Великий обман великого волшебника

Глава 1. Осознание

Моросил противный холодный дождь. Гарри было очень грустно и одиноко. Кто-то мог бы подумать, что это из-за сияющей во лбу авады, убившей Тёмного Лорда, но это было даже не близко к истине. На самом деле он оказался грубо использован и выброшен на свалку истории. И теперь всё, что ему оставалось — это плакать, проклиная свою судьбу.

— Почему? Почему всё так случилось? — вспоминал Больше_Не_Гарри, стоя по колено в луже и вглядываясь в своё отражение. Его знакомое с детства лицо, где оно? Его больше нет! Вместо себя прежнего, он видел в отражении плачущего усатого парнишку с отчаянием во взгляде.

Вспоминая о том, что случилось, он посмотрел вдаль, и перед ним снова и снова крутился тот момент, когда перед ним воскрес Дамблдор, Лили и Джеймс, а также он сам. По крайней мере он тогда так думал.

— [Финита], — Дамблдор взмахнул палочкой и он почувствовал, как с него сходит наваждение, — Спасибо тебе, мальчик мой, за твоё дело. Сейчас я должен поведать тебе истину. Ты не Гарри Поттер, а Лерой Дженкинс. Твои родители были осуждены за применение наитемнейшей тёмной магии и сейчас в Азкабане, где заперты навсегда. Совсем-совсем навсегда. Я был бы рад помочь семье воссоединиться, но меня убедили не делать этого. Боюсь, мальчик мой, ты бы этого не пережил. Лимонную дольку?

Лерой тогда не понимал, о чём идёт речь, но ему помогли сделать это издевательства Поттера-младшего. Кажется, тот пошёл в отца. Тогда он вспылил, наговорил много грубых слов и был выброшен в маггловский мир в одном из пустырей Лондона. И он поклялся отомстить. За всё хорошее, что против всего плохого. За обман, за ложь, за настоящих родителей.

Глава 2. Ожидание

В который раз Больше_Не_Гарри горько пожалел о своей судьбе, что лишила его волшебной палочки. Одиннадцать дюймов, из остролиста, с сердцевиной из пера феникса. Настоящий Гарри тогда лихо выхватил её из ослабевших пальцев и нагло ухмыльнулся. А он думал, что они были друзьями. Но увы, Больше_Не_Рон не принял его, лишь гнусно расхохотался и с видимым наслаждением заставил блевать слизнями. Каждый раз, когда он вспоминал эту свою беспомощность в тот момент, от воспоминаний что-то болело в груди, сжимались кулаки, жгло глаза, а в горле вставал ком. Все те годы он лишь притворялся его другом. От осознания этого на сердце становилось ещё горше. Неужели он не достоин даже простого человеческого отношения? Лерой закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Потом ещё один. Наконец, он заставил себя выдавить улыбку и громко сказать:

— Свободная касса!

Немолодой уже мужчина в джинсах из кожи кивнул ему и сделал шаг поближе к прилавку, неспешно водя пальцем по меню.

— Два чизбургера с пеперони и колу, мой мальчик, будь любезен, — наконец определился он, переводя на него взгляд.

Лерой заглянул в его добрые и слегка усталые глаза, с улыбкой принял заказ, не забыв про фирменное «Чегонибудьещё?» и продолжил работать. Чаевые сами себя не заработают. Да, вот уже вторую неделю бывший герой магической Британии каждый день приходил в Макдональдс, чтобы заработать пару десятков фунтов, которых не хватало даже чтобы нормально поесть. Несколько раз он видел алые мантии авроров, что с подозрением смотрели на него и хмурились. Когда это произошло в первый раз, он попытался рассказать свою историю, но те лишь посмеялись и погнали его прочь.

С тех пор его гнали отовсюду. Из всех волшебных мест. В Дырявый Котёл ему тоже не давали ходу, а на вопрос «почему» хлопнули по голове последним номером «Ежедневного Пророка» и прогнали взашей. Развернув газету, он, глотая слёзы, на первой полосе увидел своё новое лицо и кричащий заголовок: «Выкидыш некромантов снова в Англии!». Горько вздохнув, он тогда выбросил газету и ушёл ночевать под мост.

Впрочем, уже на следующий день он попросился в храм святого Лаврентия, где помогал таким же бездомным, как и он сам взамен на ночлег. А сейчас он шёл по вечернему Лондону, не обращая внимания на кричащие цвета витрин и со вздохом вспоминая об отсутствии практики беспалочкового колдовства. Не то, чтобы оно ему было действительно необходимо в его нынешнем статусе, однако Лерой страстно всей душой желал вытащить из Азкабана своих настоящих родителей. Если они ещё живы. Он раз за разом упорно гнал от себя эту мысль, желая отомстить всему магическому миру за подлый обман.

И через два месяца ему представилась подобная возможность.

Глава 3. Очернение

Войдя в часовню, Лерой сложил зонт и перекрестился. В груди кольнуло теплом и распространилось по всему телу. Настоятель как обычно приветственно кивнул ему, и подозвал рукой, приглашая в свой кабинет. Отойдя к стене, он отворил маленькую дверцу и пригласил мальчика войти. Там его уже ждал лысеющий мужчина средних лет в кожаном плаще. Сидя на диване у стены, он опирался на трость и выглядел невозмутимым.

— Здравствуйте… — что ещё сказать, Лерой не знал, и потому бросил вопросительный взгляд на шедшего за ним мужчину в робе священника. Тот ободряюще подмигнул и сказал:

— Мистер Смитт, разрешите представить вам нашего подопечного. Этого трудолюбивого мальчика зовут Лерой Дженкинс, и он зарекомендовал себя тем, что очень сильно помогает нашей общине.

Открыв глаза, мистер Смитт осмотрел Лероя с ног до головы и обернулся к настоятелю.

— Тот самый? — комнату накрыл его приятный бархатистый баритон.

— Да, мистер Смитт, — настоятель кивнул и жестам пригласил мальчика присаживаться на стул. Сам же обошёл письменный стол и уселся за него, — Мы очень удивились, когда он пришёл к нам в поисках крова. Разумеется, мы ему его предоставили, как и всякому нуждающемуся и сразу же оповестили Ватикан.

Смитт кивнул. Лерой, неловко поёрзал на стуле. До него начала доходить какая-то напряжённость ситуации. Оба мужчины рассматривали его с каким-то странным выражением.

— Ч-что вы хотите этим сказать? — решил он прояснить ситуацию, — Со мной что-то не так?

— О, с тобой всё хорошо, мальчик мой. Всё хорошо, — покачал головой настоятель и пришпилил его к стулу острым взглядом, — За исключением того, что ты Маг!

— Ч-что? Откуда вы… — Лерой резко вскочил со стула, в панике вращая глазами, готовый драться или убегать. Рука шарила по поясу в поисках палочки, но находила лишь пустоту. Оба священника понимающе переглянулись. Настоятель молча передал мистеру Смиту мятую пятифунтовую банкноту, которую тот невозмутимо убрал в бумажник. У Лероя дёрнулся глаз.

— Трудно не заметить, если во время молитвы ты светишься, мальчик мой, — вздохнул настоятель, протирая очки, — К тому же, ты приходишься кровным родственником господа нашего Иисуса Христа.

— Ч-что? — Лерой переводил потерянный взгляд с одного лица на другое, — Но… как? Как это возможно? У него же не было детей?

— Зато он был некромантом, — пожал плечами мистер Смитт, словно это что-то объясняло.

— Ч-чт… вы издеваетесь? — парень плюхнулся обратно на стул, не зная, как на это реагировать, — И… и что дальше? Костёр? Или распнёте?

— Не так быстро, мистер Дженкинс. Для начала успокойтесь, — настоятель сдвинул икону на стену, достал из ниши бутылку виски, налил в стакан на два пальца и пододвинул к мальчику, — Вот, возьмите.

Лерой залпом выпил и скривился от вкуса обжигающего пойла.

— Мы готовы предоставить вам должность в Британском отделении Святой Инквизиции, и любую помощь, — произнёс мистер Смитт, — Взамен, вы предоставляете нам услуги по воскрешению. Все необходимые ритуалы вам предоставят, как и учебные материалы и многое другое.

— Иисус — некромант… не могу в это поверить… как так-то? — Лерой всё ещё был под впечатлением открывшейся истины, однако постарался собраться и вникнуть в предложение, что ему обрисовали, — Инквизиция значит… хорошо, я согласен. У меня накопилось множество счетов к магам магической Британии.

— Добро пожаловать в орден Доминиканцев, брат Дженкинс, — настоятель разлил всем виски и через мгновение раздался радостный звон стаканов. А затем звук сползающего со стула тела.

— Каждый раз поражаюсь, когда это срабатывает, — сокрушённо покачал головой мистер Смитт, покосился на бессознательное тело мальчишки и вернул мятую десятифунтовую банкноту настоятелю, имени которого никто не помнил, но все стеснялись спросить. Тот с невозмутимым лицом убрал её в коробку с пожертвованиями. В комнату заглянул здоровый детина в монашеской рясе.

— В обитель его! — скомандовал настоятель и, пока монах выносил мальчика, поправил очки и пододвинул к Смитту блюдце, — Угощайтесь, брат Авелий.

Глава 4. Обучение

Да, не такого ожидал Лерой от беседы с настоятелем. Он очнулся в уютной келье, обставленной в спартанском стиле: стол, стул, койка и шкафчик. Парень встал и открыл окно. Со второго этажа открывался прекрасный солнечный вид на утреннюю Темзу. Что случилось? Что вчера было? Последнее, что он помнил, было то, как он вступил в Инквизицию и пил с настоятелем и братом… братом… как там его звали? Братом Смиттом, кажется? От пробуждавшихся воспоминаний о вчерашнем разговоре его лицо вытягивалось всё больше и больше. Наконец, он решительно махнул рукой и направился к двери, чтобы узнать подробности, но споткнулся, обнаружив на кушетке записку. С подозрением, он развернул её и прочёл:

«Уважаемый брат Дженкинс, исполняя волю господа нашего, мы взяли на себя смелость доставить вас в главную обитель Британского отделения Святой Инквизиции нашего Ордена. В этом священном места вам предстоит пройти обучение святым таинствам, а по завершении исполнить свою часть Договора. В этом вам поможет брат Хром, на которого была возложена великая миссия по курированию вашего обучения. Будьте прилежны и вам воздастся.

PS: вашу новую форму вы найдёте в шкафчике. Настоятельно рекомендую надеть её перед выходом из кельи.»

Лерой, точнее уже брат Дженкинс, покрутил записку в руках, стараясь понять, от кого она, но не обнаружил подписи. Никакого «С уважением, ваш покорный слуга мистер Важная_Шишка». Вздохнув, он хмуро отбросил записку и открыл шкафчик с удивлением доставая и рассматривая его содержимое.

Длинный и тяжёлый чёрный кожаный плащ-пальто с широкими полами и серебристой вышивкой. Большой церковный серебряный крест на цепочке. Широкополая шляпа фасона 19 века. И… дробовик! С укороченным стволом… обрез? Ну конечно же, разумеется, каждый инквизитор должен иметь дробовик, чтобы карать Ересь! Или что там они карают. Что за идиотизм? Куда вообще я попал?

Пока Лерой пытался подобрать упавшую челюсть, раздался стук в дверь и она отворилась, впуская в комнату двухметрового широкоплечего дедка с устрашающими шрамами на лице и сединой на висках. Он был одет в тот же плащ, что и у него в шкафчике. Видимо, то местная форма одежды, как мантия у магов.

— А, уже встал? Крепкий значит, это хорошо. Такие нам подходят, — довольно усмехнулся инквизитор, — Я брат Хром, но для тебя «наставник», салага. С этого дня я отвечаю за твои тренировки.

— О-очень приятно, я Лерой Дженкинс, — от неожиданности, мальчишка судорожно стиснул дробовик, который недавно осматривал, — Есть ещё, что я должен знать? Какое-нибудь расписание, планы…

— Расписание? Ха! Планы для слабаков! Тренировки без перерывов, вот моё расписание! — Хром злобно ухмыльнулся, пронизывая глазами новичка, — Эта неделя для тебя станет Адом, муа-ха-ха! Готовься!

— Ладно.

— Не «ладно», а «Так точно», салага!

— Так точно, салага!

— Клоун, иудова отрыжка, — Хром просверлил Лероя взглядом и с раздражением сплюнул, — Через пять минут у входа в полном обмундировании!

Дверь с треском закрылась, посыпалась штукатурка. Кажется, он сказал что-то не так. Ну ничего, Хром вроде профессионал, и это не должно сказаться на тренировках.

Ещё никогда Лерой Дженкинс так сильно не ошибался.

Глава 5. Отупение

Вот уже вторые сутки подряд Лерой Дженкинс бежал кросс от Дикого Сержанта Хрома. Ну а как ещё называть того, кто без видимых усилий бежит за тобой, раз за разом повторяя уставы Святой Инквизиции и Главной Обители? Бывало, он в процессе хватал за шкирку каких-то других монахов, заставляя и их тоже наматывать круги по центральному двору обители. Впрочем, они держались недолго и очень быстро выходили из игры, падая на пропитанную потом землю, при этом судорожно дыша и вращая глазами.

Как же Лерой хотел последовать за ними. Как он страдал! Ооо, как страдал! Теперь пределом его мечтаний стало расслабленно упасть в лужу, подложив под голову мягкий кирпич и немного, хоть немножечко поспать. Но увы, наставник Хром обиду таки затаил, и иначе как «салагой» мальчишку не называл. Новоиспечённый салага ещё не раз проклял свой длинный язык. Особенно, когда при любой попытке соскочить в тебя стреляют из дробовика, заряженного солью, а потом со всей дури отхаживают живительным кадилом. Без шуток! Из-за каких-то чар кадильные тумаки восстанавливали силы и не давали уйти в спасительное забытье. Впрочем, синяки и шишки оставались, как и следы от выстрелов солью. Так что в конце от Лероя шарахались даже привычные ко всему суровые инквизиторы, проходившие мимо по своим инквизиторским делам.

— Встать! — раздался над ухом зычный рык Хрома. Лерой не заметил, как упал. По-видимому, снова потерял сознание на бегу. Мальчишка резко вскочил и вытянулся в струнку, пожирая глазами своего мучителя. Любой иной результат привёл бы к немедленному живительному катарсису через боль. Хром сдвинул брови, придирчиво оглядывая паренька с ног до головы. Довольно долго, так что тот успел задремать стоя, уставившись остекленевшими глазами на большой серебряный крест на груди наставника. Хмыкнув, тот достал дробовик, разрядил патроны с солью и нарочно неторопливо стал заряжать его боевыми. С картечью. При этом жутко ухмыляясь, — А сейчас, брат Дженкинс, салага доморощенный, для тебя начнётся самое интересное! Напра-а-во! В медпункт бего-о-ом марш!

Выглядевший не лучше ожившего трупа мальчишка повернулся и побежал. По кругу внутреннего двора, как он делал последние несколько дней. Хром раздражённо сплюнул и подозвал одного из монахов.

— Брат Альберт, проводи салагу к Луизе, пусть отдохнёт пару дней. Поближе к земле.

— Будет исполнено, брат Хром, — кивнул тот с большим уважением и, подождав, пока Лерой будет пробегать мимо, подхватил его под белые руки и увёл в сторону медпункта.

Хром проводил их взглядом, достал блокнот и сделал несколько пометок. Сила воли в пареньке была сильна. В будущем умение терпеть боль ему пригодится. Особенно, в практике некоторых аспектов Святой Магии, например Схизм. Впрочем, некромантия тоже имеет с болью особые отношения.

Проснувшись на следующее утро, Лерой обнаружил себя в гробу, погребённым заживо.

Глава 6. Обретение

Никогда ещё Лерой не был так близко к провалу. Провал, можно сказать, практически поглотил его. Повиснув на кончиках пальцев, мальчишка с ужасом вглядывался во тьму, что клубилась под ногами. Собравшись с силами, он судорожно вздохнул и попытался подтянуться по шершавой скальной поверхности. Но всё было тщетно. Он сорвался, и теперь его жизнь висела на кончиках пальцев левой руки, что по чистой случайности оказались во рту невыразимо-жуткого существа. Оно с удивлением взирало свою жертву, что орала изо всех сил, одновременно пытаясь зацепиться за край обрыва, заехать ей по носу и не упасть в бесконечно-жуткую бездну.

Немного повращав глазами, существо сделало шаг назад и всосало руку по локоть в свой необъятный рот. Это помогло Лерою зацепиться на край обрыва и, подтянувшись, перевалиться на ровную поверхность. От хотел было уже поблагодарить неведомое существо, как раздался…

ХРУСТЬ!

Звуки ломаемых костей и острой боли в оторваной левой руке заставили мальчишку в ужасе давиться собственным криком. В отчаянии, он попытался выдавить твари глаз в тщетной попытке заставить её испытывать боль, что была бы сильнее, чем испытывал сейчас он сам.

ПОП! — лопнул глаз твари. Она взревела в унисон с мальчишкой, который принялся исступлённо давить её буркала один за другим. Они лопались со звуком лопающихся пупырышков. На месте каждого выдавленного возникало два новых. Как ни странно, но это процесс расслаблял и приносил некое извращённое удовлетворение. Постепенно весь мир исчез, словно впитавшись во множество пупырышков. Это был настоящий пупырышковый рай! В какой-то момент до Лероя дошло, что одной рукой пупырышки лопать совершенно несподручно. И он отрастил ещё одну.

* * *

Вдоль стен собора расположились монахи с повязками на глазах и затычками в ушах. Под ускоряющиеся звуки органа, они читали литанию изгнания зла.

Внезапно, воздух Собора пронзила дрожь, вызванная дыханием иного мира. Иконы мелко задрожали, призывая своих обитателей проснуться. Одухотворённые лики Святых пришли в движение, нараспев читая молитвы и совершая крёстные знамения. В какой-то момент сияние святого духа с их нимбов перешло в глаза, которые впились в центр собора, где сейчас, закованный на сотню замков, опутанный в бесчисленных цепях, бился гроб.

Хром смотрел на всё это и хмурился. Как всегда, стоило ему уйти на миссию, как всё пошло наперекосяк. Ритуал шёл не так, как задумывалось. Он повернулся к монахине в белых одеждах, что устало наблюдала на процессом и раздавала указания.

— Сестра Луиза, инициация длится ночь! Сейчас уже третий день. Объясните мне, пожалуйста, что я вижу? — инквизитор махнул в сторону гроба, из которого в этот момент лезли призрачные руки и даже несколько щупалец, которые были тотчас вбиты в мраморный пол молитвами святых и растворились от брызг святой воды. Но это продолжалось и продолжалось. Стоящие рядом четыре священника, едва успевая утирать со лба пот, изо всех сил работали кропилами.

— Здесь мы бессильны, брат Хром, и вы об этом прекрасно знаете. В крови этого мальчике оказалось слишком много божественной силы, и теперь нам ничего не остаётся, кроме как молиться и ждать. Рано или поздно всё закончится, так или иначе.

* * *

Лероя больше не было. Остался лишь Наблюдатель и наблюдаемая вселенная, состоящая из пупырышек, которые должны лопнуть. В какой-то момент произошло странное. В результате концептуальной инверсии Вселенная стала Наблюдателем, а Наблюдатель — Вселенной, сохранив все свои изначальные свойства. Оно осознало, что является пупырышком, который должен лопнуть.

ПОП! — лопнула крышка гроба, и по ней зазмеилась трещина. На миг всё замерло, словно в ожидании последнего мига бытия. Каждый в Соборе ощутил, будто произошло что-то непоправимое, словно что-то в мире… сломалось.

Отец Фредерик, один из четырёх священников, что кропил гроб, стоял так, что в трещину ему было видно содержимое. Истинный ужас отобразился на его лице, когда из тьмы на него взглянуло… нечто… невыразимо чуждое этому миру.

Глава 7. Осмысление

Альбус Дамблдор читал свежий номер «Ежедневного Пророка» и довольно улыбался. И было от чего. Новости в этот раз были одна краше другой. Главная новость «Инквизиция призывает целестиалов в соборе святого Павла!». Или вот, ещё лучше: «Министр Магии Кингсли Бруствер возмущён грубым попранием статута и грозится разрешить демонологию!». Но самым занимательным было безусловно следующая: «Тринадцатый крестовый поход! Ватикан созывает Паладинов!». Как будто журналисты имели представление о том, кто такие паладины. Альбус отложил газету и довольно огладил полы мантии, ведь эти статьи на этот раз ради разнообразия заказал он сам. Сработали как требовалось, все вышли в нужный день, наводя шумиху и разводя панику в магическом мире. Для сплочения общества нужен Враг. И, раз уж Волдеморт больше не может им быть, почему бы не воспользоваться неустаревающей классикой?

— Я на тебя рассчитываю, мальчик мой, — произнёс старый волшебник, и вытащил из ящика стола колдографию Лероя, — Твоими руками Поттер возвысился, твоими и падёт. И мои пятидесятилетние планы наконец осуществятся! Скоро, уже очень скоро придёт время новоиспечённому Гарри «пожертвовать» собой, у Поттеров это очень хорошо получается. Семейное. А мы им в этом поможем. Во имя всеобщего блага, разумеется, а как иначе? Во имя всеобщего блага.

* * *

Безымянный настоятель, в общине которого ещё неделю назад был Лерой, почувствовал знакомый холодок магических возмущений от собора святого Петра. Рядом с мальчиком такое чувствовалось постоянно, правда не с таким размахом. Покачав головой, он вернулся к своим делам, понадеявшись, что руководство главной обители знает, что делает.

* * *

Лерой зевнул, сладко и с оттягом. Так хорошо он давно не высыпался. Потянувшись, он обнаружил, что его руки во что-то упираются и заметил в этом чём-то трещину. Мгновенное инвертирование локальной области пространства, и он стоит снаружи, а клубок цепей запирает весь мир изнутри. И замер, в безуспешной попытке осознать, что он только что сотворил. Кажется, это было что-то из высших разделов трансфигурации пространства. Невербальное безпалочковое колдовство! Или… нечто иное?

Неловкое покашливание заставило его отвлечься от размышлений о собственном величии. Проморгавшись, парень обнаружил, что находится в центре собора в окружении монахов и монашек всех мастей, что неловко отводили глаза. В растерянности он завертел головой и, шагнув назад, споткнулся о завёрнутый в его одежду вывернутый наружу гроб. «Что за… стоп, это что, моя одежда? А что же тогда на мне… ОЙ!».

— Эээ… доброе утро? — покраснев от стыда до коней волос, Лерой в панике стыдливо прикрывал ладошкой свою наготу. Сев на гроб, он безуспешно пытался другой рукой раздобыть с него хотя бы одну деталь одежды, — Какая чудесная погода… ах-ха-ха-уфф… вы не находите?... Отдай уже наконец мои трусы, проклятый ящик!

Глава 8. Ограничение

В тёмном помещении за столом хмурился матёрый Хром. Напротив него, освещаемый одинокой настольной лампой, на жёстком стуле ютился Лерой. И, хотя оба они были теперь инквизиторами, Хром был главнее. Пока что. И это «пока что» вызывало у него приступы раздражения по поводу мальчишки, чья гениальность заключалась в случайности родиться у четы «правильных» родителей.

— Ты понимаешь, что натворил, салага? — поднял бровь видавший виды вояка.

— Н-нет? — растерянно воскликнул Лерой, — Может вы мне объясните наконец, что происходит, и почему на мне эти кандалы?

Паренёк двинул руками, обращая внимание инквизитора на гигантские стальные колодки, что должны были подавлять магию. Впрочем, судя по тому, что он не ощущал никаких неудобств от их огромного веса, ему удалось добиться лишь сморщенной в неудовольствии физиономии Хрома и картинного закатывания глаз.

— Объясню. Это священные кандалы святого Игнатия, что проводил свою аскезу 50 лет в ските Люция Юлианского в конце второго века. Впрочем, судя по твоим стекленеющим глазам, это тебе ни о чём не говорит, «брат» мой, не так ли? — усмехнулся наставник, доставая сигару и откусывая кончик чем-то подозрительно напоминающим маникюрные щипчики. Лерой сощурил глаза. Установилась неловкая пауза.

— ЖГИ! — вдруг заорал Хром, вскочив со стула и ткнув в сторону мальчишки обкусанным кончиком сигары. Тот икнул от удивления и выплеснул в окружающий мир волну огня, прошедшую по комнате и подпалившую бумаги на столе. Хром грузно сел обратно и осмотрел сигару, тщетно пытаясь найти там хоть одну тлеющую искорку. Уничтожающе взглянув на пацана, он набрал было воздуха, чтобы разразиться матерной тирадой, как заметил тлеющие бумаги. Его лицо разгладилось в довольной улыбке. Он сграбастал их со стола, с воодушевлением прикурил от них, а затем скомкал и бросил за спину. Тлеющий комок попал чётко в урну, что, в глазах Лероя, свидетельствовало об огромном опыте бумажной работы.

— Да сколько можно, наставник? — выразил неудовольствие новоявленный ученик инквизитора.

— Ты понимаешь, что это из-за тебя отец Фредерик слёг в больницу с ментальной травмой средней тяжести? — ответил Хром, выдыхая дым ему прямо в лицо. Тот закашлялся и замахал рукой, пытаясь отогнать вонючую сизую мерзость, — Ты понимаешь, что к тебе могут появиться неудобные вопросы? Ты это понимаешь, салага? — последнюю фразу он проревел во всю мощь своих прокуренных лёгких.

— Простите, а как это произошло?

— Он посмотрел в неё.

— В неё?

— В трещину.

— В трещину?

— Да, в неё.

— Чью?

— Твою.

Установилась неловкая пауза, воспользовавшись которой Хром сделал ещё одну затяжку.

— Эмм… я конечно извиняюсь, но разве отец Фредерик — проктолог? — полюбопытствовал Лерой, нервно дёрнув веком, — Я не давал ему разрешения ковыряться в моей «трещине», и уж тем более совать туда свои грязные руки, пока я был в отключке! Что?

Хром судорожно давился, пытаясь сделать вдох, или выдох. Наверняка всему виной могло быть неимоверное удивление, что он испытал в процессе выслушивания умозаключений неопределённой степени разумности. Или шок от представления нарисовавшейся в разуме картины. И уж никак не то, что он внезапно умудрился резким вдохом «вдохнуть» в лёгкие сигару, и сейчас, словно цыплёнок, забавно пучил глазами и дёргал руками, пытаясь сделать что-нибудь.

— И часто с вами такое? — «участливо» произнёс Лерой, вскакивая из-за стола и со всей дури прописывая спине бывалого садиста лечение в виде хорошего пинка. Жахнул от души. Как ни странно, это помогло. Наставник выплюнул сигару и она воткнулась в стол, где застряла наполовину. Продолжая движение корпусом, Хром саданул головой о стол, совершая посадку левым глазом на сигару. Раздался жуткий вой раненого осла, звон разбитого пузырька с зельем и множество ненормативных выражений, что слой за слоем возводили многоэтажный дом в разуме растерянного юнца.

— Э-это не я! — тут открестился последний от несчастного случая, мелкими шажками делая шаг за шагом в сторону выхода, в панике начав нести бред, — Оно само! Я тут ни причём! Моя, эмм… «трещина» тоже! Да и ваша тут совершенно ни при чём! Если вы, разумеется, не считаете «трещиной» глазное отверстие. Но тут даже отец Фредерик будет бессилен, ведь он проктолог, а не окулист!

— Заткнись! Идиот! Жопу себе засунь окулиста! — повреждённый глаз Хрома зарастал прямо на глазах, — В гробу была трещина! В гробу! Где, пока мы усердно трудились всей обителью, ты сладко отдыхал, разглядывая старину Фреда своим глазастым щупальцем.

— Что? Это уже переходит все границы! — нахмурился Лерой, — Последние два месяца я своё «глазастое щупальце» ни в какие трещины не совал! И уж тем более в «трещину» отца Фредерика, которую вы с какого-то перепугу изволили назвать моей!

Хром со шлепком приложил ладонь к лицу. Только господь знает, каких сил ему стоило сдержаться. Этот трудный день ещё только начинался.