Великолепные зверята из Арбузовки

Глава 1. Край Арбузной Земляники

Книга первая. Великолепные зверята

Край Арбузной Земляники

Странная одинокая туча мчалась по знойному летнему небу, размазывая серую кляксу тени по зелёному простору бескрайней степи.

Завидев грозовую тучу, пушистые жители мирного континента пугливо вжимали головы. Но буревестница лишь касалась тёмным крылом и, погрозив всполохами адского пламени, угрюмо громыхала дальше.

Чёрная посланница торопилась закрыть от солнечного света затерянный в глубине дикого поля лесной островок. Ибо таинство должно свершиться в сумраке, как начертано в пророчестве, даже если какие-то дурни и разбудили лихо не в урочный час.

Огненным снопом сверкнули молнии. Громыхнули небесные барабаны. Не проронив ни капли дождя, заколдованная туча разлетелась клубами пара, явив свету посланника грозного атомного века — мира вечной войны.

Только уж каким-то невзрачным казался пришелец — совсем не страшным.

Мальчик лет одиннадцати в пижаме со смешными уточками, подложив ладошки под щёку, сладко посапывал в густой зелёной траве. Рядом с босыми ногами валялись тряпичные шлёпанцы.

Утренние лучи развеяли сон, но вставать Никитке совсем не хотелось. Мученика ждала печальная повинность: глотать манную кашу, собирать портфель и тяжёлой поступью тащиться в школу за очередной порцией двоек.

Подозрительно долго не слышно назойливого дребезга старого будильника, и ласковый голос мамы с настойчивым призывом к трудовому подвигу тоже запаздывал. Никитка покопался в глубинах сонной памяти, вспомнил — в школу сегодня вообще не погонят. Участковый врач заподозрил у ребёнка редкую форму гриппа, какого-то уж очень экзотического — звериного. Никитку собирались уложить в клинику профессора Русинова, он успешно опробовал чудо-вакцину на подопытных зверятах.

— Я вам не какой-нибудь зверёнок! — вслух возмутился Никитка и неожиданно получил странную поддержку.

— Эт-т точно, — пропищал чужой голосок и противненько так захихикал.

Никитка вздрогнул, открыл глаза — голубое небо заслоняла ушастая башка огромной серой мыши. Говорящая мышища скалила редкие зубы и глазами-бусинками с интересом рассматривала чудного гостя.

— Ты кто? — указал острый коготь в его сторону.

— Я Никитка, — приподнялся на локтях обескураженный пришелец.

— А я мышонок Шустрик, — дружелюбно протягивая Никитке лапу и помогая встать, представился странный субъект. — Только я не из степных, я из городских мышей. А ты чьей породы будешь?

— Тоже городской, — механически приняв помощь Шустрика, оторвался от примятой травы Никитка. — Человеческой породы я.

Никитка выпустил лапу Шустрика: почти нормальную ладонь, только лохматую и с острыми коготками вместо ногтей. Шустрик вообще выглядел очень человекообразным, будто мальчик на голову ниже Никитки влез в маскарадный костюм, удачно изображая монстрика. Однако дружелюбно оскаленная мордочка Шустрика с острыми зубками и живым розовым язычком мало походила на неподвижную маску, да и пропорции тела намного отличались от стандартных — настоящий инопланетянин. Никитка скептически осмотрел его нехитрую одежонку. Белая домотканая рубаха с длинными рукавами подпоясана верёвочным пояском. Ноги в холщовых штанах обуты в плетёные лапти.

Никитка тяжело вздохнул, одёрнул ночную пижаму, украшенную разноцветными уточками, сунул босые ступни в матерчатые шлёпанцы и окинул взором огромную лесную поляну. Он находился в её центре, далёкие края со всех сторон обступил дремучий хвойный лес. Место мало походило на культурный парк, но, может, так и должна выглядеть иноземная лечебница? Тогда сейчас появится профессор Русинов, и всё встанет на свои места. Никитка обнаружил вдалеке низко склонившуюся человеческую фигуру. Выпрыгнув из шлёпанцев, мальчик опрометью бросился за разъяснениями к новому персонажу. Шустрик, подхватив тапочки, не отставал, и когда до склонённого над деревянной тачкой незнакомца оставалось совсем чуть-чуть, разрушил надежды Никитки на ясное будущее.

— Жорик, оглянись! — весело крикнул мышонок. — Смотри, кого я нашёл!

Тучная фигура, ростом повыше Никитки, лениво выпрямилась. Из-под широкополой соломенной шляпы на обомлевшего человечка удивлённо уставилась кабанья морда.

— Оба-на! — хрюкнул кабанчик и тыльной стороной измазанной ладошки утёр сопливый пятачок. — Это ещё чаво-о за чудик?

— Мы же поспорили, что я сегодня найду на поляне что-то необычное! — восторженно взвизгнув, напомнил Шустрик и представил чудо: — Вот Никитка — человек.

— Тоже мне фрукт. Какой от него прок? — недовольно проворчал жадюга Жорик, мысленно прощаясь с проспоренной трёхлитровкой варенья. — Лучше бы арбузную землянику искал, тачка совсем пустая.

— Бре-ед! — вырвался из уст запыхавшегося Никитки огорчённый вздох. Поняв, что сумасшествие продолжается, он устало заметил: — Арбузной земляники в природе не бывает.

— А это тогда чаво-о?! — обиженный недоверием, злобно показал клыки Жорик и достал из тачки наполовину съеденную красную ягодку величиной с хороший арбуз.

— Так мы тачку до обеда не наполним! — возмутился Шустрик. — Свинья, ты жрёшь землянику быстрее, чем я её собираю.

— А ты поменьше бы глупых человечков искал! — огрызнулся кабанчик и с кулаками грозно двинулся на щупленького Шустрика, коварно лишившего его банки варенья.

На пути стоял невысокий человечек. Разъярённый кабан бесцеремонно толкнул задохлика ладонями в грудь. Однако случилось неожиданное: послушно заваливаясь назад, Никитка присел на одной ноге, другую упёр в живот агрессора и, руками увлекая толстяка вперёд-вниз, перебросил через себя. Жорик провалился в пустоту и, кувыркнувшись, смачно впечатался спиной в землю.

Когда воздух вернулся в лёгкие, поросёнок смог хрюкнуть:

— Это чаво-о было?

— Самбо, — коротко ответил Никитка, одёргивая пижаму. — После школы мы с ребятами ходим в спортивную секцию.

— Давай ты меня больше не будешь так больно ронять, — не в силах оторваться от земли, миролюбиво попросил Жорик.

— Только если обещаешь Шустрика не обижать, — согласился Никитка и, протянув Жорику руку, помог подняться.

— Сегодня же отдам банку варенья, — поклялся самым святым Жорик.

Никитка оценил жертву и с грустью пообещал:

— Я бы больше дал, чтобы узнать, как я здесь очутился.

— Вы земляничку собирайте, а я в лес сгоняю за парой зверьбольных орехов, — втянув голову, стушевался виноватый Шустрик и попытался улизнуть.

— Ты сперва покажи, где спелая растёт, — резонно заметил Жорик.

— В центре видел с десяток красных, — убегая, махнул рукой Шустрик. — Хватит тачку заполнить.

Жорик неохотно взялся за рукоятки тачки и удручённо посмотрел в указанную даль.

— Никитка, может подмогнёшь?

— Без проблем.

— Не зря, значит, тебя нашли, — сразу повеселел ленивец.

— Зверьбольные орехи тоже крупные? — Никитка взглядом проводил убегающего Шустрика.

— Да, только они ещё не поспели. Мышь отыщет пустые прошлогодние. А у вас чаво — орехами в зверьбол не играют?

— У нас и арбузной земляники нет, — грустно признался Никитка.

— Это же главный деликатес, — облизнулся поросёнок. — Хочешь попробовать?

— А можно?

— Кто нам помешает? — подмигнул напарнику Жорик и воровато оглянулся в сторону исчезающего в лесу Шустрика.

Никитка получил в руки огромную душистую землянику и осторожно надкусил. Красный сладкий нектар закапал с губ. Никитка по примеру чавкающего Жорика утёр губы тыльной стороной ладони.

— Хороша-а-а арбузная земляничка, — громко причмокивая, похвалил Никитка.

— Лучшее в мире лакомство, — со знанием предмета хрюкнул Жорик. — Такой сладкой и сочной больше нигде не растёт. Наши места называют краем Арбузной Земляники. Из-за неё и деревню нашу Арбузовкой нарекли.

— Деревня-то далеко?

— Не-а. — Жорик с трудом оторвался от земляники и махнул рукой: — За лужайкой через лес, мимо оврагов. Зверята за рекой хлеб убирают — страда сейчас, а нас с Шустриком за десертом послали. Мы каждое утро на заготовку ходим. Арбузная земляника сорванной долго не хранится, зато какое из неё варенье вкусное получается!

Жорик пустил тягучую слюну и, спохватившись, зачавкал с удвоенной скоростью.

— Всё, больше не могу, — съев четверть ягоды, тяжело дыша, с сожалением признался Никитка. — Объелся.

— Дай-ка я подмогну, — охотно выхватил объедки Жорик и не моргнув глазом в несколько богатырских укусов справился с остатками дружеской трапезы.

— Могучий же ты едок, Жорик, — хлопнул кабанчика по плечу Никитка.

— Я бы всю тележку земляники умял, — хвастливо заявил обжора, но, с опаской оглянувшись назад, пожаловался: — Только если Шустрик наябедничает, меня Потапыч больше на заготовку не пустит.

— Потапыч — тоже зверёнок? — с затаённой надеждой на отрицательный ответ спросил Никитка.

— Ага, председатель совета, — растоптал хрупкую надежду поросёнок и, о чём-то вспомнив, осторожно потрогал левое ухо. — У медвежонка лапа тяжёлая, нам бы лучше к обеду успеть вернуться.

Никитке внушали: не уходи с места катастрофы. Но уж слишком необыкновенным оказалось это место. Попасть из зимы в лето — это ещё как-то возможно, а вот арбузную землянику и говорящих человекоподобных зверят, даже в другом полушарии Земли, вряд ли найти.

— Спасение утопающего — в руках самого утопающего, — со вздохом изрёк древнюю истину Никитка и стал решительно затоваривать тачку Жорика.

Навалив ягод с горкой, заготовители, пыхтя, покатили транспорт в деревню. По пути их обогнал Шустрик с двумя зверьбольными орехами под мышками.

— Пока вы до Арбузовки дотащитесь, я через бобровую плотину на другую сторону реки сбегаю. Нужно созвать совет, Никитку в зверята принимать.

Возразить ему Никитка не успел — деловой Шустрик шмыгнул за поворот, а у мальчишки перехватило дыхание от внезапно открывшейся грандиозной панорамы. Они с Жориком как раз вытолкали тачку по лесной тропинке на пригорок, и взору предстал во всей красе край Арбузной Земляники.

Вниз спускалась редкая сосновая рощица, за ней виднелась Арбузовка. Бревенчатые домики с соломенными крышами ютились на полуострове, с трёх сторон охваченном голубой, искрящейся на солнце лентой реки. Выше по течению реку перегораживала деревянная плотина с большим мельничным колесом. На другом берегу среди жёлтых квадратиков ползали белые муравьи — зверята убирали созревшие пшеничные поля. Жёлтая полоса возделанной земли тянулась вдоль излучины реки. Дальше, насколько хватало глаз, раскинулась плоская как стол равнина. Бескрайняя дикая степь зелёной ворсистой скатертью расстилалась до горизонта и свешивалась за стёртые края.

Никитка понуро огляделся. Угрюмый тёмный лес без остатка поглотил еле заметную тропку, словно колючей стеной отгородив пленника чужого мира от прошлого.

Никитка верил в сказки, но не до такой же сумасшедшей степени. Он печально глянул на нетерпеливо хрюкающего спутника и, уже не сдерживая горечи, в полном отчаянии застонал:

— Не до человекообразных же зверят!

Жорик хотел бурно возмутиться странному оскорблению, но, увидев скатившуюся горькую слезу, обнял за плечи и посочувствовал:

— Не горюй, братан, мы тоже сироты в этом жестоком мире.

Никитка утёр рукавом слёзы и уже по-новому взглянул на Жорика. Зверёнок больше не казался ему уродливым монстром. В добрых глазах Никитка увидел отзывчивую к чужой беде, очень человеческую душу. Зверята предстали симпатичными забавными существами. Да и сам чудной мир — совсем не страшным.

Никитка ещё не догадывался об испытаниях и приключениях, что ждут его в обманчиво безмятежном солнечном краю Арбузной Земляники. Грозовые тучи войны уже сгущались за далёким горизонтом. Но никто не знал о надвигающейся смертельной опасности. Над мирным краем сияло ласковое солнце, весело чирикали воробьи и обалденно пахло лесной земляникой.

Никитка глубоко вдохнул пьянящий аромат и вместе с новым другом шагнул в распахнувшийся удивительный мир зверят.

Глава 2. Арбузовка

Арбузовка

С пригорка тачка катилась быстро и легко, Никитка с Жориком еле поспевали за ней. Проскочив редколесную рощицу, друзья выбежали к двум глубоким оврагам. Дорога в Арбузовку пролегала по узкому перешейку. Спуск закончился, требовалось вновь прилагать усилия.

Наконец через пару сотен шагов друзья достигли первого бревенчатого домика. Под окнами с резными ставеньками обширный палисадник изобиловал кустами белых роз.

— Лучше бы кабачки выращивала, — неодобрительно глянув на благоухающие клумбы, хрюкнул Жорик и пояснил: — Здесь Лисса живёт.

— Лиса?

— Да, она лиса, — кивнул Жорик и сглотнул слюнку. — Чертовка вкуснющее земляничное варенье готовит. Мы ей часть груза сдадим, а остальное в центр посёлка покатим, на кухню. Лисса, выходи!

В окошке мелькнула рыжая лисья мордочка в белой косынке. Через секунду на пороге показалась и сама Лисса в простеньком сарафане и лаптях.

— Привет, Жорик, — ласково улыбнулась хозяюшка и насторожилась: — А кто это с тобой?

— Друг Никитка, — хлопнул товарища по плечу Жорик. — Этот не продаст, не то что ябеда Шустрик.

— Ну, тогда я выберу самые крупные, — облизнулась Лисса и засуетилась вокруг тачки.

— Бери для варенья поспелее, — щедро махнул рукой Жорик и хитро подмигнул Никитке: — Парочку могли и по дороге потерять, верно, дружище?

— Да их тут вообще не лежало, — понимающе улыбнулся Никитка и развёл руками.

— Спасибо, мальчики, — удаляясь с двумя ягодками в обнимку, поблагодарила Лисса.

— Эй, Лисса, Шустрик совет племени скликает, — оповестил Жорик. — Ты за Никитку там заступись.

— Обязательно, — пообещала красотка и очаровательно улыбнулась Никитке: — Он хоть и неизвестной породы, но, по всему видно, зверёнок правильный.

— Один — ноль в твою пользу, — чуть откатив тачку от домика Лиссы, обнадёжил товарища довольный Жорик.

— А сколько надо?

— В идеале — пять, но хватит и трёх голосов.

— Кто, кроме Лиссы, входит в совет?

— Слышишь, как в кузнице молот стукает? Медвежата работают. Потапыч самый сильный. — Жорик опять потрогал свободной рукой левое ухо. — Силищи у председателя, я тебе скажу, немерено. Надо же, до сих пор в ухе звенит.

— Обижает? — нахмурился Никитка.

— Не-е, за дело влепил, — честно признался лодырь и поспешил представить другого персонажа: — А вот Серый будет против новенького. С волчарой не сговоришься.

— Что так?

— Да, он всегда против, — безнадёжно махнул рукой Жорик и, обиженно хрюкнув, потрогал сопливый пятачок. — Ему бы только подраться — задиристый волчонок. Ты бы, Никитка, показал ему свою самбу.

— Покажем самбо, если надо будет.

— Ну а с остальными двумя грамотеями легко сговориться, коли ты читать умеешь. — Жорик обеспокоенно уставился на товарища.

— Я и писать могу, — хмыкнул Никитка и впервые задумался, почему он понимает зверят. — Только на каком языке, вот в чём вопрос?

— Лучше, конечно, на нашем, на обыкновенном, но за знание мёртвых языков Колючий и Бобрик тебя тоже уважать станут. Вон учёный Альбинос — настоящий паразит, зато какой-то латанью владеет.

— Латынью, наверное, — поправил Никитка.

— Может, и латынью, только на фига она в Арбузовке, если в нашей библиотеке книг на ней не писано?

— В Арбузовке есть библиотека?

— Да, во-о-н вход в погребок, видишь? — Жорик указал на неприметный холмик с выступающей из земли дверцей.

— Вы что же, книги, как консервы, в сыром погребе храните? — усмехнулся Никитка.

— Книги мы сберегаем в хранилище, — обиженно засопел Жорик. — Оно камнем выложено и с вентиляцией. Там сухо.

— Подземное каменное книгохранилище?! — окинув взглядом убогие деревянные постройки Арбузовки, удивился Никитка.

— Вот именно, — гордо выпятил грудь Жорик и важно добавил: — Старинных рукописей там видимо-невидимо — в жизнь всех не перечитать.

— Рукописные книги? — Никитка присвистнул. — Откуда же столько?

— Сию тайну от ежа узнаешь. Колючий — знатный книгочей, он у нас за библиотекаря, — не ведая точного ответа, уклонился Жорик.

Друзья устало подкатили тачку к кухне и передали десерт чумазому поросёнку в поварском колпаке.

— Опять ты, Жорик, неполную тачку прикатил, — посетовал деловой поросёнок и бросил укоризненный взгляд на бессовестного соплеменника. — Пользы от тебя — как от Альбиноса.

— Альбинос вообще не работает, — возмущённо засопел Жорик, — а я с утра тружусь как пчёлка.

— Трутень ты, а не пчела, — раздался сбоку противный голос с хрипотцой.

Никитка повернулся и увидел опирающуюся на деревянные костыли высокую худую белую крысу. Левая нога обута в драный лапоть, правая согнута в колене и босая, с загнутыми грязными когтями. Крыса, презрительно кривясь, смотрела на Жорика сквозь круглые тёмные стёкла солнцезащитных очков. Ехидное выражение усатой морды не оставляло сомнений в испытываемых крысой к Жорику чувствах. Кабанчик, очевидно, тоже не симпатизировал учёной крысе.

— Чаво умничаешь, инвалид-бездельник? — показал клыки Жорик и угрожающе двинулся на Альбиноса.

— Убогого обидеть может каждый, — смиренно вздохнул Альбинос и заботливо осведомился: — Пятачок уже не болит?

Жорик сразу остановился, важно хрюкнув, утёр рукавом сопли.

— Ничаво-о, у меня теперь тоже друг есть. Твой волчара хвост-то подожмёт, Никитка Серому покажет самбу.

— Этот голыш, что ли, — Никитка? — презрительно фыркнул Альбинос и внимательнее всмотрелся в чужака. По мере осознания образа пришельца наглая физиономия Альбиноса медленно деформировалась. Презрение сменилось глубокой озабоченностью, а затем паническим страхом. — Это же самая опасная тварь на свете — человек! — в ужасе завопил учёный Альбинос и резво запрыгал на трёх опорах прочь, подальше от чудовища.

— Во припустил-то, — довольно захлопал в ладоши Жорик. — Знай наших!

Из-за угла кухни осторожно высунулся уже знакомый шустрый мышонок:

— Зря ты, Жорик, с Альбиносом ссоришься. — И, дождавшись исчезновения крысы за избами, шёпотом предупредил Никитку: — Очень скользкий противник.

— Да я этого хромого инвалида — одной левой, — бесшабашно рубанул воздух Жорик, примитивно оценивающий врага лишь по физической силе.

— Спасибо, Шустрик, учту. — Никитке тоже не понравилась коварная белая крыса.

— Надо спешить! — беспокойно заметался Шустрик. — А то Альбинос успеет настроить всех против человека.

Мышонок опасался не зря. Пока друзья добрались до Избы Совета, Альбинос уже успел раструбить о появления в Арбузовке страшного человека.

Только Никитка ступил на порог, в пришельца упёрлись мрачные взоры главарей племени. Четвёрка важных зверят сидела рядком у дальней стены за узким дубовым столом, в стороне в углу скрючилась на табурете ухмыляющаяся крыса, не хватало только Лиссы.

— Здравствуйте. Меня зовут Никитка. Я человек, — поклонился мальчик и шагнул навстречу зверятам, вставшим при его появлении с длинной скамьи.

— Потапыч, — первым подал руку человеку могучий медвежонок.

Прежде чем выпустить Никиткину ладошку из мозолистой мохнатой лапищи, Потапыч долго разглядывал человечка с высоты своего роста — медвежонок был на две головы выше и раза в четыре толще.

— Бобрик. — Вторым протянул руку через стол невысокий бобрёнок и просто пожал Никиткину ладонь.

— Колючий, — поправил очки и подслеповато прищурился, приблизив физиономию вплотную к носу мальчика, ёж-библиотекарь. В отличие от остальных зверят, ёж не носил рубашку, голову и спину покрывали длинные острые иглы.

— Серый, — демонстративно заложив обе руки за спину, отказался от рукопожатия насупившийся волчонок.

— А я уже с новичком познакомилась! — с порога выпалила запыхавшаяся лисичка. — Извините, опоздала, не могла пирог в печи оставить.

— Мы, Лисса, ещё не начали совет, — заметил Потапыч и недобро зыркнул в сторону. — Только выслушали бредни Альбиноса.

— Я попросил бы прислушаться к учёному мнению! — возмущённо заверещала из тёмного угла белая крыса.

— Посторонним покинуть избу, — нахмурился Потапыч.

— Я привлечён одним из членов совета в качестве эксперта, — заявил Альбинос.

— Пусть останется, — поддержал Серый.

— Тогда останемся и мы, — набычившись, шагнул вперёд Жорик.

— Это мы нашли Никитку, — несмело пропищал из-за широкой спины компаньона невидимый мышонок.

— Знаем, — кивнул Потапыч. — Если потребуется, кликнем свидетелей. А пока — брысь отсюда!

Жорик и Шустрик, понурившись, удалились. Зверята разместились за столом, Никитка остался одиноко стоять посреди избы.

— Итак, человек, зачем прибыл в Арбузовку? — сурово сдвинул брови Потапыч.

— Не знаю, — пожал плечами Никитка. — Впервые про край Арбузной Земляники я услышал от Жорика.

— Как же ты сюда попал? — недоверчиво прищурился Серый.

— Болел, врачи хотели отправить куда-то на лечение. Очнулся на лесной поляне, — честно признался Никитка.

— Что-то на больного ты не похож, — ехидно заметил Серый. — Даже угрожал Альбиносу физической расправой. А против меня собирался применить какую-то колдовскую самбу.

— Я с вашим Альбиносом не разговаривал! — возмутился наглой клевете Никитка. — А самбо — не колдовство, это искусство самообороны. Что до моей болезни, то чувствую себя совершенно здоровым. Может, климат у вас хороший, воздух целебный, а земляника лекарственная.

— Подлечился — проваливай домой! — злобно оскалился Серый.

— С удовольствием уйду, — обиделся Никитка. — Только скажи, в какой стороне мой дом?

В избе повисла тишина. Члены совета обратили взоры к учёной белой крысе. Альбинос долго сидел с важным видом, беззвучно шевеля губами и неторопливо перебирая крючковатыми пальцами маленькие костяные шарики, нанизанные на шёлковый шнурок словно бусы.

— Ну, Альбинос, говори, что знаешь о стране людей? — первым не выдержал напряжения Серый.

— Ужасная страна далеко за морем, — закатив глаза и нервно теребя бусинки чёток, таинственным шёпотом вещал учёный Альбинос. — Там жестокие люди сдирают со зверят шкуры, расчленяют тела, варят в кипящих котлах и... — Альбинос сделал зловещую паузу, — жрут их мясо.

— Ой, крыса, только не надо пугать, — прервала пропаганду Лисса. — Говори прямо, ты дорогу на родину Никитки знаешь?

— Надо отправить его в Зверигород, — ухмыльнулась крыса. — Там мудрецы помогут найти ему дорогу...

— В городскую тюрьму? — прервал Альбиноса догадливый Потапыч.

— Пожирателям зверят там и место! — вынес суровый приговор волчонок, злобно клацнув зубами.

— Серый, а ты рыбку копчёную любишь? — мило улыбнулась Лисса.

— Ну-у... — смутился Серый.

— И не жалко речную живность?

— Так она тварь бессловесная, — ещё больше стушевался волчонок. — Рыбу есть можно.

— А курочек ощипывать и жрать? — укорила Лисса. — Эти вроде кудахчут.

— Бездушные они, — совсем сник волчонок — любил он жареными цыплятами Лиссы полакомиться.

— Пожалуйста, не ссорьтесь, — попросил Никитка. — В моём мире таких зверят, как вы, вообще нет. А вот племена людоедов встречаются, и дикие звери на людей нападают.

— Друг дружку тоже убивают? — уточнил любознательный ёжик.

— И люди, и звери, — печально признал ужасные нравы Никитка. — Наш мир жесток.

— Место человека — в зверигородской тюрьме! — брызжа слюной, закатил истерику Альбинос. — Гоните прочь живодёра!!!

— Без крыс разберёмся, — недовольно нахмурился Потапыч, прервав вопли провокатора. — Совет племени больше в услугах эксперта не нуждается.

— Вы ещё пожалеете, что не прислушались к учёному мнению, — погрозил когтистым пальцем Альбинос.

— Пошёл вон, наимудрейший, — презрительно фыркнул Бобрик.

— Серый, ты что молчишь, когда твоего друга оскорбляют деревенские неучи?! — метнулась обиженная крыса за защитой.

— Подожди за дверью, — сквозь зубы процедил волчонок.

Альбинос неторопливо встал и проковылял на костылях до двери.

— Глупцы, вы ещё страшно пожалеете, — удаляясь, бросил через плечо последнее проклятие злой Альбинос.

— Никитка, ты пироги с яблоками уважаешь? — неожиданно разрядила обстановку Лисса.

— Конечно, люблю, — улыбнулся Никитка.

— Тогда приглашаю на чай с земляничным вареньем.

— Лисса, погоди со своими пирогами, — запротестовал Серый. — Надо сперва с Никиткой определиться.

— Вопрос с пропитанием уже решён, — заметила Лисса и насмешливо хихикнула: — Во всяком случае, зверят ему есть не придётся.

— А жить будет в моей избушке, — предложил Колючий. — Хочу записать его рассказы о человеческом мире.

— Бобрик, что скажешь? — повернулся к товарищу Потапыч.

— Пока не узнаем дорогу в его мир, пусть Никитка остаётся в Арбузовке.

— Я против! — вскочил Серый. — Пусть сперва человечек удаль свою покажет. А то сразу самбой пугать.

— Без драки! — хлопнул ладонью по столу Потапыч.

— Я и не затеваю, — хитро прищурился волчонок. — Пусть нас в зверьбол обыграет.

— Принимаю вызов, — азартно согласился Никитка. Он видел на окраине двое ворот с сеткой и опрометчиво решил, что зверьбол не сильно отличается от футбола. — Только, чур, я свою команду соберу.

— Сам напросился, — довольно оскалился Серый. — А не обыграет — вытолкаем задаваку в шею из Арбузовки.

— Отпустим, когда я свяжу шарфик с утятами, как на одежде чужеземца, — капризно выдвинула своё требование Лисса и в упор посмотрела на волчонка.

— Справедливо, — примирительно буркнул Серый.

— Все высказались? — обвёл товарищей взглядом Потапыч. — Быть по сему. Готовь, Никитка, свою команду. Колючий ознакомит с правилами и поможет с подбором игроков. Совет окончен.

Лисса порывисто вскочила и, подхватив Никитку под руку, увлекла во двор.

— В зверьбол ты, конечно, проиграешь, — доверительно поведала на ушко Лисса и вкрадчивым шёпотом обнадёжила: — А вот утят на шарфике я могу вязать бесконечно долго. Спешить не люблю, да и шарфик собираюсь вязать очень-очень длинный. Хи-хи-хи...

Никитка смекнул, что хитрая Лисса провела волчонка, и мрачная перспектива экскурсии в зверигородскую тюрьму отошла на дальний план. Но проигрывать он тоже не собирался.

Предстояло утвердиться в новом мире, доказать, что «человек» — звучит гордо!

Глава 3. Зверьбол

Зверьбол

На следующее утро Колючий начал объяснять правила зверьбола. Никитка заметил в глазах библиотекаря, жадно наблюдающего за игрой, затаённую грусть.

— Почему сам не играешь? — прямо спросил он наставника.

Колючий окинул печальным взором зелёное поле с воротами по краям.

Зверята азартно боролись за мяч из пустой ореховой скорлупы, грубо вырывая его из рук противника.

— В свалке хрупкому стеклу не уцелеть. — Ёжик тяжело вздохнул и придавил к переносице железную дужку очков. — А без них нельзя. Близорукий — обуза для команды.

— Играй осторожно.

— Зверьбол — забава отчаянных! — гордо вскинул голову Колючий.

— Похожая на драку, — разглядывая свалку в центре поля, кивнул Никитка.

— Драться запрещено! — запротестовал Колючий. — Зверята борются за мяч, не нанося ударов сопернику.

— Только борются, — задумчиво почесал затылок Никитка, наблюдая, как игроки цинично разбираются с противником. Но, заметив зайчонка с разбитым в кровь носом, возмутился: — А это что?!

— Скорлупой получил по носу — нарушения правил нет.

— Если ореховую скорлупу заменить тряпичным мячом, травм было бы меньше, — хитро предложил Никитка, рассчитывая превратить игру в обычный футбол. — Головой можно играть и ногами бутсать не больно.

— Боль не в счёт, — пожал плечами Колючий.

— Ладно, основные правила мне понятны, — согласился с футболом без правил Никитка. — А как долго идёт игра и сколько перерывов?

— Сражаются до победы, — удивился странному вопросу Колючий. — Пока одна из команд не забьёт пятый гол.

— Число игроков?

— Одинаковое с обеих сторон, но не менее четырёх. Должен быть вратарь, нападающий, защитник и забегающий.

— Что делает забегающий? — не понял роль последнего персонажа в дикой игре Никитка.

— Ну как же! — возмутился непроходимой тупости человечка Колючий. — Когда нападающий свалит защитника, расчистив проход к воротам, забегающий прорвётся в брешь обороны и закинет мяч.

Со стороны деревни подошли Жорик и Шустрик. Мышонок гордо тащил огромную банку выигранного на спор варенья.

— Кто хочет земляничного отведать? — вытаскивая из банки деревянную ложку, предложил полакомиться Шустрик. — Жорик сегодня угощает.

— Держу слово, — заискивающе глянув на Никитку, тяжело вздохнул убитый горем поросёнок. — Угощайтесь, друзья, а то наглая мышь всё варенье одна слопает.

Никитка тут же запустил ложку в банку, и, надо сказать, не один раз.

— А вы в зверьбол любите играть? — облизывая ложку, глянул на друзей.

— Любим, — насупившись, буркнул Жорик и пожаловался: — Только нас в команду никто не берёт. Я толстый и медленно бегаю, а Шустрик бегает быстро, но по воротам бросает слабо.

— Друзья, айда в мою команду!

— Против сильнейшей команды Арбузовки? — робко пискнул Шустрик и загнул пальчики: — Против Потапыча, Лиссы, Серого и лучшего вратаря — Бобрика?

— Проиграешь ты с нами, — смутился Колючий.

— Кто может победить лучших зверят? — понурившись, хрюкнул Жорик и утёр рукавом пятачок.

— Мы — ВЕЛИКОЛЕПНЫЕ! — гордо вскинул руку с измазанной вареньем ложкой Никитка.

Колючий задумчиво проследил за полётом алой капли, сорвавшийся с края ложки, и кивнул:

— Да, победить лучших могут только великолепные.

— Так давайте же ими станем, друзья! — вручил ежу банку деликатеса Никитка и с энтузиазмом обнял горемычного поросёнка и мышь: — Хватит ныть и жалеть себя! Вперёд к мечте!

— Другую команду Никитке всё равно не собрать, — пожав плечами, робко поддержал авантюру Шустрик. — Может, попробуем?

— Возьмите меня, я втопчу противников в землю! — азартно взвизгнул Жорик и скорчил свирепую рожу. — Всех порву-у-у!

— Сделаем, что сможем, — скромно поправил очки Колючий, осторожно напомнив: — А как же я без них?

— Играй в очках, — махнул рукой Никитка. — Только дужки свяжи, чтобы не спадали, а голову мы шлемом защитим.

— Шлемом?! — хором удивились зверята.

— Ну да, используем половинку расколотого ореха, ещё смастерим из железных прутьев сетчатое забрало, — вспомнив шлемы игроков в американский футбол, предложил похожую конструкцию Никитка. — И лапти нужны крепкие, мяч ногами пинать.

— Я так играть не умею, — засопел Жорик.

— Очень неожиданно. Это может изменить всю тактику ведения игры, — задумчиво прокрутил в уме варианты Колючий. — Сегодня же договорюсь с мастерами об изготовлении новой экипировки.

— Вот сюрприз будет! — радостно подпрыгнул Шустрик.

Как только освободилось поле, Шустрик принялся с разбега метать мяч, оттачивая вратарское мастерство Колючего, а Никитка со свирепым Жориком — отрабатывать прорыв через линию защиты. Массивного кабанчика требовалось научить десятку приёмов самбо, и мастер нещадно трамбовал неуклюжим поросёнком густую луговую травку.

Через несколько дней, получив шлемы и крепкие лапти, начали изучать удары ногами и головой, дальние пасы мяча и взаимодействие игроков. Когда команда хорошо сыгралась, гордо заявили:

— Желаем биться с лучшей командой Арбузовки!

— Захочет ли «Власть совета» играть с профанами? — презрительно фыркнув, поморщился судья зайчонок.

— Нам не откажут, Косой, — показав клыки, придвинулся ближе к судье обиженный Жорик.

— Мы команда «Великолепных зверят»! — храбро пискнул Шустрик и встал плечом к плечу с поросёнком.

— Иначе Серый проиграет спор Никитке, — напомнил Колючий.

— Ладно, ладно, — замахал на грозную команду Косой и мстительно усмехнулся: — Пусть «Власть совета» проучит «Великолепных зазнаек»!

— «Великолепных зверят» ещё никому не удалось обыграть, — хитро улыбнувшись, напомнил Никитка спесивому судье неоспоримую истину.

— Мы непобедимы! — весело заржал Жорик.

У судьи, потрясённого такой наглостью, отпала челюсть. Однако когда к зайцу вернулся дар речи, он раструбил на всю Арбузовку о зазнайках. До начала турнира больше всех издевался над убогой командой злобный Альбинос. Белая крыса пускала слюни в предвкушении позорного разгрома слабаков и очкариков.

Полюбоваться игрой чемпионов собрались все зверята. Кому не хватило места на длинных скамьях, забрались на крыши ближних избушек. Выход арбузовских звёзд зверьбола: Потапыча, Серого, Лиссы и Бобрика — стадион встретил бурными овациями ликующих поклонников.

«Великолепные зверята» появились на поле в напряжённой тишине. Лишь злобная белая крыса, заложив в рот два пальца, освистала слабаков-хвастунишек. Остальным зверятам было откровенно жаль очкарика Колючего и малорослого Шустрика. А вот ленивому Жорику и странному голышу человеческой породы, Никитке, не сочувствовали. Альбинос постарался настроить селян против зверееда.

— Жребий бросать будем? — ухмыльнулся судья.

— Пусть начинают хиляки, — опередив Никитку, высказался Серый и презрительно сплюнул. — Хоть мяч в руках подержат.

— Великолепные принимают вызов, — загадочно улыбнулся Никитка, надевая шлем.

Бобрик и Колючий заняли места в воротах, а нападающие, защитники и забегающие выстроились вдоль центральной линии. Стадион замер.

Раздался свисток, и «Власть совета» ринулась на «Великолепных зверят». Никитка удивил неожиданным броском к своим воротам. Колючий поймал мяч и, выманив Серого, дал пас свободному Жорику. Низко наклонившись и дико визжа, кабан рванул на прорыв, с разгона врезав бронированной башкой в объёмистый живот Потапыча. Мохнатый колосс слегка пошатнулся от толчка. Выпустив мяч, Жорик подхватил медвежонка под колени, не позволив восстановить равновесие. В следующий момент произошло невообразимое.

Могучий Потапыч рухнул спиной на поле!

Стадион ахнул!

Жорик бутснул мяч Никитке. Вдогонку бросилась Лисса, но Никитка уже был у ворот. Перебросив мяч с руки на руку, подпрыгнул, обманывая вратаря, и метнул в дальний нижний угол.

— Гол! — выдохнули трибуны.

— Один — ноль, — обескураженно почесал за длинными ушами судья.

Согласно правилам зверьбола, забившая гол команда разыгрывала от центра поля. Никитка дал пас Шустрику, тот — Жорику. Поросёнок рванулся вперёд, а наскочив на защитника, кинул мяч в сторону, Никитке. Капитан прорвался по краю, но на спину прыгнул Серый. Никитка приёмом самбо швырнул висяка через плечо, перепрыгнул распластанное тело и нагнал катящийся мяч. Навстречу из ворот бросился в ноги Бобрик. Никитка опередил на миг, ударом лаптя отправив мяч поверх головы вратаря.

— Го-ол!!! — выкрикнули трибуны.

— Два — ноль в пользу Великолепных, — пожав плечами, послушно объявил счёт судья.

В центре поля Никитку атаковали Серый и Лисса, вынуждая отдать пас Жорику. На поросёнка тут же навалился Потапыч. Жорик перебросил мяч Шустрику, и мышонок юркнул в брешь обороны. Сзади набегала Лисса, а он, не надеясь, что сможет слабым броском пробить знаменитого вратаря, так и добежал до ворот, не решаясь бросить.

— Шустрик, бросай! — в один голос крикнули Никитка и Жорик.

Мышонок подпрыгнул и... сам угодил прямо в объятия вратаря. Но не сдался и кончиками пальцев послал мяч в сетку.

— Го-о-ол!!! — взревели трибуны.

— Три — ноль. И Бобрик, отпусти мыш-ша! — недовольно зашипел судья на удивлённого вратаря.

Атаку Великолепные опять начали с паса Колючему. Ёж оттянул на себя чужих игроков и перекинул мяч Жорику, свалившему подножкой Потапыча. Гулко топоча, кабан рванул по полю, норовя протаранить ворота. Тихоходного поросёнка огромными скачками настигал волчонок. Жорик оглянулся, завизжал раненым вепрем и вложил всю ярость в бросок мяча. Бобрик в прыжке отбил кулаками предсказуемую атаку. Жёсткий мяч отскочил высоко вверх. Неожиданно сбоку выпрыгнул Никитка, ударом головы отправив мяч в угол. Поверженный вратарь бессильно развёл руками.

— Го-о-о-ол!!! — азартно повскакивали с мест болельщики.

— Четыре — ноль! — нервно хихикнул судья.

Продолжение игры напоминало бой гладиаторов. Обиженная «Власть совета» не желала сдаваться. В центре поля разгорелся рукопашный бой. От настоящего мордобоя «Великолепных зверят» спасла бдительность Косого и стальная решётка шлемов. Первым из свалки вырвался Шустрик. Колючий опрометчиво дал ему пас, не заметив хитрого прищура Лиссы. Чертовка легко сшибла мышонка с ног, завладев мячом. Но храбрый Шустрик мёртвой хваткой вцепился в рыжую лодыжку. Подпрыгивая и пища на каждой кочке, Шустрик волочился за ней до вратарской площадки. Лисса мастерски бросила в дальний угол. Ёж, кончиками пальцев отразив удар, перекатился вдоль ворот.

Перед глазами — бесхозный мяч, сбоку с мышиной гирей на ноге тяжело ковыляла Лисса, в центре поля пыхтели сцепившиеся борцы.

Очкарик вскочил, прижал к груди мяч и засеменил по краю поля. Добежав до чужого вратаря, ёж выпустил мяч и пробил с ноги. Бобрик, ожидавший классического броска руками, рухнул на траву уже после победного гола Великолепных.

— Го-о-о-о-ол!!! — взорвались ликующие трибуны.

— Вот это матч! — подпрыгнул заяц-судья и, опомнившись, солидно известил о безоговорочной победе: — Пять — ноль!

Да, такой игры зверята ещё не видали. Всухую разгромить лучшую команду Арбузовки — это подвиг! Восхищённые болельщики окружили героев. Шустрика подхватили на руки и начали подбрасывать в воздух. Толстого Жорика качать не рискнули, братья-поросята увели нового кумира на кухню, восстанавливать мышечную массу атлета сладкими пончиками с любимым земляничным вареньем. Колючему каждый старался пожать руку и похвалить, а Никитке дружелюбно улыбались, не решаясь заговорить.

Как ни странно, первым пожал руку человеку Серый.

— Здорово играете, Великолепные, — честно признал волчонок и отошёл в сторону.

Следом Никитку обступили другие зверята, расспрашивали, трогали шлем. Лёд недоверия к новому странному зверёнку растаял в лучах победы.

— А шарфик с утятами я тебе всё равно свяжу, — протиснулась сквозь толпу поклонников Лисса и провозгласила: — Ура новому зверёнку — Никитке!

— Ур-ра-а Никитке — чемпиону Арбузовки!!! — подхватили зверята.

И только худая белая крыса, наблюдая из тени за чужим весельем, зло скалила зубы и пророчила беду:

— Недолго зверушкам радоваться. Смерть уж точит острую косу. — Крыса заскрежетала зубами: — А человечка я раньше заморю. Зуб даю — первым сдохнет.

От горизонта медленно кралась грозовая туча. Проползёт ли мимо Арбузовки или затмит солнце — даже учёному Альбиносу было неведомо.

Глава 4. Шпион

Шпион

С Никиткой жизнь в Арбузовке стала веселее. Осмотрев плотину на Глубочке, он предложил смастерить гладкий жёлоб с крутыми поворотами и по струям воды скатываться в реку. Изменив конструкцию водосброса, зверята с шумом и визгом освоили новый чудо-аттракцион. Плотина пустела лишь с наступлением сумерек.

Злобная крыса несколько дней молчаливо сидела на берегу, неодобрительно хмурясь на необычную забаву.

Однажды, когда Арбузовка медленно погружалась во мрак ночи, Никитка с Шустриком возвращались с рыбалки. На глаза попался бодро ковыляющий со стороны плотины Альбинос.

— Никак отважился с водной горки спуститься? — предположил Никитка, заметив намокшую белую шерсть.

— Я-то смелый, а вот человечку прокатиться в темноте слабо, — ехидно захихикал крысёныш.

— Тоже мне подвиг! — обиженно возмутился Никитка, сжав кулаки.

— Инвалида обидеть может каждый, — заметив жест Никитки, жалобно запричитал Альбинос.

— Пойдём, Никитка, не связывайся с крысой, — потянул за рукав Шустрик.

— Трусливому мышонку уж точно слабо, — оскалился Альбинос.

— А вот и не слабо! — вспыхнул уязвлённый мышонок и, отбросив удочки, метнулся к реке.

Никитка сумел нагнать его только на плотине. Шустрик, тяжело дыша, неотрывно смотрел на шумные потоки воды, чёрной лентой скользящие по тёмному жёлобу вниз, в бурлящую пустоту.

— Кажется, дна нет, — заворожённо глядя на исчезающие струи воды, со страхом прошептал мышонок. — Но я не слабак. Я смогу прыгнуть во тьму.

— Не торопись, — отдуваясь, утёр рукавом пот Никитка. — Давай... дождёмся... восхода луны. Красиво прокатимся.

— Да, в лунном свете лететь красиво. И не так страшно, — осторожно отступил от бездонного края мышонок, но вдруг встрепенулся: — А если крыса за нами наблюдает и скажет, что мы струсили?

— Не дорожи похвалой врага, — жёстко одёрнул Никитка. — Мы скатимся вниз не в угоду мерзкому Альбиносу.

— Да, это самое подлое существо на свете. Альбиносу нельзя верить! — вспомнил крысиную сущность Шустрик.

— Я тоже сильно сомневаюсь в героизме хитрой твари, — задумчиво почесал макушку Никитка. — Чуть не купил нас на слабо́, гад ползучий. Возможно, инвалид подготовил убойную подлость.

— Там ловушка! — Глянув в тёмный, зло шипящий провал, мышонок в ужасе отшатнулся от края.

— Это мы сейчас выясним. Спустим вместо себя мешок с зерном.

Друзья принесли мешок немолотой пшеницы и, подождав восхода луны, столкнули.

В призрачном жёлтом свете серая тень с тихим шорохом скользнула вниз, очертив крутые повороты водного аттракциона.

— Ничего не случилось, — разочарованно пожал плечами Шустрик. — Я думал, крыса испортила жёлоб.

— Странно, — призадумался Никитка. — Зачем же Альбинос нас дразнил?

— Докажем, что мы не слабаки! — азартно заявил мышонок, отважно шагнув вперёд.

— Стоять! — поймал за шиворот глупого Шустрика Никитка. — Не зря Альбинос в воде копошился. Пойдём мешок вытащим, а там посмотрим.

— Вниз быстрее и проще скатиться, — вконец расхрабрился мышонок.

— Друг, не ищи в сражении лёгких путей — они предсказуемы. Альбинос бросил нам вызов, а врага недооценивать нельзя.

— Да-да, крыса очень опасна, — закивал Шустрик, понурился и послушно поплёлся за Никиткой.

Друзья спустились к реке. Из воды странно торчал надорванный мешок. Вода увлекала зёрна пшеницы вниз по течению.

— Не могу сдвинуть, — безуспешно дёргая за край мешка, удивился Шустрик.

— Попробуем вдвоём поднять вверх.

Мешок поддался и снялся с остро заточенного деревянного кола. Жёлтая струя зёрен со змеиным шипением заскользила в воду из пробитой дыры.

— О ужас! — постиг Шустрик коварство ловушки. — Я бы и пискнуть не успел, как проткнуло бы до самой макушки.

— А вторым, по замыслу Альбиноса, на кол насадился бы я, — поёжился Никитка. — Длины для двоих хватит.

— Жаль, мы не сможем уличить подлую крысу! — всплеснул руками Шустрик. — Ускользнёт гад, отбрешется.

— Давай поищем какие-нибудь следы на берегу. Крыса ковыляла от плотины налегке, а заточить и установить кол — нужен инструмент. Альбинос городил ловушку в сумерках, торопился, мог что-то обронить.

— Проклятый инвалид не очень-то ловок в работе, — согласился Шустрик.

Друзья выволокли проткнутый мешок на берег и с луной-союзницей обшарили местность вокруг.

— Смотри! — радостно взвизгнул Шустрик. — В кустах топор и лопата.

— Можешь определить чьи?

— Уж точно не Альбиноса, — безнадёжно махнул рукой Шустрик. — У крысы отродясь инструмента не было. Наверное, у бобрят спёр.

— Логично, — почесал затылок Никитка и вдруг заметил блеск в лунном свете. — Глянь-ка, а это что?

— Бусинки от крысиных чёток, — подняв из травы отполированные костяные шарики, сразу определил Шустрик.

— Пряча инструмент в кусты, крыса поскользнулась, — прочитал следы Никитка. — Шнурок чёток зацепился за ветку. Альбинос дёрнул и рассыпал бусинки, а в темноте собрал не все.

— Так оно и было! — восхищённо пискнул мышонок и азартно потёр ладошки. — Теперь-то мы злыдня уличим.

— Не факт, — хмыкнул Никитка и озвучил реакцию учёного Альбиноса: — Преступления-то нет. А чётки мы сами украли и рассыпали.

— Кол в воде — тоже дело наших рук?! — возмутился наглому навету Шустрик.

— Не любим мы Альбиноса. Желаем опорочить честную крысу, — спокойно признался Никитка.

— Ну уж скажешь — «честную», — скривился Шустрик и, поразмыслив, придумал: — Сделаем ночную засаду! Подкараулим, когда он вернётся.

— Нет, сейчас его брать рано, — отрицательно покачал головой Никитка. — Крыса ночью сюда не придёт. А вот завтра с утра, по светлому, наведается к плотине. После того как зверята унесут наши «бездыханные тела», тут будет очень пустынно.

— Да уж, не до веселья, — кивнул Шустрик и встрепенулся: — Так мы же живые?

— Чтобы преступление свершилось, нам нужно быть мёртвыми, — ошарашил испуганного мышонка Никитка, но поспешил успокоить: — Понарошку мёртвыми. Щедрый Жорик достанет из погребка банку томатного сока и наставит красных пятен на белые холщовые покрывала, которые укроют наши обезображенные тела от глаз слабонервной публики. Потапыч разместит бренные останки в Избе Совета и будет отгонять чересчур любопытных зевак. Альбинос долго горевать не станет.

— Да, он поспешит замести следы, — закивал Шустрик.

— В план захвата душегуба посвятим только участников операции, — строго глянул на мышонка Никитка.

— Потапычу сказать надо, — загнул палец Шустрик. — Опять же Жорика не обойти, а то обидится.

— Колючего и Лиссу позовём, — добавил персонажей Никитка. — Для остальных мы завтра — настоящие жмурики.

— А вдруг Альбинос не утерпит и ночью с фонарём пойдёт проверять?

— Надо посторожить, — вздохнул Никитка. — Показывай, где избушка ирода стоит.

— На самом краю посёлка, почти у леса.

Убогая крыса и бедный мышонок пришли в Арбузовку из города в конце весны. Зверята поселили беженцев в старой баньке. Но Альбинос быстро выжил малыша, и Шустрик переселился к доброму ёжику.

— Вот там гад обосновался, — подведя Никитку к ивовой изгороди, указал Шустрик на неказистую избушку.

— Покараулю, — укрылся за плетнём Никитка. — А ты организуй наши похороны.

— Я сперва к Жорику, потом к Колючему и Лиссе, — изложил маршрут Шустрик. — Затем гурьбой к Потапычу заявимся.

— Жорика пришлёшь на смену, я должен участвовать в планировании операции.

— Лады! — Шустрик пожал Никитке руку и шмыгнул в темноту.

В избушке Альбиноса светилось занавешенное окно. Никитка подобрался ближе, заглянул внутрь. Сквозь узкую щёлку увидел, как Альбинос смешал мелко изрубленную траву с разноцветными порошками. Крыса высыпала смесь на жаровню и развела слабый огонь. Из трубы показался еле заметный дымок. От горения адской смеси ужасно воняло. Избегая мерзкого запаха, Никитка отошёл от окна и залёг за изгородью. Сделал он это очень вовремя.

В чёрном небе промелькнула огромная тень, на мгновение затмив уродливым телом звёзды. Сделав над избушкой пару кругов, летучая ночная тварь с хрустом уселась прямо на соломенную крышу. Настороженно поводила огромными острыми ушами и похромала ближе к трубе, шумно втягивая широкими ноздрями пьянящий наркотический аромат травяной дури. Блаженно урча, летучая мышь завернулась в перепончатые крылья и тонко пропищала прямо в трубу:

— Приветствую тебя, славный Альбинос, гроза животного мира! Хи-хи-хи!

Крыса что-то коротко ответила, но говорила в печную трубу, Никитка не расслышал бормотание. Очевидно, грубость хозяина летучей мыши не понравилась.

— Тебе, безграмотная образина, звуковое письмо от господина! — Мышь злорадно захихикала. — Что, не рад старому корешу из гильдии наёмных убийц?

— Бу-бу-бу... — донеслось из трубы.

Но мышь, похоже, разобрала весь текст обращения.

— Сам дурак, шпион-недоучка! — огрызнулся в трубу почтальон. — Заткнись, урод, и слушай голос Великого Магистра, презренный тупица! — Посланник больше не обращал внимания на злые реплики из трубы и заговорил чужим загробным голосом. Слова бросал резко, с придыханием, будто заколачивал гвоздями крышку гроба: — Убей человеческого выродка. Выкради книгу. Сожги библиотеку. Не выполнишь работу — шкуру мехом вовнутрь выверну.

— Бу-бу-бу... — послышалась из трубы длинная тирада.

— Всегда знал, что ты толковый агент, — хищно клацнула острыми зубами летучая мышь. — Ну, раз у тебя всё на мази, прилечу за книгой через три ночи. Смотри не огорчи хозяина, лучший из лучших!

Летучая мышь расправила огромные перепончатые крылья и, поднимая ветер, вспорхнула с крыши. На мгновение затмив уродливым телом звёзды, таинственный посланник растворился в ночи.

Никитка проводил взглядом ночного упыря, шёпотом пообещав:

— Завтра лучшему шпиону Великого Магистра предстоит помериться силой с великолепными зверятами. Посмотрим, кто кого.

Сзади зашуршали шаги. Никитка напрягся, но из темноты показалась щуплая фигурка Шустрика, а следом проявилась пузатая тушка Жорика.

— Сюда-а-а! — шёпотом позвал Никитка.

— Может, не мудрствуя лукаво, отлупим белую крысу? — потирая увесистый кулак, сонно зевнул Жорик. — Набьём уроду морду, да спать пойдём.

— Не всё так просто, — серьёзно заметил Никитка. — Оставайтесь-ка вы, друзья, тут вдвоём.

— Да я этого инвалида — одной левой! — Кулак Жорика в темноте просвистел у самого уха Никитки.

— Сидеть в засаде до рассвета и не высовываться! — зло зашипел Никитка на буяна. — Я переговорю с остальными и на подмогу Лиссу пришлю.

— Не жирно ли — на одного инвалида? — недовольно засопел поросёнок.

— Шустрик, ты раньше встречал урода с перепончатыми крыльями? Он ещё говорит чужими голосами, ну, как попугай? — сравнил Никитка.

— Чё-чё-чёрный вестник! — заикаясь от страха, пропищал мышонок. — Это из гильдии убийц, по ночам орудующей в Зверигороде. Он у Великого Магистра на побегушках.

— Ладно, летучей тварью займёмся позже. На повестке дня разоблачение Альбиноса.

Никитка отправился к Потапычу составлять план операции.

Утро следующего дня началось с истошного визга убитого горем Жорика. Обезумевший поросёнок метался по Арбузовке, оповещая зверят о ночной трагедии.

Оказывается, идя на утренней зорьке рыбачить, Потапыч наткнулся у плотины на трупы Никитки и Шустрика. Медвежонок перенёс их в Избу Совета и накрыл окровавленные тела белым саваном.

Собравшись на площади, зверята тихо шептались. Самые любопытные старались протолкаться к окнам и заглянуть внутрь избы. На узком дощатом столе покоилось два тела. По контурам фигур и безвольно свисающим из-под покрывала конечностям угадывались человек и мышонок.

Потапыч запер изнутри дверь, с трудом отогнав любопытных. Наконец к окошку протиснулась крыса на костылях.

— Неужто Никитка с Шустриком померли? — горестно покачал головой инвалид.

— Их убили, подло убили, — сурово нахмурил брови Потапыч. — И мы обязательно найдём, кто сотворил это злодеяние. Уж ты не сомневайся, Альбинос.

Крыса стушевалась под пристальным медвежьим взглядом и уступила обзор следующему зеваке. Выбравшись из толпы, Альбинос ухватил за локоть волчонка:

— Серый, надо расследовать преступление по всей криминалистической науке.

— Непременно, — охотно поддержал тот учёного друга. — А как это... по криминасти... чего-то там?.. — запутался в терминологии простодушный волчонок.

— Нужно, пока стадо дилетантов не затоптало следы преступников, осмотреть место происшествия, — умно изрёк учёный Альбинос. — Немедленно садимся в твою лодку и плывём к плотине. Мы будем там раньше остальных идиотов.

— А может, подождём наших?.. — замялся Серый.

— Некогда ждать! — резко оборвал Альбинос. — След остынет.

Серый оглянулся на толпу зверят, махнул рукой и поспешил вслед за резво ковыляющей учёной крысой к лодке.

Выждав, пока Альбинос удалится, к окошку бесцеремонно протолкался поросёнок и заговорщицки прошептал Потапычу условную фразу:

— Щука наживку заглотила, пора подсекать.

— Тихо все! — подмигнув поросёнку, крикнул Потапыч. — Отошли от окна! Сейчас я говорить буду.

— Собрались все на площади и внимательно слушаем Потапыча! — зычно поддержал Жорик, захлопывая ставни.

Как только Потапыч вышел на крыльцо толкать речь, Жорик обежал кругом и открыл с обратной стороны избы окно.

— Эй, жмурики, на выход! — сунул рыльце внутрь поросёнок. — Пока все на Потапыча глазеют, мы огородами прокрадёмся.

Из проёма вылезли двое обмазанных томатным соком жмуриков и, пригнувшись, короткими перебежками последовали за знающим все тропы в чужих огородах поросёнком.

Серый грёб против течения один, не став утруждать слабого инвалида, поэтому Никитка, Шустрик и Жорик окольным путём по берегу добежали до плотины раньше лодки.

— Ты, Серый, расшатай пока кол и вытащи на берег для осмотра, — прибыв на место, распорядилась крыса. — А я в кустах пошарю.

Не подозревая подвоха, волчонок влез в воду и занялся колом. Альбинос воровато огляделся, достал чётки, убедился, сколько не хватает бусинок, и начал шарить руками в траве у куста.

— Никак обронил чего, Альбиносушка? — неожиданно раздался над ним участливый голосок Лиссы.

— Да вот... — крыса поскользнулась на влажной траве и, поднимаясь на ноги, виновато показала разорванный шнурок чёток, — рассыпались, проклятые.

— Да, место проклятое, — усмехнулась хитрой уловке Лисса.

— Какая трагедия! — картинно заломил руки Альбинос.

— Да не убивайся так, поможем собрать, — подошёл ёжик. — Сколько было бусинок?

— Чётки — не беда, — ушёл от ответа Альбинос. — Никитки с Шустриком не стало — вот горе-то.

— Как раз тут проблем нет, — выйдя из-за кустов, ошарашил пройдоху Никитка. — А чётки тебе, крыса, всё равно не собрать.

— Бусинок не хватит, — разжав ладонь, показал недостающие Шустрик.

— Э-э-а-а... кровь?! — дрожащим пальцем тыча в засохшие пятна на одежде воскресших покойников, прохрипел Альбинос, выпучив глаза.

— Я на эту бутафорию банку томатного сока извёл, — с треском вываливаясь из кустарника, обвинил Альбиноса в страшном кощунстве прижимистый насчёт харчей Жорик. — Всё из-за тебя, хромой гадёныш!

— Врёшь, не возьмёшь! — Альбинос пресёк атаку кабана броском костыля.

Поросёнок завизжал, прикрыв ладошками драгоценный пятачок.

Другой ходулей крыса чуть не огрела Никитку по голове. Но он успел шагнуть навстречу, ударом по лапе выбив костыль.

— Загрызу! — Альбинос оскалил зубы и попытался вцепиться в горло.

Никитка с трудом удержал крысу за волосатую морду. Зубы клацнули в миллиметре от лица.

Вдруг скрюченная больная нога инвалида резко распрямилась, сильно ударив Никитку в грудь. Мальчишка на пару метров отлетел прочь, упав спиной на речной песок.

— Отживел, калечный! — удивлённо уставился Никитка на столь чудесное исцеление.

В пылу борьбы тёмные очки слетели с носа белой крысы. На зверят чёрными дулами уставились злобные глаза лжеальбиноса.

— У настоящего альбиноса глаза должны быть голубые, — заметил обман Колючий.

— А шерсть — некрашеной. — Никитка показал зажатый в кулаке выдранный клочок белых волосков с серыми кончиками корешков. — Давно шкурку не подкрашивал, лучший шпион Великого Магистра?

— Что ты, человек, обо мне знаешь? — воровато озираясь, попятился шпион.

— Ты наёмный убийца, библиотечный вор и поджигатель, — поднялся Никитка и медленно двинулся на отступающего Альбиноса. — Но ни одно из злодеяний я сотворить в Арбузовке не дам! — Никитка прижал крысу к самому кусту. — И за такой провал жестокий хозяин вывернет твою крашеную шкуру мехом вовнутрь!

— Одну ошибку я сейчас исправлю, — злобно оскалился Альбинос и, запустив руку в куст, выхватил спрятанный накануне топор.

— Никитка, берегись! — Жорик, отчаянно визжа, наскочил с поднятым костылём на крысу.

В два удара профессионал превратил смешное оружие поросёнка в щепки.

— Жорик, назад! — теперь уже Никитка оттаскивал друга за рубашку.

— Изрублю в куски безоружных малыш-ш-шат! — размахивая острым топором и пуская слюну, злобно прошипел наёмный убийца.

Друзья отпрянули в сторону, поздно пожалев об оставленной на месте преступления опасной улике. Беспечная детвора пришла ловить шпиона голыми руками.

— Может, крыса, хоть дружка пожалеешь? — вышел из реки с длинным острым колом наперевес мокрый волчонок.

— Только если дрын бросишь, — отступая к лодке, неуверенно пообещал трусливый мясник.

— Сейчас брошу! — начиная разбег, поднял повыше кол Серый.

Альбинос пустился наутёк. По пятам гнался злой волчара с огромным колом. Крысиный инвалид оказался очень прытким и сумел разорвать дистанцию. Шпион с разбега сиганул в лодку и несколько раз ударил по воде вёслами.

В воздухе, грозно шипя, промелькнул острый кол.

Альбинос, уклоняясь от смерти, упал на дно лодки.

— Ну вот и всё-о-о, — проводив взглядом плюхнувшееся в воду древко, облегчённо вздохнул душегуб.

— Нет, вражина! — свирепо зарычал волчонок и храбро прыгнул в реку.

— Ты же безоружный? — испуганно попытался урезонить его Альбинос.

— Пор-р-ву-у!!! — вцепился волчонок когтями в борт лодки и принялся раскачивать.

— Серый, держись! — донеслось с берега. — Мы идём на помощь!

К месту неравной схватки спешили зверята, вооружённые лопатой, целым костылём и увесистыми камнями.

Альбинос размашисто саданул топором по борту лодки, чуть не отхватив острым лезвием пальцы волчонку, и отчаянно заработал вёслами. Он так усердно грёб, что у волчонка не было шансов догнать крысу вплавь.

— Я ещё до тебя доберусь, вражина! — погрозил кулаком Серый и повернул к берегу.

Избежав расправы, Альбинос, встав во весь рост и пафосно подбоченясь, начал угрожать с середины реки:

— Я приведу полчища крысиных братьев и сожгу Арбузовку дотла! Шкуры зверят мы вывернем мехом вовнутрь и нашьём себе жилеток! Великий Магистр...

Однако услышать планы Магистра зверятам не удалось. Серый всё же решил проводить бывшего дружка, пустившись в погоню вплавь.

Шпион, увидев горящие яростью волчьи глаза, захлопнул пасть и усиленно заработал вёслами.

Достигнув берега, Альбинос прорубил дно лодки и бросился бежать, стараясь получить больше форы, ибо понял, что мстительный волчонок намерен преследовать врага до смерти.

Крыса не ошиблась. Серый сломал оставленное весло о камень и с увесистой дубинкой поспешил по следу предателя. Солнце только кралось к зениту, до темноты степь не скроет беглеца.

Трусливой крысе, даже вооружённой топором и поднаторевшей в подлых убийствах, не устоять в открытом яростном поединке против храброго волчонка. У Альбиноса сегодня выдался трудный денёк, конец которого он может и не увидеть. Если же выдержит марафон, суждено до конца жизни с содроганием вспоминать преследующую по пятам серую смерть, страх, жару, пыль — этот долгий-долгий проклятый день в бескрайней безводной степи.

Неумолимое раскалённое солнце стояло ещё так высоко...

Глава 5. Мир не прост

Мир не прост

— Чаво делать-то будем? — приставив ладонь козырьком к глазам, уставился за реку Жорик. — Удрал шпион.

— Ещё не вечер, — досадуя на своё ротозейство, делано безразлично отмахнулся Никитка. — Волк не догонит — так Магистр сожрёт. У нас и без крысы дел по горло.

— Альбинос без поклажки ушёл, — хитро подмигнула Лисса.

— Айда в его закромах пошарим! — сразу оживился прожорливый поросёнок.

— Иди с Лиссой. Может, книгу украденную отыщете. А мы с Колючим и Шустриком учиним ревизию в библиотеке.

Жорик азартно взвизгнул и, поднимая пыль, помчался обыскивать вражью избушку. Лисса припустила следом, благоразумно рассудив не допускать поросёнка одного к чужому имуществу.

Остальная троица не спеша направилась к центру.

— Что безграмотный Альбинос делал в библиотеке? — спросил у Колючего Никитка.

— Вместе с Шустриком искал лекарственный справочник. — Ёжик бросил укоризненный взгляд на понуро бредущего мышонка.

— Калека ножку хотел исцелить, — неубедительно оправдывался Шустрик.

— Для инвалида он слишком прыток, — потирая ушибленную грудь, отверг ложную версию Никитка. — Колись, Шустрик, зачем на шпиона работал.

— Магистр заставил! — упал на колени мышонок и заплакал.

— Во дела, — присвистнул от неожиданности Никитка. — Встань, своих не казним. Расскажи, как вышло.

Шустрик, хныкая и сутулясь, поплёлся за друзьями.

— Я мелкий зверигородский воришка. За кражу старинной книги меня поймали ищейки и посадили в тюрьму. Магистр грозил отрубить руку, если откажусь помочь шпиону. Когда добудем товар, Альбинос обещал отпустить...

— На тот свет, — догадался Никитка. — Что за книгу искали?

— Старинную, с рецептами волшебных перемещений в пространстве.

— В Арбузовке и такие есть? — усмехнувшись, повернулся к библиотекарю Никитка.

— Полно, — не моргнув глазом ошарашил Колючий.

Никитка долго молчал, пытаясь осмыслить простой ответ. Он не был поклонником библиотек, но арбузовскую надо обязательно посетить. Похоже, в странном погребке хранился ключ к тайне этого мира.

— Я так понимаю, книгу вы уже стыбзили, — обличил воришку Никитка.

— И для верности проверили одно заклинание, — кивнул Шустрик.

— Подробнее, — напрягся чужеземец.

— Вызвали демона из страшного мира «Земля», — невинно признался шалунишка и, мило улыбнувшись, оправдал проделки: — Но маленького, не злого и поутру.

— При-ду-шу! — разрушая имидж добряка, зло прошипел демонёнок.

— Альбинос говорил, что при свете демон родится слабым и больным. И совсем неопасным, — пискнув, втянул голову мышонок.

— Крыса ошиблась. Я переверну ваш мирок вверх тормашками. Магистр пожалеет, что разбудил спящего человека! — Сжав кулаки, Никитка погрозил невидимому врагу. — Пошли скорее. Может, ещё какая книжулька для колдовства сгодится.

— Там тысячи полезных книг, — прижав к переносице дужку очков, похвастался хранитель.

— Откуда?

— Нашим предкам оберегать сокровища поручил далёкий заморский правитель.

— И забыл?

— Великая империя была разрушена ужасной войной. Посвящённые в тайну бежали на другой край света, — грустно поведал знаток истории и, тяжело вздохнув, предложил более мрачный вариант: — Или погибли... в неравном бою... все до единого.

Остаток пути брели молча, каждый думал о своём.

Наконец подошли к неприметному холмику с выступающей дубовой дверцей.

— Погребок какой-то, — презрительно фыркнул Никитка.

Колючий извлёк из кармана штанов кованый ключ. Открыл тяжёлый навесной замок. Ржавые дверные петли старчески заскрипели. Из тёмного проёма пахнуло плесенью.

— Зажгу масляную лампу, и спустимся, — закопошился внутри хранитель. — Осторожнее, лесенка довольно крутая.

Никитка шагнул на массивные гранитные плиты — ступени длинной винтовой лестницы. Мрачный сырой провал напоминал внутренности свёрнутой голодной анаконды. Жёлтый свет медленно пополз вниз, тесня причудливые тени.

— Ничего себе предки шахточку отрыли! — аж присвистнул Никитка. Колодец был глубиной метров двадцать.

— Вот и добрались, — любовно погладил пальцами холодную сталь Колючий. — За этой дверцей — сокровища предков.

Хранитель склонился над хитрым кодовым замком, чуток поколдовал с цифрами и потянул за вплавленную в металл скобу.

Тяжёлая железная плита со зловещим шипением вышла из герметичных пазов, открыв вход в сокровищницу.

— Нержавеющая сталь в две ладони! — охнул Никитка, оценив толщину «дверцы».

Шагнув внутрь просторного помещения, Никитка отметил лёгкое колебание воздуха, сухой поток устремился в сырую спусковую шахту. Воздух в библиотеке был свежий, разветвлённая система вентиляции работала исправно. Лампа осветила длинные ряды стеллажей с древними фолиантами. Никитку поразило не обилие книг и огромные размеры библиотеки, а её стены, пол, потолок: ровные и гладкие, без единого строительного шва. Они были БЕТОННЫЕ!!!

— Ну и бомбоубежище отгрохали, — раскрыл рот Никитка.

— Умели строить древние, — вздохнул Колючий.

— Ещё лампа есть?

— Сколько угодно, — гордо заверил хозяин и кивнул на боковой стеллаж, заставленный потемневшими от времени медными лампами с шарообразными стеклянными колпаками.

— На старые керосинки похожи, — усмехнулся Никитка и, откинув колпак, принюхался к горючей жидкости. — Где керосинчик берёте?

— Посередине хранилища в пол замурована огромная металлическая бочка. Священное топливо используется только на освещение библиотеки.

— Покажь, — предвкушая очередное открытие, нервно сглотнул Никитка.

На боку огромной цистерны из красноватой меди сверкал выгравированный серебряный барельеф: крылатый зубастый дракон прижал к земле раскрытую книгу когтистой лапой, в другой — высоко поднятый факел. С шипастого ошейника хищного дракона свисал обрывок разорванной цепи.

— Вот и свирепый сторожевой пёс заморской империи, — зачарованно разглядывая изображение, прошептал Никитка.

— Это священный дракон, страж сокровищ древних, — возразил Колючий.

Никитка кивнул и осмотрел намертво вмурованную в пол цистерну. Она здесь с основания хранилища. Кованый навесной замок сверху на круглом люке явно приладили позже.

— Замочек старик Книгочей перед смертью изготовил, — заметив внимание гостя к убогой детали, пояснил Колючий. — Он же убрал висевшее на серебряной цепочке огниво.

— Серьёзные были стражи, — окинув взглядом стеллажи книг, смекнул Никитка о назначении цистерны керосина и огнива. — Расскажи о древних.

Библиотекарь усадил гостей за дубовый стол и, закатив вверх глаза, стал рисовать картины героического прошлого:

— В старые времена на месте мирной Арбузовки стояла маленькая деревянная крепость с бревенчатым частоколом и башенками. Гарнизон охранял древний караванный путь. Только посвящённые знали о подземной библиотеке. Её построили накануне давно забытой Всемирной войны. Эта война нарушила гармонию мироздания, погрузив заморские страны в хаос анархии. До глухих степей она добралась лишь века спустя в виде несметной орды диких псов. Степные варвары шли разорять приморские города. Рыжие Собаки окружили Арбузовку. Псы не хотели оставлять в тылу опасную крепость, она мешала спокойно гнать в степь рабов и увозить награбленное. Никакие посулы и угрозы не убедили зверят сдать крепость. Наши предки дали священную клятву — до последнего дыхания защищать Арбузовку.

— Догадываюсь почему, — кивнул на стеллажи с книгами Никитка.

— Оскорблённый отказом, вожак Рыжих Собак повелел вырезать всех зверят от мала до велика, а крепостёнку — сровнять с землёй. Сторожевой полк Серебряного Дракона принял неравный бой. Могучие воины дни и ночи отбивали бесчисленные штурмы бешеных псов. За время долгой обороны Арбузовки каждый опытный воин уничтожил сотни степных варваров, каждый взрослый боец истребил десятки визжащих псов, каждый подросток — многих собак. Однако силы были неравны. Стены пали. Последние израненные защитники Арбузовки заперлись в храме Серебряного Дракона и, дабы не попасть в лапы живодёров, предались огню.

Колючий шмыгнул носом, смахнул со щеки слезу и продолжил:

— Жарко пылали брёвна, но не стоны и мольбу слышали враги — герои шли в страну теней с боевой песнью на устах. Орда заплатила непомерно высокую цену за взятие крошечной, совершенно неинтересной для грабителей, деревянной крепости. Многие тысячи собак убиты, ещё больше ранено. За время осады орда съела все запасы еды. Рыжие Собаки испугались упорства местных зверят, не решились идти на защищённый каменными стенами Зверигород. Долгая осада грозила псам голодной смертью. Поджав хвост, потрёпанная свора уползла в степь, где распалась на враждующие стаи.

— Почему раненые зверята не спрятались в подземелье? — утирая слёзы, захныкал мышонок.

— Отчаянные бойцы не читали мудрых книг, но знали одну неписаную истину, — распрямил спину Колючий. — Умереть с оружием в руках — великая честь для воина!

Никитка догадался, что «цепные драконы империи» не могли поступить иначе. Несколько поколений стражей сокровищ готовили себя к смертельной битве. Свирепые бойцы погибали с чувством выполненного до конца долга. Своей геройской смертью воины прикрыли не только сокровища заморских хозяев, но и спрятанных в подземелье малышей.

— Да и не вместились бы все тут, — вторя мыслям Никитки, обвёл взором бункер Колючий. — Древний Книгочей спас триста самых маленьких зверят. Здесь же размещались вода и припасы. Много дней и ночей мы провели в заточении, пока не миновала угроза. Затем старик долго учил маленьких сирот выживать в суровом неласковом мире. Когда Книгочей умер, его похоронили в саркофаге у дальней стены библиотеки.

Колючий замолчал, но Никитка продолжил за него:

— Последний страж даже после смерти остался на посту. Старец унёс в могилу клятву верности заморским хозяевам, не заставив потомков присягать неизвестным.

— Книгочей завещал не хоронить труды древних мыслителей, а изучать и по мере сил возрождать погибшую цивилизацию, — подтвердил юный библиотекарь.

— На цивилизацию замахиваться пока не будем, просто пошарим в закромах предков, — алчно потёр ладони Никитка. — Шустрик, по каким полкам с Альбиносом лазили?

Виноватый мышонок подвёл друзей к дальнему стеллажу и ткнул пальчиком в пустую нишу:

— «Книга перемещений демонов» стояла здесь.

Никитка обеими руками взял тяжёлый соседний фолиант. Ладошкой смахнул с тиснённой замысловатой вязью обложки пыль веков. Проступила чёрная надпись: «Перемещения в пространстве. Том № 667».

— Однако неслабо! — присвистнул Никитка. — Богатые закрома.

Шустрик подсуетился с табуретом. Никитка сел, уложив толщенную книгу на колени. Глубоко вдохнул и распахнул древнюю рукопись. Пожелтевшую страницу покрывал чёрный узор пляшущих значков. Заморский каллиграф зря выписывал аккуратные вензеля, Никитке было не понять чёртову грамоту. Он уже хотел в отчаянии захлопнуть книгу, но присмотрелся к похожему на знакомую букву символу и... ахнул! Расшифровалось всё слово целиком, затем строка, и вот уже вся страница заполнена ровными рядами понятных букв. Никитка в недоумении повернул голову к ухмыляющимся друзьям, краем глаза заметив, как чудной текст смазался в заморскую вязь. Стоило вновь всмотреться в буковки, и страница раскрывалась в привычном для иноземца формате.

— Заморские книги не сможет прочесть только безграмотный, — поразился волшебству чужеземец.

— В Зверигороде есть старые книги на латыни. — Колючий вздохнул. — Они не переводятся под взглядом. Только учёные мудрецы могут проникнуть в сокрытый чужим языком смысл.

— Вроде прохиндея Альбиноса, — укорил доверчивость зверят Никитка и перелистнул дальше чудную рукопись.

Том № 667 изобиловал чертежами и формулами. Но легко расшифровывались лишь слова и отдельные цифры, а непонятные математические символы несгибаемо стояли на страже древних секретов. Наверное, владения арифметикой на твёрдую «четвёрку» недостаточно для постижения тайны древних мастеров. Неизвестный учёный так и не сумел внятно объяснить молодому ученику принципов гравитации и пространственных туннелей. Никитка раздражённо взял с полки том № 300 и... не смог понять чудо-самоделкина, предлагающего собрать «простенький» летающий агрегат без крыльев.

— Сложновато излагают, — важно надув щёки, изрёк самозваный эксперт и небрежно отложил книженцию в сторону. — Мысль интересная, хотя для земного мира не нова. А для Арбузовки с её архаичной промышленной базой вовсе бесполезна.

— Нам тоже мудрость древних непонятна, — сочувственно положил руку на плечо недоучки ёжик. — Мы пока разбираем рукописи на ближних к входу стеллажах. Там изложены принципы механики...

— А катапульта есть? — прервал Колючего пристыжённый Никитка.

— Это чего? — не понял библиотекарь.

— Метающий камни механизм, — вспомнил древнюю боевую машину юный историк. — Штука простая, но мощная. Катапульта помогла бы зверятам отразить нападение крыс.

— Что-то такое попадалось, — задумчиво закатил кверху глаза библиотекарь. — Но искать придётся долго.

— Шустрик, смотайся на кухню за пирожками и соком. А мы с колючей головой полистаем манускрипты — нароем полезных идей.

С пыльных полок на Никитку устало взирали морщинистые лики тайных трактатов древней цивилизации. Сумеет ли маленький человечек выпустить из векового заточения забытых узников?

Глава 6. Война у порога

Война у порога

Два дня Никитка с Колючим перебирали пыльные рукописи. Набрали стопку книг о катапультах, стреломётах и разного рода холодном оружии. В толстых трактатах излагались секреты изготовления и искусство владения разящей сталью.

В тиши библиотеки раздались робкие шаги, а затем из-за стеллажа высунулась голова Шустрика:

— Извините, наимудрейшие, но наверху уже ночь.

— Пора ловить летучих мышей, — потёр ладони Никитка.

— У Лиссы вонючая приманка получилась? — забеспокоился Колючий.

— От крысы осталось много трав и порошков. Лисса знает толк в изготовлении зелий, — успокоил Шустрик.

— Волчонок пришёл? — по пути наверх спросил Никитка.

— Серый вернулся. — Шустрик печально вздохнул: — Альбиносу удалось улизнуть.

— Ну, тогда ловись, мышка, большая и летучая, — произнёс простое заклинание Никитка, крадясь в кромешной тьме к избушке Альбиноса.

За ивовым плетнём, набросив на плечи серые дерюжки, залегли зверята из совета и Жорик.

— Лисса в домике одна? — удивился Никитка.

— Обсыпалась мукой и Альбиноса изображает, — захихикал поросёнок. — Не боись, девчонка боевая — одна летающего хмыря завалит. А нет — так мы хором подмогнём.

В засаде ждали долго, пришлось несколько раз пихать в бок храпящего Жорика. Никитка бы отослал сонливого поросёнка домой, но побоялся обиженного визга, враг мог явиться в любой момент.

Далеко за полночь в небе послышалось хлопанье крыльев. На соломенную крышу упала огромная чёрная тень. Летучая мышь сложила перепончатые крылья и, хрустя соломой, похромала к печной трубе, из которой Лисса экономно пускала клубы вонючего дыма.

Внезапно чёрный вестник провалился. Донёсся громкий треск, возмущённое кудахтанье, короткий визг и... Гулкий удар гонга оповестил об окончании короткого боя.

Через секунду ватага зверят ворвалась внутрь. Запутанный в рыбацкую сеть бандит кулём валялся у ног Лиссы. Девчонка легонько постукала чугунной сковородкой по поникшей голове, небрежно заверив:

— Живёхонький. Только шишка будет больша-а-ая.

Жорик с Шустриком вынули оглушённого пленника из сетей, обыскали одежду и, сложив крылья летающей твари, окрутили верёвкой.

— Здоровские ножички, — хрюкнул Жорик, бросив на стол два обоюдоострых кинжала.

Бобрик, вылив на разбойную морду ушат воды, привёл контуженного в чувство.

— Где я? — На зверят уставились выпученные глаза.

— В Арбузовке, — скрестив руки на груди, напомнил Никитка.

— Мы тебя пленили, — выглянуло из-за плеча атамана довольное рыло поросёнка.

— А куда делся подлый Альбинос? — завертел головой пленник.

— Вопросы здесь задаём мы! — оскалился задетый за живое Серый и погрозил дубинкой из сломанного весла: — А то крылья переломаю, птица!

— Я летучая мышь, — показал острые зубы уродец.

— Наёмник гильдии убийц из Зверигорода? — уточнил Никитка.

— Вот именно, наёмник, — бесстрашно огрызнулась мышь. — Бесплатно не работаю.

— Наш друг просто хотел узнать, дорого ли стоит пара перепончатых крыльев, — пояснил Никитка грубую реплику волчонка.

— На базаре не купишь, — сжав зубы, скукожился торгаш. — Но без открытого неба крылья низко ценятся.

— Небо откроем, — Никитка переглянулся со зверятами, — чуть позже.

— И сколько ждать? — напрягся летун.

— Думаю, дней пять, — подсчитал, когда Альбинос доберётся до Зверигорода, Потапыч.

— Уважаю деловую сделку, — расслабился информатор.

— Вот и сторговались. Жорик и Шустрик, усадите на скамейку коллегу.

— Упырь, — с лёгким кивком представился шпион.

— Когда Магистр натравит на Арбузовку крысиную орду? — глядя прямо в глаза наёмнику, спросил Никитка.

— Степные крысы придут через месяц, — не моргнул глазом Упырь.

— Скоренько! — охнул Потапыч и озабоченно почесал затылок.

— Значит, война близко, — сжал кулаки Никитка и нахмурился.

Зверята поддержали угрюмым ворчанием.

— Ой, храбрые вояки, уморили! — делано захихикал Упырь. — Лютых крыс придёт тьма. Вы в одном плевке степной орды утонете. Голодный враг проглотит зверят не разжёвывая, за один укус.

— Враг наглый, по башке не били давно. В бой кинется без разведки, — задумчиво перетёр рациональное зерно информации Никитка. — Еды у крысиной орды мало. А есть ли осадные орудия и конница?

— Ну вы, блин, даёте! — открыто заржал Упырь. — Какие у диких крыс могут быть кони, они бы сразу животину сожрали! Заморских лошадок и в Зверигороде наперечёт.

— Человек — из дальних миров, — оправдал оплошность чужестранца Шустрик.

— Вона как? — удивился Упырь. — То-то я гляжу, зверёнок странный.

— Ни кавалерии, ни транспорта, ни осадных орудий, — загибал пальцы юный стратег. — Что у орды есть из стрелкового оружия?

— Какого оружия? — вылупился Упырь.

— Метательного, — понятнее выразился Никитка.

— А, ну это... камни метают, если под рукой окажутся. Ещё свои суковатые дубинки могут швырнуть, недалеко. — Упырь наморщил лобик, вспоминая. — Есть у крыс короткие ножи с сильноизогнутым лезвием, но их метать бесполезно, только для снятия шкуры с трупа и годятся. Хотя крысы любят снимать шкуру с ещё живого зверёнка. Берут пленника за...

— Садистские подробности оставь при себе, — скривился Никитка. — Какое у крыс ещё боевое снаряжение?

— Круглая деревянная миска во время боя защищает темечко, а на привале служит посудой.

— Как переносят запасы, хранят воду, готовят пищу?

— Запасы носят в заплечных вещмешках. Воду — в бурдюках, сшитых из шкур врага. Пищу готовят в больших медных котлах. В походе их тащат на плечах рабы, а затем в них же и варятся.

— Крысы — зверееды? — нахмурился Никитка.

— Съесть врага у них священный ритуал. Но когда кушать нечего, то крысы не брезгуют и трупами павших сородичей, — ухмыльнулся Упырь.

— Какова тактика ведения боя?

— Нет у орды никакой тактики, — замотал головой Упырь. — Прут напрямик, нахрапом, не считаясь с потерями. В бою не отступают, трусов рвут на куски всей стаей. Степная орда не знает другого пути, кроме прямого. Всякий, вовремя не убравшийся с дороги, обречён на смерть!

— Упырь, не нагоняй жути, — одёрнул предателя Никитка. — Отобьёмся.

— В чистом поле с пузатой мелюзгой надеешься отбиться, человек, — злорадно оскалился Упырь. — Через месяц в Арбузовку заявится многотысячная свора голодных крыс. Их тут будет орда.

— А нас — рать! — под дружный смех зверят попёр с кулаками на вражью морду пузатый ратник Жорик.

— Пленных не бьют!!! — заверещал Упырь, дёрнулся и кувыркнулся со скамейки.

Ушастая башка гулко стукнулась о пол. Упырь зажмурился. Может, потерял сознание, может, хитро притворился.

— Допрос окончен, — махнул рукой Никитка.

— Серый, убери падаль в погреб, — презрительно фыркнул Потапыч.

— В открытом бою зверятам не выстоять, — тяжело вздохнул Бобрик, когда волчонок уволок наёмника. — Нет в Арбузовке ни крепости, ни сильного войска.

— Создать за месяц укреплённый форт нам по силам, — обнадёжил Никитка.

— Как? — в один голос спросили зверята.

— Арбузовка располагается на излучине реки, с трёх сторон её окружают воды Глубочки. С боков берега обрывистые, достаточно поставить ивовые плетни — и глинистые берега станут оборонительной стеной.

— Да, карабкаться из глубоких прибрежных вод по осыпающейся под ногами круче будет непросто, — почесал за ухом Потапыч. — Но на самом изгибе реки спуск очень пологий, там песчаный пляж.

— Неприступной стеной станет наше храброе войско. — Никитка глянул в глаза зверятам. — Мы укрепим линию обороны сплошным земляным валом и бастионами, но надеяться нужно только на крепость боевых порядков зверят. Стоять насмерть!

— А если крысы не захотят форсировать реку? — хитро прищурилась Лисса. — Напротив пляжа Глубочка о-очень широка. Вдруг переправятся в стороне и зайдут с тыла?

— Отобьём врагу охоту кружить вокруг Арбузовки, сделаем форт неприступным со стороны леса. Вдоль оврага поставим высокий бревенчатый частокол с площадкой для защитников. Короткий перешеек перекопаем глубоким рвом. Напротив установим ворота и две боевые башни. Однако, учитывая простую ломовую тактику степной орды, первый удар крысы нанесут прямо, сходу. На пляже нам надо обязательно выстоять, иначе нет смысла городить частокол.

— Затопчут нас крысы, — жалобно хрюкнул Жорик и утёр рукавом сопливый пятачок.

— Используя мудрость древних, обратим дикую орду в бегство! — горячо поддержал план обороны Колючий. — Почерпнём из заморских книг секреты изготовления чудесных метательных машин и холодного оружия.

— Кстати, об оружии! — спохватился Никитка. — Неужели в Арбузовке нет лука и стрел?

— Нет, — дружно замотали головами зверята.

— Дикие места, — безнадёжно махнул рукой чужестранец. — Как же куропаток бьёте?

— Сшибаем палкой, камнями, используем силки и капканы.

— Боевые предки наверняка крошили поганых псов более смертоносным оружием, — предположил Никитка.

— Всё древнее заморское оружие погибло в огне, — грустно вздохнул Потапыч. — Искусству смерти предки обучались с детства. А нас дедушка Книгочей убивать не учил.

— Придётся навёрстывать упущенное.

— Мы согласны, — переглянулся с остальными Потапыч. — Утром соберём зверят и выберем воеводу.

— Никитку в атаманы! — взвизгнул поросёнок, проталкивая дружка во власть.

— Поддерживаю, — солидно кивнул председатель совета. — Но Никитку должны избрать все зверята. На время войны он станет вождём племени.

— Сегодня же объявим войну крысам! — воинственно завизжал свирепый Жорик.

— Жорик, Шустрик, как рассветёт, созывайте звериный народ на площадь, — распорядился Потапыч. — Будем решать, как дальше жить.

— Чаво рассвета ждать? — вскочил с места нетерпеливый поросёнок и метнулся в ночь. Из распахнутой двери донеслось: — Не время спать — война у порога!!!

Глава 7. Зверята точат когти

Зверята точат когти

Благодаря активным стараниям неугомонного Жорика рассвет сонно зевающие жители Арбузовки встретили на площади перед Избой Совета. Важный поросёнок расхаживал в толпе односельчан, делясь последними секретами. Угроза неизбежной войны нависла над испуганными зверятами. Страх острыми коготками царапал душу.

Общее уныние охватило и не выспавшегося Никитку. Все усилия казались тщетными. Логика событий требовала бежать от кровожадных крыс. Бежать на край света. Это не его война. Стоит ли рисковать жизнью ради симпатичных зверьков?

Но судьба крепко связала мальчишку с арбузовскими зверятами. Без верных друзей он погибнет в жестоком диком мире. Сожрут ли крысы или медленно придушит одиночку костлявая рука голода, конец чужеземцу один — смерть.

Разум подсказывал отступать к морю. Но сердце вещало: путь в родной мир лежит не через заморские страны, начало и конец — в Арбузовке. Стоит мирной деревеньке пасть под напором злых сил, и никакие чары не помогут чужестранцу вернуться домой. Нужно драться за родину здесь.

— Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Я буду сражаться за Арбузовку, как за родной край. Не отступать и не сдаваться! Драться до последней капли крови! Биться насмерть с тёмными силами за жизнь и свободу! Другого пути нет!

— Другого пути нет! — поддержал храбрый Жорик. Он вовсе не подслушал мысли мальчишки. Усталый Никитка в сонном бреду громогласно высказался вслух. Человека слышали все зверята. И только наглый поросёнок посмел добавить собственное мнение, истошно завизжав: — Не позволю крысам жрать мою арбузную землянику! Объявляй войну, председатель!

С крыльца Избы Совета Потапыч обвёл взором суровые мордочки зверят и в воцарившейся звенящей тишине провозгласил:

— Война!!!

— Надо бы воеводу избрать, — нарушив торжественность момента, засуетился нетерпеливый поросёнок и сразу предложи своего: — Никитку в атаманы!

Других кандидатов никто не выдвинул. Никитка виновато поднялся на крыльцо и глянул в глаза наивным зверятам. Мирные жители слабо представляли, как вести войну. Никитка не мог похвастать настоящим боевым опытом, но фильмов, книг и компьютерных игр про войнушку знал уйму. Предстояло применить тактику виртуальных войн в реале. В диком краю маленький человечек оказался главным экспертом смерти.

— Сумеем ли одолеть супостата? — пискнул из задних рядов зайчонок.

Никитка сразу узнал тонкий голосок судьи.

— Косой, почему неопытные новички, «Великолепные зверята», обыграли в зверьбол лучших профессионалов?

— Великолепные надели необычные шлемы и лапти, били ногами и головой, применили самбо... — замялся Косой.

— Теперь мы все — одна команда «Великолепных зверят». Необычная техника и тактика позволят разбить самоуверенного врага. Я знаю про иноземные сражения, а вы владеете тайнами забытой цивилизации. Объединив современность и прошлое, возродим из пепла легендарное войско Серебряного Дракона!

— Поднимем над Арбузовкой боевое знамя древнего рода, — предложил Потапыч. — Серебряного Дракона на красном стяге.

— Мы его с лисичками серебряными нитями вышьем, — сразу загорелась Лисса и пообещала: — Такого грозного, что у крыс душа в пятки уйдёт.

— Победа будет за нами! — вскинув сжатый кулак, провозгласил Никитка. — Ур-р-а-а!

— Ур-р-а-а-а!!! — радостно подхватили заморский боевой клич зверята.

— Всем завтракать и за работу, — приказал атаман Никитка.

Зверята повеселели и шумной толпой повалили с площади, а совет племени удалился в избушку для постановки боевых задач. Никитка сел за дубовый стол и обратился к Серому:

— Сколько в Арбузовке задиристых волчат?

— Двадцать, и все боевые.

— Серый, немедленно организуй из них трёхсменную караульную службу. Ни одна крыса не должна появиться у посёлка.

— Я вооружу отряд ножами и топорами, — оскалился волчонок. — Изрубим супостатов в капусту.

Никитка заметил суетящегося у открытой двери хитрого поросёнка:

— Жорик, ты тоже заходи, работка и для тебя найдётся.

— Мне бы должностёнку какую поважнее, — заискивающе улыбнулся толстомордый и возбуждённо захрюкал.

— Найдём, пузатик, — ухмыльнулся друг-атаман. — Шустрика тоже сюда кликни.

Поросёнок бросился опрометью исполнять, боясь пропустить распределение авторитетных должностей.

— Потапыч, ты по-прежнему главный в хозяйственных делах. Лиссе поручаю создание медицинской службы. Заготовьте с девчонками бинты, лекарственные травы и настойки. И вот ещё что — соберите побольше ядовитых грибов. Кстати, змеи тут есть?

— В камышах вдоль реки — полно, — поёжилась Лисса. — Только девчонки их жутко пугаются. Поручи это лучше волчатам, ловля смертоносных гадов — их забава.

— Ладно, гадами займутся внешние дозоры.

— Развлечёмся, — охотно кивнул Серый.

В избушку вбежал запыхавшийся поросёнок и плюхнулся на скамью, следом осторожно вкрался мышонок и прислонился к стеночке.

— Шустрик, сколько полевых мышей в диких степях? Ну, в двух-трёх днях пути?

— Кто его знает, — пожал плечами Шустрик. — Мыши — народ скрытный. Смотря зачем искать станешь.

— Убрать с полей овощи.

— Если задаром, то о-го-го сколько набежит. Сметут с огородов всё.

— Пусть степняки опустошат противоположный берег, — безжалостно рубанул рукой Никитка. — Нам сейчас недосуг огородничать, зато крысам достанется голая степь. Сжечь всё, что может гореть: кусты, ботву, сухую траву, камыш и деревья вдоль реки.

— Вроде правильно, — почесал за ухом Потапыч, — но жалко урожай даром отдавать.

— А мы не даром, — подмигнул Никитка. — Попросим мышей вырыть на караванном пути от Зверигорода сотню волчьих ям.

— Это как? — заёрзал на скамье Серый.

— Глубокая яма с острыми кольями, вбитыми в дно, — объяснил нехитрое устройство капкана Никитка. — А сверху закрытая тонкими веточками и слоем дёрна.

— Давай их назовём крысиными? — насупился Серый.

— Лады. Крысиные ямы и смертоносные капканы расставим и в лесу за посёлком.

— Это уже мы изобразим, — взял на себя Серый.

— Так, теперь самое трудоёмкое, — обратился Никитка к Бобрику. — Придётся разобрать все плетни и заборы в Арбузовке, ими будем укреплять крепостные валы на пляже и ставить над обрывистыми берегами. Земляной вал на пляже насыплем в ста шагах от воды, на возвышении. Перекрой на плотине водосток. Пусть вода хлещет поверх плотины. По скользким брёвнам враг не пройдёт. Строительство частокола вдоль оврага тоже на тебе.

— Запас брёвен у нас мал. Даже если разберём все сараи и часть амбаров, материалов на стену не хватит, — понурился Бобрик. — А надо ещё башни ставить.

— Разбирай всю Арбузовку, — махнул рукой воевода. — Зерно засыплем в погреба. Для зверят в избах поставим нары в три яруса, получатся вместительные казармы.

— Спилим лес перед оврагами, — нашёл выход Бобрик. — За месяц с частоколом сдюжим.

— Со всех изб снять солому и перемешать с глиной, крыши гореть не должны, — предостерёг Никитка. — Соломой займётся Жорик.

— Соломой? — скривился обиженный поросёнок.

— Соберёшь с разобранных изб, перетащишь всю с полей, сложишь в стога на песчаном пляже. Горючий материал нам пригодится, — не обращая внимания на кислую физиономию Жорика, приказал Никитка и подсластил пилюлю: — Назначаю тебя начальником тылового обеспечения. Поросёнок ты прижимистый, ни одному сухарю со склада пропасть не дашь.

— Уж будьте спокойны, — скорчил свирепую рожу важный начальник. — Всё поставлю под личный контроль. У меня подчинённые не забалуют.

— А так как Жорик обладает ещё и отменным вкусом, — похвалил любителя поесть Никитка, — то будет отвечать и за кухню.

— Это мне по душе, — совсем расцвёл поросёнок.

— Для отражения приступа заготовь смолу и горящее масло.

— Разрешите выполнять? — вскочил с места Жорик, опасаясь получить другие нелюбимые задания.

— Постой, — притормозил работягу Никитка и догрузил: — Соберёшь в лесу все скорлупки от зверьбольных орехов. Целые используем для защитных шлемов, а из битых, проткнув раскалённым гвоздём, соберём пластинчатые доспехи. Да, ещё заготовь достаточно ивовых прутьев для плетёных щитов.

— Можно идти? — застонал сверх меры загруженный начальник тыла.

— Вперёд, герой! — Воевода возложил руку на могучее плечо и напутствовал: — Арбузовка ждёт от тебя подвигов, великий Жорик!

Важный поросёнок неспешно оторвал зад от лавки, задрал кверху сопливый пятачок и, выставив вперёд пузо, чинно удалился.

Секунд на десять воцарилась полная тишина, больше зверята не выдержали и от души расхохотались.

— Ну уж если самый ленивый в Арбузовке поросёнок засучил рукава, то крысам несдобровать, — утёр выступившие от смеха слёзы Колючий.

— Жорик, конечно, сила великая, но без военной науки врага не победить, — обратился Никитка к библиотекарю. — Разберись в чертежах катапульт и стреломётов. Научи зверят точно стрелять. А Потапыч займётся изготовлением оружия. Нужно ещё наделать луков, стрел, мечей и копий.

— Мечи ковать времени нет, — тяжело вздохнул Потапыч. — Вооружим зверят короткими тесаками и перекуём косы в копья.

— Можно топоры насадить на длинные рукояти, — предложил идею Бобрик.

— Боевые топоры — оружие убойное, — согласился Никитка. — Сколько их в Арбузовке?

— Штук пятьдесят наберётся.

— Все же для волчат изготовим мечи, — твёрдо решил Никитка. — Серый, возьмёшь у Колючего учебник по фехтованию. Остальными рекрутами займусь сам.

С этого дня мирная Арбузовка начала превращаться в военный форт. Рылись глубокие рвы, возводились земляные валы, крепостные стены и башни. Арбузовка гудела, как растревоженный улей. В кузнице звякали молоты, плотники стучали топорами, а со стороны стадиона в общий гул врывались свирепые крики дикой пехоты. Очередная партия новобранцев со страшными воплями наскакивала на ряды деревянных манекенов и отчаянно тузила их палками.

А вот с лучниками юного полководца постиг неожиданный конфуз. Мало того что прилично стрелять получалось только у волчат, так ещё и скупердяй Жорик жалобами доставал.

— На волчар стрел не напасёшься, — шипел начальник тылового обеспечения. — Каждый требует аж полсотни стрел. На всю шайку — тысячу кованых наконечников. Где я возьму?!

— Значит, два десятка лучников — это предел, — грустно признал слабость отсталой промышленности воевода. — Жорик, надо заготовить ещё пару сотен зажигательных стрел.

— А ещё летающие дрыны для стреломётов, — обиженно надулся Жорик и постарался надолго исчезнуть из вида безжалостного работодателя.

Стреломёт представлял собой огромный лук, горизонтально закреплённый на деревянном лафете. Тугая тетива натягивалась двумя рычагами. Вместо стрелы — дротик величиной с копьё.

Внешне простая конструкция и у полевой катапульты: четверо зверят, вращая воротом, пригибали к земле деревянную балку с ковшом на конце, словно огромную ложку. Её нижний край закрепляли между туго скрученными канатами, а в ковш помещали метательные снаряды: гранитные валуны, кучки острых камней или скорлупу ореха, наполненную смесью масла и священного керосина.

К исходу месяца зверята изготовили десяток стреломётов и столько же катапульт, а пехота отработала боевое построение «ежом». Никитка поставил в первую линию зверят с боевыми топорами, прикрыв строй крепкими дощатыми щитами. Укрывшись за ними, две шеренги копейщиков ощетинились длинными острыми копьями из переделанных кос. Все пехотинцы ещё имели тесаки для ближнего боя. Воинов защищали прочные каски из зверьбольных орехов и пластинчатые доспехи. Осколки старых орехов скрепили проволочными скобами и нашили на толстые стёганые куртки. Для устрашения врага зверята выкрасили боевые одежды в чёрный цвет, а разномастные рожицы разукрасили белыми молниями.

Появилось и спецподразделение — отряд боевых пловцов, в его задачу входила охрана водных рубежей Арбузовки. Бобрят вооружили кинжалами и длинными пиками, чтобы они могли прямо из-под воды протыкать плывущих крыс.

При подготовке к войне Никитка не забыл и про свой арсенал. Он обзавёлся прямым мечом и единственным в Арбузовке арбалетом. Заряжать его было долго, зато стрела на ружейном лафете лежала, пока не прицелишься, и прошивала насквозь дощатый щит. А ещё Колючий изготовил для воеводы подзорную трубу.

Довольный собой Никитка со сторожевой вышки осматривал готовый к обороне форт, когда заметил Шустрика, рысящего по караванному пути.

Волчата переправили мышонка на лодке. На берегу его встретил воевода и половина населения Арбузовки.

— Орда идёт, — еле отдышавшись, сообщил разведчик. — Степные полёвки сказали, завтра крысы придут в их стойбище.

— Мы же советовали мышам убираться подальше в степь! — Никитка ужаснулся. — Крысы их сожрут!

— Глупые мыши поверили посулам крысиных шпионов, что никто степных братьев не тронет. Орда пройдёт мимо, пировать в Арбузовку.

— Лживые шпионы! — в сердцах выкрикнул Никитка. — Чтоб у них язык отсох!

— Серый решил не пускать возмездие на самотёк, — усмехнулся Шустрик. — Он велел известить о вторжении крыс, а сам пошёл по следу шпионов.

— Надо увести полёвок с пути орды, — твёрдо решил Никитка. — Шустрик, покажешь дорогу.

— Никитка, мы не успеем, — обречённо поник головой разведчик. — Орда к ним ближе. Даже если всю дорогу будем бежать, не успеем.

— А мы покатим на Велике, — хитро подмигнул Никитка.

— На чём? — вскинул брови Шустрик.

— Колючий, Потапыч, выводите железного коня, — повернулся к талантливым самодельщикам Никитка.

Зверята с удивлением наблюдали, как мастера выкатили из кузницы ещё не крашенный железный велосипед.

— Мой боевой конь — Велик, — любовно погладил чудо техники Никитка. — Шустрик, на багажнике поедешь.

Велосипед был копией современной земной техники, только шины на колёсах пришлось сделать литыми, из купленного у торговцев каучука.

— Сейчас переправимся через Глубочку и помчимся по ровной степи, как ветер, — ободряюще хлопнул оробевшего мышонка по плечу Никитка и обратился к остальным зверятам: — Готовьтесь к сражению, мы скоро!

Глава 8. Крысиная орда

Крысиная орда

Степь от края до края, словно огромная зелёная скатерть.

Железный Велик, поскрипывая колёсами, наматывал на спицы тонкую ленту караванной тропы. Никитка, обливаясь потом, упорно крутил педали. Он спешил к шатрам полевых мышей. Уже больше сотни белых камней — отметок сокрытых крысиных ям, осталось позади, когда Никитка решил перевести дух.

— Спустимся в ту ложбинку, отдохнём.

— Там родник есть. Может, ещё и перекусим? Я с собой прихватил, — похвалился запасливый мышонок.

— Нет, отдохнём и дальше погоним. Сытому педали крутить тяжко.

— Может, я покручу? — виновато потупился пассажир.

— Некогда тебя учить ездить на железном коне. Вот побьём крыс, тогда, Шустрик, попробуешь.

— А меня научишь? — будто из-под земли появился Серый.

— Ты как здесь? — затормозил Никитка.

— Сам велел караванный путь стеречь на день пути от Арбузовки, — помогая Никитке спустить Велик по крутой тропке в ложбинку, напомнил разведчик.

— Я отправил на подмогу передовому дозору весь отряд волчат. Они будут на границе ещё до захода солнца.

— Мы уже начали свою войну, — показал засохшие бурые пятна на стальном клинке Серый. И пятна эти совсем не походили на ржавчину.

— Достал всё-таки шпионов! — соскочил с багажника Шустрик.

Никитка положил Велик в густую траву, зачерпнул ладошками холодной водицы из выложенного камнем источника. Утолив жажду, спросил:

— Что слышно об орде?

— Есть две новости, — ухмыльнулся Серый.

— Начни с хорошей.

— Я в одиночку уложил мечом пятерых крысиных разведчиков, — похвастал удалью Серый. — Воины из крыс — дерьмо.

— Уже радует, — улыбнулся Никитка. — А плохая?

Серый тяжело вздохнул и мрачно признал:

— Дерьма очень-очень много. На Арбузовку ползёт бескрайняя вонючая навозная куча. Крысам нет конца.

— Весьма образно, — посуровел Никитка.

— Орду на охоту вывел сам хан, а он меньше десяти тысяч воинов не водит.

— Может, всё враки? — с затаённой надеждой пискнул Шустрик.

— Не все крысы умерли сразу, — зло оскалился волчонок. — Парочка говорливых попалась.

— Может, стоило сохранить пленнику жизнь? — не одобряя жестокость Серого, поморщился Никитка.

— Когда увидишь кровожадную орду на марше, поймёшь, — печально свесив голову, предсказал Серый.

— Ты видел орду?! — в один голос удивились друзья. — Крысы должны прийти в стойбище полёвок только к вечеру.

— Крысы напали ночью, — глухо прорычал и отвернулся в сторону волчонок. Никитке показалось, что волчонок заплачет, но Серый повернул голову, и глаза у него были жёсткие, как сухая трава в летний зной. В ощеренной пасти сверкнули белой смертью клыки: — К исходу дня обожравшееся ленивое воинство добредёт до места ночёвки. Только вместо вкусняшек ласковых полёвок крысы поужинают холодной сталью бессердечных волчат.

— Шпионы степняков обманули, — понял Никитка. — Нам незачем ехать дальше.

— Идите и тоже потеряйте в степи сердце, — жёстко посоветовал волчонок.

— А это не опасно? — поёжился Шустрик.

— Перед битвой на смерть это даже полезно, — пошутил Серый и уже серьёзно пояснил: — Стадо жадных живоглотов ползёт в Арбузовку не сражаться, а жрать добреньких мирных зверушек. Дальний дозор крыс я уничтожил, а ближнего охранения у них нет. Чего бояться хозяевам степи в своих охотничьих угодьях? В сказку про войско Серебряного Дракона они не верят.

— Ну и зря, — улыбнулся Никитка. — Шустрик, поехали, глянем на хвастливых ухарей.

Педали Никитка крутил недолго. Выкатив велосипед на степной курган, друзья заметили у горизонта поднятую пыль.

— Пора хорошенько перекусить и отдохнуть, — растянулся на траве Никитка.

— Орде сюда ещё часа три хода, — приложив ладонь козырьком, прикинул Шустрик. — Может, подъедем ближе?

— Спешить некуда, — лениво отмахнулся Никитка. — Пусть крысы степь шагами мерят.

Огромная длинная серая змея в крысиной шкуре медленно ползла из-за горизонта. Прижав ухо к земле, Шустрик слышал её шуршание. Когда сухой ветер донёс зловонное дыхание ползущего гада, Никитка настроил подзорную трубу и рассмотрел очертания паразита степи.

Голову колонны составляла гвардия хана. Больше сотни крупных крыс в разномастных жилетках несли на плечах только суковатые дубинки, а остальное серое воинство тащило за плечами ещё и набитые котомки. Впереди на двухколёсной арбе ехал хан крысиной орды. Под красным шёлковым балдахином возлежала на мягких подушках жирная холёная крыса. К длинным оглоблям арбы за шею привязано двадцать молодых полёвок. Рабынь ударами бича подгоняли погонщики. Арба катилась медленно, соизмеряя движение с лениво плетущимся по степи войском.

Никитка встрепенулся, увидев в стороне от колонны группку резвых воинов. Но оказалось, что молодые удальцы затеяли от скуки пародию на зверьбол. Наведя резкость, Никитка в подзорную трубу смог рассмотреть странный мяч.

О ужас! Крысы бутсали отрезанную голову.

Над колонной тяжело покачивались на крестообразных перекладинах знамёна орды.

Никитка хорошенько вгляделся и заскрежетал зубами.

Над головами крыс сушились на солнце вывернутые мехом внутрь окровавленные шкуры полёвок.

Никитка вновь перевёл взгляд на гвардию хана. В отличие от голых простых воинов, крупные крысы носили жилетки из выделанных шкур.

— Первый удар будет по гвардии хана, — окончательно решил воевода.

— Что за гвардия? — беря из рук Никитки трубу, не понял Шустрик.

— Те, впереди, в шкурах.

— В орде нет гвардии. В тех шкурах есть кармашки, и я не раз добывал из них всякую мелочь, — честно признался городской воришка. — Хана окружает свита из полевых командиров. Такие жилетки в орде носят сотники.

— Серый прав, крыс больше десяти тысяч, — прикинув число командиров, определил Никитка. — И вывели они голодное стадо не на битву, а просто подкормиться и развлечься от скуки. Крысиные главари не хотят глотать пыль в общей колонне. — Никитка крепко сжал кулаки. — Так пусть же полной грудью вдохнут острые стрелы!

Возлежащая у ног хана белая крыса настороженно прищурилась, заметив, как с вершины кургана скатилось непонятное двухголовое существо и с большой скоростью запылило по караванной тропе.

— Странное животное бежит строго по тропе, — беспокойно заёрзала белая крыса и чуть ниже сдвинула тёмные очки, силясь поверх них рассмотреть исчезающую в дали тварь.

— Успокойся, Альбинос, в наших степях нет животных, способных испугать орду крыс! — Хан громко расхохотался. — Мои свирепые воины так голодны, что сожрут даже стадо заморских слонов, попадись оно им на пути. Зимних припасов полёвок им не хватило на одну утреннюю трапезу. Пришлось варить в котлах самих гостеприимных хозяюшек. Ха-ха-ха!

— От хитрых зверят Арбузовки можно ждать всякого подвоха, — напряжённо оглядывая голую степь, предостерёг шпион.

— Пусть себе хитрят, — отмахнулся хан. — Орда раздавит Арбузовку без всяких премудростей. На каждого зверёнка у меня больше тридцати воинов. Мы затопчем хилых малявок. Ха-ха-ха!

— Караванщики доносили: полёвки накопали в степи много глубоких ям. А мы пока ещё ни одной не видели, — опасливо покосился на тропу Альбинос.

— О ямах пусть глупые полёвки и беспокоятся. Эй, погонщик, подхлестни ленивых кляч! Да скажи рабам, чтобы вспоминали, где они в моей степи ямы копали. Не будут смотреть под ноги — живо шкуру мехом внутрь выверну.

Орда без происшествий двигалась до заката.

В маленькой ложбинке, по заверениям проводника, утомлённое дневным переходом войско сможет оценить вкус прохладной родниковой воды.

Неожиданно на тропу выскочил мышонок и, высоко подняв ножик, молча побежал навстречу арбе.

— Шустрик?! — сразу узнал Альбинос.

— Убить! — властно махнул дланью хан.

Десять передовых воинов метнулись преградить дорогу отчаянному смельчаку.

Вдруг невидимая коса смерти смела верзил в дорожную пыль. Следом удивлённо уставились на выросшие из груди оперённые стрелы ещё десяток крыс и рухнули мордой в землю.

— Кто посмел?! — обратился к советнику хан.

Но Альбинос исчез, и пустое место, естественно, дать ответа не могло.

Из густой травы выросли чёрные призраки и продолжили молча избивать стрелами авангард неисчислимой армии. Новые два десятка стрел промелькнули в воздухе, алчно вонзаясь в открытые рты растерявшихся крыс. Волчата били в упор, каждая стрела — точно в цель.

— Караул!!! — истошно завизжал хан и попытался зарыться в подушки.

Когда хан удачно развернулся толстой кормой, Никитка выпустил арбалетную стрелу. Подушки хана не защитили — хищная стрела, довольно чавкнув, глубоко вонзилась в жирный ханский зад.

Пока остатки ханской свиты безуспешно пытались отмахиваться от смертоносного роя стрел, Шустрик перерезал верёвочные путы рабов.

— Уходим! — сквозь поднятый крысами визг, донеслась команда Никитки.

Волчата, прикрывая убегающих полёвок, отступили по караванной тропе.

Подоспевшая на помощь хану передовая тысяча крыс окружила истыканную стрелами лучшую сотню воинов орды и оторопело замерла. Странная смерть пугала.

— Что пасти разинули, трусы?! — вылез из-под арбы «храбрый» Альбинос. — Вперёд, в погоню за наглецами!

— Принесите мне их головы! — застонал из-под подушек насаженный на арбалетную стрелу жестокий хан.

— Гоните их до врат ада! — затопал в бешенстве Альбинос и, проводив взглядом рванувшую в погоню тысячу, приказал остальной орде: — Привала не будет. К утру орда должна быть в проклятой Арбузовке. Наглые зверята не переживут следующего дня!

Коварный Альбинос с одного взгляда оценил серьёзность ранения хана. Прибитую к толстой заднице подушку ещё получится отодрать, но извлечение глубоко вонзившегося странного дротика можно сравнить только с очень изысканной пыткой. Очевидно, жирная крыса так и сдохнет со стрелой в попе. Войну нужно завершить одним броском, пока знатные крысы не передрались за власть.

Орда, шурша тысячами когтистых лап, без остановок поспешила к намеченному месту кровавого пира.

Красный диск светила безмолвно откочевал в заморские страны. На степь упало чёрное непроглядное покрывало.

Всю ночь усталое крысиное войско брело, спотыкаясь о разбросанные вдоль караванной тропы остывающие трупы тающего авангарда армии. Орда ещё не считала потерь, но уже в страхе отшатывалась от заполненных телами крысиных ям. Стоны умирающих на кольях крыс оглашали притихшую степь. И даже самые жадные из мародёров не рисковали прикасаться к угрожающе торчащим из трупов проклятым стрелам.

Зверята отправили полёвок в сторону, а сами повели погоню по караванному пути, педантично заполняя крысами сотню ловчих ям. Темнота и ярость ослепили повелителей степи. В войне орда с потерями не считалась. Лишь стрелы и невидимые смертоносные ямы не позволили погоне догнать горстку наглых волчат.

Свирепые крысы без оглядки бросились в ночные воды Глубочки вслед за ускользающими на лодках тенями. Только самые последние, трусливые и осторожные, замешкались уже на середине реки, услышав отчаянные предсмертные вопли гибнущих на чужом берегу собратьев.

Во тьме под командой Никитки, легко укатившего от погони, встали стеной вооружённые копьями чёрные воины Серебряного Дракона.

Последнее, что видели перед смертью устало выползающие на чужой берег мокрые крысы, — это зигзаги белых полос на лицах суровых воинов. Стоны умирающих спугнули остатки первой тысячи, но не спасли трусов. Глубочка окрасилась кровью. Хвост погони уничтожили подводные пловцы.

Прибитые течением вспоротые тушки крыс — это всё, что увидела прибывшая на рассвете измотанная беспрерывным переходом орда.

Густой туман, словно погребальный саван, повис над тёмными водами Глубочки.

Настроение у крысиного войска испортилось. Шли пировать, а придётся воевать. Однако никто в орде по-прежнему не сомневался в исходе странной войны. Зверята заплатят за оскорбление своей кровью! Но после тяжёлого перехода не хотелось сразу лезть в холодную воду и на пустой желудок размахивать дубинкой.

— Ладно, пусть пожрут, пока туман не рассеется, — посоветовал хану отложить штурм Арбузовки осторожный Альбинос.

— Не щадить никого... Всех убить... — лёжа на животе, тяжело стонал жестокий хан.

В пелене густого тумана гулко прозвучали мерные удары колокола, будто отсчитывали последние мгновения чьей-то жизни. По ком звонит колокол, никто ещё точно не знал.