Великий Мун: чёрное облако

Пролог

Когда грусть ложится на его лицо, словно холодный снег – вечность кажется мне скоротечной.

С трепетным нетерпением я жду, когда в стеклянном шаре взрастут крошечные черные семена. На панели шара отражено время ожидания: остались считанные секунды. Шар наполняется непрозрачным дымом, а когда дым стал рассеиваться, утекая вниз – показались атласные рассеченные лепестки соцветия. На сизо-зелёном стебле распахнулся моему взору цветок тёмно-пурпурного, почти чёрного, цвета. Одним касанием на сенсорный экран, заставляю стекло над цветком раствориться. Едва дотрагиваюсь его лепестков пальцами.

- Какое имя у этого цветка? – заворожено вдыхаю цветочный аромат.

Дос сканирует новую диковину нашего дома, и беспристрастным тоном выдает:

- Мак снотворный – однолетнее травянистое растение, вида…

Взмахиваю рукой, в знак тишины.

Разворачиваю мятый клочок бумаги, в котором были семена мака, и нахожу в нем ровную подпись, сделанную от руки:

«В моём сердце – война, а ты грустный, разрушенный в нём мир».

Как гербарий, я складываю свои чувства на страницах, чтобы сохранить им жизнь. Но, между тем, весь мой дом усыпан тёмными цветами мака.

Последнее желание.

Глава 1

Первый день зимы.

Это значит, что сегодня запустят снегопад. Интересно, с какого цвета начнется открытие зимнего триместра в этом году? Выхожу из паровой капсулы, после очищения сухим гелем и встаю на панель. По голосовой команде, прошу гардеробную выдать мне пару вариантов одежды из зимней коллекции. Белоснежная интерактивная стена загорается, и в ней отражаюсь я в рост, а по бокам выстроенные комплекты одежды. Можно выбрать самостоятельно низ и верх или доверить выбор компьютеру, который подберет тебе каждый аксессуар, вплоть до цвета ногтей. Пробегаюсь глазами по названиям и задерживаю взгляд на черном комбинезоне, усыпанным поблёскивающими звёздами. Компьютер улавливает мое эмоциональное настроение и без просьб, отражает в зеркале, как будет сидеть комбинезон на мне. Выбираю его. В комплект к комбинезону шёл макияж, и вскоре мои брови осыпает золотая пыль, а линия ресниц прокрашивается переливающейся чернотой. Стираю помаду, так как мне не нравится яркий ее оттенок и подставляю волосы, чтобы кончики окрасили в ту же золотую пыль, какая была на бровях. Выхожу из ванной комнаты.

- Дос!

По моей команде, ко мне приближается на колесах мой персональный эйд – гуманоидный робот. Метр десять ростом, с милой панелью вместо лица, на котором сейчас отразились голубые огоньки, вместо глаз и дружественная улыбка.

- Утро доброе! Поздравляю с первым днем зимы! На завтрак сегодня: каша из киноа.

Сажусь на один из жидких стульев, подстраивающий под все изгибы тела и жду, когда в специальной печи-принтере напечатается моя еда.

- Дос, а с какого цвета снега начнется сегодня открытие зимы?

Дос передает найденную информацию на поверхность окна, размером со стеной и окно переключается на картинки с главной площади. Единственное здание нашего космополита, достающее купола, расположилось в самом центре, а вокруг него самый большой сад, где цветут цветы-гибриды, выведенные в лабораториях и обладающие разного рода функциями. Именно на этой площади в саду объявляют важные новости и висят самые дорогие для аренды рекламы OLED-экраны.

Секундное мгновение и закрытые с ночи бутоны цветов осыпает искрящийся ультрамариновый снег. Хлопья крупные и узорчатые, но они не способны принести гибель цветам или холод в наш город, ведь под куполом всегда одна температура, а имитация сезонов года создана в память о прежней природе.

- Правда, что раньше снег был всегда только белым? – достаю готовую кашу с печи и принимаюсь за завтрак.

- Верно.

- Наверное, это очень скучно.

- То, что создано природой «скучным» быть не может, вопреки всем ожиданиям.

Благодаря тому, что гуманоидные роботы обладали образным мышлением с ними можно вести целые беседы, а не только задавать вопросы. Именно поэтому подобные эйды почти вытеснили человеческие отношения в том понимании, в каком они были раньше.

- Учащенное сердцебиение и следствие этому повышенное давление. Вы забыли принять витамин настроения?

По команде Доса на домашней светодиодной голограмме отражается полная информация о моем самочувствии. Голограмма состоит из мельчайших молекул, которые при подаче напряжения производят свет, принимающих различный цвет и форму. Сегодня важный день, ведь я хочу представить председателю моей компании, в которой я работаю, свою новую идею для создания личного проекта. Не мудрено, что из-за волнения сердце моё так учащенно бьется. В невидимом отсеке на островке кухни, вынимаю нужную пилюлю для коррекции настроения. На сегодня выбираю «невозмутимость» и сую под язык. На вкус, как холодная, немного вязкая, черемуха, без косточек.

Перед выходом надеваю пальто с длинным шлейфом и искусственным золотистым эко-мехом. Надобности в теплой одежде нет, но мода, диктующая свои стандарты, остается актуальной во все времена. Проверяю свои параметры, на прозрачном экране, высветившемся из запястья левой руки там, где венами окутан был чип. На чипе хранится вся важная информация обо мне, как об индивидууме: электронная медицинская карта, сведения генной карты, а так же зашифрованный доступ к воспоминаниям, что можно открыть в «Зеркале воспоминаний», которое находится в главном небоскребе «Орда» нашего мегаполиса.

Благодаря пилюлям настроения, сердцебиение мое пришло в норму, как и давление. По ощущениям, это как легкий холодок, струящий по венам, дабы нормализовать кипящий поток крови.

- Пусть удача прилипнет к вам и не отстает ни на шаг.

- Спасибо, Дос!

Я улыбаюсь. Мои биологические родители вечно винят меня в том, что я неверно программирую своего эйда, что его голос и способы формулировки ответов слишком схожи с поведением человека. А мне нравится. Дос пополняет свою карту памяти в основном старинными книгами, когда читает их вслух мне перед сном. Хоть художественная литература исчезла еще до моего рождения, как таковая, интерес к ней привила мне биологическая родственница, что старше меня на два поколения.

Следую в сторону надземного метро и перед входом в стеклянную кабину, расплачиваюсь электронной картой, привязанной к персональной голограмме, размером в колечко, умещающее на указательном пальце.

Жаль, но стеклянные стены беспилотной кабины никак не предназначены для разглядывания парков нашего космополита АЛЕМ с высоты полёта, потому что каждый миллиметр такой стенки, включая потолок и даже пол, забит кишащей рекламой. Для развлечения во время короткого пути, дают слушать музыку. Сейчас на пике моды в жанре электромузыки молодой артист, выступающий под лейблом компании, где я работаю. Именно его лицо мельтешит на главной площади на всех билбордах, включая самого большого, транслирующего в ночной мгле прямо на звездном небе.

Выхожу на своей остановке и передо мной прямо из земли, покрытой сегодняшним ультрамариновым снегом, выросло, среди деревьев-гибридов, здание в виде огромных стеклянных кругов с металлической каймой. Один круг чуть больше второго и соединены они прочной перекладиной – проходом на первом этаже. В информационном отделе поговаривают, что эти два круга, воплощение старой вещицы, под названием «кассетные катушки». Когда-то, в старину, люди слушали музыку только с помощью лент. Катушки крутились, и играла песня. По этому подобию и был создан дизайн архитектурного сооружения нашей медиа-компании. Перед парадным входом, в воздухе висели постоянно исчезающие и появляющиеся буквы, сладкий голосок пропевал их снова и снова.

«ASPANentertainment».

Прохожу пропускной контроль, и иду в сторону лифтов. Лифт, поднимает меня и еще пару сотрудников со скоростью света, тем временем, я перепроверяю голограмму с новым проектом. По мере того, пока кто-то выходит из лифта, а кто-то заходит, все приветствуют друг друга поздравлениями о первом дне зимы. Последнее веяние моды осторожно ступало на тропу естественности. Люди старались не нагружать свои лица, а только подчеркивать природу. Из нового сезона пришли лишь крашеные брови в разные цвета и такие же краски осыпали коротко стриженые волосы по бокам для мужчин, а для женщин – макушку головы, либо кончики волос. Цвет и длину волос можно было выбирать в гардеробной и менять по сто раз на дню, как одежду.

Когда, доезжаю до девятнадцатого этажа, в кабине остаюсь только я одна. Оставляю пальто одному из служащих корпоративных эйдов на ресепшене и ступаю в сторону кабинета председателя. Не так давно, а именно за пять лет до моего двадцати шестилетия, мне посчастливилось сдать вступительные экзамены и показать отличные результаты, чтобы попасть в «ASPAN entertainment», как рядовой сотрудник в отдел разработки дизайна рекламы. За пять лет мне удалось подняться до одного из помощников председателя, а так же разработать успешный релиз нового артиста, что сейчас на пике своей популярности.

У входа в кабинет мое лицо сканирует невидимый глазу микро-робот и только после соответствующего сигнала-разрешения, вхожу внутрь. Вид со стеклянных окон открывался волнительный и, наверное, если бы не пилюли - настроение, я бы зависла, рассматривая всю красоту нашего АЛЕМА.

Задействовав пару корпоративных эйдов, задаю им программу для предстоящей рабочей недели, исходя из расписания председателя, вплоть до уборки кабинета. На лоджии перепроверяю уровень ароматизаторов, установленных на лепестках наратов. Из-за плохой экологии вне купола, дабы наполнить кислородом города, ученые создали нараты - это деревья-гибриды, без глубоких корней, которые были установлены на всех лоджиях высоток, а так же рассажены в парках и садах. По функциям они никак не уступали настоящим деревьям, синтезирующим кислород, только нараты – это вечно зеленые деревья. На сегодня выбираю аромат терпкого апельсина и жимолости, а так же задаю программу для смены ароматов на всю неделю. Подобную работу называют «грязной» и во всех соседних корпорациях аналогичным занимаются исключительно эйды, но только наш председатель подкидывает это в мои обязанности. Наверное, я бы разозлилась или обиделась, но благодаря тем же пилюлям настроения, я не могу искусственно вызвать подобные эмоции.

За минуту до появления председателя, звуковая оснащенность кабинета уведомляет меня и работающих эйдов о его приходе.

- С первым днем зимы! – расплываюсь в рабочей улыбке и отодвигаю жидкое кресло.

- Ультрамариновый снег! Орда, как всегда, не разочаровывает. Красота такая, что я надеюсь, ты вдохновилась этим по дороге на работу и сейчас предложишь мне стоящие идеи относительно репертуара песен своего подопечного. – Садится на предложенное мной кресло и при помощи голосовых команд, заставляет ожить все окна, превращая их в интерактивные доски.

Подключаю свою корпоративную голограмму к системе кабинета и представляю ему новую концепцию музыкального альбома. Когда презентация подходит к концу, голосовая система оповещает о скором появлении артиста, для которого и была создана данная концепция.

- С первым днем зимы! – вваливается в кабинет, вскинув руки к потолку.

Скидывает джинсовый плащ с воротником и рукавами из эко-кожи. Один из эйдов тут же утаскивает его верхнюю одежду с пола. Ступает вглубь кабинета развалистой походкой и буквально падает на зигзагообразный диван, в виде острых волн. На нем струящаяся рубашка серого цвета, ткань переливается и напоминает журчащий ручей. А полы у джинсов - клеш, будто два подола от платья, источаются по ноге, открывая голые лодыжки и сползая вниз, когда он закидывает одно колено на другое.

- С первым днём зимы! – касаюсь правой ладонью груди, в области сердца, в знак приветствия и киваю подбородком.

- Наби подготовила презентацию относительно твоего нового музыкального альбома, но ты успешно её пропустил, потому что никак не можешь программировать своё время и персональных эйдов. Мне послать тебе своих, чтобы они будили тебя пораньше? – несмотря на явный укор, в голосе же председателя не было и оттенка злобы.

- Прости, я всё равно уже люблю то, что ты создала, - улыбается во все зубы и поправляет рукой темные волосы, по бокам окрашенные искрящей синевой, в какую были так же окрашены и его густые брови.

- Я создам индивидуальную программу и для его эйдов относительно графика, председатель, - отключаю голограмму, вновь возвращая окнам их жидкую прозрачность.

- Будь добра, - кивает мне председатель, разворачивая высокий воротник сапфировой рубашки, так, что теперь помимо его глаз, стало видно всё его лицо. Вдоль острых скул прочерчены белые линии, те же линии только темнее прорисованы вдоль роста ресниц. Схожие со строением здания, искрящиеся кассетные катушки рисуются на его шее, в виде нестирающегося тату.

Пока развалившийся на диване артист отдает команды эйдам, чтобы они принесли ему кофе с клубничным молоком, я анализирую мысленно его присутствие в виде помехи для представления другой своей презентации, над которой я работала последний год. Несмотря на добавки, в виде пилюль для коррекции настроения, индивиды человечества сохранили в себе способность привязываться к тем или иным вещам либо событиям. Ни для кого не секрет, что председатель души не чает в зимнем периоде года. Потому, в первый день, когда запускают снегопад, ниспадающий с одинаково ровных облаков, подвешенных к куполу, имитирующего небо, его настроение и без участия пилюль остается целый день приподнятым.

- Председатель, я бы хотела представить вам так же другую презентацию.

Его заснеженные брови ползут вверх и замирают там на мгновение. В любой другой день отказ был бы предначертанным, но сегодня все иначе. Возвращает лицу эмоцию теплой радости и слегка кивает в знак согласия.

- Ты свободен, Тэниз. Можешь допить свой кофе на ресепшене, либо попросить доставить в твой кабинет.

- Я хочу остаться и посмотреть презентацию Наби.

- Тебя это не касается, - с улыбкой, мягко произношу я.

- Дайте хоть что-то посмотреть, чтобы проснуться.

- Ты принимаешь пилюли? – спрашивает его в свою очередь председатель, заметив нестабильную смену настроения.

- Не-а. Меня вообще-то и любят за это весь АЛЕМ. Восхищаются моим героизмом и чудачеством из-за отказа от витаминок для настроения.

- Я советовала не принимать их только во время записи для голограмм, - поправляю я.

- Верно. Это может быть опасным для твоего здоровья. Принимай пилюли каждый день, пока Наби не установит тебе расписание.

- Обещаю, если оставите меня смотреть презентацию.

Нечего делать, потому подключаю к системе свою личную голограмму и представляю вторую презентацию, разработанную для личного проекта и не имеющего ничего общего с моим подопечным артистом по имени Тэниз.

За концепцию проекта взята обычная человеческая любовь. Сюжет рассказывает о сложных отношениях, развивающихся на фоне эмоциональной нестабильности из-за отсутствия витаминов нашего времени. Препятствием для любви героев становятся разные космополиты проживания и чтобы воссоединиться, им придется преодолеть расстояние от одного купола до другого, выйдя на землю, где погода не поддается контролю, и всюду поджидают разного рода опасности, созданные природой.

- Больше половины презентации занимает текстовая составляющая, - после короткой паузы замечает председатель.

- Это, что, сказка? – в свою очередь вставляет Тэниз, потягивая кофе через фигурную соломинку.

- Да, я понимаю, но, если включить воображение, восприятие истории будет глубже и гораздо интереснее, чем при просмотре картинки.

- Ты видела кого-нибудь, кто сейчас читает самостоятельно? Через несколько лет способность читать станет такой же не нужной, как и когда-то само письмо.

- Письмо? – вновь встревает молодой артист.

- Да, - подтверждающе щелкает пальцами. – Я имею в виду письмо от руки. Ты сама умеешь писать, используя шариковую ручку?

- Нет, - качаю головой.

- Тогда почему ты решила, что данная презентация вообще уместна? Ты хочешь, чтобы я вложился и потратил своё время на то, что давно осталось в прошлом? Послушай меня, Наби, ты отлично реализовываешь свои навыки, в виде таких проектов, - с помощью управления компьютером, одним касанием жидкого экрана, переключает яркие подсветки, направляя их на сидящего в стороне Тэниза. – Как этот. Не понимаю, зачем ты так усердно оглядываешься назад. Там не осталось ничего, что способно возродиться, - добавляет пару замечаний в первую презентацию и просит сопроводить Тэниза до его кабинета, чтобы всучить ему витамины.

- Благодарю, что просмотрели презентацию. Я учту все ваши замечания, - коротко улыбаюсь и отдаю команду эйду, принести плащ Тэниза в его кабинет.

Следом за мной выходит и сам Тэниз. Шлейф его джинсов волочится по разливающемуся кристаллическому полу, пока он ступает по нему босыми ногами. Мы заходим в лифт.

- Восемь, - произношу я, и механизм лифта запускается, увозя нас на нужный этаж.

- И не скажешь даже, что ты расстроена, - решает заговорить со мной.

- А я и не расстроена.

- Точно! Забыл, ведь чудо-витаминки, которыми ты хочешь напичкать меня, не дают тебе даже возможность расстроиться, а ведь этот злодей полил грязью твою работу, - хохочет в голос.

Дверь лифта сползает вниз, утекая под ноги. Весь восьмой этаж «большой катушки» во владениях этого двадцатилетнего мальчишки, что следует за мной. Стены украшены его жидкокристаллическим живым изображением из последних рекламных съемок.

- Тебе не стоит за глаза говорить подобное о председателе, - настоятельно рекомендую я, изучая изображения по дороге в кабинет. Останавливаюсь у одного из них, где он крутится вокруг своей оси, словно вихрь. – 8802, - обращаюсь к одному из эйдов. – Поменять эту картину. Она висела еще на прошлой неделе.

По моей команде гаснет изображение и всего через мгновение появляется новое из съемок, отснятых для предстоящего зимнего сезона. Сканирование лица и после разрешения, двери, ведущие в кабинет, растворяются. Мы проходим вглубь. Отдаю те же распоряжения маленьким, автономным роботам, чтобы они справились с повседневными задачами и только после того, как по комнате распылился аромат дикой орхидеи, усовершенствованной с помощью технологий, даю последнюю команду: выдать три пилюли – две из которых спокойствие, а одна – умиротворение.

- Мне обязательно их пить? – смотрит на меня из-под ресниц, усевшись на край стола.

- Можешь просто вдохнуть, попросить принести витамины в виде порошка?

- Очень смешно! – нервно дергается, закатывая глаза.

- Ты сейчас себя ведешь, как наши предки, при употреблении одного из генных оружий.

- В истории пишут только о том, что это смертельное оружие. Старики же, что еще живы, поговаривают, что эти крепкие напитки дарят океан веселья. Ты только представь себе это. Для этого точно понадобится твое хвалебное воображение, - смеется, мечтательно взмахивая ресницами.

- Мне сейчас осветить твое расписание на эту неделю или позже?

- Ты можешь просто принять предложение и забить мое имя в свой индивидуальный код? – его настроение снова резко меняется. На лице рисуется печаль. Такое выражение не часто встретишь в новое время, поэтому я замираю, чтобы изучить его. – У меня достаточно электронных денег. Я могу спродюсировать все сказки, что живут в твоей голове. Проживем целый век вместе, а затем воспользуемся эвтаназией, если наскучит. Как ты любишь, все очень грустно и романтично.

- Во-первых, у тебя контракт на полвека, если его разорвать больше половины твоего состояния перейдет на счета компании, а во-вторых, сказки как раз сочиняешь ты, а не я, - растворяю пилюли в стакане молока с усилителями вкуса ванили. – Ты вот-вот заболеешь, если продолжишь обходиться без контроля настроения, - вручаю ему в руки стакан по форме, напоминающий шар. – А в-третьих, мой ответ – нет. Я уже давно тебе об этом говорила.

- Ах, - хватается за ткань рубашки, останавливая её поток журчанья, в левой стороне груди. – Ты снова разбила мне сердце! – и только после этих слов, выпивает залпом теплое, сладкое молоко.

Я ухожу, как удостоверяюсь, что витамины подействовали на его одурманенное сознание.

На сегодня так же в моем расписании была запланирована подготовка к предстоящей рекламной компании, посвященной космическому туризму. Тэниз будет играть туриста, но вместе с тем я готовлю коллаборацию с новой линией одежды от бренда, чей комбинезон сегодня на мне. Чтобы охватить две рекламы одновременно, я намерена договориться, чтобы бренд создал индивидуальный наряд для нашего артиста. После проверки всего процесса подготовки необходимого оборудования для съемок, отправляюсь в кафетерий, где еду выдают в зависимости от отдела, к которому относится каждый индивид. Порции и содержание обеда делятся от «эконом» до «престиж».

После переговоров с партнёрами по голограмме, ведь их головной офис находился в Южных Садах, заканчиваю работу и следую к подземному метро. Спускаюсь по движущей ленте лестницы, усыпанной ультрамариновым теплым снегом. Мое внимание привлекает человеческий ребенок, сидящий у самых дверей прозрачных кабин подземного электронного метро.

Человеческого ребенка очень легко отличить от искусственно выращенного. У него глупые, но между тем, живые глаза. Его эмоциональное состояние слегка нестабильно, как утром было у Тэниза, ведь пилюли настроения не действуют на них, так же, как на сформировавшихся индивидов.

Осматриваю периметр, но нигде не замечаю его опекунов или биологических родственников. Ребенок, сидит у самого края, играясь с собственными пальцами. Подхожу ближе, мысленно пытаясь определить его возраст. Пепельные волосы взъерошены, а темная кожа поблескивает, словно помазанная маслом. Пять лет?

В новое время, после сотворенных средств наукой для достижения долголетия, сложно определить возраст взрослого, потому, как от двадцати пяти до почти шестидесяти пятилетия, люди выглядят одинаково молодо, после шестидесяти пяти и до ста пяти - прослеживается признаки старения, и только после ста десяти - лицо видоизменяется, осыпаясь так называемыми мимическими морщинами. В среднем, в новое время, человек проживает около сто пятидесяти лет, после чего, наступает естественная смерть, в остальном же умереть можно только лишь, выйдя из-под купола, где можно заразиться неизвестным вирусом или воспользовавшись эвтаназией.

С детьми до двадцатилетия все иначе, из-за их малого количества, именно человеческих детей, с возрастом прогадать почти невозможно.

Присаживаюсь на корточки рядом и слегка касаюсь дитя пальцами. Ребенок оборачивается и смотрит на меня своими огромными живыми глазами.

- С первым днем зимы! Что ты тут делаешь, малыш?

Он только смеется в ответ.

- Сколько тебе лет?

- Пять! – тянется и касается моей щеки правой ладошкой с оттопыренными пятью пальцами.

- И как твое имя? Можешь показать? – указываю на левое запястье, где должен был быть сокрыт чип с полной информацией о нём.

- Томрис.

- Где твои биологические родственники или смотрящий синтет?

- Вон там! – указывает пухлым пальчиком за мою спину и довольно улыбается.

Поднимаюсь на ноги, чтобы обернуться, но вдруг ребёнок тянет за край моего пальто, заставляя обратно свалиться на землю. Подбираю струящийся подол и не нахожу малыша, что мгновение назад сидел рядом. Гляжу по сторонам, но его нигде нет, как если бы он растворился в воздухе. В суматохе, в попытке подняться, замечаю что-то странное на своих пальцах. Медленно подношу ладонь к лицу, разглядывая взявшийся из ни откуда пепел.

Поднимаю голову, и передо мной восстает странный человек, с такими же живыми, но не глупыми глазами, как и у ребенка, что я видела прежде. Волосы заплетены в мелкие косички, цвета ясного безоблачного неба, длинной чуть ниже плеч и сбритые по бокам. На лице ни грамма макияжа, вместо этого, кожа переливается, как атлас на солнце. Длинный нос, как у птицы и пухлые губы, выдающиеся вперед. Всё в нем было человеческое, кроме выражения лица, на котором, будто отпечаталась нечеловеческая печаль целой Вселенной. Даже эмоция Тэниза никак не шла в сравнение. Понимаю, что сижу пред ним прямо на коленях. Сжимаю ладонь, чтобы стереть странный пепел, но как только, я разжимаю пальцы – пепел заискрился и растворился сам по себе.

Глава 2

Любовь на грани исчезновения.

Никто не говорит о ней, не заполоняет ею свои дома, даже пилюли не выпускают с её эффектом. Она осталась лишь в памяти жителей прошлого века и на электронных страницах старинных книг, которые так же в конце пути своей жизни. Для нового поколения это чувство изжило себя и скорее всего в следующем столетии его прировняют к генному оружию.

Поднимаюсь с колен, расправляя шлейф своего пальто. Двери кабины метро загораются, извещая о скором отправлении, потому ныряю внутрь. Оплачиваю проезд с помощью голограммы и оборачиваюсь, чтобы взглянуть на человека, с кем столкнулась мгновение назад. Воротит головой, как-то безумно оглядываясь по сторонам. Двери замыкаются и включаются рекламные ролики, кабина плавно и быстро увозит пассажиров на восток.

Одна из высоток, в какой я живу, была цвета белого золота и располагалась она в центре Восточных Садов, поблизости со сквером, где в воздухе над головой витают старинные зонтики. В зависимости от сезона, цвета зонтов менялись. Я часто хожу туда за порцией вдохновения для создания своих проектов, хоть это и самое скучное место, где нет таких же спецэффектов, какими, например, напичканы Центральные Сады.

Возвращаюсь домой, где меня приветствует Дос и сразу же иду переодеваться. За ужином рассказываю своему эйду о результатах показа личного проекта, дословно цитируя ответ председателя. Поздний вечер, по обыкновению, посвящаю просмотру кино. Фильмы, в отличие от книг, сохранили себе жизнь посредством инноваций. Так, теперь, герои того или иного фильма в буквальном смысле находились на расстоянии вытянутой руки. Каждый зритель был вовлечён в процесс развития сюжета, непосредственно участвуя в нём, с помощью ультрасовременных технологий, позволяющим чувствовать кино, как свою реальность.

Снимаю прозрачные очки и тонкий браслет, что волновым эффектом действует на все нервные окончания тела, передавая атмосферу фильма. Дос озвучивает моё расписание на завтра, после чего отправляюсь в спальню.

Пальцами касаюсь сенсорной панели встроенной в стену, чтобы сменить узор и расцветку стен. Кровать только на первый взгляд кажется классической, если запустить голосовую команду, она покроется сверху стеклом, создавая собой капсулу, которую можно при необходимости наполнить дымом сновидения. Таким образом, засыпать самостоятельно не приходится, а за завтраком можно просмотреть все сны на интерактивной доске, заранее записанные на домашнюю голограмму. Но я не часто пользовалась подобным изобретением. Биологическая родственница, что вырастила меня, применяла другие методы, и они привились, как неотъемлемые привычки жизни. Прошу Доса выбрать электронную книгу и мелодичным голосом начать читать, без излишних спецэффектов и без сопровождения изображением. Закрываю глаза, стараясь с каждым новым словом воссоздать события сюжета картинками в своей собственной голове.

Вся неделя, как в первый день зимы: выбираю наряд, меняю причёску и, позавтракав, отправляюсь на работу.

На сегодня перепроверяю всё ли готово к съемкам рекламы космического туризма. Тэниз появляется вовремя, не зря я отправила самоустановочные программы для его персональных эйдов. Расправив, облаченные в сизые эко-меха, плечи подходит ко мне.

- Мелас! – тянет ко мне ладонь. Едва соприкасаемся пальцами, а затем подносим правую руку к груди, в области сердца. Этот жест приветствия появился после волны войн, когда людей всех народностей и религий, бывшее правительство объединяло для выживания, связанное с природными катаклизмами, но уживаться вместе было трудно. Жест, означающий «я тебе не враг». Раньше не были распространены средства автоматического перевода с разных языков с помощью чипа-наушника, потому люди не могли понять друг друга. Но покончив с условным делением на национальной и религиозной почве, человечество смогло выжить и шагнуть в новую технологическую эру, с ощутимыми потерями.

- Мелас, Оушен! Ты сегодня вовремя, - отнимаю ладонь от сердца.

Снимает темные очки, показывая красные глаза.

- Если не можешь заснуть, стоит пользоваться дымом сновидения.

- Я смотрел голографическое кино. Ты ведь была там, среди массовки этой старинной скуки? То, что ты смотришь похуже любого средства сновидения. Неудивительно, что на такое кино никогда не бывает очереди ожидания, и число зрителей не заполняет максимум.

- Почему всю неделю ты ходишь босой? – обращаю свой взгляд в сторону его обнаженных стоп, чтобы сменить тему разговора. Тем временем, на площадке шли последние завершающие штрихи, и съемки можно будет начинать.

- Это мой новый стиль! Нравится? – поочерёдно выставляет ноги вперёд.

- Нужно обсудить это с твоим стилистом.

Работа шла по запланированному времени и вскоре должна была подойти к концу, когда на площадке появился председатель. Весь съемочный процесс остановили после того, как голосовые нано-роботы объявили о его прибытии. Спешу, на ходу сворачивая планшет и расправляя вязаное платье до колен из толстой пряжи, имеющей свойство подстраиваться под изгибы тела.

- Мелас! – слегка склоняю голову перед тем, как протянуть пальцы в знак приветствия.

По правилам приличия протягивать первым ладонь должен тот, кто младше по возрасту или положению. Хоть все границы деления между людьми были стёрты, остались нотки этнического колорита, связанные с условным территориальным проживанием. Так, например, почтение долголетних жителей космополита, а так же по рангу вышестоящих на социальной лестнице. Негласно их относили к слою населения, к которому стоит относиться более уважительно именно в нашем АЛЕМЕ.

- Как дела? – отняв руку от груди, заводит её за спину, рисуя при этом на лице улыбку.

Подробно описываю весь съемочный процесс, какие пожелания запросили в туристическом агентстве, а так же разворачиваю схему плана на планшете. Представляю образ, что создали индивидуально для этих съемок известным брендом.

- Билборды на площади Орды заменить, а так же запроси у центра «Управления погодой» оттенки снега на следующую неделю и, исходя из этого, поручи стилистам создавать образы для Оушена, пока не завершится создание новой коллекции у партнеров. Не спеши с ответом, подождём, пока кто-то не представит нечто удивительное.

- Будет сделано! – забиваю указания в собственное расписание.

- Время обеда, ты идёшь? – сует руки в меховые карманы черных брюк со стрелками в тонкую косую полоску.

- Вы будете обедать вне кабинета? Попросить скачать блюдо для вас из меню ресторанов?

- Нет, просто поем в кафетерии. Составишь компанию? – не дождавшись ответа, уходит прочь.

Отдаю заключительные поручения для корпоративных эйдов, а Тэниза отправляю переодеваться.

- Я с тобой на обед! – кричит он мне вслед, когда я удаляюсь с площадки.

Оборачиваюсь вполоборота и механически обнажаю зубы в мирной улыбке.

- Я обедаю с председателем, закажи себе что-нибудь в гримёрную.

Пользуясь корпоративной электронной картой, заказываю два обеда из серии «престиж» для себя и председателя в кафетерии компании. По всей видимости, его эмоциональное настроение вошло в фазу «счастье», когда пилюли только поддерживают баланс, не более. И эта фаза связана с приходом зимы. Подобные привязанности больше проявляются у жителей после ста лет жизни, когда карта воспоминаний заполнена событиями, приносящими собой синдром под названием «ностальгия». Реже, но всё же, подобная фаза так же встречается и у людей, что моложе. Так, например, возраст председателя в последнем месяце зимы достигнет цифры девяносто один, а синдром «ностальгия» ему уже знаком.

Садимся за стол в зоне у интерактивных стен. Пока печатается обед, переключаю стены на вид Центральных Садов на главной площади АЛЕМА, чтобы председатель насладился видом падающего перламутрового снега.

Обеды, вне зависимости от цены и его внешнего вида, содержат точное количество питательных веществ по системе распределения суточной нормы каждого индивида. Единственным отличием является вкус. За него то и платят больше электронных денег.

- Все ещё забиваешь свою память мыслями о личном проекте, что ты показывала мне накануне? – после обсуждения дел компании, по окончанию трапезы, спрашивает меня председатель, сузив глаза.

- Я приняла во внимания все ваши замечания и постараюсь внести коррективы так, чтобы это стало интересно для жителей АЛЕМА. Проект недоработан, но я…

- В твоем возрасте, я так же крайне был заинтересован историей минувшего, но что хочу сказать сейчас, я зря потратил половину времени, что прожил. Надеюсь, ты поймешь это значительно раньше. Если хочешь, могу вложиться в это, но только чтобы доказать бесполезность проекта. Надумаешь, просто скажи, - тепло улыбается и, сложив растворимую салфетку на столе после того, как протёр ею губы, встаёт из-за стола. Так же поднимаюсь, в знак уважения, чтобы проводить его взглядом.

Анализирую реалистичность слов и прекрасно понимаю правоту председателя, но что-то беспокоит меня, не давая сдаться по первому желанию. Выхожу на улицу, чтобы размяться после обеда. Стою, пока открытые туфли тонут в снегу, что не превышает трёх сантиметров, растворяясь сам по себе. Сую руки в карманы шерстяного платья, как во вчерашней сцене из фильма, описывающего настоящую зиму. Силюсь представить мороз по коже, отчего герои и прятали, в попытке согреться, пальцы в карманы тёплой одежды. Но существенным всё же отличием было то, что холода в нашем городе просто напросто не существовало.

Поднимаю голову, когда замечаю, что одну из витавших в воздухе перед парадным входом букв названия компании затмевает облако. Так бывает, из-за технических сбоев, облако отмагничивается от купола, имитирующего небо, и опускается вниз. С облака слишком медленно, чем показывали в фильмах, сыпется, крупными хлопьями, снег, а над облаком ничего – пробел, где этого самого снега вовсе нет.

- Второй день зимы, а уже ошибка. Нужно пожаловаться в Орду о техническом оснащении Северо-Восточных Садов, иначе всё время будем смотреть на опущенные летающие тучки. – В метре от меня лепетала женщина. Пепельные волосы от корней и до кончиков, а лицо блестит. На шее меховой снуд, а платье из чёрного шёлка, длинное, до самых щиколоток, свободного кроя.

Я только дежурно улыбаюсь ей в ответ и отворачиваюсь, чтобы зайти внутрь.

- Смотрите, еще одно! – слишком эмоционально, будто Тэниз без пилюль, восклицает она, указывая куда-то позади меня.

Оборачиваюсь и наблюдаю, как неспешно опускается еще одно идеальное облачко, осыпая землю таким же, неспешно падающим, снегом. Это уже резонанс, в одном и том же месте редко отмагничиваются сразу два облака. Протягиваю ладонь, чтобы коснуться, но неожиданно в этот момент женщина, стоящая рядом, толкает меня, и я валюсь прямо на землю.

Насилие исключено в АЛЕМЕ между мирными жителями, потому её поступок очень удивляет меня. Оборачиваюсь, чтобы взглянуть на неё, но в поле зрения никого, кто был бы похож. Отряхиваю ладони от перламутрового снега, чтобы подняться с колен. В это мгновение второе, наиболее низко упавшее облако стало подниматься к небу, и моему взору открылось уже знакомое мне лицо. Я видела его неделю назад в подземном метро. Одет в чёрные одеяния, напоминающие что-то из старых коллекций, а над головой держит прозрачный зонт, точно такой же, какие летают в сквере за моим домом. Останавливает на мне взгляд и выгибает бровь, словно ожидая от меня слов…

После завершения съемок рекламы, задерживаемся в кабинете Тэниза вместе с его стилистом Ами. Обсуждаем сегодняшний рабочий день и планы на выходные, когда мне с чего-то взбрело в голову поделиться с ней воспоминанием послеобеденного события. Рассказываю о отмагниченных облаках и странном человеке с зонтом.

- Она толкнула тебя? Нарочно? – переспрашивает, усаживаясь в жидкое кресло напротив. – Я такое только в голографическом кино видела.

- Бессмыслица какая-то. Быть может, мне просто показалось. Не знаю. Не может же эта женщина толкнуть меня ради забавы? – качаю головой.

Ами – милая девушка, с белоснежным маленьким лицом, добрыми глазами и тоненькими руками. Несмотря на то, что стилистом она стала сравнительно недавно, мы общались с ней на обеденном перерыве, когда она ещё работала в отделе интерактива, где создаются идеи. Ами была первым человеком, с кем я познакомилась пять лет назад, в начале своего карьерного пути.

- Ты можешь подать запрос в Орду, - советует она. – Если одобрят, всё станет ясно после того, как просмотрят этот день в Зеркале воспоминаний. Тогда, эту женщину найдут и привлекут к ответственности за неправомерное внесение консолидации между мирными жителями.

- Запрос в Орду? Ты серьезно? – вмешивается в наш разговор синтет по имени Кичи. - Можно ведь просто просмотреть в карте памяти компании сегодняшний день, после разрешения информационного отдела. Орда принимает запросы более серьезные. Например, если кто-нибудь из видов умрёт неестественной смертью. Но на моей памяти такого не было ни разу за последние пятьдесят лет. А даже, если и было, Орда ни за что не выставит подобную информацию на всеобщее обозрение. – А кем была эта женщина? Ты успела распознать?

Алемийцы – жители нашего космополита делятся на три основных вида: тири – люди, человеческого происхождения; синтеты – синтетические люди, имеющие человеческий ген, но при этом на половину состоящие из компьютерных программ; а так же эйды – гуманоидные роботы. Эйды, в свою очередь, так же подразделялись на: технические, корпоративные, персональные, информационные и так далее.

- Нет, я не обратила внимания на то, кто она: тири или синтет.

- Быть может, она – синтет, зависла у неё программа, и так получилось, что она ненамеренно сбила тебя с ног. У меня такое бывает, особенно после обновления, - предполагает Кичи.

После его слов, данное событие перестает быть чудным.

Синтетом становились не по праздному желанию, а только если человек болен неизвестным заболеванием, для которого в АЛЕМЕ не разработано еще панацеи. После загрузки компьютерных программ в мозг человека, болезнь исчезала, и жизнь можно было продлить. В индивидуальном коде в строке «вид» отражалось, что теперь он синтет. Условия для проживания синтетов отличались от условий тири – естественно рождённого человека. Синтетов назначали в помощь. В основном они исполняют роль репетиторов, учителей или воспитателей, в связи с их повышенной мозговой активностью и выдающимся умом. Как только миссия синтета реализовывалась, их отправляли в закрытые лаборатории, расположенные вне купола космополита.

Кичи был воспитателем, а затем учителем Тэниза, нанятым его биологическими родителями. Два года назад, перед дебютом, Тэниз поставил условие председателю, что подпишет контракт только при условии, если сможет забрать своего учителя в виде помощника. Так Кичи избежал отправки в лабораторию. И хоть по внешнему виду он мало отличался от своего воспитанника: молочное лицо, длинные изогнутые ресницы, тонкий ровный нос и гладкая кожа, по возрасту же он был старше Тэниза на тридцать лет.

Тэниз возвращается в офис после смывки макияжа, сделанного для съемок. Теперь его лицо казалось еще более детским и непорочным. На плечи накинут длинный атласный шапан кофейного цвета, полы которого раскрывались при ходьбе.

- Ами, это твоя идея? – киваю в сторону босых ног Оушена.

- Да, по-моему, это вызовет интерес публики, - отвечает она. – Известный обувной бренд разработал прозрачные, невидимые стельки, состоящие из крошечных мягких капелек нано-хлопка, так что это не принесёт вреда.

- Я запрошу в центре «Управления погодой» расцветки снега на следующую неделю. Председатель просил одевать Тэниза в соответствии с каждой цветовой гаммой дня недели пока не заключим новый контракт с брендом, что представит удивительную новинку.

- Отправь мне на домашнюю голограмму, я поработаю на выходных.

Тэниз выглядит подавленным и уставшим. Сегодня, во время съемок, ему вновь пришлось воздержаться от пилюль, корректирующих настроения. Кичи с заботой скорее хотел увезти его домой. Моя идея относительно от отказа пилюль в работе не казалось ему доброй, ведь после таких дней у Оушена отмечается дисфория – форма болезненно-пониженного настроения, характеризующаяся мрачной раздражительностью. Пилюли не сразу, а плавно возвращают нормальное состояние, как и выход из них.

- Что на счёт выходных Наби? – поднимает на меня свои утомившиеся глаза. – Съездим к Южным Садам? На Лазурном озере будет новое представление голографического театра с возрождённым стародавним сюжетом, в котором можно будет поучаствовать. И у меня, есть два электронных билета «престиж».

- Ты обязана согласиться, - не даёт мне ответить Кичи. – После того, как устраиваешь ему подобные эмоционально нестабильные дни.

- Я поддерживаю! Как раз вдохновишься на новые идеи, - поддакивает Ами.

- Я так думаю, моего ответа вовсе не требуется? – упираюсь подбородком в сложенные ладони.

- Нет! – в один голос повторяют трое.

На этом заканчиваем рабочую неделю, покидая стены компании. Расходимся у ветки надземного метро и отправляемся по домам.

После обеда сижу на стеклянной лоджии, усеянной наратами, и переключаю окна на вид Первой Весны прошлого года. Расцветают цветы, осыпаясь лепестками на землю. Весна в том году началась с цветов фиани – выведенного нового сорта, отличающемся мелкими соцветиями, переливающего малахитового цвета с многоцветными стеблями. Дос стоит рядом, зачитывая стихи прошлого столетия.

На личную голограмму приходит уведомление от Оушена, что через пять минут он будет ждать меня в подземном скоростном метро Восточных Садов. Подземное метро предназначалось для дальних поездок, а надземное использовалось на короткие расстояния.

Переключаю окна на стандартное стекло, в это время Дос заканчивал стихотворение строчками поэта по имени ЭнБи:

«Я вручаю все свои обещанья.

Я люблю, но боюсь прощанья».

Выхожу, захватив с собой сумку в виде большой жемчужины. На мне вельветовый сапфировый камзол в пол, с вставками эко-меха на воротнике, завязанный на талии и раскрывающийся у бёдер, где начинались длинные сапоги на шпильке. Волосы собраны, а корни окрашены в серебро.

Встречаемся с Тэнизом в назначенном месте. После повседневного приветствия, оплачиваем проезд и садимся рядом на последних сидениях, где было меньше всего рекламы и можно было снять окно в аренду на время поездки, чтобы просматривать на нём свои трансляции. Без излишних спецэффектов, включаю скучный вид на убегающую дорогу раскрашенного и освященного туннеля.

- Ты принял сегодня пилюли? – ставлю сумочку на колени и вопросительно смотрю на него.

- Кичи доставал меня всё утро с этим. Я думаю съехать от него, если так продолжится, - несмотря на жалобы, голос его звучал весело и оживлённо. «Радость» - вот чем напичкал его сегодня Кичи. Существенным переходом восстановления после перерыва потребления пилюль, был нестирающийся удручённый вид, который держался около двух суток. Теперь на молочном лице Тэниза пролегали затемнения в области глаз, а уголки линии губ ползли вниз, как только он замолкал.

Дорога с Восточных Садов до Южных занимала в среднем около трёх часов на метро и час двадцать на аэромобиле. Всю дорогу Тэниз болтает без умолку, предвкушая представление, хотя по большому счёту оно было безразлично ему. С момента, когда я увидела его три года назад и предложила сотрудничество после одобрения данного проекта председателем, Тэниз клянется в верности и нежности своих чувств. Этот маленький ребёнок, чьё настоящее имя Нияр Кул, как по мне, переживает синдром «благодарности», ведь до этого он жил в эконом - районе Западных Садов. Теперь же вся роскошь и шик прямо под его голыми ногами.

Выходим на остановке «Лазурное озеро». Представление должно было начаться через полчаса. Пока стоим в очереди, многие узнают Тэниза и машут ему ладонью. В вип-зале, для которого и предназначены были электронные билеты «престиж», нам предстояло находиться в зоне доступности до главных героев. Надеваем браслеты из твёрдого геля и очки, чтобы вовлечься в процесс разворачивающегося сюжета сценки. Перед входом на первую локацию, нас переодели в старинные одеяния. В танце проживаем жизнь прошлого через переданную атмосферу посредством игры актёров и переключающихся сцен по линии развития сценария. Перед глазами открывается город, построенный прямо в низине, среди возвышавшихся гор с бескрайним небосводом и асфальтированными дорогами, где разъезжают на резиновых колёсах металлические медленные машины. Тэниз водит одну из них, нажимая на педали и раскручивая рулевое колесо. Мы едем на место Лазурного озера, но в театральном представлении здесь нет таблоидов и развлекательных нано-средств. Просто плещущаяся вода лазурного цвета, степные вымершие растения и тишина, что режет слух. Герои едят еду, что нужно заваривать самостоятельно в пластиковых коробочках и смотрят вдаль, как поднимается солнце.

По окончанию представления, Тэниз остается недовольным средствами передвижения, после того, как одного из второстепенных героев сбивает такая медленная железяка и он умирает.

- Разве можно так? – разглагольствовал он с весёлой интонацией. – Умереть так нелепо! От того, что сбила эта медленная машинка, которую зачем-то надо водить самому. Спектакль уж очень нереалистичный! Что это за медицина, которая не может оживить человека? Бред какой-то! Сказка! Если так раньше жили, то очень удивительно, как они все не вымерли?

- А мне понравилось. Никогда не знаешь, где встретишь смерть, так, наверное, живётся в разы занятнее.

- Скажи, что ты шутишь, - неодобрительно качает головой.

- Поужинаем перед отправкой домой?

Пока жду, когда после переодевания в свои одежды, Тэниз появится у выхода, ко мне подходит один из актёров сегодняшнего представления, судя по его виду. Это был пожилой мужчина, лет ста двадцати, с заметными морщинами в области рта и в уголках глаз, волосы цвета седины и загорелая, лоснящаяся кожа.

- Как вам голографический спектакль? – по голосу и не скажешь, что он стар, быть может, это просто маска-грим.

- Очень понравилось! Все актёры, несмотря на вовлечённого зрителя, играли реалистично.

- «Тиен в облике тири. Я пересекаю Океан жизни, чтобы преклонить колени», - бережноповторяет вслух странные слова, глядя мне в глаза.

Жду пояснения, но он только тянет тишину, такую же, что была во время сценки спектакля. Кладёт морщинистую ладонь себе на грудь, будто в знак традиционного приветствия, а затем говорит:

- Скажи эти слова человеку с зонтом и обещаю, ты обретёшь свои мечты. Чтение возродится из под твоей руки, как ты того желаешь. Запомни только, что нужно склониться в почтительном поклоне, как в этих словах: «Тиен в облике тири. Я пересекаю Океан жизни, чтобы преклонить колени».

- Наби! – машинально оборачиваюсь на зов Тэниза, а когда возвращаю свой взгляд, пожилого актёра нет и в помине.

После ужина, садимся в одну из кабин и отправляемся домой. Вскоре после очередного потока недовольств по поводу голографического театрального представления, Тэниз засыпает у меня на плече. Я же не могу посвятить свои мысли чему-либо, помимо слов того актёра.

Перед своей остановкой, прошу Кичи отправить кого-нибудь из эйдов встретить Тэниза с электросамокатом, так как жили они неподалёку от работы, и после моей высадки ему нужно было ехать еще минут пять.

Поднимаюсь на поверхность земли из подземного метро. Ощутимую ночную мглу освещали ярко-горящие звёзды, рекламные стенды, висевшие в воздухе и некоторые горящие снежинки, что падали с неба. Иду в сторону башен «Ал-тын», где на шестьдесят шестом этаже располагалась моя квартира. Дос встречает меня дома с расспросами о спектакле, и я рассказываю ему всю историю, что мы пережили сегодня на «Лазурном озере». И сегодня перед сном вместо чтения, мы посвящаем время своим рассуждения о том, что значили слова того пожилого старика и стоит ли их воспринимать всерьёз. Не помню, как засыпаю. Второй выходной провожу дома за работой над личным проектом. Так же отправляю ответ центра «Управления погодой» на домашнюю голограмму Ами, чтобы завтра Тэниз предстал перед телевизионщиками на площади Орды в необходимом образе для празднования дня рождения купола-космополита АЛЕМ.

Рабочая неделя начинается с насыщенных событий и длится так все пять дней. Перед выходными, собираемся в кабинете председателя, чтобы обсудить последовательность плана, какие шаги были верными, а что лучше не повторять. Так, в день празднования четырёхсотлетия с момента рождения одного из совершенных космополитов, спасшего людей, живших на территории бывшей Средней Азии и подарившего нам дом, Тэниз появился на главной площади, чтобы высказать несколько слов от лица компании, одной из ведущих на сегодня в сфере медиа. На его голове был головной убор – такия из чёрного бархата, на которой сливался живой бисер лилейного цвета, что и снег того дня, спускаясь до самых плеч позади. Скромная обтягивающая водолазка, поверх которой был пиджак с повторяющимся льющимся бисером по линии карманов. Как и предугадывала Ами, босые ноги привлекли нужное внимание и даже если Тэнизн стоял в стороне, пока другие именитые жители космополита высказывали поздравления, все взгляды и камеры-капли были прикованы к нему. В середине недели снимали гиф-фото без капли макияжа на лице, что станет символом его нового музыкального альбома. Это был рискованный шаг, но мне хотелось, чтобы тренды сезоны стали диктовать мы, а известные бренды только подстраивались. Публика была в эстетическом шоке, когда лицо Тэниза впервые появилось на самом большом билборде, расположенном на небе, над Центральными Садами. Истинное лицо из рода «тири» в своем прекрасном воплощении.

После переговоров, возвращаюсь домой в тёмном сумраке ночного времени суток. Святящиеся снежинки медленно сыплются с неба и освещают мой путь. Огибаю башню «Ал-тын», чтобы заглянуть в сквер витающих зонтов – место, где хранятся мои идеи. Янтарные зонты, по определённому порядку, плавно движутся, опускаясь и поднимаясь в шахматном порядке, в старинном танце - вальс. Раздумываю над выходными, пока ступаю по трехсантиметровым сугробам. Мои следы в мгновение стираются с поверхности, возвращая сугробу его идеальную гладкость. Поднимаю глаза и останавливаю свой шаг, когда в десяти шагах замечаю человека. Те же тонкие косы цвета утреннего неба собраны на затылке, а по бокам чёрные волосы коротко стрижены. Руки заведены за спину, а одет он был в чернильные скромные одеяния. На лице ни одной цветной линии. Подбородок слегка выдается вперёд, создавая асимметрию черт лица, какую не встретишь в новое время. Приподнимает бровь, как во вторую нашу встречу, а затем плавным движением руки вынимает прозрачный зонт из-за спины, точно такой же каких десятки витали над нашими головами.

Мне вспоминается старик-актёр из театра на «Лазурном озере». Я сомневаюсь и чувствую себя глупо, но всё же молча сажусь на ковёр из снега, склоняя колени пред человеком напротив. Он делает несколько шагов ко мне навстречу и выжидающе смотрит, не дыша.

- «Тиен в облике тири. Я пересекаю Океан жизни, чтобы преклонить колени».

Тень улыбки ложится на его лицо после сказанных мною слов. Наконечником сложенного зонтика ударяет по земле, отчего снег в метре рассыпается в стороны.

- Я ждал тебя. Наконец-то, ты пришла.

Глава 3

С каждым новым мгновением, пока мои колени тонут в воссоздающейся линии снега цвета сапфира, волны смятения и неловкости топят всё мое существо. Молча поднимаюсь на ноги и, слегка кивнув головой, поворачиваюсь к центральным воротам сквера.

Словно дерево-гибрид прямо из-под земли передо мной вырастает за секунду второй незнакомец. Останавливаюсь, едва не врезавшись в него, и делаю шаг назад, для восстановления личного пространства. Тёмная глянцевитая кожа, большие глаза и улыбка во все зубы. Серебристые пряди волос закрывают широкий лоб. На плечах графитовая шуба.

- Мелас! – естественно широко улыбается, кладя руку на сердце. – Я рад знакомству с избранной среди рода тири.

- Что? – вновь оглядываюсь за спину, где так же неподвижно стоял первый незнакомец, со старинным зонтом в руках. – Кажется, происходит некоторое недоразумение. Я…

- Да-да, мы знаем, - продолжал сладко пропевать слова седовласый. – Ты узнала нас. Но не беспокойся, пока будешь служить тому, перед кем преклонила колени мгновение назад, мы не доставим тебе хлопот. Обещаю!

На ум приходит мысль, что это синтеты с перегруженной системной памятью или не обновлённой программой. Такое случается, хоть и редко, если синтет вовремя не обращается в Центр обслуживания «Сиэл» - расшифровывающийся, как синтетические люди. У них наблюдается непоследовательное, неестественное поведение, сопровождённое лишёнными смысла высказываниями.

- Вам лучше обратиться в «СиЭл», - завожу руки за спину.

- Нам лучше в комнаты, чтобы отдохнуть. Кстати, забыл представиться, - улыбка на мгновение погасла на его лице, и он задрал голову, расправив плечи. – Я – Аш!

После его торжественного представления повисает неловкая пауза. Аш ожидает от меня неведанной мне реакции, а я остаюсь безучастной.

- Ну что ж, мне пора.

Обхожу его стороной.

- Так и уйдёшь, без моего позволения? – подаёт голос синтет с зонтиком в руках.

Непроизвольно фыркаю в ответ и ухожу прочь.

Эта зима началась с диковинных событий, ими же и продолжилась. Мне не довелось предположить, что то странное знакомство в сквере имеет своё странное продолжение. Так, на выходных, я встретилась с ними вновь, а затем они заполнили своими неестественными действиями и словами каждый мой будний день, буквально преследуя всюду.

Тэниз радостно сообщил мне, что переезжает в квартиру в том же доме, что жила я, но этажом ниже, отправив мне голографическое видео. Пока я пытаюсь с ним связаться, в дверь звонят и вот он сам, ни чем не отличающийся от своего голографического изображения, предстаёт на пороге моего дома.

- Что это значит? – скрещиваю руки, в ожидании объяснения.

- Я же говорил тебе на прошлых выходных, что Кичи вынуждает меня переехать, нагружая своей гиперопекой, - проходит внутрь.

- И ты съехал от него?

- Формально - да, - мнётся. - В новом доме мы поделили всё пространство на две половины, и не будем заступать на территорию каждого.

- Это не значит «съехать»…

Не успеваю договорить, как на пороге появляется и сам Кичи. С этим переездом они лишь меняют локацию, а не разграничивают свои отношения больше напоминающие «родитель-ребёнок», чем «учитель-ученик». Тэниз был привязан к своему наставнику так же, как председатель к зиме. За этой привязанностью скрывается своя история, не поддающаяся пониманию кому-то еще, кроме них самих.

- Добро пожаловать, милые гости! – произвольно приветствует завалившихся незваных гостей Дос.

- Мелас! – кивает Кичи.

- Что-что ты только что сказал? – Тэниз повисает на подлокотнике кресла, нагибаясь к эйду.

- Я рад вашему появлению в нашем доме. Предложить что-нибудь выпить?

- Порошок чая с бергамотом, - просит Тэниз, а затем обращается ко мне: - Где он набрался такому? Мои эйды так не разговаривают.

- По всей видимости, читает старинные книги, - совершенно верно отвечает Кичи на вопрос, опережая меня.

- Но разве эйды могут читать по собственному желанию?

- Только, если его владелец установит ему стандартную программу для чтения. – После слов Кичи, они оба оборачиваются в мою сторону и недоверчиво глядят. В это время Дос возвращается с фигурным бокалом, наполненным на половину порошком чая.

- Это моё личное дело, чем загружать своего эйда.

- Что еще ты скрываешь? – улыбается, высыпая содержимое бокала себе на язык.

- Если вы закончили, то прошу, - вытягиваю руку в сторону входной двери.

- Мы уже уходим. Прими извинения, что нарушили твой покой, - вежливо отвечает Кичи.

- Не хочешь посмотреть мои комнаты, я купил последнюю коллекцию навороченных обоев? - ни унимался Тэниз, поэтому мне пришлось сопроводить его к дверям их общей с Кичи новой квартиры. Заглядывать внутрь я, впрочем, не стала.

Когда поднимаюсь на свой этаж, натыкаюсь на двух незнакомцев, что видела в сквере «Витающих зонтов».

- Ну, наконец-то, нашли нужный этаж! - заливисто смеётся белокурый синтет, представлявшийся как Аш. – Я же говорил, что точно в этой башне. Я знал!

- Если знал, то почему мы таскались по трём башням, заглядывая на каждый этаж? – Они продолжают спорить между собой, несмотря на моё присутствие.

Я хочу незаметно скользнуть мимо и попасть в свою квартиру, но мне это не удаётся.

- Мелас! – Аш касается моего плеча вместо пальцев, а затем прикладывает ладонь к правой стороне груди, вместо левой. – Мы обыскались тебя.

- Меня?

- Да! – возмущенно голосит второй. Задрав выдающийся вперёд подбородок, он стоит, будто не в силах наградить присутствующих своим божественным взглядом.

- Но мы не знакомы. Я повторюсь, кажется, это нелепое недоразумение!

- Точно-точно! – захлопал в ладоши вечно улыбающийся Аш. – Я совсем забыл представить твоего повелителя, - кивает, как-то странно подмигивая, и тихим голосом обращается к своему спутнику: - Представьтесь, как мы репетировали.

«Повелитель», как назвал его Аш, всё же расправив опущенные плечи, складывает руки на груди, а затем несколько раз прокашливается. И только после окончания приступа с кашлем, едва слышно говорит:

- Зови меня Дулат.

- Дулат? – в один голос переспрашиваем я и Аш.

- То есть, - будто спохватившись, добавляет Аш, вновь натягивая непосредственную счастливую улыбку. – Мы же договаривались, что это имя не подходит, - цедит сквозь зубы.

- Я всё слышу. Не понимаю, зачем говорить шёпотом, если всё равно вас слышно? – сцепляю пальцы рук.

- Буду Дулатом на мгновение, длинною в одну жизнь! – заводит ладони за спину и снова задирает к небу голову.

Разочарованный вздох слетает с губ его спутника, а затем он обращается ко мне.

- Пусть так и будет. Зовите его Дулатом. Это старинное имя. Когда-то им пользовались люди из рода «тири», так что ничего в этом странного нет, верно? Новое – это хорошо забытое старое.

- Ну, что ж, всего вам хорошего Дулат! – киваю и разворачиваюсь к двери, ведущей в квартиру.

За спиной разгораются возмущения и рождаются претензии, но с раннего детства нас учат избегать бессмысленных конфликтов, потому я оставляю их без необходимой им реакции.

Во второй выходной, ранним утром отправляюсь к подземному метро и сажусь в кабину, отправляющейся на юг. С приходом зимы я ни разу не посещала свою биологическую родственницу. Три часа в пути не проходят даром, я с головой ухожу в доработки личного проекта, после ночного изучения на пару с Досом о прежней жизни жителей земли, что теперь впитывала наши истории. Записываю все необходимые свои мысли, транслирую их на голограмму, чтобы позже разобрать по деталям.

В Южных Садах зима проходила всегда чуточку краше и ярче, чем в остальных и электронное светило – солнце АЛЕМА светило здесь гораздо ярче. На близлежащей остановке беру напрокат электросамокат и доезжаю до частных районов, где в ряд стояли одинаковые полустеклянные дома с растущими короткими наратами на крыше и лоджиях. Останавливаюсь у нужного мне дома и подхожу ближе к воротам. Невидимая камера сканирует мой правый глаз, а после система запускает меня внутрь, на милый маленький дворик.

- Мелас! – минуя домашнего эйда, выказываю приветствие я, едва коснувшись её руки, покрытой заметными морщинами.

На её лице появляется улыбка и новая порция тонких складок пролегает вокруг глаз, когда она встречает меня. Прижимает поверх моей ладони у сердца свою собственную, а затем, поднявшись с кресла, обнимает мои плечи. Она всегда так делает, называя этот порыв эмоций какой-то своей домашней традицией – встречать родственников объятьями. В них таится живая сила, каждый раз повторяет, как мантру, она.

- Мелас! – наконец, выпускает меня из своих тёплых рук.

Помимо видоизменяющейся кожи, о возрасте лучше всего говорят глаза. Каждый прожитый день отпечатывается в глазах, заполняя их морем впечатлений об остывших звёздах - историях жизни. В глазах возникает глубина, говорящая лучше всяких чипов на запястье.

- Как вы поживаете, Маусым? – сажусь на диван из коллекции, выпущенной еще пять лет назад.

Нагрузив своего эйда обязанностями о доставки нам напитков, она мягко принимается рассказывать о последних событиях, наполняющих её слой мира. Голос Маусым, как всегда, в меру тихий, успокаивающий, как и при её рассказах, в воспоминаниях из моего детства. Во втором месяце лета следующего года, ей исполнится сто двадцать три.

Я слушаю её внимательно и слушаю вскользь. Иногда я понимаю её, иногда – нет, но то, что она говорит, определённо, откликается с моей душой. Когда меня посещают мысли о смерти Маусым, некий дискомфорт заставляет моё сердце пропускать удары.

- Как твои дела? – Я упускаю момент, когда её вопрос повисает в воздухе, и в моей собственной голове, застряв среди страшных картинок, где этот дом пустой и холодный.

- Всё хорошо… хорошо, - спешу заполнить пустоту словами.

За ужином я рассказываю ей о своих проектах, немного жалуюсь на Тэниза, но, отчего-то, умалчиваю о двух странных синтетах. Не знаю, наверное, мне просто не хочется её беспокоить. Маусым приходит в восторг от моего личного проекта, что не одобрил председатель. Эта история, определённо, ей по душе.

- Вряд ли мне когда-то удастся её реализовать. Сейчас это не актуально. Боюсь, нашей аудитории это не понравится. Никто не станет читать. Я не могу изменить ход нового времени, - заканчиваю свою мини-презентацию.

Маусым тянется ко мне, и её теплая рука, так легко, словно снег, ложится на тыльную сторону моей ладони. Улыбается и, выдержав паузу, говорит:

- В единстве души и разума, в любви и в гармонии с собой рождается шедевр. Не важно, какое время и какая мода. Не пытайся завладеть вниманием мира. Тебе нужно лишь осчастливить и одарить одно сердце, тогда и весь мир будет твоим.

Снова это странное чувство овладевает мной. Её слова знакомы мне и легки для восприятия, но, между тем, полное ощущение того, что я ничего не понимаю, не покидает меня.

На прощание, я спрашиваю её, не хочет ли она перебраться поближе ко мне. Её местом рождения является земля, где сейчас расположены Центральные Сады, но она всем сердцем привязана к югу. Наверное, за этим кроется своя история – история Маусым.

Всю дорогу назад, мою голову заполняют тысячу мыслей и чтобы справиться с этим, я слушаю песни Тэниза. Его голос, как пилюли умиротворения в большом количестве.

В первый рабочий день, во время перерыва на обед меня вызвали в атриум компании, после того, как окно в моём офисе преобразилось, капельками сложившись в лица тех странных синтетов. Так скоро они отыскали место моей работы.

Спускаюсь к ним, волоча бархатный подол, окаймлённый кофейным мехом, решительно настроившись сдать их представителям «СиЭл».

- Мелас, дорогая Наби! – расплывается в своей доброжелательной улыбке, седовласый. Он в той же графитовой шубе, что и в тех двух наших предыдущих встречах.

Не отвечаю на его приветствие.

- Мне вызвать для вас кого-нибудь из «СиЭл»? – дежурно улыбаюсь в ответ и скрещиваю пальцы.

- Я заскочил оставить вам вашего повелителя, на время, пока буду выполнять одно его важное поручение. Будьте с ним любезны! – манерно разворачивается, не предоставив мне ни секунды на ответ. Но прежде, чем скрыться из поля зрения, оборачивается и добавляет: - Кстати Дулат пропустил и завтрак и обед. Рассчитываю на вас, прекрасная Наби!

С моих губ слетает вздох. Оборачиваюсь к этому самому повелителю Дулату, что особняком стоял в стороне, оперившись руками на свой прозрачный сложенный зонт. Не вижу смысла растрачивать собственную энергию на обречённые вопросы и попытки внести ясность, потому слегка склонив голову, устремляюсь вглубь здания. Несмотря на мои ожидания, обладатель светло-синих косичек не поспешил за мной, более того, он даже слова не проронил.

После обеденного перерыва, возвращаюсь к работе. С презентацией нового музыкального альбома Тэниза дел целая туча. На пару с Ами, Кичи и несколькими эйдами, мы трудимся без перерывов. После краткого отчёта председателю, наконец, заканчиваю все свои задачи на сегодня и вместе с Тэнизом и Кичи покидаю стены компании.

У входа, по-прежнему, в той же странной позе, стоял Дулат, неподвижно и властно. Что он делает тут до сих пор?

- Идите без меня, - обращаюсь к своим спутникам. – Встретимся завтра.

- Ты куда? – как ребёнок, Тэниз хватает меня за меховой рукав.

- У меня есть одно незавершённое дело.

По мере моего приближения, замечаю странную особенность: падающие медленные крупинки снега не растворяются, как должны, а осыпают его волосы, ложась, так же на его плечи, будто покрывало. Мной движет чистое любопытство и некоторое смущение, словно это я заставила его стоять тут целый день.

- Что вы тут делаете до сих пор? – останавливаюсь в метре и встаю рядом, а не напротив.

Без слов, взмахивает и раскрывает зонт лёгким движением пальцев. Вытягивает руку в мою сторону и зачем-то застилает меня от снегопада своим зонтом. Секунды тянутся, влача за собой мирную тишину. Вопрос без ответа был больше схож с ответом без вопроса.

- Вы не синтет? – глядя прямо перед собой, задаюсь новым вопросом я.

Подобный жест с зонтом провоцирует волну картинок в моей голове, и все они из старого кино.

Делаю шаг, и меня вновь осыпают плавно опускающиеся на землю снежинки. Ухожу, оставив под зонтом свои вопросы и не выказанные им ответы.

На следующий день история повторилась. Когда окно вновь отразило их лица, я отключила его и не стала даже спускаться в атриум. Во время подготовки второй части презентации, Ами пустилась в рассказы о красиво поющем мужчине перед Ордой в Центральных Садах. Он играл на гитаре и играл весьма странную музыку. Когда Кичи высказал свой интерес по поводу причины его выступления перед Ордой, выяснилось, что так он пытается заработать денег.

- Такое было лет сто назад, - продолжил Кичи. – Когда люди из последней ступени социальной лестницы, старались как-то выжить. Но этот неплохо поёт, да Наби? Ты же в этом профи? – касается края голографического видео и зеркально отражает, чтобы я смогла увидеть.

Волосы цвета фиалки, белые скромные одежды и обычная деревянная гитара в руках. Пел мужчина и вправду красиво, но высказать это, как Кичи, я не смогла, потому что отчётливо чувствовала на себе пытливый взгляд Тэниза.

- Продолжим работу.

К концу недели этот поющий мужчина стал настоящей звездой Центральных Садов. Желающие поддержать его уличное творчество, подходили к нему и переводили часть своих электронных денег на его личную голограмму, прикреплённую к чехлу гитары. Так, совсем скоро он должен был обжиться миллионами и стать суперзвездой. Председатель даже пытался отправить меня переманить его и подписать с нами контракт, впрочем, как и многие другие компании, но я в этом находила мало чего заманчивого.

- Такие звёзды-однодневки, как светлячки из книг – погаснут, едва взойдет яркое солнце, - высказала свою точку зрения на собрании я.

Облегчённый вздох слетает с губ моего подопечного. Ведь, если бы я высказала хоть одно положительное слово в адрес уличного гитариста, председатель поручил бы мне его заполучить, а в это время Тэниз, как состоявшаяся звезда, стал бы сотрудничать с кем-нибудь из отдела маркетинга.

- Я не смогу заполучить его для вас, председатель. – Встаю с кресла и поворачиваюсь в сторону Тэниза. – Нияр? – впервые за долгое время обращаюсь к нему по имени. – Мы пойдем.

За ужином, Дос озвучивает список названия книг, чтение одной из которых мы должны были начать сегодня. Мой взгляд прикован к электронной печи, где печатался слой за слоем мой ужин.

- Мечты со вкусом чего? - переспрашиваю удивленно, переводя взгляд на Доса.

- "Мечты со вкусом грусти", - повторяет эйд название последней книги, на которой я его перебила. - Это история о жизни молодых тири в момент получения образования в школе.

- Почему же мечты их со вкусом грусти? Разве такое возможно?

- Наверное, узнаем, если прочитаем? Выбрать данную книгу?

- Да, можно.

Плавно и размеренно Дос озвучивает первые строчки выбранной книги, пока я принимаюсь за ужин.

Главный персонаж совсем юн, а его жизнь настолько успела омрачиться, что он решает её завершить. Эвтаназии в его мире, по всей видимости, не было. Любой человек, по своей воле, мог оборвать нить собственной жизни, правда, весьма мучительным способом. В АЛЕМЕ всё иначе, для эвтаназии нужно направить заявление с разъяснением главной причины в Орду и только после их позволения, можно отправиться в медцентр для получения инъекции. Фактически, при исчерпывающем объяснения причины, Орда может одобрить заявление от совсем молодого тири, но такого не было, по крайней мере, мне неизвестны подобные случаи.

Героя мучает нестабильность эмоций и невозможность контролировать свое состояние, а меня мучает вопрос, неужели печаль настолько невыносима, что желание завершить жизнь будет выше перед страхом боли?

Витамины настроения не избавили нас полностью от негативных переживаний, потому алемийцам знакомы все те чувства, что описывают в книгах или в кино, но в минимальной дозе. Витамины нормализуют баланс позитивных и негативных эмоций.

С завершением первой главы, вместе с еще оставшимся в живых главным героем, я отправляюсь спать.

В обед выходного дня уже, как по обыкновению, на пороге моего дома появляются улыбающийся Аш и его вечно хмурый спутник.

- Мелас, дорогая Наби! - пуще прежнего, расплывается в улыбке. - Оставляю на тебя повелителя. Мне пора отправляться по делам.

- Аш, Вам стоит обратиться в Орду или мне придется сообщить в Центр Калкан, что вы нарушаете гармонию моего личного пространства.

- Но ведь ты сама преклонила колени, тем самым признав нас.

- Признав? Внеси, пожалуйста, ясность в свои слова.

- О! - взмахивает ресницами и округляет большие глаза. - Я совсем опаздываю! Нет времени объясняться. Тебе нужно позаботится о повели...

- Мы же договорились, что будем называть меня Дулат. Следуй этому уговору, - нарушил свое каменное молчание, второй синтет. Вид у него был удрученный.

- Да-да, Дулат. Позаботься о Дулате.

Короткая мелодия извещает о прибытии лифта. Двери кабины отворяются, вызволяя Тэниза и скрывая, спешащего Аша.

- Мелас! - Тэниз тянет ладонь, касается моих пальцев и притягивает её к сердцу. - У тебя гости, Наби?

- Мелас, - прикладываю руку к своему сердцу и оставляю её там. - Это просто недоразумение, - жму плечами.

- Что же за недоразумение? – дежурно улыбается, всем телом разворачиваясь к не прошеному гостю. – Могу я представиться? Меня зовут Тэниз, впрочем, вы, наверное, меня узнали. А вы…?

«Повелитель», как звал его Аш, сильнее сжал челюсти, но все же наградил парня своим взглядом. Изучающе осматривает, а затем выдает:

- Можешь звать меня Дулатом! Но вас я точно не знаю.

- Что? – Тэниз удивленно переводит свой взгляд с Дулата на меня. – Вы не из нашего космополита? – шутливо произнес мой подопечный. И действительно, каждый житель АЛЕМА, знал взошедшую звезду по имени Тэниз, ведь его музыка играет на всех важных мероприятиях, и нет ни одного уголка мегаполиса, где не появлялось его голограмма с рекламой.

- Почему же? Из вашего.

- Вы к Наби? Я тоже. Давайте продолжим разговор в квартире. Время обеда, - чип из запястья Тэниза подсвечивается, уведомляя его о времени приёма пищи. Не дождавшись приглашения, входит вглубь моего дома, зазывая за собой Дулата.

Дос мило приветствует незваных гостей. Мои пилюли со вкусом безмятежности действуют с невероятной силой, подавляя любую мою правильную реакцию на данные события. Смирившись, приглашаю всех за обеденный белоснежный стол, давая поручения Досу для приготовления три порции обеда, вместо одной привычной.

Тэниз с учтивостью и неким любопытством расспрашивает Дулата. Со стороны они были больше похожи на ребёнка и его учителя-синтета. Молчаливость придавала некоторый оттенок мудрости Дулату, и теперь мне самой хотелось, узнать каков был его возраст.

Не успеваю остановить Доса, когда по таймеру, во время обеда он начинает вслух читать стихи.

- Любовь не боится печали.

Не устанет она вдали.

И не будет конца ей;

Даже если забудешь, как тебя звали.

- Дос! Отменить все стандартные задачи на сегодня! – от неожиданности, мне кажется, что я даже повысила голос.

Эйд затихает и гости тоже, устремляя на меня свои взгляды.

- Ты слушаешь подобное во время обеда? – первым нарушает тишину Тэниз.

В ответ я только жму плечами.

Аш появляется на пороге моего дома к пяти вечера. Его улыбка всегда выглядит как настоящая. Пытается оставить мне «повелителя», но я выпроваживаю всех, включая Тэниза. На пороге Дулат задерживается. Сомкнув губы и выпячив подбородок, суёт руку в карман своих черных одеяний. Достает и протягивает мне сжатый кулак.

- Руку! – велит он.

Недоумеваю и смотрю на него вопросительно.

- Он хочет вручить, в знак поощрения, тебе подарок. Протяни ладонь. - На помощь приходит Аш

Переворачиваю руку и, выпрямив пальцы, подставляю ладонь. Высыпает три маленьких камушка странного вида и, не высказав больше ни слова, покидает мой дом.

Оставшись наедине, прошу Доса просканировать эту диковину, ведь для камней они были слишком мягкими, цвет коричневой земли с выпуклыми заостренными углами с одной стороны.

- Это семена, - закончив сканирование, провозглашает эйд. – Часть прежней природы, а именно растений.

- Что же нужно с ними делать?

- Взращивать. Можно заказать аэрогарден – это специальный усовершенствованный, винтажный прибор, в котором подобные семена можно взрастить за считанные минуты.

Еще тридцать минут и дрон-доставщик доставляет в мою квартиру винтажную штуковину. Следуя инструкции Доса, помещаю семена на панель и нажимаю зеленую стрелку. Вокруг панели автоматически, в виде шара, появляется тонкое стекло.

- Аэрогарден функционирует на основе аэропоники. Специальный ультравитаминный туман питает растения так, как скажет микропроцессор. – После слов Доса, тут же послышался едва уловимый гул, и стеклянный шар наполнился непрозрачным дымом. На лицевой части панели высветился таймер, который отсчитывал 30 минут до окончания процесса.

Впервые, точно в детстве, время стало более ощутимым, будто его намеренно кто-то растягивал и не давал секундам идти вперёд.

Мне вспомнился Каспий – море, живущее в Западных Садах. Маусым рассказывала, что раньше, в своём юном возрасте она касалась его ладонью, и даже купалась в нём. Се час такая выходка невозможна, ведь море защищено жидким прозрачным стеклом, тянущимся из земли к самому куполу. Конечно, мне, как и многим, кажется дикостью идти в объятья моря, что может задушить тебя, но всё же необъяснимо интересно, каково оно на вкус и запах. Маусым говорит, что море лечит печали.

От моих размышлений меня отвлекает звук моего нового приобретения – аэрогарден. Последняя минута на исходе. Как только панель под стеклянным шаром обнулилась, туман стал неспешно утекать, и вскоре передо мной появилось странное растение, лишенное красоты. На бледно зелёном цветоносе расцвели узкие серебряные листья и белоснежные маленькие колоски-соцветия.

- Просканируй, Дос, - прошу я своего эйда. – Что это за диковина?

- Белая лаванда, - закончив своё сканирование, отвечает Дос. – Поискать информацию о данном растении?

- Да, можно.

- Лаванда – многолетнее травянистое растение либо кустарник, представитель семейства яснотковых. Применялось людьми, в качестве декора, парфюмерии, лекарства и кулинарии. Из цветов лаванды раньше заваривали чай и кофе, а так же делали мороженое. Отмечают приятный запах.

На последнем предложении, сразу же касаюсь пальцем стеклянной панели, что всё ещё прятало аромат цветка. Стекло после моего касания растворилось, и в воздух пронзился мягкий, свежий и ни с чем несравнимый запах. Невольно улыбаюсь и понимаю, что после встречи с ароматом лаванды, цветок больше не кажется мне таким страшным, как при первом взгляде на него.

- Так же бывают значения у цветов. Раньше, люди, как письма посылали друг другу цветы, что без слов могли донести чувства и мысли одного из них, но затем по мере появления и развития цифровой технологии, цветы утратили своё значение и дарились без всякого скрытого послания.

- Я бы хотела узнать, что значила лаванда.

Порой, прошлое куда интереснее и занимательнее будущего. И эту тягу к нему в себе я никак не могу понять.

- Тири одарили белую лаванду значением исполнения желания и непоколебимую защиту, - произносит Дос и замолкает, как и моё собственное сердце.