Великолепный Дуся

Пролог

Восхищение и почтение окружающих прямо-таки обволакивало моё огромное эго. Ну да, выросло, после такого-то. Наконец-то все увидели, какой я замечательный и прекрасный. Даже Вокхинн теперь посматривал на меня с искренним уважением. Одно только меня слегка разочаровывало. Я очень подозревал, что изрядной доле восхищения я обязан бубну, а не тому, как замечательно всех спас. По крайней мере, взгляды, которые я периодически ловил, они не на меня бросали, а на трофейный бубен.

Хотя тут, конечно, не поспоришь. Бубен — офигенный, этого не отнять. Сам радуюсь. Старый, это заметно, но от того только более внушительный. Сдаётся мне, если б у меня был какой-нибудь новодел, такого внушительного впечатления он бы не производил. А так — сразу видно, серьёзная вещь, с историей. По центру — яркий, красочный рисунок. Правда, что нарисовао — непонятно — то ли солнце, то ли просто смайлик. При этом непонятно даже, как это нарисовано. Такое ощущение, что татуировка. И в связи с этим у меня возник интересный вопрос — а из чьей кожи эта штуковина сделана? Просто я что-то не припоминаю, чтобы кто-то делал татуировки бычкам, верблюдам, или прочим волосатым животным. Свинкам вот делают, это я знаю. Для тренировки. Только что-то мне подсказывало, что не свиная кожа для этого бубна использовалась.

Я всё никак не мог его как следует рассмотреть. После такого-то сражения, пусть просто танцевального, герою-победителю положено отдыхать, как следует. Желательно, вкушая фрукты, подносимые какими-нибудь прекрасными девушками, для полного антуража. Но у меня, как всегда, облом. Девушки вокруг — в достаточном количестве, только вряд ли они меня ублажать станут. Да и фруктов нет. И вообще, вместо отдыха, опять беготня сплошная, это вот вообще не по канону.

Как только стало ясно, что помирать больше не нужно, и опасность миновала, все тут же взбодрились, и принялись собирать трофеи. За нами гнались, как оказалось, аж тридцать человек. Точнее, даже больше. Как минимум, тридцать один, потому что шерифа я, например, на всём протяжении перевала так и не нашёл. Специально прошёлся по всей длине ущелья и заглянул каждому покойнику в лицо. Интересно же! В общем, этот негодяй, видно, сбежал. И вполне вероятно, не только он, что не очень хорошо, на самом деле. Илве и Киган, которые поначалу взяли на себя обязанности командиров, услышав эту новость, здорово помрачнели, и заторопились ещё сильнее.

Ущелье мы не сразу покинули — эльфы сначала собрали всё, что сошло бы за трофеи. Так-то мародёры они оказались очень профессиональные, не ожидал от них. Некоторых покойников обирали чуть ли не до исподнего. Нет, так-то правильно, в хозяйстве всё пригодится. Я ничуть не обвиняю, даже хвалю. Митя с Витей, вон, ещё и посетовали, что мяско остаётся. Хорошо, мои уманьяр русского не знают, а то бы, наверное, стали на меня коситься недовольно.

Это, к слову, ещё одна новость, даже не знаю, хорошая, или нет. Духи мои получили левел-ап. Теперь им не нужно прилагать усилий, чтобы становиться видимыми для окружающих. Они и предметы могут теперь тягать только в путь, правда, только небольшие. При этом невидимыми они могут становиться в любой момент, вообще без проблем, так что, по идее, это надо бы считать однозначным плюсом. Но я всё равно слегка недоволен, потому что невидимыми Витя с Митей становиться не хотят, и на нас, всех троих, довольно дико косятся. Особенно на Митю, который гордо щеголяет проспоренными крылышками, рогами и лисьим хвостом. В сочетании с классической гоблинской физиономией смотрится фантастически прекрасно, я когда увидел, аж в ступор впал. И не только я. И вот теперь думаю — а если мне, допустим, уединиться с дамой потребуется, что делать? Мне-то ладно, я к их присутствию давно привык, и не смущаюсь, а дама-то может и потерять настрой, если что! До этого, понятно, ещё далеко, но о таких проблемах надо думать наперёд. Эти ведь козлы чисто из вредности могут не улететь куда подальше, когда попрошу.

Но вообще они какие-то немного притихшие. И тоже косятся на бубен, причём, в отличие от окружающих, не с восторгом, а с опаской. Поговорить бы, обсудить, что вообще произошло, да некогда. Собрав трофеи, мы, наконец, выбрались из теснины скал. Перед глазами раскинулся простор выгоревших от жара холмов и степи — по эту сторону гор гораздо суше. Сами горы здесь тоже гораздо круче, так что обзор открывается шикарный, и что-то я нигде никаких заповедных рощ не вижу. Так что подозреваю, тащиться по этой степи придётся долго. К тому же ещё и быстро, потому что Вокхнн, как только очнулся, разу стал всех стращать возможной погоней.

В общем, ни сна ни отдыха измученной душе. А моя душа очень хочет спать. Утро же! Только этим мрачным, серьёзным личностям ведь не объяснишь, что их великолепному шаману обязательно нужно отдохнуть, поесть и поспать, а потом обязательно разобраться с бубном, от которого веет чем-то странным, если не сказать — пугающим! Совсем никого понимания насущных потребностей меня! Придётся дрыхнуть в седле.

Глава 1. Роща секвой

Духи мои как сцепи сорвались! Ни сна, ни отдыха измученной душе! Стоит только начать клевать носом, как обязательно то одному, то другому, какую-нибудь фигню надо. Как сговорились.

— Дуся, Дуся, смотри, у Айсы опять жилетка задралась!

Грррр… мне всё равно не видно! Она ж впереди меня едет! Не обгонять же, чтобы только полюбоваться!

— Дуся, у тебя колотушка вот-вот выпадет!

А она, колотушка, никак не выпадет! Она надёжна! И закреплена хорошо! На поясе! На одном боку — револьвер, в кобуре. На другом — колотушка. Приспособил её в кобуру трофейную, очень удобно получилось. За спиной — винтовка. Я вооружён и очень опасен! Кстати, да, револьвер-то у меня пустой, надо бы перезарядиться. А то, получается, не очень опасен. Пока перезарядил, Айса со мной поравнялась, потому что мы наконец-то сползли с круч, и теперь идём по довольно пологому спуску. Дороги здесь толком нет, но лошадкам всё равно легко идти, и гуськом тащиться не обязательно. И ничего у Айсы жилетка не задралась. Поправила, что ли, уже?

Девушка косится заинтересовано — явно спросить что-то хочет. Но не решается. Даже воздуху в грудь набрала… нет, обратно выдохнула. И не поторопишь, так только спугнуть можно. Надо, чтобы сама решилась. Я постарался принять как можно более располагающий и обаятельный вид. Дескать, вот он я! Готов к любым вопросам, даже самым деликатным! Особенно к деликатным! И можно даже неприличные вопросы задавать, я не обижусь.

Нет, только хуже получилось. Она, похоже, неприличных вопросов задавать не хотела. А для других вопросов мой вид оказался неправильно располагающим. Так и ехали молча. Близость волнующей меня девушки взбодрила ненадолго, но вскоре я опять слегка затупил.

— Дуся, не спи! А вдруг враги?!

И ведь, зараза, не просто говорит! Он ещё и за одежду дёргает! Если б просто говорил — плевать, я на их болтовню вообще внимания не обращаю. Так ведь нет, то с одной стороны, то с другой!

— Да что с вами такое?! — Не выдержал я. — Вы это специально, что ли? Нафиг вы надо мной издеваетесь, призрачные морды? Я ж герой героический, и всех спас! Вас, между прочим, тоже! Щас бы ходили с чёрными дырками в глазах, тупые, как глобус и голодные, оба!

— Себя ты тоже спасал, так что нечего тут из себя героя строить! — С готовностью ухватился за обсуждение Митя. — Лучше скажи, хвост к цвету глаз подходит? Или лучше не рыжий сделать, а серебристый?

Он старательно повилял хвостом, рассыпая вокруг рыжую пыльцу. Айса, которая нашего разговора не понимала, с любопытством уставилась на это представление. Да и окружающим уманьяр тоже понравилось. А мне — нет!

— Митя! — Говорю проникновенно, как расшалившемуся детсадовцу. — Мне пофиг, какой у тебя хвост! Ты ж не неко-девочка! Вот там бы да… — я мечтательно зажмурился. — А так — без разницы мне! Хоть рыжий, хоть серебристый, хоть красно-зелёный в фиолетовую крапинку, как у галлюциногенного енота. Что ты докопался до меня?

— О! — В глазах у духа появилось предвкушение. Хвост начал медленно окрашиваться в дикую, кислотную расцветку. Айса восторженно захлопала в ладоши. Мите внимание девицы жутко понравилось, и он, заодно, перекрасил себе ещё и крылышки. В такой же цвет, только не в полоску, а в клеточку. Красно-зелёную, кислотную клеточку. Он даже чересчур яркое солнце своей вырвиглазной расцветкой затмил!

В глазах у Вити, что уж совсем дико, зажглась зависть. Похоже, оценил, наконец, эффект от наличия дополнительных конечностей, и теперь остро жалеет, что не проиграл спор. И тоже начал отращивать себе крылышки, рога и хвост. Такие же, как у Мити.

Митя, увидев такое, был возмущён:

— А чего это ты за мной повторяешь?! Ты спор выиграл — вот и сиди теперь без крыльев, хвоста и рогов! Как и мечтал! Нечего к моей славе примазываться!

— А вот захочу — и сделаю! — Не стал соглашаться Витя. — Ты мне не указ! Чего ты вообще решаешь за меня, как мне выглядеть?! Ты мне не мать! И не жена! Я, может, всю жизнь мечтал о хвосте! Я, может, в детстве себе за штаны заправлял ремень батин, и так бегал! А теперь могу отрастить какой захочу, хоть крокодилий, хоть с кисточкой!

— А вот и нет! — Возразил Митя. — Не отрастишь, потому что ты его заслужил! Внешность можно менять, только если в споре победил! Дуся, скажи ему!

Ять! Опять разбудил, а я только-только глаза смежил!

— И ничего не так! Это тот, кто проиграл, обязан изменить внешность. А кто не проиграл — может не менять, а может — менять! И вообще, это я про хвост придумал… — Митя и не думал соглашаться.

— Скажи, шаман Дуся, кто эти духи с тобой? — Спросила меня Айса. Митя с Витей как раз перешли от слов к делу. То бишь начали драться, не снижая скорости и не меняя направления движения. Во все стороны летела пыльца, и иногда снопы ярких, оранжевых искр. Когда кому-то удавался особенно удачный хук.

— Друзья это мои. Они со мной с того дня, как я появился в этом мире. Витя, это который без крыльев, даже родственник какой-то. Дядя, вроде, я не помню толком.

— Правда?! — Удивилась Айса. — А я думала, они у тебя только сейчас появились. А почему один из них так странно выглядит? Я думала, у гоблинов не бывает хвостов. И крыльев.

— И рогов, да… — Я рассказал Айсе о принципах изменения внешности у духов. Ну, как сам догадался. Я так понимаю, выглядеть они могут так, как самим хочется. Прям как пубертатные подростки. Только менять свою внешность могут в куда более широких пределах. Думаю, при желании, не только внешность, но и, скажем, пол, или вовсе радикально изменить форму. Хотя не станут, конечно — Витя с Митей парни правильные, никаких гендерных перверсий у них нет. Пока рассказывал Айсе, мелькнула даже мысль предложить проигравшему в следующем споре в девицу превратиться. Уверен, это бы добавило остроты и перчинки в противостояние. Не стал, понятное дело, пожалел собственную психику. Мне тут всяких трапов не надо, я тоже весь правильный и без перверсий.

Айса слушала, как я разглагольствую о том, какие Витя с Митей полезные, и удивлялась. Она их ведь и правда не видела никогда, это тому же Чувайо довелось полюбоваться. Недолго, он всё равно толком ничего не понял.

— А ты теперь настоящий шаман, да? — Неожиданно сменила тему Айса.

— Я и был настоящим шаманом! — Возмутился я. — С бубном или без — я классный!

— Просто у нас считалось, что ученик шамана становится шаманом, когда обретает бубен, — пояснила девушка. — Обычно для этого долго учатся. Много лет!

— Ну, я уже и так всё умею, — хмыкнул я. — И побольше, чем ваши шаманы! Знаешь, сколько у меня видов камланий заготовлено? Вообще-то, если честно, даже я не знаю. Но много.

Ну и что, и ни разу не соврал. Я ведь в прошлой жизни тот ещё меломан был. Будет, подо что с бубном попрыгать!

Я ещё разок опустил руку и погладил туго натянутую кожу с солярной татуировкой. Блин, прозвучало-то как, а на деле… Бубен отозвался низким и одновременно звонким гулом. Вроде и тихий совсем, а услышали все уманьяр, некоторые седовласые и вредные типы даже оглянулись.

Митя с Витей, между тем, закончили выяснять отношения. Теперь оба щеголяли фингалами, а Митя ещё и выбитым зубом, передним. Ничего, отрастёт. На духах всё быстро отрастает и зарастает. Стоит только забыть, что получил по физиономии — и привет, никаких боевых ранений. Они уже не первый раз при мне дерутся. Без явного победителя и проигравшего, да и дуться друг на друга мгновенно перестают. Я думаю, это у них такой способ дискуссии. По крайней мере, после драки они никаких переговоров не проводили, а решение выработали единое: отныне именно победитель спора решает, кто и как меняет внешность. Хочешь — сам, а хочешь — сопернику что-то меняй.

Мне-то, честно говоря, пофиг было. У нас с Айсой как раз разговор уже увял, так что я опять начал клевать носом.

— Дуся! Не спи! Смотри, вон там роща! И мы как раз к ней едем! Наверное, там на отдых остановимся! — Митя всё никак не успокоится.

Я очумело распахнул глаза. Не знаю, где он узрел рощу. Где-то далеко, на горизонте что-то похожее вроде бы наблюдалось… хотя если б мне туда пальцем не ткнули, я бы и не разглядел. Ехать и ехать ещё!

— Ять! Да ты издеваешься, что ли?! У меня уже нервы не выдерживают! Сколько можно не давать мне спать! Щас вот как тьмой окутаюсь, будете знать!

— Ну и пожалуйста! Ну и окутывайся, на здоровье, если такой дурачина и простофиля, — поддержал друга Витя. — Мы о нём заботимся, переживаем, а он тут угрожает воздух испортить, негодяй неприличный!

— Да что с вами не так?! — Не, ну правда! Я ж устал, вообще-то! А на лошадке можно хоть немного прикорнуть. Мне-то много и не надо. Пару часиков бы подремал, как раз до той самой рощи бы доехали, и я бы был бодр, весел, и мог бы съездить, там, на разведку, или какой-нибудь подвиг совершить. Не сильно эпический, так, мелких масштабов. Для эпического надо подольше поспать, и, желательно, в горизонтальном положении. — В чём забота-то выражается? Спать мне не давать?!

— Ну да! — Довольно кивнул Митя, как будто его недоразвитый ученик, наконец, допетрил, сколько будет два плюс два. — Именно это я тебе и говорю.

— А почему мне нельзя спать?

— А нам откуда знать? — И ещё смотрит, блин, так прокурорски. Дескать, почему я задаю такие тупые вопросы? — Мы ж не шаманы, Дуся! И не общались с ними ни разу. Откуда нам знать?

— Тогда откуда вы знаете, что мне спать нельзя?

— А мы и не знаем.

Это был тупик. Или они, и правда, надо мной издевались. Я решил — да пошло оно всё. Не хотят объяснять — я их и слушать не буду. Вот специально, демонстративно закрою глаза, и буду дрыхнуть всем назло. И плевать, что меня дёргают.

Решение принято — решение исполнено. Так я считаю правильным. Только в этот раз чего-то не получилось. Духи, обиженные моим пренебрежением, даже мешать перестали, а у меня сон ушёл напрочь. Я себя знаю — с таким лучше не спорить. Только зря проваляешься и ворочаться будешь. Это ещё если в кровати, а если вот как сейчас — в седле, то вообще глухое дело. Так что я промучился минут пять, а потом раскрыл глаза, и попытался ещё раз выпытать что-то у Вити с Митей. Но те упорно ничего внятного не говорили, разговор пошёл на второй круг, и я окончательно понял — они, походу, и сами не знают. Просто вот бывает такое — интуиция срабатывает, а объяснений никаких не появляется. Вероятно, у духов это ещё острее проявляется. Лично у меня-то никаких предчувствий не было. Обычно, когда какая-то задница надвигается, есть, а тут — ни в одном глазу. Так что я решил забить и не обращать внимания. Тем более, впереди, наконец, появилась роща, и это оказалось то ещё зрелище!

— Охренеть!

Это мы сказали все втроём, хором. Не то чтобы тренировались, просто случайно получилось. Роща состояла из секвой, наверное. По крайней мере, я о других таких здоровенных деревьях не слышал. Только одно дело — слышать, а другое — видеть воочию. Нам до деревьев ещё ехать и ехать, а они возвышаются так, что уже сейчас хочется голову одновременно задрать и втянуть в плечи.

— Не нравятся мне такие места! — Нервно пробубнил Митя. — Красивое такое всё! Когда всё так красиво — жди, что насрано будет! Если забора нет. И хорошо, если просто какашками, а может, и гадость какая-нибудь оказаться. Дуся, ты бы поинтересовался у товарищей остроухих, они вообще знают, куда едут?

— Сам бы и поинтересовался. Чего вы их язык-то не учите? Давно бы уж базовый уровень освоили.

— Дусь, ты чо? — Уставился на меня Витя. — Ты опять забыл, что мы мёртвые? Мёртвые новому не учатся, это только живые умеют. У нас того, — он постучал себя пальцем по башке. — Устройство только на воспроизведение работает, а на запись — никак!

Вот откуда мне такие подробности знать? Я ж в этом не разбираюсь совершенно, мне ж не объяснял никто таких подробностей. А спрашивает так, будто я очевидных, самых детсадовских истин не знаю.

Айса охотно рассказала, что в роще нас никаких опасностей ждать не должно.

— Это место разумным не принадлежит, — объяснила девушка. — Оно никогда никому не принадлежало. Старые большие деревья — они сами по себе, и хозяев не любят. Но остановиться и передохнуть можно, они гостеприимные.

В общем, успокоила, а то я, грешным делом, уже тоже начал подозревать всякое. Просто очень уж она была не такая, как всё окружающее, эта роща. Как будто кусок какого-то другого мира, или, как минимум, другого леса вырезали и поставили в предгорьях. Поневоле начнёшь чего-то магического ожидать.

Магии под сенью высоченных деревьев я особо не заметил. Нет, дышалось как-то необычно, но не плохо. Легко дышалось. Поначалу. А вот потом пошёл запашок.

— Мить, вот нахрена ты накаркал?! — Возмутился я. — Что за дух такой, чуть что — сразу про говно!

— Это не я накаркал, это я просто мудрый и опытный. Правда, я фигусраль… фигорально… В смысле не конкретно его имел ввиду.

Короче, да, роща была изрядно загажена. Как будто тут поблизости недавно музыкальный фестиваль какой-нибудь прошёл, а на туалеты организаторы поскупились. Того и гляди вступишь куда не надо! Не, я-то что! Дело житейское, бывает. Неприятно, конечно, что в таком красивом месте, но земля всё примет. Через пару дней уже и не видно ничего будет. А вот уманьяр расстроились. Точнее, насторожились, по сторонам стали зыркать. Потом я тоже насторожился, потому что сообразил — если оно ещё не исчезло, значит те, кто его тут оставил, совсем недалеко ушли. Если ушли.

Ну и оказалось, да. Вовсе не обязательно было так вострить уши, чтобы вскоре услышать какие-то вопли, отголоски песен, и прочие сопровождающие большую толпу народа звуки. Очень было интересно посмотреть, кто их распространял, но Вокхинн меня разочаровал — он поступил разумно. В смысле, не захотел ничего выяснять, а просто молча развернул свою лошадь, и махнул рукой, дескать, баста, карапузики, валим отсюда, нам проблемы не нужны. Ну, то есть на самом деле он имел ввиду «Уходим! Это может быть кто угодно!», я по-своему интерпретировал.

Я даже спорить не стал — соваться куда-то чисто из любопытства было бы глупо, так что послушно повернул коняшку вслед за остальными, но только всё равно это ничего не решило. Мы ещё только разворачивались, когда раздался свист. Этакий залихватский, разбойничий. Далековато, так что я даже не вздрогнул, просто хотел поторопить свою четвероногую прелесть. Потом смотрю — Вокхинн тяжко так вздохнул, и вернулся обратно, на прежний курс.

— Заметили нас. Теперь поздно. Тех, кто убегает, точно захотят догнать.

Это тоже логично звучало. Инстинкты — они у всех инстинкты. Я и сам, наверное, повёлся бы. В смысле, если кто убегает — его догнать надо обязательно, это ж первая и самая логичная реакция. Так что тут лучше не провоцировать.

Заметил нас орк. Мы его тоже заметили — сидит себе в каком-то гнезде, на высоте нижней трети ствола секвойи. С биноклем! Лес-то редкий, далеко можно смотреть. Вот он нас и увидел раньше времени. Вооружённым-то глазом.

— Чо-как, пацаны? Кто такие, куда путь держите? — Это он нас спросил, когда мы с его гнездом поравнялись. Так, вроде, мирный товарищ, и очень колоритный. Прямо братское сердце, натурально — тоже в драных джинсах, в какой-то кожаной штормовке явно с чужого плеча, и с револьвером. Разве что бубна у него нет, тут я его обскакал. Зато есть шляпа, правда, ни разу не ковбойская. Соломенная, с полуоторванной тульей, как у Гекльберри Финна. Я завистливо вздохнул — шляпу я тоже хочу. В степи солнце башку печёт — сил нет, и жмуриться всё время приходится, а шляпа с высокими полями меня бы от этого спасла. А ещё лучше — очки тёмные. Я бы очень стильно смотрелся в тёмных очках, уверен.

— Мы следуем своей дорогой и не ищем драки! — Приосанился Вокхинн.

Придурок! Вот кто сразу сообщает, что не ищет драки? Только тот, кто на самом деле на неё напрашивается! Надо ж было такое ляпнуть! А ещё, называется, вождь! Орк, конечно, сразу всё просёк. Любопытство из глаз пропало, зато появился хищный интерес.

— Ну тогда милости прошу к нашему шалашу! Народ я предупредил, щас вас там встретят.

— Слушай, мужик, а ты где такой убор классный оторвал? — Спрашиваю. Во-первых, правда, интересно очень, во-вторых — надо ж хоть немного исправить неприятное первое впечатление.

— Опа! — Он меня только сейчас заметил. — А ты откуда тут взялся, зелёный брат, в такой необычной компании?

— Нормальная компания! Помогают мне, как могут. С той стороны гор идём. С Грасс–Вэлли. Банк брали, ну и так по мелочи.

Ну да, опасно такие вещи сообщать. Показывать грабителю кошелёк — это ж прям провоцировать. Но я решил, что хуже уже не будет, а вот лучше — очень даже может. Вдруг он решит, что раз я не боюсь о таком рассказывать, то, значит, вообще не боюсь? Потому как круче меня и моей компашки только яйца и нам с уманьяр вообще всё побоку. Главное, самому в это верить как можно более искренне!

Уж не знаю, сработало или нет, но орк уважительно оскалился:

— Жжёшь, брателло! Давай, подваливай, наши там уже ждут! Ща я ток сменщика кликну, без меня не начинайте!

Вокхинн глянул на меня прожигающим взглядом — того и гляди, дырки появятся! Дымящиеся. Вот интересно, он недоволен, что я поперёк вождя договариваюсь, или считает большой ошибкой упоминание грабежа банка? Хотя пофиг, в любом случае. У нас тут явно проблемки посерьёзнее намечаются. Чуваки-то, конечно, прикольные нам встретились, но стрёмные-е-е… Жуть!

-----------------------------

Понимаю, что все ждали продолжения только в понедельник. Получается, соврал я в эпилоге первой книги. Просто у нас тут снегопады, пробки, никуда не выедешь, а дома отдыхать плохо, неизбежно начинаешь писать продолжение. Так что я решил себя не мучить. Потом как-нибудь отдохну.

Глава 2. Сабантуй

Компания нам встретилась многочисленная и пёстрая. Не в смысле видового разнообразия — на небольшой полянке возле упавшего давным-давно дерева расположились исключительно орки — десятков пять. Но разные! Особенно меня впечатлил предводитель в костюме-тройке, кроссовках, соломенной шляпе и опоясанный патронташем, как революционный матрос.

— Ёпть! Пацаны, гля, у нас тут тусовка всё интереснее становится, врот! Пуша, ять, ты какого хера пост оставил?!

— По делу я оставил, командир! — Обиженно ответил Пуша. — У меня так-то смена! Я чо, нах, лысый, что ли?

Все озадачено уставились на Пушу. И наши, и «хозяева поляны». Он, так-то, был лысее некуда. Башка голая, как коленка.

— Ять, я не то имел ввиду, врот!

Вообще я только теперь осознал, что говорят местные на какой-то дикой смеси диалектов. Всего понемножку. Авалонский, язык уманьяр, ещё какие-то непонятные, и даже великий и могучий. Правда, от него пока только «ять» и «врот» был. Самое удивительное, что язык этот был инстинктивно понятен даже мне. И уманьяр моим — тоже. И я подозреваю, что вообще любому местному жителю или обитателю соседних и не очень стран. Такой вот матерный эсперанто получился. Очень удобный.

Пока орки выясняли, кто должен сейчас дежурить, я увидел прекрасное — костёр с жарящейся над ней тушей бизона. Или буйвола. Короче большого и мясного. Ну ладно, не прям целиком туша, разделанная, но там рядом голова лежала, без рогов, но облепленная глиной. Запекалась, очевидно. Так что догадаться, что когда-то это было тушей, труда не составляло. Запах шёл… космический. Особенно из трещин в глиняной корочке вокруг головы. Крышесносный, в общем, запах. Меня туда прямо потянуло со страшной силой, как бычка на верёвочке.

— Народ, а пожрать будет чо? У нас так-то тоже припасы есть, но в основном — солонина. Ай, короче, не могу, делитесь, ять!

— Налетай, мелкий, поделимся! — Оскалился предводитель. — И вы, лесные братья — тоже. Сабантуй у нас намечается, в честь удачной охоты, врот. Мы ж, ять, закон гостеприимства знаем!

В общем, просто душка. Мне только не понравилось, как некоторые члены его команды косились на наших девиц. Как-то чересчур одобрительно, по-хозяйски. Это дело я собирался непременно пресечь, потому что девицы тут только мои, и делиться я не собираюсь. Ну, то есть, не только мои, это было бы слишком самонадеянно и вообще не правда, но всё равно делиться я ими не собираюсь. Даже чужими. Так что надо будет это дело пресечь, но сначала — обед! Ох, как же я соскучился по нормальной еде! У умаьяр с собой всё длительного хранения, у обобранных нами авалонцев — тоже. Слёзы и полное расстройство желудка.

— Наконец-то я налопаюсь! — Предвкушающе потёр я живот, и погрузился в нирвану — мне протянули кусочек мяса на килограмм. Знаете, такой немножко с кровью, непрожаренный внутри, посоленный и натёртый какой-то травкой острой. И с дымком. Амброзия!

Короче, я жрал так аппетитно, что орки тоже набросились, и общение как-то само собой заглохло на время. А вот уманьяр мои были слишком напряжены, и аппетита у них, похоже, не было. Особенно у Вокхинна, который опять смотрел на меня как прокурор на клофелинщицу — с осуждением и укоризной. Но сказать ничего не сказал. Он вообще был молчалив с тех пор, как мы с орками встретились. Не просто так, понятное дело. Моя заслуга! Мы пока шли к поляне, я улучил минутку, чтобы с ним поговорить. Потому что знал — сам не догадается.

— Вокхинн, — Сказал я ему. — Я понимаю, ты опытный вождь, мудрый эльф, и всё такое. Но я тебя прошу, ты щас в процессе общения не ляпни чего-нибудь. Прямо очень прошу, по-хорошему.

— А то что?! — С вызовом спросил Вождь.

— А то ты такого ляпнешь, что нас эти бравые парни схарчат, — честно ответил я. — Может быть, даже в прямом смысле.

— Думаешь, ты справишься лучше? — Скептически спросил Вокхинн. Я прям порадовался — раз вопросы задаёт, значит, соображалка работает. А значит, аргументы могут дойти до адресата.

— Ты, Вокхинн, эльф мудрый. И образованный. Короче, интеллигентный весь. А мне что-то подсказывает, что эти ребята не очень любят интеллигентных существ. Потому что они их не понимают. Вы с ними на разных языках говорите. Ты вот зачем им ляпнул, что мы проблем не ищем? Это ж сразу продемонстрировал, что мы их боимся. Нельзя так! Короче, они — орки. Я — гоблин. Доверься мне, мудрый Вокхинн, я с ними договорюсь.

— Смотри. Надеюсь, шаман, ты понимаешь, что на этих твои пляски не подействуют? Это бандиты, а не духи.

Договорились, в общем. А буйвол оказался невероятно вкусным. Не хватало только запить чем-нибудь вкусным. Мне, конечно, протянули от щедрот какое-то пойло, но я его попробовал, а потом чуть не проблевался. Еле-еле сдержался. Короче, алкоголь, крепкий, явно не для меня — тут привыкать надо. С непривычки — редкостная гадость. Поэтому пока что пришлось обходиться просто водой. Я, впрочем, не расстроился — меня и так прёт без всякого компота.

— А чего Пуша говорит, что вы какой-то банк брали?! — Спросил меня предводитель. — Я, кстати, Дройн по прозвищу Разрыватель Жоп. А ты кто будешь?

Я ж закашлялся. Прозвище очень понравилось.

— Дуся я, — я попытался сделать книксен из положения сидя. — По прозвищу Великолепный. Да не напрягайся, ты меня точно не знаешь. Я в ваших краях недавно. Только присматриваюсь пока. А так-то прибыл я из далёкого государства Российского.

Не, ну а что? Прозвище, как прозвище. Уж получше, чем Разрыватель Жоп. Личность-то, судя по всему, известная. Вон как Вокхинн побледнел, когда услышал. Мне, получается, тоже нужно было придумать что-нибудь внушительное и яркое. Но на Ломателя Шей или там, Горлогрыза я точно не тяну, слишком физиономия добрая, так что я решил взять что-то не такое агрессивное. Может, лучше было бы Повелитель Духов… да не, сто процентов так было бы лучше. Но оно пришло мне в голову уже после того, как назвался Великолепным, и переделывать было бы неуместно. Так что придётся теперь побыть Великолепным. Ничего, переживу как-нибудь.

Разговор шёл вполне мирно. Орки прям прониклись, когда я упомянул о России — видно, были здесь персонажи с любимой родины, и оставили по себе добрую память. Я прям благодарностью к ним проникся. Дройн болтал не меньше меня, и, так же, как я, старался ничего важного не говорить. Так что спустя пару часов неспешной беседы я понятия не имел, что они тут в такой компании делают, и чем вообще по жизни занимаются. Но догадывался, конечно. Тюки-то с трофейным добром только слепой бы не заметил. Значит, ограбили кого-то. Причём явно не слишком богатого. Я такое не одобряю — это противоречит моей ленивой натуре. Зачем грабить нищебродов? Это ж только устанешь зря. Нужно как-то скромнее. Масштабы у нас не те, чтобы бедняков грабить. Мы ж не политики, в конце концов. Я искренне считаю, что на нашем уровне грабить нужно обязательно всяких богатеев — тогда устанешь меньше. Эту мысль я и попытался донести до Дройн. Ненавязчиво, понятно, и без осуждения. Типа кто как, а мы вот так вот, рациональные мы. Кажется, собеседник проникся. Моей крутостью, понятно, а не логикой. Я мысленно даже выдохнул немножко, вроде, кровавое побоище теперь откладывается. Дройн тоже расслабился, взаимное представление на этом закончилось, и дальше мы уже просто общались. Точнее, это я общался.

Ну да, дорвался до свободных ушей, с которыми можно поделиться своими подвигами. Мне-то скрывать особо нечего. Даже наоборот, я безбожно приукрашивал свои приключения. А чего стесняться? Скромность — она хороша только для окружающих, а для самого скромника не очень. Тем более, у меня кроме неё других достоинств вагон и маленькая тележка. Вот я ими и поделился. Не знаю, поверили мне или нет, но некоторое уважение в глазах появилось. В основном, наверное, из-за двух духов рядом, которые уверенно кивали на каждое моё слово. Я не только хвастался, понятное дело. Это было бы нескромно и неправдоподобно.

-… и тут, понимаешь, лечу. Вижу — жопа. Не, это не фигурально! Это натуральная жопа, прикинь! Надвигается! Здоровая такая, — я развёл руками как можно шире. — Ну, думаю, хорошо. Была бы спина — хуже было бы. Твёрже. А жопа-то, она мягкая. Ну, ты, Разрыватель Жоп, должен понимать…

В общем, весело было. Юморок, конечно, незамысловатый, но орки уже изрядно остограмились тем пойлом, которым и меня угостили перед обедом, так что заходило на ура.

— А так-то у меня здесь планы чрезвычайно обширные. Ты не думай, уважаемый Разрыватель Жоп… кстати, хотел уточнить. Ты ведь их руками разрываешь? Руками же, да?

— А это уж как получится! — Расхохотался Дройн.

— Ага, — Я невольно отодвинулся в сторону. Немножко. Чем вызвал ещё один взрыв хохота. Каждому приятно, когда его уважают и побаиваются. — Так вот, планов у меня на ваши места — громадьё. Но в основном, конечно, там, за горами. Это ж край непуганых идиотов! Народу только набрать надо. А то у меня ребята вон, какие бравые, но мало их. Нужно больше!

— И ты даже знаешь, где их взять? — Хмыкнул Разрыватель.

— Ну, есть одно место, — Я принял крайне заговорщицкий вид. — Там вообще много полезного…

В общем, только я собрался переходить к главному, как не вовремя влез… не Вокхинн даже! Этот-то соображал, что сейчас лучше лишнего не болтать. Я к нему даже уважением проникся — не всякий позволит себе вот так вот в сложной ситуации выпустить поводья из рук. Не, он хоть и сохранял невозмутимую физиономию Чингачгука, но всё равно посматривал на меня периодически то с ужасом, то едва сдерживая гнев. Особенно, когда я рассказывал, как брал под свою руку остатки бедного несчастного племени, и как делал из них настоящих бравых парней. Там, так-то, на меня все смотрели не слишком ласково. Но держались. А тут вот Чувайо не выдержал, и спросил у Вокхинна какую-то несусветную глупость. Я даже не прислушивался, что именно он там спросил, главное — он Вокхинна вождём назвал, и этак демонстративно на меня даже не посмотрел. Проявил, короче, верноподданнические чувства и даже подлизал немножко. И, главное, дело-то хорошее, но интимное! Никогда нельзя такими вещами заниматься при посторонних!

Вокхинн-то правильно сообразил. Отрезал коротко, что, дескать, отстань, постылый, и дальше снова замолчал. Только уже поздно было. Уже зёрна сомнений в души наших собеседников упали, а там их ждала благодатная почва. Я прям почувствовал, как изменилась атмосфера. Только что всё было мирно, и даже, вроде как, душевно, и вдруг — всё. Две отдельные компании сидят, и та, что побольше, на ту, что поменьше смотрит с плотоядным интересом. Как поручик Ржевский на воспитанницу института благородных девиц.

Разговор как-то мгновенно увял, как и интерес Дройна к моим планам. Даже дослушивать не стал.

— Лады, маленький брат, спать уже пора. Вон, солнце зашло… о делах завтра пообщаемся, — Покровительственно хлопнул меня по плечу Дройн, и ушёл в свою палатку. Да и народ начал разбредаться, а я окончательно понял — вся моя работа с общественностью пошла насмарку. Сегодня ночью нас будут бить. И пока что не бьют только потому, что уманьяр мои, умнички, сидят компактно и трезвые. И оружие у них наготове. Помирать никто не хочет, тем более, в преддверии победы, так что орки наверняка захотят получше подготовиться.

— Спасибо, большое, Чувайо! — Говорю. — Ты не думай, я не забуду твою сообразительность и то, как ты уважаешь своего вождя. Обязательно вознагражу.

А Чувайо, умник великий, совершенно ничего не отдупляет. Даже то, что я его сейчас не хвалю нисколечко. Прям зло взяло, вот честное слово!

— Что теперь делать будем? — Вокхинн решил перейти к более важному вопросу. — Уйти мы сейчас не можем. Нападут. И если не уйдём — тоже нападут. Это Разрыватель Жоп. Его тут многие знают, и все стараются держаться подальше. Он не чтит никаких законов, он невероятно жесток к своим, а чужаки его и вовсе боятся.

— Чего делать, чего делать, — бурчу. — Сами нападать будем, значит. Первыми. Но не прямо сейчас. Сейчас-то они настороже. Вить, Мить, вы это, летите, птички мои прозрачные. Последите за ними, послушайте, что этот Дройн планировать станет, хорошо? Только это, не забудьте, что вы невидимыми должны стать, лады?

Духи не подвели, улетучились, как не бывало. Ну, а я принялся готовиться ко сну. Наконец-то!

— Ты что делаешь, шаман? — Озадаченно спросил меня Вокхинн.

— Как что? Спать укладываюсь. Чего и вам советую. Может, хоть немного отдохнуть получится. Духи ж предупредят, если чего… — Я не удержался, зевнул. Пара часов у меня точно есть. Хоть немного высплюсь!

Ну да, это был хитрый план. Я специально отправил духов на разведку, чтобы не мешали мне, наконец, задрыхнуть. И предстоящая ночная заварушка меня ничуть не останавливала. Такими вещами нужно заниматься, когда ты бодр и весел, а не когда глаза слипаются! А они прям слипались. Я ещё опасался немного, что из-за нервов разбужусь сразу, как только приму горизонтальное положение — случалось такое в прошлой жизни. Куда там! Вырубило мгновенно, даже гнёздышко себе обустроить не успел толком. И возмущенные взгляды спутников меня ничуть не смутили.

Сон был какой-то странный. Он был — это уже непривычно, потому как после смерти мне вообще снов не снилось. Я, грешным делом, думал — это особенности перерождения и смирился — нафига мне сны, если у меня в жизни сплошные приключения? Это в предыдущей жизни я любил, когда снится что-нибудь эдакое, особенно — полёты. Но это ладно. Куда страннее, что я понимал, что это сон. Такого со мной вообще никогда раньше не случалось. Я висел в каком-то пустом тёмном пространстве, вокруг был сплошной туман, и только время от времени то тут, то там вспыхивали и гасли огоньки. Это было даже красиво, первые пару минут, а потом я малость заскучал. В смысле — я ж не в монитор старого компа пялюсь, на скринсейвер?

И только я подумал, что пора бы уже начаться какой-то движухе, как движуха началась. И я ей даже поначалу обрадовался. Из тумана передо мной появились маманя с батей. И это было радостно, потому что я на самом деле по ним здорово соскучился. Так, вроде и некогда скучать, да и не вспоминал я о них почти что — не до того было. А теперь увидел — и аж сердце зашлось от восторга.

— Мам, пап! Ура! Вы тоже сюда попали? Во крутяк-то! — Ну, это ж сон, как ни крути. А во сне удивляться не получается, вот я и не удивился. — Прикиньте, я тут нормальный! Не человек, правда, но зато бегаю, как Усейн Болт, прыгаю, как кенгуру, и ещё и магией швыряюсь направо налево! Духами повелеваю! Я вообще тут круче всех, самый обаятельный и привлекательный!

— Сынок! — Мама обняла меня крепко-крепко, а рядом встал папа, поддерживая подмышки. Они так часто делали в той жизни. Но сейчас-то чего, сейчас я и сам прекрасно стою. — Наконец-то мы нашли тебя! Наконец-то мы будем вместе!

— Ага! Тут, правда, повальный бандитизм, видизм… это как расизм, только видизм, если чо. Сам придумал. И в целом места дикие, но интересные и прикольные!

— Нет! Нет-нет, сынок, нельзя! Слишком опасно! — Встревожилась мама. — Лучше пойдём с нами! Пойдём!

Они с батей взяли меня за руки и куда-то потянули, как шарик на верёвочке. А я и поплыл, потому что самостоятельно в этом сне я передвигаться не мог. И мне это, к слову, не нравилось. Мне вообще жутко не нравится беспомощность, если чо. У меня с ней были долгие отношения, но мы расстались! И снова встречаться я не собираюсь! Поэтому я задёргался изо всех сил. Сначала вообще никак не получалось, потом я вспомнил, что вообще-то — маг, и выпустил тьму. Вот после этого сразу полегчало. Под ногами откуда-то образовалась твёрдая поверхность, и оказалось, что я по ней шагаю. Да и в глазах немного прояснилось. А может, просто мы дошли — впереди я увидел дом с небольшим садиком, озером и ажурным забором вокруг. Родичи именно о таком и мечтали часто. Всё рассуждали, как здорово там будет жить втроём.

Вот только то, что я выпустил тьму, мамане с батей не понравилось. Они отскочили от меня, мама начала укоризненно качать головой, а батя строго нахмурился:

— Зачем, сынок?! Не нужна тебе эта мерзость! Здесь она вообще не нужна — тут тихо и безопасно.

Я, поначалу, хотел тьму рассеять — и здесь, во сне, я знал, как это сделать, хотя в реальности пока не научился. А потом передумал.

— Это, мам, бать, вы только не обижайтесь, но я чот не хочу. Ну, в домик этот. У меня там народ ждёт, а я их так-то спасать собираюсь в очередной раз. Можно сказать, приручил их уже, так что теперь за них в ответе. Так что… ну, это, я заходить буду, ладно? Иногда. Да и вы от меня за столько-то лет уж устали, наверное. Вы, главное, знайте, что со мной всё в порядке и даже хорошо…

— Кого ты собрался спасать?! — Закричал отец. — Ты беспомощен! Ты не можешь спасти себя сам, с чего ты собрался спасть каких-то посторонних уманьяр?!

И вот тут я ощутил глубокое разочарование, потому что до меня дошло — нифига это не мой отец. И не маманя — тоже. Потому что они на меня вообще никогда не орали. Я так-то временами был довольно вредным типом, что уж там. Порой такое творил и говорил, что… ну, короче, там не только наорать, там меня и двинуть можно было бы. Чисто профилактически. Редко, конечно, обычно-то своё дурное настроение при себе держал, но это когда подрос уже более-менее, а так-то всяко бывало. Так вот, как бы я ни выкаблучивался, предки никогда меня не то что пальцем не тронули, даже голос не повысили. Слишком любили и жалели. И это, кстати, действовало иногда похуже криков. Просто я ж не урод, чтобы говниться, когда меня так любят.

В общем, я догадался, что тут что-то не так. Ну и выложил правду матку сразу, наивный чукотский юноша.

— А вы, — говорю, — вообще, кто такие, чуваки? Колитесь, я вас раскусил.

Сразу колоться они не стали. Сбавили тон, начали уговаривать, но знаете, чем меньше я верил их уговорам, тем более расплывчатой становилась их внешность. Да и домик лубочный как-то поплыл малость. Утратил свою реальность — иначе не скажешь. Как во сне. Хотя оно ж и было во сне.

Эти, которые маманю с батей изображали, всё продолжали меня уговаривать, потом опять кричать пытались, только мне уже пофигу было.

— Вот что, граждане. Идите вы нахер, — говорю.

И, сделав им ручкой, развернулся. Понятия не имею, куда я собирался идти — надо полагать туда, откуда пришёл, чтобы проснуться, ибо мне уже эта дурная постановка надоела. Ну и разочарование было, как без того? Я-то, было, обрадовался, что с родичами встретился. Был уверен, что теперь-то заживём, а оно вон как. Обман!

Но уйти мне не дали. «Маманя» с «батей» меня мгновенно догнали и вцепились в руки. Лица у них уже окончательно перестали быть похожи не только на моих родных, но и вообще на человеческие. Вытянулись, изо рта полезли какие-то щупальца, а глаза обернулись знакомыми уже чёрными солнцами.

— Ты! Никуда! Не! Пойдёшь! — Голоса у них тоже были теперь совсем не человеческие, и вообще ничьи. Скорее было похоже на лязг каких-то металлических конструкций пополам с завываниями урагана, и всё это складывалось в членораздельную речь. По идее — это должно было быть пугающе, тем более и погодка вокруг тоже испортилась. Всё начало закручиваться, как в центре урагана. Недавно привлекательный домик растянуло и попятило так, что он превратился в дикую ленту мёбиуса. Короче, должно было быть страшновато. Но я-то понимал, что это сон. Как можно пугаться сна, если ты понимаешь, что это сон? Мне в своё время столько кошмаров переснилось, особенно во времена увлечения фильмами ужасов! Вот там да, было страшно, а сейчас-то!

Эти два, мимика, что ли? Продолжали видоизменяться. На руках когтищи выросли, и он не замедлили воткнуть их мне под рёбра. Вот это было больно. Я заорал, разозлился, а потом по укоренившейся привычке выпустил тьму. Твари отпрянули, как будто я кислотой покрылся, и окружающая мёбиусная вакханалия тоже малость отступила.

— Идите нахрен, придурки!

Но универсальный экзорцизм почему-то не сработал. Наоборот, этих тварей становилось всё больше. Не все они были такими жуткими, но однозначно все — враждебными. Причём несмотря на сон, боль от их прикосновений я продолжал испытывать вполне реальную. Тьма, как и во время недавнего перехода через ущелье, помогала слабо.

— Чего вы ко мне пристали, твари?! — Возмущался я, отмахиваясь от этой тучи. — Отцепитесь!

— Ты не достоин! Ты останешься здесь! Навсегда! На твоё место встанет тот, кому надлежит!

И знаете, несмотря на то, что я понятия не имел, что это за «моё место, которого я недостоин», я никак не хотел никого на него пускать! Будут ещё мне какие-то тупые призрачные сновидения или сновидческие призраки указывать, чего я достоин, а чего нет!

Кстати… раз это сон, то по идее, это я должен им управлять! Какого хрена вообще я позволяю с собой так обращаться?!

Эта мысль оказалась очень правильной. Я подскочил на месте, и стал воображать. Вон тот призрак с длинными руками, узкими, как у самолёта крыльями и выпученными зенками очень похож на самолёт. Боинг. А боинги на такой высоте не летают, и крыльями не машут!

Призрак трансформировался прямо в полёте, а потом рухнул. Ещё и двух соседей по дороге снёс. Я развернулся, и нашёл ещё одного, который изображал какого-то банального волка — оборотня из дешёвого фильма ужасов. Этот у меня ассоциировался с болонкой — и в неё превратился. И ещё один, который изображал гигантскую цаплю, и пребольно клевался своим длинным клювом, трансформировался в моего учителя физики. Я его редко вживую видел, только на экране. Обучение-то в основном дистанционное. Но всё равно он у меня всегда ассоциировался с цаплей, и теперь цапля превращалась обратно в Дмитрия Юрьевича — длинного и нескладного. И он тоже не обрадовался этому превращению.

Чем дальше, тем становилось проще. Я метался между обступивших меня фантасмагорических тварей и одну за другой превращал во что-то другое. Может, не менее фантасмагорическое, но уже совсем не такое опасное. А потом, когда уже никто не мог на меня напасть, я решил, что развлекаться хватит, и как-то легко и без напряга проснулся.

Лучше б не просыпался, ей богу! Стою, значит, в центре поляны. На полшаге — даже нога одна так и задрана. И руки в стороны раскинуты. Ровно в такой позе, в которой решил, что пора просыпаться. В руках — бубен. Вокруг — тьма. И только на краю поляны сгрудились две группы разумных — мои уманьяр и орки. И вид у всех перепуганный, как будто это не я стою, а какая-нибудь годзилла страшная. И, главное, каждое моё движение отслеживают. Я ногу поставил — они дёрнулись. Я руку опустил — они опять отшатнулись.

— Кхм, чуваки. А чего вы нервные-то какие? Сон плохой приснился?

Глава 3. Прощания

Над поляной возле гигантского поваленного дерева повисло напряжённое молчание. Отвечать мне не спешили. Смотрели настороженно, и, к слову, некоторые целились. Причём, только сейчас заметил, не только орки, но и мои умньяр. Вообще неожиданно и неприятно! Но не страшно, потому что вокруг меня — тьма, и целятся они куда угодно, но не в меня. Не видят же ничего, в густом облаке мглы, как тут будешь целиться? Я отмахнулся машинально, развеивая облако, и только потом сообразил, что я, развеял его самостоятельно, чего раньше не умел за ненадобностью. И ещё сообразил, что можно было так и не торопиться, потому как теперь целиться в меня стало проще.

Однако, как только тьма рассеялась, уманьяр мои ощутимо расслабились, тетивы отпустили. И Дройновы ребята тоже стволы опустили, но не самостоятельно, а по его знаку. Дисциплина у них, конечно, не чета уманьяр. Вроде разбойники разбойниками, развесёлая вольница, а вожака слушают как папу родного. Впрочем, не удивительно, с таким-то прозвищем.

Я уж хотел повторить вопрос — интересно же, чего так все всполошились-то? Но тут на меня налетели Витя с Митей.

— Дуся, ять! Ты это… Ты Дуся ведь? — Уточнил Витя.

— Нет, блин, я Чебурашка, который ищет друзей, — Говорю. — Витя, что за вопросы такие дебильные?

И тут… Короче, он на меня напал! Витя бросился на меня с кулаками, и Митя его поддержал. И хотя плотность у духов пока была не настолько велика, чтобы нанести серьёзный ущерб, но всё равно было неприятно, вообще-то! Как будто тебе раз за разом холодцом оплеухи отвешивают. Прям один в один ощущения. И не спрашивайте, откуда я знаю, как это, когда по лицу холодцом бьют. Когда у тебя координация ни к чёрту и не такое случается.

— А ну верни нашего Дусю, врот! — Орёт Витя.

— Возвращай, мерзкий Бурашка! Пшёл вон из нашего Дуси, ять! Я за себя не отвечаю, врот!

А я ж вообще не ожидал, что они на меня нападут. По первости не сопротивлялся даже от шока и общего непонимания происходящего. Но когда тебе с частотой две раза в секунду прилетает по роже холодцом, поневоле в себя придёшь.

— Так, хорош, ять, вы чего как с цепи сорвались?! — Я отскочил в сторону, и принялся отмахиваться от Вити с Митей, которые отпускать меня не хотели. Бить их всерьёз не хотел, так что лупил ладошками, как девчонка. Ну не подумал я в тот момент, что они духи, и ничего им от ударов не будет.

— Дусю верни!

— Да Дуся я! Самый, что ни на есть! Натуральный Дуся! Во всей своей комплектации! Чего вы, блин, творите?!

— Если Дуся, почему Бурашкой каким-то назвался? — Слегка сбавил обороты Митя.

— А как ещё называться?! Когда чувак, который со мной с тех пор, как я в этом мире появился, вдруг спрашивает, как меня зовут? Что за идиотский вопрос вообще?!

— Точно Дуся? — Подозрительно спросил хвостато-крылатый Митя. — Скажи что-нибудь на Дусином.

— В смысле — на Дусином? Я только на русском могу, и на уманьярском. Ну и на английском ещё. Хау ду ю ду, ять. Всегда правой, ять.

— Вроде он, Вить? — С сомнением спросил Митя.

— Хрен знет. Так-то он эту хаудуюду непонятную уже упоминал как-то. И английский этот — тоже.

— А можно для тех, кто спал, объяснить, какого фига вообще происходит? Чего я пропустил-то? Почему вы вообще сомневаетесь, что я — это я?

Духи ещё несколько секунд смотрели на меня подозрительно, а потом рассказали всякого интересного. По их словам выходило, что они честно наблюдали за Дройном. Подслушали, что он действительно решил на нас напасть. Слишком высок оказался соблазн, причём польстились орки не столько на деньги и девиц остроухих, сколько на оружие. Мы ж неплохо поживились в том ущелье, вот им завидно и стало.

— А тебя он сказал по возможности живым брать, — объяснил Митя. — Сказал, ты фуфло нёс, что такой крутой перец, но всё равно довольно крутой, и им пригодишься. И вообще, дескать, маленький брат, все дела. Хоть и дальние, но родственники. Нужно типа держаться вместе. А уманьяр — в расход, баб потом тоже в расход.

— Угу, — кивнул Витя. — А потом мы дослушали всё, и полетели докладывать. А ты тут спишь. И разбудить тебя никак не получалось! Тебя и мы будили, и Вокхинн будил, и Айса. Без толку. Я кое-как Илве с Киганом объяснил всё, они авалонский знают. А что с тобой делать — так и непонятно было.

— Мы ж говорили, что тебе спать нельзя! А потом ты очнулся, смотрел на всех, как будто мы — говна какая! И голос у тебя страшный был, вообще не твой!

— Ты сказал, что твоё тело — это мерзкое зелёное ничтожество! И нас обозвал по-всякому, и обещал закатать нас в бубен.

— Да! А потом вдруг весь тьмой окутался. Орать начал. Тут творилось всякое. Какие-то жуткие чудища появлялись и исчезали! Трансумировались! В смысле, изменялись.

— Светопреставление! Тьмой вокруг всё окутало, а внутри — жуть всякая, чудовища какие-то! Был бы живой — точно бы обосрался!

— А эти все тоже перепугались жутко. И уманьяр, и орки. Те прибежали, что делать — не знают, сунуться боятся. Мы говорили, тебе спать нельзя!

— Вот, кстати. Откуда вы-то взяли, что спать нельзя?

— Ну, прост слышали где-то, — отвёл глаза Витя, — что без обучения шаманский бубен нельзя брать. Если он чужой и старый, особенно. Там же в нём прежние владельцы. Наказать могут, или что похуже даже.

— А сразу сказать?! Ладно. Это потом. А то непонятно, будет у нас резня, или нет.

Но резни не случилось. Очень уж все впечатлились моим представлением. Судя по всему, оно было очень красочное, даже жаль, что я его со стороны не видел. Так что с орками разошлись не только мирно, но и к взаимной пользе. После того, как все убедились, что «страшный шаман бушевать перестал», мы ещё немного пообщались с вожаком банды, и сейчас он был склонен прислушиваться к моим словам куда внимательнее. К тому же выяснилось, что и у него есть товарищи, которые томятся на руднике — короче, он оказался не против поучаствовать в их освобождении. Очень приятный сюрприз, между прочим, потому что я на эту шайку не рассчитывал изначально. У меня другие всякие контакты были. А я так считаю — чем больше, тем лучше! В таком деле массовость только повышает вероятность успеха! К тому же он дал пару дельных советов о том, как работать с местным населением, что очень полезно! Так что договорились с Дройном держать связь насколько возможно в этих диких местах. А именно — встретиться через две недели в этой самой роще. Ну, или тот, кто прийти не сможет, отправит сюда посыльного с весточкой — дескать, не ждите.

Уманьяр вот только оказались недовольны, и в этот раз проявили дивную солидарность. Правда, высказали её уже после того, как мы покинули рощу секвой и направили свои стопы, то есть, копыта коней, дальше на восток.

— Это мерзкий бандит, который убивает, грабит, насилует всех, кто слабее него! — Возмущённо высказывала мне Айса. — Как ты можешь с таким договариваться?! И ты ещё хочешь, чтобы мы с ними встали в одном строю?!

— Ну, с кем получилось, с тем и договариваюсь, — пожал я плечами. — Мне ж с ним не детей крестить, а освобождать всяких классных чуваков, в том числе и твоих соплеменников.

— Но ведь он просто собирается пополнить свою банду! И заодно надеется ограбить авалонцев!

— Да я так-то ничего против не имею! Пускай пополняет, и пускай грабит. А тебе чего, завидно? Так мы тоже можем всё это сделать, в чём сложность-то?

Упоминать о том, что и сам подумывал присоединиться к банде Дройна, не стал. А ведь подумывал, на самом деле. Орки мне понравились, если честно. Прикольные, весёлые, да и не такие спесивые, как уманьяр. Если бы не полное отсутствие представительниц прекрасного пола — может, и присоединился бы. Заодно научил бы их, как быть благородными разбойниками, чтобы девицы сами на шею вешались. Но нет, пока придётся тусоваться с уманьяр. Чтобы глаз радовался!

— Дуся, они — зло! — Проникновенно пыталась меня переубедить Айса. — Таких, как они — нужно уничтожать, а не договариваться с ними!

— Кхм, что-то Вокхинн, когда их увидел, не сильно рвался их уничтожить, — хмыкнул я.

— Это только потому, что мы слишком слабы, — мрачно сказал вождь, который наш разговор слышал. — Иначе я бы давно это сделал!

— Вот и они подумали ровно так же, — хмыкнул я. — И скажи мне, дорогой Вокхинн, чем вы тогда от них принципиально отличаетесь? Не, я не к тому, что вы такие же, как они. Конечно, вы — высококультурные эльфы, у вас мораль и всё такое. Но по факту мы с вами у авалонцев ровно тем же и занимались, чем занимается Дройн. А я вообще, между прочим, гоблин! По вашим же меркам тоже зло злобное, которое надо уничтожать. Вы ж когда меня встретили, так примерно и хотели, правильно? И не попытались этого сделать только потому, что я полезный.

Вокхинн на секунду отвёл глаза. Не хочет соглашаться, а ведь действительно были у него мыслишки.

— Да ты не думай, я не в обиде, — я беспечно махнул рукой. — Обижаются, Вокхинн, только на своих. А мы с тобой просто связаны одной целью. И скованы одной цепью, заодно. И теперь ещё и с Дройном этим. И это — хорошо!

— А своих тебе и правда надо, Дуся, — глубокомысленно добавил на русском Митя. — Не дело это, когда гоблин — один. Гоблин должен быть среди других гоблинов! Мы — существа стайные, и поодиночке обычно не встречаемся.

Я и сам знал, что мне нужны свои. Честно говоря, это одиночество уже немного давило. Как-то стрёмно, что положиться вообще не на кого, кроме, разве что, Мити с Витей. Но они тоже не совсем тянут, потому что бесплотные. Как на них положишься? Так что да, то, что мне нужна своя команда — это бесспорно и становится всё очевиднее с каждым днём. Так-то я и один всё вывезу, делов-то. Я ж Великолепный, сам так назвался — придётся соответствовать. Но всё-таки со своей командой было бы куда проще.

Вот уманьяр — прикольные, на самом деле, личности. И охотники классные. И ещё неизвестно, кто бы победил, если бы стычка с орками случилась. Сдаётся мне, смотря на чьих условиях бы проходила эта стычка, и смотря кто лучше подготовился бы. Но в любом случае, мальчиками (и девочками!) для битья, я бы Рысей точно не назвал. Но они для меня, как ни крути, чужаки. За меня, если что, не впишутся, да и я тоже помогаю им только потому, что в одиночку мне соотечественников с рудника не вытащить. А своими их я всё равно назвать не могу. И скорее всего, и дальше так же будет, потому что я им не нравлюсь. Ну, большинству. Айса-то, несмотря на мои откровения, на меня не дуется, в отличие от того же Вокхинна. Наверное, потому что молодая.

Я тут выяснил, что уманьяр — они не люди, оказывается! Ну то есть это и так понятно было, хотя бы по форме ушей, но они, оказывается, ещё и живут дольше людей! Больше, чем вдвое, аж до двухсот лет доживают! Ну и, конечно, сразу заподозрил Айсу в страшном. Что ей лет семьдесят, или даже пятьдесят. Нет, я бы сроднился со временем с этой мыслью, уверен, но оказалось, что ей всего-то около двадцати, так что норм. Я выяснил так, невзначай, у Хуйяна. Он и рассказал, что девчонку приютили как раз семнадцать лет назад, когда нашли в прерии возле убитых родителей из какого-то другого племени. И тогда она была совсем мелкая. Получается, ровесники мы практически. Я даже постарше, если посчитать вместе годы в моём прежнем мире, и в этом. Не уверен, правда, что это так работает, но не суть. Важно то, что она не закостенела ещё в своём уманьярском видении мира, и вполне открыта к разумным аргументам.

— Да, Айса! Мы ещё сделаем из тебя человека! — Подумал я, и поймал удивленный взгляд девушки.

— Зачем делать из меня человека? — Удивлённо спросила она.

Блин. Не подумал, вслух сказал! Себя, вообще-то, контролировать надо!

— Не обращай внимания, это я так. Выражение такое. На самом деле означает, что ты, в отличие от того же Вокхинна ещё способна учиться и воспринимать новое.

— А я что ж, по-твоему, совсем тупой и ни на что не способен?

— Без обид, Вокхинн, но ты реально не отдупляешь. Ты живёшь в своём племени. В своём старом племени — большом, и сильном. Я ж только сейчас понял — тебе ведь, наверное, лет сто пятьдесят, да? То есть ты застал ещё те времена, когда Рысей было много, вы были сильные. И поэтому ты такой весь гордый и неприступный. Потому что у себя в подсознании ты всё ещё сильный. А на самом деле, вы слабые, потому что вас мало. Вам нельзя быть гордыми. Гибче надо быть! А то так и вымрете все, не приняв новой реальности.

Я в Вокхинне, похоже, ошибся. Не совсем он закостенелый. Потому что он вместо того, чтобы обрушиться с гневными обвинениями глубоко задумался. И отвечать ничего не стал. Хотя и посмотрел на меня злобно — не нравлюсь я ему активно, что ж тут поделаешь.

— А ты никому не нравишься, Дуся. То потому что вокруг одни козлы и уроды. Так что не надейся даже! — Добил меня Витя.

— Я что, опять это вслух сказал? — Жалобно переспросил я. Ну, серьёзно, это уже был бы перебор. Один раз — можно, после такой нервной побудки, а второй раз, да ещё подряд — это прям признак ненормальности уже! Но Витя меня успокоил, слегка:

— Не сказал, но подумал. У тебя на лице всё было написано. Мы ж тебя уже знаем хорошо. Читаем, как открытую книгу. Вот сейчас ты очень расстраиваешься, что тебя никто не любит. А я тебе и объясняю — это потому что ты тут один, и гоблин. Тебе нужно гоблинов искать, и с ними тусоваться. Потому что гоблин гоблина всегда поймёт и договорится. И девицу тебе надо гоблинскую. Что мы, не видим, как ты слюни роняешь то на Илве, то на Айсу? Так вот, Дуся, мой тебе добрый совет, как старшего товарища и родственника — забудь! Они, конечно, чудо какие красивые, эти эльфийки, тут не отнять. Как искусственновые произведения. А только наши девки — они куда как лучше! Живее! Девку тебе надо нашу, хорошенькую, маленькую. Ты с ней и детишек завести сможешь, род продолжить. А с этой-то всё одно не получится. Но не только потому, что вы видов разных, а ещё потому, что она не для тебя. Не твоего поля ягода. А хорошая-то гоблинская баба — она о! Для нашего мужика это спасение! Она и направит тебя, и что делать скажет, и придержит, когда тебя занесёт. Мудрые они у нас, — Витя даже смахнул скупую слезу. А Митя ему поддакивал активно, полностью поддерживая друга.

— Так, дорогие товарищи, — в мою голову закралась страшная мысль. — А скажите-ка мне… У нас что, матриархат? — Спросил, а у самого сердце замерло от ужаса, а перед глазами начали проноситься кошмарные картинки мужских гаремов. С гоблинами — сёнинами и прочей дичью.

— Нет у нас никаких матохератов! — Пролил на моё сердце бальзам Митя. — Просто бабы — они ж, очевидно, мудрее. И тормоза у них, в отличие от нашего брата, работают лучше. Поэтому баба в семье обычно главная, и за мужиком следит, чтобы сильно дичи какой не творил. Так заведено! Женатый гоблин — он живёт дольше, потому что убивается реже.

Вот тут у меня прям совсем отлегло. Но в то же время, пока что у меня не возникло желания искать себе срочно даму сердца из своего народа. Не знаю, может, потом и изменится всё, а пока мне моя Айса милее. Да и не хочу я, чтобы мне запрещали дичь творить. Я ещё не наигрался, на минуточку!

Разговор наш, между тем, для окружающих уманьяр был не слышен, потому что Витя с Митей — гоблины деликатные, и к тому же заподозрили, что Вокхинн знает русский. Да и остальные… долго ли научиться, если постоянно тусуешься с носителем языка? Я-то вон, уже и авалонский почти весь понимаю, хотя учил его так, с пятое на десятое и в основном из контекста. Я, конечно, не показатель, у меня ж феноменальные способности к языкам прорезались, а ещё скромный невероятно, но со временем и совсем тупой дундук выучится.

Скромная наша компания уже здорово отдалилась от рощи, и стало окончательно понятно, что договор с орками в силе. В том смысле, что Вокхинн меня перед расставанием втихаря предупредил — мол, вот ты с ними договорился, уверен, что теперь вы друзья большие, а на самом деле, стоит нам от рощи отъехать, и эта злобная банда на нас нападёт. Потому что в лесу с Рысями сражаться трудно, а на открытом месте они теряют половину своей эффективности, и это все знают. Мысль была здравая, но, как оказалась, неверная, так что я в очередной раз уверился в своих выдающихся дипломатических способностях, и начал, наконец, думать о дальнейших планах.

Планы, на самом деле, были довольно неопределённые. То есть в целом-то, общая канва очевидна — собираем толпу народа побольше, устраиваем налёт на золотую шахту, под шумок воруем всё, что возможно, и, самое главное, освобождаем пленных. Тут важно не задержаться слишком сильно, не дождаться, когда на шахту подойдёт подмога из регулярной армии и резервистов. Хотя нам, если что, и регулярной армии хватит — это только со стороны кажется, что если собрать толпу будет круто, а на деле я ещё в том мире накрепко запомнил — организация решает. Хотя бы даже вспомнить, как давали прикурить казаки малым числом при захвате Сибири. Или, например, либерийские негры своим диким сородичам. Но это всё слишком расплывчато, а конкретно логистику я и не продумал толком.

— Слушай, Вокхинн, а вот скажи, мы до вашей священной рощи сколько ещё будем добираться?

— Четыре дня, — подтвердил мои собственные подсчёты вождь. — И если ты хочешь предложить сначала объехать тех, кого ты там собираешься подрядить на освобождение пленных, я сразу скажу — нет. Не думай, что я специально тяну время. Просто мы и без того слишком надолго оставили наши семьи. Ещё немного задержимся — и они начнут голодать, если уже не начали. На охоту ходить некому. К тому же я по-прежнему не верю, что тебе удастся с кем-нибудь договориться. Этот Дройн… Он ещё может передумать. И нам просто повезло, что ты решил камлать сегодня ночью. Он был впечатлён и напуган, как и все мы. Но так сложились обстоятельства. Не уверен, что ты сможешь так же ловко договориться с остальными.

— Я и не предлагаю вам всей толпой ездить по соседям. Я предлагаю разделиться!

Сказал, а сам даже голову в плечи втянул, в ожидании, что небо покарает меня за такие кощунственные слова. «Нам надо разделиться» — это ж основа основ! То самое дебильное решение, которое двигает сюжет любого ужастика!

Но небо оказалось глухо к моим глупым высказываниям, карать не стало. И Вокхинн тоже вполне благосклонно отнёсся к идее. Правда, уговорить его ехать со мной так и не получилось — а я хотел! Да, я тоже от него не в восторге, но он — товарищ внушительный, представительный, и в голову не только ест, в отличие, от того же Чувайо.

— Я должен быть с племенем, — Отрезал мужик, когда я высказал своё предложение, и так на меня глянул, что я сразу понял — никакие уговоры не помогут. Странный он какой-то — сейчас-то он тоже не с племенем! Вместо себя он, скрепя сердце, отправил Илве и Кигана, что было отличной новостью — они тоже от остальных уманьяр отличаются в лучшую сторону. И к тому же дети вождя — можно сказать, легитимные представители племени. А вот то, что Айсу не отпустил — это меня расстроило. Я ведь видел — девчонка совсем не против! Вряд ли из-за моей персоны, просто она всю жизнь просидела в заповедном лесу, а там, я подозреваю, смертельно скучно. Вот она и не рвётся назад возвращаться. Но тут Вокхинн был непреклонен, и я подозреваю, это был мой косяк. Духи мои мне так и сказали:

— Ты, Дуся, косячник тот ещё, но оно и к лучшему. Ты что ж, думаешь, только мы с Митей видим, что на сиськи Айсы ты пялишься втрое чаще, чем на любые другие сиськи? Конечно, ему не нравится, что ты на девушку глаз положил! Оно и к лучшему — не пара она тебе.

Это было справедливо и оттого вдвое обиднее, потому что я-то уверен, что мы — отличная пара. Но настаивать дальше было бы просто перебором, поэтому пришлось согласиться. Правда, расставание всё равно отложилось — до вечера мы так и ехали одной компанией, а разошлись только к утру — Вокхинн и основная часть отряда направились на северо-восток, ну а мы с Илве и Киганом повернули на юго-восток. Нам предстоял путь на базар.

Глава 4. Проблемы коммуникации

Про загадочный и будоражащий воображение Базар мне рассказал Дройн. Сначала он это интересное место упомянул мимоходом — дескать, а туда почему не сходишь, чтобы по всяким соседям не мотаться, половина из которых ещё и кочуют? А когда выяснил, что я о таком и не слышал, здорово изумился. Оказывается, несмотря на дикость здешних прерий, какая-то социальная жизнь тут всё-таки ведётся. Не удивительно. Скорее, было бы странно, если бы все сидели по отдельности, и никто ни с кем не общался и только нападали друг на друга периодически. Я, конечно, тот ещё эксперт, но знаю, что так человеческое общество не работает. Как бы ни относились друг к другу соседи, не важно, в масштабе страны и отдельных личностей, как бы не ссорились и не воевали, общаться всё равно придётся. Рано или поздно. А где общение, там и торговля.

Вот и местной дикой вольнице со временем самоорганизовалось такое место. Город — не город, посёлок — не посёлок. Просто удобное место, где все соблюдают условный нейтралитет, обмениваются всякими товарами и, самое главное — новостями! Я как услышал, сразу понял — мне туда надо! Это прямо то, чего мне не хватало!

— Слушайте, мои остроухие друзья, а чего вы мне про такую замечательную штуку как Базар сами не рассказали? — жаль, что этот вопрос не пришёл мне в голову до того, как мы разошлись с основной частью отряда. Подозреваю, что задавать его нужно было не Илве с Киганом, а Вокхинну.

— Базар — нехорошее место, — объяснил мне Киган. — Там может быть опасно. Мы туда не ходим.

И замолчал, предоставив мне в ожидании продолжения любоваться его профилем с орлиным носом. Но я им любоваться не захотел, мне куда интереснее было смотреть на Илве. Чисто с эстетической точки зрения, ничего такого. Я повернулся к ней, и уставился. Неприлично, да, зато действенно — в отличие от младшего брата, Илве не выдержала такого внимания:

— То, что там собираются всякие бандиты, тебя не пугает, — вздохнув, начала объяснять девушка. — И нас тоже не напугало бы. Мы — хорошие воины, хоть у тебя и могло сложиться противоположное впечатление. Но Базар слишком близко к Долине Смерти. Это Хтонь. Страшное место. Иногда оттуда вырывается… то, что живёт внутри. И тогда выживают только те, кому повезло. Или те, у кого достаточно сил, чтобы защититься. У Рысей — недостаточно. Сейчас. Раньше они там бывали.

— Они? — ухватился я за оговорку.

— Это было ещё до нашего рождения. Потом перестали.

Что-то мне подсказывает, что перестали не только из-за страха перед Хтонью. Вон как Киган губы поджимает. И рассказать хочется, и стрёмно. Всё-таки наивные они, уманьяр. Лицо держать не умеют. За это их и люблю — неиспорченные товарищи. Дети природы…

— Давай, Киган, колись. Ты ж явно что-то знаешь. Рассказывай уже!

Не то чтобы мне это важно, просто видно же, что парня распирает. Я его уже достаточно изучил, чтобы не обманываться его вечно задранным носом и строго-презрительным выражением лица.

— Последний раз, когда Рыси ходили торговать на Базар, остались и без товара и без оплаты, — объяснил парень. — На всю округу посмешищем стали. Так что не думаю, что мы с Илве — хорошая компания для этого похода.

— А я не знала, — растерянно пробормотала девушка.

— Тебе отец не рассказывал, — ещё более неохотно ответил Киган. — Отец не любит, чтобы об этом вспоминали. Я должен знать, как будущий вождь, чтобы не повторить ошибку.

Ну вот, что и требовалось доказать. Так и знал, что какая-нибудь подобная фигня окажется. Учитывая болезненное самолюбие Вокхинна и уманьяр вообще. Уверен, об этом случае уже давно всё забыли. За столько-то лет! Только сами Рыси и помнят. Хотя… могутпомнить, но только из-за того, что Рыси после этого перестали участвовать в общественной жизни. Типа ушли на «пике славы».

— Сами себе злобные Буратины вы. Плохое впечатление о себе надо перебивать, а не закукливаться. Торговли себя лишили и репутацию не поправили. Дурацкое решение, так потом Вокхинну и передай, если я сам забуду.

Киган меня сначала не понял, даже ответил что-то язвительное — дескать, не какому-то гоблину учить вождя, как управлять племенем. Потом всё-таки не удержался и потребовал объяснений. Я и рассказал, мне не жалко поделиться мудростью. Тем более, не велико откровение, если честно. Сами бы рано или поздно догадались.

Если верить карте, которую Вокхинн доверил сыну, тащиться нам ещё довольно далеко. Дройн утверждал, что верхами путь займёт сутки — в смысле, два дня, если с ночёвкой. Ночью заставлять лошадок скакать было бы негуманно. Зато заблудимся вряд ли — сильно углубляться в прерии не нужно, Базар расположился неподлёку от гор. Там, вообще-то, тоже золото добывают. Это, собственно говоря, шахтёрский городок, в котором в основном тусуются всевозможные добытчики. Не такая богатая шахта, как в Грасс-Вэлли, зато Авалон там силы почти не имеет.

— Отец говорил, там есть авалонская администрация, но только формально, — объяснял Киган. — Сил у них там почти нет, поэтому нет и власти. Никто не смотрит на цвет твоей кожи и форму ушей. Говорят, новый мэр лет шестьдесят назад пытался навести авалонские порядки, гонять нелюдей начал, но только ничего у него не вышло. Доходы сразу же упали, метрополия была недовольна.

— А почему упали? — Не понял я. — Ни за что не поверю, что золото перестали добывать. Свято место пусто не бывает.

— А там и так его немного добывали, — пожал плечами Киган. — Люди его там не продавали, предпочитали в тот же Йерба — Буэно золотой песок нести. Цену дают лучше. Нелюди — по-разному, но тоже как-то обошлись. А вот иные товары — те же хтонические ингредиенты, например, резко уменьшились в количестве. В Долину Смерти в основном твои родственники, шаман, ходят. Вы лучше переносите эманации Хтони. Вот они и перестали тогда на Базар ходить, нашли другие места для обмена. Потом мэр сменился, и всё вернулось, как было.

В общем, загадочный Базар всё сильнее будоражил моё воображение, и расстраивало меня сейчас только одно — отсутствие шляпы. Солнце палило немилосердно. Я уже давненько обзавёлся банданой из какого-то куска материи. Витя с Митей, тоже изрядно побледневшие под дневным светом, обстебали меня знатно — всё объясняли, что косыночку я неправильно завязываю, надо под подбородком, как бабушки. Хотя, может, и не стебали, кто их знает. Может, они уверены, что так и нужно… В любом случае, бандана моя не сильно спасала от солнца. С самого утра страдал, особенно ближе к полудню, когда солнце оказалось прямо над макушкой и фигачило на полную. Так что когда начались галлюцинации, я совсем не удивился. Чтобы удивляться, ресурсы нужны, а мне уже всё было пофиг. Я мечтал только о тенёчке, и чтобы вода во фляге была хотя бы не горячей. Ещё немножко сочувствовал своей лошадке и вяло наблюдал, как где-то впереди дрожит и плавится горячий воздух над степью и горами.

Постепенно эти самые воздушные массы начали складываться в полупрозрачные фигуры. Сначала — неоформленные, абстрактные. Типа таких, какие возникают в лавовых лампах. Переливаются, делятся, потом снова сливаются. По мере приближения глазам открывалось всё больше деталей. У этих хреновин появлялись и исчезали конечности, какие-то морды возникали, рожи корчили, подмигивли.

— Перекидываемые, опрокидываемые, расплетались и сплетались белоусые угри…[1] — пробормотал я.

— Ты чего там бормочешь, Дусь? — Заинтересовался Митя.

— Не, ничо. У меня, походу, тепловой удар. Глючу, должно быть, — ответил я, не отводя взгляда от завораживающего танца воздушных струй.

— А, ты про этих, — покивал Митя. — Не обращай внимания, они тебя не тронут. Мы-то им вообще того, не интересны.

— Секундочку! — Я даже взбодрился. — Подожди, ты что, хочешь сказать — вот это вот… эммм, непонятное — оно на самом деле есть?!

— Если ты про воздушных духов, которые там впереди резвятся, то да, чего бы им не быть? Только я ж говорю, нам они не опасные.

Казалось бы — какое мне дело до каких-то посторонних, совершенно незнакомых духов. Но ведь интересно! И любопытно до невозможности. А ещё — хотелось сбросить душное, сонное оцепенение, в которое меня бросила полуденная жара. А то я уже начал вспоминать картины Дали и подозревать, что скоро тоже растекусь как те часы. Короче, требовалось взбодриться. Не, я ж не идиот. Я уточнил:

— Точно не опасные?

— Совершенно, можешь быть спокоен, — Покивал Митя, — Мы же тоже духи, мы в этом разбираемся. Не смотрят они на нас, не интересуются.

— Ага…

Дальше я расспрашивать не стал, а вместо этого направил лошадку туда, где резвились воздушные духи.

— Эй-эй, Дусь, ты куда? — Растерянно крикнул мне вслед Митя, но я объяснять не стал. И так же понятно.

Духи действительно не обращали на меня внимания. Веселились прямо над головой, и, между прочим, приятно обдували разгорячённую башку набегающими потоками прохладного ветерка. Мне даже полегчало настолько, что я начал немного соображать. Например, то, что тезис «они не опасные, потому что мы им неинтересны» вовсе не предполагает, что они останутся безопасными, если всё-таки заинтересуются.

— А вы чего там остались? — Митя с Витей за мной не последовали.

— Так мы ж не идиоты. — Крикнул мне Витя. — Вдруг они нас сожрать захотят, если заинтересуются! Мы им на один зуб.

Уманьяр, кстати, моими перемещениями тоже следили с интересом. Я уже хотел возвращаться, но тут Митя проявился в явном мире, и всё выложил, как на духу. Дескать, Дуся увидел воздушных духов, а вы лучше туда не ходите, а то мало ли что? Ну не дурак, а? Как после такого возвращаться?! Это ж тогда эльфы, а особенно Илве, поймут, что я струсил! И хотя мы с Илве уже расстались, выглядеть перед ней бледно не хочется. Придётся как-то налаживать контакт.

В этот момент я вдруг осознал, что шаман из меня — так себе. Например, я совершенно не имею понятия, как налаживать контакты с незнакомыми духами. Витя-то с Митей со мной сами контакт наладили. Кроме того, они ведь сами по себе пока что не слишком далеко от живых разумных ушли. Они мне как-то упоминали, что такие молодые духи, как они, мало отличаются от себя при жизни. В плане психологии. Но духи ведь не все такие. Подозреваю, что чем древнее дух, тем труднее с ним договориться. Даже просто понять его, и заставить понять себя. А ведь есть ещё и такие, которые изначально человекоподобными и даже живыми не были. А может, были, но так давно, что уже и сами о своей плотской жизни забыли. И как с такими говорить?

Я помахал им ручкой, в надежде, что на меня обратят внимание. Заинтересуются как-нибудь. Нифига. Танец никак не изменился, на меня никто не смотрел, и только игривые потоки воздуха то и дело остужали разгорячённую физиономию. Это было обнадёживающе, если честно. Мощью от этих существ веяло совершенно дикой. Что-то мне подсказывало, что при желании эти воздушные угри могут такой ураган устроить! В общем, я на самом деле не очень хотел, чтобы они меня увидели. Но ведь нельзя ж дать заднюю на глазах у уманьяр! Мне как бы нужно укреплять их веру в себя, а не наоборот!

— Ладно, лошадка, — сказал я, выпрыгнув из седла. — Ты давай иди к нашиим, а я щас ещё одну штуку попробую, и, если не получится, — а я очень надеялся, что не получится! — я вас быстро догоню.

Тут ведь что хорошо — уманьяр духов не видят. Значит, и результатов нашего общения тоже не увидят. Тут главное — правильно изобразить бурную деятельность. Так что я даже не стал подбирать подходящую случаю мелодию. Решил просто постучать в бубен, попрыгать как-нибудь по-особенному, а там с уверенным и удовлетворённым лицом вернуться. Главное, чтобы Митя, добрая душа, не сообщил о результатах камлания эльфам. Надеюсь, менее наивный Витя его, если что, остановит.

Бубен в руках, в голове — пустота. Никаких подходящих песенок придумывать не стал, ну его. Мне в этот раз не результат нужен, а его отсутствие.

Бомм-бряк-бряк-бряк!

Эх, ну какой же у него приятный звук! Сначала — долгий низкий, и одновременно звонкий от бубна, потом весёлое позвякивание от бубенцов.

Бомм-бряк-бряк-бряк!

Я невольно подпрыгнул в такт. Ну как же круто! Под это можно реально отрываться — и чего я раньше не попробовал? И взбодрился бы безо всякого риска! Я ударил ещё раз, и ещё. Глаза невольно следили за танцем воздушных существ. Начал вырисовываться ритм — как тут остановишься, если прёт?

— Эриалз… Ин зе скай… Вен ю луз смол майнд ю фри йо лайф…

Ну невозможно не подпевать этой мелодии же! Я понял, что невольно повторяю пляску духов. А самое неожиданное — у меня получается! Ну понятно, что у них тела гибче, но у меня неплохо так выходило встраивать свои движения в их плавные, пульсирующие в такт музыке сплетания — расплетания.

Круто потанцевали! Про жару я давно забыл — с такими-то вентиляторами рядом!

Когда композиция закончилась, я с чувством выполненного долга побрёл обратно к спутникам. Хорошо получилось! И совсем зря духов опасался — действительно, мирные оказались. Прав был Митя — им на нас пофигу. И это — хорошо! И всё-таки почувствовать отголосок этой безумной и бесконечной мощи стихии было очень здорово! Как будто прикоснулся на несколько минут к чему-то непредставимо огромному, чуждому, и в то же время близкому и знакомому каждому. Удивительное и приятное переживание. Надо будет ещё как-нибудь повторить, ради эксперимента. Весело же!

— Ну и зачем? — Мрачно спросил меня Витя и попятился. — Зачем они тебе понадобились?

— Да мы просто потанцевали вместе, — отмахнулся я. — И не говори, что тебе не понравилось.

Лёгкий прохладный ветерок взъерошил волосы. Ну как, лёгкий. Сначала он сорвал бандану, а потом уже взъерошил мою не слишком густую шевелюру.

— Они у меня за спиной, да?

Митя кивнул.

Блин.

Я медленно оглянулся. За спиной плясали воздушные духи. Ну, логично, чо. Им тоже понравилось. Весело ж было.

— Да не обращайте внимания, — сказал я беспечно улыбнувшись, и сглотнув ставшую густой слюну. — Скоро отстанут.

— То есть… Дусь, ты серьёзно, да? — Жалобно спросил меня Митя, — Ты просто решил поплясать со страшными, невероятно мощными воздушными духами просто так? Типа охладиться решил?

— Ну да, а чего такого-то? — Не объяснять же при всех, что это он виноват! — А вам разве не понравилось?

Витя громко, так что даже реальными ушами было слышно, хлопнул ладонью по лицу.

— Ну и дебил, ять! — Рявкнул Митя, — Сам теперь с ними разбирайся, врот!

И чего так разозлился? Ну, увязались за нами несколько духов. Бывает, что такого-то? Ничего же страшного, они нам явно не враги.

— У меня ощущение, что за мной наблюдает что-то огромное и очень страшное. Шаман, это ты сделал? Зачем? — Илве откровенно поёжилась.

— Зато не жарко ведь, — бодро возразил я. — Хорошо, ветерок. Можно сказать, едем теперь с кондиционером. Разве не круто?

— Мне было не так уж жарко, — пробормотал Киган. — И я бы лучше потерпел.

— Он, ять, элементалей использует как вентилятор, — пробормотал тихонько Витя, — Он как был долбанутый, Мить, так и остался. Только теперь в другую сторону. Это судьба.

А мне было пофиг. От утренней сонливости не осталось и следа, и вообще жизнь была прекрасна и удивительна. Не хватало только солнечных очков, желательно, как у Шварценеггера в терминаторе. Чтоб стильно и красиво.

Правда, недолго. В смысле жизнь оставалась прекрасной и удивительной недолго — через несколько минут духи начали проявлять нетерпение. Мне в очередной раз сдули бандану, а когда я не отреагировал, дунули так, что чуть с лошади не слетел.

— Допрыгался? — Мрачно спросил Митя. — Дотанцевался? Что теперь будешь делать?

Ну да, косяк получился. Проблема решительно не желала рассасываться — духи не успокаивались, а радостно продолжали со мной играть. Хорошо хоть, только со мной — остальных не трогали.

— Ребят, а вы чего хотите? — Жалобно спросил я. На русском, в надежде, что эльфы вопроса не поймут. Духам-то явно было всё равно, по-каковски я с ними говорю. Я вообще не был уверен, что они меня понимают.

Но нет, какая-то реакция последовала. Вот только её не понял уже я. Это был не вопрос, не требование. Просто какая-то эмоция. Может, утверждение? Вот только кто бы мог догадаться, что они утверждают?

— Вам ещё поиграть? — Спросил я, и отцепил от седла бубен.

Бумкнул пару раз, вспомнил песню, настроился… и меня снова сбили с мысли. Не то. Чего-то им другое нужно. И они становятся всё настойчивее! Так, что опять становится страшновато. Попытался обратно повесить бубен — не дали. Чуть из рук не вырвали резким порывом ветра. Да что ж такое-то!

— Хотите, чтобы я держал бубен, но при этом не играл на нём?

Ответа, конечно, не последовало, но подталкивать меня начали адресно, под руку, и не сильно. Под ту руку, которая свободная. Я снова стукнул по бубну, и опять получил. Такой, знаете, раздражённый подзатыльник. Вам когда-нибудь отвешивали леща ветром? Это довольно неприятная история, как оказалось.

В конце концов, они уже чуть ли не водили рукой, и только тогда я понял, что от меня требуется. Как раз и нужно было водить по краю бубна, отчего он издавал непрерывный, низкий гул. Вот этот гул их и удовлетворил. Несколько минут я, как дурак, гудел бубном, ровно и монотонно, а потом вдруг почувствовал, как в него вливается… что-то. Дух. Самый маленький из тех, что вокруг меня вились. В какой-то момент всё резко закончилось, и я понял, что можно оставить бубен в покое.

Оставшиеся духи ещё некоторое время покружились вокруг, а потом незаметно разлетелись. Или, может, испарились — кто их знает, как они перемещаются.

— Ну, отлично, — недовольно пробормотал Митя. — Дуся, как всегда, отчебучил какую-то непонятную хрень. Вот зачем тебе этот дух?

Тон у него был донельзя недовольный.

[1] Это он неправильно цитирует стих Валерия Брюсова «Буря с берега». Классный стих!

Глава 5. Любопытная находка

Митя ворчал, а Витя ему поддакивал, и вдвоём у них получалось капать на мозги на диво эффективно.

— Так! — Возмутился я. — Ну-ка колитесь, чего вы оба злобствуете! Битый час уже бубните! У меня сейчас крыша поедет от вашего ворчания непрерывного!

— Ну и ладно! Ну и пожалуйста! Всё ему не нравится! Ну и не будем с тобой разговаривать вообще! — Припечатал меня Митя и заткнулся.

Какая муха его укусила? Нет бы рассказать, что конкретно не устраивает! Про духов воздуха — уже не катит. Разрешилась уже проблема, нечего обсуждать! Воздушные испарились, кроме того, который засосался в бубен. Я бы с удовольствием обсудил причины такого поведения. Очень мне интересно, что ему понадобилось в моём бубне, и как долго он собирается в нём сидеть. Однако мои бессменные спутники вместо того, чтобы конструктивно общаться, предпочитали либо злобиться, либо, как теперь — молчать.

Ну, а я — что? Раз со мной никто не разговаривает, и развлечься нечем, взялся наигрывать на бубне. Ничего такого, просто побренчать. Не хуже плеера получается. Эта волшебная штуковина позволяет вспоминать любую музыку с дивной точностью, как будто в самом деле её слушаешь. Никаких опасных духов поблизости нет, так что можно просто развлекаться. Эльфы, кстати, со временем прониклись — им тоже доносились отголоски того, что я слышал. Правда, занятие оказалось довольно выматывающим. Всего через несколько композиций почувствовал, что нехило устал, как будто мешки ворочал. Хорошо, что ничего важного не происходило, так что я просто повесил бубен на место, и потихоньку провалился в сон.

Это уже начинает надоедать, потому что сон опять был ненормальный. В смысле, я опять его видел, и опять понимал, что сплю. Разница только в том, что в первый раз я оказался в каком-то сером пустом ничто, а сейчас вокруг было слишком много всякого, и это всякое вихрилось, изменялось постоянно, появлялись и исчезали какие-то кусочки сущего. И не понять толком — то комната в странном доме, то поляна в лесу на берегу бездонного круглого озера, то вовсе речное дно. Всё это кружилось вокруг меня, рвалось и складывалось в диких и странных сочетаниях. Не будь у меня такого крепкого вестибулярного аппарата — точно бы стошнило, и плевать, что это сон.

Постепенно среди вихрей начали проноситься знакомые образы. Вот здоровенный дождевой червяк — я его из удава переделал, который меня задушить пытался. Вот самолёт с отломанными крыльями и без шасси… ничего, лететь ему это не помешало. И ещё, очень странно видеть у самолёта эмоции, но они были. В основном — ужас и безнадёга.

— Прекрати это! Прекрати!

Передо мной появилась ещё одна знакомая рожа. Мёртвый шаман, с которым мы бодались в ущелье. В прошлый раз я его встретил уже под конец, и переделывать ни во что не стал — он на меня просто смотрел злобно и что-то там бормотал непонятное, наверное, проклятия. А тут вдруг расщедрился на членораздельную речь. Правда, я всё равно ничего не понял.

— Что прекратить-то, уважаемый? — Спросил я. — И это, вы бы перестали так зомбически выглядеть! Неприлично уже, в конце концов, вы же дух!

— Прекрати этот ураган! — Пояснил шаман.

Вот что тут ответишь? По идее, мы с ним не друзья, и выполнять его просьб я не собираюсь. Он меня хотел из тела выгнать, и моё место занять! Да-да, я давно понял, что таков был его коварный план. Если б не моя тёмная магия, ну и то, что я с телом уже сильно сроднился, у него могло бы и получиться, между прочим.

— Не буду я ничего прекращать, — говорю. — Потому что ты — ворюга. Ты ж у меня тело хотел украсть! Моё любимое, самое замечательное, великолепное тело! Ещё маманю с батей изобразил. Урод ты аморальный, вот ты кто.

Упоминать, что я не смог бы загадочное «это» прекратить, даже если бы очень хотел, было бы непедагогично.

Шаман внезапно оказался очень близко ко мне, вцепился когтистыми пальцами в шею и начал душить:

— Ты! Мерзкий гоблинец! Пришёл, и испортил мою месть! Я оставался в этом мёртвом теле, чтобы мстить! Десятилетиями терпел страдания! А ты пришёл — и испортил мне всё, жалкий недоучка!

Я поначалу испугался — кому понравится, когда тебя кто-то душит? Но потом понял, что силёнок в пальцах шамана не очень-то много. Да и крошатся они. Нет, я понимаю прекрасно, что всё это — чистый солипсизм, и выглядит он так, как привык выглядеть. Но, похоже, сил у него действительно не так уж много, так что навредить мне он никак не может. Хотя наблюдать вплотную к лицу прогнивший, провалившийся нос и пустой рот без единого зуба было неприятно. Мне даже показалось, что я чувствую оттуда зловоние. Хотя какое уж там зловоние, у такого-то древнего трупа?

— Те, кому ты собирался мстить, давно мертвы, — сказал я ему. — А ты хотел прибить своих же дальних родственников Ты ведь уманьяр, правда? Вот и со мной были уманьяр. А вы их со своими пиявками сожрать пытались.

— Они тоже виноваты! Они живы, а мы — нет! Все! Все вы, твари, должны были сдохнуть!

— О-о-о… ну, тут уже мои полномочия всё, — сказал я, и проснулся. Почему-то вообще не затруднился, после прошлого раза этим сном было гораздо проще управлять. Нет уж, общаться со всякими неадекватами я точно не собираюсь, даже во сне. А этот товарищ явно давно и прочно рехнулся, так что ничего доказывать ему я точно не собирался. Я вообще психов боюсь.

В реальности время уже клонилось к закату, по предгорьям разлеглись длиннющие тени, а дневная жара — спала. Мои уманьяр обсуждали, где лучше остановиться на ночлег. Эх, вот всё-таки сложно, когда со спутниками такая разница в суточных ритмах. Я бы вот, предпочёл лучше ночью путешествовать, пусть даже и пешком, а днём можно было бы где-нибудь отсыпаться в тенёчке. Но, ничего не поделаешь, придётся подстраиваться.

Стоянку мои уманьяр нашли хорошую, комфортную, возле какого-то родника. Тут мы, вероятно, не первые останавливаемся — Киган утверждал, что видит старые следы. Я — не видел, но доверял опытному следопыту. Правда, ужин получился немного скудный, и когда я предложил Кигану отправиться на охоту, тот разве что пальцем у виска не покрутил. Потом, видно, вспомнил, что я в этом не разбираюсь, и объяснил, что охотиться тут не на кого или очень долго, так что придётся обходиться тем, что есть.

Это было немного обидно, потому что мне слегка поднадоели всякие долгохранящиеся продукты. Хотелось чего-нибудь эдакого. Мы немного посидели с уманьяр возле костра, а потом те отправились спать, а мне пришлось искать себе занятие. Я как-то не рассчитывал, что меня оставят одного. Предложил подежурить, а они возьми и согласись! Я-то думал, со своей обычной эльфийской высокомерностью заявят, что не доверяют моим умениям, а они, оказывается, вполне доверяют.

— Мить, Вить, посмотрите тут вокруг? — Спросил я. — Я тут вокруг прошвырнусь пока, может, что-нибудь съедобное найду. Фруктов хочется.

— Чего это сразу мы? — Поджал губы Митя. — Пусть тебе вон твой воздушный помогает!

И тут, наконец, до меня дошло, отчего они целый день ворчали, а потом и вовсе разобиделись.

— Вы чего? Ревнуете, что ли? — Опешил я.

— Вот ещё! Ревновать какого-то придурка! — Вздёрнул подбородок Витя, и я окончательно утвердился — ревнуют. Вот ведь не было печали!

— Да вы чего?! Да вы ж единственные мои друзья в этом большом и прекрасном, но враждебном мире! Да я только вам и могу доверять, несмотря на то, что вы меня грохнуть хотели!

— Я по-прежнему считаю, что для тебя это было бы наилучшим выходом, — польщёно проворчал Витя. Упоминание о том, что считаю его другом явно пришлось ему по душе. — Если ты инициируешься второй раз в тёмного, то загубишь свою душу напрочь! Ненавижу тёмных! А ты ещё и используешь вечно эту гадость!

— Всё равно! Вы — мои друзья. Что я, по-вашему, променяю друзей на какую-то воздушную… штуковину? Даж не знаю, как его назвать-то. Да я вообще с ним общаться не понимаю, как! Щас вот спал, и опять меня в бубен затянуло — так я его там даже не видел! Только шамана этого, засранца мёртвого.

Духи тут же заинтересовались моим сном, да и прошлым — тоже, я ведь им в подробностях не рассказывал. Так что тема для ночной беседы нашлась богатая и интересная, жаль, ничего конкретного Витя с Митей мне посоветовать не смогли. Только сказали, что их тоже иногда в этот бубен тянет, но так, не настойчиво. Как будто приглашают, но не заставляют, игнорировать можно без труда.

— Но мы в такую хрень неизвестную не полезем, — открестился за обоих Витя. — Вдруг потом обратно вылезти не получится? Ну его нафиг, такие развлечения!

И я был с ним полностью согласен, потому что тоже понятия не имел, как из бубна извлекать кого бы то ни было. И даже учиться не хотел, потому что контингент там собрался почти исключительно враждебный. Мне ж не улыбается, если вокруг неожиданно появится несколько десятков призрачных крякозябр, которые мечтают меня прикончить!

Была ещё только середина ночи, общение как-то угасло, и я всё-таки решил порыскать вокруг в поисках съестного. Нельзя сказать, что я прямо голодный был, но хотелось разнообразия. Хотя Митя советовал, если просто разнообразия и витаминов не хватает, травы пожрать. Утверждал, что гоблин — существо всеядное, может хоть корой питаться, хоть вообще поганками. Я так и не понял, это он прикалывается так, или это правда, но в любом случае питаться травой не хотел.

Вокруг родничка, возле которого мы остановились, росло несколько кустов и деревьев — это место даже рощей назвать было нельзя. Но я всё равно решил их исследовать, в надежде найти что-нибудь интересное. Напрасно, похоже — кусты оказались совсем бесплодными, только какие-то мелкие цветочки на них цвели. И наводили на мысль, что я даже не знаю, какой нынче сезон, а так же какой год, и от какого события его здесь принято отсчитывать. Причём давно можно было спросить, уж это-то мне мои духи могли рассказать. Ради уверенности поискал ещё на земле — вдруг там правда грибы растут? Нашёл только голову под особенно раскидистым кустом. Довольно свежую, надо сказать.

Голова была человечья, с бородой. И она была прострелена в области виска. Характерная такая дырочка, кругленькая, без выходного отверстия. Кто-то кого-то здесь пристрелил. Непонятно только, куда делась оставшаяся часть убитого. Я бы ещё понял, если наоборот — тело есть, а башки — нет. Ну, унесли голову, как трофей, мало ли какие тут традиции. А тут… Голова куда-то откатилась, её и потеряли, а всё остальное похоронили?

На самом деле это была довольно пугающая находка. Дуся — молодец, у него очень устойчивая нервная система. Я полагаю, это свойство именно тела. Уверен, если бы я был человеком, визжал бы как сучка, как только понял, что такое нащупал, а так обошлось. Ни брезгливости, ни испуга. Но страх был. Стрёмно! Голова-то недавно ещё была на плечах, и живая, иначе бы уже запах был. Значит где-то рядом находится или совсем недавно находился кто-то, кто пристрелил чувака и отрезал ему голову. А всё остальное — спрятал.

— Вить! — Кричал шёпотом, чтобы не разбудить товарищей. — Вить, давай сюда, совет нужен.

Дух появился через секунду.

— О, башка! Свежак! Но я бы на твоём месте воздержался. Остроухие не поймут, у них не принято.

— От чего воздержался? — Не понял я.

— От поедания. Не трахать же ты её собираешься? Там вон вообще неизвестно, что у него во рту было! Негигроскопично… в смысле, негинично… ну, врот, как же это слово…

— Ять, Витя, какой ты мерзкий! — Дошло до меня. — Блин, это ж надо было такое придумать, я прям возмущён! Ты меня за кого принимаешь?!

— А чего? Я существо толерастное, — подбоченился дух. — Отношусь к сексуальным предпочтениям окружающих со снисхождением. Если тебе нравится трахать отрезанные головы — это твоё личное дело!

— Фу, нафиг, аж поплохело, как представил! Нет, ты всё-таки грёбаный извращенец!

— То есть голову трахать собираешься ты, а извращенец — я?!

— Да не собираюсь я её трахать! И жрать — тоже!

— Технически, не её, а его. Это ж мужик, у него вон, борода. Но не хочешь — как хочешь. Тогда чего ж ты от меня хочешь? Чтобы я сказал тебе «выкинь бяку»?

— Вить, у нас тут в кустах — башка! — Как маленькому объяснил я. — Свежая, между прочим. Она ж сюда не телепортировалась, вот я и хочу спросить, чего мне с этим делать? Что-то мне подсказывает, что те, кто её оторвал, то есть отрезал, — я глянул на нижнюю часть, — могут быть недалеко. Кто это вообще может быть?

— А, ну это скучно, — отмахнулся Витя. — Наши с тобой родственники, наверное. Ну там, орки, гоблины, тролли. Поймали какого-то типа, пристрелили, и основную часть сожрали, а чего не нужно — выкинули. Чего тут думать-то?!

Звучало логично, пока я не вспомнил, что даже бизона съедают не целиком. Ну, там всякая кожа остаётся, кости крупные, прочие не самые съедобные части. У человека, очевидно, тоже такого несъедобного полно. Короче, если его съели, помимо головы должны были остаться и другие части.

— Ладно, давайте поищем, — сказал я сам себе и стал целенаправленно обшаривать наши кустики. Ничего не нашёл, разве что спугнул Илве, которая как раз в эти кустики и отошла. Короче, всех разбудил, и я даже не стану девушку осуждать, потому что когда ты только присела, а тебе чуть ли не в попу кто-то неожиданно башкой тыкается — это неожиданно и страшно. Завизжала она громко, и на крик тут же прибежал Киган. Неловко получилось. Он, видно, решил, что я всё-таки решил напасть на его любимую сестрёнку, схватил меня за шиворот, поднял, и тут я ему голову протягиваю:

— Хорош барагозить, это не то, что вы подумали. Смотрите, что я нашёл!

Сказал, и тут же больно ударился задницей. Не ожидал, что Киган меня так резко выпустит. А он не только выпустил, но и отскочил, и ещё какие-то слова сказал на уманьярском. Я запомнил — мне не сложно. Но что они означают, и как правильно их применять, ещё только предстоит выяснить.

Уманьяр, однако, быстро отошли от шока, и как-то одновременно замолчали. Брат с сестрой переглянулись, а потом Киган тихим, напряжённым голосом сообщил:

— Дуся, ты молодец, что нашёл эту голову, но очень плохо, что не сказал сразу. Мы зря здесь так нашумели. Особенно Илве. Женский крик далеко разносится.

— Я… растерялась, — виновато сказала девушка. — Только присела, а тут…

— Уже не важно, — покачал головой Киган. — Собираемся и уходим. И побыстрее. Лошадей ведём в поводу, слишком темно ещё.

Наша стоянка мне уже и без того надоела, а спать совершенно не хотелось, так что я — только за.

— Так ты понял, что тут было? Орки какие-нибудь, да?

— Вряд ли. Слишком чисто. Мы бы нашли остатки трапезы. Костёр, кишки, другие следы. Это кто-то другой. — Глянул на меня, и пояснил: — Не спрашивай, кто. Здесь дикие места, это может быть кто или что угодно. Хтоническая тварь, тёмный колдун… или всё-таки гоблиноиды. Они могли забрать тело, чтобы употребить его потом. Выяснять не будем. Наш отряд слишком мал, чтобы удовлетворять любопытство.

И не поспоришь ведь. Мне, конечно, очень-очень интересно. Возможно, будь я только в компании с духами, и у не будь я занят важным делом, я бы всё-таки поискал, кто тут так несмешно шутит. Но Дуся — ответственный. И сдержанный ещё.

Вышли через пятнадцать минут — собрать-то только тёплые подстилки нужно было, да костёр затушить и закрыть обратно дёрном. На мой непритязательный взгляд, следов мы никаких не оставили, но Киган, бросив взгляд на стоянку, недовольно нахмурился. Ну, понятно, индейскому следопыту тут всё как открытая книга. Небось, опытный взгляд тут не только количество разумных в отряде посчитает, но и имена наши каким-нибудь образом прочтёт. Утрирую, конечно.

Лошадки вот только недовольны были — они-то уже настроились отдохнуть хорошенько, поспать или там, пожевать травки, а тут неугомонные хозяева опять куда-то заставляют идти по темноте. Совершенно неумные твари!

А вообще — хорошо! Небо чистое, прохладно, звёзды. Впервые по-настоящему понял, почему Млечный путь так называют — как будто кто-то молоко по тёмной скатерти разбрызгал! Красота неописуемая. И зачем люди днём живут? Ночью же гораздо приятнее! Правда, красотами наслаждаюсь только я. Остальные, в том числе и духи, настороженно крутят головами, в надежде разглядеть неизведанную опасность. А я думаю так — если нас кто догонять станет, мы это в любом случае не пропустим.

Впрочем, когда занялся рассвет, спутники немного расслабились. Да и ускориться можно — лошадки теперь видят, куда ступают, а значит, можно их нагрузить своими тушками.

— Дуся, я знаю, что ты хочешь спать, но сейчас не стоит, — сказал мне Киган. — Скорее всего, мы разошлись с теми… той опасностью. Но лучше поторопиться. До Базара осталось недалеко, после полудня будем там, если поторопимся.

И как раз в этот момент где-то позади нас раздался длинный, и очень громкий разбойничий посвист.

— Ять. — По-орочьи выругался Киган. — Не разошлись.