее.

— Я все понял, Кейске! Прости за это! — взмолился Тенши, но его будто даже не слышали.

— Я вовсе н-не л-люб-блю эту б-боль, — помотал головой Кейске, заикаясь от слез. — Я так хочу избавиться от нее, но единственный способ сделать это недоступен.

Тенши хотел сказать ему, что это неправда, что в мире существует множество интересных занятий, никак не связанных с драконами, но не осмелился.

— За что я родился таким слабым? Почему я просто не могу исполнить свою мечту? — не переставая плакать, вопросил Кейске. — Это единственное, что я хочу. Мне больше ничего не нужно.

Видеть это было так больно, что Тенши и сам чуть не расплакался.

— Что мне сделать? — слабеющим голосом произнес он. — Пожалуйста. Если я могу что-то сделать для тебя...

— Не говори так, — снова покачал головой Кейске и попытался отстраниться. — Здесь ничего не исправить. Никто не может ничего сделать. Я просто... должен попытаться наконец смириться. Родители правы. И Сэндо-сан тоже прав.

— Мне жаль, что тебе пришлось все это рассказывать, — расстроенно сказал Тенши, опуская руки. — Прости. Все так ужасно вышло.

— Тебе не за что извиняться, — покачал головой Кейске, вытирая мокрые щеки. — Это я разревелся тут, как идиот.

— Если я никак не могу тебе помочь, твои слезы сейчас были только зря, — поморщился Тенши. — Неужели совсем ничего нельзя сделать?

— Дело не в тебе, Маэда-кун, — виновато улыбнулся Кейске. — Пока я сам не захочу сдвинуться с мертвой точки, никто мне не поможет. Я так и буду держаться за что, что мне важно.

— Но почему ты не хочешь отпустить это? — отчаянно спросил Тенши. — Если все это причинило тебе боль, разве не естественно — желать навсегда отказаться от разочаровывающей вещи?

— Нет, — выдохнул Кейске. — Потому что я очень люблю драконов.

— Не понимаю, — тихо застонал Тенши.

— И хорошо. Так ты можешь жить свободно и легко. А драконы никоим образом не виноваты в том, что обстоятельства так жестоко сложились, — объяснил Кейске.

Замолчав, Тенши смотрел вниз, и до него наконец дошло поднять упавший зонтик и отряхнуть.

— Держи, — грустно сказал он.

— О, ну я просто молодец, — посмеялся Кейске и опять раскрыл зонт над своей головой. — Спасибо. Ты очень добрый. Все только и говорили мне разбираться с проблемой, но ты первый, кто предложил свою помощь. Спасибо за это, правда. Это согрело мне сердце.

— Кейске... — неуверенно позвал Тенши, наконец решаясь на то, на что не мог решиться долгое время. Почему-то ему показалось, что сейчас самый подходящий момент, и он попробовал рискнуть.

— Да?

— Хочешь... я буду носить тебе домашку, когда ты болеешь?

Топорно проговорив вопрос, Тенши мысленно обругал себя. Все получилось так тупо, да? А он настоящий идиот, по-видимому. Его слова даже искренне не прозвучали из-за того, что он так нервничал.

— В смысле домой? — удивился Кейске и очевидно замешкался. — Эм, моя старшая сестра приносит задания. Она всегда ходит в школу и заодно забирает то, что хотели передать мне учителя. И я не к тому, что я не хочу, чтобы ты это делал, не подумай. Проблема в моей семье — в родителях, в частности. У меня с ними не очень отношения, и я бы не хотел, чтобы ты случайно увидел, как мы спорим или еще что-нибудь. Это на самом деле неприятно. Ты только настроение себе будешь портить. Прости... Все равно хочешь?

— Если тебя это будет напрягать, то лучше не надо и правда, — постарался улыбнуться Тенши.

— А ты не обидишься? — прищурился Кейске и тоже улыбнулся. С теплотой, как и бывало обычно.

— Нет, я все понимаю, — заверил его Тенши. — Честно. Мне ведь не пять лет, чтобы я обижался на подобные вещи.

— Это точно, — согласился Кейске и крутанул зонтик. — Ну что, пойдем, я покажу тебе безопасный спуск отсюда?

Тенши кивнул, пытаясь быть бодрым. Оба они удачно проделали путь к подножию холма, а потом вскоре разошлись по домам. Кейске улыбался как ни в чем не бывало, когда прощался. Словно это не он рассказал самую грустную историю, которую Тенши слышал в своей жизни. Словно не было никаких слез.

Но Тенши ничего не забыл и не думал, что у него это получится так просто.

Он вернулся домой в ужасно подавленном настроении, и на душе стало еще больнее, когда он зашел в свою комнату и увидел на окне Мизу. Красная ленточка на его лапке бросалась в глаза, а на скрутке Тенши увидел собственный почерк. В который раз за день ему захотелось расплакаться.

Глава 5. Неожиданное открытие

На следующий день Мизу не появился. Выходя из дома сначала за водой, а потом и в школу, Тенши специально вглядывался в пасмурное небо и в ближайшие деревья, но каждый раз оставался ни с чем. Это показалось ему немного тревожным известием — после того, как он прогонял птицу, она на самом деле могла решить улететь насовсем и больше никогда не возвращаться. Тенши не хотел потерять единственного друга, но подумать об этом следовало раньше — до того, как он начал свои, непонятные для Мизу, действия.

Я буду виноват в этом сам, если больше никогда не увижу его, — с горечью подумал Тенши, пока спешил к первому уроку. Все шло к тому, что он так и не сможет связаться с Сорой и при этом лишится стрижа, — такое положение дел не вызывало никаких чувств, кроме досады и боли. Ко всему прочему, рассказ Кейске не выходил из головы, и Тенши, честно говоря, немного переживал о том, каким будет их дальнейшее общение. Станет ли Кейске все так же болтать о драконах, будто совсем не эта тема заставила его мучиться и застрять на одном месте? Тенши поежился, когда представил себе это. Как он сам сможет делать вид, что все в порядке?

Войдя в класс, он тем не менее сделал все так же, как и обычно, — невольно нашел глазами Кейске, улыбнулся и приподнял ладонь, чтобы поприветствовать. Кейске, заметив его, поднял голову и кивнул в ответ. И он неизменно сидел с книгой. Увидеть, что именно это за книга, Тенши не мог, хотя его несомненно заинтересовало, не о драконах ли. Он поспешил занять свое место — учитель начал перекличку меньше чем через минуту, и в такой обстановке трудно было бы поболтать с одноклассником.

В перерывах между уроками эта возможность тоже ускользала. Если Тенши не был занят попытками доделать домашнее задание, то пропадал сам Кейске. Даже во время обеда Тенши не видел его в классе и доедал онигири под разговоры других ребят, сидевших рядом. Они обсуждали нового учителя математики, появившегося на этой неделе, но тема эта вряд ли могла показаться интереснее попыток понять, что творится в чужой душе.

Не вникая в беседу, Тенши вспоминал о том, как год назад он, натолкнувшись на детскую книгу с иллюстрациями, которые поразили его своей красотой, захотел научиться рисовать так же. И даже если в школе уже проводились уроки, на которых детям приходилось заниматься творчеством, в том числе и рисованием, Тенши пришел в кружок, посвященный исключительно изобразительному искусству. Там он состоял от силы месяц и осваивал совершенно не тот стиль рисования, который его заинтересовал, а самостоятельные попытки научиться тому, чему хотелось, не увенчались успехами. Тенши оставался недоволен результатами, сколько бы раз ни пробовал, и это вызвало в нем такое чувство разочарование, что он решил навсегда бросить это занятие. И вернуться ему не хотелось.

Но вот у Кейске все произошло совсем иначе. По его же словам, виной его «застревания» стала любовь к драконам и мечте о них, так насколько же сильной она оказалась? Неужели подобную степень увлеченности жаждал испытать и сам Тенши? Теперь эта затея виделась для него уже не такой привлекательной, как раньше. Он бы не хотел так страдать, если столкнется с невозможностью получить желаемый результат. А Кейске страдал и даже не пытался найти себе новое занятие. Но самое ужасное в этой ситуации заключалось в том, что он довольно ясно сказал, что Тенши не сможет никак помочь ему. Что тогда оставалось? Просто игнорировать? Улыбаться в ответ, когда улыбался Кейске, пряча в глубине себя боль? Все это казалось неправильным и вгоняло в тоску.

Когда уроки на сегодня закончились, Кейске ушел из класса так стремительно, что это просто не могло оставить равнодушным. Что-то определенно происходило, и Тенши хотел выяснить это как можно скорее. Он думал застать Кейске на уборке или под сакурой, когда все расходились по школьным кружкам, но мальчик словно сквозь землю провалился. Чем он вообще занимался?

Может, решил спланировать поездку на Драконий Берег? — в шутку предположил Тенши и поежился от этой мысли. Не важно, насколько сильно Кейске хотел увидеть диких драконов, он все еще оставался одним из самых умных людей, которых знал Тенши. Кейске просто не мог пойти на столь безрассудную и смертельно опасную затею. Или все-таки мог?

Замерев возле пустой скамейки, покрытой опавшими листьями, Тенши упрямо сжал кулаки. Сейчас, в такой момент, он больше не хотел верить, что совершенно бессилен. Он намеревался хотя бы поискать решение проблемы, потому что Кейске заслуживал большего, чем нескончаемые сожаления о том, что нельзя изменить.

Может, я бы мог уговорить его попробовать какое-то другое занятие? — вздохнул Тенши, опуская голову. Рано или поздно мы наверняка найдем что-то, что заинтересует его не меньше, чем драконы. Может, это занятие и для меня тоже станет особенным...

Решив немного подождать, Тенши смахнул листья со скамейки и сел. Погода стояла прохладной, с северным порывистым ветром, поэтому он довольно быстро продрог и задумался о том, что скоро наступит зима, а тогда они вряд ли смогут проводить здесь время после уроков. Сам Тенши холод ненавидел, надевал на себя кучу одежды и в самые морозные дни выходил из дома только в случае острой необходимости. Кейске с его склонностью к простуде наверняка тоже не особенно гулял зимой. Это наводило на мысли, что список занятий, которые Тенши собирался предложить, мог очень сильно уменьшиться.

Когда он окончательно замерз сидеть под сакурой, стало ясно, что Кейске сегодня здесь не появится, и, если Тенши сам не хотел простудиться, ему следовало срочно где-нибудь согреться. Ближайшим теплым местом была школа — ему пришлось вернуться и снова переодеть сменную обувь.

Прогуливаясь по пустым коридорам, он обходил стороной комнаты кружков и, если слышал голоса учеников, старался стать совершенно незаметным. Во многих из этих кружков он побывал, но все покинул, и ему не хотелось, чтобы ребята случайно решили, будто бы он планирует вернуться.

Тенши дошел до пустующих сейчас классов, а потом и до своего собственного. Через приоткрытую дверь он увидел, что внутри тоже никого нет. Так ему показалось, по крайней мере, до тех пор, пока он не услышал шорох перебираемых бумаг. От любопытства просунувшись в дверной проем, Тенши заметил за учительским столом маму и решил, что не случится ничего страшного, если он зайдет.

Когда он подошел ближе, мама все еще не отрывалась от своего дела — с хмурым видом читала с какого-то листочка. Оказалось, что у нее их еще много и все они — тесты учеников.

— Что делаешь? — спросил Тенши, когда мама взяла ручку и, макнув кончик в чернильницу, обвела один из ответов.

— Принимала работу у одного из твоих одноклассников. — Она подняла немного усталый взгляд.

— Это случайно был не Кейске? Я не видел, как отсюда кто-то уходил, — ухмыльнулся Тенши.

— Кайда-кун? Нет, — ответила мама. — Ну а ты? Снова бездельничаешь?

— Вовсе нет, — поспешил возразить Тенши. — Я просто пришел погреться и проголодался. У тебя есть что-нибудь перекусить?

Посмотрев в сторону, мама протянула руку и взяла спрятавшийся за книги мандзю, завернутый в бумагу. Отдав его, она продолжила читать, пока Тенши с аппетитом откусывал свежее тесто.

— У меня, между прочим, есть очень важное дело, — едва прожевав, решил поделиться он, и мама посмотрела на него с вопросом. — Я хочу помочь одному мальчику найти интересное для него занятие.

— Мальчику?

— Кейске, — объяснил Тенши и умял мандзю до конца. — У него приключилась настоящая беда.

— О чем это ты? Что за беда? — поинтересовалась мама.

Смяв бумажку и сунув ее в карман, Тенши шагнул к другому столу и сел на край.

— Кейске очень хотел поступить в школу в Каенхого, где ты можешь получить дракона, а потом летать на нем, — устроившись удобнее, сказал он, и в душе сразу всколыхнулись отголоски грусти. — Это было два года назад, и в столице проводился такой отбор. Любой желающий мог попробовать пройти. Ты знала об этом?

Лицо мамы стало напряженным, когда Тенши поднял голову, и он догадался, каким будет ответ на его вопрос.

— Конечно, пару раз я слышала слухи о подобном мероприятии. Некоторые родители считают это огромной честью, если их ребенок в будущем станет частью военной силы страны, но мне такое всегда казалось чем-то выходящим за рамки моего понимания. Я думаю, что родители не должны делать за своего ребенка столь серьезный выбор.

— А если ребенок сам это решил? — спросил Тенши, и мама, вздохнув, покачала головой.

— К счастью, сейчас мирное время и над нами не висит никакой угрозы, но тем не менее существует множество более безопасных работ, которые можно выбрать для себя. Ребенок же еще не способен осознать всего масштаба возможных последствий, если ему представится случай сделать выбор в пользу этого Каенхого.

— Это очень умный ребенок, — невесело хихикнул Тенши.

— Так это не шутка? Кайда-кун принял это решение сам? — спросила мама.

— Да, — пожал плечами Тенши. — Он в самом деле восхищается драконами и возможностью летать на них. Он хотел изучить их сам. Увидеть все собственными глазами. Только вот из-за плохого зрения он провалился.

— Может быть, это и к лучшему, — предположила мама, и Тенши нахмурился.

— Совсем нет. Я разговаривал с ним, и я верю, что это очень важно для него.

— Даже если так, у него нет возможности исправить свой недуг. Падение зрения в раннем возрасте, видимо, произошло из-за его...

— Из-за того, что он альбинос, — перебил маму Тенши. — Я понял это. Тут действительно ничего не поделаешь, но тогда не лучше ли ему... стараться идти дальше? Он сказал мне, что до сих пор не хочет ничем заниматься, кроме драконов. Что все остальное не приносит ему никакого удовольствия. Он не ходит ни в какой кружок после уроков.

— О, вот как, — понимающе кивнула мама.

— И он страдает, — поддаваясь отчаянью, сказал Тенши. — Я не знаю, как можно заниматься чем-то, что так сильно разочаровало, и это просто сбивает меня с толку.

— Иногда такое случается, — ответила мама. — Если что-то очень важно для тебя, то порой даже перенесенное разочарование не может оттолкнуть тебя от этой вещи. Но если не остается ничего, кроме плохих чувств, то лучше постараться оставить все это в прошлом.

— Он как будто даже не собирается сделать это, — поморщился Тенши. — Только страдает дальше. Как будто все так и должно быть.

— Мне жаль, — сказала мама. — Очень важно понимать, что что-то пошло неправильно, но очень сложно — когда ты сам находишься в такой ситуации. Когда он наконец осознает, что с ним происходит, сможет попробовать изменить свою жизнь.

— И я... никак не могу помочь ему с этим? — нерешительно спросил Тенши.

Мама замолчала, размышляя о чем-то, и вскоре ответила.

— Возможно, ты бы мог попробовать заинтересовать его чем-то еще. Вы могли бы вместе заняться чем-нибудь новым.

— Я подумал о том же самом! — взбодрился Тенши. — Мне тоже хочется, чтобы он нашел для себя какое-нибудь приятное занятие, которое заставит его забыть о драконах и о том, что случилось с Каенхого!

Договорив до конца, он только сейчас задумался о том, что это означало для него самого. Разве он не хотел сделать драконов своим увлечением? Тенши не мог с уверенностью сказать, что в одиночку продолжит интересоваться настоящими драконами, если Кейске перестанет о них говорить, но... Какая будет разница, если благодаря этому Кейске почувствует себя лучше? Это показалось Тенши куда важнее собственных бесконечных поисков себя, а значит, он поступал верно?

— Осталось только придумать, что может понравиться ему, — подытожил Тенши.

— Об этом тебе лучше поговорить с ним, — с улыбкой посоветовала мама. — Ну а мне нужно продолжать работу.

— Ага, — скучающе протянул Тенши. — Я согрелся, поэтому пойду домой.

Спрыгнув на пол, он уже сделал пару шагов к выходу, как мама вдруг окликнула его. Обернувшись, он увидел, что она все еще улыбается, и выражение ее лица казалось отчего-то очень довольным.

— Ты большой молодец, раз искренне пытаешься поддержать этого мальчика, — сказала мама, и Тенши почувствовал, как его щекам стало жарко от смущения. — Это очень хороший поступок.

Молча кивнув в ответ, он вышел из класса и поспешил на улицу, полный решимости, что прямо завтра обязательно поймает Кейске и поговорит с ним.

Возвращался домой Тенши с легкой тревогой уже по другому вопросу. Он боялся увидеть Мизу и одновременно хотел этого. Если птичка появится, значит, она все еще считает Тенши своим другом, а если нет — это будет означать одну из двух возможностей: она обиделась навсегда или же... она наконец понесла письмо адресату.

До самой ночи Мизу так и не попался на глаза, хотя Тенши перед сном выходил на улицу и пытался найти его на деревьях. Он не знал, как следует относиться к происходящему, и из-за этого долго не мог заснуть, а наутро проснулся с тяжелой головой.

На учебу ужасно не хотелось. Тенши мог сказать маме, что плохо себя чувствует, и уговорить ее позволить ему остаться дома на один день, но вспомнил о своем плане. Он собирался поговорить с Кейске и знал, что если не сделает это сегодня, то тогда придется ждать до понедельника. Это показалось недопустимым и заставило пересилить себя, хотя самому сложному за этот день еще только предстояло случиться.

По этому поводу Тенши волновался на протяжении всех уроков — Кейске снова казался ему странным и все так же куда-то пропадал на перерывах. В один момент даже пришла мысль, что у них не получится поговорить, но, когда Тенши упрямо перегородил собой путь еще до того, как Кейске направился к выходу во время обеда, тот улыбнулся и сказал:

— У меня есть кое-какие дела. Давай встретимся после уроков под сакурой?

От этого предложения Тенши слегка растерялся и не нашелся с ответом. Он только заторможенно кивнул и освободил дорогу, не понимая, что происходит. Кейске определенно что-то замышлял, но что?

После этого осознания захотелось только одного — чтобы быстрее закончились занятия. Тенши так загорелся возможностью узнать тайну, что забыл о своей усталости и недомогании.

Сегодня на улице было теплее, и сквозь облака иногда пробивалось солнце. Тенши смог бы насладиться хорошей для осени погодой, если бы не полная зацикленность на стремлении к истине, благодаря которой он едва не бежал к сакуре, освободившись после уборки. Кейске, вероятно, справился быстрее, оставаясь дежурить в классе. Когда подоспел Тенши, он уже сидел под деревом и, держа на коленях раскрытую книгу, выглядел сосредоточенным.

— Очень я тебя заинтриговал, верно? — издевательски ухмыльнувшись, сказал Кейске, и Тенши наклонился, уперев ладони в колени и пытаясь отдышаться.

— Вообще-то... я волновался, — прерывисто ответил он.

— Понимаю, — кивнул Кейске. — Прости за это. Я занимался кое-чем, что, возможно, облегчит твое волнение.

— И чем это? — выпрямившись, Тенши подошел ближе и заметил. Там, где в прошлый раз лежал зонтик, теперь лежал небольшой лук и колчан со стрелами. — О... Оу... — глупо открыв рот, растерялся Тенши.

— Хотел узнать что-нибудь о стрельбе из лука, — пожал плечами Кейске и положил ладонь на колчан. — Сначала я подумал попросить тебя научить меня, но потом решил, что не могу выглядеть в твоих глазах полным нулем. Вот, взялся за теорию, а еще сходил в кружок, где занимаются стрельбой. Они одолжили мне лук, но только на один день и сказали быть с ним оооочень осторожным.

— Но... — еще сильнее растерялся Тенши. — Почему ты... То есть...

— Почему я вдруг решил заняться этим? — рассмеялся Кейске. — Разве не ты хотел предложить мне пострелять?

— Я, — согласился Тенши, все еще оставаясь в замешательстве. — Но после того, как ты рассказал про Каенхого... Я думал, мне придется уговаривать тебя, чтобы ты наконец попробовал что-то новое...

— Уговаривать? — прищурился Кейске и, снова улыбнувшись, с умным видом поправил очки. — Маэда-кун, ты проявил ко мне такое сочувствие и сопереживание, что я просто не мог позволить твоим чувствам не достичь моего сердца.

— Так ты сделал мне одолжение? — слабо улыбнулся Тенши.

— Нет, — ответил Кейске. — Конечно нет. Просто я понял, что не всем плевать на меня, и это в каком-то смысле заставило меня немного проснуться. Я был одержим своими чувствами и никого не слушал, потому что люди вокруг хотели лишь одного — чтобы я перестал доставлять им лишние проблемы. Но ты показал мне, что может быть иначе. Что кто-то может хотеть, чтобы мне стало лучше в первую очередь для меня самого.

— А твои родители... — начал Тенши и быстро прервал себя, опуская взгляд. Кажется, ему стало ясно, почему Кейске говорил, что его отношения с родителями не из приятных. Неужели они совсем не хотели помочь своему сыну или просто не воспринимали его чувства всерьез? Не хотели поверить, что у ребенка тоже могут быть серьезные проблемы, как и у взрослых?

— Да, да, — небрежно помахал ладонью Кейске. — Давай больше не будем о грустном. Хочешь поучить меня стрелять из лука?

— Я не очень меткий стрелок, — виновато улыбнулся Тенши. — Что, если ты разочаруешься еще и в этом?

— А мы что, уже участвуем в каком-то крутом конкурсе? — усмехнулся Кейске, поднявшись на ноги. — Я думаю, что, пока никто из нас не решил заняться этим на полном серьезе, меткость не так уж и важна. Или же ты хочешь стать охотником в будущем?

— Нет, что ты? — взмахнул руками Тенши. — Я никогда не смогу выстрелить в живое существо.

— Тогда с какой целью ты решил начать стрелять? — спросил Кейске. — Просто интересно стало?

— Я попробовал со скуки, — потупил взгляд Тенши. — Даже ходил в этот кружок, в котором ты взял лук. Недолго, правда.

— Почему? Тебе разонравилось?

— Просто устал от того, что меня постоянно ругал глава. Из-за того, что моя меткость не становится ни капли лучше. Но мне просто нравится чувствовать, как стрела отлетает!

— Это забавно, — засмеялся Кейске. — В этом тоже есть смысл. Не все занятия должны приносить практическую пользу — некоторым достаточно принести удовлетворение.

— Кажется, ты второй человек, от которого я это услышал, — улыбнулся Тенши.

— А кто первый? — спросил Кейске, и Тенши без лишних слов указал на себя большим пальцем. — Хорошо. И как ты обычно это делаешь?

— Ну, для начала я беру напальчники или перчатки. Чтобы было не больно.

— Перчатки я взял, — полез в карманы Кейске. — Кстати говоря, в кружке стреляют по мишеням, чтобы отрабатывать меткость, но если это тебя не интересует, то... по чему стреляешь ты?

— Обычно выбираю толстое дерево, — виновато улыбнулся Тенши. — Чтобы попасть было легче.

— Хм. Я должен был догадаться. Только давай не будем осквернять сакуру? — сказал Кейске и начал натягивать на левую руку кожаную перчатку, но Тенши его остановил.

— Погоди. Лучше для начала подержать лук без перчаток, почувствовать его, стрелу и тетиву. Можно даже сделать пару пробных выстрелов так, а потом уже надеть перчатки.

— Почему? Об этом я не читал.

— Просто по себе сужу, — ответил Тенши. — Без перчаток и напальчников стрелять удобнее и проще попасть куда хочешь.

— Ладно, — улыбнулся Кейске. — Тогда пора попробовать.

Сосредоточенно вздохнув, Тенши настроился и откорректировал позу Кейске, когда тот взял лук и стрелу. Ни разу в жизни Тенши не приходилось кого-то учить, поэтому он очень волновался, опасаясь сделать что-то не так. Когда с правильным положением ног и рук Кейске освоился, они нашли недалеко от сакуры еще одно массивное дерево, и уже там Тенши на своем примере показал, как стрелять.

Его стрела угодила в самый край ствола, едва не пролетев мимо, и, наверное, впервые он почувствовал себя действительно неловко от отсутствия меткости. Может, ему следовало заняться своими навыками? Тогда они ради веселья смогли бы достать настоящую мишень и соревноваться по очкам.

Чуть позже выяснилось, что Кейске в этом случае, вероятно, всегда бы выигрывал. Его первые выстрелы были довольно хороши, и даже с перчатками он неплохо справился для новичка. Лучше Тенши, который занимался стрельбой далеко не первый месяц.

Так они тренировались до самого вечера, пока на улице не начало темнеть. Время пролетело незаметно, пока Кейске в перерывах от их занятия рассказывал о том, что прочитал, а Тенши пытался сравнить это со своими ощущениями и уроками в кружке стрельбы.

Расходились по домам они слегка измотанными, но с улыбками. Прощаясь, Кейске со смехом сказал, что у него жутко болят руки и спина, и Тенши страдал от тех же ощущений — он не помнил, когда в последний раз стрелял из лука настолько долго. Но если все прошло так хорошо, то это определенно того стоило. Еще Кейске говорил, что они смогут попробовать и что-нибудь другое, если захотят, и Тенши подумал, что начало у него отличное. Если Кейске не будет препятствовать открытию для себя новых занятий, то рано или поздно точно найдет что-то, что зацепит его. В это Тенши хотел верить всем сердцем и пообещал себе, что будет помогать до тех пор, пока Кейске не придет к нужному результату.

Мышцы болели еще сильнее, когда Тенши проснулся на следующее утро. Принести домой воду оказалось настоящим испытанием, и он понял, что пару дней точно не сможет притронуться к луку. Ему хотелось потренироваться, но делать это через болезненные ощущения он не стал, а решил пройтись до библиотеки. У него скопилось немного карманных денег, и Тенши рассчитывал, возможно, найти номер «Удивительного века», который отдал Соре еще тогда, в Окинасу. Если журналов будет несколько, он сможет выкупить один для себя, если очень попросит.

Субботним утром в библиотеке оказалось довольно много людей. Посетители самых разных возрастов заняли почти все столы, а те, кто не сидел, выбирали себе книги со стеллажей. Тенши, пройдя мимо читального зала, направился к стойке с журналами и быстро нашел там стопочки с «Удивительным веком». Осмотрев обложки, он понял, что нужного ему выпуска вообще нет даже в одном экземпляре, и с досадой поморщился. Так он шел сюда совершенно зря?

Уходить с пустыми руками, конечно, не хотелось. Решив поискать себе какую-нибудь интересную книгу со сказками или лучше страшилками, Тенши двинулся к нужному стеллажу, но по пути неизбежно натолкнулся на полки с книгами, посвященными драконам. Казалось, будто эти книги вообще никому не нужны — вокруг ни души, однако Тенши притормозил и вгляделся в корешки обложек. Зачем? Возможно, он начинал скучать по их с Кейске разговорам о драконах, но возвращать Кейске к этому нельзя.

Тогда и мне это не нужно, — подумал Тенши и уже хотел пойти дальше, как снова замер. Одна из книг показалась ему уж слишком новой, выделяющейся среди остальных, и он, раньше чем обдумал это действие, потянулся к ней.

Томик лег в его ладонь — действительно новый, как из магазина, не такой толстый, как все остальные книги, а ярко-красная обложка словно кричала о том, что внутри что-то очень важное.

«Тридцать пятая Охота Драконов», — прочитал крупные серебристые иероглифы Тенши и в озадаченности поднял брови. Что это значило? Тридцать пятая? А до нее было еще тридцать четыре?

Заинтересовавшись, он открыл книгу и уже на первой странице узнал, что Охотой Драконов называли соревнование, ежегодно проводимое на Сенсиношиме. Эта информация окончательно сбила его с толку, и ему показалось, что книга попала не на ту полку. Разве она не должна была стоять в разделе с выдуманными историями? Кому вообще придет в голову соревноваться в чем-то, связанном с драконами... Но внизу текста был указана дата проведения, и Тенши опешил еще больше, поняв, что произошло это «соревнование» минувшей весной. Чуть ниже оказалось и имя победителя — «Окадзаки Чикара, 19 лет, Искатель и наездник Ныряющего дракона под именем Нами».

— Чего? — забывшись, вслух протянул Тенши. — Это же шутка?

— Вовсе нет, — ответил чей-то смеющийся голос.

Тенши обернулся и увидел молодую женщину со стопкой книг — библиотекаря. Она проходила мимо и, видимо, заметила его замешательство.

— Охота Драконов — это реальное мероприятие, проводимое для улучшения навыков наездников, а еще как возможность для драконов почувствовать себя в их естественной среде, — сказала библиотекарь. — Каждая Охота записывается вот в такую отдельную книгу, и даже жаль, что нельзя увидеть это все своими глазами.

— Так соревнуются наездники или драконы? — виновато улыбнулся Тенши.

— И те, и другие, — ответила библиотекарь. — Дракон и его наездник — это одно целое. Почитай эту книгу, и сам все узнаешь.

— Эм... хорошо, — растерянно кивнул Тенши, и лицо библиотекаря внезапно стало мрачным.

— Только осторожнее. Сын моей соседки так сильно хотел повторить подвиг Искателя, что поплыл на дно Кагаяку за лунным камнем и едва не утонул.

— Понял, — ответил Тенши и, когда библиотекарь ушла, уткнулся обратно в книгу.

Он сомневался, что какой-то рассказ заставит его полезть в воду, но неожиданное открытие привлекло внимание в достаточной степени, чтобы ему захотелось заглянуть на следующие страницы книги. Для начала он хотел понять, почему кого-то называют Искателями и что именно они делают.

Только вот рассказывалось в начале книги не об этом, а о сути самого соревнования, месте проведения, его правилах и этапах. Тенши никогда не знал, что находится на острове Сенсиношима, а теперь оказалось, что целый остров был отведен для одного-единственного соревнования, проводимого один раз в год. Никаких поселений и людей. Только дикая природа и дикие звери. И в таком месте участникам приходилось оставаться пять дней, добираясь от начальной точки к финальной, попутно проходя разные испытания.

Ни о чем таком Кейске не рассказывал, и знал ли он вообще про такой турнир? Так хотелось спросить, но Тенши быстро вспомнил, что решил помочь ему забыть о драконах, а значит, не мог больше поднимать эту тему.

Слегка расстроившись из-за этого, он продолжил читать и вскоре забыл о своей досаде, потому что текст захватывал его.

Пять команд, пять драконов и пять наездников — это звучало как волшебная формула, и Тенши не переставал поражаться. Чуть позже он наконец понял, что свои звания наездники получали из-за их драконов. Наездник Небесного дракона — Огнеборец, наездник Ныряющего дракона — Искатель, наездник Маскирующегося дракона — Разведчик, наездник Боевого дракона — Защитник и наездник Управляющего дракона — Командир. У каждого было свое дело и в соревновании, и вне его.

Не в силах прерваться, Тенши продолжил читать дальше, наткнулся на список участников и их прошлых достижений, а после этого началось самое интересное — описание этапов.

Огнеборцы открывали соревнование. Им предстояло преодолеть по воздуху 200 километров. Очки они получали за время и количество попаданий в мишени, запускаемые в воздух сопроводителями этапа. Когда Тенши полностью осознал, что это значит, у него едва волосы не встали дыбом. Он и стоя на земле не всегда попадал из лука в статичную цель, а Огнеборцам приходилось стрелять, находясь в полете и по мишеням, которые двигались. Это вообще выходило за рамки понимания.

Так вот чему учат в Каенхого? — задумался Тенши, напряженно сжимая в руках книгу. Быть такими удивительными людьми.

От фантазий о чем-то подобном у него побежали мурашки, и он забыл дышать, когда узнал, что во время второго этапа Искатели на своих Ныряющих драконах собирали выкрашенные в разные цвета лунные камни. Кто соберет больше всех камней своего цвета — тот и победитель. Окадзаки Чикара выиграл и этот этап, и в целом все соревнование, отчего Тенши на миг задумался, как же может выглядеть этот человек. Наверняка он высокий, сильный, уверенный в себе. Устрашающий, невероятный...

Как же глубоко Искатели опускались под воду, чтобы достать со дна лунный камень? Они погружались с перерывами и не всплывали по восемь, девять, а то и десять минут. Думая об этом, Тенши так испугался, что закрыл книгу, и ему потребовалось время, чтобы прийти в себя и перестать дрожать.

Вода все еще вызвала у него ужас, а мысли о глубине не ассоциировались ни с чем, кроме холода, темноты и смерти.

С трудом переборов себя, Тенши открыл книгу снова и решил прочитать сразу про следующий этап. Перед ним команды разбивали лагерь, пережидали ночь и только наутро выдвигались дальше. Они отправляли вперед своих Разведчиков, и для них начинался свой этап с задачей найти зеленые камни и незаметно добраться до необходимого места, которое становилось базой команды. Эту базу впоследствии часть команды защищала, пока соперники могли украсть у них волшебные камни!

Под конец дня команда, у которой оказалось больше всех камней, побеждала в этапе, и Тенши теперь задавался только одним вопросом: почему он не нашел эту книжку раньше?

Все, что в ней описывалось, поражало, походило на забавную сказку, и если подобное действительно происходило в их мире, то Тенши непременно хотел узнать об этом побольше.

Поэтому, присев прямо на пол, он начал читать про третий день, и тот оказался не менее интересным, чем остальные. На третий день внутри огромной скалы проводился этап для Боевых драконов, и они сражались парами, пытаясь вытолкнуть друг друга с арены. Тенши ужаснулся, когда подумал, что наездники находятся на драконах во время этого, но успокоился, прочитав, что они отступают на безопасное расстояние под защиту Управляющего дракона своей команды.

В конце концов команда, набравшая большее количество очков за все четыре этапа, получала лучшую базу с лучшим питанием, а за следующие два дня соревнование завершалось чей-то финальной победой. Символом победы была золотая статуэтка в форме дракона, и сопроводители соревнования могли спрятать ее где угодно на острове. Лучшая команда получала одну подсказку, и, если статуэтку все равно не могли найти до конца пятого дня, ее помещали в самый центр острова — а кто уж успел схватить ее первым, тот и победитель.

Дочитав до конца, Тенши подумал, что хотел бы комикс про эту Охоту Драконов, и он так перевозбудился, что поражался сам себе. Этапы соревнования увлекли его, и он не мог не думать о том, как здорово, наверное, наездникам участвовать в таком событии со своими удивительными навыками.

Впервые в жизни Тенши прочитал целую книгу залпом, и, когда текст наконец отпустил его, стало ясно, что прошло много времени. Желудок побаливал от голода, а ноги ныли от долгого сидения в одном положении. Но в душе Тенши все равно чувствовал себя окрыленным, как бывало каждый раз, когда он находил какое-то новое занятие и хватался за него, будто это его судьба. Запал всегда угасал рано или поздно, но сейчас Тенши ни за что не хотел отпускать это ощущение, мечтая разделить его с кем-нибудь и продлить как можно дольше.

Он мог рассказать об Охоте Драконов маме, раз уж Кейске нельзя, но... Если бы Сора мог выслушать его прямо сейчас, возможно, он бы понял его чувства? Сора такой умный, он мог даже уже знать об этом соревновании и что-то читать раньше. Что, если ему оно тоже понравилось?

Вот бы мои письма до него доходили, тогда проблема бы решилась, — тоскливо подумал Тенши, поднимаясь. Мало того, что у него болели руки и спина, так теперь заболели ноги. Он чувствовал себя развалюхой, когда добрел до стола библиотекаря, чтобы записать книгу про Охоту Драконов на себя.

— А есть прошлых годов? — поинтересовался Тенши, когда женщина с очень довольным видом начала искать его карточку.

— Пока нет, — ответила она. — Книги, посвященные Охоте Драконов, выпускают небольшим тиражом, их очень трудно найти в магазинах, не говоря уже о библиотеке. Тебе повезло, что хотя бы одна попала к нам.

— Обидно, — вздохнул Тенши. — Мне бы хотелось почитать побольше.

— Я могу одолжить мои собственные экземпляры, — хитро улыбнувшись, сказала библиотекарь, понизив голос до шепота. — Мои смены по четным дням. Приходи в следующий раз, и я дам тебе взамен этой книги другую.

— Здорово! Спасибо большое! — обрадовался Тенши.

Сунув свое новое сокровище в сумку, он поспешил на улицу. Есть хотелось ужасно, а еще он собирался потратить весь оставшийся день на то, чтобы прочитать книгу еще раз, но теперь еще внимательнее.

Все выходные Тенши провел вместе с Охотой Драконов, отвлекаясь лишь на еду и выполнение домашнего задания, но, когда началась новая неделя, книгу пришлось отложить подальше, а еще очень старательно контролировать себя, чтобы случайно не сказать о ней Кейске. Они продолжили тренироваться в стрельбе — ради этого Тенши носил с собой свой лук в школу, из-за чего учителя делали ему замечания, повторяя, что такие вещи должны храниться в кружке или дома. Пока Кейске казался заинтересованным, Тенши был готов продолжать нарушать запреты взрослых.

Помимо всего этого он неизменно высматривал Мизу каждый день и в какой-то момент понял, что птиц в целом в округе стало меньше. Многие улетели в более теплые края на предстоящую зиму, и Мизу, на самом деле, мог улететь вместе с ними — он ведь стриж.

Осознание этого расстраивало, и Тенши запросто бы окончательно впал в уныние, если бы в конце новых выходных не случилось чудо. Мизу вернулся к нему. Снова сел на его плечо, когда Тенши выходил покормить лошадь, и вызвал поначалу шок, а потом и неудержимую радость. Веревочка на его лапке с привязанной бумажкой была черной, и это означало только одно.

Письмо от Соры.

Убедившись в этом, увидев его почерк, Тенши прибежал в свою комнату и от счастья так сильно прижал птицу к своему лицу, что она завизжала.

— Ты все сделал! — не веря своей удаче, чуть не расплакался Тенши. — Ты доставил мое письмо и от Соры принес! Какой ты молодец!

Стриж столь бурной реакции не понимал, но явно почувствовал облегчение, когда его лапку освободили. Тут же он нахохлился на краю стола и прикрыл глаза, будто собираясь вздремнуть, а Тенши пока с осторожностью начал разворачивать бумажку, снова пропитанную парафином.

Почерк в начале письма прыгал, словно Сора писал текст на эмоциях.

Снова здравствуй, Маэда-кун!

Стоит ли сказать о том, НАСКОЛЬКО я поражен? Я даже мечтать не осмеливался, что смогу получить твое ответное письмо, но вот оно — у меня в руках. Я не поверил своим глазам, когда снова увидел Мизу, и ни за что не признал бы, что это именно он, если бы не увидел яркую ленточку на его лапке. Как ты смог убедить его полететь обратно ко мне? Насколько умная эта птичка? У меня просто нет слов, чтобы описать поразительность всей ситуации, и не хватает слов, чтобы отблагодарить тебя и Мизу за то, что наш разговор может продолжаться!

Извини за этот кривой почерк вначале — я переписывал письмо для чистового варианта, но все равно волновался.

Мне так понравился твой рассказ о Кагаяку. Это здорово, что у вас есть праздник, в который все приходят отдохнуть к озеру, и я могу лишь пытаться представить, каково это. Я бы тоже хотел, чтобы ты показал мне этих «светлячков», и кто знает — возможно, мы договоримся об этом в будущем. Я не посещаю никакие школьные кружки, но у меня может появиться мотивация научиться ездить верхом.

Ты спрашивал про моих жуков, и мне даже немного неловко говорить о них. У меня в комнате стоит специальная коробка, где живет пара жуков-оленей. Еще есть один жук-носорог, и я называю его Монеткой. Мама их не любит и морщится каждый раз, если случайно видит. Но по-моему, они очень хорошие. Я постоянно кладу в коробку свежие веточки или древесину, чтобы они могли добывать себе сок для еды, и наблюдать за ними очень расслабляет. Жаль только, они недолго живут, хотя я все равно успеваю к ним привязаться.

Сказать о моих брате и сестре было лишним, наверное. Я бы не хотел поднимать в этих письмах столь грустные темы, но и соврать не могу. Я перестал с ними общаться не потому, что у нас испортились отношения, а по другим причинам. Мой брат погиб во время наводнения — хотел помочь соседской девочке. Девочку он спас, а вот сам... Ну ты понимаешь. Сестра же умерла от пневмонии, и все это кажется мне ужасной несправедливостью. У нее был такой прекрасный голос, и она так хорошо пела. А у брата получалось все, за что бы он ни взялся. Они оба были такими талантливыми, что я чувствую себя каким-то недоразумением. Мне совершенно нечем похвастаться.

Так что я теперь тоже единственный ребенок в семье, но стараюсь пережить это, ведь больше мне ничего не остается.

А вот то, что твоя мама работает учителем, — это очень интересно. Значит, она очень умная и с ней можно обсудить сложные темы. Какой предмет она преподает? Ты сказал, что порой чувствуешь себя ужасно из-за этого. Она не делает тебе поблажек? Или дело в чем-то другом? Мне жаль, что с твоим отцом так получилось, даже если ты к этому привык. Выходит, твоя семья меньше моей, и мне бы хотелось, чтобы она была полной. Ты это заслужил, и мне кажется, ты будешь счастливее, если отец вернется?

Буду честным, меня по-настоящему обрадовало то, что ты не мечтаешь о роскоши, как это бывает с нынешними детьми и подростками. В моем классе учится девочка — ее все обожают и все к ней прислушиваются. Отец у нее торговец, путешествующий по разным странам. Возвращаясь домой, он всегда привозит ей что-то новое и красивое. Как-то раз она пришла в школу в юкате из дорогой ткани, и всем девочкам сразу же захотелось себе такую. Я только и слышу, как они жалуются о том, что родители им ничего не покупают. Всем хочется жить лучше, носить лучшую одежду и ни в чем себе не отказывать. Это вполне естественное желание, но я имел наглость высказаться против. Только теперь уже все остальные против меня, потому что та девочка красивая и общительная, а я ничем не отличился. Как я вообще посмел открыть рот, да?

Но эти люди живут лишь одним днем. Они привыкли, что нам не грозит никакая опасность, но это не значит, что можно расслабиться. Наши соседи — самый яркий пример того, что может случиться, если ты расслабишься. Но дело не только в возможном нападении драконов. Тебе не кажется, что зацикленность на материальных ценностях плохо влияет на нашу личность? Мы можем стать алчными и забыть о вещах, которые, на мой взгляд, важнее и выше. Чем угождать себе, обогащая свой кошелек, не лучше ли обратить внимание на наше духовное развитие? Стремиться к новым знаниям, нравственно развиваться, искать ценности, которые принесут куда больше удовлетворения? Мир как будто сам намекает нам на этот путь. Путь, при котором мы сможем жить дальше и не повторим судьбу людей, ослепленных богатствами.

Ну как? Я уже показался тебе безумным фанатиком?

Это лишь мечты, иначе бы я не был таким толстым, но мечты приятные для меня. Вот и ответ на твой вопрос. Было бы неплохо, если бы кто-то хоть раз прислушался ко мне, поэтому не представляешь, как я счастлив, что ты попросил меня говорить все, что я думаю.

А как продвигается твоя мечта? Снова пробуешь что-то новое?

Смотрю, ты наконец решил, кто твой любимый персонаж в «Короле драконов», и это здорово, ведь он — лучший друг моего любимого персонажа. Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз и сможем почитать свежую главу комикса, они уже далеко продвинутся в погоне за своими грезами об идеальном мире.

И нет, не нужно хранить журналы на дереве, ведь там их замочит дождем, а потом их похитят птицы! Это шутка в ответ на твою шутку.

У меня дома есть второй этаж, и я храню журналы там. Я выделил для них небольшой тансу[мобильный шкаф для хранения вещей], и журналы в нем отлично помещаются. А чтобы они не промокли, если наводнение доберется до них, я оборачиваю тансу плотной тканью, которую потом пропитываю маслом, чтобы оно отталкивало воду. Приятного мало, но зато есть польза.

С этими словами отправляю Мизу к тебе — очень надеюсь, что он полетит и не решил остаться здесь. Может быть, ему просто понравились мои жуки, раз он вернулся? И это тоже шутка.

До свидания, Маэда-кун. Я очень рад продолжать общение и буду терпеливо ждать следующее письмо. Но не перенапрягай Мизу. Он все-таки стриж, и я немного удивлен, что он до сих пор не улетел в теплые края на зиму.

Такаги Йозора

Ну вот опять. Письмо Соры вызвало столько противоречивых чувств, что Тенши казалось, будто он тонет в них. Счастье сменялось грустью, а потом снова счастьем. То, что Сора сказал, что хотел бы вместе посмотреть на «светлячков», согрело сердце, и Тенши хотел верить, что это было не ради простой вежливости. Как будет здорово, если Сора когда-нибудь окажется здесь. Как будет здорово, если они смогут провести время вместе. Они бы гуляли весь день, до самой ночи. Тенши показал бы ему все свои любимые места.

Рассказ про жуков был потрясающий — особенно имя жука. Сора назвал его Монеткой, и Тенши это развеселило, но вот история про брата и сестру, конечно, была очень грустной. Тем не менее Сора не побоялся сказать все как есть — а значит, он готов довериться? Открыть свои переживания. В этом Тенши убедился и тогда, когда читал про одноклассников Соры и про его отношения с ними. Сора говорил о таких вещах, о которых Тенши никогда не задумывался и, может, не задумался бы и в будущем. В сложных словах прослеживался смысл, и Тенши обещал себе подумать о них как следует, переварить и понять, как он сам относится к такой философии, чтобы в ответном письме продолжать развивать эту тему.

В ответном письме...

Тенши повторил эту фразу про себя и снова почувствовал окутывающее его счастье. Он почти мог поверить, что стал нужным для Соры, как и для Кейске, ведь они до сих пор хотели общаться с ним. Это казалось и замечательным, и страшным одновременно. Как бы все не рухнуло. Как бы не случилась ситуация, в которой он снова останется один.

Прогоняя тревожные мысли, Тенши с улыбкой погладил Мизу по спине в знак благодарности и решил, что первым делом в новом письме расскажет Соре об Охоте Драконов.

Глава 6. Нагрянувшие холода, нагрянувшая трудность

Когда в первой половине декабря Сора прислал новое письмо, он расписал свое отношение к Охоте Драконов на несколько плотных абзацев. Оказалось, что он читал книги, посвященные 15-ой, 17-ой и 18-ой Охоте, и знал их, по-видимому, так хорошо, что смог проследить развитие одного из Огнеборцев. Сора не стал этого скрывать — возможность тушить пожары с помощью зимних камней его впечатляла, но сам он ни разу в жизни к луку не прикасался.

С улыбкой читая письмо, Тенши думал о том, что хотел бы предложить поучиться стрелять и Соре тоже. Если бы они жили поближе друг к другу, Тенши бы даже смог показать, как это делается, но Сора по-прежнему оставался где-то там, куда добраться мог только стриж Мизу, ставший для них своего рода связующим звеном.

Еще Сора считал, что любое соревнование — это по сути рост над самим собой. Люди, участвующие в таких состязаниях, изучали границы своих возможностей, открывали в себе что-то новое и развивались. Написать что-то такое было в его духе, как показалось Тенши. Победа и приз отступали на задний план, а важностью наполнялись те вещи, о которых не каждый задумается. И даже если Сора все еще противился тому, что люди подчинили себе некоторых драконов, соревнование, непосредственно связанное с ними, его увлекало — это Тенши видел среди мелких строчек и радовался, радовался. Словно по волшебству оказывалось, что Сора заинтересован во всем, чем интересовался сам Тенши. Он получал удовольствие, каждый раз приходя к мысли, что мог бы болтать с Сорой вечно.

Но разговором об Охоте Драконов это письмо не ограничилось. К листочку с текстом прилагался еще один, и на нем Тенши обнаружил красивый рисунок серебристо-голубого дракона. Ниже Сора написал, что это очень скромный подарок на грядущий день рождения, и Тенши задохнулся от чувств.

Он запомнил, когда у меня день рождения, и захотел мне что-то подарить, — забилось громкой мыслью в голове.

В конце концов, это тоже могло быть обычным знаком вежливости, но разум Тенши отказывался принимать во внимание такой вариант. Ему хотелось верить, что Сора поздравил его искренне и от всего сердца. Как если бы для него Тенши уже стал кем-то большим, чем просто человек, с которым он иногда переписывался.

Но он ведь не обязан так думать, — остановил себя Тенши, разглядывая рисунок. Кажется, все сводилось к тому, что в Соре он начинал видеть спасение от пережитого когда-то разочарования. Только вот простого общения недостаточно, чтобы стать для кого-то хотя бы немного значимым, — Тенши старался не забывать это, и оттого потребность в человеке, который захотел бы держаться за него, становилась лишь болезненнее. Что вообще происходило между людьми, после чего они становились друзьями, готовыми пойти друг за другом и в огонь, и в воду? А может быть, таких крепких уз не существовало и вовсе? Может быть, нормальным являлось то, что перед лицом опасности каждый думал в первую очередь о себе?

Все так же не в силах найти ответы самостоятельно, Тенши решил, что попробует начать эту тему в письме, когда они закончат обсуждать Охоту Драконов. Он не мог написать слишком много сразу, потому что так доставка принесла бы Мизу еще больше неудобств, чем уже было, — приходилось ограничивать себя.

Следующее подготовленное заранее послание Тенши отправил ровно в свой день рождения. Перед тем, как отпустить стрижа в небо, он развернул бумажку и, смеясь, дописал в конце, что у него выпало сразу два больших молочных зуба. Вряд ли эта информация могла считаться важной или не нелепой, но Тенши почему-то здорово позабавил этот факт, и он подумал, что Сора, возможно, тоже улыбнется.

Ко всему прочему, день рождения означал не только то, что Тенши исполнилось десять. Приближалось Рождество, каникулы, а еще начало нового года. Дети обожали все эти события, в то время как Тенши с неприязнью вспоминал о том, что ему придется провести праздник в кругу родственников, включая и тетю, которую он не любил. Под конец декабря погода становилась еще холоднее, и в этот раз зима выдалась, как могло показаться, поистине суровой — выпадающий снег порой не таял несколько дней, а Тенши просыпался по ночам от холода, даже надев на себя три слоя теплой одежды и укрывшись двумя одеялами.

И несмотря на это, он проводил вне дома гораздо больше времени, чем это бывало в прошлые годы. Поначалу вместе с Кейске он продолжал тренироваться в стрельбе и даже добился небольших успехов. Они увеличивали расстояние до цели и соорудили для себя мишень. Тенши подумывал о том, что они могли бы попробовать и какое-нибудь другое занятие, но раньше, чем он решил всерьез задать этот вопрос, Кейске заговорил на эту тему сам. Стоило небольшим зимним каникулам закончиться, как у него появилось желание научиться ездить верхом, и Тенши в первую секунду даже воодушевился. Он уже немного умел, и ему нравилось сидеть на лошади. Только вот не в такой холод, пожалуй.

И тем не менее отказать Тенши не мог — то, что Кейске заинтересовался чем-то новым, было замечательно, и он наверняка чувствовал себя лучше. Ради этого можно немного помучиться, решил Тенши.

Так они договорились пойти в школьный кружок верховой езды, но прежде Тенши пришлось выпросить разрешение у мамы. Как он и боялся, она до сих пор помнила о его травме, полученной летом как раз на таких занятиях. Естественно, ей не нравилась возможность того, что он снова может упасть по неосторожности, но она смягчилась, когда узнала, что это для того, чтобы составить Кейске компанию. Тенши пообещал, что в этот раз не случится ничего неприятного, и наконец получил одобрение, после которого зимняя жизнь стала еще активнее. Из-за этого он приходил домой уставшим, а наутро у него ныли мышцы, и компенсировала эти неприятные ощущения только улыбка, появляющаяся на лице Кейске, когда он сидел в седле. Создавалось впечатление, что он нашел занятие себе по душе, но с таким выводом Тенши не спешил. Верховая езда заставила его усомниться в тот самый момент, когда в середине учебной недели Кейске во время перерыва на обед пригласил в субботу пойти с ним в лес.

Они сидели возле окна в отдалении от остальных учеников, и, услышав неожиданное предложение, Тенши случайно выронил кусочек маринованного огурца, зажатый между палочками для еды.

— В лес? — переспросил он, опустив взгляд в свой бэнто. — А что ты собираешься делать в лесу?

Прежде чем ответить, Кейске отправил себе в рот еще одну порцию риса и быстро прожевал.

— Хочу поискать зеленые камни, — сказал он шепотом, чтобы никто больше не услышал. — Зимой даже обычный человек может найти один из них, если ему посчастливится.

Тенши невесело усмехнулся.

— Ходить зимой в лес — это значит не иметь возможности быстро вернуться домой и согреться. Вокруг только деревья и холод, холод, холод. Можно умереть от холода. Мне кажется, я точно могу.

— Жуткая история получится, — улыбнулся в ответ Кейске.

— У меня есть шанс отговорить тебя? — виновато спросил Тенши, но Кейске, похоже, не собирался сдаваться.

— Это будет интересно, если все сработает, вот увидишь!

— А когда потеплеет, ты, вероятно, предложишь мне нырнуть в Кагаяку за лунным камнем? — выгнул бровь Тенши и тут же поежился, представив себе эту картину. Кажется, даже ради Кейске он не смог бы заставить себя совершить что-то подобное.

— Ты не умеешь плавать? — заметил его реакцию Кейске.

— Умею, — быстро ответил Тенши и безнадежно мотнул головой. — Просто не люблю холодную воду. У тебя может случиться судорога, и ты утонешь.

— Мама говорила только про то, что я могу заработать ангину, — пожал плечами Кейске. — Не переживай насчет воды — я тоже не люблю плавать. Но чтобы поискать зеленые камни, нырять и не нужно.

— Ну не знаю, — протянул Тенши.

— Это вовсе не так уж и холодно, если хорошо одеться, — попробовал заверить его Кейске. — Как-то раз я уже уходил далеко в лес, чтобы поискать камни, и вернулся домой в полном порядке.

Тенши почувствовал обреченность.

— Ты этим в одиночку занимался? Серьезно?

— Я вызываю у тебя хоть что-то, кроме шока? — спросил Кейске, сдерживаясь от смешка. — Я пользуюсь отличным компасом.

— Никогда больше так не делай, — серьезно попросил Тенши. — Меня очень пугает твое бескрайнее бесстрашие.

— Мне было страшно, — поделился Кейске, став задумчивым. — Когда вечером завыл волк.

— Ты ни в коем случае не пойдешь туда один, — твердо произнес Тенши.

— Значит, ты уже согласился пойти со мной? — спокойно поинтересовался Кейске и как ни в чем не бывало продолжил есть.

Тенши тяжело вздохнул, ковыряя палочками оставшиеся кусочки огурца рядом с недоеденным рисом в своем бэнто. Он любил погулять в лесу, но никогда не заходил вглубь в одиночку и тем более не стал бы делать этого зимой. В случае непредвиденных ситуаций надо всегда иметь страховку. Желательно живую. Если кто-то из них неудачно спустится с холма и повредит ногу, второй, по крайней мере, сможет помочь. Значит, куда лучше пойти вместе с Кейске, чем отпустить его одного, надеясь на его осторожность. Тенши поежился, мысленно признавая, что в субботу его ждет долгое и очень холодное путешествие.

В пятницу во время уроков Кейске напомнил ему об их договоренности, а потом напомнил еще раз, когда они уходили из кружка верховой езды. Похоже, он заинтересовался походом с такой силой, что не мог дождаться. Сам Тенши пока что это рвение не совсем разделял, а все время до ночи провел за написанием для Соры нового письма. Мизу где-то пропадал последние дни, но наверняка вскоре вернется, и тогда Тенши хотел поручить ему доставку.

Следующее утро началось с везения. Мама сказала, что у нее есть работа в школе, и ушла достаточно рано. Благодаря этому Тенши не пришлось говорить ей, что он собрался в лес. Врать у него получалось не очень, и мама обязательно бы сказала ему: «Никакого леса даже с Кайдой-куном». Но теперь она ушла и даже ничего не узнает, если он вернется домой не слишком поздно. Тенши на это надеялся, по крайней мере.

Сходив за водой, он позавтракал и начал собирать старый походный рюкзак. Взял дополнительную теплую одежду, спички, флягу с водой и коробочку, куда положил онигири. Компас уже лежал в одном из карманов, и Тенши решил, что дополнительный не помешает. Мало ли что.

Одевался он, ежась от холода, — печь почти полностью остыла, и дом быстро промерзал. Намотав на шею сразу два шарфа, Тенши проверил перчатки в кармане и снова надел кожаные сапоги. На улице он едва не поскользнулся из-за легкой слякоти и вернулся в дом, чтобы взять еще лук и колчан со стрелами. Только после этого он наконец поспешил к месту встречи. Кейске сказал, что будет ждать его возле дороги, ведущей в Окинасу, как раз на том месте, где начинался лес, и путь туда был неблизкий.

Немного опоздав, под конец иногда срываясь на бег, Тенши достиг точки их отправления. Кейске уже ждал его, и он, как было видно, тоже подготовился серьезно: надел на себя побольше теплой одежды, даже перестав выглядеть как тонкая веточка, а за спиной держал объемный рюкзак и... привязанную к нему лопату.

— Фух, так ты собрался копать? — подошел к нему Тенши.

Кейске широко улыбнулся.

— Конечно. Если смогу предположить, где находится зеленый камень, придется копать, чтобы достать его. А ты, видно, собрался стрелять?

— Нет, — махнул ладонью Тенши. — Я не хотел брать лук, но у меня было нехорошее предчувствие.

— Сказать тебе, какова вероятность того, что на нас кто-то нападет? — все еще улыбаясь, спросил Кейске, и Тенши слабо улыбнулся в ответ.

— Не нужно. Просто так мне спокойнее. Кстати говоря, как родители отпустили тебя?

Кейске задумчиво отвернулся и поправил темный шарф на шее.

— Я не говорил им, куда пошел. Улизнул, пока никто не видел.

— Отлично, — вздохнул Тенши. — Своей маме я тоже ничего не сказал, так что абсолютно никто не знает, что мы пошли в лес, и если с нами что-то случится...

— Боже, ты такой паникер, — засмеялся Кейске. — Ничего не случится. Все будет отлично.

— Погода очень сырая, — сказал Тенши. — Развести костер в таких условиях сложнее, и нам еще повезло, что сегодня нет ветра. Может быть, мы и не замерзнем.

— Мы будем двигаться, — ответил Кейске и шагнул по краю дороги вперед. — Идем.

Ничего не оставалось. Тенши шмыгнул носом и пошел следом, гадая, в какой момент он начнет стучать зубами. В то же время мимо них неспешно проехала повозка, и управляющий лошадью мужчина окликнул их.

— Эй, малявки! Уж не планируете ли вы пешком дойти до Окинасу?

Это вообще реально? — подумал про себя Тенши, не собираясь отвечать на колкий комментарий, но за него ответил Кейске:

— Нет. Но мы будем вам очень благодарны, если вы подвезете нас по этой дороге пару-тройку километров.

— Ты что, серьезно? — задохнулся Тенши.

Сперва показалось, что мужчина и не думает останавливаться, однако вскоре он все же притормозил и бросил им короткое: «Залезайте, так уж и быть!»

Тенши от такого поворота событий немного растерялся, но Кейске потянул его за локоть, и пришлось вместе с ним устраиваться на краю повозки — остальная ее часть была заставлена бочками с рыбой, судя по запаху.

— С тобой, похоже, не соскучишься, — шепотом сказал Тенши, когда повозка снова двинулась.

Держась одной рукой за бортик, Кейске посмотрел на него и улыбнулся.

— Извини. Мне просто не нравится чувство упущенной возможности.

Да, я это уже запомнил, — мысленно ответил Тенши, но вслух ничего подобного говорить не стал и просто молча уставился на дорогу под ними.

Так они ехали несколько минут почти в полной тишине — только мужчина мычал какую-то песенку себе под нос, и в ней смутно улавливались мотивы «Ужасного дракона и прекрасной девушки». Под мерный стук колес и укачивание Тенши даже успел задремать, но Кейске быстро вернул его в реальность, сказав, что им пора слезать.

— Дяденька, остановите здесь! — крикнул Кейске, и мужчина потянул за поводья.

Тенши спрыгнул на землю, чувствуя, что он весь замерз, но Кейске выглядел так, будто все прекрасно.

— Большое спасибо за помощь! Удачного вам дня! — пожелал он мужчине.

— Не гуляйте слишком долго и возвращайтесь домой дотемна, — было им ответом.

— Как заботливо, — тихо проговорил Тенши и, достав из кармана куртки носовой платок, шумно высморкался. — Мне кажется, или на улице стало еще холоднее?

— Наоборот, потеплело, — ответил Кейске, направившись в лес на юг. — Пойдем побыстрее — и согреешься.

— И как мы вообще найдем эти камни? Разве их так легко обнаружить? — спросил Тенши, спускаясь с дороги.

— Нужно быть очень внимательным и постоянно смотреть под ноги, — ответил Кейске, уходя вглубь леса. — Можно весь день проходить по лесу и так и ничего не найти. Грибники или дровосеки иногда находят зеленые камни случайно.

— Ох, понятно, — устало вздохнул Тенши. — Мы можем просто промерзнуть весь день в лесу попусту. Эти камни на земле лежат? Нет, ты же сказал, их надо копать, — вспомнил он и посмотрел на лопату за спиной Кейске.

— Да, камни бывают в земле, — подтвердил тот. — Если вдруг увидишь свежую растительность — это прямой знак.

— Свежую? — переспросил Тенши. — Сейчас же зима.

— Так ты никогда не видел в действии зеленый камень? — обернувшись через плечо, улыбнулся Кейске.

Тенши насупился, перешагивая через толстый корень дерева.

— У меня дома есть только лунный камень. Но я видел один раз, как горит огненный камень.

— Зеленый камень обогащает ближайшую почву, если он долгое время находится под землей, — объяснил Кейске. — На такой почве даже зимой растут растения. Еще это отличный помощник при засухе. Урожай не погибнет даже в тяжелых условиях. На рисовых полях часто используются такие камни. Их закапывают в землю специально.

— Интересно, — улыбнулся Тенши, на мгновение позабыв о холоде. — А как такие камни появляются в лесу? Об этом тоже есть какая-нибудь глупая легенда вроде той, которая говорит, что лунные камни — это осколки Луны, свалившиеся с неба?

— Легенда-то есть, — скучающе ответил Кейске. — Мол, это слезы деревьев оттого, что люди порой их вырубают, но это ерунда, конечно. Никто не может объяснить, как появляются лунные камни, зеленые и все остальные. Это отголоски магии, которая старее мира. Они и работают... слишком необъяснимо. Их энергия поражает. Но мне хочется верить, что когда-нибудь люди в своих исследованиях продвинутся достаточно далеко, чтобы наконец объяснить, как формируются волшебные камни и почему могут содержать внутри себя столько мощи.

— Значит, следим за свежей зеленью, — кивнул Тенши, принимаясь смотреть себе под ноги. — Мы будем бродить хаотично?

— Не совсем, — отозвался Кейске, доставая из кармана компас и карту. — Я составил примерный маршрут. Сейчас поворачиваем налево и идем вперед, вдоль дороги, потом повернем в сторону нашей деревни и в конце концов выйдем к дому. По времени, с учетом передышек, как раз должны успеть вернуться к вечеру.

— А я ни о чем таком не подумал, — усмехнулся Тенши. — Видимо, я зря за тебя беспокоился — ты не пропадешь даже один.

— Ну я же не дурак, — немного недовольно ответил Кейске. — Я всегда думаю о том, что именно нужно сделать, чтобы добиться желаемого результата.

— Прости-прости, — в неловкости засмеялся Тенши.

Они замолчали и какое-то время шли молча — каждый внимательно изучал глазами землю, даже маленькая зеленая травинка послужила бы знаком. И пока они искали, Тенши невольно задумался о том, что это занятие напоминает ему кое-что очень конкретное. Он прочитал несколько книг об Охоте Драконов и хорошо запомнил ту часть испытания, когда Разведчики на Маскирующихся драконах искали в лесу зеленые камни. Сопроводители соревнования помещали под землю эти камни перед самым испытанием, а значит, из них ничего не успевало прорасти. Более того, Охота проводилась в мае, и свежая растительность и так была везде. Как же тогда драконы могли найти зеленые камни? Они обладали каким-то особым чутьем-интуицией? Тенши бы спросил об этом у Кейске, но помнил, что говорить о драконах нельзя.

Сначала стрельба из лука, потом верховая езда, теперь поиск зеленых камней...

Тенши задумался обо всем этом, и ему показалось, что занятия, которые выбирает Кейске, так или иначе сопоставимы с тем, что делали драконьи наездники. Было ли это простым совпадением, или все специально?

Может быть, Кейске неосознанно все еще стремился к вещи, которую любил, которую пытался отпустить, но все равно не мог?

Тогда ему никогда не стать счастливым, — с горечью подумал Тенши. Невозможно насытиться всеми этими занятиями, пока в них нет самой важной детали — дракона.

Когда прошло несколько часов, а ноги уже начали уставать от бесконечной ходьбы, Кейске предложил сделать перерыв. Он вытащил из рюкзака бумагу и сухие веточки — что тоже было очень продуманным ходом — и разжег небольшой костер, возле которого они смогли погреть руки и перекусить. При этом Кейске рассказывал о том, какую пользу волшебные камни принесли людям за все время, и так обстановка становилась все приятнее, если не считать холода.

Во второй половине дня они отправились на поиски дальше, но земля — куда бы они ни шли — везде казалась одинаковой, и Тенши уже перестал рассчитывать, что они найдут зеленый камень. Вместо него им попалась чья-то давно заброшенная лачуга, одиноко стоящая посреди леса и наводящая жуть, а потом попались странные темные следы возле толстого клена. Тенши они очень смутили. Он подошел посмотреть ближе и подозвал Кейске.

— Здесь словно что-то пролили, а потом размазали. След ведет куда-то, — настороженно сказал Тенши.

— Это кровь, — без эмоций ответил Кейске, взглянув вниз, и поправил съехавшие на кончик носа очки.

— Кровь? — вздрогнул Тенши, резко выпрямляясь. — Ты уверен? Здесь что, убили кого-то?

Сделав задумчивый вид, Кейске нахмурился и прижал сжатую ладонь ко рту.

— Возможно, это кровь ребенка.

— Ребенка? — поперхнулся воздухом Тенши, чувствуя, как начинает дрожать.

— Да, — серьезно кивнул Кейске. — Возможно, он сбежал от родителей и попытался спрятаться в том старом доме. А потом решил добыть себе какого-нибудь пропитания, когда еда закончилась. И тогда...

— И тогда? — опасливо сглотнул Тенши.

— Что-то схватило его, растерзало и утащило в свое логово, — мрачно сказал Кейске. — Что-то большое и ужасное. Может быть, даже демон.

— Демон? — нахмурился Тенши и, заметив, как Кейске пытается скрыть улыбку рукой и шарфом, быстро все понял. — Да ты прикалываешься надо мной!

— Ну конечно я прикалываюсь, — убрал руку Кейске. — Как ты мог поверить во что-то такое? Это кровь животного, скорее всего. Может быть, он был ранен и проходил где-то здесь.

— Кровь еще не засохла, между прочим, — обиженно ответил Тенши и резко развернулся.

Сделав несколько нервных шагов, он запнулся за корень, едва не упал, но из-за этого посмотрел себе под ноги и ошарашенно застыл.

— Ты чего? — спросил Кейске, подойдя следом.

— Смотри, — удивился Тенши, указывая вниз. — Здесь зеленые травинки. Свежие.

— Ого, и точно! — оживился Кейске, скидывая рюкзак, чтобы отвязать от него лопату. — Наверняка под землей зеленый камень! Я же говорил, что все получится!

— Круто, если он и правда там, — пораженно согласился Тенши, отходя в сторону.

Кейске уже перехватил лопату поудобнее и вонзил ее в холодную землю рядом со свежими травинками. Он начал копать, пока Тенши стоял рядом, замерев от ожидания. Из-за звука, который создавала лопата, входя в землю, никто из них поначалу не услышал позади себя приближающиеся шорохи. Кейске слишком увлекся и вовсе, но Тенши вскоре различил доносившееся из-за спины приглушенное рычание и быстро развернулся. К ним крался оскалившийся волк, и это осознание быстро выветрило из головы все мысли о раскопках.

— Кейске, — позвал Тенши не своим голосом, и звук лопаты затих.

— Оу... блин... — послышалось следом.

Стараясь не двигаться, Тенши не знал, что делать. Внутри все похолодело от страха, и он не понимал, почему этот одинокий волк решился подойти к ним. Может быть, это была мать, а они приблизились к ее детенышам, которые были где-то недалеко? Нет, для детенышей еще рано. Он бешеный? Или...

Волк жутко скалился и продолжал рычать, медленно наступая. Только теперь Тенши заметил, как сильно он прихрамывает, и смог различить кровь, которая окрасила грязно-серый мех. Раненый волк! Так вот чью кровь они видели недавно на земле! Он не мог нормально охотиться и, возможно, очень оголодал. Каковы шансы убежать от него, пока он страдает из-за больной лапы? Тенши не хотелось это проверять.

Тогда он осторожно взял лук, вытащил из колчана стрелу и натянул тетиву, прицеливаясь. Волк продолжал приближаться и рычал уже свирепее. Тенши знал, что нельзя смотреть им в глаза, но не мог сопротивляться и чувствовал, кажется, самой душой желание напасть и убить...

— Я не хочу стрелять в тебя, — сказал Тенши дрожащим голосом. — Пожалуйста, просто уходи.

Но волк не понимал его. Наверное, он ощущал ответную агрессию, хотя Тенши действительно не хотел навредить ему, но и не мог позволить ему сделать финальный прыжок.

Время словно остановилось, а все вокруг перестало существовать. Волк выгнулся, и мешкать больше было нельзя. До боли прикусив губу, Тенши уже приготовился отпустить стрелу, как рядом внезапно раздался громкий, оглушающий свист. Автоматически зажмурившись и отвернув лицо, Тенши немного опустил лук, но быстро пришел в себя. Посмотрел снова на волка — тот теперь скулил, согнув лапы и опустив морду к земле. Свист прекратился и раздался снова. Волку такой резкий и громкий звук не нравился. Он взвизгнул и побежал прочь, прихрамывая.

Еще несколько секунд — и снова стало тихо. Тенши повернул голову и наконец понял, что это было. Нечто вроде короткой и тоненькой флейты. Кейске убрал ее от своего рта, и выглядел он тоже напуганным.

— Не ты ли говорил что-то о вероятностях? — спросил Тенши, едва отходя от шока.

Кейске мотнул головой и крепко сжал кулак, не спеша убирать орудие их спасения.

— Даже если вероятность очень мала, не стоит списывать ее со счетов, — ответил он. — Но такого я действительно не ожидал.

— Надо уходить, пока он не решил вернуться, — сказал Тенши, тоже продолжая держать лук и стрелу.

— Да, секунду, — вздрогнул Кейске и, нагнувшись, что-то достал из ямки, которую выкопал. — Вот, подержи-ка.

Тенши раскрыл правую ладонь и увидел, как в нее лег слишком тяжелый для таких размеров, покрытый землей комочек, пачкая кожаную перчатку. Через грязь едва просвечивала гладкая изумрудная грань, вызывая легкое чувство восторга. Вау, на них едва не напал волк, но они смогли заполучить волшебный камень. Тенши никогда не думал, что с ним может приключиться нечто подобное.

— Все, не задерживаемся, — поторопил его Кейске, направляясь на запад, в сторону деревни.

Сжав грязевой комок в ладони, Тенши последовал за ним, ускоряя шаг, и пока они шли, он то и дело оборачивался, боясь увидеть, что волк крадется позади. Но опасность, кажется, действительно миновала. Они вышли к деревне, когда только-только начало темнеть, и смогли успокоиться, оказавшись в том месте, где и встретились этим утром.

— Притормози, дай мне немного отдохнуть, — попросил Кейске, упирая ладони в колени и тяжело дыша.

Лопату Тенши нес за него последние полчаса, поэтому воткнул ее в землю и оперся о кончик рукояти, чтобы тоже восстановить сбившееся дыхание.

— Все могло пройти хуже, — сказал он. — Мы могли где-нибудь упасть, переломать себе ноги, и нас никто бы не нашел. А, точно! Нашел бы тот голодный волк.

— Это было здорово, — вопреки всему выдохнул Кейске. — Прямо настоящее приключение, и мы завершили его успешно.

Вспомнив о камне, Тенши достал его из кармана куртки и попытался очистить от земли. Он не заметил, в какой именно момент Кейске снял перчатки и протянул ему флягу с водой.

— Давай сюда, я отмою его.

Тенши кивнул, положил камень в ладони Кейске и начал поливать его водой. Очистить его получилось довольно хорошо, и Тенши наконец в полной мере смог увидеть, какой этот камень необычный и красивый. Настоящая драгоценность, чьи неровные зеленые грани переливались голубым и фиолетовым.

— Хочешь взять себе? — улыбнулся Кейске. — Можешь положить его в огороде — и у тебя несколько лет будет хороший урожай. Правда, сорняки придется убирать в десять раз чаще.

— Нет, ты хотел этот камень, — воспротивился Тенши. — Возьми его себе.

— Точно отказываешься? — приподнял бровь Кейске. — Его можно продать. Камень довольно молодой — за него дадут две тысячи, не меньше.

— Тогда я тем более не могу его взять, — ответил Тенши, сразу подумав, что он совершенно не заслужил настолько больших денег.

— Ладно, — пожал плечами Кейске, и, как только он сделал шаг назад, что-то большое и белое с криком спикировало прямо на них.

Тенши непроизвольно закрылся руками, Кейске ойкнул, а когда неожиданная напасть исчезла, стало ясно, что это пролетел альбатрос.

— Эй! — воскликнул Кейске, глядя на свои пустые ладони.

— Что? — опешил Тенши и посмотрел вслед улетающей птице. — Только не говори...

— Она украла мой камень! — выкрикнул Кейске, вскинув кулаки вверх. — Мы достали его таким тяжелым трудом!

— Хорошо летят две тысячи, — невольно проронил Тенши, глядя в небо. — Как это вообще вышло?

— Ну блин, так обидно, — фыркнул Кейске. — Я впервые в жизни нашел зеленый камень и так глупо его потерял.

— Может быть, птица найдет ему полезное применение, — чувствуя неловкость, посмеялся Тенши.

— Теперь уже ничего не сделаешь, — побежденно вздохнул Кейске.

— А я рад и тому, что просто смог подержать этот удивительный камень в руках, — признался Тенши. — Думаю, самое главное то, что мы все-таки смогли найти его. Я чувствую себя очень здорово из-за этого, пусть и замерз.

— Ты прав, — недолго помешкав, согласился Кейске. — Для меня это тоже отличный опыт. Сегодня мы общими усилиями нашли зеленый камень, а завтра сможем найти что-то еще более удивительное.

— Прямо завтра? — с усталой улыбкой вздохнул Тенши.

— К совершеннолетию весь мир будет наш, — посмеялся Кейске и содрогнулся всем телом. — Угх, теперь и я ужасно замерз. Нужно возвращаться домой.

— О, точно, — оживился Тенши. — Мама ведь не знает, где я, а уже темнеет.

Морщась, Кейске натянул перчатки на покрасневшие от холода руки и на этот раз сам взял лопату, после чего они смогли пойти дальше. Когда началась первая улица, их путь разошелся. Прощаясь, Тенши поблагодарил за такой интересный день и решил сказать, что хорошо, имея такой бесстрашный нрав, быть умным при этом. Кейске ответил, что примет эту фразу за комплимент, и взмахнул рукой. Торопясь домой, Тенши надеялся только на одно — не встретить по дороге маму, которая могла пойти в сэнто. Он смог добраться до дома незамеченным, а потом пролез в свою комнату через окно, чтобы быстро спрятать походный рюкзак в стенном шкафу.

Из-за того, что он оставлял окно слегка приоткрытым — на случай, если вернется Мизу, — в комнате стало очень холодно. Тенши обреченно подумал, что спать сегодня переберется к печи, а потом все-таки заметил среди стопок книг на столе свою птицу. Мизу дремал, закрыв глаза, и Тенши, увидев его, очень обрадовался. Это означало, что завтра утром он сможет отправить почту.

На кухне тем временем было гораздо теплее, а мама приготовила ужин. Лежавшая на столе записка сказала о том, что сама она ушла в сэнто, и Тенши не стал ее дожидаться, а поспешил согреться горячей едой. После тяжелого дня это стало настоящим спасением, и не хватало только, пожалуй, горячей ванны.

Засыпая поздним вечером под двумя одеялами с книжкой про 25-ую Охоту Драконов, Тенши невольно вспомнил о том, как сегодня впервые увидел настоящий зеленый камень, и не смог не улыбнуться. Ему тоже следовало стать смелее, чтобы в будущем он смог открыть для себя еще больше новых и удивительных вещей.

Когда на следующее утро Тенши проснулся — смутно осознавая свой сон, в котором, кажется, был крошечный дракон, стреляющий пламенем из пасти, — он обнаружил странную вещь. Мизу сидел на том же месте, что и вчера, среди тетрадей и книг. Он не спал, но словно не хотел шевелиться, и это встревожило. Тенши решил отнести его на кухню, ближе к печи, где тепло, а сам умылся и отправился, по обыкновению, за новой водой. Он все еще хотел отправить письмо после завтрака, но теперь начинал подумывать о том, чтобы повременить с этим, пока у Мизу не улучшится настроение. Может, холода все-таки утомили его и теперь он ничего не хотел делать?

Но с того времени, как пришло предыдущее письмо от Соры, прошло уже почти две недели. Тенши чувствовал потребность выслать ответ прямо сегодня и, позавтракав, все-таки принес Мизу обратно в свою комнату.

Посадив его на одну из книг, Тенши увидел, как он шустро покрутился на лапках, и улыбнулся. Это взбодрило его. Он вынул из книги про Охоту Драконов подготовленное письмо и собрался привязать его, но прежде пробежался взглядом по последним строчкам.

«Как ты думаешь, что именно делает людей друзьями и можем ли мы ими стать?»

Он написал это и теперь волновался, признавая, что есть одна тема, о которой он боится говорить даже с Сорой. Тенши почти ясно представлял себе, какой ответ на эти слова ждет, и ему не хотелось получить другой. Если Сора напишет, что хочет стать его другом, — он умрет от счастья. Если нет — это может разбить ему сердце.

— Прекрати мечтать о том, чтобы получить дружбу просто так, не будь таким глупым, — сказал себе Тенши и усмехнулся.

Во всяком случае, Сора мог натолкнуть его на правильные мысли — и это успокаивало.

Но пока Тенши привязывал письмо, Мизу казался уж очень нервным и даже начал пищать. Знак протеста? Тенши растерялся. Он выждал пару минут, посмотрел на Мизу, который теперь просто стоял на одном месте и вертел головой, и попробовал отпустить его через окно. Стриж взлетел вверх, но Тенши сразу заметил, что его полет как-то изменился — стал неправильным. Мизу описал неровный круг и приземлился обратно на окно.

— Не хочешь лететь? — обеспокоенно спросил Тенши. — Это все из-за холода, да?

Только вот Мизу как будто не просто не хотел лететь — он не мог. Пытаясь спуститься на пол, он плюхнулся на живот, и у Тенши защемило сердце от боли.

Осторожно взяв в руки стрижа, он поместил его на стол, отвязал письмо, попытался понять, что случилось, и не смог. Тогда Тенши снова поднял его и поспешил на кухню, к матери.

— Мама! — ворвался он к ней так стремительно, что она уколола палец, пока зашивала рубашку, и начала трясти ладонью в воздухе. — Мама, с Мизу что-то не так!

— Ну что случилось? — безнадежно спросила она, потирая пальцы о свою одежду.

— Я не знаю! Наверное, он заболел — он не может ровно летать! — сказал Тенши и опустил глаза. Мизу, сложив крылья, сидел в его ладонях и поглядывал с любопытством, будто бы это совсем не он стал причиной паники.

Отложив рубашку и иголку, мама поднялась и посмотрела на стрижа поближе.

— Выглядит вроде бы как обычно.

— Нет, с ним точно не все в порядке! — возразил Тенши.

Мама вздохнула, похоже озадачившись.

— Я не очень разбираюсь в птицах. Если хочешь, можешь показать его Исикаве-сану.

— Исикава-сан? — моргнул Тенши. — А кто это?

— Я приглашала его, когда наша лошадь захворала, и он очень помог, — ответила мама. — Он торгует кормами для животных недалеко отсюда, и думаю, поймет, что произошло с твоей птичкой.

— И как до него дойти? — немного успокоился Тенши.

— Иди в сторону второго от нас сэнто. Справа от него через два дома как раз будет его лавка, — объяснила мама.

— Хорошо, я схожу, — быстро решил Тенши и поспешил в прихожую.

Там он обулся, надел куртку и постарался с максимальной осторожностью поместить Мизу за пазухой. Стриж молчал, что значило, что ему по крайней мере не больно, и это обнадеживало. Выйдя на улицу, Тенши направился по нужной дороге, как и сказала мама, и спустя недолгую прогулку нашел ту самую лавку, в которой работал некий Исикава-сан.

Тот оказался полноватым мужчиной в возрасте с добродушным лицом и короткими поседевшими волосами. Тенши подождал, пока он продаст мешок зерна покупательнице, и после этого подошел ближе, сразу поймав на себе заинтересованный взгляд.

— Здравствуйте, — смущенно произнес Тенши, все еще пряча Мизу за пазухой. — Моя мама сказала мне про вас... Сказала, что вы можете помочь больному животному.

— И кто же твоя мама, мальчик? — дружелюбно улыбнулся Исикава-сан.

— Ее зовут Маэда Аянэ, — ответил Тенши. — Мы живем тут не очень далеко, и вы как-то раз приходили посмотреть нашу больную лошадь.

— Да, я помню, — кивнул Исикава-сан. — С вашей лошадью снова что-то случилось?

— Нет, не с ней, — мотнул головой Тенши и вынул ладонь, в которой держал Мизу. — С моей птичкой что-то не так. Она не может летать.

— Ну ничего себе — стриж, — удивился Исикава-сан. — Зайдем в помещение — там теплее.

Эта интонация Тенши не понравилась. Он с грустью поплелся следом, собираясь услышать что-то плохое. То, что Мизу остался здесь на зиму, это ведь уже плохо? А еще он...

Лавка была очень удобно пристроена прямо к дому, и из нее Тенши прошел за хозяином в большое помещение, наполненное разными мешками и коробками. Также здесь стоял высокий стол с коробками поменьше. Исикава-сан обошел его и протянул руку.

— Покажи мне.

Тенши неохотно отдал стрижа, и Исикава-сан приподнял его перед собой, внимательно рассматривая.

— Это все из-за меня? — спросил Тенши, не в силах ждать. — Я заставлял его летать в холод, и теперь он заболел?

Он настолько хотел переписываться с Сорой, что совершенно не подумал о том, что это может навредить птице? Какой же ужасный он человек, получается.

— Это довольно необычно, что он не улетел в более теплые края, — задумчиво сказал Исикава-сан. — Говоришь, ты отпускал его на улицу? И он возвращался к тебе?

— Да, — всхлипнул Тенши и попытался взять себя в руки.

— Проблема не совсем в холоде, — вдруг проговорил Исикава-сан, вертя ладонь. — Его правое крыло повреждено. Он где-то поранился или подрался с крупной птицей. Нужно наложить шину. А еще он ослаб. Питание ему сейчас добывать труднее, чем летом.

— Он... поправится? — задрожал Тенши.

— Да, конечно, — заверил его Исикава-сан. — Об этом можешь не беспокоиться. Тебе придется подержать его немного, чтобы я смог зафиксировать крыло. Летать он какое-то время не будет, но потом потихоньку восстановится. Принесешь его показать мне через неделю.

— Х-хорошо, — закивал Тенши, готовый сделать что угодно, лишь бы Мизу стало легче.

Исикава-сан тем временем посадил стрижа на стол и отошел в другую комнату за какими-то вещами. Вскоре он вернулся и, как и обещал, прикрепил к крылу Мизу тонкую палочку. Пациенту подобное нововведение явно не понравилось. Он возмущенно пищал, но успокоился, когда его отпустили.

— Ну вот, — сказал Исикава-сан, улыбнувшись. — Держи его в помещении, и до весны он обязательно поправится.

— Спасибо, — шмыгнул носом Тенши. — Я вам очень благодарен. Я должен вам...

— Ох, нет, — рассмеялся Исикава-сан. — Это бесплатно. Мне только за радость помочь такой красивой птичке. И у меня для нее есть еще кое-что.

Тенши растерянно проследил за его движениями, и вскоре на стол рядом с Мизу лег небольшой серый пакет.

— Дробленые сушеные насекомые, — объяснил Исикава-сан. — Но не перекармливай его. И каждый день наливай для него свежую воду. Для этого отлично подойдет небольшое блюдце.

— Вы и об этом позаботились, — растрогался Тенши. — Я правда не знаю, как вас отблагодарить.

— Не переживай. Я ведь сказал, что мне приятно этим заниматься. Не забудь зайти через неделю, а если что-то еще случится, заходи раньше.

— Хорошо, обязательно! — ответил Тенши и уже потянулся, чтобы взять Мизу, но вспомнил одну вещь. — ...Извините, а вы знаете, как понять, мальчик это или нет?

— Хм, к сожалению, со стрижами это непросто, — покачал головой Исикава-сан. — По внешнему виду самцы и самки стрижей совершенно одинаковы.

— О, понятно, — озадачился Тенши, глядя на Мизу. — Мы никак в этом не убедимся, но было бы неловко, если бы ты оказался девочкой. Я всегда говорил о тебе, как о парне.

— Он не обидится, я думаю, — усмехнулся Исикава-сан. — Главное, что ты заботишься об этой птичке.

— Спасибо вам еще раз, — снова поблагодарил Тенши и спрятал Мизу за пазухой.

— Передавай своей маме привет.

— Обязательно!

Уходя, Тенши не забыл взять сушеных насекомых и шел домой с чувством облегчения и вины. Он пообещал себе и Мизу теперь не глупить и относиться к нему бережнее, поэтому никаких больше зимних полетов и тем более доставок. Эта мысль отозвалась болезненным ощущением, но Тенши подавил его, понимая, что не может вести себя опрометчиво по отношению к своей птице только из-за личного желания общаться с кем-то. Через месяц будет уже тепло. Мизу поправится и, может, захочет отнести письмо. Сора обязательно его дождется — он ведь знал, что стрижи не очень зимние птицы.

Вернувшись домой, Тенши первым делом рассказал обо всем маме, и о бесценной помощи Исикавы-сана тоже. Она улыбнулась, когда поняла, что жизни Мизу ничего не угрожает, и продолжила шить. Тенши же вернулся к себе в комнату. Посадил Мизу на стол, а потом подготовил для него все необходимое. Принес блюдце с чистой водой, а во второе насыпал немного сушеных насекомых. Мизу поел, и это успокоило окончательно. Тенши осторожно погладил его пальцем по голове, наблюдая, как он жмурит черные глазки, и невольно заметил письмо, которое так и осталось лежать на столе. Со словами, в один миг вернувшими его волнение и страх.

«Как ты думаешь, что именно делает людей друзьями и можем ли мы ими стать?»

Глава 7. Странный сон и драконье яйцо

Небо над головой нависало мрачными облаками, предвещая возможный дождь. Тенши шел по огромному полю, раскинувшемуся во все стороны на многие километры, и высокая — до колена — трава шумела при каждом шаге.

Впереди виднелся холм с деревьями, растущими на самой вершине, и именно туда держал свой путь Тенши, протаптывая себе единственную тропинку. На одной из толстых ветвей векового тиса висели качели, и он хотел достичь их. Сесть, оттолкнуться ногами от земли, немного взлететь. Наверняка поразиться открывающимися видами.

Ждал ли он встретить там кого-то? Совсем нет. Поэтому и растерялся, когда поднялся по возвышению и заметил, что он здесь не один. Рядом с толстым деревом, не так уж и далеко от качелей, отвернувшись спиной, сидел ребенок. Он напоминал сжавшийся черный клубок, дрожащий от холода, хотя сам Тенши не чувствовал дискомфорта. И он не сразу понял, кто перед ним, — а лишь тогда, когда сделал еще несколько неуверенных шагов. Ребенок нуждался в помощи?

— Сора? — тихо позвал Тенши.

Ответа не последовало. Тот самый мальчик из Окинасу даже головы не поднял — не собирался отвлекаться от своего занятия. Что он делал? Тенши здорово озадачился, глядя на разбросанные вокруг карточки к комиксу, который они оба так любили. На каждой одно и то же изображение — железный дракон. Так много одинаковых карточек Тенши не видел никогда, а Сора дрожал и собирал их в одну кучу, еле слышно всхлипывая.

— Что случилось? — обеспокоенно поинтересовался Тенши, опустившись рядом на колено и положив руку на округлое плечо.

От прикосновения Сора вздрогнул еще сильнее, наконец повернул голову. В его глазах Тенши тут же прочитал море боли и испугался не на шутку.

— Что? Скажи мне, — потребовал он.

Отрицательно качнув головой, Сора произнес что-то совершенно беззвучно, и башня из карточек перед ним рассыпалась.

— Чуть громче, пожалуйста, ну, — мягко попросил Тенши, наклоняясь ближе. — Я не умею читать по губам.

Схватив его за плечо в ответ, Сора придвинулся к его уху и повторил:

— Не беспокойся.

Тенши изумленно заморгал.

— Не беспокоиться? — спросил он, взглянув на Сору с недоверием. — Ты это серьезно? Ты трясешься и выглядишь так, будто кто-то умер. Почему я должен не беспокоиться?

Подняв одну из карточек, Тенши осмотрел ее, замечая, что краска расплылась, а плотная бумага изогнулась. Рисунок дракона, который всегда ему нравился, стал смазанным. Жутким. Вызывающим острое чувство тревоги. Некогда казавшийся милым дракончик превратился в чудовище.

— Я не хочу снова рассказывать тебе грустные истории, — очень тихо сказал Сора. — Они для тебя не подходят.

— Это неважно, — отрезал Тенши, глядя с укором. — Если у тебя беда, я хочу помочь.

Он отбросил карточку — отшвырнул, чтобы освободить руку. Переместился, не без труда развернул Сору к себе, глядя на него так, словно в его внешнем виде могли найтись ответы. Их не было. Только дрожь и опущенные глаза.

— Разве ты не делаешь этого? — спросил Сора. — Только ты и можешь.

— Что? — ничего не понимая, задохнулся Тенши. — Я не смогу помочь, если не буду знать, в чем дело.

— Удиви себя, — лишь сказал Сора, и на это Тенши не смог не усмехнуться.

— И что это за ответ? Раздражает, — фыркнул он, невольно замечая, что плечи под его ладонями и правда перестают дрожать.

— Просто помолчи, — выдохнул Сора и сам оттолкнул подальше развалившуюся стопку карточек, словно освобождая место, хотя Тенши и так предыдущим своим движением смел несколько штук в сторону.

Но намек был понятен. Тенши уселся на траву перед коленями Соры, опустил ладони на его локти, продолжая держать, вглядываясь в лицо, с которого постепенно исчезло мученическое выражение. Сора расслабился, закрыл глаза, будто его резко начало клонить в сон, а потом произнес на грани слышимости то, что очень напомнило слово «спасибо». Тенши слабо улыбнулся, почувствовал, как руки Соры переворачиваются, а пальцы обхватывают локти снизу. Что за странная медитация? Но двигаться совершенно не хотелось. Сдерживая себя от вопросов, Тенши застыл в одном положении, продолжая наблюдать. Если Соре действительно стало лучше, он думал, что готов потерпеть и не заставлять его делать то, что он не хочет. Только вот проблема все еще никуда не исчезала.

Переводя взгляд с лица Соры, которое стало безмятежным, Тенши снова посмотрел на качели — старые, с потертыми веревками и рассыхающейся дощечкой — достаточно широкой для них двоих.

Перед тем, как проснуться, Тенши почти успел предложить попробовать вместе.

Из сна его выдернуло резко, оборвав возможность досмотреть продолжение, не говоря уже про шанс узнать причины, о которых ему даже гадать было бы сложно. Голова слегка побаливала, и Тенши прижал запястье ко лбу, морщась от лучей утреннего солнца, проникающих в его комнату. Никакого поля и холма не было в реальности. Как и Соры. Тенши лежал на футоне под двумя одеялами и ощущал себя больным.

Такое случилось впервые. Раньше Сора ему не снился — или же он просто не запоминал этих снов, но сейчас все произошло очень натурально и пугающе. Отголоски пережитых эмоций так сильно закрепились в сознании, что сердце от них стучало как при пробежке.

Приняв сидячее положение, Тенши потер глаза и посмотрел в сторону стола. Мизу сидел возле блюдца, пил воду, и он неизбежно напоминал о человеке, которому раньше носил письма. Раньше.

Февраль закончился. По словам Исикавы-сана, крыло Мизу хорошо зажило, и он уже не нуждался ни в каких приспособлениях для фиксации. Только вот даже при этом стриж не стремился к дальним полетам. Когда Тенши начал открывать для него окно, Мизу иногда вылетал на улицу, но все его прогулки заканчивались на самых ближайших деревьях. «Возможно, ему нужно еще время для восстановления, но я не могу дать точных прогнозов», — ответил Исикава-сан, когда Тенши спросил его об этом. Существовал и самый невеселый вариант: Мизу больше никогда не захочет улетать слишком далеко от места, где его кормят и дают тепло. Тенши испытывал противоречие. Ему хотелось, чтобы здоровью Мизу ничего не угрожало, и расстраивался он лишь из-за того, что, вероятно, все равно уже никогда не осмелится отправить с ним письмо, содрогаясь от мыслей: «А если случится что-то еще...»

К концу февраля Тенши убедился в этом окончательно. Он еще не знал, как решить проблему с доставкой письма, но после сегодняшней ночи подумал, что медлить с этим нельзя, даже если и не верил в вещие сны.

Сон был странным, конечно, но он вовсе не означал, что у Соры действительно что-то случилось. Тем не менее глупая тревога не хотела уходить, а к ней еще и прибавлялось ощущение тоски, ведь Тенши очень скучал по их общению в письмах. Чуть ли не каждый день перечитывал старые, постоянно раздумывал о том, как бы ответил на них теперь, какие бы еще вопросы захотел задать. Без общения с Сорой даже Охота Драконов начала терять свой полноценный вкус.

Вариантов оставалось не так уж и много, на самом деле. Умываясь, Тенши думал, что его так или иначе ждет прогулка до почты, а уже там он постарается выяснить, что можно сделать в его случае. Суббота ведь удачное время для этого?

После того, как он принес в дом воду, закончив свое утреннее обязательство, он нашел маму занятой уборкой на кухне. Она выглядела очень увлеченной и только произнесла что-то неразборчивое, похожее на согласие, когда Тенши предупредил ее, что пойдет на улицу.

То, что погода наконец начала налаживаться, а холода окончательно отступили, приносило легкое чувство облегчения, хотя Тенши все еще продолжал закутываться в теплый шарф. Ему пришлось спрашивать дорогу два раза из-за того, что на почте он никогда не был, а знал только примерное ее расположение. В итоге пришлось побродить кругами и найти нужное место недалеко от здания местной больницы. Почта оказалась не очень большим и неприметным домом. Сбоку находился закрытая конюшня — Тенши понял это скорее по запаху, чем по виду или звукам, и поднялся к входной двери.

Внутри его сразу встретила оживленная атмосфера. Он увидел людей, занятых своей работой: кто-то развязывал толстые пачки с газетами на широких столах, кто-то эти газеты сортировал по разным ячейкам в стеллажах, другие просто ходили мимо с полными руками бумаг, шумно переговариваясь. Тенши совершенно запутался и не знал, к кому именно ему стоит обратиться, — все казались такими хмурыми и недружелюбными. Продвинувшись чуть дальше в помещение, Тенши заметил молодых мужчин возле еще одного стеллажа. Они сидели на столах и просто болтали, иногда посмеиваясь. Решив подойти к ним, он сделал еще пару шагов навстречу и столкнулся с заинтересованными взглядами. Судя по всему, дети здесь появлялись не так уж и часто.

— Здравствуйте, извините, не могли бы вы мне кое-что подсказать? — чувствуя себя растерянно перед этими людьми, начал Тенши.

— Ну спрашивай, — согласился один из мужчин. Он выглядел приятнее других, и голос прозвучал терпеливо. Тенши ободрился.

— Могу я найти людей, которые занимаются доставкой писем?

— Так ты уже их нашел, — улыбнулся мужчина. — Тебя родители послали? Куда нужно доставить?

— Э... нет, письмо мое. Я сам хочу его отправить. В... — замялся Тенши, — Рейкен.

— До Рейкена за день можно добраться, если не тормозить, — задумчиво ответили ему. — Но ты уверен, что плата за услугу тебе по карману?

— Ну... — протянул Тенши, потупив взгляд. — Есть еще одна проблема. Я не знаю точного адреса — знаю только имя получателя.

— А? — изумился кто-то из мужчин. Остальные же просто молча опешили.

— Это какая-то известная личность? — спросил тот, у которого был мягкий голос.

— Нет. Такой же мальчик, как я, — ответил Тенши, начиная подозревать, чем закончится разговор.

— Еще веселее, — усмехнулся мужчина. — Рейкен большой город. Это тебе не деревня, где все друг друга знают и только спроси — подскажут дорогу. Найти конкретного человека в Рейкене, не зная точно его места проживания, будет ой как нелегко. Мы доставщики, а не поисковые собаки.

Услышанное не могло не расстроить. Тенши опустил взгляд и втянул голову в плечи.

— То есть вы не возьметесь за такую работу?

На несколько секунд повисло молчание — Тенши слышал только обрывки голосов других работников, которые все еще суетились со своими делами, да шум падающих пачек газет. И вдруг один из мужчин резко заговорил.

— Эй, я могу взяться, но тебе не хватит денег.

— Сколько вы хотите? — спросил Тенши, подняв глаза.

— Ну, — замялся и мужчина. — Две тысячи.

— Две? — задохнулся Тенши. — Т-так много?

— За ночлег надо платить, — постарались объяснить ему. — Да и лошадь кормить тоже. К тому же сложно сказать, сколько вообще времени займет все это дело. Обычно мы на такую работу не соглашаемся. Точнее сказать, у нас и запросов таких еще не было.

Тенши страдальчески посмотрел вверх, думая сейчас только об одном. Как же жаль, что он отказался от предложения Кейске взять себе зеленый камень. Он мог продать его. У него бы появились деньги. Деньги на доставку письма. Но нет, ему стало стыдно брать что-то настолько дорогое, и к чему это привело? Вот идиот...

— Ладно, — сдался Тенши. — Сейчас у меня и правда нет таких денег.

Разворачиваясь и уходя, он услышал в спину растерянное «извини, пацан», но это не помогло. Ни черта не помогло. Тенши вышел на улицу, вдохнул прохладный воздух и зажмурился. Что еще он мог сделать? Что ему оставалось?

По пути обратно домой он думал без остановки, пытался понять, насколько реален вариант самому отправиться в Рейкен. Что, если бы он взял лошадь и поехал верхом? До Рейкена он бы как-нибудь добрался по карте, а потом? Как бы он нашел Сору? Ходил бы по всем улицам и спрашивал у прохожих, не знают ли они семью с фамилией Такаги? Сколько бы времени это отняло? Где бы он сам спал и что бы ел?

Может быть, он и нашел бы способ решить эти проблемы, во что не очень-то и верилось, но мама ни за что бы не позволила ему поехать одному так далеко и в совершенно незнакомый город. А не сказать ей он бы не смог — она бы с ума сошла. Как бы сильно он ни хотел увидеть Сору или отправить ему письмо, с мамой он не мог поступить так ужасно. А вместе с ним она не поехала бы из-за работы.

Чем дольше Тенши об всем этом размышлял, тем больше понимал, как все ужасно.

Но чем делать что-то безрассудное, проще дождаться апрельской ярмарки в Окинасу. Мама обещала его отвезти — там он найдет Сору, объяснит все, спросит полный адрес, чтобы доставка письма не была такой дорогой...

Еще месяц...

Ты ведь приедешь туда? Обязательно приедешь? — мысленно спросил Тенши, сжимая губы и ускоряя шаг. Ему хотелось верить, что все так и случится. Он хотел верить в Сору. Верить своему дорогому собеседнику.

Вернувшись домой, Тенши не выдержал и снова спросил у мамы о том, осталась ли в силе их запланированная поездка на ярмарку в Окинасу. Мама убедила его, что переживать об этом не стоит и что они точно поедут. У Тенши немного отлегло от сердца. Ему оставалось только дождаться апреля и надеяться, что Сора не обидится на него из-за молчания. Если что, Тенши объяснит ему про крыло Мизу, и Сора обязательно все поймет. Все это время они ведь общались совсем не для того, чтобы их отношения разрушились в одночасье, — Тенши не хотел даже воображать такой исход.

Чем занять себя на остаток дня, он поначалу не знал. Частично справился с домашним заданием на следующую неделю, почитал 21-ую Охоту Драконов, свой личный экземпляр, который удалось по чистой случайности найти в магазине, и едва не извелся. Сил никаких не было сохранять спокойствие. Мыслями он постоянно возвращался то к странному сну, то к тревожным представлениям, как их будущая встреча с Сорой обламывается по разным причинам.

И пусть на улице все еще была некомфортная прохлада для него, Тенши решил снова отправиться на прогулку, рассчитывая, что стрельба из лука отвлечет его от бесконечных переживаний. Так он дошел до леса. Поискал для себя дерево — намного стройнее, чем было когда-то, — сделал пару первых выстрелов и действительно почувствовал себя чуть лучше. Может, ему следовало снова отправится на поиски зеленого камня, пока природа еще не зацвела? Этим он и занялся. Бродил на границе леса, не решаясь заходить глубже без компаса, но, естественно, результатов не достиг. Нигде не нашлось свежих растений или чего-то подобного, зато на деревню успел опуститься вечер.

Выйдя на крайнюю улицу, освещенную фонариками, он направился в сторону дома, поддаваясь усталости и чувству голода. Далеко не сразу ему удалось обратить внимание, но люди стали уж очень суетливыми. Многие вышли из домов, некоторые собрались в группы и что-то оживленно обсуждали, а вскоре Тенши вообще натолкнулся на мужчин, вид у которых был очень напряженный и испуганный. На мимо проходившего ребенка внимания они не обратили, благодаря чему без труда получилось подслушать их разговоры.

— Вы уверены?

— Нет сомнений.

— Как вы можете так говорить? Подобного никогда здесь не происходило!

— Когда-то и происходило. Много лет назад.

— Без разницы, когда и что здесь происходило, одно я знаю точно — я видел чертового дракона и сейчас он где-то в лесу.

Услышав последнее, Тенши забыл, как дышать или вообще двигаться. Что? Дракон? Здесь? В лесу? Он не ослышался?

Первая мысль, которая пришла после, говорила лишь об одном — это дурацкая шутка. Просто шутка. В их-то деревне — и дракон? Такого не могло случиться, просто не могло.

— Может быть, он не дикий? — с опаской спросил один из мужчин. — С чего бы дикому дракону прилетать сюда?

— Из-за лунных камней, идиот! — рявкнул другой ему в ответ. — Я видел сигнальный огонь. Если бы это был не дикий дракон, его бы не запустили!

Сигнальный огонь? Предупреждение об опасности. Сэндо-сан послал его? — задумался Тенши, начиная дрожать. Если так, то дело действительно плохо.

— Нужно идти, пока не стало слишком поздно, — продолжили говорить мужчины.

— Дурная затея. Разумнее всего спрятаться дома и не высовываться.

— Ну уж нет. Среди них мой кузен. Людей надо найти, предупредить и вывести из леса.

На ночную охоту, что ли отправились? — поежился Тенши, постепенно приходя в себя. Ему наконец удалось сдвинуться с места, и он пошел дальше на едва гнущихся ногах.

В голове теперь воцарился настоящий хаос. Уже отдаленно он слышал, что мужчины все-таки договорились идти в лес — если он правильно понял — за охотниками. Ему же действительно следовало вернуться домой и остаться там до тех пор, пока все не прояснится. Если мама узнала о том, что случилось, сейчас она могла быть и в панике из-за отсутствия сына. Тенши прибавил шагу.

Но ближе к дому атмосфера изменилась. Стала такой же, как обычно и бывало здесь в такое время. Кругом тишина, из людей на улице никого. Словно попал в другой мир. И это не могло не насторожить.

Неуверенно пройдя в дом, Тенши направился на свет и вскоре обнаружил, что мама сидит в гостиной и безмятежно читает, почти дремлет над какой-то книгой. Совсем не похоже на то, чтобы ее что-то беспокоило.

— Я вернулся, — сказал Тенши, пытаясь звучать бодро. — Ты уже ходила в сэнто?

— Да, — откликнулась мама и, прикрыв ладонью рот, зевнула. — После него что-то совсем разморило.

— А ты... — сглотнул Тенши, — не слышала ничего необычного от людей? Никаких новостей?

— Не думаю, что было что-то необычное, — озадачилась мама. — А что? Что-то произошло?

— Наверное, мне просто показалось, — улыбнулся Тенши и тут же мысленно спросил себя: «Что ты делаешь?» — Люди о чем-то спорили, но, похоже, это какая-то ерунда.

— Ммм, — как-то неоднозначно произнесла мама.

— Я поужинаю в комнате, — сообщил Тенши и уже собрался уйти.

Мама зажгла обычный фонарик, а ему отдала фонарик с лунным камнем и улыбнулась в ответ на его слегка обескураженное выражение.

— Спасибо, — кивнул Тенши и прошел на кухню.

Поставив фонарик на стол, он понял, что его всего трясет, и ему потребовалось приложить немало усилий, чтобы прогнать эту дрожь. Ему следовало рассказать маме правду — нет, она бы, конечно, и так не вышла на улицу, но зато отнеслась бы с внимательностью к тому, где находится ее ребенок. Только вот Тенши не хотел, чтобы она начала о чем-то переживать, иначе у него ничего не выйдет.

Эй, что ты задумал? Ты сошел с ума? — мысленно спросил он у себя, накладывая рис в миску.

Уйдя в комнату с едой и фонариком, Тенши закрыл дверь и поставил все, что принес, на стол. Мизу, спавший до этого, проснулся от шума, посмотрел на потревожившего и снова закрыл глаза. Глубоко вздохнув, Тенши вновь поддался своим переживаниям, которые заключались лишь в одной безумной идее. Дракон. Где-то в лесу, совсем рядом, настоящий дракон. Такой же, какие участвовали в Охоте Драконов, которая так восхищала его. Тенши не мог унять эту мысль. Она билась в его голове, словно дикий зверь в клетке. Отчаянно требовала выпустить ее.

Я могу увидеть его. Я могу пойти в лес и посмотреть на дракона издалека.

Следом пришел страх. Заставивший вернуться и дрожь, но желание утолить свой интерес было все же сильнее. Тенши решился и понял, что уже не отступит.

Забыв про еду, про все на свете, он двинулся к стенному шкафу. Стараясь не шуметь, вытащил рюкзак и первым делом проверил наличие компаса в кармане и спичек. Подготовиться стоило лучше — хотя бы наполнить флягу водой, но возвращаться на кухню он не решился. Только сунул вторую куртку, а потом нашел в нижней части шкафа старые сапоги, зашитые уже сто раз.

Обувшись, Тенши надел куртку, закинул рюкзак за спину и встал у окна, собираясь сделать то, на что еще только полгода назад, наверное, ни за что бы не согласился по собственной воле. Он хотел увидеть дракона, чтобы понять чувства Кейске, но никогда не думал об этом всерьез, понимая, что просто-напросто такая возможность ему не подвернется. Но вот она случилась. И он перелезал оконную раму с фонариком с лунным камнем в руке, намереваясь незаметно сбежать из дома и пойти в лес. Не только чтобы получше узнать причину чужой увлеченности. Теперь и своей тоже, в конце концов.

Отойдя от дома на достаточное расстояние, Тенши немного успокоился — ему удалось уйти без лишних трудностей, и теперь никто не помешает исполнить задуманное. Только вот какой план? Лес большой, а он не знал, в какую именно сторону прилетел дракон. Люди в деревне говорили что-то об озере? Если дракона привлекли лунные камни, то искать следовало возле берегов. Так Тенши и поступил, торопясь и срываясь на бег.

Само озеро Кагаяку светилось, словно еще одно небо, — найти его не составит труда, если подняться на холм повыше, но Тенши и без этого прекрасно знал дорогу. Двигаясь параллельно берегу среди деревьев, он думал, что ему еще тогда следовало спросить, что происходит, когда смотровая башня посылает сигнал о появлении диких драконов. Что делают в таком случае люди из Каенхого? Они вскоре тоже появятся здесь? Если так, я смогу увидеть не одного дракона, а даже несколько, — в страхе и восхищении подумал Тенши.

Решив уйти поглубже в лес, но все еще продолжая шагать недалеко от озера, он запоздало снова задумался о Кейске. Слышал ли тот о произошедшем? Если бы Тенши все-таки узнал, где он живет, позвал бы его пойти с собой. Правильно бы он поступил, если бы сделал это?

Но гадать об этом, наверное, даже не было смысла сейчас — Тенши постарался сосредоточиться, прислушиваясь к каждому звуку и дрожа то ли от холода, то ли от паники, на которую оставалась способна часть разума, мыслящая рационально.

То поднимаясь, то спускаясь по холмам, он старался смотреть себе под ноги, чтобы случайно ни за что не запнуться, — благо осколок лунного камня в его фонарике освещал землю отлично, и Тенши чувствовал отголоски признательности, которую испытывал к своей матери. Она всегда отдавала ему фонарик, чтобы он не портил себе зрение, читая в темное время суток, и сейчас он пригодился как нельзя кстати.

Когда где-то в отдалении стали слышны голоса, Тенши напрягся, но успокоил себя, зная, что в лесу звуки разносятся очень далеко. Тем не менее это не отменяло того, что где-то в этих местах находились либо охотники, либо те люди, которые пошли искать их. И встречи с ними лучше избежать, если он не хотел, чтобы кто-то из взрослых насильно отвел его обратно в деревню.

Продолжая прислушиваться, Тенши на какое-то время потерял источник голосов, но потом он вернулся так внезапно, что стало снова страшно. На этот раз голоса звучали гораздо ближе. А еще они говорили, что заметили его.

— Эй, там свечение! Кто здесь?

— Не ори, может, дракон там и есть!

— А может, человек, которому нужна помощь!

Дракон? Тенши ничего не понял, но шаг ускорил, словно за ним собирались погнаться. Нащупав маленький рычаг на фонарике, он опустил створки, и свет от лунного камня тут же исчез. Таким образом Тенши надеялся скрыть свое присутствие и уйти, но в тревоге он совершенно забыл об осторожности.

Когда его нога зацепилась за выступающий корень дерева, вспоминать было уж точно поздно. Он полетел вниз, и, словно по велению злой кармы, впереди оказался спуск с холма. Тенши перевернулся несколько раз, больно ушибся плечом, и только мягкое сияние, так похожее на свет лунных камней, промелькнуло перед его глазами, прежде чем он зажмурился.

Падение закончилось быстро и в то же время показалось бесконечным. Тенши чувствовал, что врезался во что-то, и это что-то напомнило крупный жесткий камень, который он по инерции облепил руками и ногами. Издав болезненный стон, он приоткрыл глаза и невольно подумал, что створки упавшего следом за ним фонарика снова открылись. Нет, света было гораздо больше, чем мог дать его фонарик, а еще он отличался по цвету, подсвечивая траву вокруг голубым сиянием.

Запутавшись окончательно, Тенши попытался пошевелиться, прислушиваясь к ощущениям. Голова кружилась, но переломать кости он себе вроде не успел. А еще этот камень, к которому он прижимался... начал шевелиться?

С испуганным вздохом Тенши приподнялся и, к своему неверию, понял, что никакой это не камень. Конечно, камни не двигаются сами собой, и у них уж точно нет глаз.

От осознания этого дыхание перехватило и, кажется, остановилось сердце. Застыв в полном шоке и ужасе, Тенши мог только смотреть и впитывать детали — светящуюся тем самым голубым светом чешую, большие золотистые глаза, заостренные рога. Конечно, он для того и пришел сюда — посмотреть на дракона, но кто же знал, что он свалится прямо к нему и уткнется в его морду. Если бы Тенши мог разумно мыслить в этот момент, он бы, наверное, посмеялся над собой.

Мне конец, — вместо этого пронеслось в голове, и Тенши, не особенно осознавая свои действия, начал перебирать руками и ногами, пытаясь на заднице отползти назад. Дракон тем временем приподнял голову, демонстрируя длинную изящную шею, слегка расправил крылья, которые выглядели просто огромными, но тут же наклонился обратно, и в его глазах — Тенши показалось это слишком явно — застыла печаль и бесконечная усталость. Похоже, есть ребенка этот дракон не собирался.

Тенши не знал, как отнестись к этому предположению. Ему следовало взять себя в руки, подняться, бежать, бежать до самого дома, и он почти справился хотя бы с тем, чтобы переместить вес на ноги. Остановило его новое понимание — дракон зашевелился, отодвинул переднюю лапу в сторону и показал то, что прятал до этого. Яйцо. Тенши никогда не видел драконьих яиц, но о том, что это именно оно, он догадался без особого труда. Крупное, покрытое жесткими с виду наростами, яйцо походило на идеальной формы серо-синий камень, цепляло внимание. Смотря на него, Тенши на секунду даже забыл, где находится и кто рядом с ним, а потом ошарашенно округлил глаза, когда дракон опустил морду и мягко толкнул яйцо к нему.

— Что? — пискнул Тенши осипшим голосом.

Дракон повторил движение, издал скорбный гортанный звук, и обозначить его просьбой Тенши едва хватило духу.

— Что ты пытаешься сказать мне? Хочешь, чтобы я взял это яйцо?

Глаза дракона стали еще печальнее. Он толкнул яйцо последний раз, опустил голову на землю и вздохнул. Настолько шумного и измученного вздоха Тенши не слышал никогда в жизни.

Все еще боясь сделать лишнее движение, он медленно придвинулся, протянул руки и коснулся жесткой поверхности. Яйцо и правда было как камень, а его наросты больно впивались в кожу.

Тенши сглотнул, переведя взгляд на морду дракона, но тот больше не двигался, даже глаза закрыл и, похоже, не возражал — нет, хотел, чтобы яйцо забрали. И... защитили?

Как решиться на это — Тенши не знал, но его поторопили голоса, которые снова начали приближаться. Он понял, что, если будет мешкать, его найдут и найдут это яйцо. Что они сделают с ним? Что сделают с тем существом, которое внутри?

— Хорошо, — прошептал Тенши, обретая решимость. — Если они захотят навредить тебе, я не позволю.

Скинув с плеч рюкзак, он быстро открыл его пошире и принялся засовывать внутрь яйцо. Сделать это получилось не с первой попытки, но Тенши справился и, не забыв захватить упавший фонарик, поторопился уйти.

Створки он не открывал до тех пор, пока не убедился, что голоса снова затихли. Двигался недалеко от Кагаяку, чтобы в его свете видеть дорогу, а уже ближе к деревне наконец решился снова выпустить свет осколка лунного камня наружу.

Плечи к тому времени уже жестко ломило. Яйцо нещадно оттягивало лямки рюкзака своей тяжестью, а подниматься с ним по холмам оказалось немалым испытанием. Но Тенши терпел и лишь пытался привести мысли в порядок. Пытался осознать свой поступок и положение, в котором оказался. Он решился принять яйцо, словно пообещав дракону в лесу взять на себя ответственность, и это значило только одно. Сейчас он не сможет дать заднюю — придется отвечать за свой выбор, ведь теперь это касается не только его. Тенши подумал, что это правильная позиция. Не просто же так мама говорила, что ему пора становиться серьезнее, если он хоть что-то хочет довести до ума. С драконьим яйцом облажаться было нельзя. Только потому что там, внутри, находилось что-то живое. Маленький дракон, не способный сейчас защитить себя.

Когда Тенши приблизился к дому, он постарался стать максимально осторожным. В гостиной все еще горел свет, и он не знал, что это могло означать. Либо мама заснула над своей книгой, так и не погасив фонарик, либо она бодрствует. Время уже близилось к полуночи, судя по всему, и на лучшее можно было только надеяться.

Открыв окно в свою спальню, Тенши осторожно, без лишних звуков пролез внутрь и выдохнул. На всякий случай ему следовало быстрее раздеться, и именно этим он и занялся. Спрятал сапоги и куртку обратно в шкаф, а когда услышал за дверью приближающиеся шаги, испугался и затолкал в шкаф и рюкзак. Дверь он не успел закрыть полностью, поспешил шмыгнуть на футон, под одеяло, и ровно в этот момент в комнату вошла мама.

— Тенши, — сказала она, и ее голос звучал более чем встревоженно. Неужели она уже заходила раньше и не нашла его?

— Что? — буркнул он, откидывая с лица одеяло.

Приняв сидячее положение, он развернулся и понял, что мама и правда испугана. В свете фонарика с лунным камнем, створки которого он так и не закрыл, это было видно отлично.

— Я... — растерялась мама. — Соседка заходила ко мне только что. Сказала, что у нас в лесу приземлился дракон.

— О-о, — протянул Тенши, делая вид, что потрясен до глубины души этой новостью. — Она уверена?

— Да, — напряженно кивнула мама. — Я сама не могу переварить, но в деревне все только об этом и говорят сейчас. Кто-то даже пытается уехать.

— Эм, мы же не собираемся уехать? — без удовольствия произнес Тенши. Это казалось ему глупостью. Тот дракон в лесу... он, кажется, был очень болен. Драконы умели болеть? Разве Кейске не говорил об их идеальной неуязвимости?

Как бы то ни было, угроза вряд ли имела такой вес, чтобы бежать от нее сломя голову.

— Нет, — ответила мама. — Но из дома лучше не выходить, пока не станут известны другие новости.

— Не волнуйся ты так, — выдохнул Тенши. — Сэндо-сан запустил сигнальный огонь, и скоро здесь будут крутые ребята из Каенхого. Они разберутся с проблемой.

— Сэндо-сан? — переспросила мама.

— Ну да. Парень, который работает на смотровой башне. Мне Кейске рассказывал, — улыбнулся Тенши.

— Откуда ты знаешь про сигнальный огонь? — приподняла бровь мама, и Тенши прикусил язык, понимая, что сболтнул лишнего.

— Эм. Видел, когда возвращался домой с прогулки... — попытался исправить положение он.

— И слышал про дракона, вероятно, — проницательно добавила мама.

— Мне... просто показалось, что что-то случилось, но я не придал этому значения, — пробормотал Тенши.

— Понятно, — кивнула мама, кажется сделав про себя какие-то выводы. — Поспи, если сможешь, а я подежурю у окна. Мало ли что.

— Ага, — ответил Тенши и, наверное, даже переборщил со своей кислой улыбкой, поскольку мама одарила его еще одним проницательным взглядом.

Тем не менее она ушла, ничего больше не сказав, и закрыла за собой дверь. Чувствуя себя несчастным неудачным актером, Тенши поморщился и потер лицо пальцами. Если подумать, он повел себя просто ужасно и отправился навстречу смертельной опасности. Дракон мог и убить его. Сожрать или поджарить. Поджарить, а потом сожрать. Ему чертовски повезло. Просто невообразимо. И при этом он соврал маме, хотя раньше никогда не врал ей о настолько серьезных вещах.

Поражаясь самому себе, Тенши посмотрел на сидевшего на столе Мизу. Тот выглядел заинтересованным, но вскоре отвернулся и, похоже, продолжил спать. Тенши встал с футона и снова присел перед открытым шкафом. Расстегнув ремешки рюкзака, он убедился, что яйцо все еще внутри — конечно, куда бы делось? Но это глупое действие успокоило, вызвало теплую улыбку. Тенши чувствовал небывалый восторг и трепет. Прикоснулся к шершавой поверхности, обвел пальцем один из острых наростов, положил ладонь. Яйцо было прохладным и таким крепким, что это вселяло тревогу. Как маленький дракончик выберется из него, когда придет время вылупляться?

Наклонившись, Тенши прижал к яйцу ухо, замер и прислушался. Он сидел так несколько минут, наверное, и, когда все-таки услышал какое-то шевеление внутри, резко отпрянул и задохнулся. Живое и правда.

Это осознание наполнило сердце Тенши счастьем. Он увидел взрослого дракона, а теперь увидит и детеныша, когда тот вылупится. Малыш совсем его не пугал, в отличие от взрослой особи, и Тенши подумал, что хочет поскорее с ним познакомиться.

Снова улыбнувшись, он еще раз погладил яйцо и уже хотел закрыть шкаф, но передумал.

Не зная, будет ли эта идея уместной, Тенши все равно вытащил тяжелое яйцо и положил на футон. Закрыл створки фонарика, погрузив комнату в темноту, и лег, накрывая себя и яйцо одеялом. Вполне возможно, что оно нуждалось в тепле. Ну или тепло не помешало бы, по крайней мере. Так Тенши и думал, обняв свой нежданный подарок. Засыпал он с полной уверенностью, что никакая опасность деревне сейчас не грозит, а он стал обладателем сокровища, подороже всяких волшебных камней.

Глава 8. Горечь сомнений

После утреннего пробуждения воспоминания о том, что произошло вчера, ожили очень быстро. Стоило Тенши только вынырнуть из сна, как он почувствовал большое и твердое яйцо, которое так и осталось на всю ночь зажатым в кольце его тела. Где-то на столе шумел крыльями Мизу и снова грыз корочку учебника — Тенши повернулся на этот звук и невольно застонал от боли в затекшем правом плече. Левое тоже беспокоило — после полета с холма под одеждой наверняка обнаружится красочный синяк, но все это казалось полной ерундой по сравнению с другим — действительно важным фактом.

Осторожно сев и отодвинув одеяло, Тенши с замиранием сердца взглянул на яйцо. В свете утреннего солнца оно выглядело иначе: оказалось гораздо светлее по цвету, а рельефная структура поверхности и острые края наростов приобрели более четкие очертания. Тенши поднял перед собой ладони и заметил царапины и мелкие раны — пока он заталкивал яйцо в рюкзак, а потом вытаскивал, наросты повредили кожу.

— Ого, а ты умеешь за себя постоять, — улыбнулся он и ткнул пальцем в крепкий каменный панцирь.

В голову снова пришел вопрос: как же детеныш дракона выберется из этой прочной клетки. Защищала она отлично, но разве это не должно помешать вылуплению? Тенши уже давно не читал книг про физиологические особенности драконов и не помнил, чтобы вообще когда-либо стакивался с информацией о яйцах или детенышах. Он понятия не имел, как именно они появляются на свет, но ему казалось, что подобное происходит каким-то естественным образом. Если он просто подождет, то сам все увидит своими глазами, так? И как ему вообще понять, что время уже подошло?

Сейчас бы расспросить обо всем у Кейске — он наверняка знал про все эти тонкости.

Вспомнив о нем, Тенши потерял улыбку, задумался не о самых радужных вещах. Кейске очень хотел дракона и хотел, скорее всего, до сих пор. Тенши знал его желание, видел это желание, чувствовал его, слышал в слезах, когда Кейске плакал перед ним, рассказывая о своей неудаче с Каенхого. Но ситуация вышла такой, что именно Тенши получил драконье яйцо, и это осознание вмиг отозвалось неприятной горечью на сердце.

Я вовсе не мечтал о собственном драконе, я просто хотел увидеть одного из них, — подумал он и тяжело вздохнул. И что ему сейчас следовало делать? Он пообещал себе, что позаботится о маленьком драконе. Одна его часть ощущала груз этого долга, который он сам на себя повесил. Другая часть сгорала от любопытства, а третья часть...

Все еще не меняя своего решения, Тенши снова спрятал яйцо в шкаф и почти полностью замотал его в другое одеяло. Вряд ли его можно было оставлять совсем без воздуха, поэтому приходилось импровизировать.

Когда он зашел на кухню, то понял, что мамы дома нет. На столе стояла накрытая миска с омлетом, быстро пробудившая аппетит. Тенши умылся, почистил зубы и принялся за еду. Успел съесть все до конца, когда входная дверь открылась. Мама вошла в кухню, и выглядела она очень невыспавшейся.

— Ходила узнавать новости? — поинтересовался Тенши, наливая себе чай.

— Да, в общем... — как-то потерянно начала мама и, подперев плечом дверной косяк, потерла пальцами переносицу, — люди говорят, что дракона забрали ночью. Увезли в большой крытой повозке. Кажется... он умер.

— Что? Дракон умер? — не веря, воскликнул Тенши и моментально расстроился.

Значит, ему не показалось? Вчерашний дракон выглядел слабым и больным. Неужели он и умер как раз из-за этого?

Сейчас все представления Тенши о драконах переворачивались с ног на голову, и ему это не нравилось. Произошло, судя по всему, что-то необычное, очень странное.

— Больше никто ничего не знает, — пожала плечами мама. — Но опасность миновала, и это главное. Хорошо, что дракон был всего один и не успел навредить кому-то.

— Жалко его, — фыркнул Тенши, чувствуя, как от слез защипало в носу.

Это ведь был не просто дракон, а мама того детеныша, который сейчас сидел в своем яйце у него в шкафу. Так вот почему она решила отдать его — сама она действительно не могла защитить потомство. Все это приводило в замешательство, окутывало сердце тоской. Теперь Тенши чувствовал, что его ответственность стала в разы тяжелее и серьезнее. Походу, ему самому придется стать мамой для дракончика, который рано или поздно появится на свет. Как он вообще собирался справляться? И что будет, когда его собственная мать обо всем узнает? Ему не удастся прятать дракона вечно. Пока он внутри яйца — с этим проблем не возникнет, но потом... уф.

— А ты видела тех, кто прибыл из Каенхого? — кисло спросил Тенши, так и не притронувшись к чаю. — Они прилетели на драконах?

— Было темно, поэтому я ничего такого не заметила, — ответила мама.

Темно, — невольно повторил про себя Тенши и прикусил губу. Вчерашний дракон светился, словно его чешуя была соткана из лунных камней. Интересно, почему... Было ли это временным явлением или постоянным? Читай он об особенностях драконов, а не Охоту — может быть, знал бы ответы. Тенши устало в мыслях окрестил себя недоразумением.

Выпив чай, он отправился за водой, но сделал это очень нерешительно, все время поглядывая в сторону мамы и пытаясь понять, не собирается ли она зайти в его комнату. За свой секрет он очень тревожился и хотел уберечь его определенно дольше, чем на один день.

Из-за этого — после того, как с переносом воды было закончено, — за весь день он больше ни разу не вышел на улицу. Сидел в своей комнате, постоянно подходил к шкафу и заглядывал внутрь, чтобы убедиться, что с яйцом все в порядке. Он чувствовал себя глупым паникером, но ничего не мог поделать, поддаваясь непреодолимой необходимости убеждаться, что беспокоиться пока не о чем. Также он перерыл все книги в комнате, никак не в силах вспомнить, куда делась та самая, которая описывала особенности всех типов драконов. Возможно, он вернул ее Кейске еще до Рождества? Не могла же она исчезнуть без следа. От Охоты Драконов пользы вот вообще никакой не было.

Закончив позже с домашним заданием, Тенши дождался, пока мама уйдет в сэнто, и только после этого согрел воду и помылся сам. Выходные заканчивались, и он без желания вспоминал, что завтра придется пойти в школу и оставить яйцо вообще на целый день дома без присмотра. Что, если детеныш решит вылупиться как раз в это время? Тогда Тенши все пропустит, а пропускать такое событие он категорически не хотел. Когда еще ему удастся увидеть, как вылупляется детеныш дракона? Да никогда в жизни, судя по всему.

С другой стороны, ему казалось, что он не определит примерный срок вылупления, даже если прочитает об этом в нужной книге — за которой, вероятно, ему бы пришлось идти в библиотеку. Во всяком случае, он не знал, сколько времени это яйцо уже зреет, но, может быть, существовали и какие-то внешние признаки, говорящие о том, когда ждать детеныша. Как лучше поступить, Тенши до сих пор не знал.

Когда пришло время сна, он повторил вчерашнее действие. Переложил яйцо к себе на футон, в который раз поцарапав ладони, и долго лежал без движения, прислушиваясь, стараясь не пропустить ни одного, даже самого тихого звука. Сейчас яйцо больше напоминало настоящий камень, нежели что-то живое, и от этого снова становилось грустно.

Ближе к полуночи Тенши отключился, а утром едва не облажался с сокрытием своей тайны, когда мама зашла разбудить его. Одеяло не скрывало верхнюю часть яйца, но мама, к счастью, не заметила его из-за собственной спешки. Сегодня она почему-то ушла в школу очень рано, чем Тенши и воспользовался — позавтракал в комнате после того, как натаскал домой воды. Медленно пережевывая рис, он неотрывно снова смотрел на драконье яйцо, устроенное в коконе одеяла, и чувствовал, как не хочет расставаться с ним, словно за какой-то жалкий день можно было привязаться к еще не появившемуся на свет детенышу. Но может быть, он и правда начинал привязываться? С Мизу ему тоже не понадобилось много времени — как только он понял, что стриж постоянно увязывается следом, окрестил его своим другом и все. А мог ли стать его другом дракончик? В Каенхого ведь как-то так все и происходило? Человек выращивал дракона, заботился о нем, а потом мог даже летать вместе с ним.

Эта мысль вдруг показалась настолько соблазнительной, что Тенши бросило в дрожь. Из дома он вышел слишком поздно, поддавшись нелепым фантазиям, поэтому опоздал на первый урок и был награжден коротким выговором от учителя.

Здесь, в школе, все произошедшее начинало казаться Тенши сном, сказочным помешательством, ведь когда он не видел яйцо, верить в то, что оно и правда есть, становилось слишком сложно. Какой же удачей он обладал, если судьба преподнесла ему такой щедрый подарок?

Думая об этом, он не заметил, как закончилось первое занятие, и его сильно удивило, что, как только учитель покинул кабинет, ребята загалдели, как на рынке. Сбиваясь своими обычными компаниями, они принялись что-то активно обсуждать, и Тенши не сразу удалось понять, что речь о субботнем инциденте с диким драконом.

Кейске, в контраст всем остальным, остался на своем месте и выглядел очень задумчивым. Он смотрел в раскрытый учебник и слегка постукивал кончиком ручки по странице, когда Тенши сел перед ним на освободившийся стул.

— Ситуация никого не обошла стороной, ага? — скептично начал он, и Кейске, все еще не поднимая взгляда, отстраненно покивал.

— Вот уж не думал, что именно в тот момент, когда я наконец перестану постоянно заикаться о драконах, они вдруг станут такими популярными.

— Ну да, — согласился Тенши. — Такое событие. Никто не ждал чего-то подобного. Когда я услышал, что дикий дракон прилетел в лес, то вообще поверить не мог. Да и до сих пор плохо верится. Более того, мама сказала мне, что этот дракон... вроде умер.

Произнести последнее вслух оказалось тяжело. Голос слегка сорвался, затихнув, но Кейске, кажется, все равно хорошо все расслышал.

— Я видел его, — сказал он, заставив вздрогнуть.

— Что?

— Когда я услышал слухи, то не сдержался, — спокойно объяснил Кейске. — Пошел ночью в лес, а потом по шуму нашел и трех драконов из Северного Каенхого, и того, дикого. Издалека посмотрел.

— О, вот как, — растерянно отозвался Тенши.

Значит, Кейске все-таки тоже отправлялся в лес. Но, судя по его рассказу, произошло это уже гораздо позже того времени, когда сам Тенши натолкнулся на дикого дракона и унес его яйцо.

— Родители, конечно, все узнали, — кивнул Кейске. — Ругани было... Сказали, что я ни о ком не думаю, да и вообще я такой ужасный ребенок. — Он невесело хихикнул, но у Тенши от его смешка только сжалось сердце.

— Извини, — грустно сказал он.

— За что? — удивился Кейске. — Ты здесь ни при чем.

— Я зря заговорил об этом.

— Вовсе нет. Ничего страшного. В любом случае я сам об этом думаю. Не о ссоре с родителями, конечно, — о драконе. Это все очень странно.

— Его смерть? — осторожно уточнил Тенши, подняв взгляд.

Кейске сидел с загруженным видом и тер пальцем красное пятно солнечного ожога на бледной щеке.

— Драконы умирают от старости, — сказал он. — Но никакой дракон не будет улетать так далеко от дома, чтобы умереть.

Он прилетел не умирать, — мысленно поправил Тенши, — а для того, чтобы защитить своего детеныша.

— Может быть, у него была веская причина так сделать? — спросил он и сморщился от отвращения к себе.

Ему вдруг стало так противно, что к горлу подступила тошнота, а голова закружилась. Но Кейске не заметил этого — он все еще упрямо сверлил учебник глазами.

— Я подумал, что, если он умер не от старости? — предположил он. — Драконы очень живучие, но что, если появилось что-то, способное их убивать?

Сердце Тенши рухнуло, а он поежился. Ему даже думать о чем-то подобном было неприятно и страшно. Вместо этого он без остановки повторял про себя: «Скажи ему про яйцо, скажи ему всю правду». Но прислушаться к собственному совету почему-то сейчас не было никаких сил.

— Эй, Кайда-кун! — вмешался кто-то в их разговор.

Тенши поднял голову и понял, что к ним подошла группа мальчишек. Выглядели они странно возбужденными.

— Кайда-кун, ты ведь разбираешься в драконах? В курсе про недавнюю ночь? А про смерть дракона? Что с ним случилось, по-твоему? — заговорил один из них.

Но Кейске — он ведь еще недавно обожал говорить о драконах — как-то весь стушевался и даже отодвинулся чуть в сторону, словно помышляя о побеге. Тенши не выдержал.

— Да отвали от него. Не хочет он говорить о драконах, — недовольно сказал Тенши и приподнялся с места.

Ребята смерили его ответными недовольными взглядами, но настаивать на ответах не решились и просто ушли. Интересоваться драконами, только когда стало горячо, показалось Тенши лицемерием, хотя он и сам не понял, почему это вообще задело его. Сев обратно на стул, он с тоской посмотрел на молчавшего Кейске.

— Если кто-то еще пристанет, просто пошли их, — сказал Тенши.

— Спасибо, — слабо улыбнулся Кейске. — На самом деле, я правда не очень хочу делиться своими теориями. Тем более я не знаю всех деталей. Я ведь не видел дракона вблизи. Но может быть, потом эта информация просочится в газеты, и предположить что-то будет проще. Или же в Каенхого сами во всем разберутся.

Тенши хотел ответить, но не смог. Он снова видел это. Даже если Кейске старался не показывать лишнего, в его глазах, интонации Тенши чувствовал его настоящие эмоции. Увидев драконов снова, Кейске снова погрузился в переживания о своей печальной мечте, которая так и не сбылась. Конечно, она не исчезла, не стала слабее. Тенши прекрасно это знал. И знал, что ему нужно сделать, чтобы помочь и навсегда прогнать эту чужую боль.

Снова уйдя в раздумья, Кейске какое-то смотрел перед собой, а потом вдруг зацепился взглядом за ладони Тенши, которые тот держал на спинке стула. Казалось, Кейске заметил царапины на пальцах — его взгляд задержался, вызвав чувство тревоги. Тенши опустил руки и мысленно простонал.

— Сегодня тренировка, — тихо напомнил Кейске, не задав ни одного неудобного вопроса. — Родители сказали, чтобы сразу после школы я был дома, но я все равно хочу пойти. Ты со мной?

— Знаешь, сегодня я, пожалуй, пропущу, — виновато ответил Тенши, поддаваясь навязчивой мысли о том, чтобы скорее вернуться домой и увидеть яйцо. — Не очень хорошо себя чувствую — кажется, заболеваю.

— Или просто хочешь, чтобы я пошел домой после уроков и не злил родителей еще сильнее? — усмехнулся Кейске.

— Ну, это твой выбор, — пожал плечами Тенши. — Хотя я на самом деле не хочу, чтобы ты портил свои отношения с родителями.

— Они уже испорчены бесповоротно, — спокойно ответил Кейске. — Какая теперь разница?

Это звучало еще хуже. Настолько, что Тенши хотелось прямо сейчас под землю провалиться. Только начало следующего урока спасло его от желания побиться головой об столешницу. Он ушел на свое место, но вместо учебы думал лишь о том, что в жизни Кейске нет совершенно ничего хорошего. Да, он вроде бы был доволен занятиями по верховой езде, или когда они учились стрелять из лука, или когда нашли зеленый камень, бродив по лесу целый день. Но все это прошло впустую, если в конечном счете он все еще не мог отказаться от своей старой мечты. Да и зачем ему нужно отказываться от нее сейчас? Тенши о собственном драконе никогда не мечтал — может быть, только сегодня совсем чуть-чуть, — когда мечта Кейске была в сто раз сильнее. Так если ему все это нужнее, почему Тенши все еще сомневался? Потому что первым нашел дракона? Потому что яйцо отдали именно ему? Потому что он взял на себя обязательство защитить этого маленького дракончика, который жил в яйце? Ну так разве он навредит ему, если отдаст человеку, который несомненно будет любить его?

Проблема все еще казалась слишком трудной. Даже когда Тенши вернулся домой, думая обо всем полдня, ему недоставало сил принять уже хоть какое-то решение. Он ходил по комнате кругами, заглядывал в шкаф, садился за стол и гладил Мизу по оперенью. Если бы он мог просто взять и отправить письмо Соре, все стало бы проще. Сора бы выслушал все его сомнения, дал бы какой-нибудь совет.

Я все-таки должен отдать этого дракончика Кейске, — ближе к вечеру подумал Тенши, отчаянно утыкаясь в сложенные на столе руки. Кейске будет безмерно счастлив, а я просто продолжу жить дальше как обычно — разве может быть решение вернее? Я не умру от горя и не буду тосковать слишком долго.

Снова вернувшись к шкафу, Тенши сел перед отодвинутой дверцей, начал смотреть на торчащее из складок одеяла яйцо. Он застыл так на несколько минут, потом положил ладонь сверху, и сознание озарила новая мысль.

Мне ведь не обязательно делать это прямо сейчас. Я могу подождать, пока дракончик не вылупится, и тогда уже отдать его. Я просто посмотрю, как он появится, и все.

Думая об этом, Тенши чувствовал себя так, будто ухватился за соломинку, утопая. Но с тем же ему хотелось посмеяться над собой.

— Ты такой жалкий, Маэда Тенши. Совершенно жалкий и ужасный человек. В тебе нет никакой решимости, — сказал он сам себе.

Остаток дня прошел немного лучше. Успокоившись, Тенши сел за уроки и мучился с родным языком до самой темноты. Фонарик с лунным камнем на столе отлично освещал комнату мягким серебристым светом — Тенши порой поглядывал на него, поражаясь, как эта удивительная вещица может так хорошо светить, но совсем не слепить глаза. С драконом в лесу было так же. Его тело ярко светилось, но смотреть на него было совсем не больно. А у его детеныша тоже будет светящаяся чешуя, когда он вылупится? Или для этого нужны особые условия?

Тенши изнывал от любопытства и подумал, что завтра ему и правда следует сходить в библиотеку, попытаться узнать что-нибудь о драконьих яйцах и о том, как лучше с ними обращаться. На этот раз у него не возникло ни единой мысли о том, чтобы разделить это волнительное занятие с кем-то еще. Тенши начинал чувствовать себя как когда-то в прошлом, когда впервые испытал ревность, увидев, как мама хвалит и гладит по голове чужого ребенка. Делиться не хотелось до зубного скрежета.

Ночью Тенши засыпал с беспокойством, снова прижав яйцо к животу. Каждые два часа или около того он вздрагивал и открывал глаза, не понимая, от чего пробуждается. Обратно в сон погружало быстро благодаря темноте, но ближе к утру стало светать, и последнее пробуждение сопровождалось странным чувством. Тенши казалось, что он слышал возле себя какой-то звук, совсем не похожий на едва различимое шевеление детеныша дракона внутри яйца. Нет, это скорее напоминало... тихий писк?

Вздрогнув, Тенши замер, прислушался. Через минуту звук повторился и напугал окончательно. Дракончик пищал внутри яйца, и это окончательно выбило из колеи. Тенши не понимал, нормально это или нет, но что-то подсказывало, что нет. Возможно, дракончик захотел выбраться, но обнаружил, что не может этого сделать? Еще бы — такое твердое яйцо нереально пробить изнутри маленькому существу.

Паника начала усиливаться. Тенши не знал, что ему делать, и ему уже совсем не казалось, что вылупление драконов происходит естественным путем.

Писк прекратился, и пришла короткая мысль: может, еще все-таки рано? Мало ли от чего мог пищать детеныш. Вдруг ему просто приснился плохой сон. Тенши почувствовал себя глупым, нервно усмехнулся, продолжая лежать и прижимать к себе яйцо. Мама пришла будить его через час, и, когда она открыла дверь в его комнату, писк повторился. Благо достаточно тихо — его услышал только сам Тенши.

— Можно я сегодня не пойду в школу? — неуверенно спросил он.

Мама задержалась в дверях и развернулась.

— Почему? Плохо себя чувствуешь?

— Да, что-то горло болит немного и в голове туманно, — соврал он, сделав страдальческий вид.

— Хм, — нахмурилась мама и подошла к футону.

Тенши замер и приподнял согнутые колени еще выше, чтобы одеяло надежнее скрыло следы того, что под ним лежит что-то помимо ребенка. Опустившись на колени, мама положила ладонь на лоб Тенши и подержала пару секунд.

— Температуры у тебя вроде нет.

— Может быть, ничего серьезного? — сглотнув, предположил Тенши.

— А может быть, ты просто не сделал важное домашнее задание? — с усмешкой прищурилась мама.

— Вовсе нет, — возразил Тенши. — Я все сделал, честно.

— Ладно. Скорее всего, это легкая простуда, — сдалась мама и выпрямилась. — Тогда останься дома на сегодня. Я приготовлю тебе отвар перед работой.

Кажется, она ничего не заподозрила. Тенши с облегчением вздохнул и расслабился, когда закрылась дверь. Он остался лежать в ожидании, снова слушая звуки из яйца, которые то затихали, то возобновлялись. Мама зашла еще раз спустя полчаса. Поставила поднос на стол недалеко от сидевшего на учебнике Мизу и окинула Тенши обеспокоенным взглядом.

— Выпей это, — сказала она, указав на большую дымящуюся чашку. — А потом не забудь позавтракать — в миске рис.

— Хорошо, — кивнул Тенши, укутавшись в одеяло по самый нос.

— Я схожу за водой и уйду на работу. Постараюсь вечером вернуться раньше, — пообещала мама перед тем, как снова закрыть за собой дверь.

Тенши послушал ее затихающие шаги и наконец сел. Собрав одеяло в кучу, он закрыл яйцо, убедился, что его очертаний точно не заметно, и пододвинулся к столу. Мизу с любопытством обошел поднос, приблизил клюв к горячему напитку в чашке и резво слетел на пол.

— Что? Жуткая гадость, да? — скептично улыбнулся Тенши. — Лекарства вкусными не бывают.

И нет, ему совсем не обязательно было пить это, ведь он на самом деле ничем не болел. Тем не менее он взял чашку и сделал первый глоток, а потом и второй, морщась от неприятного вкуса.

Когда Тенши почти покончил с противным напитком, он взял палочки и принялся за рис, перемешав его с сырым яйцом. Еда заглушила вкус горьких трав, и Тенши вспомнил, что все еще не решил, что ему делать с новой проблемой.

Выждав час, он осторожно вышел из комнаты и проверил дом, чтобы убедиться, что мама точно ушла. Ведра с водой стояли возле печи, а это означало, что она больше не вернется до вечера. Выдохнув, Тенши пошел обратно в комнату и выпутал из одеяла драконье яйцо.

Когда он его шевелил, детеныш внутри снова начинал пищать, и звук этот был таким жалобным, что сжималось сердце. Он будто просил: выпусти меня. Из-за этого Тенши все больше укреплялся в мысли, что нужно как-то помочь.

Он принялся осматривать яйцо, в особенности слои наростов, и в какой-то момент подумал, что один из наростов можно чем-нибудь подцепить и попробовать вскрыть.

Сходив на кухню, Тенши нашел самый большой разделочный нож, ужаснулся его виду, но от затеи все равно не отступился. В комнате он переложил яйцо на пол, снова спровоцировав глухой писк, и попытался понять, какой именно из наростов выбрать. Усевшись удобнее, Тенши зажал коленями яйцо, с аккуратностью вставил кончик ножа под толстую корку. Осторожно он потянул рукоять на себя — лезвие уперлось где-то под наростом и прочно встало. Медленно прикладывая все больше усилий, Тенши ждал, когда последуют хоть какие-то изменения, но их не было. Только нож начал гнуться.

Заметив это, Тенши остановился и на мгновение подумал, что мама, когда заметит, потребует объяснений.

Он попытался выгнуть нож обратно об столешницу, но получилось едва ли. И если обычным ножом яйцо не вскрыть, что тогда оставалось?

Посидев и подумав, Тенши пришел к новой мысли, и она показалась ему настолько же надежнее, насколько и страшнее.

Но выбора, кажется, не оставалось. Тенши решился и первым делом отнес нож обратно на кухню. Положил его там, где взял, вышел из дома, надев обувь, и открыл дверь в небольшой мрачный сарай. Внутри он нашел ящик с плотническими инструментами, недолго порылся и достал нужную вещь. Длинный гвоздодер лег в ладони холодной тяжестью, и Тенши невольно поежился: он действительно собирался пойти на такие крайние меры?

Но видимо, да, собирался. Он был уверен, что этой штуковиной точно одолеет прочную оболочку яйца, и, когда вернулся с инструментом в комнату, решил не мешкать.

Чтобы было удобнее, в этот раз он оседлал яйцо сверху, вставил острый конец гвоздодера под один из наростов и начал давить вперед.

Поначалу яйцо снова не поддавалось, но спустя еще несколько секунд усилий начало потрескивать. Тенши запыхтел, давя на металлическую палку со всей силы, и в какой-то момент нарост вдруг резко отошел. Все произошло так стремительно, что Тенши не удержался в том положении, в котором находился, и упал вперед, с грохотом приложившись лбом об татами. Гвоздодер брякнул рядом, заглушенный стоном. Тенши прижал ладонь к голове, морщась от боли, и только после этого сообразил, что яйцо наконец открылось.

Вскочив на колени, Тенши резко развернулся и обомлел. Приличный кусок яйца и правда отлетел, словно крышка, и теперь не составило никакого труда видеть содержимое. Поначалу это оказалась голубовато-зеленая чешуя, покрытая слоем слизи, и синяя часть острого хребта. То, что Тенши принял за шею, начало шевелиться. Медленно и неторопливо. До тех пор, пока не показались маленькие рожки, потом закрытые глаза, а потом и вся мордочка дракона целиком.

Тенши мог только пораженно моргать, не в силах оторвать взгляда или закрыть рот. Следил за каждым ленивым движением существа. Его лапки высунулись наружу, уперевшись в пол, голова приподнялась, и темные веки, контрастирующие со светлой чешуей, наконец открылись.

Глаза дракончика — золотистые, безумно красивые, с сужающимися черными зрачками — поразили Тенши, кажется, в самое сердце. Он задохнулся, глядя в них, и, даже несмотря на слизь, это существо в яйце показалось ему самым прекрасным в мире.

Завороженный, абсолютно растерянный, Тенши протянул руку, и нос маленького дракона ткнулся в его пальцы, впитывая запах.

Глава 9. Все не так уж и просто

Тенши не сразу смог освободиться от оцепенения. Удивительно красивые глаза драконьего детеныша приковывали его взгляд не иначе как с мистической силой, справиться с которой оказалось не так-то легко. Что именно происходило, было неясно, но казалось, будто это сам дракончик в конечном счете решил сжалиться над безвольным ребенком и вернуть ему контроль над разумом. Прикрыл глаза, перестал обнюхивать запачкавшиеся в слизи пальцы, слегка завозился, будто каждое движение давалось ему с трудом. Тенши глупо и изумленно заморгал — постепенно до него начало доходить, что он не может и дальше так просто сидеть и шокированно хлопать ресницами. Дракончик только что вылупился, и нужно было... А что нужно было делать? Никаких инструкций Тенши не знал, да и откуда он мог бы их получить? Он даже с новорожденными детенышами обычных животных никогда не имел дела, разве что видел один раз только появившихся на свет котят соседской кошки пару лет назад. Тогда мать-кошка сама заботилась о своем потомстве, но вот мамы дракона здесь не было — был лишь Тенши, и он не мог сейчас оправдывать себя незнанием и неопытностью.

Наверное... следовало сначала вытащить детеныша из яйца и избавиться от слизи... Это не должно оказаться слишком сложным.

— Пожалуйста, подожди меня здесь, я очень быстро вернусь! — возбужденно сказал Тенши, почему-то полностью уверенный, что дракончик каким-то образом сможет понять его человеческий язык.

Оставлять его одного даже на пару минут не хотелось, но иного пути не было.

Поэтому Тенши с готовностью вскочил на ноги, бросил взгляд в сторону стола, на котором все так же сидел стриж, с любопытством наблюдая издалека за происходящим, и наказал:

— Мизу, присмотри за ним! Я на тебя полагаюсь!

Это прозвучало, вероятно, еще глупее, но раздумывать над своим поведением сейчас не было времени. Тенши выскочил из комнаты, нашел пустой таз и плеснул в него принесенную из колодца воду. Вода оказалась ледяной, конечно, поэтому он разбавил ее из согретого чайника, на самом деле не зная, какая температура будет комфортнее всего для детеныша дракона. Если вода будет не холодной, но и не слишком горячей, это ведь никак не навредит? В голове начинался хаос.

Захватив с собой пару тряпок, Тенши вернулся с наполненным тазом в комнату и поставил его на пол недалеко от раскрытого яйца. С того момента, как он уходил, дракончик так и не поменял своего местоположения. Частично скрытый панцирем яйца, он устроил голову на передних лапках, лежал, не открывая глаз, но на появление человека отреагировал. Снова зашевелился, будто сонный, и Тенши осторожно уселся рядом, скрестив ноги.

Нерешительно он потянул руки, подхватил дракончика под передними лапами и неспешно потянул на себя.

— Вот так. Мы должны вытащить тебя, чтобы хорошенько отмыть. Хочешь стать чистым? — тихо проговорил Тенши, скорее ощутив, нежели увидев, что детенышу столь наглое вторжение в личное пространство не понравилось.

Дракончик, к удивлению, оказался очень легким — кажется, он весил не больше полугодовалого котенка. Его чешуя была липкой и скользкой от слизи, но совсем не ранила руки, как само яйцо, и поэтому Тенши удалось достать дракона без новых царапин.

Когда дело было сделано, он снова поразился, ведь теперь дракончика можно было увидеть полностью. Небольшие скомканные крылья, прижатые к телу, а еще длинный хвост, интересно раздвоенный к самому кончику.

Заставив себя сосредоточиться на запланированном, Тенши намочил кусок чистой ткани в воде, отжал и в первую очередь протер мордочку дракона, постепенно переходя к шее, а потом к лапам и остальному телу.

Поверить в происходящее все еще было трудно. Настоящий дракон появился на свет в этой самой комнате самого обычного мальчика — разве часто что-то подобное случалось в мире? Тенши просто не мог не наделить это событие особым значением. Пока он вытирал тонкие кожистые крылья, ему казалось, что этот день стал самым важным в его жизни и навсегда таковым останется.

И вот наконец всю слизь удалось отмыть — дракончик стал выглядеть чистым, и Тенши подтянул к себе сухой отрез ткани, чтобы обернуть детеныша и осторожно вытереть. После этого он перенес его на футон, усадил сверху и, откинув влажную ткань, слегка закутал дракончика в одеяло. Тот все еще вел себя спокойно, только иногда вертел головой, изучая взглядом место, в котором оказался.

— Ну вот, теперь ты чистый, — улыбнулся Тенши, довольный результатами своих трудов.

Он, конечно, сильно замочил татами, но это не казалось ему такой уж бедой. Куда важнее было то, что дракончик больше не вымазан в малоприятной слизи и чувствует себя хорошо. Ему ведь было комфортно? Тенши задумчиво оглядел его, не замечая никаких признаков неудовлетворенности, и попытался понять, что делать дальше.

— Наверное, тебя нужно накормить. Хочешь есть? — спросил он, и детеныш, моргнув, внимательно посмотрел на него. Это означало «да»?

— Хм, — протянул Тенши и озадаченно взъерошил себе волосы.

Драконы — хищники и питаются мясом, а из мяса у него дома сейчас была только курица в кладовой. Все ли они едят мясо птицы? — спросил про себя Тенши и с волнением покосился в сторону сидящего на столе Мизу. На миг в голову пришла мысль о том, что не стоит оставлять без присмотра в одной комнате хищника — пусть еще и маленького — и потенциальную жертву.

Приняв решение, Тенши перенес стрижа и его блюдце с водой в другую комнату, закрыл его там, а сам полез в кладовую. Достал оттуда куриное мясо, на кухне отрезал кусочек и положил в миску. Он вернулся с этой миской в комнату и заметил, что дракончик выбрался из одеяла, подполз к краю футона и к чему-то активно принюхивался. Кажется, он хотел изучить комнату, и Тенши внутренне порадовался этой активности, которая, наверное, означала, что с детенышем все хорошо.

Опустившись коленями на татами, Тенши поставил миску перед дракончиком, и тот почти сразу с любопытством сунул туда нос. Только вот мясо он есть не стал. Понюхал пару раз и отвернул мордочку, теряя интерес. Тенши расстроился.

— Что такое? Ты не голоден или тебе просто не нравится курица? — спросил он.

Может быть, птичье мясо ели только Небесные драконы? Он как-то читал о том, что они предпочитают ловить именно птиц, но вылупившийся дракон к типу Небесных точно не относился. По крайней мере потому, что у него имелись две пары лап — передние и задние. Тенши не был таким уж безнадежным и хорошо запомнил, что у Небесных драконов есть только крылья и задние лапы.

Так может быть, для начала требовалось определить тип детеныша? А потом не мешало бы узнать, что именно предпочитает есть этот вид драконов... из источников, ни одного из которых сейчас не было в этом доме.

Опечалившись еще сильнее, Тенши пока что решил испытать удачу и попробовать поджарить имеющееся мясо. Раз уж никакого другого он дракончику предложить не мог.

Готовка заняла некоторое время. Пришлось заново растопить печь, после чего Тенши еще много раз бегал обратно в комнату, чтобы удостовериться, что с драконом все в порядке. Тот, подергивая крыльями, неуклюже ползал по комнате, пытаясь забраться то на стол, то в оставленный таз с водой, но у него пока не получалось.

Поставив приготовленное мясо к открытому окну на кухне, Тенши подождал, чтобы оно немного остыло, а когда стало приемлемым к употреблению, принес его дракону, надеясь, что вдруг получится. Но дракон снова лишь понюхал угощение, а есть не стал, даже облизать один раз не потрудился. Отвернулся и, перебирая лапами, забрался обратно на футон.

— Но это вкусно, — простонал Тенши и, отщипнув кусочек мяса, кинул его себе в рот.

Дракончик посмотрел на него с интересом, что показалось хорошим знаком, но позже обернулось очередным игнорированием и нервным взмахом хвоста. Тенши, зацепившись взглядом за этот хвост, вдруг резко осознал. Вот, что эта странная форма ему напоминала! Кончик хвоста дракона был похож на акулий, не иначе! А это означало только одно...

— Так вот ты кто! Ты ведь из Ныряющих драконов! — воскликнул Тенши, почувствовав волну облегчения. — Точно-точно! Ты, верно, любишь водичку и можешь плавать без воздуха долгое время, — добавил он и посмеялся. — Ну, наверное, ты пока еще этого не знаешь, но инстинкты подскажут тебе это позже...

Пришедшая следом догадка была вполне логичной. Тенши не знал этого наверняка, но раз уж любимым местом Ныряющих драконов была вода, то, скорее всего, они добывали себе еду там, где и плавали. Значит, следовало попробовать накормить этого парня рыбкой.

Только вот незадача — рыбы дома сейчас не было, словно назло, но Тенши, недолго думая, решил, что он может сбегать до ближайшей рыбной лавки и потратить карманные деньги на пару свежих рыбешек. Для этого, правда, снова пришлось оставить дракончика одного в комнате. Тенши не без труда сделал этот выбор, оделся потеплее и выскочил из дома.

Торговец на соседней улице посмотрел на него очень вопросительно — ведь в такое время все дети по обыкновению находятся на уроках, а тут взял и явился мальчик без взрослых. Конечно, это было слегка странно.

— Ты почему не в школе, малец? — спросил торговец еще до того, как Тенши успел сказать, что ему нужно.

Этого еще не хватало. Неужели всем так обязательно было лезть не в свое дело?

— А я болею, — тем не менее сказал Тенши, виновато улыбнувшись. — Поэтому и не хожу в школу.

— Что же в таком случае ты делаешь на улице? — с недоверием прищурился торговец, и Тенши успел подумать, что ничего ему здесь не продадут, а он ведь просто терял время.

Пришлось подключить смекалку, чтобы добиться своего.

— Моя кошка голодна. Ей срочно нужна рыбка, — с серьезным видом заявил Тенши.

— Неужели твои родители не побеспокоились об этом заранее? — приподнял брови торговец.

— А они не знают, что у меня есть кошка, я ее только сегодня подобрал, — не растерялся Тенши, солнечно улыбнувшись. — Что плохого в том, что я хочу накормить бездомного зверька?

— Хм, — отозвался торговец и сдался. — Что хочешь взять?

Пробежавшись взглядом по ассортименту лавки, Тенши быстро ткнул пальцем и сказал:

— Дайте мне пару вот этих небольших карасей.

Торговец, больше не задавая никаких неудобных вопросов, исполнил просьбу и упаковал две рыбины в толстый слой плотной бумаги. Расплатившись, Тенши сорвался с места и так быстро, как мог, помчался домой. Теперь у него, кажется, появилось больше шансов накормить дракончика, и от этого он немного воспрянул духом. Скинул в прихожей обувь, бросил сверток с рыбой на кухне, проверил детеныша снова. Тот лежал на футоне и, похоже учуяв яркий запах рыбы, заинтересованно поднял голову.

— Ага! — улыбнулся Тенши. — Сейчас я точно сделаю все правильно! Подожди еще секунду!

На кухне он взял одну рыбку, разрезал ее на несколько частей и прямо на разделочной доске принес в комнату. Поставил перед дракончиком и мысленно взмолился про себя, чтобы это наконец сработало.

На этот раз детеныш обнюхивал еду гораздо дольше. Он словно не мог понять, с какой стороны ему к ней подступиться, переминался на лапах, двигался то вправо, то влево. В итоге и от сырой рыбы он отказался, не съев даже кусочка, и Тенши окончательно отчаялся.

— А теперь что не так? Тебе не нравится речная рыба? Или дело в том, что она сырая? Поджарить ее?

Он уже не знал, что делать. Снова поплелся на кухню, решил пожарить нарезанные кусочки, а вторую рыбку сварить — на всякий случай. Попробовать стоило все способы, раз уж ничего не получалось.

Только вот даже когда рыба приготовилась и остыла, дракончик не стал есть ни жареный, ни вареный вариант. Идеи закончились теперь точно, Тенши принялся просто ждать в комнате, наблюдая за драконом — вдруг он все-таки соизволит поесть, но этого не происходило. Вместо этого детеныш свернулся в клубок возле Тенши и несколько часов просто отдыхал. Близился вечер, а никаких успехов не намечалось. Скоро должна была вернуться с работы мама, и ему нужно было придумать, где спрятать своего неожиданного сожителя.

Пытаясь убрать улики, Тенши вернул гвоздодер в сарай, отнес ненужный таз с водой, оттер пятна, оставшиеся от слизи, на татами, а после запрятал в шкафу расколотые части яйца. Он не знал, как незаметно от них избавиться, поэтому решил пока оставить дома. Сейчас существовала более существенная проблема — а именно, как все-таки накормить дракончика.

Стоя возле шкафа и размышляя об этом, Тенши заметил, как дракон снова завозился, покрутил головой и, цепляясь маленькими когтями за одеяло, пополз в сторону разделочной доски, на которой лежали кусочки жареной и вареной рыбы.

Он собирается поесть! — промелькнула в голове радостная мысль. Затаив дыхание, замерев без движения, Тенши остался внимательно наблюдать, надеясь на лучшее. И на короткий миг ему действительно показалось, что сейчас все и произойдет. Дракончик даже ухватил зубами кусочек вареной рыбы, но почему-то не стал его глотать. Подержал во рту и выплюнул обратно на доску.

— О, ну что же это, — устало вздохнул Тенши, подходя ближе. — Что я должен сделать?

Поведение дракона очевидно говорило о том, что он все-таки проголодался и не отказался бы сейчас чем-то перекусить, но вот ничего ему не нравилось, ни мясо птицы, ни рыба. Вот ведь привереда!

Думать о том, что будет, если дракончик так и не поест, было не по себе. Тенши начал здорово нервничать и работать головой еще активнее, и тогда его вдруг осенило. Он ведь уже прибегал к этому способу. Когда у Мизу случились проблемы с крылом. Исикава-сан очень помог в тот день — сразу объяснил, в чем проблема, и сказал, как лечить птицу. Он хорошо разбирался в животных (уж лучше самого Тенши), и, скорее всего, он понял бы, что не так с этим драконьим детенышем и как его накормить.

Идея была хорошая, конечно, но за исключением одного важного момента. Невозможно было попросить о помощи Исикаву-сана, не раскрыв ему тайну о том, что десятилетний мальчик держит у себя дома самого настоящего дракона. Тенши не знал, что будет, если о драконе узнают взрослые, и опасался этого, а теперь, похоже, перед ним вставал непростой выбор.

Какой еще выбор? О чем ты вообще? — мысленно сказал Тенши, поморщившись от неприязни к самому себе. Его первостепенная задача заключалась в том, чтобы позаботиться о детеныше. Он обязан был сделать все, чтобы тот не погиб.

Решив больше не мешкать, он схватил свой походный рюкзак и посадил внутрь дракончика. Тот вяло сопротивлялся, но потом просто замер, и Тенши осторожно поднял его в рюкзаке.

— Мы с тобой отправимся в одно место. Это совсем недалеко, поэтому ни о чем не беспокойся, — успокаивающе сказал он дракону и опустил тканевый клапан, чтобы никто посторонний не увидел, что именно находится в рюкзаке.

Так Тенши вновь покинул дом и, повесив рюкзак на плечи, держал его перед собой, аккуратно прижимая к себе. Дракончик внутри шевелился, но недостаточно для того, чтобы можно было подумать, что он хочет сбежать, — скорее просто устраивался удобнее. Так Тенши смог добраться до лавки Исикавы-сана без лишних происшествий, и ему повезло, что сейчас не было клиентов.

— Добрый день, — сказал Тенши гораздо взволнованнее, чем хотел.

— Добрый, — ответил ему Исикава-сан из-за прилавка и удивленно посмотрел на его рюкзак, который снова пошевелился. — Что там у тебя? Неужто птица покрупнее на этот раз?

— Нет, — мотнул головой Тенши. — Там животное, которому тоже нужна помощь. Можно... Можно я покажу его вам в доме?

— Конечно, — не стал отказывать Исикава-сан и открыл перед Тенши калитку.

Вскоре они прошли в помещение, где когда-то фиксировали поврежденное крыло Мизу, и здесь Тенши почувствовал себя в безопасности. Он наконец выдохнул, нервозность начала отступать.

— Ну, показывай своего зверя, — подбодрил Исикава-сан, снимая со стола коробку с зерном, чтобы освободить место.

Тенши неуверенно помялся, но все же поместил рюкзак на столешницу и открыл его. Обойдя стол с другой стороны, Исикава-сан увидел высунувшуюся мордочку дракона, которая почему-то начала слабо светиться, и испуганно схватился за сердце:

— Боже всевышний! Неужели?

Тенши испугался тоже — наверное, по инерции. Он вздрогнул и едва не поддался инстинктивному желанию схватить рюкзак с дракончиком и прижать его к себе покрепче.

— Быть того не может, — выдохнул Исикава-сан. — Это же детеныш дракона! Да какого — Ныряющего! Как он у тебя оказался?

— Вылупился, — тихо пробормотал Тенши, заработав еще более изумленный взгляд — теперь в свою строну. — Точнее, я вскрыл яйцо, когда услышал, что он пищит, и вот...

— Так, тогда другой вопрос, — растерянно взмахнул ладонями Исикава-сан. — Как у тебя оказалось яйцо дракона?

— Мне его отдали, — понуро опустив взгляд, ответил Тенши. Не зная почему, он чувствовал себя пристыженным, будто сделал что-то непоправимо ужасное. — Мама этого детеныша. Та, которая приземлилась в нашем лесу недавно. Я ходил туда, и...

— Ты это правда? — еще сильнее изумился Исикава-сан. Выглядел он так, будто ему рассказывали самую поразительную в мире историю, хотя с какой-то стороны, может, так оно и было. Тенши же успел немного привыкнуть к факту того, что он получил драконье яйцо, поэтому чувства мужчины разделить не мог. Да и о дракончике беспокоился он больше сейчас. Неужели нельзя было оставить все вопросы на потом, а сначала решить проблему?

— Да, — все же сказал Тенши. — Она умирала и попросила меня забрать ее яйцо. Я думаю, она хотела, чтобы я о нем позаботился.

— Невероятно, — ошарашенно проговорил Исикава-сан. — Просто невероятно. Я даже подумать не мог...

— Простите, — поморщился Тенши. — Я все понимаю, но вы не могли бы задать все ваши вопросы позже? После того, как мы поможем этому детенышу.

— Разве с ним что-то не так? — вдруг улыбнулся Исикава-сан и слегка наклонился к дракончику.

Тот, удивив Тенши, гортанно и тихо зарычал, будто ему не понравилось, что посторонний человек попытался приблизиться к нему. Это показалось даже странным. Он ведь совершенно безобидно реагировал на самого Тенши, а еще лежал рядом с ним, прижавшись к бедру. Может, дракончик действительно принял его за свою маму?

— Он ничего не ест, — шмыгнул носом Тенши. — Я пробовал давать ему курицу и рыбу. Сырую, жареную, вареную — все мимо. Чем же его кормить?

— Ах, точно! — вдруг рассмеялся Исикава-сан. — Я должен был и сам догадаться, с какой проблемой ты столкнулся. Детеныши Ныряющих драконов и правда привереды. Но я покажу тебе, как его нужно кормить. Подожди минутку.

Тенши только растерянно кивнул, прежде чем мужчина скрылся в недрах дома. По звукам было непонятно, чем именно он занят, — оставалось только гадать. Неужели у него в кладовой припрятана не только еда для домашнего скота, но и для Ныряющих драконов? Нет, это было бы уже совсем фантастично.

Тенши отмел эти мысли, дождался возвращения Исикавы-сана и удивился, когда на столе появилась миска с водой, в которой плавали маленькие кусочки рыбы.

— Вода? — спросил Тенши, подняв взгляд.

— Да, это довольно важно, — кивнул Исикава-сан. — Видишь ли, драконья челюсть устроена так, что они не могут пережевывать пищу, как мы, а еще у Ныряющих драконов слишком мало собственной слюны. Поэтому пищу им стоит давать вместе с водой, чтобы она беспрепятственно проходила через горло.

— А, вот оно что! — обрадовался Тенши. — Теперь все встало на свои места! Я бы и в жизни до такого не додумался!

Потянув края рюкзака на себя, он попытался подтолкнуть дракончика вперед. Тот, сияя чешуей, неторопливо вылез наружу, сунул мордочку в миску, но есть опять не стал.

— Что? Все-таки нет? — уже успел отчаяться Тенши, но Исикава-сан приподнял ладонь в останавливающем жесте.

После он наклонился, выудил откуда-то из-под столешницы ложку и протянул ее Тенши. Дракончик снова зарычал, когда чужая рука оказалась близко к нему, — вот-вот и цапнет зубами. Тенши же в полном непонимании взял ложку, глядя на столовый прибор, будто это утерянный артефакт давно вымершей цивилизации. И что он должен был с ней делать?

— Ешь, — услышал он вдруг последнее, что хотел бы услышать в данной ситуации.

— Но это просто сырая рыба! — воскликнул он, на что Исикава-сан только покачал головой.

— Давай-давай. Съешь одну ложечку — и дело пойдет. Позже объясню, зачем это.

Тенши поежился, зная, что вкус блюда ему не понравится, но если так было нужно для дракончика...

— Ладно, — сдался он и подцепил ложкой плавающий кусочек рыбы.

Неуверенно отправив его себе в рот, он поморщился и принялся медленно жевать.

— И нос не вороти. Сделай хотя бы вид, что это вкусно, — посоветовал Исикава-сан.

Но это чертовски невкусно! — мысленно возразил Тенши и случайно заметил, что дракончик очень внимательно смотрит на него. Так глаза выпучил, что они больше в два раза стали казаться.

И стоило Тенши наконец проглотить это жуткое мерзкое месиво, в которое превратилась сырая рыба в его рту, как дракон поставил передние лапки на край миски. Исикава-сан поддержал другой край, чтобы посуда не опрокинулась, пока драконий детеныш хватал пастью кусочек рыбы, а потом запрокидывал голову, чтобы проглотить.

Он начал есть. Он ел, и от этого осознания Тенши забыл обо всем на свете, даже о неприятном привкусе, оставшемся на языке.

Позже Исикава-сан принес чашу с чистой водой, которую Тенши осушил за два глотка, а дракончик теперь, довольный и сытый, лежал, подогнув под себя лапы, возле пустой миски.

— Кормить его можно раз в день и понемногу, — посоветовал Исикава-сан, уперев кулаки в бока. — Потом подрастет — будет есть больше, но реже. Сам научится добывать себе рыбу, а пока это твоя обязанность.

— Вау, — невольно улыбнулся Тенши и погладил пальцами дракона между острых рожек. — Я могу кормить тебя совсем немного, а ты все равно вырастешь большим парнем.

Дракончик зажмурился и немного приподнял мордочку, будто специально напрашиваясь на ласку.

Исикава-сан прочистил горло.

— Не знаю, разочарует ли это тебя, но это самка, — сказал он, и Тенши от неловкости даже руку отдернул.

— Что? — панически взглянул он на Исикаву-сана. — Это девочка? Вы уверены? А я ее парнем назвал!

— Ничего страшного, — посмеялся Исикава-сан. — Это точно самка. Она довольно мелкая даже для обычного женского детеныша Ныряющего дракона. Так что нет сомнений.

До Тенши только сейчас начало доходить.

— П-подождите, почему вы... — мотнул головой он. — Откуда вы столько знаете о детенышах драконов? Знаете, как их кормить, и так легко определили пол...

— Ну, — улыбнулся Исикава-сан. — Ты вынудил раскрыть меня мой маленький секрет. Мне и правда многое известно малышах-драконах, ведь я много лет работал с ними.

— Что? — пискнул Тенши. У него эта информация просто в голове не укладывалась. Как такое могло произойти? Исикава-сан работал с драконами? Но как... Почему тогда он...

— Слыхал про Южный Каенхого? — потер пальцем под носом Исикава-сан. — Наверное, уж слыхал. Так вот там такие же парнишки и девчонки, как ты, растят своих драконов. Уж не думал я, что мне доведется увидеть подобное снова, да где — в обычной деревне! Жизнь поразительная штука, не иначе!

— Но... — окончательно запутался Тенши. — Если вы работали в Каенхого, почему вы здесь...

— Так я ведь и не жил там с самого начала, — пожал плечами Исикава-сан, и его улыбка стала немного печальной. — Животных я всегда любил, а уж о драконах грезил и днем, и ночью. Ребенком даже сбежал из дома, чтобы попробовать пройти отбор, когда подыскивались детки, способные стать обладателями личных драконов. Да только не взяли меня. Однако, когда я сказал, что могу работать у них кем угодно, мне предложили приехать к ним, когда подрасту. Ну я и приехал. Им тогда как раз требовался человек, который учит деток правильно ухаживать за своими драконами, а я об уходе за животными много знал, и об особенностях драконов тоже. Я доказал, что мои знания действительно чего-то стоят, и мне повезло — меня взяли на работу. Я проработал в Каенхого сорок лет и вот вернулся домой.

— Зачем? — изумился Тенши. — Почему вы не остались там?

— Как видишь, я уже стар, — снисходительным тоном ответил Исикава-сан. — А драконы — существа опасные, даже детеныши. Тут без отличной реакции никак, а у меня уже суставы больные. Не подхожу я больше для такой работы. А так как я стал бесполезен, мне и пришлось вернуться домой.

— Оу, это очень... грустно, — опустив взгляд, сказал Тенши.

— Да будет тебе, — махнул ладонью Исикава-сан. — У меня была отличная жизнь в Каенхого, и я ни о чем не жалею. Тебе и самому в скором времени придется туда отправиться.

— В каком смысле? — вздрогнул Тенши. — Что вы имеете в виду?

— Ну, дракон-то твой. Это она сейчас маленькая, а через пару лет уже такой здоровой вымахает. Ты не сможешь жить здесь вместе с ней. Такого не допустят, — сказал Исикава-сан, отчего у Тенши внутри все похолодело. Ему стало страшно и очень не по себе.

— Она не моя! — панически возразил Тенши. — Я собираюсь отдать ее своему... — Он хотел сказать «другу». Почти сказал это, но вовремя успел поправиться. — Моему однокласснику. Он давно уже мечтает о драконе. С ним ей будет гораздо лучше, чем со мной.

— Ты кое-чего не понимаешь, Маэда-кун, — покачал головой Исикава-сан. — Посмотри на этого дракона. Посмотри ей в глаза. Ты разве не заметил этого?

— Не заметил чего? — нахмурился Тенши и сделал как велено. Взглянул на дракончика, она посмотрела в ответ, и только теперь это стало ясно, когда он обратил внимание. — Ее глаза... — неуверенно произнес Тенши. — Я уверен, они были другого цвета, когда она вылупилась. Они были... золотые, янтарные. Но теперь... Почему теперь они изменились?

— Какие они теперь? — спросил Исикава-сан, и Тенши чуть наклонился. Взглянул внимательнее.

— Такие... Голубые или зеленые? О, у нее есть желтые крапинки в правом глазу, прямо как...

— Прямо как у тебя, — подсказал Исикава-сан.

Тенши медленно отстранился, ничего не понимая. Да что вообще здесь происходило?

— Почему ее цвет глаз стал таким же, как у меня? — ошарашенно спросил он. — Как так получилось?

— Это значит то, что теперь вы связаны нерушимыми узами, природа которых столь загадочна и сильна, что поражает воображение, — ответил Исикава-сан. — Ты не сможешь отдать этого дракона кому-то еще. И дракон не примет никого, кроме тебя. Он будет твоим до конца твоих дней, а ты будешь его. Никакого пути назад нет после того, как ты вскрыл яйцо и взглянул дракону в глаза.

Холод стал еще ощутимее. До такой степени, что Тенши казалось, будто лед поселился у него под кожей. Он расслышал каждое слово, сказанное Исикавой-саном, но не мог принять их, не хотел, чтобы что-то подобное становилось правдой. Он же ничего не знал. Он не хотел. Разве все, что произошло, было честным по отношению к нему?

— В Каенхого это явление называют «связью первого взгляда», — продолжил Исикава-сан. — Нечто вроде защитного механизма, который используют все детеныши драконов, если при вылуплении рядом не оказывается матери. Если ты не знаешь, драконы очень живучие, и их защита столь совершенна, что, рождаясь, они могут подчинить своему контролю любое существо, будь то зверь или человек. Для того, чтобы получить покровительство и выжить. Возможно, ты уже замечал проявление этой магии. Тебя тянет к этому дракону, и ты постоянно думаешь о ней, если она пропадает из поля твоего зрения.

— Конечно, я ведь волнуюсь! Это нормально! — против воли вспылил Тенши. — Почему это сразу должно быть какой-то странной связью?

Дракончик, как будто впитав его реакцию, напрягся, оскалил зубы и зашипел, глядя на Исикаву-сана.

Тот рассмеялся, будто это было чем-то забавным.

— Я понимаю твое смятение, Маэда-кун. Мне жаль, если ты этого не хотел, жаль, что ты ничего не знал. Такую информацию предпочитают держать в тайне, поэтому простые люди не представляют о существовании этого явления. Но вскоре ты сам во всем убедишься. «Связь первого взгляда» столь могущественна, что работает в обоих направлениях. Драконы платят за нее — они так же не могут отказаться от того, с кем эта связь произошла. Поэтому... она никогда не оставит тебя. Будет следовать за тобой везде, будет тебе лучшим другом и лучшим защитником. Когда вырастет, разумеется. Сперва ты заботишься о ней, потом она отплатит тебе всем тем же. Это неизбежность. Твоя судьба, от которой ты не сможешь убежать, как бы ни пытался.

— Но я... Я не... — пробормотал Тенши, в который раз теряясь.

— В недалеком будущем учеба в Каенхого — единственный твой путь, — сказал Исикава-сан. — В этом нет ничего страшного, поверь мне. Это новый удивительный мир, в котором тебе обязательно понравится. Вместе со своим драконом когда-нибудь ты будешь творить великие дела, вот увидишь.

— Да какой из меня ученик Каенхого? — воскликнул Тенши, и дракончик снова зашипел. — Я не хочу ходить на какие-то сложные уроки, и я не готов ни к каким «великим делам». У меня и в обычной школе плохая успеваемость, а еще я собирался... — Он всхлипнул, опуская голову. — Я хотел сам найти занятие, которому посвящу всего себя...

Хотел найти себе занятие сам, а чем все обернулось в итоге? Ему снова говорили, что делать, лишали выбора, пытаясь вогнать в какие-то правильные рамки. И его душа так сильно этому противилась...

— Извини, я ничего не могу с этим сделать, — сказал Исикава-сан. — У тебя еще будет время, чтобы осознать происходящее и примириться с ним. Просто не все сразу... Меня вот что еще поразило. Ты сказал, что дракониха сама отдала тебе яйцо?

— Да, — кивнул Тенши. — Она ведь умирала, а я случайно на нее наткнулся, и так вышло...

— А ты знаешь легенду о том, как драконье яйцо впервые попало к человеку? — спросил Исикава-сан.

Тенши пожал плечами.

— Человек украл его, кажется.

— Это произошло несколько сотен лет назад, когда еще драконы еще представляли опасность для нашей страны. В одном из поселений жила семья, — начал рассказывать Исикава-сан. — У родителей была маленькая дочь, с которой позже случилась беда. Драконы погубили ее, ну а мать не выдержала горя и вскоре тоже умерла. Но вот отец был сильным духом человеком, а еще прекрасным охотником. Он-то и решил во что бы то ни стало отомстить чудовищам. Выслеживал одного из драконов днями и ночами, да не просто дракона, а самку с яйцом. Он собирался выкрасть яйцо и убить детеныша, пока он еще слаб и не может защититься. Так он считал, что восстановит справедливость, а еще избавит мир от нового чудовища...

— И что, ему действительно удалось украсть яйцо? — спросил Тенши, когда Исикава-сан задумчиво замолчал.

— Да, удалось, — ответил тот. — Он украл яйцо прямо из-под носа дракона, пока тот спал, а потом бежал всю ночь. Но знаешь, что случилось, когда охотник остановился и вскрыл яйцо, чтобы исполнить задуманное?

— Он не смог убить дракона? — понял Тенши. — Потому что произошла «связь первого взгляда»?

— Именно, — улыбнулся Исикава-сан. — Тогда-то это и случилось впервые. Человек не смог убить дракона. Вместо этого он вырастил его. Так люди поняли, что можно сделать дракона своим союзником. Только представь — непобедимое и всесильное существо на твоей стороне. Это полностью изменило ход истории. Только благодаря этому мы сейчас можем жить спокойно, зная, что находимся под защитой Каенхого. Места, где драконы на стороне людей, вырастивших их.

— Да, я понимаю, — понуро кивнул Тенши.

— Тогда драконье яйцо было украдено, — сказал Исикава-сан. — Но то, что произошло в твоем случае, — это тоже, считай, нечто совершенно новое и такое же невероятное. Дракон впервые умер не от старости, а мальчик получил драконье яйцо, словно благословение. Как будто... Как будто в истории начинается новый этап.

— Я не думаю, что могу быть новым этапом в истории, — скептично улыбнулся Тенши. Да это и звучало как полная нелепость. Он — обычный ребенок без каких-либо особых способностей. И драконье яйцо ему досталось просто потому, что он был чрезмерно неуклюж и глуп. Какой же будет новая история, если кто-то вроде него станет ее началом? Страшно подумать.

— Кто знает. Кто знает, — улыбнулся в ответ Исикава-сан. — Порой случается именно то, во что ты меньше всего веришь. Разве мог ты подумать, что когда-нибудь станешь обладателем драконьего яйца?

— Это совсем другое, — невесело хихикнул Тенши. — Но спасибо за поддержку. Кстати... — сказал он следом, погрустнев. — Вы тоже не знаете, отчего умер тот дракон?

— Сначала я решил, что его жизнь подошла к концу, — отпустил взгляд Исикава-сан. — Это было очень странным — то, что дракон прилетел умирать так далеко от дома, но теперь я понимаю, почему он оказался здесь. Чтобы защитить свое потомство. Его медленно что-то убивало. Словно неизвестная болезнь. Что, если появился такой недуг, который все же может навредить драконам?

— Или кто-то заставил заболеть его нарочно, — помрачнел Тенши, высказав свое предположение.

— В Каенхого, скорее всего, определили причину его смерти, но у меня нет с ними связи, поэтому я ничего не могу узнать, к сожалению, — ответил Исикава-сан. — Скорее всего, ты...

— Мне уже пора идти, — сказал Тенши, перебив чужую речь, и склонил голову. — Я очень благодарен вам за помощь, и можно... Не говорите, пожалуйста, никому о драконе. Особенно моей маме.

— Ты зря переживаешь, — ухмыльнулся Исикава-сан. — Никто не станет разлучать тебя с твоим драконом, да и смысла в этом нет. Теперь ты слишком ценный член общества.

Тенши вновь поморщился. Он не хотел отвечать на эти слова, и дело было вовсе не в том, что он боялся, что дракона у него заберут. Мама сойдет с ума, когда узнает. И точно попытается что-то сделать с этим. Но сначала отругает за то, что непутевый сын пошел ночью прямо к дикому дракону. Тенши не думал, что готов к новым экстремальным ситуациям так скоро. Ему требовалось время, чтобы все обдумать, разложить по полочкам. Понять, как все-таки следует поступить дальше.

— Хорошо, я никому не скажу, — пообещал Исикава-сан. — Ну а в ответ ты не рассказывай о моем секрете.

— Да, я понял, — произнес Тенши и посмотрел в сторону дракончика. Тот лежал, опустив голову на столешницу, но глаза держал открытыми. Внимательно наблюдал за своим... Человеком, с которым без разрешения связала судьба?

Даже думать об этом сейчас было тяжко. Тенши вздохнул и демонстративно приоткрыл рюкзак, развернув его в сторону дракончика. Тот все понял, сам с готовностью залез внутрь, словно только и мечтал о том, чтобы Тенши снова покатал его в рюкзаке.

— Какая послушная, — слабо улыбнулся Тенши и, закрыв рюкзак, снова посмотрел на Исикаву-сана. — Спасибо вам еще раз.

— Не за что, — ответил тот. — Позволяй ей посидеть в воде хотя бы раз в день, иначе чешуя начнет шелушиться. Для этого подойдет таз с прохладной водой.

— Оу, — моргнул Тенши, прижимая к себе рюкзак. — Я не подумал об этом. А что еще мне нужно делать?

— Про кормежку я уже сказал. Найди хорошую щетку, чтобы пару раз в неделю чистить чешую. И о зубах не забывай. Порой у них застревают косточки, и это может приносить им неудобства. Следи за этим.

Да уж, забота о драконе — это тебе не шутки, — с усмешкой подумал Тенши. За стрижом вот он почти никак и не ухаживал. Кормил его да менял воду, убирал птичий помет. Детеныш дракона же, кажется, собирался стать испытанием на пару уровней выше.

— Если будут вопросы, приходи ко мне, — добавил напоследок Исикава-сан. — И придумай ей имя.

Попрощавшись с ним, Тенши вышел на улицу и поторопился обратно домой. Имя для дракончика сейчас не было задачей первостепенной важности. Он еще мог успеть до прихода мамы, и удача улыбнулась ему. Времени хватило достаточно для того, чтобы посадить дракончика в шкафу, соорудив ему нечто вроде гнезда из одеяла, а еще избавиться от рыбы, которая так и осталась в комнате. Тенши съел ее — почувствовав правда, что приготовил он ее не очень вкусно. Едва не забыв про Мизу, он вернул стрижа обратно в свою спальню и, услышав шум в прихожей, забрался под одеяло. Он ведь, кажется, делал вид, что болеет...

Мама заглянула к нему спустя пять минут. Заговорила с порога:

— В доме так пахнет рыбой. Ты что-то готовил?

Чувствуя себя ужасно нелепо, Тенши захотел спрятать лицо в ладонях. Но врать было бессмысленно.

— Да. Да, я готовил рыбу.

— Откуда взялась рыба? — удивилась мама. — У нас оставалась только курица в кладовой.

— А, нет, это моя рыба, — на ходу придумал Тенши. — Я поймал парочку карасей еще два дня назад и совсем про них забыл! Они могли испортиться, поэтому я решил скорее их приготовить, ну и... съел.

— Экономишь продукты, — улыбнулась мама. — Какой молодец. Как себя чувствуешь?

— Неплохо, — ответил Тенши. — Просто горло немного болит.

Он зажмурился, мысленно прося маму скорее уйти. Это сейчас дракончик сидел в шкафу тихо, но кто знает, когда он захочет пошевелиться или попытается выбраться наружу... Как тогда объяснить странные звуки?

К счастью, мама вскоре ушла сама, сказав, что через час принесет ему ужин и целебный отвар. Этим, конечно, все не ограничилось, потому что у мамы была припасена для него еще и домашняя работа, которую она сказала сделать ему, когда он почувствует себя лучше.

Тенши этим и занимался до самой ночи. И только когда мама ушла спать, он выпустил из шкафа дракончика, натолкнувшись тут же на недовольный взгляд.

— Прости, — сказал Тенши шепотом. — Спасибо, что посидела тихо. Обещаю, это не навсегда, но пока придется прятать тебя... Завтра я налью для тебя большой-большой таз с водой, а еще накормлю рыбкой, как положено, хорошо?

Дракончик стал светиться еще красивее — почти как его мама. Похоже, их чешуя, словно лунный камень, впитывала свет, а потом источала его в темноте, и это выглядело просто невероятно притягательно.

На слова человека маленький дракон никак не отреагировал, только попытался слезть на пол, и Тенши помог ему, а потом и вовсе перенес к себе на футон. Там детенышу нравилось, кажется, больше всего. Он забрался под одеяло и устроился спать. Тенши тоже в скором времени лег, чувствуя, как возле его живота сворачивается чешуйчатый теплый клубок. День был насыщенный и волнительный — поэтому сон пришел быстро.

* * *

На следующее утро мама снова разрешила ему остаться дома. Даже предложила это сама, и Тенши, конечно, не стал отказываться от столь щедрой роскоши. У него были планы на этот день, и он приступил к их исполнению сразу, как только мама ушла на работу. Снова купил рыбы, сделал обед для дракона — с достаточным количеством воды, и даже косточки попытался все вытащить, когда нарезал рыбу. С приемом пищи больше не возникало проблем, а еще дракончик с удовольствием полежал в воде, когда Тенши принес для него большой таз.

С новым питомцем — если дракона, конечно, можно было так назвать — время пролетало незаметно. О школе Тенши вообще не вспоминал, но вот под конец дня, когда лежал на футоне с дракончиком под одеялом, все же задумался о том, что завтра нужно пойти на уроки. И не потому, что он хотел учиться и скучал по знаниям. Он должен был поговорить с Кейске, все ему объяснить. Так будет правильнее, решил Тенши и попробовал мысленно настроить себя на грядущую нелегкую беседу.

Мама его утренний энтузиазм восприняла хорошо, когда он сказал, что собирается в школу. Потрогала лоб, убедилась, что температуры нет, и с легкой улыбкой кивнула.

Тенши всегда выходил из дома позже нее, и появившееся время потратил на то, чтобы запереть Мизу и дракончика в разных комнатах. Детеныш дракона пусть и не смотрел на стрижа каким-нибудь плотоядным взглядом, вроде как не планировал его есть (он отлично это доказал своей привередливостью в еде), но это не означало, что никакой опасности нет. Что, если они поссорятся и подерутся? И пусть дракон еще маленький и немного неповоротливый, у него острые зубы, о которых Тенши предпочитал не забывать.

Оставив его на футоне, Тенши пообещал, что вернется через несколько часов, и с легкой тревогой на душе отправился в школу. Всю дорогу он надеялся, что дома не произойдет ничего страшного, волновался. Ныряющие драконы не умели дышать огнем, и это, наверное, было хорошо в его случае. По крайней мере, пожара не случится. И пока дракон еще не научился шустро передвигаться, возможно, он ничего не сломает и не испортит, из-за чего, конечно, снова бы пришлось отчитываться перед матерью и что-то выдумывать.

Так Тенши добрался до своего класса и еще до начала урока увидел Кейске за его столом.

— Привет, — улыбнулся тот, когда Тенши подошел ближе. — Ты все-таки заболел? Но теперь тебе лучше?

— Ага. Спасибо за беспокойство, — улыбнулся в ответ Тенши и присел на пока что свободный стул. Он должен был сделать это сейчас, иначе потом никогда не решится. Пришлось себя пересилить. — Если честно, дело было совсем не в простуде, — шепнул Тенши, ухватившись руками за спинку стула, и наклонился ближе к однокласснику.

— О чем ты? — приподнял брови Кейске и даже учебник закрыл, чтобы внимательно выслушать то, что ему пытаются сказать.

— Не мог бы ты... — замялся Тенши, — сегодня после уроков пойти ко мне домой?

— Зачем? Что случилось? — тоже зашептал Кейске, и теперь он выглядел слегка взволнованным.

— Я не могу говорить об этом здесь. Просто поверь мне, — попросил Тенши, про себя понимая, что одна из причин состоит еще и в том, что он просто не готов. Он чувствовал себя виноватым перед Кейске, и стоило его увидеть в классе, как это чувство лишь усилилось.

— Ладно, если такая секретность, — скептично улыбнулся тот, и Тенши выдохнул. Он хотел сказать, что с кружком верховой езды сегодня тоже будет облом, но не успел. Пришел мальчик, чей стул занял Тенши, и пришлось уйти за свой стол. А спустя минуту учитель начал перекличку.

После этого занятия пошли своим обычным чередом, хотя сосредоточиться на них у Тенши не всегда получалось. Он был на взводе на самом деле. Мыслями возвращался то к грядущему разговору с Кейске, то к дракончику. Он хорошо запомнил слова Исикавы-сана про «связь первого взгляда», и поэтому время от времени пытался исследовать свои чувства. Вроде бы он не ощущал себя так, будто его «тянет» к маленькому дракону какой-то магической силой... Он скорее просто беспокоился: а не слишком ли скучно ему сидеть одному в комнате или шкафу? Может быть, что-то бы начало меняться, захоти Тенши уехать в другой город, например?

Проверить это сейчас не представлялось возможным, поэтому снова оставалось лишь гадать и думать, что, может быть, эта таинственная «связь первого взгляда» не так уж и страшна...

Тенши размышлял об этом на уроках, и в один момент его все же кольнуло неприятным, будто неестественным чувством, когда он представил себе, как все-таки пробует передать дракона Кейске. Вряд ли это получится, конечно, если детеныш собирается быть настроенным ко всем так недружелюбно, как к Исикаве-сану. Но тем не менее ощущение от этих мыслей появилось тревожное и даже слегка паническое, и Тенши оно не понравилось. Будто ему в голову насильно вкладывали какие-то мысли и эмоции. Зачем все это было нужно, если он и сам был готов искренне позаботиться о драконе — он ведь взял на себя эту ответственность по собственной воле.

Только вот вряд ли кто-то мог дать ему ответы. Скорее всего, «связь первого взгляда» срабатывала автоматически. Сам дракон запускал ее раньше, чем мог убедиться, что о нем позаботятся и без магического контроля, а теперь Тенши приходилось разгребать последствия.

И он все еще даже представить не мог, чем все это обернется для него в будущем. Когда учебный день закончился, смятение стало еще больше. Он предложил Кейске сбежать с уборки, и они сразу отправились домой, но даже по дороге Тенши не смог начать запланированный нелегкий разговор.

— Если ты просто хотел позвать меня к себе в гости, можно было бы обойтись и без странных тайн, я бы согласился и так, — хихикнул Кейске, когда они подходили к дому. — Ну вот, теперь я знаю, где ты живешь.

— Тайна действительно есть, — ответил Тенши, закрывая за ними калитку. — Просто... лучше тебе и правда увидеть все своими глазами. Я натворил глупостей, и теперь мне очень стыдно из-за того, что все так произошло.

Кейске смерил его неоднозначным взглядом, но предложение пройти в дом все же принял, и там Тенши предложил ему разуваться.

Прежде чем провести одноклассника в комнату, он зашел туда один, чтобы убедиться, что все в порядке. Увидел дракончика дремавшим в центре футона и кивнул сам себе, настраиваясь.

— Кейске, проходи сюда! — крикнул Тенши, пока сам опускался коленями поверх одеяла лицом к двери.

Маленький дракон на его появление отреагировал довольным утробным звуком, похожим на тихое урчание, потерся о его бедро боком мордочки, открыл глаза, внимательно глядя на гостя, появившегося на пороге. Вид у Кейске был, мягко говоря, офигевшим. Раскрыв рот, он застыл на месте, очевидно не в силах поверить своим глазам, и Тенши его понимал. Понимал его смятение.

— Это то, что я хотел тебе показать, — сказал он, снова посмотрев на дракона. — Извини, что не смог объяснить тебе сразу...

— Это... — произнес Кейске, едва ли выходя из ступора. Сделал один неуверенный шаг вперед. Потом еще. — Что это такое? Только не говори мне...

— Это дракон, — кивнул Тенши и мягко провел по слегка острому, но гибкому хребту между сложенных крыльев. — Точнее детеныш дракона. Она вылупилась пару дней назад.

Кейске нахмурился, удивленно поморгал, приблизился еще и медленно встал коленями на пол. Кажется, он был еще достаточно далеко, чтобы дракончик не начал рычать. А может, и вовсе не будет? Тенши уже было обрадовался, но быстро понял, что его надежды тщетны. Детеныш оскалился и зашипел, стоило только Кейске неуверенно протянуть в его сторону руку.

— Ужасные манеры, — фыркнул Тенши, и дракончик посмотрел на него с вопросом в глазах. — Ты ужасно недружелюбная. Он ведь ничего тебе не сделает, просто хотел тебя погладить.

— С ума сойти, это и правда дракон, — ошарашенно выдохнул Кейске, убрав руку. Теперь он наклонился вбок, чтобы лучше увидеть крылья и хвост. — Ныряющий дракон. Прямо как... Оу. Как тот дракон, который прилетал в наш лес...

А он все еще был ужасно смышленым.

— Это его детеныш, — подтвердил Тенши. — Так вышло, что я взял яйцо, в котором этот дракончик был.

— Взял яйцо? Что? — воскликнул Кейске, подняв взгляд. — Как?

— На самом деле, дракон сам отдал его мне, когда я наткнулся на него в лесу, — поник Тенши. — Я точно уверен. Он подтолкнул мордой это яйцо в мою сторону, и я его забрал. Похоже, мама-дракон хотела, чтобы о ее детеныше кто-то позаботился.

Вздохнув, он попытался рассказать историю подробнее. О том, как узнал, что в лесу приземлился дракон, как решился отправиться на его поиски, чтобы взглянуть одним глазком. Как отнес яйцо к себе домой и очень хотел увидеть новорожденного дракона...

— Это просто поразительно, даже не верится, — заулыбался Кейске, снова с безопасного расстояния рассматривая дракончика. — Тебе так повезло, Маэда-кун. Взрослая особь могла спокойно навредить тебе или даже сожрать, но ты действительно... Вау. Что я еще могу сказать? Теперь у тебя есть маленький дракон. Он даже кажется... привязался к тебе?

— Я... — еще больше сник Тенши и поморщился. — Я не хотел этого. Я просто... собирался посмотреть, как он вылупится.

— Что? — не понял Кейске. — Не хотел? Это ведь дракон, Маэда-кун... Это...

— В том и дело, — пробормотал Тенши. — Потому что... один важный для меня человек хотел иметь своего дракона в тысячу раз сильнее, чем я.

Кейске, кажется, все понял. Не мог не понять. Он растерянно замолчал, и Тенши кое-как продолжил свою речь:

— Я правда сделал этот выбор. Я собирался отдать этого дракона тебе. Хотел, чтобы ты о нем позаботился. С ним тебя бы обязательно взяли в Каенхого. Ты бы смог исполнить свою мечту!

— Маэда-кун... — тихо сказал Кейске.

— Но я не могу, — полузадушенно выдохнул Тенши, чувствуя, как заслезились глаза. — Я не могу из-за этой дурацкой «связи первого взгляда». Я просто должен был сразу отдать яйцо, а не ждать вылупления! Я такой идиот!

— О... чем ты говоришь? — заволновался Кейске, и Тенши приподнял дракона руками.

— Она родилась с золотыми глазами! А теперь они такие же, как у меня!

— Поменяли цвет? — спросил Кейске.

— Исикава-сан сказал, что это признак «связи первого взгляда», — всхлипнул Тенши, опустив дракончика обратно.

— Исикава-сан?

— Это человек, который лечил нашу лошадь и моего стрижа.

— Лошадь? — еще сильнее удивился Кейске.

— Неважно! — воскликнул Тенши. — Это никак не исправить. Теперь я не смогу отказаться от этого дракона никогда. Так мне сказали... Не знаю, насколько это правда, но...

Кое-как, давя в себе слезы, он попытался объяснить, что все это значит, и реакция последовала незамедлительной.

— Конечно! — Кейске вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. — Это же может стать таким эффективным механизмом!

— Что? — снова всхлипнул Тенши.

— Люди не просто выращивают драконов, чтобы те потом служили им, — воодушевленно заявил Кейске. — Они специально позволяют произойти этой связи, чтобы дракон уже не смог никуда уйти от своего хозяина и всегда оставался на его стороне! Вот как все то работает! Это же просто гениально!

— Это не гениально, это все испортило! — возразил Тенши, и слезы все же хлынули у него из глаз, а дракончик, прижимаясь к его бедру, издал писклявый вой, будто ему тоже было очень плохо. — Я не хотел, чтобы все так получилось!

Кейске замолк и просто смотрел на него несколько секунд, расстроенный тоже. Потом он сказал:

— Не стоит так говорить. Так ты словно обесцениваешь все то, что с тобой произошло, а это так удивительно... Ты не обязан мне ничем. И не обязан думать обо мне в такой степени.

— Но ты хотел дракона, — напомнил Тенши, утирая мокрые щеки.

— А вышло так, что получил его ты, — слабо улыбнулся Кейске. — С этим ничего не поделаешь, и лучше... Лучше, чтобы ты и о своих чувствах позаботился.

— Я же сказал... — хотел возразить Тенши, но был прерван.

— Ты что? — выдохнул Кейске. — Ты правда не хочешь, чтобы он остался с тобой? Подумай об этом. Хотя бы на минуту перестань думать обо мне или о ком-то еще и попытайся понять, чего ты сам хочешь.

Тенши снова шмыгнул носом и посмотрел на дракончика. Она смотрела на него в ответ широко открытыми глазами, в которых читалось явное беспокойство. Она беспокоилась о нем, а он даже не придумал ей имени. Разве заслуживал он вообще это удивительное существо? Наверное, нет. Для нее подошел бы кто-нибудь более умный и способный. Кто-нибудь вроде Кейске.

И зная все это, Тенши все равно должен был подумать, хочет ли он сам, чтобы этот дракончик остался с ним?

— Ладно. Я попробую, — тихо ответил он и снова вытер слезы.

Глава 10. Грядут перемены?

— Исикава-сан говорил, что я должен придумать тебе имя...

Потребовалась пара дней, чтобы Тенши смог хотя бы немного привыкнуть к факту того, что дракон так и останется его собственной заботой. Он еще не знал, как все это обернется в будущем; мысли о выговоре мамы внушали сильную тревогу. Пока дракончик маленький, не было особых проблем в том, чтобы прятать его от всего мира, но когда-нибудь он ведь вырастет. Может быть, стоило сбежать в лес, чтобы о драконе уж точно никто не узнал, а тогда и перспектива отправиться в странную школу перестанет быть такой реальной.

Тенши и сам поражался глупости всех этих рассуждений. То, что он не подозревал о последствиях своих действий, кажется, совсем не снимало с него ответственности, но все же он не мог просто отбросить мысль о том, что хочет хоть каких-нибудь поблажек. Неужели у него действительно не осталось никакой возможности самому распоряжаться своей судьбой?

Похоже, что единственное снисхождение сейчас заключалось в том, что ему было предоставлено время до тех пор, пока мама не обнаружит дракончика. За этот период Тенши должен морально настроиться ко всем последующим событиям, которые он представлял лишь смутно, но с уверенностью в том, что будут они точно не легкими. А еще пора было придумать имя, да.

— И как же мне тебя назвать? — задумчиво протянул Тенши.

Дело шло к середине ночи, а он все еще не спал. Лежал животом на футоне, наблюдал, как детеныш дракона, сверкая волшебной чешуей, увлеченно играет шариком от кендамы. Совсем как котенок. Стриж Мизу, в отличие от них, оказался более благоразумным и смотрел сны на столе между учебниками. Тенши следовало взять пример, но вместо этого он ломал голову над возможным именем.

— Я ведь не могу поступить так же и назвать тебя в честь места, где нашел тебя? — бросив взгляд в сторону птички, пробормотал Тенши и устало опустил подбородок на ладони. — Или в честь чего-то, на что ты похожа...

Дракончик в который раз быстро дополз по одеялу за укатившимся шариком, подтянул его к себе передней лапой, а потом зачем-то забавно улегся на него животом. Поднял голову, и Тенши столкнулся с внимательными глазами, такого же цвета, как у него.

— Имя Хотару[«светлячок»] тебе бы подошло, — улыбнулся Тенши. — Твоя чешуя похожа на маленьких светлячков в ночи.

Никакой реакции дракончик не проявил, и можно было подумать, что выбор имени его в целом не интересует. Только вот сам Тенши не думал, что можно взять какое угодно. Для дракона хотелось чего-то соответствующего его удивительности. Наверное, так и поступали хозяева драконов.

Или нет?

— Дракона Чикары-сана вроде бы зовут Нами[«волна»], — сказал Тенши, пока его собственный пока еще маленький дракон переворачивался на бок и хватал деревянный шарик зубами. — Ничего необычного. Хотя постой... Он ведь тоже был ребенком, когда придумывал имя для своего дракона? Тогда понятно, почему оно такое простое.

Хихикнув, Тенши протянул руку, попытался забрать шарик из крепких зубов, но ничего не вышло.

— Я тоже могу назвать тебя самым простым именем, — сказал он. — Хотя мне, наверное, не хотелось бы, чтобы оно случайно повторило чье-то. Хм... И тебе нужно имя, которое будет подходить тебе, когда ты станешь большой и... Очень опасной?

Шарик дракончик так и не отдал. Тенши сдался и просто погладил гибкий хребет, снова задумываясь. Ему тоже хотелось имя, как-то связанное с водой, морем или океаном. И в то же время он хотел, чтобы имя ассоциировалось с чем-то жутким.

Поменяв положение и устроившись на спине, он еще немного подумал, и на ум ему вдруг пришла одна из легенд о мифических существах...

— Точно! — вздрогнул он и перевернулся обратно на живот. Дракончик от резкого звучания его голоса снова поднял голову, прислушался, будто на самом деле все понимал. — Кажется, у меня есть на примете одно имя, которое отлично тебе подойдет! Гёцзин[«так называется страшная русалка из японской мифологии»]! Как тебе?

Дракон лишь раз моргнул, внимательно глядя на воодушевленного ребенка. Тенши какой-то особенной реакции и не ждал, но, произнеся придуманное имя вслух, почувствовал, что что-то такое им и нужно.

— Я уверен, больше ни у одного дракона нет такого крутого имени! — добавил он и, опомнившись, понизил тон. Если он продолжит так громко разговаривать, то просто-напросто разбудит маму.

Дотянувшись до фонарика с лунным камнем, он опустил створки. В комнате стало темнее, но Тенши все равно смог бы в ней ориентироваться, потому что драконья чешуя все еще и сама по себе являлась отличным источником света. Наверное, благодаря этому Ныряющие драконы могли погружаться на большую глубину, где очень темно, и все равно иметь возможность видеть, куда плывут.

От этой мысли он почувствовал еще большее возбуждение, но все равно улегся на футон и подержал одеяло приподнятым, пока Гёцзин не забралась к нему. Как и всегда, она свернулась клубком, прижимаясь к его животу, и Тенши накрыл ее, наконец погружая комнату во тьму ночи.

Имя дракончика он прокрутил в голове еще несколько раз, убеждаясь, что ему оно очень нравится, и только потом закрыл глаза, чтобы наконец попытаться уснуть.

* * *

Когда в следующий раз Тенши пришел в школу, он не мог дождаться окончания уроков, чтобы воспользоваться возможностью поговорить с Кейске вдали от посторонних ушей. Одноклассник, к слову, выглядел совсем как обычно — казалось, он вовсе не расстроен из-за того, что шанс стать обладателем дракона достался не ему. Тенши это немного настораживало, однако поднимать болезненную тему он не хотел, подозревая, что услышит все то же самое, что Кейске уже говорил ему. «Подумай о себе». «Разве ты не хочешь, чтобы этот дракон остался с тобой?» Наверное, если бы Кейске улыбнулась удача получить своего дракона, он бы никому его не отдал. Кажется, он просто считал такую мораль самой верной, поэтому и убеждал Тенши, что все в порядке. Только вот самому Тенши легче от этого становилось едва ли.

После основных занятий ученики, по обыкновению, принимались за уборку. Классный кабинет сегодня оказался на Кейске, и Тенши, узнав об этом, быстро вызвался помочь товарищу. Учитель математики, уходя, пожал плечами и дал свое согласие, однако целью Тенши являлась вовсе не чистота. Он хотел поделиться деталями своей жизни с детенышем дракона и почему-то был уверен, что Кейске сам спросит его о этом, как-то подведет к этой теме.

Когда они притащили два ведра с чистой водой, Тенши взялся за швабру, превозмогая себя, и провел сырой тряпкой по дощатому полу между столами. Он осторожно ждал и вскоре наконец услышал, как Кейске, убирая цифры с доски, говорит ему:

— Похоже, твоя мама еще ничего не заметила.

— Ты про... — остановился Тенши, разворачиваясь, и Кейске, тоже ненадолго замерев, приставил ладонь ко рту.

— Про твою удивительную находку, конечно. Как долго вообще ты собираешься ее прятать?

— А что мне еще делать? — вздохнул Тенши, сжимая в руках рукоять швабры. — Мама с ума сойдет, когда узнает. Я уверен, она сделает все, чтобы избавиться от... От Гёцзин.

— Гёцзин? — переспросил Кейске и посмеялся. — Что это? Ее имя?

— Да. А что? — заволновался Тенши. — Я, как положено, дал ей имя. Тебе оно кажется глупым?

— Ну, не то чтобы, — задумчиво протянул Кейске и оттер последнюю запись c доски. — Это в твоем духе, наверное. Ты ведь любишь всякие выдуманные истории.

— Когда я увидел взрослого дракона, я чуть от страха не умер, — сказал в свое оправдание Тенши и невольно поежился. — Его детеныш в конце концов вырастет таким же большим, поэтому я подумал, что пугающее имя в самый раз ему.

— Ну да, русалки из легенд определенно жуткие, — снова посмеялся Кейске. — Извини, — добавил он следом. — И я не думаю, что у твоей мамы получится избавиться от дракона.

— Ты недооцениваешь дотошность моей мамы, — вздохнул Тенши. — Хотя Исикава-сан сказал мне то же самое. Сказал, что в будущем мне точно придется поехать в Каенхого. Я понимаю, что дракону, особенно когда он вырастет, нельзя просто жить здесь, но неужели я не могу остаться?

Кейске недолго помолчал и потом слегка понуро ответил:

— Знаешь, если бы я был представителем Каенхого, я бы сделал все возможное, чтобы ты отправился туда вместе с драконом. Человек, у которого есть дракон, который будет подчиняться только ему, слишком важен для того, чтобы отказываться от возможности получить его в свои ряды.

— Я ведь правда не хотел, чтобы так все получилось, — притих Тенши, опустив взгляд.

— Не понимаю почему, — будто бы резко ответил Кейске. — Почему ты готов так просто отказаться от этой возможности?

Тенши невольно посмотрел на него, но лица не увидел. Кейске стоял спиной к нему — перед полностью очищенной учительской доской, все еще с мокрой тряпкой в руке. Наверняка он снова делал это — закрывался, прятал свои истинные чувства, будто они даже на каплю не приблизились к тому, чтобы называться друзьями.

— ...Потому что эту возможность выбрал не я, — заставил себя сказать Тенши. — Я не хочу сложной жизни. Не хочу, чтобы другие ожидали от меня каких-то достижений. Мне лишь хотелось найти что-то, чем я буду заниматься с неугасимой увлеченностью.

— Вот как, — произнес Кейске и все-таки обернулся. На его лице была легкая улыбка, но оценить степень ее фальшивости Тенши не смог. — Что ж, это твое желание, и оно достойно уважения.

— Я расстроил тебя? — спросил Тенши, ощутив волну паники, но Кейске только отрицательно помотал головой.

— Вовсе нет. Конечно, я бы поступил не так на твоем месте, но какое это имеет значение? Твоя жизнь — это твоя жизнь.

— Мм... — опустил голову Тенши, не зная, что ответить.

— Наверное, никто не вправе заставить тебя уехать силой, — продолжил Кейске. — Думаю, в таком случае ты сможешь и дальше следовать за своей мечтой.

— Да, — неуверенно кивнул Тенши. — А еще нам не придется расставаться. Мне нравится проводить с тобой время.

— Это и правда весело, — согласился Кейске, и, глядя на его улыбку, Тенши очень хотел поверить в эти слова.

Он не хотел расставаться. Он так и не обрел настоящих друзей в родной деревне, но все же это место было его домом, и здесь жил один потрясающий человек, однажды рассказавший ему столько удивительных вещей, на которые он прежде просто не обращал внимания.

— Знаешь, — сказал Тенши, когда его внезапно осенила, как ему показалось, хорошая идея. — Думаю, завтра мы можем вместе сходить на тренировку. Покатаемся, погода как раз отличная.

— Извини, не получится, — ответил Кейске и подошел к ведру, чтобы прополоскать тряпку. — Вчера я устроился на подработку. Поэтому после школы каждый день буду занят.

— На подработку? Серьезно? — непонимающе моргнул Тенши. — На какую?

— Я живу возле «Огненной Стрелы», — сказал Кейске. — Это такая таверна, там требовался помощник, который будет убирать со столов и мыть посуду. Я предложил свою кандидатуру, и меня взяли.

— Но зачем тебе подработка? — поморщился Тенши. Его мысли о работе, тем более такой, где нужно заниматься уборкой, совсем не воодушевляли. Он бы, наверное, даже за хорошую плату не согласился заниматься чем-то таким каждый день.

— В моей семье два ребенка, если помнишь. Еще сестра, — напомнил Кейске, принимаясь протирать столы. — Денег на вкусную еду не всегда хватает, а я очень люблю рамен со свининой. С подработкой я смогу есть его три раза в неделю! Ха-хах. Еще и на что-нибудь другое интересное смогу денег накопить.

Тенши только скептично улыбнулся. Он не ожидал такого внезапного поворота событий, и что-то подсказывало, что деньги Кейске нужны вовсе не на рамен. Но зачем тогда? И он ведь не скажет, если спросить прямо, да?..

— Я думал, тебе интересно было ходить на наши занятия по верховой езде, — немного грустно заметил Тенши.

Значит, теперь они будут видеться только в школе? Никаких больше встреч после уроков, совместных занятий и разговоров под сакурой? Почему Тенши чувствовал себя так, будто ему разбили сердце?

— Маэда-кун, я ведь не собираюсь работать там всю жизнь, — виновато улыбнулся Кейске. — Это временно. Мне просто и правда нужны деньги...

— Ладно, — сдался Тенши, почувствовав дискомфорт собеседника. Он не хотел напирать — иначе, даже закончив со своей работой, Кейске не захочет больше с ним общаться, и он потеряет потенциального друга. Нужно просто немного подождать, и все вернется к привычной жизни?

Может, и проблема с драконом вскоре как-то разрешится.

Однако, подумав об этом, Тенши в тот же момент почувствовал себя очень неприятно и тревожно. О чем он вообще? Он дал этому дракону имя, он обещал заботиться о нем. Почему теперь он размышлял о том, что было бы неплохо, если бы дракона просто забрали, а его самого оставили в покое? Но что вообще получалось? Чтобы исполнить обещание, он должен отказаться от своей мечты? Просто принять судьбу и сделать все, что требуется, если это нужно для комфортного существования Гёцзин? В конце концов, он и в шкафу не мог ее прятать до того, пока она просто не перестанет помещаться в этот шкаф.

Все это не было чем-то, к чему Тенши мог быстро построить однозначное отношение. Плохие чувства терзали его, отчего он молчал, доделывая свою часть уборки, и Кейске почему-то тоже стал подозрительно тихим. Лишь один раз — возле смотровой башни — удалось узнать, что творится в его душе, и неужели это был первый и последний такой момент? Тенши хотелось, чтобы они были более откровенными друг с другом. Он старался как мог, но другого человека заставить не мог. Дружба, по ее обыкновению, совсем не казалась простой, и стремление к ней все так же слишком часто оборачивалось ощущением безнадежности.

Тем днем Тенши возвращался домой в подавленном настроении. В кружок верховой езды он не хотел ходить без Кейске, но подумал, что так оно и к лучшему. Гёцзин наверняка скучала, оставаясь одна, и Тенши решил, что будет проводить с ней как можно больше времени. Поэтому теперь он шел домой сразу, как только заканчивались все общественные школьные мероприятия. Кормил Гёцзин рыбой, наливал для нее большой таз и наблюдал, как она крутится в нем и иногда забавно ложится на спину, расправляя маленькие крылья.

Он задавался вопросом: все ли детеныши драконов такие покладистые с теми, с кем сформировали «связь первого взгляда»? Или это только ему так повезло? Гёцзин как будто и правда понимала его. Сидела в шкафу тихо, когда он закрывал дверь на вечер, и благодаря этому мама до сих пор ни о чем не подозревала — лишь начала жаловаться, что помет Мизу стал появляться теперь еще и в гостевой комнате.

Но что будет, когда Гёцзин научится полноценно ходить на лапах? Вряд ли она захочет все время сидеть в спальне и, наверное, будет испытывать потребность разведывать окружающий мир. Тенши пока не знал, как с этим поступит, но посчитал, что придумает что-нибудь в процессе.

В это время существовали и другие вещи, которые его тревожили. Например, Кейске...

Он не то чтобы стремился дистанцироваться — если, конечно, не брать в расчет его внезапную подработку, — на переменах всегда поддерживал общение, когда Тенши подсаживался к нему, но что-то, кажется, все равно было не так. Что-то неуловимо изменилось, и это точно произошло после того, как Тенши показал Кейске дракона.

Найти выход в такой ситуации было нелегко. Но как бы Тенши ни беспокоился о комфорте одноклассника, следовало все же попробовать обсудить всю эту проблему и поискать решение вместе, если оно, конечно, существовало. Тенши слишком не хотел, чтобы их отношения разрушились, но раньше, чем он осмелился на разговор, возможность этого разговора и вовсе ускользнула.

В конце марта, в один из будних дней Кейске не пришел на уроки. Классный преподаватель, как и сам Тенши, поначалу просто подумал, что мальчик снова заболел, ведь это было довольно частой причиной его отсутствия в школе. Тенши даже заподозрить не смог что-то неладное, пока спустя еще несколько дней среди учеников не начали ходить странные слухи. В первый раз с ними удалось столкнуться на обедненном перерыве.

Тенши просто сидел за своей партой и в одиночестве ел онигири, когда услышал за своей спиной разговоры других ребят. Звучание знакомой фамилии зацепила его внимание.

— У меня брат учится в том же классе, что и сестра Кайды. Она кому-то сказала, что ее младший брат пропал. Будто бы он не просто болеет и сидит дома, а вообще исчез!

— Да ну, гонишь, — ответил голос другого одноклассника. — Твой брат тебя разводит!

— Он не из таких! — послышалось следом возмущение. — Если только сестра Кайды что-то напридумывала!

Тут Тенши не выдержал, отложил недоеденный онигири в бенто и развернулся на стуле.

— О чем вы вообще? Что за бред?

Мальчишки, услышав его, отвлеклись и тут же словно воодушевились, поняв, кто с ними заговорил.

— Эй, Маэда, ты же с Кайдой вроде общаешься. Он правда просто болеет? — спросил один из одноклассников, и Тенши невольно поджал губы.

Да, он общался с Кейске, но ответить на вопрос не мог, и это осознание мигом укололо его неприятным и болезненным чувством.

— Я не знаю, — сказал он, нахмурившись. — Но он не мог пропасть. Это даже звучит глупо.

— Глупо ли? — развел руками одноклассник. — Брат сказал, что сестра Кайды была очень расстроена. Что, если она говорит правду?

Услышав это, Тенши почувствовал, как одни плохие ощущения сменяются другими. Теперь ему стало страшно, даже если он и не поверил в то, что могло случиться что-то вроде исчезновения. У них в деревне никогда не происходило ничего необычного.

До того момента, когда сюда прилетел дикий дракон, мысленно поправил он себя и нервно сжал пальцами спинку стула. А теперь ребята говорили об исчезновении Кейске. Да куда он вообще мог исчезнуть, если и правда пропал? Неужто снова один отправился в лес на поиски зеленых камней и не смог вернуться?

От этих мыслей стало совсем жутко. До холодка по спине. В лесу с ребенком могло случиться что угодно, вообще-то, а Тенши точно знал, что Кейске не боится опасностей.

Но также Кейске был очень умным. Он бы не попал в беду так легко. Правда ведь?

Вся эта ситуация теперь не шла из головы. Тенши пробовал спросить у мамы, знает ли она что-нибудь обо всем этом, но она лишь покачала головой и ответила: «Родители Кайды-куна сообщили бы в школу, если бы случилось что-то серьезное, но его сестра и правда не приходила в этот раз, чтобы взять домашнее задание, хотя она всегда так делает, когда Кайда-кун заболевает». К слухам об исчезновении она отнеслась с тревогой, пообещала что-нибудь выяснить у коллег-учителей, но пока никто не обладал точной информацией.

Из-за этого на пару дней Тенши застрял в напряженной неизвестности, но все резко изменилось, когда в школу нагрянули люди из службы общественной безопасности.

Первые два урока отменили. Вместо занятий встревоженных учеников из его класса попросили ждать в коридоре, а в кабинет для беседы приглашали по одному человеку. Все предположили, что это касается Кайды Кейске, и не прогадали. Один из сотрудников службы — серьезного вида мужчина средних лет, — стоя перед дверью класса объяснил, что родители их одноклассника заявили о пропаже ребенка, и теперь им нужна информация для того, чтобы понять, что случилось.

Естественно, все загалдели в тот же момент, взволновались, но Тенши не услышал ни одной фразы. Ему показалось, что он внезапно оглох, что он снова оказался под толщей ледяной воды, что он тонет без надежды спастись. Сильнейший страх парализовал его, в то время как сердце пыталось отчаянно отрицать сказанное сотрудником службы.

Так все слухи обратились правдой? Кейске вовсе не заболел, а действительно пропал? Сколько дней его уже не было? Что вообще с ним могло произойти за эти дни? Позитивные варианты на ум, к сожалению, не приходили.

Пока учеников по очереди о чем-то допрашивали, Тенши места себе не мог найти. Какая-то его часть жаждала прямо сейчас броситься на поиски Кейске, даже если он понятия не имел, откуда стоило начинать, а другая — хотела сбежать домой, подальше от людей, чтобы никого не видеть.

Когда прозвучала его фамилия, Тенши не сразу вынырнул из своих переживаний и понял, что его вызывают. Из класса как раз вышла одна из его одноклассниц, и кто-то подтолкнул его в спину, чтобы он поторопился.

На едва гнущихся ногах Тенши переступил порог кабинета, где его встретила мрачная тишина и двое мужчин — один еще молодой, второй уже в возрасте, с седеющими висками. Оба выглядели недружелюбно, и говорить с ними о чем-то совсем не хотелось.

— Маэда Тенши, верно? — спросил сотрудник, что помоложе, сверяясь со списком.

Тенши кивнул, и ему было предложено присесть за один из передвинутых столов. Сам сотрудник службы сел за стол напротив, и так они оказались лицом к лицу, что вызвало лишь больше дискомфорта.

— Не волнуйся, — попросил мужчина. — Меня зовут Харада Мамору. Я просто хочу задать тебе парочку вопросов, после чего ты сможешь вернуться к своим одноклассникам.

Но несмотря на приятный голос, Тенши все равно чувствовал себя неважно. Мысли путались, и он не знал, как сможет связать вместе слова, чтобы ответить на вопросы.

— Когда ты в последний раз видел Кайду Кейске? — спросил Харада.

Тенши, глядя на пустую столешницу перед собой, тихо проговорил:

— В тот день, когда он в последний раз был в школе.

— Значит, в среду, правильно? — подсказал Харада.

Тенши пожал плечами.

— Наверное. Я не помню, какой точно это был день.

— Встречался ли ты с ним в этот день после уроков?

— Нет. Кейске ведь уходил на подработку, поэтому у него не было свободного времени.

— Он подрабатывал в «Огненной Стреле»?

— Да. — Тенши кивнул.

— В день исчезновения Кайда-кун не появлялся в этой таверне, — сказал Харада. — Уверен, что не видел его в среду вечером?

— Нет, я был дома. Сразу после школы и до следующего утра.

— Сразу после школы? Ты не посещаешь никакие кружки?

От этого вопроса Тенши стало совсем не по себе. Может, причин и не было, но он внезапно почувствовал себя так, будто совершил ужасное преступление. Прятал дома дракона, например. Что, если он нарушал закон таким образом?

— Мы посещали вместе с Кейске кружок верховой езды, — сказал Тенши, стараясь говорить твердо. — Но после того, как он не смог ходить, мне тоже стало неинтересно.

— Значит, вы с Кайдой-куном друзья? — спросил Харада, отмечая что-то у себя в блокноте.

— Мы часто общались, — ответил Тенши.

— Довольно странно, что он устроился на подработку и в скором времени пропал.

— Эти вещи могут быть связаны?

— Это мы и пытаемся выяснить, — кивнул Харада, поднимая взгляд. — Кайда-кун не рассказывал тебе, зачем ему внезапно понадобились денежные средства?

— Я хотел это узнать, но он мне не сказал, — честно ответил Тенши.

— Выглядит так, будто он решил заработать денег для путешествия. Может быть, Кайда-кун когда-нибудь говорил о том, что хочет попасть в какое-нибудь место, далекое отсюда? Другой город? Столица?

То место, куда хотел попасть Кейске, находится за морем. Но он не мог... Даже он не настолько безрассуден, чтобы и правда отправиться на Драконий Берег. Любого человека там наверняка ждет лишь верная смерть, а ребенка — подавно.

— Нет, он никуда не хотел, — вздохнул Тенши. — Почему вы считаете, что он не мог отправиться в лес? Ему нравится искать зеленые камни, возможно, он снова решил этим заняться, но пошел один.

— Мы планируем прочесать лес на всякий случай, — кивнул Харада. — Уже начали собирать волонтеров.

— А мне можно тоже? — вздрогнул Тенши, предлагая свою кандидатуру раньше, чем успел это обдумать. — Я тоже хочу найти Кейске...

Харада ничуть не растерялся.

— Конечно. Но только с родителями. Ты еще мал — и сам можешь в лесу заблудиться. Нужно, чтобы взрослые присматривали за тобой.

— Хорошо, — тихо ответил Тенши.

После этого на какое-то время Харада замолчал, изучая записи в своем блокноте. Его напарник тоже стоял молча и бездвижно, и Тенши уже начал думать, что сейчас его отпустят. Но тем не менее прозвучал следующий вопрос.

— Позволь спросить еще кое-что, — сказал Харада, снова подняв внимательный взгляд. — Можешь рассказать мне, какие у Кайды-куна отношения с одноклассниками?

— Да никакие, — недолго помедлив, ответил Тенши. — Он ни с кем особо не общался — только со мной.

— Может быть, его обижали в школе? Кто-то из ребят постарше? — подсказал Харада.

— Нет, не думаю. Я такого никогда не видел, и Кейске ничего не говорил, — помотал головой Тенши.

— А какие у него отношения с семьей? — задал еще один вопрос Харада, и напряжение вернулось обратно.

Судя по словам Кейске, с родителями он не очень ладил, даже отказался от предложения Тенши носить ему домашнее задание — лишь бы никто не увидел, что происходит дома. А что там происходило, никто не знал. Что, если Кейске так сильно поругался с родителями, что решил спланировать побег?

— Я никогда не видел это своими глазами, — напряженно проговорил Тенши, снова опустив взгляд на столешницу. — Но Кейске говорил, что они с родителями часто ссорятся.

— А из-за чего, ты не знаешь? — спросил Харада.

— Из-за того, что Кейске не смог забыть свою мечту поступить в Каенхого. Поэтому, кажется, ему сложно быть таким ребенком, какого хотят видеть его родители.

Харада немного помолчал.

— Хм, понятно. Что ж, — вздохнул он, снова делая запись в блокноте. — Спасибо, Маэда-кун. Ты очень помог нам.

— Вы знаете, где искать его? — с надеждой спросил Тенши, выпрямившись на стуле.

— Нет, но будем искать везде, где можно, — ответил Харада. — Мы уже поручили рассылку сообщения по ближайшим городам. Рано или поздно Кайда-кун найдется, это мы тебе обещаем. А теперь можешь возвращаться к своим одноклассникам.

Вряд ли успокоенный, Тенши покинул кабинет, уже не слушая, как вместо него к сотрудникам службы общественной безопасности вызывают другого мальчика. Подойдя к стене, подальше ото всех, он присел на пол и попытался собраться с мыслями, но из-за эмоций сделать это было трудно. Он очень хотел помочь, но не знал как, и у него не было ни одного более-менее надежного варианта, куда мог отправиться Кейске. А ведь Тенши казалось, что они и правда достаточно сблизились. Но на деле он почти ничего так и не узнал о человеке, чьим другом хотел стать.

Нет, ты не можешь утверждать, что Кейске сбежал и бросил тебя! — мысленно сказал себе Тенши, низко наклоняя голову и цепляясь пальцами волосы. Что, если все просто совпало? Его странная подработка, а еще появление Гёцзин... Что, если кто-то увел Кейске силой? Мама рассказывала о том, что в больших городах иногда случаются похищения детей. Вдруг такое произошло и здесь?

...Или это все из-за меня, — пришла следом мысль. Тенши едва удержался от слез, и почему-то ему так остро показалось, что он действительно во всем виноват. Допустил ошибку, не отдал вовремя дракона. Может быть, тогда все было бы хорошо и правильно?

Весь оставшийся учебный день прошел словно в тумане. Тенши не слушал учителей на уроках, не обращал внимания на споры одноклассников на переменах и не реагировал, когда пытались втянуть в дискуссию и его. На уборку он не пошел — вместо этого отправился домой, купив по пути немного свежей рыбы, чтобы накормить Гёцзин.

Та встретила его очень радушно (если можно было так выражаться, говоря о детеныше дракона), когда он открыл дверь в свою спальню. Сползла с футона, двигаясь навстречу ему, и Тенши был готов поклясться, что видел, как она сделала всего пару, но вполне уверенных шагов, оторвав живот от пола.

— А ты быстро растешь, — грустно улыбнулся он и наклонился, чтобы поднять Гёцзин на руки.

Ему показалось, или она и в весе совсем немного прибавила? Вообще-то, он даже не знал, сколько времени растут драконы, но это ведь не должно быть настолько стремительно?

Я бы мог спросить об этом у Кейске, — пришла невольная мысль, от которой сердце снова заболело.

Кейске здесь не было, и неизвестно, когда он найдется. Усевшись на футон, Тенши прижал к себе Гёцзин, и она положила голову ему на плечо, так, словно доверяла ему без капли сомнений. Она, наверное, и правда думала, что они будут вместе до конца жизни, и в такой момент Тенши тоже переставал понимать, как сможет позволить кому-то забрать ее.

— Ты ведь никогда не бросишь меня? — тихо пробормотал он, погладив гибкий хребет на задней стороне шеи дракончика.

Шмыгая носом, Тенши уткнулся лбом в подтянутые к себе колени. Сейчас ему почему-то казалось просто невозможным — совместить все, что ему дорого, вместе, но душа без сомнений желала этого. Если бы только можно было получить хотя бы маленький шанс, что и Гёцзин останется с ним, и Кейске тоже, Тенши бы отдал за этот шанс все что угодно.

Он хотел дождаться возвращения мамы, чтобы спросить у нее по поводу волонтерства, но мысль о том, что этой помощи не будет достаточно для того, чтобы почувствовать себя легче, не оставляла. Может быть, стоило подумать еще лучше? Что, если ответ находился где-то в подсознании, но совсем близко? Что, если родители Кейске догадывались, куда мог убежать их ребенок, если он действительно сбежал?

В конце концов Тенши не выдержал. Он не стал ждать, пока вернется мама. Вместо этого он сам покинул дом и отправился искать таверну «Огненная Стрела», ведь где-то рядом с ней и был дом Кейске.

Люди помогли найти нужное место — Тенши потратил на поиски чуть меньше часа, но за это время на улице стало темнеть. Дом семьи Кайда ему тоже подсказали прохожие — он был совсем обычным, таким же, как и у всех, разве что аккуратность грядок и цветов бросалась в глаза, будто бы обустройством территории занимался человек, готовый вымерять все по миллиметру. Тенши собрался с духом, пересек открытую калитку и направился прямо к крыльцу, чтобы постучать в дверь.

Внутри дома, кажется, было тихо, и долгое время никто не откликался. Тенши уже было решил, что никого из жителей нет, но спустя еще одну минуту после третьей попытки достучаться дверь все же открыла девушка на несколько лет старше него. В ее чертах лица Тенши уловил что-то знакомое и быстро понял, что она, наверное, и есть старшая сестра Кейске. Только вот волосы и глаза у нее были черными, а кожа обычного, нормального цвета.

— Здравствуй, — сказала она подавленным тоном. — Ты что-то хотел?

— Здрасьте, — взволнованно ответил Тенши. — Вы ведь сестра Кейске, да?

— Да, это так, — слегка удивилась девушка. — А ты...

— Мы с Кейске в одном классе учимся! И много общались в последние месяцы! — объяснил Тенши и увидел в чужих глазах понимание.

— Ох, кажется, ты Маэда-кун, верно? — спросила девушка. — Кейске рассказывал о тебе.

— Я очень хочу понять, что произошло! К нам в школу сегодня приходили из службы общественной безопасности, весь класс опросили... — начал рассказывать Тенши, но прервался, услышав еще один голос. Он принадлежал женщине, которая вскоре подошла к двери и оттеснила девушку в сторону.

— С кем ты разговариваешь? Кто этот мальчик? — спросила женщина, и вид у нее был крайне недружелюбный. Тенши она сразу не понравилась — такое лицо могло быть только у человека с очень высокими требованиями.

— Эм, это друг Кейске-куна, — растерянно проговорила девушка, и Тенши невольно зацепился за это слово. «Друг». — Думаю, он беспокоится...

— Друг? — скривилась женщина, и, судя по всему, она все-таки и была матерью Кейске. — Это ты его надоумил сбежать?

— Надоумил? О чем вы? — нахмурился Тенши. Женщина некрасиво скривила лицо, будто от отвращения, и он продолжил: — Я хочу помочь найти Кейске и думал, что, может быть, у вас есть догадки о том, куда он мог уйти.

— Не знаю, — сказала женщина. — Куда угодно, лишь бы родную мать не видеть.

— Не говорите так, будто вам нет никакого дела до этого, — опешил Тенши, слыша в чужом голосе лишь упрек и ни капли волнения. Каким человеком была мама Кейске, если разговаривала в таком тоне, когда ее ребенок пропал?

— Нечего приходить сюда и докучать, — фыркнула она и пренебрежительным жестом махнула ладонью, безмолвно спроваживая незваного гостя прочь.

— Мама! — попыталась возмутиться девушка, но ее просто проигнорировали.

— А что, если он вообще не сбежал? Что, если какой-то плохой человек заставил его уйти с ним? — не собирался сдаваться Тенши, окончательно поддавшись негодованию.

— Конечно он сбежал, — сказала мама Кейске. — Он всегда так делает. Уходит из дома, а через пару дней возвращается обратно. Разница лишь в том, что этот раз его идиотская игра слишком затянулась.

Так значит, Кейске уже сбегал и раньше? Может ли случиться так, что вскоре он сам вернется и все станет как прежде?

— А вы не думали, что он не уходил бы, если бы вы хотя бы попытались понять, что он чувствует? — спросил Тенши, и его голос почти задрожал. — Может, он и сейчас не ушел бы, если бы знал, что дома его поддержат!

— Поддержат его безделье? Нежелание заниматься чем-либо, кроме чтения бесполезных книжек про драконов? — строго высказалась женщина. — Жить нужно в реальном мире, где есть бедность и сумасшедшие налоги, а не в мечтах!

Тенши словно ледяной водой окатило. Он все это уже слышал. Разве ему не говорили все тоже самое?

— Это ведь... не значит, что любой человек из-за этого сможет так легко отказаться от того, что любит всем сердцем, — тихо сказал Тенши, опустив взгляд.

— Он даже не старался, — ответила женщина и потянула на себя дверь. — А теперь уходи.

Тенши невольно вздрогнул. Дверь захлопнулась прямо перед его носом, и ему ничего не осталось, кроме как исполнить просьбу — действительно уйти.

Он вышел за калитку так стремительно, будто его преследовали. На самом деле, это были лишь эмоции. Злость, возмущение, и боль тоже. Кейске не заслуживал такого отношения от собственной матери, но теперь было ясно, почему он не хотел, чтобы Тенши с ней встречался. Она была не лучше его тети, вечно недовольной его поведением. Но если тетю Тенши видел редко, то каково было Кейске каждый день жить с человеком, который ни во что не ставит его хоть и несбыточную, но мечту? А ведь он всегда улыбался, старался быть светлым и позитивным человеком. И все это время скрывал в глубине души боль, открывшись лишь единожды.

Мы что-нибудь придумаем, только вернись, — мысленно проговорил Тенши, со слезящимися глазами держа путь обратно домой. Обещаю, я буду больше заботиться о твоих чувствах!

Только вернись...

Глава 11. Тоска об утерянном

Тенши чувствовал себя просто ужасно. Даже если мама согласилась участвовать в поисках вместе с ним, первый день изнурительного похода в Кленовый лес не принес никаких результатов. Следов пропавшего мальчика никто не нашел, а когда начало темнеть, управляющие группами заставили всех разойтись по домам. Ко всему этому, гарантий, что Кейске вообще появлялся в этом лесу, не было, да и школу с уроками тоже никто не отменял. Тенши все равно пришлось прийти следующим утром на занятия, пусть он и не смог толком отдохнуть и ощущал себя разбитым на маленькие острые осколки. Его душа, кажется, как-то так и выглядела, ведь он с поразительным успехом терял дорогие его сердцу вещи. Сначала лишился возможности продолжать переписку с Сорой, потом исчез Кейске, из-за чего гнетущее одиночество начинало смыкать свои пальцы вокруг горла Тенши. Рядом с ним было столько людей, а ему неумолимо казалось, что мир опустел. Судьба словно бы смеялась над ним. Она дала ему удивительное существо, которым он никогда не мечтал обладать, но перед этим забрала Сору, а потом еще и Кейске.

Не было ничего удивительного в том, что никакие знания в голову Тенши не лезли. Все его уроки снова прошли как в тумане, и ему не хотелось гадать, насколько плохо он написал проверочную по родному языку. Сил даже не хватало поразиться тем, насколько равнодушными и насколько обыденно выглядели учителя, когда неизвестно куда пропал один из учеников школы.

Но даже несмотря на разбитое состояние, Тенши собирался и сегодня участвовать в поисках — они с мамой договорились об этом еще с утра. Во время длинного обеденного перерыва он боролся с желанием просто положить голову на стол и немного поспать, и, если бы не появившаяся в дверях класса неожиданная фигура, он бы, скорее всего, так и сделал. Но вот старшая ученица, заглянувшая в их кабинет, заставила Тенши удивиться, лишила его сонливости, ведь это была сестра Кейске. А еще она, кажется, хотела с ним поговорить. Направленный прямо на Тенши взгляд и неуверенный манящий жест могли указывать только на это.

Может быть, появились какие-то новости? Или сестра Кейске вспомнила что-то, что поможет им его найти?

Как бы то ни было, Тенши оживился. Ему стало интересно — он отложил на стол бенто и поспешил к дверному проему. Девушка, увидев, что он откликнулся на предложение, сделала несколько шагов назад, обратно в коридор, и Тенши покинул класс следом за ней.

— Привет, — слегка потерянно сказала она, опуская взгляд заметно покрасневших глаз. Выглядело так, будто она плакала совсем недавно или не спала всю ночь.

— При... вет? — растерялся Тенши со стремительным осознанием того, что вряд ли сестра Кейске скажет ему что-то хорошее сейчас.

— Извини, — произнесла она следом. — Я бы хотела с тобой недолго поговорить, если ты не против...

— Я не против, — пожал плечами Тенши и, заметив, как девушка начинает озираться по сторонам, предложил: — Можем отойти в менее людное место.

Сестра Кейске кивнула, слабо улыбнувшись, и Тенши первым направился за угол. Они отошли в самый конец другого коридора, остановились возле окна, и их неловкое молчание затянулось еще на некоторое время, пока девушка, теребя в пальцах рукав своей потрепанной куртки, не заговорила снова.

— Я хотела извиниться перед тобой за поведение моей матери...

— Думаю, это сейчас не очень важно, — ответил Тенши, глядя в окно. Там во дворе школы мальчишки из параллельного класса играли в мяч, тратя обеденное время на развлечения, будто бы снова напоминая Тенши о том, что жизнь не остановилась, даже если ему казалось именно так.

— Да нет, это ужасно на самом деле, — выдохнула сестра Кейске. — Ты пришел к нам и так беспокоился о моем брате, в то время как мама отнеслась к тебе... таким образом. Я просто не смогла забыть об этом, и мне очень жаль.

Тенши хотел спросить у нее, почему в такой ситуации она думает о постороннем мальчике, а не о брате, но остановил себя. Если девушка пришла просто извиниться, следовало сказать ей, что он принимает ее извинения, и тогда она, может быть, успокоится хотя бы в этом моменте.

— Все в порядке. Не волнуйся обо мне. Если ты пришла только поэтому, то не стоило... — попытался убедить Тенши, но девушка только грустно покачала головой в ответ.

— Извини, я совсем забыла представиться, Маэда-кун. Мое имя Харука.

Ладно. Возможно, ей нужна была поддержка или что-то в этом роде? Тогда она обратилась немного не по адресу — Тенши и сам был не лучше сломанной вещи.

— Приятно познакомиться, Харука-сан, — тем не менее ответил он, внезапно чувствуя себя виноватым еще и перед ней. Если он был одной из причин, почему Кейске сбежал, это означало, что его сестра сейчас так мучилась и из-за Тенши тоже. — Уф. — Он нервно сглотнул, и следующие слова вырвались из его рта раньше, чем он успел их как следует обдумать: — Наверное, мне тоже следует извиниться. Я не смог предотвратить исчезновение Кейске.

— Он что-то говорил тебе, прежде чем пропасть? — спросила Харука, посмотрев на Тенши с едва различимым под плохо скрытой тоской интересом.

— Нет, — поспешно сказал Тенши. — Я правда не представляю, куда он мог отправиться, если он действительно убежал сам. Просто... мне кажется, что, если бы я только был внимательнее к его чувствам, я бы смог понять заранее, что он собирается сделать что-то безумное.

Это все показалось таким глупым, что Тенши захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу. Он был почти уверен, что дело и в драконе тоже, но он не мог говорить о таких вещах со всеми подряд. Более того, он не думал, что в данный момент этот факт мог бы помочь найти Кейске.

— Я тоже так подумала, — кивнула Харука и поспешила объясниться: — То есть я не слишком беспокоилась о чувствах Кейске-куна, даже если он и правда не в первый раз сбегает. Знаешь, я думала, что у него это пройдет. Что рано или поздно он просто перерастет этот свой интерес к драконам и поймет, что жизнь нельзя игнорировать... Но похоже, все стало только хуже. Да и мама не помогала. — Харука устало выдохнула и снова начала извиняться: — Прости, пожалуйста. Мне было так стыдно, что я не выдержала и решила с тобой поговорить. Но на самом деле это все бессмысленно. Болтовня о сожалениях не вернет Кейске-куна.

— Он ведь уже сбегал и возвращался? — напряженно напомнил Тенши. — Это часто происходило?

— Нет, всего пару раз, — глядя в пол, ответила Харука. — Спустя день он приходил домой, поэтому мама просто решила, что в этот раз он лишь немного задерживается. Только вот я сомневаюсь, что сейчас происходит что-то подобное. Мне страшно за него — он ведь еще маленький и так часто болеет.

— Мы его найдем! — сказал Тенши. — Я буду каждый день участвовать в поисках вместе со своей мамой, и те люди из службы безопасности сказали, что они разослали сообщение по соседним городам! Кто-нибудь обязательно увидит Кейске, и мы узнаем об этом!

— Я очень на это надеюсь, — тихо, в контраст голосу Тенши, ответила Харука. — Я пообещала себе, что, когда он вернется, я буду больше о нем заботиться, но вот наша мама... Она вместе с отцом столько работает, но даже так нам не всегда удается жить в достатке. Из-за этого она часто бывает резкой и вспыльчивой. Мне тоже нужно больше стараться. Найти подработку, на которой будут хорошо платить, чтобы финансово помогать семье.

Кажется, Харука была гораздо более открытым человеком, нежели ее младший брат. Тенши из Кейске и пары слов о его чувствах не мог вытянуть даже после продолжительного общения, а его сестра сама рассказывала о своих переживаниях мальчику, с которым говорила лишь второй раз в жизни. Родственники иногда были такими непохожими друг на друга.

— Честно говоря, — сказал Тенши, — я и сам не очень понимаю, что нужно Кейске, чтобы продолжить жить дальше, переступив через свою увлеченность. Я думал, что мы вместе сможем найти какое-нибудь занятие себе по душе, но похоже, ничего не получилось.

— Я обязательно поговорю с ним, когда он вернется, — все еще тихо, но твердо ответила Харука. — Сделаю все возможное, чтобы отыскать решение проблемы. И маме больше не позволю кричать на него.

Эти слова смогли немного приободрить Тенши. Кажется, когда Кейске вернется домой, он сможет почувствовать себя там немного комфортнее, чем было раньше, и, возможно, это станет первым толчком к тому, что он наконец сможет начать налаживать свою жизнь.

Оставалось лишь найти его, что все еще казалось самой сложной на данный момент задачей.

— Я тоже буду очень стараться, — проговорил Тенши, глядя в окно и чувствуя какую-то странную решимость, поднимающуюся изнутри.

— Спасибо тебе, — вдруг сказала Харука, и он взглянул на нее с удивлением.

— А?

— За то, что подружился с Кейске-куном, — прозвучало следом, отчего Тенши почувствовал себя еще более потерянным. — Наверняка это было непросто. И Кейске-куну повезло, что у него появился такой участливый друг. Жаль только, эту теплоту он получил откуда-то извне, а не от семьи.

Было бы хорошо, если бы я и правда так замечательно помогал, — подумал про себя Тенши, борясь с желанием поморщиться. Вина все еще никуда не уходила, и прогнать мысли о том, что Кейске сбежал из-за него, было слишком нелегко. За возможность дружбы, похоже, сражаться нужно было куда яростнее, только вот хотел ли Кейске дружить с ним на самом деле? Может быть, связь между ними была не чем иным, как разыгравшейся фантазией Тенши?

От этих мыслей он мог окончательно впасть в уныние, но не позволял себе. Разговор с Харукой в какой-то степени распалил его желание отыскать и вернуть Кейске, только вот походы группами в лес так и не давали никаких плодов.

Никаких зацепок не принесло и посещение башни Сэндо-сана. Мужчина об исчезновении Кейске даже не знал и не мог начать волноваться, ведь Кейске и без этого к нему очень давно не заходил. Тенши расстроился, когда его очередная попытка придвинуться к разгадке никуда его не привела, но винить в чем-то неосведомленного Сэндо-сана не было смысла.

Спустя еще одну неделю поиски в Кленовом лесу и вовсе были остановлены, поскольку служба общественной безопасности получила сообщение о том, что в городе Ханагасаку несколько людей видели мальчика, идеально подходящего под описание Кейске (тот все еще оставался альбиносом и среди обычных темноволосых людей легко выбивался из толпы).

К слову, Ханагасаку располагался южнее Лунной деревни, и добираться до него верхом можно было целый день. Все же это было достаточно далеко и вызывало лишь новые вопросы. С одной стороны, Кейске был жив-здоров, но чего он добивался этим путешествием? Где он ночевал и что ел? На первое время ему могло хватить денег, которые он заработал в «Огненной Стреле», но что будет потом? В чем состоял дальнейший план и был ли он похож на то, что Кейске просто решил начать новую жизнь вдали от родного дома? Он ведь не мог подумать, что у него это так просто получится?

Не мог, — мысленно отвечал себе Тенши, и от размышлений у него начинала болеть голова. Что-то надежное должно было направлять Кейске, но догадаться, что это, не представлялось возможным.

В тот же день, когда поиски в лесу были прекращены, Тенши никак не мог заснуть. Пока Гёцзин отдыхала у него под одеялом, он думал о всей ситуации и о том, что было бы, предложи ему Кейске сбежать вместе. Перспектива выживать в незнакомом месте пугала Тенши, но если бы это означало остаться вместе с дорогим ему человеком, выбрал бы он этот путь? В конечном счете он ценил безопасность, спокойную жизнь и уверенность в том, что мама накормит его ужином. А будет ли у него эта безопасная и спокойная жизнь, когда выяснится, что он прячет дракона? Если слова Исикавы-сана сбудутся, ему придется поехать в место, о котором он ничего не знает, и там не будет никого, с кем он знаком.

В таком подвешенном состоянии тревоги перед неизвестностью прошла еще пара дней. И, наверное, из-за того, что Тенши довольно сильно волновался о будущем, вышло так, что он несколько расслабился в настоящем. Он продолжал прятать Гёцзин в шкаф, когда мама была дома, и, кажется, просто-напросто привык к тому, что это всегда работало. Но ведь рано или поздно должен был случиться день, когда все пойдет не по плану?

Как-то так и произошло новым воскресным утром. Погруженный в свои размышления Тенши отправился на улицу, чтобы принести в дом свежую воду. Он сделал две ходки, как и обычно, но, когда он вернулся домой во второй раз, что-то смутило его. Было подозрительно тихо, хотя всего пятнадцать минут назад мама шумела на кухне, занимаясь мытьем посуды после завтрака.

Это изменение заставило Тенши напрячься, и, оставив ведра возле очага, он отправился на поиски мамы.

У него рухнуло сердце, когда он обнаружил дверь в свою комнату открытой. Он ринулся внутрь и мог бы успеть, но опоздал всего чуть-чуть. Мама была здесь и, видимо, услышала, как Гёцзин шевелится в стенном шкафу. Это и побудило ее открыть дверцу, проверить — Тенши застал ее ровно в тот момент, когда мама с визгом отпрянула назад, ведь Гёцзин (словно обрадованный своим хозяином пес) выскочила из шкафа, бросаясь ей на грудь. Защищаясь, мама яростно отпихнула от себя дракончика, и Тенши едва смог поймать Гёцзин возле самого пола, а потом прижать к своей груди.

— Ч-что? Что это такое? — вскрикнула мама, все еще не отойдя от шока. Она дрожала и беспорядочно отряхивала юкату, в это время неотрывно и испуганно глядя на существо в руках Тенши.

— Зачем ты зашла в мою комнату? — спросил в ответ Тенши, не особо соображая, что говорит.

— Что это? Что за огромная ящерица у тебя в шкафу? — не унималась мама, не решаясь подойти ближе.

Гёцзин, чувствуя ее негативную реакцию, вывернула шею, оскалилась и зашипела, цепляясь коготками за одежду Тенши на груди. Мама вздрогнула, попятилась назад.

— Это не ящерица! — возмутился Тенши и тут же мысленно отругал себя за свой язык.

Мама ахнула и прижала ладонь ко рту, от изумления округляя глаза еще сильнее, хотя казалось, это было уже невозможно.

— Это что, дракон? — спросила она, видимо осознав, что у «ящерицы» есть вполне заметные крылья. — Это дракон? Откуда ты его взял?

— Он просто вылупился из яйца, которое я нашел в лесу! — быстро ответил Тенши, паникуя: он ведь не мог сказать маме, что свалился прямо к взрослому дракону и мог быть легко съеденным?

— Нашел в лесу? — воскликнула мама, держась за сердце. — Что такое ты говоришь? Ты врешь мне?

— Не вру! — вскрикнул Тенши. — Это яйцо того дракона, который прилетел к нам! Дракон умер, а я взял его яйцо, чтобы позаботиться о детеныше!

— Боже милостивый, — слегка затихла мама и, прикрыв глаза, немного покачнулась, будто собиралась грохнуться в обморок. — Боже. Ты что, ходил в лес? В тот день ты был в лесу?

— Но я быстро вернулся, и со мной ничего не случилось! — сказал в свое оправдание Тенши.

— Ты что, совсем ничего не понимаешь? — проговорила мама, теперь прижимая ладонь ко лбу. — Это ужасно опасно! С тобой могло случиться что угодно! Ты мог погибнуть!

Тенши вздохнул, чувствуя накатывающуюся усталость.

— Мам, это уже не актуально. После этого произошло столько событий, что я уже и забыл, как ходил в лес! Я больше так не буду, ладно?

Мама, будто пораженная этой новостью до глубины души, отпрянула назад и присела на край футона.

— Как же я так не заметила... Мне ведь показалось, что что-то не так... Вот дура...

— Но все хорошо и правда, — неуверенно пробормотал Тенши, и Гёцзин в его руках тоже успокоилась. Теперь она просто сидела и с любопытством наблюдала за новым для нее человеком.

— О чем ты только думал? — спросила мама, не глядя на него. — Ты решил, что просто оставишь себе это существо как домашнего питомца?

— Но она такая хорошая и милая, — нервно улыбнулся Тенши, пытаясь сгладить ситуацию шуткой. — И вообще, это не «существо». Ее зовут Гёцзин, и она Ныряющий дракон.

— Ныряющий дракон... — медленно повторила мама и снова поднялась на ноги. — Мне... нужно подумать.

— О чем? — недовольно нахмурился Тенши, когда она направилась к выходу и остановилась на пороге. — Хочешь избавиться от нее, да?

— Тенши, — резко сказала мама, оборачиваясь. — Я не знаю, каким образом к тебе попал этот дракон или яйцо, но ты не можешь оставить его дома!

— Но и разлучить нас не получится! — заявил Тенши. — У нас «связь первого взгляда» с этим драконом!

— Что? Я не хочу больше ничего слышать. Оставайся в своей комнате и никуда не уходи, пока я не вернусь, — наказала мама и закрыла за собой дверь с обратной стороны.

Тенши возмущенно плюхнулся на футон, помещая Гёцзин себе на колени. Ну вот и началось. Мама все узнала, а теперь будет активно решать, что делать с драконом в их доме. И Тенши мог бы попытаться убедить ее, что, если она расскажет об этом кому-то вроде службы общественной безопасности, это, скорее всего, кончится тем, что его просто-напросто заберут в Каенхого, только вот мама не поверит ему. Да он и сам в это еще до конца не верил.

Кажется, сейчас не оставалось ничего, кроме как сдаться перед лицом неизбежного, поэтому Тенши решил делать все, что мама ему скажет.

Вернулась она в комнату спустя час или два. Тенши успел почитать одну из Охот и немного выпал из времени. Он почему-то больше не чувствовал страха или беспокойства, поэтому только смиренно кивнул, когда мама поставила его перед фактом, что они едут в ближайший город для того, чтобы посетить местную администрацию. Вместе с драконом.

Последнее, пожалуй, несколько удивило Тенши, но он ничего не сказал — просто начал собираться и посадил Гёцзин в рюкзак, как в тот день, когда он носил ее к Исикаве-сану. Может быть, мама рассчитывала, что там, в администрации, дракончика сразу заберут? Интересно, могло ли такое случиться на самом деле? Что, если люди из администрации решат связаться с Каенхого, чтобы те приехали за драконом, но тогда, вероятно, они обязательно заинтересуется, кто «хозяин» этого дракона...

Кажется, так или иначе, все должно было привести к тому, что Тенши поставят перед фактом — ехать в странную школу с драконами, учиться там и, похоже, остаться навсегда.

От этих мыслей Тенши стало не по себе, и он рискнул попробовать убедить маму. Они уже покинули дом, Гёцзин тихо сидела в рюкзаке, который Тенши прижимал к своему животу, расположившись в повозке, пока мама на месте кучера напряженно поторапливала их лошадь.

— Ты поверишь мне, если я скажу, что все это очень неприятно закончится? Не только для меня — для тебя тоже, — робко спросил Тенши, бросив на мамину спину осторожный взгляд.

Та не обернулась, но в ее голосе отчетливо звучало недовольство.

— О чем ты говоришь?

— ...Ты ведь знаешь, что Каенхого иногда проводит отбор, чтобы найти детей, которые смогут учиться в их школе? — не зная, как лучше начать мысль, напомнил Тенши.

Мама быстро посмотрела на него через плечо, однако все еще не собиралась останавливаться.

— Кейске сказал мне, что это потому что дракон лучше слушается, если растет вместе со своим человеком, с которым он потом будет летать, — продолжил Тенши. — Поэтому детенышей драконов отдают детям. Но так как существует «связь первого взгляда», о которой неизвестно простому народу, дракона уже нельзя передать другому человеку. Дракон не будет его принимать.

— Тенши, — тяжело вздохнула мама. — Если ты сочинил эту выдумку, чтобы я разрешила тебе оставить дракона...

— Нет! Чтобы ты никому о нем не рассказывала! — поправил Тенши. — Они заставят меня поехать в Каенхого, чтобы учиться и стать наездником!

— Перестань, — попросила мама. — Никто не может заставить тебя куда-то поехать. Ты еще ребенок, и все ответственные решения за тебя могу принимать только я.

Тенши насупился, замолчав. Вообще-то, в словах мамы было здравое зерно. Она просто могла не дать свое согласие — его оставят здесь, а вот Гёцзин все равно заберут. Что тогда будет? Когда он увидит своего дракона в следующий раз? Только спустя годы, когда станет взрослым и сам сможет распоряжаться своей жизнью?

Такая перспектива вызывала грусть и страх, что, возможно, в большей степени было спровоцировано «связью первого взгляда», но, с другой стороны, разве не этого хотел Тенши? Остаться дома, там, где он привык жить и где чувствовал себя в безопасности.

Только вот как он будет заботиться о Гёцзин, когда она будет от него за сотни километров? Как ни посмотри, а ситуация все еще оставалась сложной и распутываться даже не собиралась.

Больше Тенши решил ничего не говорить, принимая неизбежное, и всю оставшуюся дорогу до города мама тоже больше не проронила ни слова.

Добрались они примерно за час. Тайомори находился не слишком далеко от них, но, если сравнивать с Окинасу, этот город был гораздо меньше и не славился чем-то примечательным. Однако здесь, судя по словам мамы, была настоящая городская администрация, и почему-то с вопросом о неожиданном драконе она решила обратиться именно сюда.

Оказавшись вскоре в незнакомом здании, Тенши невольно огляделся и крепче прижал к себе рюкзак с Гёцзин. Через высокие окна в просторное помещение проникало много света, но смотреть было все равно особо не на что. Зал, в который они попали, казался довольно пустынным. Людей здесь не было, как и предметов интерьера, за исключением небольшого стеллажа с бумагами и низкого стола, за которым сидела немолодая женщина и что-то писала в толстой книге, раскрытой перед собой. К ней-то мама и направилась, пока Тенши нерешительно мялся у входа, не желая проходить дальше.

Только вот женщина, от которой, судя по всему, зависело, поговорят они с кем-то нужным маме или нет, далеко не сразу пошла на контакт. Со своего места Тенши слышал их разговор и стоически пытался не хихикать, поскольку его маме просто не поверили, когда она сказала, что у них есть маленький дракон. В конце концов ей пришлось привести к столу Тенши и заставить его открыть рюкзак. Оттуда сначала появилось неяркое сияние, а потом и любопытная мордочка Гёцзин. Увидев ее, женщина ахнула, подскочив на месте, после чего наконец скрылась за одной из дверей, попросив их ждать здесь.

И чего все так пугались, увидев дракончика? — невольно задумался Тенши, когда Гёцзин повернула голову и с интересом посмотрела на него. Ну не чудо ли? Сверкающая чешуя, аккуратные симпатичные рожки, большие ясные глаза с черными узкими зрачками. Гёцзин была настоящей красавицей вообще-то. И нисколько не страшной с виду.

Только вот люди все так же напрягались или вздрагивали при виде нее. Тот крупный мужчина, управляющий городом, в чей кабинет их сопроводили позже, шокированно распахнул глаза, когда Тенши сел на стул перед большим столом и снова приоткрыл рюкзак. Мама сесть рядом на соседний стул не отважилась, вместо этого оставшись стоять позади Тенши.

— Я до конца не хотел верить в слова моей помощницы, но, черт меня раздери, это и правда детеныш дракона, — сказал управляющий, поднявшись со своего места.

Он захотел подойти, чтобы взглянуть на Гёцзин поближе, но та оскалилась, глухо зарычала, и чужое желание сразу испарилось. Тенши шикнул на нее, а мужчина вернулся за свой стол, нервно прокашлялся в кулак и только затем спросил:

— Как тебя зовут, мальчик? И откуда ты?

— Маэда Тенши из Лунной деревни, — негромко пробормотал Тенши, поглаживая Гёцзин по голове, пока она внимательно следила за управляющим, которого посчитала, видимо, потенциальным врагом.

— Что ж, Маэда-кун, расскажешь мне, как это произошло? — Управляющий сцепил пальцы в замок, сидя за своим столом. — Как к тебе попало драконье яйцо? — спросил он, и Тенши невольно зацепился за эту фразу. Похоже, этот мужик знал о существовании «связи первого взгляда» и сразу понял, что Тенши и был тем, кто открыл яйцо. — Только попрошу о максимальной честности, хорошо? — добавил управляющий, проницательно посмотрев на собеседника.

Тенши сглотнул, вспоминая, что здесь все еще находится его мама, которая тоже все услышит, но ему ведь действительно не следовало врать и недоговаривать в такой момент? Управляющий выглядел внушительно и серьезно. И пусть его голос звучал дружелюбно, что-то подсказывало Тенши — с ним лучше не шутить.

— Оно... принадлежало тому дракону, который приземлился в нашем лесу в начале марта... — начал Тенши, и управляющий кивнул.

— Я так и предположил. Я вижу, как светится чешуя твоего дракона — прилетевший к нам дракон тоже был Ныряющей особью. И все-таки. Как его яйцо оказалось у тебя?

Замявшись, Тенши не сразу озвучил правду.

— Дракон... отдал мне яйцо.

— Что? — пораженно выдохнула мама за его спиной, и Тенши невольно зажмурился, чувствуя себя пристыженным.

— В каком смысле «отдал»? — спокойно переспросил управляющий.

— Я пошел в лес, чтобы посмотреть на дракона, я только издалека хотел, одним глазком, — быстро проговорил Тенши. — Но я случайно оказался слишком близко, я хотел убежать, но дракон вдруг показал мне яйцо и пододвинул его в мою сторону. Он точно хотел, чтобы я его взял.

— И тогда ты смог уйти без каких-либо происшествий? — задумчиво спросил управляющий.

— Да, я просто ушел. Вернулся домой, — тихо подтвердил Тенши.

— Хм. Кажется, умирающий дракон предпочел, чтобы кто-то позаботился о его детеныше вместо него. Он знал, что ему недолго осталось. Видимо, поэтому и прилетел сюда. Хотел спасти свое потомство, — предположил управляющий.

— Я тоже так подумал, — сказал Тенши.

— Тебе немыслимо повезло, Маэда-кун. Ты мог погибнуть. Как у тебя хватило смелости отправиться в лес, чтобы посмотреть на существо, которое может легко убить ребенка вроде тебя? — поинтересовался управляющий.

— Ну я... — начал Тенши. — Мне очень нравится Охота Драконов. И я хотел понять, почему некоторые увлечены драконами... в такой большой мере...

— Ох, боже, дай мне сил, — сказала мама за его спиной, и, ненадолго обернувшись, Тенши увидел, как она напряженно стоит, закрыв лицо ладонью.

— Вот как? — слабо усмехнулся управляющий. — А знаешь ли ты, Маэда-кун, что этот дракон теперь твой и ничьим больше стать не сможет?

— Да, знаю, — проговорил Тенши, втягивая голову в плечи.

Гёцзин, видимо убедившись, что опасности нет, потеряла интерес к происходящему и улеглась на дне рюкзака, устроив мордочку на крыле.

— А твоя мама знает об этом? — спросил управляющий, переведя взгляд за спину Тенши.

— В чем дело? — занервничала мама. — Что это все значит?

— Магическое явление. Сильнейшее и таинственное, — сказал управляющий. — «Связь первого взгляда» оно называется. Чтобы обезопасить себя, гарантировать себе выживание, вылупившиеся драконы образуют эту связь с первым, кому заглянут в глаза, если поблизости не оказывается матери. Поэтому человек, ставший жертвой этой «связи», не может оставить дракона и ощущает непреодолимое желание защитить его. Он пожертвует даже жизнью, если будет нужно.

Жизнью? — мысленно повторил Тенши и вздрогнул. Все ли было настолько плохо и серьезно? Он, конечно, хотел позаботиться о Гёцзин, но вряд ли собирался впадать в такие крайности.

— Но это же невозможно! Это просто какой-то... — попыталась возразить мама, но не смогла закончить фразу.

— К сожалению, это правда, — ответил ей управляющий. — Так было всегда. Драконы очень мудрые и очень могущественные существа. Даже когда они всего лишь детеныши. Но так или иначе за свою магию они вынуждены платить. Именно поэтому дракон тоже не сможет покинуть этого мальчика, а будет рядом с ним всю жизнь. Когда вырастет, окрепнет, станет его самым верным защитником.

— Это же... — ошеломленно произнесла мама.

— Раз уж все так получилось, для вашего сына наилучшим вариантом будет поступление в школу Каенхого, — сказал управляющий. — Он сможет выучиться наравне с другими детьми, которым доверили драконов, а став взрослым, служить на благо страны.

— Нет, я... — еще больше растерялась мама. — Я против! Что вы такое говорите? Ему всего десять! Он еще ребенок, и я не готова отпустить его учиться так далеко отсюда! Тем более... Это ведь опасно!

— Не все владельцы драконов занимаются опасной работой, — ответил управляющий. — Но, если возникнет чрезвычайная ситуация, боюсь, задействованы будут все. — Он тихо вздохнул и продолжил. — Я понимаю, что ни вы, ни ваш сын не делали этот выбор. Никто не мог предположить, что произойдет что-то такое с обычным ребенком. Это слишком беспрецедентный случай. Драконьи яйца не так часто оказываются доступными простым людям, как можете догадаться.

— Я против, — жестко повторила мама. — Я пришла сюда, чтобы вы забрали этого дракона, а не предлагали мне расстаться с моим ребенком. Не говорите мне, что это невозможно!

— Вы готовы оставить сына рядом с собой ценой его страданий? — бесцветным тоном спросил управляющий, и Тенши, подняв взгляд, увидел, каким холодным стало выражение его лица. — Если забрать у него дракона, магия их «связи» никуда не денется. Она будет заставлять мальчика стремиться к дракону обратно. Как и дракона к нему. Подобное в конце концов, возможно, пагубно скажется на его психике. Честно говоря, я и сам не знаю, что произойдет в таком случае. Прецедентов не было, но я бы не стал шутить со столь могущественной магией.

Мама молчала. Кажется, она не знала, что сказать на эти слова, и Тенши тоже чувствовал себя потерянно, а еще очень скверно. Он крепче прижал к себе рюкзак с Гёцзин, и та, почувствовав его движение, взглянула на него из-под полуоткрытых темных век.

— Знаете, что я вам скажу, — вдруг продолжил управляющий, — возвращайтесь домой. Вместе с драконом. Я сообщу о вашем случае в Каенхого, и они непременно кого-нибудь пришлют к вам для того, чтобы обсудить с вами варианты решения проблемы. Вы должны оставить мне свой адрес и имя.

Похоже, у мамы не было иного выбора. Она молча сделала, что сказано, написав на предоставленном листе бумаги адрес их дома и свое имя, после чего управляющий посоветовал ей не воспринимать все случившееся так, будто произошла ужасная катастрофа. Только вот мама, кажется, была слишком уверена в своей версии и выглядела очень подавленной.

Уходя, они получили еще один совет — на этот раз о том, что дракона следует держать в тайне от других людей, но Тенши и сам это понимал. Если кто-то посторонний узнает, это обязательно поднимет ненужную волну интереса к его случаю.

Одно было хорошо — Гёцзин не забрали прямо сейчас, отчего Тенши выдохнул. Он мог вернуться с ней домой. Мог больше не прятать ее в шкафу, потому что мама уже все знала. Их жизнь на некоторое время станет комфортной. А что будет потом, сказать сложно. Что решит мама? Как поступит? Тенши пока даже спрашивать об этом боялся и решил, что просто будет плыть по течению. В конце концов, с чего он решил, что у него есть какое-то право голоса во всей этой ситуации?

Глава 12. Лунный камень со дна озера

Даже если управляющий из Тайомори и обещал, что свяжется с Каенхого, люди оттуда явно не спешили навестить семью Маэда. Возможно, ситуация была не столь серьезной, чтобы сразу броситься на ее решение? А может, в Каенхого и без того было слишком много забот? В каком-то смысле Тенши и сам не считал, что происходит что-то совершенно экстремальное. Гёцзин все еще была довольно маленькой, из дома сбежать не могла, а значит — и навредить кому-то тоже.

Мама, к сожалению, спокойствие Тенши не разделяла. Она боялась заходить в его комнату, а на все его предложения познакомить их с дракончиком поближе (ведь Гёцзин такая прелестная и милая) давала упрямый отрицательный ответ.

Кажется, мама одновременно и хотела, чтобы их скорее посетил кто-то из Каенхого, и в то же время ее пугал их грядущий визит. Выглядело так, будто она наконец поверила в существование «связи первого взгляда» и теперь постоянно находилась в тяжких раздумьях о том, что с ней делать. Только вот сделать ничего было нельзя — Тенши это уже усвоил. Более того, лично его волновал совершенно другой вопрос сейчас.

Как только начался апрель (вместе с новым учебным годом после коротких каникул), Тенши вспомнил о важном событии, которое должно было произойти в этом месяце. А именно — большая ярмарка в Окинасу! Он не верил, что наконец дождался, и спрашивал у мамы об их поездке чуть ли не каждый день. Мама, конечно, сначала сказала, что они никуда не поедут, — о какой ярмарке может идти речь, когда в их доме дракон, а со дня на день должен приехать кто-то из Каенхого.

Тенши не сдавался в попытках убедить ее.

— Гёцзин не выберется из комнаты, если я закрою дверь! — говорил он. — Она умная и всегда терпеливо дожидается моего возвращения, а мы уже вечером приедем обратно! К тому же ты сама не хочешь, чтобы кто-то из Каенхого приезжал к нам! Ты знаешь, что они скажут! И я уверен, они никуда не уйдут до тех пор, пока не увидятся с нами!

Мама все еще сомневалась.

— Ты обещала! — напомнил ей Тенши. — Ты сказала, что отвезешь меня, а если я не попаду на ярмарку, я лишусь единственной возможности увидеть Сору! Я столько должен ему сказать!

Только эти слова смогли подействовать, и она сдалась. По-видимому, она все еще помнила, как важен для Тенши тот мальчик, с которым он познакомился в Окинасу, и в итоге это разжалобило ее сердце.

Она согласилась, и в назначенный день — во второе воскресенье месяца — они отправились в Окинасу, точно так же, как это было осенью. Тенши пришлось встать пораньше, а еще поволноваться, закрывая Гёцзин в своей комнате. Он оставил для нее миску с рыбой, а также таз с водой, чтобы она могла искупаться, когда захочет. Когда он старательно объяснял ей, что задержится сегодня и вернется только поздно вечером, Гёцзин смотрела на него таким понимающим взглядом, что Тенши невольно успокоился. Он и свой интерес утолить хотел. Что будет, если он уедет в соседний город и целый день будет вдали от дракона? Почувствует ли он себя чрезмерно плохо или сможет спокойно вынести разлуку? Но если они с Сорой встретятся, он, похоже, непременно забудет обо всем на свете, ведь этой встречи он ждал уже так долго.

Всю дорогу — а она все еще была очень долгой и изматывающей — Тенши чувствовал себя на взводе. Он думал то о Гёцзин, оставленной дома, то о грядущей встрече с Сорой (она ведь обязательно случится, верно?), нервничал. Они никак не общались еще с зимы, и Тенши, честно говоря, не знал, как именно воспринял Сора обрыв их переписки. Сора, конечно, умный, он должен был предположить, что причина заключается в Мизу, но что, если он подумал, что Тенши просто потерял интерес к их общению? В таком случае никто не гарантировал, что Сора вообще захочет ехать на ярмарку, чтобы повидаться...

Пытаясь прогнать плохие мысли, Тенши занимал себя то чтением предыдущего выпуска «Удивительного века», то одной из Охот, и так прошло время затянутой поездки, которая снова утомила его.

С мамой они приехали в Окинасу, где стояла чудесная солнечная погода, в отличие от подавленно-напряженного настроения Тенши, и там сразу взяли путь на ярмарку. Места, мимо которых они проезжали, будоражили воспоминания о том, как это было в предыдущий раз, и Тенши мог с легкостью представить, как он проделывает все то же самое, находит лавку с книгами и письменными принадлежностями, покупает новый журнал, а потом оборачивается и встречает Сору, который в этот раз не выглядит расстроенным, а улыбается ему. Было бы здорово, если бы все так и случилось.

Только вот цепочка действий нарушилась уже вскоре. В тот момент, когда Тенши узнал, что книжная лавка расположилась совсем в другом месте. Более того, ярмарка все так же была большой и людной. Как он вообще собирался найти здесь конкретного человека, когда они даже не могли заранее договориться встретиться в определенной точке?

Но отчаиваться раньше времени Тенши не собирался. Мама разрешила ему самостоятельно побродить по ярмарке, поэтому он решительно отправился обходить все лавки. Когда это не принесло результатов, он начал подходить к людям и спрашивать, не видели ли они полного мальчика его возраста, но получал только отрицательные ответы.

Так прошло несколько часов, Сора так и не нашелся, и в голову Тенши в целом начала закрадываться догадка о том, что они и вовсе не встретятся сегодня.

Это напугало его. К неприятному ощущению от навязчивых мыслей о Гёцзин прибавилось и болезненное чувство безнадежности, тоски, упущенной возможности. Мама нашла его ближе к вечеру возле лавки с игрушками едва не в слезах. Тенши схватился за ее куртку и всхлипнул:

— Я так и не нашел его! Соры здесь нет!

— Мне очень жаль, — грустно сказала мама, сочувственно погладив его по волосам. — Ярмарка длится целую неделю. Может быть, он просто приедет сюда в другой день? — предположила она.

— Не приедет! — едва не взвыл Тенши и опустил голову, зажмуриваясь и не давая слезам пролиться. — Что, если мы никогда больше не увидимся?

— Мы приедем сюда на осеннюю ярмарку, и ты снова его поищешь, — ответила мама, приобняв его за плечо, но Тенши не мог сейчас поверить в то, что осенью все получится. К тому же пройдет так много времени. Он и этой — апрельской — ярмарки дождаться не мог.

— Может, останемся на еще один день? — с надеждой спросил Тенши, снова вскидывая голову. — Вдруг завтра он приедет!

— Мы не можем, милый, — виновато улыбнулась ему мама. — Мы должны вернуться домой. Завтра тебе в школу, а мне на работу. К тому же как без тебя будет твой дракончик?

Эти слова всколыхнули в Тенши чувство ответственности, приправленное острой вспышкой потребности поскорее увидеть Гёцзин. Он поморщился, отстранился от мамы.

— Знаю. Надо ехать. Я и так слишком надолго оставил ее.

Мама еще раз утешающе потрепала его по волосам, и Тенши понуро побрел следом за ней к их лошади с повозкой. Пришлось ему отправиться домой ни с чем, и даже купленный свежий выпуск «Удивительного века» нисколько не мог исправить его настроения. Кажется, он был просто самым настоящим неудачником. Так сильно хотел найти друзей и так жестоко обламывался раз за разом. Он скучал по Кейске, скучал по Соре, но ни одного из них не мог сейчас увидеть. Жизнь просто издевалась над ним.

Всю дорогу до дома Тенши провел злясь на свою бесчестную судьбу, и вернулись они, когда уже стемнело. Мама бросила на него сочувственный взгляд, но больше ничего не сказала — впрочем, она и не могла сделать что-то в этой ситуации. Тенши тоже ничего не мог. Он просто с ног валился от усталости, а когда открыл дверь в свою комнату и зашел внутрь, не удержался от невольного вздоха. Свет фонарика, который он принес с собой, позволил увидеть, что татами возле двери здорово расцарапано когтями. По-видимому, Гёцзин настойчиво хотела выбраться наружу, но дверь открыть не смогла. Да и где она сама была? Неужто все-таки нашла способ сбежать?

Испугавшись, Тенши рванулся к окну, убедился, что оно не тронуто, осмотрелся по сторонам и только потом догадался опустить задвижки фонарика. Комната погрузилась во тьму, но в щели между не полностью закрытыми дверками шкафа обнаружилось слабое голубое сияние, которое и выдало дракона. Снова открыв задвижки, Тенши оставил фонарик на столе, подошел к шкафу и, взявшись за край дверки, осторожно заглянул внутрь. Гёцзин сидела там, на груде смятого одеяла, а увидев Тенши, недружелюбно оскалилась и зашипела.

— Ты чего, обиделась? Прости, пожалуйста, — расстроился Тенши. — Мне очень нужно было съездить в Окинасу. Я надеялся там встретить кое-кого важного для меня...

Только вот Гёцзин не могла осознать всю степень проблемы, а еще была очень недовольна. Тенши, честно говоря, не представлял, что следует делать со злым драконом, который надулся даже на человека, связанного с ним. Решив просто не трогать ее, он сходил в другую комнату, чтобы накормить Мизу, после поужинал сам вместе с мамой и уже тогда вернулся к себе с намереньем просто завалиться спать. Гёцзин все еще пряталась в шкафу, похоже не планируя вылезать, но Тенши и не настаивал. Ему было больно из-за того, что не вышло встретиться с Сорой, и он надеялся быстрее уснуть, чтобы утром полегчало.

Опустив задвижки фонарика, он забрался под одеяло и закрыл глаза, но не прошло и двух минут, как из шкафа донеслись звуки шуршащего одеяла, после чего Гёцзин выползла на пол. Тенши не удержался от улыбки, когда услышал, как она идет к футону. Она уже довольно уверенно ходила и даже немного бегала, и под одеяло к нему забралась очень ловко, сворачиваясь клубком возле бока. Погладить ее Тенши не рискнул, подумав, что лучше повременить с этим до утра, а затем он стремительно провалился в спасительный от всех негативных чувств сон.

* * *

Гости из Каенхого прибыли к ним спустя ровно неделю после их поездки в Окинасу. Пришли с самого утра чуть позже завтрака, и Тенши едва не пропустил их визит. Он был в своей комнате. Делал уроки с устроившейся под боком Гёцзин и Мизу на краю стола, а из-за закрытой двери не услышал вторжения.

Мама не стала его звать, и сами гости на его присутствии, похоже, не настаивали. Но Тенши все равно в конце концов уловил доносящиеся с кухни чужие голоса, и ему стало любопытно. Поэтому, стараясь двигаться бесшумно, он осторожно покинул комнату, прошел коридор и остановился за углом, где голоса стали слышны уже отчетливо.

— Я не готова принимать настолько серьезное решение сейчас и даже в ближайшем будущем... — Слова мамы прозвучали подавленно, и Тенши задумался: как же много он пропустил, если разговор, судя по всему, уже перешел к его перспективе поступления в Каенхого? Мама ведь только на это предложение могла реагировать подобным образом?

Ей ответил мужской голос. Немного низкий и усталый, как будто его обладателем мог быть уже пожилой мужчина. Жаль, Тенши не мог посмотреть — он боялся выйти просто так и боялся, что его могут поймать за подслушиванием. Хотя так ли он плохо поступал, когда на кухне в данный момент обсуждалась его судьба?

— Но вы ведь понимаете, что детеныш дракона не всегда будет маленьким? Пройдет пара лет — и вы уже не сможете спокойно держать его в комнате. В таких помещениях ему станет тесно. Драконы удивительно быстро растут и развиваются, — сказал мужчина, отчего Тенши невольно задумался. Он ведь так и не разузнал, за сколько драконы достигают своего полного размера. Чем вообще была занята его голова, если он даже о таком важном моменте забыл?

— Было бы лучше, если бы вы просто могли забрать этого дракона без каких-либо последствий, — бесцветным тоном произнесла мама. Похоже, ей очень тяжело давался этот разговор, и Тенши на миг представил, что будет, если она все-таки согласится отпустить его в эту школу? Ему стало не по себе — он и сам еще не был готов куда-то ехать, начинать новую жизнь, от которой неизвестно чего ожидать.

— Мы бы хотели по возможности избежать такого действа, — сказал еще один мужской голос — на этот раз другой и более молодой. — Ученики Каенхого уже давно получают драконьи яйца и устанавливают «связь первого взгляда» со своими драконами, но никогда еще прежде ребенка и его дракона не разлучали. Возможно, вам сложно это представить, поскольку вы с этим не стакивались, но хотим вас уверить, эта магия очень сильна. Мы не знаем, как эта разлука скажется на поведении вашего ребенка, но рисковать, чтобы проверить это, мы не хотим. Детям в нашей школе приходится проходить специальные занятия, чтобы впоследствии сгладить эффект магии «связи», но даже так первое время они все равно видят своих драконов каждый день, и только спустя год обучения у них появляется возможность ненадолго уехать к своим родственникам, если те живут слишком далеко.

Ого, — подумал Тенши, сильнее вжавшись спиной в стену. Оказывается, все было так сложно, что учеников Каенхого даже обучали контролировать свою связь с драконом. Разве эта связь настолько мучительна? Она, конечно, порой доставляла Тенши дискомфорт и неудобства, но он так же легко переключал свое внимание на другие вещи и мог вполне вытерпеть воздействие этой магии. Может... ему просто повезло?

— Хотите сказать, у меня нет выбора? — ответила мама, продолжая разговор. — Все приведет к тому, что я должна буду принять это решение в любом случае?

— У вас есть время подумать, — сказал мужчина, тот, что постарше. — Но в конце концов это будет лучшим вариантом для вашего сына... Но знаете, учебный год в Каенхого начинается как раз в середине апреля, и прямо сейчас ровесники вашего ребенка приступают к своим первым занятиям. Вы могли бы...

— Нет, — довольно резко возразила мама. — Это не обсуждается. Он никуда не поедет сейчас, и я не думаю...

— Хорошо, мы не настаиваем. Но могли бы вы познакомить нас с мальчиком? И его драконом, разумеется.

Тенши вздрогнул, услышав последнее. Он бросил взгляд в сторону своей комнаты, но понял, что не успеет незаметно добежать до нее. К тому же, пока он мешкал, рядом послышались шаги, и вскоре мама показалась из-за угла. Вроде бы она нисколько не удивилась тому, что он подслушивал, — просто молча взяла его за локоть и потянула за собой в сторону комнаты Тенши. Возле двери она остановилась и сказала:

— Они хотят посмотреть на твоего дракона. Покажи им ее.

— Ага, — кивнул Тенши, стараясь не нервничать. В конце концов, его сейчас никуда не заберут. Ничего страшного не произойдет.

Решившись, он взял Гёцзин из комнаты и на руках понес в кухню. Мама следовала за ним, как и обычно держась слегка на расстоянии, когда он был с драконом. Уже на кухне Тенши наконец смог увидеть обладателей голосов, которые слушал. Один из мужчин действительно был уже несколько в возрасте, второй молодой, а еще их одежда бросалась в глаза своим опрятным видом. Заметно было с первого взгляда, что она новая, без единой заплаты или протертости. А Кейске оказался прав. В Каенхого люди и в самом деле жили лучше, чем они здесь.

— Здравствуй, — улыбнулся тот, что был помоложе, когда Тенши с сомнением застыл в проходе. — Тебя зовут Тенши-кун, верно? Я Ито Кейджи, а это Ямада-сан. Мы работаем в Южном Каенхого, оба занимаемся набором первогодок из невоенных семей.

— Ух ты, звучит круто, — слегка приободрившись, ответил Тенши.

— Проходи, присаживайся, — попросил Ито-сан, указывая на место напротив них.

Тенши неторопливо сдвинулся вперед, следя за реакцией Гёцзин. Она ожидаемо насторожилась, зашипела, когда он сел на подушку и оказался близко к чужим людям. Пришлось прижать ее к себе покрепче, чтобы ненароком не выпрыгнула.

— А вы не боитесь? — с интересом спросил он, поднимая взгляд, и впервые встретил спокойное отношение.

— Нет, что ты? — усмехнулся Ито-сан. — Мы уже много раз видели детенышей, да и со взрослыми особями они не сравнятся, конечно.

От этих слов Тенши вмиг почувствовал себя идиотом. Разумеется, они не боялись — они ведь приехали из Каенхого, где драконы были обыденностью.

— Кстати, твой очень красивый, — продолжил Ито-сан, после чего толкнул своего товарища локтем. — Правда, Ямада-сан? Ныряющие драконы сами по себе удивительны, но эта особь просто поражает.

— Что в ней такого? — невольно спросил Тенши.

— Глаза очень красивые. Яркие, — снова улыбнулся Ито-сан. — То, что она взяла твой цвет, очень ей подходит. Как ее зовут?

— Гёцзин, — ответил Тенши и заметил, как уголки губ Ямады-сана дернулись в подобие ухмылки.

— Очень необычное имя! У тебя хорошая фантазия, Тенши-кун, — похвалил Ито-сан. — Расскажи-ка мне вот что еще. Как ты себя чувствуешь? Твоя мама сказала, что ты продолжаешь регулярно посещать свою школу. С этим, значит, не возникает проблем?

— Нет, — сказал Тенши. — А что? Какие проблемы должны быть? Те самые побочные эффекты «связи первого взгляда»?

— Да. Первое время они чрезмерно сильны и могут серьезно влиять на жизнь человека, с которым такая «связь» произошла. — Ито-сан стал чуточку серьезнее, и Тенши опустил взгляд.

— Со мной все в порядке. Я спокойно переношу разлуку и могу думать и о других вещах тоже. Не только о Гёцзин.

— Понятно, — кивнул Ито-сан. — Твой случай необычный, с какой стороны ни посмотри. Рассказать тебе немного о Каенхого? О том, как там учатся дети твоего же возраста.

— Наверное, это довольно тяжело, — предположил Тенши, поглаживая Гёцзин по задней стороне шеи.

— Вообще, да, ты прав, — ответил Ито-сан. — У детей должно быть хорошее здоровье и достаточные навыки для получения знаний. Поэтому каждый ребенок проходит так называемый экзамен, прежде чем его примут в школу и он получит свое драконье яйцо. Но ты, как бы сказать, перепрыгнул через этот этап. Яйцо оказалось у тебя случайно, и теперь у тебя есть свой дракон, которого ты можешь обучить выполнять определенные команды, которые в дальнейшем могли бы позволить тебе эффективно использовать его, например, для сбора лунных камней.

— Ого, я об этом и не подумал, — улыбнулся Тенши. — Ныряющие драконы, кажется, обожают лунные камни? Они и в Охоте Драконов этим занимаются. Соревнуются в добыче лунных камней.

— Тебе нравится Охота Драконов? — поинтересовался Ито-сан.

— Ну да, — смутился Тенши. — Я читал несколько штук...

— Очень интересное состязание и правда, — тихо посмеялся Ито-сан. — А знаешь, существует ведь не только Охота для взрослых. На четвертом году обучения, когда драконы уже вырастают, наши ученики тоже получают возможность поучаствовать в такой игре между собой.

— Это... удивляет, — слегка опешил Тенши.

— Да. Несмотря на сложные уроки, физические упражнения и плотный график, дети не забывают и о развлечениях. Более того, у них есть хорошее жилье, новая одежда и сбалансированное питание. Ученики ни в чем не нуждаются, а те, которые прибыли издалека, раз в два месяца могут пользоваться услугами доставки писем их родным. Также во время каникул им разрешается ездить домой в сопровождении взрослых. Что скажешь? Хотел бы ты сам учиться в таком месте?

— Я... — Тенши замешкался, сбитый с толку неожиданным вопросом.

Похоже, в Каенхого были и приятные моменты, и не очень, но все же учеба там до сих пор означала уехать из родного дома, а это беспокоило Тенши сильнее всего.

Если ты уедешь, потеряешь все, что у тебя есть здесь, — шепнул голос разума.

Но что у него было здесь, кроме мамы? Он уже потерял всех, кто мог стать с ним друзьями.

От этих мыслей стало неприятно и больно. Так, что Тенши даже забыл, что должен ответить на вопрос.

— Тебе тоже не обязательно спешить с решением. Обдумай все хорошенько, а мы вернемся за ответом после лета, ладно? — ободряющим тоном сказал Ито-сан, после чего обратился к маме Тенши. — Мы будем признательны, если вы все-таки дадите нам шанс. Вашему сыну улыбнулась удивительная удача. Кто знает, может, он станет великим человеком, если воспользуется возможностью, которую получил таким невероятным образом.

И вот снова. Почему от него ожидали каких-то подвигов или поразительных действий? Он просто странным образом получил дракона. Это ничего не значило. Совершенно ничего — он ведь знал себя лучше, чем все эти люди. Он был просто... искателем собственного пути в жизни. Без особых талантов или способностей. Обычный человек, которому никак не удавалось исполнить свои настоящие желания.

— Сколько лет длится обучение? — внезапно спросила мама, прервав возникшую тишину. Тенши невольно вздрогнул, даже обернулся, чтобы увидеть ее лицо. Это серьезно его мама сейчас задала такой вопрос?

— Всего пять годов обучения, — оживленно ответил Ито-сан. — В январе дети от десяти до тринадцати лет обычно получают свое драконье яйцо; на март приходится вылупление, а с середины апреля они начинают посещать первые занятия.

— И что... происходит дальше? — напряженно спросила мама.

— После обучения ученики заняты службой в своей сфере, — сказал Ито-сан. — Например, владельцы Ныряющих драконов — мы называем их Искателями — занимаются добычей лунных камней по всей стране, либо участвуют в миссиях на Драконьем Берегу. Последнее, конечно, требует несколько лет опыта, и подобную работу выбирают только самые смелые.

— Хотите сказать, они отправляются прямо на Драконий Берег? — опешив, вмешался Тенши.

— Да, так и есть, — с улыбкой подтвердил Ито-сан.

— Но там же... живут дикие драконы. Разве нет? — непонимающе спросил Тенши.

— И в наших интересах, чтобы они там и остались, не правда ли? — стало ответом. — Знаю, это может показаться опасным и безрассудным, но на деле все наоборот. Куда безопаснее следить за ситуацией, подсчитывать популяцию и восполнять ресурсы в случае их снижения. — Видимо заметив недоумевающее выражение Тенши, Ито-сан поспешил объяснить: — Я говорю о еде и волшебных камнях. Пока дракон сыт и обладает избытком волшебных камней, которые его интересуют, разве захочется ему покидать насиженное место? Именно так Каенхого защищает страну от внезапного вторжения диких драконов.

— О, я не знал об этом... — растерянно пробормотал Тенши. — Это звучит слегка... поразительно.

— И тем не менее эта стратегия работает уже много лет, — кивнул Ито-сан. — Поэтому ты сам можешь почувствовать, как важно то, чем мы занимаемся. Твой вклад тоже может стать очень ценным для блага простых людей — таких, как те, которые живут здесь, в твоей деревне.

Тенши не знал, как ответить на это сразу. Ему нужно было некоторое время, чтобы просто хотя бы уложить в голове все, что он только что услышал. Драконы играли куда более значимую роль, чем он мог себе представить, а сам он в будущем, похоже, мог стать одним из тех удивительных людей, которые обеспечивали безопасность обычному народу.

Такая важная роль. Для кого-то вроде него. Тенши о подобном и помыслить не мог. Разве подходило ему подобное — настолько серьезное — занятие? Способен ли он был справиться?

В конце концов гости покинули их дом, перед уходом еще раз напомнив, что вернутся за ответом после лета. Тенши за это время так и не встал из-за стола и все еще сидел с Гёцзин на коленях, которая заметно расслабилась, стоило только незнакомцам уйти. Мама после этого вернулась на кухню в подавленном настроении, да и в целом она выглядела так, будто от прошедшего разговора ей стало лишь сложнее.

— Что собираешься делать? — спросил Тенши, когда она молча начала складывать высохшую на полотенце посуду.

Две тарелки звякнули друг о друга, мама замерла без движения и еще несколько секунд просто смотрела перед собой, будто бы и вовсе выпав из реального мира.

— Я не знаю, Тенши, — сказала она наконец. — Я не могу дать тебе ответ прямо сейчас.

Ясно, мама все еще намеревалась решить все сама. Тенши понял это, и в нем поднялось желание возразить, взбунтоваться.

— А можно я сам буду решать? — тихо спросил он.

Мама обернулась, чтобы посмотреть на него.

— Что?

— Поступать в эту школу или нет, — объяснил Тенши, отводя взгляд в сторону. — В конечном счете мне в ней учиться, а не тебе.

От таких дерзких слов мама снова потеряла дар речи. И она запросто могла напомнить Тенши, что ему всего десять лет и что он пока не способен принимать настолько важные решения, но она почему-то не сказала ничего такого. Вместо этого только попросила:

— Давай отложим этот разговор на некоторое время.

И Тенши не нашел повода отказать ей.

* * *

На самом деле, трудно было сказать, что размышления привели его к какому-то решению. Поначалу после встречи с Ито-саном и Ямадой-саном Тенши часто возвращался мыслями к Каенхого и перспективе отправиться туда в будущем, но он все еще плохо представлял, что может его ждать и как он будет справляться, если осмелится на учебу в школе, попасть в которую позволено далеко не каждому. С другой стороны, он понимал, что такая возможность предоставит ему ответ, который он хотел найти самостоятельно. Он получит занятие, которое потребует от него много усилий, и, возможно, со временем Тенши даже полюбит его. Это если произойдет совсем уже благоприятный расклад.

Но пока он сомневался, ему приходилось помнить и о той жизни, которая была у него сейчас. Его собственная, обычная школа продолжалась. Он должен был и дальше посещать уроки, выполнять домашнее задание, а еще заботиться о Гёцзин.

К началу мая ему показалось, что она снова подросла. Тенши определил это, когда понял, что ей уже не так свободно в тазу с водой, как раньше, а ведь это был самый большой таз в его доме.

Раздумывая об этой проблеме, Тенши пришел к ужасной идее, которая тем не менее выглядела так же и довольно уместной. Да, пусть он и обязался прятать дракона от других жителей деревни и держать его существование в тайне, это ведь не означало, что он не может позволить Гёцзин побывать на природе? Где-нибудь, где ее никто не увидит.

Чтобы решиться, много времени не потребовалось. Для исполнения своей идеи Тенши выбрал день, когда у него было меньше уроков, чем обычно, и, конечно, ничего не сказал своей маме. Вернувшись из школы, он просто достал походный рюкзак, посадил в него Гёцзин и отправился в небольшое путешествие до берега Кагаяку.

Он знал места, где обычно не бывало людей, и нацелился на ближайшее, чтобы потратить минимум времени на дорогу. Погода сегодня, к удаче, стояла отличной. Теплой и солнечной. Идеальной для купания дракона, как показалось Тенши. Он остановился на земляном берегу, поросшем свежей травой, и хорошенько осмотрелся, убеждаясь, что поблизости нет людей. Рыбацких лодок тоже было не видать, и это окончательно успокоило его.

Опустив рюкзак на землю, Тенши присел рядом, откинул тканевый клапан, и Гёцзин любопытно высунула мордочку наружу.

— Ну как тебе? — спросил у нее Тенши. — Это озеро Кагаяку, и оно просто ооогромное!

Гёцзин в сторону воды смотрела пусть и с интересом, но вылезать явно не спешила. Все же это было впервые, когда она видела настолько большое пространство своими глазами, и это, не удивительно, тревожило ее.

Торопиться Тенши не стал, поэтому некоторое время просто сидел рядом, поглядывая, как Гёцзин вертит головой или принюхивается к новому воздуху.

Когда она наконец решилась выбраться и изучить траву под ними, Тенши взбодрился. Он предположил, что она доберется и до воды, поэтому начал снимать сандалии с носками. Закатав бриджи выше колен, он приготовился рано или поздно зайти в воду и поднялся на ноги, с удовольствием потягиваясь. Все-таки погода и правда выдалась приятной — навевающей мысль о том, что нужно почаще так выбираться с Гёцзин на прогулку.

Тем временем та с осторожностью направилась ближе к воде, неторопливо ступая по траве, опустила голову к медленно ползущей от берега волне, а потом смешно отскочила назад, когда эта волна вернулась и замочила ей передние лапы. Тенши не удержался от смешка, подошел ближе и сам зашел в воду на пару шагов.

— Попробуй, тебе понравится, — подбодрил он, стараясь не морщиться — вода была еще довольно холодной по его ощущениям, но Ныряющему дракону холод не страшен. Они плавали в любое время года и на ужасающих глубинах.

Гёцзин посмотрела на него, кажется, убедилась, что все в порядке, и уже увереннее подошла к воде. Не прошло и полминуты, как она оказалась на плаву и начала грести лапами, покачиваясь на волнах. Тенши, глядя на нее, вдруг почувствовал себя невероятно счастливым. Это получилось так здорово — видеть, как твой дракон впервые учится плавать и делает успехи.

Держаться на поверхности воды у Гёцзин получалось без труда, и вскоре она захотела попробовать другой способ плаванья — нырнула под воду и проплыла так вдоль берега несколько метров. Двигаться у нее получалось быстро — раздвоенный хвост отлично ей помогал, и Тенши пришлось поторопиться, чтобы поспеть за ней и не потерять из виду.

Он дал ей порезвиться в воде еще полчаса, но потом решил, что для первого раза этого достаточно. Пришлось ловить Гёцзин в воде, однако она, похоже, хотела поплавать еще и рвалась обратно в озеро. Тенши такой прыти удивился, рассмеялся и пообещал ей, что они будут приходить сюда несколько раз в неделю.

Это обещание он добросовестно держал и брал Гёцзин к озеру, пока мама была на работе и не могла узнать об их отсутствии. Вода, к слову, становилась с каждым разом теплее, и Тенши уже и сам с удовольствием бегал рядом с Гёцзин, разбрызгивая волны и наслаждаясь весельем. Но в одну из таких прогулок она заплыла дальше, чем обычно. Похоже, ей захотелось исследовать озеро больше, но Тенши не мог отправиться вместе с ней — это означало бы поплыть, а он не плавал с того самого момента, как едва не утонул.

Глубина все еще страшила его, и он не рисковал заходить в воду больше, чем по колено, а Гёцзин уплыла гораздо дальше. Более того, он вообще ее не видел и даже не предполагал, где она могла находиться.

Это осознание здорово напугало, но Тенши мысленно успокоил себя, ведь Ныряющий дракон не мог утонуть. С Гёцзин не могло случиться ничего страшного в воде, и все же она довольно долго не возвращалась. Он ждал, ждал, а в конечном счете не выдержал и пошел дальше, через легкие волны, понимая, что ему ничего не остается, кроме как все-таки нырнуть.

Он намочил бриджи до самых бедер, когда это случилось — по воде впереди пошла рябь, а затем Тенши увидел острый хребет Гёцзин, показавшийся из-под воды. Она быстро направлялась в его сторону, обогнула его и шустро поплыла к берегу.

— Эй, стой! — крикнул Тенши, поторопившись следом, но сравниться с ее скоростью он, конечно, не мог даже близко. — Ты меня до смерти напугала! Стой, я говорю!

Он нагнал Гёцзин только на берегу. Та выползла на траву и, подняв голову, смотрела на него.

— Не уплывай так далеко! — сказал Тенши, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться.

Гёцзин на это мотнула головой, а потом вдруг резко чихнула. Тенши этому действию так поразился, что даже не сразу заметил, как из пасти дракончика на землю что-то вылетело. Какой-то небольшой камень или что-то в этом роде. Гёцзин тем не менее сразу же набросилась на этот «камень», и он снова оказался у нее во рту.

— Что это там у тебя? — удивился Тенши, опускаясь на колени.

Он поймал Гёцзин, попробовал разжать ее челюсти, но она не поддавалась.

— Выплюни, — потребовал он, встал на ноги и повторил: — Выплюни.

Гёцзин смотрела на него большими глазами и явно ничего не понимала. Тенши тогда не придумал ничего лучше, как набрать в рот побольше слюны, и сам плюнул в траву возле своих ног. Этот метод, как бы нелепо это ни выглядело, оказался более рабочим. Гёцзин наконец его поняла, подчинилась и открыла пасть. «Камень» вывалился на землю, и Тенши, снова опустившись на колени, подобрал его, чтобы рассмотреть.

Он очистил его от кусочков налипшей грязи, и камень заискрился в лучах солнца белым светом, заставив Тенши ахнуть.

— Это же лунный камень! — быстро догадался он. — Настоящий!

И довольно крупный, если сравнивать его с тем крохотным осколком, который находился в фонарике у него дома. Тенши еще ни разу не видел необработанных лунных камней, и это открытие поразило его до глубины души. Так его дракон мог находить такие камни на дне озера и доставать их? Но они же так дорого стоят!

— Вау, — пробормотал себе под нос Тенши, и тут его осенило.

Лунные камни стоили дорого. Он ведь мог продать этот камень и даже за один такой выручить приличную сумму. Ему, наверное, хватит на то, чтобы отправить письмо Соре...

— Гёцзин, ты просто поразительная! — воскликнул он и радостно погладил дракончика по голове. — Ты не представляешь, как сильно помогла мне!

Только вот Гёцзин причины его радости понять не могла, но это было и не важно. Тенши быстро засобирался домой, посадил ее обратно в рюкзак и, не обращая внимания на дискомфорт от мокрых бриджей, едва не сорвался на бег.

Он хотел этим же днем отправиться на торговую площадь и найти там лавку, в которой продают разные фонарики с лунными камнями. Не помня себя от счастья, Тенши оставил Гёцзин в комнате, переоделся и, не мешкая, тут же снова покинул дом.

От возбуждения и предвкушения момента, когда он отправит письмо и наконец сможет связаться с Сорой, он почти бежал, не замедляясь, пока не достиг торговой площади. Пришлось остановиться, чтобы перевести дух, а уже потом отправиться на поиски нужной лавки.

Так как многие взрослые уже вернулись с работы, на площади было оживленно и людно. Жители деревни пришли, чтобы купить еду или что-то для дома, и среди этой суматохи Тенши не сразу обнаружил торговца, которого искал.

Ему пришлось подождать, чтобы покупатель рассчитался за приобретенный фонарик с лунным камнем, и только после высокий мужчина за прилавком обратил на него внимание.

— Чего тебе, мальчик? — спросил он слегка удивленно — наверное, никогда не видел среди своих клиентов детей.

— Здравствуйте, — сказал Тенши, не забыв о вежливости. — Вы принимаете лунные камни?

— А что случилось? Ваш стал плохо светить? — поинтересовался торговец. Он подумал, что посетитель хочет вернуть использованный камень, и Тенши, вздохнув, запустил руку в карман, чтобы достать сегодняшнюю находку своего дракона.

— Нет. Это новый камень. Из озера, — сказал он и протянул раскрытую ладонь торговцу.

Тот с озадаченным видом взял камень, повертел его перед своим лицом, разглядывая через линзы круглых очков, напомнившие очки Кейске, и вдруг ахнул.

— Где ты его взял? — спросил он, взглянув на Тенши со строгостью.

— Я же говорю — он из озера! Я сам его достал! Нашел совсем случайно!

— Не ври мне, мальчик, — нахмурился торговец и, сжав камень в кулаке, погрозил пальцем. — Не мог ребенок достать лунный камень из озера. На доступной глубине все камни уже собраны! Я каждую неделю встречаюсь с местными охотниками за лунными камнями, и знаешь, как они выглядят? Уж точно не как десятилетний парнишка! Где ты взял этот камень? Ты украл его из моих запасов, так?

— Что? — опешил Тенши. — Нет! Я ничего не крал! Это мой камень!

— Рассказывай свои истории кому-нибудь другому, а я на эти выдумки не куплюсь! Ты хоть представляешь, сколько стоит такой камень? Это тебе не игрушки! — Торговец, похоже, не собирался ему верить, и Тенши едва не закипел от несправедливости.

Конечно, он все-таки не сам достал этот камень из озера, но также ему нельзя было говорить о драконе. Более того, в наличие дракона мужчина не поверил бы еще с большей вероятностью.

Что же оставалось делать?

— Я ничего не крал у вас! — снова повторил Тенши, чувствуя, как невольно сжимаются его кулаки.

— Иди-ка лучше отсюда подобру-поздорову, пока я не нажаловался на тебя куда надо! И больше даже не думай заниматься воровством! — грубо сказал ему торговец.

Тенши вконец разозлился.

— Ну и пошел ты в жопу, старый дурак! — гневно выкрикнул он, после чего развернулся и направился прочь, напряженный, словно натянутая тетива лука.

Что это вообще было? Этот придурок забрал его камень, обвинил в том, что Тенши не делал! От всей этой ситуации у него заслезились глаза, но он яростно утер их кулаком и вскоре покинул торговую площадь, собираясь вернуться домой.

Без лунного камня и, конечно, без денег, которые он мог за него выручить.

Ну и ладно, я все равно отправлю письмо, даже если для этого придется работать все летние каникулы, — подумал про себя Тенши, обретая внезапную решимость.

Он не хотел сдаваться так просто, и он все еще слишком сильно жаждал связаться с Сорой. Это стоило любых жертв, как ему показалось вдруг. Даже если придется все два месяца отдыха заниматься чем-то ужасно скучным и раздражающим.

Вздохнув, Тенши успокоился и слегка замедлил шаг. Похоже, ему также стоило придумать, куда девать те лунные камни, которые Гёцзин достанет из озера в их следующие прогулки.

Глава 13. Слишком неожиданный ответ

На самом деле, Тенши никогда не был настолько увлечен просмотром новостей, но с момента исчезновения Кейске брал каждый новый выпуск новостной газеты, который покупала мама, и внимательно пробегался глазами по статьям. Хотя бы раз в две недели появлялся небольшой кусочек текста о том, как продвигаются поиски пропавшего мальчика. Каждый раз Тенши жаждал увидеть хоть какие-нибудь хорошие известия, но их не было. Поиски не приносили результатов, никто не мог сказать, где — хотя бы примерно — находится Кейске. После того, как его видели в Ханагасаку, поступало еще одно сообщение о другом городе, находящемся еще южнее, и на этом все затихло. Мальчик снова исчез из поля видимости, и это не могло не расстраивать.

Стараясь не терять надежды, Тенши продолжал следить за газетами, читать все новости, отсеивая ненужное. Близились школьные летние каникулы, когда о пропаже Кейске перестали писать. Вот уже три недели не появлялось ни одной статьи или хотя бы маленькой записи. Такое положение дел отозвалось неприятным и даже пугающим чувством. В школе о Кейске никто не вспоминал, учителя о нем не говорили, словно... словно его никогда и не было вовсе. Все забыли про него, у всех были свои, более важные заботы, но Тенши забыть не мог. Он не мог успокоиться. Не верил, что поиски просто прекратились, потому что найти мальчика так и не удалось.

Тенши не сразу понял, что с этим делать. Он разговаривал об этом с мамой, объяснив ей свое беспокойство, и она, узнав, что газеты замолчали, только грустно покачала головой и подтвердила его опасения. Прошло довольно много времени. В связи с отсутствием результатов поиски могли просто-напросто прекратить, потому что у службы безопасности по всем городам были и другие заботы — они не могли постоянно тратить время на розыски ребенка, который мог оказаться вообще где угодно.

Все выглядело так, будто и Тенши следовало отпустить эту ситуацию. Забыть обо всем, продолжать жить дальше, сдавшись, смирившись, что он больше никогда не увидит важного для себя человека.

Мысли об этом принесли ощутимую боль. Тенши упрямо воспротивился им, желая сделать хоть что-то, и, если всем было плевать, он должен был действовать самостоятельно. Единственным, что пока представлялось возможным, был поход в местную службу общественной безопасности. Тенши отправился на поиски нужного здания в выходной день, ничего не сказав об этом своей матери из-за того, что чувствовал обиду на нее, и ему пришлось раз десять спросить дорогу — в конце концов, место, в которое ему необходимо было попасть, находилось на другом конце деревни. В этой части поселения он никогда не бывал ранее и сильно сомневался, что пришел правильно, когда увидел перед собой старое полуразваливающееся здание. Однако вывеска над главным входом указывала, что все, к его большому удивлению, верно.

Нерешительно поднявшись на невысокое крыльцо, ступеньки которого жутко скрипели и норовили провалиться прямо под ногами, Тенши постучал в большие двери и осторожно приоткрыл одну из них. Впрочем, ему сразу показалось, что стучать было напрасно, ведь его наверняка никто не услышал. Зал, открывшийся его взору был пустым. Некому было узнать, что у них появился посетитель.

Тенши не знал, куда ему податься, но потом все же заметил в другой части зала человека, сидящего за столом. За горами всяких бумаг и документов его едва было видно, но это было лучше, чем ничего. Направившись прямо к нему, Тенши окинул коротким взглядом пустые столы и стеллажи, расставленные по периметру зала, и ему снова показалось, что для службы общественной безопасности это место выглядит слишком заброшенным.

Немолодой мужчина за столом, кажется, должен был быть весь в работе, но занятым он не выглядел. Сидел развалившись в кресле, и книга, которую он читал, смутно напомнила Тенши один из библиотечных романов.

Тем не менее его приветствие почему-то осталось поначалу проигнорированным. Наверное, книга была интереснее.

— Простите, — снова повторил Тенши немного громче, чем в первый раз. — Мне нужно узнать, к кому я могу обратиться со своим вопросом.

— Ой, подожди, малец, такой напряженный момент идет, — недовольно проворчал мужчина, не отрываясь от текста, и у Тенши от возмущения брови на лоб поползли.

Его проблема была в тысячу раз важнее какого-то захватывающего сюжета книжки! Так почему...

Только вот озвучить свои мысли ему не хватило смелости, поэтому он просто молчал до тех пор, пока мужчина наконец не взглянул на него из-под стекол круглых очков.

— В чем дело? Чего пришел? Мячик отобрали соседские мальчишки?

— Вовсе нет! — резко ответил Тенши. — Я пришел спросить о пропавшем мальчике!

— Каком мальчике? — вопросительно приподнял бровь мужчина. — Никто не пропадал...

— Это было весной, в марте, — перебил Тенши. — Кайда Кейске пропал.

— А-а, — понимающе протянул мужчина, почесав голову. — Было такое, помню. И что?

Тенши почувствовал, как начинает дрожать. От несправедливости, от нелепости всей этой ситуации. Как будто всем и правда было плевать. Как будто случилась сущая ерунда.

— Газеты перестали писать о том, как продвигаются поиски, — сказал Тенши. — Поэтому я и пришел. Узнать, почему это случилось.

— Ну так и поиски прекратились уже, — задумчиво ответил мужчина, посмотрев в потолок. — Я что-то такое слышал от коллег.

— Почему? — помрачнел Тенши, осознавая, что худшие ожидания все же оправдались.

— Никто не хочет этим заниматься. Дело-то проигрышное, — пренебрежительным тоном сказал мужчина и помахал книжкой в воздухе. — Не нашли того мальчишку, вот и все.

— Но вы должны! — невольно повысил голос Тенши, сжав кулаки, и на его глаза навернулись слезы.

— Слушай, пацан... — раздраженно сказал мужчина, но был прерван. Дверь сбоку от его стола открылась, выпуская другого сотрудника службы, и он уже выглядел знакомым Тенши.

Именно он проводил опрос его одноклассников, когда Кейске только пропал. Его звали Харадой.

— Что тут происходит? — спросил тот, удивленно посмотрев на Тенши. — Ты... О. Я тебя помню, кудряшка.

— Харада-сан? — глупо проговорил Тенши.

— Да. А ты одноклассник того пропавшего мальчика. Кайды Кейске, — кивнул Харада.

— Да, да! — воскликнул Тенши и ткнул указательным пальцем в сторону сидевшего за столом мужчины. — Он сказал, что поиски прекращены, потому что Кейске так и не нашли! Это правда?

— О, — снова удивился Харада. — Нет, не совсем. Поиски прекратились по другой причине. Это потому, что его родители отозвали заявление.

— Отозвали? — растерялся Тенши. — Но... Что это значит?

— Обычно такое происходит, когда человек находится, — хмыкнул Харада.

Это означало... что Кейске нашелся? — задался мысленным вопросом Тенши, ничего не понимая. Нет, если бы Кейске вернулся, он бы точно знал об этом. Не могли же родители прятать его дома.

— Здесь что-то не сходится... — тихо пробормотал Тенши, и Харада оживился.

— Подожди минуту, я подниму записи по этому делу и узнаю подробности.

Ничего не оставалось, кроме как занять ближайшую скамью и действительно ждать. Харада скрылся в помещении, из которого пришел, и Тенши напряженно сцепил руки в замок. Что вообще могло все это означать? Кейске нашелся, но его явно не было в Лунной деревне. Тогда как? Неужели с ним случилось что-то ужасное, и он больше никогда...

Крепко зажмурившись, Тенши постарался отогнать прочь пугающие мысли. Он должен был просто немного подождать. Харада-сан вернется и все ему объяснит. Все будет в порядке.

Только вот мужчина все не возвращался. Прошла, как показалось Тенши, вечность, прежде чем дверь снова открылась и на пороге возник Харада. Вид у него был хмурым и напряженным, что сразу не понравилось Тенши.

— Меня не было при составлении последнего документа, — подошел Харада, помахивая в воздухе пачкой бумаг. — Его подписывал мой коллега, и он проявил безалаберность.

— Что это значит? — не понял Тенши.

Харада вздохнул, опустив руку, в которой держал бумажки.

— Родители Кайды-куна действительно отозвали заявление. Здесь указано, что мальчик был найден, но ни слова о его местонахождении. Мы тоже не получали никаких новых сообщений из других городов. И, как я понял, Кайда-кун так и не появился дома? Иначе ты бы сюда не пришел.

Тенши напряженно кивнул.

— Я не видел Кейске. Мне не кажется, что он здесь.

— Это нельзя так оставлять. Нужно поговорить с его родителями, — нахмурился Харада. — Я обязательно займусь этим и узнаю, что на самом деле случилось.

— Хорошо, — согласился Тенши. — Тогда я...

— Приходи через несколько дней. Попробую все сделать, — сказал Харада.

Тенши не хотел ждать несколько дней, но выбора ему особо не оставили. Попрощавшись, он покинул здание и отправился домой, терзаясь разными мыслями. Ситуация становилась все страннее, а он не мог получить ответы сразу и не думал, что просто может успокоиться.

Он мог и сам посетить родителей Кейске, потребовать объяснений, только вот, вспомнив свой единственный визит в этот дом, он засомневался, что это хорошая идея. Мама Кейске могла снова выгнать его, как и в прошлый раз. Она не брала его всерьез, и разумнее было дождаться, когда ее посетит Харада-сан. Сотруднику службы она уж обязана будет все рассказать, но это снова означало мучительное ожидание.

По пути домой, бредя по размокшей от дождей дороге, Тенши вспомнил еще и про Харуку, сестру Кейске, и это немного ободрило его. Девушка была более приветливой, в отличие от ее матери, и они все еще ходили в одну школу. Тенши мог попробовать найти ее класс уже завтра и попробовать поговорить с ней.

Эта мысль воодушевила его, подарила надежду узнать все поскорее. Из-за этого ему сложно было сосредоточиться на выполнении домашней работы на следующий день, и Гёцзин тоже отвлекала, постоянно ползая по нему и активно намекая на то, что она хочет на прогулку к озеру.

Тенши вспомнил, что так и не смог отнести ее в пятницу. Он почувствовал легкий укол вины, которая породила с собой немного рискованную идею прогуляться к озеру ночью. Они еще никогда так не делали, но в конечном счете какие могли возникнуть проблемы? Он потеряет Гёцзин в темноте? С ее-то сверкающей чешуей нужно будет очень постараться, чтобы сделать это, — посмеялся про себя Тенши и все решил.

Он дождался, когда мама ляжет спать, выждал еще немного времени, а уже потом сбежал через окно с рюкзаком, в который снова посадил Гёцзин. И, кажется, эта идея все-таки была отличной, потому что ночью Кагаяку поражало своей красотой из-за сверкающих на дне лунных камней, а волшебная чешуя Гёцзин переливалась в воде и завораживала просто невероятно. Тенши был под таким впечатлением, что ему даже удалось ненадолго забыть о предстоящем завтра разговоре.

Он вернулся обратно домой очень поздно; естественно, не выспался и отправился в школу с тяжелой головой, но все еще полный уверенности, что обязательно найдет Харуку и поговорит с ней.

Тенши не хотел ждать до обеда, когда перерыв будет достаточно большим, и с трудом заставил себя пересидеть первые уроки, периодически едва не засыпая над тетрадью.

Когда наконец настало время самой большой перемены, он не стал задерживаться ни на минуту. Сразу отправился в другой корпус школы, где учились более старшие ребята.

Ему повезло найти класс Харуки довольно быстро — на самом деле, он заглянул в первый попавшийся кабинет через открытую дверь и почти сразу заметил ее. Девушка обедала в компании двух подруг, но сидела лицом к входу, поэтому сразу увидела Тенши.

Это было похоже на их последний разговор, только наоборот. Тогда Харука пришла в класс к Тенши.

Намекающе приподняв брови и кивнув в сторону, Тенши увидел, как она что-то говорит другим девушкам, а потом поднимается с места, чтобы подойти к нему.

— Привет, есть минутка? Хочу поговорить, — сказу объявил о своем намерении Тенши, и Харука кивнула.

Ему показалось, или она стала выглядеть напряженной, когда он пришел. Она, должно быть, уже знала, о чем ее спросят, и, возможно, не хотела отвечать. Но почему? Тенши снова чувствовал себя запутавшимся, когда неторопливо проходил мимо направляющейся куда-то компании учеников, чтобы найти более тихое место.

В итоге он остановился недалеко от лестницы, развернулся и снова заметил в чужом лице напряженность.

— Что не так? — спросил он, не сдержавшись.

— Ничего. — Харука вздрогнула и на мгновение посмотрела ему в глаза. — О чем ты хотел поговорить?

— Я ходил в службу общественной безопасности, — решил не медлить с объяснениями Тенши. — Знаешь, там мне сказали, что твои родители отозвали заявление о пропаже Кейске. Будто бы он... нашелся.

— Я... — еще сильнее напряглась Харука, — подозревала, что ты будешь интересоваться. Ведь ты хорошо дал понять, как для тебя важно все это.

— Да что происходит? — нахмурился Тенши. — Так это правда или нет? Кейске вернулся домой?

— Нет. Его здесь нет, — покачала головой Харука.

— Где он тогда? — повысил тон Тенши.

Вздрогнув, Харука прижала указательный палец к своим губам, прося быть тише, но Тенши уже терял самообладание. Его словно водили за нос, ей-богу. Что за дурацкий спектакль здесь разыграли?

— Пожалуйста. Я не могу тебе рассказать. Мама убьет меня, если я проболтаюсь, — тихо и грустно сказала Харука.

— Я не отстану, — твердо ответил Тенши, все же понизив голос. — Я должен знать, что случилось.

— Я не могу. Мне правда жаль, — воспротивилась Харука.

— Если не скажешь мне одному, я всем расскажу, что вы что-то скрываете. — Тенши не хотел прибегать к шантажу, он никогда такого не делал, но сейчас слишком хорошо понимал, что просто не может отступить. Ему во что бы то ни стало нужно было добраться до истины, и он собирался сделать это.

— Нет, — испугалась Харука.

Она быстро огляделась по сторонам, увидела, что в их сторону идут другие ученики, и, схватив Тенши за запястье, повела куда-то за собой.

Он не стал сопротивляться, позволил вести себя, и вскоре они оказались в тесной темной кладовке с маленьким окном, которое не пропускало достаточно света для того, чтобы здесь было комфортно. Харука закрыла за ними дверь, прижалась к ней спиной и, опустив голову, сказала:

— Кейске-кун сделал кое-что ужасное...

— Что? О чем ты? — удивился Тенши.

— Он украл драконье яйцо у одного ребенка из Каенхого, — одной слитной фразой произнесла Харука, и Тенши оказался в еще большем смятении.

Кейске... что сделал? Украл... яйцо?

И пусть Тенши считал себя способным поверить в очень многие небылицы, услышанное сейчас едва ли могло уложиться у него в голове. Разве что-то подобное можно было сделать так легко?

— Ты... уверена? — глупо спросил Тенши, кажется все еще пытаясь отыскать ошибку в словах Харуки.

— Я говорю правду, — подавленно кивнула та.

— Но как? — воскликнул Тенши, наконец взрываясь. — Хочешь сказать, отсюда он добрался до самого Каенхого? А потом еще... Как он смог? И зачем...

Ты прекрасно знаешь зачем, — подсказал голос разума, и Тенши мигом заткнулся.

Это все было потому, что он рассказал Кейске о «связи первого взгляда». Тенши никак об этом не думал вне контекста собственного случая, но Кейске запомнил информацию. Он использовал эту информацию ради своей цели. Он добыл драконье яйцо. Чтобы привязать к себе детеныша дракона. Чтобы... исполнить свою мечту... Вот черт.

— С ума сойти, это просто... — прошептал Тенши, едва не задыхаясь, и его сердце так сильно стучало, будто он пробежал пару километров без отдыха, — в голове не укладывается.

— К нам приезжали из Каенхого, — продолжила Харука. — Они говорили что-то про... какую-то особую связь, из-за которой дракон и человек, открывший яйцо, не могут быть разлучены, и что они готовы принять Кейске-куна в качестве одного из учеников, но... Его поступок непростителен. Драконьи яйца чрезмерно ценны, поэтому ему в качестве наказания назначили огромный штраф.

— Штраф? — переспросил Тенши. Он еще предыдущую информацию не усвоил, а его уже заваливали новой.

— Но так как Кейске-кун еще маленький и не зарабатывает самостоятельно, первые годы это бремя ляжет на наших родителей, — сказала Харука. — Нам разрешили оплачивать долг постепенно, каждый месяц, но это все равно большие деньги. Мама просто в ярости. Она не хотела соглашаться, но нам не оставили выбора. Нам всем придется нести за это ответственность.

— Это просто... — ошеломленно проговорил Тенши.

— Ужасный поступок, — покачала головой Харука. — Кейске-кун наверняка предполагал, что его действия понесут серьезные последствия за собой, и он все равно... пошел на это. Но с учетом того, как мы к нему относились, я понимаю, почему он это сделал. Почему не подумал о том, каково будет нам. Более того, он лишил другого мальчика будущего наездника.

Ну ничего себе, — подумал Тенши. Он бы сам никогда не смог так. Умышленно украсть у другого человека возможность, о которой тот, может быть, мечтал всю жизнь, но Кейске, похоже, мыслил совершенно другим образом. Он так сильно мечтал о драконе, что был готов на все ради этого, на любые жертвы. И все те моменты, когда Тенши пытался показать ему, что в мире полно и других интересных занятий, в итоге просто оказались бессмысленными. Кейске не отпустил свою мечту. Никогда не отпускал. И когда он узнал, что существует «связь первого взгляда», он решил, что может попробовать исполнить свою мечту нечестным способом.

Тенши даже не знал, что чувствовать по этому поводу. Восхищение упорностью или презрение из-за столь низкого поступка? Кажется, до сих пор он просто пребывал в шоковом состоянии, и ему нужно было время, чтобы полностью осознать произошедшее и выстроить к нему какое-то однозначное отношение.

— Мне не знаем, откуда он узнал об этой... особенной связи и что ее легко можно заключить, если просто открыть яйцо, — сказала Харука. — Те, кто приезжал к нам из Каенхого, сказали, что это очень секретная информация и обычным людям ничего не известно об этом.

От меня узнал, — мысленно ответил Тенши, снова мрачнея. Но в Каенхого уже знали о нем и Гёцзин. Они, значит, просто решили скрыть от семьи Кейске то, что в Лунной деревне есть ребенок с драконом.

И похоже, Тенши тоже следовало молчать.

— Значит, Кейске и правда больше не вернется сюда... — понял он.

— Да. Ученикам Каенхого разрешено ездить к своим семьям на каникулах, если те живут далеко, но сомневаюсь, что Кейске-кун когда-нибудь решит вернуться, — ответила Харука. — Только не после того, что он сделал. Не могу поверить, что он так легко отказался от своих родных. Он обменял все, что у него было, на дракона.

Наверное, она хотела сказать: «И тебя тоже, Тенши-кун», но вежливость не позволила ей этого. А еще такое было бы просто неуместно. Ведь на самом деле действие Кейске не говорило «я бросил тебя», оно говорило «иди за мной, если хочешь увидеть меня снова». Но Харука ничего не знала. И Тенши не был уверен в том, что может рассказать ей, почему вообще случилось все, что случилось. Почему Кейске и его семья попали в такое положение. Не сейчас, но, может быть, когда-нибудь потом... Когда он точно будет знать, что ждет его в будущем.

Разговор исчерпал себя, да и по коридорам прокатился глухой звон колокола, оповещающий о начале следующего урока.

Тенши уже открыл дверь кладовки, чтобы поспешить на урок, но Харука остановила его, схватив за руку.

— Тенши-кун, — обратилась к нему она. — Пожалуйста, никому не говори о том, что я тебе сейчас рассказала. Мама просто не сможет смириться с позором, если все станет явным и другие люди узнают...

— Я понял, — слабо улыбнулся ей Тенши. — Конечно, я никому не расскажу. Можешь положиться на меня.

— Спасибо, — тихо сказала Харука, и Тенши наконец смог уйти.

Пришлось бежать, чтобы поскорее оказаться в своем классе, но учитель все равно отругал его за опоздание, хотя это все было таким незначительным сейчас. В мыслях был только прошедший разговор и попытки поверить во все, что сказала ему Харука.

Кейске, Каенхого.

До сих пор эти две вещи трудно было связать между собой, но это многое объясняло, и какая-то часть Тенши, на самом деле, с легкостью была готова принять тот факт, что Кейске оказался в этой школе для подготовки драконьих наездников. В конце концов, несмотря на проблемы со здоровьем, Кейске было там самое место. Он хотел этого всей душой, в то время как для Тенши эта перспектива свалилась словно снег на голову.

Но чего в действительности хотел Кейске по отношению к Тенши? Хотел ли он и правда сказать ему о чем-то своим поступком? Ждал он его на самом деле или это просто было сладкой фантазией, которую Тенши придумал сам себе, потому что в глубине души все еще цеплялся за возможность дружбы с этим человеком?

Чтобы узнать это, мне, похоже, придется поехать в Каенхого и спросить лично, — подумал Тенши, и ему стало до боли смешно. Похоже, Кейске был просто ужасным человеком, если провоцировал его таким безжалостным способом, при этом даже ничего не гарантируя.

Но с другой стороны, Тенши был счастлив, что наконец-то разрешилось хоть что-то. Важный для него человек был жив-здоров, с ним все в порядке. В последнем Тенши, конечно, не мог быть уверен полностью, но все же это было лучше, чем неизвестность и тягостное затянувшееся ожидание.

Если хочешь узнать, как у меня дела, тебе тоже придется приехать, — сказал бы Кейске что-то такое, наверное. Уфф, кажется, ситуация становилась все сложнее?

И как же сильно хотелось рассказать обо всем этом маме. Тенши чудом сдержался, когда вечером увидел ее вернувшейся с работы, — он помнил о своем обещании Харуке и не собирался его нарушать. Но вот мама, судя по всему, до сих пор находилась в тяжких раздумьях по поводу Каенхого. Она никак не поднимала эту тему, и было вообще не ясно, решит ли она что-нибудь до осени. Что они скажут, когда Каенхого явится за ответом, и неужели Тенши так и не отвоюет свое право самому выбирать, ехать в эту школу или нет? В конечном счете теперь у него появилась еще одна маленькая причина, по которой он мог остановиться на положительном варианте.

Если бы он поехал, он смог бы не только дальше продолжать заботиться о Гёцзин, а еще увидеть Кейске, ведь у него было столько вопросов к нему, которые он мог задать только лично.

Решив не давить на маму, Тенши подумал, что просто переживет свое волнение и будет ждать, чем ситуация обернется дальше. Кроме этого у него все еще оставалась и другая забота, которой он хотел посвятить летние каникулы. Даже если он все-таки уедет, он все равно хотел отправить письмо Соре. Объяснить ему все, не таясь, но для этого еще предстояло заработать денег своим честным трудом.

* * *

Тенши приступил к исполнению своего плана на следующий же день после начала летних каникул. Обычно, если ему предстояло сделать что-то неприятное и скучное, он стремился отложить этот момент как можно дальше, но сейчас все было по-другому. Похоже, достаточная мотивация могла совершать чудеса и делать более ответственным даже самого неорганизованного человека, потому что Тенши ярко чувствовал готовность достичь цели невзирая на трудности. Первый день у него, правда, ушел на то, чтобы отыскать место, где его примут на временную работу. Это оказалось не так просто: прячась под зонтиком от тяжелых капель дождя, он обошел сначала все таверны близ его дома, спрашивая у хозяев, не нужна ли им помощь, а когда остался ни с чем, отправился на торговую площадь.

В итоге одна из рыбных лавок приняла его, поручив заниматься сортировкой (необходимо признаться, поразительно крупных) уловов перед выкладкой на продажу. Работа оказалась не очень сложной, но утомительной. Порой Тенши тратил на свою задачу по четыре часа в день, и его руки переставали отмываться от приставучего запаха рыбы, но зато эти страдания приятно окупались, когда торговец лавки каждую неделю давал ему по четыреста йен. Тенши все подсчитал и понял, что ему необходимо поработать всего пять недель, чтобы накопить нужную сумму. Это казалось вполне терпимым сроком, но больше всего воодушевляла мысль о том, что в результате он наконец сможет отправить письмо Соре.

Впервые в жизни у Тенши получились настолько загруженные летние каникулы. Раньше он предпочитал бездельничать или гулять с другими детьми целыми днями, выдумывая себе новые развлечения, но в этот раз на веселье сил оставалось мало. Возвращаясь с подработки, Тенши зачастую засыпал на пару часов, вымотавшись, и почти каждую ночь, втайне от мамы, все так же ходил с Гёцзин на озеро, чтобы она могла немного поплавать.

Она росла. Это было не слишком заметно, поскольку Тенши видел ее каждый день, но в один момент он понял, что она уже не так свободно помещается в рюкзаке, как это было раньше. Если так пойдет дальше, еще через пару месяцев ему придется раздобыть себе рюкзак побольше, а еще через год он, наверное, и вовсе не сможет поднять ее, не говоря уже о том, чтобы отнести на озеро.

Когда эта мысль пришла впервые, Тенши, к своей досаде, столкнулся с тоскливым чувством и осознанием, что они с мамой не смогут оттягивать время вечно. Гёцзин придется отдать, если он так и не соберется ехать в Каенхого, но расставаться с ней Тенши не хотел, и это ощущение крепло в нем с каждой неделей. Он привязывался так или иначе, и мысли о том, чтобы попрощаться с драконом, приносили ему все больше боли.

При этом неумолимо приближался сентябрь, а осенью к ним обещали приехать за ответом, и даже при этом Тенши все еще не был уверен, что мама готова принять решение. Она молчала, а он боялся с ней заговорить, потому что какая-то его часть верила в негативный расклад, услышать о котором он просто боялся.

Когда он накопил достаточно денег для отправки письма, радостные эмоции на какое-то время затмили все тревожные ожидания. Тенши готов был отправиться на почту, но перед этим потратил еще пару часов на то, чтобы перечитать подготовленный текст, на этот раз написанный на нормального размера листах. Письмо вышло большим — Тенши описал в нем все, что можно. Объяснил проблему с крылом Мизу, потом рассказал о своей поездке в Окинасу на весеннюю ярмарку, где они с Сорой так и не встретились. Рассказал про Гёцзин и то, что ему, возможно, придется уехать очень далеко отсюда. В конце Тенши не забыл поблагодарить Сору за то, что они смогли пообщаться хотя бы какое-то время, и сказал, что это очень дорого его сердцу.

Искать здание почты не пришлось — Тенши уже был здесь в начале весны и планировал найти кого-нибудь из тех людей, с которыми разговаривал в прошлый раз. Кажется, один из них тогда согласился взяться за работу, если бы ему ее справедливо оплатили.

Чтобы исполнить задуманное, пришлось спрашивать у других сотрудников, и на него поначалу посмотрели так, будто он собирается их разыграть, когда Тенши сказал, что ему нужен кто-нибудь, кто доставит письмо без точного адреса. В итоге его все-таки отправили к доставщикам в другое помещение, и там он наконец заметил знакомые лица.

— Здравствуйте, — подошел Тенши к мужчине, чью внешность ему удалось запомнить. Тот сидел за столом и засовывал в большую сумку пачку газет, похоже собираясь куда-то ее везти. Увидев мальчика, он удивленно приподнял брови, и Тенши понял, что о нем и его странной просьбе, скорее всего, забыли. — Я говорил с вами весной, когда спрашивал, можете ли вы доставить письмо без точного адреса, — вздохнув, напомнил он, и лицо мужчины озарилось пониманием.

— Точно, я тебя вспомнил! Деньжат накопил?

— Да, — кивнул Тенши и выложил из карманов на стол свернутые листы письма и слегка мятые купюры.

— Ого, — удивился мужчина, увидев деньги. — И правда. Похоже, для тебя это и в самом деле важно.

— Конечно важно, — буркнул Тенши. — Это очень важное письмо, и оно должно быть доставлено в целости и сохранности.

— Понял, понял, — рассмеялся мужчина. — Это для твоего друга, да?

— Для мальчика, моего возраста, — поправил Тенши. — Его зовут Такаги Йозора.

— Ага. Где он живет, напомни...

— В Рэйкене.

— Точно. Вспомнил, — кивнул мужчина и зачем-то постучал пальцем по сложенным листам письма. — Раз уж дело такое серьезное, я доставлю твое письмо. Только вот тебе не хватает кое-чего. Конверта, ага?

— А, да... — растерялся Тенши, вспомнив, что о конверте он и не подумал. Ему теперь придется потратить еще денег?

— Сделаю тебе одолжение, — сказал вдруг мужчина, после чего поднялся, дотянулся до стеллажа и достал что-то из ячейки. — Вот, — положил он на стол рядом с письмом чистый конверт. — Можешь сам его заклеить, а я сейчас дам тебе ручку и чернильницу, чтобы ты указал на нем город и имя получателя.

К этому делу Тенши подошел со всей ответственностью. Красиво вывел кандзи, пробежался по ним глазами несколько раз, чтобы убедиться, что все написано верно, аккуратно положил внутрь конверта письмо, заклеил бумажный клапан и вручил вместе с принесенными деньгами пухлый конверт мужчине.

— Отлично! — сказал тот. — Завтра же отправлюсь в Рейкен и отыщу твоего друга. Можешь положиться на меня!

— Спасибо большое вам, — искренне поблагодарил его Тенши, поклонившись.

Возвращался домой он в приподнятом настроении, радуясь, что все наконец получилось. Вскоре Сора получит письмо, и Тенши надеялся, что это станет для него приятным моментом — особенно если Сора скучал так же сильно, как Тенши скучал по нему. Вот бы он послал ответ — тогда было бы вообще замечательно, но об этом Тенши старался сильно не грезить, помня, что ему и самому пришлось работать больше месяца, чтобы получить возможность воспользоваться почтовыми услугами. При этом он все равно написал свой точный адрес — на всякий случай. Вдруг когда-нибудь Сора тоже сможет написать ему. И даже если сам Тенши уедет, письмо сможет получить его мама, а потом передать ему.

Так окрепла надежда, что их связь с Сорой все-таки не оборвется окончательно, но сидеть и просто ждать ответа, который неизвестно когда придет, Тенши, конечно, не мог.

Перед началом нового учебного триместра в школе он снова заглянул на почту, чтобы найти того человека, который взялся доставить его письмо, и расспросить у него, как все прошло.

— О, да, твое письмо я доставил, — ответил мужчина, показав большой палец, и Тенши засветился от счастья. — Пришлось потратить целый день, чтобы найти семью твоего друга, но в конце концов мне это удалось.

— Это просто здорово! — воскликнул Тенши, удерживая себя, чтобы не подпрыгнуть на месте. — Вы вручили письмо мальчику в руки? — уточил он.

— Его родителям, — поправил мужчина. — Они сказали, что передадут письмо сыну.

— А, вот как. — Тенши это немного расстроило, как будто он сам лишился возможности увидеть Сору лично. Но ведь это было не страшно? Родители наверняка отдали ему письмо, и он его прочитал... — Вы сразу уехали? — спросил Тенши.

— Ну, вообще-то я спросил, не хотят ли они отправить что-нибудь в ответ, раз уж я все равно поеду обратно в Лунную деревню. Даже обещал, что скину цену, — почесав голову, сказал мужчина. — Но они ответили мне, что пока нет такой возможности.

— Наверное, у них не было в тот момент лишних денег, — понял Тенши, стараясь не поддаться тоскливым чувствам. Он бы просто умер от счастья, если бы получил в ответ от Соры хотя бы маленькую весточку, но реальность была немного жестокой.

Но в то же время он должен быть благодарен, что хотя бы его письмо было доставлено. Поэтому, взяв себя в руки, Тенши сказал «спасибо» и покинул здание почты. Больше он не мог ничего сделать — только набраться терпения. Завтра его ожидало начало новых уроков, а еще сейчас ему, на самом деле, нужно было думать вовсе не о переписке с Сорой, а о своей перспективе поступления в Каенхого.

Скоро к нему приедут за ответами, и он должен был придумать, что будет говорить.

Глава 14. Живая легенда

Погода в пятницу была прохладной — все-таки ноябрь близился к концу, и это означало неизбежность грядущих зимних холодов. Холод Тенши все еще не любил, но никто не освобождал его от ответственности за дракона, которого он выпустил из яйца прошедшей весной. С Гёцзин, как и всегда, приходилось выходить погулять — тащить ее к озеру в рюкзаке, который в конце концов пришлось сменить на более объемный.

Чем дальше, тем больше это походило на суровое испытание. Гёцзин росла, становилась тяжелее, и носить ее на своей спине было очень нелегко — Тенши каждый раз жалел о том, что не может просто позволить ей идти рядом на своих лапах. Иногда он встречал по пути людей. Те всегда странно косились на него, по-видимому про себя интересуясь, что такого может нести десятилетний мальчик в таком большом рюкзаке. Утолить их любопытство Тенши не мог, и он уже начинал ненавидеть этот дурацкий приказ держать дракона в тайне. Но, как бы то ни было, пока что ему оставалось лишь мечтать о том, что когда-нибудь он сможет быть с Гёцзин на природе, при этом не скрываясь. Они все еще находились в подвешенном состоянии. Тенши это раздражало, однако сегодня, кажется, наконец наступил тот день, когда они должны будут сдвинуться с этой мертвой точки.

Все пошло не по плану еще в тот момент, когда он вернулся домой и понял, что слишком задержался. Он сглупил, зайдя через входную дверь. Обычно мамы не было дома в это время, но, видимо, он что-то перепутал, потому что она, к его неловкому удивлению, встретила его в прихожей и с усталым видом окинула взглядом его совсем не подозрительный большой рюкзак за спиной.

Что ж, это должно было произойти рано или поздно. Ему еще повезло, что он не попался раньше и смог скрывать свои прогулки с драконом так долго.

— Извини, — сказал Тенши с пристыженным видом и, пока мама все еще тягостно молчала, заявил уже громче: — Но ей нужно иногда плавать! Я хожу туда, где ее никто не увидит, честно-честно!

Мама наконец вздохнула и шагнула в сторону, освобождая путь.

— Отнеси ее в комнату, — сказала она. — А после подойди на кухню, пожалуйста. Я должна тебе кое-что сказать.

А это уже, пожалуй, могло серьезно насторожить. Тенши прищурился, глядя на маму и пытаясь понять, что такого случилось, но ничего на ум не приходило. Или она хотела поговорить с ним из-за этих самовольных прогулок? Провести дисциплинарную беседу в ее духе.

Решив пока что промолчать, Тенши сделал, что велено. Отнес рюкзак с Гёцзин в свою комнату, там выпустил ее наружу и приоткрыл стенной шкаф, откуда сразу полилось мягкое сияние. Гёцзин чуть ли не каждый раз таскала со дна Кагаяку лунные камни — потом она, видно, решила, что будет отличной идеей сделать из них что-то вроде кровати в шкафу, и отдыхала, лежа на них, когда Тенши отсутствовал.

Поняв предложение, она залезла на свое место и, похоже слегка утомленная плаваньем, удобно устроилась на гладких камнях, сразу положив голову на крыло и закрыв глаза.

— Вот и молодец. Побудь пока здесь, — сказал Тенши и, немного задвинув дверку, покинул комнату.

Мама уже ждала его, сидя за низким столом, и он тоже опустился на подушку напротив нее, снова пытаясь угадать по ее виду, о чем же она собиралась поговорить с ним. Судя по всему, ничего хорошего не будет — выглядела мама уж очень напряженной и печальной.

— Кто-то умер? — поинтересовался Тенши.

Мама отрицательно качнула головой, выложила на стол руки, и оказалось, что у нее с собой было письмо в сером конверте. Тенши удивился еще сильнее, увидев его.

— Это по поводу Каенхого, — наконец проговорила мама. — Они ждут ответ, и я хотела сказать тебе, что ты сам можешь принимать решение.

— Что? — выдохнул Тенши, подумав, что ослышался. Его мама ведь... не могла выдать что-то подобное всерьез?

— Поступать в эту школу или нет — можешь решать сам, — повторила мама. — Я не буду препятствовать твоему выбору.

— Но... почему... — еще больше растерялся Тенши, глупо моргая. Это все было так внезапно. Что случилось вообще?

— Две недели назад я получила письмо от директора, — сказала мама, сжав в пальцах конверт. — С предупреждением о том, что этим днем нас посетит один из их преподавателей, чтобы получить наш ответ. Это... — Она вытащила сложенные листы из конверта и быстро пробежалась глазами по тексту. — Некий Окадзаки Чикара... Тут указано, что он обладает высокими заслугами как... Искатель?

— Что? — подпрыгнул Тенши, встав на колени и уперев руки в столешницу. — Ты сказала, что к нам приедет сам Чикара-сан?

Мама растерянно посмотрела на него.

— Да?

— Не может быть! — воскликнул Тенши, не веря. — Он же победитель тридцать пятой Охоты Драконов! При этом ему всего девятнадцать! Точнее... уже двадцать, наверное, но это не важно! Это же просто невероятно!

— Прости, я... — в неловкости ответила мама и была прервана внезапным стуком в дверь.

Тенши окончательно вскочил на ноги, перевозбужденный.

— Это он? Это правда он? — дрожа от предвкушения, прошептал Тенши.

— Возможно, — ответила мама, тоже собираясь встать. — Нужно пойти открыть...

— Я сам открою! — перебил ее Тенши, уже прыгая в сторону прихожей. — Это же Чикара-сан! — добавил он, понизив голос, но восхищения в нем нисколько не убавилось.

Быстро подлетев к двери, Тенши распахнул ее, приготовившись увидеть живую легенду на своем пороге, да только вот... Кажется, он рано обрадовался.

Перед ним стоял обычный юноша, невысокого роста. Худощавый и со слегка удивленным лицом. Вряд ли он мог оказаться тем самым крутым драконьим наездником, хотя... одевался он слишком хорошо для простолюдина. Его темно-синяя куртка выглядела явно новой и дорогой, а края ворота были интересным образом расшиты голубой тканью: какой-то искусный портной мастерски изобразил накладывающиеся друг на друга волны. Тенши растерянно моргнул.

— Эм... Вы к кому? — спросил он, и юноша нервно улыбнулся, глядя на него.

— Привет, — сказал он. — Ты, наверное, Маэда Тенши-кун. Если да, то я к тебе.

— Ко мне? — с подозрением спросил Тенши.

— Да, — кивнул юноша. — Директор должен был послать письмо с предупреждением о моем визите. Я Окадзаки Чикара.

Это такая шутка, верно? Растерянно отпрянув, Тенши вопросительно наклонил голову в сторону. Вообще-то он думал, что Окадзаки Чикара будет... несколько другим. Но кажется, его фантазии о высоком, сильном и уверенном в себе молодом человеке только что безжалостно разбились, а он даже не успел к этому подготовиться.

Чикара выглядел, ну... никак не на двадцать лет уж точно, во-первых. Возможно, из-за своего низкого роста и хилого телосложения, но он казался шестнадцатилетним подростком. Такие ходили в школу Тенши, он видел их каждый день. Во-вторых, этого человека вряд ли можно было назвать уверенным в себе. Его нервозность слишком ощутимо бросалась в глаза, хотя держаться он старался приветливо. Стоя на пороге, Чикара сдавливал пальцами лямку своей сумки, перекинутой через плечо, а еще он слегка покачивался с носка на пятку, будто втайне мечтал поскорее сбежать отсюда. И этот образ... никак не сопоставлялся с образом человека, который победил в столь поразительном соревновании, как Охота Драконов.

Что-то здесь было не так. Где-то определенно закралась ужасная ошибка!

— Я не... так вас представлял... — произнес Тенши раньше, чем подумал об этом, но тут вмешалась мама и немного спасла ситуацию.

— Здравствуйте, — вклинилась она. — Вы Окадзаки-сан? Добро пожаловать. Тенши! Освободи проход, дай гостю пройти в дом, — строго сказала мама, потянув Тенши за рукав куртки.

Он успел заметить, каким виноватым на миг стало лицо Чикары после его глупых слов, и ему мгновенно захотелось ударить себя. Похоже, он проявил вопиющую бестактность, и это вряд ли можно было назвать приятным знакомством.

— Спасибо, Маэда-сан, — поблагодарил Чикара, пройдя в прихожую. — Надеюсь, я не сильно вам помешал.

— Конечно нет, — постаралась заверить его мама, и, кажется, нервозность теперь передалась и ей — она начинала вести себя слишком активно. — Мы ждали вашего прибытия, и вы наверняка проделали большой путь. Проходите на кухню, я приготовлю вам чай.

Бросив на Чикару короткий взгляд, Тенши снова заметил эту маску приветливости и вежливости и испытал новое чувство разочарованности — но на этот раз в себе. Почему он вообще решил, что победитель Охоты Драконов должен выглядеть круто и мощно? Нет, мысль была логичной с какой-то стороны, но, как теперь выяснилось, цепляться за нее так сильно не стоило. Более того, если Чикара таким, как он есть, сделал что-то поразительное, не означало ли это, что он... еще круче, чем Тенши мог себе представить?

Получить однозначный ответ на этот вопрос сейчас было бы сложно. Пока мама, усадив гостя за стол, наливала чай, Тенши устроился с другой стороны, держа глаза опущенными, теперь отчего-то стесняясь снова посмотреть на Чикару.

— Значит, мое имя тебе знакомо, — сказал тот, и Тенши оживился, бодро кивнув. — Этого стоило ожидать, — тяжко вздохнул Чикара. — Ито-сан говорил, что тебе нравится Охота Драконов. Я был уверен, что не оправдаю твоих ожиданий. Я едва ли произвожу впечатление чемпиона. Извиняюсь за это.

— Нет, это я! — вздрогнул Тенши. — Я поступил глупо, надумав себе что-то... Я все равно безумно рад, что смог встретиться с вами, Чикара-сан!

— Не стоит обращаться к этому человеку столь вольно, — посоветовала мама, поставив на стол поднос с чайными принадлежностями. — Он учитель.

— Нет, ничего страшного, — вскинул ладони Чикара. — Я не против такого обращения. К тому же сейчас мы не в школе, и Тенши-кун пока не мой ученик. Из-за этого я и прибыл. Директор попросил меня узнать ваш ответ по поводу учебы в Каенхого.

— Тогда вам следует поговорить об этом с Тенши, — ответила мама. — Я оставлю вас вдвоем.

Это снова было так внезапно. Пока она уходила, Тенши смотрел ей вслед, и ему все еще плохо верилось, что она переложила все решение на него. Он хотел узнать, что послужило тому причиной, но сделать это сейчас было слишком неудобно. Ему предстояло поговорить с Чикарой. Дать свой ответ.

— Так вы... не только победитель, но и учитель? — неловко спросил Тенши, и Чикара опустил на стол чашку, из которой сделал короткий глоток.

— Да. Меня утвердили в роли преподавателя год назад. Я обучаю юных Искателей плаванью с их драконами.

Тенши поежился, услышав слово «плаванье».

— Это обязательно?

— Да, конечно, — чуть изумленно ответил Чикара. — Это самый важный урок для обладателей Ныряющих драконов.

— А что, если... кто-то из них боится глубины? — неохотно спросил Тенши и наткнулся на легкую улыбку.

— Ничего. Думаю, мы придумаем, что можно с этим сделать. Тебе не стоит так сильно переживать.

Не стоит? Но Тенши переживал. Ему показалось, что у него даже испарина выступила на лбу. Хватило одного только короткого воспоминания о том леденящем душу отчаянье, когда он тонул и уже был готов прощаться с жизнью. Это не было тем, что можно решить каким-то шуточным способом.

— Я не хочу плавать, — сказал Тенши резче, чем хотел. — Но я хочу заботиться о Гёцзин, моем драконе.

— К сожалению, в дальнейшем это возможно только в одном случае, — спокойно, с все той же улыбкой ответил Чикара. — Чтобы ты мог позаботиться о нем в самых благоприятных условиях для этого.

— А это правда, что вы поставили рекорд по задержке дыхания? — перевел тему Тенши, все-таки не удержавшись.

Чикара снова вздохнул, будто разговаривать о собственных достижениях для него было в тягость. Но почему? Это ведь так классно — сделать что-то, что другие не смогли!

— Да, правда.

— Двенадцать минут и пять секунд? — задрожал Тенши.

— Да, — с неохотой подтвердил Чикара.

— Вау. Это просто... с ума сойти. Как вы так научились? Вы что, сверхчеловек?

— Вовсе нет. Я просто... очень люблю плавать, знаешь?

Тенши удивленно моргнул и снова увидел чужую улыбку, хотя на этот раз в ней появилось что-то новое. Что-то похожее на настоящую скромную радость. Это было так странно и необычно. Даже при всем старании Тенши не смог бы понять этого чувства. Вода пугала его своей холодностью и необъятностью. Для него не было ничего хорошего в воде, но вот сейчас перед ним сидел человек, который говорил, что любит это. Разве Тенши смог бы когда-нибудь сказать так же?

— А... тридцать шестая Охота Драконов уже прошла, верно? — растерянно спросил он. — Я все хотел найти книжку, но у нас ее пока еще нет. Скажите мне, кто победил в этот раз.

— Ох, — отпустил взгляд Чикара. — Я ведь обязан сказать правду?

— А что такого? — не понял Тенши.

— Ну... Это был я, — последовал новый тяжелый вздох.

— Вау! — подпрыгнул Тенши. — Вы победили два раза подряд? Это же удивительно! Такое происходило, только когда проводилась восьмая и девятая Охота!

— Это нехорошо, — покачал головой Чикара и, жмурясь, прижал пальцы к переносице. — Я был против того, чтобы использовать мои заслуги в качестве способа воздействия, но директор все равно настоял на моем визите сюда. Это неправильно.

— Неправильно? — притих Тенши.

— Я хочу, чтобы у тебя был выбор, Тенши-кун, — серьезно посмотрел на него Чикара. — Выбор, делая который ты никак не пострадаешь. Это бремя, которое легло на тебя... несправедливо. Я бы хотел сказать тебе, что, если ты решишь остаться дома, с тобой все будет в порядке и ты сможешь жить как раньше, но я не уверен в этом. И дракона твоего мне жаль.

— Почему? — глупо спросил Тенши.

— Потому что, если мы разделим вас, нам придется все время контролировать его, — ответил Чикара, опустив глаза, и болезненно поморщился. — Запереть, не выпускать на волю. Потому что единственное, чего он будет всегда желать с неистовой силой, — это вернуться к тебе.

— Это же ужасно! — испуганно воскликнул Тенши и резко помотал головой. — Я не хочу этого.

— «Связь первого взгляда» сделает все, чтобы ты хотел защитить своего дракона, — сказал Чикара, и до Тенши только сейчас это дошло. Он ведь впервые разговаривал с человеком, который так же, как и он, открыл драконье яйцо; у которого был собственный дракон.

— Именно это вы и чувствовали? — осторожно спросил Тенши и встретил вопросительный взгляд. — Вскрыв драконье яйцо, вы думали только о том, чтобы защитить детеныша?

Чикара натянуто улыбнулся.

— Это нормально. Все через это проходят.

— Я — нет, — уверенно произнес Тенши. — Я хочу позаботиться о ней не потому, что на меня влияет «связь первого взгляда», а потому, что дал обещание. Это мое истинное желание.

— Да, — растерянно протянул Чикара. — В отличие от нас, ты ведь не знал о существовании такого явления. Я говорил с Ито-саном и помню, что ты, похоже, не так сильно подвластен «связи». Возможно, так оно и есть. Возможно, «связь» не обременяет тебя с той же силой, что других владельцев драконов, ведь ты... изначально хотел позаботиться о детеныше дракона. Но знаешь... твой случай не единственный. Не только ты получил драконье яйцо, не подозревая, какой магией обладают детеныши. С другим мальчиком все получилось весьма прискорбно...

— Что? — вскинул брови Тенши. — С каким мальчиком? Вы говорите про... — Он перешел на шепот, поскольку вспомнил, что его мама еще ничего не знает про этот случай. — Кайду Кейске?

— Ох, Кайда-кун. — Глаза Чикары понимающе расширились. — Он...

— Я знаю, что он украл у кого-то драконье яйцо, чтобы самому его открыть и связать себя с драконом, — сказал Тенши и только сейчас подумал, что, видимо, поспешил. Кейске не был тем, кто ничего не знал о «связи первого взгляда». Тенши сам ему рассказал о ней.

— Да, — подтвердил Чикара, растерянно хмурясь. — Это был... весьма необычный поступок. Мы все были обескуражены, когда выяснилось, что произошло.

Тенши позволил себе вздох облегчения.

— Как он? С ним все в порядке? — спросил он, опустив плечи.

— Ребята, с которыми он вынужден обучаться, неважно к нему относятся. Из-за его поступка, разумеется, — тихо ответил Чикара. — Я стараюсь приглядывать за ним, по мере возможного. Так как он украл яйцо с Ныряющим драконом, он посещает мои уроки.

— Оу, — удивился Тенши. — У него Ныряющий дракон. Как и у меня.

— Ему бы больше подошел Маскирующийся, — покачал головой Чикара. — Здоровье у Кайды-куна не такое уж и хорошее. Тренировки в воде несколько раз оканчивались для него серьезной простудой, но он... выглядит счастливым, глядя на своего дракона.

— Конечно, — закрыл глаза Тенши. — Он ведь хотел дракона больше всего на свете. Но я не думал, что, если расскажу ему про «связь», он...

— Так это все-таки был ты? — улыбнулся Чикара. — Мы догадывались. Хотя Кайда-кун так ничего и не рассказал, сколько бы мы ни спрашивали его. Наверное... он хотел защитить тебя.

— Кто знает, — пожал плечами Тенши, скосив взгляд. — Я так долго пытался понять, что же творится на душе у Кейске, но, кажется, так и не сумел.

— Так вы друзья? Понятно, — кивнул Чикара. — Значит, у тебя есть...

— Я бы так не говорил, — перебил его Тенши. — Я не знаю, кто мы друг другу. И, видимо, не узнаю никогда, если не поговорю с Кейске лично.

— Ну, — выдохнул Чикара. — Не хочу тебе это говорить, но эту возможность ты сможешь получить, только если отправишься в Каенхого сам. С другой стороны, это хороший момент. Если ты все-таки решишь поехать, у тебя уже будет там человек, которого ты хорошо знаешь.

— Да, это... — ответил Тенши, — успокаивает в какой-то мере.

— И что? — осторожно спросил Чикара. — Ты уже готов дать свой ответ?

Тенши невольно вздрогнул. Посмотрел в сторону проема, через который ушла его мама. Если он ответит согласием, ему придется уехать. Они с ней смогут видеться только на каникулах и ограничиваться лишь письменным общением во время учебы. Возможно... он сам справился бы с этим, но его мама не хотела расставаться с ним так рано. Это Тенши чувствовал слишком явно, и даже возможность принимать решение самому она подарила ему, переступив через себя. Насколько нелегко ей было это сделать — он мог только гадать.

— Да, я... — выдохнул Тенши, опуская взгляд. — Я должен поехать, чтобы и дальше заботиться о Гёцзин.

— Так это для тебя жертва? Обязательство? — поинтересовался Чикара. — Как ты относишься к этой возможности сам?

— На самом деле... — растерялся Тенши. — Это немного противоречит моей мечте, которая была дорога мне когда-то.

— Какой мечте? — спросил Чикара.

Тенши собрался с мыслями и сказал:

— Я хотел найти занятие себе по душе. Я много чего пробовал, но все бросал. И я надеялся... что когда-нибудь я все же отыщу такое дело, которое полностью поглотит меня. Принесет самые яркие эмоции и чувство удовлетворения. Наверное... это звучит очень глупо.

— Конечно нет! — поспешно возразил Чикара. — У тебя прекрасная мечта. Мне она очень нравится!

— Правда? — улыбнулся Тенши, посмотрев на него с надеждой. — Только вот мне, видимо, не дано ее исполнить.

— Тенши-кун, — сказал Чикара. — А ты не думал, почему ничего так и не смогло увлечь тебя в достаточной степени?

— М? — удивился Тенши и задумался. На самом деле, когда-то он размышлял об этом, и, кажется, у него даже появлялись какие-то идеи...

— Порой бывает, что определенное занятие приносит настоящее удовольствие, только когда ты делаешь это не один, — объяснил Чикара, опустив взгляд и тепло улыбаясь. — А еще... я думаю, что каждый человек сам в силах наделить свое дело всем необходимым. Найти любовь в том, что он делает.

— О, — растерянно сказал Тенши.

— Моя история не такая, как у тебя, — качнул головой Чикара. — Я родился в военной семье, и моя судьба была предрешена изначально. Я всегда знал, что мне придется стать драконьим наездником, и я не мог отказаться от этого, потому что родители возлагали на меня большие надежды. Мог ли я в таких условиях искренне стараться и расти? Зная, что я делаю это для кого-то другого. Это не приносило мне особенного удовольствия, и в один момент я понял, что так не может продолжаться дальше...

— И... что тогда вы сделали? — заинтересованно спросил Тенши.

— Мой дракон спас меня, — улыбнулся Чикара. — Я так сильно хотел найти что-то, что станет по-настоящему моим, только моим, и я нашел это под водой. Когда узнал, что с моим драконом я могу делать невозможные вещи.

— Это... — опасливо сглотнул Тенши.

— Погружение на глубину. Я могу побывать в таких местах, куда не добирался еще ни один человек, — объяснил Чикара.

— Это звучит здорово, — пораженно проговорил Тенши. — В смысле не погружение на глубину, конечно, а то, что вы... так относитесь к этому.

— Если ступишь на новый путь, я уверен, что ты тоже сможешь найти там что-то подходящее лично тебе, — подбодрил Чикара.

— Ох... — снова занервничал Тенши. — Честно говоря, пока что мне сложно это представить. Вряд ли вода когда-либо принесет мне что-то кроме ужаса и желания держаться от нее подальше.

— Значит, это стоит искать не в воде, — снова улыбнулся Чикара, и Тенши посмотрел на него непонимающе. — Тенши-кун, ты сам должен найти этот ответ, потому что ты ищешь его для себя, а не для меня или кого-то еще. Это что-то, куда не должны вмешиваться посторонние, понимаешь? Я не хочу... случайно запутать тебя или подтолкнуть в неправильном направлении.

— Хорошо, — неуверенно ответил Тенши. — Кажется, понял.

— И не спеши, — посоветовал Чикара. — Это может занять время, но в конце концов оно покажется ерундой, когда ты наконец откроешь для себя то, что тебе нужно.

— Я попробую, — кивнул Тенши.

— А пока ты не против познакомить меня со своим драконом? — воодушевленно улыбнулся Чикара.

— Да, — поднялся на ноги Тенши. — Пойдемте в мою комнату, она там.

Оставив свою сумку возле стола, Чикара как-то слишком неловко встал, а когда прошел пару метров, то и вовсе запнулся на ровном месте и едва не упал. Что с ним было такое?

Заметив изумленный взгляд Тенши, он неловко посмеялся и сказал:

— Не обращай внимания. На поверхности у меня бывают проблемы с координацией.

— На поверхности? — растерялся Тенши еще больше.

— Прости. Все в порядке, правда. Я не хотел тебя беспокоить, — попытался убедить его Чикара, и Тенши решил больше не задавать странных вопросов.

Чикара и правда казался очень далеким от образа победителя Охоты Драконов или рекордсмена в какой-либо области, но он был очень хорошим человеком — Тенши он понравился, несмотря на легкое разрушение идеалов.

Проводив Чикару до своей спальни, он осторожно приоткрыл дверь, заглянул внутрь и убедился, что Гёцзин так и не вылезла из шкафа.

Открыв дверь пошире, он прошел внутрь, заглянул в шкаф и сказал:

— У нас гости. Не хочешь поздороваться?

Гёцзин, открыв глаза, приподняла голову и, кажется, начала принюхиваться. Похоже, чужой запах, который она учуяла, не очень ей понравился. Она оскалилась, высунула морду из-за двери и, увидев в дверях постороннего человека, зашипела. Приникнув к полу, она медленно поползла в сторону Чикары, и Тенши, запаниковав, быстро упал на нее сверху, обхватывая за шею и останавливая.

— Подожди, это не враг, — проговорил он, придавив гибкий синий хребет.

Чикара на это только тихо рассмеялся, будто агрессивное поведение дракона его совсем не пугало.

— Скорее всего, на мне все еще остался запах моего дракона, — объяснил он. — Она почуяла его и поэтому стала такой настороженной. Ее ведь зовут Гёцзин?

— А, да, все так, — подтвердил Тенши и уселся удобнее, зажав Гёцзин между своих коленей. Та вроде бы успокоилась, не дергалась, но все равно продолжала неотрывно смотреть на человека в дверях. Чикара же благоразумно не стал подходить ближе.

— Хорошее имя, — улыбнулся он. — Смотрю, ты ходишь с ней на прогулки.

— А? Что? — запаниковал Тенши, вертя головой, и только теперь заметил, что, пока Гёцзин вылезала из шкафа, на пол выпало несколько необработанных лунных камней.

— Это не страшно, — поспешил успокоить его Чикара. — Ныряющему дракону нужно часто плавать, а у вас здесь такое красивое озеро, полное лунных камней. Главное, чтобы ее никто не увидел, иначе может возникнуть множество проблем.

— Я слежу за этим. Честно, — попытался заверить Тенши.

— Ты уже учил ее командам? — спросил Чикара, слегка обескуражив.

— Командам?

— Да. Чем раньше начать это делать, тем легче. Директор сказал, что, если вы дадите положительный ответ, ты сможешь поступить на второй год обучения, который начнется в середине апреля. Но пока ты еще здесь, тоже не стоит расслабляться. Поэтому попробуй обучить ее базовым командам. «Вверх», «вниз», «влево» и «вправо» — основные команды для полета. С нырянием и всплыванием мы потом разберемся, когда будешь ходить на мои уроки, но пока вот это.

— О, ладно, — удивился Тенши. — Я попробую... Значит, до апреля я все еще остаюсь здесь?

— Да, — кивнул Чикара. — Закончишь свой год в школе, подготовишься к переезду, а я приеду за тобой в начале апреля, если хочешь. Сам лично отвезу тебя в Каенхого.

— Это будет очень здорово, — улыбнулся Тенши. Кажется, он совсем не испытал дискомфорта от мысли, что через четыре месяца он уедет отсюда в место, далекое от дома, в место, где он никогда не бывал, где полно драконов и людей, связанных с ними крепкими магическими узами.

А еще... если он поедет, то увидится с Кейске. Сможет спросить у него все, что его интересует. Уф, кажется, это будет очень волнительно.

— Я должен поговорить с твоей мамой, чтобы обсудить все тонкости, — сказал Чикара, а потом вдруг резко что-то вспомнил. — О! Чуть не забыл! — воскликнул он и полез во внутренний карман своей куртки. — Я хотел отдать тебе его после того, как ты скажешь мне свой ответ, и, кажется, сейчас самое время.

— Что это? — спросил Тенши, отпуская Гёцзин и поднимаясь на ноги. Он подошел ближе и вопросительно взглянул на конверт, который Чикара теперь держал в руке.

— Это письмо для тебя. От мальчика по имени Такаги Йозора.

— Что? — задохнулся Тенши, и его сердце, кажется, на миг точно остановилось. — П-почему? Откуда оно... у вас... — проговорил он с трудом.

— Ну, — повернув конверт в своей руке и посмотрев на надписи, сказал Чикара. — Он хотел отправить его нашей почтой, но, так как я все равно ехал сюда, я обязался доставить его. Вот. Оу, ты... прости, — неловко рассмеялся Чикара. — Ты ничего об этом не знаешь, похоже. Этот мальчик в этом году поступил в нашу школу. У него, как и у тебя, тоже довольно нестандартным образом появилось драконье яйцо...

— Быть не может, — произнес Тенши, пораженный до глубины души. Он мог поверить, кажется, уже во что угодно после того, как узнал, что его одноклассник украл драконье яйцо, но то, что Сора... Сора все это время...

— Да, я тоже был удивлен, когда узнал, что вы знакомы, — сказал Чикара. — Похоже, здесь точно не обошлось без вмешательства судьбы.

— Сора сейчас... — сглотнул Тенши, понемногу начиная приходить в себя. — Он в Каенхого?

— Да, верно, — кивнул Чикара. — Он стал обладателем детеныша Небесного дракона, поэтому сейчас учится у нас. В его случае, к сожалению, не было смысла рассматривать вариант разлучения с драконом...

— Что это значит? — поморщился Тенши.

— Он... не мог отойти от своего дракона дольше, чем на пять минут, — расстроенно сказал Чикара. — Похоже, «связь» сработала слишком сильно.

— Потому что Сора боится драконов, — сказал Тенши раньше, чем подумал, и поймал вопросительный взгляд Чикары. — Если бы он знал, чем все обернется, он бы никогда не открыл яйцо, я уверен. Ох... бедный Сора...

— Извини, — понуро сказал Чикара, протягивая письмо. — Я не обучаю его, поэтому не имел возможности поговорить с ним об этом.

— Спасибо, — поблагодарил Тенши, принимая конверт. — Я очень рад, что наконец смог получить от него письмо. Мы давно не общались.

— Можешь прочитать его прямо сейчас, а я пока поговорю с твоей мамой, если можно, — сказал Чикара, и Тенши подавленно кивнул.

Он сопроводил Чикару обратно на кухню, позвал маму, а после вернулся к себе в комнату и закрыл дверь, чтобы в одиночестве прочитать письмо. Черт, он так нервничал, что у него даже пальцы дрожали. Он ждал этого слишком долго, боялся возможной чужой обиды, но, если Сора все же написал ему, значит, он получил письмо Тенши с объяснениями? Значит, есть надежда, что все в порядке?

Пока Гёцзин свернулась клубком на заправленном футоне, Тенши уселся за стол, распечатал конверт, вынул сложенные листы, расправил их и, вздохнув, наконец принялся за чтение.

Здравствуй, Маэда-кун!

Вряд ли бы я смог передать словами то, насколько я рад получить от тебя новое письмо! С прошлого раза прошло так много времени, что одна моя часть — очень большая часть, на самом деле, — уже успела решить, что ты забыл меня. С другой стороны, я предполагал, что что-то могло случиться с Мизу, и ты подтвердил мои мысли.

Как у него дела? Он все еще не улетает далеко от дома?

Признаться, я скучал по его визитам, но понимаю твои опасения. Я бы на твоем месте тоже боялся снова попробовать послать через него письмо. Однако ты сделал кое-что другое — не менее поразительное, чем идея научить стрижа носить записки туда-сюда. У тебя не было возможностей связаться со мной, поэтому ты даже устроился на работу, чтобы накопить деньги на отправку письма! Родители в своем письме рассказали мне, как они были удивлены, когда к ним приехал почтальон, искавший их дом по всему городу. Маэда-кун, ты просто... У меня нет слов, чтобы описать, насколько твой поступок поразил меня. И согрел мне сердце, конечно. Я не мог подумать, как это важно для тебя, но теперь осмелюсь предположить силу твоего желания донести до меня свои мысли и чувства.

Мне жаль, что у нас не получилось встретиться на весенней ярмарке в Окинасу. Я очень хотел туда поехать, надеясь, что мы сможем увидеться, но, возможно, тебе уже рассказали, как моя жизнь целиком пошла наперекосяк. А все из-за того, что мне хватило глупости самому открыть драконье яйцо. Оно оказалось у меня самым идиотским образом — ты не поверишь. В моей семье есть один проблемный родственник — а именно брат моего отца, или мой дядя. Он безработный и жуткий пьяница. Большую часть времени мы ничего не слышим о нем и о том, куда его занесла нелегкая на этот раз, но иногда он возвращается в Рейкен. Последний его визит окончился последствиями, к которым я никак не мог подготовится. Дядя сказал, что у него для меня есть подарок. Драконье яйцо, которое он, по его словам, выиграл в какой-то таверне в маджонг у другого пьяницы. Разве можно найти подарок для ребенка идеальнее этого? Я не поверил ему, мне казалось, его просто обманули, и я просил его забрать эту штуку обратно. Только вот дядя не послушал меня.

Он уехал, а я обнаружил яйцо оставшимся в моей комнате. Я не знал, что с ним делать. Хотел дождаться возвращения родителей с работы, чтобы поговорить с ними, но яйцо вдруг начало пищать... Как будто внутри и правда кто-то был.

Это никак не заканчивалось, и в конечном счете я не выдержал. Мне стало жаль то существо, заключенное внутри, и я постарался помочь ему выбраться.

Кажется, в этом и была моя главная ошибка.

Я не знал, что случится, если я открою яйцо дракона и взгляну детенышу в глаза. Тогда-то для меня и начался тот ужас, на который обрекла меня «связь первого взгляда». Преподаватель контроля связи говорит, что мне так тяжело, потому что я хотел избавиться от дракона. Потому что не принимаю его. Поэтому «связь» имеет столь сильное влияние на меня. Я не мог ничего. Даже ходить в школу, как раньше. Поэтому я... и на ярмарку не приехал. Я буквально был заперт дома с этим драконом, и мне понадобилась не одна неделя, чтобы хоть немного свыкнуться с фактом, что теперь мне никогда от него не отделаться.

Родители обращались с этой проблемой в городскую администрацию, а потом, в конце мая, меня забрали в Каенхого, потому что для меня это был единственный вариант хотя бы частично вернутся к «нормальной» жизни. Пока у меня не очень хорошо получается, но я уже могу посещать уроки, разлучаясь с драконом. Не без труда, конечно, но взрослые обещают, что со временем станет лучше.

И я, знаешь, наверное, до сих пор пытаюсь переварить то, что ты столкнулся с подобной ситуацией... Как это могло получиться? Я ведь уже думал, что никогда больше не увижу тебя, но, кажется, теперь тебе тоже грозит отправиться сюда, в Каенхого, даже если это противоречит твоей мечте самостоятельно найти свое дело. Будь я на твоем месте, я бы ни за что не выбрал этот путь. Он означает слишком многое. Твоя жизнь будет навсегда неразрывно связана с драконами, ты никогда больше не сможешь стать обычным человеком, и тебе придется принять любую опасность и риск, которые обязательно будут возникать на этом пути, если ты решишь не разрывать «связь». Если ее, конечно, можно разорвать. Если бы у меня был хоть один шанс попробовать сделать это, я бы выбрал этот вариант. Но я не могу советовать тебе в этом вопросе. Это твоя жизнь, Маэда-кун, в конце концов, и ты... всегда относился к драконам лучше, чем я, верно? Для тебя все иначе, и я рад, что ты нашел какую-то радость в обладании драконом. Что, если для тебя это неплохой вариант? Но, пожалуйста, подойди к этому решению со всей ответственностью, потому что дороги назад не будет.

И не благодари меня так трогательно за то, что я был твоим собеседником. Это было моим счастьем, и я останусь им до конца жизни, если ты только захочешь и даже если наши пути все-таки никогда не пересекутся.

Такаги Йозора

Пробежав глазами по последним строчкам еще раз, Тенши перевел взгляд в сторону окна и наконец расслабился, осознав, что был напряжен, словно тетива лука, все это время. Что ж, с письмами от Соры всегда было так, правда? Тенши чувствовал себя так же, как когда получал от него самые первые письма. Он задыхался от контрастных эмоций. Радовался от возможности связаться, грустил, читая некоторые строки. В конце концов, жизнь Соры всегда была наполнена чем-то болезненным, и сейчас судьба, кажется, придумала для него новое нелегкое испытание.

И что вообще получалось? Двое важных для него людей сейчас были в Каенхого: один сделал все ради этого, второй всеми силами противился такому повороту событий, и во всем этом Тенши будто бы оказался между двух огней.

Ему казалось, что Кейске хочет, чтобы он отправился за ним, и в то же время Сора словно отговаривал от такого выбора. Но разве Тенши уже все не решил? Он ведь уже дал Чикаре положительный ответ.

— Ты не можешь отговорить меня, — выдохнул Тенши, сжав пальцами листы письма, — когда станешь для меня лишь еще одной причиной.

В этом не было никакого смысла. Потому что прямо сейчас он мог бы бросить все и, не думая ни о каких последствиях, помчаться в Каенхого, чтобы увидеть Сору.

Резко вскочив на ноги, Тенши вылетел из комнаты, прибежал на кухню и припечатал исписанные почерком Соры листы к столешнице между удивленными мамой и Чикарой.

— Я должен поехать, — решительно заявил Тенши.

Только теперь он заметил, что поднос с чайными принадлежностями был сдвинут на край стола, а его место заняли какие-то бумаги и документы, некоторые из которых, похоже, его мама уже заверила своей печатью.

И да, в его внезапном выпаде не было нужды — его и так уже собирались принять в Каенхого.

— Ого, — моргнул Чикара, глядя на Тенши полным изумления взглядом. — А второй мальчик, кажется, значит для тебя очень многое.

— Что? — пискнул Тенши, чувствуя, как его щеки начинает печь от стыда.

— Ну, ты так бурно отреагировал на его письмо, — заулыбался Чикара, будто случилось что-то радостное. — Это так мило.

— Второй мальчик? — поинтересовалась мама, и Тенши быстро помотал головой, пытаясь прогнать смущение.

— Сора, — сказал он. — Сора там. В Каенхого. Он, как я, по незнанию открыл драконье яйцо.

— Что? — удивилась мама.

— Да! — воскликнул Тенши. — Это просто невероятно! Сора сказал, что его дядя подарил ему драконье яйцо!

— Это странный случай, — вклинился Чикара, серьезно нахмурившись. — Мы все еще пытаемся понять, откуда взялось это яйцо. От наших драконов оно или с Драконьего Берега...

— Не менее странный, чем внезапная смерть дракона, — тихо напомнил Тенши, успокоившись.

— А, да, это тоже, — согласился Чикара. — Этот момент мы тоже расследовали.

— И что? — сказал Тенши. — Вы поняли, что случилось?

— Частично, — кивнул Чикара и посмотрел на Тенши напряженным взглядом. — Но я не могу распространяться об этом за пределами Каенхого. Прости. Когда ты приедешь в школу, я объясню тебе все.

Тенши стиснул зубы.

— Ладно. Придется подождать. И можно я напишу для Соры небольшое ответное письмо? Вы сможете его передать, когда вернетесь в Каенхого? — спросил он.

— Конечно. Обещаю передать, — быстро ответил Чикара.

— Я скоро, — кивнул Тенши и поспешил вернуться к себе в комнату.

Там он нашел чистую бумагу, сел за стол, взял ручку с чернильницей, но застыл над пустыми листами. Что он мог написать в ответ? Что хотел сказать? Извиниться за то, что он не мог выполнить просьбу отнестись к своему решению ответственно? Не мог думать ни о каких последствиях, кроме того, что они наконец увидятся. Тенши слишком долго этого ждал, и жизнь не оставила ему никаких возможностей исполнить свое желание — только поступление в Каенхого.

Я обязательно поблагодарю тебя, когда мы встретимся. Потому что благодаря тебе я обрел полную уверенность в том, что сделал правильный выбор. Все будет хорошо, — улыбнулся про себя Тенши и, обмакнув кончик в чернильницу, занес ручку над бумагой.

«Я приеду в Каенхого. Жди меня», — написал он и быстро свернул лист бумаги в два раза.

Осталось лишь переждать зиму, — подумал следом Тенши, прижимая свернутый лист к столу.

— Ты слышала, Гёцзин? — обернулся он и посмотрел на дремавшего дракона. — Мы с тобой поедем в место, где ты наконец сможешь плавать свободно.

Приоткрыв глаза, Гёцзин с интересом посмотрела на него, и Тенши потянулся, чтобы погладить ее между рожек.

Осталось лишь переждать зиму, и для них начнется новая жизнь. Тенши был так заведен и взволнован из-за этого, что ему потребовалось время, чтобы успокоиться.

Он снова покинул комнату, держа в руках свернутую записку, вышел на кухню и увидел, что мама и Чикара уже заканчивают беседу.

— Мне пора уходить, — сказал тот, засовывая документы в сумку. — Уже стемнело, а я должен еще найти гостиницу для ночлега.

— О, — неловко сказала мама. — Боюсь... в нашей деревне нет гостиниц.

— Что, ни одной? — растерялся Чикара, повернувшись обратно, и Тенши, не выдержав, незаметно хихикнул.

— Да. Гостиница есть в соседнем городе, но вы можете остаться на ночь у нас, чтобы не уезжать в такую тьму, — поспешила предложить мама. — У нас есть свободная комната, а футон я вам предоставлю.

— Ну, — поник Чикара. — Похоже, у меня не остается выбора. Мне очень жаль, что я доставил вам столько неудобств.

— Нет, я рада, если вы задержитесь у нас еще, — попыталась переубедить его мама. — Я разогрею ужин, чтобы вы не отправлялись отдыхать на пустой желудок.

Она поднялась из-за стола, чтобы подойти к печи, и Тенши с улыбкой занял ее место.

— Я написал письмо. Только конверта у меня нет, — сказал он, положив на стол свернутый лист, с внешней стороны которого он просто подписал «для Соры».

— О, ничего страшного, — ответил Чикара и, поискав что-то в своей сумке, достал картонную папку с бумагами. — Я положу его вместе с твоими документами о зачислении. Так оно точно не потеряется.

— Я и правда... — проговорил Тенши, застыв, — зачислен в Каенхого?

— Да, — с улыбкой кивнул Чикара. — С апреля ты станешь официальным учеником Каенхого. Все заверено директором, поэтому можешь ни в чем не сомневаться.

— Теперь я обязан справиться, — вздохнул Тенши и стиснул пальцы в кулак, прижав его к своей груди. — Даже если не для себя, то для Гёцзин.

— Все будет хорошо, — подбодрил его Чикара. — Я помогу тебе наверстать программу, если будет нужно. У тебя обязательно все получится, Тенши-кун, я уверен.

— Но не балуйте его слишком сильно, иначе он разленится и перестанет стараться, — с улыбкой добавила мама, подойдя, чтобы забрать со стола поднос.

— Мам, — укоризненно позвал Тенши и услышал, как Чикара мягко смеется, прикрывая нижнюю часть лица рукой.

Вскоре ужин был готов, и они втроем поели за одним столом, ненавязчиво беседуя, и во время этого Тенши лишь убедился в том, что Чикара прекрасный человек. Он с таким трепетом рассказывал о своих уроках и учениках, что было бы сложно не поверить в то, что он действительно искренне старается помочь детям достигнуть хороших результатов в их обучении.

Когда же настало время сна, мама, как и обещала, принесла футон в свободную комнату и постелила свежее постельное белье. Чикара горячо поблагодарил ее за заботу и, наверное, уже в десятый раз извинился за доставленные неудобства. Мама попросила его не волноваться и ушла к себе, оставив в комнате фонарик с лунным камнем.

Тенши все это время топтался в дверях, и ему совсем не хотелось идти спать. Он все равно не сможет заснуть так скоро. Только не когда в их доме находится столь удивительный человек, о котором хотелось узнать как можно больше.

— Я тоже забыл сделать кое-что важное, — вспомнил Тенши и побежал в свою комнату.

Там ему пришлось задержаться, потому что среди книг и тетрадей он не сразу смог отыскать книжечку, посвященную тридцать пятой Охоте Драконов. Это был его личный экземпляр, выкупленный у библиотеки, поэтому ничего не мешало ему сделать это.

Вернувшись в гостевую комнату с ручкой и чернильницей, Тенши присел на край футона к снявшему куртку Чикаре и протянул ему книжку с этими предметами.

— Не хотел упускать шанс взять автограф, — смущенно пробормотал Тенши, и Чикара с улыбкой взял книгу.

— Сам я ее не читал. Но рад, если тебе понравилось, — сказал он и расписался на форзаце. — Когда-нибудь и ты сможешь поучаствовать в Охоте, если захочешь.

— Нет, определенно! — вздрогнул Тенши и нервно рассмеялся. — Я точно не хочу погружаться на дно озера только для того, чтобы победить в соревновании.

— Когда научишься плавать со своим драконом, ты можешь передумать, — подмигнул Чикара и протянул обратно книжку.

— Спа... сибо, — поблагодарил Тенши, бережно прижимая книгу к груди. — Если я не смогу, это будет очень плохо?

— Не теряй веру в себя раньше времени, — ободряюще улыбнулся Чикара. — Настраивайся на хорошее. И... не зацикливайся на этом прямо сейчас. Лучше расскажи мне про то, как ты получил свое драконье яйцо. Я слышал, что это удивительная история. Как ты вообще осмелился пойти в лес, чтобы отыскать там дикого дракона?

— Ну, об этом и не поведать так быстро, — повел плечами Тенши, опустив взгляд. — По большей части это все благодаря Кейске.

— Кайде-куну? — удивился Чикара.

— Да. Мы только прошлой осенью начали общаться, — невольно улыбнулся Тенши. — Я сбежал из музыкального кружка, потому что мне надоели занятия, и тогда мы случайно встретились недалеко от школы. Там стояла большая сакура, где Кейске любил читать в уединении, и это место в каком-то смысле стало нашим особенным. Там он впервые рассказал мне о драконах. Настоящих драконах, а не тех, что бывают в комиксах или выдуманных историях. Я искал увлечение себе по душе, а Кейске был тем человеком, который такое увлечение уже нашел. Он... с таким восторгом говорил о драконах, что не оставалось сомнения... это та вещь, которой он горит целиком и полностью.

— Я знаю, что Кайда-кун хотел поступить в Каенхого, но не прошел по здоровью при том, что он отлично сдал вступительный экзамен, — задумчиво сказал Чикара. — Значит, он даже после провала не забросил свое увлечение драконами?

— Да, — кивнул Тенши. — Он по-настоящему любит драконов. И, видя его страсть к этим удивительным существам, я не смог не позавидовать. В какой-то момент я подумал, что, возможно, у меня тоже получится увлечься так же. Мы много болтали. Кейске рассказал мне кучу всего интересного, и все было хорошо. До того момента, как я не узнал, что это увлечение на самом деле причиняет ему боль, ведь он все еще не отпустил свою мечту поступить в Каенхого, стать обладателем собственного дракона...

— И тогда... — тихо сказал Чикара, когда Тенши невольно прервался.

— Я пытался помочь ему найти что-то новое. Забыть о драконах. Не очень получилось, как видите. Я и сам не мог о них забыть. Особенно когда мне в руки попалась первая книга об Охоте Драконов. Узнав о таком удивительном соревновании, я так воодушевился. Старался найти как можно больше книжек с описаниями других Охот. А потом... я вдруг услышал на улице о том, что в наш лес прилетел дикий дракон. И я решился пойти посмотреть на него. Потому что такие же драконы участвовали в Охоте Драконов. Потому что мне хотелось лучше понять чувства важного для меня человека, Кейске.

— Оу, вот оно что, — усмехнулся Чикара. — Это очень интересно. У тебя были причины совершить столь смелый и безрассудный поступок. Даже опасность не остановила тебя.

— Да, я, наверное, и правда сильно сглупил, — неловко посмеялся Тенши. — Была ночь, и при плохой видимости я просто в какой-то момент свалился с холма. Скатился прямо в низину, где сидел дракон.

— Мне это знакомо, — с улыбкой покачал головой Чикара. — Тебе очень повезло. Будь дракон здоровым, он бы слопал тебя в ту же секунду.

— Да уж... — поежился Тенши. — Я тоже об этом думал. Жутко испугался, на самом деле. Правда, потом оказалось, что дракон вовсе не собирается меня есть. Он прилетел сюда с яйцом и надеялся, наверное, сберечь детеныша.

— Он понимал, что умрет и что без его защиты детеныш просто погибнет в опасной среде, — понял Чикара. — Поэтому он искал кого-то, кому может отдать яйцо. Решил, что человек лучше всего подойдет для этой роли.

— И я случайно оказался рядом, — кивнул Тенши.

— Тогда все понятно. Но это действительно удивительная история. Ты забрал это яйцо и открыл его.

— Вообще-то, я хотел отдать его Кейске, но не удержался и решил посмотреть на детеныша, — вздохнул Тенши. — Я не знал, что это приведет к появлению «связи».

— А сам ты не хотел оставить дракона себе? — с улыбкой спросил Чикара.

— Ну, хотел. Но я знал, что Кейске хочет этого сильнее, и мне... было жаль, что все так получилось, — грустно ответил Тенши. — Все кончилось тем, что он украл яйцо, которое предназначалось для кого-то другого. Если бы я отдал свое вовремя, то ничего бы этого не случилось. Кейске бы не пришлось так поступать.

— Не бери на себя ответственность за чужие поступки, Тенши-кун, — сказал Чикара и на мгновение положил ему руку на плечо. — Я думаю, Кайда-кун знал, что делает. Более того, ничего уже не исправить.

— Да, похоже, это так, — не без труда согласился Тенши.

— К тому же я думаю, что это очень важно, — добавил Чикара. — То, что именно ты получил это яйцо. Никогда ранее не случалось ничего подобного. Не было такого случая, чтобы дикий дракон самовольно отдал свое яйцо человеку. Теперь, когда я услышал подробности этой истории, мне кажется... что это словно предзнаменование грядущих перемен. Как тот момент, когда человек впервые открыл драконье яйцо.

— Заранее извиняюсь, если никаких перемен не произойдет, — скептично пожал плечами Тенши.

— Кстати, — снова улыбнулся Чикара. — Как среди всего этого появился Такаги-кун?

— Сора? — поднял глаза Тенши. — Ну, мы просто случайно познакомились с ним на осенней ярмарке в Окинасу. Я понял, что ему нравится тот же комикс, что и мне, и не смог удержаться, чтобы не попробовать заговорить с ним. Мне удалось убедить его общаться со мной, — хихикнул Тенши, вспоминая, как нелепо произошла из первая встреча. И единственная на данный момент.

— Но он жил в Рейкене, — заметил Чикара. — Это несколько далеко отсюда.

— Да, — кивнул Тенши. — Мы письмами общались. Я отдал ему своего стрижа, а он потом вернулся ко мне и принес послание!

— Стриж? — с удивлением усмехнулся Чикара. — Я много раз видел почтовых голубей. Но почтовых стрижей еще ни разу. Что же, он доставлял письма в обе стороны?

— Да! До тех пор, правда, пока не заболел, повредив крыло, — сказал Тенши. — Тогда-то наша переписка и оборвалась. Это письмо, которое вы отдали мне сегодня, первое за долгое время.

— Понятно, — натянуто улыбнулся Чикара. — Твоя жизнь, как ни крути, полна удивительных историй и людей. И, как мне показалось, ты очень хочешь встретиться с этим мальчиком, Такаги-куном?

Тенши замолчал. И даже если ему все еще было неловко от своего волнения, которое он не смог скрыть, отрицать желание, кажется, не было никакого смысла.

Поэтому, грустно улыбнувшись и опустив взгляд, он ответил:

— Да. Я бы очень хотел снова вместе почитать «Короля драконов».

Глава 15. Материнское сердце

Чикара покинул дом семьи Маэда рано утром. Он сказал, что ему нужно забрать свою лошадь из местной конюшни и поскорее вернуться в Каенхого, поскольку там его ждали дети, оставшиеся без учителя. Тенши не хотел расставаться так скоро, но знание, что они снова встретятся весной, успокоило его. Скорее всего, он даже не заметит, как пройдет время и наступит день его поступления в Каенхого. Тенши надеялся, что к тому моменту он успеет в достаточной мере свыкнуться с тем, что ему придется попрощаться с всеми привычными вещами и местами. К тому же Чикара уверял, что в Каенхого очень красиво и что все дети из невоенных семей, поступившие в школу, оставались с кучей впечатлений. Сама же школа, а также общежития для учеников были расположены высоко на склоне горы, откуда открывался, опять же по словам Чикары, «просто неописуемый вид».

Тенши пока что не очень хорошо мог представить себе все это, но и без того поверил на слово. Впечатлений у него тоже будет море. Вряд ли бы у кого-то прибывшего из обычного мира получилось иначе.

Помимо всего прочего, когда Чикара уехал, Тенши получил возможность без посторонних поговорить с мамой, и он вспомнил, что у него к ней все еще оставались важные вопросы.

— Ты сегодня пойдешь в школу? — спросил Тенши, пока они еще не ушли с улицы, проводив Чикару.

— Да. После обеда. Нужно поработать, — ответила мама, развернувшись к двери.

— Значит, пока у тебя есть время?

— А что?

Они зашли обратно в дом, и Тенши сел за стол на кухне, хватая свою миску с недоеденным рисом и палочки.

— Хотел спросить, почему ты внезапно разрешила мне поехать в Каенхого? — сказал он, прожевав еду.

Застыв недалеко от плиты, мама стояла с опущенным взглядом и молчала, хотя вопрос она точно расслышала.

— Что произошло? — спросил Тенши, внимательно посмотрев на нее.

— Знаешь, Тенши, — сказала мама, подойдя к столу и тоже присев на подушку, — ты появился у меня далеко не сразу.

— Что? — моргнул Тенши, чувствуя себя неловко.

— Но работать учителем я начала раньше, — продолжила мама, глядя вниз. — Я обучила много детей. К некоторым я успевала привязаться, прежде чем они перейдут в более старшие классы. Но этого всего... было всегда мало. Я хотела своих детей, даже если пока ничего не получалось.

Тоже опустив глаза, Тенши промолчал. Он, конечно, знал об этом. Несколько лет назад отец, напившись, рассказал ему, сколько у мамы было проблем с ее первым и единственным ребенком. Похоже, он думал, что это забавно. Только вот Тенши ничего забавного не увидел. Ему было неприятно. Из-за того, что его мама страдала. Отец тогда сказал, что роды проходили тяжело и долго, а потом, когда наконец на свет появился он, Тенши, суеверная повитуха, увидев его заметно заостренные уши, мрачно заявила, что ребенок наверняка проклят.

Тенши не знал, правда ли так все и было, или отец приукрасил историю. У мамы он решил никогда об этом не спрашивать, да и в проклятия он едва верил. Но возможно... именно эти чужие слова заставили его маму дать ему столь странное имя. Не только потому, что она слишком долго ждала ребенка и была счастлива его рождению, словно для нее это стало благословением небес.

— За несколько лет до твоего рождения я обучала один класс, — сказала мама, продолжая свой рассказ. — Тогда в нем учился мальчик твоего возраста. Очень способный мальчик. У него был настоящий талант к истории. Он мог стать прекрасным преподавателем в будущем. Работать в школе, как и я, но вот его родители думали иначе, считая, что он обязательно должен унаследовать семейную ферму и продолжать ее развитие. Это было правильно с одной стороны, но с другой... мне хотелось, чтобы этот мальчик занимался тем, к чему у него есть потрясающие способности и к чему лежит его собственная душа. Будь его матерью, я, несмотря ни на что, поддержала бы его в его увлечении, даже если бы это означало конец семейного дела.

— О, — удивился Тенши. — Ты никогда не рассказывала мне об этом.

— Это не самое приятное воспоминание, — покачала головой мама. — Я никак не могла повлиять на эту ситуацию, а потом в конце концов появился ты, и меня захватили другие заботы.

— Это имеет какое-то отношение к твоему решению по поводу Каенхого? — осторожно поинтересовался Тенши.

Мама кивнула.

— Да. В некотором роде. Оказалось, что со своим собственным ребенком все куда сложнее. Даже понимая твою привязанность к этому дракону, я все равно продолжала считать, что лучшим вариантом будет, если его заберут, а ты останешься здесь.

— Но это не лучший вариант, как ни крути, — неловко усмехнулся Тенши.

— Знаю, — согласилась мама. — Мне жаль, что я была так ослеплена страхом отпустить тебя куда-то, где я не смогу приглядывать за тобой. И рядом тоже быть не смогу.

— Я тоже буду скучать, когда уеду, — проглотив неприятный комок тоскливых чувств, сказал Тенши.

Грустно улыбнувшись, мама ответила:

— Ты стал ответственнее. Я слышала, что ты хочешь позаботиться об этом драконе, и это очень хороший поступок. Кто знает, может быть, благодаря этому у тебя получится вырасти серьезным взрослым человеком. Я много раз переживала, что ты не сможешь самостоятельно найти свое место в мире, но, когда появилось что-то, что может гарантировать тебе достойное будущее, я не сразу это поняла.

— Хм? — посмотрел на маму Тенши.

— Окадзаки-сану удалось убедить меня, что в Каенхого ты будешь в надежных руках, — сказала она. — Поэтому я перестала так опасаться. И убедилась еще раз в том, что не могу лишать тебя этого выбора, особенно если ты сам хочешь поехать. Это больше отвечает тем идеалам, которые я забыла, но смогла вспомнить. Теперь я лишь надеюсь, что ты сам уверен в своем решении.

— Я сомневался поначалу, — признался Тенши. — Но теперь я думаю, что у меня достаточно сил принять все грядущие изменения.

На какое-то время мама замолчала, просто глядя на столешницу между ними, но затем снова грустно улыбнулась и сказала:

— Хорошо, Тенши. Но пообещай мне одну вещь.

— Какую? — удивился Тенши.

— Обещай, что ты не разочаруешься в своем выборе и пройдешь эту дорогу до конца, не мечтая бросить все на полпути, — попросила мама.

Конечно, эти слова не были чем-то необычным. Мама помнила, как беспечно он относился ко всем своим начинаниям и временным увлечениям. Она не раз призывала его взяться за ум, и будет очень глупо и неловко, если с Каенхого произойдет что-то похожее. Скорее всего, мама боялась, что рано или поздно Тенши просто устанет от сложных уроков и занятий, начнет отлынивать, как это происходило с ним постоянно. Ему трудно было надолго сосредоточиться на каком-то деле, но в Каенхого он должен был отправиться с решительным намереньем стать обязательным и дисциплинированным.

— Да, — сказал Тенши, кивнув. — Я ведь уже дал одно обещание. Я собирался позаботиться о Гёцзин, раз ее мама доверила мне столь важное дело. Поэтому я сделаю все возможное для этого.

Этим ответом мама, кажется, осталась удовлетворена. Она сказала ему доедать завтрак, а сама принялась собирать использованную посуду, чтобы отправиться мыть ее.

Вскоре Тенши вернулся в свою комнату, где его дракон растянулся на плохо заправленном футоне. Гёцзин выглядела очень довольной, словно она действительно понимала, что после зимы они уедут в место, где у нее будет гораздо больше возможностей.

Для меня тоже, — невольно подумал Тенши, усаживаясь рядом, чтобы погладить ее между сложенных крыльев. Я ведь все еще хочу подружиться с Кейске. И с Сорой тоже.

Зацепив взглядом книжку, посвященную тридцать пятой Охоте Драконов, Тенши открыл ее и снова посмотрел на автограф, оставленный Чикарой. Вообще-то, он сказал важную вещь — вроде того, чтобы обучить Гёцзин базовым командам. Тенши пока не знал, как именно это сделать, но ведь обещал стать серьезнее, правда?

Поэтому, дождавшись, пока мама уйдет на работу, он решил снова отправиться с Гёцзин на озеро, но на этот раз не только для развлечения.

Выпустив ее из рюкзака на привычном берегу, Тенши едва успел наклониться и перехватить гибкую шею, потому что Гёцзин, обрадовавшись, сразу же направилась к воде.

— Нет-нет, постой. Поплаваешь потом — я еще должен попробовать научить тебя каким-нибудь командам, — сказал Тенши, и Гёцзин, замерев, любопытно посмотрела на него.

— Так, ладно, — нахмурился он, выпрямляясь, и вдруг резко вытянул правую руку в сторону. — Вправо! — воинственно заявил он, упрямо глядя на Гёцзин, но она только моргнула, никак не реагируя.

— Угх... никто ведь и не говорил, что будет просто? — пробормотал себе под нос Тенши и попробовал еще раз.

Он сменил положение. Встал перед драконом, повторил указание снова, взмахивая рукой, но ничего не изменилось. Гёцзин все еще не понимала, что он от нее хочет.

Подумав еще немного, Тенши вернулся обратно. Присел над драконом, обхватил руками его голову и мягко повернул в сторону, одновременно произнося слово «вправо».

Он повторил это несколько раз, снова обошел Гёцзин и, уже не трогая ее, вновь скомандовал:

— Вправо!

Та повернула голову в указанном направлении, и Тенши от радости едва не запрыгал.

— Молодец! Что-то получается!

Заставить Гёцзин пойти вправо, а не просто посмотреть, однако, оказалось уже сложнее. В конце концов ей, похоже, надоели неловкие попытки Тенши толкать ее — она вырвалась и побежала в сторону воды. Запрыгнула на большой камень, а с него уже нырнула в озеро.

— Ну вот, кажется, ты тоже не любишь учиться, как и я, — вздохнул Тенши, вытирая рукавом куртки лоб, на котором проступил пот после его натужных попыток сдвигать упрямого дракона с места.

Сейчас ему оставалось только смотреть, как стремительно плывет под поверхностью воды Гёцзин. Она сделала крюк, проплывая параллельно линии берега, а потом вдруг выдала нечто, чего не показывала еще никогда. Резко вылетела из воды и, расправив крылья, пару раз взмахнула ими, держась в воздухе.

Полет был недолгим. Гёцзин забавно плюхнулась обратно в воду, но у Тенши все равно все внутри перевернулось. Он был заворожен и изумлен, а еще секундой спустя пришло чувство непомерного счастья.

Гёцзин развивалась. Плавала все ловчее и теперь сделала свою первую попытку полететь. Может быть, это и было чем-то обычным для драконов, но Тенши все равно не смог не наделить это событие огромной важностью.

Оно принесло ему осознание, которое уже было в его голове, но сейчас окрепло лишь сильнее.

Его Гёцзин должна плавать свободно. И летать тоже. Без каких-либо ограничений. И чтобы обрести эту возможность, чтобы видеть Гёцзин такой, как сейчас, Тенши был готов поехать хоть на край света.