Великий марш модронов

Пролог

Начальный импульс

Ансельм Ферма, почётный глава Общества Равновесия и старейшина народа рилмани, резко открыл глаза. Над ним высоким шатром раскинулось иссиня-чёрное небо, усыпанное мириадами мерцающих звёзд. Покой и постоянство небесного свода не нарушали ни облака, ни кометы, ни падающие звёзды. Лёгкий ветерок нежно гладил поросшую серебристым ковылём степь, и она отзывалась тихим шелестом, как мурчащая во сне кошка. Умиротворение окутывало Ансельма тёплыми волнами. Здесь, возле портала в Элизиум, оно было во всём: в беззвучной музыке небесных сфер, в дуновении ветра, в неподвижных фигурах других отшельников, погружённых в глубокое созерцание на своих камнях. Но от этого лишь глубже казалась пропасть, разделявшая эту чистую реальность и жуткое видение, посетившее золотокожего старца. Вновь, как не раз бывало, сама Мультивселенная предупреждала его о грядущих бедствиях. Рилмани глубоко вдохнул, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце, чтобы вспомнить все подробности вещего полусна-полуяви.

Он летел в пустоте над сияющими шестернями Механуса, плана постоянства и порядка, наблюдая за выверенным и точным вращением. Огромные зубья входили в зацепление без малейших люфтов и зазоров, большие шестерни передавали вращение малым, малые - большим. В завораживающем танце кружились континенты, провинции и города царства Праймуса, великого Бога Шестерен, и каждое их движение было плавным, эффективным и упорядоченным, как всё на этом плане, который не зря называли Часами Мультивселенной.

Ансельм любил вспоминать о Механусе. Стройное кружение зубчатого механизма рождало в нём уверенность в том, что в Мультивселенной всегда есть мерило постоянства, точка опоры для того Баланса между светом и тьмой, который так бережно выстраивали соратники старого рилмани. Он верил: Праймус всегда на страже, его модроны и Неотвратимые не дадут ни одной из сил разорвать мир на части, если усилия Общества Равновесия окажутся недостаточны. Но сейчас, пролетая в своём видении над городами-шестерёнками, старейшина чувствовал не радость, а затаённую тревогу, смутное ощущение угрозы, нависшей над цитаделью вечности. Ансельм понял, что опаздывает. Куда? Ответа не было, и он усилием воли ускорил полёт. Пейзаж начал неумолимо меняться, комкаться, перемежаться призраками других мест. Рилмани вцепился в своё видение, не давая ему расползтись подобно мокрому листу бумаги и, как часто бывает во сне, другая сцена предстала его мысленному взору.

Ансельм стоял призраком-невидимкой в сокровенных покоях Праймуса, скрытых в глубине Великого храма модронов. Его сознание раздваивалось: он видел всё со стороны, но переживал это так, как будто он сам возвышался в центре святилища, опутанный блестящей паутиной Бесконечной Сети. По сверкающим трубкам-каналам к нему стекалась информация со всей Мультивселенной - всё, что видели, слышали, ощущали мириады модронов по всему Механусу и за его пределами. Единый и Главнейший видел столько же, или даже больше, чем любое из божеств мультивселенной. В центре управления, да и во всем Механусе, все работало точно, эффективно и упорядоченно. Как всегда…

Рилмани увидел их первым и оторопел от негодования. Как посмели тени колонн и механизмов, окружавших Праймуса, бросить вызов законам оптики именно здесь, в сердце порядка и постоянства? Как могли они покинуть свои законные места и наполнить священное место хаотичной суетой, нарушая покой Бога Шестерен? Но гнев Ансельма тут же сменился страхом. Бунт не был ни нелепым, ни бессмысленным. Им руководила злая и сильная воля, не уступающая целеустремлённости самого Праймуса, а то и превосходящая её. Ансельм-внутри-Праймуса попытался включить охранные системы Храма, вызвать своих верных стражей, но Ансельм-снаружи помнил неумолимую логику кошмарных снов, в которых никогда не удаётся позвать на помощь, и даже крик отчаяния остаётся безмолвным. Тот, кто стоял за бунтом теней, успел заглушить связь, и теперь мог безнаказанно диктовать свои условия.

Смазанный силуэт, словно прореха в ткани мира, появился перед троном Единого и Главнейшего.

- Ты знаешь меня, не так ли, модрон? – Существо выплевывало слова, словно они были брызгами яда, а последнее из них – худшим из возможных оскорблений.

Ансельм-внутри и Ансельм-снаружи вглядывались в призрачную фигуру, испытывая потрясение и страх. Им обоим было известно как само это существо, так и то, что его не должно и не могло здесь быть. Но если Праймус знал о незваном госте всё, то Ансельм остро ощутил ограниченность собственной памяти. Он был уверен, что знает того, кто перед ним, но что-то мешало ему вспомнить имя. В голове лишь плясали строчки из донесения одного из агентов Общества: "Люди Аанико ищут экстракт пустынной ночи и тёмных жрецов, потерявших память. Если можешь сложить эти факты, дай знать". Неужели предатель оказался настолько безумен, что призвал этот древний ужас из глубин забвения?

- Да, - наконец ответил Праймус монотонным голосом, в раскатившемся по залу эхе которого только внимательнейшие из слушателей заметили бы ноту удивления. Рилмани почувствовал злорадное удовольствие сотканного из теней существа, указывающее, что оно принадлежало к их числу.

– Но все это, несомненно, искусная иллюзия. Ты мертв.

Ансельм готов был поклясться, что на лице тени появилась инфернальная улыбка, хоть вместо лица и зияла голодная пустота.

- Это так. Но у меня нет времени на твои близорукие наблюдения. Ты знаешь, где находится мой талисман?

Частью сознания ощущая ход мысли Единого и Главнейшего, бесконечную череду запросов и ответов, обращений к бездонным хранилищам памяти, Ансельм-снаружи вдруг с ужасом осознал, что в этой точке времени и пространства он знает чуть больше, чем сам великий Бог Шестерен. "Эта вещь у нас", - с обречённой уверенностью понял старый рилмани, - "Среди множества подобных, слишком опасных, чтобы доверить их кому-то кроме Хранителей Баланса". Почему он помнит это? Ведь каждый раз, пряча опасные артефакты, он и его друзья пили воду из Стикса, чтобы забыть... А потом - настойку пустынной ночи, чтобы снова найти дорогу в неприступное хранилище. Похоже, его мозг потерял чувствительность и к тому, и к другому. К счастью, Праймус не знал того, что открылось Ансельму, и не мог отправить к нему жуткую тень. Пока что.

- Нет, - без колебаний ответил бог модронов.

Единый и Главнейший погрузился в пучину изумления, когда незваный гость проник в его непревзойденное и неприступное сознание. Мерзкое щупальце враждебного разума отдернулось столь же внезапно, и тень злобно прошипела:

- Да, конечно, ты говоришь правду… Простак.

Злое веселье вновь появилось в голосе жуткого существа, когда тень произнесла:

-Но ты поможешь найти его, ты и твои маленькие механизмы.

Незваный гость медленно приблизился, упиваясь тем, как Ансельм-внутри-Праймуса пытается совладать с мыслью, что он, казавшийся себе всемогущим, полностью во власти этого существа. Незнакомец вновь заговорил, не обращая внимания на бесплодные попытки верховного модрона мысленно призвать свою охрану.

- Конечно, я пока еще не могу допустить, чтобы кто-либо узнал о моем возвращении. И, в общем-то, для того, что я хочу совершить, живым ты мне тоже не нужен.

И Праймус, Единый и Главнейший, умер. Скованный ужасом, Ансельм-снаружи смотрел, как тень наполняет пустую оболочку верховного модрона, как её щупальца вливаются в блестящие каналы Бесконечной Сети и тянутся всё дальше, дальше...

Глава Общества Равновесия вскочил, не обращая внимание на боль в затёкших ногах, головокружение и тошноту. Мысленно проклиная себя за нерешительность, он вытащил из сумки стеклянную сферу с горящим внутри язычком пламени. Его ведь предупреждали, но он верил, что ни один из рилмани не может так низко пасть.

- Отзовись, - мысленно произнёс Ансельм, держа сферу на уровне глаз.

- Передумал всё-таки? - мгновенно раздался в его голове насмешливый баритон.

- Ренегат в Автомате, - не обращая внимания на тон собеседника, выпалил рилмани. - Он скрывается...

- Это мы знаем и без тебя, - фыркнул собеседник. - Мне нужен куб.

- Обещай, что вернёшь планарную темницу сразу... - начал Ансельм.

- Друг, ты не в том положении, чтобы требовать, - жёстко ответил баритон. - Я это чувствую. Так что не трать наше общее время. У нас ведь его немного, верно?

Камни ощущения

Память – штука ненадежная. Она тускнеет, искажается, теряется, да и вообще сохраняет события весьма избирательно. Поэтому все разумные существа мультивселенной, особенно – короткоживущие, постоянно изобретают различные виды дополнительной памяти. Узелки на веревке, царапины на камне, отпечатки на глине, чернила на папирусе, пергаменте, бумаге. Хранящие заклинания волшебные камни, любимые бестолковыми праймерами говорящие амулеты – мимиры… Огромные усилия и ресурсы тратятся на то, чтобы передать потомкам драгоценные знания. Но языки умирают, значения символов теряются, смысл ускользает, и даже сама мысль потомков движется в их головах иными путями. Поэтому Общество Восприятия шагнуло дальше.

Камни ощущения – плод неутомимого любопытства, удачи, мастерства и практически безграничного разнообразия планов. По горькой иронии судьбы, имена исследователей и волшебников, создавших это чудо, история не сохранила. Но теперь их потомки могут хранить нечто большее, чем история. Камни сохраняют опыт дарителя во всей его полноте: все, что он видел, слышал, обонял, осязал, его эмоции и работу мысли. Или, по желанию дарителя, лишь один из аспектов опыта, словно драгоценность на фоне контрастной драпировки. И все это богатство доступно каждому, кто придет в Зал Празднеств, за ничтожную плату в две золотых монеты. Членам Общества бесплатно.

Многие волшебники, особенно не из Города, считают это безумным расточительством, но что может быть важнее разрушения главного барьера между живыми существами? Чувствуя то, что чувствует другой, осознавая ход его мысли, ты становишься чем-то большим, чем был. Принимаешь существование различий, оставляешь вражду и предрассудки… Или, хотя бы, интересно проводишь время, а в таком мрачном месте как Сигил, Великий город ворот, он же – Птичья Клетка, это стоит многого.

И пусть моя жизнь полна впечатлений, я нередко навещаю камни, хранящие мои собственные воспоминания или опыт моих друзей, чтобы вновь пережить те удивительные, прекрасные и жуткие мгновения, которые подарила нам жизнь. Иногда в этих отражениях я замечаю детали, которые упустил тогда, маленькие мазки на огромном полотне опыта. Иногда подсказки, иногда ответы, но чаще – новые вопросы.

Камень первый. Странная компания.

Публичный сенсориум, комната 57. Лазуритовый шар на бронзовом постаменте. Даритель – Менандр Эвкратид, именованный член Общества Восприятия. Записан в восьмой день четвертого месяца 127 года правления фактола Хашкара.

Великий Базар поражает воображение, ошеломляет смешением запахов и цветов, оглушает какофонией звуков и барабанной дробью локтей по ребрам, заставляет забыть, кто ты, и зачем сюда пришел. Здесь можно бродить несколько месяцев и не зайти дважды в одну и ту же лавку. "Если вы можете себе что-то представить", - скажут вам гиды и зазывалы, - "на Великом Базаре обязательно найдется тот, кто сможет вам это продать". Сколько времени, сил и денег придется потратить, чтобы найти этого кого-то, не говоря уже о последующем заключении сделки, они тактично умалчивают.

Пробравшись через очередную толпу бестолковых праймеров, с открытыми ртами глазеющих по сторонам, я вновь увидел цилиндрическую башню из гладкого зеленого мрамора. "Древности Тиввума", магазин, в котором можно купить ключ практически от любого из порталов Сигила, был отличным ориентиром, и неприятным свидетельством того, что я хожу по рынку кругами, как последний мигрант. Возможно, тому виной было множество магических изделий, существ и субстанций, которые здесь продавали, или моя нелюбовь к толпе, но стоило мне окунуться в это море лотков, палаток и магазинчиков, как отточенные годами инстинкты коренного жителя Клетки давали сбой, и я превращался в замшелого географического кретина. К счастью, карманники и надувалы всех мастей, считающие Базар своей кормовой базой, предпочитали обчищать гостей города. Местный житель, каким бы лопухом он не выглядел, - добыча слишком зубастая и костлявая, чтобы тратить на него время. Особенно, если по косвенным признакам в нем можно угадать волшебника.

Прислонившись к холодной стене "Древностей", я снова достал из кармана план, который любезно нарисовал для меня Бритлин Кавендиш, и попытался соотнести его с местностью. К счастью, время близилось к пику, и проклятый сигильский туман почти рассеялся. В мягком рассеянном свете, льющемся на город из пустоты внутри Кольца, палатки и тенты торговцев казались цветными заплатками на старом выцветшем одеяле. Легкий порыв ветра принес откуда-то бодрящий запах кофе и булочек с корицей. Все же, мне, как и многим коллегам по Обществу Восприятия, нравился Великий Базар. Он хранил в себе не меньше впечатлений, чем Зал Празднеств, но если наша штаб-квартира была изысканной оранжереей, то Базар – буйными джунглями, где ощущения переплетались в неимоверных комбинациях. Настоящий пир для сенсата, цель которого – чувствовать жизнь во всех её проявлениях, охотиться за редкими впечатлениями, ведь чем больше ты способен ощутить, тем больше… Что? Друзья-сенсаты нравились мне именно тем, что от них не услышишь два одинаковых ответа на этот вопрос. Тем более, что многие из них – поэты, как Потерявшая Благодать, или художники как Бритлин Кавендиш. Меня, например, больше интересовало, как именно мы чувствуем, и почему именно так. Как мы влияем на мультивселенную, и как она влияет на нас. Что такое магия, и как её ощущают разные существа… Сколь бесчисленны тайны, окружающие меня, и сколь короток человеческий век! С этой проблемой рано или поздно сталкивался каждый волшебник. Магическое искусство дарило надежду на долголетие, и великие волшебники всех миров и времён искали свой рецепт. Лагос создал свою хроносферу, но погиб, и за артефактом охотились все, кому ни лень. Члены Инкантериума научились питаться сырой магией, но Леди(1) отправила их в Лабиринты. Многие превратили себя в нежить – личей или вампиров, вынужденных питаться жизненными силами смертных. Мне казалось, что я нащупал свой путь, но, чтобы пройти по нему, требовалась помощь джинна. И вот за этим-то я и пришёл на Базар.

Выдернув себя из раздумий, я снова нырнул в торговые ряды. Пять палаток с фруктами и ягодами, повернуть направо, увернуться от шипастого хвоста черного абишаи(2), прямо сквозь ряды с тканями, шкурами и шерстяными нитками. Не доходя до площади со Столбом Должников повернуть налево, ускользнуть от бродячего проповедника, обойти угрюмых стражников в красной броне с шипастыми наплечниками...

- Эй, пень, гляди куда прешь!

Плохо у меня сегодня с многозадачностью. Уклоняясь от патрульных Гармониума(3), я чуть не налетел на здоровенного бариавра с посеребренными витыми рогами. В каждой руке получеловек-полубаран тащил по ведру, полному свежих цветов. Еще несколько ведер, связанных парами, он нес на спине, как вьюки. На миг я представил, как яркие бутоны падают в сигильскую грязь, и вздрогнул. Погубить такую красоту - какой позор для сенсата! Как видно, сожаление и замешательство живо отразились на моем лице. Бариавр фыркнул и молча потопал дальше. Я рискнул, и пошел в противоположную сторону. Догадка оказалась верной: я оказался в цветочных рядах. Если бы не вечная грязь под ногами, можно было подумать, что я случайно прошел через портал на Элизиум или на Арборею. Вокруг были сочетания цветов и форм, которые смог бы повторить только мастер кисти. Нежные запахи, очищенные и усиленные магией, звонкие трели птиц, живых и искусственных, снимали усталость, но пробуждали тоску по иным мирам, освещенным ярким солнцем. Тоску, которую не могли утолить сады и галереи Зала Празднеств.

"Нужно обязательно выбраться за Город", - подумал я, осторожно пробираясь между рядами горшков с карликовыми деревцами.

Поворот налево, узкий проход, и вот я уже в царстве холстов, красок и мольбертов. Скромная темно-синяя палатка, заваленная подрамниками, образцами багета и разноцветными лотками, полными пастельных карандашей и тюбиков с красками, обнаружилась примерно там, где и говорил Бритлин. Хозяин, смуглый светловолосый коротышка (гном или полурослик, вечно я их путаю), вырезал из куска черного дерева что-то вроде шара с глазом и крыльями летучей мыши. Еще два монстрика с печальными карими глазами лежали на прилавке.

- Добрый день, мастер Боддинок! - вежливо улыбнулся я.

Торговец положил фигурку и резец на перевернутый ящик и улыбнулся в ответ.

- Здравствуйте, здравствуйте, господин... - он сделал паузу, наверное, перебирая в памяти лица и имена своих постоянных покупателей.

- Менандр, - представился я, - мастер Кавендиш передавал Вам привет.

- А, вы - друг Бритлина! - еще шире улыбнулся гном. - Передайте ему, что свежие краски с Арвандора(4) будут уже завтра.

- Непременно... Хорошо идут? - я указал на фигурки.

- Не поверите! После того, как эту тварь выставили в зверинце у Чирпера, половина детишек в округе хочет маленького глазокрыльчика. И туристы разбирают, куда же без них. Не хотите одного? - он лукаво подмигнул. - За пять золотых добавлю немного магии, и он будет летать.

- Значит, Вы тоже сочетаете изобразительное искусство с магическим? - спросил я, ловя возможность перейти к делу.

- Совсем немного, - ответил гном, - вы же знаете, создание иллюзий у нас в крови. А вы?

- Пока нет, но хотел бы научиться. Бритлин говорил, что вы знаете одного джинна...

- Аишу? Ну, это птица высокого полета. Она умеет рисовать будущее! По крайней мере, так утверждает Суруакс. Особенно, после пары фужеров игристого, - мастер Боддинок снова весело подмигнул. - Если хотите с ней познакомиться, лучше спросите у него.

- Спасибо за совет. Как думаете, где с ним лучше побеседовать? У Чирпера к нему вечно очередь...

- По вечерам он бывает в Толстой свече... - неуверенно сказал гном. - Но если вы близко не знакомы, лучше все-таки у Чирпера.

- Да, конечно, Вы правы, - кивнул я, и гном заметно повеселел.

- Заодно увидите глазокрыла живьем. Может, сразу купите сувенир? У Чирпера они дороже.

- Говорите, будет летать? - задумчиво произнес я. За музыку в любом случае нужно было платить, почему бы и не купить зверушку.

Мастер Боддинок сделал быстрый пасс, и глазокрыл моргнул, захлопал крыльями и сел мне на руку, обвив палец цепким хвостом. Исходящий от него поток магической энергии пощипывал кожу как легкий мороз.

- Здорово, - искренне сказал я, и протянул гному десять монет. Он понимающе кивнул и спрятал их в кошель.

- Заходите. Если будете учиться у Аиши, Вам понадобятся хорошие краски.

- Обязательно. Был рад знакомству, мастер Боддинок.

- Взаимно, мастер Менандр.

Попрощавшись с хозяином лавки, я направился в сторону галереи Чирпера, где Суруакс губил свой талант, рисуя по паре сотен шаржей в день. Вокруг суетились разносчики, толкались покупатели, разглядывая блестящие украшения и диковинные безделушки. Под ногами крутились и курлыкали серо-зеленые городские голуби. Торговое сердце города размеренно билось, прокачивая через себя людей и деньги, словно кровь, питающую Сигил. Вдыхая ароматы ягод и пряностей, я не сразу заметил странный зуд в затылке, словно приглушенное желание чихнуть. Только когда боль раскаленной иглой вонзилась в основание черепа, я замер, судорожно ощупывая голову левой рукой. Правая рефлекторно устремилась к широкому поясу, в котором хранились камешки, семена и порошки - мусор, в руках умелого мага становящийся основой для заклинаний. В большинстве случаев я уже мог обходиться без этого, но не с раскалывающейся от боли головой.

- П-о-оберегись! - раздался крик грузчика.

Мне пришлось отойти в сторону, чтобы пропустить его тележку. Неожиданно, боль утихла, но стоило сделать шаг в прежнем направлении, как она вновь раскаленным обручем сдавила голову. Я сделал глубокий вдох и нащупал кармашек с засохшим аркадийским желудем. Контуры палаток и прилавков вокруг стали более контрастными, и на грани восприятия возникли, подобно легкому сквозняку, потоки магической энергии, наполнявшей Город. Среди них едва заметно дрожала тонкая ниточка жара, протянувшаяся к моему сознанию. Одна из разновидностей заклинания призыва, слишком мощная, чтобы разрушить ее без специальных инструментов. Нить тянула меня в сторону Района Гильдий, наращивая усилие, оставляя лишь два варианта выбора: идти туда, куда влек меня незримый противник, или упасть без сознания в подсохшую грязь. И провалиться мне в Лабиринт, если кто-то из сигильцев поспешит на помощь!

Я сконцентрировался на шагах и расслабил мышцы спины, мягко перекатываясь с пятки на носок, чтобы каждый контакт стопы с землей не отдавался в голове перезвоном Колоколов Бездны(5). Гнев и обида на неизвестного колдуна, поймавшего меня в свои сети, постепенно растворялись, зрение вновь потеряло резкость, и понемногу возникло ощущение, что я плавно качусь вперед внутри прозрачной сферы. Я представил, как потоки магической энергии впитываются в ее стенки, делая их осязаемыми и прочными. Серебристое марево окутало меня, покрывая сферу ручейками и водоворотами, переливаясь множеством оттенков, как пленка мыльного пузыря. Теперь я был готов показать неизвестному противнику, что во мне тоже есть немного магии.

Путь оказался на удивление недолгим, всего три-четыре квартала. Передо мной стояло старое двухэтажное здание, увитое шипастой лозой. Слабый ветер, на узкой улице больше похожий на сильный сквозняк, играл темными резными листиками. Под ними угадывались стрельчатые окна, на втором этаже закрытые тяжелыми ставнями. Подоконники и козырьки крыши, как и везде в Сигиле, были усеяны декоративными шипами в виде когтей и острых плавников. Крупная ворона, которую эти украшения должны были отпугивать, нахально взгромоздилась на один из шипов и насмешливо косилась на меня умным агатовым глазом. Я подмигнул ей и шагнул к двери, над которой была вырезана надпись «Джиссон». Лавка мелкого торговца или клерка, ничего магического. Еще раз убедившись в надежности щита, я взялся за позеленевшее от времени бронзовое кольцо и потянул. Дверь не поддалась. Я удвоил усилие, но через пару секунд понял, что она открывается внутрь, согласно старым предписаниям Гармониума. От толчка дверь легко открылась, и сразу же закрылась за мной, увлекаемая скрытой пружиной.

В лавке царили пыль и полумрак, и пыль была сильнейшим из соправителей. Пушистый серый ковер покрывал пол, заваленные бумагами столы и ступени притаившейся у дальней стены лестницы на второй этаж. Мириады золотистых пылинок танцевали в лучах света, пробившихся сквозь заросли шипастой лозы и затянутые паутиной грязные окна. Посреди комнаты спиной ко мне стоял человек в обычном для сигильца длинном плаще, первоначальный цвет которого был надежно скрыт потеками и разводами всех оттенков серого и коричневого. Визитная карточка жителя Нижнего района с его вечным смогом и сернистыми дождями. Услышав скрип двери, он быстро обернулся. Коротко стриженые русые волосы открывали слегка заостренные уши, в серо-зеленых глазах читалось напряжение и угроза. У горла тускло блестела медная брошь с рельефом Разрушенного храма. Молодой полуэльф-атаон(6) явно был готов постоять за себя. Пару секунд мы настороженно смотрели друг на друга, затем я почувствовал, как невидимый обруч боли разомкнулся, отпуская мой многострадальный мозг. Чувство облегчения одновременно отразилось на наших лицах, и атаон криво улыбнулся.

- Значит, и ты тоже…

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался серебряный вихрь. Я едва успел развернуться, когда тонкий изогнутый меч со звоном врезался в защитную сферу. Мечник отпрыгнул к стене, принимая защитную стойку. Мечница. Передо мной была воин-гитъянки, прекрасная в гневе, словно вспышка молнии. Алые камни на ее узорчатой броне тускло мерцали в полутьме лавки.

Я вытаращился на нее, и это спасло мне жизнь. Когда ожидаемой контратаки не последовало, ее узкие кошачьи зрачки расширились, и ярость сменилась недоумением.

- Ви’чаар’ча, адилшар(7), - произнес я, подбирая слова. – Здесь нет врагов твоего народа.

Она прищурилась, не ожидая услышать от меня приветствие на родном языке.

- Я ожидала найти иллитида(8), - она говорила на всеобщем с сильным акцентом, но и это можно было считать чудом. Гитъянки неохотно учили варварские языки.

- Вижу, вы оба всегда готовы к худшему, - усмехнулся полуэльф.

- Зато мы до сих пор живы, - я улыбнулся серебряному рыцарю.

Она презрительно подняла бровь, но опустила свою саблю.

- Хотела знать я бы, здесь что происходит, - проворчала гит, сохраняя привычный порядок слов.

- Согласен, - я вопросительно посмотрел на атаона. – А ты?

- Абсолютно, - кивнул он, - но я понимаю не больше вашего.

- О боги, - раздался мягкий баритон. - Я и не думал, что причиню столько неприятностей. Примите мои искренние извинения.

Мы обернулись на звук, но в пыльном углу никого не было. Только стол со старыми книгами, кресло-качалка и та самая лестница на второй этаж. Вдруг в темноте под лестницей сверкнули глаза, и оттуда вышел небольшой серый кот. Он вскочил на стол и обвел нас внимательным взглядом.

- Это ты нас сюда притащил, усатый? – шутливым тоном спросил полуэльф.

- Нет, это все Справочник, - неожиданно ответил тот.

Я потянулся к нему мысленно, ловя магические потоки. Кто это? Фамилиар волшебника или друид в форме зверя? Но я искал не там. Магический вихрь взметнулся вместе с облаком пыли когда самый большой из фолиантов, тяжелая книга в окованной металлом обложке, раскрылся сам собой. В пустоте между белыми страницами из танцующих пылинок соткалось призрачное лицо длиннобородого старца.

- Я действительно сожалею, - произнес старик уже знакомым нам мягким баритоном. – Мне нужна была помощь, и я попытался привлечь кого-то из прохожих… Я так давно не делал этого и, похоже, схватил вас слишком сильно. Может, скромная компенсация поможет уладить это недоразумение? Как только вы выслушаете меня, я позабочусь об этом, обещаю.

Гитъянки поморщилась.

- Может, сожжем проклятую штуковину и разойдемся по своим делам? - кисло спросила она.

- И тебе ни капельки не любопытно, что он скажет? – с иронией в голосе спросил атаон.

- Боги… - пробормотал Справочник. – Предупреждаю, я буду защищаться.

- Лучше не зли почтенную леди, книга, – проворчал я. – Что тебе от нас нужно?

- Видите ли, мне необходима помощь нескольких добрых странников, которые сопроводили бы меня и моего компаньона в портальный город Автомата, – поспешно ответил том. - Вы ведь слышали об Автомате, вратах Механуса? Надеюсь, он все еще стоит?

- Автомата… Последний город в Мультивселенной, в котором я бы хотел провести выходные, - фыркнул полуэльф.

- Г’хель’зор(9), - пробормотала воин-гитъянки.

- Я полагаю, компаньон – это Вы, - обратился я к коту.

- В точку, - согласился он. – Меня зовут Юдеми Джиссон. А это – Справочник, - добавил кот, ткнув книгу носом.

- Мое почтение, - не слишком учтивым тоном произнёс я. – Менандр Эвкратид к вашим услугам.

- Я – Сорен Финнеас, исследователь запредельного, - представился молодой Атар.

Кот посмотрел на гитъянки. Я не ожидал, что она откроет свое имя незнакомцу, но мечница нехотя произнесла:

- Называйте меня Зенит.

- Это честь, адилшар, - с легким поклоном сказал я.

- Та’я(10), - тихо ответила она, пряча саблю в ножны.

Я больше не чувствовал враждебности в ее голосе, но под раковиной внешнего спокойствия едва заметно проступала усталость. Я быстро переключил внимание на кота. Астральные рейдеры – гордый народ, они не любят, когда кто-то чувствует их слабость. А еще они жуткие ксенофобы, и я никогда бы не подумал, что кто-то вроде Зенит станет разговаривать с котом. Да и с человеком, если уж на то пошло.

- Так расскажи нам, Юдеми, зачем вам понадобилось в Автомату? – спросил полуэльф.

- Видишь, боец(11), я долго и вполне счастливо жил в Звероземье(12) …

- Так ты проситель(13)? – прервал его я.

- Именно, чароплёт(14). Так вот, я бы и дальше нежился там на травке, но Повелительница Кошек попросила меня доставить послание одной важной шишке в Сигиле. Вы понимаете, когда просят такие люди, то есть кошки, отказывать как-то не принято. Поэтому я пробрался в Город, а когда пришло время выбираться обратно, я оказался возле этого самого дома, и меня неудержимо потянуло зайти…

- Отлично сказано, - хихикнул Сорен.

- Да уж. Значит, ты был хозяином этой лавки? – уточнил я, вспомнив надпись на двери.

- Да, по крайней мере, так утверждает Справочник. Ты-то должен знать, что просители не помнят свою прошлую жизнь. Но я не вижу, с чего бы книге врать. В конце концов, том мог притащить сюда первого попавшегося вислоухого просителя и втереть ему с три короба, но вместо этого пылился до моего прихода… Так вот, я купил Справочник в рассрочку у важного чароплёта из Автоматы по имени Иерон Жизнедаритель. С такой книгой я бы стал лучшим бухгалтером Сигила, и это вполне стоило половины заработка ежемесячно в течение девяти лет. Только вот незадача – я очутился в Книге Мертвых уже на третьем году. Теперь Справочник требует, чтобы я вернул его Иерону, а я его в лучшем случае могу спихнуть со стола. Поэтому мы решили позвать на помощь кого-то еще…

- И вот, мы здесь, - заключил я.

- Если вы поможете нам, я расскажу, где Джиссон хранил свои сбережения, - вступил в беседу Справочник. – И еще вы можете забрать себе дом.

- На каких правах? – поинтересовалась Зенит. – Может, на одной из твоих страниц записано его завещание?

- Это можно устроить, - ответил призрачный старец. – Я ведь магический Справочник. К тому же, Юдеми поручится за вас.

- Поручусь, - подтвердил кот.

- Если только Стяжатели(15) это проглотят, - проворчал я, и провернулся к мечнице. – Вы в деле?

- Да. А ты, хал’ча(16)?

- Какой сенсат откажется от такого приключения? – улыбнулся я.

- Можешь забрать себе деньги, но дом – мой.

Цены на недвижимость в Сигиле не просто кусались, а грызли насмерть, но предложение показалось логичным и даже заманчивым. «Если я помогу прекрасной гитъянки обрести новый дом в нашем Городе, эта встреча может быть не последней… Проклятие!» - спрятанный под одеждой амулет ощутимо ударил меня током. Аура очарования, и неслабая! Зенит – боевой маг… Значит, все равно придется соглашаться. В тесном помещении она быстро пустит нас с безбожником на антрекоты. Я повернулся к атаону, который сверлил меня напряженным взглядом.

- Разделим деньги поровну?

- О какой сумме идет речь? – спросил он у кота.

- Семьсот тридцать четыре золотые монеты, - с готовностью ответил Справочник.

- Пойдет, - кивнул полуэльф. – Думал, вы с ней уже исключили меня из игры.

- С моей стороны это была бы стратегическая ошибка, - мрачно ответил я.

Зенит молча пожала плечами.

- Так когда выступаем? – нетерпеливо спросил кот.

- Это зависит от того, ожидаем ли мы неприятностей по дороге, - проворчал Сорен. – Если да, то я предпочел бы вооружиться.

- Да ладно, - фыркнул кот. – Это же Автомата, воплощение закона и порядка! Что может пойти не так?

Полуэльф саркастически поднял бровь.

- Для начала, как мы туда доберемся?

У меня была идея на этот счет, но я решил пока помолчать, и не прогадал.

- Я знаю портал, - сказал Джиссон, - и ключ к нему, так что не смотри на меня как на праймера.

- Ладно, значит остаются проблемы по прибытии, - сказала Зенит, считая на пальцах. – Волшебник давно в Книге Мертвых, или сбрендил, или у него есть враги и мы на них нарвемся, или каким-то пням понравится книга… Ничего не забыла?

- Добавь замшелую бюрократию, - отозвался атаон.

- Это не проблема, а задержка, - отмахнулся я. – Что нам там понадобится? Четыре анкеты приезжего в трех экземплярах да заявление о возврате собственности на книгу. Два-три часа, не больше.

- Ужас, - зевнул кот.

- Ты точно сенсат, а не законник? Или, может, анархист под прикрытием? – с подозрением в голосе поинтересовался Сорен.

- Скажем, когда-то я был в восторге от Автоматы, - делиться воспоминаниями о бурной юности я отнюдь не собирался.

- Так мы идем, или будем трепаться до конца времен? – Джиссон хлестнул хвостом по столу, подняв облачко пыли. - Мы готовы? – спросил я своих новых компаньонов.

- Вполне, - ответила Зенит.

- Мне нужно захватить письменные принадлежности, (17) - сказал полуэльф. – За полчаса управлюсь.

- Мы подождем, - кивнул я.

- Уж постарайтесь. Хвостатый, пригляди, чтобы они без меня друг друга не поубивали.

- Я их обездвижу, если что, - степенно произнес Справочник.

Зенит поморщилась.

- Ты уверен, что эльф не приведет своих друзей? – спросила она, когда атаон вышел.

- Приходится принимать риски. Они ведь есть в любом случае, не так ли?

Она снова пожала плечами и прислонилась к стене.

Я оглядел комнату. За полчаса вполне можно приготовить бумаги, чтобы не терять на это время в Автомате. Но сначала нужно прибраться. Порывшись в сумке, я достал старую тряпку.

- Заткните носы, друзья.

Гитъянки посмотрела на меня как на умалишенного.

- Позови, когда закончишь, - сказала она, и выскользнула за дверь.

Кот свернулся калачиком, спрятав нос под лапой. Я сделал глубокий вдох и позволил тряпке повиснуть в воздухе. На ее краях, тихо шипя и потрескивая, вспыхнули голубые искорки. Маленькие пылевые смерчи сформировались над верхней и нижней плоскостью.Они стремительно росли, притягивая крупные лохмотья пыли. Искорки превратились в миниатюрные молнии, их треск напоминал отдаленные раскаты грома. Сильный порыв ветра пронесся по комнате, вздымая тучи пыли и швыряя их в воронку смерча. На какое-то время воцарился полный хаос, а затем воздух стал прозрачным и чистым. Старая тряпка лежала на полу, издавая слабый запах озона.

- Впечатляет, - раздался от двери голос Зенит. – Ты не простой фокусник, верно?

- Как и ты – не простой воин, - ответил я.

- Это так, - согласилась она. Гиш(18) грациозно прошла меж разбросанных бумаг и старых перьев, не потревожив их, и осторожно опустилась в кресло-качалку. Кресло крякнуло под весом воина в броне, но выдержало. Зенит устало потянулась, наблюдая за мной краем глаза. Я сделал вид, что полностью поглощен раскладыванием бумаг на столе. Строгие формулировки документов сами собой всплывали в памяти вместе с другими картинами из того далекого прошлого, когда я еще был убежденным членом Братства Порядка(19) и верным секретарем судьи Кролаака.

***

- Соберитесь, молодой человек, - прорычал судья, когда моя рука вновь дрогнула и на тщательно вычерченной диаграмме сил расплылась клякса.

Старый серый слаад(20) был одной из загадок мультивселенной. Он был влюблен в закон и порядок настолько же сильно, насколько его соплеменники боготворили спонтанность и хаос.

Я вздохнул, скомкал листок и бросил его в кучу таких же комков, занимавшую уже четверть стола.

- Она словно сопротивляется, - извиняющимся тоном сказал я судье.

- Не удивительно! Как можно надеяться структурировать магические потоки посреди такого беспорядка? Запомните, юноша: только упорядочив собственный ум вы сможете распространить этот порядок вовне. Поэтому все волшебники изучают ритуалы. Думаете, загадочные рисунки и фразы на мертвых языках меняют материю? Нет, нет и еще раз нет! Чертеж дисциплинирует взгляд, слова дисциплинируют речь, жесты дисциплинируют тело…

- А магические субстанции?

- Ква! – все презрение мультивселенной уместилось в этом звуке.

Кролаак плавно повел когтистой лапой, и комки бумаги растеклись блестящей лужицей. Жидкость собралась в шар, затем в многогранник. Грани вспучились и превратились в маленькие пирамидки. Шипастый шар рассыпался на множество призмочек, из которых собралась статуэтка Фемиды.

- Три высших преобразования материи. Сколько перьев феникса, чешуек из задницы золотого дракона и единорожьей шерсти ушло бы на это у разболтанных лентяев, называющих себя магами? Учитесь, юноша, пока я жив. Аморфное жаждет стать кристаллическим, бессмысленное – символом, разделенное – единым. Подумайте, как много теряет Город из-за разделений и аморфности. Но дайте время, и я упорядочу его одной только силой мысли, как эти ваши кляксы.

Думал ли я тогда, что эта его idée fixe принесет такие плоды? Когда Кролаак решил, что достиг совершенства, он отправился на улицы, чтобы единолично судить и исполнять приговор. На его пути дома превращались в пыль, люди – в статуи и кадки с цветами. С большими потерями стражники Гармониума и тюремщики из Убийц Милосердия схватили его и затолкали в Привратную Обитель(21).

***

Сквозь узкие окна заставы виднелись мокнущие под грязным дождём трущобы Улья. Апатичный небритый санитар устало облокотился на стол.

- Вылечат? – переспросил он меня. – Парень, ты откуда свалился? Это крыло для Опасно и необратимо сумасшедших. Твердолобые(22) не смогли укокошить твоего босса, поэтому сбросили его на наши головы. Надеются теперь на крепкие двери и лучшие в Клетке смирительные рубашки.

Я опустился на грязный стул. Моя вера в порядок и незыблемые законы мультивселенной разбилась как глиняный кувшин. Кролаак был воплощением порядка, но он принес на улицы Города хаос, какого я не видел в своей жизни. Похоже, Стражи судьбы правы, и единственный закон – рост энтропии… Я нашел свою Аксиому, но не могу вернуться с ней в Братство.

- Мое место рядом с ним, - глухо произнес я, глядя на сырую стену.

Санитар пожал плечами.

- Как хочешь. В соседнем крыле есть свободные комнаты. Занимай любую и скажи ординатору, чтобы тебя закрыл.

***

Сквозь зарешеченное окошко пробивается тусклый свет. Магические потоки закручиваются вокруг меня, резкие и холодные, как сквозняки Заставы. Звон капель, шуршание крыс, плач умалишенных в соседних комнатах, шаркающие шаги смотрителя. Из какофонии рождаются ритмы, и вновь сливаются в аморфное ничто. Сырая магия, подобно первичному бульону плана Лимбо, разлита вокруг меня, и, чтобы коснуться ее не нужны ни ритуалы, ни слова, ни помощь богов. Я черчу в воздухе пальцем, и груда тряпья в углу растекается сверкающей жидкостью, а затем застывает скульптурой из множества прямоугольных блоков. Гармония баланса, равновесие массы. Осматривая свое творение, замечаю блеск металла. В углу под тряпками что-то лежит. Круг, составленный из колец и малых кругов, каждое кольцо покрыто письменами. Я вращаю малый круг, щелкает скрытый механизм, и символы складываются в новый текст. Нерушимый Круг Зертимона, священное писание гитзераев(23). Символично.

***

Поглощенный воспоминанием, я не заметил, как чистые листы передо мной превратились в заполненные бланки. Подняв голову, я встретил пристальный взгляд темно-малахитовых глаз гитъянки.

- Впервые вижу человека-анарха(24). Кто тебя учил?

Вот здесь уже отмолчаться не выйдет, вопрос военно-политический. Почти все анархи - маги, способные создавать вещи из первичной субстанции Лимбо, принадлежат к нации гитзераи. А всем известно, что две ветви народа Гит испытывают друг к другу глубокие и искренние чувства родственников, не поделивших наследство богатого дедушки. Конечно, пятнистым далеко до баатезу и танар'ри и их Войны Крови, но временами они приближаются к этому эталону.

- Судья Кролаак, серый слаад из Братства Порядка, - быстро ответил я. - Я был его секретарем до того, как он попал на Заставу.

Зенит задумчиво кивнула.

- Ты дал мне понять, что знаешь гис’телка(25)… - она вопросительно посмотрела на меня, ожидая какой-то реакции.

Я не знал, что ответить. Многие сенсаты учили языки других рас, чтобы почувствовать иной ход мысли, понять чужие картины мироздания. Что заставило меня выбрать именно язык гитъянки? Детство, проведённое на окраинах Гит’рибана(26)? Уж точно не то, что он, якобы, близок к изначальному языку богов и делает заклинания невероятно мощными. В это вряд ли верил даже тот старый бард, который меня учил.

- Это было знаком уважения и дружбы, - осторожно сказал я.

Гиш заметно напряглась, надежда и ожидание вспыхнули в её глазах.

- Вопрос для внешнего, - тихо произнесла она на чистом ту’наратском(27) диалекте. – Какова цена свободы?

Я нервно сплёл пальцы. Вопрос был слишком выверенным, облечённым в жёсткую ритуальную форму, чтобы принять его за приглашение к одной из философских дискуссий, столь любимых жителями Сигила. Зенит явно приняла меня за кого-то, кем я не был, сложила образ из пауз и недомолвок, и теперь ждала ответа, от которого вполне могла зависеть моя жизнь. И, всё же, я не хотел обманывать её, продолжая делать вид, будто понимаю, что происходит.

- Смотря, что мы считаем свободой, - ответил я, как было принято в научных кругах Города Дверей.

Блеск в глазах гиш угас, и она разочарованно откинулась на спинку скрипучего кресла.

- Кто бы ни учил тебя, забыл предупредить, – устало сказала она на всеобщем. – Грайт(28) не должен знать язык Народа. Не говори на нём с другими детьми Гит.

Возможно, у нее остались вопросы, но тут заскрипела дверь, и в комнату вошел наш знакомый полуэльф. Один, но при мече и в кольчуге.

- Я готов, - объявил он.

- Выступаем, ура! - воскликнул Джиссон, и мы отправились в путь.

Мы были странной компанией: воин-гитъянки в сверкающей броне с горделивой осанкой, словно королева, обходящая свои владения, насвистывающий веселую песенку полуэльф в потертом плаще, волшебник с огромной книгой и кот, указывающий путь. В каком-нибудь из миров Прайма вокруг уже собралась бы толпа зевак, но Сигил видел и не такое.

Мы решили не брать кэб ("Еще скажи - паланкин", - фыркнул Сорен), но даже пешком довольно быстро добрались до Городского архива, счастливо избежав внимания грабителей и прочих малоприятных личностей, которыми полон наш славный Город. Но стоило мне расслабиться, как закон подлости в очередной раз напомнил о себе. Рядом с дверью в лавку писца, которая одновременно служила порталом в Автомату, была намалевана красной краской жирная буква "Х".

- Грикситт, - обреченно вздохнул я.

- Чтоб ей пусто было, - буркнул Сорен.

Он на всякий случай помахал в воздухе ключом - разорванным надвое листом бумаги с буквами "Е", нарисованными на каждой половине. Никакого эффекта.

- Грикситт? Кто это? - спросила Зенит. Вопрос выдавал, что она недавно в Городе, но на этом не стоило заострять внимание.

- Одна блажная девчонка, которая закрывает порталы по ночам, - ответил атаон.

- Как закрывает? - удивленно спросил кот.

- Навсегда, - пожал плечами я. - Подробностями не делится.

- Похоже, наше путешествие подошло к концу, - проворчала Зенит.

Я колебался. С одной стороны, мои собственные планы требовали внимания, но, с другой стороны, это дурацкое приключение начинало мне нравиться. Пожалуй, поиски джинна подождут денек-другой.

- Оставить панику, - скомандовал я. - Есть как минимум еще один портал, в большой гардеробной Городского суда.

Сорен многозначительно посмотрел вверх. Там, на противоположной стороне Кольца, в окружении вилл и храмов Района Леди угадывался контур штаб-квартиры Братства Порядка. Не дожидаясь едких комментариев, я продолжил:

- Спустимся к Залу Празднеств - там недавно открылся филиал "Воздушных туров Ниттмана", возьмем две манты и срежем по секущей.

- Только свяжись с сенсатом, - вздохнул полуэльф. - Так мы скоро докатимся до оперы и выставок абстрактной живописи.

Впрочем, его сарказм быстро сменился плохо скрытым восторгом когда мы взмыли в пасмурное небо над шипастыми крышами и острыми шпилями Города. Рядом с нами вороны кувыркались в воздушных потоках, радостным курлыканьем приветствуя свет и тепло Часа Пик. Невдалеке пронеслась летающая карета кого-то из золотых рыцарей, запряженная четверкой гиппогрифов. Отсюда было отчётливо видно, что Город построен на внутренней, вогнутой, поверхности замкнутого кольцом полукруглого жёлоба. Районы казались разноцветными полосами на спине гигантской змеи. Блестели медные крыши и мраморные площади Района Леди, клубился удушливый смог над Великой Литейной, тонули в слякоти шаткие хибары Улья, посреди которого словно две жирные кляксы сидели твердыни Мортуария и Привратной Обители.

За пределами Великого Кольца все тонуло в сером тумане. Простаки с прайма утверждали, что там должен быть Мировой Пик срединных земель, а старые маги - что там просто граница нашего небольшого плана, а за ней - бескрайние просторы Астрального океана, которые бороздят летучие корабли гитъянки и иллитидов. Я балансировал на удивительно устойчивой поверхности вырезанного в виде ската-манты бронзового ковра-самолета, подставив лицо ветру, и думал, как мало бывает нужно для счастья. Но счастье не может длиться долго, и вот мы уже плавно спускаемся к подножию мраморной лестницы, ведущей к главному входу в цитадель правосудия.

Зенит ловко спрыгнула со своей манты. Полет унес ее усталость, и в глубине кошачьих глаз плясали веселые искорки.

- Веди, - с легкой улыбкой сказала она, когда я расплатился с гидом, и на этот раз амулет молчал.

Я улыбнулся в ответ, а затем с важным и озабоченным видом государственного служащего поспешил вверх по ступеням, прижимая к груди Справочник. Мой темно-серый плащ, скрепленный брошью со знаком Пяти Чувств, развевался подобно парадной мантии адвоката. Толпящиеся у входа горожане расступались перед нами, опасливо поглядывая на вооруженную гитъянки. Угрюмый стражник в алой котте с Пламенеющим мечем Гармониума молча махнул рукой в сторону гардероба, намекая, что мечи следует оставить там. К счастью, нам не нужно было пытаться проникнуть дальше. Найдя неприметную нишу в дальнем углу за рядами вешалок, я приложил руку к сердцу и торжественно произнес:

- Клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды!

Серебристое сияние заполнило сводчатый проем, и я решительно шагнул вперед. В лицо ударил порыв холодного ветра, и мы оказались в небольшой комнате с голыми кирпичными стенами, разделенной на две части металлической стойкой. Из-за неё на нас немигающим взглядом уставился квадрон.

- Назовите-бюро-отдел-и-цель-визита, - монотонно пробубнил он механическим голосом.

- Бюро внесудебного решения имущественных споров, подотдел 2 «Б», возврат имущества законному владельцу, - отчеканил я. – Прошу зарегистрировать ходатайство о предоставлении права пребывания в городе.

С этими словами я вынул из книги заложенные в нее документы и положил на стойку. Модрон с жужжанием и скрипом взял листы обоими манипуляторами и начал внимательно читать. Просмотрев ходатайство и анкеты, он со щелчком поднес к глазу одну из трех луп, закрепленных на маленьком вспомогательном манипуляторе, и снова просмотрел все листы. Модрон повторил это действие еще четыре раза с различными комбинациями луп, а затем аккуратно засунул документы в открывшуюся на боковой грани его кубического тела щель. Раздался мелодичный звон.

- Номер-вашего-запроса-четыре-тысячи-пятьсот-тридцать-семь-кабинет-сорок-восемь-второй-этаж.

- Идемте, - обратился я к спутникам, - сейчас вы ощутите дух Автоматы во всем великолепии.

Следующие два часа мы потратили, перемещаясь между кабинетами, которые отличались между собой только тем, что в одних за стальными стойками стояли тридроны и квадроны, а в других за деревянными столами сидели не менее деревянные просители Механуса в одинаковых серых робах с темно-красными воротниками. Иногда перед кабинетами выстраивались длинные очереди, в которых баатезу угрюмо занимал место за дэвой, эльф за орком, слаад за гитзераем… Хотя нет, это я погорячился. Затащить в Автомату слаада под силу только богам, да и то он сбежит при первой возможности. Наконец, гладко выбритый клерк в мантии с гербом Братства Порядка выдал нам заветные кусочки картона с зубодробительным текстом на языке модронов, прочел длиннейшую лекцию о том, как вести себя в городе, из которой мы запомнили только сумму стандартного штрафа в 10 золотых, и отпустил на свободу. Когда мы вышли из Офиса регистрации вновь прибывших сущностей, кота била нервная дрожь.

- Эти коридоры теперь будут мне являться в кошмарах до конца дней! – прошипел он и несколько раз хлестнул себя хвостом по бокам.

- Теперь мы знаем, почему Механус на картах рисуют поближе к Баатору, - саркастично усмехнулся Сорен.

- Механус хуже, - убежденно заявила Зенит. - Баатезу обратились к тирании, чтобы победить в войне, а просители Механуса в восторге от своего рабства безо всяких причин.

- Интересная точка зрения, - с серьезным видом кивнул атаон. - За это стоит выпить.

- И поесть, - подхватил я, уводя разговор подальше от политики. - Бюрократия здорово выматывает.

Против этой идеи не возражал никто, кроме Справочника, но его доводы были единогласно признаны неубедительными.

Ровные ряды одинаковых красно-серых домов купались в лучах яркого весеннего солнца, от пляшущих в аккуратно вымытых окнах бликов слезились привыкшие к сигильскому полумраку глаза. Перед нами расстилался широкий проспект, ведущий от гигантской бронзовой шестерни - портала на Механус - к городским воротам. По мощеной серым камнем улице могла пройти парадным маршем целая армия, и раз в 289 лет это случалось, когда модроны совершали очередной Великий Марш. До следующего марша оставалось как минимум сто лет, и горожане без опаски прогуливались по главной улице, наслаждаясь теплой погодой. Время от времени из боковых улочек появлялись патрули - по десять просителей в серой броне с тяжелыми алебардами. На шлемах командиров развевались алые плюмажи.

Автомату принято называть воплощением порядка, но порядок этот, мягко говоря, с сумасшедшинкой. Я ничего не имею против Гипподамовой сетки перпендикулярных улиц, но группировать здания по функциям - это уж слишком. Вам нужна кузница? Пожалуйста, вот все пятьсот с небольшим, собранные в одном квартале. В соседнем - все кожевенные мастерские. Поодаль - все конюшни, сколько их здесь есть, и попробуйте отличить одну от другой. Дома из красно-серого кирпича построены по одному проекту, утвержденному Советом Порядка, и, если кто-то повесил над входом отличительный знак, долго он не продержится. Вы вернулись в Автомату и захотели найти тот чудный магазинчик со свежей зеленью? Там еще была вывеска с пушистым кроликом? Удачи: стражники уже заставили владельца ее снять и содрали с него штраф за "нарушение архитектурного облика города". Вам не повезло здесь жить? Топайте за продуктами на другой конец города. Скажите местным, что такой порядок хуже хаоса, - назовут безумцем и хорошо, если в тюрьму не посадят.

Впрочем, город давно стал бы частью Механуса, если бы пресловутый порядок совсем не нарушался. Под землей, скрытая от посторонних глаз, кипела преступная жизнь, привлекающая едва ли не больше туристов, чем все, что оставалось на поверхности. Кое-где глубинный хаос вытекал на поверхность, образуя небольшие оазисы праздности и пренебрежения к правилам. Одним из таких оазисов была «Божественная Машина». Полурослик Турлак, хозяин таверны, свое заведение открыл прежде всего для соплеменников, но вкусная еда и непринужденная атмосфера привлекали сюда представителей всех рас мультивселенной. Турлак постоянно извинялся за маленькие столы и стулья, но так и не купил новую мебель, и многие соглашались, что это добавляет таверне особое очарование. Где еще в Автомате можно посидеть на столе под благовидным предлогом?

Пока готовилось жаркое, мы поинтересовались у словоохотливого трактирщика, держит ли Иерон свою лавку по прежнему адресу, и услышали ожидаемый ответ:

- Иерон? Нет, он съехал месяца два назад. Теперь там старик Тандол продает копченое мясо. Отличного качества, кстати, рекомендую... Куда съехал? Один Праймус ведает. Спросите лучше у вон тех карликов, которые в углу режутся в нарды...

Как оказалось, Иерон Жизнедаритель в "Божественной Машине" был частым гостем, но его приятели и собутыльники знали немного. Все сходились на том, что у него какие-то проблемы с законом, но здесь их нет только у модронов. Кто-то полагал, что маг уехал из города, другие - что он залег на дно где-то в Автомате. В любом случае, найти спрятавшегося волшебника посложнее, чем пресловутую иголку в стоге сена. Не удивительно, что мы вышли из таверны с чувством глубокой досады, но в этот момент удача решила вновь повернуться к нам лицом.

Отмеченную планами(29) женщину в потертой кожаной куртке я заметил еще в таверне. Она сидела за соседним столиком, скучающим взглядом наблюдая за бурным обсуждением исчезновения Иерона, и вышла из зала перед нами. Поэтому я почти не удивился, когда тифлина преградила нам путь.

- Что вы собираетесь делать с Книгой? - без прелюдий спросила она.

- Вернуть автору, - ответил я, - А что?

Тифлина пристально посмотрела на меня, затем пожала плечами.

- Вреда не будет... Найдёте его в здании Совета, первый этаж, 104-я комната. Внутри пять раз постучать и свиснуть.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и исчезла в переулке.

- Ловушка? - пробормотал я.

- Вряд ли, - покачала головой Зенит, и тихо добавила - Но нас пасут. Сильно не озирайтесь и будьте наготове.

"Сможем их сбросить?" - произнес я про себя, и скорее понял, чем услышал ответ. Нет, мы плохо знаем местность. В отличие от них, кем бы они ни были. "Тогда будем надеяться, что охрана их не пропустит". Увидим.

Солнце начало клониться к горизонту, когда мы вернулись на главную площадь города. Перед нами, окруженная хмурыми стражниками, лежала гигантская бронзовая шестерня. Она беззвучно вращалась, то замедляя, то ускоряя свой ход. Сопоставив скорость вращения, время суток и еще множество факторов, можно было точно определить, с каким именно местом в Механусе сейчас связан главный городской портал. К счастью, наша цель лежала по эту сторону портала, в большом квадратном здании, где заседал Совет Порядка - триумвират, управлявший дневной и надземной жизнью Автоматы. У входа в здание скучал на посту одинокий стражник.

- Вам куда? - недружелюбно поинтересовался он.

- В отдел адресно-справочной работы, сектор коммерции и финансов, - выдал я заранее заготовленную фразу, показывая охраннику пропуска.

Тот придирчиво осмотрел наши картонки, и махнул рукой.

- Проходите. От входа прямо и налево, до конца коридора.

В узких коридорах здания Совета отлично работала та же тактика, что и в Суде - уверенно идти вперед, всем своим видом показывая, что ты не просто имеешь право, но обязан находиться именно здесь. Я краем глаза считывал номера на дверях, приветствуя встречных чиновников вежливым кивком, чтобы усилить ощущение собственной причастности к бюрократическому аппарату Автоматы. Дверь под номером 104 оказалась не запертой. За ней обнаружилось тесное подсобное помещение, заставленное стеллажами, на которых громоздились пачки чистой бумаги, стопки новых бухгалтерских книг и коробки с ручками и чернильницами. Аккуратно закрыв за собой дверь, я подал условный сигнал. Некоторое время ничего не происходило, а затем посреди комнаты взметнулся фонтанчик пыли, и из него соткался образ резной двери из красного дерева, украшенной посеребрённым гербом: дракон на вершине высокой башни. Такой же герб был выгравирован на переплёте Книги. Я мгновенно узнал плетение "Великолепного дворца Морденкайнена", хотя это заклинание пока что было за пределами моих способностей. Дверь приоткрылась, и из-за нее выглянул худощавый мужчина лет пятидесяти в цветастой мантии и странной шапочке с неприязненным выражением лица.

- Да, кого там принесло? Я за... Проклятие!

Разглядев нас, волшебник отпрянул назад и едва не захлопнул дверь, но отчаянный вопль Справочника остановил его. Иерон замер на пороге, и я протянул ему тяжелый фолиант.

- Мое любимое создание! Как вовремя! Откуда он у вас?

Ответить ему никто не успел. Уже второй раз за этот день за моей спиной раздался скрип и треск вырванных дверных петель, и холодный женский голос приказал:

- Схватить старика! Остальных – в расход!

Волшебник выхватил у меня книгу и во мгновение ока скрылся в своем дворце. Сзади послышался металлический лязг и вскрик: Зенит перешла в контратаку. Время как будто замедлило свой ход. В дверь ломились люди в черной кожаной броне с короткими мечами. Один из них уже лежал на полу, схватившись за распоротое бедро. За их спинами высокая эльфийка завершала сложный пасс, и я обрадовался, что не успел создать щит. Потоки магии ринулись во все стороны как из пробитого воздушного шара, разрывая кружево плетений, и Иерон Жизнедаритель с грохотом растянулся на полу. Сорен пинком отправил еще одного бойца за дверь, но на его месте тут же вырос следующий. В Джиссона кто-то метнул нож, но гитъянки щелкнула пальцами, и лезвие, потеряв момент, упало на пол. Кот с диким мявом взлетел на стеллаж.

- Джезрин, лови! – крикнул кто-то из нападающих, и перед эльфийкой завис полупрозрачный куб, наполненный белёсым туманом. Вокруг ее пальцев заплясали электрические разряды, но тут я запустил в колдунью фигуркой глазокрыла, влив в неё немного энергии. Черный шар с визгом метнулся к заклинательнице, и она рефлекторно швырнула в него молнию. Куб ярко мигнул, втянул в себя глазокрыла и упал на пол.

- Nil inultum remanebit(30)! – прокричал я, и по коридорам покатился противный дребезг охранной сигнализации.

Захлопали двери, раздались испуганные крики и топот подкованных сапог. Головорезы в черном ненадолго растерялись, но Джезрин выхватила клинок и влетела в подсобку. Сорен едва отбил скользящий удар и отшатнулся к стене. Зенит оскалилась, отбив клинок рослого разбойника, и попыталась достать эльфийку острием сабли. Та уклонилась, едва не поймав брошенный Иероном сгусток кислоты. Гомон в коридоре утих, но тут же взметнулся новой волной.

- Модроны! – кричали разные голоса. – Модроны идут!

- Джезрин, шухер! – завопил кто-то из оставшихся в коридоре. – Модроны!

Эльфийка замешкалась, а из углов комнаты повалил густой дым.

- Ходу! – крикнул мне в ухо Иерон. – Ходу, пока они не опомнились!

Я рванулся к выходу, сбив с ног полурослика с длинным кинжалом. Зенит каким-то чудом ухватила за загривок шипящего кота и устремилась за мной. В коридоре царил хаос. Все двери были открыты, клерки, стражники и бойцы в черном толпились у окон, отталкивая друг друга. Мы пронеслись мимо кабинетов, выскочили на улицу как пробка из бутылки игристого, и замерли от изумления. Из главного портала как из рога изобилия сыпались модроны всех форм и размеров.

С лязгом шагали шеренги шарообразных монодронов, суетились призмы дуодронов и пирамидки тридронов, раздавали указания кубические квадроны и похожие на морские звезды пентадроны. Крылатые монодроны-разведчики носились над крышами домов. Глядя на эту стальную лавину, я понял, что случилось невозможное: Великий марш модронов начался раньше срока.

Иерон пришел в себя первым.

- Не стойте столбами, быстрее за мной! – прошипел он, и устремился прочь от здания Совета.

Он повел нас по боковым улицам, постоянно петляя, кое-где срезая путь через проходы между какими-то сараями. Наконец, мы нырнули в неприметную дверь одного из безликих домов, и оказались в тесной комнатушке со всяким хламом.

- Теперь рассказывайте, - проворчал волшебник, с усилием задвигая тяжелый засов.

- Мастер Джиссон, ваш выход… Зенит, поставь его куда-нибудь, - обратился я к гитъянки, осознав, что она все еще держит нашего друга на весу.

- Уф, спасибо, - сказал кот, становясь на лапы.

- Джиссон? – с недоверием переспросил Иерон.

- Да, мастер Иерон. Я – тот самый Юдеми Джиссон, который купил у Вас Справочник…

- Вернее, заплатил всего четверть суммы и растворился в воздухе! И кто же, позволь узнать, превратил тебя в кота?

- Видите ли, я умер, - с достоинством ответил Юдеми. – И возродился в Звериных Землях. Но случилось так, что я вновь нашел Справочник, и решил принести его вам, вместе с искренними извинениями.

- Э… хм… - смутился маг. – Ладно, беру свои слова обратно. Смерть – достаточное оправдание чтобы не платить по счетам. Думаю, я должен быть тебе благодарен, хотя твои друзья и притащили мне на голову Джезрин с ее головорезами.

- Ту девицу с кубом-ловушкой? – переспросил Сорен. - Кто она такая?

- Подручная Леггиса Скрогга, - нехотя ответил волшебник.

- О как! – вырвалось у меня.

Леггис Скрогг был одним из троих членов Совета Анархии – теневого правительства Автоматы. Ни одно преступление в городе не совершалось без его ведома, и не оставалось безнаказанным без его санкции.

- Так что на вашем месте, канарейки(31), я бы сваливал из Автоматы, - мрачно добавил Иерон.

- А как же вы? – спросил Джиссон.

- Ценю твою заботу, парень, но я вожу жадных мерзавцев за нос сколько себя помню. Так что обо мне не беспокойся. А теперь давайте прощаться, у меня много дел.

- Минутку, мастер Иерон, - остановил его я, доставая из сумки несколько сложенных листов. – Подпишите эти бумаги, и мы пойдем.

Волшебник раздраженно нахмурился.

- С каких это пор сенсаты интересуются бумажками? Ладно, что там у тебя… - его глаза удивленно округлились. – Мультивселенная сегодня точно сошла с ума.

Он взмахнул рукой, и внизу бланков золотом зазмеилась витиеватая подпись.

- Так пойдет?

Я вздохнул и достал аркадийский желудь. Вокруг листов дрожало марево остаточного излучения. Похоже, все-таки трансмутация, а не иллюзия. Значит, подписи продержатся достаточно долго.

- Вполне. Последний вопрос к Справочнику, с вашего позволения...

- Деньги спрятаны под кроватью на втором этаже лавки. Ищите незакрепленную доску, - угадал мои мысли фолиант.

- Вы все узнали? - сварливо поинтересовался волшебник. - Тогда не смею вас больше задерживать.

Когда мы вышли на улицу, город гудел как растревоженный улей. Люди, отчаянно жестикулируя, обсуждали неожиданное появление модронов. Откуда-то, как грибы после дождя, вылезли уличные проповедники, громогласно призывая покаяться, и предсказывая спасение или гибель мультивселенной, или то и другое одновременно в различных комбинациях. Даже живущие в Автомате модроны выглядели возбужденными и сбитыми с толку. В Механусе что-то явно пошло не так, и в моем сердце смешивался коктейль предвкушения и страха, сдобренный пониманием того, что настали интересные времена, о которых все любят читать, но не особо хотят в них жить. К счастью, ни бандитам Скрогга, ни городской страже и чиновникам не было до нас никакого дела, и вскоре мы уже вдыхали родной прогорклый воздух Сигила, стоя на ступенях Городского Суда.

Не буду утомлять вас подробностями возвращения в лавку Джиссона, или поисков его тайника в пыли под старой кроватью. Сколько бы приключений не ожидало каждого из нас в будущем, но это подошло к концу.

- Неплохая прогулка получилась, - весело подмигнул нам полуэльф, пряча толстый кошель под куртку. - Если будут еще безумные идеи, ищите меня в Разрушенном Храме.

Они с котом выскользнули за дверь и растворились в вечерней мгле. Я протянул Зенит подписанные Иероном бумаги.

- Этого должно хватить для получения прав на дом.

Гитъянки покачала головой, и что-то в ее глазах заставило меня выставить ментальный барьер.

- Я передумала. Ты будешь официальным владельцем, - безапелляционно заявила гиш, и защитный амулет заметно нагрелся.

Некоторое время мы играли в гляделки, но усталость взяла свое, и почти одновременно я и Зенит отвели взгляд.

- Колючий, как дикобраз, - пробормотала она. - Ладно, назови цену.

- Немного информации, - ответил я. - Кого мне опасаться и о ком тебя предупредить, если что?

- Или кому меня выдать, - фыркнула мечница.

- Логично, - согласился я. - Тогда переведем дело в торговую плоскость. Полторы сотни серебряных в месяц.

- Приемлемо, - кивнула она. - Что-нибудь еще?

Я улыбнулся, вспомнив шутку Сорена:

- Как ты относишься к опере и абстрактной живописи?

----------------------

1 Леди или Её Безмятежность – таинственная правительница Сигила, магическое существо огромной мощи.

2 Абишаи – один из видов баатезу из Девяти Адов. Похож на прямоходящего варана с мощными задними лапами и перепончатыми крыльями.

3 Гармониум – фракция Сигила, взявшая на себя обязанности городской стражи.

4 Арвандор – слой плана Арборея, на котором обитают боги эльфов.

5 Колокола Бездны – магические колокола храма Бездны в Сигиле, звон которых постоянно слышит тот, кого прокляли жрецы.

6 Атаон – фактотум (младший функционер) фракции Атар, члены которой стремятся освободить смертных из-под власти богов.

7 Ви’чаар’ча (гит.) – будь прославлен, приветствие равного или старшего по рангу. Адилшар (гит.) – первый среди многих, церемониальное обращение к высокопоставленному гитъянки.

8 Иллитиды или пожиратели разума – раса гуманоидов с сильными псионическими способностями. Из-за щупалец вокруг рта голова иллитида похожа на осьминога. В древние времена держали народ Гит в рабстве.

9 Г’хель’зор (гит.) – дословно «мозговой огонь». В разговорной речи – бред, безумие.

10 Гит. «не благодари».

11 Боец (basher, cutter) – в сигильском жаргоне уважительное обращение к кому бы то ни было, не обязательно к воину. Боец – всякий, кого боишься назвать пнём.

12 Звероземье, он же «края счастливой охоты» — дикая, нетронутая глушь, более живая, чем любые уголки материальных миров.

13 Проситель – жители планов верят, что умерший возрождается в виде «просителя» на том плане, который ближе всего к его мировоззрению. К примеру, добрый, но неорганизованный и в меру ленивый Джиссон стал котом в Звероземье, а какой-нибудь злой колдун вполне может стать одним из лемуров в Девяти Адах Баатора.

14 Чароплёт (spellslinger) – на сигильском жаргоне так называют всех, кто имеет дело с магией, иногда включая жрецов.

15 Обреченные или Стяжатели – одна из фракций Сигила. Их идеал – стремление к власти и знаниям исключительно своими силами. Главный лозунг: «То, чего ты добился — твоя награда, если потерпел неудачу — сам виноват». В Городе фракция контролирует налоговую, кадастровую и справочную службы.

16 Гит. «ты-волшебник»

17 Письменные принадлежности – те, которыми вносят в Книгу Мертвых: перо (клинковое оружие), печать (дробящее), стилос (древковое) и чернильница (доспехи).

18 Гиш (гит. умелый) – гитъянки, владеющий как боевыми искусствами, так и магией.

19 Братство Порядка (законники) – фракция Сигила, члены которой стремятся познать все законы Мультивселенной. В их руках находится городское судопроизводство.

20 Слаады – жабоподобные существа из плана Лимбо. Считаются воплощениями первозданного хаоса.

21 Привратная Обитель или Застава – главная городская психбольница для малоимущих, по совместительству – штаб-квартира Мрачной Клики.

22 Твердолобые – народное название членов фракции Гармониум, выполняющей функции городской стражи.

23 После свержения ига иллитидов народ Гит разделился на две ветви – воинственных гитъянки и более мирных гитзераев. Из-за их разногласий иллитидам удалось собрать силы и укрепиться в подземных убежищах, в чем каждый из народов обвиняет другой. Гитзераи поселились в Лимбо и научились строить города из первичного бульона.

24 Анарх – маг, способный преобразовывать субстанции плана Лимбо. Самые сильные анархии – гитзераи.

25 Гис’телка – самоназвание языка гитъянки.

26 Гит’рибан – кварталы на границе районов Гильдий и Клерков, населённые преимущественно изгнанниками-гитъянки.

27 Ту’нарат – столичный город гитъянки в астральном плане. Его диалект считается эталоном языка.

28 Грайт (гит.) – варвар, любое разумное существо кроме гитъянки и гитзераи.

29 Отмеченный планами – политкорректное название тех планаров, в чьих жилах течет кровь небожителей, извергов или джиннов. В данном случае незнакомка – тифлинг, потомок человека и изверга.

30 (лат.) никто не останется безнаказанным.

31 Кенарь, канарейка (англ. Cager) – жаргонное самоназвание жителей Птичьей Клетки, то есть Сигила.

Камень второй. Грабь во время пожара.

Публичный сенсориум, комната 72. Малахитовый додекаэдр на постаменте из черного дерева. Даритель – Алоизиус Хобнитц, вольный археолог из первичного мира Орт. Записан в семнадцатый день пятого месяца 127 года правления фактола Хашкара.

Алоис Хобнитц по прозвищу Золотой Крот пребывал в отвратительном расположении духа, отлично сочетавшемся с окружающей действительностью. Он сидел в мерзкой дыре под названием «Пятнистая крыса» и угрюмо смотрел на кружку с унылым пойлом, которое даже местные стеснялись называть пивом. На вкус жидкость была немногим лучше воды из городского фонтана, в который нагадили голуби, и единственным ее достоинством оставались мелкие пузырьки неизвестного полурослику газа, с непривычки вызывавшего икоту. «Что отличает парня, которому просто идет масть от того, кто разбогатеет?» - думал он. – «Конечно, умение вовремя остановиться». Взять хотя бы его. У Алоиса было чутье на ловушки, а замки открывались от одного прикосновения его ловких пальцев. В пятнадцать лет он понял, что сундуки богатых купцов – это мелко и пошло, в семнадцать на его счету было уже пять гробниц великих королей древности, а в двадцать он выбрался живым и довольно богатым из печально известных подземелий замка Серого Ястреба. Да что там, Кроту удалось проникнуть в Тайник Дроу(1) и унести оттуда не только ноги. И вот здесь-то стоило остановиться. Стать уважаемым экспертом по древностям, обучать молодых взломщиков, просто выстроить себе уютную нору и жить в свое удовольствие… Но нет. Алоис решил, что теперь он способен утащить золотую гору из-под носа пятиголовой праматери драконов, и что родной мир для него слишком тесен. А, значит, пора попробовать внешние планы на зуб.

Что может быть проще? Колдун, чтоб ему спотыкаться о собственную бороду до конца дней, даже снабдил его какими-то картами за умеренную сумму в тысячу золотых. А дальше – загадочный ритуал, решительный шаг в серебристое марево портала, и Сигил, великий Город Ворот, втянул мастера-взломщика как спящий дракон мошку, даже не чихнув. И тогда Алоис понял, что в мультивселенной есть вещи, к которым попросту невозможно быть готовым. Начать с того, что проклятый город построен на внутренней стороне свернутого кольцом полукруглого жёлоба. Нет, это становится понятным далеко не сразу. Вначале все застилает мерзкий прогорклый смог, от которого постоянно хочется пить и кашлять, и ты попросту не видишь дальше собственного носа. Затем приходит осознание того, что в Городе Дверей порталы действительно повсюду. Дверь в уборную может вполне вести на Баатор(2), а ключом к ней оказывается твой левый носок. Те, для кого этот опыт не становится последним, постепенно учатся правилу Трех (местные обожают делить все на три части): смотри под ноги, следи за окружающими и не прислоняйся к чему попало. Наконец, наступает тот редкий день, когда туман рассеивается, и ты видишь растреклятый горизонт, загибающийся вверх, и здания над своей головой. Говорят, в гномьем раю картина похожая, но там две плоскости, одна над другой, а здесь именно кольцо. Теоретически, его даже можно обойти пешком, только вот по дороге встречаются такие места, куда не всякий демон полезет. Дальше просыпается забившаяся в темную норку жажда приключений. Карты колдуна никуда не годятся, и вот уже один подозрительный хмырь продает тебе летающий и говорящий череп, который расскажет, куда идти, а второй проводит через портал якобы в сады Шейлы Пейриройль(3), где текут реки яблочного сидра. Подельник негодяя, поджидающий с той стороны, требует все деньги и заговоренный меч в обмен на возможность вернуться из кошмарного места обратно в Сигил, и вот, опытнейший расхититель гробниц ищет работу в «Пятнистой крысе».

Алоис мрачно обвел взглядом закопченную комнату. Здесь заключалась лишь небольшая часть теневых сделок: основная биржа ночного труда находилась в Улье, но соваться в трущобы без приличного оружия было слишком рискованно. Впрочем, ему попался довольно приличный заказ: стащить волшебный меч из музея в городе под названием Сердечная Вера и за четыре дня доставить в портальный город Превосходный. Двести золотых задатка, ещё тысяча при передаче товара. Загвоздка была в том, что меч находился на горе Целестии, одном из внешних планов.

Картина мира, какой ее рисовали на картах, была такова. В центре Внешних земель так или иначе находится Сигил. Вокруг него на равных расстояниях расположены портальные города, в каждом из которых есть ворота, ведущие на один из внешних планов. Попасть из Сигила на Внешние земли довольно легко. Путь к любому из портальных городов займет от трех до шести дней, причём зависит это исключительно от везения – так сказал летающий череп. Идешь ли ты пешком, едешь на лошади, на арбе, или летишь по воздуху – только магия земель решает, доберешься ты быстро или медленно. В любом случае, этот вариант не годится. Даже если дойти до Превосходного за три дня и проскочить его со скоростью стрелы, остаётся один день на Целестии. Придется искать другой путь, но деньги слишком хороши, чтобы отказываться.

Заказчик не спешил, и Крот от нечего делать продолжил разглядывать окружающих. В основном это были запыленные и пропитавшиеся смогом работяги из мелких мастерских Нижнего Района, но несколько человек выделялось из общей массы. Например, высокий изможденный полуорк в черном балахоне. Он и его единомышленники убеждали бедолаг, очутившихся за чертой бедности, завещать свое тело фракции Хранителей Праха в обмен на несколько золотых. Перспектива таскать после смерти тележки по Мортуарию, будучи поднятым в виде зомби, мало кому нравилась, но, как резонно замечали «пыльные», «тогда вам будет уже все равно, а сейчас эти деньги отнюдь не помешают». Или двое за соседним столиком. Одежда, вроде, невзрачная, но больно уж гладко выбриты, да и мылись не раньше вчерашнего дня. Алоис присмотрелся внимательнее. Русоволосый полуэльф, похоже, был местным, хоть и побогаче остальных забулдыг. Из-под застиранного темного плаща виднелась старая кожаная куртка, какую одевают под кольчугу, чтобы не терла. Складки плаща топорщились, выдавая спрятанный под ним длинный кинжал или короткий меч. Его приятель, худой темноволосый человек, устало щурил глаза, покрасневшие то ли от смога, то ли от бессонных ночей за книгами. Было видно, что он старается как можно реже касаться грязной и липкой поверхности стола. У горла обоих блестели бляхи с гербами фракций, но эти картинки полурослику ни о чем не говорили.

- Значит, шаржист сказал, что последний раз джиннью видели в Сердечной Вере два месяца назад? – спросил полуэльф.

- Понимаю, что это звучит глупо, - устало ответил человек. – Но мне уже надоело сидеть и ждать новостей. От знакомых Суруакса до сих пор не было никакого толка.

- Вечно тебя тянет в какие-то тоскливые места. Автомата, теперь горы Целестии…

- Ты бы предпочёл Карцери или Баатор? – с кривой усмешкой спросил темноволосый.

- Ты слишком мрачен, Мено, из чего я делаю вывод, что желтоликая валькирия тебя отвергла. – Полуэльф поднял руку в предостерегающем жесте. – Только не пытайся отрицать, что влюбился в неё по уши.

- Задвинь это, Сорен, - поморщился человек. - Если здраво помыслить, между нами стоит такая прочная штука как видовой барьер.

- Этот барьер не настолько высок, как ты думаешь, - фыркнул Сорен. – Что ты вообще знаешь о гитъянки кроме их языка?

- Я читал «Том Морденкайнена о врагах»…

- Чего еще ждать от волшебника? – скривился полуэльф. - Кстати, ты в курсе, что этот пасквиль написал его ученик Бигби, будучи под заклятием очарования?

- Друг мой, ты обо мне совсем плохого мнения… Еще я читал «Нерушимый круг Зертимона».

- Расскажешь как-нибудь, как ты раскрыл проклятую штуковину. Но «круг» - это священное писание, и в нем ровно столько правды, сколько ты хочешь, чтобы там было.

- Слова истинного атаона, - усмехнулся маг.

- Если бы они не были правдой, наша фракция давно бы уже развалилась, - парировал Сорен. – Как найдешь свою джиннью, надо будет сводить тебя в «Сорванную вуаль». У старины Кесто найдется что-нибудь подостовернее… Однако!

Полуэльф уставился на дверь таверны, в которую как раз зашла женщина из странного народа, который одни называют гитъянки, а другие - гитцераи. Желто-зеленая пятнистая кожа, уши еще длиннее, чем у эльфов, кошачьи глаза, маленький вздёрнутый нос, длинные, слегка вьющиеся чёрные волосы, стянутые в хвост. Примерно так бармен описывал Алоису заказчицу. На вошедшей был тёмно-коричневый сигильский плащ, под которым виднелась прочная куртка из шкуры виверны. Гит вопросительно посмотрела на бармена, и тот указал ей взглядом на полурослика. Значит, точно она.

- Эй, Зенит! – помахал ей рукой тот, которого называли Сореном. – Какими судьбами?

Заказчица остановилась на полпути к столику Алоиса.

- Вы пунктуальны, хорошо. Жёсткий акцент делал её произношение необычным, но довольно приятным на слух.

- Ты тоже, - улыбнулся маг. – Как всегда.

- О, я чего-то не знаю? – поднял бровь полуэльф.

- Менандр согласился помочь одному моему знакомому, - гитъянки бросила быстрый взгляд на Алоиса, - добраться до Сердечной Веры. Надеюсь, ты не будешь его отговаривать?

- Как говорит королева гидов Кайли, возможно, - осторожно ответил Сорен. – Но только если буду знать, во что ты нас впутываешь.

Гит вздохнула и присела на свободный стул.

- Ладно. Мне поручили вернуть один из серебряных мечей…

- Так ты – рыцарь-сталкер(4)? – удивлённо перебил её полуэльф.

- Нет, - поморщилась Зенит. – И говори потише.

- Продолжай, пожалуйста, - мягко сказал волшебник.

- Для меня соваться в Сердечную Веру – самоубийство, поэтому я наняла специалиста…

- Несомненно, праймера, который не слишком хорошо понимает, на что подписался, - фыркнул полуэльф.

- Меч пылится в местном музее, - отмахнулась гит. – Никто из небожителей не будет о нём горевать.

- Предположим, - кивнул Сорен. - Но бегать от крылатых львов(5) не входило в мои планы.

- Я не прошу вас помогать моему знакомому или вытаскивать его оттуда. Просто доведите его до городской стены… Скажем, за сто золотых?

- Такса планоходца(6), – задумчиво пробормотал Менандр.

- Каждому или на двоих? – ехидно уточнил полуэльф.

- Каждому, - вздохнула заказчица.

- Тогда ладно, - улыбнулся мечник.

Гит повернулась к столику полурослика и жестом пригласила его подойти.

- Мастер Алоизиус Хобнитц, - представила она взломщика.

– Мои друзья – Сорен из Атар и Менандр из сенсатов.

- Моё почтение, - хмуро произнёс Золотой Крот.

Заказчица взмахнула рукой, и над столом появилось изображение изогнутого серебристого меча. Лезвие было украшено гравировкой в виде побегов плюща. В изгибах лозы прятались кольца, составленные из символов незнакомого алфавита.

- Ваша цель, мастер Хобнитц, - пояснила она. - Мои друзья проводят Вас до ворот города. Вот ваш задаток и план здания. Она извлекла из-под плаща кусок пергамента и набитый монетами кошель.

- Ты продешевил с квартирой, - поддел волшебника полуэльф.

Тот только улыбнулся.

- До встречи, мастер Хобнитц, - сказала гит. – Менандр, Сорен.

Кивнув на прощание каждому из них, заказчица растворилась в воздухе. Полуэльф присвистнул и они с магом обменялись многозначительными взглядами.

- Значит, вы знаете портал прямиком в Сердечную Веру? – поинтересовался Алоис.

- Нет, - ответил Атар, - но я знаю того, кто знает. С этими словами он посмотрел в дальний угол и нахмурился. Проследив за его взглядом, Алоис увидел лишь пустой столик. Пара посетителей – дюжий наемник в видавшей виды кольчуге и худая девушка в грязном зеленом плаще направлялись к выходу. Девице явно было плохо от выпитого, и воин не слишком заботливо поддерживал ее на ходу. Полурослик заметил, что в левой руке он сжимал потрепанную брошюрку.

- Только отвернешься... - прошипел Сорен. – За ними, быстро!

Маг и мечник направились к двери. Алоис последовал за ними на расстоянии, опасаясь, что снаружи их может ждать теплый приём. Улица тонула в густом смоге - отличная погода для засады. В такое время все стараются спрятаться в помещении, заткнув двери и окна, чтобы не дышать сернистыми испарениями нижних планов, прорывающимися через порталы, и копотью Великой Литейной. Мено и Сорен привычным движением натянули шейные платки на нос. А вот широкоплечий человек в черном плаще с фиолетовой каймой явно считал себя неуязвимым. Или, может быть, надеялся, что густая борода задержит частички сажи. На груди незнакомца висел амулет, похожий на цветок с пятью разноцветными лепестками, только каждый лепесток был в форме драконьей головы. Бородач стоял как столб посреди улицы, закрыв глаза, словно прислушиваясь к чему-то. Наемник, которого Алоис заметил в таверне, подошел к бородатому и швырнул свою спутницу к его ногам.

- Вот она, господин, - глухо произнес он.

- Пусть эта жертва не будет напрасной, - пробормотал бородач, не открывая глаз. Воин нехотя потянулся к рукояти меча.

- Стоять именем Гармониума! - неожиданно гаркнул Мено.

Наемник вздрогнул и резко повернулся к волшебнику.

- Ардон, это же те клоуны из Автоматы! – удивлённо воскликнул он.

- Быстрее! - рыкнул бородач.

Мено тяжело вздохнул и тоже закрыл глаза. Волосы на голове полурослика встали дыбом, когда тень волшебника отделилась от него... Хотя, какая, к балору, тень в таком тумане? Что-то, сотканное из чистого ужаса, метнулось к наемнику и тот, не успев достать меч, упал навзничь со сдавленным криком.

- Ненавижу это делать, - чуть слышно прошептал маг.

Бородач, наконец, соизволил открыть глаза. Алоис ожидал, что они будут обсидианово-черными или залитыми фиолетовым пламенем или еще что-то в таком роде. От темных жрецов подсознательно ждешь чего-то такого. Но глаза были блекло-серыми, с легкими искорками безумия. Жрец поднял руки, и в воздухе перед ним расплылась чернильная клякса, быстро приняв форму шестопёра с зазубренными лезвиями. Призрачный шестопёр метнулся к волшебнику, набирая скорость для смертельного удара. Мено вскинул ладонь к лицу, словно защищаясь от яркого света. Раздался звук бьющегося стекла, вокруг мага вспыхнула и тут же рассыпалась дождем серебристых снежинок призрачная сфера. Булава отскочила назад, как будто невидимый гигант сделал новый замах. Полуэльф начал обходить бородача по дуге, поигрывая мечом, но тот пока не обращал на него внимания. Дело принимало дурной оборот, и полурослик недолго думая запустил в жреца тяжёлым кошельком. Снаряд угодил тому прямо в лоб, монеты со звоном посыпались на мостовую. Бородач удивленно моргнул, и черный шестопёр растворился в тумане. Воспользовавшись моментом, Сорен подскочил к жрецу и нанес колющий удар, но тот легко отскочил, а полуэльф едва увернулся от стремительного выпада ритуальным ножом в лицо. Темный жрец пропел короткую фразу на странном гортанном наречии, и вокруг него возникла стена из вращающихся призрачных клинков, которая тотчас вспыхнула и рассыпалась, когда в нее ударили два луча - ядовито-зеленый и ослепительно-белый. К удивлению Алоиса, Сорен тоже оказался не чужд магии. Бородач пошатнулся, но тут же перешел в бешеную контратаку. Его нож мелькал быстрее молнии, и полуэльф едва успевал отскакивать и парировать. С пальцев Мено сорвались пять сияющих снарядов, но жрец почти не обратил внимания на их удары. "Крышка ушастому", - подумал полурослик, но тут из тумана вынырнула фигура, закутанная в алое пончо, и схватила бородача за плечо. Тело жреца свело судорогой как от электрического разряда, и Сорен недолго думая проткнул его мечом. Бородач зашатался, схватил его за плащ и прорычал несколько слов на том же языке, но полуэльф пырнул его еще раз, и темный жрец рухнул на грязную мостовую.

Фигура в красном быстро подошла к лежащей без сознания девушке. Алоис понял, что это была пожилая гит – ещё одна за сегодня. У этой нос практически отсутствовал, а в уголках кошачьих глаз залегли морщины. Дополняло образ ожерелье из крупных красных бусин.

- Что вы от неё хотите? - недружелюбным тоном осведомилась незнакомка.

- Карту порталов, как обычно, - в тон ей ответил запыхавшийся Сорен.

Гит указала ему на смятую брошюру, которую все еще сжимал в кулаке мёртвый наёмник.

- Забирайте и проваливайте! - бросила она.

- Эти пни опоили ее какой-то дрянью, нужен антидот, - проворчал полуэльф, бегло осмотрев лежащую.

- Уж как-нибудь разберусь, - фыркнула гит.

Из тумана вывалились два наемника с полуторными мечами.

- Не прошло и полугода, - язвительно прокомментировала дама в красном, и начала водить рукой над лицом девушки, едва заметно шевеля губами.

- Мастер Хобнитц, соберите свои деньги, и идемте отсюда, пока твердолобые не набежали, - устало произнес Мено.

Полурослик не заставил себя ждать, и троица быстро покинула место преступления.

- Куда теперь? - спросил Алоис у волшебника.

- В "Древности Тиввума", - ответил тот. - Где бы ни был портал, нам нужен ключ от него, и купить его у Лю Раскин - самый быстрый способ. Кстати, Сорен, что там с картой?

Полуэльф, задумчиво крутивший в руке снятый со жреца медальон, быстро спрятал его в карман, и достал засаленную книжку.

- Присвети немного, ничего не разобрать, - попросил он мага.

Тот кивнул, и над брошюрой завис зеленый огонёк. "Порталы Сигила: набор карт с подробными примечаниями. Составитель: Лиссандра Искательница Порталов. Отпечатано в типографии Скоффлоу Пенна в 127 году правления фактола Хашкара" - прочитал Алоис на обложке.

- Лиссандра и анархисты выходят на новый уровень, - прокомментировал Мено. - Не удивлюсь, если книжонка уже запрещена Гармониумом.

- Этот фонтан им не заткнуть, - уверенно ответил Сорен. - От покупателей отбоя не будет.

Он перевернул несколько листов. На них были карты отдельных частей Сигила, испещренные разноцветными точками. Каждая точка была помечена буквой и номером, некоторые пометки перечёркнуты красным. В конце книги - алфавитный указатель.

- Лучше бы они сделали рубрики по планам назначения, - проворчал Мено. - Но цвета тоже сойдут... Смотри К103 - Луния, Высокий берег, страница 37.

- Маленькая Аркадия, Дом с лягушками... - вздохнул полуэльф. - Стоило ожидать. Надеюсь, твердолобые не сразу вышибут нас оттуда.

- Что такое Маленькая Аркадия? - полюбопытствовал Алоис.

- Квартал в Районе Клерков, недалеко от Зала Празднеств, - ответил волшебник. - Тихая гавань для отставников Гармониума, аасимон(7) и небожителей. Если ты не тифлинг и не враг твердолобых, можешь считать себя там в безопасности. Только вот незадача: для бойцов Гармониума достаточно добропорядочен только тот, кто носит их цвета.

- Ладно, придумаем что-нибудь, - махнул рукой Сорен.

Они быстро шли по узким извилистым переулкам, стараясь не задевать покрытые копотью и плесенью стены домов. Смог окутывал их душным облаком, его ядовитые щупальца забирались под плотную ткань шейных платков, тысячами мелких иголок впивались в гортань, выжимали слёзы из глаз. Улочки петляли, вливались в более широкие проспекты или небольшие площади, снова сжимались подобно бутылочному горлышку. В проклятом тумане Алоис давно потерял чувство направления и времени, но его спутники уверенно продолжали путь. Слева дома исчезли, сменившись высоким забором, из-за которого раздавался звон молотов и скрип тележек. За забором виднелись очертания громадного здания, увенчанного плюмажем из разноцветных клубов дыма.

- Великая Литейная, - указал на здание полуэльф. - Воплощение идеологии Богоравных... Приступ кашля прервал его речь, но Сорен подавил его и закончил мысль: - Монструозное сооружение, производящее в основном дым и грохот.

- Побереги лёгкие, - посоветовал Мено. Когда они миновали Литейную, смог стал пожиже, но все равно раздирал горло. Вокруг теснились дома самых разных форм и размеров, увитые неизменной шипастой лозой. Кое-где высокие гуманоиды с пышными седыми гривами и витыми рогами молча срезали разросшиеся побеги. Мелькали двери, деревянные и металлические, иногда украшенные резьбой, но чаще - разводами сажи и пятнами грибка. Над одной из дверей обнаружилась вывеска: "Вездесущий странник". Сорен толкнул дверь, и спутники оказались в богатой таверне, заполненной разнообразными посетителями.

- Решили промочить горло? - осведомился Алоис.

- Нет. Достань свой кошель, потряси, чтобы деньги звенели, и выходи, - ответил маг.

Полурослик хотел возразить, но человек первым вытащил из кармана на поясе горсть мелких монет, потряс ими, и исчез в дверном проёме. Алоис пожал плечами, потряс своим кошельком, и шагнул за ним. Его встретили шум и толчея Великого Базара. Здесь тоже висел густой туман, но в нём уже не было разъедающей глаза взвеси. Алоис оглянулся, и увидел, как Сорен выходит из двери, не похожей на ту, в которую они вошли. Над ней висела гораздо более чистая вывеска с названием таверны.

- Главное не перепутать ключ, - подмигнул ему полуэльф. - У "Странника" много входов и еще больше выходов. Жаль, ни один из них не ведет в Сердечную Веру. По крайней мере, на этой неделе.

Невзирая на отвратительную погоду, торговля в Районе Рынка шла вовсю. То и дело приходилось протискиваться сквозь толпы покупателей и праздных гуляк. Несколько лет назад Алоис мог бы даже стянуть пару кошельков из спортивного интереса, но сейчас ему был дороже свой собственный. Концентрация умелых карманников в этом безумном городе поражала воображение. Вскоре перед ними выросла высокая цилиндрическая башня из зеленого мрамора. На уровне второго этажа её опоясывала вырезанная в камне надпись "Древности Тиввума" на нескольких языках.

- Мастер Хобнитц... - начал полуэльф.

- Зови меня Алоис, так быстрее, - перебил его взломщик.

- Отлично, - улыбнулся тот. - Вот Мено больше любит полное имя, но у меня терпения не хватает. Так вот, Алоис, если внутри тебе покажется, что что-то лежит без присмотра - не верь глазам своим. И, на всякий случай, ни слова о драке возле "Пятнистой крысы". Что-то мне подсказывает, что этим новостям здесь могут быть не рады.

Два приятеля явно знали об участниках утреннего боя гораздо больше полурослика, но взломщик не сомневался, что свои знания они будут держать при себе. Оставалось только пристально смотреть, внимательно слушать, и делать выводы.

Весь первый этаж занимало большое круглое помещение, заставленное ящиками со всевозможным барахлом - от осколков цветного стекла и серебряных пуговиц до ржавых гвоздей и грязных щепок. В центре комнаты узкая винтовая лестница стальным буром уходила в потолок. Справа от двери стоял огромный полукруглый стол из того же зелёного мрамора. За ним в мягком кресле расположилась маленькая старушка в стильном зеленом жакете. Из пышной, будто наэлектризованной гривы тонких седых волос выглядывали короткие рожки. Глаза хозяйки магазина прятались за толстыми затемнёнными очками. "Наверное, это и есть Лю Раскин", - подумал Крот. С милой улыбкой бабка втолковывала что-то щеголеватому молодцу в начищенных доспехах, на небесно-голубом плаще которого еще красовалась серебряная латная перчатка Торма, бога паладинов. За спиной рыцаря столпились его спутники, тоже пока не запятнанные сигильским смогом. Алоис подошёл поближе.

- Нет, мадам, сделка с демоном для меня неприемлема, - резко произнёс паладин. - Если в обмен на ключ Вы примете только товары этого А'Кина, мне придется искать другого продавца, или другой путь.

Старушка картинно вздохнула.

- И потом они удивляются, что так мало существ оставляет пути зла... -дрожащим голоском пробормотала она. - Воля ваша, юноша, ищите.

Рыцарь уже хотел уходить, но Лю Раскин вдруг остановила его.

- Постойте, почтенный сэр. Может быть, вы захотите помочь жителям Сигила?

- Как именно? - с недоверием спросил поборник Торма. - В городе завелся террорист, который разрушает порталы. Из-за него путешественники не могут вернуться домой, семьи оказываются разделены... Я слышала, один бедный мальчик даже застрял между планами. Одна половина здесь, а другая в Бездне! Это просто ужасно! - с жаром воскликнула она.

- И сильно вредит делу, - тихо добавил Сорен, с интересом наблюдая за спектаклем.

- Что о нём известно? - спросил кто-то из спутников рыцаря.

- Негодяй называет себя Грикситт - это такой мелкий ночной зверёк с Асгарда, - уже спокойным чуть дрожащим голосом ответила старушка. - Вредит только по ночам, на месте преступлений рисует косой крест или букву "Х". Некоторые из моих клиентов его заставали на горячем. Говорят - тщедушный пугливый человечек, но очень быстро бегает. Если поймаете его, стража будет очень благодарна... И я тоже.

- Посмотрим, - буркнул паладин, и группа направилась к выходу.

Мено подошел к освободившемуся прилавку.

- Добрый день, мисс Раскин, - приветствовал он хозяйку магазина. - Решили взяться за это дело с размахом?

- Приходится, - вздохнула она. - Иначе мне не от чего будет продавать ключи. К счастью, мир не без добрых... существ. Не хотите присоединиться?

- На общественных началах? - поднял бровь маг.

- Почему же? Могу предложить скидку на товар, или даже редкий ключ в качестве оплаты. Но это - если примете мою проблему близко к сердцу, так сказать.

Мено покачал головой:

- Не хочу показаться черствым, - осторожно ответил он, - но долг гонит нас прочь из Города. Может быть, позже...

- А много ли отзывчивых существ в Сигиле? - как бы невзначай спросил Сорен.

- Не очень, - призналась Лю. - Пока что лишь один симпатичный молодой человек отнёсся к моей просьбе с энтузиазмом. Жрец матери драконов, кажется, но этим заносчивым паладинам стоило бы взять с него пример. Но вы, конечно, пришли сюда не для того, чтобы слушать о моих бедах?

- Нам нужно перо архонта, или даже три, - Мено с готовностью ушёл от опасной темы. - Для портала в Маленькой Аркадии.

Волшебник вынул из своей сумки ожерелье - три оранжевых бусины на серебряной цепочке. Присмотревшись, Алоис увидел, что бусины прозрачны, но в каждой горит миниатюрный огненный шар. Морщинистое лицо мисс Раскин расплылось в довольной улыбке, она шутливо приложила ожерелье к груди, но затем спрятала его в выдвижной ящик.

- Красиво, но возраст уже не тот. К тому же, можно ненароком устроить пожар... Перья вон в той корзине, - указала она на плетёный короб за лестницей. - Можете выбрать те, что покрасивее.

Поблагодарив хозяйку, спутники взяли из короба по серебристому перу и ретировались из магазина.

- Готов поспорить, что "отзывчивый молодой человек" чуть не вписал нас в Книгу Мёртвых сегодня утром, - сказал взломщик Сорену, когда они отошли на безопасное расстояние.

- Возможно, - уклончиво ответил полуэльф.

- А та девушка в зелёном, кто она? - не отставал от него Алоис.

Сорен деланно пожал плечами.

- Она чувствует порталы и может сказать, какие сейчас работают, а какие - нет. Никогда не спрашивал, как её зовут.

- Может, Грикситт? - решил сыграть ва-банк полурослик.

- Мы много потеряем, - медленно ответил мечник, - если Лю Раскин или её "посси"(8) подумают так же.

- А как же разделённые семьи? - невинно поинтересовался Алоис.

- Сказки для паладинов, - фыркнул молчавший до этого Мено. - Порталы появляются, исчезают, перемещаются, и Грикситт - лишь один из факторов. Лю Раскин не хочет лишний раз платить Лиссандре или кому-нибудь из Городского кадастра за исследования, вот и вся песня.

Полурослик вздохнул.

- Я не собираюсь сдавать вашу знакомую этой старушенции, просто терпеть не могу чувствовать себя идиотом. А с тех пор, как я попал в Сигил, это чувство стало вторым «я».

Сорен расхохотался.

- Привыкай, боец! В этом городе никто до конца не понимает, что происходит, даже кенари в третьем-четвертом поколении вроде Мено. Но так и быть, чтобы скрепить нашу дружбу я погружу вас обоих во тьму этого дела. Только вернёмся в «Вездесущего странника» и перекусим немного – неохота переться в Маленькую Аркадию натощак.

Когда они расположились за столиком в углу таверны, полуэльф начал свой рассказ.

- Как вы знаете, или не знаете, - он подмигнул Алоису, - одна из обязанностей фактотума – быть гидом для гостей фракции. А чтобы быть хорошим гидом нужно знать порталы и тех, кто их изучает, а таких немного. Рамандер Мудрый ведёт официальный учет для Стяжателей, и дерёт за информацию в три дорога. Ари из Городского кадастра и его подчинённые работают только с Законниками и, в виде исключения, Лю Раскин. Наконец, неотразимая Лиссандра трудится ради науки и охотно делится знаниями, но её каталог быстро устаревает. Поэтому я задался вопросом: а есть ли кто-нибудь, кто знает текущее положение дел? Раньше таким занимались жрецы Аоскара, бога порталов, но Леди внесла его в специальный раздел Книги Мёртвых, и теперь мы устраиваем экскурсии к его окаменевшему телу на Астральном плане. Тем не менее, я встретил планоходца, который направил меня к бармену «Пятнистой крысы», а тот указал на эту вечно сонную девчонку. Она ужасно замкнутая, старается от тебя отделаться любой ценой, разве что не отдаёт свои карты даром. Иногда она их сама рисует, иногда может на твоей карте сделать пометки. Через пару дней это все устаревает, конечно, но таков Сигил. Потом, через какое-то время мне нужно было ночью встретить одну шишку с Торила. Когда я добрался до портала, та девушка как раз хотела активировать заглушку. Люди Рамандера такими пользуются, когда кто-то не платит портальный сбор. С этой штукой нужно повозиться, и мне удалось застать Грикситт врасплох. Она была замотана во всё чёрное, только глаза видны, по ним и узнал. Грикситт жутко перепугалась – драться она явно не сильна. Предложила заткнуть любой портал на мой выбор, но я сказал, чтобы подождала только, пока мой гость появится, а потом пусть всё там хоть взрывает.

- То есть, она закрывает порталы, а потом продаёт свежие карты? – уточнил полурослик. – Неплохой бизнес.

- Был бы неплохим, если бы полгорода не хотело её прибить. К тому же, считают, что Грикситт воюет с Леди – ведь это она заведует здесь порталами. А переходить дорогу Её Безмятежности, поверь, очень страшно. Впрочем, взамен одного закрытого портала Леди может открыть десять новых, так что, думаю, ей плевать. Иначе бы Грикситт уже с нами не было. Думаю, ей движет мания или месть – с такими глазами прямой путь на Заставу. Но, будете смеяться, я понял, что у нас много общего. Мы, Атар, боремся с предрассудками, стремимся расшатать веру в богов, а люди придумывают всё новых и новых.

- Каждый убеждённый фракционер – немножечко псих, - со знанием дела сказал Мено. – А иногда даже необратимо и опасно сумасшедший.

- А кто в этой мультивселенной здоров? – пожал плечами Алоис.

- Отличный тост, - отсалютовал ему бокалом Сорен.

Из «Вездесущего странника» был выход и в Район Клерков, как раз недалеко от Маленькой Аркадии. Здесь мостовая была чисто вымытой, а дома построены примерно в одном стиле. Невдалеке безмолвные дабусы выкорчёвывали шипастую лозу, над их головами то и дело возникали странные иллюзии-ребусы, заменявшие им устную речь. Дом с лягушками оказался приземистым сооружением с толстыми стенами, крепкой дверью и зарешёченными окнами. Статуэтки лягушек сидели по углам крыши, выполняя роль горгулий. Возле входа маялись от безделья два стражника в красных доспехах с шипастыми наплечниками.

- Провалиться мне в Лабиринт! – тихо выругался полуэльф. – Наш дом с лягушками – замшелый околоток! И как мы туда попадём?

- Заявим о преступлении, - лениво ответил Мено.

- Ты сбрендил?! – вытаращился на него Сорен.

- Ещё нет, - усмехнулся маг. – Мы видели Джек’нларр. Каждый, к кому она подошла, обязан звать патрульных.

- Какая ещё Джек’нларр? – спросил Алоис.

- Гитъянки в красном. Она продаёт планы Лабиринтов Леди, а за такое скармливают дракону, - ответил полуэльф. – Дурацкий план, но может прокатить. Главное, чтобы им не вздумалось упрятать нас в кутузку за всё хорошее.

Удача вновь оказалась на их стороне. Стражник, пристально посмотрев на значки спутников Алоиса, пренебрежительно хмыкнул и пропустил троицу внутрь участка. За дверью виднелся хорошо освещённый сводчатый коридор, но как только Алоис шагнул вперёд, свет померк, и полурослик беспомощно забарахтался в тёплой воде под необъятным, усыпанным яркими звёздами небом. Мено и Сорен подхватили его под руки и вытащили на песчаный берег небольшой бухточки, окружённой отвесными скалами. Над морем сияла полная луна, в её мягком свете камни казались выкованными из серебра. Лунная дорожка уводила от берега к невидимой границе между водой и небом.

- Кто придумал открывать портал над водой? - отплевываясь спросил взломщик.

- Это - визитная карточка плана. Хочешь на Целестию - готовься купаться, - ответил Мено, выжимая плащ.

Сорен задумчиво глядел в небо над скалами, где ровным золотистым светом горела крупная звезда или планета.

- Когда-то я мечтал попасть туда, - прошептал он. - А теперь радуюсь, что он не здесь.

- Кто? - удивленно спросил полурослик.

Внезапный приступ меланхолии плохо вязался с образом ироничного и смешливого полуэльфа.

- Дворец Паладайна, - тихо ответил атаон. - Великого платинового дракона, которому я служил до того, как ушёл из Кринна в Сигил.

- Проклятье, - смущенно проворчал Мено. - О чём я думал, когда тащил тебя сюда?

- Не переживай, - улыбнулся полуэльф. - Я не хлопал дверью, оставляя священство, и не враждовал с праотцом драконов, став одним из Атар. Но, помня о том, как из-за прегрешений короля-жреца Дракопаладин разнёс полконтинента, я не хотел бы попадаться ему на глаза.

Мокрая одежда неприятно липла к телу но, хотя ночь была тёплой, быстро высушиться без солнечного света не было никакой возможности. А на Лунии, как объяснил Мено, всегда царит лунная ночь. Где-то наверху в скалах слышалось тихое пение ветра, которому вторил мелодичный шёпот волн. Путники ждали, когда одежда хоть немного подсохнет, любуясь мириадами разноцветных звезд.

Они не заметили, как на пляже стало светлее, когда из-за отрога скалы выплыл небольшой светящийся шар. Архонт-светильник покачался в воздухе, пытаясь привлечь внимание путешественников, затем подлетел еще ближе. Алоис вздрогнул, услышав странный голос в собственной голове.

Говорят, что речь низших архонтов похожа на перезвон колоколов, но это не совсем верно. Она напоминает о звоне тем, кого колокол призывает на молитву, так же, как напоминает о речи только потому, что мы привыкли проговаривать свои мысли. В сознании путников родилось понимание, и это понимание облеклось в слова:

- Простите моё вторжение, благородные путники. Я был послан, чтобы найти тех, кто может помочь нам. Мои наставники, да возвысятся они ещё больше на пути добродетели, хотят говорить с вами. Прошу вас, следуйте за мной.

- О чём... они хотят говорить? - произнесённые слова казались Алоису грубыми как хруст гравия.

- О модронах, что нарушают покой горы. Прошу вас, идёмте! Моя тревога столь же велика, сколь малы знания. Наставник ответит вам на все вопросы.

Путники переглянулись. "В горах Целестии добрые дела ускоряют путь" - вспомнил полурослик слова мага. Странно, сейчас он почти верил в это - наверное, сказывалась магия плана. В любом случае, с ходу противиться местным властям - отличный способ нарваться на неприятности. Почувствовав согласие путешественников, светильник полетел вперёд, освещая узкую тропинку, вьющуюся по краю скалы. Тропа петляла, то ныряя в расселины, то взбираясь в небо. Кое-где её скрывали осыпи из мелких камешков. От напряжения путники успели согреться, высохнуть и снова взмокнуть. Наконец, когда взломщик уже готов был упасть на землю от усталости, тропа сменилась широкими ступенями, которые вывели их на вершину утёса. Отсюда освещённые луной волны казались переливающимися складками парчовой ткани. Они стояли на ровной площадке, полукругом нависавшей над обрывом, словно носовая оконечность корабля. Прямо перед ними возвышалась изящная арка из белого мрамора, украшенная серебряным барельефом. Ярко-белая полная луна висела прямо в проёме арки, а под ней стояло еще одно существо из снов и легенд. Архонт меча принял вид высокого мускулистого человека в белой тунике, но идеально симметричное лицо казалось даже более чуждым, чем могучие серебристые крылья, сложенные за спиной. Маленькие, чтобы поднять в воздух такого здоровяка, но нужны ли они ему вообще? Архонт был ожившей идеей, как и всё на Внешних планах, и каждый видел его таким, каким ожидал видеть, каким сделали его тысячи преданий, баллад и мифов, миллионы верующих в десятках миров. Крылатый страж поклонился путникам, и Сорен рефлекторно поклонился в ответ, в точности повторяя движение, как когда-то в храме. Горькая усмешка на мгновение вспыхнула на губах полуэльфа, а тревожная складка на лбу ангела стала чуть глубже.

- Я - Алзиил, архонт меча серебряного ранга, - звучным голосом произнёс ангел. - От имени всех моих братьев я приветствую вас, путники, и молю выслушать мою просьбу. Если вы благородны духом, ваши сердца отзовутся. Если же нет, я предложу вам награду.

Алоис и его спутники молча склонили головы, и архонт продолжил.

- Как вы знаете, модроны покинули Механус раньше срока. Это может означать лишь то, что семя хаоса проросло в них. И потому нам было приказано свыше не сообщаться с ними, чтобы и самим не поддаться влиянию хаоса. Ведь если модроны, воплощение абсолютного порядка, поддались ему, кто может устоять? Но мы видим, что марш должен пройти через город Сердечная Вера, и помним, какие разрушения они способны причинить. Если только кто-то не уговорит их обойти город, или пройти по извилистым улицам, а не, как заведено у них, по прямой, модроны будут маршировать сквозь здания, не заботясь ни о жителях, ни о постройках. Мы оказались в западне: страшась, что поразивший их хаос разрушит нас, мы в то же время не можем отстраниться и наблюдать за гибелью любимого нами города. Поэтому нам было указано найти смертных, кто согласился бы говорить с модронами и предотвратить разрушение Сердечной Веры. Вы поможете нам?

- Я сделаю все, что в моих силах, - тихо ответил полуэльф.

- Я не останусь в стороне, - кивнул Мено.

- И я тоже, - поддался общему настроению Алоис, хотя его и подмывало уточнить на счёт награды.

В любом случае, выкапывать меч из-под завалов не входило в его планы. Как и останавливать грудью марширующих модронов, кем бы они ни были, но этого от него и не требовалось.

- Да пребудет с вами благословение семи вершин, - торжественно произнёс крылатый страж, отпуская их.

И вновь архонт-светильник повёл путешественников по извилистой тропе, сначала вдоль обрыва, а затем вглубь острова. Пологие холмы сменялись скальными выступами, тропа шла то вверх, то вниз, и наконец, они оказались на гребне скалистой гряды. Внизу маленькая бухта переходила в широкое ущелье, по которому тёмной змеёй ползла армия модронов. Живые механизмы выбирались из воды и брели вперёд, под их ногами узкая тропа быстро превращалась в широкую грязную колею. Ущелье изгибалось, отделяя от основного хребта небольшой горный массив, за которым скрывался город Сердечная Вера. Невдалеке от колонны модронов, возбужденно подпрыгивая и кружась, толпились архонты-светильники.

- Ничего себе! - воскликнул полурослик. - Сколько же их там?

- Около десяти тысяч, - ответил волшебник. – И при такой скорости они будут у городских ворот через восемь-девять часов. По ущелью, если верить карте, до города около 23 километров.

- А есть путь покороче? – спросил Алоис.

- Можно пройти вдоль берега, - ответил светильник. – Так вдвое быстрее.

- Пора действовать, - вздохнул маг, и обратился к светильнику: - Лети в город, подними тревогу, а мы попытаемся поговорить с жестянками.

Спустившись, а местами и скатившись со склона, путники осторожно приблизились к механической армии. По краям колонны шагали шарообразные одноглазые монодроны, более сложные и многофункциональные механизмы прятались внутри формации. Монодроны печатали шаг, не обращая внимания на Алоиса и его товарищей. Их набор инструкций сейчас ограничивался одной командой – идти вперёд. Путники начали осторожно пробираться сквозь ряды, стараясь не попасть никому под ноги. Модроны пахли пылью, смазкой и нагретым металлом. Среди шаров-монодронов попадались конструкты, чье тело состояло из двух подвижно соединённых параллелепипедов. Один из таких дуодронов внимательно осмотрел троих товарищей и потопал вглубь строя, где возвышалась многоногая и многорукая перевернутая пирамида. На каждой боковой грани пирамиды располагалось некое подобие лица. Обменявшись с тридроном серией щелчков и свистков, дуодрон безмолвно вернулся на своё место, больше не реагируя на путешественников.

- Запрос на контакт, - устало произнёс Мено, подойдя к пирамиде.

Тридрон молча указал одним из манипуляторов вперёд и вправо. Маг начал протискиваться сквозь строй в том направлении. Алоис и Сорен поспешили за ним, и вскоре заметили в толпе квадрона. Это была явно боевая версия с усиленной бронёй. От квадрона-клерка из Автоматы этот кубоид отличался как рыцарь от крестьянина.

- Что бы он ни спрашивал, - прошептал Мено, - отвечайте уверенно и чётко, не знаете ответ – придумайте что-то, только не слишком абсурдное.

- Сохранять-темп! – лязгнул квадрон. – Ложные-неполные-бессмысленные-ответы-влекут-отказ-в-контакте!

- Как же они меня бесят, - едва слышно пробормотал Сорен.

Квадрон без промедления начал засыпать их вопросами из полицейского арсенала: имена, место рождения, проживания, род занятий, фракция, распорядок дня, девичья фамилия прабабушки и так далее, и тому подобное. Когда Алоису начало казаться, что у него в голове гремит подшипник на сто сороковой шестерне, кубоид оборвал допрос и жестом приказал следовать за ним. Монодроны сбивали шаг, пропуская офицера. Они пробрались почти к середине колонны, где возвышался крупный конструкт, похожий на пятилучевую морскую звезду. На каждом из лучей было некое подобие лица.

- Запрос на контакт принят, - прогудел пентадрон.

- Мы уполномочены правителем области на проведение переговоров о корректировке маршрута, - хрипло произнёс Мено.

- Корректировка невозможна, запрос отклонён, - отчеканил модрон.

- Отказ от переговоров неприемлем, требую обращения к руководителю, - в тон ему заявил волшебник.

- Невозможно. Субъекты запроса недостаточно упорядочены для обращения к декатону.

- Полномочия и функция имеют приоритет перед личными качествами, - не сдавался Мено. – Субъекты запроса не могут отказаться от проведения переговоров.

Некоторое время пентадрон издавал только щелчки и пыхтение, затем пробасил:

- Аргументация принята, разрешение на контакт получено. Следуйте за мной.

По мере приближения к центру формации строй модронов становился всё плотнее. Здесь гораздо чаще встречались кубоиды-квадроны и пирамиды-тридроны, не говоря уже о дуодронах. Время от времени над головами путников проносились крылатые разведчики – квадроны или монодроны с крыльями вместо рук. Впереди, окружённый свитой квадронов, медленно брёл на толстых слоновьих ногах большой модрон со сферическим телом. По периметру сферы на подвижных кронштейнах крепились глаза. Чуть пониже сферу опоясывал ряд гибких щупалец. Рот декатона находился на самом верху сферы, и Алоис подумал, что это существо слишком гротескно, чтобы быть воплощением вселенского порядка.

- Изложите суть запроса, - прогудел сопровождающий их пентадрон.

- От имени правителя области мы просим вас изменить маршрут движения и обойти город Сердечная Вера, - прокаркал маг, у которого от пыли, поднятой модронами, уже саднило горло.

- Просьба бессмысленна, - голосом, похожим на гул воздуха в плавильной топке, ответил декатон. – Согласно нашим картам, единственный путь к порталу на внешние земли лежит через город. Мы должны пройти через портал, следовательно – через город. Текущий маршрут был определён постоянно действующим договором с правителями города. Мы будем следовать по дорогам, указанным в договоре.

- Можем ли мы увидеть ваши карты? – спросил Сорен.

Один из квадронов свиты зажужжал и выплюнул из щели на боку лист бумаги. Полуэльф достал из сумки свою карту, и на его лице появилась гримаса отчаяния.

- Ваши карты устарели… - начал он.

- Наши карты точны, - отрезал декатон. – Следовательно, ваши карты недостоверны.

- Мы просим вас встретиться с правителем города и установить новый маршрут, в обход домов, - выпалил Алоис, подражая речи волшебника.

- Неприемлемо. Корректировка маршрута производится исключительно до начала марша. Любые изменения застройки являются актом нарушения установленного порядка. Незаконные сооружения будут снесены.

- Но ведь, действуя так, вы принесёте хаос в город! – воскликнул полурослик.

- Единственным проявлением хаоса в данном случае является самовольная застройка оговоренных путей, - отчеканил декатон. – Если бы жители хотели предотвратить это, они воздержались бы от изменений. Наши действия восстановят исходный порядок.

- И погубят множество жизней, - мрачно заметил Мено.

- Те, кто способен двигаться, должны покинуть зону марша. Все остальные будут растоптаны. Таков древнейший закон мультивселенной, и мы призваны обеспечивать его соблюдение, - жёстко ответил модрон, и в глазах волшебника мелькнуло изумление.

- Ваш марш начался раньше положенного времени. Я и мои руководители полагаем, что вы заражены хаосом. Ваше последнее утверждение подтверждает наши догадки, - заявил он.

«Чароплёт спятил», - подумал Алоис, и приготовился спасаться бегством, хотя в плотной толпе модронов шансы на успех были ничтожно малы.

- Мы – совершенный закон, - прогудел декатон. – Мы не содержим хаос, а уничтожаем его. Мы – сам порядок, любой иной порядок исчезает в свете нашего разума. Мы – превосходнейшая структура, иные структуры рушатся под нашим натиском. Считать иначе значит призывать беду. Наша дискуссия завершена.

- Сваливаем, - прошипел взломщик, таща мага за рукав.

К счастью, модроны потеряли к ним всякий интерес, и троица благополучно протолкалась к противоположному краю колонны, отделавшись несколькими синяками и лёгким испугом. Отдышавшись, Мено достал из сумки помятое перо архонта и взмахнул им, бормоча что-то на давно забытом языке. Полурослик почувствовал, как его наполняют силы, и внутри рождается желание нестись во весь опор.

- Полетели! – прокричал маг и ринулся к берегу с нечеловеческой скоростью.

Алоис и Сорен припустили за ним. Они неслись по песчаным пляжам, перепрыгивая валуны, поскальзываясь на осыпях, взметая тучи брызг там, где волны набегали на узкую полоску песка. Казалось, сама усталость не выдержала такого темпа и осталась далеко позади, потерявшись в пыли и грохоте марша модронов. Волшебник помнил, что на Целестии его заклинание будет слабее обычного, и через двадцать минут бешеной гонки начал плавно снижать скорость, а затем и вовсе скомандовал привал.

- Оторвались, - выдохнул он. – Двадцать минут посидим, и пойдём дальше. Надо отдать градоначальнику карту модронов. Его экземпляр, наверное, уже сгрызли мыши.

- Кто они вообще, эти модроны? Куда они идут, и зачем? – спросил Алоис.

- Да пёс их знает, - пожал плечами Сорен. – Раз в триста лет… Вру – в двести семьдесят три, это полный оборот самой большой шестерни на Механусе.

- Родной план модронов, - вставил Мено, поймав ошалелый взгляд полурослика.

- Так вот, раз в двести семьдесят три года случается это стихийное бедствие, – продолжил полуэльф. - Толпа модронов вываливается из Механуса и обходит все планы, топча всё на своём пути. Кто-то считает, что они собирают информацию. Кто-то – что это особый ритуал в честь Праймуса, их бога. В принципе, одно другому не мешает.

- А как выглядит Механус? – полюбопытствовал Алоис.

- Как внутренности гномьих часов, - ответил волшебник. – Огромные шестерни вращаются в пустоте, на них выстроены города модронов. Кроме них там еще обитают несколько эксцентричных богов – Хельм с Торила, Шан-Ди, Псилофир…

- Ни об одном из них не слышал, - покачал головой полурослик.

- Немного потерял, - хихикнул Сорен.

- Механус – воплощение идеи порядка как такового, - продолжил маг. – Математическая модель самой себя…

Оба слушателя укоризненно посмотрели на него.

- Попробуем по другому, - сменил тактику Мено. – Мы создаём законы ради комфорта, или для безопасности. То есть, я аккуратно раскладываю все эти порошки и корешки по карманам, чтобы в момент опасности не дать врагу фору. Но дома я свалю все в ящик, лишь бы комната выглядела прилично, потому что у меня нет второй жизни на сортировку. А модрон с удовольствием расставит книги по возрастанию номеров последней страницы. Идеальная структура, лишённая всякого смысла. В этом и есть суть Механуса.

- Сумбурно, но доходчиво, - кивнул Алоис.

- Поэтому пентадрон и не хотел меня пускать к декатону, - вздохнул маг. – Я могу косить под законника, но, наверное, никогда по-настоящему не принадлежал к Братству. Впрочем, и сенсат из меня так себе…

Взломщик подсознательно ждал рассвета, но он не наступил даже тогда, когда усталые и голодные путешественники увидели перед собой городские стены. Ущелье, по которому шли модроны, здесь расширялось, широкими уступами спускаясь к морю. На этих террасах и был выстроен город. Первую ступень часто заливало море, поэтому верфи, портовые склады и конторы стояли на мощных деревянных или мраморных сваях. Над ними располагались торговые кварталы – многочисленные гостиницы для паломников, магазины, конторы вездесущих менял и банкиров, которым по представлениям многих не место в раю. Выше – жилые районы, и, наконец, словно лев, отдыхающий на вершине мраморной лестницы, высился замок правителя, окружённый жилищами защитников города – крылатых львов ламмáсу. Странно, но у малых ворот в западной стене Алоиса и его спутников встретили вовсе не они, а легковооружённые люди в белых коттах с гербом города поверх кольчуг. Стражники с удивлением глядели на запылённых чужаков, столь непохожих на благоговейно-неторопливых паломников, прибывавших в Сердечную Веру в поисках очищения.

- Мы должны видеть градоправителя, - прохрипел волшебник. – Армия модронов идет к городу!

- Архонт-светильник предупредил нас об опасности, - угрюмо ответил сержант стражи. – Но правитель Лебес и его сородичи сейчас на Солании, и не успеют вернуться. Градоначальника замещает Рождённый-в-котле, командор ордена Планарных Воителей. Идите прямо по этой дороге до главной площади, найдёте его у храма Митры.

Сегодня в городе явно гостила высокая вода – мраморные плиты главной площади были мокрыми и скользкими, в углублениях образовались лужи. Торговцы неспешно расставляли свои тенты на фоне сереющего неба: иногда утро все-таки навещало Лунию, впрочем, не задерживаясь здесь надолго. На ступенях главного храма отдыхал человек в дорогих доспехах, сияющие глаза и золотистая кожа которого выдавали родство с небожителями. Это явно и был Рождённый-в-котле, действующий градоправитель. Алоису было любопытно, почему аасимар носит столь странное имя, но времени на бестактные вопросы совсем не было. Пожалуй, даже вежливое приветствие оказалось роскошью: едва они приблизились, как с верхних ярусов примчался запыхавшийся мальчишка.

- Мой господин, армия модронов подошла к главным воротам! - задыхаясь от бега, выпалил он.

- Быстро они управились, - скривился маг. – Я их недооценил.

- Как прошли переговоры? – спросил Рождённый-в-котле.

- Безуспешно, - с горечью ответил Сорен. – Жестянки непробиваемы.

- Вот карта, - Мено протянул ему листок, взятый у модронов. – Они пойдут по старым улицам. Нужно эвакуировать всех живущих на их пути. Заприте ворота… Все ворота, какие есть. Если я что-то понимаю в модронах, они будут двигаться синхронно. Если одна из колонн отстанет, остальные будут ждать.

Алоис на минуту задумался. Интересно, насколько модроны не любят беспорядок?

- Слушай, Мено, - сказал он. – Если мы устроим балаган, они отвлекутся?

Маг удивлённо моргнул, но понял мысль.

- Да, наверное. Они ненавидят хаос. Но это должно быть что-то из ряда вон.

- И где эти хаоситекторы(9), когда они так нужны? – проворчал Сорен.

- Боюсь, среди нас немного любителей хаоса, - покачал головой градоправитель.

- Сделайте хоть что-нибудь! – воскликнул Алоис. – Запустите в них фейерверк, закидайте грязью, пусть городские трубачи устроят какофонию…

- Безумие, - вздохнул Рождённый-в-котле, - впрочем, не большее, чем сражаться. Но для начала я поговорю с ними еще раз.

Хотя друзья и уверяли паладина, что модроны не свернут с пути, градоправитель был слишком уверен в себе, и это едва не стоило ему жизни. Растерявшиеся стражи не успели запереть главные ворота, и армия модронов подобно горной реке хлынула в город. Стальная колонна катилась вниз по аллее Вознесения, и уже подошла к одним из малых ворот, разделявших уровни города. Под аркой, которую называли Вратами Просителей, собрался отряд стражи, загораживая конструктам путь в жилой ярус.

- Стойте! – прокричал Рождённый-в-котле, подняв над головой медальон в виде ключа. – Я – правитель города, и я требую встречи с командующим!

Колонна замерла. Пользуясь передышкой, Алоис отступил к арке, чтобы удобнее было убегать, а Мено и Сорен пытались убедить командира стражи послать людей, чтобы начинали эвакуировать жителей. Из рядов монодронов показался странный четырёхрукий гуманоид с длинным цепким хвостом. Паладин начал с жаром что-то втолковывать ему, но главный модрон оставался безучастен. Время от времени он бросал короткие фразы, смысл которых был очевиден даже на расстоянии.

Опыт общения с модронами говорил взломщику, что мэра пора уводить. Он посмотрел на стражников, но те явно не понимали угрозы. Алоис колебался. Он точно знал, что геройство – прямой путь в могилу, да и помогать главному стражнику - сомнительная затея. Но он стоял у подножия горы Целестии, и само место призывало к самопожертвованию, а противиться магии места нелегко, особенно если ты недавно прибыл с прайма. Полурослик подбежал к паладину как раз в тот момент, когда квинтону надоело препираться.

- Вы препятствуете продвижению марша, - громко заявил он. – Следовательно, вы – препятствие. Отойдите в сторону, или будете устранены.

Мэр собирался что-то ответить, но Алоис бесцеремонно дёрнул его за руку. Не ожидавший этого аасимар шагнул назад, и молниеносный удар модрона пришелся вскользь. Стальной кулак оцарапал нагрудную пластину и отшвырнул паладина на пару шагов.

- Бежим! – крикнул мэру полурослик.

Он попытался помочь аасимару подняться, но рыцарь был слишком тяжёл. К счастью, к ним подскочил один из стражников. Опираясь на воина, градоначальник прихрамывая побежал к воротам. За ними армия модронов с лязганьем двинулась вперёд.

- Похоже, ты спас мне жизнь, - морщась от боли, сказал Рождённый-в-котле, когда пришедшие в себя стражники заперли Ворота Просителей.

- Милорд, ворота долго не выдержат! – крикнул один из стражей.

- Уходим! – приказал аасимар. – Разделимся. Я с основным отрядом отступлю к Вратам Архонтов и закреплюсь там. Вы двое, - он обратился к магу и мечнику, - постарайтесь задержать их у гостиницы «Старый философ». Фейерверки хранятся у дома пророчицы Кралины. Попробуй свою идею с хаосом.

Алоис хотел возразить, что не знает город, но градоначальник уже подозвал двух молодых стражников.

- Плавт и Бернард покажут вам путь! Не медлите!

За их спинами послышались глухие удары, ворота дрогнули. Не теряя времени, взломщик ринулся прочь от опасного места, едва не обогнав длинноногого провожатого. Врата Просителей не продержались и десяти минут. Пробив хлипкую преграду, стальная река разделилась на три равных потока. Монодроны мерно шагали в ногу, не зная усталости, и под их тяжёлыми шагами мостовая вздрагивала, а стекла в домах жалобно дребезжали. Алоис и его проводник мчались впереди колонны, как звери, спасающиеся от лесного пожара, распугивая уличных кошек и растерянных горожан. В том месте, где колонна должна была повернуть к морю, стоял двухэтажный дом, украшенный затейливой лепниной. Перед ним собралось около двадцати угрюмых стражников с мечами наголо. За их спинами на стене неразборчиво сияла мемориальная табличка.

- Какого балора вы здесь забыли? - срывающимся голосом крикнул Алоис.

- Это - дом великой пророчицы Кралины, - с мрачной решимостью ответил командир. - Мы не допустим разрушения святыни!

- Вы спятили?! - изумился полурослик. - Сюда идет три тысячи проклятых модронов! Вас сомнут за три минуты, и дом снесут еще за пять!

- Мы падём во славу Митры и возродимся в его чертогах! - гордо парировал один из воинов.

- Чем умирать за камни, лучше помогите спастись детям и старикам, - возразил полурослик. - Быть может, из них Митра призовет себе нового пророка.

- Это приказ градоначальника, сержант, - добавил Плавт (или Бернард - Алоис не разобрался, кто из двоих пошёл с ним).

- Не следует предпочитать человеческое божественному, - упрямо возразил сержант.

- Опомнись, командир! - воскликнул взломщик, подошвами ног ощущая приближение модронов. - Мы на горе Целестии, здесь все святы! Можно построить новую часовню...

- А каждый погибший станет частью горы, - упирался стражник.

- Но не пророком Митры, - отрезал Алоис. - А вам с таким подходом к жизни не попасть бы после смерти в Баатор.

Полурослик был готов к тому, что ему придется улепётывать еще и от фанатиков, но в дело снова вмешалась магия места, и сержант неохотно приказал своим людям отступать. Двое стражников даже вызвались помочь Алоису с фейерверками. Засада удалась на славу: расположив ракетницы в обречённом доме-музее, взломщик и его команда обрушили на модронов вихрь разноцветного пламени. Решив, что по ним бьют магией, монодроны смешались и начали неуклюже перестраиваться в защитную формацию. Тридроны и квадроны тратили свои вычислительные ресурсы на организацию обороны, не пытаясь оценить ситуацию в целом, а громоздкий пентадрон увяз в толпе. На несколько драгоценных минут стальная колонна остановилась, огрызаясь арбалетными болтами. Залпы модронов становились все более точными, но стражникам, в отличие от магов, не нужно было видеть врага, и шквал фейерверков не ослабевал. Это заставило пентадрона призвать на помощь владеющего магией декатона, подарив защитникам города еще пятнадцать минут. Алоис и его товарищи переползали от окна к окну, поджигая новые и новые ракетницы. Время от времени полурослик выставлял в окно серебряное зеркальце, чтобы увидеть врага и не получить стрелу в глаз. Ему повезло вовремя заметить знакомую многоглазую сферу: едва стражники выскочили через чёрный ход, как на дом обрушился столб ослепительного пламени. С оглушительным грохотом взорвались оставшиеся петарды, и крыша рухнула, окутав защитников облаком пыли и засыпав каменным крошевом. Не теряя времени, Алоис и стражники поспешили скрыться в лабиринте улиц, а за их спинами монодроны методично сносили остатки дома великой Кралины.

Алоис попытался устроить еще несколько диверсий на пути модронов: разлил подвернувшуюся кстати бочку растительного масла, бегал перед колонной, выкрикивая оскорбления, кидался в монодронов булыжниками, но особого эффекта это не дало. Разве что, один раз его чуть не подстрелил крылатый квадрон. Спасаясь от квадрона, они с Бернардом скатились по узкой улочке на среднюю террасу. Здесь было гораздо больше жилых домов, а проклятые модроны разделились еще на три рукава. Увидев это, юный стражник заметно побледнел. Полурослик вопросительно посмотрел на него.

- Мы должны спасать библиотеку... - неуверенно сказал Бернард.

- Но? - поднял бровь Алоис.

- Там живут мои родители, - стражник указал на квартал, к которому направлялся один из "рукавов" колонны.

- Беги к ним, конечно, - не раздумывая ответил полурослик. - А я займусь библиотекой.

Алоис наконец вспомнил, зачем приперся в этот город. В библиотеке Сердечной Веры хранилась крупнейшая коллекция книг на горе Целестии, доступная смертным, а еще в ней был небольшой музей, посвященный подвигам знаменитых горожан. Из этого-то музея он и подрядился стащить меч для знакомой Мено и Сорена, и поэтому колебания стражника были просто подарком судьбы.

- Ты уверен? - обеспокоенно спросил Бернард.

- Абсолютно, - заверил его взломщик. - Не беспокойся, я ушел живым от дроу из Эрелэй-Синлу, и с модронами как-нибудь справлюсь.

Стражник не заставил себя долго упрашивать, и стрелой помчался к родительскому дому, прокричав на бегу:

- Большое здание с колоннадой в двух кварталах отсюда!

"Да уж", - подумал Алоис, глядя на лязгающую колонну модронов. - "Тут захочешь - не потеряешься". Можно было не сомневаться, что библиотека окажется прямо на пути конструктов - закон подлости действовал даже на верхних планах. Взломщик нырнул в переулок и начал пробираться дворами, чтобы не попасть на глаза монодронам. Шарообразные солдаты, по-видимому, не запоминали тех, кто на них нападал, но Алоис не хотел рисковать. Узкие улочки и уютные дворики опустели, город замер, как заяц при виде хищника. Время от времени из окон выглядывали и тут же прятались испуганные лица. Впереди из-за жилых домов виднелось опоясанное колоннами здание библиотеки, но на пути взломщика постоянно попадались глухие дворы и декоративные стены. Поэтому, когда он наконец достиг цели, стальная армия уже была там. Охранники и служители разбежались, и только хрупкая старушка с тяжелым фолиантом в руках тщетно пыталась остановить марш. На мгновение показалось, что ей удалось невозможное: колонна остановилась, и из рядов выбралсяпохожий на морскую звезду пентадрон. В каждой из пяти рук конструкт сжимал по длинному мечу.

- Освободите дорогу! – прогудел он.

- Но подумайте о том, сколько знаний будет потеряно! – в отчаянии вскричала библиотекарь.

Модрон и вправду задумался, где-то внутри него с жужжанием крутились шестерни. Действовать нужно было быстро, и у полурослика появилась шальная идея. Подбежав к пентадрону, он прокричал:

- Разрушение данного здания противоречит целям марша!

Шестерёнки в мозгу пентадрона закрутились еще быстрее, что-то звякнуло, и он возразил:

- Марш должен пройти к гавани. Данное строение стоит на пути марша, следовательно, оно должно быть снесено. Ваше возражение не имеет смысла.

- Общая цель марша – накопление знаний, - ответил Алоис, надеясь, что Мено был прав. – Умножение знаний ведёт к усложнению структуры мультивселенной, увеличению её предсказуемости, следовательно – снижению хаоса и энтропии. Потеря знаний ведёт к деградации и разрушению порядка. Снос библиотеки приведёт к потере знаний и нарастанию хаоса, следовательно, библиотека должна быть сохранена. Марш может пройти через здание насквозь, разбившись на малые группы.

- Смена формации приведёт к существенной задержке, эффективность марша снизится на… 63 процента, - пробубнил пентадрон.

- Только в тактическом смысле, - не уступал взломщик. – Увеличение количества правил и законов также снижает скорость судопроизводства, но увеличивает его точность и, следовательно, эффективность в долгосрочной перспективе.

На самом деле, мнение Алоиса на этот счёт было полностью противоположным, но он изо всех сил старался думать как модрон и, похоже, ему это удалось. Конструкт снова зажужжал, защелкал и, наконец, пробасил:

- Аргументация принята. Теперь освободите путь!

Монодроны начали сбиваться в группы по пять единиц, иногда – под началом дуодрона или тридрона. Алоис подождал, когда пентадрон и старушка-библиотекарь скроются внутри, а затем пристроился за одной из групп. Огромный зал библиотеки был наполнен мягким серебристым светом, в котором стены, колонны, шкафы и даже корешки книг казались выточенными из мрамора. Шкафы располагались двумя ярусами, и чтобы добраться до верхнего из них, следовало подняться на обрамлённую изящным портиком галерею, опоясывавшую всё здание. В центре зала на выложенном мозаичной плиткой полу выстроились кольцом стенды с различными экспонатами: древними фолиантами, ритуальными сосудами, украшениями и оружием. В нишах между шкафами прятались богато украшенные доспехи. Алоис подозревал, что в случае кражи экспоната они вполне могут ожить и броситься на похитителя, но у него было два козыря. Первый – свиток с заклинанием великого рассеяния, который он успел купить на Великом Базаре по дороге из «Древностей Тиввума», а второй – модроны. На серьёзную угрозу шарообразные солдаты реагировали быстро и однозначно, не ожидая, пока враг нападёт первым.

Библиотекарша проковыляла к выходу из зала, указывая путь. Группы модронов аккуратно обходили стенды, их шаги звонким эхом разносились под сводчатым потолком. Поймав момент, взломщик нырнул внутрь кольца, развернул свиток, и медленно, стараясь не сбиться, прочёл странную фразу на старобаклунийском. К счастью, у торговца оказался свиток из Орта, ведь в отличие от сигильских чароплётов Алоис не учил тайные языки иных миров. Тихий перезвон серебряных колокольчиков разнёсся по залу, сразу же потерявшись в топоте модронов. Сигнал тревоги, не иначе, только вызывать сейчас некого. Доспехи, к радости полурослика, остались на своих местах. Он осторожно приблизился к столику из чёрного дерева, на котором лежал заветный меч. Небольшие покрытые бархатом скобы мягко удерживали клинок над покрытой затейливым геометрическим узором столешницей. Присмотревшись, взломщик увидел, что рисунок состоит из узких прорезей. «Лезвия или газ», - подумал он. Достав из кармана тонкую бечёвку с петлёй-силком на конце, Алоис аккуратно накинул её на рукоять и резко дёрнул вверх. Причудливо изогнутое серебристое лезвие легко выскочило из держателей, а из прорезей молниеносно как кошачьи когти показались тонкие прозрачные шипы. В воздухе запахло озоном. Не дожидаясь прочих спецэффектов, полурослик быстро пошёл к двери, лавируя между группами модронов. Отойдя от библиотекина безопасное расстояние, Алоис сел на мостовую, прислонился спиной к стене дома, и впервые за много часов перевёл дух. Мимо шагали опостылевшие монодроны.

«Пора выбираться отсюда», - подумал полурослик, с тоской глядя на запылённых конструктов. - «Побыл героем, и хватит». Но путь в Превосходный пока что был перекрыт. Врата парили над водой в паре миль от берега, и добраться до них можно было только на лодке. В гавани должно было быть уже полно модронов, если только основная колонна, спускавшаяся по аллее Вознесения, не останавливалась каждый раз, когда задерживали один из боковых «рукавов». Полурослику до чёртиков надоело бегать наперегонки с колобками-переростками, ноги гудели от усталости, и он подумывал о том, чтобы наплевать на всё и отдохнуть. Но для начала стоило хотя бы убраться подальше от железных человечков.

Это оказалось нелегко. Колонна разделилась на множество ручейков, затопивших почти весь ярус. Проплутав немного по подворотням и спустившись по пологому склону в кварталы торговцев, Алоис вышел к пятиэтажному дому, на котором мерцала вывеска: приют для сирот «Исцелённые сердца». Его спутники уже были здесь. Посеревший от усталости волшебник из последних сил удерживал над детским домом магический купол, в который колотил чем попало целый взвод – около двадцати монодронов и десяток дуодронов. Три командира – тридрона стояли позади, координируя усилия отряда. Дети выбирались из окон верхних этажей и соскальзывали по водосточным трубам вниз, где их подхватывали потрёпанные взрослые, среди которых взломщик заметил Сорена. Дело принимало скверный оборот: волшебная преграда явно слабела и, к тому же, передавала вибрации на землю. Стёкла в детском доме вздрагивали и дребезжали от каждого удара по щиту. Ещё немного, и водосточные трубы тоже начнут отрываться.

Алоис посмотрел на трофейный меч. Наверное, в руках сильного и умелого воина серебристый клинок был способен разрубить монодрона надвое как спелую тыкву. Такой боец атаковал бы одного из тридронов, отвлекая внимание отряда на себя… Но полурослик таким воином не был, не был он и самоубийцей. Единственная возможная тактика для взломщика – напасть внезапно на слабейшего из модронов, а затем бежать, как только остальные им заинтересуются. Алоис начал обходить врагов по широкой дуге. Модроны продолжали штурмовать магический щит, не обращая внимания на взломщика, и ему удалось подобраться к одному из монодронов почти вплотную. С такого расстояния были видны зазоры между пластинами брони конструкта, и полурослик перехватил меч наподобие вертела. Почувствовав опасность, монодрон развернулся, и колющий удар пришёлся прямо в глаз. Глаз лопнул, рассыпавшись осколками, как пробитое камнем окно. В глубине модрона что-то звякнуло, булькнуло, и ходячий шар завалился на бок, увлекая за собой меч. Алоис едва успел выдернуть его, когда на него бросился соседний дуодрон. Конструкт был вооружён короткой стальной пикой, и взломщик едва успевал уворачиваться от быстрых уколов. О том, чтобы парировать удары, речи не шло: меч для взломщика был слишком длинным. Помогло то, что дуодрон стремился к минимуму движений. Шаг, укол, набрать момент, снова шаг и снова укол, как будто он был пикинёром в плотном строю. Удары в точности повторяли друг друга как движения маятника в отлаженных часах. Разгадав рисунок атаки, Алоис внезапно поднырнул под копье, присел и ударил дуодрона в лицо, распрямив ноги как для прыжка. Меч пропорол странный металл как фольгу, модрон отшатнулся назад и из его раны посыпались пружинки и шестеренки. Краем глаза Алоис увидел, что один из тридронов указывает на него копьём, и помчался прочь. За его спиной раздался звук падающего тела и топот металлических ног.

«Все-таки уложил квадратного», - подумал он, ускоряясь.

Модроны едва не догнали его, но тут с боковой улочки высыпал десяток стражников. Люди с рёвом бросились на модронов. Крики и лязг оружия отвлекли остальных конструктов от стены, и Мено, воспользовавшись моментом, снял щит и швырнул в тридронов припасённый огненный шар. Одна из пирамид исчезла в пламени взрыва, усеяв улицу обломками брони. Две других повернулись к магу, синхронно метнув в него дротики. Тело волшебника на мгновение стало полупрозрачным и колеблющимся как мираж. Дротики вонзились в стену дома, не причинив магу видимого вреда. Ещё пятеро стражников выскочили из переулка, и тридроны скомандовали отступление. Воспользовавшись передышкой, воспитатели и часть стражников быстро вывели детей через парадный вход. Алоис подошёл к Мено и Сорену.

- Думал, уже не увижу ваши рожи, - хмыкнул он. – Предлагаю отсидеться где-то – еще одну такую заварушку мы не потянем.

Волшебник молча кивнул. Оба товарища были покрыты мелкими порезами и ссадинами, и от усталости едва держались на ногах. Взломщик понимал, что он тоже превратится в медузу, как только схлынет лихорадка боя. Побродив по переулкам, они нашли небольшой пятачок, нависающий над гаванью. Небо снова темнело, луна сияла всё ярче, и в этом свете тускло блестела броня модронов, стекающихся к верфям подобно потокам мутной воды после ливня. Те из них, кто уже добрался до кораблей, увлечённо разбирали их на запчасти.

- Какого балора они делают? – спросил Алоис.

- Наводят понтонный мост, - вяло ответил Сорен. – Чтобы пройти к порталу с комфортом.

Мено, привалившись к портику, дремал, и полурослик хотел последовать его примеру, когда их нашёл Рождённый-в-котле. Мэр выглядел заметно лучше – видно, постарался кто-то из жрецов Митры. Сопровождавшие его стражники держались поодаль. «Пока что», - подумал Алоис, помня о мече.

- Я хотел вас поблагодарить, - сказал градоначальник. – Не знаю, кто вы, и откуда взялись, но без вашей карты жертв было бы гораздо больше. И без ваших подвигов тоже. Город в долгу перед вами. Если я могу что-то сделать для вас…

- Мы ищем джиннью по имени Аиша, - устало ответил проснувшийся волшебник.

Паладин кивнул:

- Я знаю её. Несколько фресок в храме Митры – её работа. Несколько месяцев назад лорд Ваймиш Красад из Превосходного заказал ей портрет своей сестры. Возможно, вы найдёте её там, хотя джинн-художник – существо дважды неуловимое. А пока я приглашаю вас отдохнуть в моём доме. Даже если вы спешите, дорога занята модронами.

- Мы с радостью принимаем приглашение, господин мэр, - сказал Сорен. – Это – лучшая награда за наши усилия.

- Многие на вашем месте требовали бы гораздо большего, - с улыбкой ответил Рождённый-в-котле.

- Господин мэр, - рискнул Алоис. – Если уже говорить о награде… Разрешите мне оставить себе этот меч.

Паладин нахмурился, рассмотрев изогнутый клинок.

- Я боюсь, он принесёт тебе лишь беду, мой друг. Гитъянки ревниво хранят свои серебряные мечи, за тобой будут охотиться.

«Проклятие», - подумал полурослик. – «Не скажу же я ему, что собираюсь продать меч, если повезёт – уже завтра». Ему на помощь пришёл маг.

- Милорд, я могу заколдовать клинок так, что его не узнает и тот, кто его выковал. Заодно и по росту подгоню.

- Ладно, - вздохнул паладин. – Будь по-вашему. Но если поймёте, что эта ноша слишком тяжела, помните, что двери Сердечной Веры для вас открыты.

Алоис тихо выдохнул. Похоже, на этот раз ему удалось выйти сухим из воды, но до встречи с заказчиком оставалось еще много времени.

-------

1 Дроу или темные селдарин – живущие в пещерах темнокожие эльфы, враждуют со своими родственниками с поверхности.

2 Девять адов Баатора – нижний план, место обитания любящих порядок дьяволов – баатезу.

3 Шейла Пейриройль – богиня полуросликов, покровительница любви, песен и танцев.

4 Рыцарь-сталкер (гит. Гитис’ришик’и) – член дворянской гвардии королевы гитъянки, давший обет возвращать утерянные серебряные мечи и преследовать тех, кто завладел ими незаконно.

5 Правят Сердечной Верой крылатые львы ламассу, они же охраняют его стены.

6 Планоходец – путешественник между мирами и профессиональный проводник.

7 Аасимон, ед.ч. аасимар – потомок смертного и небожителя.

8 Посси (лат. Posse comitatus) – вооруженный отряд, мобилизованный по приказу шерифа.

9 Планоходец – путешественник между мирами Мультивселенной.

10 Хаоситекторы – фракция Сигила, члены которой воплощают бессмыслицу и случайность самой своей жизнью. Чаще всего это выливается в мелкое и крупное хулиганство с вандализмом.

Камень третий. Рыцари с большой дороги.

Хранилище публичного сенсориума, ячейка 56413. Необработанный кристалл кварца. Даритель – Сорен Финнеас, фактотум Атар. Записан в восемнадцатый день пятого месяца 127 года правления фактола Хашкара.

Превосходный купался в мягких лучах заходящего солнца. Его улицы, казалось, были вымощены искрящимися золотыми слитками, но Сорен помнил, что это лишь жёлтый кирпич с примесью зачарованной металлической пыли. Полуэльф стоял у парапета Портальной башни, словно на палубе корабля, и под его ногами плескалось море крыш – красных, серых, зелёных, золотистых. Где-то у берега этого моря, на границе полей и перелесков, их ждала Зенит, но атаон не спешил покидать обзорную площадку. Едва ли не больше, чем сами приключения, он любил момент перехода между мирами, когда старые проблемы уже позади, а новые ещё только готовятся выскочить из засады. На солнце наползла тень и, подняв голову, планоходец увидел парящую скалу с выстроенным на ней изящным замком. Тонкие башенки и увенчанные ажурными зубцами стены казались выточенными из слоновой кости. Считалось, что десяток этих летающих крепостей вполне заменяет Превосходному городские стены. Добраться до жилищ паладин-лордов было трудно, а внутри скрывалось достаточно архонтов и всадников на грифонах, чтобы испортить жизнь наступающей армии. В одной из крепостей, может даже в той, что сейчас мешала Сорену греться на солнце, жил сэр Ваймиш Красад, с которым жаждал пообщаться Мено. С этим полуэльфу тоже не хотелось спешить. Орден планарных воителей, членом которого был паладин, по понятным причинам враждовал с Атар, и только рекомендательное письмо Рождённого-в-котле могло дать ему хиленькую защиту. Пусть во всех организациях есть рассудительные существа, немало в них дуболомов и фанатиков, для которых атаон останется врагом, даже если в одиночку обратит к свету легион танар’ри(1). Сорен не знал, к какому подвиду относится паладин-лорд, а потому склонялся к тому, чтобы отправить волшебника беседовать с Красадом в одиночку.

Зачем он вообще ввязался в эту авантюру? Мотивы его спутников были гораздо прозрачнее: полурослику требовались деньги, Мено хотел постичь новый вид магии. Сорен же делал вид, что ему просто надоел Сигил, но это было правдой лишь отчасти. Он хотел стать фактором(2) Атар, и путь к этому был не менее извилист, чем дорога волшебника к долголетию. Традиции фракции требовали, чтобы он сорвал планы божества, и к этому стремились многие из его коллег. Они выбирали одну цель и следили за своим богом внимательнее, чем самые преданные жрецы. Сорен видел в такой тактике множество изъянов. Главный из них – фракция тратила время и ресурсы на постылое бодание с богами и их верными. Боги – лишь воплощённый миф, питающийся силой веры праймеров? Прекрасно, идемте дальше! Полуэльф жаждал раздвигать горизонты знания, разгадывать загадки мультивселенной. Например, почему бывшие клирики, вступившие во фракцию, сохранили божественную магию? Только ли сила их воли тому причиной? Чем отличается магия жрецов от магии волшебников, каковы их источники? Что такое астральное море, и кто, кроме гитъянки, в нём живёт? Вопросы переполняли его, но фактол(3) Терранс считал, что борьба с верой в богов важнее. И когда Сорен нашёл, наконец, единомышленника, тот оказался сенсатом. Пожалуй, им с Мено стоило бы основать новую фракцию. Что же до божественных планов, полуэльф предпочитал искать приключения, не сомневаясь, что рано или поздно он найдёт хорошую палку и ловко вставит её в чьё-нибудь колесо. И в этом ему тоже мог помочь волшебник, у которого был замечательный талант влипать в истории. Взять хотя бы то, что он влюбился в гитъянки. Конечно, Зенит была эффектной леди, и даже вполне симпатичной по человеческим меркам, в отличие от многих соплеменниц. Но связываться со служанкой королевы-лича…

- И долго нам здесь торчать? – прервал его раздумья недовольный голос Алоиса.

Взломщику явно не терпелось сбыть опасный товар и исчезнуть в неизвестном направлении. Или, как минимум, поужинать. Сорен в последний раз окинул взглядом городок, и повернулся к лестнице.

Сложенная из беломраморных блоков Портальная башня была самым высоким зданием в Превосходном. Тысячи истёртых ступнями паломников ступеней вели на её вершину. Лестницы разделялись и сливались, закручивались спиралью и снова выпрямлялись. Взбираться по ним было немногим легче, чем совершенствоваться в добродетели, и даже спуск вниз оказался весьма утомительным. Когда трое планоходцев достигли подножия, солнце почти скрылось за горизонтом. Зачарованные кирпичи приглушённо сияли золотистым светом, не давая сбиться с дороги. Местные просители не обращали внимания на Сорена и его товарищей: либо чувствовали в них достаточно добра, что бы это не значило, либо считали пришедших с Целестии вне подозрений.

Они прошли мимо внушительного дворца канцлера, крепкие стены которого могли выдержать прямое попадание из катапульты, пересекли форум, где при свете дня кипели дебаты о природе добра и долге паладина, и углубились в жилые кварталы. Стены многих домов были сложены из того же светящегося кирпича, из-за чего путешественники нередко болтали, будто весь городок построен из чистого золота.

В отличие от квадратной и плоской как стол Автоматы, Превосходный располагался на холме, и улицы кое-где заканчивались обрывом. Путникам пришлось сделать большой крюк, чтобы добраться до большой таверны под названием «Пристанище», где гитъянки назначила встречу взломщику.

Людской гомон и ржание лошадей были слышны за несколько кварталов. Похоже, в таверне застряли несколько караванов: под навесами возле конюшни и во внутреннем дворе громоздились тюки, бочки и ящики, у коновязи слуги трактирщика переругивались с погонщиками мулов. В разговорах то и дело проскакивало надоевшее слово «модроны». Похоже, порождения закона и порядка за неполные два месяца успели устроить на планах сумятицу, которой позавидовали бы сами хаоситекторы.

В просторном, хорошо освещённом зале собралось множество разношерстного народа. Звуки чужих языков переплетались в пульсирующий шум, в котором иногда угадывалось бранное слово или фраза – редкость в такой близости от портала на семь небес Целестии. Зенит сидела в углу лицом ко входу, мрачным взглядом отпугивая посетителей, жаждущих составить ей компанию. Выглядела она не очень – черты лица заострились, темные пятна вокруг глаз стали еще контрастнее. Не увидев меча, она устало откинулась на спинку стула, кутаясь в сигильский плащ.

- Неудача? – глухо спросила гит.

- Маскировка, - ответил Мено и кивнул Алоису.

Тот положил на стол длинный кинжал с волнистым лезвием, и маг медленно провёл над ним рукой, полуприкрыв глаза. Металл замерцал, вокруг него сгустилось облако белого пара, задрожало и исчезло, открывая взгляду изогнутый серебряный клинок. Зенит облегчённо вздохнула и положила ладонь на рукоять. По клинку пробежала тень, и зрачки кошачьих глаз удивленно расширились. Гиш едва слышно пробормотала что-то на своём языке и хотела спрятать меч в пустые ножны, болтавшиеся у неё на поясе, но Алоис быстро схватил клинок за тыльную сторону у рукояти.

- Эй, а деньги?! – возмущенно спросил он.

Зенит закрыла глаза и задумчиво покачала головой.

- Нет денег, - устало ответила она, - есть вот это.

Гитъянки сняла с пояса маленькую серебристую фляжку, украшенную кольцевидными письменами.

- Хочешь сказать, это стоит тысячу золотых? – с сомнением прищурился полурослик.

- Стоит, - ответил за неё маг, ловким движением стащив у соседей объемистый кувшин из-под вина.

Дворфы-купцы неодобрительно покосились на него, но промолчали. Зенит наклонила фляжку над кувшином и процедила сквозь зубы слово, похожее на подавленный приступ кашля. «Как они обходятся без гласных?» - в очередной раз изумился носитель певучего сильванести, наблюдая за потоком кристально чистой воды, хлынувшим в глиняный сосуд. Алоис поджал губы, когда кувшин переполнился, и вода пролилась ему на рукав.

- Полезная штуковина, - признал он, убирая руку с меча. – Осталось продать её кому-нибудь.

- Решил завязать с приключениями? – подмигнул ему Сорен.

- По крайней мере, устроить себе каникулы, - проворчал взломщик. – Раз уж я на Внешних Землях, попробую добраться до садов Шейлы Пейриройль.

- Придется подождать, - сказала Зенит, пряча волшебный меч. – Возле города действуют кайниш’гитис та’чарим.

- Кто-кто? – недоуменно переспросил Алоис.

Гитъянки поморщилась и неопределённо взмахнула рукой.

- Тёмные рыцари Тачарим, - пришёл ей на помощь Менандр. – Антиподы ордена планарных воителей.

- И что здесь забыли краснокочанные(4)? – поинтересовался Сорен.

- Имеют интерес к модронам, - от усталости грамматика Зенит заметно «плыла». – И караванам. Мой курьер и деньги, скорее, тоже у них. Поэтому канцлер запретила покидать город, а лорд Красад собирает наёмников для защиты марша.

- Красад? У Мено как раз к нему есть вопросы.

- Ревр’ики та’йци’нка’хт, - сдалась гитъянки, перейдя на родной язык.

Полуэльф вопросительно посмотрел на волшебника.

- Здесь кто-то из слуг паладин-лорда, - перевёл тот. – Вербовщик?

Зенит кивнула, указав на дальний столик, за которым обосновался плечистый молодец в начищенной кольчуге и котте с «солнечным затмением» - гербом планарных воителей.

Волшебник что-то спросил у гиш, и между ними завязалась беседа, для постороннего уха похожая на треск сухих веток под ногами. Иногда Зенит раздражённо морщилась, её зрачки превращались в узкие щели, и Мено повторял слово или фразу по-другому, компенсируя изъяны произношения жестами и виноватой улыбкой. Алоис, как и атаон не понимавший ни слова в этой тарабарщине, скучал и пытался привлечь внимание кого-то из прислуги.

- Она говорит, что единственный вариант выбраться из города в ближайшие полмесяца – наняться в охрану модронов, - вновь обратился к спутникам Менандр. – Платят до двухсот золотых каждому.

Пока Сорен думал, что на это ответить, один из трактирных слуг, наконец, подошёл к столику и поставил перед Зенит кружку дымящегося фруктового отвара.

- Что это? – заинтересованно спросил Алоис.

Гитъянки пожала плечами:

- Это вкусно. И не из грибов.

- А что плохого в грибах? – удивился взломщик.

- В астрале вся еда из них, - ответила она. – Утомляет.

Мено и Алоис не раздумывая заказали по кружке того же самого и плов. Полуэльф не был уверен, что доверяет вкусу гитъянки, и предпочёл светлый эль, но от плова не отказался.

- После того, как мы разгребали завалы в Сердечной Вере, не очень-то хочется охранять модронов, - заявил он.

- Я не знаю порталов отсюда в Сигил, - вздохнул волшебник. – Зенит тоже.

Сорен скептически поднял бровь.

- Тогда как она попала сюда?

- Она - джез’ратки’и, планарный прыгун(5), - с готовностью пояснил Менандр. – Но нам это мало поможет. В любом случае, я хочу поговорить с вербовщиком. Может, напрошусь на встречу с паладин-лордом.

- Валяй, - махнул рукой Сорен. – Но если заболтаешься – съедим твою порцию.

Маг ухмыльнулся и встал из-за стола. Он, как и атаон, знал, что повар даст ему отличную фору. Живот полуэльфа уже перестал обиженно ворчать, когда половой, наконец, принёс большое блюдо, на котором возвышался целый бархан ароматного риса, украшенного головкой чеснока и стручками жгучего перца. Плов здесь полагалось есть по-закхарски, руками, а потому слуга подал каждому по две плошки с горячей водой – для омовения до и после еды. К этому моменту успел вернуться волшебник.

- Можно не беспокоить лорда, - сказал он, садясь за стол.

- Джинньи уже след простыл? – предположил Сорен.

- Хуже. Она пропала вместе с леди Грейр, сестрой Красада.

- Тебе везёт, как утопленнику, - резюмировал полуэльф. – И что теперь? Будешь изображать сыщика?

- Они считают, что это – дело рук Тачарим…

- Ну конечно, - протянул атаон. – Кого же ещё?

Маг сплёл пальцы, как будто разминая их, и трактирный шум утих, приглушённый колдовской завесой.

- На самом деле, мне повезло, - сказал он. – Тот тип – личный оруженосец сэра Ваймиша, и знает достаточно. Конечно, без письма Рождённого-в-котле он не стал бы ничего рассказывать. Но история такова. Леди Грейр решила пошпионить за краснокочанными, Аиша помогала ей с маскировкой. От них даже пришло послание…

- Интересно, каким образом? – прервал его Алоис.

- Думаю, связь держали через мага. Я знаю пару подходящих плетений, хоть и не пытался их использовать. Так вот, Красаду передали, чтобы он «не дал Тачарим добраться до модронов». И всё, после этого связи не было. Поэтому лорд и собирает наёмников. Сквайр Ульфрик, конечно, предложил нам присоединиться. И, по его словам, если мы узнаем, что стало с Грейр, сэр Ваймиш не поскупится на награду.

- Сомнительное предприятие, - задумчиво произнёс Сорен.

- Знаю, и я не вправе тебя втягивать, - кивнул Мено. – Мы с Зенит должны справиться.

- А она-то тут при чём? – напрягся полуэльф.

- Ты спрашивал, я ли сталкер, - подбирая слова, произнесла гиш.

- И что?

- Гитис’ришик’и потерялся по дороге в Превосходный. Как и курьер, и джиннья. Я должна выяснить, что с ним.

- Ладно, предположим, я тебе верю, - проворчал Сорен. – Как на счёт плана?

- Наймемся в охрану модронов, - ответил Менандр. – Если нападут чёрные рыцари, пойдём по их следу, выйдем на убежище. Дальше посмотрим – проберемся внутрь под прикрытием иллюзий, или свалим оттуда и наведём на них Красада. В крайнем случае – прогуляемся с модронами до Торговых Врат, и оттуда в Сигил.

- В крайнем случае, нас убьют, - поморщился полуэльф. – Не забывай про такую возможность.

- Постараемся не лезть на рожон, - только и ответил маг.

- Не могу сказать, что ты меня убедил, чароплёт, - присоединился к обсуждению взломщик, - но двести золотых не помешают, да и торчать здесь ещё две недели – выше моих сил. Многовато слуг закона.

- Так и быть, - сдался атаон. – Скажи своему оруженосцу, что мы согласны, но деньги – вперёд. Весь плов из-за него остыл.

***

Лучи солнца пронзали витражное окно, окрашиваясь в чистые цвета. Алый, синий, желтый, фиолетовый… Разноцветные столбы света падали на серебряный треугольник Паладайна, разбивались о его поверхность, разлетались тысячей искр. Тихо. В этом сне всегда было поразительно тихо – ни криков, ни лязга мечей. Раньше еще был шёпот молитвы, потом он постепенно угас. Или это Сорен погасил его? Как там было, «восстань, отец света, и простри крылья свои, и укрой нас под ними как своих птенцов…» Шёпот помогал отвлечься от неотступного взгляда, буравящего спину, рождающего в душе липкий страх. Потом он перестал бояться, и даже попытался изгонять драконида из своих снов, но тот возвращался и снова пялился полуэльфу в спину, хотя на самом деле они столкнулись лицом к лицу. Тогда Сорена спасло лишь то, что слуга Такхизис(6) был в настроении позабавиться, и отправил незадачливого капеллана в Сигил вместо того, чтобы сжечь на месте. Сейчас… Во сне могло произойти все, что угодно.

Полуэльф обернулся. Высокий человекоящер стоял опершись на толстый хвост, словно позолоченная статуя. Чешуйки на продолговатой морде пускали в лицо Сорену крошечные солнечные зайчики. Над холодными змеиными глазами топорщились небольшие гребни, будто брови из тонких шипов. На груди просторной черной мантии атласной нитью вышит цветок - пять разноцветных голов Такхизис. Образ драконида впечатался в память атаона в мельчайших подробностях, хотя в жизни он видел его не дольше нескольких секунд.

- Понравилось на той стороне? – вдруг спросил чернокнижник голосом Рождённого-в-котле.

- Представь себе, да, - ответил Сорен. – Окажи милость, отправь меня обратно. Я здесь уже подзадержался.

Драконид зашипел, выстрелил раздвоенным языком, и полуэльфа окутала пелена тумана. Чернобородый жрец снова вцепился в его плащ, удерживая себя на ногах.

- Именем госпожи отчаяния, - прохрипел он, - ты завершишь начатое мной.

«Катись в лабиринт» - подумал атаон, с вызовом глядя в черную сердцевину символа Такхизис на его груди. Тьма ожила, втягивая его внутрь. Он нёсся по длинным коридорам, чьи стены были сотканы из мрака, уворачиваясь от теней. За плечом притаилась смерть, впереди ждала неизвестность, и больше всего Сорену хотелось проснуться. С огромным усилием атаон разлепил глаза, и несколько секунд лежал, уставившись в переплетение стропил, но усталость взяла своё, и трясина сна вновь сомкнулась над ним.

Широкий каменный коридор освещали магические шары. Под ногами хрустели обломки мебели, стрелы, каменная крошка. То здесь, то там лежали тела – гитъянки в отполированной до блеска броне и бойцы в сигильских плащах со знаками Атар. Сорен шёл по Астральной Крепости – главной твердыне фракции за пределами Сигила. Отряды гитъянки постоянно беспокоили её, но сегодня, похоже, они собрали крупные силы. Атаон почему-то знал, что фактол Терранс в крепости, и ему грозит опасность. Нужно добраться до главного зала… Сорен побежал, но коридор сменился какими-то складами, незнакомыми комнатами, и сон рассыпался, а затем снова собрался. Перед ним стояла Зенит с обнажённым серебряным мечом.

- Где фактол? Что вы с ним сделали? – гневно спросил полуэльф, но гитъянки только пожала плечами.

- Здесь все из грибов, и ты тоже.

Она рубанула наотмашь, и атаон не успел уклониться. Грудь сдавила тупая боль, и Сорен упал в пожухлую траву. Где-то ржали кони, а земля содрогалась от мерной поступи модронов. «Вот и конец приключению», - подумал полуэльф, и проснулся. Лучи бледного утреннего солнца робко заглядывали на чердак сквозь слуховое окошко. Внизу, в конюшне, приглушённо заржала лошадь. Охапка сена, на которой спал атаон, совсем растрепалась, и выступающая из пола доска больно давила в бок. Рядом валялся медальон тёмного жреца – как видно, выпал из кармана. «Ну и бредятина», - подумал Сорен, вспоминая свои кошмары. Полуэльф зевнул, потянулся, и ударился теменем о перекладину. Сон улетучился окончательно, и Сорен, недовольно ворча, встал. Все приличные комнаты были заняты застрявшими в городе купцами, и хозяин трактира мог предложить только чуланы и чердак конюшни. «Все лучше, чем бегать от модронов», - подумал полуэльф, и поднял медальон. К его удивлению, на гладком обсидиане – сердцевине «цветка» - появились капельки воска и проступили какие-то царапины. Владелец явно хотел скрыть рисунок, но во время забега по Целестии в горячем и мокром внутреннем кармане воск растаял. «Надо окунуть в горячую воду», - решил Сорен, и двинулся к лестнице на первый этаж. Где-то там была небольшая кухня, в которой готовили кашу для лошадей.

После удаления воска на медальоне обнаружился простой рисунок: горизонтальная линия, лежащая на вершине равностороннего треугольника. Знак явно указывал на идею баланса, но был полуэльфу незнаком. Стоило спросить у Кесто: старый гном за свою жизнь повидал больше символов, чем остальные Атар за все время существования фракции.

Через несколько минут полуэльф уже стоял во дворе «Пристанища», ёжась от утреннего холода и отчаянно зевая. Его товарищи ещё спали, и только погонщики мулов сонно ползали по двору. Где-то выводила однообразную скрипучую трель ранняя птица. По бледно-голубому небу разметались ажурные перистые облака. «Простри крылья свои и укрой нас…», - вспомнил Сорен. Что было вначале – Паладайн или перистые облака? Такхизис или ночь, полная тайн и опасностей? Фантазии праймеров или внешние планы? Вряд ли его жизни хватит, чтобы найти ответ. Атаон вздохнул, и побрёл к колодцу.

Когда остальные члены отряда вышли во двор, Сорен уже успел умыться, легко позавтракать, и даже купить у одного из торговцев крепкий рюкзак. Собираясь на Целестию, они не готовились к долгому путешествию, и это следовало срочно исправить. Сборы не заняли много времени. Набив рюкзаки сухарями и твёрдым походным сыром, путники отправились к точке сбора. Алоис, весёлый и выспавшийся, насвистывал озорную песенку. Менандр тихо беседовал с Зенит, щурясь на солнце. Судя по жестам, обсуждали либо окружающую природу, либо магию. Время от времени волшебник хмурился, его лицо становилось ожесточённо сосредоточенным, но через несколько секунд собеседники обменивались быстрыми улыбками, и разговор продолжался.

Искатели приключений, нанятые лордом Красадом, расположились неким подобием строя на основательно вытоптанном лугу в нескольких километрах от города. Отсюда был хорошо виден пыльный тракт и хвост армии модронов, подобно перекормленному ужу лениво уползавший в холмы. Отряд Менандра пристроился с краю, рядом с небольшой группой закованных в броню дворфов. Наёмники переговаривались, не заботясь о дисциплине, их голоса сливались в монотонный гул пчелиного улья. Когда на поле появился сам паладин-лорд на белоснежном жеребце, его заметили не сразу, и оруженосцу пришлось протрубить в рог, привлекая внимание бойцов.

- Я уверен, вы хорошо знаете свою задачу, - без приветствия начал паладин, и его усиленный магией голос разнёсся над полем словно перезвон колоколов. – Основная трудность – марш движется без остановок, без перерывов на сон и отдых. К счастью, они идут медленнее вас. Для каждого отряда будет определён участок колонны, который ему предстоит защищать. Каждый отряд должен идти вдвое быстрее модронов – восемь часов марша, четыре часа отдыха. Так вы будете перемещаться вдоль своего участка, не оставляя его без защиты. Участки отрядов перекрываются. Каждому отряду будет выдан сигнальный рог для оповещения об опасности. Будьте бдительны – рыцари Тачарим сильны и коварны. Бейте врагов без колебаний – эти бездушные воины и чернокнижники с сожжённым сердцем не знают пощады. Мы не знаем, зачем им нужны эти модроны, но, каков бы ни был их дьявольский план, мы должны их остановить.

Сорен был уверен, что командиры Тачарим рассказывают своим бойцам то же самое о Планарных Воителях. Может быть, меняют чернокнижников на фанатиков. Как бы то ни было, им выдали гнусавый боевой рог, отсчитали по сто золотых задатка и отправили догонять модронов. Те действительно плелись со скоростью островной черепахи, что после Сердечной Веры не могло не радовать. «Вот такая дурацкая жизнь наёмника», - подумал полуэльф. – «Только что ты спасал горожан от модронов, и вот уже спасешь модронов от каких-то рыцарей с большой дороги». Монодроны поднимали тучи пыли, и охранникам приходилось либо дышать через тряпки, либо удаляться от колонны и брести по колено в густой траве. Солнце немилосердно пекло, рюкзак давил на плечи, и каждый из них успел несколько раз пожалеть о том, что ввязался в эту историю. Несколько раз колонна уходила с тракта, повинуясь своей извращённой логике, и путникам приходилось продираться сквозь кусты, обходить мелкие озерца и надеяться, что конструкты не заведут их в болото. Радовало в этой ситуации только то, что за всё время первого перехода враги так и не появились.

Когда отряд расположился на привал, Сорен снова достал пятиглавый медальон и показал его волшебнику.

- Мено, не посмотришь, есть ли в нём чары?

Сенсат привычным движением достал из кармана засохший жёлудь. Гитъянки села поближе, с любопытство наблюдая за процессом. Маг тщательно осмотрел символ матери драконов и удовлетворённо кивнул.

- Здесь несколько плетений, - прокомментировал он. – Фиолетовое свечение вокруг сердцевины видно невооружённым глазом, и это – не простой фокус. Камень связан с планом негативной энергии двунаправленным каналом. По-видимому, он усиливает способности владельца к некромантии, и в то же время даёт ему защиту, сбрасывая излишки магической энергии в Пустоши Смерти. Вот почему мой луч дезинтеграции почти не повредил тому жрецу… Графема баланса, - продолжил он, указав на странный рисунок, - для меня светится белым. Какой-то вариант малого прорицания, вроде заклинания языков. Еще какое-то остаточное свечение…

Менандр уставился на полуэльфа немигающим взглядом, покачал головой:

- Ничего. Я думал, что это было какое-то мелкое проклятие, и ты его разрядил…

- А, не бери в голову, - усмехнулся атаон. – На меня эти штуки не действуют. Скажи лучше, почему жёлудь? Я думал, что обнаружение магии требует речевой и жестовой компоненты. А у тебя только материальный фокус, и тот какой-то странный.

Менандр широко улыбнулся.

- Мы как раз обсуждали это с Зенит. Магия – как речь, в ней есть означающее и означаемое. Я смотрю на жёлудь, из которого может вырасти дуб, и ищу подобные ему зёрна, из которых вырастает плетение. Слова и жесты преследуют ту же цель – создать нужный ассоциативный ряд.

- То есть, слова могут быть любыми?

- Да, и в каждой школе, в каждой культуре они свои. Хотя бы потому, что волшебники говорят на разных языках…

- А как же тайный язык арканы?

- Мы любим о нём говорить, но копни глубже, и увидишь, что для торильца это язык нетерильских свитков, для ортца – старобаклунийский, для жителя Кринна – язык драконов. Сигильцы часто предпочитают языки Баатора или Целестии. Некоторые говорят, что язык гитъянки ближе всего к первичной речи, оставленной богами… Более того, разнятся подходы. К примеру, на Кринне – поправь меня, если ошибаюсь – считают, что магия дарована богами, каждый из которых отождествляется со спутником планеты. Грань между магией Белых, Алых и Черных одежд и магией жрецов Кринна сильно размыта. На Ториле хотя и верят, что магией управляет Мистра, но связывают силу плетений со стихийными планами – воды, огня, воздуха, земли, позитивной и негативной энергии. Алые волшебники Тэя при этом еще обращают внимание на квазиэлементальные планы – пепла, вакуума, соли, пыли, и тому подобного. В Кара-Туре, за Великой огненной стеной металл и дерево считают первичными стихиями, это всегда сбивает с толку магов Побережья Мечей. У гитъянки… - Менандр посмотрел на Зенит, и та продолжила вместо него:

- Источником магии считают разум, нашу способность чувствовать потоки и перенаправлять их. Поэтому мы не разделяем псионику и аркану, как волшебники Прайма, и наши тексты – скорее наставления в иск’и’сивим… - она вопросительно взглянула на мага.

- Сосредоточенности, медитации, - перевёл он. – Хотя это неточные термины.

Зенит согласно кивнула.

- Потоки – это ключ, - продолжил Мено. – Ритуал только помогает настроиться. Поэтому слова заклинания могут быть ассоциацией, мнемоникой, звукописью…

- Это как? – встрял в разговор Алоис.

- Ты говоришь, и звуки речи резонируют с пульсацией потока. Как будто поёшь, и вспоминаешь мелодию. Этот эффект часто используется в свитках, особенно тех, которые могут читать не владеющие Искусством.

- В общем, ты мог бы обойтись и без жёлудя? – резюмировал Сорен.

- Да, - с улыбкой ответил Менандр. – Но мне нравятся жёлуди. И каштаны.

- А мне – трава, - добавила Зенит. Она легла на расстеленный плащ, не беспокоясь о том, что он окрасится зелёным соком и с удовольствием вдохнула насыщенный запахами полевых цветов воздух. Солнце неспешно катилось к горизонту.

Нападение случилось ночью. Зенит, лучше всех видевшая в темноте, внезапно остановилась и подняла сжатый кулак. Где-то вдалеке раздалось приглушённое ржание.

- Кажется, началось, - прошептал Менандр.

Гитъянки рванулась к вершине холма, остальные последовали за ней. Притаившись у ствола низкорослой дикой маслины, путешественники вглядывались в темноту. На мгновение луна выглянула из-за облака, и в её свете Сорен увидел троих всадников в крашеных чёрной краской доспехах, во весь опор скачущих к колонне. Рядом с лошадьми неслись четыре зверя, похожих на крупных угольно-чёрных собак. Луна скрылась, и в наступившей темноте раздался леденящий душу вой.

- Гончие йет, - тихо сказала Зенит.

- Модроны, вроде бы, не чувствуют страх? – шепотом спросил Менандр.

- Не знаю, - ответила гиш. – Они суетятся, в колонне беспорядок.

- Что делать будем? – уже громче спросил Алоис.

Вой и лай магических тварей отдалился, и наведенный испуг понемногу затихал.

- Сидеть тихо, - проворчала Зенит. – Мы ищем их базу, не шальные болты.

Пользуясь сумятицей в рядах модронов, чёрные всадники схватили каждый по монодрону и унеслись в ночь.

- Значит, жестянки им нужны живыми, - резюмировал Сорен.

В отдалении запоздало трубили рога.

Как они и предполагали, следующий день прошёл без происшествий. Рыцарям явно не хотелось жариться в своих чернильницах под палящим солнцем, равно как и позировать в трауре на фоне луговых трав. Во время привала оба волшебника достали свои книги – тяжёлый фолиант вкожаном переплёте у Мено и набор тонких металлических дисков на шнуре у Зенит, и устроили консилиум на тему «как не потерять из виду чёрных всадников на вороных жеребцах безлунной ночью». Алоис сосредоточенно сдувал пух с одуванчиков. Сорен думал о том, что все они слишком легко вооружены, чтобы тягаться с панцирной конницей в чистом поле. Даже гитъянки где-то оставила свой сверкающий доспех: её народ не любили на планах, а потому в Превосходном, как и в Сигиле стоило притвориться гитзераем. Для большинства воинов-гит сама идея подобного маскарада была бы отвратительной, и это еще раз доказывало, что Зенит – шпион. Опасный враг для члена фракции, претендующей на влияние в астральном море.Впрочем, если Сорен будет достаточно осторожен, то сможет выведать что-нибудь первым. Поэтому он и подогревал надежды Менандра, хотя на самом деле разделял пессимизм волшебника. Он хорошо помнил, чего стоил родителям их союз, а ведь эльфы были гораздо ближе к людям, чем гитъянки. "Но у этих двоих", - подумал полуэльф, глядя на склонившихся над книгами магов, - "похоже, чуть больше общего, чем казалось на первый взгляд".

К вечеру небо затянуло тучами, и начал накрапывать дождь. Привычные к такому сигильцы даже не заметили лёгкой мороси, но довольно быстро полы их плащей промокли насквозь. Промокшая трава хлестала по ногам, брюки противно липли к коже. Мерный шелест капель приглушил даже гулкие шаги армии модронов. Зенит вела отряд от укрытия к укрытию, напряжённо вглядываясь в укрытую бархатной завесой дождя ночь.

Чёрные рыцари не заставили себя долго ждать. Звук сигнального рога на соседнем участке оборвался резким всхлипом, и группа Сорена слажено нырнула в кусты, ожидая появления всадников. Убежище встретило их холодным душем, и полуэльф тихо помянул слаадов. Время тянулось как каучуковая смола, но Тачарим не появлялись. Только шорох дождя и топот модронов нарушали тишину.

- Ви’храк’ай’хт, - шёпотом выругалась гитъянки. – Выдвигаемся к соседям. Клинки наготове!

Небольшой отряд, прикрывавший соседний участок, смяли массированной атакой. На изрытой копытами поляне в беспорядке лежали тела пятерых наёмников, порубленные, пробитые арбалетными болтами, погрызенные собаками. "Экипированы они были получше нашего", - отметил Сорен, подняв чей-то круглый щит. Следы всадников уходили в одном направлении: рыцари ехали строем, не заботясь о погоне. Когда путники взобрались на вершину очередного холма, причина этого стала очевидной. Не меньше двадцати латников и десяток гончих сгрудились возле громоздкого фургона вроде тех, в которых бродячий цирк перевозит львов. Запряжённая четверкой ломовых лошадей колымага, насколько мог разглядеть полуэльф, была полна модронов. Лёжа на мокрой земле, товарищи наблюдали за тем, как Тачарим перестроились в каре, прикрывая ценный груз. Раздался залихватский свист, щелкнул кнут, и фургон покатил прочь от тракта, оставляя за собой глубокую колею.

- И как мы справимся с такой ордой? – поинтересовался Сорен, когда кавалькада удалилась на безопасное расстояние.

- Дождёмся, пока они пойдут в следующий рейд, и пошарим в их лагере, - отозвался Алоис. – Уж обойти часовых я как-нибудь смогу, если не расчихаюсь. Проклятый дождь…

- Переждём в укрытии, пока они не отъедут достаточно далеко, - предложил Менандр.

- Каком таком укрытии? – осведомился полуэльф.

- Сейчас будет, - ответил волшебник, и достал из кармана на поясе стеклянную бусину.

- Бүрхүлэр хучигдсн байдг! – провозгласил он, и бусина превратилась в горку тончайшей пыли. Мено взмахнул рукой, рассыпая пыль в виде купола, и над путешественниками соткалась невидимая преграда. Капельки дождя скатывались по ней, оставляя за собой мокрые дорожки.

- Дулан, хурай, - пробормотал маг, и воздух под куполом ощутимо нагрелся. Струйки пара поднимались от промокшей одежды и каким-то образом просачивались наружу.

- Это что ещё за язык? – удивился Сорен.

- Один из языков Великой Степи Таан, отделяющей Фэйрун от Кара-Тура, - ответил Менандр.

- Эти названия мне ни о чём не говорят, - признался полуэльф.

- Торил, - тихо произнесла Зенит. – Я там выросла.

- Разве гитъянки не с астрального плана? - спросил Алоис.

- И да, и нет, - загадочно ответила гиш.

- Надо бы убитых похоронить, - вздохнул волшебник.

- Силы и время, - покачала головой Зенит. - Еды не так много.

Менандр помрачнел и наморщил лоб.

- Она права, как это ни печально, - согласился Сорен. - Вот еще один плюс жизни в Сигиле: всегда найдется кто-то, кто оттащит тебя в Мортуарий.

- И не говори, - печально улыбнулся маг.

Хотя купол, по словам Мено, был для внешнего наблюдателя непрозрачным и сливался с местностью, спали по очереди. Как только его вахта закончилась, Сорен кое-как примостился между камнями и провалился в забытье. Проснулся он перед рассветом. Небо посерело, кое-где на нем угадывались небольшие облака. Полуэльф прошёл сквозь купол, вздрогнул от холода и закутался в плащ. В вышине переговаривались на лету вόроны. Их отрывистые "кра-кра" и "кру-кру" напоминали речь гитъянки. На траве серебряными бисеринами застыла роса. Атаон провёл руками по стеблям, собирая влагу, и протёр лицо. Из-за низкорослой дикой маслины почти бесшумно вынырнула Зенит, молча кивнула ему и скользнула под купол. Небо понемногу окрашивалось в розовый.

Когда из-за холмов показался солнечный диск, отряд снова отправился в путь. Перед ними из травы с шумом выпархивали испуганные жаворонки, прыскали в разные стороны крупные кузнечики и мыши-полёвки. Солнце поднималось всё выше, затапливая небо мягким золотым светом. Поседевшая от росы трава вновь окрашивалась в сочные оттенки зелёного, в ней вспыхивали звёздочки распускающихся цветов - белые, жёлтые, фиолетовые с редкими вкраплениями розового и красного. Степь прогревалась, наполняя воздух пряным запахом трав, звонкими песнями птиц, гудением и звоном хора насекомых. В симфонию вплетался тревожный посвист суркови, если зверёк был недалеко, чуткое ухо полуэльфа улавливало быстрый хрип в начале каждой трели. Холмы становились всё выше, кое-где их склоны обрывались каменистыми осыпями. То здесь, то там высились грибовидные камни-останцы, покрытые лишайником. На камнях следы всадников стали менее заметны, но кучки конского навоза не давали сбиться с пути. Возле них роились надоедливые мухи и слепни, атаковавшие путников без раздумий и жалости.

Близился полдень, аромат нагретых солнцем трав и цветов стал таким густым, словно степь была заварным чайником, полным травяного отвара, а небо – ярко-синей, пышущей жаром крышкой. Если бы не волшебная фляга, Сорен и его товарищи давно умерли бы от жажды. Может быть, где-то поблизости и прятались ручьи или озерца, но найти их могли только Тачарим или очень хорошие следопыты. Чёрные рыцари, по-видимому, чувствовали себя здесь в полной безопасности, поскольку за весь день путники не видели ни одного разъезда.

Когда жара начала спадать, на горизонте показалось облако чёрного дыма. Почти незаметные следы конвоя вели примерно в том направлении. Приободрившись, путники зашагали быстрее, и вскоре их взглядам предстало во всей унылой красе убежище злодеев. По-видимому, старое двухэтажное здание когда-то было сельской школой, но от самого посёлка уже не осталось и воспоминаний. Рыцари укрепили кое-где каменную кладку и заложили окна первого этажа кирпичами, а также пристроили к школе высокую дозорную башню и не менее высокую печную трубу, из которой валил жирный дым.

- Что они там жгут, хотел бы я знать? – пробормотал Мено, осматривая базу из-за скального выступа.

- Судя по проклятой копоти, правильнее спросить, кого, - мрачно ответил Сорен.

Каменистые холмы обступали заброшенную деревню полукольцом, здорово усложняя жизнь дозорным.

- На башне, как минимум, три человека, у главных ворот двое… - в полголоса комментировал Алоис. – Нет, думаю, четверо. У ворот конюшни никого не вижу, но она обычно примыкает к казарме…

- Собаки, - добавила Зенит. – Видите? Две гончие лежат в тени.

- Значит, там опытный маг или жрец, - нахмурился Менандр. – Гончие йет обычно спасаются от солнца на эфирный план, а не в обычную тень.

- Нам обязательно туда влезать? – спросил Сорен. – Может, приведём сюда Красада?

- Их и след простынет, - возразил маг. – Не забывай, у них есть шпион в Превосходном.

- Нам нужна маскировка, - сказала Зенит. – Причём, материальная.

- Согласен, иллюзию они раскроют, - кивнул Мено. – Но я не вижу патрулей.

- Напасть на патруль – плохая идея, - проворчал Алоис. – Мы не знаем ни распорядок, ни пароли. Нужно что-то похитрее.

- Провокация, - предложила гитъянки. – Разведём костёр там, где его заметят дозорные. Они вышлют отряд, мы нападём из засады. Либо затаимся, если их будет много.

- Рискованно, - с сомнением произнёс Алоис, - не стоит забывать про собак.

Мено и Зенит переглянулись.

- Собак мы возьмём на себя, - уверенно ответил маг.

К счастью, их неуклюжий план так и не встретился с реальностью. Обходя холм в поисках удобного места для привала, Сорен заметил вдалеке чёрные точки. Маленький отряд медленно приближался к убежищу Тачарим со стороны Шпиля(7), каменистая местность скрывала его от глаз дозорных.

- Два всадника и один пеший, - отчаянно щурясь пробормотал полуэльф. – Мено, у тебя ничего нет для усиления зрения?

Вместо того, чтобы сотворить какой-нибудь фокус, маг протянул ему маленькую подзорную трубу.

- Спасибо… Да, два чёрных рыцаря, гончих нет. Пеший привязан к одной из лошадей. Похоже, дезертир – на нём накидка с адским цветком. Не спешат, будут здесь где-то через полтора часа. Если сможем застать их врасплох – это просто подарок судьбы.

Рыцари не ожидали нападения в такой близости от своей базы, но чуткие лошади замедлили шаг, настороженно фыркая и прижимая уши. Всадники обеспокоенно вертели головами, но заклинание невидимости не подвело. Сорен сконцентрировал внимание на лошадях. Он не любил обращаться к Запредельному в поисках особых возможностей, но сейчас от его магии зависело слишком многое. Если Мено чувствовал магию подобно потокам воздуха, вовне, то для атаона это была некая сила внутри, словно пар, рвущийся наружу из закрытого котла. Наверное, так мог бы ощущать себя магический жезл, будь у него разум. В этом Сорен видел фундаментальное различие между магией божественной и тайной. Маги пытались перенаправить разлитую вокруг энергию, а жрец обращался к могущественному существу, которое делало его своего рода живым артефактом. И если этот принцип сохранялся для магии Атар… Не зря его коллеги по фракции предпочитали остановиться в своих изысканиях здесь, а то и чуть раньше.

Сорен позволил магии вырваться из него и окутать разум лошадей тёплым одеялом, подавляя все желания. Кони, пофыркивая, остановились. Всадники, заподозрив неладное, схватились за арбалеты, но над дорогой уже вспыхнули и закружились пять маленьких метеоров.

- Солирн цохилт! – скомандовал невидимый волшебник.

Дезертир упал на землю и закрыл голову руками. Метеоры, взвизгнув, метнулись к чёрным рыцарям. Первый рухнул с лошади, его шлем разлетелся на куски. Второй вовремя пригнулся и выстрелил, но маг не стоял на месте. Последний метеор описал полукруг и ударил рыцаря в спину. Тот от неожиданности выронил арбалет, и схватился было за меч, но тут в него ударила молния. Всадник дёрнулся и упал на шею лошади.

- Стреножьте лошадей, пока не очухались! – крикнул атаон непонятно кому, подбирая арбалет.

- Так всю верёвку на этого пустили, - отозвался из пустоты голос Алоиса.

- Режь, только аккуратно, – ответил ему полуэльф. – А ты вставай давай, хватит мёртвым прикидываться.

Смуглый темноглазый мужчина с короткой чуть рыжеватой бородой поднял голову и удивлённо оглянулся.

- Э… а вы кто?

- Потерпи чуток, увидишь, - отозвался полурослик.

- Люди Красада? – упорствовал пленник.

- Ценители его монет, - хохотнул взломщик.

- Так что никто не будет для тебя искать подходящую безлиственницу(8), боец, - пояснил Сорен. – Или рубить голову из нравственных соображений. Но бежать не советую.

- Да уж ясно, рази тебя Тейшеба, - проворчал дезертир. - Собираетесь внутрь?

- Возможно, - пожал плечами атаон. - Смотря что там, внутри.

- Бойня, - мрачно бросил воин. - Режут модронов на органы, пытаются приживить людям. Мерзкое местечко. Верховодит там пыльный(9) по имени Сететис.

- И почему я не удивлён? - вздохнул полуэльф. - Как увидел трубы, сразу вспомнил Мортуарий.

Один из убитых рыцарей с грохотом рухнул на землю, и рядом с его лошадью из воздуха возник Менандр. Пленник с любопытством изучал появляющихся один за другим планоходцев. Увидев Зенит, он оживился.

- О, я тебя знаю! - заявил воин.

- Вряд ли, - покачала головой гитъянки.

- Нам командир показывал картинку, - пояснил дезертир. - Предупреждал, что появится гитъянки с серебряным мечом.

Зенит нахмурилась.

- Какой сюрприз, - процедил Сорен.

- Сталкивались с кем-то еще из наших? - напряжённо спросила гиш.

- Нет, - мотнул головой пленник. - Не слышал о таком.

Зенит и Мено переглянулись. История гитъянки с перехваченным курьером разваливалась на глазах, но казалось, что она удивлена не меньше остальных.

- Сестра Красада у вас? - сменил тему Сорен.

- Не знаю, - нахмурился воин. - В яме сидит женщина, и её пока не пустили под нож. Может быть, это она.

- С ней был джинн, - полувопросительно-полуутвердительно сказал Менандр.

- Возможно, - кивнул дезертир. - Когда я стоял на часах, Сететис показывал Йиссе лампу, в каких обычно держат джиннов.

- Кто этот Йисса? - уточнил полуэльф.

- Эта, - поправил его воин. - Женщина из бариавров, начальница алхимиков. Вроде бы, вся эта возня с частями модронов - её идея.

Дезертир наморщил лоб, что-то соображая, затем быстро заговорил:

- Слушайте, я помогу вам попасть внутрь, но мне нужен дневник Сететиса. Мы с напарником должны были его украсть, но его схватили, а я убежал...

Сорена начинало раздражать обилие шпионов в его ближайшем окружении. Впрочем, Шаварш Наири, если верить его словам, настоящим шпионом не был. Он только прикрывал пня по кличке Галка, который собирался стащить бумаги Сететиса, возможно, по заданию одной из ячеек анархистов. Галка чересчур настойчиво намекал, что он из Революционной Лиги, что наводило на определённые мысли. Поскольку Шаваршу срочно нужны были деньги, чтобы выкупить брата из долговой тюрьмы, он держал эти мысли при себе, но делу это не помогло.

- Стой, кто идёт! – прервал размышления полуэльфа голос часового.

Его жеребец приветственно заржал, из пристроенной к бывшей школе конюшни раздалось ответное ржание.

- Это подойдет вместо пароля? – крикнул он часовому.

- Как бы не так! – ответил воин, угрожающе наставив на него копьё.

Сорен притворно вздохнул.

- Хитрость юголота! – отчеканил он.

- Это утренний пароль! – занервничал солдат.

- Вообразите, сэр Бассо, - громко обратился полуэльф к ехавшей рядом Зенит. – Его бесподобие решил поменять пароль! Конечно же, после того, как нас отправили ловить беглеца. И как, с Вашего позволения, мне доказать, что я не бариавр?

- У вас нет рогов, сэр Нимрод, - глухо отозвалась гитъянки из-под восстановленного магией Мено шлема.

- Любезнейший, - вновь повернулся к солдату Сорен, - мы с риском для жизни преследовали этого змея, которого ваш доблестный капитан пригрел на своей груди, поймали вдобавок его сообщника-чародея, спешили назад, изнемогая от жары, и что ждало нас здесь?

- У меня приказ, сэр рыцарь, - хмуро ответил часовой. – Без пароля никто не пройдёт.

- Так позовите начальника караула, - посоветовал полуэльф. – Быть может, он опознает нас, или, хотя бы, его, - он махнул рукой в сторону привязанного к лошади дезертира. Тот устало сел на землю, ожидая завершения спора.

На крик часового из конюшни вышли ещё два стражника, котта одного из них была оторочена алой лентой.

- Что здесь происходит? – зычным сержантским голосом осведомился он.

- Вы поменяли систему паролей, вот что, - язвительно ответил Сорен. – Разумеется, после того, как мы умчались в погоню. Кто-то здесь возьмёт на себя ответственность, или нам ждать самого Сететиса?

Невзирая на отвратительный обзор из-под шлема, полуэльф заметил мелькнувшую за спинами стражников тень. Основная цель устроенного им балагана была достигнута: Алоис пробрался в здание. Теперь вся надежда была на псионические способности гитъянки. Если ей не удастся запудрить мозги этим пням, они и правда вызовут какую-нибудь шишку…

- Пропустите их, - властно махнул рукой сержант. – И помогите рыцарям спешиться!

Оставив лошадей на попечение стражи и конюхов, мнимые рыцари вошли в здание. Алоис ждал в полупустом складском помещении недалеко от входной двери. Он уже успел нацепить брошь с цветком, найденную у одного из убитых.

- Шутки в сторону, господа, - в полголоса произнёс он. – Действуем быстро, пока они не опомнились.

Зенит вытащила кинжал-мизерикордию и быстро перерезала верёвки на руках Менандра и Шаварша. Гиш отдала воину трофейный кавалерийский палаш, оставшись со своими двумя саблями. Старый меч Сорена перешёл к полурослику: заговорённое оружие чёрного рыцаря атаону нравилось больше. Волшебнику оружие было ни к чему, но он тоже сменил символ сенсата на отличительный знак Тачарим. Шаварш, прицепив ножны к поясу, повязал на лицо чёрный платок и накинул кольчужный капюшон.

В коридоре витал резкий неприятный запах, какая-то дикая смесь жжёной серы, тухлых яиц, горячего мазута и раскалённого металла. Не удивительно, что рыцари и стражники вольной смены спрятались в своих казармах. Впереди слышались странные звуки, похожие одновременно на визг волынки и плач безумца. Запахи и звуки прилетали из громадного помещения в конце коридора.

Тяжело топая латными сапогами, полуэльф вошёл в цех и замер. До этого момента он никогда не слышал, как кричат от ужаса модроны, и не подозревал, что такое возможно. Изувеченные тела механических пленников висели на крюках под потолком как туши свиней на бойне, под ними громоздились заваленные инструментами столы, залитые смазкой жернова, пышущие жаром плавильные печи. Под ногами похрустывали мелкие пружинки и шестерёнки, покрытые брызгами чёрной маслянистой жидкости. «Похоже, она заменяет модронам кровь», - подумал Сорен. В нём разгорались отвращение и гнев, и, хотя он не мог оглядываться в закрытом шлеме, атаон был уверен, что нечто подобное чувствуют и его спутники.

- Они как иллитиды, - с тихой ненавистью прошептала Зенит. – Никаких пределов, никакой жалости.

- Двигаем дальше, а то я сейчас сблюю, - просипел Алоис.

Шаварш кивнул и повёл их в угол цеха, где в полу виднелись закрытые решётками круглые люки. Возле тюремных колодцев изнывали от вони трое охранников. Гитъянки властным жестом подозвала одного из них.

- Грейр Красад. На операцию, - бросила она, обрушив свою волю на уже порядком отупевшего солдата.

Тот окинул псевдо-рыцаря мутным взглядом.

- Там, - он махнул рукой в сторону одного из люков. – Сами вытаскивайте.

Не дожидаясь приказов, Шаварш Наири подошёл к люку и дёрнул за рычаг. Решётка с лязгом отъехала в сторону. Внизу, прислонившись к стене, сидела измождённая женщина лет сорока. Спутанные тёмно-каштановые волосы скрывали лицо, но из-под них виднелась стальная маска, какую обычно надевают на пленных магов, чтобы они не могли говорить. Она была одета в порванную униформу стражника Тачарим, покрытую пылью и вездесущим модроновым маслом. На руках и ногах – тяжёлые кандалы, кисти рук покрыты какой-то липкой дрянью вроде каучуковой смолы. Леди Грейр подняла голову, и в её глазах вспыхнула ненависть. По крайней мере, должна была: что можно разглядеть в тёмной узкой четырехметровой яме? Сорен нахмурился. «Нелегко будет объяснить ей, что мы не враги», - подумал он. Впрочем, для начала пленницу следовало как-то извлечь из проклятого колодца. Откинув забрало, полуэльф осмотрелся, и увидел свисающий с потолка подъёмный блок. Шаварш тем временем уже вытащил из колодца конец длинной цепи, связанной с кандалами, и с видимым усилием накинул его на крюк. Один из охранников соизволил всё-таки прийти на помощь, и два солдата, пыхтя, начали вращать цепь блока. Цепь натянулась, вытаскивая пленницу за руки и ноги как куль с мукой. Невзирая на боль и истощение, леди Грейр рванулась к своим тюремщикам как только коснулась земли, но запуталась в цепях и с грохотом растянулась на полу. Подоспевший солдат ткнул её в висок древком копья.

- Осторожней! – рявкнул Сорен. – Отстегни её!

Солдат повиновался, Шаварш и полуэльф подхватили сестру паладин-лорда под руки и поволокли мимо верстаков и чанов с кипящими химикатами к лестнице на второй этаж. К изнуряющей тяжести кавалерийских лат добавился немалый вес узницы и её оков. Бормоча себе под нос проклятия, Сорен изо всех сил старался не споткнуться и не улететь с лестницы.

Наверху была оборудована обзорная галерея с видом на цех. Несколько деревянных столиков и стулья с высокими спинками явно предназначались для высокопоставленных членов ордена, но в этот поздний час они, к радости атаона, пустовали.

- Прямо, - пропыхтел Наири. – В лабораторию.

Алоис поспешил вперёд и распахнул для них дверь. Товарищи по несчастью с шумом ввалились в ярко освещённое, сверкающее больничной чистотой помещение. На одном из столов лежал привязанный человек, которому каким-то образом приживили ноги монодрона. На его бледном лице застыла маска боли и ужаса. Пациент, несомненно, был мёртв. Шаварш и Сорен осторожно опустили свою ношу на пол и подошли ближе. Дезертир мрачно хмыкнул.

- Это Галка. Отлетал своё, всё-таки.

В дверь заглянул испуганный лаборант.

- Новый пациент? Мы не готовы! Алхимики ещё работают с господином Денраком!

Подтверждая его слова, из соседней лаборатории раздались грохот, звон разбитого стекла и отчаянная брань.

- Мы подождём! – недовольным голосом ответил полуэльф. – Можешь быть свободен.

Лаборант поспешил скрыться, и атаон с облегчением сбросил тяжёлый шлем. За его спиной Алоис плотно закрыл дверь и задвинул засов.

- Я вот думаю, - обратился он к Мено. – Сначала освободим её или приведём в чувство?

- И так, и так чревато, - проворчал маг. – Наверное, сначала лечи. После месяца в яме у неё крыша могла съехать безвозвратно. Если что, опять вырубим. Только маску надо снять.

Он сделал быстрый пасс, и замки стального намордника раскрылись.

Зенит сняла шлем, сбросила тяжёлые латные перчатки и высвободила из-под кирасы пышный хвост чёрных волос.

- Я готова, - кивнула она полуэльфу.

Сорен закрыл глаза, позволяя кипящей внутри энергии покинуть его и влиться в избитое тело пленницы. Леди Грейр застонала и открыла глаза. На мгновение все замерли. Пленница сверлила их взглядом, в котором, как хотелось верить атаону, не было тени безумия.

- Я знала, что гитъянки стоят за этим, - наконец, хрипло произнесла она.

- На самом деле, за нами стоит сэр Ваймиш, - ответил Сорен.

- Что?.. Кто вы такие?! – потрясённо спросила Грейр.

- Банда невероятно везучих придурков, - криво усмехнулся Алоис. – Но это везение вот-вот закончится.

- Мы снимем кандалы, - вступил в разговор Менандр. – Вы сможете идти?

Сестра лорда Ваймиша, стиснув зубы, кивнула.

- Возможно, даже сражаться.

- Хорошо, - сказал атаон. – Пора сжечь всё это к слаадам.

- Сначала Сететис, - возразил Шаварш.

- Да, - поддержала его Грейр. – Его телохранитель, харгинн(10), погасит любой огонь.

- Харгинн… - процедил Сорен. – Час от часу не легче. Ладно. Алоис, сними проклятые кандалы!

Взломщик достал из сумочки на поясе набор отмычек, и почти с первого раза «раскусил» замки.

- Грубая работа, - прокомментировал он, придерживая оковы, чтобы не лязгали.

Леди Грейр, морщась от боли, содрала с ладоней липкую массу.

- Вы - боевой маг? – спросила Зенит, протягивая ей свой старый меч.

- Следопыт, - ответила та, - силы природы откликаются на мой зов.

- Хорошо, - кивнула гиш.

- Надеюсь, силы нас услышат из этой дыры, - проворчал Алоис, выглядывая за дверь. – Галерея чиста, так что ходу!

Мено засунул в сумку толстый лабораторный журнал и ещё какую-то папку. Грейр с сомнением покосилась на волшебника, но промолчала.

С сожалением вдохнув почти чистый воздух лаборатории, полуэльф нырнул в зловонную атмосферу цеха. На галерее, действительно, было пусто, но отнюдь не тихо. Внизу раздавались вопли искалеченных модронов, из соседней лаборатории все ещё доносились звуки борьбы. Господин Денрак, кем бы он ни был, надолго захватил внимание алхимиков. Атаон надеялся, что в такой какофонии стражники не сразу сообразят прийти на помощь своему начальнику.

Менандр наклонился и сгрёб с пола немного жирной сажи.

- Цаг ни болохд, мёхёх болн, - пробормотал он себе под нос, и хлопья сажи слабо засветились ядовито-зелёным.

Апартаменты Сететиса располагались в конце узкого коридора, уходившего влево от балюстрады сразу за последней из лабораторий. Просторный кабинет-спальня был обставлен аскетично, но со вкусом. Справа от двери, у большого окна стоял простой письменный стол. На улице уже стемнело, и комнату теперь освещали парящие под потолком магические огни. Справа от стола – жесткая кровать и металлический подиум, над которым парил харгинн-телохранитель.

Слева – несгораемый сейф, над ним – небольшой альков с позолоченной статуэткой кобры. Чуть поодаль – несколько полок с книгами по анатомии и некромантии. Максимум свободного пространства. Сетесис – немолодой облысевший человек в грубой чёрной хламиде, обычной для фактотумов Хранителей Праха, что-то писал в толстой книге, когда Сорен и Зенит вломились в комнату без стука. Они слаженно шагнули в стороны, открывая обзор Менандру. Пыльный резко обернулся.

- Кто посмел… Задержи их! – быстро крикнул он харгинну и залпом выпил микстуру из маленького фиала, спрятанного в рукаве.

В руках огненного монстра возникпылающий арбалет, но с пальцев мага уже сорвался ядовито-зелёный луч. Харгинн стал полупрозрачным, пытаясь выйти из фазы с реальностью, но ему не хватило нескольких микросекунд. Зелёное и багровое свечение столкнулись, ослепив зрителей, и в воздухе закружилось облачко тончайшей пыли. Когда полуэльф пришёл в себя от вспышки, на месте, где сидел Сететис, валялся пустой балахон.

- Ушёл! – с досадой бросила Зенит. – Стал змеёй и ускользнул.

Не теряя времени, Менандр вскинул руки, словно разрывая невидимые нити.

- Алоис! Сможешь взломать сейф? Магические ловушки сняты.

- Сколько у меня времени? – быстро спросил полурослик, роясь в складках балахона.

- Около трёх минут. Потом он снова превратится в человека и приведёт стражу.

- Дайте мне еще столько же, - уверенно сказал взломщик, - и сокровища наши.

Зенит потянула мага за рукав:

- Идём!

Сорен поспешил за ними. Они почти вышли на галерею, когда гитъянки внезапно остановилась. Дверь лаборатории с треском распахнулась, и оттуда вылетел крупный бариавр. Вместо правой руки к его плечу крепился блестящий манипулятор квадрона. Издав победный вопль, бариавр поскакал вниз по ступеням. Трое потрёпанных мужчин в белых халатах с проклятиями выскочили из лаборатории и помчались за ним.

- Представление начинается! – весело прокомментировал Сорен.

- Добавим экспрессии, - подмигнул ему Мено.

Маг подошёл к ограждению галереи и глубоко вдохнул, уставившись на один из чанов с химикатами. На поверхности жидкости появились пузырьки, а затем она вдруг вспыхнула ярко-жёлтым пламенем, разбрасывая искры. Огонь быстро перекинулся на масло-кровь модронов.

- Пожар! – завопил кто-то из рабочих.

Ответом ему был мощный взрыв. Во все стороны полетели острые обломки и режущие инструменты. Тем временем Зенит сконцентрировалась на рычагах, закрывающих ямы с модронами. Два рычага поддалось. Из колодцев с жужжанием вылетели крылатые монодроны и, уворачиваясь от стражников, принялись таранить остальные рычаги. С рёвом разъяренного дракона из ближайшей ямы выскочил тяжеленный пентадрон. Он вертелся как волчок, круша всё вокруг свободными концами собственных цепей. Из коридора, ведущего к казармам, повалили солдаты и рыцари. Взбешённый пентадрон вломился в толпу, рассеивая вокруг себя парализующий газ. Прогремел ещё один взрыв, и над головой полуэльфа просвистел обломок чьего-то копья. Становилось жарковато.

- Долго он ещё будет копаться? – произнёс Сорен, ни к кому в особенности не обращаясь.

- Пойдём, проверим, - ответил маг.

Они поспешили назад в коридор, и столкнулись с женщиной-бариавром. Её золотистая шерсть топорщилась от волнения.

- Что здесь происходит? – возмущённо спросила она.

- Возгорание, мадам Никлар, - быстро ответил Сорен, на ходу вспоминая, как зовут начальницу алхимиков. – Вам нужно покинуть здание.

Йисса Никлар прищурилась. Даже в таком хаосе она не потеряла способности к рассуждению.

- Я не знаю вас, рыцарь. Назовитесь.

Полуэльф мысленно выругался. Нимрода и Бассо бариавр явно знала, их имена не помогут. Нужно было соображать, и быстро.

- Гамлин, мадам. Мы прибыли с подкреплением…

- Прошу Вас, не теряйте времени. Ядовитые пары скоро наполнят здание, - перехватил инициативу Мено. – Бегите через окно на крышу конюшни, оттуда Вы сможете спуститься без вреда для себя. Мы займемся тушением.

То ли они врали достаточно складно, то ли Зенит «подтолкнула» разум исследовательницы, но Йисса Никлар перестала задавать вопросы и скрылась в коридоре. Подождав пару секунд, товарищи побежали в комнату Сететиса. Алоис как раз провернул ручку сейфа и тот, щёлкнув, открылся.

- Я же говорил, мы дико везучие! – с довольным выражением лица сказал он.

- Греби всё, потом разберёмся, - скомандовал Сорен. – Мено, можешь освободить нас от доспехов? Надо валить через окно, как Йисса.

Волшебник прикрыл глазаи прошептал что-то вроде «эх(11)». Замки и пряжки доспехов с громким треском расстегнулись. Зенит быстро сбросила кирасу и поножи, оставшись только в латных сапогах.

- Нет времени, бежим! – бросила она.

Алоис соорудил из балахона Сететиса подобие мешка, сгрёб все, до чего мог дотянуться, и вручил узел Шаваршу. На галерее слышались крики и грохот сапог: видно, рыцари пробились через заслон модронов. Товарищи выскочили в коридор. Дверь в комнату напротив была распахнута, за ней виднелось открытое окно, ведущее на крышу конюшни. Рванувшись к окну, полуэльф заметил на столе изящную масляную лампу. Не раздумывая, он схватил вещицу и выпрыгнул из горящего здания. За его спиной послышался треск перекрытий.

Летняя ночь встретила их душными объятиями, но даже этот пыльный воздух казался божественным нектаром по сравнению с вонью укрытия чёрных рыцарей. Скатившись по пологой крыше на кучу каких-то ящиков, путники оказались у входа в конюшню. Одинокий стражник открыл было рот, чтобы позвать на помощь, но Шаварш отправил его в нокаут мощным ударом палаша. Зенит влетела в конюшню, увлекая товарищей за собой. Она пронеслась мимо стойл, перерубая ремни и открывая дверцы.

- Хватайте коней! ‘Андр, жги!

Их маленький отряд вырвался из пылающей конюшни во главе небольшого табуна перепуганных лошадей. Позади слышались проклятия, собачий вой и улюлюканье. Мимо просвистело несколько стрел, пущенных с дозорной башни, но часовые явно стреляли наугад. Сделав короткую остановку у груды камней, где они спрятали рюкзаки, беглецы направили коней в сторону Превосходного.

____________

1 Танар’ри – самоназвание обитателей Бездны, которых в мирах Прайма обычно называют демонами.

2 Фактор – старший функционер фракции, руководящий одним из направлений её деятельности.

3 Фактол – руководитель фракции.

4 Символ ордена Тачарим – Адский Цветок, похожий на мясистую алую луковицу или кочан капусты.

5 Прыгун или планшифтер – маг или волшебное существо, обладающее способностью переноситься с плана на план. Гитъянки называют это умение <i>джез’ратки</i>, досл. «просачиваться сквозь трещины».

6 Такхизис – праматерь злых драконов Кринна, тёмная сестра Паладайна.

7 Шпиль – горная вершина, расположенная в условном центре Внешних Земель. Считается, что над ней парит город Сигил. Направления на Внешних Землях указываются «к Шпилю – от Шпиля», «по часовой стрелке – против часовой стрелки».

8 Безлиственница – виселица на сигильском жаргоне.

9Пыльный (англ. Dustman) – обиходное наименование члена фракции Хранителей Праха.

10 Харгинн или огненный монстр – разумный обитатель плана огня, дальний родственник ифритов.

11Нээх – откройся (монгол.)

Камень четвёртый. Стражи рассудка.

Приватный сенсориум, ячейка 56413. Хрустальный шар. Собственность Менандра Эвкратида, доступ по личному разрешению. Записан в восьмой день шестого месяца 127 года правления фактола Хашкара.

Теплый полумрак обволакивает чувства, смягчает резь в глазах, напоминает о том, что стоило бы чуть больше спать и намного меньше сидеть над книгами. Толстые восковые свечи горят ровно, источая легкий аромат старого мёда. В их кругу - лампа джинна, последний компонент для моей трансформации. Мысли плывут, клубятся, смешиваются, как струи дыма на сквозняке. Сететис все упростил и усложнил одновременно. Я рассчитывал стать учеником Аиши, упорным трудом достичь мастерства в том странном сочетании магии и живописи, которое позволяло джиннье влиять на реальность. Но пыльный поймал её в лампу, наложил связывающее заклятие, и вот, волшебный сосуд в моей мастерской, в самом центре диаграммы удержания. Протяни руку, произнеси слово, и джинн исполнит три твоих желания... Или одно. Аиша - сестра визиря ифритов, а благородные гении дают смертному только одну попытку.

Фиал с флуоресцирующим ядом голубого слаада греется в моей руке. Введи его в кровь - и превратишься в волшебное существо, срок жизни которого измеряется веками, благодаря магии джинньи сохранив... Что? Воспоминания? Всю совокупность привычек и склонностей? Быть может, то неуловимое, что принято называть душой или сущностью? То, о чём алхимики Тачарим написали в своём журнале: "у пациентов с успешно привитыми органами модронов наблюдается странная форма безумия. Мы полагаем, что природа модрона берёт верх над природой пациента, стремясь преобразовать его..." О какой «природе» идёт речь? Ответ лежит на поверхности. Для управления телом модрона нужен мозг модрона, привычки модрона, вся сложнейшая система неосознанных ощущений и реакций, которая позволяет нам идти, дышать, перекачивать кровь в сосудах, ни секунды не задумываясь об этом. То же и со слаадом. Что такое слаад с привычками человека или человек с привычками слаада? Нежизнеспособное существо, место которому - на Заставе. Со временем я сам захочу, чтобы старые реакции и смыслы стёрлись, как понемногу исчезают образы из снов ослепшего. Так старые друиды, слишком долго проводящие в звериной форме, отпускают всё человеческое, чтобы не погрузиться в глубины безумия.

Но почему я замираю в нерешительности перед тем, что раньше казалось гениальной идеей? Почему так скачут мысли, обращаясь к чему угодно, только не к формулам ритуала? Я отпускаю их и грустно улыбаюсь, возвращаясь в залитую ярким солнцем цветущую степь, где на короткий миг почувствовал себя счастливым. Ответ снова лежит на поверхности. Он соткан из блеска росы и мимолётных взглядов, птичьих песен и фраз, в которых интонация важнее смысла, дыхания ветра и касания разумов. Любовь, как и душа, остаётся загадкой для мудрецов, и точно так же она складывается из множества фрагментов, превосходя их, как мозаика превосходит груду разноцветной смальты. Наша с Зенит мозаика может никогда не сложиться, но пока в этой истории не поставлена точка, я не хочу терять ощущения того, как истончаются культурные и языковые барьеры, когда мы беседуем о красоте и тайнах Мультивселенной, не готов забыть, как загораются её глаза, когда я отражаю ментальную атаку. Яд подождёт.

Поставив фиал на стол, я вздрогнул от электрического удара. Кто-то присоединился к моим мыслям, настолько осторожно, что ни наставления Кролаака, ни практика с Зенит не позволили мне заметить это без помощи амулета. Я начал перечислять в уме полные названия фракций, создавая ментальный шум, заставляя противника усилить давление и выдать свои намерения. Пятнадцать фракций, трижды пять - пять фракций порядка, пять фракций хаоса, пять фракций индивидуальности. Братство Порядка так относится к Хаоситекторам, как Гармониум к Стражам Судьбы, как Общество Восприятия к Хранителям Праха... Интересно, к какой из фракций могла бы присоединиться Зенит? В какой из них скрываются... Кто?

Щупальце чужого сознания отдёргивается, и я усиливаю шум, перебирая таблицу умножения, вспоминая формулы вычисления углов. Воля врага наползает, как ватное одеяло, и я переключаюсь на зрительные образы. Пламя свечи: сочетание ярко-жёлтого, почти белого, оранжево-кричневого и синего. Классическая триада из теории цветов. Смотрю на дрожащие огоньки, пока перед глазами не появляются зелёные круги. Врагу не за что зацепиться, он вынужден усиливать давление, разжигая мои эмоции. Беспокойство, возбуждение, страх. Стараюсь сконцентрироваться на реакциях тела: бешеном стуке сердца, затруднённом дыхании, напряжении в животе. Неизвестный псион в раздражении обрушивает на меня удар, но амулет гасит основной выплеск, и врагу приходится вернуться в мир физических объектов. Горла касается острая сталь. Когда он успел оказаться за моей спиной?

- Пошевелись, и ты - покойник, - произносит на гис'телка мягкий баритон. - Понимаешь, мартышка?

"Диалект гитъянки", - мысленно отмечаю я. Речь гитзерая, даже обыденная, насыщена метафорами. "Знай, что тебе остался лишь выбор Тай'чи" - сказал бы он.

- Понимаю, - отвечаю псиону, выйдя из оцепенения.

- Сними амулет, - приказывает он.

Колеблюсь, считая секунды. Лезвие клинка царапает шею. Сто двадцать один, сто двадцать два, сто двадцать три. Чувствуя боль и влагу на воротнике мантии, медленно поднимаю руки и расстёгиваю цепь серебряного медальона. Амулет со звоном падает на пол, враг отшвыривает его ногой. До боли в глазах всматриваюсь в свечи. Медальон связан со мной магическим каналом, но псион не должен об этом узнать. Чужая воля обрушивается на меня, и я пускаю врага в круговерть своих мыслей, стараясь понять, что именно он ищет. Псион выхватывает воспоминания и отбрасывает их в сторону как полицейский при обыске. Мелькают серебряные утёсы Целестии и улочки Превосходного, цветущие луга, задумчивый взгляд Зенит. Мрачный цех, изувеченные модроны, в которых поддерживают жизнь, чтобы вырезанные органы не обратились в прах. Сететис, записывающий что-то в свой дневник. Инквизитор оживляется, принуждает меня сконцентрироваться на дневниках. Бешеная скачка по степи. Мы делим добычу. Золото - Алоису, дневники Шаваршу, прочие бумаги Сорену. Я расстроен, не найдя лампу: Сорен отдаст её потом, когда мы уже вернёмся в Сигил. Он был уверен, что паладин-лорд не доверит мне судьбу джинньи. Псион запоминает лицо Шаварша, ищет что-то дальше, глубже. Залитая солнцем Автомата, ступени суда, полёт над Сигилом. Танец пылинок в воздухе, первая встреча с Зенит. Враг разочарован, моё время истекает, и я рискую, добавляя образы в ряд. Ярко освещённая галерея в Зале Празднеств. Яркие живые пейзажи, словно порталы в изображённые миры. Взволнованное ожидание: моя валькирия обещала прийти. Художник-гитзерай за работой. Камень ощущений в маленькой комнате за моей спиной. Ментальные щупальца сжимаются, хватая наживку.

- Ты - связной Ша'сал Кхоу(1)? - с нажимом спрашивает инквизитор.

Ну конечно! Все становится на свои места, но я вытесняю это озарение из сознания. Главное - не перестараться... Сработало. Незримый кулак врезается в мои барьеры, амулет гасит удар, но я слишком устал, чтобы враг понял это. Псион заставляет меня развеять защитные чары в хранилище, затем с раздражением наталкивается на ясную мысль: содержимое камня сотрётся если я умру. Что-то холодное и гладкое касается затылка, и я замираю, скованный незримыми цепями. Парализующий жезл? Кинжал исчезает, оставляя после себя жжение и капли крови, тихие шаги псиона удаляются в сторону комнаты с камнем. Я позволяю себе погрузиться в море страха и отчаяния, ведь враг вернётся, а потом придет за Сореном и Шаваршем. Инквизитор швыряет мне ещё один образ: отвратительный костяной голем шагает по улицам Сигила, разыскивая Зенит, предательницу своего народа. Отчаянно пытаюсь заставить себя пошевелиться, но всё впустую... Резкий вздох врага и звонкий удар металла о камень возвращает надежду: ловушка захлопнулась. Счёт идёт на секунды, я судорожно вызываю в памяти новый образ. Где-то справа от меня между книжным шкафом и алхимическими верстаками висит волшебный гонг. Его магия резонирует с моим призывом, и гулкий удар возвещает конец поединка разумов, разбив мои призрачные оковы. Пора действовать.

От воздействия парализующего жезла всё тело затекло, и я с трудом встал, ощущая, как тысячи молотков стучат изнутри по стенкам кровеносных сосудов. Повинуясь мысленному приказу, в доме вспыхнули волшебные огни, и я, наконец, смог увидеть своего врага. Высокий псион-гитъянки склонился над камнем ощущений, не в силах оторвать взгляд. Его щегольской светло-кофейный плащ с атласным воротником скрепляла золочёная брошь с глазом дракона. Знак Избранного(2) - необычная фракция для астрального воина. Гладко выбритую голову инквизитора покрывали затейливые татуировки - символ посвящения в орден Ока Пустоты(3). Узкий стилет с посеребрённым лезвием лежал рядом на мозаичном полу. Не дав противнику опомниться, я произнёс кодовую фразу, и вмурованные в стены хранилища жезлы выстрелили зелёными лучами, оставив от инквизитора облако пыли и плащ. Со звоном упали на пол зачарованные наручи.

Дрожащими руками я схватил графин с водой и сделал несколько глотков. Зубы противно стучали по стеклу. Удивительно, но полное осознание того, что я был на волосок от гибели, пришло только сейчас, когда всё уже кончилось. «Нет», - поправил я себя, - «Всё только начинается». Значит, Зенит - ша'сал'и'ик. Это объясняет её странности и дарит облегчение: по крайней мере, мне удалось ввязаться в войну гитъянки и гитзераев на стороне тех, кто стремится к примирению. Но времени на размышления нет. Где-то по городу бродит костяной голем, да и псион вряд ли явился сюда по собственной инициативе. Справившись с нервной дрожью, я подошёл к хрустальному шару. Теперь в нём хранятся последние воспоминания инквизитора, но, чтобы добраться до них, мне придется пройти через тот же шквал ощущений, который парализовал псиона на несколько драгоценных секунд. Глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, я положил руки на гладкую поверхность камня ощущений. В глубине шара мигнул призрачный огонёк, и меня поглотил в хаос. Испепеляющий жар и пронзающий холод, оглушающий вопль и звенящая тишина, буйство цветов и запахов, радость и отчаяние, жизнь и смерть перемешались, словно осколки цветного стекла в калейдоскопе. Я помнил последовательность ощущений, и это позволяло не потерять счёт времени, не лишиться рассудка. Наконец, вихрь выплюнул мой истёрзанный разум, и реальность преобразилась.

***

Тяжелее всего находить описание дополнительных чувств на языке чувств обыденных. Я знаю, что птица способна ощущать магнитное поле, но как это выражается в её сознании? Если я превращусь в птицу, смогу ли описать это для людей? Моё ощущение потоков магической энергии всегда было на грани тактильного. Так человек, погрузившись в озеро, на дне которого бьют ключи разной температуры, сможет различать потоки горячие и холодные, быстрые и медленные. Приноровившись, можно даже представить, как они сливаются и переплетаются подобно нитям кружева.

Для Каиса, адепта среднего круга Ока Пустоты, каждое живое существо создавало вибрации на грани слышимых. Он мог войти с ними в резонанс и понять, о чём думает его собеседник, усилить его переживания, или в противофазу, приглушая мысли и чувства. Иногда этот звон утомлял, как громкий стрёкот цикад летним днём. Особенно Каиса раздражала необходимость говорить и слушать, рассеивая внимание, как сейчас. Он попытался схитрить, послав фразу прямо в мысли командира, но Кар’лан сразу оскалился:

- Ты мешаешь мне думать, Каис. Говори вслух.

- Да, тлаи’кайорр(4), - почтительно кивнул псион.

Кар’лан, один из Ч’р’ай(5) и руководитель агентурной сети в Сигиле, рассеянно крутил в пальцах брошь Хранителя Праха. Талантливый некромант, он быстро достиг высокого положения среди отрешённых искателей Истинной Смерти, и теперь вовсю использовал его, чтобы положить тайные знания фракции к ногам королевы Влаакит.

- Ар’кха’лар будет нами недоволен, - помолчав, произнёс Каис.

- Будет, - согласился Кар’лан, - но безопасность сети, моя безопасность, в конце концов, важнее его недовольства. Я и так слишком долго нянчился с этой предательницей, ставя ей невыполнимые задания. Сам видишь, к чему это привело.

Тонкий писк неуверенности и вины вплетался в гул раздражения. Кар’лан проклинал Сететиса, своего собрата по фракции, за недальновидность, но осознавал, что именно его приказ привёл к такому результату. Вопреки ожиданиям, Зенит не только осталась жива, но еще и заполучила дневники пыльного, мимоходом разгромив его базу. Дневники, в которых жрец Сета не раз упоминал Кар’лана. Оба шпиона королевы не сомневались, что гиш сумеет сложить три плюс три. Каис покачал головой. У девчонки хороший потенциал. Жаль, что она связалась с проклятыми сектантами.

Псион откинулся в кресле, глядя на мраморные барельефы, украшавшие стены его кабинета. Вот Гит(6) заключает вечный союз с королём красных драконов Эфеломоном, вот она передаёт скипетр власти Влаакит, своей советнице. На самом деле, скипетр принёс из девяти адов Баатора Эфеломон, но кто поспорит, что такова была воля великой предводительницы Народа? Барельефы успокаивали, в них не было ни злости, ни сомнения, только безмолвное величие. Безмолвие, вот чего ему так не хватало. Проклятый гул, благословенный гул. Его власть и бремя.

- Ар’кха’лар решил, что эта Зенит будет идеальной приманкой для местных Ша'сал'и'ай, - продолжил свою мысль резидент. – Но за месяц слежки у нас только одна зацепка. Узнал что-то?

Каис поджал губы. Кар’лан не стеснялся заставлять его выуживать недосказанное из своей головы, но категорически не желал, чтобы псион вкладывал ответы обратно, хотя это сэкономило бы уйму времени. В такие моменты инквизитору оставалось только тосковать по слаженному хоралу мастеров Ока Пустоты.

- У этого грайт’ик, Менандра, есть несколько знакомых – зерт’тхеч’ай(7), но ничего определённого. Языку его научил бард с прайма, того – один из изгнанников. Мы уже зачистили всю цепочку, никаких связей с сектантами. Более того, я сомневаюсь, что Ша'сал Кхоу принимают в свои ряды грайт’ай. Это чересчур даже для них.

- Всё равно наведайся к нему, - оборвал псиона некромант. – Найди дневники Сететиса, пока они не всплыли в газетах. Потом убедись, что мой слуга разделался с Зенит.

Каис молча протянул ему руку. Он не собирался тратить время на бессмысленные вопросы и пошлую иронию. Маг нараспев произнёс длинную фразу на каком-то варварском наречии, и в одном из алых самоцветов, украшавших мифрильную наручь инквизитора, вспыхнула искра. Огонёк пульсировал в такт ударам сердца Каиса, связывая его с костяным големом. Псион закрыл глаза и потянулся к сознанию конструкта. Жуткое создание, собранное из множества костей и черепов, пряталось в каком-то подземелье, дожидаясь своего часа. Вода капала с поросшего плесенью потолка, стекала по заострённым бивням, торчащим над плечами, клыкастым черепам-наплечникам, безумному переплетению позвонков, рёбер и челюстей разнообразных хищников. У мощных трёхпалых лап голема суетились жирные крысы. Инквизитор вздрогнул от отвращения. «Надеюсь, мне не придётся туда лезть», - подумал он.

- Что делать с магом? – Каис уже давно знал ответ, но командир не любил отпускать его без ценных указаний.

- Изучившего наш язык, как и присвоившего серебряный клинок, не оставляй в живых, - процитировал некромант Свод Наставлений.

- Будет исполнено, тлаи’кайорр, - по-военному отчеканил псион, и поднялся, с сожалением оглядываясь на уютную, залитую мягким светом комнату.

Долг снова гнал его в холод и туман как собаку, но Каис верил, что совсем скоро королева Влаакит займёт подобающее место среди богов Мультивселенной. И тогда трусы и предатели, разглагольствующие о мире, презренные рабы Зертимона(8) и его недожрецов, отправятся в Бездну, а верные союзники Её Величества смогут, наконец, насладиться плодами победы.

***

Я открыл глаза. В голове ещё звенели пульсации ментального поля. Я был уверен, что смогу хотя бы чуть-чуть различать их теперь, когда знал, на что обратить внимание. «Соберись», - мысленно приказал я себе. – «Сначала голем, потом всё остальное». В глубине крупного алого циркона, украшавшего изящную наручь инквизитора, всё ещё пульсировал белый огонь. Поколебавшись, я поднял наручи с пола и застегнул ремни. Возможно, Кар’лан теперь сможет видеть меня так же хорошо, как я – его голема, но иначе конструкта не отыскать. Потоки закружились вокруг меня, образуя плотный магический барьер. Отлично, дополнительная броня не помешает. Потянувшись к конструкту, как это делал Каис, я понял, что создание бредёт по улице где-то в районе Зала Ораторов, явно держа курс на район гильдий. Прохожие машинально сторонились его, не обращая особого внимания: в Сигиле встретишь и не такое. По этой причине я не надеялся на стражников. Пока голем никого не трогает, твердолобым на него плевать.

Я метнулся к алхимическому столику и быстро рассовал по карманам попавшиеся объекты фокуса и зелья, затем придвинул табурет к стене хранилища и вытащил из крепления один из жезлов дезинтеграции. В нём должна была остаться ещё пара зарядов. Подумав, подошёл к зеркалу иллюзий, мысленно поблагодарив друзей, подаривших забавную штуковину на день рождения. Сегодня, возможно, оно спасёт мне жизнь.

- Оёрийгё зюсэх, - пробормотал я.

Изображение в зеркале расплылось, и я превратился в грубое подобие псиона-гитъянки. Это должно одурачить шпиков Кар’лана, хотя бы на некоторое время. Уже шагнув было к двери, я с досадой хлопнул себя по лбу. Амулет! Проклятый псион умудрился зашвырнуть его под шкаф. Не теряя времени на застёжку, я на ходу засунул медальон во внутренний карман робы, надел плащ Каиса и выскочил из дома в холодную мглу. Зачарованный плащ приятно согревал и, похоже, облегчал движения, придавая им недоступное раньше изящество. Золочёная брошь отмеченного(9) мягко светилась в темноте, выхватывая из тумана силуэты прохожих. Я залпом выпил зелье скорости, швырнул пустой флакон в переулок и помчался по ночному городу, уворачиваясь от карет и паланкинов, распугивая мальчишек-фонарщиков, крыс и бродячих лим-лимов(10). В след неслись неразборчивые проклятия.

В ночном Сигиле легко заблудиться: туман скрывает ориентиры, сорванцы из гильдии фонарщиков ломают световые столбы, чтобы все пользовались их услугами, а вездесущие дабусы могут в любой момент перегородить нужный переулок. Два раза мне пришлось искать обходной путь из-за строительных работ, но на третий повезло. Безмолвные слуги Леди снесли старый особняк, и я срезал десяток кварталов. Моя маскировка развеялась, полы плаща покрылись засохшей грязью, чары эликсира подходили к концу. Давно потеряв направление, я чувствовал только магическую нить, натянутую между мной и конструктом.

Мы встретились посреди Тритоньей улицы, Зенит, я и голем. Гиш ждала кого-то на перекрёстке под чудом уцелевшим фонарём, дрожащие блики плясали на её броне. Костяной конструкт приближался, делая вид, что идёт мимо. Я закрыл глаза, погружаясь в магические потоки, и ощутил едва заметные пульсации, словно пузырьки воздуха или маленькие водовороты, окружавшие её. Их было слишком много, чтобы различить значения и оттенки, и, даже обладая воспоминаниями Каиса, я не мог с этим ничего сделать. Одна из пульсаций превратилась в мощный всплеск, и внимание гитъянки метнулось ко мне подобно гарпуну. Я открылся, позволяя ей почувствовать мой страх, стараясь связать ощущение опасности и образ голема.

Тварь издала леденящий душу хохот и махнула когтистой лапой, но Зенит успела отскочить в сторону.

- Парамабхава! – завопил я, направив наконструкта свой жезл.

Из ржавого стержня вырвался ядовито-зелёный луч, один из клыкастых черепов разлетелся в пыль, но голем даже не обернулся. Жезл треснул в моих руках, и я с проклятием отшвырнул его в сторону. Гиш попыталась ударить конструкта под колено, но тварь оказалась удивительно проворной. Один из жутких когтей скользнул по броне, высекая искры. Я обрушил на создание поток мелких метеоров, осветив улицу алыми всполохами. Голем снова издевательски захохотал и внезапно прыгнул на меня. В спину твари врезалась молния, запахло палёной костью, но создание это не остановило. Я отскочил назад, швырнув ему в морду сгусток кислоты. Помотав кошмарной башкой, голем развернулся и помчался на Зенит, стремясь пронзить её растущими из груди рогами. Гиш снова успела увернуться, вскользь рубанув конструкта по рёбрам. Серебряная сабля жалобно звякнула и едва не вырвалась из её рук.

Прошло всего несколько минут, но казалось, что мы уже целый час танцуем вокруг голема подобно древним борцам с быками. Я колдовал нарочито громко и театрально, разгоняя туман разноцветными сполохами, надеясь привлечь внимание Гармониума. Как назло, ни одного стражника. Впрочем, увидев такое, я бы на их месте забаррикадировался в околотке.

Силы были на исходе, я истратил все компоненты заклинаний, оставалось только кинуться на врага с голыми руками. В отчаянии шаря по карманам, я вдруг нащупал круглую бусину с крючком. Она отцепилась от ожерелья, которое мы обменяли на перья архонта у Лю Раскин. С воплем я швырнул бусину в голема и упал на землю, закрыв голову руками. Бусина взорвалась с оглушительным грохотом. Обломки костей и черепов полетели в разные стороны, в домах задребезжали стёкла. Я осторожно поднялся, не веря в нашу победу. Гиш медленно вышла из-за фонарного столба.

- Зенит, хвала богам… - выдохнул я.

- ‘Андр? Что ты здесь делаешь? – настороженно спросила она.

- Сможешь прочитать мою память? – выпалил я вместо ответа.

Гиш удивлённо подняла брови.

- Наверное, – растерянно сказала она. - Я попытаюсь, если поможешь.

- Кажется, я знаю, что делать, - кивнул я.

Я осторожно взял её за руки и замер, настраиваясь на её ритм, как на дыхание спящего рядом человека, стараясь мыслить и чувствовать в унисон. Потоки закружились вокруг нас, оплели невидимыми нитями, пульсирующими в такт нашим сердцам. Медальон молчал, а, может, его разряды не могли пробить грубую алхимическую робу. Я осторожно вызывал образы один за другим – поединок с Каисом, разговор двух шпионов, забег по ночному городу. Они резонировали с другими – в моей памяти, в её памяти. Мы не были друг для друга открытыми книгами, даже обходясь без слов, ведь у каждого - свой опыт, свои ощущения и ассоциации, даже своё восприятие света и цвета, но за эти несколько мгновений мы узнали друг о друге больше, чем за все дни, проведённые в полях Внешних Земель.

Внезапно тревога пронзила нас словно молния, и мы разорвали контакт, синхронно развернувшись к тёмному переулку и приняв боевые стойки. Кто-то приближался, и потоки энергии кружились вокруг него как маленькие смерчи.

Высокий монах-гитзерай вошёл в круг света и остановился, спокойно наблюдая за нами. Длинные тонкие усы и борода, словно три шнура падали на потрёпанную одежду, сшитую из коричневых и оранжевых заплат. В нём одновременно чувствовались напряжение и безмятежность, дисциплина и спонтанность, порядок и хаос.

- Вопрос для гитъянки, - тихо, но отчетливо произнёс он. – Почему Гит не вернулась из Баатора?

Повинуясь внезапному порыву, я ответил вместо Зенит.

- Вопрос для гитзераи. Что случилось с Зертимоном на Столбах Безмолвия(11)?

Бледная улыбка появилась на губах монаха.

- Мы не узнаем, и с этим знанием нам предстоит жить.

Зенит склонила голову:

- Наши герои не безупречны, но мы способны выбрать свой путь.

- Следуйте за мной, - пригласил нас связной Ша’сал Кхоу и, развернувшись, двинулся в темноту.

Мы бродили по городу без видимой цели, беспорядочно меняя направление, проходя через порталы, порой попадая в чьи-то жилища и внутренние дворики, где кипела на огне похлёбка или сохли под навесами выстиранные простыни, впитывая смех и тихие беседы, детский плач и шелест дождя. Стремительные капли воды уступали место строгому и печальному вальсу клочьев сажи, клубам похожего на скопление живых медуз тумана, резким порывам ледяного ветра. Наконец, когда мраморные плиты района Леди вновь сменились жидкой грязью Улья, мы подошли к нарисованной на стене старого дома двери.

- Закройте глаза и входите, - сказал монах.

Мы переглянулись, чувствуя тревогу и усталость друг друга. Я попытался ободряюще кивнуть, и Зенит ответила быстрой улыбкой. Крепко зажмурившись, мы синхронно шагнули в портал.

Перед нами был грязный узкий коридор с дощатыми стенами, по которому беспорядочно сновали существа разных рас и размеров, хлопая дверями и обмениваясь нарочито бессмысленными фразами. У некоторых на одежде был вышит герб - рогатая голова какой-то адской твари.

- Хаоситекторы, - обречённо вздохнул я.

- Шестая дверь направо, - бесстрастно произнёс гитзераи и замер у входа, погрузившись в созерцание.

Нужная нам дверь оказалась крест-накрест заколочена досками, и я собирался уже вернуться к провожатому, когда неожиданно открывшийся портал втянул нас внутрь. На той стороне оказался тесный кабинет, заваленный бумагами, посреди которого за великоватым для этого помещения столом сидел ещё один гитзераи, сосредоточенно разглядывая огромную карту Сигила. По поверхности рисунка сновали разноцветные точки.

- Садитесь, - сказал он на всеобщем, указав на два расхлябанных табурета. – Осторожно, шатаются.

Худое лицо предводителя заговорщиков обрамляла борода в виде пяти коротких клиньев, кожа вокруг глубоко посаженных жёлтых глаз была усыпана крупными тёмными пятнами. На его шее висел испещрённый буквами металлический диск – знак зерта, хранителя слов Зертимона, на правой руке – перстень с аквамарином, огранённым в виде капли воды. Гитзераи внимательно смотрел на нас, словно запоминая мельчайшие детали лиц и одежды. Зенит виновато опустила голову.

- Я подвергла вас опасности, - глухо произнесла она. – Всё это время Ар’кха’лар вёл меня как марионетку.

- Значит, ты понимаешь, почему мы так долго не шли на контакт, - спокойно ответил зерт.

- Почему же вы рискуете сейчас? – спросил я.

- Нам понадобились её навыки, - неохотно произнёс гитзераи. – И её меч. Появилась угроза опаснее наших интриг и шпионских игр.

- Иллитиды, - прошептала Зенит.

- Их всегда хватало в городе, - пожал плечами я. – Что изменилось?

- В катакомбах объявился альхун(12).

Зенит широко распахнула глаза, я скривился. Видя по нашим лицам, что пояснения не требуются, зерт продолжил.

- Он удерживает в ментальном плену окуклившегося улитарида(13), который вот-вот превратится в древний мозг.

- То есть, у нас под ногами вот-вот возникнет полноценная колония иллитидов во главе с блажным личем, - мрачно резюмировал я.

- Местным иллитидам, как вы должны понимать, волей-неволей придётся подчиниться древнему мозгу. Это угроза всему городу. Может быть, Леди вышвырнет всё их гнездо в Лабиринт…

- Но есть небольшая вероятность, что ей плевать, - закончил за него я. – Или она сделает это после того, как нас всех накроет.

- Я собрал рракма, - перешёл к делу гитзераи. – Десяток отборных воинов, но ни одного мозгоборца.

- Они согласятся работать со мной? – спросила гиш.

- Куда они денутся? Я пойду с отрядом, чтобы не дурили, конечно. Не все из них – ша’сал’и’ай.

- Я иду с вами, - заявил я.

- Другой бы сказал, что это – внутреннее дело народа, - поджав губы, сказал зерт. – Но я не настолько высокомерен. Добро пожаловать в смертники, человек.

- Моё имя Менандр, - устало ответил я.

- Я - Сатил, - слегка склонил голову гитзераи.- В таком хаосе легко забыть о вежливости.

- Рад знакомству, Сатил, - улыбнулся я. – Когда выступаем?

- Завтра в семь, - сказал зерт. – Дело спешное, но я не потащу в бой измотанного волшебника.

Я благодарно кивнул.

- Мне нужно вернуться домой за компонентами для заклинаний.

Сатил покачал головой:

- Опасно. Составьте каждый по списку, мы найдём необходимое.

Он подёргал за неприметный шнурок, и через несколько минут в комнате появился знакомый монах.

- Ки'айт, будь добр, покажи нашим гостям их комнаты.

И снова молчаливый проводник повёл нас по хаотично пересекающимся коридорам, галереям и лестницам. Я потерял чувство направления, и не понимал, остаёмся ли мы в том же здании, или убежище хаоситекторов разбросано по всему городу, ведь некоторые из дверей вполне могли быть порталами. Покрытая царапинами дверь, перед которой остановился Ки'айт, ничем не отличалась от множества других, которые мы оставили позади.

- Твоя комната, - сказал мне монах, легко толкнув её.

Дверь со скрипом открылась, за ней виднелась крошечная каморка без окон. Я повернулся к Зенит, и она одарила меня грустной улыбкой.

- Постараемся выжить завтра, - тихо произнесла гиш.

Я хотел о многом расспросить её, но от усталости не мог удержать ни одной мысли, и вместо слов поднёс к виску сжатый кулак и раскрыл ладонь в жесте прощания псионов, подсмотренном в её памяти. Зенит бросила мне короткий импульс, словно солнечный зайчик на летнем пруду, и, развернувшись, ушла за монахом.

В комнате не было ничего кроме жёсткого походного топчана, большого таза с едва тёплой водой и портала в крошечную уборную, похоже, где-то за пределами Сигила. С удовольствием ополоснувшись, я рухнул на спартанскую постель. Обрывки впечатлений этого дня кружились в мозгу нескончаемым хороводом, прогоняя сон. Я начал вспоминать формулы заклинаний, методично проговаривая их, и через некоторое время провалился в смутное забытьё.

Разбудил меня звонкий ритмичный стук. Кто-то шёл по коридору, колотя в дощатые стены деревянным молоточком, как монах, созывающий братию на молитву. Я сел на постели, прислушиваясь к своим ощущениям. Где-то в глубине затаился липкий страх. Стоят ли жизни часы, проведённые с Зенит? Рискнёт ли она жизнью ради меня? Сейчас, когда я перестал быть для неё чужаком, скорее всего, да. Я встряхнулся, концентрируясь на этой мысли, и встал.

Когда я, одевшись, вышел из комнаты, коридор уже был пуст, и лишь удаляющийся стук указывал направление, в котором удалялся неизвестный барабанщик. Я пошёл за ним, хотя хаоситектор вполне мог стучать просто так, ради самой спонтанности. Таким ли я представлял своё будущее, когда в тиши уютного кабинета мечтал исследовать Мультивселенную, превратившись в слаада? Теперь эти идеи казались наивной сказкой. Вот, я бреду один по убежищу самой безумной и опасно непредсказуемой фракции Сигила, готовясь бросить вызов волшебнику-иллитиду, который живёт на свете как минимум в десять раз дольше моего. Этот противник куда страшнее туповатого голема, да и высокомерному псиону-гитъянки он даст немалую фору. Оставалось надеяться, что воины, которых собрал Сатил, действительно хороши.

Звук молотка внезапно затих. Возможно, странный музыкант прошёл через портал, или ему надоело барабанить. Спрашивать дорогу было не у кого, и я потянулся к магическим потокам, стараясь уловить те лёгкие колебания, которые так отчётливо ощущал псион. Я чувствовал себя крошечным паучком, висящим в центре огромной сети, колеблющейся на ветру. Нити-потоки смещались и вздрагивали, но мне не хватало знаний и опыта, чтобы понять причину этого. Балансируя на грани ощутимого, я почувствовал нечто, словно мимолётное движение за спиной или маленькое облачко, на секунду закрывшее солнце. Резко открыв глаза и оглянувшись, я понял, что в коридоре до сих пор никого нет. Ощущение пришло из паутины потоков. Вновь погрузившись в созерцание, я постарался поймать его, и вдруг понял, что коридор мне знаком. Я был уверен в этом так же, как и в том, что вижу это место впервые в жизни. Терять было нечего, и я пошёл вперёд, опираясь на новое знание. Извилистый путь привёл меня в большой зал с низким закопченным потолком, уставленный лавками и грубыми столами. Зенит сидела за одним из них, перед ней стояла тарелка с сероватой кашей. Увидев меня, она улыбнулась и помахала рукой.

- Ты быстро учишься, - мягко сказала она, когда я сел напротив.

- Это было твоё воспоминание! - догадался я.

Она удовлетворённо кивнула.

- Хотела, чтобы ты пришёл пораньше, пока остальные не проснулись. Нужно обсудить тактику.

- Звучит романтично, - усмехнулся я.

Гиш недоверчиво посмотрела на меня, и вдруг рассмеялась.

- Максимум романтики для моего народа, - в её глазах плясали весёлые искорки. - А в твоих эмоциях я часто теряюсь. Для половины из них в нашем языке даже слов нет.

- Это хорошо или плохо? - уточнил я.

- Это... по-другому. Необычно, похоже на ту экскурсию в Зал Празднеств, - она задумалась. - Мне нравится, если ты об этом.

Я счастливо улыбнулся, и Зенит прикрыла глаза, словно прислушиваясь.

- Да, вот эта, например, - гиш неуверенно улыбнулась в ответ. - Наверное, мне повезло быть псионом, чувствовать эхо чужих ощущений. Хотя на войне это здорово мешает.

- Когда-нибудь наступит мир, - с надеждой сказал я.

- Все ша'сал'и'ай хотели бы этого, - вздохнула она. - Но, боюсь, у нас получится то же, что у Зертимона. Гитъянки слишком привыкли жить войной, а гитзераи - ждать от нас беды.

- Не говоря о том, что они упёртые, как Гармониум, - добавил я.

- А, это общее, - махнула рукой гиш. - Не хочешь поесть? Каша ничего, только повар странный.

- Думаю, стоит, - согласился я. - Я мигом.

Раздаточное окошко обнаружилось в углу столовой. Объёмистый дворф с пышной рыжей бородой, заплетённой в множество косичек, при виде меня оттопырил рукой ухо и высунул язык. Редкое приветствие, но сенсата им не удивишь. Я церемонно поклонился в ответ и спросил, имитируя речесмесь хаоситекторов:

- Есть либо завтрак на что?

Повар утвердительно рыкнул и толкнул в мою сторону деревянную тарелку с кашей. Взяв из лотка наиболее чистую ложку, я вернулся за стол. В крупе не было соли, но зато попадались кусочки орехов и сухофруктов. Некоторое время мы молча ели, думая о своём.

- Ты училась в Оке Пустоты? - спросил я, отодвинув пустую тарелку.

- Три года, - ответила Зенит. - Ещё четыре - в Цитадели Войны, где готовят волшебников. Потом три года в поле, в пещерах и подземных городах Фэйруна. Редко на поверхности.

Я уловил ностальгию в её голосе. Жизнь гиш-мозгоборца(14) полна опасностей, но в ней не было ни угнетающей атмосферы военного лагеря, ни шпионских интриг.

- Тебя не утомляет, что мы общаемся словами? Мне нравится тебя слушать, а вот Каиса это жутко бесило...

- Нет, - гитъянки послала мне солнечный зайчик ментальной улыбки. - Я не настолько сильный псион. К тому же, ты говоришь на гис'телка, это очень... разгружает. Но мы отвлеклись.

- Расскажи об альхунах, - согласно кивнул я.

- Попробуй прочесть меня, - предложила она в ответ.

Я сосредоточился, стараясь абстрагироваться от переполняющей меня радости и вдохновения, от быстрых ударов сердца, внимательного взгляда тёмно-малахитовых кошачьих глаз гиш, от звуков её голоса, глубокого и отчётливого со звонкими нотками на стыках рычащих и щёлкающих согласных, которыми так богат язык гитъянки. Потоки текли сквозь нас, искажаясь и бурля в такт биениям наших мыслей. Зенит окружало что-то вроде мягкого пульсирующего пузыря - слабый ментальный барьер, скрывающий её мысли от праздного наблюдателя. Я не стал ломиться сквозь него, но словно бы прижался к поверхности, стараясь уловить ритм, передающийся мембране. Постепенно преграда растаяла, и я погрузился в бурлящий океан. Глубинный леденящий страх смешивался с горячими потоками ненависти к существам, для которых мы - подопытные животные с вкусным мясом. Более того - способных так изменить наше сознание, что мы с радостью сами придем к ним в пасть. К этим потокам примешивалось тоскливое осознание того, что таков порядок вещей. Воспоминания об астральных китах, грациозно скользящих в серой пустоте странного места-между-планами. Серия картинок: два астральных брига преследуют одинокого гиганта, свист гарпунов и скрип канатов, воины перепрыгивают на спину кита и рубят его, ещё живого, на части. Боль и отчаяние, сметающие ментальные барьеры. "Вот почему война - плохое место для псиона", - беззвучно произнесла Зенит. - "Гхаик’ай - воплощение наших кошмаров, и чал’гхаик(15) - не исключение, но они... интересны. Они ведут записи, которые мы можем прочесть. И, когда нам удаётся захватить библиотеку чал’гхаик, плоды их экспериментов становятся нашим достоянием. Те знания, которые мы не смогли бы обрести - из-за отвращения или сострадания, взгляд со стороны на наше тело и разум, позволяют нам понять свои изъяны, исцелить болезни... И эффективнее убивать, как же без этого? Но иногда этот взгляд со стороны оказывается настолько знаком, что вначале становится страшно. Многие сотни поколений нас учили ненавидеть гхаик, сражаться с предателями-зераи, презирать прочие расы, но так ли уж мы отличаемся? А потом понимаешь, что дело не в этом. Даже если гхаик’ай похожи на нас, есть только два выхода - сражаться или снова стать их домашними животными. Так тяжелее, конечно". Я вспомнил поединок с Каисом. Да, тяжелее всего было увидеть его воспоминания, превратить беспощадного врага в человека с понятными надеждами и стремлениями, ценящего тепло камина и красоту фресок, вкус горячего чая и тишину. Тепло взаимопонимания окутало меня, неся с собой новые знания. Альхун постарается завладеть нашим разумом. Зенит придется впасть в боевую ярость, как в день нашей встречи. Единственная техника, доступная одиночке. Боевая группа гиш может больше, и из нас могла бы получиться хорошая двойка, только совсем нет времени, чтобы освоить приёмы. "И всё же", - ответил я, - "мы можем кое-что сделать". Осторожно, не разрывая контакта, я снял серебряный медальон и вложил в её руку, прошептав формулу связывания. Гиш сжала мою ладонь, и я почувствовал слабый электрический удар. Теперь мы оба связаны с амулетом, и всё, что не рассеет артефакт, будет разделено на двоих.

- Иногда кажется, - тихо сказала Зенит, - что мне всё-таки удалось тебя очаровать.

- Удалось, - улыбнулся я, - но не магией.

- Ты многого не знаешь обо мне и моём народе, - вздохнула она.

- Это так, - согласился я, - но знай, что, когда мы вступим в бой, я не отступлю, и пусть, пока мы живы, два разума будут как один.

Её зрачки расширились и стали почти человеческими, когда она ответила на высоком гис‘телка, каким написаны гатхи(16) гитзераев.

- Знай: когда враг придёт за тобой, я буду там, чтобы помочь или отомстить, и пусть, пока мы живы, два пути будут как один.

Потоки магии закручивались вокруг нас подобно смерчу, и за его стеной притаилась смерть, но в эти минуты именно здесь, в оке тайфуна, был наш центр Мультивселенной, наша вечность и наша жизнь.

Увы, каждое мгновение, сколь бы прекрасно оно ни было, рано или поздно ускользает от нас. Почувствовав настойчивое присутствие, мы нехотя разорвали контакт.

- Пусть он будет у тебя, - сказал я, отпуская амулет. - В первой линии нужнее.

Гитъянки кивнула, и мы оба повернулись к Ки'айту, который терпеливо ждал, когда мы обратим на него внимание.

- Пора, - сказал монах. - Все собрались у выхода.

- Удалось найти припасы? - спросил я.

- Почти всё, что вы указали в списках, - заверил меня гитзерай.

На этот раз проводник выбрал прямой путь, и уже через несколько минут мы оказались в просторном помещении с крепкими бревенчатыми стенами вроде склада или заброшенного каретного сарая. Окованные ржавыми железными полосами деревянные ворота разбухли от влаги и оставались приоткрытыми. В щели заползал отдающий серой и гнилью туман. Под крышей возились сонные голуби. Время от времени оттуда доносился шорох и писк, сыпалась пыль и летели перья. Коптящие факелы заставляли наши тени плясать и кривляться. Сатил и двое монахов в свободных серо-коричневых рясах неподвижно застыли возле двери. Пятеро молодых воинов - три мечника и два стрелка с короткими луками - перешёптывались, поглядывая на Зенит с выражением недоверия и неодобрения. Рослый, удивительно мускулистый для своей расы гитзерай в алых доспехах Гармониума прислонился к стене, придерживая необычное оружие - что-то вроде клешни на длинном древке. Лицо стражника показалось мне знакомым.

- Сержант Каррит? - приглядевшись внимательнее, спросил я.

- Проходите дальше, гражданин, я в увольнении, - ухмыльнулся старший патрульный.

Присутствие сержанта успокаивало. Из всех офицеров Гармониума, с которыми мне приходилось сталкиваться во время работы в Суде, он меньше всего заслуживал прозвище "твердолобого". Как и я, Каррит любил наш серый промозглый город и по-своему пытался сделать его чуть более уютным.

- Итак, все в сборе, - кивнул нам Сатил.

- Досточтимый, - обратился к нему один из воинов. - Вы уверены, что мы не обойдёмся без неё? – он выразительно взглянул на гитъянки.

- Начинается, - пробурчал стражник.

- Почему ты сомневаешься в этом, Фар'кас? - спокойно спросил зерт.

- Разве сил почтенного наставника и троих отрешённых недостаточно, чтобы защитить нас? Зачем обращаться к врагу?

- Ты был невнимателен, Фар'кас, - тоном терпеливого учителя ответил Сатил. - Изгнанница владеет серебряным мечом, созданным для борьбы с иллитидами. Вместе мы сохраним гораздо больше жизней.

- С каких пор у изгнанников есть серебряные мечи? - раздражённо поинтересовался один из лучников, сверля Зенит взглядом.

- Это Сигил, боец, - хмыкнул старший патрульный. - Но, если тебе будет легче, я за ней присмотрю.

Гиш благодарно кивнула здоровяку и тихо вздохнула.

- Изгнанница, - прошептала она, словно пробуя слово на вкус. - Наверное, уже да.

- Соберитесь, воины, - приказал Сатил, обрывая разговоры. - Мы выступаем.

Я подошёл к перевёрнутой бочке, на которой были выложены пузырьки, пакетики с порошками, восковые шарики и листья. Кое-чего не хватало, но с таким запасом вполне удастся импровизировать.

- Как пойдём? - спросил Каррит.

- Паракк! - позвал зерт.

Из тени вышел скромно одетый гитзераи, которого я сразу не заметил. Он стал рядом с командиром, сложив руки за спиной, как вышколенный слуга. Я с любопытством посмотрел на лучшего крысолова Сигила. Конечно, более опытного проводника через норы и катакомбы нам не найти. Поняв, что от него ожидают объяснений, Паракк смущённо склонил голову, и негромко заговорил:

- Возле заброшенной башни, где живёт Илем, дабусы расчистили ливневую канализацию. По коллектору нужно пройти около километра. Там есть дверь в старые катакомбы, их называют Залы Рыдающего Камня. По ним дойдём до туннелей под Разрушенным Храмом, где прячется альхун.

- С чем нам придется сражаться, кроме альхуна и его тварей? - спросил один из воинов.

- Крысы, крысолюды, гули, варгульи, отиги и прочая пакость, - скучающим голосом перечислил сержант.

- Крысолюды не будут нам препятствовать, - тихо возразил Паракк.

Офицер Гармониума пожал плечами.

- И то хлеб с маслом.

- Если больше нет вопросов, - с нажимом произнёс Сатил, - то мы выступаем немедленно.

Ворота старого каретного сарая противно заскрипели, впуская промозглый и затхлый воздух трущоб. Снаружи царил полумрак, туман скрывал покосившиеся стены домов, и только запах указывал на кучи мусора, громоздящиеся в переулках. Под ногами хлюпала жидкая грязь, по бокам улицы в неглубоких канавах текла покрытая маслянистыми пятнами вода.

- Не наступайте в лужи, - негромко предупредил стражник. - Затянет на план тины, и хтак'ча.

- Легко сказать... - проворчал кто-то.

Квартал был просто усеян лужами разных форм и размеров, от маленьких, заполненных грязной водой выбоин, до илистых озёр, вполне способных вместить небольшого слаада. Пару раз из небольших затянутых коричневой тиной лужиц высовывались цепкие руки тинных мефитов, но воины ловко отскакивали в сторону. Особо настырный ловец попытался ухватить меня за плащ, но я стукнул по когтистой руке крепким посохом, который выдал мне Ки'айт.

Из тумана показалась полуразрушенная башня, густо увитая шипастой лозой. Где-то внутри проводил свои безумные эксперименты Илем - модрон, заражённый личинкой красного слаада. Трансформация прошла не до конца, произведя на свет смешение противоположностей, достаточно безобидное, чтобы не привлекать внимание санитаров Заставы, но не слишком дружное с рассудком. Странно, что, имея этот пример перед глазами, я полагал, будто со мной не произойдёт ничего подобного.

Паракк указал на небольшой пятачок, вымощенный чудом сохранившейся брусчаткой. Посреди отполированных ногами камней притаилась ржавая решётка, слишком приподнятая над уровнем улицы, чтобы в неё стекала вода. Каррит и один из монахов ухватились за ржавые прутья. Решётка возмущённо скрипнула и с чавканьем вырвалась из грязевого ложа. Из колодца тянуло плесенью и мочой, внизу тихо плескалась вода. Сержант отдал Ки'айту свою клешню и осторожно опустил ноги в отверстие, ухватившись руками за края. Некоторое время он удерживал себя на весу, нашаривая опору, а затем с шумом и плеском рухнул вниз.

- Прыгайте, здесь невысоко, - раздался из дыры его приглушённый голос.

Я хотел набрать воздуха, но осознал, что смог на поверхности пахнет немногим лучше, и спрыгнул вслед за стражником. Один из монахов подал мне посох. В мягком свете зачарованной броши влажно поблёскивали каменные стены. Поток грязной воды лениво волок вдаль кусочки лёгкого мусора. Из узкого лаза в стене высунулась крупная рыжая крыса, потянула носом воздух, развернулась и ушла, переваливаясь, в темноту.

Дождевой коллектор был достаточно широк, чтобы трое могли идти в ряд. Паракк, Зенит и тяжелобронированный сержант шли впереди, мечники за ними, я с лучниками в центре. Монахи и Сатил прикрывали нас сзади. Наспех наложенная на ботинки защита от воды пока держалась, хотя порой мутный поток доходил до щиколоток. По стенам ползали светящиеся слизни, соскабливая с них нежный пух серой плесени, в боковых лазах кряхтели жабы. Крысы неодобрительно поглядывали на нас из щелей блестящими глазами-бусинами, а самые крупные из них безо всякого стеснения переходили дорогу, торопясь по своим подземным делам. Мы миновали два или три крупных ответвления, когда Зенит вдруг остановилась и подняла руку.

- Чувствуете запах? – тихо спросила она.

- Какой именно? – уточнил Каррит.

- Мускус, - ответила гиш. – И слежавшиеся отходы. Там, впереди, отиуг(17).

- Верно, - помрачнел Паракк, - я тоже его чую. Придётся обходить.

Стараясь как можно меньше шуметь, мы покинули территорию падальщика и пошли назад. Я думал, что крысолов поведёт отряд в один из боковых проходов, но он уверенно миновал все три. Впереди замаячило светлое пятно колодца, но мы прошли и его. Через триста метров коллектор раздвоился. Паракк несколько минут постоял перед развилкой, и свернул вправо. Стены становились всё более влажными, с потолка начало капать. Наконец, проход сузился до размеров крысиного лаза, и мы остановились.

- Что дальше? – спросил стражник.

- Думайте о свечном воске, - загадочно ответил проводник, и шагнул сквозь стену.

- О чём еще думать, стоя по колено в помоях? – проворчал сержант, и последовал за ним.

Зенит шагнула следом. Я вспомнил свою мастерскую, лампу джинньи в круге свечей, запах мёда и наросты восковых слёз, прозрачные озерца расплавленной материи вокруг дрожащих огоньков. Стена исчезла в сером водовороте портала, и в лицо мне ударил поток сухого воздуха. Пахло пылью, тлеющим пергаментом, старым деревом и книжным клеем.

В сводчатом зале царил полумрак. По обе стороны от нас высились арки с полустёртыми письменами на неизвестном мне языке. Некоторые из них были забиты спрессованным мусором, в других стояли многоэтажные книжные шкафы, набитые обрывками свитков, рассыпающимися фолиантами, осколками изящных сосудов из тонкого фарфора. Пол покрывал толстый слой пыли, на котором отчётливо отпечатались крысиные следы. Среди тысяч миниатюрных отпечатков виднелась цепочка следов, размером не уступающих человеческим. Паракк снова помрачнел, но повёл нас вперёд, настороженно озираясь. Тонкие лучи света пробивались сквозь трещины в потолке, почти не освещая путь. Легкие пылинки танцевали в них, взметаясь вихрем, когда из очередной ниши прилетал порыв почти свежего воздуха. От пыли в носу быстро пересохло и хотелось чихать. Она липла к мокрым ботинкам, превращаясь в густую грязь, комочки которой, отваливаясь, надёжно отмечали наш путь. В нишах раздавался шорох – сквозняк играл обрывками пергамента, или, может быть, вездесущие крысы копошились в тёмных углах.

Гиш выхватила меч за секунду до того, как из скрытого в полутьме коридора нам наперерез выскочил крупный человекокрыс. Его черно-серая шерсть гневно топорщилась, выбиваясь из-под потёртой мантии. Я заметил, что к поясу гуманоида пристёгнут тяжёлый фолиант. В отличие от меня, подземный волшебник не расставался со своей книгой заклинаний. В его лапе разгорался фиолетовый огонёк.

Паракк быстро шагнул вперёд, подняв руки в предостерегающем жесте. К нашему удивлению, крыс остановился, гневно сверкая глазами.

- Что вам здесь нужно? – раздражённо спросил маг высоким скрипучим голосом.

- Мы идём в Забытую часовню, - напряжённо ответил крысолов. – Ты должен понимать, зачем.

Крыс-волшебник фыркнул и повёл ушами, словно прислушиваясь к далёкому эху.

- Я пропущу тебя, слуга множества, - нехотя проворчал он.

Гитзерай вздрогнул и быстро оглянулся на нас, как будто подземный маг выдал какую-то неприятную тайну. «Слуга множества», - подумал я. – «что это может значить? И разве крысолов – не враг крысолюдям?»

- Не вздумайте сворачивать с тропы, - предупредил волшебник. – Или моя стая разорвёт вас в клочья.

- Спасибо за совет, коллега, - кивнул я. – Идёмте, друзья.

Подземный маг презрительно чихнул и взмахнул хвостом, всем видом показывая, что он думает о «коллегах» с поверхности. Его мелкие сородичи напряжённо смотрели нам вслед из своих укрытий.

Мы пересекли зал, и подошли к стене, в которой было прорезано пять арок. Три из них обвалились или были забиты мусором. Оставшиеся две вели на широкую лестницу, уходящую вниз. Её истёртые до блеска ступени потрескались от времени. В одном месте огромная глыба, вывалившаяся из потолка, почти перекрыла проход, и нам пришлось протискиваться по очереди.

- Отличное место для засады, - пробормотал Каррит.

Но всё было тихо, и мы продолжили спуск, инстинктивно стараясь не греметь оружием. Наконец, спуск закончился. Широкий коридор дугой сворачивал влево, но проводник не повёл нас туда. Вместо этого, он достал из кармана горсть обрывков пергамента и подбросил в воздух. Раздался треск, похожий на слабый удар молнии, и прямо под нашими ногами открылся портал.

В нос ударил тошнотворный запах разлагающейся плоти.

- Гули! – завопил проводник, и из темноты на нас с истошным воем посыпались отвратительные существа.

Первый падальщик кинулся на стражника, но тот отшвырнул его мощным ударом закованного в сталь кулака. Зенит уклонилась от грязных когтей второго и резким ударом снесла ему голову. Воин рядом со мной успел проткнуть своего противника мечом, но тварь рывком подтянулась к нему и впилась в горло. Фонтаном брызнула кровь. Прежде чем я успел что-либо сделать, ещё один гуль, разбежавшись, бросился прямо в центр нашей группы, Щёлкнул захват клешни, и Каррит вырвал падальщика из полёта, словно лягушка муху. Существо дико завыло, пытаясь вырваться из капкана. Ему ответил многоголосый рёв из уходящего во тьму коридора. Недолго думая, я швырнул туда огненный шар. Пламя загудело, на мгновение осветив покрытые плесенью стены, обрывки ржавых цепей на полу и маленькую группу крысолюдей, отчаянно отбивавшихся от гулей в противоположном углу помещения. Грозный рёв перешёл в визг, и оставшиеся в живых падальщики обратились в бегство. Когда они достигли входа в коридор, невысокий человекокрыс, увешанный разноцветными пузырьками, с визгом швырнул им в спины одну из своих склянок. Жидкость взорвалась не хуже моего огненного шара, превратив оставшуюся нежить в движущиеся факелы.

- Г’хель’зор, - с чувством выругалась Зенит.

Ки’айт спихнул тело гуля с поверженного воина и с сожалением покачал головой:

- Он мёртв.

- Да будут благими последствия его существования, - отозвался другой монах.

Крысы настороженно смотрели на нас, не спеша приближаться. Зенит демонстративно вложила меч в ножны и обернулась, разыскивая Паракка. Проводника тошнило.

Одетый в плотный кожаный плащ крыс-алхимик принюхался и махнул лапой. Его товарищи неохотно спрятали кинжалы.

- Не знаю, откуда вас принесло, - проскрипел человекокрыс, - но вы вовремя.

- Знаешь, как пройти в Забытую часовню? – спросил его Сатил.

- Кратчайший путь – через тот коридор, из которого пришли гули. Но потерять мне нюх, если там не осталось ещё. В правом коридоре последнее время прижились варгульи(18), я бы туда не совался. Так что, вам - в левый, на развилке – вверх. Двигайтесь быстро – в галерее злой воздух, но идти там недолго. Спускайтесь по первой же винтовой лестнице вниз. Или по второй – неважно, они все ведут в туннели Аоскара.

Поблагодарив алхимика, мы покинули место сражения, унося павшего товарища. Коридор плавно поднимался вверх. Я ожидал, что неприятный запах будет усиливаться, но он понемногу исчез, и дышать стало гораздо легче. По крайней мере, первое время. Ряды ассоциаций сыграли с нами злую шутку. Когда человек говорит «плохой воздух», он обычно имеет в виду «дурно пахнет». Крыс же, чувствующий гораздо более богатую палитру запахов, и находящий значение каждого из них, имел в виду весьма конкретный, именно «злой», воздух. Поначалу никто из нас не придал значение слабости и лёгкому головокружению, списав это на усталость после боя. Но постепенно я почувствовал, как сознание ускользает, рождая странные образы. Каким-то чудом в отупевшем мозгу прогремела оглушительная мысль: горючий газ! Ещё немного, и мы останемся здесь навсегда. Это была та ситуация, в которой даже кодекс гитъянки разрешает оставлять павших и раненых на поле боя. Рванувшись из последних сил, мы скатились по винтовой лестнице, шатаясь и кашляя.

В нижних туннелях пахло пылью и сыростью. Стены покрывали раскрошившиеся от времени барельефы. Некоторые изображения были аккуратно сбиты долотом: похоже, здесь работали дабусы.

- Привал, - скомандовал Сатил.

Мы расселись вдоль стен, подстелив под себя плащи, отхлёбывая из фляжек горький укрепляющий отвар.

- Как ты, ррати(19)? – мягко спросил я Зенит.

- Лучше, чем многие, - уверенно ответила она. – Но в пещерах Фэйруна было уютнее.

Гиш повернулась к проводнику.

- Далеко ещё идти?

- Около часа, - слабым голосом ответил Паракк.

- Тогда надо быть настороже. Скоро мы встретим рабов альхуна, и лучше, если мы нападём на них, а не наоборот.

И нам это почти удалось. Легкий запах машинного масла, оповестивший нас о засаде, так и остался бы незамеченным, если бы мы с Зенит не провели за последний месяц столько времени рядом с модронами. Повинуясь тревожному жесту гиш, воины обнажили мечи, и тогда из небольшого зала, в который упирался коридор, выскочила четвёрка ошалелых квадронов. Внешне эти кубоиды ничем не отличались от своих собратьев, но в их неуклюжих движениях и тускло светящихся глазах было что-то ужасающе неправильное. Странное оцепенение овладело мной, и, вместо того, чтобы действовать, я тупо смотрел, как конструкты врезаются в нашу первую линию, как тугим лучом света бьёт по ним серебряный клинок Зенит… А потом я заметил сидящую на декоративном карнизе странную тварь, напоминающую мозг на четырёх когтистых лапах. С проклятием швырнув в существо сгусток кислоты, я охнул и выронил посох, когда агония пожирателя интеллекта отразилась в моём сознании, разрывая в клочья покрывший его туман. Придя в себя, я ударил по ближайшему квадрону полузабытым заклинанием, компоненты которого чудом оказались среди принесённых Ки’айтом. Металлическое тело вздрогнуло, превращаясь в полированную древесину, а затем рассыпалось тончайшей пылью, как всегда бывает с погибшими модронами. Какой-то сырой сгусток с чавканьем шлёпнулся на пол, и мечник-гитзераи с гадливой гримасой разрубил его надвое.

Бой завершился. Мы потеряли ещё двоих, воина и монаха. От странных квадронов остались только непонятные сгустки материи.

- Что это? – ошалело спросил я.

- Личинки иллитидов, - с отвращением в голосе ответила гиш. – Им как-то удалось запустить цереморфоз(20) модронов.

- Провалиться мне в лабиринт, - проворчал я. – Сколько желающих ставить опыты на модронах! Куда смотрит Праймус, хотел бы я знать?

- Идёмте, - устало сказал Сатил. – Нужно спешить, теперь альхун точно знает о нашем приближении.

- Да уж, - фыркнул Каррит, - позвонили у парадного, нечего сказать.

Коридор привёл нас в огромный зал, сводчатый потолок которого терялся во тьме. Ряды колонн и арок делили его на множество ячеек, подсвеченных тусклыми волшебными огнями разных цветов. Каждая колонна была собрана из четвертинок, выполненных в разном стиле, и это, вкупе с резкими переходами в цветовой гамме и сюжете мозаики, устилавшей пол, создавало впечатление множества порталов, ведущих в иные миры. По узким желобам в полу текла удивительно чистая вода, собираясь в большом квадратном бассейне в центре зала, где, подсвеченный красными фонариками, покоился странный слизистый кокон.

Альхун возник рядом с бассейном. Его высохшие серые щупальца шевелились в такт словам на непонятном языке, похожем на звуки кипящего чайника.

Не давая ему закончить заклинание, я зажёг последний огненный шар. Лич оказался готов к этому. Серебряные искры сорвались с его пальцев, и сгусток пламени рассеялся в воздухе, как задутый огонёк свечи. Зенит с боевым кличем рванулась к врагу, но тот взмахнул руками, и вокруг неё образовался прозрачный, переливающийся радужной плёнкой шар. Из земли полезли чёрные щупальца. Они опутывали ноги бойцов, пытаясь повалить их и добраться до горла.

- Пропадом всё пропади, - прорычал я на языке Великой Степи, разрывая это заклятие.

И тогда на нас обрушился ментальный удар. Зал исказился как в дурном сне, превратившись в чуждое место, где мы с древним волшебником остались один на один.

Мягко пульсирующие колонны, покрытые чем-то вроде тонкого гибкого хитина, поддерживали высокий купол, на котором постоянно перемещались, складываясь в диковинные узоры, скопления светящихся слизней. Густая прозрачная жидкость текла по каналам в полу, собираясь в полукруглой чаше, за которой висела пластина из незнакомого мне металла, покрытая искусной чеканкой. На барельефе высокий иллитид простирал завитый посох над коленопреклонёнными фигурами рабов, похожих на гитъянки. За иллитидом виднелась громада древнего мозга – мыслительного центра колонии. Чуть поодаль угадывался силуэт наутилоида – небольшого манёвренного астрального корабля, который так не любят видеть в подзорные трубы навигаторы других рас. Альхун стоял под барельефом, с интересом рассматривая меня.

- Какие любопытные экземпляры для моей коллекции! – голосом воодушевлённого лектора из Зала Празднеств произнёс он.

Я попытался пошевелиться, но черные щупальца крепко удерживали меня на месте. Странно, что я сразу их не почувствовал… Мысль быстро уплыла. Что-то здесь было не так, но что? Я попытался потянуться к потокам, но ощутил лишь плотную среду.

- Да, весьма необычно, - продолжил альхун. – Скажите, юноша, вы никогда не задумывались о границах своей расы? Где заканчивается человек и начинается нечто другое?

Как в дурном сне, я не мог издать ни звука. Что это, магия или псионика? Или то и другое вместе?

- Вы, несомненно, считаете себя человеком, но при этом способны ощущать вещи, создавать вещи, находящиеся за пределами возможностей среднего представителя своего вида. Более того, за пределами ваших возможностей, какими они должны были быть при нормальном развитии.

Я удивлённо уставился на него. Что…

- Да, вы не ослышались, молодой человек. В ваше развитие вмешались, достаточно тонко, чтобы вызвать во мне некую тень уважения. Конечно, вашему конструктору далеко до нашего изящества, но всё же, он смог вложить в вас хороший потенциал к изменению, и даже стремление к нему. Вам ведь приходила в голову мысль превратиться в слаада? Не трудитесь отвечать, это риторический вопрос. Интересно, какие преимущества это может дать при цереморфозе? Жаль, пока я испытываю досаднейшую нехватку зародышей…

Слова альхуна поразили меня не хуже ментального удара. Желание стать сладом заложил в меня Кролаак? Учитывая его способности к трансмутации чего угодно во что угодно, вполне мог. Какие ещё сюрпризы спрятаны в моём подсознании?

- Или ваша спутница. Меня всегда интересовало, насколько сильно произведенные нами метаморфозы разделили два ваших вида. Похоже, не так сильно, как я думал, если её летучие эманации способны вызвать в вашем организме всю гамму реакций… Как если бы вы были способны произвести здоровое потомство, в чём я, правда, сильно сомневаюсь.

Лич-иллитид, как видно, был из тех врачей, что совершенно чужды поэзии. Но что я вообще здесь делаю, где это «здесь», и как отсюда выбраться?

- Впрочем, ваши чувства – не такая уж редкость. Подобные маленькие сбои встречаются. А вот её реакции – это уже исключительное совпадение. Способны ли вы, юноша, питать нежные чувства к горилле? Или к гоблину? Знаю, что нет. Даже если обмануть ваши органы… Как вы это зовёте? Да, обоняние. Такой ничтожный участок покровов отвечает за такие важные функции, подумать только… Поэтому важны визуальные образы. Длинные уши, в её случае. Те же пигментные пятна вокруг глаз. И, тем не менее, она это почти игнорирует. И за это, юноша, вы должны быть благодарны нам. Именно мы решили вывести линии гит с близкими к нашим способностями к псионике и магии. И именно мы сделали так, что наличие этих способностей у партнёра подавляет иные факторы. Потому что процесс нужно наладить так, и с этим согласился бы ваш конструктор-слаад, чтобы он протекал сам.

Зал, похожий и не похожий на тот, из которого я прибыл. Голос, похожий и не похожий на те, что я слышал. Мысли, продолжающие мои собственные. Почему я так хорошо понимаю альхуна, если он настолько сильно отличается от меня? Или это фасад, зеркало, и я говорю с самим собой?

- Ваше взаимодействие было бы интересно проследить в динамике. Жаль, я поспешил, стоило бы испытать своё новое заклинание не на этой Зенит, а на ком-то ещё…

Картинка искажается, и я касаюсь чего-то до жути чуждого, наполненной пустоты, для описания которой у меня нет ни слов, ни опыта, которая так долго изучала нас, что… Это стимулы, вдруг понимаю я. Как человек-вивисектор вставляет иглы в мозг лягушки и слабыми молниями заставляет её дергать лапами, так иллитид, свежеватель рассудка, создаёт витраж из моих собственных образов и наблюдает реакции. Но мне кажется, что, подобно человеку, учащему говорить попугая, он хочет донести до меня важность своей работы, остроту и превосходство своего иного ума…

- Попытаюсь быть сентиментальным, юноша. Она полюбила вас, и это одно привело бы её к гибели, если бы…

Спазм пронзает тело, как крик или удар током, на мгновение передо мной появляется старый зал, скорчившиеся на полу тела товарищей, Зенит, застывшая с поднятым мечом…

- Мехёх болн, - едва слышно шепчу я, и ядовито-зелёный луч бьёт прямо по слизистому кокону в центре бассейна.

Волны боли и гнева потревоженного древнего мозга вздымаются до небес, обжигая разум, круша барьеры. Альхун вскидывает руки, роняя наши умы, и гиш из последних сил наносит ему смертельный удар.

Холодно и мокро, вода затекает в нос, обжигает слизистые, я отплёвываюсь и открываю глаза. Голова раскалывается на части от малейшего движения.

- Очнулся, - произносит Каррит.

- Хорошо, - отвечает ему Сатил. – Займись остальными.

- Что с Зенит? - хрипло шепчу я, морщась от каждого слова.

Зерт отвечает с усталым сочувствием:

- Пока жива. Но милосерднее было бы её добить.

Не в силах подняться, ползу к ней на четвереньках, пытаясь достать из пояса обломки аркадийского жёлудя. Сознание уплывает, но даже в таком состоянии я не могу не заметить три мощных канала, связывающих её с далёкими планами, о которых не хотелось бы вспоминать. Связь с пустошами негативной энергии, связь с Бездной, нить, уходящая на какой-то из миров Прайма, целая паутина, скрепляющая всё это воедино… И слабый, тонкий, как мыльный пузырь, щит. Серебряный медальон сияет льдистым светом, на его поверхности растут кристаллы инея. А, значит, ещё есть время.

- Я смогу это разрушить, - говорю я настолько решительно, насколько позволяют силы. – Только помогите донести её до моей мастерской.

Сатил с сомнением смотрит на меня, но сержант стражи бросает рядом свою клешню и мой посох.

- Привяжи её к этому, - бросает он. – Надеюсь, боец, ты действительно знаешь, что делать.

_____________

1 Ша‘сал Кхоу – гит. «общество, объединяющее расколотых». Тайное объединение гитъянки и гитзераев, цель которого – примирить враждующие народы, чтобы высвободить силы для борьбы с иллитидами.

2 Знак Избранного (англ. SignofOne) – фракция, члены которой верят в свою способность менять реальность планов силой мысли. Контролирует Зал Ораторов – городской парламент Сигила.

3 Орден Ока Пустоты объединяет гитъянки – специалистов в псионике. Штаб-квартира – крепость Око Пустоты в астральном городе Ту’нарат.

4Тлаи’кайорр – гит. «великий мастер», обращение к высокопоставленному волшебнику.

5 Ч’р’ай – общество магов, особо приближённых к королеве гитъянки. Их цель – помочь ей достичь божественного могущества.

6 Гит – легендарная предводительница народа, руководитель восстания против иллитидов.

7Зерт’тхеч’ай – гит.поклонник зертов, обиходное название для гитзераи.

8 Зертимон – философ и полководец, один из предводителей восстания народа гит против иллитидов. Отверг идею Гит о вечной битве против иллитидов и других рас, «представляющих угрозу для Народа», и предложил заняться мирным строительством. Конфликт междуГит и Зертимоном привёл к гражданской войне, в которой Зертимон погиб, а его последователи бежали на хаотичный план Лимбо, дав начало нации гитзераи.

9 Отмеченные – разговорное название членов фракции Знак Избранного.

10 Лим-лим – крупное, с небольшую собаку, похожее на блоху насекомое. Популярный у небогатых сигильцев домашний питомец.

11 Нерушимый Круг Зертимона гласит, что во время пытки на Столбах Безмолвия наставник погасил свою волю, чтобы спрятать от иллитидов планы восстания. Некоторые еретики, самый известный из которых – зерт Дак’кон, подозревали, что иллитидам на самом деле удалось подчинить волю Зертимона, из-за чего он и начал гражданскую войну.

12 Альхун – иллитид-волшебник, превратившийся в лича. Поскольку магия арканы считается в народе свежевателей разума грязным и постыдным делом, альхуны – изгнанники, мечтающие в будущем обрести власть над своими собратьями.

13 Улитарид – иллитид с очень мощными псионными способностями, способный основать новую колонию.

14 Мозгоборец – боевой маг или боевой псион гитъянки, специально обученный методам поиска и убийства иллитидов.

15 Гхаик – название иллитида на гис’телка, чал’гхаик – иллитид-маг, т.е. альхун.

16 Гатха (санскр.) – стих с восхвалением, малый жанр буддийской поэзии.

17Отиуг (англ. otyugh; вероятно от др. греч. οὖς (род. п. ὠτός) «ухо» и ὄγχος «коготь, крюк»; букв. «когтеух») - трёхногое животное, снабженное парой длинных щупалец с шипастыми лопастями на концах. Три глаза на подвижном стебле позволяют отиугу быстро осматривать окрестности. Вес взрослой особи — около 500 фунтов (227 кг), то есть как у крупного самца тигра. Обитает под землёй, в местах типа канализации. По земле передвигается довольно медленно, хотя способен быстро разворачиваться. Чаще всего питается падалью и отбросами, но может нападать на других животных из засады.

18 Варгульи – магические существа из Бездны, по виду напоминающие человеческую голову с крыльями. Укус варгульи может превратить голову жертвы в новую тварь, если вовремя не приняты меры.

19 Ррати – сокр. от гит.рратх’и’ик – поклявшийся. Архаичное обращение к товарищу по оружию, с которым говорящий связан обетами взаимной верности.

20 Цереморфоз – процесс трансформации существа, заражённого личинкой иллитида, в новую взрослую особь. Все стадии цереморфоза могут пройти только люди, эльфы, орки и гит. Гномы, полурослики и другие разумные существа малой массы, как правило, погибают, но с помощью магии могут быть превращены в полуразумных монстров.

Камень пятый. Графема баланса.

Приватный сенсориум, ячейка 56714. Серебряный слиток. Собственность Сорена Финнеаса из Атар, доступ по личному разрешению. Записан в седьмой день шестого месяца 127 года правления фактола Хашкара.

Сорен Финнеас шёл к Разрушенному Храму, вдыхая запах озона и мокрой пыли. После грозы город выглядел удивительно чистым и ухоженным, и лишь тонкие струйки чёрной от сажи воды, журчащие между камнями мостовой, выдавали его мрачную сущность. Жители города понемногу выползали из своих жилищ и убежищ, спеша насладиться хорошей погодой. Воздух наполнялся обрывками разговоров, звонким стуком копыт, скрипом каретных рессор, карканьем ворон и криками газетчиков.

- Последние новости! Модроны в Битопии! Банда вандалов громит порталы! Герцог Дарквуд призывает Гармониум усилить патрули!

Бросив разносчику несколько медяков, полуэльф взял пахнущий типографской краской выпуск «Мимира». На первой странице красовался дагерротип огра-мага с золочёными клыками. Директор Эставан из планарного торгового консорциума рассказывал читателям, повлияет ли Марш на торговлю с гномами из Битопии, и стоит ли ждать повышения цен. Новость на второй странице была интереснее: похоже, у Грикситт появились подражатели. Молодцы в чёрном, называющие себя «Обществом запертых дверей», разрушили несколько порталов, и даже подрались со стражниками Гармониума. Теперь знамя Лю Раскин поднял сам фактол Стяжателей, и методы борьбы с террористами обсуждали в Зале Ораторов. «Надеюсь, Грикситт хватит ума залечь на дно», - подумал Сорен, пряча газету в карман плаща.

Вдалеке уже виднелись полуразрушенные арки бывшего святилища Аоскара, в котором обосновалась штаб-квартира его фракции. Брусчатка исчезла, сменившись столь редкой для Сигила жёсткой травой, из которой торчали чахлые деревца и заплетённые шипастой лозой развалины. Хотя среди жителей Нижнего Района местность вокруг штаба Атар считалась проклятой, сегодня в запущенном парке было на удивление людно. Подойдя ближе, Сорен заметил знакомую фигуру уличного проповедника по имени Гармунди. Вечно грязный и полупьяный дворф снова взгромоздился на один из камней возле Разрушенного Храма, и вокруг понемногу собирались зеваки и городские сумасшедшие. По мнению некоторых светлых голов из фракции Сорена, Гармунди служил отличным примером неприглядной сути религии, а потому его проповеди здесь терпели. Полуэльфу было на это, по большому счёту, плевать, хотя он и подозревал, что рано или поздно дворф призовёт толпу бить безбожников, и тогда обитателям штаб-квартиры придётся несладко.

- Истинно говорю вам: близится время Четырёх Дверей! – вдохновенно вещал Гармунди. – Аоскар, владыка порталов, откроет то, что было заперто, явит то, что было скрыто от ваших глаз…

Сорен нахмурился. Дворфа понесло в скверную сторону: поминать в Сигиле Аоскара значило напрашиваться на встречу с Леди, и полуэльф не хотел бы оказаться рядом, когда наглеца накроет её колюще-режущая тень. Быстро протолкнувшись сквозь ряды праздных слушателей, Сорен увидел небольшую группу коллег по фракции.

- Эй, Сорен! – окликнул его один из них, эльф по имени Корантол. – Ты не видел проклятых стражников?

- Пару-тройку, не больше, - откликнулся атаон. – Ты посылал за ними?

- Конечно, разрази меня гром! – раздражённо ответил эльф. – Как только это началось.

- Ты же знаешь, бойцов Гармониума мало в Нижнем Районе, - вступила в беседу леди Илара, чьё изящное платье несколько диссонировало с происходящим.

- Мягко сказано, - бросил крупный бариавр, чьего имени Сорен не помнил. – Эти пни пальцем не пошевелят, пока не соберут здесь маленькую армию, а для этого им придется перебрасывать людей из других районов.

- Слушай, Сорен, будь другом, - обратился к полуэльфу Корантол. – Приведи сюда хотя бы один патруль, пока Леди не вмешалась.

- Извини, у меня встреча с Флогисто, - виновато ответил атаон. – Я выгоню тебе в помощь храмовых стражей, пора им делом заняться.

- Ладно, действуй, - поморщился эльф. – Попробую привлечь кого-то из этих бездельников, - он махнул рукой в сторону зевак.

Внутри штаб-квартиры было достаточно тихо. Сорен быстрым шагом пересёк круглую площадку с Вечнозелёным Древом и углубился в коридоры бытовых построек. Начальник смены охранников, как обычно, сидел за потёртым столом в небольшой комнатке с потрескавшимися стенами.

- Привет, Сорен, - кивнул он атаону. – Уже вернулся в город? Как путешествие?

- Позже расскажу, - отмахнулся полуэльф. – Снаружи скоро станет жарко. Гармунди захотел в Книгу Мёртвых, призывает Аоскара. Возьми, ради Запредельного, вольную смену и помоги Корантолу утихомирить этого блажного, пока Леди не слышит.

Охранник недовольно вздохнул.

- Ну почему в мою смену? Ладно, сейчас подтянемся.

Оставив начальника смены собирать своих подчинённых, Сорен поспешил в приёмную фактора.

Когда Атар сделали Разрушенный Храм своей штаб-квартирой, они укрепили здание ровно настолько, чтобы куски перекрытий не валились на голову, а в трещины в стенах не задувал ветер и не заползал туман. Общая атмосфера разрухи и запустения оставалась, служа живым напоминанием, что те, кого в мирах Прайма привыкли называть богами, вполне могут потерять не только храмы и последователей, но даже свою гипотетически вечную жизнь. Главный купол святилища Аоскара обвалился, обломки обрамлявших его величественных арок торчали из земли, словно окаменевшие рёбра доисторического гиганта. Волшебное Вечнозелёное Древо пробилось сквозь мозаичный пол, и теперь роняло на него пожухлые листья, добавляя работы уборщикам.

В боковых нефах, не так сильно пострадавших от гнева Леди, размещались теперь архивы и приёмные, гостевые комнаты и большая библиотека. Здесь же, в скромных апартаментах, жил фактол Терранс, глава фракции. Выходец из Кринна, как и Сорен, фактол задавал себе почти те же вопросы, и с ним легко было найти общий язык. К сожалению, отчёт у полуэльфа сегодня должен был принимать другой персонаж.

Пандитас Флогисто, эльф-кочевник из засушливого мира Атас, не так давно стал фактором, но успел зарекомендовать себя как сторонник непримиримой борьбы с богами. Этот талантливый администратор жил своей работой, тратя ресурсы фракции на противостояние с различными церквами и культами. Впрочем, немногие разделяли точку зрения Сорена на его сизифов труд. Для своих подчинённых Флогисто успел стать легендой, и полуэльф опасался, что рано или поздно атасианин может занять место фактола. «Если это случится», - подумал атаон, приближаясь к двери приёмной, - «я присоединюсь к Мрачной Клике».

Фактор Флогисто, как всегда одетый в безупречно выглаженную синюю мантию с вышитым на груди силуэтом Разрушенного Храма, сидел у камина и аккуратно жёг старые документы. Блики пламени плясали на точёном смуглом лице, отражаясь искорками в многочисленных мелких серьгах, украшавших заострённые уши. Для потомка криннских сильванести обычай атасских родственников увешивать себя неудобными штуковинами казался довольно странным. Впрочем, за годы жизни в Городе Дверей Сорен успел привыкнуть ко многому.

- Атаон Финнеас, - с вежливой улыбкой кивнул ему Флогисто. – Садитесь, пожалуйста, я сейчас освобожусь.

Полуэльф опустился на стул для посетителей, подавляя желание оказаться подальше. Формальные отчёты, особенно те, что отправлялись прямиком в архив, не влияя на работу фракции, его всегда раздражали. Впрочем, сегодня Сорен принёс бумагу, которая могла заинтересовать даже Пандитаса. Среди документов, захваченных в укрытии Тачарим, оказалось любопытное письмо.

"Почтенный брат! У меня нет прямого подтверждения твоим видениям, но всё свидетельствует о том, что в самом сердце Механуса свил гнездо хаос. Невозможный, несвоевременный Марш модронов - лишь один из симптомов явного безумия Бога Шестерён. Колёса плана выходят из зацепления, становятся в новые, не поддающиеся предсказанию, позиции. Эхо их звона и скрежета разносится по мультивселенной, меняя наше будущее. Полностью остановилось производство особых конструктов, известных как Неотвратимые. Уверен, ты слышал о них и понимаешь, к чему это может привести. Старые же Неотвратимые появляются в неожиданных местах и творят беззаконие, вопреки собственной природе.

Чтобы выяснить причину болезни, я использую ненавистный мне план рыцарей Тачарим по созданию воинов-полумодронов. Я добился того, чтобы Сететис, руководитель проекта, получил тройное финансирование. Мне удаётся кормить его сказками о том, что его модроноиды смогут заменить Неотвратимых и привести Тачарим к вершинам славы и власти, но жрец не глуп. Он подозревает меня в двойной игре, возможно, даже в том, что я - рилмани. Более того, в его окружении есть шпионы Ренегата. По моим сведениям, они из Сигила, и я прошу тебя как можно скорее подключить Г.К. Ловить анархистов - его прямая обязанность, вмешательство не вызовет подозрений.

Заклинаю тебя: не верь слугам Такхизис! Они - враги нашего врага, но не более того. Опытный канатоходец полагается только на себя, его не ведут под руки. Приветствуй от меня П.Ф. и пожелай ему равновесия и успеха в поиске гнезда Ренегата.

В.Д."

Как видно, Сететис собирал компромат на этого В.Д., судя по письму - важную шишку в руководстве чёрных рыцарей. Сохранил он и другое письмо, явно связанное с первым.

«Именем Правосудия!

Настоящим уведомляю, что Лазло Галка, уроженец Сигила, известный анархист и нарушитель закона, скрывается от правосудия, выдавая себя за одного из подчинённых Вам рабочих. Согласно Своду законов города Сигил и Принципам фракции Убийц Милосердия, я наделяю Вас полномочиями арестовать и казнить преступника, а также всех, кто оказывает ему содействие.

Подписано: Гаспар Кароза, старший надзиратель».

При умелом использовании эти две бумаги могли стоить обоим отправителям как минимум должностей. Но для атаона они были интересны скорее как предпосылка для расследования, которое, возможно, увеличит его политический вес.

Фактор Флогисто наконец осознал, что жечь документы по одному слишком долго, и с досадой бросил всю пачку в камин.

- Я слышал, что вы приняли участие в событиях на Целестии, - сказал он, доставая из ящика стола самопишущее перо и несколько чистых листов. – Думаю, с этого стоит начать.

Довольный тем, что ему не придётся описывать посиделки в «Пятнистой крысе», Сорен слегка откинулся на спинку стула и принялся сухо и сжато излагать обстоятельства путешествия. Однако не успел он дойти до переговоров с декатоном, как в приёмную ворвался взбудораженный секретарь. Порыв сквозняка едва не задул пламя в камине, обожжённый листок вспорхнул над углями и задрожал, зацепившись за решётку.

- Фактор Флогисто! Гармунди! – отдышавшись, выпалил клерк. - Прыгнул в трещину в фундаменте и исчез! У нас под храмом новый портал, вы должны это видеть!

Пандитас вздохнул.

- Похоже, вам придётся подождать с докладом, атаон. Догоняйте нас!

Он вскочил и быстрым шагом направился к двери, на ходу расправляя мантию. Широкие рукава развевались, словно крылья диковинной птицы. Сорен замешкался, заметив, что тлеющий листок вот-вот оторвётся от каминной решётки и упадёт на ковёр. Подскочив к камину, полуэльф схватил исчёрканный беспорядочными линиями листок, и уже бросил было его в огонь, но вдруг ощутил лёгкое покалывание в груди. Мурашки побежали по его руке, и странные каракули вдруг сложились в короткую записку.

«Ардон в Книге Мертвых, его медальон пропал. Смени шифр. Г.К.»

Полуэльф остолбенел. Записка могла говорить о ком угодно, если бы не одно «но». В его внутреннем кармане, там, где родились странные ощущения, лежал медальон жреца Такхизис. «…Малое прорицание, вроде заклинания языков», - вспомнил атаон слова Менандра. Медальон был ключом, позволяющим читать заколдованные послания. Но что связывало рьяного богоборца Флогисто с бородатым жрецом праматери драконов по имени Ардон? И кто такой Г.К.? Гаспар Кароза, старший надзиратель? На фоне остальных совпадений эта мысль не казалась столь уж невероятной. Машинально сунув обугленный листок в карман, атаон бросился догонять фактора.

Зеваки уже разошлись, самых упорных из них разгоняли пинками подоспевшие бойцы Гармониума. Растерянные охранники Разрушенного Храма создавали видимость оцепления вокруг широкой трещины, ведущей куда-то в Подсигилье. Пандитас Флогисто с видом мыслителя-государственника вглядывался в загадочные глубины, Корантол что-то рассказывал ему, сопровождая речь резкими жестами. Видя, что о нём забыли, полуэльф счёл за благо тихо скрыться. Прежде, чем возвращаться к отчёту, стоило наведаться в «Древности Тиввума» и расспросить о странном жреце. Если Флогисто шпион, об этом следовало доложить фактору Трессу, руководителю внутренней безопасности фракции. Но если, наоборот, Ардон был шпионом Атар, Сорен рисковал выставить себя идиотом, да ещё и сознаться в убийстве, пусть и в целях обороны.

Великая Литейная быстро восполняла недостаток смога в воздухе. Те из прохожих, кому далеко было идти до своего убежища, закрывали лица шейными платками. Хотя время приближалось к пику, свет потускнел, и полуэльф, хорошо знакомый с погодными приметами, успел накинуть капюшон до того, как вокруг него в траурном хороводе закружились лёгкие хлопья сажи. Ускорив шаг, атаон почти пробежал два оставшихся квартала и нырнул в уютное тепло «Вездесущего Странника». В таверне, как он и ожидал, было полно народу. Обсуждали закрывателей порталов, модроний марш, цены на продукты и качество пива. Три или четыре посетителя обернулись на скрип двери, скользнули взглядом по бляхе с Разрушенным Храмом, украшавшей плащ Сорена, и снова уткнулись в свои кружки. Тщетно поискав взглядом свободное место, полуэльф незаметно встряхнул свой кошель и вышел сквозь открывшийся портал на улицу.

В районе Рынка моросило, но воздух был заметно свежее. Атаон стянул с носа платок, купил у лоточника пару яблок и, насвистывая подцепленный у Алоиса приставучий мотивчик, зашагал в сторону мраморной башни Лю Раскин.

На первом этаже лавки древностей толпились искатели приключений, копаясь в лотках и корзинах в поисках нужных ключей. Старая тифлина с отсутствующим видом жевала какие-то хрустящие шарики, время от времени поглядывая в потрёпанный магический свиток. Поймав взгляд Сорена, старушка широко улыбнулась и отложила хрупкий папирус в сторону.

- Здравствуйте, юноша, - проворковала она. – Вижу, красоты Целестии не смогли пленить вас навсегда?

- Что может сравниться с нашим серым промозглым городом? – в тон ей пошутил Сорен.

- И, правда, что? Куда стремится ваш пылкий разум на этот раз? В тоскливую тьму Пандемониума? Или в буйные леса Арбореи?

- На самом деле, я ищу кое-кого… - небрежно произнёс атаон, многозначительно доставая из кошелька крупную золотую монету.

Лю Раскин насмешливо покосилась на него из-под очков.

- Вы же знаете, я торгую ключами, а не даю справки.

- И всё же. Помните, когда мы беседовали в прошлый раз, вы упоминали некоего очень отзывчивого жреца Такхизис? Его имя, случайно, было не Ардон? Такой широкоплечий, с окладистой бородой?

- Допустим, - нахмурилась тифлина.

Атаон догадывался, что Аллювиус Раскин – гораздо более сильная волшебница, чем кажется на первый взгляд. Оставалось надеяться, что она не умеет читать мысли, иначе его легенда развеется как дым.

- Видите ли, он собирался вступить в нашу фракцию, а вместо этого угодил в Мортуарий, - серьезным тоном пояснил Сорен, выкладывая на прилавок ещё одну монету. – Меня попросили выяснить, кто и зачем вписал его в Книгу Мёртвых.

- И как я могу в этом помочь? – поинтересовалась хозяйка «Древностей», пряча монеты в кассу.

- Что он хотел в награду за поимку Грикситт? – без обиняков спросил полуэльф.

- Ключ, как и все остальные, - легко ответила Раскин. – Шарик из тёмного стекла с оранжевой звёздочкой внутри. Не знаю, что он открывает, к тому же, у меня его уже купили.

- Кто? – Сорен скрепя сердце выложил ещё две монеты.

Еще пара вопросов, и он вылетит в трубу.

- Какой-то приезжий чароплёт, - ответила Раскин, сгребая монеты. – По виду человек, но что-то в нем было такое. Изверг или дракон, скорее всего. Больше его здесь не видела.

- Ясно, - вздохнул полуэльф.

Найти в городе странного колдуна было не легче, чем песчинку на берегу реки. Видя его уныние, Лю сжалилась и добавила:

- Вроде бы, этот Ардон снимал комнату в «Колесе Фортуны». Может быть, там что-то знают?

Сорен мысленно присвистнул. «Колесо» давно превратилось из игорного дома в роскошный ресторан, где золотые рыцари, представители высшего света Сигила, встречались, чтобы померяться мощью, богатством и остротой ума. Там заключались союзы, плелись заговоры и совершались сделки, но для участников едва ли не важнее успеха была атмосфера утончённого изящества, благодаря которой соперничество власть имущих в городе именовали кригстанц – боевой танец. Номера в «Лазурном Ирисе», гостинице на втором этаже «Колеса», были настолько хорошо защищены от посторонних, что сама Шемешка, королева сигильского шпионажа, назначала там встречи своим клиентам и подчинённым. Стоило это удовольствие сорок золотых в сутки, а, значит, у жреца были и деньги, и повод остановиться в подобном месте.

Поблагодарив тифлину, полуэльф направился обратно к Разрушенному Храму. Прежде, чем штурмовать «Колесо Фортуны», следовало одеться приличнее, иначе охранники на входе потребуют совсем уж королевский гарнир(1). Факторов и золотых рыцарей внутрь пускали бесплатно, как и тех, кому они назначили встречу. К сожалению, Сорен не знал никого из завсегдатаев достаточно хорошо, чтобы блефовать.

Несколько раз у атаона появлялось ощущение, что за ним следят. На всякий случай, полуэльф сделал пару крюков по переулкам и воспользовался порталом в квартал Литейной. Преследователь, если он был, отстал, и оставшийся путь к штаб-квартире прошёл без приключений.

Через полтора часа Сорен, умытый и надушенный, облачённый в свои лучшие плащ и дублет, вышел из кэба у входа в «Колесо Фортуны». Охранники придирчиво осмотрели его, но блеск монет, как всегда, компенсировал недостаток светского лоска, и цитадель интриг распахнула перед атаоном свои двери.

Резные колонны в виде покрытых золотыми чешуйками драконьих хвостов подпирали высокий потолок главного зала. Тяжёлые люстры с волшебными огнями, изящные бра и канделябры с восковыми свечами ярко освещали зал, их огни отражались в полированных до зеркального блеска плитах разноцветного мрамора, которыми был выложен пол. Впереди, прямо над барной стойкой, нависала голова огромного дракона. Время от времени она развлекала гостей историями из жизни миров Прайма, и посетители терялись в догадках, была ли голова искусно сработанным конструктом, оживлённым некромантией трофеем или частью живого дракона, чьё тело пряталось где-то в подвале, вместе с горой сокровищ.

На небольшой галерее, окружённое игроками, вращалось колесо, с которого началась история заведения. Деревянное колесо от телеги покрывали золотые и серебряные набойки с номерами секторов. Удачная ставка на одну набойку давала выигрыш в тысячу к одному, но Сорен не сильно погрешил бы против истины, сказав, что вероятность такого исхода не больше одного к тысяче. Не удивительно, что сигильцы давно воспринимали Колесо лишь как предмет декора, предоставляя возможность спускать возле него деньги праймерам.

В боковых нишах, отгороженных от зала мягкими портьерами, неспешно беседовали за бокалом вина представители высшего света, чьи аскетично выглядящие наряды стоили больше раззолоченных одежд иного купца.

Пройдя к барной стойке, полуэльф заказал бокал чистейшей воды из благословенных рек Элизиума и продолжил внимательно разглядывать зал. В таком месте следовало особенно тщательно продумать, что и у кого он собирается спрашивать. Его взгляд невольно остановился на изящной фигуре Шемешки. В искрящуюся бронзовую гриву светской лисицы была вплетена бритвенно-острая диадема из шипастой лозы, сотканное из бесчисленного множества драгоценных бисерин платье переливалось синим, зелёным и фиолетовым, как морская волна.

Самопровозглашённая королева сигильских шпионов, конечно, знала всё, что нужно было Сорену, и гораздо больше того, но он еще не настолько выжил из ума, чтобы обращаться за советом к арканолоту(2).

- Прекрасный вид, не правда ли? – раздался за спиной атаона тихий голос.

Резко развернувшись, полуэльф столкнулся лицом к лицу с Шаваршем. От прежнего запылённого наёмника не осталось и следа. Волосы и борода воина были аккуратно подстрижены, а нарядная одежда говорила о солидном достатке. Шаварш был одет по последней эберронской(3) моде, в дублет без разрезов из тонкого чёрного сукна с широким воротом, в котором виднелся тёмно-зелёный шейный платок, скреплённый золотой булавкой с голубым камнем в виде капли воды. В специальные петли на груди были продеты тонкие золотые цепочки, на которых висели массивные механические часы.

- Нашёл своих нанимателей? – сделав вид, что не замечает неожиданной метаморфозы, спросил Сорен.

- На самом деле, никогда не терял, - тонко усмехнулся воин. – Но долг брата выплачен, и за это я тебе искренне благодарен.

- Рад слышать, - вежливо улыбнулся атаон. – Но ты ведь здесь не затем, чтобы меня благодарить, верно?

- Скажем, не только за тем, - согласился Шаварш. – У меня есть информация, которую ищешь ты, у тебя – вещь, интересная мне.

- Предлагаешь честный обмен? – поднял бровь Сорен.

- Если ты не против… - Воин многозначительно кивнул в сторону уединённой ниши.

Полуэльф молча направился за ним. Когда они пересекли невидимую границу, отделявшую кабинет от большого зала, звуки ресторана смолкли, словно отсечённые плотной стеной.

- Что ты знаешь о рилмани? – неожиданно спросил Шаварш, когда они расположились в обитых бархатом креслах за небольшим столиком.

- Хм… - на секунду растерялся атаон. – Достаточно мало, если честно. Предполагается, что они – воплощение нейтралитета, как небожители – добра, а изверги – зла. Одно из проявлений Правила Трёх. Говорят, что они участвуют во всех конфликтах, помогая той стороне, которая проигрывает. Живут на Внешних Землях. Вот, наверное, и всё.

- Рилмани преданы идее баланса, - согласно кивнул воин. – Баланса добра и зла, хаоса и порядка. К примеру, Планарные воители борются с Тачарим. Первые следуют идеалам добра и справедливости, вторые стремятся к власти и обогащению, и плевать, если не все и не всегда. Для рилмани это мелочи. Они поддержат паладинов, потом помогут чёрным рыцарям, чтобы никто не взял верх. То же с баатезу и танар’ри, сладами и модронами… Как думаешь, что из этого получается?

- Конфликты продолжаются, - ответил Сорен. – Эта сторона жизни Мультивселенной остаётся неизменной.

- Отлично, - улыбнулся Шаварш. – Как видишь, от идеи баланса нетрудно прийти к идее постоянства. И некоторые рилмани, своего рода радикалы этой расы, поднимают на знамёна именно неизменность. Стараются задавить всё, что способно изменить Мультивселенную. Новые идеи, новая магия, новые боги. В этом они солидарны с Праймусом и его Неотвратимыми, хотя и не зациклены на упорядоченности мироздания.

Этот рассказ подозрительно напоминал содержимое письма к Сететису, и полуэльф безуспешно пытался вспомнить, мог ли наёмник увидеть этот текст.

- Какое отношение это имеет к нам? – наконец, спросил он.

- Самое прямое, - ответил воин. – У рилмани много союзников, могущественных как архимаг Морденкайнен из Орта, или незначительных как жрец Ардон, которого ты вписал в Книгу Мёртвых.

Сорен с досадой стиснул зубы. Либо наёмник очень непрост, либо в городе уже болтают. И то, и другое скверно.

- Графема баланса, - медленно произнёс он вслух, меняя тему. – Тебе нужен пятиглавый медальон.

Шаварш кивнул, и продолжил:

- Рилмани гораздо ближе к нам и гораздо деятельнее, чем ты думаешь. К примеру, видишь того напыщенного холуя, который ловит каждый взгляд Шемешки?

- Колькук, дворецкий, - кивнул атаон.

- Иногда он появляется здесь в настоящем обличье, и даже рассказывает желающим о том, как дёргает за ниточки весь Сигил, но старика Джеморилля считают городским сумасшедшим, и совершенно зря.

Полуэльф скептически поднял бровь.

- Да ну?

- Мы следили за ним, - серьёзно ответил наёмник. – Возможно, он преувеличивает своё влияние, но Колькук и Джеморилль – одно лицо.

- Если вы – враги рилмани, - закинул пробный шар Сорен, - почему не попытались его слить?

- Ждём, пока он оступится, - проглотил наживку Шаварш. – К тому же, Джеморилль – не самая большая наша проблема. Есть другие, в том числе – важные члены Атар и Убийц Милосердия.

- Атар? – нахмурился полуэльф.

- Конечно, - снова улыбнулся наёмник. – Они работают над тем, чтобы вы оставались ещё одной группой, которая борется с богами. Это обыденно. А вот то, чем занимается фактор Тобиас Гноас в своей Астральной Крепости - весьма неудобно и может изменить наш образ мысли, со всеми вытекающими.

- Ты удивительно осведомлён для частного лица, - проворчал атаон. – Почему-то мне чудится дыхание Революционной Лиги.

- Ты же понимаешь, - ещё шире улыбнулся Шаварш, - что я в любом случае буду это отрицать.

- А ты должен понимать, - мрачно ответил Сорен, - что я не поверю так легко твоей песне.

- Конечно, - невозмутимо кивнул анархист. – Но мы надеемся, что ты попробуешь докопаться до истины. Подозреваю даже, что тебе уже известно чуть больше моего.

- Предположим, - процедил полуэльф. – Но что если я просто доложу кому следует?

- О чём? – с деланным удивлением спросил Шаварш. – Что старый знакомый за рюмкой хмельного мёда нёс тебе конспирологический бред?

- Ладно, - сменил тактику Сорен. – Что если я к ним присоединюсь?

- Значит, мы не разбираемся в людях, - вздохнул наёмник. – В любом случае, ты будешь действовать, а не терзаться сомнениями. Но учти: как минимум один из агентов рилмани – псион. Если захочешь вести свою игру, тебе понадобится вот это.

Осторожно, чтобы не сбился узел шейного платка, воин достал из-за пазухи серебряное зеркальце на тонкой цепочке.

- Что это? – уточнил атаон.

- Амулет истинных отражений, - ответил Шаварш. – С ним псион не различит, врёшь ты ему или нет. Стоит чуть меньше домика в Торговых Вратах, но я готов обменять его на символ ночи, без доплаты.

Сорен задумался. Ему не хотелось расставаться со своим трофеем, но здравый смысл подсказывал, что от медальона пора избавляться. Учитывая, что Флогисто сменил шифр и сжёг старые бумаги, особого вреда это не нанесёт. Сообщать об этом анархистам атаон пока не собирался.

Выждав несколько мгновений, он нехотя достал из кармана завёрнутый в платок символ Такхизис. Наёмник надел на руку толстую кожаную перчатку и аккуратно спрятал медальон в кожаную сумочку на поясе, затем расстегнул цепочку своего амулета и протянул полуэльфу. Тот подставил под зеркальце освободившийся платок и быстро свернул его, стараясь не касаться металла. Шаварш понимающе кивнул. Амулеты часто несли в себе несколько заклятий, и не все из них были благоприятны для носителя.

- Удачи, - весело сказал он, и положил на стол визитную карточку. – Если поймёшь, что тебе нужна помощь вне фракции, «Караваны Наири» возьмут на себя любой груз.

- Спасибо, - кисло улыбнулся Сорен. – Кстати, если не секрет, что вы сделали с дневниками?

- О, это сюрприз, - довольно ухмыльнулся анархист. – Следи за выпусками «Мимира».

Когда Шаварш ушёл, атаон еще некоторое время сидел в нише, переваривая услышанное. В его голове понемногу зрел план действий. Затем, поймав внимательный взгляд официанта, полуэльф быстро поднялся и проскользнул к выходу. День близился к концу, а ему предстояло ещё многое сделать.

В старой библиотеке Разрушенного Храма царил полумрак. Атаон Хобард, высокий старик-гитзераи в оливковой мантии без рукавов с ворчанием сортировал каталожные карточки, сверкая из-под густых бровей жёлтыми кошачьими глазами.

- Кого там еще нелёгкая несёт? – недовольно спросил он, услышав шаги Сорена.

- Не беспокойся, досточтимый, это всего лишь я, - шутливо ответил полуэльф.

- Ох, не раздражай меня этими титулами, боец, - фыркнул волшебник. – Говори, с чем пожаловал.

- Можешь проверить эту штуковину? – перешёл к делу Сорен, протягивая библиотекарю платок с амулетом.

Гитзераи осторожно развязал свёрток.

- Эберронское зеркальце, - протянул он. – Хочешь закрыться от мозгоправов(4)? Понимаю, сам бы не против. То ещё ощущение, когда у тебя роются в голове, брр…

- В нём нет ничего лишнего? – прервал старика полуэльф.

- Какой шустрый, - проворчал тот. – Посиди, подожди. Я тебе не Морденкайнен, чтобы плетения на глаз определять.

- Конечно, - вежливо улыбнулся Сорен. – Скажи, у нас есть что-нибудь про Неотвратимых? Я почитаю, пока ты занят. И про рилмани, если есть.

Старый волшебник с интересом покосился на молодого коллегу.

- Занятный выбор. У них и впрямь есть кое-что общее… Возьми для начала Планарную Энциклопедию. Тома по литерам, не ошибёшься. Третий нижний стеллаж от двери.

Осторожно сняв с полки тяжёлые фолианты, полуэльф пристроился за столиком, освещённым небольшим светящимся кристаллом, и погрузился в чтение. Усталость и напряжение давили на плечи, где-то за спиной усыпляющее бубнил заклинания Хобард. Пару раз Сорен почувствовал, что проваливается в сон, но заставил себя взбодриться и одолеть статьи. В конце каждой из них было множество ссылок на специальную литературу, но за этим стоило вернуться на свежую голову. Покашливание волшебника заставило атаона вздрогнуть, и он понял, что снова задремал.

- Держи свою блестяшку, боец, - бросил гитзераи, опустив талисман на стол. – Было на ней что-то вроде следящей паутинки, но я это развеял, так что носи на здоровье.

- Спасибо, Хобард, - с чувством сказал полуэльф. – Прямо гора с плеч. Если чем-то смогу помочь…

- Стесняться не стану, - усмехнулся старик. – Но пока наслаждайся свободой. Вижу, жажду знаний ты утолил?

- Я ещё завтра с утра приду, если ты не занят, - смущённо ответил Сорен. – Сегодня уже совсем ничего не соображаю.

- Приходи, я пока никуда не собираюсь, - великодушно ответил маг и вернулся за свою конторку.

Следующий день полуэльф посвятил исследованиям. В отличие от Менандра он не привык столько сидеть за книгами, и уже к пику почувствовал, как от усталости ломит в затылке, а глаза режет как после прогулки на сильном ветру. И, всё же, Сорен упорно продолжал делать выписки, а под конец даже сходил в «Сорванную Вуаль» - тесный магазинчик, в котором не только стены, но даже пол и потолок были сложены из книг.

Гном Кесто Ясноглазый, хозяин этого бастиона просвещения, как-то умудрялся не только найти в этом хаосе нужную книгу, но ещё и достать откуда-то том подходящих размеров, чтобы заткнуть образовавшуюся дыру, не давая тяжёлым стопкам обвалиться.

Под конец картина более или менее начала складываться. Общество рилмани во многом напоминало Сорену юголотов с их видами-кастами и жёсткой системой рангов. Во главе стояли золотокожие аурумахи, на которых держалась бюрократическая работа и принятие решений. Чуть ниже и немного особняком, подобно арканолотам, располагались абиорахи, текучие и переменчивые как ртуть. Их обязанностью было следить за тем, чтобы «стихийные» планы Огня, Воды, Воздуха и Земли, а также все к ним примыкающие вроде Тины, Соли и Пыли, оставались идеологически инертными. То есть, чтобы из них никто не пытался слепить что-то подобное горе Целестии или адам Баатора. Рангом ниже стояли среброязыкие аргенахи – мастера убеждения и перевоплощений. Эти существа становились советниками королей и высокопоставленными членами тайных обществ, чтобы подсказывать проигравшим пути решения их проблем. Джеморилль, о котором говорил Шаварш, несомненно, был из их числа. Дальше – куприлахи, хладнокровные убийцы, устраняющие тех, кого не удалось уговорить. Феррумахи – воины, появляющиеся на сцене, когда на весы Мультивселенной пора бросить увесистую гирю. И, наконец, плюмахи – простые обыватели Внешних Земель, на чьём горбу прочно покоилась вся пирамида.

С Неотвратимыми было гораздо сложнее. Исследователи путались в их наименованиях и функциях, по-разному описывали внешний вид и происхождение. Все более или менее сходились в том, что все эти существа – конструкты, которых собирают на тайных фабриках Механуса. У них весьма жёсткий алгоритм работы, но в процессе выполнения задач Неотвратимые способны понемногу приобретать индивидуальные черты. Рано или поздно эта личность вступает в конфликт с основным алгоритмом, и конструкт возвращается на Механус для очистки памяти.

Исследователи из Эберрона – мира, который чаще всего посещали Неотвратимые, выделяли пять типов. Зелехуты, крылатые механические кентавры, выполняли в мирах, где поклонялись Праймусу, роль сигильских Убийц Милосердия. Они преследовали нарушителей закона, с которыми не справлялись местные власти, и либо приводили их в суд, либо казнили на месте. Коляруты – гуманоиды из чёрного металла охотились за клятвопреступниками, не обращая внимания на причины деяния и суть клятвы. Об одном коляруте по имени Облигатор-7 рассказывали, что он чуть было не выпустил из заточения древний ужас, который, по договору с призвавшим его колдуном, обязан был уничтожить богов того мира. Сорен подозревал, что это – не более, чем притча, но суть явления она передавала хорошо. Маруты, похожие на могучих воинов в рельефных бронзовых доспехах, боролись с теми, кто с помощью заклинаний обманывает смерть.

Варахуты, сложенные из геометрических тел, сражались с теми, кто пытался стать божеством или уничтожить божество. То, что Атар до сих пор с ними не столкнулись, объяснялось неутешительно: конструкты не тратили своё время на тех, у кого не было шансов на успех. Впрочем, прочтя несколько отчётов о разрушениях, посеянных варахутами, Сорен ещё сильнее укрепился во мнении, что враждовать с силами планов напрямую – дело гиблое. Кваруты, похожие на странных золочёных марионеток, боролись с теми из магов, кто играет со временем и пространством. При этом они не гнушались тех же методов, которые делали кого-либо их целью. Описывали также гигантских скорпионоподобных ангидрутов, которые не давали озеленять пустыни, но рассказы противоречили друг другу и походили на выдумки.

Сбивало с толку, что под названием марутов, похоже, скрывалось несколько существ. Кроме описанных эберронцами охотников на бессмертных говорили также о целой расе конструктов, якобы созданных богами для того, чтобы быть беспристрастными судьями и стражниками. Эти маруты, вроде бы, обитали в астральном плане, а также на некоторых мирах Прайма, где их запомнили как жестоких тиранов.

Также один исследователь из Братства Порядка описал конструкта с тем же названием, похожего на гигантского монодрона. Этот охотился на клятвопреступников подобно эберронским колярутам, а Колярутом (в единственном числе) законник-исследователь называл устройство, которое его программировало.

Во всех этих описаниях не было основного: как много Неотвратимых в Мультивселенной и насколько сильно их влияние на её жизнь? Сорен хорошо знал, что почувствовать важность чужой работы можно только тогда, когда её перестают выполнять. Возможно, об этом больше знал Флогисто. В любом случае, пришла пора вспомнить об отчёте.

Когда полуэльф вошёл в кабинет фактора, за окнами было уже совсем темно. Пламя камина отбрасывало блики на полированные дверцы шкафов. Тусклая люстра с трудом освещала помещение, наполняя его угловатыми тенями. Пандитас Флогисто рассеянно водил пером по бумаге. Сорен положил ему на стол несколько исписанных листов.

- Я решил подготовить отчёт в письменной форме, - пояснил он.

Фактор удивлённо посмотрел на полуэльфа, как будто видел его впервые.

- Вы меня приятно удивляете, атаон Финнеас, - задумчиво произнёс он. – В вашей характеристике сказано «не любит бумажную работу».

«Зачем ему понадобилась характеристика, хотел бы я знать?!» - напряжённо подумал Сорен, но вслух ответил:

- Перенимаю полезные привычки у новых друзей.

- Ах да, наслышан. Скажите, этот волшебник, Менандр… Чем он занимается? – как бы невзначай спросил фактор.

- Помимо того, что он практикующий маг? – потянул время атаон.

- Разумеется, - кивнул Флогисто.

- Насколько я знаю, он солистор(5) Общества Восприятия, - осторожно ответил Сорен.

Пандитас ещё раз кивнул, словно делая в уме заметку, и придвинул к себе бумаги.

- Если позволите, - перехватил инициативу атаон. – Мне кажется, что наиболее заслуживающим внимания из всего этого будет вот это письмо.

Он вынул из кармана послание к Сететису и положил его поверх стопки. Его копия вместе с остальными двумя письмами лежала в личном рундуке полуэльфа – на всякий случай.

Фактор Флогисто пробежал глазами текст, и на его лицо на считанные мгновения легла лёгкая тень беспокойства. Атасианин прочитал текст ещё раз, уже медленно и вдумчиво, затем поднял пристальный взгляд серо-голубых глаз на Сорена.

- Вам что-либо известно об этих Неотвратимых? – спросил он.

- Я провёл небольшое исследование, - с готовностью ответил атаон.

- Хорошо, - слегка улыбнулся фактор. – В таком случае, что вы думаете об этом?

- Идея заменить конструктов модроноидами кажется мне не слишком удачной, - осторожно произнёс полуэльф. – Но, пожалуй, большие опасения вызывает временное бездействие Неотвратимых. Боюсь, сейчас как грибы после дождя полезут жаждущие могущества чароплёты, да и лидеры тайных культов выйдут на свет, пытаясь стать новыми божествами. Как бы мы не относились к нынешним силам планов(6), знакомый враг лучше множества незнакомых.

- Приятно слышать здравую речь, - согласно кивнул Флогисто.

- Я думаю, быть может, нашей фракции стоило бы выделить силы, чтобы бороться с такими выскочками? – ступил на более тонкий лёд Сорен.

- Возможно, - невозмутимо ответил фактор. – К сожалению, наши ресурсы не безграничны.

Полуэльф кивнул, разочарованно откинувшись на спинку стула. Какой ещё реакции он ожидал от Флогисто? К счастью, фактор трактовал его разочарование по-другому.

- Если вы так рвётесь в бой, атаон, - небрежно произнёс он, - я мог бы порекомендовать вас друзьям, нуждающимся в подобной помощи.

Сорен сложил руки на столе, выжидающе глядя на атасианина.

- Дело это сугубо неофициальное, - продолжил тот. – Но, в случае успеха мы попробуем убедить фактола Терранса в целесообразности подобных действий.

- Что я должен сделать? – взволнованно спросил полуэльф.

- Помочь доставить важный груз в Латунный Город. Возьмите это письмо, - он протянул Сорену исчёрканный лист бумаги. – И отдайте его начальнику склада на улице Пивоваров, 9.

- Хм… - стараясь не выдать себя, промычал атаон. – Это какой-то шифр?

- Верно, - кивнул Флогисто. – Начальник склада посвятит вас в детали.

- Идти немедленно? – уточнил Сорен.

- Чем скорее, тем лучше, - ответил фактор. – Не буду вас задерживать.

Письмо к начальнику склада было выполнено в той же манере, что и записка о смене шифра. Множество пересекающихся линий, прямых и причудливо изогнутых, как будто автор просто приноравливался к новому перу. Полуэльф пожалел, что у него нет волшебного медальона. Всегда полезно знать, в каком качестве тебя посылают куда-то. В самом худшем случае в записке мог быть приказ утопить его в Канаве или столкнуть за Край, но атаон надеялся, что время для такого развития событий ещё не пришло.

Помня, что за порталом в «Вездесущем Страннике» могут следить анархисты, Сорен нанял закрытый кэб. В карете было душно, пахло старой кожей и табаком, но, по крайней мере, сквозь плотные шторы не проникал смог. Мерный скрип рессор усыплял, и атаону даже начала сниться какая-то ерунда, когда карета вдруг резко затормозила. Полуэльф отдёрнул штору. В неверном свете фонарей виднелся рельефный купол Зала Ораторов – городского парламента и штаб-квартиры фракции Знак Избранного. Впереди, загораживая кэбу дорогу, плёлся жутковатого вида костяной голем. В пустых глазницах твари мерцали холодные голубые огни. Аркадийские пони фыркали и прижимали к голове длинные уши, не желая приближаться к конструкту. «Какой, всё-таки, бардак творится в городе», - с досадой подумал Сорен. Наконец, кэбмэн сумел успокоить своих лошадок, и карета покатила по переулкам, углубляясь в район Гильдий.

Склад на улице Пивоваров оказался длинным приземистым зданием с шипастой крышей. Возле тяжёлой окованной железом двери торчали два дюжих хобгоблина. Сорен внутренне напрягся, но охранники, похоже, пришли из мира, где вражда гоблиноидов с эльфами не была насущной проблемой.

- Склад закрыт, - равнодушно пробасил один из них.

- Я от Флогисто, - ответил атаон, надеясь, что ему не придётся тащиться обратно через весь город.

Охранник, не поворачиваясь, постучал в дверь рукоятью булавы. С той стороны послышался шорох, и через некоторое время в двери распахнулось смотровое окошко. Изнутри лился тёплый жёлтый свет.

- Кого принесло? – неприязненно поинтересовались из-за двери.

- Атар прислали человека, - проворчал хобгоблин.

Грохнул засов, и дверь приоткрылась. За ней виднелась ярко освещённая караулка. Тифлинга, который стоял за дверью, Сорен толком не рассмотрел. Тот быстро развернулся и пошёл вглубь склада, жестом пригласив атаона следовать за собой. Они прошли по короткому тёмному коридору, поднялись по скрипучей лестнице, и, в конце концов, оказались в остеклённой комнатке, нависавшей над основным хранилищем. За окнами виднелись тускло освещённые штабели ящиков и бочек. Грубые стеллажи, заставленные толстыми бухгалтерскими книгами, занимали большую часть комнаты. На свободном пятачке приютился крепкий стол, за которым сидело двое. Крупный бородатый мужчина в белой рубахе с кожаными нарукавниками, похоже, был начальником склада. Его серая кожа тускло отблёскивала в свете волшебных огней, подобно куску олова. Бледно-серые глаза настороженно глядели из-под кустистых бровей. Приглядевшись, атаон заметил характерные ряды бугорков-пирамидок над глазами и на скулах. Перед ним был плюмах, первый живой представитель народа рилмани. Второй, полноватый бледный человек с аккуратно подстриженными каштановыми бакенбардами, был одет в костюм из оливкового сукна, по крою похожий на тот, что носил Шаварш. Отличали его два ряда кармашков разного размера, расположенные на груди параллельно пуговицам. По-видимому, в них хранились магические ингредиенты.

Сорен молча протянул начальнику склада письмо. Тот быстро прочёл его и жестом отпустил напряжённого тифлинга.

- Я рассчитывал, что Пандитас пришлёт кого-то из более опытных помощников, - хмуро произнёс начальник, откладывая бумагу.

- Полагаю, у него были причины доверить мне эту часть операции, - сухо ответил полуэльф. – Учитывая, что мы потеряли Ардона.

Это был опасный манёвр, и атаон на всякий случай прикинул путь отступления через окно. Плюмах недовольно поджал губы.

- Опять он пишет меньше, чем стоило бы. Откуда знаешь про Ардона?

Первый ход оказался удачным, теперь проблемы начнутся только в том случае, если рилмани передаст его слова наверх.

- Выяснял, что с ним стало, - отрезал себе путь к отступлению Сорен.

- Неужели? По-моему, и так всё понятно, - фыркнул начальник склада. – Пришили его эти, и вся песня.

- На самом деле, ему просто не повезло, - возразил полуэльф. – Пытался вписать в Книгу Мёртвых девчонку, которая в «Пятнистой крысе» картами торгует, и нарвался на её крышу. Но ключ у нас всё равно увёл какой-то чароплёт.

- Ладно, не моего это ума дело, - проворчал рилмани. – Главное, чтобы товара к завтрашнему антипику на складе не было.

- Я так понял, у вас проблемы с перевозкой? – уточнил Сорен.

Флогисто сказал не «доставить», а «помочь доставить», из чего атаон заключил, что в одиночку этот груз не унести.

- Караван с плана Огня так и не появился, - вступил в разговор волшебник, - нам нужен другой перевозчик.

- Эставан не хочет браться, говорит – груз проблемный, - плюмах скривился. – Сам возит оружие тоннами, и не куда-нибудь, а в Баатор. А тут, надо же, проблемный…

- Могу я его увидеть? – спросил полуэльф. – У меня есть пара идей, но нужно знать габариты и… характер.

Рилмани настороженно посмотрел на бледного, тот пожал плечами.

- Похоже, наш друг достаточно доверяет этому юноше, - промямлил он. - Не вижу причин отказывать.

Начальник склада вздохнул:

- Ладно, вот, господин Митрандоса тебе всё покажет, и расскажет, если захочет. А у меня ещё дел невпроворот.

- Вы ведь из Эберрона, верно? – спросил Сорен пухлого волшебника, когда они спускались в помещение склада.

- Да, я прибыл из королевства Ондэйр, - вяло отозвался тот.

- Я читал, что в вашем мире чаще всего видели Неотвратимых, - тоном светской беседы продолжил атаон.

- Не думал, что встречу здесь коллегу-исследователя, - оживился Митрандоса. – Как долго вы интересуетесь ими?

- О, я в самом начале пути, - уклончиво ответил полуэльф. – Успел познакомиться с трудами Бигби, Сайруса Маллы, Таршевы Лонгрич и Нупциатуса Седобородого. К сожалению, не все из них есть у нас в первоисточнике, поэтому я боюсь, что многое было переврано компиляторами.

- Несомненно, - закивал волшебник. – И, конечно, книги не заменят полевой опыт. Поэтому вам чрезвычайно повезло. Сейчас вы увидите нечто необыкновенное.

Митрандоса подвёл его к огромному ящику с откидными бортами. В такой контейнер можно было запихнуть четырёх человек или среднего огра.

- Придержите, - бросил атаону эберронец, отщелкивая запоры.

Они осторожно опустили тяжёлую панель, и взору Сорена предстало гротескное тело из серого металла. К массивному усечённому конусу на гибких сочленениях крепились пирамидальные конечности. Плоская дискообразная голова была усеяна прозрачными тёмными линзами-глазами. Прочный корпус конструкта покрывали вмятины, кое-где виднелись аккуратные швы, как будто тело вскрыли, а затем наложили заплаты.

- Глазам своим не верю, - зачарованно прошептал атаон. – Настоящий варахут!

- Нам удалось не только отыскать его, - с гордым видом произнёс волшебник, - но и восстановить почти все функции. А кое в чем, не побоюсь сказать, даже улучшить.

- Фактор Флогисто говорил, что мы должны уничтожить некий культ на плане Огня. Они настолько опасны?

- Можете не сомневаться, - заверил его Митрандоса. – Лидер этой секты пережил множество покушений, даже куприлахи не могут с ним справиться.

Сорен задумался.

- Тогда почему Неотвратимые до сих пор не стали на его след? Ведь проблема с их производством возникла не так давно?

На самом деле, он не знал этого наверняка, но попробовать стоило.

- Видите ли, - охотно ответил волшебник, - алгоритмы варахута очень жёсткие, и наша цель в них не совсем вписывается.

- Он не пытается стать богом, - догадался атаон, - но учит опасным вещам.

- Верно, - кивнул эберронец. – Под угрозой, ни много ни мало, сама структура стихийных планов. Он нашёл ключик к сердцам джанн – самых слабых из гениев, и они разносят его идеи по мирам Прайма. Мы должны остановить это, пока не поздно.

- Но, насколько я знаю, варахут атакует, прежде всего, не самого претендента, а его последователей?

- Об этом не беспокойтесь, - успокаивающим тоном ответил толстяк. – Наша задача – переправить контейнер. Союзники на той стороне сделают остальное.

Сорен умолк, разглядывая конструкта. Эти люди, несомненно, чувствовали себя спасителями мироздания, но всё же… Чему учил неизвестный философ, которого они приговорили к смерти? Под угрозой сама структура стихийных планов. Значит, это должно быть что-то ломающее привычные концепции, и, в то же время, проверяемое. Что-то, что можно доказать, иначе никто не согласится променять старый привычный миф на новый.

Члены Братства Порядка уверяли, что, находя новые законы, управляющие Мультивселенной, они незаметно меняют её саму. Раньше это казалось атаону пустой похвальбой, но если планы действительно меняют облик, отражая мировоззрение населяющих их существ… Получается замкнутый круг. Мы меняем планы, планы меняют нас. Тривиальная, в общем-то, мысль. Бобры меняют ландшафт не меньше, чем могущественные волшебники, и те, кого подтопило, стремятся их извести. Только вот он, Сорен, бобр или охотник?

«Силы планов были здесь задолго до меня», - подумал полуэльф, - «а я пытаюсь подорвать веру в них. Хочу раскрыть тайны Мультивселенной и, тем самым, изменить её. Шаварш был прав. Я – бобр, и когда у них кончатся другие цели, сторонники Баланса придут за мной».

- У меня есть на примете одна компания, - решившись, произнёс он вслух. – Они сейчас на мели, а потому не будут задавать лишних вопросов и долго торговаться.

- Отлично, - кивнул Митрандоса. – И как они называются?

- «Караваны Наири», - ответил Сорен, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.

Тот задумчиво выпятил губу.

- Не слышал о таких.

- Может быть, стоит их проверить? – решил немного обезопасить себя атаон. – Я могу чего-то не знать.

- Нет времени, - покачал головой эберронец.

- Тогда я завтра отправлюсь к ним… - начал полуэльф.

- Нет, - остановил его волшебник. - Я слишком много рассказал вам, друг мой, и не могу так рисковать. Вы останетесь здесь, а в «Караваны» под вашей личиной отправим кого-нибудь менее ценного.

- Под моей личиной? – напряжённо переспросил атаон. – Это ещё зачем?

- Думаю, вы сами всё прекрасно понимаете, - нарочито дружелюбно ответил Митрандоса.

«Не так быстро, приятель», - мысленно фыркнул Сорен, - «если хочешь меня расколоть, придётся тебе размять ноги».

- И что же, по-вашему, я должен понимать? – с иронией в голосе ответил он.

- Может быть, я ошибаюсь, - пошёл на попятную эберронец. – Думаю, завтра мы это выясним.

Полуэльф вздохнул. Митрандоса в чём-то подозревал его, но не хотел наводить справки через Флогисто. Может быть, даже надеялся, что фактор прозевал шпиона: мало ли, какие у них тут отношения внутри организации. Оставалось надеяться, что анархисты не будут слишком откровенны с тем, кто придёт к ним завтра под видом Сорена. Интересно, каким способом эберронец замаскирует своего слугу? Иллюзией? Трансмутацией? Или у них есть здесь доппльгангер на побегушках?

- Надеюсь, у вас найдётся для меня спальный мешок, - как можно спокойнее произнёс он. – Крайне желательно, без блох и клопов.

-----------

1 Гарнир – взятка на сигильском жаргоне.

2 Арканолоты – вид юголотов - извергов, обитающих во всех нижних планах кроме Бездны и Баатора. Обладают особой предрасположенностью к магии, благодаря чему занимают место на вершине иерархии юголотов.

3 Эберрон – один из миров Прайма, вступивший в эпоху промышленной революции. Вместо пара в нём используется магическая энергия.

4 Мозгоправ (англ.Mindnick) – псион на сигильском жаргоне.

5 Солистор (англ. Solicitor) – в британской системе права адвокат, занимающийся анализом законодательной базы, но не выступающий в суде.

6 Силы планов (англ. Powers) – термин, который употребляют Атар, чтобы не называть этих существ «богами».

Камень шестой. Огненные метафоры.

Новинка: купаж воспоминаний. Погрузитесь в захватывающую и грозную атмосферу Латунного Города – великой столицы султана ифритов. Два путешественника, две цели и одна судьба, сталкивающая их под пылающим небом Плана Огня. Дарители: Менандр Эвкратид и Сорен Финнеас. Художественный монтаж – Этьен Монтегю, фактотум Общества Восприятия.

Волшебное зелье наполняло меня болезненной, лихорадочной бодростью. На заднем плане сознания ныли измотанные забегом по катакомбам Сигила мышцы, бегали мурашки по дрожащим пальцам, звучал бессмысленный хорал истерзанных ментальными сражениями мыслей. Бледный рассеянный свет проникал через окно в потолке подобно клубам тумана, разгоняя тени по углам мастерской. Как хорошо, что можно не тратить время на свечи...

Зенит лежала посреди комнаты на толстом шерстяном одеяле, рядом с ней - меч и тяжёлая сумка, снятая с погибшего альхуна. Внутри, в книге заклинаний поверженного врага, скрывалось описание того плетения, от которого дыхание любимой становилось всё слабее, а кожа приобретала пепельный оттенок. Но у меня не было времени разбираться в хитросплетениях чуждого разума, разгадывать значения тайных символов. Сейчас я тушил пожар.

Разноцветные кристаллы окружали постель гиш двумя концентрическими кругами. Шестнадцать, связанных с Внешними Планами, шесть - со Внутренними. Можно было еще добавить камни квазиэлементальных планов, но соединить столько источников энергии в одиночку мне было не под силу. Я выверил расстояния между кристаллами для самоуспокоения и концентрации. Планов было куда больше двадцати двух, и располагались они не по сторонам света, но это не помешает мне призвать из них волшебные вихри и сплести надёжный щит. Я взял камертон и легко ударил по нему серебряным молоточком. Тихий чистый звук разнёсся по комнате, и кристаллы откликнулись, в начале - разрозненным дребезгом, но затем, по мере того, как в них разгорались разноцветные огни, всё более и более слаженным хором неземных голосов. Тонкая грань между мирами прорвалась, и магические потоки хлынули в комнату, словно струи городского фонтана. Стоя над телом Зенит, я разбивал их на тысячи брызг, смешивая и переплетая, выкладывая из звенящих частиц мозаичный купол. Воздух нагрелся, от кристаллов поднимались струйки дыма и пара, но я не останавливался, пока, наконец, звук камертона не угас. Купол застыл, задрожал, как мыльный пузырь на ветру, прогнулся, но выстоял. Пока выстоял. Силы, что рвались к моей ррати с той стороны, были неизмеримо могущественнее меня. Оставалось последнее средство.

Лампа джинньи стояла на полу, сразу за внешним кольцом кристаллов, чтобы я мог дотянуться до неё, не покидая защитного купола. Став на колени для лучшего равновесия, я наклонился и осторожно потёр выпуклый бок. Золочёная медь мгновенно раскалилась, и я едва успел отдёрнуть руку, когда из носика лампы вырвался огненный смерч. Сгусток пламени ударился в призрачную преграду и с шипением отскочил. Купол заметно вогнулся. Ещё удар, еще и ещё, все так же безрезультатно. Волны горячего воздуха обжигали лицо.

- Презренный сын гиены и шакала! – раздался из пылающего шара разгневанный рык. – Самонадеянный глупец! Мешок с костями! Я обращу тебя в пепел!

Несколько огненных языков подобно плети обвились вокруг волшебного щита, зашипели и угасли.

- Я не тот, кто тебя пленил! – прокричал я, силясь заглушить клёкот пламени.

- Неужели?! – издевательски захохотал живой костёр. – Думаешь, для меня это важно?!

- Помоги мне, и вторым моим желанием будет твоя свобода, - твёрдо произнёс я.

- Лживая обезьяна! – взревел огонь. – Ты прекрасно знаешь, что у тебя есть только одно! Аскери из рода Коссеми Тарики не будет унижаться перед смертным трижды!

- Тогда я отдам лампу леди Грейр Красад, и она найдет способ разрушить оковы, - ответил я, ободрённый видимой прочностью купола.

Пламя взметнулось под потолок, стянулось в тугой столб, и в нём постепенно проступили очертания молодой женщины. Чадра из плотного дыма окутывала её фигуру.

- Грейр Красад, - требовательно произнесла она. – Что ты знаешь о ней?

- Мы вытащили вас обеих из того гадючника по поручению лорда Ваймиша, - хмуро ответил я. – Расстались с ней в Превосходном.

- Сететис?

- Ушёл от нас. Его телохранителя-харгинна я распылил.

- Этому псу повезло, - фыркнула Аиша. – В руках моего брата ему пришлось бы куда хуже.

- Так ты поможешь мне? – с нажимом спросил я.

В её глазах сверкнула ярость.

- Не думай, что я в долгу перед тобой, человек! Говори, и будь краток.

- Я прошу, - ответил я, тщательно подбирая слова, - чтобы заклятие, которое альхун наложил этим утром на Зенит, находящуюся пред тобой, было рассеяно любым безвредным для неё способом до того, как её здоровью будет нанесён необратимый ущерб.

Ифрита пристально посмотрела на меня пылающими глазами.

- Неплохо, эфенди(1), - с ноткой уважения произнесла она. - Ты почти всё предусмотрел. Кроме этого "прошу", которое даёт возможность отказать. Но, пожалуй, твоя почтительность мне нравится.

Аиша легко взмахнула руками, и кристаллы извергли снопы искр. Словно золотистые пчёлы, искорки облепили мой щит и растаяли, образовав ещё один слой, гораздо более лёгкий, прочный и долговечный.

- Чтобы развеять плетение альхуна "безвредным", как ты говоришь, способом, мне понадобится совет учителя. Так что собирайся, мы отправляемся в Латунный Город.

***

Сорен мерил шагами тесную комнатку начальника склада как злой тигр - свою клетку. Уже три часа прошло с тех пор, как нервный тифлинг, чьего имени полуэльф так и не узнал, отправился в контору "Караванов Наири", скрытый под иллюзорным обличьем атаона.

- Чего мельтешишь? - недовольно поинтересовался начальник склада. - Есть от чего нервничать?

- За это время пол-рынка скупить можно, - фыркнул Сорен. - А контора в получасе медленной ходьбы.

- Может, они чай там пьют с лукумом, - пожал плечами плюмах. - Или секретничают.

Последнее предположение нравилось полуэльфу меньше всего. Если анархисты не сумеют или поленятся распознать обман, его будущее будет коротким и неприятным. Скрип двери прервал мрачные мысли атаона. Аммон Митрандоса вошёл в кабинет, рассеянно кивнул начальнику склада и неуклюже сел в кресло. Казалось, он был чем-то разочарован.

- Ваши друзья скоро появятся, - пробубнил он. - Странно, моё предчувствие не подтвердилось. Феликс не обнаружил ничего необычного...

Сорен коротко кивнул, стараясь не выдать радость и облегчение. Эберронец внимательно посмотрел на него и продолжил.

- Когда они придут, вы представите меня как торгового представителя Дома Каннит(2). Постарайтесь не выдать того, что утром в конторе был ваш двойник. Не думаю, что вашим друзьям это будет приятно.

Атаон поднял бровь.

- Возможно, мне стоило бы знать, о чем я с ними беседовал?

- Вы встречались с Манасом Наири, хозяином компании, - нехотя процедил маготехник. - Он благодарил вас за помощь с выплатой долга. Вы это не упомянули, кстати...

- Вы не спрашивали, - пожал плечами полуэльф. - И да, я не люблю, когда моё лицо используют посторонние, даже в благих целях.

- Я запомню, - хмуро кивнул волшебник. - Вы обсудили цену и способ транспортировки, отказались от охраны. Охрану обеспечим мы, чужие воины будут только мешать. Вот, пожалуй, и всё.

- Это десятиминутный разговор, - возразил Сорен. - Прошло три часа с небольшим.

- У Феликса были другие задания, которые вас не касаются, - отрезал Митрандоса.

- Как вам угодно, - поднял руки атаон.

Из склада послышался грохот засовов.

- Кажется, пора, - вздохнул Митрандоса и с усилием поднялся. - Идемте, пора заканчивать с этим.

Спустившись вниз, Сорен увидел, как в помещение заходит еще более странная компания, чем та, с которой он посещал Автомату. Первым шёл Шаварш, снова сменивший богатый костюм на потрёпанную кольчугу и полукруглый шлем-тюрбан. На его боку висела широкая сабля-гаддарэ, а за спиной виднелся круглый щит. За воином ковыляли два странных существа, похожих на огромных серо-зелёных варанов. Мощные задние лапы позволяли им ходить вертикально, но ящеры предпочитали опираться на костяшки передних подобно гориллам. Атаон понял, что перед ним гормили - слаады-мутанты, в отличие от своих хаотичных собратьев демонстрирующие сложное социальное поведение, наполненное правилами и ритуалами. К спине каждого ящера на ременной подвеске крепился большой кусок эберронского парящего дерева, из которого строят летающие корабли. Как видно, караванщики планировали с помощью этих штуковин облегчить вес контейнера. Замыкал шествие темнокожий паренёк лет пятнадцати, чьи ярко-рыжие волосы непослушно топорщились и странно отблескивали, как будто по ним пробегали языки пламени. Цветастая, расшитая золотом мантия указывала на колдовское ремесло подростка. Огненный джинази шёл рядом с гормилями, подбадривая их на незнакомом языке, как будто ящеры были простыми вьючными животными. Как ни странно, Митрандоса и складские охранники реагировали на них так же. Сорен вышел вперёд.

- Рад вас видеть, - с улыбкой приветствовал он Шаварша. - Позвольте представить Аммона Митрандосу, представителя славного своими изобретениями Дома Каннит из Эберрона, хозяина нашего груза.

- Рад знакомству, господин Митрандоса, - степенно поклонился Шаварш. - Мой брат Манас попросил меня лично возглавить ваш караван и подобрать лучших носильщиков. Грга и Крарак справятся с любым грузом, а господин Прхал, несмотря на юные годы, отлично разбирается в огненной магии и, более того, знает Латунный Город как родной дом. Вы не пожалеете, что выбрали нашу компанию.

- Надеюсь на это, - кивнул маготехник(3), протягивая ему кошелёк. - Вот задаток, можете приступать.

Воин и маг быстро отвязали парящие блоки и пристегнули их к кольцам, вделанным в деревянный контейнер. Гормили тупо озирались, старательно играя роль тягловой скотины, но когда эберронец отошёл, один из них хитро подмигнул Сорену. Шаварш размотал цепи, крепившиеся к контейнеру, и пристегнул к упряжи ящеров. Ближний недовольно фыркнул и махнул хвостом. Юный волшебник-джинази пропел что-то на мелодичном наречии ифритов, и бруски дерева рванулись ввысь, увлекая за собой деревянный ящик. Ремни и балки заскрипели от напряжения, но выдержали. Теперь контейнер парил в полуметре над землёй.

- Вперёд, - скомандовал Наири. - И да хранит нас Тейшеба.

- Больгвин! - крикнул Митрандоса старшему хобгоблину. - Строиться!

- Становись в каре! - рявкнул наёмник. - Поживей, крысы пещерные!

Гремя оружием, хобгоблины довольно споро и слаженно образовали ощетинившийся копьями прямоугольник. Один из ящеров коротко рыкнул, и караван выполз из полутьмы склада в сигильский полусвет. С крыш хрипло каркали вороны, им вторили разносчики пирожков и газет.

- Мрачные тайны чёрных рыцарей Тачарим! Зловещие ритуалы и бесчеловечные эксперименты над модронами в новом остросюжетном романе Джины Или! Покупайте первые главы в специальных выпусках "Мимира"!

- Где-то я встречал этот сюжет, - весело подмигнул Шаваршу Сорен.

- Несомненно, - с широкой улыбкой ответил воин.

Вскоре они достигли одного из постоянных торговых порталов в конце Невероятного Бульвара - грубой каменной арки, протянувшейся как мост между двумя домами.

- Приготовьтесь, - крикнул Прхал, и произнёс ещё одно заклинание.

Внутри арки заколебалось прозрачное марево, а затем воздух вдруг вспыхнул, превращаясь в огненный водоворот. Из портала дохнуло нестерпимым жаром, но тут же вокруг каждого из караванщиков соткался полупрозрачный оранжевый купол. Теперь, на некоторое время, они были защищены от враждебной атмосферы Плана Огня. Нервно сжимая в руках копья, наёмники-хобгоблины по двое начали заходить в огненную воронку. Непроизвольно задержав дыхание, Сорен последовал за ними.

Караван очутился на широкой выжженной равнине. Закопченный до черноты базальт покрывал слой лёгкого пепла. В небе клубились разноцветные тучи, сквозь которые пробивался багровый свет. Впереди, за пологой скальной грядой, виднелись обсидиановые стены и золочёные купола столицы ифритов. Аммон Митрандоса вынырнул из портала за спиной Сорена и нервно оглянулся.

- Проклятие, - прошипел он. - Имикс разрази этих высокомерных болванов! Где наш конвой?

- Я думал, охрана с нами, - отозвался Сорен.

- Хобгоблины хороши для Сигила, но не для этих мест, - качая головой, проворчал маготехник. - Ладно, делать нечего. Идём вперёд!

Жаркий ветер швырял в лицо горсти пепла. Гормили фыркали, наёмники ругались и кашляли, закрывая лица плащами и шейными платками. Шаварш предусмотрительно размотал конец чалмы и приспособил его в виде маски. И только хрупкий джинази легко шагал по дороге, не замечая изматывающий жар и всепроникающую пыль. Его глаза светились как расплавленное золото, а волосы окончательно превратились в языки пламени.

То и дело равнину пересекали бурлящие потоки магмы, которые приходилось пересекать по узким обсидиановым мостам без перил. В таких местах эберронский волшебник особенно нервничал и, как оказалось, не зря. Когда караван преодолел очередной мост, тот вдруг с грохотом обрушился. Взметнулся ветер, поднимая тучи пепла, и из них в путешественников полетели пылающие стрелы.

- Засада! - проревел Больгвин, и тут же рухнул, сражённый огненным болтом.

Шаварш упал на горячие камни, увлекая за собой Сорена. Митрандоса хрипло прокаркал заклинание и взмыл над полем боя. Хобгоблины, прикрываясь щитами, перебегали от валуна к валуну, медленно подбираясь к невидимым стрелкам. Прхал легко, словно пританцовывая, увернулся от нескольких стрел, и продекламировал очередной волшебный стих, укрывая контейнер плотным защитным полем. Откуда-то сверху на врагов упало несколько метеоров. Улёгшийся было пепел снова наполнил воздух, скрывая караванщиков от их врагов, а заодно и от парящего в вышине Митрандосы.

- Быстро открывай ящик! - прорычал Шаварш на ухо ошалевшему Сорену.

Ругаясь и кашляя, они откинули засовы. Подоспевший на помощь гормиль придержал тяжёлый борт и широко разинул пасть. Внутри, за двумя рядами жутких зубов, как жемчужина в раковине лежал странный полупрозрачный шар, в глубине которого клубилась серая мгла. Гормиль мотнул головой, и шар медленно выплыл наружу. Ящер с шумом дунул. Сфера влетела внутрь контейнера, замерцала радужным светом, и вдруг исчезла, просочившись сквозь корпус варахута.

- Закрывай! - бросил Шаварш.

Гормиль с грохотом захлопнул крышку, а два товарища задвинули засовы. Спустя мгновение порыв раскалённого ветра сорвал с поля боя пепельный покров. Митрандоса исчерпал боевые заклинания, и устремился в сторону города. Хобгоблины сошлись в рукопашной с разбойниками-харгиннами. Невдалеке запели боевые рога, и на вершине гряды появились всадники на диковинных птицеящерах.

- Аль-лахаб валь-римад (4)! – заревели они, и бросились в атаку.

Харгинны бросились в рассыпную, словно искры, подхваченные ветром. Ящероптицы с клёкотом ворвались в гущу сражения, круша воронёными клювами дерущихся как спелые дыни. Закованные в чёрную броню тритоны-всадники кололи и рубили всех, кто попадался им под руку. Тройка кавалеристов выскочила на дорогу недалеко от контейнера. Гормили встали на задние лапы и угрожающе зарычали, выставив длинные кривые когти. Командир огненных тритонов поднял саблю, но вперёд выскочил Прхал.

- Хо, Фарид-бей! Салам алейкум! – крикнул он.

Всадник легким движением вложил оружие в ножны и приложил лапу ко лбу.

- Ва алейкум салам ва баракят! Хорошо, что я нашёл вас раньше моих улуфели, амир-заде! Мы сопроводим вас к городу.

- Хорошо, друг, - ответил маг. – И, будь добр, прикажи своим, чтобы прекратили убивать наших охранников.

Тритон отсалютовал сжатым кулаком и ускакал наводить порядок.

- Что происходит? – спросил Сорен у Шаварша.

- Интриги ифритов, - коротко ответил воин.

- Утром у вас был не я, - быстро сообщил ему атаон.

- У него не было амулета, - кивнул Наири. - Мы подозревали это, но не могли упустить шанс добраться до груза.

- Что мы будем делать дальше? - спросил полуэльф.

- Узнаешь, когда доберёмся до города, - загадочно ответил анархист.

***

Горячий воздух пах серой и разогретым металлом. Багровые блики плясали на чеканных золотых панно, отражались от полированных стен из серого гранита, оживляя тени мраморных скамей и кресел. В богато украшенной комнате с высоким сводчатым потолком не было ничего горючего - ни дерева, ни ткани, ни бумаги. Только камень, металл и стекло. Затейливые геометрические орнаменты украшали фризы, перемежаясь золочёной вязью цитат из священных текстов. На панно преобладали батальные сцены, в которых ифриты одерживали верх над воздушными джиннами, дворфоподобными эзери и огненными великанами.

Зенит судорожно вздохнула и открыла налитые кровью глаза.

- Как жарко, - прошептала она. - Мы умерли и попали в Баатор?

- Пока ещё нет, - грустно улыбнулся я, протягивая ей руку. - Но мы недалеко оттуда.

Гиш встала, тяжело опираясь на зажатый в левой руке серебряный клинок. По тонкому лезвию пробежала рябь, словно ветер пронёсся над мелким озером, но меч выдержал. На обсидиановой плите пола появилась свежая зарубка. Гитъянки попыталась сделать магический пасс, но скривилась от боли и оперлась на стену.

- Я ничего не чувствую, - глухо произнесла она. - Ни потоков, ни мыслей. Как будто меня завернули в рулон сырой шерсти.

- Нам пришлось отрезать тебя от магии, - мягко ответил я. - Чтобы защитить от плетения альхуна.

- Нам? - переспросила гиш.

Я указал на Аишу, придирчиво осматривавшую убранство комнаты.

- Её ты искал в Превосходном? - уточнила Зенит.

Джиннья обернулась к нам, её глаза пылали как раскалённые угли.

- Кто-то делал перестановки в моём крыле, и мне это не нравится, - заявила она. - Идёмте, нужно найти кого-то из слуг. Будьте настороже.

Гитъянки глубоко вдохнула и закрыла глаза. Лезвие серебряного меча задрожало и покрылось паутиной трещин, но затем вспыхнуло жемчужным светом, и его зазубренный край разгладился.

- Сможешь идти? - встревожено спросил я.

- Бывало и хуже, - криво усмехнулась она.

Я хотел как-то помочь Зенит, но щит блокировал все заклятия, полезные и вредные, а та микстура, что держала меня на ногах, для ослабленного организма гиш была смертельным ядом. Мы двинулись вперёд, стараясь не отставать от хозяйки дома. Богато украшенные коридоры ташларханэ были пусты, и только шорох наших шагов и позвякивание брони гитъянки разносилось под мраморными арками галерей. Хотя мы шли по гаремлик, женской половине усадьбы, во многих комнатах висело оружие и стояли богато украшенные доспехи, а цветочные орнаменты стен соседствовали с чеканными сценами битв. Всё чаще попадались искусно вырезанные в камне каллиграфические надписи, заполненные золотом. Было ясно, что они сделаны недавно, заменив что-то более привычное взгляду Аиши. Глядя на них, ифрита хмурилась, и на её дымном одеянии сверкали багровые сполохи, подобные тем, что пробивались сквозь плотные тучи за окнами галерей.

Наконец, мы подошли к тяжёлой бронзовой двери, украшенной резным переплетением языков пламени, цветов и стеблей. По обеим сторонам в пёстрых вазах росли странные растения с мясистыми чёрными листьями. Аиша решительно толкнула створки и влетела в просторное ярко освещённое помещение, обрамлённое рядом тонких колонн из чёрного мрамора,которым неизвестных мастер придал форму древесных стволов. Между колоннами стены украшала мозаика из гранитных плиток всевозможных форм и цветов. Бородатый слуга-джанн в алых шёлковых шароварах и жёлтом жилете резко развернулся и от неожиданности выронил серебряное блюдо с пахлавой. Хрупкие кусочки слоёного теста разлетелись по полу. Несколько мгновений слуга смотрел на нас выпученными глазами, а затем метнулся в одну из арок, вопя на ходу:

- Стража! Стража! Здесь сестра Абдулхамида!

- По-моему, нам не рады, - резюмировал я.

- Уходим, живо! - гневно приказала Аиша.

Зенит быстро наклонилась и схватила несколько пирожных. Я удивлённо взглянул на неё, но тут же понял, что гиш права. Раз гостеприимство ифритов оказалось слишком горячим, неизвестно, когда мы сможем нормально поесть. Набрав горсть рассыпчатой пахлавы, я бросился вдогонку за ифритой.

- Может, телепортируемся отсюда? - спросил я, поравнявшись с ней.

- Нет, - отрезала она, не сбавляя темпа.

Зенит морщилась от боли, но не отставала от полулетящей джинньи, жуя на ходу. Я тоже поспешил освободить руки от липкого груза. Судя по серым стенам и грубой мебели, мы оказались в коридорах для слуг. К счастью, никто из них не решился преградить нам дорогу, и лишь быстрое шарканье мягких туфель указывало, что мы здесь не одни. Не было слышно ни бряцанья оружия, ни приказов - ничего, что говорило бы о погоне, и это настораживало. Я опасался, что стражники, вместо того, чтобы гоняться за нами по коридорам, оцепили весь ташларханэ и, как оказалось, не зря. Когда, миновав ряд заставленных пузатыми кувшинами комнат, мы выскочили в узкий проулок, там нас уже ждали трое вооружённых ятаганами тритонов и молодой ифрит в пышном тюрбане.

- Стойте, негодяи! - выкрикнул он.

- По какому праву? - требовательно спросила Аиша.

- Фирманом Великого Султана, владыки огней и посланника Истинного Пламени, Абдулхамид Тарики, все его родственники и слуги объявлены вне закона! - важно ответил предводитель стражей. - Сдавайтесь, и, возможно, наш повелитель будет милостив!

- Задержи ифрита, - шепнула мне Зенит. - Я прорвусь через жаб.

- Наш повелитель?! - воскликнула сестра низложенного визиря. - Не смей прикрываться именем султана, раб первосвященника! И передай Руахаддину, твоему хозяину, что я не стану молить его о пощаде!

- Взять их, - коротко приказал офицер.

В руках ифрита вспыхнул жидкий огонь, превращаясь в пылающую многохвостую плеть. Я быстро подобрал с земли камень и швырнул в него. На лице джинна появилась презрительная улыбка.

- Чулун хана! - выкрикнул я, и ухмылка стражника сменилась гримасой досады.

Камень распух и превратился в огромный блок, перекрывший весь переулок. Зенит рванулась вперёд, прижимаясь к правой стене. Меч в её руке вспыхнул, превратившись в росчерк ослепительного белого света. Не ожидавший нападения левши тритон неуклюже развернулся, перекрывая обзор своему напарнику, и попытался подставить под удар обсидиановый щит. Сияющее лезвие рассекло чёрный камень и огненную плоть, будто вычёркивая стражника из реальности. В воздухе закружился пепел. Я закрыл глаза, настраиваясь на беспорядочные мысли второго тритона, многократно усиливая его страх. Теперь, с воспоминаниями Каиса, я гораздо лучше понимал, что именно делал раньше, вызывая «призрачного убийцу». Жуткая тень метнулась к стражнику и тот, выронив ятаган, понёсся прочь по переулку. Мы помчались за ним, но только для того, чтобы свернуть в ближайший проход между домами. Счёт шёл на секунды: скоро стена снова превратится в булыжник… Хотя я не понимал, почему ифрит до сих пор её не перелетел.

Зенит пошатнулась и привалилась к стене, тяжело дыша. Я подставил ей плечо, и мы побежали дальше, насколько хватало сил.

- Держи шайтанов! – орали сзади.

Глухие стены и стальные двери богатых домов вдруг сменились живописным беспорядком навесов, лавочек и фургонов. Переулок превратился в широкую улицу, и мы нырнули в густую толпу разнообразных существ, неспешно переходящих от лотка к лотку.

- Как хорошо, что я уговорила брата купить дом на самой границе Пиракулума, - пробормотала Аиша.

- Надеюсь, на этом базаре можно купить воды, - проворчал я, оглядывая лавки с посудой и кувшинами.

Невзирая на то, что магия султана ифритов угашала в стенах города нестерпимый жар Плана Огня, и на то, что зачарованный плащ Каиса пытался меня охлаждать, пить хотелось ужасно, особенно после сладкой пахлавы.

- Здесь можно купить всё, что есть в Мультивселенной, - с гордостью ответила джиннья. – Даже раба любой расы.

- В этом отношении Сигил мне нравится больше, - поморщилась Зенит.

Хотя я, несомненно, был горячим патриотом промозглой Клетки, столица ифритов поражала воображение. Золочёные купола храмов огня, окружённых пылающими минаретами, зубчатые стены богатых домов, резные арки мостов, перекинутых через наполненные сияющей магмой каналы, фонтаны чистого света, внушительные стелы со сценами великих побед султана ифритов сплетались в единую картину, пленительную и грозную, словно волшебный мираж в иссушённой солнцем пустыне. Латунный Город был мечтой, воплощённой резцом скульптора и мечом полководца. Здесь не было места сигильскому смешению стилей, соседству чарующего и уродливого. Конечно, в этом городе были и свои трущобы – Авенсина, Пепельница, Грачёвник, но все они были отгорожены от благополучных районов крепкими стенами и острыми копьями Светоносцев – городской стражи. Никто не позволял им разрастаться, захватывая соседние кварталы, как это нередко делал Улей. Но скольких жизней, и каких страданий стоили чистота и величие столицы ифритов? Не больших ли, чем те, что слепо несли с собой грязь и безалаберность Сигила?

Философские мысли резко улетучились, стоило мне краем глаза заметить надпись на стене. Под изящной миданийской(5) вязью красовались кривоватые литеры всеобщего: «Чойхона».

- По-моему, нам сюда, - громко сказал я.

Зенит устало кивнула. Аиша придирчиво посмотрела на вывеску.

- Судя по написанию, заведение держат эзери. Ладно, сделаем так. Я вернусь в лампу – так меньше шансов, что нас узнают и схватят. Наймите кого-то из слуг чайханщика, чтобы он провёл вас в район Золотых Шпилей, к мастерской ювелира Аврангзеба Иззатзоды. Там призовите меня снова.

Мы прошли сквозь арку и оказались в айване – небольшом дворике, огороженном стеной. Посреди площадки росло невысокое толстое дерево с обсидиановой корой, его крупные глянцевые листья мелодично позвякивали на легком ветру. Вокруг странного растения были разбросаны беседки с приподнятым над землёй полом. В центре каждой из них стоял низкий бронзовый столик на львиных лапах, вокруг которого лежали гладкие округлые камни, заменяющие здесь подушки. На камнях сидели, потягивая кальян, кряжистые карлики с огненными бородами. Некоторые из них мрачно покосились на нас, но быстро вернулись к своей беседе.

Найдя свободную беседку, мы с наслаждением опустились на тёплые камни. Зенит облокотилась на витой столб навеса и закрыла глаза. Её лицо снова посерело от усталости и напряжения. Я осторожно взял её за запястье, проверяя пульс. Ладонь гиш была тёплой, но не горячей, как должна бы у латника в таком климате. Под обветренной кожей запястья ощущались слабые толчки крови в лучевой артерии, в такт которым вспыхивали и гасли огоньки в алых камнях узорчатой наручи. Я мрачно сжал зубы. Невзирая на щит, план негативной энергии продолжал медленно вытягивать силы моей ррати.

- Возьми какое-нибудь сладкое питьё, - тихо попросила она.

- Есть что-нибудь будешь? – спросил я.

- Попытаюсь, - слабо улыбнулась Зенит, не открывая глаз. – Лучше всего суп.

К нам подлетел похожий на карикатурного чёртика огненный мефит. Этих мелких стихийных духов с перепончатыми крыльями и заострённым лицом часто путали с низшими обитателями Баатора.

- Что угодно почтенным путникам? – пропищал слугана всеобщем.

- Шурбо, лимончой и щербет, пожалуйста, - ответил я.

- Абрикосовый или вишнёвый? – уточнил мефит.

- Вишнёвый, - ответила Зенит.

- Хоп! – слуга щёлкнул тонкими пальцами, и перед нами возникли дымящиеся чаши, пиалы и толстостенный кувшин с холодным щербетом.

Я достал из кошелька несколько крупных серебряных монет.

- Желаете ещё что-нибудь? Может быть, ароматный кальян?

- Нет, спасибо, - вежливо отказался я, - но нам нужен проводник по городу.

- Куда вам угодно попасть? Гавань, Искалат, Грачёвник? Наши гиды проведут вас в любой уголок города.

- Мы ищем мастера Аврангзеба Иззатзоду.

Мефит с сомнением посмотрел на нашу потрёпанную одежду, но понял, что перед ним, пусть замызганные и избитые, но достаточно состоятельные планоходцы.

- Значит, на Холм-куфию? – проскрипел он. - Что же, это несложно. Вот, Джамбеч проведёт. Э, Джама!

- Чего тебе? – раздался недовольный голос, и из-за чёрного дерева выглянул дюжий земляной джинази.

Его толстая серая кожа была покрыта морщинами и трещинками как у слона или носорога, а жёсткие волосы напоминали высохший мох.

- Отведёшь путников на Холм-куфию?

- Через Саманные ворота и Длинный замок – двадцать золотых, по каналу и через Авенсину – сто, - проворчал Джамбеч. – Плата вперёд.

- А как лучше? – спросил я.

- Пешком дольше и больше стражников, - ответил проводник. - На канале жарче, но гребём мы с Гунажоком, а вы любуетесь видами. И меднолобые не цепляются почём зря.

- Думаю, мы полюбуемся видами, - решил я.

- Отлично, - кивнул джинази. – Позовите, когда будете готовы выходить.

По закованной в чёрный обсидиан набережной Канала Рикак неспешно прогуливались небогатые ифриты и прочие обитатели Латунного Города. От сияния раскалённой магмы резало глаза, но жар был немногим сильнее, чем на улицах столицы. Вырезанные, или, скорее, выплавленные в камне ступени спускались к светящейся поверхности, над которой парила длинная узкая гондола, по виду – вытесанная из камня. На её корме, опираясь на воронёный шест, ждал ещё один земляной джинази, похожий на Джамбеча, но поуже в плечах.

- Осторожно, аскер-ханым(6), лодка шатается, - предупредил он Зенит, подавая ей руку.

Гиш осторожно шагнула в гондолу, придерживая меч. Над поверхностью огненной реки было ощутимо жарче, и я отдал ей охлаждающий плащ, оставшись в огнеупорной алхимической робе из базальтовой ткани. Плотная одежда тут же намокла от пота. «Похоже, к середине поездки всё выпитое испарится без следа», - подумал я.

Братья-джинази оттолкнулись от дна заговорёнными шестами, и лодка легко заскользила над поверхностью магмы. По левую руку от нас проплывали лотки и навесы главного базара, уставленные чеканной золотой посудой, богато украшенным оружием, ярко расписанными кувшинами и искусно вырезанными каменными статуэтками. Справа высились трубы кузниц и плавилен Угольного района, из которых к небу поднимались пышные шлейфы разноцветных дымов. Иногда среди мирских построек попадался купол храма огня, окружённый тонкими башнями, которые венчали оранжевые, белые и синие факелы. Два берега соединяли мощные арки мостов, по обеим сторонам которых дежурили стражники. Иногда это были уже знакомые нам огненные тритоны, но чаще – облачённые в золотую чешуйчатую броню ифриты из полка Светоносцев, местной ночной стражи. Стражники скользили цепкими взглядами по проплывающим мимо лодкам, но запоминающаяся броня Зенит была надёжно скрыта плащом.

Не в силах глядеть на яркую поверхность канала, я закрыл глаза и чуть не задремал, когда лодка, наконец, причалила к берегу. Джамбеч легко соскочил на берег и помог нам выбраться. Плиты набережной здесь покрывали трещины, а дома кое-где покосились и заросли пушистыми пепельными бородами, но Авенсина, при всей её неприглядности, казалась богатым районом по сравнению с сигильским Ульем. Впрочем, мы были на самой окраине трущоб, и уже отсюда дорога резко шла вверх, открывая захватывающий вид на Холм-куфию, обитель мастеров-эзери. Словно лес стройных елей или корабельных мачт вздымались в небо золочёные башни – ребристые, спиралевидные, гладкие и покрытые резьбой. Их венчали купола и зубчатые парапеты, конусы, шары и луковицы, а между стенами раскинулась паутина ажурных мостиков, переходов и крытых галерей.

Холм окружала высокая, украшенная мозаикой стена. Хотя эзери были не менее воинственны, чем ифриты, на стелах они прославляли не сражения и победы, а труд своих мастеров. Здесь были огнебородые плавильщики, извлекающие из печи раскалённый добела металл, строители, возводящие ажурный остов башни из стальных балок, ювелиры и кузнецы-оружейники. Сцены работы перемежались изображениями пиров и праздников, цветочными и огненными орнаментами.

Дорога, по которой мы шли, упиралась в высокую арку, под которой скучало несколько вооружённых раскалёнными молотами бронзовокожих эзери, одетых в стальные килты. Один из них с любопытством посмотрел на доспехи Зенит. Я внутренне напрягся, но страж не попытался нас остановить.

- Хорошая броня, - одобрительно буркнул он. – Драконья сталь?

- Да, - коротко ответила гиш.

Огненный дворф кивнул и махнул в сторону ворот.

- Проходите. Правила те же, что во всём городе.

Джамбеч повёл нас по широкой улице, выложенной шероховатыми плитами из разноцветного гранита. По обеим её сторонам высились башни огненных дворфов, и среди их ошеломляющего разнообразия невозможно было найти две одинаковых детали. Башня Аврангзеба – шестигранный терракотовый шпиль, увенчанный ажурным портиком, располагалась в двадцати минутах ходьбы от подножия холма. Проводник молча указал нам на вход и побрёл в обратном направлении. Над гостеприимно открытой дверью были высечены надписи на нескольких языках. Миданийскую вязь я читать не умел, но изогнутые штрихи письма баразхад(7) давали понять, что мы достигли цели.

На первом этаже башни царили прохлада и полумрак. Колонны волшебного света выхватывали из темноты стенды с гранёными самоцветами и изящными украшениями. Молодой эзер вышел из-за мраморной стойки и приветствовал нас лёгким поклоном.

- Добро пожаловать в галерею мастера Аврангзеба Иззатзоды, почтенные путники. Чувствуйте себя как дома, не бойтесь прикасаться к образцам. Магия моего господина защитит вас от ожогов.

«До тех пор, пока вы не попытаетесь вынести что-то за дверь, не расплатившись», - легко читалось в этих словах.

- Можем ли мы увидеть саида Аврангзеба? – спросил я.

- К величайшему сожалению, мой господин занят созданием нового шедевра. Может быть, я смогу помочь вам?

- Возможно, - ответил я, и достал лампу из сумки альхуна.

Едва только мои пальцы коснулись золочёной ручки, из носика лампы вырвался плотный дым, и перед удивлённым дворфом возникла Аиша.

- Госпожа Тарики?! – ошеломлённо воскликнул слуга.

- Это я, Шакарафшон, ты не ошибся, - неожиданно дружелюбно ответила джиннья.

- Проходите скорее наверх, господин сейчас в небесной мастерской, - затараторил эзер, поворачивая невидимые рычаги.

В дальней стене открылся слабо освещённый проход на винтовую лестницу. Ифрита величаво поплыла вперёд, и мы последовали за ней.

Узкая лестница опоясывала всю башню, пологими витками взбираясь всё выше и выше. Сквозь узкие бойницы лился багровый свет, создавая таинственную и мрачную атмосферу. За весь подъём мы не увидели ни одной двери, но кое-где магические потоки завихрялись, указывая на скрытые проходы. Аиша легко парила над ступенями, в ней чувствовались свобода и мощь, до сих пор скрытые, а, может быть, подавленные магией великого султана. Я вспомнил офицера стражи, который не смог перелететь через стену. Похоже, вблизи дворца действовали охранные заклятия, которые не давали вспыльчивым ифритам сеять хаос и разрушение.

Подъем был долгим и изматывающим, но Зенит стоически преодолела его, ни разу не остановившись для отдыха. Лестница привела нас в небольшую комнату с высокими окнами. На каменных верстках, выстроившихся вдоль стен, лежали миниатюрные резцы, клещи и захваты. В центре комнаты, на большом обсидиановом столе, словно россыпь звёзд в ночном небе, лежали неогранённые алмазы. Пожилой огненный дворф с густыми пылающими бровями и крупным орлиным носом задумчиво мял в раскалённых пальцах болванку белого золота. Размякший от жара металл прогибался и тянулся как пластилин.

- Госпожа Тарики, - с грустью в голосе произнёс он. – Вам не стоило появляться в городе.

- Я уже поняла это, друг мой, - мягко ответила Аиша. – Но мой выбор был ограничен.

Эзер бросил на меня угрожающий взгляд из-под лохматых бровей.

- Этот колдун пленил вас?

Дело вполне могло принять скверный оборот, но, к счастью, джиннья лишь презрительно фыркнула.

- Этот? Нет, он слабоват для такого. Трое заклинателей Тачарим вышли против меня, только один из них пережил эту встречу. Тот, кто перед тобой, лишь воспользовался плодами их вероломства.

- Желания смертных, - вздохнул ювелир. – Быть может, исполняя их, вы обретёте силу, чтобы бороться дальше. Чего же хочет этот?

- Исцеления для неё, - ифрита указала на Зенит. – Для этого мы должны увидеть Муджаддида(8).

- Муджаддида, - эхом повторил Арвангзеб. – Кто поручится, что они – не убийцы?

- Свяжите мне руки, - воскликнул я, - и стойте за спиной с обнажённым ятаганом, если это необходимо.

Гитъянки положила руку мне на плечо.

- Не унижайся перед ними, ррати - твёрдо сказала она. – Я встречу смерть с поднятой головой, будь стойким и ты.

- Завтра, - угрюмо процедил ювелир, - мы испытаем вас перед Пламенем Истины. А пока ступайте. Волшебный огонь укажет вам двоим путь в комнаты для гостей, а мне с госпожой Тарики нужно поговорить наедине.

***

- Политика Латунного Города – очень дымное пламя, - заявил Прхал, выпустив изо рта несколько колечек пряного дыма.

Путешественники сидели в небольшой чайхане у Ворот Феникса, из которой открывался вид на Горнило – величественный комплекс дворцов и храмов, где обитал султан Марраке аль-Сидан аль-Харик бен Лазан, Повелитель огней, Раскалённый владыка, посланник Истинного Пламени, Величайший охотник, Маршал ордена Пылающего Сердца, Тлеющий вождь и Хранитель алых факелов.

Сейчас где-то там, в чёрно-золотых чертогах, заседал Малый Диван, на котором решались судьбы множества жителей города. Аммон Митрандоса должен был сопровождать на совет Верховного эмиссара рилмани, но Сорена и его спутников оставили за воротами. В сущности, миссия караванщиков была завершена, и они вполне могли, закупив на полученную плату местные товары, возвращаться в Сигил. Но Прхал, как и Сорен, хотел узнать, чем закончится совещание, и у него, судя по всему, были хорошие связи во дворце.

- Сейчас всё вертится вокруг правильного почитания богов, - продолжил джинази. – Султан получает силу от Имикса, повелителя огненных элементалей. Все знатные ифриты обязаны поклоняться ему, а машалы(9) Имикса имеют большое влияние в Шуре(10). Простолюдины часто поклоняются другим силам, и жрецы Имикса до поры это терпели. Потом великим визирем стал Абдулхамид Тарики. Он решил упрочить власть султана, и для этого долго корпел над священными текстами.

- Подожди, подожди, - со смехом воскликнул Сорен. - Смилуйся над непросвещённым чужестранцем и расскажи подробнее, кто здесь на ком стоит.

- Ты серьёзно? - недоверчиво уставился на него Шаварш.

- Я из Кринна, - терпеливо пояснил полуэльф. - Это такой мир, где считают, что всё, кроме их плана - это Бездна.

- А, - хохотнул молчавший до этого Крарак. - Так вот откуда был тот кожеголовый, что припёрся в Храм Бездны в Сигиле, чтобы поклониться Праматери драконов! Видели бы вы рожи служителей!

- Боюсь даже предположить, что ты там забыл, - проворчал Грга, и повернулся к атаону: - Смотри. Всеми ифритами правит султан Марраке. Его слово закон, и всё такое, но вращать колёса власти - дело утомительное, поэтому фактически управляет всем Великий Визирь.

- Очень удобно, - вставил Шаварш. - Народ недоволен? Казни визиря и продолжай изображать любящего отца.

- Визирь сидит на бочке с горячей смолой, - согласился Грга. - Поэтому ему тоже нужны советники, на которых можно свалить ответственность за провал. Пятеро высших сановников во главе с сераскиром - главным военачальником - составляют Малый Диван. Есть ещё Великий Диван, он же шура-ва-улема. По двадцать старших жрецов - машалов и видных военачальников. Там решают вопросы, как ты можешь догадаться, войны и вероучения.

- Так гораздо яснее, - кивнул Сорен. - А что с богами? Кому здесь поклоняются?

- Покровитель султана и знати - Имикс, верховный элементаль огня, - ответил Грга. - Народ почитает иных богов пламени - Коссута, Агни, Митру и прочих. Некоторые из них сильнее Имикса. Султан и жрецы Имикса очень хотели бы заставить всех чтить только своего покровителя, но боятся гнева прочих богов.

- Поэтому Абдулхамид начал действовать осторожно, - продолжил свой рассказ Прхал. – Он, якобы, открыл древнейшие тексты храмовых молитв. В них боги огня названы не по именам, будто бы, изобретённым позже, а по "сущностным титулам". Скажем, Митра назван «Истинным Пламенем», Имикс - «Всепобеждающим Пламенем», Агни - «Очищающим Пламенем» и так далее. Титул султана – посланник Пламени, и по этой логике получается, что он поставлен всеми огненными богами. Визирь надеялся, что через два-три поколения все забудут, кого именно они прославляли. Пусть чтят султана, а он приносит жертвы Имиксу. Получится, что весь город почитает Имикса. Клирики прочих богов, конечно, поняли, откуда ветер дует. Они попытались возмутиться, но тогда Великий Султан, мир ему, объявил, что пришло время старикам уйти на покой, и возвёл молодых жрецов в ранг машалов.

- Чтобы они продавили реформу в Шуре, - пояснил Грга. - Тут начались проблемы, но, чтобы их понять, надо знать про учение Муджаддида.

- Уф, я надеялся рассказать покороче, - улыбнулся джинази. – Но ты прав. Прошлый верховный эмиссар рилмани, вместо того, чтобы заботиться о неизменности планов, начал изучать природу стихий. И, надо же, пришёл к выводу, что все они созданы из одной первоосновы, мельчайших неделимых частиц. Всем, кроме других рилмани, было на это наплевать, но Аанико, так его звали, был сильным магом, и сумел не только доказать свои выводы кое-какими экспериментами, но и обучить джанн управлять стихиями, опираясь на это знание.

- Джанн – это низшие гении, - пояснил Шаварш, видя недоумение Сорена. – Вроде джиннов, но в них соединены все четыре стихии, а потому местные их презирают наравне с людьми и держат в рабстве.

- Раньше джанн могли научиться магии только поступив в услужение к «чистому» гению, и под его руководством превратившись в джинна, дао, марида или ифрита. – кивнул Прхал. - А тут появляется Аанико со своими частицами, и рабы-джанн начинают творить чудеса.

- Его объявили вне закона? – предположил Сорен.

- Хотели, - ответил Грга, - но Аанико был близким другом Абдулхамида, и тот убедил султана, что джанн не опасны. Визирю было удобно отталкиваться от учения Аанико. Рилмани учил, что всё состоит из атомов, а "стихии" - идеальные образы, придуманные людьми. Богословы Абдулхамида утверждали, что всё произошло из пламени, и различие веществ зависит от количества внутреннего жара, а боги огня - аспекты единого Пламени, которых верующие в неведении наделяют подобием личности.

- Я вижу, и те, и другие согласны в том, - заметил Сорен, - что вера и убеждения оформляют Планы, и они же создают божеств.

- Именно, - довольно оскалился Грга. - Пламя или атомы - это спор для утончённых богословов. А вот лозунг "мы меняем Планы" - это понятно многим. И молодые богословы подошли к этому серьёзно. Они перестали упоминать по имени даже Имикса, и тогда его верховный жрец, шейх Руахаддин аль-Самид аль-Назир, почувствовал, что его силы убывают, и серьёзно испугался.

- Странно, что только он, - задумчиво произнёс Сорен.

То, о чём говорили Грга и Прхал, было мечтой многих Атар. Почему же Флогисто отправил его помогать врагам реформы?

- У других богов огня достаточно почитателей в мирах Прайма, - ответил Шаварш. - Латунный Город для них - вишенка на торте, не более того. А вот для Имикса он - средоточие силы.

- Поэтому его верховный жрец тут же пригрозил султану карами, - вставил Прхал.

- Ничего себе пригрозил, - рыкнул гормиль. – Город три дня трясло.

- Да, - согласился джинази. - Имикс молитвами Руахаддина немного шатал нашу столицу, и Марраке испугался. Ему ведь, признаем честно, больше всего хочется спокойно нянчиться со своими скакунами и побеждать на скачках. Великий Султан, мир ему, быстро сделал Руахаддина великим визирем, а тот уже разошёлся вовсю. Казнил Абдулхамида и всех его родственников, до кого успел дотянуться, приговорил заочно Аанико – тот был не настолько глуп, чтобы ждать его нукеров. Рилмани тоже подослали к Муджаддиду убийц-куприлахов, но те не вернулись.

- Потому что аккуратнее надо переходить через каналы с магмой, - довольно ухмыльнулся Грга.

- Руахаддин хотел бы перебить всех последователей Аанико, - продолжил Прхал, - но боится восстания. Поэтому когда Цезарь Гриммельс, новый эмиссар рилмани, предложил план с варахутом – дескать, сами стражи божественного порядка Мультивселенной ополчились на Муджаддида, а жреческая братия здесь не при чём – шейх ухватился за него обеими руками.

- Значит, я доставил им оружие, - мрачно резюмировал Сорен.

- А мы превратили его в бомбу, - ухмыльнулся Шаварш. - Осталось поймать момент, когда Гриммельс и Руахаддин притащат конструкта в убежище джанн, и зрелищно взорвать его на глазах честной компании. Думаю, это неплохо поднимет боевой дух угнетённых.

- Насколько сильным будет взрыв? – уточнил атаон.

- Броня варахута невероятно прочна, - ответил анархист. – Думаю, нетерийская сфера размолотит всё внутри, но за пределы не вырвется. Верно, чароплёт?

Юный джинази согласно кивнул, но на мгновение полуэльфу показалось, что на его губах промелькнула зловещая полуулыбка. Прхал снова затянулся кальяном.

- Что-то они долго, - скучающе протянул он.

- Тем лучше, - зевнул Грга. – Отдыха много не бывает.

Путешественники устроились поудобнее на мягких каучуковых подушках, потягивая лимонный щербет. Через некоторое время на улице послышался клёкот птицеящера, и в чайхану вошёл закованный в чёрную броню огненный тритон.

- Амир-заде, - поклонился он Прхалу. – Мой господин шлёт вам привет и важные вести.

- Говори, - благосклонно кивнул волшебник.

- Завтра в полдень в доме огня «Нар аль-Никаа(11)» состоится спор о природе стихий. Машал храма связан с мятежными джанн. Великий визирь желает лично покарать отступника, поэтому он и эмиссар рилмани возглавят отряд Неугасимых. Мой господин желает, чтобы вы были там.

- Передай, что я выполню его волю, - ответил Прхал.

Тритон приложил лапу к груди и, пятясь, вышел из чайханы.

«Похоже, Прхал – важная шишка», - подумал Сорен. – «Настолько важная, что не стоит задавать лишних вопросов, пока он здесь».

- Значит, до завтра можно расслабиться, - довольно промурлыкал гормиль.

- Только не потеряй форму, старый ящер, - усмехнулся Шаварш.

Грга в ответ лишь возмущённо чихнул.

***

Строители храма "Нар аль-Никаа" явно хотели, чтобы каждый, пришедший в него, мог отдохнуть от мрачной атмосферы города. Стены большого квадратного зала были сложены из светлого вулканического камня. Чтобы не пускать внутрь зловещие красные сполохи, окна здесь заменили декоративными нишами, из которых струился мягкий волшебный свет. В центре храма на круглом возвышении стояла массивная серебряная чаша, в которой горело спокойное жёлтое пламя. Вокруг чаши располагались поддоны в форме лепестков, заполненные через один белым и чёрным пеплом. Над двумя из этих лепестков парили ифриты в ритуальных белых тюрбанах и серебряных наручах. На обнажённой груди каждого из них висела прозрачная сфера, внутри которой горел миниатюрный костёр - знак машала, жреца-учителя. Немногочисленные прихожане - бедно одетые ифриты и джинази - молча стояли у стен, или бросали шарики благовоний на небольшие жаровни, стоящие по периметру зала. Мастер Аврангзеб уверенно направился к огненной чаше, жестом приказав нам следовать за ним. Один из ифритов развернулся в его сторону и слегка поклонился.

- Аврангзеб-челеби! Ты пришёл, чтобы присоединиться к беседе?

- Не только, степеннейший Амр, - ответил эзер. - Со мной те, кто хочет видеть Муджаддида. Я прошу, чтобы ты испытал их сердца священным огнём.

- Что же, хорошо, - кивнул ифрит. - Как только мы закончим, я проведу ритуал. Вы можете стать в ближний круг.

Аврангзеб шагнул в поддон с белым пеплом, подняв облачко тонкой пыли.

- Становитесь на чёрное поле рядом со мной, - приказал он.

Поднявшись на возвышение, мы с Зенит вошли в лепесток, наполненный чёрной угольной крошкой. Хрупкие кристаллы с треском рассыпались под ногами. Аиша тоже влетела в круг и зависла над соседним поддоном, не потревожив пепел.

Машалы поклонились друг другу и синхронно протянули руки к чаше с огнём. Пламя взметнулось белым столбом и снова опало. Старший из двух ифритов заговорил нараспев:

- Собравшись здесь, в доме огня, воздадим хвалу пламени истины, пламени очищающему, пламени всепобеждающему!

- Да не угаснет его искра в наших сердцах! - ответил тот, кого звали Амр.

- Поблагодарим же и степеннейшего Амра-челеби, пригласившего нас разделить с ним тепло истинного очага и обсудить тайны бытия, - церемонно произнёс мастер Арвангзеб.

- Мир тебе и благословение, степенный собрат! - пропел старший ифрит.

- Мир, свет и благословение всем собравшимся в доме огня! - ответил Амр, повернувшись к прихожанам.

Те молча поклонились ему, и машал снова повернулся лицом к чаше.

- Я слышал, степеннейший Амр-челеби, - произнёс старший ифрит, - будто ты, вслед за рилмани-отступником, утверждаешь, что все четыре первоосновы - суть одно, и различия между ними полагаются умозрительно. Так ли это?

- Да, саид Самеддин, - ответил тот. - Выслушав то, что излагает почтенный Аанико-челеби, я заключил, что в его словах есть истина.

- Но нет ли в них умаления пламени, угашения пламени, отрицания пламени?

- Думаю, степеннейший Самеддин-челеби, - вступил в беседу мастер Арвангзеб, - нам стоит рассмотреть учение саида Амра и решить это для себя.

- Согласен с тобой, саид Арвангзеб, - легко поклонился ему Самеддин.

- В таком случае, степеннейший Амр, - обратился эзер ко второму машалу, - изложи нам свои воззрения.

- Сперва рассмотрим, степеннейшие, - начал молодой ифрит, - то, что было передано нам древними. Мы приняли, что все вещи в мире состоят из четырёх первооснов - огня, воздуха, воды и земли. Эти первоосновы, соединяясь в силу любви или отталкиваясь в силу ненависти, находятся в постоянном движении, перемещаясь, смешиваясь и разъединяясь. Они неизменны и вечны, тогда как вещи складываются из них, подобно тому, как стена сложена из кирпичей и камней. Мы также полагаем себя духами стихий, состоящими лишь из одной первоосновы. Ифриты - из огня, джинны - из воздуха, мариды - из воды и дао - земли.

- Верно, - согласился Самеддин, - и доказательством тому является наша способность властвовать над своей стихией, но не над прочими тремя. Джанн же, наши рабы, имеют примеси всех четырёх, как и смертные, а потому не могут управлять ни одной.

- Что же ты тогда скажешь про эзери? - хмыкнул Аврангзеб.

- Всем известно, почтенный, - не растерялся Самеддин, - что твой народ соединяет в себе огонь и землю, а потому непревзойдён в кузнечном деле.

- Рассмотри тогда, степеннейший Самеддин, способность джиннов призывать молнии, - продолжил Амр. - Пусть молния зарождается в воздухе, но по сути она - чистейший огонь, средоточие величайшего жара, воспламеняющего сам воздух. Получается, джинны могут властвовать и над огнём?

- Ты сам говоришь, степенный собрат, что молния порождается воздухом, - возразил ему старший ифрит. - Но огонь, возникающий сам по себе, над которым властны мы, ифриты, джиннам недоступен.

- Позволь не согласиться с тобой, саид Самеддин. Разве огонь, который ты призываешь, возгорается сам по себе, а не от твоего внутреннего жара?

- Пожалуй, ты прав, саид Амр, - кивнул тот. - Но что это меняет?

- Получается, что для возникновения пламени, нужны три условия: жар, топливо и благоприятное окружение.

- Что ты называешь благоприятным окружением? - спросил Самеддин.

- Если ты нагреешь кусок дерева на воздухе, он загорится. Но погрузи его в воду или зарой в землю, и ничего не произойдёт.

- Если жар достаточно силён, - возразил старший машал, - то земля оплавится, а вода обратится в пар.

- Прекрасно, степеннейший собрат! Ты уже видишь, что, хотя вода считается вечной противоположностью огня, она не всегда может противостоять жару. Более того, в особо благоприятном окружении вода способна гореть!

- Прости, саид Амр, - покачал головой Самеддин, - но мне трудно в это поверить.

- Я тоже не верил, - ответил младший ифрит, - но саид Аанико добыл некий очень ядовитый газ, в котором горит и вода, и металл. Я видел это собственными глазами, и Аврангзеб-челеби тоже.

- Да, это так, - подтвердил ювелир.

- Хвала истинному пламени! - воскликнул Самеддин. - Но как из этого, поистине чудесного, свидетельства можно вывести неразличение стихий?

- Теперь, когда мы подошли к этому вопросу, - произнёс Амр, - следует уточнить, что же мы имеем в виду под единой первоосновой. Ни саид Аанико, ни я, не утверждаем, будто огонь - то же, что и земля, либо воздух - то же, что и вода, а очевидные отличия свойств рождаются только в нашем сознании. Мы говорим, что огонь, вода, земля и воздух созданы из одной первоосновы, единого материала, только различным способом, как стену можно слепить из сырой глины, а можно сначала вылепить кирпичи, обжечь их, и только тогда складывать.

- Это будет нелегко доказать, - ответил Самеддин.

- Согласен, степенный собрат, но мы попытаемся. И в этом нам поможет наш гость, не имеющий внутреннего жара, но способный зажигать огонь, подвластный ифритам, - Амр повернулся ко мне. - Скажи, почтенный, каким образом ты заставляешь загореться волшебное пламя?

То, что жрец огня обратился ко мне с подобным вопросом, было ещё большей неожиданностью, чем то, что он распознал во мне волшебника. Ненадолго задумавшись, я ответил:

- Мне кажется уместным такое уподобление: в древности люди, чтобы добыть пламя из древесины, брали ветку твёрдого дерева и прокручивали её в выдолбленном стволе мягкого дерева, чтобы от трения возник жар, и от жара загорелся огонь. Так и я, чувствуя поток магической силы, направляю его наподобие вихря, чтобы частицы воздуха терлись друг о друга с огромной скоростью, и через малое время воздух в том месте воспламеняется. Поэтому, с позволения степеннейших машалов, если мы полагаем, что воздух отличен от огня, и в нём не содержится зачатков огня, то остаётся лишь заключить, что трение является причиной огня.

- Благодарю тебя, почтенный гость, - учтиво кивнул мне машал, и продолжил: - Руководствуясь этим и другими примерами, мы и выводим, что все вещи состоят из одинаковых малых частиц, между которыми в разной степени проявляются отношения притяжения и отторжения. Так, в воздухе частиц мало, силы притяжения и отталкивания между ними равно малы, и их легко заставить двигаться быстро и соударяться друг с другом, поэтому он легко воспламеняется. В воде частиц больше, силы притяжения между ними больше, но и силы отталкивания велики, а потому вода текуча, непостоянна, и частицы её крайне тяжело заставить сближаться и тереться друг о друга. В твёрдых же материалах притяжение намного сильнее отторжения, оттого они тяжелы и тверды. Но силы притяжения в них разные - в дереве они относительно малы, поэтому его легко зажечь, в земле больше, в металлах же - наибольшие. Умозрительность же наименований в том, что мы полагаем воздух чем-то единым, тогда как в нём есть и тончайший водяной пар, и различные газы. Ведь то, что выделяется при воздействии кислоты на известняк, и то, что воскуряется при горении красной ртути, легко, летуче и сжимаемо, но на этом сходства заканчиваются. Рудничный газ на взгляд и запах неотличим от кислорода, но первый убивает, второй же даёт жизнь смертным. То же и с землёй - есть различные камни, глина, песок, пепел, и всё это имеет разные свойства, мы же говорим "земля", как если бы это было нечто единое. Несомненно, и пламя бывает жёлтым, синим, белым, зелёным, бывает способно расплавить металл, но бывает и холодным.

- Тогда по какой же причине существуют раздельно План Огня, План Воды, План Воздуха, План Земли? - спросил его Самеддин-челеби.

- Несомненно, по той же, по какой существуют Лимбо, Механус, Целестия, Арборея, Баатор и Бездна, - убеждённо ответил Амр. - То, что называют магической материей, приобретает вид, рождённый убеждениями жителей Плана и обитателей материальных миров.

- Если ты прав, то распространение твоего учения способно смешать наши планы и погрузить их в Первичный Хаос! Не боишься ли ты этого?

Амр не успел ответить. Гремя сапогами и бряцая оружием, в зал ворвались вооружённые длинными копьями ифриты в золочёных нагрудниках. Повязанные вокруг остроконечных шлемов алые тюрбаны скрывали их лица, и только глаза горели мрачным огнём. Вслед за гвардейцами в храм вплыл полный ифрит с длинной чёрной бородой, одетый в раззолоченный кафтан и пышную шёлковую чалму. За ним следовал высокий гуманоид с серебристой кожей в кожаном дублете, какие любят жители Внешних Земель. Глаза незнакомца скрывали странные громоздкие очки с зелёными стёклами. Рядом с ним в полуметре над землёй парил самый странный голем из всех, что я видел. Тело конструкта было составлено из правильных геометрических тел, выкованных из тёмного металла. Плоская голова - накрытый блином короткий цилиндр - была усыпана по кругу сияющими жёлто-зелёным светом глазами.

- Бунтовщики и богохульники! - зычным басом проревел ифрит-вельможа. - Довольно вам смущать сердца людей и расшатывать основы трона! Покайтесь, и я обещаю вам быструю казнь!

Гнев вспыхнул в глазах Аиши.

- Ты... - начала она, но осеклась.

Машал Самеддин поднял указательный палец к небу.

- Это ты - исказитель веры, Руахаддин, любитель нововведений и убийца невинных, пытавшихся тебя обличать! Ты можешь победить нас сегодня, но не в Последний День!

С этими словами жрец громко хлопнул в ладоши, и пламя взметнулось над лепестками, поглотив нас.

***

- Ушли! - с досадой бросил Великий Визирь.

- Недалеко, - тонко улыбнулся рилмани и достал из кармана маленькую прозрачную сферу, в которой мерцал алый огонёк.

- Превосходно, друг мой, - потёр ладони шейх Руахаддин. - Они верят, что ключ есть только у них. Что же, докажем, что их заблуждения воистину губительны.

Визирь повернулся к застывшим стражам из гвардии султана.

- Оцепить храм, никого не впускать!

- Что с прихожанами, мой господин? - спросил командир стражи.

- В темницу, - приказал визирь. - Пусть это будет уроком для остальных.

Эмиссар рилмани подошёл к огненной чаше и точным движением закинул в неё сферу-ключ. Пламя снова взметнулось над лепестками-поддонами, превращаясь в багрово-жёлтую арку портала. Рукой, закованной в гибкую латную перчатку, он указал в центр арки, и варахут, мигнув огнями, влетел в бушующий огонь. Цезарь Гриммельс и шейх Руахаддин последовали за ним.

***

Сорен, Шаварш, Грга и Прхал вышли на безлюдную площадь перед храмом "Нар аль-Никаа". Увенчанный золочёным куполом гранитный куб дома огня был окружён угрюмыми копейщиками из полка Неугасимых. Обитатели Авенсины, которым не повезло оказаться здесь, спешили юркнуть обратно в переплетение переулков, но юный джинази уверенно пересёк площадь и подошёл к двум стражам, преграждавшим вход.

- Брат Шахваз, - приветствовал он почтительным полупоклоном начальника стражей.

- Брат Прхал, - глухо ответил гвардеец из-под скрывавшей лицо повязки. - Проход открыт. Действуй, с благословением отца.

Маленький отряд вошёл в пустой зал. Над круглым возвышением в его центре пылала арка чистого пламени, за которой смутно угадывался полутёмный коридор. Юный джинази, не оглядываясь, нырнул в арку, и его фигура смазалась, словно отгороженная пустынным маревом.

- Соберитесь, - рыкнул Грга. – И присматривайте за нашим принцем. Сдаётся мне, он задумал какую-то гадость.

Сорен быстро кивнул. Пока что у них с Прхалом, одним из сыновей сераскира(12) Башамгурды, были общие цели и общие враги. Но атаон прекрасно знал, что подобные союзы чреваты неприятными сюрпризами. Рефлекторно набрав воздуха в лёгкие, он шагнул сквозь дымную завесу.

Вырубленный в цельной обсидиановой скале коридор слабо освещали дымящие факелы. Под ногами скрипел мелкий гравий. Анархисты осторожно пробирались вперёд, опасаясь засады, но в чёрном лабиринте было удивительно тихо. Прхал уже успел скрыться за ближайшим поворотом.

- Ни криков, ни лязга оружия, - проворчал Шаварш. – Не нравится мне это.

Сорен остановился, заметив на полу источник красноватого света.

- Что там? – спросил воин.

- Пряжка, - ответил полуэльф. – или бляха от портупеи. И куча мелкой пыли, как будто кого-то разнесли лучом дезинтеграции.

- Почему как будто? – фыркнул Грга. – Возьми эту штуковину: от неё света побольше, чем от факелов. И давайте быстрее, а то пропустим всё веселье.

Группа перешла на бег. Коридор петлял, то сужаясь, то расширяясь. Кое-где стены были оплавлены: варахут расширял себе проход. Пятна золы попадались всё чаще. Кое-где в них лежали заговорённые сабли, кинжалы и мелкие детали экипировки.

Повернув за очередной выступ, трое бойцов чуть не опрокинули Прхала. Юный волшебник стоял у входа в огромный зал, освещённый фосфоресцирующими сталактитами, крутя в руках маленький чёрный шарик. Его напряжённый взгляд был прикован к сражению впереди. Маленькая группа защитников пещеры сгрудилась под тонким магическим куполом. Ядовито-зелёные лучи варахута рвали этот мыльный пузырь в клочья, но на месте снесённого барьера тут же вырастал новый.

- Какого балора мы ждём? – прохрипел Грга.

Волшебник не обратил на него внимания. Конструкт распылил наспех выстроенную волшебную стену из обсидиановых глыб и тут же выстрелил снова. Один из его противников, жрец-ифрит в белом тюрбане исчез в облаке пыли. Несколько бойцов-джанн выскочили вперёд, покупая время для заклинателей. Сорен с изумлением увидел среди них фигуру, закованную в характерный серебристый доспех. Варахут снова полоснул по защитникам лучом смерти. Джанн рассыпались в прах, но вокруг гитъянки вспыхнуло дрожащее сияние планарного щита. Мечница пошатнулась и подняла свой клинок в упрямом салюте. Рядом с ней вдруг появился темноволосый человек в мешковатой робе и с неразборчивым воплем швырнул в конструкта несколько метеоров.

- Провалиться мне в лабиринт, - прошептал Сорен. – Эти-то что здесь делают?!

Броня варахута могла выдержать удар полубога, но вот управлявшему им рилмани пришлось отскочить, размахивая руками для равновесия. Стальное порождение кузниц Механуса неуклюже заворочалось, следуя указаниям латной перчатки.

- Взрывай его, разрази тебя Бездна! – заорал полуэльф, но Прхал даже не пошевелился.

Атаон прыгнул на него, и больно ударился о невидимый щит. Зашипев от злости, Сорен выбросил вперёд руки, и с его пальцев сорвались потоки яркого света. Щит джинази вспыхнул и рассыпался, а юный маг от неожиданности выронил чёрную сферу. Выругавшись, он рванулся за ней, но Грга выстрелил липким языком, втянул шарик в пасть и с хрустом раздавил его острыми зубами. Мир содрогнулся.

***

С каждым разорванным плетением, с каждым погибшим соратником надежда на спасение таяла. Стрелы и огненные шары не наносили конструкту видимого вреда, да и времени хватало только на то, чтобы выстраивать одну хрупкую защиту за другой. Мигнул и рассыпался искрами стихийный щит Аиши. Я успел собрать из щебня рыхлую стену, но в следующее мгновение она отправилась в небытие. Амр начал новое плетение, но ядовито-зелёный луч превратил его в облако пыли. Ни я, ни Самеддин не успевали его заменить.

- Отвлеки его, - крикнула Зенит, указывая на сереброкожего рилмани.

Я рывком вытащил из кармана восковые шарики с серой и белым фосфором, а гиш взмахнула мечом и с боевым кличем бросилась вперёд. Несколько воинов-джанн ринулись за ней, но они только помешали гитъянки маневрировать. Луч смерти полоснул по фаланге мечников. Исчезли в клубах дыма бородатые воины, вспыхнул и рассыпался сияющими осколками планарный щит Зенит. Гиш пошатнулась, когда плетение альхуна снова вцепилось в неё мертвой хваткой, но выпрямилась и с мрачным вызовом подняла серебряный клинок в последнем салюте. Я с воплем прыгнул вперёд и швырнул в прячущегося за корпусом голема рилмани один за другим пять метеоров. Эмиссар отскочил, нелепо взмахнув руками. Варахут заворочался, пытаясь распознать его жесты. У меня оставалось последнее, практически бесполезное заклятие: волшебный снаряд. "Пусть хоть кто-то уйдёт отсюда живым", - подумал я, и вытащил из сумки лампу Аиши. Простое плетение заставило золочёную безделушку метнуться к варахуту, и тот выстрелил в неё зелёным лучом. Лампа взорвалась, разбивая оковы джинньи. Я повернулся к Зенит, но не успел ничего сказать. Ослепительная вспышка разорвала корпус варахута, рой острых осколков с визгом рванулся к нам, и в тот же миг неведомая сила повлекла нас прочь. Мы неслись сквозь пространство и время, глядя, как в безмолвной пустоте растёт и распространяется во все стороны белое пламя, словно формирующийся кристалл льда выбрасывая языки-копья. Едва не коснувшись нас, ослепительные щупальца замерли, а потом резко отдёрнулись, оставляя лишь тьму, тишину и покой.

***

Сорен открыл глаза и зашипел от боли. Тело ломило так, как будто его долго и тщательно били ногами. Рядом потрескивал костёр, его дрожащий огонь отражался от стен и потолка маленький пещеры. Возле него сидело несколько смуглых бородатых джанн.

- Где я? - прохрипел полуэльф.

- На Плане Земли, - ответил из темноты Шаварш.

Атаон сел и осмотрелся. Его товарищи расположились у стены. На шлеме воина красовалась внушительная вмятина, а голова гормиля была замотана окровавленной тряпкой. Прхала нигде не было видно.

- Сколько времени прошло? - спросил атаон.

- Часов шесть-семь, - проворчал Грга.

Шаварш протянул полуэльфу фляжку с финиковой водкой. Сладкая жидкость обожгла горло и желудок, но боль от ушибов на время отступила. Сделав ещё один глоток, Сорен вернул фляжку воину.

- Что произошло? - наконец, спросил он.

- Прхал подложил нам знатную свинью, - мрачно ответил Шаварш. - Заряд был мощнее, чем мы думали. Рвануло так, что потолок обвалился ко всем балорам. Чароплёт сразу телепортировался, а нас посекло камнями.

- Кто-то еще выжил?

- Да пёс его знает, - пожал плечами анархист.

- Визиря и рилмани снесло вчистую, - уверенно сказал Грга. - Слишком близко стояли. Так что Башамгурда со дня на день станет новым визирем, а там и до смены династии недалеко. Даже хорошо, что Прхал закрыл ту прореху, через которую мы сюда пролезли. В Латунном Городе сейчас лучше не появляться.

- Надеюсь, Крарак успел смыться в Клетку, - буркнул Шаварш.

Сорен тяжело вздохнул. Шансы на то, что Менандр и Зенит выжили в этом взрыве, стремились к нулю.

- Как будем отсюда выбираться? - спросил он.

- Долго, - проворчал Грга. - Хорошо, что несколько джанн укрылось в коридорах. Они знают дорогу к порталу в Битопию, но до него не меньше двух недель пути. А оттуда в Сигил тоже путь неблизкий.

Сорен прислонился к холодной стене и закрыл глаза. Что ждало его в Сигиле? Обед и уютная комната или гнев Флогисто и камера в подвале Разрушенного Храма?

- Почему он медлил? – глухо пробормотал полуэльф.

- Кто, Прхал? – переспросил Шаварш. – Думаю, хотел взорвать и Аанико, но тот так и не появился.

Сорен снова умолк, размышляя над превратностями судьбы. Он, всё-таки, спас философа, о котором почти ничего не знал, но не сумел уберечь от гибели своих друзей. Так бывало уже не раз, и всё, что он мог сделать раньше, всё, что он сделает теперь – позаботится, чтобы их имена были высечены крупным шрифтом на чёрных камнях Обелиска Памяти возле Мортуария в Сигиле.

---------------

1 Эфенди – вежливое обращение к грамотному знатному человеку в Османской империи. Происходит от греческого αφέντης–человек, способный защищать себя в суде.

2 Дом Каннит – один из отмеченных драконами домов Эберрона, известный своими магическими изобретениями, главное из которых – молниеносные поезда.

3 Маготехник (англ. magewright) – в мире Эберрона так называется любой ремесленник, вплетающий магию в свои изделия. Как правило, не владеет высшей магией. Маготехники, способные создавать мощные артефакты, называются изобретателями (англ. Artificer).

4 Пламя и пепел (араб.)

5 Мидани – язык торильской Закхары, один из разговорных языков на стихийных планах.

6 Аскер-ханым (тюрк.) – женщина-воин, учтивое обращение к знатной даме из военного сословия в османской империи.

7 Баразхад – система звукового письма, распространённая на стихийных планах и в Бездне.

8Муджа́ддид (араб. مجدد‎ )— реформатор, обновитель.

9Машал – (тюркск.Факел, факельщик) высший чин в иерархии жрецов огня, его носитель обладает вероучительным авторитетом.

10 Шура (от перс.совет) – большой государственный совет султаната ифритов.

11 «Огонь Очищения» (араб.)

12 Сераскир – заместитель Великого Визиря, возглавляющий войска султаната ифритов.

Камень седьмой. Метаморфоза.

Хранилище приватного сенсориума, ячейка 109511. Друза красной шпинели. Собственность Менандра Эвкратида. Записан в восьмой день седьмого месяца 127 года правления фактола Хашкара.

Я очнулся в мягкой постели и долго с удивлением разглядывал деревянные балки потолка. Легкий ветер играл кремовыми занавесками, впуская в комнату солнечные лучи, крики чаек и запах нагретой хвои. Судя по скошенному потолку, маленькая спальня со светлыми дощатыми стенами располагалась в мансарде большого дома. Повернув голову, я увидел плетёный стул, на спинке которого висел выстиранный и отглаженный светло-кофейный плащ Каиса. На сиденье, поверх стопки незнакомой чистой одежды лежали узорчатые наручи псиона. Значит, все произошедшее не было сном, и мои воспоминания, тяжёлые и смазанные, исключали еще одну гипотезу. Я не умер и не стал просителем Верхних Планов, хотя обволакивающее чувство умиротворения подсказывало, что оказался я именно там, а не в одном из миров Прайма. Я осторожно потянулся, ощущая шелковистую поверхность льняных простыней, и встал. Не было ни тошноты, ни боли - ничего кроме обычного онемения мышц, сопутствующего долгому сну. Сделав несколько наклонов и приседаний, я окончательно убедился в том, что полностью здоров.

В моей комнатке помещалась только узкая кровать, пара стульев и низкий табурет у двери, на котором стоял медный таз с тёплой водой. Умывшись, я надел рубаху и шаровары из неокрашенного льна и, на всякий случай, наручи гитъянки. Обуви нигде не было видно, но тёплый дощатый пол словно приглашал пройтись по нему босиком. Отдёрнув занавески, я выглянул в окно. Большой двухэтажный дом стоял на каменистом речном берегу посреди редкого хвойного леса. Приземистые сосны с толстыми стволами, причудливо изогнутыми ветками и плоскими пышными кронами врастали мощными корнями в трещины между округлых валунов. Поодаль виднелась обитая позеленевшими медными листами крыша лодочного сарая, от которого отходил, светлой чертой взрезая спокойные волны, узкий дощатый пирс. На конце его, рядом с лёгким переносным мольбертом, стоял человек в белых свободных одеждах. Художник писал быстрыми мазками, то и дело вглядываясь в даль, скрытую от меня коньком крыши. Крепко ухватившись за оконную раму, я перевесился через подоконник, чтобы увидеть весь пейзаж. Огромная флотилия тяжёлых барж заполонила речную гладь, загораживая укутанный лёгкой дымкой дальний берег. Присмотревшись, я понял, что неуклюжие угловатые посудины битком набиты модронами. Ветер наполнял широкие прямоугольные паруса, а привязанные к бушпритам почти неразличимыми канатами летающие квадроны с усилием корректировали курс. Я, наконец, осознал, где нахожусь. Передо мной текла великая река Океанус, соединяющая все Верхние Планы. Марш модронов вступил в благословенные пределы Элизиума, царства покоя и отрешения от забот. Но это значило, что с момента боя с варахутом прошло не меньше месяца! Острая тревога пронзила мое сердце. Как я мог наслаждаться безмятежностью плана, не зная о судьбе любимой? Я распахнул дверь спальни и скатился вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки.

Зенит сидела за крепким дубовым столом посреди просторной гостиной с высокими окнами, за которыми неспешно катила зелёно-голубые волны река. Черты лица гиш разгладились, а стянутые обычно в тугой хвост мягкие чёрные волосы рассыпались по плечам. В простом белом платье с широкими рукавами она казалась обманчиво хрупкой. Я замер на пороге, залюбовавшись, и Зенит, заметив меня, подняла взгляд от тяжёлого фолианта, чьи пожелтевшие от времени страницы были заполнены изящными литерами драконьего иохарического(1) письма.

- С возвращением, - сказала она с тёплой улыбкой.

- Ты выглядишь… - я растерялся, не найдя подходящего эпитета, - лучше.

- Этот план исцеляет меня, - кивнула гиш. – Жаль, что нам нельзя остаться здесь. Может быть, потом, когда груз прожитых лет станет слишком велик и забвение покажется хорошей идеей… Но пока даже хозяин этого места не рискует жить на Амории(2) дольше месяца.

- Хозяин? – переспросил я. – Кто он?

- Волшебник по имени Аанико. Тот, кого Аиша называла Муджаддид. Ифриты считают, что он – рилмани, но я чувствую нечто иное, странно знакомое…

- Ты снова ощущаешь потоки? – обрадовался я.

- Отчасти, - задумчиво ответила Зенит. – Пока я здесь, в этом доме, не нужен столь плотный щит. Но я чувствую, что вскоре его придётся вернуть.

- Значит, Аиша не смогла рассеять чары альхуна, - помрачнел я.

- Она спасла нас от гибели, это уже невероятно много, - с лёгким упрёком сказала гиш.

- Да, конечно, - согласился я.

- Пока ты спал, - продолжила гитъянки, - Аанико работал над книгами альхуна, которые нашлись в сумке… Он необычно участлив. Не будь мы на верхних планах, я бы решила, что нам придётся очень дорого расплачиваться за его помощь.

- Не исключено, - улыбнулся я. – По крайней мере, вряд ли платой будет участие в Войне Крови.

- Не будет, - раздался уверенный голос.

В гостиную стремительно вошёл высокий человек лет шестидесяти, одетый в свободную белую рубаху с жёстким воротником, испачканную масляными красками. Тонкие седые волосы волшебника были собраны на затылке в тугой узел на восточный манер, аккуратно подстриженные усы и короткая борода обрамляли открытое лицо с полными щеками и прямым носом. Светло-карие глаза весело глядели на нас из-под густых бровей. Магические вихри закручивались вокруг него, не оставляя сомнений в том, что передо мной мастер наивысшего ранга среди тех, кого мне доводилось встречать.

- Рад видеть вас бодрым и рассуждающим, коллега, - усмехаясь в бороду, обратился он ко мне.

Подобное обращение со стороны архимага подкупало, но я был уверен, что это – лишь дань этикету.

- Рад знакомству с вами, почтенный мастер, - вежливо поклонился я. – И благодарю вас за гостеприимство.

- Ах, оставьте церемонии, - махнул рукой он. – Вы вызволили мою ученицу из плена, для меня это много значит. Не говоря о том, что ваша проблема интересна сама по себе. У меня есть соображения на этот счёт, но сперва стоит позавтракать.

Аанико легко повёл рукой, и тяжёлый том, лежавший перед Зенит, перепорхнул на подоконник, а вместо него на столе появилась расшитая цветами скатерть. В центре неё возникло два больших блюда с паровыми булочками из рисовой муки, а перед каждым из нас – фарфоровая пиала с душистым чаем. Воздушные булочки словно таяли во рту, а чай сам собой появлялся в пиалах до тех пор, пока мы, насытившись, не откинулись на спинки плетёных стульев.

Очистив стол взмахом руки, архимаг пригласил нас на залитую солнцем веранду, где приятно пахло соснами и речной свежестью. Мерный плеск волн и шелест ветра в кронах деревьев убаюкивал. Некоторое время мы молчали, очарованные красотой природы, затем волшебник заговорил.

- Экспериментальные заклинания всегда сложно распутать. Автор вторгается в области, устройство которых не слишком хорошо представляет, и результат зачастую удивляет его самого. Я внимательно изучил записи Свенкубама – так звали вашего альхуна, и понял, что он хотел сделать…

Я чуть наклонился вперёд, ловя слова старого волшебника. Зенит прислонилась к стене веранды и, закрыв глаза, подставила лицо солнечным лучам. В ярком свете весеннего дня казалось, что её бледно-жёлтая кожа светится изнутри.

- Три основных канала, вы, несомненно, определили, - полувопросительно-полуутвердительно произнёс Аанико.

- Бездна, план негативной энергии, какой-то из миров Прайма, - ответил я, заполняя паузу.

- Верно, - кивнул архимаг и повернулся к гиш: – Первый канал связывает вас с владениями Маанзекориана, иллитидского божества тайн и всеобъемлющего понимания. До тех пор, пока он открыт, Маанзекориан будет видеть и слышать всё, что доступно вам.

Гитъянки тяжело вздохнула, на её лице промелькнула гримаса отвращения и боли.

- Второй канал медленно иссушает вас, превращая в сосуд для одной из сущностей, находящихся на том конце третьего канала.

- Коллективная филактерия(3) альхунов, - вспомнил я.

- Получается цереморфоз без личинки, - горько усмехнулась гиш.

- Получается, - хмуро кивнул Аанико. – Дополнительные плетения связывают и стабилизируют эти три канала, и здесь наверчен такой клубок, что даже мне в одиночку не справиться. По правде говоря, наиболее реалистичным выходом была бы трансформация Инкантериума. Тогда вы просто проглотили бы энергию, лежащую в основе этих плетений, как булочки.

- Но секреты Инкантериума утрачены, - уныло завершил я.

Волшебник задумчиво погладил бороду.

- Строго говоря, нет, - медленно произнёс он, - но нам они в любом случае недоступны. Добиться внимания и признания оставшихся членов братства Арканы будет почти так же трудно, как уничтожить то, что находится на другом конце каждого из каналов. Поэтому остаётся один выход: обратиться за помощью к коллегии магов, наиболее сведущих в чарах иллитидов.

- Вы имеете в виду… - начала Зенит.

- Её Величество Влаакит и королевских ч’р’ай(4), - утвердительно кивнул Аанико.

Гиш нахмурилась:

- После всего случившегося вход во Дворец Шепота для меня закрыт.

Я задумался, массируя пальцами виски. Безумная мысль крепла в моём мозгу. Альхун утверждал, что мой учитель Кролаак сделал меня более восприимчивым к метаморфозам, а это значило…

- Мастер Аанико, - осторожно произнёс я, - вы можете провести перманентную трансмутацию?

Довольная улыбка появилась на губах архимага.

- Можно сказать, это моя врождённая способность. Хотите реализовать свой хаотический потенциал? – подмигнул он мне.

- О чём вы? – подозрительно прищурилась Зенит.

- Помнишь, я говорил, что меня учил серый слаад? – спросил я.

- Да, - кивнула она, - Кролаак, кажется?

- Так вот, он, похоже, хотел превратить меня в своё подобие.

- Все слаады хотят превратить тебя в одного из них, - фыркнула гиш. – Это роднит их с иллитидами.

- Этот мог манипулировать материей на более тонком уровне, чем яды и личинки, - продолжил я. – Он вложил в меня способность и стремление стать слаадом. Я не осознавал, что это желание не моё собственное, пока альхун меня не просветил.

Зенит вздохнула.

- Не рассказывай это вблизи Заставы, - попросила она.

- Хорошо, - улыбнулся я. – Так вот, если подтолкнуть это в нужном направлении, я могу превратиться не только в слаада.

- А в кого, например? – нахмурилась гиш.

- В гитъянки, - с довольной улыбкой ответил я. – Одного весьма определённого типа по имени Каис.

- Псиона, который хотел тебя убить? – она на несколько мгновений склонила голову, прислушиваясь к вихрю моих мыслей. – Рискованно, но может получиться.

- Ты согласна с моим планом? – взволнованно спросил я.

Зенит закрыла глаза и нервно сплела пальцы, а затем вдруг обречённо улыбнулась.

- Да. Только постарайся остаться внутри таким же, как сейчас.

- Внутреннее неразрывно связано со внешним, - с грустной улыбкой произнёс Аанико. – Но мы постараемся не перейти точку невозврата.

Подготовка заняла около суток. Первым делом архимаг выудил из моих воспоминаний образ псиона, а затем уединился в мастерской, приказав мне повторять старые упражнения по превращению объектов, которым учил меня Кролаак.

Я расположился на полу в углу гостиной, разложив вокруг аккуратно нарубленные куски дерева. Зенит села у окна, положив на колени дневник иллитида. Морщась от напряжения, она водила четырьмя пальцами по выпуклым прерывистым линиям псионического письма квалит(5), иногда делая быстрые пометки на листке бумаги.

Я с нежностью посмотрел на неё, а затем сконцентрировался на первом бруске. Сперва казалось, что магический поток обтекает его, закручиваясь, как вода в быстром ручье. Но постепенно приходило понимание, что дерево Элизиума соткано из той же основы, что и поток. Частицы слипались, образуя ребристое переплетение волокон, но оставались в движении, дрожа, сталкиваясь, меняясь местами. Они были готовы смешаться, разлететься в стороны и опять соединиться, как исчезают и превращаются вещи в Лимбо, стоит о них забыть. Я подтолкнул поток, и в бруске забурлили миниатюрные вихри. Ткань дерева потекла, превращаясь в аморфную массу, а затем стала меняться, следуя цепи ассоциаций. Я начал с простого: растекающееся дерево, как смола, вытекающая из его пор. Смола застывает, превращаясь в янтарь. Лишние частицы слетают с поверхности, делая её гладкой и прозрачной. Открыв глаза, я с удовлетворением увидел перед собой крупный полированный кусок смолы в форме яйца. Внутри застыло причудливое переплетение золотистых древесных волокон. Неплохо для начала.

Дальше стало легче. Укреплённый уверенность, что превращение возможно, я трансформировал бруски один за другим. Бронзовый слиток, друза красной шпинели, модель Зала Празднеств, статуэтка Фемиды, ворох сухих листьев, гриб-трутовик, букет пышных белых хризантем. Солнце клонилось к закату, и гиш утомлённо отложила записи альхуна. Я неуклюже встал, разминая затёкшие ноги, затем подошёл к столу и положил перед ней пушистые цветы. Гитъянки осторожно провела пальцем по округлым лепесткам.

- Знаешь, что означает моё имя? – неожиданно спросила она.

- Догадываюсь, что не то же, что его омоним из всеобщего, - ответил я, - но само слово мне не знакомо.

- Это т’ла’су, сокращение от Зен’и’кит.

- Дух знамени? – неуверенно перевёл я.

- Метафора, - пояснила гиш. – Она может означать ветер, или вот этот цветок. Их изображали на знамёнах Предшественников(6), и это, пожалуй, единственное, что мы о них помним. Если верить записям Свенкубама, иллитиды помнят свою древнюю историю не лучше.

- Странно, если учесть их способность впитывать чужие воспоминания.

- Похоже, древние мозги тоже страдают деменцией, - пожала плечами Зенит. – Этот альхун, к примеру, считает высшую нежить вроде себя лучшими хранителями знаний.

- Я встречал свидетельства того, что филактерии личей тоже деградируют, - улыбнулся я. – Так что нет в мире совершенства. Но я не ожидал, что Свенкубам окажется историком.

- Я тоже, - кивнула гитъянки. – Собиратели знаний – достаточно редкое кредо(7) иллитидов, а собиратель, следующий заповедям Маанзекориана, редок вдвойне. Помнишь тех заражённых модронов?

- Забудешь такое, - хмыкнул я.

- Альхун не просто выводил новую породу рабов, а искал способ взломать Бесконечную Сеть Праймуса. И больше всего остального его интересовали сведения о древних мирах империи иллитидов и предшественников гит.

- Ещё один искатель золотого века, - вздохнул я.

- В случае иллитидов это оправдано, - возразила Зенит. – Нынешние свежеватели рассудка – дикари по сравнению с жителями древней империи. Когда-то эта раса меняла облик целых миров, а сейчас ютится в пещерах.

- Мятеж Гит лишил их многого, - согласился я.

- Да, и Свенкубам одержим желанием понять, чего не учли иллитиды, изменяя нас. Для этого ему нужно было узнать, кем мы были изначально, и, возможно, в этой рукописи скрыты ключи от прошлого нашего народа.

- Я буду рад помочь тебе в этом исследовании, - искренне произнёс я.

- Если в записях альхуна есть зёрна истины, помочь мне захочет сама королева, - ответила гитъянки.

- Значит, у нас есть шанс добиться аудиенции, - улыбнулся я в ответ.

**

На следующий день перед обедом архимаг пригласил меня в свою лабораторию. Мы спустились в подвал и, миновав несколько комнат, уставленных разнообразными магическими устройствами и принадлежностями, оказались в небольшом помещении с мягкими стенами.

- Такого комфорта не было даже на Заставе, - усмехнулся я.

- Процедура может быть болезненной, - строго ответил Аанико. - К тому же, лучше всего, чтобы нас не отвлекали посторонние звуки.

На полу уже была выложена сложная композиция из силовых кристаллов, а на стене передо мной висел выполненный серебряным карандашом(8) набросок. На нём Каис стоял перед большим зеркалом, касаясь пальцами его поверхности, а оттуда, копируя жест, смотрел на него я. От рисунка исходило странное напряжение, как будто тонкая грань, отделяющая реальность от фантазии была готова в любой момент лопнуть.

- Искусство преломляет реальность, - произнёс архимаг, проследив за моим взглядом. – Направляет наше внимание, усиливает уверенность в том, что изображённое возможно, поскольку здесь, на этом полотне, оно уже существует. А уверенность, как вы знаете, способна менять ткань Планов.

- Я хотел бы научиться такому искусству, - задумчиво произнёс я, - но в подобной круговерти событий это вряд ли возможно.

- Вы уже, отчасти, знакомы с магической компонентой, - ответил Аанико. – Осталось только достичь мастерства в живописи, скульптуре, работе с тканью или с текстом. Но помните, что для наибольшего эффекта жанр должен быть публичным. Песни и пьесы для миров вроде Торила и Орта, где книги ценятся на вес золота, газетные статьи для Сигила и Эберрона… Но мы отвлеклись. Как вы собирались превратиться в слаада?

- С помощью яда синего слаада, конечно, - удивлённо ответил я. - Кормить собой личинку красного – это не совсем трансформация.

- Грубо, но безотказно, - кивнул архимаг, пропустив мимо ушей мои замечания. – Теперь задумайтесь, что такое яд слаада и как он действует?

Вопрос, как ни странно, застал меня врасплох. Я изумился вдруг открывшейся бездне между логикой и своими стремлениями. Казалось бы, я должен был изучить всё, что касалось сладов и трансформации, но вместо этого я слепо доверял своей убеждённости в том, что заразить себя – единственный очевидный путь. Теперь же, вглядываясь в это «знание», я видел его эмоциональную природу, не подкреплённую ничем кроме плохо поддающихся описанию ощущений. Даже будучи сенсатом, уверенным в том, что мир не дан нам иначе, нежели в ощущениях, я не питал иллюзий на счёт их соответствия реальности. Ощущения были тонкой плёнкой, магическим щитом, отгораживающим нас от невообразимого, неописуемого, непостижимого. По сравнению с этой гранью, за которой теряло значение само понятие «смысла», переход между двумя данными в опыте формами жизни был короче шага, быстрее моргания глаза, легче движения мысли.

- Яд должен содержать два основных компонента, - глухо ответил я. - Хаос, разрушающий предыдущую структуру, и образец для создания новой.

- Разбудите свой внутренний хаос, - приказал Аанико. - Расплавьте себя как те бруски дерева.

- Кто даст мне новую структуру? - прошептал я, прислушиваясь к потокам.

- Я стоял у колыбели многих гитъянки, - донёслась издалека мысль архимага.

Кристаллы вспыхнули ослепительным светом, разбилась незримая преграда между мечтой и реальностью, далёкие предметы стали отчётливыми, близкие чуть расплылись. Я видел потоки энергии, словно марево над песком в жаркой пустыне, слышал их музыку, словно гудение пчёл, роящихся вокруг цветущего дерева, подпевал им, ускоряя миллионы происходящих во мне изменений, а затем боль обрушилась на меня тяжёлым кузнечным молотом, и свет померк.

Касание. Призрак боли. Упругость пола. Кровь давит на стенки сосудов, заставляя замереть, сжаться, ждать.

Свет. Тень. Очертания, радужные круги в глазах. Много-цветие. Поверхности колеблются, текут, переливаются. Я вижу... тепло?

Звук. Звон в ушах, удары сердца, свист дыхания. Скрип пола. Бульканье и скрежет. Шаги.

Мягкий удар, влажный, холодный. Вода обжигает глаза и ноздри, не даёт дышать. Вскидываю руки, чтобы защититься, гораздо быстрее и сильнее, чем ожидал, и они больно сталкиваются в воздухе. Неуклюже барахтаюсь, словно упавший на спину жук. Наконец, удаётся встать на четвереньки. Кашляю и отфыркиваюсь.

Ритм. Звуки складываются в цепочки. Интонация. Вопрос. Речь требует реакции. Осмысления? Нет, ответа.

- Не... понимаю...

Голос чужой, резкий, надтреснутый. Горло снова сдавливает кашель.

Осторожно пытаюсь встать, но теряю равновесие и врезаюсь в мягкую обивку стены.

- Вы слышите меня? - последовательность обретает смысл.

- Да, - отвечаю односложно, отрывисто.

Сажусь, опершись на стену, и неуклюже вытираю лицо ладонью. Аанико стоит передо мной, держа в руках пузатый глиняный кувшин.

- Вы узнаёте меня? - спрашивает он.

Слова даются с трудом. С удивлением осознаю, что не могу выговорить некоторые звуки Всеобщего. "Ф" упорно переходит в "в", "с" в скрежещущее "з".

– Вы – Аанико, архимаг из Элизиума, - запинаясь, отвечаю я. - Трансформация прошла успешно?

- Несомненно, - уверенно говорит волшебник.

Поднимаюсь, опираясь о стену, делаю несколько неловких шагов, едва не падаю. Мы с Каисом примерно одного роста, но его руки и ноги чуть длиннее, их движения быстрее. Пол проминается под ступнями, я в очередной раз теряю равновесие и машу руками, как свалившаяся с насеста курица. Каждое движение вызывает испуг, сбивает с толку. Архимаг внимательно наблюдает, отойдя в угол.

- Я теперь Каис с опытом Менандра, или Менандр с телом Каиса? - пробормотал я себе под нос, заставляя связки работать.

- Из чего состоит Менандр? Или Каис? - отозвался Аанико. - Что такое Менандр без своего тела?

- Что изверги помещают в камни души? - хрипло ответил я вопросом на вопрос.

- Матрицу, образец, слепок. Структуру.

- Воспоминание, - продолжил я ряд.

- С моей точки зрения, вы - нечто третье, - вернулся волшебник к первому вопросу. - Гит, телесно идентичный Каису, но прошедший через опыт Менандра.

Слушая ответы архимага, продолжаю бродить по комнате, касаясь стен. Паника проходит, я обретаю способность осмысливать свои движения, приноравливаться к ним, даже корректировать. Проходит ощущение неподвижности времени, наши слова и действия встраиваются в хронологический ряд.

- К счастью, гитъянки гораздо ближе к людям, чем кажется на первый взгляд, - продолжил Аанико. - После трансформации в слаада понадобились бы месяцы на адаптацию.

Я осторожно срезал угол, оторвавшись от опоры, и повернулся к нему.

- Насколько ближе?

- Если упрощённо, гит - люди с некоторыми качествами гоблинов. Сила, скорость, способность видеть в сумерках. Ни общее строение тела, ни организация мышления у вас существенно не различается. Что же касается псионических способностей... Я знаю, вы считаете себя волшебником в классическом понимании термина. Но то, как вы подходите к магии, многие называли бы псионикой.

- Если я полностью превратился в гитъянки, что осталось? - спросил я. - И почему я так неловко себя чувствую?

- Второй вопрос подсказывает ответ для первого, - ответил маг. - Попробуйте найти его.

Я задумался. У меня было стойкое ощущение непрерывности себя, но на чём, в действительности, оно основывалось? Я сохранял память о том, что было со мной до трансформации. Само превращение выпало из неё, как сон без сновидений. Что произошло? Я изменился постепенно, или Менандр был уничтожен, распылён на атомы, из которых затем сложилось тело Каиса, которому были искусственно внушены воспоминания Менандра? Я понимал, что не могу отличить один вариант от другого изнутри этого сознания. Извне же... Слова архимага звучали очень похоже на второй вариант. Каис, прошедший через опыт Менандра. Каждая ситуация, каждое действие меняет нас, но очень многое зависит и от основы.

- Могу сказать только, что мои представления о себе не до конца адекватны этому телу, - наконец, произнёс я. - Хотя это постепенно сглаживается.

- Я старался сохранить максимум, - кивнул Аанико. - В ущерб комфорту, конечно.

Я вздохнул и в очередной раз оступился.

- Есть ли у Кар'лана способ достоверно узнать, что настоящий Каис погиб? - спросил я, поднявшись.

- Достоверно? - поднял бровь архимаг. - Нет. Прорицания действуют только в пределах одного плана, призванные изверги отчаянно врут, чтобы досадить призвавшему. Небожители проигнорируют призыв чернокнижника-гитъянки. Некромантия ему ничем не поможет в отсутствие тела.

- Что если он отправит мне ментальное послание?

- Эти штуки хорошо работают только для существ с устоявшейся эмпатической связью, - поморщившись, ответил Аанико. - Близкий друг, любимая собака, заклятый враг - разница в принципе мышления не так важна. Хотя, может, и дойдёт - всякое бывало.

Архимаг сделал быстрый пасс, и дверь в лабораторию открылась.

- Я оставлю вас, - сказал он. - Разминайтесь, привыкайте. Выходите, когда будете готовы - все двери открыты.

Около двух часов я заново учился двигаться, то и дело мысленно благодаря хозяина за мягкий пол и стены. Когда мои шаги стали достаточно плавными и размеренными, я покинул "детскую" и оказался в длинной комнате, вдоль стен которой высились стеллажи с разнообразными магическими жезлами. В дальнем углу стояло то самое ростовое зеркало, которое архимаг изобразил на своём рисунке. Из него на меня смотрел кошачьими глазами худой гуманоид с жёлто-зелёной кожей и длинными заострёнными ушами. От их основания к вздёрнутому носу протянулись цепочки тёмных пигментных пятен. Бритую голову покрывал орнамент из переплетённых между собой колец тир’су – каллиграфического письма гит, в котором символы располагаются концентрическими кругами. Я улыбнулся своему отражению, но с удивлением увидел, что мимика гитъянки плохо для этого приспособлена. Вот почему Зенит всегда улыбалась быстро и как-то неуверенно. Сколько её реакций я трактовал неправильно? И, гораздо важнее, какой я увижу её сейчас, и каким она увидит меня? Чем станет для нас эта метаморфоза? Понимая, что не найду ответа на эти вопросы перед зеркалом в полутёмной комнате, я решительно открыл следующую дверь и двинулся к лестнице. Волшебные светильники в лабораториях едва тлели, но мой новый взгляд легко выхватывал из темноты силуэты и очертания, различал легкое свечение нагретых предметов и тёмные провалы холодных. Поднявшись по скрипучим ступеням, я толкнул дверь, и солнечный свет ударил в глаза, но кошачьи зрачки мгновенно схлопнулись в узкие щели, отсекая лишние лучи. Привычные краски мира слегка изменились, но, вопреки ожиданиям, казалось, что я различаю даже больше оттенков, чем прежде. Движения сильнее притягивали моё внимание: листья, потревоженные порывом ветра, вспорхнувшая с ветки птица, круги на воде просили повернуть голову, рассмотреть, хотя бы насторожиться. Шорохи леса и плеск волн заглушили жужжание магических потоков. Я понял, что с должной тренировкой смогу гораздо лучше улавливать направление и расстояние до источника звука, чем был способен до превращения. А вот запахов стало меньше - всё же, гит были у иллитидов солдатами, а не ищейками.

Я поднялся по ступенькам веранды и замер на пороге гостиной. Зенит резко встала, настороженно глядя на меня. Я встретил её взгляд, чуть дыша, бессознательно добавляя к мысленному портрету множество деталей. Моя ррати была прекрасна, я видел это раньше в правильных чертах лица, мягких прядях искрящихся на солнце волос, глубине глаз и тембре голоса, а теперь и скорости реакции, чуткости слуха, силе и остроте ума, грации движений, и множестве другого, что гитъянки с задатками псиона мог заметить без помощи слов и волшебства.

- Надеюсь, я получился не слишком страшным, - стремясь прервать затянувшееся молчание, с надеждой произнёс я.

Что-то в этой фразе разрушило её сомнения. Гиш облегчённо рассмеялась и обняла меня. Наши разумы вновь соприкоснулись, как тогда, в убежище хаоситекторов.

- Может, даже лучше, чем был, - тихо сказала она, - только надо привыкнуть. Почему все мастера цитаделей(9) бреют головы?

- Из лысины получается отличная записная книжка, - со смехом ответил я. – Прочтёшь мне, что там написано?

- Только не сейчас, - Зенит прижалась лбом к моему плечу, устало зажмурив глаза. – От записей альхуна голова раскалывается. Пойдём лучше, посидим на причале.

Мы сидели на скрипучих досках в тени лодочного сарая, подставив лица прохладному ветру. Волны с ленивым плеском накатывались на толстые опоры причала, смачивая панцири вылезших на них мелких крабов. Чайки бесшумно парили в вышине, оседлав воздушные потоки. Впервые за несколько лет я был счастлив без оговорок, без стучащихся в голову сомнений и планов. Да, завтра нам предстояло вернуться в Сигил и продолжить безумную гонку на выживание, но сейчас я позволил очарованию Элизиума увлечь меня в особый мир, где мы с Зенит были друг для друга и временем, и пространством.

Гиш тихо заговорила, вплетая в звуки природы ритмичные строки кра’тир(10).

- Так помнит Объемлющий Целое: в месте, которого не стало, во времени, которое не наступило, гха’ай(11) оказались на краю небытия. Но их воля к жизни сильнее места и времени, их разум пронзает ткань мироздания, и вот, умнейшие из умных возникли в месте, которое мы ощущаем, в точке начала воспоминаний. Так говорит Помнящий Без Изъяна: живое стало орудием их разума, неживое покорилось их воле, и из малого зародыша развилась гха’дай’иц, империя иллитидов. Миры вливались в неё один за другим, пока, как камень на пути потока, как лужа на пути огня, не встретились им существа, упорные в своём одиночестве. Звёздное Кольцо ограждало их слабый рассудок и посылало стальных тварей охранять их тела. С огромным усилием гха’ай разбили светильники миров, и одинокие утратили связь с Кольцом, став продолжением разума умнейших, их стальным кулаком, домом и пищей для их личинок. Тогда мироздание склонилось перед гха’дай’иц, и даже баатезу и танар'ри заключили шаткое перемирие, чтобы взглянуть на новую угрозу. Так мыслит наносящий эти черты: изверги вернули рабам воспоминания о Кольце, способность слышать его голос, и те противостали разуму, подобно дуэргарам, новым рабам, которые восстали, услышав голос своих богов. Так побуждает Хранящий Тайны: найди память о Кольце, что укрепляла первую из восставших, и ты поймёшь смысл сказанного. Верни украденное тварями из соли и пыли, и обретешь моё благословение.

Зенит тяжело вздохнула и открыла глаза.

- Вернёмся в дом, - устало сказала она. - Здесь слишком хорошо слышен его шёпот.

Я сжал кулаки от гнева и бессилия. Если бы у меня был хоть крошечный шанс победить в схватке с божеством иллитидов, отравлявшим разум любимой, я, не задумываясь, ринулся бы в Бездну. Но я мог только прошипеть формулу ментального щита, словно проклятие невидимому врагу:

- Сэтгэцийн бамбай!

Тонкая плёнка заклятия накрыла гиш как зонтик, и она благодарно кивнула:

- Так лучше, спасибо.

Мы вернулись в гостиную, укрывшись под мощным пологом охранных чар архимага, как дети, прячущиеся от монстров под шерстяным одеялом.

- Хотел бы я сказать, что всё это скоро закончится, - тихо сказал я.

- Я гитъянки, - откликнулась Зенит, откинувшись на спинку дивана. - Мы привыкли к безвыходным ситуациям.

- Расскажи мне о своём... о нашем народе, - попросил я.

Гиш закрыла глаза, собираясь с мыслями.

- Чтобы понять живое существо, - начала она, - посмотри на мир, в котором оно живёт. Ты видел Серебряную Пустоту?

Я наклонился к ней, и наши воспоминания соединились. Странное место-между-мирами, изнанка Мультивселенной, бескрайняя даль, подёрнутая серебристой дымкой. Иногда кажется, что вдалеке мерцают звёзды, но это только от того, что растерянный разум цепляется за воспоминания о ночном небе. Воспоминания и сны обретают здесь невиданную чёткость, кажется, что ты сам - порождение чьего-то сна, образ в чьей-то памяти, рассыпающийся на отдельные фрагменты. Нет времени, только знание того, что оно должно течь. Нет голода и жажды, только память о том, что живой организм должен питаться. Нет ран и болезней, только осознание того, что некоторые повреждения несовместимы с жизнью. Кажется, что, не покидая Астрал, можно оставаться вечно молодым, свободным, не нуждающимся в пище, но это не так. Воспоминание-о-тебе постепенно тускнеет, смазывается, искажается и, наконец, исчезает. Какое-то время остаётся след-призрак, т'ла'и'кит, кри'и'зот, способный обращать эхо своей ярости против врагов, но не говорить с друзьями. Поэтому живые-ставшие-памятью должны покидать Астрал, должны есть и пить в Астрале, избегать тяжёлых ран и сильных ядов.

В Пустоте два основных источника пищи: астральные киты и астральные дрожжи. Непобедимый грибок способен разрастаться там, где не могут меняться разумные существа, и в этом ему помогают г'латк, фермеры-чародеи, способные придать блюдам из дрожжей практически любой вкус, цвет и текстуру. Но даже им для работы нужен питательный субстрат. Поэтому Содружество зависит от поставок извне - добычи, захваченной в набегах на королевства Прайма, продуктов, выращенных в колониях-яслях, государственной торговли с другими расами Мультивселенной.

- Колонии-ясли, - негромко продолжила гиш, - фундамент, на котором стоит всё здание Содружества. Наши дети могут родиться и вырасти только там, вне Астрала. Все они рождаются раньше срока, а потому их сразу же помещают в магический контейнер-яйцо. Говорят, что этой магии первых варш(12) обучили наши союзники-драконы. Роды очень тяжелы и, когда матери приходят в себя, они видят уже яйцо. Поэтому многие верят, что гитъянки, как и драконы, вылупляются из яиц. Только варш знают тайну, и им запрещено её раскрывать под страхом казни. Они же растят детей, наставляют их в путях Народа, учат сражаться и чтить Королеву. Здесь ключ к нашему характеру. Посмотри на маленьких крыс: если мать-крыса дарит им много внимания и ласки, они сами станут спокойными, внимательными и заботливыми родителями. Если же нет, они вырастают тревожными и агрессивными. На одного варш приходится до десяти детей. Может ли он или она уделить им столько же внимания, сколько родители человека или эльфа?

- Что, если родители захотят сами воспитать своего ребёнка? - спросил я.

- Другие сочтут это, в лучшем случае, дикостью, - жёстко ответила Зенит. - В худшем - сознательным подрывом устоев Содружества. И, поверь, захотят немногие, ведь здесь рождается общество равных возможностей. Если я талантлива, мне не нужно бояться, что министр или военачальник поставит на ключевой пост своих детей. Дочь г‘латк может стать рыцарем Королевы, сын мастера Цитадели - младшим оружейником. Родители не хвалятся умом или количеством детей, дети - богатством и славой родителей. Все относятся друг к другу как к родственникам... По крайней мере, делают вид. Но как много обществ может похвастаться хотя бы этим?

Я задумчиво молчал, и гиш продолжила, тише и мягче:

- Пропаганда не бывает основана только на лжи. Умный тиран не может позволить, чтобы его ненавидели. Он должен владеть сердцами своих людей, только тогда он сможет использовать их силу.

- Скажи, кто воспитывает детей самих варш? - спросил я, решив сменить тему.

Она грустно улыбнулась:

- С этого вопроса началась моя жизнь. Согласно закону, варш должны покинуть колонию, в которой находится их ребёнок. Они, в любом случае, меняются раз в три года. Но в моей колонии было слишком много ша'сал'и'ай. Поэтому, когда обвал в пещерах прервал сообщение с Астралом, они семь лет умудрялись саботировать восстановление портала. К счастью, столице было не до нас. Но даже при этом у нас был очень жёсткий распорядок. Постоянные тренировки с ранних лет, экзамены и испытания. Чтобы проводить вместе больше времени, мать учила меня основам своего пути. Мы изучали мир растений, животных и грибов, приёмы врачевания и строение наших тел. Я знаю многое, чего не должна, понимаю больше, чем иногда хотелось бы... Но всё заканчивается. Портал открыли с другой стороны, и в наш уютный мир ворвался Ар'кха'лар, один из королевских Верных. Всех разбросали по разным колониям, коменданта и его помощников казнили за саботаж.

- Почему ты так и не стала одной из варш?

- Я не умею убедительно выдавать части за целое. Как можно привить детям картину мира, в которую сам не веришь? Ар'кха'лар экзаменовал меня и посоветовал стать мозгоборцем. Сказал, что там пригодится и медицина, и бунтарский нрав. Через несколько лет подростков колонии повели в рейд на гнездо иллитидов, я выжила и отправилась учиться в Ту'нарат, в Цитадель Войны.

Зенит зевнула, аккуратно прикрыв рот ладонью, и с интересом посмотрела на меня.

- Ты так внимательно слушаешь, как будто я открываю тайны мироздания.

- Не думал, что когда-нибудь скажу это, - с нежностью ответил я, - но я с радостью променяю любые тайны мироздания на время, проведённое с тобой.

Гиш мягко коснулась моего сознания, и я открылся навстречу, позволяя тёплой волне захлестнуть нас и увлечь в место вне времени и пространства, в сравнении с которым меркли все чудеса Верхних Планов.

Быстрые шаги архимага вырвали нас из мира грёз. Аанико стремительно вошёл в гостиную, сосредоточенно хмуря брови.

- Похоже, друзья мои, у вас меньше времени, чем я думал, - с сочувствием в голосе произнёс он. - Королева Влаакит усилила барьеры вокруг Ту'нарата, и теперь я не могу ни сам телепортироваться туда, ни отправить вас. Придётся добираться по старинке, на астральном корабле.

- Мы могли бы применить джез'ратки, - предложил я.

- Нет, - покачала головой Зенит. - Меня придётся снова отрезать от магии, а ты овладеешь искусством не раньше, чем через месяц. И это - с хорошим учителем. На корабле будет быстрее. Из Сигила мы сможем попасть на путевую станцию Гимель. Там обязательно найдётся попутный корабль. Лучше - военный, но для этого нужно предписание Кар'лана.

- Я уверен, что вы сможете его добыть, - подбодрил нас архимаг. - Равно как и собрать головоломку альхуна. Я дам вам один кусочек: меч, который вы принесли, достаточно стар, чтобы им владела предводительница Восстания.

- Я видела меч Гит на многих изображениях, - нахмурилась гиш. - Он не похож на этот.

- Вопрос в том, - улыбнулся волшебник, - видели ли его художники. К тому же, юная леди, неужели вы полагаете, будто у Гит был только один меч?

***

Сигил встретил нас холодом и туманом. Узорчатая броня Зенит сразу покрылась капельками воды, и только непримечательный серебряный амулет, который дал ей Аанико, отталкивал от себя влагу. Мимо, поскальзываясь на мокрых камнях, спешили закутанные в плащи прохожие. Трое гитзераев, обсуждавших что-то у входа в паб, пронзили нас враждебными взглядами, но, заметив невдалеке патруль Гармониума, презрительно отвернулись.

- Как тебе мой мир? - спросил я, вспомнив утренний разговор.

- Похож на Ту'нарат, - улыбнулась гиш. - Менее мрачный, но запущенный и с сумасшедшинкой.

Беседа отвлекала её от тяжёлых мыслей, а потому молчаливая обычно гитъянки охотно отвечала на мои вопросы даже посреди промозглой улицы.

- Как ты здесь оказалась, тогда, в первый раз?

- Неожиданно, - ответила она. - К тому моменту я уже пять лет без инструктора работала "в поле" - в Орсаунских горах и под ними... Это центральный Фэйрун, побережье моря Упавших Звёзд. На поверхности живут люди и орки, под землёй - серые дворфы. Там огромные пещеры, уходящие вглубь на много миль. Целый подземный мир. Несколько наших колоний, две-три крепости гитзераи, огромный город гха’ай. И, конечно, города дуэргаров(13) и чёрных эльфов. В их пещерах очень красиво - светящиеся разноцветными огнями сталактиты, удивительная архитектура. Но больше всего мне нравилось наверху. Заснеженные вершины в лучах утреннего солнца, чистые горные ручьи, россыпи цветов в долинах... Я вспоминала их в убежище Сатила.

- Помню, - мечтательно произнёс я. - Было бы здорово выбраться туда, когда избавимся от проклятия.

Налетевший порыв холодного ветра прервал наш разговор. Завеса тумана разорвалась, пролившись мелким дождём. Впереди, в конце узкого переулка показались окна старой лавки Джиссона - нашей цели. Зенит внезапно остановилась, вскинув руку в предупреждающем жесте. Ставни на втором этаже лавки были слегка приоткрыты, так, чтобы в щель можно было осматривать улицу, но с улицы не могли рассмотреть того, кто прячется внутри. Не сговариваясь, мы развернулись и нырнули в ближайший проход между домами.

- Хувиргасан, - быстро прошептал я.

Клочья тумана закружились вокруг нас, окутывая серым пологом, и через минуту вместо двух гитъянки в соседний переулок вышли пожилой мужчина в голубой мантии судейского клерка и закованный в серо-зелёную шипастую броню пристав из фракции Убийц Милосердия. Стараясь не задевать друг друга и прохожих иллюзорными шипами, мы быстро зашагали в сторону Гимнасия.

- Расслабились, - сквозь зубы бросила гиш.

- Люди Кар’лана? – предположил я.

- Скорее всего, - отозвалась моя ррати́. – Кому ещё мы нужны?

- Держу пари, у них есть стёкла истины, или что-то еще, чтобы видеть сквозь иллюзии, - проворчал я.

- Нужно срочно найти укрытие. Уверена, за твоим домом тоже следят. Есть идеи?

- Зал Празднеств, - ответил я. – У меня там есть небольшая каморка.

На площади перед Великим Гимнасием стояло несколько наёмных экипажей. Длинноухие аркадийские пони фыркали и лениво ковыряли копытами мостовую. Мы выбрали закрытый четырёхколёсный кэб со шторами вместо дверей, возница которого, закутанный в линялый чёрный плащ гном, меланхолично курил длинную трубку.

- Переулок Серого Дракона, дом двадцать три, - назвал я адрес, подав кэбмену половину серебряной монеты.

- Не похоже на адрес Зала Празднеств, - заметила Зенит, когда карета тронулась с места.

- Если не будет хвоста, высунусь и скажу, что передумал, - пояснил я.

Гиш молча отцепила ножны от ремня, чтобы не мешали прыгать. Хвост, конечно же, был. Карета преследователей неспешно катилась за нами, то и дело останавливаясь, как будто возница всего лишь искал пассажиров.

- Скоро будет крутой поворот, - предупредил я Зенит. – Я напугаю его лошадей, за углом прыгаем.

- Думаешь, не догадаются? – с сомнением спросила она, но приготовилась к прыжку.

Я потянулся к сознанию одного из пони, тащившего кэб соглядатая. Простые мысли лошадки отдавались тихим гулом в моей голове. Сконцентрировавшись, я понял, что глаза животного были закрыты кусками плотной кожи, и тогда я внушил ему звук – резкий предупреждающий рык аоскианской гончей– крупного двухголового пса, верного сторожа сигильских аристократов.

Пони с испуганным ржанием шарахнулся в сторону, толкнув своего товарища. Возница с бранью натянул поводья, его экипаж беспомощно замер посреди мостовой. Под колёсами нашего кэба застучали крупные булыжники, кабина со скрипом накренилась и снова выровнялась.

- Полетели, - шепнул я, отводя в сторону занавеску.

Гиш мягко, как кошка боком выпрыгнула из кареты, пробежала по инерции несколько шагов и спряталась за колонну, увитую шипастой лозой. Я хотел последовать её примеру, но поскользнулся в грязи и растянулся как лягушка. Быстро откатившись к стене дома, я развеял иллюзию, и накрыл голову капюшоном, притворившись уснувшим на мостовой пьяницей. Если наш возница и понял, что произошло, то не подал виду. Кэб неспешно укатил вверх по улице, а через минуту из-за поворота, скрепя и громыхая, выкатился наш хвост. Кэбмен-соглядатай, к счастью, был слишком увлечён преследованием кареты, и не заметил ни тусклого блеска брони Зенит, ни лежащее в грязи тело. Когда его экипаж скрылся за следующим поворотом, я встал и отряхнулся.

- Похоже, сбросили, - одобрительно подмигнула мне гиш.

Я расстегнул фибулу и протянул ей плащ. Зенит понимающе кивнула и закуталась в отсыревшую ткань, маскируя запоминающийся доспех. Мы прошли несколько кварталов по переулку Серого Дракона, миновали особняк Джины Или, чьими романами зачитывался весь Сигил, свернули у «Толстой свечи» на Праздничный бульвар, и вскоре оказались на площади перед Залом Празднеств.

Сложенная из светлого гранита башня подобно могучей скале возносилась в небо, заставляя все окружающие здания казаться карликами. Ажурные аркбутаны связывали её с мощными контрфорсами, окружавшими центральную башню подобно малым вершинам, создавая впечатление фантастического скального массива с множеством гребней, сходящихся в одной недостижимой взгляду точке. Оттуда с ласкающим ухо шумом низвергались водопады чистой питьевой воды, исчезая в густой траве раскинувшегося у подножия парка. Над высоким стрельчатым входом был высечен огромный барельеф со стилизованными изображениями пяти органов чувств. Прозрачные окна из горного хрусталя сияли, отражая свет множества люстр. По выложенной мозаичной плиткой площади неспешно прогуливались нарядно одетые горожане.

Зенит с сомнением посмотрела на свой заляпанный грязью плащ.

- Ты уверен, что нас туда пустят? И как ты собираешься объяснить свою внешность?

- Верну старый облик с помощью трансмутации, - ответил я. – Эффект продержится около часа, этого хватит, чтобы переодеться, просмотреть ещё раз воспоминания Каиса и сбежать. Потом найдём какую-нибудь гостиницу.

Гиш задумалась, наморщив лоб.

- Как твои друзья по фракции отнесутся к тому, что ты превратился в гитъянки? - наконец спросила она.

- Сделают фактотумом и заставят написать об этом книгу, - усмехнулся я. - Нет, правда. Чего ты ожидала - проклятий и изгнания?

- Как минимум, - проворчала моя ррати. - Сумасшедший город, но он всё больше мне нравится. Они поверят тебе, если ты расскажешь им правду?

- Если сохраню свои воспоминания в камне ощущений и покажу им, несомненно, - нахмурился я. - Но не думаю...

- Сделай это, - уверенно сказала она. - Ты собираешься убедить Кар'лана, что это Каис на время превратился в Менандра с помощью зелий. Мне кажется, он был достаточно самоуверенным, чтобы внушить друзьям мага противоположную версию и забрать себе его ресурсную базу.

Это было рискованно, могло вызвать подозрения с обеих сторон, но в случае успеха...

- Ты делаешь всё, чтобы вернуть мне мой дом, - мягко произнесла Зенит эхом моих мыслей. - Я не хочу, чтобы ты потерял свой.

Я благодарно сжал её ладонь.

- Тогда идём. Попробуем зайти со стороны кухни.

Укрывшись от случайных взглядов за декоративным выступом, я сосредоточился, вспоминая, что значит быть человеком, Менандром Эвкратидом из Общества Восприятия. Поток магической энергии дохнул в лицо жаром, плавя мои черты. Перспектива снова сместилась, возвращая в фокус близкие предметы, а холодный ветер вновь наткнулся на преграду из волос. "Надо будет отрастить шевелюру, если правила Ока Пустоты это позволяют", - подумал я.

У чёрного входа царила оживлённая суета. Одна за другой подъезжали повозки, полные свежих овощей, фруктов и зелени. Служители Зала разгружали тюки с мукой, солью и сахаром, лотки с обложенными льдом кусками мяса. Ловко проскальзывая между рабочими и лошадьми сновали курьеры. Привратник, дюжий бариавр с серебристо-серой шерстью по имени Берси, уставился на меня как на привидение.

- Менандр? Ты жив, что ли? - удивлённо воскликнул он.

- Э... А не должен бы? - растерянно спросил я.

- Ну, о тебе всякое пели, - протянул он. - Неизменно в миноре. Один пень еще месяц назад гремел черепушкой, дескать гитъянки отправили тебя в Книгу Мёртвых. А на днях Монтегю со скорбной физиономией заявил, что ты сгинул на Плане Огня. Вроде как, твой приятель Сорен, который из Потерянных, сам это видел и даже оставил памятный камень в Сенсориуме.

- Сорен?! - изумился я.

- Так Монтегю сказал, - развёл руками бариавр. - Сам я его не видел. Так что, соврал, выходит?

- Не то чтобы соврал... - задумчиво произнёс я. - Вот только ума не приложу, как Сорен там оказался. Ну да ладно. Где сейчас Монтегю?

- В Пастельной гостиной, - фыркнул Берси. - Прикидывается, что ему всё опротивело. Опять у них какие-то нелады с Жюльет.

- Может, наше возвращение с того света его развлечёт, - усмехнулся я.

- Так что там было-то, на Плане Огня? - с удвоенным любопытством спросил привратник.

- Уф, в двух словах и не расскажешь, - отмахнулся я. - Лучше я запишу камень, сам посмотришь.

- И то дело, - согласился Берси, пропуская нас внутрь.

Мы поспешили миновать комплекс кухонь, где повара и их помощники в идеально белых халатах нарезали мясо и овощи, смешивали соусы, варили, пассировали, припускали, заправляли пряностями, месили тесто, раскатывали коржи для тортов, готовили кремы и цукаты. Запахи ошеломляли даже притуплённый нюх гитъянки, заставляя нас поминутно сглатывать слюну, а наши желудки недовольно ворчать. Поварята неодобрительно косились на нашу грязную обувь, а прислужники-мефиты, ворча под нос, спешили протереть за нами снежно-белые изразцы пола.

В Зале Празднеств даже последняя кладовка, даже коридор, по которому волокли мусор, чтобы выбросить в портал, ведущий на План Огня, были плодом творческой работы архитекторов и художников-оформителей. Размеры, тщательно рассчитанные, чтобы служители не сталкивались друг с другом, форма потолка, вдумчиво выбранная, чтобы приглушить или, наоборот, усилить эхо. Приятные сочетания цветов, в том числе - недоступных человеческому глазу, манящие текстуры стен, к которым так и хотелось прикоснуться... Зал Празднеств был воплощением идеалов фракции, незабываемым манифестом, увидев который многие загорались желанием остаться в этих стенах навсегда.

Мы прошли по ярко освещённым сервисным коридорам, вежливо пропуская несущих тяжёлые подносы служителей, одетых в белые сюртуки с вышитым на груди серебряной нитью знаком Пяти Чувств. Некоторые хмурились, видя мою испачканную одежду, некоторые, узнав, приветливо улыбались. Приведя себя в относительный порядок в небольшой уборной, связанной микропорталами с Планом Воды, мы продолжили путь. Из-за дверей и портьер, отделявших служебную часть Зала от парадной, слышался смех, обрывки бесед, звон бокалов и столовых приборов, а иногда - чарующие звуки симфонического оркестра или гром оваций.

В Пастельной гостиной было на удивление пусто. Мягкий волшебный свет лился из декоративных окон, драпированных кремовыми портьерами с малахитово-зелёной бахромой, ярко горели золочёные бра и вделанные в потолок овальные светящиеся камни. Их огни отражались в высоких зеркалах, играли на полированной поверхности колонн из горчично-жёлтого с коричневыми прожилками мрамора, украшали искорками золочёные барочные завитушки потолка, заставляли переливаться всеми оттенками синего затейливые орнаменты на полу. У стен чинно выстроились накрытые снежно-белыми скатертями столики, окружённые парами и четвёрками стульев, чья обивка цвета кофе со сливками приятно гармонировала с нежно-розовым, кремовым и пастельно-коричневым декором стен.

Этьен Монтегю, невысокий молодой человек, чье гладко выбритое овальное лицо с хищным носом и тонкими губами обрамляла пышная грива вьющихся тёмных волос, сидел вполоборота к двери, устремив рассеянный взгляд карих глаз на круглый бокал с красным вином. При виде меня он едва не поставил его мимо стола и вскочил, нервно отбросив с лица непослушную прядь.

- Менандр! Ты выжил! - воскликнул он, но, заметив Зенит, одёрнул сюртук и смущённо поклонился: - Простите мои манеры, мадам.

- Зенит, это Этьен Монтегю, мой друг и фактотум Общества, - представил его я. - Этьен, это Зенит из народа гитъянки.

- Рад видеть вас наяву, - вежливо улыбнулся Монтегю.

- И сколько воспоминаний с моим участием здесь уже хранится? – прищурившись, поинтересовалась гиш.

- Моё одно, - быстро ответил я. - Про Автомату.

- И два камня Сорена, - добавил Этьен. - Могу заверить, все они представляют вас в наилучшем свете.

- Что же, - улыбнулась моя ррати. - Придётся привыкать к известности.

- Вы голодны? - участливо спросил Монтегю. - Мне не терпится узнать, как вы выжили в том ужасном взрыве, но, судя по вашему виду, путь сюда был нелёгким.

- Мы можем совместить еду и рассказ, - сказал я. - Но, если можно, в более уединённом месте. Мой кабинет еще свободен?

Захватив из буфета поднос с холодными закусками, бутылку фруктового вина и графин воды, мы заперлись в небольшой комнате, где я время от времени разбирал запутанные имущественные споры Общества. Мы с Этьеном устроились на жёстких стульях, уступив Зенит кресло-раскладушку. Гиш с интересом рассматривала наброски и чертежи летающих кораблей, которыми я украсил стены, время от времени дополняя мой рассказ. Повествование оказалось настолько долгим, что под конец маскировка «потекла», возвращая мне облик Каиса. Монтегю, привычный к странным и экзотическим вещам, только сосредоточенно кивнул, отмечая метаморфозу.

- Прекрасно, - с воодушевлением заключил он. – Это действительно стоит записать.

- Как думаешь, сколько камней это займёт? – спросил я.

- Не меньше трёх, - уверенно ответил Этьен. – К тому же, у меня появилась интересная идея. Что если мы объединим воспоминания Сорена и твои в единый сюжет?

- Возможно, это станет началом нового направления в искусстве, - улыбнулся я.

- Назовём его… например, мыследрама. Как думаете?

- Звучит неплохо, - кивнула Зенит. – Сколько времени займёт запись?

- Шесть-семь часов, - ответил я.

- Значит, сегодня мы уже никуда не успеем, - заключила она. – Может, и к лучшему.

Этьен встал и пригладил волосы.

- Я подготовлю всё в сенсориуме, - сказал он. – Заодно найду для вас приличную гостевую комнату. Вернусь через час.

Когда фактотум вышел, мы с Зенит переглянулись.

- Он предупредит охрану, - вздохнул я. – Какое-то время за нами будут наблюдать. Но, похоже, этот раунд за нами.

- Многое в тебе осталось прежним, - тихо сказала гиш. – Жесты, манера речи, отношение к собеседнику. Перед встречей с Кар’ланом над этим придётся поработать.

Я помог ей расстегнуть ремни доспеха, и Зенит с облегчением сбросила на пол узорчатые пластины и чешуйчатую рубаху, оставшись в кожаном поддоспешнике из шкуры виверны.

- Это твои рисунки? – спросила она, указывая на наброски на стене.

- Моих родителей, - с затаённой скорбью ответил я. – Мама придумывала красивые образы, а отец заставлял их взлететь.

- Что с ними стало? – мягко спросила моя ррати.

- Крушение во время ходовых испытаний, – я на мгновение закрыл глаза. – В тот самый день, когда Кролаак отправился «вершить правосудие». Так что на Заставе оказались мы оба, только я через полгода выписался. Их любовь дала мне силы двигаться дальше, ведь, что ни говори, у меня было лучшее детство из всех возможных.

- Быть может, мы теперь – единственные из народа, кто может сказать это о себе, - сказала гиш, обняв меня за плечи. – Хорошо, что мы встретились.

Я наклонился и, замирая от страха перед неизвестностью, коснулся её губ, но, когда она ответила на поцелуй, страх рассеялся, и осталась только радость, преображающая мир.

***

Карета остановилась на площади недалеко от мемориала «Сила Избранного». Статуя, которую доброжелатели прозвали «дама с глобусом», изображала молодую женщину, с беззаботной улыбкой несущую на плечах какой-то из миров Прайма. Кариатида подозрительно напоминала фактола Дариус, главу фракции Знак Избранного, к которой принадлежал Каис.

Впереди высился мраморный купол Зала Ораторов, увенчанный гигантским, причудливо закрученным шпилем. Вокруг него, словно термиты у стен своей крепости, суетились курьеры, гиды, глашатаи, наёмные писцы и вездесущие туристы, пришедшие посмотреть на одну из главных достопримечательностей города, а, быть может, и поучаствовать в заседании Городского Совета. По слухам, Знак Избранного хорошо платил тем, кто умеет вовремя поднять в зале одобрительный гул или презрительный свист, а то и швырнуть в неугодного оратора пару яиц.

Я выпрыгнул из кэба и развернулся, чтобы подать руку Зенит. Стараниями Этьена и его друзей-костюмеров из Рен Холла(14), она сегодня могла затмить красотой многих светских дам из Квартала Леди. Изящный костюм для верховой езды тёмно-кофейного цвета приятно сочетался с желто-зелёной кожей, аккуратно уложенные волнистые волосы были схвачены серебряным гребнем в виде цветущей ветки яблони. Для вида коснувшись моей руки, она легко выскользнула из кареты и обвела площадь внимательным взглядом.

- Чисто, - бросила она. – Твой выход.

Приняв вид клерка, исполненного чувства своей государственной значимости, я зашагал к Порталу Ораторов – главному входу в здание. Зенит задержалась у статуи, как будто любуясь достопримечательностями. Она должна была зайти в Зал пятью минутами позже и спросить у охранника дорогу к моему кабинету на случай, если мне не удастся прочесть мысли консьержа – хранителя ключей.

Дойдя до ступеней парадной лестницы, я свернул в галерею, скрытую в тени опоясывавших здание ажурных пилонов. Моей целью был Портал Отмеченных – вход для членов фракции, расположенный с противоположной стороны овального купола. Под мраморными арками прохаживались и мирно беседовали зажиточные сигильцы. Поодаль вокруг экскурсовода столпилась стайка ребятишек, судя по одежде – учеников одной из частных школ. Передние увлечённо слушали, задние из-под тишка обменивались тычками и щелчками. Ничто не предвещало беды, но я на всякий случай укрыл себя невидимым волшебным щитом.

Зал Ораторов был самым общедоступным местом в городе, а потому охранники даже не посмотрели в мою сторону, когда я вошёл под стрельчатую арку Портала Отмеченных. Юная тифлина в ливрее служительницы Совета приветливо улыбнулась мне из-за стойки.

- Фактотум Каис! – воскликнула она звонким голосом. – Вас давно не было видно. Магистр Оригакс просил вас зайти, как только вы появитесь.

- Спасибо… София, - кивнул я. – Он сейчас у себя?

Имя Оригакса было мне хорошо знакомо. Богатый волшебник, чья башня высилась в паре кварталов от Зала Ораторов, входил в кружок водяной джинази Присины, называвшийся «Воля Избранного». Публично эти деятели несли всякую чушь на тему того, что Мультивселенную придумал их номинальный глава – бариавр по имени Терфольф. На деле же они, судя по рассказам нескольких перебежчиков, собирались вернуть из небытия Аоскара, бога порталов, уничтоженного самой Леди. Не зря одной из центральных фигур собрания был Фелл, дабус-отступник, ставший жрецом этого божества. Похоже, Каис тоже входил в число фанатов Тервольфа, и это имело смысл. Методы, которыми Присина собиралась воскресить Аоскара, вполне могли послужить вознесению королевы Влаакит.

- Сегодня какое-то важное собрание в Палатах Согласия, - прощебетала администратор. – Быть может, он ещё там.

- Прекрасно, - в меру дружелюбно ответил я. – Могу я получить ключ от своей комнаты?

- Конечно, мастер Каис, - ответила София и сняла со стенда невзрачный стальной ключ с номерком «58».

Я прислушался к мелодии потоков, но в мыслях девушки было слишком много цветов и апельсинов, чтобы хранить такую унылую вещь как путь к кабинету курносого фактотума.

Когда я вошёл в широкий коридор, опоясывающий всё здание, из дверей Палат Согласия – зала заседаний, где обсуждались дела фракции, вывалилась возбуждённая толпа. Некоторые знакеры(15) оживлённо жестикулировали, другие подавленно молчали. Присина, стройная девушка, чьи длинные волосы цвета морской волны плавно колыхались в воздухе, как будто она плыла в толще воды, тихо говорила что-то странному дабусу в тёмных одеждах. Над его головой вспыхивали ребусы-ответы. Чуть поодаль шёл полный седобородый мужчина в богато расшитой мантии. Увидев меня, он мрачно кивнул.

- Магистр Оригакс, - приветствовал его я. – София сказала, что вы хотели меня видеть…

- Да, - проворчал маг. – Только я это было три замшелых недели назад. Где тебя юголоты носили, Каис?

- Это долгая история, - сдержанно ответил я.

- Постарайся изложить в двух словах, - недовольно отозвался Оригакс.

- Сражался с иллитидом-личем.

- А, ваша проклятая вендетта, - процедил магистр. – Победил?

- Да, но он меня несколько… дезориентировал.

Я попытался слегка приглушить раздражение Оригакса, но он, как и Кар’лан, почувствовал моё прикосновение.

- Оставь эти свои штучки, Каис, - фыркнул маг. – Ладно, что было, того уж нет. Представь себе, нас запретили.

- Запретили? – нахмурился я.

- А ведь мы были так близки… Слышал про Четыре Двери?

- Порталы Аоскара, которые появляются раз в пятьсот лет? Я пропустил их появление?

- Именно. Гармунди, уличный проповедник, нырнул в одну из них, прямо под носом у этих пней из Атар. Я хотел, чтобы ты вытащил его оттуда, но пришлось нанимать праймеров-приключенцев.

- Они не справились?

- В принципе, справились, - погладил бороду Оригакс. – Принесли нам подлинный священный символ Аоскара. Но Гармунди остался там, в Пандемониуме(16), а Атар подняли вой на весь город. Так что теперь нам официально запрещено…

Он сделал небольшую паузу.

- Что? – спросил я, концентрируясь на потоке его сознания.

Словно размытое отражение замка в озере, покрытом лёгкой рябью, пришла картина. Присина стоит в центре овальной комнаты, окружённая слушателями. Отмеченные сидят на стульях, табуретах, каких-то бочках – в комнату стащили всё, на что можно взгромоздиться.

- …простой пример, - говорит она. – Тервольф видит будущее, и мы прилагаем усилия, умственные, телесные, магические, чтобы это будущее стало настоящим. Боги не уходят молча. Они видят будущее, в котором они вернулись, оставляют нам знаки и подсказки, скрытые механизмы, которые мы должны запустить. И когда эти механизмы начинают работать, когда люди видят исполнение пророчеств, слышат об исполнении пророчеств, сила их веры начинает действовать с нами заодно.

- Всё это хорошо, Присина, - говорит кто-то. – Но где нам взять пророчества Аоскара? Леди и безбожники постарались, чтобы их не осталось.

- Есть сложный и долгий путь, - ответила джинази. – Если бог так хорошо забыт, его пророчества можно изобрести заново, заложить механизмы, донести их до людей. Они не будут столь эффектны и эффективны, но они будут работать. К счастью, нам не придётся идти этим путём. У нас есть Фелл…

- Ты меня слышишь вообще? – прорычал маг, вырывая меня из транса.

- Простите, магистр, - вздохнул я. – Боюсь, поединок с альхуном повредил мне сильнее, чем я думал.

- Да уж, толку от тебя немного, - процедил Оригакс. – Ладно, ступай, приходи в себя.

Я ответил вежливым кивком и поспешил ретироваться, мысленно радуясь своей удаче. Теперь у меня была ещё одна наживка для Кар’лана.

Зенит ждала меня в просторной оранжерее, разбитой в огромном помещении в центре Зала Ораторов. Садовники фракции постарались придать этому месту вид запущенного плодового сада со старыми деревьями, пышными кустами шиповника и узкими тропинками, порой теряющимися в густой траве.

- Ты долго, - сказала гиш.

- Наткнулся на своё начальство, - ответил я. – Выведал кое-что полезное. Тебе удалось узнать дорогу к моей комнате?

- Я уже успела сходить туда и вернуться, - улыбнулась моя ррати. – Идём, это недалеко.

На втором этаже Зала Ораторов располагались многочисленные переговорные комнаты, апартаменты членов фракции и номера для высокопоставленных гостей. Найдя 58-й номер, я решительно повернул ключ в замке и толкнул дверь. То, что открылось нашим взглядам, совсем не походило на каморку рядового фактотума. Как видно, Каис доплачивал распорядителю Зала, чтобы жить здесь с максимальным комфортом.

Небольшой коридорчик с вешалками для плащей вёл в просторный, хорошо освещённый кабинет, в котором около месяца назад Кар’лан давал псиону последние указания. Высокие стены из шероховатого тёпло-жёлтого песчаника украшали запоминающиеся барельефы со сценами из истории народа гит. Посреди кабинета стоял стол для переговоров из полированного красного дерева, а у дальней стены, рядом с большим панорамным окном, размещалось удобное бюро со множеством ящичков. Две двери вели в небольшую спальню и уборную с мраморным умывальником и большим зеркалом.

Чтобы качественно обыскать жилище псиона, нам пригодились бы навыки мастера Алоиса Хобнитца. К сожалению, полурослик был далеко, и следовало обходиться собственными силами. Рассеянно крутя в руке очередной аркадийский жёлудь, я обошёл все три комнаты, стараясь почувствовать скрытые источники энергии. Как я и ожидал, бюро скрывало в своих недрах несколько пульсирующих огней, но его ящики были надёжно заперты. Слабые завихрения вокруг косяка двери уборной намекали, что в ней скрывался портал, но куда он вёл, и что его открывало, пока оставалось загадкой.

Зенит задумчиво остановилась перед зеркалом. Вплетённые в её причёску серебряные бусины тревожно блестели в свете волшебной лампы.

- Здесь что-то не так, - пробормотала она, осторожно коснувшись серебристой поверхности.

Лёгкая рябь размыла её отражение.

- Что это? – нахмурился я.

Ощущение от зеркала было неуловимым, непохожим на то, с чем я сталкивался за все годы занятий магическим искусством.

- Будь готов снять с меня амулет, - вместо ответа прошептала гиш. – И вернуть по команде. На счёт три. Раз…

Идея мне не понравилась, но, хотя я боялся за свою ррати, доверие её чутью было сильнее страха. Стиснув зубы, я расстегнул замок серебряной цепочки.

- Три!

<tab>Я резко шагнул в сторону. Зеркало заколебалось и потекло, превращаясь в клубы серебристого тумана. Зенит сжала кулак, и туман осел на её коже серебристыми каплями.

- Чк’ча’а(17), - сдавленно произнесла она, и я быстрым движением сомкнул концы цепочки вокруг её шеи, удерживая замок.

Странные капли мгновенно впитались в кожу.

- Что это было? – повторил я.

- Основа… - отсутствующим голосом произнесла гиш.

Я взял её за плечи, с тревогой вглядываясь в глубину расширившихся зрачков.

- Основа чего?

Зенит моргнула, возвращаясь к реальности, и слабо улыбнулась мне.

- Пока не знаю. Это нир’ак, астральная ткань. Некоторые из нас умеют придавать ей форму… Возможно, и я смогу, если разорву оковы альхуна. Смотри!

Она указала взглядом на углубление в стене, спрятанное за испарившимся зеркалом. В нише лежал тонкий серебряный ключ и странное украшение– трёхлучевая звезда из серебряной проволоки, в центре и вершинах которой крепились слабо мерцающие необработанные кристаллы аквамарина. Я осторожно коснулся одного из меньших кристаллов и почувствовал, как в гуле потоков проступает отчётливый ритм, вызывая к жизни чужое воспоминание.

Я склонился над полированным медным листом, сжимая в руке тонкий адамантовый резец. Плавно надавливая на стержень большим пальцем, я заставлял заточенное лезвие вгрызаться в мягкий металл, оставляя блестящие рельефные борозды. Похожие на копья и алебарды символы тир'су ложились на медь, образуя слова - кольца, или, скорее, маленькие солнца с острыми лучами. Из них выстраивалась спираль предложений, из верхней точки к центру, по часовой стрелке. Я выбрал самый сложный из стилей каллиграфии гит, требующий максимальной концентрации и работы памяти. Правильно рассчитать углы между символами, чтобы их горизонтальные черты образовали идеальный круг, а лучи красиво расходились в стороны. Стараться укладывать витки спирали как можно плотнее: большие солнца длинных слов под маленькими коротких и наоборот. Рассчитать количество строк, то есть размер символов, так, чтобы спираль содержала завершённую мысль. Прочертив последнюю борозду, я смёл блестящие спиральки стружек мягкой кисточкой и придирчиво осмотрел результат. Уже лучше, но еще есть, над чем работать...

Зенит встряхнула меня за плечо.

- Моя очередь беспокоиться, - сказала она, когда мой взгляд стал осмысленным.

- Я видел воспоминание Каиса, - ответил я, - хотя эта штука не похожа на камень ощущений.

- Это - кристалл осознания, он усиливает способности псиона. Воспоминание - побочный эффект. Что ты видел?

- Я гравировал тир'су, что-то о назначении чиновников.

Гиш прикрыла глаза и процитировала по памяти:

- Следует выдвигать на должности мудрых и способных, независимо от их происхождения, необходимо смещать ленивых и бесталанных, не тратя времени на расследования. Преступников должно казнить, не дожидаясь их перевоспитания, народ же воспитывать прежде, чем возникнет необходимость в наказании. Если в управлении прибегать лишь к угрозам и казням, народ станет скрытен и не посмеет открыть правителю истинного положения в стране, если же проявлять только терпимость и великодушие, коварные речи будут звучать повсюду, и слова сановников словно острый нож вонзятся в спину правителя... Это?

- Да, точно, - кивнул я.

- "Искусство созидания и разрушения" Влаакит. Мы учили цитаты из него, но тот, кто хочет стать королевским чиновником, должен знать весь трактат наизусть. Говорят, почитаемая королева написала "Искусство" ещё будучи советницей Гит...

- Это та самая Влаакит? - изумлённо спросил я.

- Никто не знает, - улыбнулась Зенит. - Со времён пакта с драконами нами правит Влаакит, та или другая. Разговоры об этом не поощряются. Попробуй прочесть ещё один кристалл.

Воспоминание висело в переплетении потоков, словно ожидая моего прикосновения. Я ждал Кар'лана у входа в зал заседаний. Дебаты завершились, и делегаты фракций небольшими группами выходили в фойе. Среди них я заметил Ирин Монтгомери, фактола сенсатов. С доверительной улыбкой она рассказывала что-то гитзераю в потрёпанном кожаном поддоспешнике. Чувство двойного узнавания мелькнуло в моём мозгу и исчезло, когда в дверях зала появился мой начальник.

- Рассказывай, - бесцветным голосом произнёс Кар'лан, накинув на нас поглощающую сферу.

- Я тупике, тлаи'кайорр, - с досадой ответил я. - Они поручают мне важные задания: убедить ключевых членов фракции в том, что вернуть надо именно Аоскара, выведать у Атар природу Вечнозелёного Древа... Но я не вижу полной картины, не понимаю, как именно они хотят его вернуть. Присина слишком скрытна, а Фелл... Я сижу над словарём проклятых дабусских ребусов день и ночь, но ничего не могу понять из той белиберды, что он несёт. По-моему, он издевается...

Воспоминание рассеялось, и я вернулся в комнатку с умывальником.

- Что на этот раз? - нетерпеливо спросила моя ррати.

- Я, для чего Каиса внедрили в Знак Избранного, - довольным голосом сообщил я. - А ещё я видел нашего друга Сатила. Только он никакой не Сатил, и не зерт.

- А кто?

- Каран, фактол Хаоситекторов. Не знаю, что и думать об этом.

- Одна буква в имени, и смысл меняется на противоположный(18)... - пробормотала гиш.

- Что? - переспросил я.

- Неважно, - тряхнула головой она. - Смотри дальше.

И снова неразборчивое гудение превратилось в слаженный хор, выпуская следующий мираж. Я достал из верхнего ящика бюро маленькую прозрачную сферу. Мысленно сконцентрировавшись на образе Кар'лана, я поднял шарик на уровень глаз и произнёс про себя: "Я готов к докладу, тлаи'кайорр". Сфера в моих пальцах стала ледяной, внутри неё возник вихрь серовато-чёрной мглы. "Входи", - прозвучал в голове голос чернокнижника. Сжав шар в кулаке, я шагнул к двери уборной. Маленькие молнии с треском зазмеились по краям дверного проёма, и мглистый портал распахнул передо мной свой зев...

- Я знаю, как вызвать Кар'лана. Портал, - я указал на дверь в уборную, - открывается с той стороны.

- Куда он ведёт?

- Я не видел. Думаю, в Мортуарий, в его кабинет.

Не дожидаясь ответа Зенит, я коснулся центрального кристалла. Мир погрузился во тьму.

Я и восемь других гит стояли кольцом на краю парящей в пустоте круглой платформы. За нашими спинами ярко горело серебристое пламя, невидимую преграду, созданную нашими усилиями, гневно хлестали порывы ледяного ветра.

- Мы - щит Содружества, - торжественно произнёс чей-то звучный баритон. - Мы стоим на краю бездны, преграждая ей путь. Мы храним пламя родных очагов, оберегая наших братьев и сестёр от ужасов, которые они не в состоянии вообразить. Мы - стражи рассудка, поборники свободы, путеводные огни во тьме безумия, в пустоте неизвестности.

Я поднял руки, и в них вспыхнули маленькие серебряные огоньки.

- Помните: форма - это пустота!

Платформа исчезла, и страх тупой иглой пронзил сердце, но тут же отступил. Если вокруг пустота, мне некуда упасть.

- Пустота - источник всех форм, бесконечность возможностей, - продолжил голос. - Вглядитесь в неё, и увидите своё отражение. Протяните руку, и ощутите своё призвание.

Ветер утих, звенящая тишина окутала нас. Затаив дыхание, я прислушался. Во тьме чувствовалась мощь, напряжение, движение, как будто я не висел неподвижно, а нёсся куда-то с огромной скоростью. Я протянул руку, преграждая потоку путь, и ощутил в ладони твёрдый угловатый предмет - трёхлучевую звезду, инкрустированную аквамариновыми кристаллами. Оглянувшись на соседей, я увидел в руке одного из них тонкий кристаллический жезл, у другого - призрачный клинок, сотканный из серебристого тумана.

- Обретя око пустоты, глядите смело сквозь ложь и иллюзии, - произнёс голос. - А теперь вернитесь из ледяной тьмы к теплу и свету своего народа.

Усилием мысли я заставил себя повернуться к серебряному костру, и мир снова обрёл плотность. Тонкие гранёные колонны поддерживали высокий стрельчатый потолок, сходясь в вышине золотистым перекрестьем тонких балок. Угольно-чёрный потолок между ними был усеян мягко пульсирующими звёздами - белыми, алыми, синими, жёлтыми. Между колоннами, от пола до потолка высились стрельчатые окна-витражи, по которым можно было изучить всю историю гитъянки. В центре зала, над мозаикой в виде глаза, пылал серебристый костёр, у которого, гордо выпрямившись, стоял им'кайорр, Первый Мастер Цитадели, облачённый в расшитую звездами мантию.

- Каждый из вас, - произнёс он, - оправдал наше доверие и достиг степени младшего мастера. Отныне вы вправе требовать правосудия Капитула и Почитаемой Королевы для себя и одного ученика. Если вы в опасности, коснитесь знака посвящения, и окажетесь здесь...

- Это видение было дольше остальных, - сказала Зенит, когда я растерянно огляделся, вновь оказавшись в уборной.

- Церемония посвящения Каиса, - пояснил я. - Теперь я знаю, что написано на моей лысине. Возможно, эта штука выручит нас из беды.

- Перенос в Зал Капитула? - спросила гиш.

- Ты знаешь?

- Не забывай, я училась там несколько лет, хоть и не получила посвящения.

- Значит, мы оба можем требовать суда Капитула, - задумчиво произнёс я.

- Можем, - согласилась Зенит. - Но это сомнительное утешение. Великие мастера в поисках истины вывернут нашу память наизнанку и повесят сушиться над Серебряным Костром. Хуже этого только суд королевских Верных.

- По крайней мере, это даёт возможность потянуть время, - ответил я. - Что же, пора переходить к финальной части плана.

Подойдя к бюро, я открыл верхний ящик. В нём лежала стопка чистых медных дисков, набор адамантовых резцов и прозрачная сфера. Повторяя движения Каиса, я вспомнил лицо шефа сигильских шпионов. Сфера заледенела, жаля пальцы холодом. «Я готов к докладу, тлаи'кайорр», - мысленно произнёс я, и сразу же услышал недовольный ответ: «Очень на это надеюсь, Каис». Портал с сухим треском распахнулся, приглашая меня войти. Зенит подняла к виску сжатый кулак и раскрыла его в прощании псиона. Молча повторив её жест, я шагнул в клубящуюся мглу.

Кабинет Кар’лана был обставлен спартански. Голые стены, металлический стол, как в препараторской, стеллаж с бумагами, стойка с медицинскими инструментами и реактивами. За спиной Пыльного висело изображение жутковатой маски – одновременно символ фракции и портрет её главы, древнего лича с говорящим именем Скалл(19).

- Садись, - чернокнижник махнул рукой в сторону жёсткого табурета.

Проигнорировав приказ, я подошёл к столу и извлёк из волшебной сумки сначала серебряный меч, затем рукопись альхуна. Разложив это на столе перед резидентом, я сел на табурет, выпрямив спину и сплетя пальцы в замок, как это делал Каис.

- Предположим, я заинтригован, - сухо сказал Кар’лан. – И, всё же, сперва поясни, почему тебя видели в обществе этой Зенит… Вслух, будь добр.

Я сдержанно кивнул и начал рассказ.

- Как я и предполагал, волшебник не был связан с Ша’сал Кхоу. Более того, дневник Сететиса он, не читая, отдал анархисту по имени Шаварш…

- Знаю, - меланхолично заметил пыльный. – Меня уже полоскали в «Мимире». Продолжай.

- Осмотрев запасы варвара, я нашёл несколько трансформирующих зелий и решил принять вид Менандра, чтобы прочесть память Зенит…

- И помог ей уничтожить моё создание, - процедил Кар’лан.

- Да, тлаи'кайорр. Это был оптимальный способ завоевать её доверие.

- Как ты объяснил атаку?

- Убедил её, что голема создал Сететис.

- Шатко, - хмыкнул резидент. – Что ты выяснил?

- Достаточно странную вещь, - осторожно сказал я. – Верный Ар’кха’лар отправил её сюда, чтобы внедрить в ряды Ша’сал Кхоу.

Я умолк, позволяя Кар’лану делать выводы.

- Соображения? – поморщившись, спросил он.

- Верный Ар’кха’лар сознательно заставил нас тратить ресурсы на поимку собственного агента, выставленного предателем, - ответил я. - Возможно, он хотел обеспечить ей сверхнадёжное алиби.

- Возможно? – переспросил Кар’лан.

- Я не хочу обвинять собрата в саботаже без достаточных оснований, - ответил я, глядя в пол.

- Разумно, - кивнул резидент. – Что было дальше?

- На нас вышли сектанты или те, кто себя за них выдавал, - отчеканил я.

- Поясни, - бросил пыльный.

- Нас привели в убежище Хаоситекторов, - ответил я. – Руководитель операции был одет как зерт и назвался именем Сатил, но я узнал его. Это был фактол Каран.

- Проклятие, - проворчал чернокнижник.

- Его целью было заполучить бойца с серебряным мечом, чтобы уничтожить альхуна, который скрывался в катакомбах под Разрушенным Храмом. Я не уверен, что Каран – ша‘сал’и’ик, он вполне мог использовать имя организации в своих целях.

- В любом случае, это гнездо нам не вытравить, - разочарованно сказал резидент. – Руки коротки. Исход боя с альхуном?

- Враг уничтожен, с большими потерями. Я и Зенит подверглись воздействию мощного заклятия и едва не погибли. К счастью, в запасах Менандра была лампа джинна. Его магия рассеяла чары, но забросила нас вперёд во времени и на другой конец Мультивселенной.

- Точнее?

- В Латунный Город. Мы с трудом выбрались, и моя память до сих пор не в порядке.

- Плохо, - поджал губы Кар’лан.

- Тем не менее, как только я прибыл в Сигил, я продолжил выполнять ваше задание.

- В Зале Празднеств? – иронично поинтересовался резидент.

- Я убедил друзей Менандра, что это он превратился в гитъянки с помощью магии джинна.

- Я знаю процедуры сенсатов, - покачал головой пыльный. – Как ты обманул их камни?

- Я пошёл на риск, - вздохнул я. – Меня учили искажать чужие воспоминания. Я применил этот навык, чтобы изменить собственные. До какой-то степени я уверен, что я – действительно Менандр, это дезориентирует.

- Зачем? – сухо спросил резидент.

- Чтобы расширить сеть источников, - ответил я. – Теперь я полноценный член двух влиятельных фракций.

- Ты псих, Каис, - вздохнул пыльный. – Но победителей не судят, пожалуй. Так что с моим заданием?

- Я поймал Оригакса в расстроенных чувствах, и он не смог меня заблокировать. Фелл - прокси(20) Аоскара, и приспешники Присины следуют его пророчествам. Но они убеждены, что пророчества можно, грубо говоря, подделать. Главное, чтобы в них верило большое количество существ, а исполнение было достаточно зрелищным. И здесь нам поможет это, - я указал на рукопись.

- Что это? – нахмурился Кар’лан.

- Легенды о Предшественниках нашего народа, собранные альхуном. Их вполне можно переработать в пророческом духе. К тому же, гхаик напал на след Венца Гит, а этот клинок достаточно древний, чтобы быть её мечом. Как вы его нашли, тлаи'кайорр?

- Мёртвые, - пыльный обвёл рукой комнату, намекая на окружающий нас Мортуарий, - знают многое.

Я молча склонил голову.

- Ты достаточно хорошо поработал, Каис, - удовлетворённо произнёс резидент. – И можешь просить о награде.

- Прошу вас отправить меня в Ту’нарат, тлаи'кайорр, - ответил я. – Я нуждаюсь в помощи мастеров Цитадели. Я также мог бы доставить во дворец меч и книгу от вашего имени.

- Хорошо, - кивнул пыльный. – И, раз уж ты связался с Зенит… Кстати, как ты ей объяснил свою метаморфозу?

- Рассказал часть правды: что я следил за Менандром, чтобы проверить его связи с киир’врак’ай(21), что превратился в него, чтобы прочесть её мысли. Но, по моей версии, его устранили рыцари Тачарим.

- Как она восприняла это?

- Собрат из народа лучше, чем союзник-грайт, - пожал плечами я. – Предваряя вопрос, по моей версии, вчера мы бегали по городу от шпионов Тачарим. Я решил, что лучше не давать гиш расслабиться, на всякий случай.

- Разумно, - кивнул Кар’лан. – Что же, отправляйтесь в столицу вместе. Мне надоел хаос, который вы здесь устроили.

Он вынул из-под своего грубого чёрного балахона изящную заколку в виде чёрной короны с пятью высокими зубцами, на вершинах которых, словно глаза бехолдера(22),горели алым огнём мелкие рубины. Я взял символ королевы обеими руками, почтительно поднёс его ко лбу и спрятал в нагрудный карман.

- Ступай, - приказал резидент. - Мне доложат о ваших передвижениях.

***

Проводив взглядом псиона, фактор Хранителей Праха вздохнул и выдвинул ящик стола, в котором, словно яйца в лотке, лежали сферы мысленной связи. В объяснениях Каиса, в его поведении, был какой-то изъян. Это не был враг под чарами полиморфизма – антимагический барьер развеял бы их. Это не был доппльгангер – сработали бы тщательно подобранные охранные заклятия. Но Каису вполне могли промыть мозги: ни один псион не застрахован от того, чтобы наткнуться на более сильного и умелого собрата. К сожалению, у Кар’лана не было времени разгадывать эту шараду. Поколебавшись, он вытащил из ящика шар Ар’кха’лара. Будет справедливым дать ему шанс исправить свои просчёты.

--------------

1 Иохарическое письмо – древняя звуковая система письменности, предположительно изобретённая кобольдами для записи речей их повелителей-драконов. Легла в основу эльфийского письма Торила, Кринна и Эберрона, а также многих других систем записи, в том числе письма баразхад. Большинством магов Мультивселенной считается наиболее приспособленным для записи волшебных текстов.

2 Амория – первый, наиболее густо населённый, слой Элизиума.

3 Филактерия – магический предмет, содержащий в себе эссенцию волшебника, ставшего личем.

4 Ч’р’ай - (гит.) верные, орден магов, особо приближённых к королеве гитъянки.

5 Квалит – письменность иллитидов. Представляет собой магически нанесённые на пергамент, камень или металл четыре прерывистых полосы. Иллитид считывает послание, ведя по линиям четырьмя щупальцами. Линии взаимно модифицируют значение друг друга. Представителям иных рас для чтения квалит необходимо заклинание понимания языков, но псионы-мозгоборцы гитъянки и дуэргаров способны улавливать основной смысл написанного.

6 Предшественники (англ. Forerunners) – порабощённый иллитидами народ, от которого произошли гитъянки и гитзераи.

7 Кредо – в обществе иллитидов нечто вроде касты с особым мировоззрением и целями. Собиратели знаний (англ. Loretakers) убеждены в том, что иллитиды могут достичь господства только сохраняя монополию на знания, т.е. накапливая их и одновременно питая другие расы ложными знаниями, поддерживая их заблуждения, при необходимости – уничтожая учёных и библиотеки.

8 Серебряный карандаш – тонкая серебряная проволока, припаянная к ручке. Используется художниками с XIII века и требует большого мастерства, т.к. нанесённые им линии невозможно стереть. Рисунок наносится на поверхность, грунтованную костяной пылью, гуашью, темперой или гипсом.

9 Имеются в виду Цитадель Войны, где готовят волшебников, и цитадель Ока Пустоты, где учатся псионы.

10 Кра’тир – (гит.) древняя речь – праязык, от которого произошли диалекты гитъянки и гитзераи. Сохраняется в канонических текстах, посвящённых Восстанию и Предшественникам.

11 Гха’ай (гит.) иллитиды, форма множественного числа от гхаик.

12 Варш (гит.) – нянька, воспитатель.

13 Дуэргары или серые дворфы были порабощены и изменены иллитидами, но восстали против своих хозяев, как и гитъянки. В отличие от последних широко используют рабский труд. Враждуют с дворфами щита и золотыми дворфами.

14 Рен Холл – крупнейший театр в Сигиле, расположенный на первом этаже Зала Празднеств.

15 Знакер – то же, что и отмеченный, жаргонное название членов Знака Избранного.

16 Один из нижних планов, юдоль отчаяния и безумия.

17 Действуй!(гит.)

18 Каран (гит.) – душа хаоса, Кар’лан (гит.) – прекращение хаоса.

19 Имя фактола Хранителей Праха – омоним английского scull, т.е. череп.

20 Прокси – избранный служитель божества, пророк или божественный эмиссар.

21 Гит. – предатели, частое название гитзераи в среде гитъянки.

22 Бехолдер, созерцатель, злой глаз, злобоглаз, глазарь — раса монстров, выглядящих как летающий шипастый шар с пастью и огромным глазом и множеством щупалец, заканчивающихся глазами поменьше. Обладает сильными псионическими способностями.

Камень восьмой. Тревожные признаки.

Хранилище приватного сенсориума, ячейка 109512. Обсидиановый шар. Собственность Сорена Финнеаса. Записан в семнадцатый день седьмого месяца 127 года правления фактола Хашкара.

Сорен остановился, пропуская повозку коллектора(1), и поплотнее натянул на нос шейный платок. Холодный горький ветер наскакивал резкими порывами с разных сторон, принося то сернистые дымы Великой Литейной, то терпкий запах бальзамирующих составов от купола Мортуария, то приглушённый дух разложения от мертвецких повозок. Под ногами хлюпала вечная грязь Улья.

Дойдя до полукруглой арки главных ворот, атаон остановился, задумчиво разглядывая украшенную затейливой мозаикой полусферу сигильского морга, увенчанную статуями четырёх драконов. Крылья рептилий застыли в мощном взмахе, рождая впечатление, будто драконы вот-вот оттолкнутся сильными лапами от покатой крыши и взмоют ввысь над грязными улицами и прохудившимися крышами трущоб. Главный купол с трёх сторон окружали крепкие квадратные башни, увенчанные коронами из изогнутых шипов.

Скрип колёс оповестил Сорена о приближении очередной телеги. Болезни, голод, дрянной воздух, ножи грабителей – в Сигиле хватало причин оказаться в Книге Мёртвых, и сборщики трудились, не покладая рук. Накинув капюшон, атаон решительно развернулся и зашагал к Обелиску Памяти. Высокий чёрный столб с пирамидальной верхушкой с четырёх сторон окружала каменная стена с узкими арками входов. Внутри она была облицована плитами из того же гладкого чёрного камня, что и сам обелиск. Тысячи имён, написанные на сотнях языков, беспорядочно покрывали поверхность камня. Когда-то их начинали записывать стройными колонками, но место быстро закончилось, и новые имена начали царапать минускулом вкривь и вкось, заполняя всё доступное место.

Хранитель, измождённый аскезой человек в грубом чёрном балахоне, стоял в тени обелиска, погружённый в глубокое созерцание. Услышав шаги атаона, он резко поднял голову и устремил на него пронзительный взгляд тёмных колючих глаз.

- Я пришёл похоронить имена, - тихо сказал полуэльф.

- Назови их, - неожиданно звучным голосом отозвался пыльный.

- Менандр. Зенит.

Взгляд хранителя с быстротой молнии пронёсся по стенам, выискивая свободное место. Найдя небольшой пробел, служитель Мортуария стремительно подошёл к стене, вынимая острый резец. Широкие рукава его рясы развевались, словно крылья ворона. Точными скупыми движениями он прорезал камень как масло, укладывая одна за другой колючие буквы письма баразхад.

Отдав хранителю положенную плату, Сорен несколько минут постоял в тени обелиска, а затем развернулся и пошёл прочь от Мортуария по аллее Застывших Вздохов. Не рискуя заходить на облюбованную бандитами аллею Опасных Углов, атаон свернул влево, в сторону Заставы, и, пройдя несколько кварталов по грязным переулкам, вышел на берег Канавы. Главная клоака города надёжной демаркационной линией отделяла Нижний Район от Улья. Обычно бандиты, сбрасывавшие сюда тела своих жертв, могли не беспокоиться, что кто-то найдёт их по запаху, но сегодня воздух на набережной был удивительно чистым. «Слив!» - догадался полуэльф, с удовольствием стягивая платок. Несколько раз в году дабусы открывали порталы в Элизиум, чтобы промыть Канаву чистой водой из реки Океанус. Счастливые жители прибрежных кварталов устраивали в эти дни фестиваль купания и стирки, который длился до тех пор, пока канал не превращался снова в болото.

Сорен опёрся на заплесневелый парапет, наблюдая, как поток прозрачной воды с шумом несётся по руслу Канавы, унося мусор и шелуху, сдирая грязь с осклизлых плит набережной. Вода пенилась и взметалась брызгами, налетая на опоры виадука Заддфума, и порой казалось, будто между обросшими тиной столбами играет радуга. «Ерунда», - одёрнул себя атаон. – «Какая, к слаадам, радуга в Сигиле?»

Уходить от воды не хотелось, но ему уже давно пора было появиться в Разрушенном Храме и столкнуться с последствиями своих действий. Отряхнув плащ, полуэльф не спеша побрёл вниз по течению. Сигильские вороны изображали чаек, с довольным курлыканьем паря над гремящим потоком, и время от времени устраивая шуточные воздушные бои. Привлечённые шумом воды горожане понемногу заполняли набережную. Некоторые из них, как и Сорен, молча глядели на поток, опершись на парапет. Другие прогуливались парами и группами, оживлённо жестикулируя, обмениваясь новостями и слухами. Модроны, судя по обрывкам фраз, только что побывали в Элизиуме, где как раз сплавлялись по реке Океанус. «Слушай, Виго, вот смеху бы было, если бы одну из их посудин затянуло в портал и принесло сюда!» - дребезжащим голосом говорил пожилой бариавр своему приятелю-тифлингу. Атаон не успел услышать ответ, так как его чуть не опрокинула стайка ребятишек, игравших в «Гармониум и анархистов». Другая группа детей нарисовала на мостовой обломком кирпича Колесо Планов. Маленькая тифлина-альбинос, чьё милое лицо несколько портили светящиеся алым глаза, прыгала на одной ноге из круга в круг, весело напевая «Fhurling Bridge is falling down, falling down, falling down! Fhurling Bridge is falling down, oh, our dear Lady!» Фёрлин Бридж, старый каменный мост, соединявший кварталы вокруг Заставы с Кругом Атар, действительно был в ужасном состоянии и, хоть до сих пор не рухнул на дно Канавы сам, еженедельно отправлял в Книгу Мёртвых пару-тройку пней, неосмотрительно рискнувших им воспользоваться. Не раз в Зале Ораторов раздавались призывы его снести, но городские власти всячески увиливали от этой работы, прикрываясь сказками об историческом наследии. Бросив взгляд на потемневшие от времени башни опор, Сорен повернулся спиной к Улью и зашагал к виднеющимся невдалеке развалинам штаб-квартиры Атар.

Разрушенный Храм встретил его напряжённой тишиной. У лестниц и проломов мёрзли двойки и тройки храмовых стражей в чёрно-золотых нагрудниках и тяжёлых суконных плащах, угрюмо осматривая окрестности сквозь решётчатые забрала шлемов, отдалённо напоминающих каски пожарных. Обычные обитатели Храма почти не попадались на глаза. Не теряя времени на расспросы, атаон направился в сторону административного корпуса. Секретарь в приёмной Флогисто странно посмотрел на него и заторопился с докладом к шефу. Спустя несколько минут он жестом пригласил Сорена войти.

Пандитас Флогисто, потемневший и осунувшийся, поднял на него взгляд от толстой пачки докладов. Под глазами фактора появились заметные мешки.

- Атаон Финнеас, - сухо произнёс он, указывая Сорену на стул.

- Фактор Флогисто, - кивнул полуэльф. – Чувствую, я многое пропустил.

- В другой ситуации я порадовался бы вашему чудесному спасению, - хмуро ответил атасианин. – Но обстоятельства диктуют неприятные вопросы. Наши союзники на Плане Огня погибли, Аммон Митрандоса казнён по обвинению в убийстве визиря, а вы здесь, живой и здоровый. Более того, появившись в городе, вы отправляетесь не сюда, а в Зал Празднеств. Как это понимать?

- Казнён, значит, - вздохнул Сорен. – Я надеялся, что он успел скрыться.

- Что, балор вас возьми, там произошло?! – взвился Флогисто, потеряв остатки выдержки.

Атаон подождал, пока шеф снова возьмёт себя в руки, и выдал заранее подготовленную версию.

- Полагаю, это был несчастный случай. Митрандоса отремонтировал повреждённого в бою варахута, чтобы использовать против Аанико и его союзников. Скорее всего, ядро конструкта было нестабильно, и в бою он взорвался.

- Полагаете? – проворчал фактор. – А вот новый визирь Башамгурда обвиняет вас и Митрандосу в умышленном убийстве предшественника. Его сын-полукровка свидетельствует, что лично вы заложили в конструкта нетерийскую взрывную сферу.

- Удобно, - поджал губы Сорен. – Все знали, что Башамгурда Самани жаждет власти. Если бы он не обвинил нас, враги быстро обвинили бы его. Когда я узнал, что Руахаддин подорвался, а Самани стал визирем, то сбежал с контрабандистами на План Земли, не теряя ни минуты. Получается, Митрандоса спас мне жизнь, не взяв с собой во дворец.

- Когда это вы так подковались в политике ифритов, Финнеас? – поинтересовался Флогисто.

- У мастера Митрандосы было время, чтобы открыть мне тьму этих интриг, - спокойно ответил атаон.

- Как удобно, что он не может это опровергнуть, - хмыкнул фактор.

- Вы меня в чём-то подозреваете? – перешёл в контрнаступление полуэльф.

- Возможно, - процедил Флогисто. – Я не знаю, какова ваша роль в этом деле, атаон. Я не знаю, о чём вы думаете. Даже если бы я попытался прочесть вас, то ушибся бы о ваше проклятое зеркало. То, что вы его носите – уже свидетельство, что вам есть что скрывать.

- Нам всем есть что скрывать, - в тон ему ответил Сорен. – Например, союз с замшелыми клерикалами.

- Я знал, что у вас появятся подобные мысли, - тяжело вздохнул атасианин. – Но вы видите только часть картины.

- Так просветите меня, - ядовито огрызнулся полуэльф.

- Аанико – не просто философ-мечтатель, - мрачно произнёс фактор. – Он – деятельный террорист, стремящийся перевернуть Мультивселенную с ног на голову. Вы слышали название «Коалиция за прогресс»?

- Как-то не приходилось, - ответил Сорен.

- Не удивительно, - хмыкнул Флогисто. – Это тайная организация, щупальца которой протянуты ко многим мирам. В Сигиле они маскируются под одну из ячеек Революционной Лиги, но Коалиция гораздо больше этого.

- И чем же они занимаются? – спросил атаон.

- Практически в каждом из миров Прайма есть организации, хранящие мир и стабильность. Арфисты в Ториле, Круг Восьми в Орте, Башни Высокого Волшебства в Кринне…

- Рилмани на Внешних Планах, - подсказал Сорен.

- Верно, - фактор подозрительно взглянул на полуэльфа, но продолжил: - Реформисты мешают этим организациям выполнять свою работу, отвлекая их от Аанико и его планов.

- Каких, например?

- Перекроить Мультивселенную по своим лекалам, - пожал плечами Флогисто. – Не спрашивайте, как именно. Уверен, даже его последователи не знают, что на самом деле творится в голове у этого безумца.

- Уж очень похоже на недоброй памяти Векну(2), - проворчал Сорен.

- И на множество других персонажей с подобными стремлениями, - кивнул Пандитас. – Но мне, уж простите, этот мир нравится таким, как он есть, и, чтобы его сохранить, я готов союзничать даже с баатезу и поклонниками Приапа. Если у вас есть возражения...

- Против основного тезиса нет, - примирительно поднял руки полуэльф.

- Вот что, атаон, - подумав, проворчал Флогисто. - займитесь-ка снова модронами. Всех, кроме влюблённых в энтропию Стражей Судьбы и психов-Хаоситекторов, нервирует превращение Механуса в Бедлам. Марш невовремя, в Регулус не попасть, новые Неотвратимые не производятся, старые непонятно где... Мы боимся, что Аанико и его подручные выпустили какую-то дрянь.

- Мы? - словно невзначай переспросил Сорен.

- Я и мои друзья из Гармониума и Братства Порядка, - без тени замешательства пояснил фактор. - Которые хотят выяснить, что именно ищет этот Марш.

- Хотите разгадать одну из древнейших загадок Мультивселенной? - скептически поднял бровь атаон.

- Почему бы нет? Это - цель нашей фракции, в конце концов, - сдержанно ответил Флогисто. - К тому же, у нас была отличная возможность. Модроны вошли в Звериные Земли, и там их разметало ураганом. Квинтон, начальник марша, с небольшим отрядом охраны оказался отрезан от основной колонны. Наш сводный отряд должен был захватить его в плен и выведать, почему Марш начался раньше времени.

- Но от них нет вестей, - уверенно произнёс Сорен.

- Иначе я бы не рассказывал вам это, верно? - горько усмехнулся атасианский эльф.

- Сколько человек было в отряде? - уточнил атаон.

- Чуть больше пятисот, - хмуро ответил фактор.

Сорен прикусил губу и задумчиво посмотрел в пол.

- То есть, вы потеряли почти две роты, и отправляете туда же меня одного? - осторожно спросил он.

- Да, - ответил Флогисто. - Один человек сможет прокрасться там, где пропадёт отряд. Я ведь не требую, чтобы вы выполняли их задачу. Узнайте, что с ними стало, и возвращайтесь. Привлекайте наёмников на своё усмотрение - деньги вам выделят, но делайте ставку на скрытность... Можете отказаться, конечно. От карьеры, впрочем, тоже.

Полуэльф рассеяно постучал пальцами по своему колену. "Предложение" Флогисто было с высокой вероятностью билетом в один конец. Он, Сорен, стал слишком неудобной переменной в уравнениях фактора, и тот с удовольствием умножил бы его на ноль. Но атаон чувствовал, что эти события способны вознести его поближе к вершине пирамиды, а потому был готов рискнуть. Тем более что у него был козырь в рукаве.

- Мне понадобится хорошая экипировка, - решительно произнёс он.

- Это официальное задание, склад боевого крыла в вашем распоряжении, - с готовностью ответил Флогисто.

- Прекрасно, - кивнул Сорен. - Тогда, с вашего позволения, я приступлю немедленно.

Флогисто протянул ему тонкую коричневую папку.

- Здесь всё, что вам нужно знать.

**

За десять с небольшим лет, проведённых в Сигиле, Сорен успел хорошо освоиться и даже отчасти полюбить неприветливый город, но какая-то часть его души всё ещё тосковала по яркому солнцу и зелёным лугам Кринна. Эта ностальгия проявлялась в одежде. Полуэльф не расставался со старой кольчугой и коротким мечом, напоминавшими ему о доме, носил свободные рубахи и кожаные куртки на шнуровке. Плотно сидящие эберронские дублеты и колеты со множеством пряжек или мелких пуговиц казались ему ужасно неудобными, и это предубеждение он распространял на все новинки в одежде. Но когда кладовщик выдал ему новый доспех храмового стража, Сорен понял, что в городе, где собрались портные, текстильщики и оружейники со всех концов Мультивселенной, не могло не родиться что-то более практичное.

Дублет из мягкого, хорошо выделанного сукна почти не стеснял движений. В уязвимых местах на локтях, в подмышках и паху были нашиты полосы из прочной, но гибкой чешуйчатой шкуры какой-то рептилии с нижних планов. Поверх него надевался колет без рукавов из той же шкуры, но вместо множества завязок и застёжек на нём было всего четыре крупных плоских пуговицы. Никаких разрезов на рукавах и прочих излишеств, появившихся не от хорошей жизни(3).

Облегчённый с помощью магии нагрудник казался невесомым, но, по правде говоря, любой цельнокованый панцирь был легче той кольчужной рубахи, которую до сих пор таскал на себе Сорен. Половина, защищавшая спину, соединялась с грудью не ремнями с пряжкой, а широкими лямками с прорезями-защёлками, благодаря чему панцирь можно было легко надеть самому. Такими же лямками поменьше крепились горжет и наплечники. Вместо старомодного гладиуса полуэльф выбрал хорошо сбалансированный абордажный меч(4).

Довершал наряд волшебный плащ-хамелеон, способный принимать цвет и даже текстуру местности, на которой прятался его владелец. В такой экипировке можно было почувствовать себя богом войны, но необходимость сдать её на склад по завершению миссии надёжно защищала атаона от эйфории.

- Тебя повысили? – поинтересовался Шаварш, когда Сорен вошёл в дверь конторы «Караванов Наири».

- Собрали в последний путь, - фыркнул полуэльф.

- Неужели новое задание хуже предыдущего? – удивился анархист.

- Представь себе, - усмехнулся атаон. – Кстати, тебе знакомо название «Коалиция за прогресс»?

Хотя Сорен и подозревал, что его новые товарищи имеют непосредственное отношение к организации, он не ожидал внезапных откровений.

- Может быть, - воин почесал в затылке. – А что?

- Флогисто подозревает, что они причастны к исчезновению двух рот твердолобых в Звериных Землях, - запустил пробный шар полуэльф.

- Не слышал о таком деле, - мотнул головой Шаварш. – Может, Грга что-то знает.

Гормиль скрывался за непримечательной дверью с надписью «логист». Он, как и другие слаады, мог менять форму, а потому часто превращался в дюжего гитзерая, и в таком виде разбирал отчёты караванщиков и полевых агентов. Услышав новости Сорена, слаад-мутант нахмурился и попросил показать ему содержимое папки.

- Учебная полурота «Вуколеон»… - бормотал он, просматривая текст. – Аркадийцы, серьёзное подразделение. Командует Альгерт Папагено, феррумах, кстати.

- Как он попал в Гармониум? – спросил полуэльф. – Я читал, что рилмани, склонившиеся к порядку или хаосу, превращаются в камень, а в твердолобые убеждённых нейтралов не берут.

- Всегда есть исключения, - усмехнулся Грга.

В устах законопослушного слаада эта фраза звучала особенно убедительно.

- Усилены ротой ополчения Внешних Земель, - продолжил гормиль комментировать текст. – Это может быть что угодно, но, думаю, ещё феррумахи. Плюс наёмные "специалисты". Незаметно собрались, бесследно исчезли. Мутное какое-то дело. Может, не было никакого отряда, а от тебя просто хотят избавиться?

- Слишком сложно, - покачал головой Сорен. - Зачем посылать меня в Край вечной охоты, если можно просто стукнуть по голове и сбросить в Канаву?

Грга неопределённо хмыкнул и вновь углубился в текст.

- Одни загадки, - резюмировал он, отодвинув листы.

- Мне не помешает помощь, - перешёл к делу атаон. - Есть две тысячи золотых на всех.

- Хорошо, - кивнул Грга. - Манасу придется нанять подменных работников, деньги пригодятся. Пойдём прежним составом, минус Прхал.

Гормиль стремился оказаться в Звериных землях как можно скорее, пока саванна не поглотила следы экспедиции Гармониума без остатка. Сборы заняли чуть больше часа: в "Караванах Наири" многое было под рукой. Дверь в портальный город Фаунель нашлась в одном из подсобных помещений Зала Ораторов. Фактотум знакеров, стороживший проход, за разумную плату пропустил планоходцев внутрь.

**

Косые лучи заходящего солнца пробивались сквозь густую листву старых деревьев, заливая древние руины золотистой дымкой. Пышный звёздчатый мох пушистым ковром покрывал потрескавшиеся от времени камни. Из полуразрушенных стен выглядывали причудливо переплетённые корни, между мощными стволами прятались обвалившиеся арки и покосившиеся резные колонны, увитые плющом. Едва заметные тропинки петляли между камней, теряясь в зарослях кустарника. Руины Фаунеля раскинулись на много километров, здесь были дома и храмы, площади и общественные здания разных эпох и стилей, словно принесённые неведомой силой из разных миров Прайма. В тени их стен и в кронах деревьев виднелись тенты, палатки, платформы и гнёзда новых обитателей - антропоморфных и зооморфных просителей Края вечной охоты, аскетов-отшельников, планоходцев и случайно забредших сюда праймеров. Жили здесь и дикие звери, их присутствие выдавал лёгкий шорох кустов и ощущение направленного в спину взгляда.

Грга и Крарак приняли свою основную форму: в преддверии Звериных Земель стоило выглядеть большим и страшным. Сорен и Шаварш шли чуть позади, осторожно пробираясь между шатких камней и осыпающихся стен. Путешественники хотели до захода солнца осмотреть место стоянки отряда Папагено, переночевать в руинах и на рассвете пройти через портал в саванну Кригалы, первого слоя Звериных Земель. Судя по карте из папки Флогисто, роты Гармониума расположились на окраине Фаунеля, в трёх часах быстрого марша от портального озера, ведущего в Кригалу, и полутора-двух от перехода, которым воспользовался отряд Сорена.

Хорошо утоптанная, но, судя по низко обломанным ветвям, кабанья тропка вывела их на широкую поляну, посреди которой виднелась надколотая чаша фонтана. Мелкие бабочки порхали между сочными стеблями колючек, крупные кузнечики выскакивали из-под ног. Вокруг фонтана сохранилась древняя брусчатка, местами развороченная корнями деревьев. Из щелей между камнями пробивались дикие злаки, в мраморной чаше в виде цветка кувшинки поблёскивала лужица дождевой воды. Атаон хотел подойти к старому фонтану, но тут Грга резко остановился. В чаще раздался тревожный крик и хлопанье крыльев какой-то птицы. Сорен и Шаварш быстро переглянулись и выхватили короткие жезлы молний. Кусты зашевелились, и на поляну пулей вылетел небольшой серый кот. Увидев людей, он затравленно прижался к земле, глядя на них расширившимися от страха зрачками. Полуэльф не слишком хорошо различал диких котов, но этот показался странно знакомым.

- Джиссон? - нахмурившись, просил он.

Услышав голос Сорена, кот метнулся к нему и забился под плащ. Острые когти больно оцарапали голень. В тот же момент на поляну вышли двое в чёрных кожаных куртках и зелёных плащах. В руках охотники сжимали короткие луки с наложенными стрелами. Увидев планоходцев, они вскинули луки и напряжённо замерли. Шаварш угрожающе повёл жезлом.

- Здесь был кот, - проворчал один из охотников. - Он не у вас?

- Мы что, похожи на друидов? - фыркнул Сорен.

- На кой он вам? - поинтересовался Шаварш. - Ни шубы с него, ни жаркого.

Старший охотник мрачно усмехнулся и опустил лук.

- Это мерзость, - с чувством сказал он. - Животное с разумом человека.

"Не большая, чем человек без мозгов", - съязвил про себя атаон, но решил не раздражать кожеголовых(5) фанатиков.

- Придётся вам найти другого, - сказал он вслух. - Мы не заметили, куда он смылся.

- Далеко не уйдёт, - прошелестел тот, что помоложе, и странная двоица скрылась в лесу.

- Сваливаем, - рыкнул Грга.

Надеясь, что кот не свалится, а брюки не порвутся, Сорен похромал к опушке. Лес настороженно молчал, только опавшие листья влажно шуршали под ногами. Найдя полуразрушенный павильончик без змей, гормиль скомандовал привал.

- Что это за пни? – спросил полуэльф, когда путники спрятались внутри круглого помещения.

- Местные зовут их «нечестивые охотники», - отозвался Крарак. – Они хотят перебить всех зооморфных просителей, но такими темпами раньше помрут от старости.

- Нужно уходить на Кригалу прямо сейчас, - проворчал Грга. – Готов поспорить, что в лесу полно этих придурков.

- Не многовато проблем из-за кота? - недовольно спросил Шаварш.

- Проситель знает местность, - ответил гормиль. - А на стоянке мы вряд ли найдём что-то интересное.

- Какой стоянке? - раздался приглушённый голос.

Кот, наконец, отцепился от штанины и высунул морду из-под плаща.

- Здесь поблизости только лагерь охотников, - сказал он.

- В той стороне? - Грга махнул рукой в сторону стоянки экспедиции.

Джиссон утвердительно мяукнул.

- Совпадение? - поднял бровь Сорен.

- Может быть, - хмыкнул Крарак. - Поляна утоптана, кострища приготовлены, почему бы не занять?

- Знаешь короткий путь к портальному озеру? - спросил у просителя Грга.

- Чувствую, - ответил кот.

- Тогда выдвигаемся, пока эти не привели подмогу, - приказал гормиль.

Путешественники крались по лесу, стараясь не потерять из виду полосатого проводника, не провалиться в скрытую листвой яму и не стряхнуть себе на голову ядовитых насекомых. В опавшей листве копошились крупные тараканы и красные лесные муравьи, высоко над головой перекликались птицы и обезьяны, невидимые в густых кронах деревьев. С их ветвей подобно гигантским зелёным змеям свисали покрытые мхом лианы. Настоящие змеи, к счастью, уползали с тропы раньше, чем Сорен успевал их разглядеть. Атаона не оставляло ощущение, что за группой планоходцев наблюдает множество глаз, настороженных, голодных и оценивающих. Он ловил каждый шорох, понимая, что только растравляет свои страхи, но ничего не мог с этим поделать. Напряжение нарастало и, когда полуэльфа резко толкнули в спину, он даже почувствовал нечто вроде облегчения. Приглушённо вскрикнув, Сорен крутанулся на месте и упал, поскользнувшись на мху. Вторая стрела прошла над его головой и с глухим стуком вонзилась в ствол дерева. Шаварш наобум разрядил свой жезл в переплетение ветвей, и оттуда в кусты рухнуло что-то длинное и тяжёлое. С приглушённым воплем невидимый противник послал третью стрелу уже в анаконду, и разозлённая змея метнулась в его сторону. Из кустов раздался лязг меча и звуки борьбы.

- Ходу! – рыкнул Грга, и путники помчались сквозь заросли как дикие кабаны, не обращая внимания на падающих за шиворот красных муравьёв.

Они остановились только когда увидели за стеной одного из разрушенных зданий несколько ярких тентов. Хищники редко нападали на путников в обжитой части Фаунеля, да и охотники вглубь города, как правило, не заходили.

- Чего он вообще за нами увязался? – пропыхтел Шаварш, тщетно пытаясь раздавить забравшихся под куртку муравьёв. – Как жгутся, сволочи!

- Балор его знает, - пожал плечами Крарак. – Может, боялся, что мы местных всполошим?

- Так только хуже вышло, - заметил Сорен, опуская на землю помятого кота.

- Почему, стоит мне тебя встретить, я тут же превращаюсь в балласт? – недовольно спросил Джиссон, помахивая хвостом.

- Это от избытка чувств, - хохотнул Крарак.

Кое-как избавившись от насекомых, планоходцы поспешили к порталу. Солнце неумолимо клонилось к закату, в тени деревьев становилось всё темнее, и Сорен в который раз поблагодарил судьбу за доставшуюся от отца-эльфа способность различать предметы в темноте. Конечно, ему было далеко до ночного зрения кота или гитъянки, но атаон хотя бы не спотыкался о каждый корень, как Шаварш.

Когда свет окончательно померк, и в ночной чаще замерцали изумрудные огоньки светлячков, путники вышли на берег глубокого лесного озера. Гладкая как зеркало вода едва заметно светилась, будто отражая свет невидимой луны. Невдалеке Сорен заметил громадную статую, но кого или что она изображала, в такой темноте было не разглядеть.

- Что вы ищете в Краях счастливой охоты?! – прогремел незнакомый голос.

Атаон едва не подпрыгнул и завертел головой, но на берегу кроме них никого не было.

- Пятьсот бойцов Гармониума, - ответил Грга, повернувшись в сторону статуи. – Они прошли здесь два дня назад и не вернулись. Если знаешь, что с ними стало, дух звериной ярости, скажи, чтобы нам зря не мутить воду в священном озере.

- Их судьба мне безразлична, - прогрохотала статуя.

- Значит, придётся мокнуть, - проворчал гормиль. – Ты нас пропустишь?

- Идите, - отозвался живой памятник.

- Я влюблён в край на той стороне, - промурлыкал Джиссон, - но этот портал терпеть не могу.

С боевым воплем кот ринулся в воду и исчез в туче брызг. Грга и Крарак молча нырнули за ним.

- Я так понимаю, можно не раздеваться? – спросил у леса Сорен, и шагнул в озеро.

Вода слегка пахла тиной, но была тёплой и приятной на ощупь. Память предков-сильванести подсказывала, что именно в таких озёрах лучше всего купаться при луне, но мерзкое хлюпанье в ботинках быстро заглушило эту ностальгию. Горько вздохнув, Сорен погрузился с головой.

**

Яркое солнце хлестнуло по глазам раскалёнными лучами. Вокруг оглушённого переходом атаона раскинулась бескрайняя саванна, поросшая жёсткой травой. Под ногами чавкала жирная грязь – всё, что осталось от небольшого водоёма.

- Почему здесь светло? – растерянно спросил Сорен.

- Откуда ты свалился, боец? – фыркнул Джиссон. – В саваннах Кригалы вечный полдень! Предполагается, что это – рай для дневных животных. Им ведь не надо спать после смерти, смекаешь?

- Проклятие, - вздохнул полуэльф. – Теперь я понимаю, почему Грга хотел ночевать в Фаунеле.

- Сейчас у нас здорово циклы собьются, - мрачно проворчал гормиль. – Хорошо, что вместо палатки я взял сферу Леомунда(6), иначе мы бы здесь сварились ко всем балорам.

Атаон поморгал, привыкая к яркому свету, и огляделся. От грязевой лужи, в которой они стояли, ровной линией уходила пыльная колея. Трава на ней была вбита в землю, словно по ней пробежало стадо слонов или бегемотов, но лужи мазута указывали на иное происхождение дороги.

- Модроны, - процедил Сорен. – Давно не виделись.

Вдалеке, по правую сторону от колеи, группы невысоких деревьев с плоскими кронами встречались чаще, а на горизонте виднелась тёмно-зелёная линия тропического леса. За спиной атаона степь переходила в гряду холмов, за которой виднелись скалистые пики. Слева от колеи саванна была плоской как стол. То здесь, то там были раскиданы одинокие деревца, среди которых выделялось одно, с толстым стволом и пышной кроной.

- Что там за баобаб? – спросил полуэльф у кота.

Джиссон вертелся, подставляя мокрые бока палящему солнцу, и был слишком занят этим, чтобы ответить.

- Иллефарн-на-ветру, - откликнулся вместо него Грга. – Город авариэлей, крылатых эльфов. Здоровенная штуковина, с хорошую гору.

- Надеюсь, нам туда не надо, - проворчал Шаварш. – Если он кажется обычным деревом, представляю, сколько до него топать.

- Ладно, идёмте, - сказал гормиль. – Когда совсем устанете, раскроем купол.

Шагая по сухой траве под палящим солнцем, полуэльф решил, что начинать путешествие по Звериным землям с купания в озере – отличная идея. Обсохший и довольный жизнью Джиссон, подняв хвост трубой, отбегал вперёд, садился и ждал остальных, иногда рассказывая о местности.

- Вот в том лесу я живу. Нас там три десятка кошек, больших и маленьких. Через лес течёт речка, нам её придётся перейти. В чаще она разливается, и в этой заводи живёт нимфа. Красивая – глаз не оторвать.

- Угу, - хмыкнул Сорен, - только взглянул – и уже в Книге Мёртвых.

- Ну, меня таким не напугаешь, - фыркнул проситель. – Так вот, говорят, в прошлый Марш, когда модроны переходили реку, в заводь нанесло ила и мазута, и бедняжка жутко страдала. Поэтому она попросила мортая, духа грозы, сделать что-нибудь, чтобы этот ужас никогда не повторился.

- Ага, - ухмыльнулся Шаварш, - случайности не случайны!

- Ты о чём? – спросил кот.

- Модронов раскидало ураганом, - пояснил Сорен. – И бойцам Гармониума выпал шанс захватить главную жестянку.

- Ты прав, мортай сдул их за реку, - потянувшись, сказал кот. - И вскоре здесь прошла какая-то толпа, довольно разношёрстная. Я встретил их на пути в Фаунель.

- Кстати, что ты там делал? – спросил полуэльф.

- Следил за охотниками по поручению Королевы, - гордо ответил Джиссон.

- Следил, следил и наследил, - хихикнул Шаварш.

Кот оскорблено отвернулся и взмахнул хвостом.

- Эти пни чувствуют цель, - обронил Грга. – Как Убийцы Милосердия. А ты чувствуешь, что они за тобой идут. То ещё удовольствие.

Сорен настороженно покосился на гормиля. Немногие живые и разгуливающие на свободе анархисты могли похвастаться тем, что за ними отправляли юстициария(7).

- Охотники тоже ищут ваших твердолобых, - сообщил мгновенно оттаявший Джиссон. – Для какой-то шишки из Тюремщиков.

- Спасибо, - кивнул Грга. – Это важно. Они называли имя?

- Увы, нет, - зевнул кот.

- Охотники связаны с Убийцами Милосердия? – недоверчиво спросил Шаварш.

- Те оплачивают это сафари, - ответил гормиль. – Мотивы их скрыты во тьме. Впрочем, тюремщики умеют что угодно свести к категориям воздаяния и справедливости.

- Да ты прям философ, - фыркнул воин.

- Все мы, члены фракций, - философы с дубинами, - вставил Сорен.

- И чем дольше живёшь, тем больше устаёшь от дубин и ценишь философию, - добавил Грга.

Шаварш картинно отвернулся, копируя возмущённого кота.

Скоро возбуждение от яркого света прошло, сменившись дикой усталостью и головной болью. Гормиль достал из вьюка свою сферу, и через несколько мгновений посреди саванны вырос тёмно-коричневый купол, который издалека можно было принять за термитник. Внутри было темно и относительно прохладно. Сорен скинул нагрудник и растянулся прямо на горячей земле. Несмотря на усталость, сон не приходил: слишком непривычно было отдыхать посреди голой равнины, полной разнообразных животных. Купол Леомунда поглощал свет, но отлично пропускал звук, и чуткое ухо полуэльфа улавливало шелест травы на ветру, возню мелких грызунов, крик парящего вдалеке орла. Постепенно он погрузился в чуткую тревожную дрёму, раз за разом выныривая из него от стука копыт и фырканья антилоп, осторожных шагов каракала, а один раз даже – тяжёлой поступи и вздохов слона. К счастью, звери обходили купол, чувствуя незнакомый запах гормилей.

Атаон не знал, сколько прошло времени, но когда Грга скомандовал подъём, он чувствовал себя едва ли не хуже, чем до отдыха. Солнце немилосердно жгло, нагревая доспехи. Даже сбросив с себя всё, кроме тонкой холщовой рубахи, Сорен ощущал себя морской черепахой, выброшенной на берег. К счастью, всю поклажу несли неунывающие гормили, иначе полуэльф давно бы рухнул под тяжестью своего рюкзака.

Долгий изматывающий переход привёл их на берег неглубокой реки. Здесь, на границе саванны и леса, разбила свой лагерь предыдущая экспедиция. Теперь от него осталась только вытоптанная площадка, посыпанная золой. Кто-то методично сломал всё, что можно было сломать, собрал и сжёг все, что могло гореть, и закопал то, что сжечь не получилось. Джиссон принюхался и чихнул.

- Полагаю, судьба отряда ясна, - сказал он.

- Но кто это сделал? – задумчиво спросил Сорен.

- Здесь возможны варианты, - ответил Грга.

Полуэльф с удовольствием вернулся бы в Сигил, или, хотя бы, укрылся от жары под сенью леса, но следы бойцов Гармониума уходили в открытую степь. Смыв часть усталости в реке, планоходцы последовали за ними.

Грга, как и Сорен, стремился поскорее закончить расследование и убраться из Звериных Земель. Он хорошо знал, как этот план меняет путешественника. Самым заметным и самым безобидным из воздействий была «звериная оспа» - человек постепенно приобретал звериные черты, указывающие на его характер. Со временем отросшие клювы и хвосты исчезали, а вот пробуждённые архаичные инстинкты, эмоциональность и импульсивность могли остаться навсегда. Поэтому гормиль не жалел зелий скорости и выносливости, и уже через пять часов планоходцы достигли поля битвы. Шакалы и сипы уже покинули это место, и только люди в причудливых масках бродили по залитой маслом и кровью траве, собирая в груды оружие, доспехи, какие-то шестерни и куски металла.

- Разве убитые модроны не рассыпаются в пыль? – спросил атаон, осторожно выглядывая из кустов.

- Значит, это были не модроны, - тихо ответил Шаварш.

- Кто эти люди? – пробормотал полуэльф.

Ответом ему был грозный рык. Путники вскочили на ноги. Огромный лев стоял в нескольких метрах от них. Царь зверей снова взревел, хлестнув себя хвостом по бокам. Сорен в странном оцепенении отметил, что вокруг хищника не видно мух, да и запаха тоже нет. Грга поднялся на задние лапы и заревел не хуже льва. Капли его слюны разлетелись веером, на лету превращаясь в миниатюрные огоньки, листья, пепел и ржавчину. Лев от неожиданности присел, но тут же выпрямился и грозно спросил человеческим голосом:

- Что вам здесь нужно?

- Нас послали узнать судьбу этого отряда, - махнул ящер передней конечностью в сторону следов побоища.

- Вы её узнали, - рыкнул лев. – Что ещё?

- Кто на них напал? – спросил гормиль.

- Мы не знаем, - ответил проситель или, скорее, друид в зверином обличье.

- Есть выжившие?

- Двое, но они вряд ли вам чем-то помогут.

- Мы можем их хотя бы увидеть? – спросил отошедший от испуга Сорен.

Лев молча развернулся и побрёл в сторону поля битвы. Путники последовали за ним.

Лагерь друидов Зелёной Гильдии был разбит на берегу мелкого притока той реки, от которой пришли планоходцы. Люди в звериных масках, украшенных клыками и перьями, настороженно косились на странную компанию, но не пытались их остановить или заговорить с ними.

Выживших держали в большом шатре из тростника и листьев, построенном вокруг ствола высокого дерева. Один, офицер Гармониума в помятых алых доспехах, был крепко связан ремнями из сыромятной кожи. Его лицо уже начало принимать волчьи черты. Увидев Сорена, он с рычанием рванулся к нему, но упал и заплакал, царапая землю. Второй, гитзерай в кожаной куртке, украшенной крылатым шлемом Мрачной Клики, с интересом рассматривал гормилей.

- Три или пять? – внезапно спросил он.

- Что? – удивился Сорен.

- Три или пять, друг? Ответь, это очень важно.

- Тебе пора на Заставу, друг, - мрачно ответил Грга. – Как это может быть важно, если жизнь не имеет смысла?

- Не получается без смысла, - вздохнул гитзерай. – Нет снаружи – ищешь внутри. Нащупываешь, убеждаешь себя, только схватил – хлоп! Ни тебя, ни смысла. Так и мир вокруг. Только привыкнешь к туману, холоду, домам над головой – хлоп! Ты в саванне. Варишься, как рак в собственном панцире. Привык к зною – хлоп! Вокруг летающие шестерни. Тик-так, пять часов. Вам чай без молока или без сахара?

- Кто это сделал? – без особой надежды спросил безумца Сорен. – Кто напал на вас?

- Колёсики, винтики ржавой системы, - улыбнулся наёмник. – Зубчики, перемалывающие мир в труху. Враг снаружи, враг изнутри. Враг, - он приставил палец ко лбу, - вот здесь.

Гитзерай помолчал, а потом показал пальцем на символ Атар на шее полуэльфа.

- Или здесь.

- В каком смысле? – нахмурился атаон.

- Щупальца безумия из астрала, - ответил наёмник. – Хватают командира, утаскивают в пустоту. Верный пёс не смог защитить, теперь ярится, грызёт цепи. Поздно.

- Как разобраться в этом бреду? – вздохнул Сорен, повернувшись к гормилю.

- Три или пять? – снова произнёс гитзерай. – Реши для себя, и увидишь подкрадывающееся здравомыслие.

- В отряде были Атар? – спросил Грга у Сорена.

- По документам, да, - задумался полуэльф. – Но я спрашивал в Храме… Никого из наших не посылали. Если кто-то и пошёл, то… Из Астральной Крепости!

- Щупальца безумия из Астрала… - пробормотал Грга.

- Пройди ртуть, воду и грязь, - посоветовал безумец. – Вернись по своим следам. Догони упущенное время.

- Ртуть? – нахмурился Сорен.

- Порталы? – предположил Джиссон. – Грязь с этой стороны, вода с той. Ртуть – серебряный пруд, дыра в астральное море. Возле лагеря охотников есть такой. Стоит ли туда соваться – вот в чём вопрос.

- Формально, моя миссия завершена, - ответил полуэльф. – Но если я хочу чего-то большего, чем похвалы начальства, нужно развеять мрак этой истории.

- Нельзя это оставлять, - согласился Грга.

- Надеюсь, вы меня извините, если я останусь здесь? – спросил кот.

- Будет грустно, но мы переживём, - усмехнулся атаон.

- Пока, полосатый! – весело сказал Крарак. – Не скучай тут без нас.

Шаварш с тоской посмотрел на выход из шатра.

- Может, попросимся на постой? – неуверенно спросил он.

- Думаешь, нам разрешат? – с иронией поднял бровь Сорен.

- Нет, - разрушил их сомнения лев-друид. – Но я ускорю ваш путь. Эти земли достаточно терпели ваше присутствие.

Он тихо прорычал-пропел странную фразу и ткнулся мордой в ствол дерева, поддерживающего шатёр.

- Коснитесь его! – приказал друид путникам.

- Надеюсь, мы отправимся не в Баатор, - вздохнул Сорен, и прикоснулся к шершавой коре.

Он почувствовал лёгкую тошноту и головокружение, как будто земля на мгновение ушла из-под ног. Шатёр исчез. Сорен стоял, опершись на ствол низкорослого дерева с пышной плоской кроной, вокруг снова раскинулась жаркая саванна. Атаон поспешил отойти от ствола, и через несколько мгновений на том же месте один за другим появились Шаварш и оба гормиля. Невдалеке от них несколько антилоп пили мутную воду из грязной лужи-портала.

- Катимся отсюда, - проворчал Шаварш, - пока у нас рога не отросли.

Распугав антилоп, путники влезли в грязь и шлёпнулись на животы как бородавочники. Сорен погрузил лицо в солоноватую воду, но она едва доходила до ушей. «И что дальше?» - подумал атаон, и в тот же миг толща воды обрушилась на него, прижимая ко дну. Полуэльф отчаянно замахал руками, пытаясь оттолкнуться. Тяжёлый нагрудник не давал встать. Паника накатила на атаона, но тут чешуйчатая лапа ухватила его за ремень и поставила вертикально. Чихая и отплёвываясь, Сорен выбрался на берег.

Бледные лучи утреннего солнца освещали верхушки деревьев на противоположной стороне озера, но внизу всё ещё царил полумрак и утренняя сырость. Разгорячённые планоходцы мгновенно продрогли, и гормилю пришлось разворачивать купол. К счастью, вьюки были защищены от влаги, и Сорен с Шаваршем быстро натянули сухие рубахи.

- Что дальше? – спросил воин. – Вломимся в лагерь и потребуем показать нам ход в Астрал?

- Можно и так, - ответил Грга. – Посмотрим на месте. Может, охотники уже снялись.

Действие бодрящих зелий заканчивалось, и анархисты решили поспать, ведь утомлённый разум – серьёзная помеха для путешествия по астралу.

Когда они проснулись, солнце уже было в зените, а лесной воздух стал тяжёлым и влажным. Змеи и ящерицы выползли из нор и устроились поудобнее на грудах нагретых камней. Наскоро перекусив, путники сверились с картой и стали на тропу, ведущую в сторону лагеря. На этот раз им удалось избежать внимания анаконд и ягуаров, да и охотники никак себя не проявляли. Когда отряд приблизился к месту стоянки, Грга превратился в гитзерая и, одолжив маскировочный плащ Сорена, отправился на разведку. Вскоре он бесшумно вынырнул из зарослей.

- Лагерь пуст, в окрестностях никого.

Планоходцы осторожно выбрались на поляну. Закопчённый котелок, присыпанный золой, и несколько порванных тентов свидетельствовали о том, что охотники покинули лагерь в спешке. Следов было много: отпечатки кожаных мокасин и подкованных сапог, цепочки птичьих лап, осторожная поступь лисы, и, наконец, глубокие следы копыт.

- Не похоже на оленей, - напряжённо заметил Шаварш.

Разбитая копытами тропа уходила от лагеря в направлении Пика. Там же, судя по карте, находился серебряный пруд, ведущий в Астрал. Сорен и Шаварш достали жезлы и двинулись вперёд, осторожно раздвигая кусты. Тропинка вывела их на широкую поляну, поросшую мягкой травой. В дальнем конце её, в кругу из крупных коричневых мухоморов тускло поблёскивало нечто, похожее на затянутую серебряной плёнкой яму с неровными краями. А перед ней, преграждая путь, стоял механический кентавр.

Металлический корпус конструкта покрывали вмятины и прорехи, сквозь которые виднелись тяги и шестерни внутреннего механизма. Крылья из плотной кожи на подвижной раме застыли в неправильном положении. Заметив планоходцев, кентавр тут же согнул кисти, и из его предплечий с грохотом выдвинулись две длинные шипастые цепи. Грга и Крарак разом плюнули. Сгустки первичной материи Лимбо понеслись к зелехуту, меняя форму и цвет. Один из них растаял на полпути, превратившись в облачко дыма, второй ударил кентавра в грудь и растёкся по бронепластине, превращая её в хрупкий лёд. Сорен разрядил жезл и прыгнул в сторону, спасаясь от метнувшейся к нему цепи. Не успел. С лязгом и скрипом цепь свернулась тугим кольцом вокруг туловища, и только сталь панциря спасла полуэльфа от острых шипов. Мощным рывком зелехут повалил атаона в грязь. Ещё одна молния с треском пронзила пространство и ударила кентавра в бок. Конструкт дёрнулся и на мгновение замер. Пользуясь его замешательством, Крарак прыгнул вперёд. Кентавр встал на дыбы, пытаясь сбить врага передними копытами, но слаад оказался выше. Мощным ударом когтистой лапы он проломил ледяную пластину и вырвал из груди зелехута ворох пружин и шестерёнок. Механический кентавр рухнул на бок, стальные цепи дёрнулись и размотались на всю длину.

- Снова Неотвратимый, и снова бракованный, - проворчал Сорен, поднимаясь с земли.

- Нетипичное поведение, - согласился Грга. – Даже не предложил сдаться.

- Помните шестерни на поле боя? – спросил Крарак, помахивая одной из деталей. – Похожи?

- Винтики ржавой системы, - пробормотал атаон.

- Ещё не расхотелось на ту сторону? – подмигнул ему Шаварш.

Полуэльф вздохнул и подошёл к пруду. Серебристая поверхность не отражала ни леса, ни неба, ни его лица. Если разобраться, это была и не поверхность вовсе, а её противоположность - истончение ткани реальности, прореха, ведущая на изнанку бытия. Держа жезл наготове, атаон шагнул вперёд и почувствовал слабое сопротивление, как будто он прошёл сквозь поток водопада. Сорен не знал, что именно он ожидал увидеть на той стороне, но явно не заполненное ящиками и бочками помещение, освещённое яркими волшебными фонарями. У стен расположились стойки с оружием и стеллажи с деталями доспехов. Вокруг пруда-портала, с этой стороны свинцово-серого, была выстроена клетка из толстых прутьев, вроде тех, в которых держат орлов в больших зверинцах. Её дверца была заперта на толстый засов, но замок валялся рядом на полу, и полуэльф без труда открыл её, просунув руку между прутьями. Из пруда с тихим «плюх» появились остальные.

- Планарный торговый консорциум, - прокомментировал Грга, увидев клейма на ящиках. – Мы на одной из путевых станций.

- Тихо, как в могиле, - проворчал Шаварш. – Где охрана, хотел бы я знать?

Сорен молча достал меч и пошёл вперёд, лавируя между ящиками. Крышка одного из них была сдвинута. Заглянув внутрь, атаон увидел стопки тонких галет, переложенные рисовой бумагой. Впереди показалась деревянная дверь с приоткрытым смотровым окошком. Сквозь щели лился яркий свет. Полуэльф толкнул её, и дверь со скрипом открылась, открывая вид на ряды двухъярусных кроватей. В казарме стражи было тихо и пусто. Брошенные в спешке смятые постели указывали на то, что бойцов подняли по тревоге. Большинство рундуков было открыто, в них виднелись мелкие личные вещи – бритвы, щётки для чистки сапог, плитки жевательного табака. Пройдя между койками, Сорен увидел вторую дверь, цельнокованую из стали, а, может, сработанную волшебником. По стальному косяку вилась светящаяся запись охранного заклятия. Рядом с дверью застыл на часах охранник в окрашенной чёрной краской кирасе с выведенным под грубый трафарет гербом Консорциума – караваном верблюдов, бредущим сквозь порталы. Атаон шагнул вперёд, и тут же отскочил, подняв меч в защитной стойке. Из-под шлема-капеллины(8) на него глядел череп, покрытый остатками высохшей кожи. В пустых глазницах скелета горели холодные зелёно-голубые огни. Секунды складывались в минуты, но скелет никак не реагировал на полуэльфа.

- Низшая нежить неспособна двигаться в астрале, - пояснил подошедший сзади Грга. – Здесь ты перемещаешься силой мысли, а у них и мыслей-то нет.

- Что здесь произошло? – напряжённо спросил Сорен.

- Понятия не имею, - проворчал гормиль. – Опять чароплёты чего-то наворотили. Видишь – доспех новенький, а скелет будто пару лет как помер.

- Тень у него странная, - заметил Шаварш. – Какая-то слишком густая, что ли…

Крарак тихо зашипел, высунув раздвоенный язык.

- Берегись! – вдруг рявкнул Грга.

Тень скелета зашевелилась, и вдруг бросилась на Сорена. Из тёмных углов казармы ужасающе бесшумно выскользнуло ещё несколько сотканных из темноты силуэтов. Атаон взмахнул мечом, и заговорённое оружие сверкнуло в воздухе, вспарывая тьму. Тень рассеялась, но другая схватила полуэльфа за плечо, и он почувствовал, как цепенеют мышцы. Сорен неуклюже развернулся и отмахнулся от врага, но тот стремительно перетёк ему за спину. Крарак тряхнул головой, разбрызгивая крохотные молнии и мыльные пузыри. Тень съёжилась, и атаон стремительным выпадом разрезал её надвое. Ещё три тени вынырнули из-под коек, и атаону осталось только воззвать к Запредельному.

Каждый, кому приходилось колдовать в Астрале, знает, с какой головокружительной лёгкостью здесь даются плетения. Мощный поток энергии захлестнул Сорена, не требуя ни концентрации, ни усилий, как будто он был открытым кувшином на пути горного потока. Захлёбываясь от щемящего восторга, чувства почти всевластия, полуэльф провёл рукой в воздухе, как будто благословляя тени, и вспышка ослепительного света разорвала их в клочья. Магия, удерживавшая скелет стражника, тоже рассеялась, и полуослепший атаон услышал, как его кости затрещали под тяжестью лат. Потерявшие опору доспехи рухнули, задев потайной рычаг. Стальная дверь со скрежетом уехала вверх, и Сорен увидел, как по коридору несутся двое гитъянки, воин и маг. Гормили глухо зарычали, готовясь к бою, и женщина-воин резко остановилась, приняв защитную стойку. Маг с проклятием сорвал с пояса увенчанный голубым кристаллом жезл.

- Стойте! - крикнул полуэльф, узнав мечницу.

Грга недовольно посмотрел на него.

- Сорен?! - почти хором выпалили оба гит.

В коридоре раздался топот и противный вой гулей.

- Прячьтесь скорее! - бросил атаон. - Грга, пропусти их!

- Под твою ответственность, - проворчал гормиль, отходя с дороги.

Сорен пинком сбросил с рычага доспехи и повернул его, закрывая дверь перед носом у падальщиков. Зенит и её спутник отошли к рядам коек, опасливо поглядывая на гормилей. Грга и Крарак отвечали им неодобрительным шипением.

- Зенит, - хмуро спросил атаон. – Что ты здесь делаешь? Где Мено?

- Меня сложно узнать в гриме, - криво усмехнулся волшебник-гитъянки.

Лицо спутника Зенит было незнакомым, как и голос, но его мантия была похожа на ту, что носил Менандр. Конечно, можно было просто сделать вид, что он поверил незнакомцу, но кто мог поручиться, что гитъянки не стоят за произошедшим на станции? Другое дело, если это действительно Мено под заклятием трансмутации. Полуэльф лихорадочно искал вопрос, что-то простое, чего Менандр не стал бы рассказывать Зенит.

- Что написано в десятой статье третьего раздела Свода законов Автоматы? – с прокурорским прищуром спросил Сорен.

- Думаешь, я помню? – удивлённо моргнул гит. – Это когда было… Хотя, постой! В кодексе Автоматы сквозная нумерация, и третий том, он же третий раздел, открывает, дай Огма(9) памяти… Двести тринадцатая, или двести пятнадцатая статья, не меньше.

- Опять поминаешь богов, - вздохнула Зенит.

Построение фраз, несмотря на акцент, было вполне менандровским. К тому же, ни один боевой маг гитъянки в здравом уме не стал бы изучать проклятый кодекс.

- Убедил, пожалуй, - кивнул атаон. – В таком случае, что вы оба здесь делаете?

- Идём в Ту’нарат, - ответил Менандр. – Избавлять Зенит от проклятия альхуна. Подробности ищи в Сенсориуме, Монтегю подскажет нужный камень.

- И надолго эта маскировка? – поинтересовался полуэльф.

- Если не задаться целью превратить меня обратно, то навсегда, - улыбнулся маг.

- Мено, я подозревал, что ты не выписался, а сбежал с Заставы, - вздохнул Сорен. – Теперь я в этом уверен.

- Раз мы покончили с приветствиями, - проворчал Грга, - то скажите, что это за место, и что здесь произошло.

- Это путевая станция Гимель, - ответила Зенит. – Мы пришли из Торговых Врат около часа назад, и знаем не больше вашего.

- На той стороне не получали сигналов тревоги, - добавил Мено. - Впрочем, и других сообщений тоже, где-то около суток.

- Это в порядке вещей, - кивнул Крарак. – Консорциум пришлёт отряд только на третьи сутки. Хорошо бы предупредить их раньше...

- Мы можем пробиться к порталу в Торговые Врата? – спросил атаон.

- Пруд ведёт в одну сторону, оттуда сюда, - проворчал Грга.

- Я бы туда не возвращался, - поёжился Мено, оглянувшись на дверь. – Там гули, тени, скелеты и какая-то штуковина вроде здоровенного монодрона.

- Марут, - вспомнил Сорен. – Конструкт из Механуса. Последнее время они попадаются нам всё чаще.

- Предлагаю вернуться в Фаунель, - подал голос Шаварш. – По-моему, мы узнали достаточно.

- Если придётся туго, это выход, - согласилась Зенит, - но мы ещё надеемся пробиться к кораблям.

Грга задумчиво посмотрел на дверь, выстрелив раздвоенным языком.

- Попытаемся попасть в штаб смотрителя, - сказал он. – Там должны быть офицерские жезлы, открывающие служебные коридоры на поверхность астероида. Там же журнал станции и кристалл связи. Предупредим Консорциум, и ходу отсюда.

- Все выходы с торговой площади были заперты, - заметил Мено. – Кроме этого.

- Если я правильно помню, - ответил Грга, - в служебную часть станции можно попасть только через казармы стражи. То есть, должна быть ещё одна дверь, здесь или на складе.

В казарме других выходов не нашлось, и путешественники вернулись в полумрак склада.

- Я успел вас похоронить, - сообщил Сорен друзьям, когда они осматривали стены в поисках скрытого прохода.

- Джиннья нас спасла, - ответил волшебник. – Странное чувство: мы ходим, говорим, мечтаем, как будто ничего не было. Разум просто отказывается принять, что мы, в общем-то, умерли. На месяц.

- В каком смысле? – спросил атаон.

- Исчезли с Плана Огня двадцать пятого числа пятого месяца, появились в Элизиуме четвёртого числа седьмого месяца. На это время заклятие Аиши исключило нас из симфонии Планов. У нас как будто была пауза в партитуре, и оркестр играл без нас. А если весь оркестр сделает паузу, мы даже не сможем это понять.

- Интересная мысль… - задумчиво произнёс полуэльф.

- Нашёл! – прервал их беседу Шаварш.

Решётка, отделяющая служебный коридор от склада, была заставлена ящиками, но не заперта. От неё вглубь астероида вёл широкий туннель, освещённый бело-голубыми волшебными фонарями. Дойдя до первого поворота, планоходцы наткнулись на груду битых кристаллов, в которых угадывались части какой-то статуи.

- Кристаллические големы, - помрачнел Мено. – Не хотел бы я столкнуться с тем, что их разбило.

Отряд разделился на двойки. Грга и Крарак впереди, ближе к стенам коридора, Менандр и Зенит в центре, Сорен с Шаваршем прикрывали тыл. Туннель плавно изгибался, уходя вниз под небольшим углом. От него то и дело отходили боковые коридоры, перегороженные стальными дверями или решётками. В таких местах Грга останавливался, настороженно нюхая воздух, внимательно читал надписи на косяках, и вёл отряд дальше. Гиш и волшебник уверенно шли следом. Между ними уже не было той напряжённой недосказанности, которую помнил атаон по прошлым путешествиям. Её место заняла спокойная слаженность, сквозящая в скупых жестах, быстрых взглядах и выверенной дистанции.

Коридор был неприятно пуст и угрожающе тих. Даже шаги путешественников быстро гасли, как будто стены туннеля были обиты мягким войлоком. Отсветы волшебных огней тревожно сверкали в гранях дроблёных кристаллов, отмечающих места гибели охранных големов. С каждым шагом в груди Сорена нарастало давящее ощущение приближающейся беды. Наконец, коридор резко повернул влево, и Грга остановился. Впереди чёрным провалом распахнулся зев широких ворот. Пол возле них был усеян обломками кристаллов и кусками металла, а у стены валялся искорёженный корпус боевого конструкта. Золочёная броня механического рыцаря была покрыта вмятинами, из груди торчал заострённый обломок кристалла, а на исцарапанном воронёном лице-маске, казалось, застыло удивление.

Вид поверженного колярута был необычен, но внимание атаона, даже против его воли, приковывала чернота прохода. Тьма казалась осязаемой, как будто внутри арки была натянута завеса или смоляная плёнка, резко отсекающая свет волшебных ламп. Она ужасала и притягивала одновременно, как пламя пожара или простор, открывающийся со скального обрыва. Полуэльф зачарованно шагнул вперёд, но ошеломляющее предчувствие опасности тут же обрушилось на него, заставляя замереть на месте.

Грга предостерегающе вскинул сжатый кулак, затем несколько раз показал на левую стену. Сорен заставил себя оторвать взгляд от прохода, и увидел приоткрытую дверь с надписью на всеобщем: «Смотритель станции».

Осторожно, чтобы не потревожить то, что скрывалось в хранилище, планоходцы прокрались к двери и вошли внутрь. Большую часть круглой комнаты занимал металлический стол, на поверхности которого была выгравирована подробная карта путевой станции. В ключевых точках схемы лежали магические кристаллы, угрожающе мигавшие багровым светом. У стены, под гобеленом, изображавшим всё тот же проходящий через порталы караван, скорчился в неудобной позе связанный рилмани в алых доспехах Гармониума. Атаон устремился к нему, но шедшая рядом Зенит вдруг замерла, с ужасом глядя в ту сторону, как будто перед ней возникло исчадие Бездны.

- Ка’т’ик(10)? – прошептала она, поднимая меч.

- В чём… - начал было полуэльф, но тут комната исказилась как отражение в кривом зеркале, и на путников со всех сторон бросились тени.

Сорен хотел воззвать к Запредельному, но почувствовал, как пол уходит из-под ног, и с воплем полетел в непроглядную тьму. Тени неслись следом. Атаон отчаянно взмахнул мечом, но тот со звоном натолкнулся на что-то твёрдое. Раздался глухой рык, и кто-то невидимый сильно ударил его по руке, заставляя выпустить рукоять. Обернувшись, полуэльф увидел своего извечного врага-драконида. «Откуда?!» - успел подумать Сорен, но враг тотчас же прыгнул, метя ему в лицо острыми когтями. Атаон нагнулся и с силой боднул драконида в грудь.

Ощущение было, как если бы он с разбегу врезался в чешуйчатую стену. Из глаз полетели искры, а противник только недовольно зашипел и ударил полуэльфа по подставленной спине. Кираса жалобно звякнула, и Сорен рухнул на четвереньки. Драконид схватил его за шиворот плаща, но тут комната взорвалась фейерверком магических огней. На мгновение всё замерло, а затем когтистая лапа выпустила атаона, и голос Крарака прорычал замысловатое ругательство на языке Бездны. Полуэльф с трудом встал, ощущая во рту солоноватый привкус крови.

В комнате царил хаос. Половина кристаллов валялась на полу вперемешку с обломками мебели, а под догорающим гобеленом, тяжело опираясь на меч, стояла Зенит. Один из её наплечников болтался на надорванном ремне, а пластину нагрудника пересекали три внушительные царапины.

- Что это было? – хрипло спросил полуэльф.

- Т’рак’и’кит(11), - выдохнула она.

- Впервые такое вижу, - пробормотал Мено. – Сгусток тьмы, вроде большой тени, всё время меняется… И меняет всё вокруг.

- Искажает чувства, - глухо добавила гиш. – Он ещё здесь. Сбежал, но вернётся.

Предчувствие беды навалилось с новой силой.

- Скелеты! - выпалил Сорен. – Все здесь стали скелетами, и мы станем. Надо бежать, бежать как можно скорее!

Грга быстро оглянулся, и выстрелил длинным языком, подцепив с пола короткий серебристый жезл.

- Пора, - рыкнул он.

Планоходцы выскочили из комнаты, и Сорену показалось, что завеса тьмы в провале ворот колышется и переливается, готовясь лопнуть. Он сломя голову помчался по тоннелю, вперёд к спасительному порталу в Фаунель, но не успел миновать первый поворот, как впереди послышался тяжёлый топот. Тяжёлая кованая решётка с треском и грохотом сорвалась с завесов, и из бокового коридора выбрался Неотвратимый.

Неуклюжее создание отдалённо напоминало монодрона. Его единственный выпуклый глаз гневно таращился на планоходцев из центра лишённого головы толстого туловища, но мощные бронированные руки и ноги были вполне пропорциональны торсу, и отнюдь не создавали впечатление забавной игрушки. Торс конструкта украшал ярко начищенный золотой диск, покрытый сияющими письменами.

- Назад! – заорал гормиль.

Сорен развернулся, и увидел, что Грга стоит возле одной из железных дверей, чертя жезлом смотрителя странную фигуру. Дверь с лязгом распахнулась, и путники устремились в узкий служебный коридор. Путь им преградило несколько неподвижных скелетов, но гормиль, утробно рыча, расшвырял их как кегли.

Планоходцы бежали по туннелю, и вокруг них станция оживала, наполнялась звуками и запахами, как будто с их разума сдёрнули туманную пелену. С лязгом и скрежетом пытался протиснуться в коридор безумный голем, визжали и скреблись в боковых туннелях невидимые пока гули, откуда-то несло гарью и тлением. Волны страха ослепляли, понукали бежать без оглядки. Оглянувшись, атаон увидел ту же панику в глазах Шаварша.

- Быстрее! – хрипло прошептал онидущему впереди Менандру.

Тот встревожено оглянулся и, встретив безумный взгляд Сорена, полез зачем-то во внутренний карман и достал оттуда пакетик с серебряным порошком.

- Хорн мугас зайлул! – быстро прошептал маг и бросил горсть порошка в воздух.

Атаон рефлекторно зажмурился, но пылинки повисли над ним серебряным покрывалом, и страх отступил, спрятавшись где-то между сердцем и солнечным сплетением.

Грга свернул, уводя путников в боковое ответвление коридора, и в тот же момент волшебные лампы, освещавшие путь, мигнули, и стали медленно гаснуть.

- Проклятие, - прошептал Шаварш.

Сорен почувствовал спиной что-то странное, похожее на беззвучный хлопок и слабое дыхание холодного ветра. Что-то зарождалось в недрах станции, и атаон не мог, да и не хотел найти этому названия.

- Некротический всплеск! – крикнул Мено. – Кто-то открыл портал в План негативной энергии!

Гормиль молча прибавил ходу, но путь вдруг преградила стальная дверь. Повинуясь взмаху жезла, она распахнулась, и из разгромленной казармы на планоходцев уставился десяток голодных гулей.

- Да провались оно всё! – с чувством произнёс волшебник, и с его ладони сорвалась яркая искра.

Огонёк влетел в казарму и с рёвом разорвался, расшвыривая мебель и падальщиков. Грга и Крарак ворвались следом, добивая выживших тварей ударами когтистых лап. Танцуя между горящими койками, планоходцы пронеслись через этот филиал Баатора и, протиснувшись сквозь разломанную решётку, выскочили в следующий коридор. Лампы замерцали и окончательно погасли, а затем пропало притяжение.

Атаон уже успел забыть, что они в Астрале – настолько станция Гимель была похожа на обычное подземелье. Но сейчас, беспомощно зависнув над полом, он ощутил всплеск настоящей паники. Менандр и Зенит легко понеслись вперёд, как будто их гнал мощный поток воздуха. «Мы движемся силой мысли, мы движемся силой мысли…» - лихорадочно бубнил про себя полуэльф, но страх удерживал его на месте. Маг развернулся и произнёс нараспев нелепую фразу на сильванести, что-то вроде «пусть ветер наполнит твои крылья». В его руке вспыхнул крошечный огонёк. «Заклинание левитации!» - решил Сорен, и рванулся следом за друзьями, обогнав даже Шаварша и Крарака. Планоходцы пролетели через набитый товарами склад, легко увернулись от неуклюже барахтавшихся в пустоте гулей, и выскочили из подземелья как пробка из бутылки.

Впереди ждала бескрайняя пустота, серебристо-серая, словно подёрнутая лёгкой дымкой. Казалось, вдали мерцают звёзды, а может, их рисовало воображение, ошеломлённое необъятностью пространства. Планоходцы парили в большом гроте, из которого выдавались вперёд несколько каменных пирсов.

Возле одного из них застыл арвандорский галеон, похожий на могучих китов, живущих в океане вокруг горы Целестии. На его изящном корпусе не было ни единого стыка, как будто он вырос целиком, подобно скорлупе ореха.

К сожалению, хоть астральные корабли арвандорских эльфов и славились своей скоростью, необученная команда из шести существ не смогла бы даже сдвинуть его с места.

У соседнего пирса висел причудливый астральный ялик гитъянки. Его бронированный корпус был похож на отрубленный носок латного сапога, из подошвы которого выдавался вперёд изогнутый клюв-таран. Корму кораблика украшала пара кованых драконьих крыльев, оранжевые ходовые огни мягко светились в серебристой пустоте. У распахнутого люка застыла в вечном карауле мумия воина-гитъянки в лёгкой броне.

- Рраяк'хт'ча (12), - пообещала Зенит, пролетая мимо погибшего часового.

Путники сгрудились в тесной рубке корабля. Астральный ялик был рассчитан на четверых, включая пилота, и гормилям пришлось превратиться в гитзераев, чтобы занимать меньше места. Мено решительно подошёл к посту управления и положил руки на стилизованный череп иллитида.

- Управлял раньше таким? - спросил Сорен.

- Он отвечает, - отрешённо ответил маг.

Люк с глухим стуком захлопнулся, и корабль рванулся назад и вверх по закрученной дуге. Ялик ощутимо тряхнуло, и сквозь узкую бойницу полуэльф увидел, как от него оторвались два огненных шара и устремились к арвандорскому галеону. Паруса неподвижного корабля ярко вспыхнули, среди языков пламени промелькнуло что-то похожее на летающую кляксу.

- За нами хвост, - заметил атаон.

- Три цели, скорость шесть единиц, - отозвался Мено.

Корабль выплюнул ещё один огненный шар, резко развернулся и устремился прочь от станции. Тени быстро отстали и затерялись в серебристой дымке. Сорен облегчённо вздохнул.

- Никогда ещё не было так жутко, - сказал он. - И никогда я так быстро не поддавался панике.

- Это "подарок" Звериных Земель, - пояснил Грга. - Обострённые реакции, сильные эмоции. Ты оказался самым восприимчивым, даже шерсть на ушах выросла.

- Какая ещё шерсть? - удивился атаон.

- Рыжая, - меланхолично отозвалась Зенит. - Похоже, лисья.

- Куда теперь? - устало поинтересовался Шаварш.

Менандр оторвался от управляющего черепа, и его взгляд стал более осмысленным.

- Корабль советует курс на аванпост Т'ла'и'лан, в трёх условных сутках(13) полёта. Но это - поселение Содружества...

- Знакомое название, - нахмурился Сорен. - Из этого места гитъянки нападают на нашу Астральную Цитадель.

- Минуту... - волшебник снова положил руки на бронзовый череп иллитида. - Да, Цитадель Атар в двух условных сутках пути от аванпоста, по прямой- чуть меньше четырёх условных суток. Я могу сбросить вас там, только близко подлетать не буду.

- Значит, мы застряли в Астрале на неделю, - вздохнул Сорен. - Ни связи, ни понимания, что случилось.

Понимания не прибавилось и в следующие дни. Можно было предположить, что Праймусу надоели попытки смертных помешать Маршу, и он послал Неотвратимых, но загадочный враг, с которым планоходцы столкнулись на станции, не вписывался в эту гипотезу. Свет на события мог бы пролить журнал смотрителя, но после того безумного боя никто не стал искать злополучную книгу. Там же остался и кристалл связи а, значит, будут ещё смерти. Мено надеялся, что сожжённый галеон отпугнёт астральных путешественников, но надежда эта была слабой. Постепенно путники смирились с чувством собственной беспомощности, и отдались на волю Серебряной Пустоши. Иногда они делились рассказами о прошлых приключениях, но чаще молча сидели у бойниц, вглядываясь в беззвёздную даль. Наконец, вдалеке показался продолговатый силуэт Астральной Цитадели. Три окаменевших тела забытых богов древности висели рядом с ней в пустоте, служа наглядным пособием для наставников фракции.

Менандр остановил ялик и открыл входной люк.

- Извините, но ближе подходить опасно, - с сожалением в голосе сказал он.

- Ничего, дальше мы и сами доберёмся, - заверил его Грга.

- Надеюсь, ещё увидимся, - улыбнулся друзьям Сорен. - Кстати, спасибо за левитацию.

- Не за что, на самом деле, - смущённо ответил волшебник. - Это был просто фокус, чтобы ты поверил, что можешь летать. Настоящих заклинаний у меня уже не оставалось.

- Главное, сработало! - весело ответил атаон, и выпорхнул в люк.

Четверо планоходцев наперегонки понеслись к Цитадели. Иногда казалось, что они и не движутся вовсе, но сам оплот Атар увеличивается в размерах, обрастая деталями. Сорен уже мог различить центральный шар, украшенный вырезанными из камня драконьими мордами, из которого вырастали в противоположные стороны две симметричные квадратные башни, увенчанные двускатными крышами наподобие пагод. Изогнутые декоративные шипы-бивни обрамляли каждый ярус. Хотя безбожники-строители вряд ли закладывали этот эффект, атаон не мог не отметить отдалённого сходства конструкции с ваджрой, скипетром одного из богов грома, который некоторые народы считали символом мудрости.

Навстречу путникам из драконьей пасти вылетело несколько охранников. Они окружили планоходцев, угрожающе выставив мечи и жезлы.

- Назовите себя, - потребовал командир.

- Атаон Финнеас на задании от фактора Флогисто, код "Маладомини"(14), - быстро ответил Сорен. - Я должен срочно видеть Ридгата Ро.

Услышав имя Флогисто, охранник заметно напрягся, но провёл полуэльфа и его спутников на обзорную площадку, откуда открывался вид на тела Трёх Забытых. Бариавр Ро, командовавший охраной Цитадели, беседовал у панорамного окна с крупным темнокожим человеком, в котором атаон с удивлением узнал Гнея Тресса, начальника внутренней безопасности фракции.

- Откуда вы прибыли, атаон? – с нехорошим прищуром спросил безопасник.

- С путевой станции Гимель, - торопливо ответил Сорен. – Бойцы, которых Флогисто послал в помощь Гармониуму, вернулись?

- Какие бойцы? – Тресс вопросительно посмотрел на бариавра.

- Впервые слышу, - развёл руками тот.

Полуэльф растерянно посмотрел на Ридгата, и больно прикусил губу. Может, он до сих пор бредит? Картина перед глазами не поменялась, но от этого не стало спокойнее.

- Продолжайте, атаон, - мрачно произнёс фактор Тресс. – Что с ними не так?

- На станции Гимель мы столкнулись с существом, способным затуманивать разум, - осторожно начал Сорен. – И принимать вид других людей. Я считаю, что такие же существа приняли вид членов нашей фракции, которых фактор Флогисто отправил с заданием на Звериные Земли. Если они вернулись, нам всем угрожает опасность.

- Что со станцией? – уточнил Ридгат Ро.

- Станция Гимель потеряна, - ответил ему Грга. – Там произошло два некротических выплеска, мы едва унесли ноги. Нужно как можно скорее оповестить Консорциум и объявить карантин.

Тресс задумчиво погладил короткую бороду.

- Мы проведём проверку, - сказал он. – Вы же, не медля, отправляйтесь в Сигил и сообщите всё фактору Флогисто.

-------------

1 Коллекторы или сборщики – в Сигиле так называются сборщики трупов, состоящие на жаловании фракции Хранителей Праха.

2 Векна – могущественный лич из Орта, стремящийся стать верховным богом. На момент описываемых событий заточён в Рэйвенлофте, области Глубокого Эфира.

3 Разрезы на рукавах и груди, ставшие известным атрибутом костюма XVI века, первыми начали делать германские ландскнехты, чтобы жёсткая ткань не стесняла движений в бою.

4 Абордажный меч – 60-сантиметровый предок парадного кортика.

5 Кожеголовый (англ. Leatherhead) –тупой или одержимый навязчивой идеей персонаж на сигильском жаргоне.

6 Сфера Леомунда – разновидность магического жезла, создающего плетение «Леомундова хижина». Именно это заклинание использовал в третьей главе Мено, чтобы создать купол с комфортным микроклиматом.

7Юстициарий – член фракции Убийц Милосердия, дающий обет преследования определённого преступника. При посвящении юстициария проводится ритуал, дающий ему способность чувствовать след цели. Преступник при этом ощущает приближение неотвратимой расплаты.

8Капеллина – шлем в виде металлического колпака с полями.

9 Огма – торильский бог-покровитель учёных и летописцев.

10 Что (кто) это? (гит.)

11 Дух безумия (гит.)

12Ты будешь отмщён (гит.)

13 Условные сутки – изменения астральной проекции путешественника (приближения, отдаления от объектов, накопление памяти о событиях и т.д.), происходящие за одни усреднённые биологические сутки.

14 Маладомини – один из девяти адов Баатора, полный всяческих нечистот. «Код Маладомини», таким образом, - эвфемизм фразы «мы по уши в дерьме».

Камень девятый. Тепло и свет Народа.

Центральный кристалл звезды осознания. Отпечаток от третьего дня восьмого месяца 127 года правления фактола Хашкара.

В этой части астрального моря серебристая дымка была столь плотной, что казалось, будто наш летающий галеон плывёт в густом облаке. Чем были эти частицы? Я не ощущал ни влаги тумана, ни сухости пыли. Дымка беззвучно расступалась перед бушпритом корабля и смыкалась за его кормой, скрывая пройденный путь, стирая маршрут из памяти. Скрытность, неопределённость, забвение. В астрале для каждого явления легко находились сравнения из области мышления и памяти.

Некоторые седобородые говорят, будто здесь не идёт время, но что есть время для человека, как не мера накопления изменений? В Серебряной Пустоши наша память так же наполняется отпечатками причин и порождённых ими следствий, следами циклов сна и бодрствования. Можете со мной не согласиться, но я убеждён, что время – это всё, что воспринимается мной как таковое.

Я провёл рукой по изогнутой балке борта, ощущая приятную шероховатость дерева. Позади меня суетились матросы, их быстрые мысли звенели словно москиты, поднявшиеся из потревоженной путником травы, перемежаясь слабыми импульсами тех, чьи корабли скрывались во мгле. Ментальные вибрации пронизывали меня, но в этом хоре не было той, кого я хотел услышать больше всего. Зенит стояла рядом, высматривая в тумане огни столичного города, но, надёжнее многих миль, нас разделяли стены магического щита, приличий, конспирации. Вспоминая благословенные дни, проведённые наедине с моей ррати после побега со станции Гимель, я мог лишь сожалеть, что суровая необходимость заставила гитъянки основать столицу в столь труднодоступном месте. Будь маршрут проще, я сумел бы сам привести сюда быстрый астральный ялик…

Мягкое зарево осветило мглу впереди. Понемногу в нём проступали отдельные огни, складываясь в гигантскую фигуру давно забытого шестирукого божества. Обломки магических катаклизмов и окаменелые останки богов прошлого – всё, что даёт здесь возможность ощутить твёрдую почву под ногами, построить укрытие, жить, не сходя с ума от бесконечности пустого пространства. Не удивительно, что в астральных поселениях редко встречается традиционная набожность.

Света становилось всё больше. Горели сторожевые огни летающих крепостей – последней линии обороны Ту’нарата, мерно пульсировали пылающие сердца астральных маяков, поблёскивали ходовые огни других кораблей, военных и торговых, прокладывавших свой путь во мгле недалеко от нас. Наконец, туман расступился, открывая столицу гитъянки в её неприступном величии. Ту’нарат, город огней, последнее пристанище Народа, раскинул руки, приветствуя союзников и грозя гибелью врагам, для которых он был городом смерти, тьмы и страха.

Крылатые тени одна за другой отделялись от стен летающих крепостей, устремляясь к прибывающим кораблям. Я чувствовал, как нервничают матросы и пассажиры некоторых из них, но гитъянки из нашей команды оставались спокойны. Когда огромный красный дракон, размерами немногим уступающий кораблю, приблизился, матросы встретили его приветственными криками, и закованный в узорчатую броню офицер-всадник отсалютовал нам мечом.

Облетев вокруг галеона, дракон не спеша направился к городу, указывая нам путь.

- Почти дома, - сказал я, лишь для того, чтобы услышать голос своей ррати.

- Почти, - отозвалась она, провожая взглядом летающего ящера.

Для команды мы были слугами Почитаемой Королевы, образцом дисциплины и профессионализма, и, хотя внимательный наблюдатель отметил бы, что нас связывает не только долг, наши обеты следовало хранить в тайне. Мало кто одобрил бы то, что мы ценим друг друга выше Королевы и Содружества. Но если выделять одного собрата по оружию среди многих - поведение на грани приличий, то испытывать глубокие чувства к не-гитъянки - далеко за этой гранью, и хорошо, что этот барьер между нами остался в прошлом.

Ту’нарат приближался. Я уже мог различить нагромождение домов, зазубренные шпили и башенки Цитаделей, переброшенные через расселины мосты, и тускло светящиеся пещеры. Дракон-лоцман вёл нас к ладони средней правой руки, из которой, как занозы, торчали пирсы и причальные башни Торгового Квартала. Чуть выше, у плеча верхней правой руки, мерцал зелёный огонь маяка, венчавший ажурное нагромождение башенок и портиков крепости "Воля Гит" - резиденции Королевского комиссара по вопросам торговли. А ещё дальше, прикованная тяжёлыми цепями к черепу каменного гиганта, парила обсидиановая твердыня Королевы Влаакит.

Сложенный из чёрного и серого камня город, окутанный серебряным туманом, казался бы мрачным кладбищем, если бы не мириады волшебных огней. Тёплые жёлтые и оранжевые в окнах домов, контрастные рубиновые и изумрудные на шпилях башен, спокойные синие на колоннах мостов. Огни выхватывали из полумрака каменное кружево резных украшений, играли на алой чешуе паривших над городом драконов, подсвечивали искусные витражи в окнах дворцов и цитаделей. Витражи здесь были ещё одним спасением от мрака и тоски, и даже самые бедные горожане стремились к тому, чтобы в их домах было хотя бы по одному узорчатому окну.

Когда галеон поравнялся с причальной башней, Зенит легко перемахнула через борт и приземлилась на камни пирса. Вблизи тела Забытого в Пустоте уже чувствовалось притяжение, и я не мог парить рядом с кораблём, как в открытом астрале, но это притяжение было слабее, чем в Сигиле или на других планах, поэтому я без труда последовал её примеру. Вокруг нас суетились портовые рабочие - ловили брошенные с кораблей концы, подтягивали трапы, настраивали тали и кран-балки. По трапам и сходням спускались другие пассажиры - купцы, наёмники и путешественники. Я, как и они, видел столицу гитъянки впервые, но шум и суета верфей были музыкой моего детства, признаком дома, и я легко скользил в толпе, радуясь, что Ту’нарат встречает меня именно так.

Мы спустились по широкой лестнице с истёртыми множеством ног ступенями и свернули в крытую галерею с резными колоннами. Стены здесь были украшены барельефами и резными орнаментами, но я заметил, что многие из них остались незавершёнными.

- Мастера не вернулись из боя, - тихо пояснила Зенит, поймав мой вопросительный взгляд. - Среди млар не принято завершать работы павших друзей, это знак уважения и скорби.

Вспомнив рассказ Морденкайнена о пресыщенных скульпторах, бросающих свои работы от скуки, я задумался. Что помешало великому волшебнику заглянуть глубже в душу этого народа: предубеждение, или усилия сопровождающих? Иногда мне казалось, что гитъянки намеренно поддерживают мифы и слухи, которые сочиняют о них грайт.

На широкой площадке между портовыми складами нас уже ждали. Десяток воинов в узорчатых наручах и наплечниках на голое тело преграждал выход из порта. Зелёные самоцветы, сверкающие в их броне, выдавали стражников Комиссара. Их сарат(1), одноглазый ветеран в полном доспехе, увидев нас, сверился с бумагами и вышел вперёд.

- Кайорр Каис, гхай'хта'ик(2) Зенит! Вы арестованы по обвинению в государственной измене. Сдайте оружие и следуйте за нами! - хрипло отчеканил он.

Я на мгновение оторопел от такого приветствия, но быстро вошёл в роль.

- По чьему приказу? - властно спросил я.

- Повеление королевских верных, - мрачно ответил стражник. - Прошу тебя, собрат, не подвергай опасности жизни горожан.

Я вздохнул и протянул руку Зенит. Она удивлённо взглянула на меня, но, поняв задумку, крепко сжала мою ладонь.

- Я не пойду против народа, - сказал я воину. - Но буду требовать суда мастеров своего ордена. Ви'та'ир'ча (3), сарат!

С этими словами я коснулся татуировки, и мир исчез в серебряной вспышке.

Мы стояли в огромном зале, стены и потолок которого терялись во тьме, а перед нами, на ложе из чёрного с золотыми прожилками мрамора лежал огромный красный дракон. Заострённую морду ящера обрамлял кожистый воротник с острыми роговыми выростами, а по спине протянулись гребни из острых шипов. Казалось, чудище крепко спит, но, стоило мне пошевелиться, как я почувствовал его реакцию. Дракон не коснулся моего сознания, а схватил его, как ребёнок бесцеремонно хватает жука, чтобы рассмотреть его вблизи. Волнами прокатились его эмоции: любопытство, узнавание, удивление, приказ. "Назовись", - приказал страж Цитадели. "Ты уже здесь", - подумал я. - "ты знаешь, кто я". Снисхождение, насмешка.

- Я здесь не для того, чтобы помнить каждого студента, - пророкотал дракон, не открывая ни глаз, ни пасти. - Ты не враг, а потому жив. Следуй мир'р'тал, если хочешь пройти дальше.

Я склонил голову. Мир'р'тал, множество смыслов в одном слове. Его часто переводят как «ритуал» или «правило», но мир'р'тал это, прежде всего, безопасность, доверие, чувство родного дома, затем правила поведения, практики безопасного обращения с чем-то, в широком смысле – то, как должно быть. "Кади'и'мир'р'тал та'врак'ча" - сказал стражник в порту, - "не разрушай мир'р'тал нас-горожан". "Зор'и'мир'р'тал" - правила обращения с огнём. "Викч'и'мир'р'тал" - жизненные ценности, первая из которых – повиновение старшим.

- Я - младший наставник Каис из яслей Аяк'и'тав. Со мной - умелая Зенит из яслей Кза'и'сивим. По праву посвящения я прошу для нас убежища и суда мастеров Ока Пустоты.

Страж Цитадели приоткрыл оранжевый глаз.

- Твоя спутница - это проблема, - прошипел он. - Как это случилось?

Я осторожно вызвал в памяти бой с альхуном, стараясь передать это воспоминание дракону, чтобы ему не понадобилось вглядываться глубже. Любопытство. Удивление. "Почему она до сих пор жива?", - почувствовал я безмолвный вопрос, и сменил картинку: лихорадочная работа в мастерской, волшебные кристаллы, лампа джинньи. Внимание ящера переключилось на Зенит, затем снова вернулось ко мне. "Это другой щит. Не отвечай, я узнал это плетение. Любопытно... Похоже, он нашёл себе новых питомцев. Что же, проходите". Серебряные огни вспыхнули, освещая полукруглую арку и коридор за ней.

- Размышляйте над своими ошибками, - прорычал дракон. - Исследуйте свои помыслы, пока Мастера испытывают сердца ваших обвинителей. Помните, что попытка бегства из келий влечёт позор и смерть.

- На что ты надеешься? - шёпотом спросила меня Зенит, когда мы вошли в одну из пустых комнат.

- Изменение памяти, - так же тихо ответил я. - Мы исказим наши воспоминания, чтобы мастера не нашли вины.

- Это высшая магия, - с сомнением сказала она. - Ты уверен, что справишься?

- Здесь, в Астрале, меня распирает от энергии как тигель с перегретым паром, - прошептал я. - Если мы объединим усилия, у нас должно получиться. Но сначала сохраним то, что есть, в этом кристалле.

Я достал четырёхлучевую звезду и положил на низкий столик, а затем запер дверь на засов.

- Мы должны вспомнить всё, в чём нас могут подозревать.

- В чём меня могут подозревать, - грустно улыбнулась Зенит. - Тебе придётся придумать свою историю от начала до конца.

Я вздохнул, глядя в витражное окно, на котором неизвестный мастер изобразил миры-сферы, дрейфующие в усыпанном звёздами астральном море. Усталость и страх накатили тяжёлой волной, и я прикрыл глаза, успокаивая дыхание.

- Не лучший план, верно? – горько усмехнулся я, повернувшись к своей ррати.

- По крайней мере, здесь нас убьют быстро и без пыток, - тихо ответила гиш, расплетая волосы. – Для меня это лучше, чем стать оболочкой альхуна.

- Щит тает? – спросил я, зная ответ.

- Быстрее, чем раньше, - устало ответила Зенит. – Время от времени они обращают на меня внимание, и тогда заклятие меняется, становится более эффективным.

Она умолкла, задумчиво вращая кристалл осознания, и за этим молчанием я почувствовал страшную правду: счёт шёл на дни. Если не произойдёт чудо, скоро я потеряю любимую навсегда. Стоит ли, в таком случае, бояться казни?

- Расскажи мне про Ар'кха'лара, - попросил я, чтобы отвлечь её.

- Когда мы впервые встретились, - тихо начала гиш, - ему было около тридцати шести, как нам сейчас(4). Его прислали в нашу колонию, чтобы покарать всех, кто медлил восстанавливать связь с Ту’наратом. У кит’рака(5) Дар’жена была заготовлена какая-то история, но верный не стал ничего слушать. В книге Влаакит сказано: «там, где сурово карают за мелкие проступки, проступки исчезают, и тяжёлым преступлениям просто неоткуда взяться. Наказания порождают силу, сила порождает могущество, могущество порождает величие, вселяющее трепет, а благоговение перед величием рождает добродетель. Таким образом, добродетель происходит от наказаний». Эту цитату я помню лучше всего, потому что Ар'кха'лар произнёс её сразу после того, как убил Дар’жена и его лейтенантов каким-то плетением, от которого они состарились и высохли за считанные секунды.

- Прямо как стражники на станции Гимель, - заметил я.

- Ар'кха'лар был мастером чёрных плетений, - кивнула Зенит. – Постоянно экспериментировал с планом негативной энергии. Но в то время он не умел читать мысли, и был слишком горяч, чтобы докопаться до сути. Прилетел, перевернул всё вверх дном, провёл экзамены, чтобы показать свой вес, и вернулся в столицу отчитываться. А потом другие верные одного за другим схватили пятерых гит из колонии. Пораженчество, крамольные воззрения, сотрудничество с гитзераи. Ар'кха'лар понял, что проворонил гнездо диссидентов. Тогда, я думаю, он вспомнил о подростках, которых экзаменовал, и разыскал тех, кто показался ему тогда наиболее подозрительным. По крайней мере, по его совету моим наставником в Цитадели Войны стал мастер Санжд’р’р, член Ша’сал Кхоу. Правда, об этих вещах я узнала уже после выпуска. Мастер сначала решил, что я – шпионка верных, потом, постепенно, понял, что мне можно доверять. Но он всё равно знал, что я под колпаком, поэтому только попросил своих друзей на Фэйруне, чтобы присмотрели за мной. Когда Ар'кха'лару надоело за мной следить, они меня нашли.

Она замолчала, погрузившись в воспоминания, и я терпеливо ждал, любуясь её чертами, ловя движение мысли в изумрудных глазах.

- Гиш-мозгоборец может многое сделать для Общества, и с помощью Общества многое сделать для Народа. Иллитиды используют нашу вражду, ненависть гитъянки и гитзераи, чтобы стравливать нас, оставаясь в тени, добивая тех, кто выжил. Но, будучи ша’сал’и’ай, мы могли предупреждать друг друга, работать сообща, хоть и скрываясь друг от друга в тени пещер. Мы даже наладили связь с дуэргарами, хотя, когда наше высокомерие сталкивалось с их упрямством, нередко летели искры. А ещё мозгоборец может явиться в колонию-ясли и мобилизовать воинов себе в помощь. Мои визиты чудесным образом совпадали с планами местных пойти в набег на гитзераев… Но бывали и стычки, конечно. Однажды, когда я была проводником у рыцаря по имени Сат’кас, на наш след вышел полный отряд гит-аттала(6), десять опытных монахов-воинов и три гормиля. Зераи загнали нас в угол, но тут из стен полезли бурые увальни(7). Не помню, что там произошло: взгляд этих тварей сводит с ума. Я пришла в себя далеко от того места, и в моей руке был серебряный меч Сат’каса. Единственная вещь, которая позволяет воину, потерявшему отряд, вернуться к своим и не попасть на плаху.

- Ты так и не рассказала, как попала в Сигил, - мягко напомнил я.

- Не та тема, которую стоило обсуждать на улице, - ответила Зенит. – Мастера Санжд’р’ра раскрыли, вернее, решили устранить. Вскоре меня вызвали в Ту’нарат. Когда я прибыла в столицу и узнала, что мастер бросился на меч, то приготовилась к казни. Но чиновник из Дворца сказал, что верным нужны люди в Сигиле, и меня переводят в подчинение Кар’лана. Бросили в твой город, как щенка в воду. Странный незнакомый мир, явку снесли дабусы, контакты устарели. От безысходности я попыталась выйти на Ша’сал Кхоу, но они тоже затаились. А потом почувствовала давление на разум, но вместо иллитида встретила тебя… Хорошо, что мой удар не достиг цели.

- В каком-то смысле, достиг, - улыбнулся я. – Так бывает, когда у Купидона заканчиваются стрелы.

Смех стёр морщины со лба моей ррати, и какое-то время мы просто радовались друг другу, пока требовательный стук в дверь не вернул нас в мрачную реальность.

- Быстро, - горько усмехнулась Зенит.

- У нас была хорошая история, правда? – негромко спросил её я.

- Самая лучшая, - ответила гиш и, перегнувшись через стол, крепко поцеловала меня.

Щеколда с грохотом отъехала в сторону, и в комнату вошли четверо воинов, чьи нагрудные пластины украшало изображение глаза с обсидиановым зрачком. В левой руке каждый из них держал короткий жезл из прозрачного кристалла.

- Время размышлений истекло, - объявил старший из них. – Хранитель Пути ждёт.

- Оставьте оружие, и следуйте за нами, - добавил другой.

Зенит отстегнула от пояса ножны с серебряным клинком и положила их на стол. Я поднялся, стиснув зубы, положил жезл и сумку альхуна возле стола и шагнул в центр каре. Один из гиш-псионов вышел из кельи, указывая путь, трое шли сзади. Предательский страх сжимал мое сердце, какая-то часть разума тихонько скулила, призывая бежать, но я усилием воли заставил её замолкнуть. Здесь не было коричневых увальней, чтобы заставить меня бросить свою ррати. Я посмотрел на Зенит, и она взяла меня за руку, признавая, что нам уже нечего терять. Так, под безучастными взглядами стражей-псионов, мы и прошли этот путь по гулким коридорам со стрельчатыми арками и резными колоннами, мимо барельефов и витражей Цитадели Ока Пустоты.

Стражи привели нас в небольшой уютный зал, стены и потолок которого были полностью собраны из цветного стекла. Тонкие витые колонны поддерживали прозрачные витражные плафоны, из которых лился волшебный свет, создавая впечатление, будто яркое полуденное солнце пронизывает тёплыми лучами стеклянный дворец. На ступенях, ведущих к резному изображению дерева с круглой кроной, сидел старый псион-гитъянки в бордовой мантии, испещрённой золотыми и серебряными заклёпками в виде солнц и звёзд.

Седые волосы Хранителя Пути были собраны в тугой узел на макушке, а заплетённую в три косы бороду украшали серебряные кольца с гравировкой тир’су.

- Оставьте нас, - властно приказал старец, и я вздрогнул, услышав голос Аанико.

- Великий мастер… - протестующе начал старший воин.

- Ученики не смогут навредить мне, Дак’кир, - спокойно ответил Хранитель. – Даже если захотят. А тех, кто сможет, ты не остановишь.

- Да, великий мастер, - смущённо поклонился гиш-псион, и вышел, уводя своих бойцов.

Я растерянно смотрел настарого псиона, слушая бешеный стук своего сердца. Что это? Обман слуха? Совпадение? Или чудо, на которое я не смел надеяться?

- Похоже, ваш план оказался далёк от совершенства… младший наставник, - степенно произнёс старик, развеивая мои сомнения. – Хорошо, что я оказался здесь раньше.

«Кто он?» - подумал я, не в силах сбросить оцепенение. «Я стоял у колыбели многих гитъянки», - ответила память голосом архимага. «Похоже, он нашёл себе новых питомцев», - вторил ироничный голос дракона-стража.

- Раз уж вы умудрились влезть в неприятности, - продолжил Хранитель, - придётся соблюсти формальности.

Он указал на стоявший рядом серебряный поднос с двумя полными тёмной жидкости кубками.

- Пейте, - приказал он. – Я хочу видеть, чем вы заслужили гнев ч‘р’ай. Не бойтесь, ваша смерть, здесь или во дворце, не входит в мои планы.

- Почему вы помогаете нам? – недоверчиво спросила Зенит.

Бледная улыбка скользнула по морщинистому лицу Хранителя.

- Потому, что вы напоминаете мне о днях моей молодости. Потому, что я первым задал те вопросы, которые ваши единомышленники превратили в пароли и отзывы. Потому, что вы поможете мне. Выбирайте, что вам больше нравится.

«Что бы мы ни выбрали, последний пункт останется», - подумал я, но на такую банальность не стоило тратить слова.

- Вопросы… - задумчиво произнесла моя ррати. – Вы нашли на них ответы?

- Не на все, - покачал головой старец. – А некоторые, пожалуй, не стоило задавать.

- Кто был союзником до заключения союза? – тихо спросила гиш.

Хранитель с интересом посмотрел на неё.

- Немногие помнят меня, единицы узнают при встрече. Что будет значить для тебя такой ответ, ша’сал’ча?

- Если это правда, помочь вам будет честью, - твёрдо ответила Зенит. – Если же нет, я всё равно предпочту жизнь смерти.

- Я тоже, - коротко сказал я, поймав вопросительный взгляд старика.

Мы подошли к ступеням и взяли кубки. Зелье было густым и вяжуще-горьким с кислыми нотками, как отвар кожуры граната. Странная апатия поглотила меня, как будто волшебное питьё растворяло мысли. Я чувствовал, как хранитель перебирает мои воспоминания, словно бусины чёток, но не мог, да и не хотел ничего с этим сделать. Когда стражи снова вошли в зал, я услышал слова старого псиона как сквозь плотную ткань или шум водопада.

- Я нашёл их достойными защиты Цитадели. Проводите их в келью и знайте, что отныне эти двое – мои ученики.

Один из гиш-псионов развернул меня и легко подтолкнул в спину, направляя к двери.

- Кто он? – спросил я, когда мы, оглушённые отменой казни и одурманенные волшебным зельем, вернулись в свою келью.

- Дракон, - ответила гиш. – Хранитель Пути – всегда дракон. У них самая долгая жизнь и самая хорошая память. Тот самый, или какой-то другой – не знаю.

- Союзник до союза? Ты имела в виду союз между гитъянки и красными драконами?

- Да. У нас есть легенда, старая и почти крамольная. Когда закончилась братоубийственная война, и оставшиеся сторонники Зертимона ушли в Лимбо, Гит увидела, что с оставшимися силами ей не устоять против иллитидов. Влаакит, та, первая, посоветовала искать покровителя среди богов. Для тех, кто пострадал от наших мечей, и для тех, кто знает о нас по рассказам гитзераи, естественно предположить, что Гит сразу обратилась к праматери драконов, которую зовут Такхизис и Тиамат, богине ненависти и отмщения. Но Восставшая видела свою войну борьбой за правое дело, сражением против мрака и ужаса, а потому вначале она обратилась к богам справедливости и чести, рыцарства и стратегии. Она побывала и во дворце Праотца Драконов, которому служил когда-то Сорен. Паладайн отверг гитъянки, видя нашу злобу и жестокость, но один из его приближённых, серебряный дракон, не подчинился своему богу и отправился с Гит, чтобы заронить в наших сердцах искры добра и благородства. Считается, что именно он основал Ша’сал Кхоу, но легенды всегда говорят больше о тех, кто их записал, чем о своих главных героях. Даже если был такой дракон, даже если он до сих пор жив, и мы видели его своими глазами, что мы знаем о его подлинных мотивах, целях и характере?

- Только то, что он отсрочил нашу казнь, - задумчиво сказал я. – Думаешь, он заставит верных отступить?

- Ар'кха'лар честолюбец, не фанатик, - сонно ответила Зенит. – Он не станет ссориться с Оком Пустоты, если уж Хранитель этого пути принял нас под свою защиту.

Мысли тяжело ворочались в голове. Кем бы ни был наш новый покровитель, что бы он ни задумал, оставалось лишь ждать и надеяться, что он поможет моей ррати разрушить чары альхуна. А потом… Потом мы что-нибудь придумаем. Мысли окончательно смешались, превратились в бессвязное бормотание, и я провалился в тяжёлый сон.

Малый кристалл звезды осознания. Отпечаток от седьмого дня восьмого месяца 127 года правления фактола Хашкара.

Трое суток прошло в напряжённом ожидании, в попытках укрепить волшебный щит, укрывающий Зенит, в тихих беседах и сосредоточенном молчании. Стражи забрали сумку и меч ещё в первый день, оставив нам волшебную флягу, вроде той, что досталась Алоису, запас жевательных плиток из чего-то, напоминающего по вкусу сушёные дрожжи и, по моей просьбе, толстый том «Искусства созидания и разрушения». Каис, похоже, собирался сдавать экзамен на низший ранг королевского чиновника, а мне не мешало выучить хотя бы те цитаты, что знает каждый ребёнок из яслей. Заодно мы с Зенит практиковались в языке. Теперь я знал, что образованный гитъянки должен знать «четыре языка и четыре диалекта». Четыре языка – свой, драконий, всеобщий и ещё один на выбор. Большой популярностью пользовались языки Баатора и Бездны, а среди тех, кто часто бывал в мирах Прайма – дроу и дуэргаров. Некоторые псионы обнаруживали в себе талант к пониманию квалит, языка своих злейших врагов-иллитидов, но, как призналась моя ррати, от него жутко болит голова. «Четыре диалекта» были, скорее, вариантами языка гит. Гис’телка, современный разговорный язык, включал множество диалектов. Мне повезло в свое время освоить Ту’наратский говор (хоть и с вкраплениями гит’рибанского жаргона), очень близкий к нормативно-церемониальному языку тир. Тир объединял жителей городов, коммун и анклавов, входящих в Содружество, и королевские рыцари следили за тем, чтобы гитъянки не забывали языковую норму. Изучение древнего языка кра’тир, восходящий к эпохе Восстания, а то и таинственным предкам Народа, не поощрялось двором, хотя королева и её верные его, несомненно, знали. На этом языке были написаны старинные трактаты и легенды о Гит, окружённые слишком ярким ореолом славы, чтобы их можно было объявить крамолой. Не удивительно, что каждый член Ша’сал Кхоу считал своим долгом знать древнюю речь. Ещё был т’ла’су, язык меча - профессиональный жаргон магических школ и военных подразделений, полный сокращений, свёрток и мнемоник, быстрых и резких, как звон клинка или звук отпущенной тетивы. Адептам Ока Пустоты его заменяла тиск’су, мыслеречь, умение транслировать чувства и образы, однозначно понятные собратьям по Пути. Этому Зенит, отрезанная от потоков, меня научить не могла.

Я уже начал задумываться о создании экспериментального заклинания, призванного решить эту проблему, когда в дверь снова постучали. Дак’кир и его тройка стражей стояли у порога в обманчиво расслабленных позах, за которыми ощущались сосредоточенность и постоянная готовность к бою.

- Ви’чаар’ча, гиш-сарат, - приветствовал я своего надзирателя.

Помня, что моя ррати не может слышать мыслеречь, Дак’кир произнёс вслух на высоком тир:

- Радуйтесь, собратья! Почитаемая Королева дарует вам жизнь и право лично принести ей свои дары. Облекитесь же в праздничные одежды и поспешите на Башню Созерцания, где великий наставник ждёт вас, чтобы отвести во Дворец Шёпота!

Я уловил его ожидания, эхо прошлых церемоний, отдающееся в памяти старого воина, и, легко поклонившись, отступил в сторону. Повинуясь беззвучному приказу, стражи внесли в комнату два свёртка. В одном из них был сверкающий нагрудник, похожий на тот, что носила Зенит, но украшенный изображением глаза с обсидиановым кошачьим зрачком. В другом – иссиня-чёрный шёлковый плащ и мантия из того же материала, расшитые серебряными звёздочками тир’су. На груди мантии и посредине плаща звёздочки-слова выстраивались в стилизованный контур глаза. «Сразись со своим страхом, стоя на границе света и тьмы. Обретя Око Пустоты, гляди смело сквозь ложь и иллюзии», - гласили они.

Гиш-псионы кивнули нам, и вышли. Гулкое эхо их шагов быстро стихло в лабиринте коридоров. Я помог своей ррати надеть новый нагрудник и красиво расправил на её плечах парадный плащ, пристегнув его к лямкам доспеха. Затем сбросил всю сигильскую одежду, кроме штанов, и надел мантию по местному обычаю на голое тело.

- Осталось найти Башню Созерцания, - весело сказал я.

- Я здесь не была больше десяти лет, - проворчала Зенит, - так что нечего с надеждой на меня смотреть.

- Я просто тобой любуюсь, - улыбнулся я.

- Лучше думай, как найти дорогу, - фыркнула гиш.

Я сосредоточился, отыскивая среди потоков след Аанико, и, как тогда, в убежище Хаоситекторов, понял, что знаю дорогу.

- Идём, учитель зовёт, - сказал я, и мы отправились в путь.

Поколения искусных млар и ваятелей - адептов Цитадели трудились над стенами своей твердыни, создавая каменную симфонию, призванную внушить потомкам восторг, благоговение и гордость. Вокруг нас устремлялись ввысь тонкие резные колонны, переплетаясь в вышине ажурным кружевом каменных ветвей. Сквозь фигурные витражные окна лился мягкий свет волшебных ламп, как будто осеннее солнце пробивалось сквозь золотую листву арвандорских лесов. Коридоры сменялись широкими мраморными лестницами и парадными залами, где в стрельчатых нишах несли вечную стражу статуи великих мастеров Пути и храбрых всадников на драконах. Мозаичные полы в них были украшены мудрыми изречениями и звонкими лозунгами, а стены – сложными барельефами, на которых соседствовали сцены из истории драконов и гитъянки.

Поднявшись на верхний этаж Цитадели, мы оказались в небольшом зале, посвящённом традиционным добродетелям Народа, или их трактовке в ордене Ока Пустоты. Ощущение дежа вю усилилось, питаясь смазанными воспоминаниями Каиса, и я внимательно огляделся, запоминая образы на барельефах. Свобода: застывший в позе созерцания мастер-псион, окружённый звёздами. Сплочённость: гит в броне и орденских мантиях заслонили от невидимого врага несколько мужчин и женщин в свободных одеждах варш, а те, в свою очередь закрыли собой аккуратно сложенные крупные яйца. Преданность: молодой дракон в отчаянном пике ловит раскинувшего руки всадника. Искренность: два эпизода. На одном ученик стоит перед мастером, склонив голову, признаваясь в каком-то поступке. На втором тот же ученик указывает на изъян в плане сражения, и мастер согласно кивает. Храбрость: гитъянки стоит, гордо выпрямившись, перед громадным балором. Дисциплина: ровный строй воинов под градом стрел. Самопожертвование: рыцарь сражается с иллитидами, а за его спиной несколько гит убегают, уводя с собой детей. За этим барельефом скрывался узкий проход на винтовую лестницу, ведущую на вершину Башни Созерцания.

На ровной как стол площадке, с которой был виден весь Ту’нарат, нас ожидал огромный дракон, чья серебряная чешуя блестела как зеркало в свете волшебных огней.

- Нир’рессан(8), - почтительно склонила голову Зенит.

- Залезайте, - добродушно громыхнул тот, которого я знал как Аанико.

Мы оторопело уставились на него. Да, гитъянки летают на драконах, но кататься на спине старшего наставника Цитадели даже мне казалось чересчур эпатажным.

- Отцы носят на спине своих детей, - пророкотал дракон, видя наши сомнения. – Кто запретит мне носить своих учеников? Залезайте, не стоит заставлять Королеву ждать.

Он лёг на площадку, и мы неуклюже вскарабкались на покрытую бронёй спину, ухватившись за длинные шипы, которые у хвоста и головы соединялись в сплошной перепончатый гребень. Мощный толчок едва не сбросил меня вниз. Дракон оторвался от площадки и взмыл над городом, устремившись к голове забытого бога, над которой парил королевский дворец. Под нами пронеслись переплетения торговых и ремесленных кварталов, казармы и форты королевской гвардии, затем – ряды могил и скорбные мемориалы павшим в многочисленных войнах. Аанико сделал широкий круг над некрополем и взмыл вверх, приближаясь к ребристым стенам Дворца Шёпота, зеркально-гладким, словно выплавленным из цельного куска обсидиана. У подножия затейливых башенок, венчавших рёбра-контрфорсы, подобно горгульям застыли молодые красные драконы. Они провожали нас деланно-равнодушными взглядами, но я чувствовал, как дрожат и рвутся магические потоки от их резких мысленных окриков и властных ответов Аанико. Древний серебряный дракон поднялся над остроконечным шпилем главной башни и по пологой спирали приземлился на гладкую площадку, где высилась статуя женщины-рыцаря в узорчатой броне. Своим изогнутым серебряным клинком воительница указывала на вплавленную в камень площадки золотую трехлучевую звезду тир’су. "Гит", - гласила надпись.

Мы сползли со спины Хранителя и преклонили колени в центре звезды, касаясь ладонями золотых букв.

- Будь прославлена, Гит, - прошептал я фразу-ключ, и дворец исчез в серебряной дымке.

Магические потоки взметнулись вокруг нас тугим смерчем, пытаясь сорвать все магические защиты, но даже охранным чарам Дворца оказалось не под силу разбить заклинание альхуна. Водоворот втянул нас, закружил и выплюнул на гладкие плиты парадной галереи. Холод и мрак набросились на меня, подавляя волю, наполняя сознание шорохом, шёпотом, призрачными касаниями. Мурашки побежали по телу, откликаясь на первобытное желание встопорщить шерсть и зарычать. Пять овальных порталов, затянутых колеблющейся слизистой плёнкой, источали слабое тепло, заметное только глазу гитъянки. Я помотал головой, пытаясь изгнать призрачные голоса, но они снова устремлялись ко мне, требуя внимания, сочувствия, помощи, проклиная бездействие и жестокость, грозя потускневшими мечтами о мести. Я глубоко вздохнул, не в силах помочь несчастным призракам. Кем они были? Почему эхо их голосов до сих пор наводняло эти залы?

Зенит мягко коснулась моего плеча.

- Идём. Ты привыкнешь, - прошептала она.

Моя ррати старалась выглядеть уверенно, но я видел, как давят на неё гнетущая атмосфера дворца, расползающийся щит и проклятие альхуна. Любовь и забота наполнили моё сердце, и призраки отступили, удивлённо глядя на нас сквозь толщу веков.

Стоило нам сделать несколько шагов, как слизистая завеса одного из порталов беззвучно расступилась, и в зал вошло трое королевских гвардейцев. Головы этих высоких плечистых воинов венчали рога и гребни как у красных драконов, бледную кожу местами покрывала медно-красная чешуя. Передо мной были дутка'гит, дваждырождённые - новый вид гитъянки, изменённых магией драконов, подобно драконидам Кринна. Королева возлагала на них большие надежды, но в глазах народа дутка'гит были болезненным напоминанием об экспериментах иллитидов. Полудраконы превосходили своих сородичей в силе и остроте ума, и нередко демонстрировали это, подчас демонстративно нарушая многовековые нормы мир'р'тал.

- Великий мастер, - сухо приветствовал дракона предводитель гвардейцев. - Мы не ожидали увидеть вас в истинном обличье.

- Капитан Жангар, - слегка склонил голову Аанико. - Сегодня особый день.

- Как скажете, старейший, - кивнул страж. - Почитаемая Королева готова принять вас. Следуйте за нами.

Мы прошли через арку в широкий коридор, где могли разминуться два дракона. Шёпот вернулся, но я понемногу начал привыкать к нему, а потому обратил внимание на стены. Подписи под барельефами перечисляли знакомые добродетели, но картины были другими. Свобода: Гит наступила на грудь поверженному иллитиду, высоко подняв его отрубленную голову. Сплочённость: гитъянки в одеждах разных путей стоят перед троном. Преданность: рыцарь в узорчатых доспехах принимает меч из рук Королевы. Искренность: снова две картины. На одной воин склонился перед троном, указывая рукой в сторону второго изображения, на котором гитъянки в мантии чиновника берёт из рук закутанной в плащ фигуры увесистый кошель. Храбрость: воины устремляются в битву, повинуясь приказу всадника на драконе. Самопожертвование: Королева простирает руку к склонённому перед троном рыцарю, впитывая его жизненные силы. "Сколь различна выгода верхов и низов", - горько подумал я, проходя мимо барельефов. И, всё же, несмотря на отвращение к жуткому обычаю, я понимал, что слишком многое в Содружестве зависело от магии Королевы. Поэтому отдать ей свою жизнь для гит-воинов было всё равно, что закрыть грудью командира или погибнуть на стенах осаждённого города. Другое дело, как отбирались жертвы, и как Влаакит распоряжалась их жизнями, но о таком здесь думать не стоило.

Ещё одна завеса растаяла перед нами, и голоса призраков обрушились на мой разум с новой силой. Я сосредоточился на плитках пола, чёрных и белых, их шероховатой фактуре и чётких контурах, но едва не споткнулся, обнаружив под ногами нечто, в призрачном свете голубых фонарей казавшееся лужей крови. Застывшие потоки алого расплава сливались в огромное колесо тир’су с именем Королевы. Материал был блестящим и скользким как полированное стекло. Я резко поднял голову и увидел впереди высокий трон, сложенный из выбеленных временем черепов иллитидов, на котором сидела измождённая старуха в чёрно-серебряной короне с высокими зубцами. На коленях древней королевы лежал тяжёлый золотой скипетр с навершием в виде головы дракона. В тени трона стояли советники: два генерала в богато украшенных латах и белоснежных плащах по правую руку, хмурый волшебник в серебристой мантии - по левую.

Дойдя до центра круга-имени, мы с Зенит остановились, опустившись на одно колено. Хранитель стал позади нас, слегка растопырив крылья, и я почувствовал укрепляющую силы причастность к его мощи и величию. Я закрыл глаза и выровнял дыхание, отгоняя терзающий мой разум шёпот призраков, а затем украдкой оглядел тронный зал.

Четыре обсидиановых колонны поддерживали скрытый в полумраке потолок. С трёх из них на цепях свисали тела казнённых преступников – двоих монахов-гитзераи и пожилого гитъянки в мантии чиновника. При виде их истерзанных пытками тел в моём сердце поселилась уверенность, что пустые кандалы на четвертой колонне дожидаются меня. «Если народ будет уверен, что даже высшие сановники не избегают кары, он не посмеет преступать закон. Это и называется избавляться от наказаний с помощью наказаний», - вспомнил я строки из королевского трактата. Но я знал, что ради Зенит преступлю законы этого угрюмого царства, и назову это верностью и самопожертвованием. «Так добродетельный может оказаться врагом правителя», - всплыла в памяти ещё одна строка.

- Нир’рессан, - прозвучал холодный и удивительно сильный голос Влаакит. – Ты давно не радовал Нас своим посещением.

- Трудящемуся на благо Народа ни к чему утруждать слух Королевы пустыми речами, - степенно ответил дракон. – Но сегодня я принёс пророчество о твоём возвышении, о Влаакит.

- Ложные боги балуют своих почитателей искусными речами, - надменно произнесла королева. – Но их красноречие не заставит Нас забыть о своём долге.

- Это так, - согласился Аанико. – Моё пророчество – лишь выявление взаимосвязи, предсказание о лавине, первый камень которой уже сорвался в пропасть.

- Говори, - повелела Влаакит.

- Когда клинок Восставшей засияет в руке её наследницы, а её венец украсит главу Королевы, мир, покинутый Народом, вновь покорится ему. Тогда будут разбиты оковы, а Ту’нарат содрогнётся, приветствуя рождение новой эпохи. Таковы мои слова к тебе, наследница Гит, и вот первый камень, рождающий лавину.

Повинуясь мысленному приказу дракона, один из гвардейцев почтительно приблизился к трону и протянул Королеве атласную подушку, на которой лежал серебряный меч. «Стащенный полуросликом из провинциального музея», - напомнил я себе, чтобы разбавить пафос момента.

- Полагаю, мы все многократно видели изображение меча Гит, - ворчливо произнёс сановный волшебник. – Достаточно выйти на площадь перед дворцом, чтобы убедиться: это не он.

- Вернейший из верных Ксам’крас забывает, - с лёгкой насмешкой возразил Аанико, - что я, в отличие от королевских скульпторов, стоял рядом с Восставшей, и не страдаю забывчивостью. Но он прав. Это не тот клинок, который выковал для Освободительницы предатель Зертимон. Это – меч Предшественников, Хранителей Мечты, оставляющий след в сердце каждого, кто держал его в руках. Я свидетельствую, что он хранит жар ладоней Гит.

- Как нам спорить со старейшим и его пророчествами? – развёл руками сановник. – Разве что, кто-то отправится в глубины Баатора, чтобы спросить других долгожителей?

- Пророчества, дорогой Ксам’крас, нужны не для того, чтобы с ними спорить, - назидательно произнёс дракон. – А для того, чтобы трудиться над их исполнением, коль скоро они сулят тебе славу. Эту простую истину открыл твой ученик Кар’лан и передал нам через моего ученика Каиса. Разделим же радость открытия и оставим бесплодные споры.

- Мы видим пользу в твоих словах, Нир’рессан, - произнесла Влаакит, коснувшись рукояти меча. – И признаём, что этот клинок необычен. Поэтому Мы повелеваем тебе далее трудиться над исполнением своих слов, а тебе, Ксам’крас, убедить народ в их силе. Вера народа возносит, а её недостаток повергает в прах.

- Моя Королева, - волшебник низко поклонился, метнув в дракона подозрительный взгляд.

Недовольство Ксам’краса было понятно. До сих пор только он и его ч’р’ай действительно верили и поклонялись Влаакит, были зарождающейся основой её будущего жречества. Аанико со своими пророчествами вторгался на их суверенную территорию, имея при этом весьма неопределённую репутацию при дворе.

- Мы также не оставим без награды ту, кто принесла Нам этот меч, - продолжила королева. – Пусть все, кроме ученицы Нир’рессана, покинут магический круг.

Как бы я ни стремился внести хоть малую толику сил и знаний в освобождение своей ррати, сейчас мне оставалось только смотреть и учиться, стараясь не нарушить равновесие потоков. Я отошёл к пустующей колонне и затаил дыхание, позволяя сознанию сосредоточиться на шелесте призрачных голосов. Постепенно они ушли на второй план, как шум прибоя, не несущий смысла, и я осознал рисунок плетения альхуна во всей его сложности. Конструкция из трёх каналов была нестабильна: слишком неравные сущности стояли за каждым из них. Свенкубам постарался оплести их заклятиями закрепления и постоянства, но я чувствовал изъян, как хвост нитки, торчащий из гобелена. Потяни за него, и ткань заклятия развалится... Высвобождая канал связи с Планом негативной энергии, который, ударив по незадачливому спасателю, за секунды превратит его в нежить. Но Влаакит уже давно стала личем, и некротический выплеск для неё был не страшнее глотка креплёного дворфовского эля. А вот для нас... Я сквозь зубы прошипел формулу малого стихийного щита, боковым зрением отмечая, что Ксам’крас тоже сплёл пальцы в сложном жесте, накрывая прочным куполом себя и обоих генералов.

Не тратя времени на слова и жесты, королева потянула за оставленный альхуном "хвост". Ледяным порывом ветра разлетелись в стороны освобождённые потоки. Серебряный амулет-чешуйка на шее Зенит вспыхнул алым и рассыпался в прах. Толстым щупальцем метнулась к беззащитному сознанию моей ррати воля Маанзекориана, но не успел я с шумом втянуть воздух, как Влаакит, подхватив толстый жгут негативной энергии, ловким плетением соединила оба канала. Щупальце отдёрнулось как от огня или щёлока, и я почувствовал эхо досады и отвращения бога иллитидов. Оставался последний канал, тонкой нитью соединявший разум Зенит с хранилищем душ альхунов - друзей Свенкубама. Казалось, его можно разорвать простым заклятием, но королева медлила. Щит, отделявший мою ррати от потоков магии, растаял вместе с амулетом, и шепот Дворца навалился на неё тяжёлой ношей. Бледная от напряжения, Зенит оперлась о пол обеими руками. Её лицо блестело от пота, на правой ладони вновь проступили странные серебряные капли. Что-то рождалось в сердце гиш, но я отчётливо понял, что ей не хватит времени. И тогда я вмешался в ритуал, нарушив первое правило тавматургии. Пронзая мыслью бешено кружащиеся потоки, я соединил наши умы, принимая на себя часть удара, передавая любимой простое чувство: ты не одна. С резким выдохом Зенит поднялась с пола. Серебряные струйки потекли по её руке, мгновенно испаряясь, и из этого тумана возник призрачный клинок, словно тень того, что она отдала Королеве. Быстрый взмах, и разрубленная нить заклятия улетела прочь, подхваченная потоками магии.

- Приветствуйте рождение Клинка души! - торжественно провозгласила Влаакит.

- Обретя меч пустоты, смело иди вперёд, рассекая мрак неведения! - вторил ей серебряный дракон.

Малый кристалл звезды осознания. Отпечаток от одиннадцатого дня восьмого месяца 127 года правления фактола Хашкара.

Тренировки c Аанико были долгими и утомительными, но каждый день я находил время и силы, чтобы прийти в густил'гер'ай, комнаты врачевания. Там, внутри большого серебряного яйца, спала волшебным сном Зенит, восстанавливая израненный рассудок. Четверо суток прошло со дня аудиенции у Влаакит, после которой я тоже не отказался бы отдохнуть в исцеляющем яйце. Хранитель решил привести меня в чувство другим способом, завалив учебными дуэлями, созерцательными упражнениями и чтением, но сегодня он отпустил меня раньше обычного.

Стараясь не шуметь, я открыл дверь и проскользнул в жарко натопленное помещение, украшенное изображениями драконов и их детёнышей. Молодой густил-ординатор послал мне дружеский импульс, не отрываясь от колб и реторт с целебными вытяжками. В центре комнаты из гладкого пола росли похожие на низкорослые деревья структуры из чёрного кристалла, на ветвистых кронах которых покоились яйца из серебристого материала, оплетённые нитями энергии. В зеркальных боках лечебных контейнеров отражались искривлённые стены.

- Можешь открыть его, - негромко сказал ординатор. - Уже пора.

Я подошёл к убежищу свей ррати и положил руку на полированный бок трёхметрового яйца. Мои пальцы нащупали едва заметную неровность - вертикальный шов, разделявший скорлупу на две части. Я осторожно провёл пальцем по шву, и контейнер раскрылся. Внутри толстых серебряных стен, окутанная серебристым сиянием, висела Зенит.

Я затаил дыхание, настраиваясь на волну её сна. Наши мысли соприкоснулись, и я ощутил нежное касание тёплого ветра. Комната исчезла. Я стоял на горной тропе, ведущей к перевалу, утопая по колено в зарослях усыпанного белыми и жёлтыми цветами разнотравья. По небу скользили пышные белые облака. Оглянувшись, я увидел Зенит, совсем юную, не отмеченную ещё боями и тревогами. Яркое солнце отражалось в её волосах разноцветными искорками.

Радостное удивление сверкнуло в глазах любимой, и прекрасный сон отпустил нас, возвращая в палату врачевания. Зенит улыбнулась, открывая глаза.

- Вот я тебя и догнала, - сонно сказала она.

- Там было хорошо, - нежно ответил я. – Мне даже совестно, что я тебя разбудил. Но доктор сказал: пора.

- Пора, - согласилась гиш, легко спланировав на пол. – Иначе я не захотела бы просыпаться.

К нам подошёл ординатор, сжимая в руке серебряный жезл, увенчанный большим прозрачным шаром. Он провёл жезлом перед Зенит, глядя, как шар меняет цвет, и удовлетворённо кивнул.

- Вы вполне здоровы, т'ла'иск(9). Хранитель надеется, что вы приступите к тренировкам как можно скорее.

- Спасибо, густил’кайорр, - вежливо кивнула моя ррати.

Когда мы вышли в коридор, она тихо вздохнула:

- Никогда не стремилась быть в центре внимания. Все помнят обо мне: Хранитель, Королева, Маанзекориан, альхуны, верные… Так хочется снова потеряться в горах!

- Рано или поздно это станет жизненно необходимым, - проворчал я, вспоминая барельеф «самопожертвование».

Зенит грустно улыбнулась, уловив мою мысль.

- Вспомни о старости, - мягко сказала она. – Об угасающей памяти и омрачённом рассудке. Не дожить до этих дней – благословение, а отдать свою жизнь Влаакит – славный конец для гит-воина.

Гиш говорила уверенно, почти убеждённо, но, глядя в усталые глаза любимой, я чувствовал всё дерево эмоций, смыслов, ассоциаций. Всё, о чём обычный человек может лишь догадываться, читая мимику и язык тела, и что псион способен передать отчётливо, или спрятать за непроницаемым барьером.

В отличие от многих гит-воинов, в ком с детства воспитывали восхищение и преданность Королеве, моя ррати несла тяжелый груз знания. Осаждённая крепость, бастион на пути зла, маяк во тьме. Многие тирании любят такие образы, но для гитъянки они были жестокой реальностью. Глубины Астрального Плана таили опасности, о которых догадывались только самые могущественные волшебники миров Прайма. «Что стало бы с этой мультивселенной, если бы гитъянки не охраняли Астральный План от иллитидской напасти? Какой стала бы реальность, если бы существа, способные управлять силой мысли, правили бы планом мыслей?» - писал Морденкайнен. Иллитиды, аболеты, бехолдеры, псурлоны, даэлькир… Существа и явления, превосходящие понимание, чьей магии и псионике могли противостоять единицы из Народа, и первой среди них была Влаакит, бессмертная королева. Кто мог оспаривать её многовековой опыт, превзойти её познания в магии? Кто вместо неё свяжет силой мысли астральные коммуны и колонии Содружества, кто даст гитъянки способность перемещаться между планами? Отдавая свои жизни, чтобы продлить годы лича, герои Народа питали не Влаакит, а само Содружество, и было бы честью присоединиться к ним… Если бы королева не расшатывала единство народа изнутри. Не стремление защитить свой народ заставило её стать нежитью, но необъяснимый глубинный страх. Недуг разума, поражавший всех правителей гитъянки со времен договора с Такхизис. Влаакит желала стать божеством, и готова была ради этого сбросить свой народ как омертвевшую кожу. «Каким богом станет она для моих собратьев?» - спрашивала себя Зенит, и ответ был очевиден. Таким же, как Такхизис для драконов, Ллос для дроу, Бэйн для людей Торила, Векна для ортцев. Чем тирания такого божества лучше рабства у иллитидов? Вознесение Влаакит станет началом новой братоубийственной войны.

«Почему Нир’рессан ускоряет это?» - подумал я.

«Не знаю», - беззвучно отозвалась Зенит. – «У него свои цели, и я не могу довериться ему, как бы ни хотела. В его игре я – лишь песчинка, подхваченная бурей».

«Мы – две песчинки», - тепло ответил я. – «И бывает, что песчинка склоняет чашу весов».

- Давай потеряемся в городе, - предложил я вслух. – Покажи мне, что вдохновляет тебя в сердце нашего народа.

Бледная тень улыбки мелькнула на губах любимой, но тёплая волна её чувств была гораздо выразительнее скупой на проявления радости мимики гитъянки.

-------------

1 Сарат – младший командирский ранг в армии гитъянки, начальник над 8-10 воинами.

2 Гхай’хта’ик – гит.убийца иллитидов, ранг специалиста. Как и кайорр, стоит выше десятника (сарат) и ниже тысячника (кит’рак), при подготовке к бою имеет совещательный голос.

3 Да минует тебя страдание (гит.) - частое прощание у воинов-гитъянки.

4 Авторы трактатов об Астрале и его обитателях не сходятся во мнениях о продолжительности жизни гитъянки. Я придерживаюсь мнения Монте Кука: 180-200 лет в условиях Прайма.

5 Кит’рак – командир подразделения в 1000-1500 солдат и/или военный правитель коммуны или колонии гитъянки ,способной выставить такое число бойцов.

6 Гит-аттала – досл. гит. «братоубийцы» - специальные отряды гитзераи, натренированные для борьбы с гитъянки. В отличие от последних, гитзераи не устраивают плохо организованные набеги с участием учеников и молодых воинов, а отправляют опытных диверсантов, способных сорвать стратегические планы гитъянки в районе операций.

7 Бурые увальни – крупные (2,5 метра в высоту), покрытые хитиновым панцирем хищники-инсектоиды, населяющие Подземье Торила. Взгляд увальня вызывает помутнение рассудка у его жертвы. Атакуют из засады, внезапно пробивая тонкие стенки между своими туннелями и пещерой, где находится жертва.

8 Серебряный союзник (гит.), имя Аанико среди гитъянки.

9 Т'ла'иск – ум-клинок (гит) – название пути и ранг специалиста. Псионики, способные создавать «клинки души», как правило, служат разведчиками и дипломатами у видных военачальников, глав Цитаделей и самой Королевы.

Камень десятый. Порядок в хаосе.

Хранилище приватного сенсориума, ячейка 109517. Гематитовое яйцо. Собственность Менандра Эвкратида. Записан в двадцать третий день девятого месяца 127 года правления фактола Хашкара.

Почти незаметно пролетели полтора месяца, и понемногу я полюбил сверкающий огнями вечно-ночной город, его широкие чистые площади со статуями драконов, мосты с ажурными перилами и готические шпили крепостей.

Как только в тренировках появлялось достаточно большое окно, мы с Зенит ускользали из Цитадели и, пройдя по ровным улицам военных кварталов, мимо приземистых казарм и просторных плацев, где опытные воины обучали новичков премудростям ближнего боя, углублялись в галереи и переходы района мастеров. Здесь было сердце города, бьющееся с грохотом сотен механических молотов, разгоняющее по его жилам расплавленную драконьим огнём сталь. Здесь оживали его мечты-корабли, собираясь в прочный скелет из разрозненных костей-шпангоутов(1), обрастая прочными коваными пластинами брони, обретая силу и скорость элементалей воздуха. Как бы ни превозносили идеологи Содружества ратный подвиг, ремесленники-млар знали, кому армия обязана своими победами. И потому, гордясь плодами своих трудов, они создавали очарование города, выдувая цветные стёкла, высвобождая адамантовыми резцами из твёрдого гранита и обсидиана причудливых горгулий и свирепых драконов, славных воинов прошлого и упорных тружеников настоящего.

Порой известные мастера давали публичные уроки, позволяя каждому попробовать свои силы в огранке знаменитых поющих самоцветов, резьбе по камню и дереву, плавке золота и серебра, рисунку углём и пастелью. Склонившись с резцом над бронзовой пластинкой или заставляя расплавленное серебро принять форму цветка, я переносился мыслью в Зал Празднеств, в тот день, когда я пригласил Зенит в Галерею Планов.

Мы остановились в первом зале, где искусная иллюзия воссоздавала скалистый пейзаж Эронии, второго слоя Элизиума. В эти ранние часы в галерее почти не было туристов, и гиш наслаждалась тишиной, любуясь заснеженными вершинами.

- Многие художники из миров Прайма приходят сюда, чтобы писать пейзажи Планов, не подвергаясь их опасностям, - сказал я, указывая на стоящие посреди зала мольберты с наборами кистей и красок.

Зенит окинула их задумчивым взглядом, а затем решительно подошла к ближайшему из мольбертов, и взяла из пенала угольный карандаш. С благоговейным изумлением, не чувствуя времени, я смотрел, как она летящими штрихами наносит на лист белоснежной бумаги контуры горных склонов, постепенно придавая им объем и перспективу. И когда гиш, довольная своей работой, отложила карандаш и рассеянно поправила волосы почерневшими от угля пальцами, я понял, что влюбился в неё безвозвратно.

Едва ли не сильнее обители искусства мою ррати привлекали фермы-лаборатории. На поверхности квартал земледельцев казался неопрятным пустырём, где в хлипких лачугах ютились военнопленные и застрявшие в городе обедневшие торговцы, но внизу, в толще породы, скрывались нагретые волшебством пещеры-теплицы, где в привезенной из Прайма жирной земле, насыщенной древесными опилками, росли причудливые грибы, похожие на пышные помпоны из тонкой бумаги.

В других пещерах, наполненных водой, жили слепые бело-розовые рыбы с шипастыми спинными плавниками. Они ждали, когда с потолка сорвётся один из светящихся слизней, которых фермеры-глатк подкармливали чудесно выращенным мхом.

Хотя в Астрале было не столь важно, что ты ешь, и многие обходились грибными галетами, волшебники-глатк мечтали воссоздать в Серебряной Пустоши уголок полузабытого Прайма, хотя бы и самый мрачный, но наполненный жизнью.

«Я хотела бы», - говорила Зенит, - «чтобы голоса этих гит звучали громче в коридорах власти. Пусть генералы твердят, что государство, которым правят гражданские, будет расчленено и падёт, но я убеждена, что глатк и млар, любящие жизнь и способные видеть красоту вокруг, по меньшей мере, не будут наживать Содружеству новых врагов».

Наслаждаясь вновь обретённой возможностью обмениваться с ней мыслями и чувствами, я почти забыл о долге перед Нир’рессаном, когда древний дракон решил призвать нас к себе. Его беззвучный приказ застиг нас в воротах Цитадели, и мы, обменявшись грустными улыбками, поспешили в Башню Капитула.

В просторном кабинете, украшенном изображениями созвездий и сложными композициями для созерцательных упражнений, было пусто. Я придвинул к письменному столу наставника жёсткий табурет и сел, рассеянно глядя на аккуратно разложенные стопки бумаг и медных пластин, испещрённых символами тир’су. Среди приказов и донесений, как тыква посреди чайного сервиза, лежал номер сигильской газеты трёхнедельной давности. «Суд над фактором Атар разделил фракцию», - прочёл я броский заголовок. Под ним красовался профиль атасианского эльфа, знакомый мне по воспоминаниям Сорена.

Я аккуратно развернул газету к себе, и Зенит с интересом придвинулась ближе.

«Видо Тогарини, политический обозреватель.

Сигил, Нижний Район.

Главным событием минувшей недели стал необычный и крайне бурный судебный процесс, проходящий в залах Разрушенного Храма. На скамье подсудимых оказался Пандитас Флогисто, атасианский эльф и фактор Атар, обвинённый в преступном сговоре с Богоубийцами - сектой бывших членов Атар, изгнанных из фракции за радикализм. Конечно, предательство идеалов фракции и шпионаж не запрещены законами Сигила, но при вступлении в ряды Атар каждый безбожник приносит клятву верности, нарушение которой карается изгнанием.

На время рассмотрения дела штаб-квартира остаётся закрытой для посещений: вход в Разрушенный Храм запрещён не только праздным туристам, но даже именующимся. (Как видно, это один из редких случаев, когда Атар не хотят выносить сор из избы). Благодаря поддержке Тоната Шара, Пятого вдохновителя Гармониума, охрана Храма была утроена. Предполагалось, что на главную террасу будут допущены только безбожники и высокопоставленные представители других фракций, но руководство Атар в последний момент решило пригласить для освещения процесса несколько корреспондентов из наиболее респектабельных изданий. Благодаря этому Ваш покорный слуга, как профессиональный интервьюер С.И.Г.И.С., получил возможность вести репортаж из зала суда.

Пандитас Флогисто был возведен в ранг фактора менее трёх месяцев назад в благодарность за заслуги, до сих пор скрытые завесой тайны. Официально его обязанностью было привлечение в ряды фракции новых членов. Присутствующие на суде друзья и коллеги Флогисто тепло отзываются о нём. "Он - босс лучшего качества, пень, поверь моему слову. Не чета всем этим кожеголовым трепачам, которые влезают на верхний насест фракций просто гремя своими черепушками в комитетах", - заявил гитзерай Гильд Клеймт, один из наиболее пылких подчинённых фактора. Гораздо осторожнее высказался атаон Сорен Финнеас, по слухам, выполнявший для Флогисто деликатные поручения. "Связи - основа власти и влияния. Мы неизбежно обрастаем ими, деятельно выполняя свой долг, и не можем знать, какие из этих связей в будущем утянут нас на дно", - сказал он. Атаон Финнеас, проходящий пробацию под наблюдением самого фактола Терранса, намекнул, что Пандитас Флогисто был связан со многими организациями, и обвинение против него выглядит весьма однобоким.

Обвинителем выступил фактор Гней Тресс, верный соратник фактола Терранса, уже двадцать лет занимающий ключевые посты фракции Атар. В настоящее время он руководит силами внутренней безопасности. Наши источники, близкие к следствию, утверждают, что в его стальных руках оказались документы, компрометирующие обвиняемого.

Фактор Флогисто появился в зале суда, одетый в подобающую его рангу голубую мантию с вышитым на груди серо-зелёным рельефом Разрушенного Храма. Его длинные тёмные волосы были схвачены тонким золотым кольцом, а заострённые уши, по атасианскому обычаю, украшены множеством мелких серебряных серёг. С холодным безразличием на лице он выслушал речь обвинителя. Когда Флогисто спросили, признаёт ли он себя виновным, он заявил: "Я намерен доказать высокому суду, что моя верность делу Атар непоколебима. Мои враги дорого заплатят за эту подлую клевету". После этого заявления сторонники фактора подняли оглушительный шум, и фактолу Террансу понадобилось несколько минут призывать собрание к порядку.

Первым свидетелем обвинения выступил Ридгат Ро, начальник внутренней безопасности Астральной Цитадели Атар. Ро заявил: "Я видел, как фактор Флогисто уходил в Астрал и возвращался более дюжины раз за две недели. Он сказал, что хочет изучить тела мёртвых богов, и что сопровождать его не нужно. Я настаивал, но он остался при своём мнении. Мне это показалось весьма странным".

Пандитас Флогисто не стал опровергать слова Ридгата Ро, оставаясь полностью безучастным. Он продолжал хранить молчание даже тогда, когда фактол Тресс заявил, что он без разрешения фактола Терранса приказал нескольким именующимся следить за Флогисто во время его путешествий по Серебряной Пустоши. Все они письменно свидетельствовали, что Пандитас ни разу не задержался, чтобы исследовать тела мёртвых "богов".

"Куда же направлялся почтенный член нашей фракции?" – спросил у зала фактор Тресс. - "И почему он лгал товарищам? Существует только одно объяснение такой скрытности: фактор Флогисто посещал штаб-квартиру Богоубийц. А, значит, он - предатель!" С этим возгласом, Тресс патетически указал на безмолвного эльфа, и в зале воцарился хаос. Фракция разделилась на два враждующих лагеря, и их дебаты оказались настолько горячи, что фактол Терранс объявил в заседании недельный перерыв.

Очевидно, дела фактора Флогисто плохи, но почему он столь невозмутим? Следует ли нам ожидать подвоха? Или он просто деморализован показаниями свидетелей? Я надеюсь, что мы узнаем ответы, когда заседание продолжится. Пока же мне удалось получить у фактола Терранса разрешение на интервью с атаоном Финнеасом, который согласился развеять мрак, окутывающий работу Флогисто. Читайте его в следующем выпуске".

- Сорен становится знаменитостью, - хмыкнул я, отодвигая газету.

- Мне не нравится слово "пробация", - заметила Зенит. - Надеюсь, он выпутается.

Влажное хлюпанье дверной мембраны прервало нашу беседу. Хранитель быстрым шагом вошёл в кабинет. Кипучая энергия и воодушевлённое ожидание чего-то переливались через край его сознания, волнами накатывая на песчаный берег наших барьеров. Не теряя времени на приветствия, архимаг снял с бороды одно из серебряных колец и подбросил его в воздух. Кольцо повисло в воздухе, увеличиваясь в размерах, и через несколько секунд посреди комнаты завис тонкий серебряный обруч, сквозь который мог проскочить цирковой тигр или, согнувшись, пройти человек. Внутри обруча клубилась тьма, создавая впечатление водоворота или стенок туннеля.

- Прошу, - энергично взмахнул рукой Нир’рессан, и первым шагнул в темноту.

Мы переглянулись. Моя ррати пожала плечами и нырнула в обруч. Я последовал за ней. Мы оказались в узкой шахте с серебристыми стенками. Где-то наверху светился овал выхода. Мы оттолкнулись от дна и заставили себя взмыть вверх. Здесь, как и в открытом астрале, я чувствовал себя вороном, поймавшим воздушный поток.

Взлетев вверх по шахте, мы оказались в небольшой комнатке c белёными стенами и арочным потолком. В углу стояло книжное колесо, уставленное фолиантами. Среди книг я заметил дневники альхуна. Чуть поодаль расположилась механическая конструкция со множеством дисков и шестерён, напоминавшая подвижную карту Механуса.

Дождавшись, когда мы отойдём от портала, Хранитель погладил обруч, и тот сжался, снова превратившись в серебряное кольцо.

- Здесь мы защищены от лишних глаз и ушей, - произнёс архимаг.

Приглашение в карманный демиплан(2) волшебника было одновременно жестом доверия и демонстрацией силы. Здесь он устанавливал правила, и я чувствовал, как звенит воздух от неизвестных мне заклинаний. Нир’рессан сел в одно из плетёных кресел, стоявших в центре комнаты, и жестом пригласил нас последовать его примеру.

- Я знаю, что у вас ко мне много вопросов, - начал он, и мы, не сговариваясь, кивнули.

Старый маг слегка улыбнулся.

- Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя пешками, винтиками или, того хуже, зерном в жерновах. Поэтому постараюсь рассказать вам своё видение ситуации, и, уверен, мы найдём точки соприкосновения.

Он помолчал, задумчиво сплетя пальцы, и пробормотал сам себе:

- С чего бы мне начать?

- С начала, - тихо попросила Зенит.

Дракон в образе гитъянки совсем по-человечески тяжело вздохнул.

- Состарившись, я разлюбил пафосные и трогательные истории, а здесь этого будет, хоть отбавляй. Я был молод, горяч, и довольно-таки глуп, но, пожалуй, не жалею об этом. Когда Паладайн сказал Гит, что она не намного лучше тех иллитидов, с которыми борется, я решил, что он… Как бы это выразить вежливо? Превратился в памятник самому себе. А вот я, живой и настоящий, сумею покорить сердца этих существ и превратить их в благородных рыцарей. Надо ли говорить, что одного задора для этого маловато? Впрочем, я хотя бы попытался. Влаакит, будущая Влаакит Первая, в этот момент уже вела тайные переговоры с Такхизис, и мой демарш им обеим был не слишком удобен. Поэтому они решили прислать эмиссара со своей стороны. Её звали Тиндрилорт, Яростное Пламя, и это была самая красивая красная драконица из всех, что я видел… В общем-то, первая, которую я видел вблизи и не во время боя, но тогда это было не важно. Она была дочерью Эфеломона, но не от Такхизис, хоть старый ящер и был тогда её консортом. Как видно, любящий отец сплавил дочку от греха подальше. Так что мы оба были себе на уме и, хотя ссорились поначалу на религиозной почве, нам это быстро наскучило. Тем более что перед нами была серьёзная проблема. Гитъянки плохо приживались в Астрале, детская смертность – семь из десяти. Я сказал Тиндрилорт: мы, два дракона-волшебника, вполне можем придумать решение, не дожидаясь милости богов…

- Яйца, - прошептала моя ррати.

«Вы напоминаете мне о днях моей молодости», - вспомнил я.

- Да, результат налицо, - гордо улыбнулся архимаг. – Мы вышибли из когтей Такхизис огромный рычаг. Более того, мы подбили старину Эфеломона подписать договор с Гит без правок. Ни поклонения Такхизис, ни обязательств участвовать в её войнах. Только вечное заточение Гит в лабиринтах Диса, второго слоя Баатора, и обязанность каждого правителя гитъянки носить подаренную матерью драконов корону. Я понимал, что это за вещица, но и Такхизис быстро поняла, что за народец ей достался. С тех пор Эфеломон старался без нужды не покидать Ту’нарат… А на его дочери богиня отыгралась сполна, заставив её участвовать в Войне Крови на стороне баатезу. Тиндрилорт была отличным полководцем, к сожалению. Сумела прорваться в глубины Бездны и погибла там от рук Демогоргона(3).

Тень промелькнула на лице старого дракона, и он ненадолго умолк, чтобы перевести дух.

- Тогда я в сердцах пообещал, - наконец, продолжил он, - что найду способ сокрушить баатезу и танар’ри, отомщу Такхизис и вырву власть над гитъянки из её когтей. Повзрослев, я понял, что из этих обетов осуществим, по крайней мере – за конечный срок, только последний. Хотя, - Нир’рессан горько улыбнулся, - я не прекращаю работать над другими двумя, чем нажил себе немало врагов.

- Вы полагаете, что Влаакит будет лучшим богом гитъянки, чем Такхизис? – без обиняков спросил я.

- Не хочу даже проверять, - поморщился архимаг.

- Тогда это пророчество…

- Я сочинил его за десять минут. Классическая формула: одно событие, которое уже произошло, одно, которое вот-вот произойдёт, два, которые полностью зависят от усилий королевы. С одной стороны, мне нужны ресурсы армии Содружества. С другой, я надеюсь, что, воодушевлённая "пророчеством", Влаакит поспешит, и её ритуал провалится. Если же нет, я буду рядом, чтобы помешать.

Речь дракона воодушевляла, будила сочувствие, лучилась доверием и доброжелательностью, но, зная, как очарование этих существ действует на человека, я смог заметить, что Нир'рессан говорит ровно то, что мы хотим услышать.

- У меня есть один вопрос, - задумчиво произнёс я. - Драконы живут долго, но не бесконечно долго, а вы рассказали нам о событиях, произошедших тысячелетия назад.

- Полагаю, у вас есть гипотезы. Помимо того, что я лгу, конечно, - усмехнулся архимаг.

Не дожидаясь ответа, он слегка расслабился, и в тот же миг его глаза вспыхнули ярким серебряным огнём.

- Преобразование Инкантериума! - воскликнул я. - Вы сказали, что секрет не утрачен, но недоступен...

- Я почти не солгал, - спокойно ответил дракон-волшебник. - Для полноценной трансформации нужна помощь двоих преображённых. Я мог бы справиться и в одиночку, но это - решение, изменяющее жизнь. К нему следует подходить взвешенно и, желательно, на склоне лет. К тому же, вы были нужны мне здесь.

- Сейчас, освободившись, я благодарна за это... умолчание, - медленно произнесла Зенит.

- Хорошо, - кивнул архимаг. - Тогда вернёмся к нашей задаче. В дневниках альхуна говорится о "Звёздном Кольце", которое защищало Предшественников. Как вы полагаете, что это может быть?

- Какой-то артефакт? - предположил я. - Может быть, венец Гит?

- Я думала об этом, - покачала головой гиш. - Скорее, венец - "память о Кольце", которую Свенкубам должен был искать по велению своего божества. Звёздное Кольцо по его описанию похоже, скорее, на План или астральную область, из которой приходила помощь.

- Стальные твари, - вспомнил я. - Похоже на Неотвратимых, но вряд ли Предшественники поклонялись Праймусу.

- Вряд ли, - согласилась Зенит.

- Я хочу найти это Кольцо, - продолжил свою мысль Нир’рессан. - Понять, что за силы стояли за Предшественниками. Возможно, они придут на помощь потомкам.

- Найди память о Кольце, что укрепляла первую из восставших, и ты поймёшь смысл сказанного, - процитировала моя ррати.

- Венец Гит - наиболее очевидная из подсказок, - согласился архимаг. - Другие, я убеждён, скрыты в том мире Прайма, который оставили гитъянки и гитзераи.

- Если они не рассыпались в прах за это время, - с сомнением сказал я.

- Магия хранит многое, - задумчиво произнесла Зенит. – А память подводит. Мы забыли имя того мира, и венец давно потерян.

- На самом деле, нет, - возразил наставник. - Он лежит на виду, но мы поражены политической слепотой. Венец Гит хранится вместе с реликвиями Зертимона в столичном монастыре Зерт'ад'лун на плане Лимбо. Для гитзераи это - доказательство того, что Зертимон победил Гит в поединке, а не наоборот, хотя на самом деле артефакт попал к ним гораздо более извилистым путём. До сих пор у нас не было возможности к нему подобраться, но теперь настал удачный момент: модроны со дня на день войдут в Лимбо, и гитзераи будут заняты тем, чтобы их выпроводить. Вы сможете проникнуть в монастырь и выкрасть венец из реликвария.

- Звучит, как работа для Алоиса Хобнитца, - с сомнением произнесла Зенит.

- У меня есть альтернатива вашему взломщику, - усмехнулся Нир'рессан.

Он достал из кармана мантии небольшую деревянную коробочку.

- Мой агент ждёт вас в Сигиле. Когда прибудете в город, рассыпьте содержимое, и будьте готовы через час после этого встретиться с ним в Зелёной гостиной Зала Празднеств.

- Вы сказали «со дня на день», Хранитель, - нахмурилась моя ррати. – Сюда мы добирались неделю.

- Не беспокойтесь, - ответил старик. – Заклятие Королевы не даёт врагам телепортироваться в Ту'нарат, но позволяет нам уходить за его пределы. Я отправлю вас в Торговые Врата. Оттуда легко попасть в Город Дверей.

**

Сигил встретил нас слякотью и мелким холодным дождём. Ледяные капельки жалили лицо, залетали под капюшоны, оседая на ушах и щеках, мокрыми щупальцами заползали под воротник. Зябко кутаясь в плащи, мы торопливым шагом пробирались по узким улочкам, перепрыгивая мелкие лужи и уворачиваясь от брызг, летящих из-под колёс экипажей.

Несмотря на отвратительную погоду и витающий в воздухе запах гари, я радовался возвращению в Клетку. Здесь можно было быть просто частным лицом, никому не нужным и не интересным, не связанным воинской дисциплиной, обычаями или великой миссией. Наслаждаясь духом плавильного котла Мультивселенной, я с удивлением понял, что мои чувства без труда входят в резонанс с ощущениями Зенит. В Ту’нарате она не была до конца «своей» ни среди воинов, ни в обществе ремесленников и земледельцев. Гит из Ша’сал Кхоу, ставшие для неё ближайшим подобием семьи, затаились, пережидая очередную волну чисток, и внимание со стороны двора делало мою ррати опасным собеседником. Здесь же из надзирателей был только Кар’лан, а у него хватало забот и без нас.

Мы вышли на площадь перед Залом Празднеств и, лавируя между прохожими, спрятались от дождя под аркой главного входа. Я достал из кармана коробочку Хранителя и нерешительно повертел её в руках.

- Не отсырела? – с сомнением спросила Зенит.

Я пожал плечами. Помнил ли Нир'рессан, какая здесь бывает погода? Сработает ли волшебная пыль под дождём? Сорить внутри не хотелось, и, решившись, я откинул крышку. Алый луч вырвался из табакерки, пронзив тяжёлые тучи. Я вздрогнул, но не выпустил коробку из рук.

- Позвонили у парадного, - хмыкнула гиш. – Теперь идём, погреемся.

В зелёной гостиной было достаточно людно. Разнообразные существа сидели за круглыми игорными столиками, состязаясь в удаче и проницательности. Рассеянный свет проникал сквозь витражный потолок, окрашиваясь в жёлтый, голубой и аквамариновый. Сияли медовыми огнями бра и нависающие над столами лампы с полукруглыми шёлковыми абажурами. Ворсистый бирюзовый ковёр с золотыми узорами почти уговаривал гостей пройтись по нему босиком или, хотя бы, сменить уличную обувь на что-то более уютное. Поддавшись этому призыву, мы оставили сапоги и плащи в небольшом гардеробе у входа и, прошептав формулу чистоты, вошли в зал. В небольших нишах, отделённых от игорного зала оливковыми портьерами, ещё оставались свободные места, и мы устроились в мягких кожаных креслах, заказав жаркое, чай и свежий номер «Мимира».

«Манас Наири войдёт в наблюдательный совет Планарного Торгового Консорциума» - гласил заголовок на первой полосе. Имя показалось мне смутно знакомым.

«Сигил, Район Рынка.

Подписанием окончательной версии соглашения завершились вчера переговоры между лордом Эставаном, полномочным представителем Консорциума, и Манасом Наири, учредителем и владельцем логистической компании «Караваны Наири», занимающейся поставками высокорисковых грузов. За неполные три месяца «Караваны Наири», бывшие на грани банкротства, увеличили свою прибыль более чем на 300 процентов за счёт долгосрочного контракта с королём огненных дворфов эзери и Великим Ханом плана Земли на перевозки редких металлов. Таким образом, «Караваны» заняли настолько выгодное положение на рынке, что их владелец смог диктовать огру-магу свои условия. Хотя знатоки уверяют, что для Планарного Консорциума такая церемониальная мера как увеличение Наблюдательного совета – ничтожная плата за «Караваны Наири» и их клиентскую базу, для Манаса Наири возможность стать деловым партнёром, а не подчинённым Эставана стоит дорого. Благодаря сделке в руки Консорциума перейдут сведения о порталах, накопленные семьёй Наири, что позволит хотя бы отчасти компенсировать потерю путевой станции «Гимель»».

- Наири, Наири… - пробормотала Зенит. – Вроде бы, так звали того воина из Тачарим? Кажется, это было в другой жизни.

Рассеянно перелистывая газету, я думал о том, что за ничтожный срок в два или три месяца жизнь может измениться до неузнаваемости, и при этом на уровне ощущений казаться той же, что и прежде. Связной всё не появлялся, и мой взгляд зацепился за другой заголовок.

«Сорен Финнеас: нам придётся заново учиться доверию»

«Автор: Видо Тогарини, политический обозреватель.

Завершение процесса над фактором Флогисто, как помнят читатели по нашим репортажам, оказалось ещё более драматичным и неожиданным, чем его начало. Зависть, интриги, шпионаж, вероломное убийство сплелись в тугой клубок, порождая страх и подозрительность среди членов фракции Атар. Сегодня мы вновь встретились с атаоном Сореном Финнеасом на террасе Разрушенного Храма, чтобы подвести итоги событий и разогнать окутывающий их мрак. В прошлый раз наш собеседник был связан тайной следствия, а потому разговор неизбежно вращался, в основном, вокруг авантюры в Латунном Городе, ставшей достоянием общественности благодаря успеху мыследрамы "Огненные метафоры". Теперь же мы сможем сосредоточиться на судебном процессе и его влиянии на фракцию Атар.

В.Т. - Расскажите, каковы, вкратце, ваши впечатления от произошедшего?

С.Ф. - Тягостные. Убийство Гарлы Фистиан (распорядительница Астральной Цитадели Атар - прим.ред.) стало тяжёлым ударом для всей фракции. Вообще, после инцидента на станции "Гимель", происходящее порой кажется мне затянувшимся кошмаром. Если бы не помощь и поддержка фактола Терранса, я вполне мог бы оказаться на Заставе.

В.Т. - Стало ли для вас неожиданностью, что обвинение против Флогисто едва не развалилось?

С.Ф. - Фактически, оно развалилось. И, нет, это не было неожиданным. Я с самого начала подозревал фактора Тресса в предвзятости. Он полностью сконцентрировался на предполагаемых контактах Флогисто с Богоубийцами, игнорируя мою докладную записку, раскрывающую связи экс-фактора с рилмани, культом Имикса и, возможно, Тачарим. Для Тресса это была неудобная информация, так как из неё следовало, что Пандитас Флогисто просто использовал те рычаги, которые оказывались у него в руках. Беспринципность - это не предательство и не шпионаж. Какими бы кривыми путями не ходил Флогисто, он действовал в интересах фракции, как он их понимал. Поэтому атасианин потерял ранг и должность, но не место среди нас, и, я уверен, через пару лет он снова окажется поближе к началу партийного списка.

В.Т. – Вы знали, что Пандитас Флогисто – псионик?

С.Ф. – Да, и заранее обзавёлся амулетом истинных отражений.

В.Т. – Недешёвая вещь.

С.Ф. – Когда речь идёт о сохранности разума, не стоит скупиться.

В.Т. - Какова роль Сиры Такнач, личного секретаря Флогисто, во всём этом? Что ей двигало?

С.Ф. - Мне трудно говорить о мотивах Сиры, мы с ней практически не пересекались. Я знаю только, что именно у неё был прямой выход на Богоубийц, и благодаря ей в погибшей экспедиции Альгерта Папагено участвовали они, а не регулярные члены Атар. Она же, по словам детективов, была автором анонимных доносов, за которые радостно ухватились подчинённые Гнея Тресса, зная о неприязни своего шефа к Флогисто.

В.Т. - Некоторые утверждают, что причиной стала неразделённая любовь и соперничество с Гарлой Фистиан...

С.Ф. - Это - всё равно, что объяснять строение Мультивселенной фантазиями бариавра. Любовь бывает зла, я лично знаю человека, превратившегося из-за этого коктейля эмоций в гитъянки, но в деле Флогисто столкнулись интересы нескольких политических сил. Чувства Сиры Такнач, если они были, могли стать инструментом, катализатором, но не причиной событий. К тому же, Пандитас отрицал знакомство с Гарлой Фистиан, и её близкие друзья, бывшие в зале, подтвердили это.

В.Т. - Что ожидает фракцию Атар в ближайшем будущем?

С.Ф. - Чистки, шпиономания, паранойя. Нам придётся заново учиться доверию, и я надеюсь, что курс на максимальную публичность и прозрачность, принятый фактолом Террансом, поможет нам в этом.

В.Т. - Что ожидает конкретно вас?

С.Ф. - Мне передана часть обязанностей фактора Флогисто, связанная с изучением Марша модронов. К сожалению, мой предшественник оставил мне в наследство клубок головоломок, и распутывать его придётся, опять-таки, с помощью личных связей.

В.Т. –Что же, будем надеяться, они не приведут вас на скамью подсудимых.

С.Ф. –От этого никто не застрахован».

- Что за убийство? - нахмурилась моя ррати, просматривая текст.

- Какие-то проблемы внутри фракции, - ответил я. - Спросим у Сорена, если не забудем.

- Если встретимся, - флегматично поправила меня Зенит.

- Тоже верно, - кивнул я.

По всем признакам, наши приключения только начинались, да и неугомонный атаон вряд ли станет сидеть в кабинете, заваленном докладами.

Принесли жаркое, и на какое-то время мы отвлеклись от тревог и забот, но не успели перейти к чаю, как в зале появился крепко сложенный гит и, осмотревшись, решительно направился к нашему столику.

Необычные для разделённого народа тёмно-русые волосы незнакомца были зачёсаны назад на человеческий манер, нижнюю часть лица скрывали густые, аккуратно подстриженные, борода и усы. Воротник его прочной кожаной куртки скрепляла медная брошь с головой балора – знак Хаоситекторов.

Я внутренне напрягся. В проклятой фракции на троих философов, считающих хаос основным принципом Мультивселенной, приходилось как минимум семеро кожеголовых, способных убить или покалечить случайного прохожего, потому что «так велит их спонтанность». К счастью, незнакомец не вытащил из кармана бомбу, и даже не залаял, а сплёл пальцы в тайном жесте Ша’сал Кхоу и невозмутимо произнёс:

- Мне часто не даёт покоя вопрос: почему Гит, всё-таки, не вернулась из Баатора?

На указательном пальце хаоситектора блеснул огранённый в виде капли аквамарин.

- Возможно, Зертимон смог бы ответить, - в тон ему ответил я. – Только мы не знаем, что стало с ним на Столбах Безмолвия.

- Почти угадал, - осклабился гит, и вдруг раздался ввысь и в ширину, превратившись в гигантского ящера-гормиля.

Я инстинктивно потянулся к поясу с магическими компонентами.

- Мы встречались на станции Гимель, - хрюкнул связной, довольный произведённым впечатлением. – Меня зовут Крарак.

- Менандр, - представился я. – Или Каис, как больше нравится. А это Зенит.

Гормиль с любопытством посмотрел на меня, и снова съёжился, обретя прежний облик.

- Не хочешь сменить фракцию, Мено-Каис? – весело спросил он. – У тебя хороший хаотический потенциал.

- Боюсь, для меня это будет перебор, - покачал головой я. – Кстати, всегда думал, что гормили любят порядок.

- Порядок в хаосе – это хаос в хаосе и, следовательно, порядок, - важно изрёк Крарак, но в его кошачьих глазах мерцали искорки смеха. - Пример тому – коробки(4) в Лимбо.

- Каков наш план? – перешла к делу моя ррати.

Хаоситектор посерьёзнел и сел в свободное кресло, опершись руками на стол.

- Фактол Каран сейчас собирает приключенцев для шишек из Шра’кт’лора, чтобы они помогли провести модронов через первичный бульон Лимбо. Нужны бойцы и, особенно, маги, способные формовать кар’ак(5). С каждым отрядом пойдёт опытный проводник-гитзераи, возможно – пара монахов.

- Нир’рессан сказал, что монахи из Зерт’ад’луна будут заняты модронами, и мы сможем попасть внутрь, - прервала его Зенит.

- Не совсем так, - покачал головой Крарак. – В столичной обители будет меньше народа, но это значит только, что оставшиеся будут как на ладони. Зерты постоянно ждут диверсий гитъянки, поэтому на время марша меры безопасности будут усилены. Мы пойдём другим путём: присоединимся к надёжному отряду и честно доведём модронов до портала на Внешние Земли. Оттуда, вместе с проводниками и монахами двинемся в Шра’кт’лор. К этому моменту армейские и духовные успеют облегчённо выдохнуть, и мы со всей толпой проникнем в монастырь. Там нас встретит союзник. Это лёгкая часть.

- Какая тогда тяжёлая? – удивился я.

- Не выдать себя, - проворчал связной. – Сначала я думал нарядить вас паломниками, но из вас искатели Пути Зертимона как из меня юголот. Поэтому оденьтесь по-сигильски и нацепите, оба, значки фракций. Сойдёте за туристов. Хорошо, что твоя татуировка, Мено-Каис, сошла при использовании, а вот ваши тени победителя, леди, придётся стереть.

- Ты прекрасна и без макияжа, - негромко сказал я.

Крарак картинно закрыл лицо рукой, Зенит раздражённо фыркнула.

- Дружище, эти полосы – знак, что она укокошила иллитида в открытом бою один на один, - язвительным тоном пояснил гормиль. – Дочь Гит погорячее уже снёсла бы твою черепушку за такие речи.

Чувствуя моё смущение и раскаяние, гиш послала мне ободряющий импульс. «Будь осторожен, пока не изучишь наши традиции», - беззвучно произнесла она.

- Ладно, проверку на вспыльчивость вы прошли, - заключил связной. - Теперь язык. Скажите что-нибудь на зераи'тир.

- Сестра Зерчаи приветствует тебя, - произнесла Зенит, имитируя степенную и строгую речь гитзераи.

- Резковато, но лучше, чем я ожидал, - проворчал Крарак, и кивнул мне: - Твоя очередь.

Решив блеснуть эрудицией, я процитировал по памяти Неразрывный круг Зертимона:

- Через самопознание и силу разума, познавая материю, Первый Народ создал Первый Мир и поселился там, знанием поддерживая свое существование.

- Лучше не влезай в такие дебри, - покачал головой гормиль. - Слишком много ту'наратских оборотов. "Анх'ки'тиск", например, самопознание. В Шра'кт'лоре говорят "иа'т'саи".

- Почти как в кра'тир, - заметила Зенит.

- Зераи'тир многое сохранил из древней речи, - подтвердил Крарак. - Но знание кра'тир не спасёт вас от речевых ошибок, за которые можно отправиться в казематы. Так что старайтесь как можно скорее переходить на всеобщий, да и вообще не говорить ни с кем без нужды. Кто-то из вас владеет беззвучными заклятиями?

- Да, - с готовностью отозвался я.

- Перестрахуемся, - удовлетворённо кивнул гормиль. - Заготовь несколько заклинаний полиморфа, которые превратят вас в гормилей. Должно отбить лишние вопросы, да и в бою пригодится. Отправляемся завтра, встретимся в восьмом часу до пика у Поющего фонтана в квартале Леди.

Утро выдалось на удивление ясным, и вместо обычного серого одеяла из смога и тумана над головой висела сюрреалистичная арка Великого Кольца. Вогнутый горизонт, ощетинившийся шипастыми крышами домов, сбивал с толку, навевая лёгкое головокружение. Неудивительно, что горожане, спешащие по своим делам, старались смотреть под ноги, а вот вновь прибывшие праймеры с разинутыми ртами глазели в небо, даря свои кошельки мелким карманникам.

В городском фонтане, как обычно, плескались голуби, загаживая воду перьями и прочей трухой, но это не останавливало смельчаков, жаждущих услышать предсказания Чёрной Мариан. Чарующий напев провидицы лился над площадью, сплетаясь в единую симфонию с журчанием воды, урчанием голубей и шорохом шагов. Он заставлял сердце биться быстрее, наполняя его светлой грустью и искрящейся надеждой. Но в балладах Мариан отражались не только мудрость веков и гармония ритма. Чуткие уши посвящённых угадывали в них намёки и подсказки, ключи к тайным знаниям и побуждение к активным действиям. Проще говоря, анархисты передавали через провидицу сообщения, но не каждый пень был способен их разобрать, даже зная шифр.

Наш связной, как видно, умел ценить древние напевы. Он увлечённо слушал, едва заметно отбивая ритм на парапете, а когда песнь умолкла, благодарно поклонился Мариан и подошёл к нам.

- Отряд уже собрался, - сообщил гормиль. – Идёмте, здесь недалеко.

Портал располагался во внутреннем дворе одного из палаццо, между ног гигантской статуи античного героя. Слуга в ливрее одного из Золотых рыцарей, чью правую кисть украшала татуировка в виде головы балора, пропустил нас внутрь и напутствовал в духе хаоситекторов:

- Многоугольниками с удачи!

Крарак дружески помахал ему рукой, и мы нырнули в портал. В лицо дохнуло запахом свежей смолы, нагретого дерева, машинной смазки и озона. Мы стояли на гигантской ветви Мирового Древа, а впереди кружилась, плескалась, переливалась и искрилась граница вечно изменчивого хаоса Лимбо. Рядом с нами тысячи модронов, чьи угловатые корпуса блестели в лучах далёкого солнца, нервно переминались с ноги на ногу, возбуждённо жужжа и щёлкая, как стая мелких птиц. Обойдя победоносным маршем половину Колеса Планов, они впервые встретили преграду, настолько чуждую их природе и мировоззрению, и те из них, кто умел думать и прогнозировать, понимали, что дальше, будет только хуже. За Лимбо лежали Нижние Планы – бескрайние, враждебные всякой жизни пустоши, истёрзанные Войной Крови, полные жестоких и опасных существ, для которых Марш был отличной тренировочной мишенью.

- Киккве! – раздался задорный возглас, и перед нами возник невысокий гуманоид с жабьей головой и перепончатыми лапами.

Торс болотника защищал кованый нагрудник с гербом Планарного Консорциума, на поясе болтался украшенный гравировкой меч. Шея воина была укутана пропитанным водой шарфом из мягкого фетра.

- Я тоже рад тебя видеть, Нгве, - улыбнулся Крарак. – Где остальные?

Жаболюд прокряхтел неразборчивую фразу, похоже, на языке Бездны, и махнул нам трёхпалой лапой, приглашая следовать за ним. На спине воина висел круглый щит с ярким гербом: изумрудной лягушкой на тёмно-синем поле в кольце из серебряных кружков, возможно – икринок.

Вокруг нас модроны сбивались в отряды под командованием пентадронов и уходили в бурлящий хаос, следуя за своими проводниками. Лавируя между этими группами, мы добрались примерно до середины колонны, где ровным прямоугольником выстроилась свита одного из декатонов. Здесь нас ждали остальные сопартийцы: ещё один болотник с тяжёлым арбалетом, пара бариавров и сильно отмеченная планами тифлина с серо-розовой кожей и пылающими глазами, из которых, казалось, струится чёрный дым. В её левом ухе я заметил серьгу с аквамарином в виде капли.

- Привет, Сардана! – крикнул ей Крарак. – Как дела?

- Как сажа бела, - мрачно откликнулась тифлина. – Я уже голос сорвала, объясняя проклятым жестянкам, забери их Диспатер, для чего мы им нужны, и почему их драгоценный марш должен стоять, пока мы спим. Ты с пополнением?

- Как видишь, - весело ответил гормиль, игнорируя её раздражение. – Это Каис и Зенит.

Сардана смерила нас оценивающим взглядом.

- Чароплёты или мозгоправы?

- И то, и другое, понемногу, - ответил я.

- Отлично, - кивнула она, и повернулась к остальным. – Отряд, строиться!

- Напомни мне, почему ты нами командуешь? – лениво поинтересовался дюжий воин-бариавр с витыми посеребрёнными рогами.

- Клянусь бородой Мефистофеля, Кетиль! – фыркнула тифлина. – Ты хочешь, чтобы командовал Нгве? Так я быстро научу тебя его языку методом погружения!

- Не кипятись, Сардана, - примирительно произнесла женщина-бариавр с золотистой шерстью и заплетёнными в тонкие косы волосами цвета спелой пшеницы. – Кетиль просто помогает тебе спустить пар.

- Кажется, пар и так уже валит у меня из ушей, - проворчала тифлина. – Ладно, повторим задачи. Крарак, напомни маршрут!

- Отсюда ведём модронов к ближайшему водовороту. Это примерно пятнадцать часов пути. Прыгаем в воронку, нас выбрасывает в Неизмеримом. По Неизмеримому до портала на Внешние Земли ещё около суток непрерывной ходьбы. Там кар’ак сопротивляется формовке, поэтому будет непросто.

- Сконцентрируемся на первой половине, - командирским тоном сказала Сардана. – Сделаем три перехода по пять часов, первый отдых три часа, второй шесть часов. Крарак ведёт. Каис, я и Зенит по очереди формуем кар’ак. Линейные бойцы и свободные маги прикрывают формовщика и проводника. Во время отдыха держим кар’ак по очереди, каждый по полчаса. Старайтесь перебирать в памяти то, что лежит у вас в сумках. Забытое растворяется или превращается во что попало, вплоть до мефитов хаоса. Вопросы?

- Кракс-кракс, - отрицательно квакнул Нгве.

- Вот и отлично. Тогда вперёд!

Я успокоил дыхание, концентрируясь на шагах, на ощущении ровной дороги под ногами. Постепенно боковое зрение ослабло, рождая ощущение туннеля с размытыми стенами, упирающегося в колеблющуюся завесу границы Лимбо. Ткань хаоса постоянно менялась, двигалась, превращалась, впитывая идеи, образы, случайные мысли. Я сосредоточился на ощущении ветви Мирового Древа – твёрдой поверхности ограниченной ширины, уходящей в необозримую даль. Завеса вздрогнула, пошла рябью и, наконец, рассеялась. Странный ажурный мост обломанным языком протянулся в глубины хаоса. Под ним плескались волны праматерии, незаметно переходя в клубы пара, вихри снежинок, облака подхваченных ветром листьев. Сполохи молний и бледные болотные огни освещали фантасмагорический пейзаж, отвлекая, сбивая с толку, рассеивая внимание. Шаг – вдох, шаг – выдох. Я чувствовал зыбкость своего миража, его готовность рассеяться, растечься, превратиться во что-то другое, но шаг за шагом продвигался вперёд, и с каждым шагом уверенность в реальности моста крепла. Линии и узоры проступали на тёмной поверхности, поручни и волшебные фонари вырастали из опор. Я понял, что вспоминаю мосты Ту’нарата, обсидиановое кружево опор и яркие волшебные фонари, горящие в серебряной дымке Астрального плана. Мягко опираясь на эти воспоминания, но сдерживая хаотичные движения мысли, я шёл, перекатываясь с пятки на носок, чтобы не потерять ощущение тоннеля. Порой я отвлекался или спотыкался, но всякий раз Зенит подхватывала моё сознание, заделывая дыры и сглаживая преграды.

Время от времени к нам подходили квадроны и пентадроны и задавали вопросы вроде «Как такое возможно, чтобы хаос подчинил целый План?», «Почему не возник порядок?», «Может быть, здесь есть скрытые закономерности, не доступные нам?», «Какого вы ранга?» и так далее. Подобно вопросам детей, они одновременно интриговали, сбивали с толку и раздражали. Желание ответить порой становилось настолько сильным, что я терял куски моста, и товарищам приходилось подхватывать оступившихся модронов. Усилием воли я подавлял эти импульсы, не слыша даже, что Крарак и Сардана отвечают любопытным. Казалось, время тянется вечно, давя на разум, подтачивая силы. Не знаю, сколько мы так прошли, когда раздался тревожный всквак, и в туман со звонким щелчком отправился первый арбалетный болт.

Баталия модронов с грохотом остановилась, ощетинившись копьями, а из кружащегося хаоса с рыком и оглушительным кваканьем посыпались красные слаады.

Крарак принял свою истинную форму и с рёвом отрыгнул в ближайшего слаада сгусток хаотичной материи. Кетиль лягнул своего противника задними копытами и, развернувшись, обрушил на его голову двуручный топор. Нгве, вереща не хуже слаадов, отчаянно размахивал мечом. Его собрат Гвгва посылал в толпу стрелу за стрелой. Две лиловые молнии с треском сорвались с рук Сарданы, опалив одного из нападающих. Воспользовавшись замешательством слаада, Кримхильд, воительница-бариавр, проткнула его копьём.

Я стоял посреди хаоса битвы, не в силах помочь своим товарищам. Стоило мне лишь подумать о каком-либо заклинании, как мост терял прочность и начинал крошиться по краям, отправляя в бурлящий суп неосторожных монодронов. Но в этой нестабильности почвы была подсказка. Когда целых два слаада метнулись к Зенит, я вообразил открытый канализационный люк, и один из монстров с удивлённым кваканьем полетел вниз. Моя ррати легко поднырнула под удар когтистой лапы и рубанула слаада призрачным мечом. Я хотел сделать почву под его ногами вязкой, но вовремя заметил ещё одного врага, большими скачками несущегося ко мне. Новый провал возник на пути слаада, но тварь заметила его и сумела сменить траекторию. От испуга я потерял концентрацию, и мост начал медленно крениться. Серая тень пронеслась надо мной, и я увидел, как Крарак сшибся в воздухе со своим дальним родственником, полоснув его изогнутыми когтями. Слаад попытался укусить гормиля, но в него угодила ещё одна лиловая молния, и жабоподобное чудовище обмякло.

- Меняемся! – крикнула мне тифлина-колдунья. – Я держу мост, ты - слаадов!

Освобождённый от груза, я метнул в ближайшего противника луч дезинтеграции, и тот развалился на комья мокрого снега. Доведенным до автоматизма движением я открыл кармашек с серным шариком для заклятия метеоров, но там оказалась пустая скорлупа улитки. Думая о мосте, я совершенно забыл о том, что лежит в моих карманах, и хаос Лимбо исказил эти предметы. На мгновение я растерялся, но тут же осознал, где нахожусь. Податливый кар’ак окружал нас, единая первооснова магии и материи. Я мог превратить клубы тумана в град, жидкий бульон в горящую лаву. С воодушевлением, опасно близким к астральной эйфории, я дал волю фантазии. Молнии одна за другой били в наших врагов, камни падали на их головы, гигантские осьминоги выныривали из первичного бульона и утаскивали слаадов в бурлящие глубины. Наконец, даже красные порождения хаоса не выдержали творящегося вокруг безумия и бежали, но порождения моего воспалённого рассудка и не думали исчезать. Гигантское щупальце сгребло десяток монодронов, чудом промахнувшись мимо Кетиля. Крупные градины с сухим треском падали вокруг нас. Эйфория сменилась паникой, и я зажмурился, отчаянно пытаясь найти в своей памяти что-то, на что можно было бы опереться.

Порывом свежего ветра ворвалось в моё сознание воспоминание Зенит. Залитые солнцем горные склоны, усыпанные синими цветами, и быстрые облака в вышине. Я отпустил себя, позволив мысли взмыть в небо вслед за облаками. Град сменился мелким сигильским дождём.

- Клянусь бородой Мефистофеля, - проворчала Сардана. – Таких, как ты, нужно телепортировать в тыл врага.

Я только виновато развёл руками.

- Все живы, и ладно, - рыкнул Крарак. – Идём дальше, или отдыхаем?

- Привал, - решила колдунья. – Скажите модронам, чтобы были настороже. Нутром чую: слаады так просто не успокоятся.

Я устало сел на мокрые камни рядом с моей ррати, осторожно касаясь её чувств, позволяя своим просачиваться сквозь мембрану сознания. Благодарность, радость от того, что мы ещё живы, беспокойство: не ранена ли она? В ответ пришли усталость, ноющая боль ушибов, жжение неглубоких порезов, холод дождя. Зенит придвинулась ближе и облокотилась на меня, глядя в туманную даль.

- Что, если мы слепим не мост, а корабль? – задумчиво спросила она. – Помнишь баржи в Элизиуме?

- Можно попробовать, - ответил я. – Только кто-то должен создать попутное течение или ветер, иначе нас снесёт непонятно куда.

- Нас должно хватить для этого, - пробормотала гиш, глядя на Крарака.

Гормиль придирчиво ощупывал ссадину на боку бариавра.

- Ерунда, - стараясь не морщиться от боли басил тот. – Только шерсть ободрали.

Крарак ловким движением выудил из раны слизистый мешочек не больше фасолины и раздавил его в кулаке.

- Вот проглядишь такую дрянь, а потом они из тебя вылупятся, - назидательно произнёс он. – Все тщательно осмотрите свои раны, до которых можете дотянуться. Если не можете, покажите товарищу.

«Уже», - отозвалась Зенит на мою тревогу. Я «прислушался» к её ранам, но в них не было переменчивых завихрений, выдававших ткани слаада.

Когда гормиль закончил обход, я поделился с ним нашей идеей. В глазах проводника загорелось любопытство, и он, позвав Сардану, быстро распределил наши роли. Мне достался корпус, Зенит – паруса, сам Крарак занялся ветром, а тифлина должна была успокоить течение, насколько это возможно.

Широкий и плоскодонный, с перепончатыми крыльями-парусами, наш корабль был странным гибридом тяжёлых модроньих барж и изящных воздушных судов, украшавших стены моего кабинета. Скрипя и покачиваясь, он плыл среди летающих скал, волн первичного бульона, грозовых туч и звездопадов. Возможно, корабль полз даже медленнее нас пеших, но теперь нам не надо было думать одновременно о ходьбе и формовке земли.

Гвгва отложил арбалет и, надув защёчные мешки, зажурчал, подражая звуку волынки. Кетиль, поймав ритм, затянул старую балладу о двух отрядах викингов, подравшихся за тушу кита.

«Кто о жестокой битве

У Реберных Скал не слышал?

Рьяно бойцы безоружные

Ребрами там рубились.

Асы металла лихие

Швырялись ошметками мяса

Метко. Да только мало

Славы в делах подобных!» (6)

Я с радостью обменял бы славу на благополучное завершение пути, но слаады были иного мнения. Не успели мы прийти в себя после предыдущей битвы, как бульон вокруг корабля закипел, и из него с залихватским кваканьем начали выскакивать синие слаады. Эти грузные существа с короткими задними лапами и мощными передними казались неуклюжими, но в бою двигались с поразительной скоростью, совершая немыслимые прыжки и кульбиты. Своими изогнутыми костяными наростами, выпирающими из тыльной стороны запястья, они вскрывали монодронов как консервные банки. С острых костяных шипов на локтях и плечах сочился голубоватый яд. Подставляя под удар свои иллюзорные копии, я отрешённо вспоминал, что не так давно хотел сам ввести себе порцию этого вещества.

На этот раз командиры модронов решили, что нас тоже стоит защищать. Летающие монодроны и квадроны атаковали моих противников сверху, метя в глаза, а я прикрывал пеших конструктов, создавая на пути прыгающих врагов острые камни. Нгве запрыгивал слаадам на спины, отчаянно молотя по толстым черепам. Сардана, защищённая целым лесом копий, изо всех сил удерживала корпус корабля от распада. Сверкал в гуще сражения призрачный клинок Зенит, отсекая когти и шипы, вспарывая толстые синие шкуры.

Синие слаады были сильнее нас, но в их разрозненной толпе каждый воин был сам по себе, и модроны быстро одолевали их, атакуя слаженными группами, как муравьи. Казалось, весы войны склоняются в нашу сторону, но необъяснимое предчувствие беды заставило меня среагировать за секунду до того, как воздух вокруг нас превратился в ядовитый туман. Материя Лимбо с готовностью откликнулась на моё воспоминание, и мощный порыв ветра снёс облако в сторону слаадов. Несколько раненых существ захрипело и упало. Корпуса оказавшихся в облаке модронов мгновенно покрылись пятнами ржавчины.

Огненный шар разорвался посреди строя модронов, острые металлические обломки с визгом пронеслись над моей головой.

«Смертельный слаад!» - беззвучно прокричал я всем, до кого смог дотянуться.

Ещё один шар метнулся ко мне, но я успел создать на его пути каменную стену. Теперь я увидел слаада-заклинателя. Серая тварь, усыпанная острыми наростами-шипами, была меньше синих сородичей, но двигалась не в пример быстрее. Нгве мощным прыжком взвился в воздух и вложил всю свою массу в смертельный удар. Слаад отшатнулся, и сверкающее лезвие только распороло ему плечо. Я почувствовал холод и страх, как на станции Гимель. Призрачная волна, почти не видная глазу, взметнулась вокруг серого колдуна, выпивая жизнь из всех, кто оказался поблизости. Два синих слаада упали замертво, а воин-болотник рухнул на колени, тяжело опираясь на меч. Смертельный слаад резко наклонился и схватил его за горло острыми зубами, встряхнул как тряпичную куклу и отшвырнул в сторону.

- Солирн цохилт! – прокричал я, забыв про серные шарики.

Метеоры закружились вокруг меня как горящий обруч, и с шумом унеслись к смертельному слааду.Тот как раз готовился сотворить новое плетение, и удары застали его врасплох. Один за другим раскалённые камни врезались в грудь слаада, отшвыривая его назад, но колдун не выпустил потоки. Сгусток тьмы отделился от него и метнулся ко мне. Нестерпимый страх сжал моё сердце, солнечное сплетение свело судорогой, как будто меня ударили под дых. Всё внутри вопило о том, что я обречён, но знание и тренировка остановили панику. Сколько раз я сам призывал призрачного убийцу, пробуждая глубинные страхи врагов? В цитадели Ока Пустоты помнили силу этого заклинания и учили бороться с ним. Пусть мне не хватало многолетнего опыта Каиса или отрешённости Дак’кира, я знал, что само по себе плетение не смертельно. Только я сам могу убить себя, поддавшись страху. Внешнее неразрывно связано с внутренним, но эта связь работает в обе стороны. Я оскалился в недоброй усмешке и послал врагу воинский салют. Разум откликнулся на этот сигнал уверенности в победе, и ужас отступил.

- Гхель’зор, - прошептал я заклинание-ругательство, заставляя противника сконцентрироваться на боли многочисленных ран.

Слаад зашипел и наставил на меня когтистый палец, готовясь ударить ещё одним некротическим выплеском. Поглощённые дуэлью, мы не заметили, как передний край сражения сместился. Зенит вылетела из строя модронов зелёно-коричневой молнией, увернулась от неуклюжего удара синего слаада, и вонзила призрачный клинок в раненое плечо заклинателя. Смертельный слаад заревел и взмахнул здоровой рукой, но длинные когти задели лишь край плаща гиш. Не давая заклинателю прийти в себя, я швырнул в него последний луч дезинтеграции, вложив в него оставшиеся силы. Слаад на мгновение замер, а затем медленно рассыпался, как песчаная статуя на сильном ветру. Пепел закружился, превращаясь в болотные огоньки, прелые листья и больших мух. Оставшись без предводителя, синие слаады ринулись в рассыпную.

Я вытер со лба пот и огляделся. Корабль исчез, превратившись в плоский каменистый остров, дрейфующий в океане первичного бульона. На камнях вперемежку лежали разбитые корпуса модронов и тела синих слаадов. И те, и другие медленно таяли, сливаясь с родным планом. Уцелевшие модроны перестраивались в походную колонну, готовясь к продолжению марша. Из их рядов с трудом выбрался оглушённый Гвгва. Болотник проковылял к телу своего товарища и тяжело опустился на четвереньки. Не проронив ни звука, он расстегнул нагрудник рыцаря и достал из-под него толстый металлический диск размером с небольшое блюдце. С глухим кваканьем он трижды поднял диск над головой, а затем вдруг прыгнул в мою сторону. Я вздрогнул, не зная, чего ожидать. Воин-болотник протянул мне диск и что-то проскрипел на своём языке. Я подошёл ближе и удивлённо замер, видя, что диск покрыт письменами тир’су. Гвгва настойчиво протянул мне амулет, и я взял его, коснувшись холодной перепончатой лапы. Потоки дрожали вокруг болотника как вода в мелкой луже на сильном ветру. Он снова что-то проквакал. Мысли рождали звуки, звуки несли смыслы, веера ассоциаций, деревья значений. Многие волшебники проводили ритуал распознания языков, не задумываясь, что именно они делают, и почему базовое заклинание плетётся десять минут. Понимая суть процесса плести его ещё сложнее. Пропускать через себя весь поток смыслов, подбирать собственные ассоциации, улавливать оттенки, остро чувствовать границы своего опыта. Речь человека-иноплеменника вырастает из традиции, впитывает историю, обычаи, отражает характер местности и условия быта, которые могут быть совершенно чужды. Что же говорить о мыслях существа, произошедшего от иных предков? Но, к моему удивлению, странное сознание земноводного несло отпечаток культуры, похоже, не перенятой у людей или подобных им существ, но внедрённой в него магическим способом. Разум болотника был кем-то подготовлен к контакту со мной, в его памяти лежало что-то вроде словаря понятий, многие из которых воспринимались исключительно как элементы культа. Пробираясь через него, я вдруг ощутил слабые импульсы, исходящие от диска. Амулет как будто направлял ход наших мыслей в нужное русло, помогая поймать резонанс.

"Говори", - мысленно произнёс я. - "Теперь я могу понять тебя".

Его мысли взметнулись, закружились как сухие листья, подхваченные смерчем, но постепенно сквозь них, подобно очертаниям ствола или здания, проступил смысл.

"Мой господин, благословенный защитник Увикива, погиб. Ты отомстил за его смерть, потомок Первого Народа. Примешь ли ты свой долг?"

"Какой долг?" - настороженно спросил я.

Презрение и гнев окрасили мыслеречь жабочеловека.

"Дети Первого Народа считают себя выше других. Но вы отвергли духов Земли, Воды и Неба, пролили кровь собратьев, оставили свой дом, забыли долг и традиции. Вы не лучше золотошёрстых, вернувшихся на деревья!"

Выслушивать от болотника обвинения в варварстве было забавно, но я постарался нырнуть глубже, и под пеной религиозного рвения, как под слоем ряски, увидел иные чувства. Разочарование, обиду, злость, страх. "Эта вяленая рыба даже не понимает, о чём я говорю", - кипятился он. - "Придётся самому нести Символ на пепелище Увикива. И даже если духи благословят меня и сделают новым защитником, что я смогу против ночных чудовищ?"

Я горько усмехнулся, глядя на диск. Как много в нашей жизни зависит от случайности, везения, стечения обстоятельств! Я вполне мог погибнуть в этом бою вместо Нгве, или мы оба могли выжить, но ничего не узнать друг о друге. Но вот, рыцарь-болотник мёртв, а его слуга осыпает меня бранью, пытаясь отдать то, что я мог бы безуспешно искать до конца своих дней.

"Я отнесу твой Символ в Увикива", - уверенно подумал я. - "Если ты укажешь путь".

Болотник вздрогнул, в его памяти пронеслись полные страха картины. Вспышки волшебных огней в ночи, горящие хижины, обложенные дёрном, растерзанные тела сородичей. Заброшенная крепость или монастырь в горах, зев портала. Изваяния пауков во тьме, липкие нити, блеск чьих-то красных глаз, боль и тьма. Тесная клетка в каком-то зверинце, грубый хохот праздных зрителей. Гормиль торгуется с тифлингом-работорговцем, и тот нехотя протягивает ему ключи от ошейников…

Гвгва обречённо хрюкнул. «Я не пойду», - решительно подумал он. – «Ищи сам, духи помогут». Противоречивые эмоции раздирали болотника. Он не хотел выглядеть трусом в глазах чужака и вероотступника, но отчаянно боялся вновь встретиться с теми, кто охранял портал, и, к тому же, не знал дорогу. Я удивлённо моргнул, распознав последнюю мысль, но она была вполне логична. Гвгва не был ни следопытом, ни профессиональным воином. Он был просто крестьянином, ополченцем, который чуть лучше товарищей стрелял из арбалета, и поэтому «благословенный защитник» - что-то среднее между правителем и жрецом деревушки – взял его с собой, когда отправился выяснять, кто сжёг дотла его вотчину. Гвгва безропотно шёл за своим господином, веря, что того ведут и оберегают духи, ведь Нгве умел читать и писать, носил красивый блестящий меч и священный диск с буквами, знал легенды об Избранных Народах. Но духи отвернулись от своего служителя, а, может, даже они не знали дорогу в это странное место, где земля превращается в воду, а вода в землю. Идти назад с чужестранцем? Нет, это верная смерть. Уж лучше он останется в отряде Сарданы, где его сытно кормят, пусть и не понимают, что он говорит.

«Ладно, будь по-твоему», - мысленно проворчал я, и болотник поспешно отпустил амулет и потопал к Кетилю и Кримхильд.

От безумной беседы кружилась и болела голова. Я поморгал, вглядываясь в надписи на диске, но не смог разобрать ни слова.

- Что это? – раздался голос Зенит.

Я вздрогнул от неожиданности, но тут же ощутил прилив радостного тепла от того, что она была жива и невредима.

- Кажется, отголосок нашей истории, - воодушевлённо ответил я. – Смотри, эти болотники используют тир’су для своей письменности, и у них есть священные легенды о гитъянки. Возможно, мир Гвгва и Нгве – наша утраченная родина.

- У многих народов есть сказания о нас, - с сомнением произнесла гиш. – Можно взглянуть?

Она осторожно взяла символ Нгве из моих рук и нахмурилась, разглядывая звёздочки слов.

- Это не совсем тир’су, - задумчиво произнесла она. – Я не узнаю некоторые буквы, а слова почти все состоят из трёх или четырёх знаков. У этого языка явно другой принцип, но, возможно, он развился из нашей письменности.

- Гвгва назвал нас потомками Первого Народа, как мы сами нередко называем себя. Он сказал, что мы «забыли духов земли и неба, пролили кровь братьев и оставили свой мир». Слишком похоже на наши собственные предания. И этот язык… Мне кажется, достаточно совпадений, чтобы проверить эту гипотезу.

- Пожалуй, ты прав, - согласилась моя ррати. – Откуда он пришёл?

- Здесь есть проблема, - поморщился я. – Гвгва – неграмотный праймер-крестьянин, который до сих пор не понимает, где оказался. Нгве, думаю, знал дорогу, и много чего другого, но он, увы, в Книге Мёртвых. Придётся нам распутывать этот клубок самим. Для начала расспросим Крарака. Я видел в памяти Гвгва, что гормиль выкупил его из какого-то зверинца.

- Так себе зацепка, - поджала губы Зенит. – Но вариантов немного.

--------------------------

1 Шпангоут – элемент конструкции корабля, поперечная изогнутая балка, придающая корпусу жёсткость. Форма и количество шпангоутов определяют обводы судна.

2 Демиплан - отдельный участок Мультивселенной, имеющий конечные размеры и обладающий собственными физическими законами. «Выкраивать» демипланы из Астральной ткани способны только могущественные волшебники (их демипланы, как правило, не больше частного дома) и божества.

3Демогоргон – самый могущественный из правителей Бездны, носящий титул «князь танар’ри».

4 Коробка – модрон на сигильском жаргоне.

5 Кар’ак (гит.) – ткань хаоса, первоматерия Лимбо.

6 Сага о Греттире. Перевод М. И. Стеблин-Каменского. М., 1976

Камень одиннадцатый. Раскаты грома.

Первая часть новой мыследрамы Этьена Монтегю, в которой следствие заходит в тупик, а герои сталкиваются с призраками из прошлого. Дарители воспоминаний: Менандр Эвкратид и Сорен Финнеас.

За стенами столицы гитзераи бушевал шторм. Даже сквозь сон я чувствовал, как волны праматерии с грохотом бьются в серые плиты, вылепленные фантазией и закалённые волей псиоников-анархов. Похожий на усечённый октаэдр город, увенчанный обелисками-маяками, дрейфовал посреди пенных бурунов, взметая тучи брызг, которые разлетались вокруг, превращаясь в крупные градины и раскалённый щебень. Глыбы камня, льда и металла сталкивались там, где в нормальных мирах неторопливо плывут кучевые облака. Разноцветные молнии сверкали между ними, соединяя небесные тела причудливой сетью.

Я ощущал дикие порывы потоков сырой магии и защитные заклятия, похожие здесь не на кружево, а на переплетение стальных тросов. Порой мой уставший разум пытался подхватить рвущиеся сети, подправить огрехи защитников Шра'кт'лора, но тут же отшатывался и ускользал во тьму глубокого сна, или вылавливал из недр памяти картины далёкого прошлого. Как в калейдоскопе кружились, сменяя друг друга, золочёные купола и затянутое сажей небо Латунного города, нежные золотисто-розовые степные рассветы, мрачное великолепие Ту'нарата, сигильские дожди и туманы. Но чаще всего перед моим внутренним взором вставал сверкающий всеми цветами радуги водоворот, в котором исчезало всякое подобие упорядоченной материи.

Если бы модроны видели ночные кошмары, вихрь хаоса обязан был стать одним из них. Конструкты сгрудились за моей спиной, жужжа и щёлкая, глядя на это воплощение перемен с изумлением на грани суеверного ужаса.

- Дальнейшее-движение-невозможно, - прогудел сзади монотонный голос.

Я развернулся и посмотрел в немигающие глаза декатона.

Подвижные стебельки, на которых крепились фоторецепторы конструкта, беспокойно дёргались, пытаясь уловить периодичность во вращении и превращении частиц, но его памяти не хватало для анализа структур такого порядка сложности.

- Марш должен достичь портала на Внешние Земли, - спокойно ответил я, легко копируя манеру самого декатона. – Единственный путь лежит через вихрь. Следовательно, мы должны пройти здесь.

- Хаос несовместим с существованием модронов, - возразил декатон срывающимся на тонкий дребезг голосом.

- Смотрите, - взмахнул рукой я. – Эти частицы постоянно пребывают в движении, не останавливаясь ни на секунду. Значит, хаос уже несёт в себе первооснову порядка, и движение каждой частицы можно описать уравнением с переменными коэффициентами.

Хотя говорят, что модроны не знают эмоций и признают только логику, здесь, на краю разрушения, перегруженный мозг декатона принимал любую наукоподобную ерунду, произнесённую уверенным голосом. Впрочем, я был благодарен деду за то, что в своих уроках он хотя бы вскользь коснулся математической теории хаоса.

- Мы сможем пройти, - заключил я. – Позвольте вам это продемонстрировать.

Я шагнул вперёд, и вихрь обрушился на меня, обжигая огнём и холодом, стремясь отщипнуть хотя бы малую частицу. Сил едва хватало, чтобы не разлететься на атомы, но я упорно шёл вперёд, пока мир не вздрогнул со звуком лопнувшей струны, вышвырнув меня из сновидения.

Я резко открыл глаза. За стенами Шра'кт'лора и впрямь бушевала гроза, но здесь, в тесной келье, укрытой почти в самом его сердце он только угадывался по неровному мерцанию волшебного ночника. Зенит сидела на постели рядом со мной, напряжённо вглядываясь невидящим взглядом в серую стену. Я осторожно обнял её за плечи, и гиш судорожно выдохнула, прижавшись ко мне спиной.

- Он убит, - глухо произнесла она. – Уничтожен. Его больше нет.

- Кого? – шёпотом спросил я.

- Маанзекориана, - ответила моя ррати голосом, полным ненависти и тоски. – Всё это время он был рядом, а я даже не подозревала… Страшно вдруг понять, насколько ты беззащитна.

Я нежно коснулся её сознания, и тут же погрузился в душное облако, какое окружает человека, только что вынырнувшего из кошмарного сна. Я замедлил дыхание, стараясь успокоиться и передать это спокойствие любимой. Облако страха понемногу расползалось блеклыми клочьями, и сквозь них, на периферии сознания, проступила тонкая нить, как оборванная паутинка. Из магического канала до сих пор сочились разрозненные воспоминания, как льняные зёрнышки в склизком киселе страха и отчаяния.

- Это не только твой страх, - тепло сказал я. – Бог иллитидов тоже боялся того, кто пришёл за ним. И теперь ты свободна.

- Возможно, - неуверенно отозвалась Зенит. – Зреет буря, ‘Андр, раскаты грома всё ближе, а мы топчемся на месте.

С этим было трудно поспорить. Два месяца прошло с тех пор, как мы провели модронов через водоворот. Большую часть этого времени съел утомительный переход от портального маяка к Шра'кт'лору. Сардана и её люди ушли во Внешние Земли, а мы, как и планировал Крарак, присоединились к проводникам-гитзераи, возвращавшимся домой. Но, придя в столицу Разделённого Народа, мы обнаружили, что слухи о пророчестве Нир'рессана уже достигли этих мест, и наставники Зертадлуна закрыли монастырь для посторонних. Пришлось выжидать, предоставив гормилю лавировать в мутной воде местной религиозно-политической бюрократии, и чем дальше, тем призрачнее казалась надежда на успех нашей миссии.

Нить, ведущая к забытому миру гит, тоже оказалась довольно короткой. Грга выкупил обоих жаболюдов из зверинца в Плэйг-Морте(1), поскольку ему срочно нужны были охранники для каравана, а денег на нормальных наёмников не хватило. Спрашивать у хозяина зверинца, откуда он взял болотников, никто не стал, а сам "жабий паладин" Нгве, хоть и говорил немного на языке Бездны, но лишь немногие из его фраз поддавались истолкованию.

- Перед смертью Маанзекориан пытался что-то показать, - тихо пробормотала гиш. – Или я встроилась в ход его мыслей. Но всё, что я вынесла из этого – воспоминание о станции Гимель. Там, за вратами тьмы, скрыта подсказка, какое-то объяснение тому, что происходит. Только я совсем не хочу туда возвращаться.

- Я тоже. Может быть, нам туда и не нужно? Проблемы Маанзекориана…

- Скоро станут нашими, - уверенно сказала моя ррати. – Те, кто убивает богов, не считают жизни смертных. Мы должны предупредить Нир’рессана. Но сначала попытаемся довести дело до конца.

***

Сорен мрачно разглядывал камеру Сиры Такнач. Толстые стены без окон, стальная дверь с зачарованными замками, грубый тюфяк на каменном полу. Кладка прочная, щели узкие - даже мышь не проберётся. Но, несмотря на всё это, узницы в клетке не было, а вместо неё на полу лежал, вперившись мёртвым взглядом в заплесневелый потолок, Пандитас Флогисто собственной персоной.

- За каким балором его сюда понесло, хотел бы я знать? - процедил сквозь зубы Сорен.

Закованный в серо-зелёную шипастую броню надзиратель из Убийц Милосердия выразительно промолчал. Тюремщики были явно не рады ситуации в целом и визиту атаона в частности, невзирая на следовательский мандат, подписанный самим фактолом Хашкаром. Приставленный к полуэльфу сопровождающий практически ничего не знал, и в ответ на все вопросы советовал обратиться к руководителям фракции. Желательно, в письменной форме. "Непременно", - фыркнул про себя Сорен. - "Только пока они ответят, от Флогисто и пепла не останется".

- Господин Кароза здесь? - спросил он вслух.

- Чего? - переспросил тюремщик с интонацией, в которой явно читалось "Отвянь!".

- Я требую встречи со старшим надзирателем Гаспаром Карозой, - не терпящим возражений тоном ответил атаон.

Какие-нибудь полгода назад Сорен побоялся бы "играть в гляделки" с тюремщиком в его логове, но за это короткое время он окончательно превратился из "пня" в "бойца", и даже подобрался к статусу "шишки", и мог на себе почувствовать, как меняет характер даже призрачный ореол власти. "Не потерять бы вконец инстинкт самосохранения", - подумал он, глядя на дюжего сопровождающего, чьё лицо по выразительности соревновалось с глухим забралом.

- С какой целью? - наконец, буркнул надзиратель.

- В журнале визитов указано, что убитый пришёл к нему, - уверенно соврал полуэльф.

Журнал визитов был безнадёжно испорчен пролитым кофе, за что дежурный надзиратель прошлой смены понёс положенное взыскание, но сопровождающий не мог этого знать наверняка.

- Фактор Гаспар Кароза отбыл на Ахерон, - хмуро отчеканил тюремщик. - Вы можете...

- Осмотреть его кабинет, - закончил за него Сорен.

- Нет, - отрезал надзиратель.

- Да, - устало ответил полуэльф. - Я уполномочен на это мандатом Городского Суда. Я понимаю Вашу боль от того, что преступление совершено в сердце цитадели Правосудия. Но ваша фракция с самого основания считала своим долгом и идеалом бесстрастное исполнение приговоров, оставляя следствие и суд другим ветвям власти. С точки зрения закона я отличаюсь от дознавателя из Братства Порядка только узором на медальоне. Поэтому прекратите, наконец, считать моё присутствие здесь оскорблением своей фракции...

- Вы подозреваете моего соратника, - проскрипел сопровождающий. - Чем ещё мне это считать?

"Стена дала трещину", - удовлетворённо подумал Сорен. За последние месяцы он научился ценить силу ораторского искусства, и теперь постарался добавить в голос доверительные нотки, давая тюремщику почувствовать себя полноправным участником расследования.

- Вы ошибаетесь, - покачал головой атаон. - Если мои догадки верны, мы имеем дело с существом, способным менять внешний вид. Поэтому, к сожалению, я вынужден подозревать каждого. Но, - он поднял палец, - только в том, что тот был подменён. Более того, я уверен, что этому существу было нужно что-то внутри Тюрьмы.

- Почему это? - нахмурился тюремщик.

- Предположим, каждый из нас потенциально способен на убийство… - начал Сорен.

- Невиновных нет, - торжественно кивнул Убийца Милосердия.

- …даже девушка-секретарь без магического таланта, - продолжил атаон. - Но, согласитесь, успешный побег из сигильской тюрьмы - предприятие иного масштаба. Отсюда я заключаю, что кто-то выдал себя за Сиру Такнач, чтобы подставить Флогисто и попасть в тюрьму. Флогисто, Кароза и Папагено из Гармониума вместе занимались модронами...

Сорен мельком взглянул в глаза тюремщику, и обнаружил отблеск неподдельного интереса. Возможно, этот тип только прикидывался дуболомом... А, может быть, перед ним сейчас стоял тот самый призрак со станции Гимель, и, посмеиваясь, слушал басни о своих похождениях. Впрочем, особых альтернатив у атаона не было.

- Экспедицию Папагено разгромили странные существа, вроде допплеров(2), только с псионными способностями, - продолжил он, отогнав страх.

Тюремщик заинтриговано кивнул.

- Через несколько дней вывели из игры Флогисто. Думаю, пришла очередь Карозы. Ведь, если бы псевдо-Сира хотела просто сбежать, проще всего было бы превратиться во Флогисто, раз уж он явился, спрятать тело в тюфяк и выйти через парадный вход. Но ни вы, ни ваши соратники не видели, чтобы он выходил, не так ли?

- Твоя правда, - хмыкнул надзиратель. - Положа руку на сердце, фактор Кароза странно себя повёл. Если бы мой приятель решил погреметь черепушкой с узником, я бы его проводил до камеры и обратно, чтобы чего не вышло... Ладно, борода(3). Идём смотреть кабинет, только аккуратно.

- Все по регламенту Суда, - улыбнулся Сорен и с большим облегчением вышел из каменного мешка.

Кабинет Гаспара Карозы можно было бы назвать вполне уютным, если бы камин в нём не остыл ещё с вечера, открыв дорогу могильной сырости и противному сквозняку. Казалось, на ветвистых рогах и мохнатых шкурах диковинных зверей, украшавших стены, вот-вот появятся капли росы, а то и серебро инея. Посреди комнаты подобно грибу, проломившему брусчатку, возвышался грузный дубовый стол с потрёпанной временем крышкой. Возле него на пол были небрежно брошены две шкуры - чтобы не мерзли ноги хозяина кабинета и его посетителей. Посреди стола лежал знакомый Сорену номер "Мимира".

«Проблемы в Механусе?» - спрашивал читателей заголовок первой полосы.

«Автор: Ференц Вывадил, специальный обозреватель.

Неожиданный марш модронов продолжает удивлять жителей планов. Сегодня походная колонна полностью остановилась на полпути между Зачумлённым и Клятым(4). Модроны явно шокированы чем-то и полностью потеряли ориентацию в пространстве. Они не могут даже дать отпор группам налётчиков, мародёров и вандалов, которые, по словам наших источников, воспользовались случаем, чтобы захватить большое число конструктов. Несомненно, несчастные создания станут жертвами новых зловещих экспериментов.

Этот «модронный ступор» вполне может быть признаком больших проблем в Регулусе(5), поскольку наши источники на Внешних Землях сообщают о подобном поведении всех встреченных ими модронов. Город Автомата был парализован не менее трёх часов, практически все городские службы прекратили работу. Некоторые очевидцы утверждают, что даже Портальная Шестерня остановилась или, как минимум, вращалась рывками…»

Полуэльф недовольно поджал губы. Проклятое убийство заставляло его оставаться вдалеке от центра событий в тот момент, когда снова начало происходить что-то важное и необычное. Подумать только: Марш модронов остановился! Если верить древним записям, такого не случалось ни разу за всю историю Мультивселенной... Под ногой что-то глухо звякнуло, возвращая Сорена к реальности. Наклонившись, он увидел у ножки стола торчащий из-под кошмы край круглого металлического предмета.

- Что там? - спросил тюремщик.

- Сейчас увидим, - откликнулся атаон, доставая из кармана чистый платок.

Осторожно приподняв шкуру, он поднял с пола круглый бронзовый жетон. С одной стороны на нём был выгравирован силуэт Разрушенного Храма, а с другой - знакомая Сорену черта, балансирующая на острие равностороннего треугольника.

- Жетон Флогисто, - пояснил полуэльф надзирателю.

- Странно, что он его выронил, - заметил тот. - В его мантии, вроде, глубокие карманы.

Сорен по очереди приподнял обе кошмы, но не нашёл больше ничего подозрительного. Впрочем, у существа, способного искажать восприятие, было много способов убить обоих приятелей, не пролив ни капли крови.

Атаон уже собирался уходить, когда его взгляд зацепился за полочку с томами Планарной Энциклопедии, которая на фоне охотничьих трофеев смотрелась весьма чужеродно. Такая же полка в кабинете Флогисто, который теперь занимал Сорен, скрывала небольшой тайник для бумаг. К сожалению для полуэльфа, Пандитас имел обыкновение регулярно сжигать секретные документы. Может, Кароза был не столь аккуратен?

Подойдя к полке, атаон внимательно осмотрел корешки книг. Они выглядели довольно потёртыми. Похоже, хозяин кабинета действительно читал энциклопедию время от времени, или купил её из вторых рук. Как бы то ни было, переплёты второго, седьмого и девятого томов лоснились сильнее прочих. Надеясь, что в механизме нет волшебных ловушек, полуэльф надавил на корешки. 9-2=7. Тот же принцип сработал в его кабинете, только цифры были другие. Раздалась мелодичная трель, и полка провернулась вокруг оси, открывая неглубокую нишу.

- Здесь могут быть секретные бумаги фракции, - запротестовал сопровождающий.

- Мне нужны только письма со странными каракулями, которые можно будет прочесть с помощью этого, - Сорен помахал в воздухе жетоном. - Просмотрите бумаги сами, выберите подходящие, и я прочту их в вашем присутствии. Идёт?

- Ладно, - недовольно проворчал тюремщик и с опаской вытащил из ниши пачку бумаг.

Положив неровную стопку на стол, он некоторое время молча перебирал письма и тетради, пока не наткнулся на небольшой листок, на котором, как будто, пробовали перо.

- Оно? - спросил надзиратель.

- Именно, - кивнул полуэльф.

Убийца Милосердия выложил на стол несколько листков, спрятав остальную пачку в ящик стола. Сорен поднёс к одному из них жетон Флогисто и почувствовал знакомую вибрацию, когда беспорядочные черты начали складываться в слова.

"Люди Аанико ищут экстракт пустынной ночи и тёмных жрецов, потерявших память. Если можешь сложить эти факты, дай знать. Ардон "

"Удвойте и утройте усилия, следите за ренегатом, сорвите его планы, если сможете. О каждом шаге докладывайте незамедлительно. А.Ф."

"Тебе стоило предупредить меня, что этот тип настолько скользкий. Он меняет лица как перчатки, и мне пришлось воззвать к Госпоже, чтобы узнать хотя бы часть необходимого. Он вернул память полуогру по имени Квах-Намог, который был жрецом кого-то, чьё имя напрочь забыли все, а, значит, не обошлось без высшей магии. Подозреваю, что полуогр вспомнил своего патрона, так что готовьтесь. Не мне тебе рассказывать, чем заканчиваются такие вещи. Ардон".

"Квах-Намог хорошо прячется. Если считаешь, что от него надо избавиться, не жди от меня чудес, а подключай остальных, да поскорее. Ардон".

"Ваш заклятый друг в городе, ищет ключ от какого-то портала. Постараюсь добраться до него первым. Ардон".

"Похоже, Альгерт открыл ящик Пандоры. Мои люди доложили о существе, способном менять обличье и подавлять разум. Не знаю, с чем мы столкнулись, но боюсь, что забытый бог Квах-Намога вернулся, как и предполагал Ансельм. Будь предельно осторожен. Постараюсь встретиться с тобой лично, как только закончится этот дурацкий суд. П.Ф."

"В.Д. похищен. Молюсь, чтобы он не сломался. Т. намерен через бааторского посла и врагов Аанико в Ту'нарате настроить Влаакит против ренегата. Будьте готовы ударить по первому сигналу. А.Ф."

Сложив записки в предполагаемом хронологическом порядке, атаон задумался. Странные письма были похожи на мутное зарешеченное окошко, за которым раскинулось поле сражения. Сорен должен был сделать ход, не зная всей картины, и подсказок ждать не приходилось. Флогисто был мёртв, а Шаварш и его товарищи, скорее всего, работали на Аанико.

- Что-нибудь понял? - прервал его мысли тюремщик.

- Немного, - покачал головой полуэльф. - Я должен поговорить с фактолом Террансом. Советую искать Карозу, не дожидаясь наших запросов. Даже если его ещё не подменили, усиленная охрана не помешает.

***

Столица гитзераи по своей планировке напоминала подземный город дворфов или гигантский муравейник. В самом деле, чтобы защитить постройки и их обитателей от всепроникающего хаоса Лимбо, их легче всего было укрыть в толще камня. Поэтому усечённый октаэдр крепости изнутри был пронизан ходами и галереями, соединявшими скопления жилых келий с крупными пещерами - местным эквивалентом парков и площадей. Гладкий серый камень коридоров, строгие арки дверей и поросшие жёсткой травой лужайки в пещерах вызывали ощущение надёжности, постоянства и покоя, но все они были созданы из хаоса Лимбо так же, как тот мост, по которому мы вели отряд модронов. Каждая каменная плита, каждый кустик и дверная ручка требовали постоянной концентрации псиоников-анархов. Поэтому всё здесь было серым, однообразным, лишённым даже минимального декора. Создание рисунка на стене могло отвлечь анарха, наполнить его ум фантазиями, способными тут же воплотиться и создать угрозу целому кварталу. Поэтому культура гитзераи возвеличивала суровую аскезу и дисциплину ума, отвергая любые проявления праздности, будь то любовь к украшениям, музыке или вкусной еде.

"Наши скульптура и живопись процветают во многом благодаря гитзераи", - сказала мне Зенит, когда мы только осваивались в Шра'кт'лоре. - "Никто из сановных мыслителей-гитъянки не осмелится говорить, что живопись и музыка отвлекают народ от войны, ведь почти то же проповедуют наши враги - зерты".

Но, всё же, ум гита, как и человеческий, не может жить без чувства прекрасного. В стенах Шра'кт'лора скрывалась эстетика строгих и плавных линий, соотношения объёма и массы, сочетания природных и геометрических форм. Здесь процветала и каллиграфия тир'су, символы которой вырезали на памятных обелисках, арках ворот и стенах в местах пересечения коридоров. Надписи указывали путь не хуже опытного гида, если, конечно, идущий умел читать.

В бескрайнем Астральном море ключом к выживанию были корабли, а потому сердцем воинственного Ту'нарата были его верфи и плавильни. В Лимбо же всё зависело от умения изменять мир вокруг себя силой мысли, и в Шра'кт'лоре жизнь вращалась вокруг монастырей, первым из которых был Зерт’ад’лун. Здесь, в полумраке зала церемоний, в глубокой медитации ни восприятия, ни не-восприятия проводил долгие годы своей жизни заэрит (6) Меньяр-Аг.

Народ верил, что великий ученик Зертимона способен объять мыслью всю Мультивселенную, но тело давно перестало повиноваться первому из гитзераи, а потому от его имени говорили другие – старшие наставники и генералы, в чьих речах не было великих прозрений. Никто не знал точно, жив ли Почитаемый в мире, мёртв ли, или превратился в нежить как Влаакит, впрочем, за последние два мнения в Шра'кт'лоре вполне можно было отправиться за решётку.

Стоя перед грубой каменной аркой входа для паломников я ощущал огромное напряжение магических потоков, как будто каждый из них сплели в толстый канат и натянули как тетиву арбалета. Но, как и архимаг Морденкайнен до меня, я не мог выделить источник этого напряжения. Было ли оно проявлением силы мысли самого Меньяр-Ага, суммой ментальных усилий анархов и наставников, эхом бесконечных перемен Лимбо или побочным эффектом создания Шра'кт'лора? В любом случае, даже если Почитаемый в мире ощущал меня, шпиона-гитъянки, затесавшегося среди его верных последователей, он никак не проявлял себя. Быть может, он знал, что наш успех принесёт пользу Разделённому Народу, или, хотя бы, вред королеве Влаакит. А, возможно, заэрит давно превратился в мумию подобно множеству святых других религий и культов.

Я посмотрел на Крарака. Гормиль спокойно разглядывал разбросанные по полу пещеры круглые валуны. Остальные паломники пытались медитировать, время от времени бросая нетерпеливые взгляды на каменную плиту, закрывающую вход. Зенит нервничала, но скрывала своё волнение куда лучше меня. Я тихонько вздохнул и сконцентрировался на гуле потоков и журчании ручья, тонкой нитью пересекавшего дно пещеры. Монотонный шум заполнил мой разум, гася беспокойство и нетерпение, но я чувствовал, что внутри меня ещё тлеют крохотные угольки, готовые вспыхнуть ярким пламенем, стоит только обратить на них внимание. Желание бесконечно перебирать возможные варианты событий и придумывать реакции на них, страх быть раскрытым, раздражение от ментального давления потоков, смутное чувство опасности, и внутри него, как игла в подушке, ощущение того, что что-то уже идёт не так. Я сосредоточился на нём, пытаясь отыскать источник асимметрии в плетении магических потоков, диссонанса в шелесте мыслей окружающих, но возможных причин было слишком много.

С мелодичным звоном, доступным только восприятию волшебника, плита ворот растворилась в воздухе, и из полутёмного коридора показалось несколько стражей в оранжево-коричневых лоскутных накидках. Они молча построились в шеренги по обе стороны от прохода, образовав нечто вроде воронки, в которую устремился поток паломников. Мы пристроились в хвосте группы, чтобы избежать сутолоки, неизбежной даже среди сдержанных гитзераи.

Широкий коридор с украшенными простым геометрическим орнаментом стенами вёл прямо вглубь скалы. Над нашими головами плавали маленькие волшебные огоньки, освещая путь золотистым светом. В нишах, увитых плющом, висели бронзовые лампады, источавшие слабый цитрусовый аромат. Иногда туннель разветвлялся, но густые завесы из вьющихся растений не давали нам рассмотреть, что творится в боковых коридорах. Наконец, мы оказались в большом зале, уставленном низкими скамьями для медитаций. Стены здесь украшали металлические щиты с изречениями Зертимона, а посреди зала на небольшом постаменте возвышалась его статуя, вырезанная из светлого нефрита. Древний философ сидел в позе лотоса, положив руки на колени, а перед ним лежал серебристый меч, похожий на тот, что Зенит отдала своей королеве. Голову предводителя гитзераи венчал простой бронзовый обруч, украшенный огранёнными в виде многолучевых звёздочек алмазами.

Я быстро осмотрелся. Кроме пятнадцати паломников в зале было еще около десяти монахов, вооружённых окованными железом посохами. Гиты то и дело подходили к статуе, чтобы поклониться, зажечь лампадку или поставить у ног Зертимона маленькую плошку с цветком кувшинки. О том, чтобы стянуть обруч на виду у всех, не могло быть и речи. Я повернулся к Крараку и встретил его спокойный взгляд. Гормиль понимающе улыбнулся.

- Это не... - только и успел прошептать он.

Пол под нами качнулся, собрался складками, превращаясь в ледяную корку, а силуэты стражей расплылись, превращаясь в жабоподобных слаадов. Я потянулся к потокам, но они рвались из рук, дрожали, лопались как корабельные снасти в бурю. Что-то пыталось прорвать плетения анархов Шра'кт‘лора, прогрызть сформованный кар’ак. Паломники закричали, один из них метнулся к статуе. Слаады бросились ему наперерез.

- Та'кхи'чха(7)! - выкрикнул один из них с характерным для местных придыханием.

Я моргнул, пытаясь свести зрение и слух воедино, и тут же скривился от приступа жесточайшей головной боли. Кто-то пытался силой вбить картину происходящего в головы всем нам, но в комнате оказалось слишком много псиоников, и морок начал разваливаться. Зал объективно ходил ходуном, но никаких слаадов в нем не было, а паломник возле статуи превратился в бесформенный сгусток тьмы.

- Станция Гимель! - крикнул я.

Крарак утробно квакнул, стремительно меняя форму. Один из стражников подскочил к призраку, размахнувшись посохом. Из тёмного облака как из кошачьей лапы выскочили блестящие когти, отбивая удар. Страж отскочил, а его противник быстрым движением сбил обруч с головы нефритового философа и швырнул его в стену. Тёмный зев портала на мгновение распахнулся на пути венца, но тут же исчез, связанный плетением опомнившегося анарха. Обруч со звоном ударился о камень. В центре зала образовалась куча-мала. Стражники лупили посохами призрака и тех, кто не смог сбросить его наваждение. Монстр отвечал ударами острых когтей и псионными всплесками, которые отдавались в моей голове подобно гонгу. Я начал пробираться под стеной к тому месту, где лежал венец, но из боковых входов посыпались новые монахи и зерты. Некоторые из них держали наготове боевые жезлы. В призрака полетели сдерживающие заклятия, не причиняя ему видимого вреда. Зерты быстро сменили тактику, и зал озарила ослепительная вспышка.

- Г'хель'зор, - прошипела Зенит.

Глаза жгло, как будто в них попало мыло. Я часто моргал, вытирая катящиеся слёзы, и скорее почувствовал, чем увидел, как к нам подошёл Крарак, и с ним молодой зерт с глубокими царапинами на лице.

- Вы в порядке? - спросил незнакомец.

- Практически, - ответил я. - Это... существо сбежало?

- Не успело, - довольным голосом прогудел Крарак. - Только маска да когти остались.

- Уже сталкивались с подобным? - поинтересовался зерт.

- Было дело, - проворчал я. - Не думал, что увижу такого здесь. Интересно, зачем ему понадобился венец?

- Эта тварь - какой-то вид нежити, - задумчиво произнёс гит. - Может, она служит королеве-личу?

- Не... хотелось бы, - вовремя одёрнул себя я.

- Кем бы ни был наш враг, - спокойно заметил Крарак, - он не знал маленькой тайны смотрителей.

Зерт поморщился, но согласно кивнул:

- Статую украшают копии венка и меча. Подлинники находятся в хранилище.

- На вашем месте, - хмуро процедил я, осматривая покорёженный пол, - я бы поскорее убедился, что они всё ещё там.

***

Городская тюрьма располагалась почти в самом центре престижного района Леди, в паре кварталов от Суда. Это, несомненно, было удобно для судей и тюремщиков, но немало золотых рыцарей Сигила хотело бы перенести мрачное сооружение как можно дальше от своих изысканных поместий. Как минимум, в Нижний район, а то и в Улей. Глядишь, там и порядку прибавится.

Сорен и сам придерживался подобных взглядов, но сегодня, выйдя из разинутой пасти тюремных ворот, он был рад увидеть вокруг вымытые мостовые и мраморные портики богатых домов. Самое главное, здесь легко было поймать кэб. Став публичным лицом, атаон всё реже передвигался по городу пешком, предпочитая анонимность задёрнутых штор экипажа. «По крайней мере, я не зазнался настолько, чтобы нагружать собой носильщиков», - подумал он, провожая взглядом два богатых паланкина с причудливыми фигурками на крышах.

Основным недостатком сигильских кэбов было то, что длинноухие аркадийские пони плелись немногим быстрее пешехода, и ноги пассажира, пусть и не утомлялись от ходьбы, но здорово затекали от сидения в помятых жизнью креслах. Впрочем, сегодня это оказалось меньшим из зол.

Едва карета выкатилась за пределы богатых кварталов, снаружи послышался быстрый цокот копыт, как будто кто-то догонял экипаж галопом. Дверца резко распахнулась, и в проёме возник дюжий бариавр, сжимающий в руке зловещего вида магический жезл. Не дожидаясь волшебного сюрприза, Сорен запустил в лицо налётчику кошельком и выскочил через противоположную дверь, едва не врезавшись в стену дома.

- Стой, каналья! – завопил ещё один налётчик, невысокий тифлинг в чёрном балахоне.

Атаон выхватил меч и, как только противник отскочил с линии атаки, рванулся вперёд и в бок, в узкий переулок. Позади тренькнула спущенная тетива, и полуэльф пригнулся, надеясь, что враг метил в корпус. Стрела глухо звякнула о скрытую под плащом кирасу. От толчка Сорен едва не упал, но успел оттолкнуться от стен, как обезьяна, и помчался дальше. Бежать в доспехе, даже магически облегчённом, было нелегко, а атаон знал, что долго не выдержит. К счастью, он примерно представлял, где находится, и у него оставалось несколько козырей в рукаве.

Молясь Запредельному, чтобы портал оказался на месте, полуэльф свернул в глухой закоулок. Дорогу ему преграждали густые заросли шипастой лозы, одна из веток изгибалась в виде кривоватой арки.

- Вот он! – раздался за спиной торжествующий крик.

Закрыв глаза руками, Сорен рванулся вперёд, стараясь думать про лёд. Холодный, прозрачный, острый на изломе, как проклятые шипы. Локоть пронзила жгучая боль, когда острая лоза пропорола толстое сукно мундира, но портал тут же втянул его и выплюнул прямо в рыбных рядах Великого Базара.

- Осётр! Свежий осётр с Прайма!

- Акульи плавники! Лучшие в Сигиле! Купи два плавника, ласта тюленя в подарок!

- Ай, дарагой, зачэм мэчом машэш? Я тэбэ сам что захочэш атрублю!

Сорен поспешно спрятал кортик и осмотрелся. Впереди высилась причудливая башня, сложенная из огромных цилиндрических аквариумов, в которых плавали, ползали, прыгали и плескались разнообразные морские гады из всех миров Мультивселенной. Несколько бригад каменных гигантов споро меняли деревянные балки на стальные. «Неужели?», - язвительно хмыкнул Сорен. По доброй сигильской традиции, о гнилых опорах вспомнили только после того, как в прошлом году какие-то террористы устроили здесь пожар с потопом(8). И то поначалу восстановили рыбохранилище в первозданном виде.

Бандиты, похоже, отстали, но отсюда до Разрушенного Храма было ещё дальше, чем от Тюрьмы. Единственную возможность сократить путь давал портал в «Вездесущем страннике», но там вполне могла ждать засада. Налётчики явно знали, на кого и зачем нападают, а, значит, за Сореном следили. С другой стороны, напасть на него могли где угодно, а в таверне почти наверняка отдыхают соратники по фракции, и он будет не один.

Решившись, атаон повернулся спиной к аквариуму с переливающимся всеми цветами радуги осьминогом, и побрёл в сторону Великого Гимнасия. Раз или два полуэльфу чудился «хвост», и он беспорядочно петлял между прилавками, пока ощущение слежки не исчезало. Наконец, Сорен добрался до знакомой двери, и уже собирался войти, как его окликнул какой-то гитцерай.

- Эй, рубака! Ты обронил!

Быстро обернувшись, атаон успел поймать брошенный в него свинцовый шарик. Это была старая сигильская шутка, но выбросить портальный ключ полуэльф не успел. Жилистый монах-гитцерай быстро прыгнул вперёд, и с силой толкнул Сорена в двери таверны.

Громко выругавшись, атаон влетел в какое-то помещение и едва не растянулся на полу, перевернув пару табуреток. Это явно была таверна или бар, но она совсем не походила на «Вездесущего странника». За столиками угрюмо пили или приглушённо беседовали измождённые аскезой люди и гуманоиды в чёрных балахонах, а прислуживали им высохшие мумии и дряхлые скелеты, перевязанные кожаными ремнями, чтобы не развалились от старости. Атаон мгновенно узнал «Собирающий пыль бар», хотя побывал здесь только однажды. Компания блажных Хранителей Праха была не в его вкусе, да и вообще он старался не появляться в Улье без нужды.

- Превратиться мне в слаада, - проворчал полуэльф. – Вот уж точно ошибся дверью.

- Отнюдь, - раздался сзади полузнакомый голос.

Резко развернувшись, Сорен увидел нацеленный ему в грудь волшебный жезл, а за ним – ухмыляющуюся физиономию главаря черных рыцарей, у которого они с Мено и Шаваршем увели дневники. На этот раз увернуться от заклинания атаону не удалось.

***

Открытая дверь хранилища и столпившиеся возле неё стражи недвусмысленно намекали, что наша миссия в Шра'кт'лоре бесславно завершилась. Юный хранитель едва не перешёл на бег, но Крарак положил тяжёлую лапу ему на плечо:

- Работу ты уже потерял, Кии'сэн. Сохрани, хотя бы, лицо.

Из двери стремительным шагом вышел пожилой гитзерай, чья неброская одежда почти не отличалась от рубищ простых монахов, но цепкий взгляд и властное выражение лица выдавали начальника.

- Четвёртый наставник, - почтительно поклонился ему хранитель.

- Кто это с тобой? - резко спросил тот.

Хранитель растерялся, и гормиль поспешно выступил вперёд.

- Т'ла'бин(9) Рраток, аттала "Ка'дуу". Эти - со мной.

- Это - дело обители, воин, - сурово произнёс наставник.

- Таяние стен? - удивился Крарак. - Кто-то шагнул за Дак'коном(10)?

Властный монах неожиданно смутился.

- Нет, конечно, нет. Утеряна реликвия, но враг, похоже, не при чём... Можете взглянуть, вреда не будет.

Мы вошли в длинную комнату, уставленную стеллажами и подставками. В её центре стоял открытый серебряный ковчежец, выстеленный бархатом. Кольцеобразное углубление указывало на то, что в нём когда-то хранился Венец Гит, но сейчас реликварий был пуст, если не считать круглую медную пластинку, исчерченную аккуратными тир'су.

"Наш друг и даритель святыни убедил меня, что она может принести множество страданий, попав в злые руки. Потому, преодолев привязанность к чудесному венцу, я обратил его в ничто, и вскоре последую за ним, войдя в окончательное отрешение. Пишу же это, чтобы обвинение в святотатстве не пало на моего ученика и преемника. Три'и'гор".

- Ты уже открывал реликварий, Кии'сэн? - мягко спросил Четвёртый наставник.

- Нет, досточтимый, - смущённо ответил хранитель. - За год, прошедший с окончательного отрешения учителя Три'и'гора, я так и не достиг необходимой концентрации.

- А наш неведомый враг, выходит, достиг, - пробормотал наставник и, обернувшись к нам, махнул рукой: - Обыщите монастырь! Убедитесь, что враги ушли, или уничтожьте их. Держитесь группой, не давайте этим тварям принять ваше обличье!

- Слушаюсь, досточтимый! - рыкнул Крарак.

Стоило поскорее покинуть гостеприимную обитель, пока никто из наставников не догадался перекрыть входы-выходы и исповедать каждого постороннего с особым тщанием, но, увы, это было легче сказать, чем сделать. Монастырь походил на растревоженный муравейник. Группы стражей и простых монахов прочёсывали коридоры, перекликаясь на местном т'ла'су, имитировать который никто из нас был не в состоянии. Чтобы хоть какое-то время избежать расспросов, я превратил себя и Зенит в гормилей, и ближайшие полчаса мы под началом Крарака изображали бурную деятельность, поквакивая и похрюкивая от усердия. К счастью, новых нападений за это время не последовало, а потом к монастырю подтянулись городские стражники под началом хмурого гитзерая, наплечники которого украшал узор из дождевых капель.

- Рраток! - окрикнул он гормиля. - Докладывай!

Я предполагал, что мы работаем не одни, но до этого момента не задумывался о масштабах разведсети, которая должна была нас прикрывать. Кем были все эти существа? Они не походили ни на членов Ша'сал Кхоу, ни на шпионов королевы, а их знак - капля воды - мне был совсем не знаком.

Услышав короткий доклад Крарака, командир стражников ещё сильнее помрачнел.

- Вы трое! Найдите хранителя Кии'сэна, и глаз с него не спускайте! Остальные за мной!

Едва мы дошли до зала медитаций, как по коридорам разнёсся басовитый гул большого гонга.

- Приплыли, - прошипел гормиль. - Монастырь опечатали, теперь выходить могут только наставники.

- Как долго? - тихо спросила Зенит.

- Как повезёт, - пожал плечами хаоситектор. - Не меньше суток, точно.

Примерно через час изнурительной беготни по Зертадлуну мы нашли Кии'сэна в запертом хранилище каталогов. Хранитель скрючился за заваленным табличками столом, как будто задремал на рабочем месте, но изрядная лужа крови подсказывала, что этот отдых уже не закончится.

- Нда, - хмыкнул гормиль, осторожно приблизившись. - На нашу беду, покойный хорошо знал свою анатомию. Пробил себе печень, и хтак'ик.

- Ший'хта? - с сомнением спросила моя ррати. - Ритуальное самоубийство?

- Похоже, да только здесь так не принято, - проворчал Крарак. - И я не вижу никакого несмываемого позора в этой ситуации.

- Разве что он вычитал что-то в этих каталогах? - предположил я. - Или не он...

- Вот, - кивнул гормиль. - Где стражи? Кто приказывал не ходить по одному?

Зенит осторожно обошла стол, стараясь не наступать в алые ручейки.

- Здесь записи о подаренных реликвиях за последние сто лет, - сказала она, рассматривая медные таблички.

Гиш некоторое время всматривалась в звездочки тир'су, затем со вздохом покачала головой.

- Слишком много записей. И три таблички он закрывает...

- Сколько их всего? - спросил Крарак.

Гормиль подошёл к стеллажу, на котором, как тарелки в серванте, рядами лежали диски-каталоги, каждый в своём углублении.

- Восемь или девять... - неуверенно ответила Зенит, затем слегка приподняла тело хранителя: - Нет, всё-таки, восемь.

- А должно быть девять, - проворчал хаоситектор. - Думаю, все понимают, какая именно отсутствует?

- Та, в которой запись о дарении венца, - кивнул я. - Но я думал, что он тут с самого основания города...

- Как бы не так, - фыркнул гормиль. - Впервые его упоминает в числе доказательств победы Зертимона генерал Д'кет Кулак Грома, а он, практически, наш современник...

В коридоре послышался шум и лязг доспехов, и в комнату влетел командир стражников.

- Ах, чтоб мне лопнуть! - в сердцах выпалил он.

- Мы опоздали, Рр'ка, - угрюмо сообщил ему гормиль.

- А свидетели у вас есть, что вы опоздали?! - взвился офицер. - Сколько времени вы уже тут торчите? Почему никого не позвали?!

- Минуты три или пять, а мёртв он уже с час, - ответил Крарак. - Брат ключник подтвердит, что раньше мы здесь оказаться никак не могли.

- Если он ещё не того, - фыркнул Рр'ка. - Проклятие, почему всё дерьмо случается в мою смену?!

- Успокойся, и давай раскинем мозгами, - оборвал его гормиль. - Одна из этих тварей проникла сюда вместе с Кии'сэном, дождалась, пока он найдёт запись о похищенном венце, затем подчинила его разум и заставила заколоться кинжалом. Только не учла, что монах не стал бы этого делать...

- Боюсь, ты не прав, приятель, - нахмурился стражник. - Совет пришлёт дознавателя. Тот почует, что с парнем поработал псион. Раз этот псион обставил всё как ший'хта, то он - гитъянки. Убийца играет на нашей шпиономании, запутывая след, да только есть одна проблема!

Рр'ка выразительно посмотрел в мою сторону.

- Сколько продержится твоя маскировка? - напряжённо спросил Крарак.

- Чуть больше часа, - упавшим голосом ответил я.

- Значит, у вас ровно час чтобы найти убийцу, - резюмировал офицер. - Время пошло!

- Панику не нагоняй, - неожиданно спокойно попросил его хаоситектор.

Снова превратившись в гитзерая, он осторожно подошёл к мёртвому хранителю и тщательно ощупал его карманы.

- Ключа нет. Значит, дверь заперли снаружи. Нужно найти брата ключника и узнать, кто брал ключи до нас. Рр'ка, будь добр, создай нам ауру авторитета.

Стражник криво усмехнулся и широким шагом направился к двери.

- Вы трое, за мной! Не отставать! - бросил он через плечо.

Брат ключник, к счастью, был ещё жив и нашёлся довольно быстро, но, узнав, что нам нужно, только развёл руками.

- Никто, кроме вас, не брал ключи с самого утра. Есть, конечно, универсальный ключ, но я...

- Ясно, - оборвал его Рр'ка. - Кто из наставников отвечает сегодня за безопасность?

- Четвёртый наставник обители, досточтимый Айсин. Он сейчас должен докладывать Совету о случившемся.

- Как нехорошо... - пробормотал стражник. - Рраток!

- Да, капитан!

- Возьми брата ключника под стражу, не отходите от него, пока я не опрошу свидетелей!

Монах на мгновение застыл, а затем глубоко вздохнул, восстанавливая спокойствие.

- Благодарю за заботу, капитан, - надтреснутым голосом произнёс он. - Я буду ждать вашего возвращения.

"Этого не прошибёшь", - донеслась до меня едва ощутимая мысль Зенит.

Я сосредоточился, пытаясь ощутить неуловимое ощущение неправильности, подобное тому, что исходило от лже-паломника. Ничего. Брат ключник был тем, кем выглядел.

- Придётся вам пообщаться с дознавателями, - сочувственно произнёс Крарак. - Дрянное дело.

Брат ключник ещё раз перевёл дух.

- Главное - выявить врага, - медленно произнёс он.

Я пытался понять, чего хочет гормиль. Запугать монаха, чтобы он попытался сбежать и открыл нам проход? Поздно, он уже арестован и не видит такой возможности. Может, выудить ключ от кельи наставника? Что же, стоит попытаться...

- Вряд ли это он, Рраток, - покачал головой я.

- Толку то, - фыркнул гормиль. - Наставник - фигура политическая. Пока до него доберёшься, нашему другу уже мозги наизнанку вывернут.

- Досточтимый Айсин - гитзераи святой жизни, - резко возразил ключник. - Я понимаю, почему подозревают меня, но просветлённый не мог совершить такое!

- Мы подозреваем, что его подменили, - как можно более мрачно ответил я. - И, пока вас допрашивают, враг в его обличье может натворить бед. Мы теряем время, слопай меня слаад!

- Досточтимый, у вас есть ключи от кельи наставника? - подала голос Зенит.

- Есть, но имеем ли мы право... - засомневался монах.

- Я возьму ответственность на себя, - заявил Крарак.

Дверь кельи четвертого наставника мне сразу не понравилась.

- Здесь какое-то охранное заклятие, - предупредил я ключника. - Не подходите близко.

- Не должно быть, - нахмурился тот. - По традиции послушники каждый день убирают кельи, вход должен быть открыт.

- Сможешь развеять? - спросил Крарак.

- Попробую...

Я примерился к потокам и осторожно потянул за одну из нитей, сплетавших створки двери в единое целое. Вначале она поддалась, но затем резко натянулась и лопнула, высвобождая энергию. Я едва успел закрыть морду лапами, но шкура гормиля оказалась куда прочнее кожи гита, и меня лишь слегка обожгло. Ключник торопливо вышел вперёд и приложил ключ-кристалл к углублению в двери. Створки бесшумно распахнулись. Нашим взглядам открылась тесная комнатка с жесткой кушеткой и маленьким письменным столом. Возле него в позе лотоса застыл пожилой гитзерай, которого я уже видел в хранилище. По впалым щекам наставника катились крупные капли пота, а вокруг него, невидимое обычному взгляду, медленно стягивалось смертельное плетение, похожее на голодного удава. Немалых псионических сил старого монаха хватало только на то, чтобы ненадолго оттянуть неизбежное.

Брат ключник рванулся было к нему, но Крарак схватил его за ворот рясы. Я прикинул шансы. Обычного рассеяния здесь не хватит, нужно полноценное контрзаклинание, а это всегда непросто. Хотя "материал", из которого ткутся плетения, позволяет преобразовывать себя ограниченным количеством способов, у каждого волшебника есть собственный "почерк", находки и принципы, кажущиеся очевидными только автору. Особенно тяжело расплетать клубки, созданные существами с иным принципом мышления, и это был как раз такой случай. К счастью, заклинатель явно плёл свою паутину прямо во время ментального поединка с наставником и, непреодолимое изнутри, плетение получилось довольно неряшливым снаружи. И, всё же, оно таило угрозу.

- Лучше выйдите, - посоветовал я.

Беспокойство Зенит взметнулось маленьким смерчем, и я послал ей ободряющий импульс. Я знал, что делаю. Вроде бы.

Оставшись наедине со старым монахом, я первым делом сплёл магический щит, простой, но крепкий. А затем, помня, где нахожусь, усилил стремление ткани этого беспорядочного мира к хаотичному танцу. Мир взорвался яркими красками, разлетелся мириадами бабочек и жуков, и снова собрался, повинуясь воле монастырского анарха. Я открыл глаза. Кровать и столик исчезли бесследно, но четвёртый наставник даже не пошевелился.

- Я не совсем понял, юноша, вы хотели меня спасти или добить? - строго спросил он, открывая глаза.

В комнату с радостным возгласом ворвался ключник, а за ним, ворча и потирая ушибленный локоть, вошёл Крарак.

- Лучше выйдите... Может, ты хотел сказать "лучше бегите на другой план"?

- Кто эти гиты, Амак? - спросил старый монах у ключника.

- Вроде бы, стражники, учитель! Их привёл капитан Рр'ка.

Наставник ловко встал на ноги.

- Я должен найти своего двойника, - решительно заявил он, выходя в коридор.

Стоило нам покинуть келью, как из-за поворота вышел капитан стражи, а с ним - четверо гитзераев в длинных светло-серых одеждах, вооружённых боевыми посохами.

- Наставник Айсин? - нахмурился один из них. - Кого же мы тогда оставили в зале медитаций?

- Понятно, кого! - воскликнул Рр'ка. - Нужно срочно оцепить зал!

- А вдруг это он - самозванец? - спросил ещё один серый. - Того мы не почувствовали.

- Этого мы только что спасли от боевого заклятия, - возразил Крарак.

- Я призвал других наставников обители, - спокойно произнёс Айсин. - Они раскроют обман. И для вас, почтенные стражи совета, мой разум тоже открыт.

Серые переглянулись.

- Неприятно чувствовать себя слепым, - проскрипел самый старый из них. - Мы последуем за тобой в зал медитаций и доверимся выбору наставников.

- Я распоряжусь... - начал, было, капитан, но старый страж прервал его:

- Для ваших людей это опасно. Здесь нужна сила мысли, а не оружия.

Рр'ка недовольно кивнул, и направился к нам, затем вдруг снова повернулся к наставнику.

- Досточтимый Айсин! Самозванец искал сведения о дарителе венца Зертимона. Ему может грозить опасность...

Старый монах тихо вздохнул.

- Венец подарили рилмани, кто именно - знал только мастер Три'и'гор. Боюсь, капитан, нам придётся предоставить дарителя его собственной судьбе.

Когда четвёртый наставник и стражи совета скрылись за поворотом, Рр'ка прошептал Крараку:

- Слушай, старик! Я перехватил оборотня на выходе из зала Совета, и табличек у него с собой не было. Он успел их кому-то сплавить и, зуб даю, они уже за городской стеной. Так что бегите отсюда, пока ветер без камней.

- Спасибо, старина, - ответил гормиль. - И ты тоже постарайся тут не геройствовать.

Попрощавшись с капитаном, мы поспешили к выходу.

- Рилмани, - задумчиво пробормотала Зенит. - Когда они умирают, то превращаются в соли металлов, чьим именем названы. Вот что имел в виду Свенкубам: "верни украденное существами из соли и пыли". Рилмани отобрали венец у альхунов, подарили гитзераям, а потом уговорили его уничтожить. Мы должны раскрыть его тайну, узнать, для чего он был нужен. Иначе в Ту'нарате нас ждёт только плаха.

- Знать бы только, с чего начать, - вздохнул я.

- Ты знаешь, - ответила она. - Мы оба знаем. Путь ясен, но он ведёт во тьму.

- Она права, - проворчал Крарак. - Пора возвращаться на треклятую станцию Гимель. Только на этот раз с хорошей подмогой.

***

Первым к Сорену вернулось осязание, и вместе с ним пришёл холод. Пронизывающий до костей, враждебный самой жизни, и, в то же время заставляющий оставаться в сознании до тех пор, пока оно окончательно не угаснет. Атаон слабо пошевелился и почувствовал, как в его руку вложили что-то плоское и слегка шероховатое вроде полированной каменной пластинки. Предмет был холоден, как и всё вокруг, но от прикосновения к нему почему-то стало легче. Полуэльф осторожно открыл глаза, но почти не почувствовал разницы. Слабый свет отражался от гладкой чёрной стены слева от него, остальные стены комнаты или, скорее, камеры, терялись во мраке. Преодолевая боль и головокружение, Сорен повернул голову, чтобы найти источник света, и с удивлением понял, что светится сам. Его тело было окутано ярким белым ореолом, как будто что-то рвалось из него наружу, пытаясь разогнать тьму, но растворялось в ней без следа. Атаон поднёс к лицу руку со странным предметом, и увидел зажатую в кулаке тонкую пластинку, чернее окружающей тьмы. Вблизи пластинки кожа едва светилась, и полуэльф почувствовал, что, приглушая излучение, странный амулет помогает ему экономить топливо. Да, здесь у него, как у каждого светильника, было топливо: собственная жизнь.

- Добро пожаловать на дно мироздания, - произнёс слабый голос.

Повернувшись, Сорен увидел измождённого мужчину с серебристой кожей и висячими седыми усами. Рилмани устало привалился к стене, зябко кутаясь в изорванную парчовую мантию, на груди которой алым и золотым был вышит Адский Цветок - символ рыцарей Тачарим. Его тело излучало слабый пульсирующий свет, как будто отсчитывая оставшиеся часы и минуты жизни.

- Пандитас писал о вас, - тихо продолжил незнакомец. - Что вы всё никак не определитесь. Но, похоже, вы сделали правильный выбор.

Он шевельнул рукой, и из неё со звоном выпал жетон Флогисто с графемой баланса. "Значит, он не знает", - подумал Сорен, и тут же: "Странно, что его не отобрали". Похоже, у него вообще ничего не отобрали кроме меча.

- Или обстоятельства сами выбрали вас? - криво улыбнулся рилмани, по-своему истолковав молчание атаона. - Что же, это уже не важно...

- Вы - В.Д., тот, кто стоял за созданием модроноидов, - догадался полуэльф.

- Мэтр Виктор Дезоле, Великий Квартирмейстер древнейшего и почтеннейшего ордена Тачарим, к вашим услугам, - аргенах попытался изобразить шутливый полупоклон, но скривился от боли.

- Где мы? Что это за место? - спросил Сорен.

- Они называют его Тчиан-Сумере, - хрипло ответил Дезоле. - Убежище тёмного бога по имени Оркус. Он ищет свой жезл, в котором заключена часть его божественной силы. Я был среди тех, кто спрятал его в древнем лабиринте, тайну которого стремится разгадать наш враг Аанико. Возможно, он придёт сюда за ответами. Я этого не дождусь, а ты можешь. Поэтому слушай внимательно, и я расскажу тебе, как добраться до жезла, уничтожить его, а, главное, как вернуться назад.

-----------

1 Плэйг-Морт, также Зачумлённый (англ. Plague-Mort). Портальный город, врата в Бездну.

2 Доппльгангер или кратко допплер – волшебное существо, способное принимать вид любого гуманоида, близкого по размерам.

3 Борода, седобородый (англ. graybeard) – эксперт или знаток на сигильском жаргоне. Так можно назвать и гладко выбритого человека.

4 Клятый (англ. Curst) – портальный город, врата в Карцери.

5 Регулус – великий город модронов на Механусе, столица, в которой правит Праймус, Единый и Главнейший.

6 Заэрит (гит.) – то же, что и зерт, но в т.н. интонации почитания. Если быстрое «зерт» значит «тот, кто передаёт учение», то артикулированное «заэрит» - «благословенный наставник».

7 Стой! (гит.)

8 Эти события описаны в романе «Пламя и Пыль» Джеймса Алана Гарднера.

9 Т’ла’бин (гит.) – второй мечник. В гит-аттала – заместитель десятника.

10 Зерт Дак’кон усомнился в истинности учения Зертимона, смутив души и умы своих соратников. Из-за этого в стенах Шра’кт’лора образовались бреши, и гитъянки смогли ворваться в город и устроить резню. Своим вопросом Крарак намекнул, что враг прорвался в обитель из-за сомнений кого-то из наставников.

Камень двенадцатый. Разгадки в темноте.

Вторая часть новой мыследрамы Этьена Монтегю, в которой приоткрывается завеса тайны, скрывающая причины Марша модронов. Дарители воспоминаний: Менандр Эвкратид и Сорен Финнеас.

На главной палубе планарного рейдера(1) «Воля Народа» царил полумрак. До цели было ещё далеко, и гит-воины из столичного гарнизона собрались группами по 8-10 бойцов, как на обычном биваке. Одни безмятежно спасли, выбросив из головы мысли о предстоящем сражении, другие острили оружие или полировали доспехи, третьи вполголоса переговаривались, вспоминая былые подвиги. Некоторые из боевых магов и псиоников сидели в кругу своих боевых товарищей, с удовольствием травя армейские байки. Другие устроились поодаль, подыскав тихие, но хорошо освещённые уголки, чтобы повторить важные заклинания или разложить волшебные предметы в потайные карманы мантий. Палуба вмещала около полусотни гитов, ещё по столько же помещалось на двух других. Достаточно бойцов, чтобы захватить маленькое королевство, более чем достаточно, чтобы очистить от нежити станцию «Гимель». Глядя на нашу маленькую армию, я чувствовал, как меня наполняет боевой задор и уверенность в победе, но маленькая часть рассудка, которую мастер Ока Пустоты был обязан оставлять на страже, подсказывала: эмоции льются извне. Нир’рессан, старый дракон, чьими глазами и ушами я должен был быть в этой операции, не давал мне сомневаться и паниковать. А паниковать было от чего, ведь в глубине станции, за завесой тьмы скрывалось логово забытого божества. И если хозяин окажется дома…

Об этом, пожалуй, не стоило думать. Опершись на ложе корабельного полибола(2), я устремил взгляд в затянутую серебристой дымкой даль, в которой скорее чудилась, чем угадывалась чёрная точка астероида-станции. Казалось, что «Воля Народа» неподвижно замерла в серебристой пустоте, вне времени и пространства, хотя на самом деле рейдер пронзал астральный план со скоростью выпущенного из пращи камня. Напомнив себе об этом, я увидел, как точка понемногу увеличивается в размерах. Иллюзия? Самовнушение? Магия плана памяти, мечты и желаний?

- Бааторский галеон, движется встречным курсом с максимальной скоростью. Экипажу приготовиться! – ответил на мои вопросы отрешённый голос навигатора, усиленный корабельной магией.

Тусклые огни, освещавшие палубу, мигнули и окрасились алым.

- По местам! Стрелки к полиболам! Карабины в петли! – заорали младшие командиры.

Воины бросились к страховочным петлям из сыромятной кожи, развешенным вдоль бортов на случай резких манёвров. Я поспешил последовать их примеру. Зенит пристегнулась рядом, на её лице замерло напряжённое ожидание. Появление корабля из Девяти Адов не входило в наши планы, да и вообще было весьма редким событием. Ни баатезу, ни их вечные враги танар’ри никогда не нуждались в астральных кораблях. Громоздкие посудины, достойные быть плодом воображения пациентов Заставы, были нужны лишь для того, чтобы показать богатство и мощь создавших их существ, и насчитывалось их всего шесть или семь на весь Баатор. Как правило, их снаряжали для дипломатических визитов, а не битв или пиратства. Тем более что гитъянки, нелюбимые жителями верхних планов, давно были вынуждены поддерживать торговые отношения с обитателями нижних, а выбор между баатезу и танар’ри для любого мыслящего существа очевиден.

- Всем держаться! Провожу манёвр уклонения! – объявил навигатор, и «Волю Народа» ощутимо тряхнуло.

Странный корабль, похожий на огромную когтистую лапу с кожистым воротником «парусов» уже был отчётливо виден на фоне серебряных пустошей Астрала. На его полированных бортах вспыхивали ядовито-зелёные и кроваво-красные огни.

- До столкновения десять! Девять! Восемь… - начал считать рулевой.

Планарный рейдер накренился, пытаясь уйти с линии атаки. Странное оцепенение овладело мной, но его тут же рассеял ментальный тычок вроде оплеухи. Старый дракон в далёком Ту’нарате не дремал, и мне не советовал. Я потянулся к сознаниям собратьев по пути, пробуждая одних, укрепляясь трезвой осознанностью других, сплетая вместе с ними прочный щит, закрывающий экипаж «Воли Народа» от атаки враждебного разума.

- Расходимся! – крикнул навигатор.

Обсидианово-пурпурная громада галеона пронеслась мимо нас не сбавляя скорости, и сразу стала ясна цель манёвра проклятых бааторцев. За галеоном, словно рой рассерженных пчёл, неслись крылатые львы и быки с бородатыми дворфовскими головами. Шеду и ламассу, целестийские поборники добра и справедливости, сожри их слаад! Во многих мирах прайма этих существ воспевают в стихах и гимнах, призывают в молитвах, украшают их изваяниями святилища и ворота городов, но в астральном плане с этим как-то не задалось.

По мнению шеду гитъянки мало чем отличаются от извергов из Баатора, а у гитов крылатые посланцы прочно ассоциируются с иллитидами из-за привычки подавлять разум при встрече. Вполне достаточно для того, чтобы оба народа, как писал известный стратег(3), воспылали взаимной ненавистью. Поэтому появление планарного рейдера дало бааторскому капитану отличную возможность перевесить своих преследователей на нас как слепней.

Жажда мщения за разорённые селения взметнулась в сердцах стрелков, и полиболы заработали, не дожидаясь приказа. В ответ тяжёлым молотом пришёл испепеляющий гнев посланцев богов, сминая и разламывая на куски наш ментальный щит. Я зашипел и зажмурился от боли, перед глазами зарябили сложные узоры из серых и чёрных квадратиков, предвещая потерю сознания, но издалека снова пришла волна бодрости и спокойствия. Она заполнила ментальный пузырь, созданный корабельными адептами Ока Пустоты, гася удары врага, подобно тому, как вода не даёт сминаться полной и закрытой жестяной бочке. Поняв, что таран здесь бесполезен, ламассу сменили тактику. Град острых злых ударов обрушился на каждого из псиоников, сосредоточенных на щите. Крылатые пытались разорвать наши сознания в клочья, чтобы потом обрушиться всей своей мощью на обычных солдат и магов, и природа плана помогала им в этом. Балансируя на грани небытия, я чувствовал себя щитом в руках Нир’рессана – не слишком толстым куском дерева, по которому яростно молотит враг. Один за другим гасли умы-светлячки моих соратников, обрывались хрустальным звоном или трелью лопнувшей струны потоки их мыслей. Сквозь этот звон и шум как будто издалека доносились гулкие удары копыт и скрежет когтей по корпусу корабля. Шеду и ламассу облепили планарный рейдер, превратив прочный корпус в смертельную западню. Они выплёскивали на нас волны своей ярости, не опасаясь ни стрел полиболов, ни заклятий боевых волшебников, которые уже истратили все плетения, для которых не нужно было видеть врага. Понимая, что ментальный щит скоро рухнет, кит’рак Фосс’ка приказал открыть аппарель.

Вне корабля у нас не было шансов: на открытом пространстве каждый крылатый лев или бык стоил пятерых, и они могли ловить нас как мышей у выхода из норы. Фосс’ка просто хотел погибнуть в бою, а не сдохнуть внутри летающей бочки. Но когда на твоей стороне древний дракон, случаются невероятные вещи. В моей голове в мельчайших подробностях возникло безумное плетение, чей рисунок заставил меня съёжиться от страха, но воспоминание о жизни Зенит и других заставило меня сделать единственно возможное: устраниться и не мешать Нир’рессану творить.

Открыться врагу в поединке разумов – синоним самоубийства, но у каждой двери есть две стороны. Вторгаясь в твой разум, противник тоже открывается тебе, и в первые мгновения не может различать между тобой и собой. Гнев ламассу затопил меня, смешавшись с тем самым чувством уверенности в победе, ощущением морального и физического превосходства, рождая желание покончить с противником как можно скорее. И тогда крылатые сделали то, о чём в трезвом уме не стали бы и думать: полезли в тесноту корабля, под стрелы полиболов, арбалетные болты и смертельные заклятия боевых волшебников. Как в полусне я слышал приглушённый дощатым настилом лязг оружия, рёв и визг, брань и крики раненых, обрывки заклинаний. Шум постепенно приближался, и, наконец, толстый дубовый люк вылетел из горловины как пробка из бутылки, и на главной палубе появился огромный крылатый лев в золотом венце, украшенном сияющим самоцветом. Коротко пропели тетивы, и стрелы баллист метнулись к зверю, но тот одним прыжком преодолел полпалубы, и ударом когтистой лапы снёс навигатора вместе с его волшебным шаром. Капитан Фосс’ка подпрыгнул и, раскрутившись в воздухе, рубанул принца-ламассу наотмашь. Лев по-человечески вскрикнул и отмахнулся, отшвырнув командира к левому борту. Снова выстрелили баллисты, и снова поздно. Гигантская стрела с неприятным чавканьем вонзилась в балку между мной и другим волшебником. Из люка появился крылатый бык, но он был не столь проворен и, поймав свою стрелу, рухнул вниз, временно загородив проход. Львиный предводитель понёсся вдоль борта длинными прыжками, сбивая полиболы с вертлюгов. Чёрные заклятия боевых магов разваливались, едва коснувшись его сияющей шкуры. Он летел прямо на меня и, не соображая от страха, чем это может закончиться, я призвал свои пять метеоров.

Колдовать на Астральном плане легко, настолько легко, что это вызывает эйфорию и привыкание. Потоки сами ложатся в руки, бьются в такт твоим фантазиям, дают столько энергии, сколько ты в силах зачерпнуть. Кусок раскалённого камня с шипением пронёсся мимо меня и ударил льва в грудь, развернув его в полёте. Ламассу неуклюже кувыркнулся, и удар второго метеора пришёлся по хребту. Запахло палёным. Третий камень проломил дощатый настил и улетел на десантную палубу, за ним последовали четвёртый и пятый. Внизу раздался грохот, звон бьющегося стекла, визг и рёв пламени. По закону подлости один из метеоров угодил прямо в запас бутылок с алхимическим огнём, превратив десантную палубу в миниатюрный Баатор. Горящая жидкость разлетелась огненными брызгами, поджигая обшивку, перья и бороды крылатых быков, и вообще всё, что могло гореть. С дикими воплями пылающие шеду и ламассу устремились вон из корабля, оставляя нас наедине с пожаром.

Сознание снова попыталось предательски уплыть, но поток холодной воды из волшебной фляги вернул меня к действительности.

- Только попробуй сказать, что не знаешь «водяную стену»! – прорычала Зенит.

- Усны хана! – ответил я, думая о том, насколько формула заклятия созвучна ситуации.

Я взмахнул руками, чтобы брызги полетели в сторону пылающего пролома, и они соткались в тонкую преграду. Пламя зашипело, но не погасло. С нижней палубы сквозь щели в досках начал просачиваться дым.

- Вместе! Все, кто умеет! – хрипло прокаркал мой сосед-волшебник.

- Фляги! Лейте воду! – приказал кто-то из уцелевшихсартов.

Воды из походных фляжек, даже волшебных, никогда не хватило бы, чтобы погасить такой пожар, но, к счастью, некоторые из мастеров чёрных плетений, отправившихся с экспедицией, изучали и другие школы магии. Шаг за шагом, возводя водяные стены, сбивая пламя плащами и циновками, заваливая его телами погибших шеду, мы отвоевали десантную палубу, и начали подсчитывать потери.

Победа стоила нам дорого. Из пяти десятков гит-воинов в хаосе десантной палубы уцелели считанные единицы. Четверо из десяти псиоников не пережили ментальной атаки, от когтей и копыт шеду пали пятеро магов и навигатор. Кит’рак Фосс’ка сломал руку и три ребра. Кроме него у нас было ещё одиннадцать раненых врагами и шестеро пострадавших от стрел и заклятий своих товарищей. Корабельный врач, к счастью, отсиделся на верхней палубе, но сейчас ему не помешала бы дополнительная пара рук. Пятнадцать тел крылатых львов и быков осталось на обгоревших палубах «Воли Народа», ещё семь безвольно дрейфовали в серебристой пустоте.

- Не думал, что победа – настолько безрадостная вещь, - шепнул я Зенит.

Гиш в ответ лишь грустно улыбнулась.

Мы подошли к сломанному посту управления, где Фосс’ка собрал импровизированный военный совет. Раненый капитан прислонился к ящику, стараясь не шевелиться, но каждый глубокий вдох заставлял его морщиться от боли.

-…самое дрянное, - просипел он, - что корабль потерял ход. Без него воины доберутся до станции за четырнадцать условных часов. Гиш’сарат(4) Золтан поведёт отряд. Старшим над магами, похоже, теперь будет кайорр Каис. Я с ранеными останусь здесь и, если на то воля Влаакит, дождусь подкрепления.

План Фосс’ка мне решительно не понравился. До станции мы доберемся измотанными, едва способными сражаться и колдовать, а оставшийся запас алхимического огня придётся оставить на корабле, чтобы капитан смог его сжечь в случае угрозы захвата. Не воодушевляло и свалившееся мне на голову старшинство. Оно значило, что тлаи’кайорр Д’кет погиб, и мы остались без сильнейшего из заклинателей еще до начала операции.

- С вашего позволения, кит’рак, я попытаюсь восстановить управление кораблём, - твёрдо заявил я.

- А кто его поведёт? – прищурился капитан.

- Я управлял астральным яликом. Этих навыков должно хватить, чтобы доползти до станции Гимель.

- Даю вам час, Каис, - проворчал Фосс’ка. – Время не ждёт.

Стойка управления «Волей Народа» была выполнена в виде драконьей лапы, сжимающей шар из тёмного стекла. Удар принца-ламассу согнул бронзовую лапу и вышиб из неё шар, сломав два когтистых пальца, но для псиона-формовщика вроде меня задача была несложной. Гораздо тяжелее будет договориться с кораблём, но я постарался пока выбросить это из головы и сосредоточиться на металле. Легче всего было бы расплавить основания отломанных пальцев, но у меня не было щипцов, чтобы их удержать. Пришлось действовать медленно, притирая металл к металлу, помогая частицам перескакивать с поверхности на поверхность, пока они не стали настолько гладкими, что собственных сил притяжения частиц хватило, чтобы связать пальцы с ладонью. Затем, вспомнив Лимбо, я дал волю ассоциациям, и бронзовая лапа выпрямилась как живая, слегка разжав пальцы. Зенит положила в ладонь изрядно поцарапанный шар, и когти дракона сомкнулись на своей добыче. В глубине тёмного стекла зажглись миниатюрные звёзды.

«Ты – не мой навигатор», - услышал я тут же напряжённый голос.

Я тяжело вздохнул. Сколько лет гитъянки, чьего имени я так и не узнал, управлял «Волей Народа»? Чем дольше, тем хуже для меня.

«Твой навигатор погиб».

Молчание. Горечь. Отрешённость. Долг.

«Ты говоришь это не первый раз», - беззвучно произнёс корабль.

«Ты слышишь это не первый раз», - ответил я.

Усталость. Пелена безразличия, под которой прячется искорка гнева.

«Я стар. Видел много битв, снаружи и внутри. Вы забираете мою силу и не можете ей распорядиться. Кто обвинит меня?»

«Забираем твою силу?» - удивился я.

«Ведёте, направляете, задаёте курс. Я мог бы быстрее»

«Если так, зачем нужен навигатор? Почему тебе не дают лететь самому?»

Любопытство, гордость и презрение сменяют друг друга как в калейдоскопе.

«Ха! Если меня освободить, я вернусь домой! Что за удовольствие таскать смертных на их дурацкие войны?»

«Ты - элементаль шторма», - догадался я. – «Кто заточил тебя здесь?»

«Эфриты, чумазые свиньи с плана огня! Когда-нибудь я вырвусь, и им не поздоровится! А пока…»

«Пока придётся лететь дальше», - закончил за него я.

«Лети, если удержишь», - насмешливо ответил корабль, и свет вокруг померк.

Я мчался посреди серебряной пустоты как щепка, подхваченная ураганом. Впереди уже виднелся астероид-станция, и я понял, что на такой скорости мы проскочим его во мгновение ока. Инстинктивно я раскинул руки, пытаясь замедлиться, но лишь ощутил, как где-то в параллельной реальности «Воля Народа» накренилась на правый борт. «Парусность!» - мелькнуло в голове полузабытое слово. Усилием воли я представил себя листком бумаги, развёрнутым тонкой кромкой к ревущему потоку. Полёт замедлился, вернее, перестал ускоряться. Но, чтобы затормозить, нужно было замедлить сам вихрь… Или выскользнуть из него! Магия, вплетённая в корпус планарного рейдера, позволяла мне ограничить поток в пространстве, сделать его узким или широким, нырнуть в самый центр, или вынести «Волю Народа» за его пределы… Станция замерла, в серебряной дымке вокруг неё снова замерцали звёзды. А затем над сумрачным миром вновь взошло солнце.

Я заморгал, привыкая к яркому освещению главной палубы. Казалось, не прошло и минуты, но, судя по оживлённой беготне солдат, мы прибыли к цели. Капитан Фосс’ка лежал у борта, провалившись в тревожное забытье, рядом с ним дежурил врач. Временный командир Золтан сыпал приказами и ругательствами, приводя наше потрепанное воинство в порядок.

Станция «Гимель» встретила нас полумраком и гнетущей тишиной. Ни гулей, ни теней, ни големов. Только неподвижные скелеты в разнообразной броне с горящими глазами безмолвно свидетельствовали о судьбе наёмников и искателей приключений, отправленных сюда Торговым Консорциумом. Солдаты нервничали, то и дело оглядываясь на волшебников, и те совершали быстрые пассы, будто бы обновляя охранные чары, от которых пока не было толку. Где-то в сердце астероида, как дракон в своей пещере, дремала злая сила, едва не погубившая нас в прошлый раз, но, прислушиваясь к магическим потокам, я не мог уловить даже лёгкого эха её дыхания.

Несколько часов мы осторожно исследовали коридоры, всюду натыкаясь на следы смерти и разорения. Наконец, убедившись, что не оставляем врага в тылу, мы с Золтаном собрали два десятка бойцов перед завесой плотного, почти осязаемого мрака, отделявшей главный коридор от хранилища.

- Фонари! – пролаял сотник.

Четверо воинов подтянули к завесе две массивных шестигранных призмы из чёрного металла и синхронно повернули рычаги в их верхней части. Грани, обращённые к завесе, раскрылись, как лепестки увядающей розы, и из призм ударили ослепительные лучи серебристого света. Многоголосый вой пронзил тишину, и завеса лопнула, разорвавшись на множество теней, больших и малых. Они заметались как стая испуганных ворон, съёживаясь и исчезая в лучах колдовского огня. Самые сообразительные метнулись к нам, но строй ощетинился заговорёнными клинками, огрызнулся боевыми заклятиями, и тени отступили в глубину пещеры-хранилища, но и там не было спасения от света волшебных ламп. Отчаявшись, они слились в огромный ком и снова ринулись в атаку, пытаясь наполнить наши сердца страхом и сомнениями, но не так просто поколебать разум гитъянки. Как только тени ворвались в наш строй, солдаты рассеялись, давая место свету, и я, потянувшись к рычагам ламп, открыл оставшиеся грани. Свет затопил коридор, и нежить с тоскливыми воплями вернулась в небытие.

Когда наши глаза привыкли к яркому свету, хранилище Консорциума открылось им, лишённое ауры устрашающей тайны. Это было просторное помещение, вырезанное в скальной толще в виде правильного многогранника. Его стены когда-то украшали барельефы, но рука неведомого вандала стесала их столь тщательно, что сейчас невозможно было даже предположить, что они изображали. В глубоких нишах, где когда-то, вероятно, возвышались статуи покровителя этого места, сейчас теснились опечатанные коробки с монетами и драгоценностями, оставленными на хранение купцами – завсегдатаями станции. Лишь одна из тёмных арок пустовала, и своим дополнительным чувством я ощущал нечто вроде лёгкого сквозняка. Магическая энергия тонкой струйкой текла по направлению к арке и исчезала в неведомой дали.

- Портал здесь, - уверенно сказал я. – Но у нас нет ключа.

- Здесь должна быть ловушка, - напомнила мне Зенит. – Та, что даёт некротический выплеск.

Я внимательнее прислушался к потокам, рассеянно вращая в пальцах аркадийский жёлудь, но почувствовал лишь напряжённое внимание Нир’рессана. Казалось, старый дракон стоит у меня за спиной.

- Ничего, - растерянно пробормотал я. – Странно…

Один из младших мастеров чёрных плетений задумчиво ощупал арку.

- Возможно, никакой ловушки нет, - сказал он. – Если дверь ведёт на план Негативной Энергии, эффект будет тот же.

- Проверим гипотезу, - кивнул я, доставая из кармана линзу и зеркальце.

Многие праймеры из тех, кто хоть что-то слышал о Сигиле, полагают, что в городе, где даже дыра в стене может вести на другой план, ритуал анализа порталов должен знать даже самый завалящий чароплёт. На деле же сведущих в этом магов можно сосчитать на пальцах одной руки, а их услуги оцениваются, как минимум, трёхзначными цифрами, и я говорю не про медные монеты. Поэтому те, кому посчастливилось разработать собственную методику или изучить чужую, берегут её как лич свою филактерию. Стоит ли говорить, что только сейчас, когда Нир’рессан открыл мне доступ в библиотеку наставников Ока Пустоты, я начал приближаться к пониманию внутренней логики процесса.

Портал – это две прорехи в ткани миров, связанные астральным каналом. О природе этих каналов рассуждали многие философы и волшебники, но, вероятно, наиболее близки к истине были те, кто указывал на природу астрала как плана мысли, мечты и памяти. Канал – это ассоциативная связь, воплощённое воспоминание о том, как и почему связаны два объекта Мультивселенной. Если объекты достаточно велики, а связь достаточно крепка, то побочным эффектом связи становится возможность путешествия. Если планоходец ассоциируется, то есть соприкасается, взаимодействует, с одним объектом, то память Мультивселенной связывает его и с другим, перенося во времени и пространстве. На прежнем же месте он исчезает подобно тому, как в цепочке связанных мыслей каждая предыдущая угасает после рождения следующей.

Иногда весь этот ассоциативный ряд вызывал у меня сомнения, но я уже смирился с тем, что некоторые процессы происходят, даже если мы понимаем их превратно. Ритуал анализа порталов работал, по ощущениям чем-то напоминая процесс записи камня ощущений. Я касался памяти канала, и она переплеталась с моей так крепко, что казалось, будто я знал это место с самого рождения. Но, невзирая на ощущение близости, даже некоего родства с порталом, тайна его совсем не радовала.

- Вы правы, - пряча досаду за усталостью, сказал я. – Портал ведёт прямиком в смертельную пустошь, и открыть его может только нежить. Я не вижу безопасного решения этой задачи.

- Тем не менее, оно существует, - отчётливо произнёс голос Хранителя Пути, и я не сразу понял, что он звучит не внутри моей головы.

Молодой чернокнижник почтительно склонил голову, сарат Золтан вытянулся и приложил кулак к груди. На этот раз старый дракон решил почтить нас своим присутствием. Обернувшись, я увидел, как тает в воздухе марево заклятия телепортации. Нир’рессан в образе старика-гитъянки спокойно рассматривал зал хранилища, опершись на чёрный лакированный посох с серебряным набалдашником в виде драконьей головы. За его левым плечом висел в воздухе двуручный нир’т’ла - серебряный меч. Обернувшись к нему, наставник слегка склонил голову, и меч поплыл вперёд, к чёрной арке портала.

Сначала я решил, что это – просто зачарованный клинок, какие часто используют волшебники для защиты от не в меру ретивых воинов. Но чем больше он отдалялся от ярких ламп, вступая в область полумрака, тем отчётливее проявлялся призрачный образ. Старый рыцарь-гитъянки с выбеленными сединой волосами и худым морщинистым лицом, облачённый в узорчатую церемониальную броню, парил над полом, плавно и неотвратимо приближаясь к проходу между мирами. Тяжёлый меч покоился на его правом плече как в те далёкие времена, когда рыцарь водил своих товарищей в битву. За всё время жизни в Ту’нарате я никогда не видел, чтобы тл’а’и’кит, дух меча, реагировал на живых, и ни разу не слышал о заклинаниях, способных сковать его волю. Но, быть может, этих двоих связывали узы сильнее магии?

- Войдут четверо, - объявил Нир’рессан. - Я, мои ученики и дух-защитник.

Сотник склонил голову, не собираясь перечить старшему, и Хранитель Пути протянул ему короткий жезл из слоновой кости.

- Как только мы войдём, досчитайте до пяти и закройте портал этим. Слово активации на рукояти.

Гиш’сарат внимательно осмотрел жезл и нахмурился.

- В нем плетение дизъюнкции(5). Вы не сможете вернуться.

- У нас есть другие способы, - усмехнулся древний дракон.

Тл’а’и’кит коснулся арки портала, и тьма в ней покрылась рябью. Знакомое, но от того не менее сильное чувство страха и безысходности наполнило сердце, сковывая движения. Архимаг сделал быстрый пасс, и страх отступил, растёкся по тонкому куполу защитного плетения. Я шагнул в переливчатую мглу портала, в лицо дохнуло холодом. "Им, бин, гурвн, дэрвн..." - с каждым счётом голос Золтана делался всё тише и, наконец, смолк, оставшись на той стороне.

Переход на другой план Мультивселенной всегда сбивает с толку, обостряет одни ощущения и притупляет другие, но это лишь рябь на воде. Когда рябь проходит, остаётся сама вода - холодная или тёплая, чистая или мутная, поддерживающая на плаву или затягивающая в глубину. Это - магия места, его лейтмотив, среда, меняющая сознание. Человек привыкает ко всему - к умиротворению Элизиума, воющим ветрам Пандемониума, сталкивающимся кубам Ахерона и шестерням Механуса. Порой привыкает настолько, что не хочет возвращаться обратно. Но на плане Негативной Энергии, воплощении представлений о разрушении и угасании всего, привыкнуть - значит умереть. Ощущение, которое он рождал во мне, за неимением лучших слов, можно было назвать экзистенциальным холодом. Это был не холод морозной ночи, колючий и бодрящий, и даже не сырой, пробирающийся под одежду холод полузатопленного погреба. Ближе всего к нему была слабость и скованность, наступающая после сильной горячки. Жар отступает, оставляя пустоту, силы как будто вытекают наружу из треснувшего сосуда, и невозможно согреться, хотя в комнате тепло. Казалось, я вижу этот процесс... Хотя, почему казалось? Жизнь покидала меня, превращаясь в серебристое сияние, достаточно яркое, чтобы осветить небольшую круглую комнату без потолка. Возможно, когда-то она была отделена от мертвящей пустоты плана магическим барьером, но он истончился, а потом и вовсе угас, впустив внутрь крепости непрошеных гостей.

В нескольких шагах от меня над полом зависло странное существо, похожее на жирную кляксу диаметром в полтора метра или осьминога, состоящего сплошь из осьминожьих же чернил. Из центра чёрного шара на меня смотрели два холодных флюоресцирующих глаза. Шар пошевелился, выбросив в мою сторону потоки холодной, опустошающей энергии, наподобие щупалец или ложноножек. На мгновение я почувствовал любопытство, восхищение и страх странного существа, но затем осталось лишь ощущение жуткой слабости. Силы стремительно покидали меня, удушливой волной взметнулся в груди страх смерти. Он передался "осьминогу", усиливая его собственный испуг, и существо отдёрнуло щупальца. В памяти внезапно всплыло его название: сег-йи, единственный обитатель плана Негативной энергии.

- Он говорит, что недалеко есть ещё один светильник вроде тебя, - прозвучал голос наставника.

Я вздрогнул и обернулся. Старый дракон остался в образе гитъянки, но теперь он левитировал над полом как дух меча или сег-йи. Тело Хранителя, в отличие от наших, не светилось, только глаза горели ярким серебряным огнём.

- Он знает это место? - спросила Зенит. - Знает, куда нам идти?

- Нет, - покачал головой Нир’рессан. - Энергон не покидал этой комнаты. Он любопытен, но, как вы заметили, крайне пуглив.

Я с сомнением посмотрел на живую кляксу. Если бы прикосновения сег-йи не были для нас смертельно опасны, он был бы отличным союзником. Впрочем, в таком месте выбирать не приходится.

- Мы могли бы составить ему компанию, - предложил я. - Если он не будет нас щупать.

Энергон быстро втянул пару самых длинных ложноножек и подплыл чуть ближе, застенчиво покачиваясь в воздухе. Призрачный рыцарь едва заметно покосился на него и безмолвно скользнул в круглый люк в полу. Осьминог последовал его примеру, и мы направились следом, держась на безопасном расстоянии.

Металлическая винтовая лестница без перил вела на нижний этаж обзорной башни. В стенах этой комнаты, как две капли воды похожей на верхнюю, были проделаны круглые окна, хотя снаружи, по моему мнению, смотреть было не на что. У стены стояло несколько грубых скамей и стол, заваленный листами чёрной бумаги, исчерченной едва заметными линиями и символами. Я ничего не мог понять в этой тарабарщине, а вот тл’а’и’кит уставился на диаграммы с явным интересом.

- Карты смертельных пустошей! - прокомментировал Хранитель Пути. - Любопытно.

Архимаг аккуратно собрал бумаги и спрятал их во внутренний карман мантии, несомненно, связанный с каким-нибудь сундуком в его демиплане. Внимательно осмотрев помещение, мы вернулись на лестницу. Матово поблескивающие ступени спускались ещё на несколько витков, и заканчивались небольшой площадкой, от которой во тьму уводил длинный узкий коридор. Нир’рессан поднял руку в предостерегающем жесте.

- Это магический туннель, аналог того, что ведёт в мою мастерскую, - пояснил он. – На той стороне может быть засада, а повернуть не удастся. Отправим разведчика.

Я почувствовал едва заметную рябь ментальной беседы, и призрачный рыцарь исчез в дверном проёме. Через некоторое время он вернулся.

- Как я и думал, - удовлетворённо произнёс Хранитель. – Там полно гулей. Призрак для них – привычный гость, а на нас они сразу бросятся. Вряд ли их здесь хорошо кормят.

Я с омерзением вздрогнул, живо вспомнив катакомбы подсигилья. Зенит молча вытянула руку, призывая призрачный клинок, но Нир’рессан покачал головой.

- Попробуем обойтись без лишнего шума. Приготовьте чары удержания.

- Я не умею сковывать нежить, - хмуро сказала моя ррати. – Только живых.

- Тогда вы с почтенным Саналом возьмете на себя тех, кто вырвется.

Тл’а’и’кит вновь вошёл в коридор первым. Я шагнул следом, бормоча формулу заклятия, и тут же неведомая сила оторвала меня от земли и повлекла вперёд, навстречу врагам. Дохнуло запахом плесени и разложения, и я влетел в сферическую комнату с металлическими стенами, из которой уходило ещё четыре коридора. С воем и визгом ко мне бросились проклятые падальщики, гораздо быстрее, чем я того ожидал. Меня спасло то, что казалось их преимуществом: в этом странном месте нежить парила в воздухе безо всяких усилий, меня же тянуло к ближайшему перекрытию. Я камнем рухнул на пол, и мерзкие твари с чавкающим стуком столкнулись над моей головой. Пользуясь их замешательством, я швырнул своё плетение. Трое гулей замерло, один метнулся было ко мне, но рыцарь-призрак, которого падальщики, видимо, считали своим, быстрым ударом снёс ему голову. Остальные шестеро бросились к влетевшему в комнату Нир’рессану, но тот взмахнул посохом, словно отгоняя мух, и оставшиеся гули замерли.

Следом за старым драконом из коридора появилась Зенит. Она ловко кувыркнулась в воздухе и приземлилась рядом со мной.

- Что теперь? – спросила она, прикрывая нос.

Из коридора опасливо выполз сег-йи, потыкал щупальцем неподвижного гуля, и перекатился к одному из выходов. Хранитель Пути прикрыл глаза, прислушиваясь к чему-то, и кивнул.

- У них нет приказа гнаться. Отлично! Следуйте за энергоном. Приготовьтесь к такой же стычке.

Сег-йи вежливо пропустил нас в коридор, и боязливо тронулся следом. Из всех нас он один, кажется, мог регулировать скорость своего движения в магическом туннеле.

Снова стремительный полёт в неизвестность, снова комната-шар, снова проклятые упыри. На этот раз тл’а’и’кит напал на них первым и, пока падальщики пытались достать его когтями и зубами, мы успели наложить заклятие удержания и сбежать в следующий коридор. Он привёл нас в странное помещение неправильной формы. В неверном свете наших тел на искривлённых стенах плясали и гримасничали густые тени. Помня станцию Гимель, я приготовился к бою, но тени никак на нас не реагировали.

- Они не опасны, - уверенно сказал Нир’рессан.

- Что с гулями? - напряжённо спросила Зенит. - Почему мы оставили их в тылу?

- Они не будут за нами гнаться, - ответил старый дракон. - Если им не прикажут. И я не хочу привлекать внимание тех, кто может это сделать, убивая стражей.

Мы недоверчиво посмотрели на выход из коридора, но нас, действительно, никто не преследовал. Энергон робко двинулся вперёд по кривому проходу, и мы пошли за ним, настороженно следя за пляской теней. Проход петлял, извивался, но в конце концов привёл нас к ещё одному туннелю. Хранитель Пути решительно шагнул в арку и скрылся из виду. Мы с Зенит напряжённо переглянулись. "Как у себя дома", - мысленно проворчал я. Моя ррати сосредоточенно кивнула: "точно". Я вопросительно посмотрел на неё, но гиш молча нырнула в магический туннель.

Назначение той части крепости, где мы оказались, было очевидно. Длинный узкий коридор заканчивался тупиком, в котором лежала груда раздробленных костей - всё, что осталось от охранного голема. Два широких прохода в боковые коридоры преграждали решётки с толстыми, но редкими прутьями, через которые очень удобно было обстреливать непрошеных гостей. К моему удивлению, за решётками нас никто не ждал. Пользуясь преимуществами своей комплекции и тем, что на мне не было брони, я протиснулся через решётку и быстро нашёл колесо подъёмного механизма. Хорошо смазанная рама с тихим шелестом поднялась вверх.

Коридор был пуст, но холод, темнота и мрачная атмосфера места рождали ощущение, как будто за нами следит чей-то неприязненный взгляд. Оба боковых прохода слились в один и привели нас в просторное помещение, в центре которого стоял стол, заваленный ржавыми и пыльными пыточными инструментами. Решётки шести камер поблёскивали в полутьме по обе стороны от стола. Краем глаза я заметил движение в одной из них, и подошёл ближе. Из-за решётки на меня смотрел бледный измождённый человек, зябко кутавшийся в чёрную бархатную мантию с гербом Тачарим на груди.

Мы часто не узнаём и не замечаем тех, кого не ожидаем увидеть, и мне понадобилось не менее минуты, чтобы узнать в узнике Сорена.

- Я знаю, что вы ищете, и знаю, как туда попасть, - глухо произнёс он. – Но вам придётся меня отсюда вытащить.

- Сорен, - укоризненно ответил я. – Ты думаешь, что, если моя кожа стала зелёной и пятнистой, то я уже способен оставить тебя в кутузке?

- Вы знакомы? – холодно спросил Нир’рессан.

Я сразу вспомнил, кто здесь принимает решения, на задери меня слаад, если… Я осёкся. Странное место, странная встреча, как на станции Гимель. Что, если передо мной ещё один призрак-оборотень?Как можно это выяснить? Какой вопрос или загадка могли бы…

- Они читают память, Мено, - с горечью сказал Сорен. – Быстро и точно. Но в прошлый раз Зенит раскрыла одного из них.

- Ты не мог услышать мои мысли, - нахмурился я.

- Их легко угадать, - криво усмехнулся он. – Особенно, если думаешь о том же.

- В прошлый раз мой разум был огорожен щитом, рассчитанным на бога иллитидов, - проворчала гиш. – Не сейчас.

- Есть и другие возможности, - спокойно произнёс Хранитель, сплетая пальцы в сложную фигуру.

Атаон быстро закрыл лицо руками. Я потерял несколько драгоценных секунд, но всё-таки успел зажмуриться. Полыхнуло красно-оранжевым – белый свет прошёл сквозь кровь в моих веках. Перед глазами поплыли радужные блики.

- Проклятие, - сдавленно произнёс полуэльф. – Понимаю теперь, почему некроманты любят чёрные капюшоны на пол-лица. Но я, вроде, даже согрелся.

- Что и требовалось доказать, - кивнул архимаг. – Напомните, на чём мы остановились?

- Я могу провести вас в Звёздное Кольцо, - повторил Сорен. – Через портал в зеркальной библиотеке рилмани. Но для этого понадобится вещь из покоев хозяина этого места.

***

Не дожидаясь приказа старого гитъянки, Менандр потянул за рычаг, открывающий клетку. Аанико, если это действительно был он, никак не отреагировал на такое самоуправство. Архимаг бесстрастно, даже отрешённо, смотрел на атаона, и Сорен чувствовал, как этот взгляд проникает сквозь барьеры эберронского зеркала и охранного медальона, доставшегося ему от Виктора Дезоле. Инстинктивно он начал вспоминать таблицу умножения, но быстро сбился со счёта.

- Не заставляйте меня терять время, юноша, - процедил старый волшебник, и его раздражение обожгло полуэльфа как удар плети.

«Наверное, так чувствует себя кролик, глядя в глаза удава», - подумал Сорен. Глаза Аанико вспыхнули серебром, и атаону показалось, что он на миг потерял сознание.

- Ясно, - сухо заключил архимаг. – Все за мной! Время на исходе!

Он устремился в коридор, ведущий из темницы. За ним, не отставая ни на шаг, двигался призрачный гит со вполне материальным двуручным мечом. Мено и Зенит быстро переглянулись.

- Жаль, не взяла старый меч, - с сожалением сказала гиш. – Может, из этого барахла что-нибудь сгодится? Если ты в состоянии драться, конечно.

Она указала на стол с пыточными инструментами. Сорен неуверенно шагнул к нему, и тут же замер. Из-под стола на него глядели два бледных светящихся глаза.

- Что там? – насторожился Мено, но, разглядев глаза, успокоился. – А, вот куда он подевался… Вылезай, фейерверк закончился!

На середину комнаты нехотя выползло крупное шарообразное существо, вроде чёрного морского ежа с щупальцами вместо колючек. Одно из этих щупалец потянулось к атаону и тот, сам не зная, почему, протянул ему плоский чёрный камень, с которым не расставался всё это время. Существо осторожно ощупало талисман, и вдруг с молниеносной скоростью втянулось внутрь без остатка.

- Что это было? – растерянно спросил полуэльф.

Менандр выразительно пожал плечами. Сорен поднёс камень к глазам, и увидел в глубине чернильной поверхности две светящиеся точки, как будто мелкий зверёк выглядывает из норы.

- По-моему, он там спрятался, - неуверенно сказал атаон.

- Тогда осторожнее с камнем, - посоветовал волшебник. – Прикосновение сег-йи довольно опасно.

- Идёмте, - поторопила их Зенит. – Пора выбираться отсюда.

Путь в нужную им часть крепости лежал через два караульных поста, набитых голодными гулями, но Аанико играючи обездвиживал их, позволяя отряду двигаться дальше. К удивлению Сорена, ни одна из этих тварей не пыталась за ними гнаться или подавать сигнал тревоги. Другие обитатели Тчиан-Сумере, если они здесь были, не проявляли к планоходцам никакого интереса. Оставалось только надеяться, что в крепость не нагрянет сам Оркус.

Потайная дверь в тронный зал забытого бога, как и говорил Виктор Дезоле, обнаружилась в жутковатого вида лаборатории, где хозяин Тчиан-Сумере, судя по всему, создавал новые виды нежити. Не теряя времени на то, чтобы осмотреть комнату, архимаг одно за другим сотворил несколько заклятий, и одна из плит пола потемнела, открывая вход в очередной тоннель-переход.

За порталом скрывалась просторная и на удивление хорошо освещённая комната, обставленная со вкусом, хоть и весьма своеобразным. Жёлтые волшебные фонари бросали медовые блики на металлические стены, придавая им золотистый блеск, хорошо сочетавшийся с алым вельветовым ковром. Посреди комнаты возвышался трон, сложенный из черепов разнообразных, в основном – клыкастых и шипастых тварей, видимо – охотничьих трофеев хозяина. В один из них, похожий на человеческий, но гораздо крупнее, был вделан крупный чёрный самоцвет, похожий фактурой на талисман Сорена. За троном стояла кадка с каким-то тропическим растением.

- Как в лучших домах Ту’нарата, - хмыкнул Мено.

Зенит понимающе улыбнулась в ответ.

В тени трона парила в воздухе шахматная доска. Фигурки в виде танар’ри и героев из миров Прайма замерли в ожидании следующего хода. Одна из фигурок показалась Сорену похожей на Винуса Соламниса, чемпиона Паладайна из полулегендарного прошлого Кринна.

- Необычное решение, - пробормотал Менандр. – В таких наборах обычно танар’ри сражаются с баатезу. Похоже, наш гроссмейстер – не фанат Войны Крови.

Волшебник взял одну из ладей белых – точёную башенку с серебряным драконом на крыше - и повертел её, обдумывая ход.

- Заметь, короля чёрных на доске нет, - отметил атаон. – Победа белых даже не предполагается.

- В таких случаях бьют доской по голове, - проворчала гиш.

- Тише! – шикнул на них Аанико.

Архимаг подошёл к трону и внимательно разглядывал его, изучая каждый череп. Внезапно тропический цветок, на который планоходцы почти не обратили внимания, пошевелился. Крупные жёлтые бутоны раскрылись, и из них выстрелили усики, покрытые блестящей слизью. Атаон даже не успел открыть рот, как призрачный рыцарь серебряной молнией метнулся к растению и тремя точными ударами перерубил мясистые стебли. Аанико, как ни в чём не бывало взобрался на трон и прикоснулся к чёрному камню. Мено и Зенит обменялись тревожными взглядами, но ничего не произошло. Старый волшебник спрыгнул на землю и подошёл к стене. В его руке блеснул ключ, как видно, вытащенный из очередного черепа. Атаон не успел заметить, где именно была спрятана замочная скважина, но целая секция стены с лёгким щелчком ушла в пол.

Взглядам планоходцев открылось небольшое хранилище. В дальней его части располагался сложный магический стенд: что-то вроде кушетки из белого пористого материала, связанной множеством светящихся трубочек со странной волокнистой массой вроде большого кокона. Не хотелось даже думать, что за бабочка может из него вылупиться. Чуть поближе у стены выстроились каменные урны с тяжёлыми крышками и запертые сундуки. На одном из них лежал двуручный меч с выщербленным и слегка тронутым ржавчиной клинком, на другом – тонкий золотой венец.

- Этот? – спросил архимаг.

Сорен утвердительно кивнул. Аанико протянул посох, и серебряная голова дракона крепко ухватила золотой обруч зубами.Раздалась короткая мелодичная трель. Архимаг удивлённо вскинул голову и оглянулся. Менандр всё ещё стоял перед шахматной доской, перед ним в воздухе дрожало прозрачное марево. Аанико раздражённо щёлкнул пальцами, и марево исчезло.

- Не трогайте здесь ничего руками! Мало вам гулей? - сердито проворчал он и, повернувшись к Сорену, добавил: - Обруч получите, когда доберёмся до Общей Суммы(6).

С этими словами архимаг снял одно из вплетённых в его бороду серебряных колец и подбросил его в воздух. Кольцо со звоном упало на пол. Аанико непроизвольно оскалился.

- Задача усложняется, - проворчал он. – Но не слишком.

Он вытащил из кармана стопку чёрных листов из обзорной башни и, бегло просмотрев их, нашёл нужный.

- Как я и думал… - пробормотал старый волшебник. – Из каждой сферы с гулями уходит четыре коридора. Два – в такие же сферы, один – в ключевую точку крепости, один – к главному входному порталу. Заблудиться трудно. Идёмте!

Проходя мимо трона, он метким ударом посоха отбил челюсть одному из черепов и зачем-то спрятал её в карман. Спустя минуту из глубины крепости донёсся слабый удар колокола. Архимаг недовольно поморщился.

- Похоже, мы утомили хозяев. Ускоримся!

Он пробормотал короткую фразу на непонятном языке, и Сорен почувствовал знакомый прилив сил, смешанный с желанием бежать куда-то сломя голову. Не больше полугода прошло со времени их приключения на Целестии, а казалось, что это было в другой жизни…

На этот раз планоходцы не церемонились с упырями. Яркие лучи серебряного света вырывались из драконьего посоха, превращая их в груды пепла, молниями сверкали осязаемый меч призрака и призрачный меч Зенит, швырялся метеорами Мено. Их яростная атака разметала гнилых стражей, и путники, не сбавляя скорости, рванулись в следующий коридор.

Посреди небольшой сферической комнаты высилась арка портала. Аанико резким движением выхватил из кармана отломанную челюсть и швырнул её в проём. Портал ожил, но в тот же миг из коридоров посыпалась нежить.

- Ходу! – крикнул Мено.

Увернувшись от когтистых объятий одного из стражей, Сорен прыгнул в портал и упал на холодные каменные плиты. «Вот и сказке конец», - подумал он. Не дожидаясь, пока ему прыгнут на спину, атаон быстро перекатился и замер. Над ним в иссиня-чёрном высоком небе алмазной россыпью сверкали незнакомые звёзды.

- Все здесь? – раздался строгий голос архимага.

- Я не вижу мастера Санала, - откликнулась Зенит.

Архимаг затянул длинный речитатив на драконьем языке. Клубящееся марево портала задрожало и превратилось в стену инея.

- Т’ла’и’кит воплотил седьмую добродетель Народа, - торжественно произнёс Аанико. – Его подвиг не будет забыт.

- Если мы отсюда выберемся, - проворчал Менандр. – Пока что я даже не представляю, куда нас занесло.

- Это не важно, - отмахнулся архимаг, снова подбрасывая серебряное кольцо.

Оно с жалобным звоном ударилось о камни. Аанико нахмурился.

- Ладно, попробуем другое, - пробормотал он, расплетая бороду.

Тот же результат. Волшебник с досадой посмотрел на кольца.

- Кажется, кто-то хочет, чтобы мы здесь надолго застряли, - раздражённо произнёс он. – Но я предпочту проиграть время и выиграть место. Станьте в круг, чтобы я вас видел!

Старик вытянул посох в сторону Зенит.

- Руби!

Гиш аккуратно примерилась и с силой ударила по древку. Сорен ожидал очередной обжигающей глаза вспышки, но её не было. И ничего не было, пока он снова не открыл глаза.

-------------------

1 Планарный рейдер – тяжелый вооружённый летающий транспорт гитъянки, способный перевозить до 150 солдат.

2 Полибол(греч. πολύς — много, и греч. βάλλω — бросать, метать) –скорострельная многозарядная баллиста, изобретённая александрийским инженером Дионисием в III веке до н. э.

3 Карл фон Клаузевиц (1780-1831), военный советник императора Александра I, автор трактата «О войне».

4 Гиш’сарат – гитъянки с магическими способностями, избравшие путь воина, получают обычные ранги Великой Армии с приставкой «гиш» - гиш’сарат, гиш’кит’рак и т.д.

5 Дизъюнкция Морденкайнена – специализированное заклятие, созданное ортским волшебником для разрушения порталов, связывавших его мир с Бездной, но может быть применено к любым вратам. В Сигиле использование дизъюнкции запрещено под страхом смертной казни.

6 Общая Сумма (eng. Sum of All) – столица рилмани во Внешних Землях, недалеко от Пика. Именно в этом городе находится зеркальная библиотека Тимареш.

Камень тринадцатый. Звёздное кольцо.

Третья часть новой мыследрамы Этьена Монтегю, в которой припасённая палка находит своё колесо, а кажущийся тупик становится началом нового пути. Дарители воспоминаний: Менандр Эвкратид и Сорен Финнеас.

- Очнулся? – спросил знакомый хриплый голос.

Атаон заморгал, привыкая к свету волшебных ламп. Перед ним стоял рыцарь-гитъянки в тяжёлой церемониальной броне, украшенной орнаментом в виде вьющихся лиан с цветами из алой шпинели. Высокий лоб рыцаря украшал серебряный венок с алым самоцветом, огранённым в виде капли.

- Поднимайся, старик, - проворчал рыцарь, подавая Сорену когтистую руку. – Сегодня будет весёлый день. Пожалуй, веселее предыдущих.

Голос и манеры не оставляли сомнений: под непривычной личиной скрывался Грга.

- А я всё думал, куда ты запропастился… - пробормотал полуэльф, поднимаясь. – Где мы?

- Это аванпост Кор’нав’рок в глубоком астрале. Ничем не примечательное поселение, за исключением одной детали… Впрочем, сам сейчас всё узнаешь.

Гормиль повёл Сорена по галереям и переходам, украшенным затейливыми барельефами и боевыми знамёнами. Гит-воины, спешившие по своим делам, приветствовали рыцаря, прикладывая сжатые кулаки к груди, и разглядывали атаона с той смесью презрения и любопытства, какую можно увидеть на лицах скучающих аристократов, посетивших уличный цирк. Перед тяжёлой дверью, украшенной резными завитушками, их остановили стражники, живо напомнившие Сорену драконидов Кринна.

- Истик (1) не войдёт, - бросил один из них.

- Мой мандат это позволяет, - возразил Грга.

- Гул’отран(2) вообще много себе позволяет, - фыркнул другой.

- Мне из-за вас сорвать совещание? – спокойно поинтересовался гормиль.

Атаон чувствовал, что стражи не прочь подраться, но, к счастью, на шум выглянул мрачный гит в чёрной мантии, расшитой магическими символами, и коротко бросил:

- Пропустить!

В круглом зале собрались военачальники гитъянки. Сорен узнал Аанико, за спиной которого замерли Мено и Зенит. Справа от него стоял, сложив руки на груди, надменный полугит-полудракон в золочёной кирасе. Воин придирчиво разглядывал волшебную иллюзию красивого города, выстроенного на уступе скалы. Напротив драконида в глубоком кресле расположился пожилой маг в богато украшенной мантии. Его свита – несколько волшебников помоложе – приглушённо перешёптывалась.

- Рыцарь-докладчик Цэрэн, - приветствовал вошедшего полудракон. - Надеюсь, ваши советы помогут нам расколоть этот орех.

- Может ли малый светильник прибавить что-либо к сиянию столь великих умов? - с лёгким поклоном ответил Грга.

- Прежде, чем мы начнём обсуждать стратагемы, - ворчливо произнёс маг в узорчатой мантии, - я хотел бы услышать весомые аргументы в пользу нападения на библиотеку рилмани. Надеюсь, каждый из собравшихся здесь осознаёт, что длительная оккупация Общей Суммы для нас неприемлема ни в дипломатическом, ни, как это ни прискорбно, военно-экономическом плане. Я готов признать, что зеркальная библиотека Тимареш почти не уступает великому хранилищу Ту'нарата, но мы не сможем воспользоваться её богатствами в полной мере. Ради чего мы рискуем жизнями своих воинов?

- Доводилось ли вернейшему Ксам'красу слышать название "Звёздное кольцо"? - спросил его Аанико.

- Старое и довольно тёмное предание, - скептически заметил драконид-военачальник. - При всём почтении к сказаниям о Гит, они были написаны на заре нашей цивилизации и могут отражать любые воззрения. Даже, не сочтите за грубость, религиозные.

Некоторые чиновники из свиты Ксам'краса досадливо поморщились, как будто прозвучало что-то неприличное. "Поклоняются своей королеве, и при этом презирают религию", - язвительно подумал Сорен. - "Пчёлы против мёда". "В этом они похожи на Атар, почитающих Запредельного", - тихо прозвучал в голове голос Менандра. Атаон раздражённо взглянул на волшебника, но тот невозмутимо смотрел в пол.

- Я надеюсь, почтеннейший Нир'рессан приготовил для нас нечто более весомое, чем древние сказания и туманные пророчества, - проскрипел Ксам'крас.

- В таком случае, обратимся сразу к последним событиям, - с лёгкой усмешкой кивнул Аанико. - Как должен был докладывать вашей мерности почтенный Кар'лан, я приложил значительные усилия, чтобы внедрить своих агентов в орден рыцарей Тачарим и контролировать их эксперименты над модронами. Им удалось захватить ценного пленника...

Присутствующие устремили оценивающие взгляды на полуэльфа, и он вспомнил, что до сих пор одет в парадную мантию Виктора Дезоле. Мягкая парча одеяния явно была зачарована: в темнице Тчиан-Сумере она помогала ему сохранить тепло, а здесь слегка охлаждала.

-...Но это не главное, - продолжал старый волшебник. - Все мы знаем, что модроны объединены в Бесконечную Сеть, которая позволяет Праймусу мгновенно узнавать всё, что знают его механические слуги.

Мено, собаку съевший на модронах, согласно кивнул, но для многих это было новостью.

- Изучая эксперименты Тачарим и проводя собственные, я обнаружил, что Бесконечная Сеть передаёт информацию не только Праймусу. Незримые связи соединяют Великий храм модронов и мощнейший источник магической энергии, спрятанный в глубине Пика.

- Но позвольте, - возразил один из чиновников. - В окрестностях Пика не действует магия, даже божества там бессильны!

- Можно допустить интерференцию, - неохотно признал Ксам'крас.

- К тому же, побочным эффектом этого феномена может быть возникновение Сигила, - добавил Нир’рессан.

- Или же Сигил - искусственный стабилизирующий контур, - подал голос Мено. - Это объясняет некоторые явления...

- Однако вернёмся к библиотеке, - прервал его драконид.

- Не должно быть секретом для ваших достоинств и то, - продолжил Аанико, - что я провёл долгое время среди рилмани, притворяясь одним из них.

- Насыщенная у вас жизнь, почтенный, - весело заметил военачальник.

- Не жалуюсь, доблестный Жангар, - с поклоном ответил архимаг. - Хотя особенности моей природы не давали мне побывать в Общей Сумме, я узнал, что в глубине библиотеки Тимареш есть тайное хранилище для артефактов, которые кажутся рилмани слишком опасными, чтобы держать их где-либо ещё. Связь между хранилищем и источником прояснит наш пленник.

- Говорите, - обратился к Сорену Ксам'крас, и атаон понял, что гитъянки перешёл на всеобщий.

- Что именно вы хотите узнать? - спросил полуэльф, делая вид, будто не понял предыдущего разговора.

- Что вам известно о хранилище в библиотеке Тимареш? - нетерпеливо спросил Жангар.

- Повтори всё, что сказал на дознании, - грозно прорычал Грга. - Не вздумай что-либо скрыть.

Сорену совсем не нравилось то, во что он ввязался, но время было на исходе, и он решил подыграть гормилю.

- В одном из залов библиотеки есть тайный проход вглубь скалы. Он ведёт в магический лабиринт, но для того, у кого есть ключ, лабиринт становится прямым и коротким коридором. Коридор ведёт... - атаон замялся.

Как это объяснить? Великий Квартирмейстер даже при смерти использовал эзотерические метафоры, а собравшиеся здесь явно были существами иного образа мыслей. Подтверждая эту догадку, Грга ткнул его кулаком в спину.

-... в пространство, похожее на астральный план... но не совсем...

- Вы знаете про Бесконечную Лестницу? - внезапно спросил его Аанико.

- Нет, - честно признался полуэльф.

- Это что-то вроде демиплана, связывающего множество миров, но не являющегося частью ни одного из них, - пояснил архимаг. - Подходящее сравнение?

- Да, - благодарно кивнул Сорен. - То, что находится внутри, невидимо для волшебников и даже божеств Мультивселенной. Поэтому рилмани хранят там предметы, способные нарушить баланс сил...

- Что является ключом? - перебил его Аанико.

- Им может быть фрагмент вещи, находящейся внутри. Или венец с алмазами, который рилмани передали на хранение гитзераям.

- Венец Гит, к сожалению, уничтожен этими варварами, - со скорбью в голосе произнёс архимаг. - По просьбе тех же рилмани.

- Они сделали это чтобы не дать Оркусу добраться до своего скипетра, - пояснил полуэльф.

- Оркусу? - нахмурился Ксам'крас. - Боюсь, это имя мне ни о чём не говорит.

- Его имя было стёрто из памяти всех обитателей Мультивселенной. Это единственный надёжный способ справиться с божеством.

- Допустим, - кивнул Жангар. - Почему же они его так боятся?

- Они уверены, что он, - полуэльф кивнул в сторону Аанико, - вернул Оркуса из небытия, чтобы разрушить баланс.

- Что скажете в своё оправдание? - криво усмехнулся Ксам'крас, глядя на архимага.

- Оставим инсинуации бывших коллег на их совести, - поморщился тот. - Они любят объяснять свои просчёты моими кознями.

- Они уверены, и тому есть доказательства, что Оркус стоит за маршем модронов, - продолжил Сорен. - Его призраки-оборотни захватили власть в ордене Тачарим и взяли под контроль войска, которые собирал фактор Кароза из Убийц Милосердия, чтобы остановить марш. Эти силы выступили походом на Общую Сумму.

- Со вчерашнего вечера осаждают Общую Сумму, - поправил его Грга.

- Не слишком похоже на благоприятный момент для атаки, - скептически заметил Жангар. – Две осаждающих армии во главе с разгневанным божеством, загнанные в угол защитники… Как мы попадём в город? Верхом на драконах?

- Почтеннейший Нир’рессан не зря упомянул Бесконечную Лестницу, - ответил Грга. – Выходы на неё есть и в этой цитадели, и в Общей Сумме, и разделяет их расстояние дневного перехода. Проход в столицу рилмани связан с мемориальной аркой прямо напротив главного входа в библиотеку Тимареш.

- Вряд ли это тайна для рилмани, - проворчал Ксам'крас. – Арку охраняют и, скорее всего, заложили камнем.

- Несомненно, - согласился Грга. –Но с нами будет дракон, а большая часть воинов и ополченцев рилмани будет на стенах. Мы атакуем внезапно, проникнем в Звёздное Кольцо, пробьём оттуда портал на астральный план и ретируемся. Наш пленник-проводник в это время сможет уничтожить скипетр Оркуса, если ему так угодно.

- Как мы откроем портал? Вы не забыли, что магия не действует? - осведомился кто-то из чиновников.

- Носитель алмазного венца может открывать порталы изнутри хранилища, если хорошо представляет место назначения, - со вздохом сказал Сорен. – На самом деле, достаточно одного подлинного камня. Если я не ошибаюсь, он у вас есть.

**

За дверью ждала пустота, и в ней, освещённые бледным, похожим на лунный, светом, висели ступени - каменные, деревянные, стальные, цельные и ажурные, ровные и истёртые, чистые и запылённые. По ним карабкались вьющиеся растения – плющи и лианы с крупными резными листьями.

От небольшой площадки перед аванпостом Кор'нав'рок ступени вели только вверх и вниз, но вокруг, в пустоте, парили другие площадки, лестницы уходили от них в разные стороны, порой в иных плоскостях, под немыслимыми углами, пересекаясь и переплетаясь. Я знал, что каждая лестница - это туннель-переход, как те коридоры в Тчиан-Сумере, и, свалившись с неё, попадёшь не на другую, проходящую вроде бы ниже, а на другой план или в открытый астрал. Поэтому воины старались держаться поближе к центру пролётов, и немногочисленный отряд то растягивался длинной цепочкой, то разделялся на несколько колонн.

На одной из площадок, откуда до места предполагаемого привала можно было добраться несколькими равнозначными путями, я безмолвно предложил Зенит отделиться от основного отряда, и мы свернули на узкую лесенку, оплетённую толстыми стеблями вечнозелёных лиан.

«Здесь нас могут видеть, но не читать наши мысли», - пояснил я.

«Ты хочешь обсудить Тчиан-Сумере», - поняла она.

Наши мысли, эмоции и воспоминания смешались как два разноцветных потока воды, переплетаясь, перекликаясь, резонируя и диссонируя, то обретая стройность, то вновь рассыпаясь. Мы по-разному переживали эту вылазку, обращали внимание на различные детали, но выводы наши сходились в главном: залезть в логово тёмного бога, выдернуть из его лап Сорена, стащить обруч и вернуться оказалось возмутительно легко. Особенно, если сравнить с абордажем «Воли Народа» - дурацкой случайностью, которая едва не поставила на всей экспедиции жирный крест. Нир’рессан вёл себя в мрачной крепости как у себя дома, заранее предугадывая опасности. Выдержка, осторожность и псионическое мастерство или хорошее знание местности? Нужные вещи неизменно оказывались в нужном месте: карта крепости в обзорной башне, ключ от хранилища в черепе трона, золотой обруч чуть ли не посредине хранилища…

«Что у тебя там случилось, с шахматной доской?» - спросила Зенит.

«Ладья, которую я взял, не показалась тебе знакомой?» - задал я встречный вопрос.

«Возможно, я видела что-то подобное», - неуверенно подумала моя ррати, - «Но уже не вспомню, где».

Я вызвал в памяти пыльную комнату, заваленную бумагами, кота на столе и тяжёлый фолиант в окованном металлом переплёте, украшенном серебряным гербом. Дракон, расправив крылья, сидел на верхушке высокой и тонкой башни, обвив её длинным хвостом.

«Книга Иерона?!» - изумилась Зенит. – «Та, с которой всё началось?»

«Такой же герб был и на двери его волшебного убежища», - подтвердил я.

Глядя на фигурку-башню, я вдруг подумал: метафору шахмат можно понять по-другому. Нет никакого чёрного короля. Все думают, что сражаются с повелителем тьмы, но на самом деле он – пустое место. Но кто ведёт партию, кто создал декорации и написал пьесу? Я рискнул, и поставил символ Иерона на место чёрного короля. Мелодичный перезвон серебряных колокольчиков наполнил гротескный тронный зал, и, как в тот день в Автомате, частицы пыли и капли воды взметнулись облаком, и в нём проступили очертания двери – резной деревянной двери, украшенной гербом с драконом на башне. Резкий щелчок пальцев разрушил видение.

- Ничего не трогайте здесь руками! – сердито прикрикнул на меня архимаг.

Но на мгновение я почувствовал, или подумал, что почувствовал, за этим раздражением глубоко спрятанное удовольствие, как будто старый дракон подмигнул мне, радуясь, что кто-то сможет оценить мастерство его игры.

«Если бы не твоё видение», - заключил я, - «я бы решил, что вся история с Оркусом – мистификация Хранителя»

«Если посмотреть на моё видение скептически», - тонко улыбнулась гиш, - «то в нём не было ни одного образа, который не хранился бы уже в моей памяти».

Страх смерти, отчаяние, длинный коридор, упирающийся в завесу тьмы. Всё это уже было, в ином порядке, в ином месте. Кто-то пробудил старые кошмары, но откуда уверенность, что это был Маанзекориан? А кто же ещё? Вот в этом вопросе и корень уверенности.

«Помнишь ту тифлину, которая сказала, где искать Иерона?», - вдруг спросила Зенит.

«Я был слишком увлечён тобой, чтобы хорошо её рассмотреть», - улыбнулся я.

«Почти уверена, что это была Сардана. Мы постоянно попадались на глаза людям Нир’рессана - Сардана, Шаварш, Сатил... Я не понимала, почему он так легко отдал тебе книги альхуна. Но если Сатил знал, что ты всё равно придёшь с ними к Аише и, в конечном итоге, к Аанико, это становится логичным».

Мои мысли вернулись к зловещей крепости. Если её нарочито мрачные застенки были лишь бутафорией, призванной запутать и запугать рилмани, если никакого Оркуса не было, то что же вызвало Марш модронов? Почему обезумели Неотвратимые? И, наконец, кому служили жуткие призраки-оборотни? Тоже Нир’рессану?

«Не похоже», - возразила Зенит. – «Иначе, зачем было посылать в Шра’кто’лор нас? Чтобы мы друг другу мешали?»

«Трудно сказать. Теперь я уже сомневаюсь во всём кроме одного: в плане Нир’рессана мы – заменимые детали. Я бы сказал, что пора выпрыгнуть из этой кареты, но не хочу бросать в беде Сорена».

«Готов сбежать с последнего акта?» - подняла бровь моя ррати. – «Как не по-сенсатски».

«Что-то подсказывает мне, что в финале должна рухнуть крыша», - улыбнулся я. – «Так себе удовольствие. Я предпочту побродить с тобой по улице под тёплым дождём».

- Говорят, Бесконечная Лестница чувствует, к чему стремится сердце путника, - мечтательно произнёс я вслух. - И приводит его туда, где он хотел бы оказаться.

- Куда же стремятся ваши сердца? - спросил незнакомый мелодичный голос.

Мы обернулись, подавив желание схватиться за мечи, и встретились с испытующим взглядом лилленд - одной из хранительниц Лестницы. Её переливчатые крылья - охристо-рыжие с золотым и бирюзовым, как у золотистой щурки, укрывали тело подобно плащу. Мягкие светлые волосы падали на лицо, скрытое зеркальной маской. Змеиный хвост, светло-коричневый с ярким узором из золотых и чёрных ромбов, обвился вокруг стебля лианы.

- Нелегко ответить заранее, - задумчиво произнесла Зенит. - Ты оказываешься где-то, видишь мир вокруг и чувствуешь восторг и желание остаться, но где? В этом месте, в этом мгновении, в этом ощущении? Мы устроены так, что любая вечность для нас стала бы пыткой, но всё равно мечтаем о ней.

- Необычный ответ для гит-воина, - сказала лилленд. – Но, боюсь, не все в вашем отряде философы.

- Ещё трое-четверо найдутся, - с грустной улыбкой ответил я. – В остальном, конечно, вы правы. Но мы не замышляем зла против Лестницы и её хранителей.

- Вход на Лестницу открыт всем, кроме модронов, - сурово произнесла стражница, - но мы не хотели бы, чтобы она превратилась в военный тракт, путь для набегов или поле сражения. Передайте это своим командирам.

Крылатая хранительница положила руку на ствол лианы и исчезла, но теперь я знал, что за нами следит не одна пара внимательных глаз.

- Раз уж зашла речь о войнах и набегах, - медленно произнёс я, - то меня беспокоит вот что. Мы ищем мир, оставленный предками гит, и поиск завершится вторжением. Но мир этот уже населён кем-то, кого придётся выдавить, поработить или уничтожить. Для них это будет несомненной катастрофой, но станет ли завоевание благом для нашего народа? Или это будет ещё одна бессмысленная бойня, от которой выиграют только иллитиды?

- Вероятнее всего, - с горечью ответила Зенит. - Мы не признаём рабства, но это значит лишь, что война будет вестись на уничтожение. У нас не будет ни друзей, ни союзников. А гитзераи, узнав о вторжении, вряд ли останутся в стороне. Когда-то я думала, что создание большой провинции в одном из миров Прайма заставит нас пересмотреть отношение к другим народам, задуматься о своём месте в Мультивселенной. Но торговые кварталы Гитмира и Ту'нарата делают для этого гораздо больше, чем завоевания.

- Может быть, стоит потерять диск Нгве?

- Ты пытался прочесть, что на нём написано?

- Надписи, как минимум, на трёх языках. Из-за этого классический ритуал распознания текста не работает, мне пришлось импровизировать. Результат, мягко говоря, не внушает доверия.

- И, всё же...

- Надпись на языке, похожем на древний тир, короткая: "Установи линию параллельно потоку, ориентируясь по ближайшим маякам. После определения места, выбери пространство назначения". Не слишком понятно, но похоже на инструкцию для какого-то портала. На диске выгравирована пологая дуга, которая делит его примерно надвое. Выше и ниже её множество гадательных записей болотников - какой ручей выбрать, какие бывают "маяки" в зависимости от времени года, погоды и тому подобного. Они явно понимали "поток" буквально. Ещё есть странный шрифт, похожий на ожерелье из бус и палочек. Его я не смог расшифровать.

- Слишком расплывчато для того, чтобы ускорить поиски, - покачала головой моя ррати. – Пока что это просто музейная ценность. Лучше сохрани его: кто знает, вдруг когда-нибудь этот портал спасёт наши жизни?

***

- Тав’ч’а(3)! – рявкнул Грга.

Его арбалетчики выстроились в две линии перед заложенной крупными валунами аркой. Как и предполагал глава королевских верных, рилмани, готовясь к осаде, заделали чёрный ход в свою столицу. К счастью, они не рассчитывали на то, что кто-нибудь протащит по Бесконечной Лестнице таран, или приведёт с собой дракона.

Сорен не заметил, как Аанико принял свою истинную форму. Атаон как будто отвлёкся на что-то очень важное или, скорее, просто перестал воспринимать мир вокруг себя на те несколько мгновений, которых оказалось достаточно, чтобы исчез старый волшебник-гитъянки, и на его месте появился огромный, сияющий серебряной чешуёй дракон. Абсурд для выходца из Кринна: металлический дракон, дитя Паладайна, ведёт в бой гитъянки, продавших, по мнению многих, свои души Такхизис. Но за десять лет жизни в Сигиле Сорен видел и не такое.

«Берегитесь!» - громовым раскатом раздался в голове полуэльфа голос Аанико. Все, стоявшие на площадке, присели. Дракон примерился и с силой пнул каменную стену задними лапами. Заслон с треском и грохотом развалился, а Нир’рессан, хлопая крыльями, взлетел, открывая вид на широкую площадь и красивое белое здание с перламутровым куполом. Несколько воинов с коричневыми, словно покрытыми ржавчиной лицами, растерянно застыли перед аркой.

- Им’шуг, сул’ч’а(4)! – проревел гормиль.

Со звонким щелчком арбалеты выплюнули короткие толстые болты, сбивая с ног зазевавшихся рилмани.

- Тревога! – завопил кто-то на всеобщем.

- Гвардия, вперёд! – скомандовал Жангар.

Мечники-дракониды ринулись в портал, за ними устремились арбалетчики второй шеренги. Сорен не собирался становиться героем чужой войны посмертно, и остался на площадке, укрывшись за одним из столбов арки, но долго пасти задних ему не дали.

- Шевелись! – крикнул ему, подбегая, один из арбалетчиков первой шеренги. – Бегом в библиотеку, пока они не опомнились!

Атаон нырнул в портал и на минуту застыл, поражённый открывшимся видом. Перед ним высились величественные здания из белого камня, увенчанные блестящими, похожими на диковинные раковины, куполами и острыми золочёными шпилями, а за ними, закрывая полнеба, сверкала на солнце белизной снежников и бриллиантами ледников громада Пика.

Резкий толчок в спину заставил Сорена очнуться. Площадь перед ним была пуста, только тела десяти рилмани быстро превращались в груды ржавой трухи. Арбалетчики настороженно озирались, высматривая врага. Створки высоких, окованных полированной бронзой, дверей были приоткрыты, но гитъянки держались поодаль от здания, что-то выжидая. Вопросы непоседливыми синицами скакали в голове атаона: «Почему они ещё не зашли внутрь? Почему, балор побери, Грга до сих пор не превратился в гормиля? И как мы собираемся затащить в библиотеку дракона?»

Архимаг, снова в форме гитъянки, бегом выскочил из каменной арки, едва не споткнувшись о разбросанные перед ней валуны. Полуэльф не успел моргнуть, как магия места швырнула старика в воздух, возвращая ему истинную форму. Тело Аанико как будто взорвалось, превращаясь в причудливую туманную фигуру, переплетение сложных орнаментов, каждый элемент которых повторял целое. Облако кружилось, меняя форму, цвет и размер, пока из него, как из кокона, не вылупился серебряный дракон.

Не давая зрителям опомниться, он резко взмыл в небо и, сложив крылья, камнем рухнул на фасад библиотеки. Брызнули во все стороны обломки камня, дерева и стекла, заклубилась пыль.

- Акт вандализма, - с сожалением произнёс оказавшийся рядом Мено. – Но, пожалуй, по-другому и не вышло бы.

Волшебник протянул атаону золотой обруч из Тчиан-Сумере:

- Твой выход.

***

В главном зале зеркальной библиотеки Тимареш было тихо и пусто. Поднятая драконом пыль танцевала в лучах солнца, льющихся из-под купола. Солнечные зайчики разбегались по полу, преломляясь в бесчисленных зеркалах, создававших впечатление, что зал простирается во все стороны в бесконечность… Почти во все стороны. Осколки зеркал фасадной стены сверкали на полу, словно россыпь самоцветов.

Посреди зала на круглом постаменте стояла многогранная зеркальная пирамида, в гранях которой отражались маленькие овальные окна и фрагменты росписи купола. В нескольких, будто бы произвольных, точках зала были установлены такие же вращающиеся постаменты с треугольными призмами. На ходу вспоминая наставления Виктора Дезоле, полуэльф начал с последней из них, стоявшей у северной стены. Вращая призму, он добился того, чтобы в зеркальной стене появилось отражение другой призмы, стоявшей чуть поодаль. Затем, переходя от постамента к постаменту, добился, чтобы система призм передала изображение пирамиды. И, наконец, повернул пирамиду так, чтобы призмы поймали свет из стрельчатого окна, единственного среди овальных соседей. Результат не удовлетворил атаона, и он повторил процедуру несколько раз, корректируя углы поворота, пока на стене вдруг не появились очертания огромной арки, совсем не похожей на окно под куполом. Створки дрогнули и беззвучно разошлись в стороны, открывая проход к сердцу горы.

Широкие каменные ступени вели вниз, в ровный круглый тоннель, заполненный густым, слегка флуоресцирующим туманом.

- Постройтесь в колонны! – пророкотал дракон. – Пусть каждый положит руку на плечо впереди идущего. Первым иду я, мастер Сорен держится за мой хвост, головные колонн – за мастера Сорена.

Жангар и Грга крепко взяли полуэльфа под руки.

- Без фокусов! – проворчал гормиль.

- Как скажете, - спокойно ответил атаон и ухватился за толстый шип на конце драконьего хвоста.

Аанико пригнул голову и пополз вниз на полусогнутых лапах, то и дело задевая брюхом за неровности пола. Туман клубился и закручивался вокруг него, окатывая всех, кто шёл следом, светящимися волнами. Волшебный тоннель искажал звуки шагов, рождая причудливое эхо. В неверном свете тумана казалось, что стены колеблются и изгибаются как полотнище флага на ветру. Крепко сжимая золотой обруч, Сорен ощущал связь между ним и тем, что лежало в хранилище, подобно туго натянутой нити, и на эту нить он надевал коридор как мягкий шёлковый чехол, не давая ему скомкаться, свернуться кольцом, завязаться узлом и превратиться в смертельную западню.

Стены дрожали и горбились, пол то и дело шёл складками. Воины ругались сквозь зубы, но не отпускали друг друга. Сорен с удовольствием дал бы полу вздыбиться, чтобы хотя бы часть гитъянки потерялась в лабиринте, но проклятый дракон поставил Мено и Зенит замыкающими. Поэтому атаону оставалось только утешать себя тем, что воины пригодятся, если в хранилище каким-то образом проберутся слуги Оркуса. Он почти потерял счёт времени, когда в лицо вдруг ударил поток тёплого воздуха, и туманная завеса с резким хлопком разорвалась.

- Вот это да, - изумлённо пробормотал Грга.

Они стояли внутри гигантской трубы, стены которой были сотканы из красно-оранжевого света. Над их головами нескончаемым потоком летели золотистые искры, пылающие кометы и огненные шары всевозможных размеров, а впереди, в недостижимой дали, яркой путеводной звездой сиял пульсирующий алый огонь. За полупрозрачными стенами звёздного тоннеля царил мрак, но, присмотревшись, Сорен увидел цепочку ярких звёзд, связанных тонкой оранжевой нитью. «Это и есть Звездное Кольцо», - понял он. – «Тоннель изгибается и соединяет путеводные огни. Светильники миров». Он не знал, откуда пришло в его голову это название, но оно подходило, как нельзя лучше.

- Действуйте, мастер Сорен! – прорычал дракон. – Отпустите его.

- Рассредоточиться! – приказал гормиль, ослабляя хватку.

Атаон быстро обошёл летающего ящера. Впереди, чёрными кляксами на сияющем фоне, лежали плоские камни, явно принесённые сюда с поверхности. На них кто-то педантично разложил разнообразные волшебные предметы так, чтобы на каждом камне было поровну, скажем, сияющих мечей великих воинов света и зловещих зазубренных клинков поборников тьмы. Замысловатые и нестабильные орудия хаоса соседствовали со сложными механизмами порядка, инструменты для причинения добра – с орудиями распространения зла. Редкие артефакты лежали на своих камнях в гордом одиночестве – то ли им не подобрали пары, то ли опасались интерференции. Среди них был и безвкусный, как сказал бы Мено, скипетр в виде позвоночника, увенчанный настоящим человеческим черепом. Сорен почувствовал непреодолимое желание как можно скорее надеть на этот череп золотой обруч, и только предупреждение Дезоле заставило его сдержаться. Он осторожно положил обруч на камень и обмотал руку плащом, чтобы взять скипетр, но тут раздался громкий хлопок, и торжествующий высокий голос произнёс:

- Ни с места!

Там, где угадывался выход из потайного тоннеля, появилось два десятка коренастых бородатых воинов с ржаво-коричневыми лицами.

- В каре! – скомандовал Грга. – Арбалеты к бою!

- Остановите их! – тонко крикнул командир рилмани.

- С удовольствием, - отозвался хриплый баритон.

Что-то шевельнулось в памяти атаона, но он отбросил нарастающее чувство дежа вю. Мало ли в Мультивселенной таких голосов, да и было это…

- Замрите! – скомандовал баритон.

Полуэльф тряхнул головой. Пусть дерутся, ему нужно завершить дело. Он протянул руку к скипетру, и понял, что мышцы едва повинуются ему. «Какого слаада?» - подумал Сорен. – «Здесь же не действует магия!»

Высокий рилмани с золотистой кожей вышел из строя феррумахов.

- Ты зашёл слишком далеко, Аанико, - с мрачной торжественностью произнёс он. – Сколько раз я предупреждал, что жажда мести выжжет тебя изнутри? Но вот, ты, рождённый поборником света, не остановился перед тем, чтобы пробудить древнее зло, только бы добраться до нашего хранилища. Я знаю, что ты сделал. Мультивселенная послала мне видение…

- Это я послал тебе видение, Ансельм, - с трудом ответил старый дракон. – Знал, что ты умеешь себя обманывать, старый друг…

- Что? – изумлённо спросил рилмани. – Объяснись! Тасселит, дай ему говорить!

- Ты уверен? – насмешливо спросил баритон. – Смотри, он сможет и кусаться.

- Вспомни своё видение, Ансельм, - уже свободнее произнёс Аанико. – Там была большая тень и много маленьких. Большая тень убила Праймуса и заняла его место, чтобы найти свой талисман. Никаких имён, никаких названий, верно?

Рилмани растерянно молчал.

-Я знал, что ты устроил тут барахолку, но не мог знать, что именно здесь лежит, - продолжил дракон. – Поэтому я позволил тебе выбирать самостоятельно, а дальше просто действовал тебе на нервы, пока ты не решил, что пустить меня сюда – меньшее из зол.

- Но марш модронов… - промямлил Ансельм.

- Он взломал Великую Паутину, - снисходительно пояснил баритон. – Так что, в некотором смысле, это он, а не гипотетический Оркус, убил Праймуса. Только оказался мелковат, чтобы занять его место. Верно, Нир’рессан, или как ты там себя теперь именуешь? Не хватило божественной искры? И ты решил найти её здесь. Сначала я думал, что ты хочешь, как клещ, высосать магию из спрятанных здесь артефактов, но видя всё это… Решил стать настоящим богом, не иначе? Спроси у того паренька с Кринна, к чему приводят такие идеи.

Медленно, словно заржавленный ворот подъёмного моста, Сорен повернул голову на звук насмешливого голоса, и обречённо признал, что слуховая память его не подвела. В нескольких шагах от командира рилмани стоял до боли знакомый золотомордый драконид в расшитой тайными знаками мантии. Его уродливую голову венчал тонкий обруч, инкрустированный алмазами, огранёнными в виде звёздочек. Похоже, в Мультивселенной был далеко не один «венец Гит».

Аанико презрительно фыркнул.

- Хочешь спеть сагу про Рейстлина Маджере(5)? Могу подыграть тебе на цитре, если развяжешь лапы.

- Можешь ёрничать, Нир’рессан, - ухмыльнулся Тасселит, - но ты умрешь, зная, что проиграл всего лишь слуге Праматери Драконов, а самой госпоже подарил всё это богатство и свою память. Она сумеет найти Механусу лучшее применение, как нашла призракам-оборотням Оркуса.

- Ты не посмеешь… - начал рилмани.

- Я же сказал, замрите! – небрежно взмахнул рукой драконид, и алмазы в его венце замерцали алым.

- Ты слеп, Тасселит, - проворчал Аанико. – Как и Ансельм, который притащил сюда моего врага, думая, будто смог меня «уравновесить». Ты видишь здесь только груду артефактов да источник силы, а я вижу путь. Путь, соединяющий миры и вселенные, несущий ассоциации и идеи, ведущий, возможно, к первоисточнику всего, если таковой есть. И этим путём я уйду. Своей же госпоже передай моё пророчество: она оступится, и не раз, удары о землю будут болезненны и трезвящи. Я повернул колёса Механуса наиболее благоприятным для этого образом, но уверен, что она справилась бы и без моей помощи…

- Хватит! – прорычал заклинатель, вскинув руку.

Ярко-оранжевый луч, словно уменьшенная копия звёздного туннеля, протянулся от его когтей к груди старого дракона, и по нему побежали наперегонки разноцветные искорки. Аанико болезненно втянул воздух и тяжело выдохнул, как раненый слон.

- Это надолго, - раздался вдруг голос капитана Жангара. – Не будем терять времени.

Он и его гвардейцы, как ни в чём не бывало, выстроились между скованными рилмани и солдатами Грга. Капитан достал из-под нагрудника золотую пластинку.

- Высочайшее повеление! – нараспев произнёс он. – Дракон, именуемый Нир’рессаном, неоспоримыми доказательствами уличён в злодейских замыслах и действиях, разрушающих гармонию властей и народа, подрывающих традиции и устои, враждебных равно закону и добродетели, угрожающих процветанию Содружества. Отныне он и его сообщники, как доказавшие свою низость, лишаются благословений Королевы и рангов знатности. Их надлежит схватить и, в случае раскаяния, не медля предать мечу. Наиболее же упорные из них и закоренелые в своем злодействе не будут знать покоя и в посмертии, их стенающие духи будут вечно скитаться в стенах Дворца Шёпота в назидание потомкам!

Спрятав пластинку, он достал меч и приказал своим воинам уже обычным голосом:

- Приступайте! Только сначала избавьтесь от рилмани.

Жангар направился было к Ансельму, но Тасселит остановил его резким жестом. Пожав плечами, дутка’гит подошёл к ближайшему феррумаху и резким движением снёс ему голову. Облако ржавой пыли взметнулось над обезглавленным телом, и воин медленно осел, превращаясь в груду рыже-коричневых хлопьев.

Сорен стиснул зубы. Неужели эта история так бесславно и глупо закончится? Вот бы как-то сбить венец с головы драконида, уравнять шансы… Но путы заклинания надёжно удерживали всех, кто хотел это сделать. Оставалось только смотреть, как один за другим падают беспомощные рилмани. И, может быть, молиться, хотя здесь, в глубине Пика, лишались сил даже боги Мультивселенной. Атаон хорошо помнил это, но, всё-таки, потянулся мысленно к силе, которую называл Запредельным. Просто чтобы не сойти с ума от бессилия.

Отклик пришёл. Источник способностей Сорена был здесь, в Кольце, или, быть может, это было само Кольцо. Чувство узнавания эхом отдалось в сердце атаона, и он понял, что свободен. Он не мог призвать на головы врагов огонь с неба, не мог бегать быстрее гепарда или стать сильным как буйвол. Здесь работали другие законы. Но приказы носителя венца на Сорена больше не распространялись. Что делать с этой свободой? Атаон лихорадочно перебирал варианты. Напасть на Тасселита? Всё равно, что броситься на мечи гвардейцев. Но ему и нужно всего-то сбить концентрацию заклинателя, а для этого достаточно удачно брошенного камня.

В детстве Сорен любил бросать в реку плоскую гальку так, чтобы камень несколько раз отскочил от воды. Сможет ли он попасть сейчас? «Эх, была не была», - решил полуэльф, доставая из кармана чёрную пластинку из Тчиан-Сумере и расстёгивая фибулу плаща. Убедившись, что никто не смотрит в его сторону, атаон примерился… И не попал. Вернее, не попал в драконида, но результат броска превзошёл все ожидания.

Каменная пластинка пересекла светящийся луч-канал между Тасселитом и Аанико и выстрелила в обе стороны непроницаемой тьмой. Несколько секунд драконид стоял, изумлённо глядя на чёрный как смоль жгут в своей руке, а затем рухнул на мерцающий пол, так же безмолвно, как зарубленные гвардейцами рилмани.

«Я верил, что вы меня не подведёте, мастер Сорен», - легким ветром промчался сквозь мысли атаона шёпот дракона.

Золотистые огоньки заплясали на чешуе Аанико. Их становилось всё больше, больше, а затем все они, подхваченные потоком, унеслись вслед за кометами и метеорами к далёкому огню маяка, оставляя за собой лишь серебряный скелет, словно дерево, с которого ветер сдул пожелтевшую листву.

- В оборону! – крикнул опомнившийся Жангар.

- Вы ведь не собирались утруждать себя формальным судом, капитан? – громко спросил его Грга.

- Помилование тому, кто принесёт мне голову предателя! – выкрикнул дутка’гит.

Арбалетчики не шелохнулись.

- Ты правда думаешь, что я взял с собой кого попало? – фыркнул гормиль. – Спустить тетивы!

Коротко пропели арбалеты, и трое гвардейцев упало. Их капитан бросился вперёд, отбив два болта мечом. Солдаты ринулись, было, за ним, но на них насели недобитые рилмани. Пользуясь тем, что о нём все забыли, Сорен схватил жезл Оркуса и ткнул черепом в обруч. С легким треском кость рассыпалась в труху. С этим делом было покончено. Теперь стоило подумать об отступлении. Вспоминая наставления Виктора Дезоле, он коснулся медальона рилмани, в котором был спрятан осколок зеркала из библиотеки. Ничего. Связующая нить, которая могла бы вывести его из этого лабиринта, была оборвана. «Тасселит закрыл проход», - понял атаон. Теперь единственным средством выбраться был алмазный венец или камень-ключ, который был у дракона.

Взяв с одного из камней приглянувшийся меч, Сорен оглядел поле боя. Грга и Жангар напряжённо кружили вокруг тела драконида, то и дело испытывая реакцию друг друга короткими выпадами. Их солдаты ожесточённо рубились друг с другом и с уцелевшими рилмани. Ансельм пытался командовать, но его никто не слушал. Мено стоял на коленях, держа перед собой какой-то бронзовый диск. Зенит стояла над ним в оборонительной стойке, готовая сразить любого, кто решит на них напасть.

Пригибаясь, чтобы не поймать шальной болт, атаон подбежал к монструозному скелету Аанико. Блестящий, словно отлитый из серебра, остов стоял крепко как скала. Под ним валялось несколько крупных чешуй, которые вполне сошли бы за щит, будь у них хоть какие-то петли. «Дурень!», - обругал себя Сорен. – «Где, по-твоему, он должен был его держать? В желудке?» Конечно же, старый ящер отдал ключ перед превращением. Кому? Самым подходящим кандидатом был Грга.

Бросив взгляд в сторону двух рыцарей, Сорен увидел, что гормиль медленно отступает под ударами Жангара. Свирепый гвардеец теснил его, не давая перейти в контратаку. Один из воинов гормиля попытался прийти на помощь командиру, но дутка’гит резко махнул в его сторону левой рукой, и солдат рухнул, схватившись за горло, пробитое коротким дротиком. Грга отскочил назад, выигрывая пространство для замаха, но Жангар не стал его преследовать. Вместо этого он с торжествующим возгласом подцепил мечом алмазный венец и, подбросив его в воздух, ловко поймал головой.

- Им,бин, гурвн, дэрвн! – с нехорошей усмешкой сосчитал Грга.

Капитан гвардейцев рухнул замертво.

- А теперь замрите! – приказал гормиль, выхватывая из подсумка шарик из тёмного стекла, в котором мерцала алмазная звёздочка, точь в точь как на венце.

Воины застыли на середине движения, и в наступившей тишине прозвенел голос Менандра:

- Получилось!

Грга и Сорен резко развернулись к нему. Волшебник стоял рядом со своим диском, и вокруг него сияло полупрозрачное изображение алмазного венца. «Нет, не венца», - понял Сорен. – «Того, что он изображал». Семнадцать огней мерцало в пустоте подобно бусам, нанизанным на путеводную нить – Звёздное Кольцо. Рядом с одним из огней мигала белая стрелка с какой-то надписью на языке гитов.

- Мы здесь, - громко сказал Мено, указывая на стрелку. – Стоит мне коснуться одного из огней, и все, кто стоит внутри иллюзии, перенесутся в другой мир.

- Кит'рак Цэрэн! – обратилась к гормилю Зенит. – Старый дом для нас потерян, но там, за пределами пределов, мы можем найти новый. Вы присоединитесь к нам?

- Сколько гитов может перенести эта штука? – уточнил Грга.

- Не меньше сотни, - ответил Менандр. – Я могу расширять и сужать кольцо.

- Тогда у нас два ключа, - согласно кивнул Грга. – Мастер Сорен надёжно испортил венец, но с этим шаром я могу переместить кого угодно сюда или отсюда. Начнём с рилмани. Господин Ансельм, не поминайте лихом. Вас ждут на стенах Общей Суммы!

Стенки Звёздного Кольца померкли, и тут же загорелись с новой силой. Глава Общества Равновесия и его солдаты исчезли.

- Теперь господа гвардейцы. Вам в Баатор. Расскажите там о судьбе Тасселита.

Снова моргнули стены.

- Вроде бы, остались все свои, - удовлетворённо произнёс гормиль-рыцарь.

- Польщён твоим доверием, но я бы тоже куда-нибудь перенёсся, поближе к Сигилу, - заявил Сорен.

- Сигил предложить не могу, - развёл руками Грга. – Он надёжно изолирован. Торговые Врата подойдут?

- Вполне, - кивнул полуэльф.

-----------------------

1 Ист’ик (гит.) – презрительное наименование праймера. Если применяемое к планарам «грайт» примерно означает «варвар», то «ист’ик» - что-то между «троглодит» и «обезъяна».

2 Гул’отран (гит.) «расширение сферы» - экспедиционные силы Содружества. Полуавтономная часть армии, занимающаяся поиском и захватом пригодных для жизни гитъянки земель в мирах Прайма, а также очисткой этих миров от иллитидов.

3 Приготовьтесь! (гит.)

4 Первая шеренга, отпустить (тетивы)! (гит.)

5 Рейстлин Маджере – глава магического ордена Чёрных Одежд из Кринна. Пытался уничтожить Такхизис и стать верховным божеством своего мира, что едва не привело к разрушению Кринна. После «войны Рейстлина» боги его мира постановили телепортировать достигших опасного могущества магов прямиком в Сигил к вящей радости населения последнего.

Эпилог. Капля

1-й день первого месяца 128 года правления фактола Хашкара

Автор: ФеренцВывадил, специальный обозреватель.

В первый день нового года мы вновь встретились с господином Сореном Финнеасом, чьи интервью успели заслужить признание постоянных читателей С.И.Г.И.С. и «Мимира», чтобы обсудить невероятные события года прошедшего, попытаться заглянуть в будущее и, конечно, отпраздновать замечательное событие в жизни всех любителей печатного слова: выход первого номера новой газеты «Капля», вдохновителем и редактором которой стал сам господин Финнеас.

Ф.В.: - Господин Финнеас, ходят слухи, что вы нажили себе могущественных врагов среди божеств Мультивселенной, разрушив их планы и, тем самым, получили возможность стать фактором Атар…

С.Ф.: - Да, я стал фактором гибели высокочтимого Тасселита, Великого Магистра ордена рыцарей Розы с Пятью Шипами, поэтому жрецы Такхизис возносят молитвы о том, чтобы я поскорее оказался в пучинах Баатора. Богиня дроу Кириансали, подозреваю, не слишком довольна тем, что я вытащил на свет забытое имя её врага Оркуса, а клир самого Оркуса, если от него что-то осталось, мог бы обвинить меня в осквернении священного жезла своего бога. Впрочем, многие поспорят о применимости термина «осквернение» к подобной вещице.

Ф.В.: - Тем большим сюрпризом для всех нас стало то, что вы покинули ряды безбожников, не дожидаясь церемонии. Некоторые говорят, что вы собираетесь основать собственную фракцию, другие же уверяют, что учредители Планарного Торгового Консорциума предложили вам должность не хуже, чем у лорда Эставана.

С.Ф.: - В каждых слухах есть капли правды, но целое искажено не меньше, чем идеологии фракций. На самом деле я глубоко убеждён, что фракции Сигила понемногу становятся частью истории. Они слишком сигилоцентричны, им не хватает связи с Мультивселенной, практического опыта путешествий. Когда философии фракций конфликтуют с реальностью, фракции выбирают философию. Я – реальность.

Ф.В.: - Но позвольте, ведь многие члены фракций – знаменитые планоходцы, а Сенсаты вообще делают путешествия смыслом жизни!

С.Ф.: - Из каждого правила есть исключения. Согласитесь, очень многие обвиняют Общество Восприятия именно в том, что ему не хватает философии. Но поверьте, у Ирин Монтгомери есть свои не слишком здравые концепции того, как должно быть. Ей просто хватает вкуса и такта, чтобы держать их при себе.

Ф.В.: - И, всё же, чем вы намерены заняться теперь? Насколько правдивы слухи?

С.Ф.: - Скажем, они бьют в девятку. У меня действительно появилось множество единомышленников по всей Мультивселенной, в том числе – среди бенефициаров Консорциума. Пожалуй, если бы мы захотели, то могли бы создать формальную секту, или даже фракцию, если бы с этим согласилась Леди. Но мы не считаем это необходимым. Повторюсь, мы не хотим зацикливаться на Сигиле. Не поймите меня неправильно: это удивительный город, уникальный перекрёсток между мирами, но те, кто считает его ключом ко всему, ошибается. У Мультивселенной нет центра, она – единое целое, система взаимосвязанных частей. Прайм влияет на планы, планы меняют прайм. Если мы хотим что-то изменить, мы должны усилить это взаимное влияние, связать части воедино.

Ф.В.: - Это очень похоже на концепции Консорциума.

С.Ф.: - У нас общие интересы, но разные методы. Консорциум основан перевозчиками, его стихия – товары, деньги, услуги. Я интересуюсь, прежде всего, информацией. Обмен знаниями, культурой. Убеждён, что газеты будут играть в этом важную роль, но они – лишь вершина айсберга. Если хотите, капля в море.

Ф.В.: - Поэтому вы назвали свою газету «Каплей»?

С.Ф.: - И поэтому тоже. Еще потому, что капля способна проточить камень. А если кто-то пытается поймать её в кулак, капля ускользает. И, конечно, потому, что маленькие капли влаги питают ростки, из которых вырастают гигантские деревья.

Ф.В.: - Например, Иггдрасиль?

С.Ф.: - Прекрасная метафора. Мировое древо – олицетворение идей развития, пути, связи. Оно, несомненно, вдохновляет нас. Как и бесконечная сеть Праймуса.

Ф.В.: - Что на счёт идеалов Атар? Вы их вовсе отвергли, или что-то осталось?

С.Ф.: - В некотором смысле, я продолжаю борьбу. Но пока мои бывшие соратники с упорством, достойным лучшего применения, пытаются искоренить почитание богов, я намереваюсь вырвать у небожителей главный рычаг власти – монополию на информацию.

Ф.В.: - Значит, вы признаёте, что всеведение тождественно всемогуществу?

С.Ф.: - Настолько, насколько возможны оба эти явления. Пока что я не замахиваюсь ни на одно из них. Но, создав сеть обмена знаниями, мы сможем предупреждать людей о планах богов. Кто предупреждён, тот вооружён.

Ф.В.: - Вы не боитесь хаоса?

С.Ф.: - Даже колёса Механуса вращаются, истираются и, не побоюсь этого слова, ломаются. Хаос, порядок, созидание, энтропия – это наши понятия, и мы склонны связывать с ними какие-то эмоции. Нравится, не нравится, правильно, не правильно… Но всё это проявления Мультивселенной, и они есть и будут вне зависимости от нашего к ним отношения.

Ф.В.: - Что вы пожелаете читателям?

С.Ф.: - Не теряйте надежды. Радости заканчиваются, но и трудности тоже. Даже Баатор с Бездной не вечны.

Попрощавшись с журналистом, Сорен вернулся в небольшой кабинет, из окна которого открывался вид на Арсенал. Сардана, тифлина с пылающим взглядом, уже ждала его там.

- Госпожа Дэмчигдонров, - склонил голову редактор.

- Вы действительно хотите продолжить его эксперименты? – без вежливых прелюдий спросила она.

- Мы будем осторожнее. Но ответ – да.

- Тогда нам не обойтись без этого.

Тифлина положила перед ним толстый фолиант в окованной металлом обложке, на которой был выгравирован герб – серебряный дракон на вершине белой башни.

- Та самая Книга, - улыбнулся Сорен. – Всего год прошёл, а кажется, что целая жизнь.

Сардана сосредоточенно кивнула.

- После его… ухода Книга потеряла голос, - с затаённой печалью сказала она. – Но в ней до сих пор хранятся воспоминания, знания… Советы. Он предвидел, что так будет.

- Догадывался, - мягко поправил бывшую колдунью Сорен. – Предвидение – это умение анализировать факты.

На губах тифлины мелькнула бледная улыбка, когда она расстегнула замки переплёта.

- Смотри. Так всё начиналось.

Молодой гитзерай в серой мантии гражданского служащего портального города Автомата ловко спрыгнул с бронзового зуба Транспортной Шестерни и заученным движением протянул одному из стражей портала аккуратно сложенный листок. Воин внимательно прочёл бумагу и кивнул, пропуская курьера в город. Гитзерай быстрым шагом направился к зданию Совета Порядка, придерживая объемистую сумку с бумагами. У входа в магистрат его остановил ещё один стражник, судя по бесстрастно-отрешённому выражению лица - один из тех, кто попал в Автомату уже после смерти. Что же, у каждого свои представления о рае.

- Назовите ваше имя, должность и цель визита! - бесцветным голосом пробубнил страж.

- Специальный курьер Затрас, доставка ежемесячного компендиума оптимизационных дополнений Свода Законов Автоматы из Регулуса, - без запинки протараторил гитзерай.

- Проходите!

Войдя в здание, курьер сразу свернул в коридор, ведущий к складским и подсобным помещениям. Дойдя до двери под номером 104, он убедился, что за ним никто не наблюдает, и только после этого нажал на ручку. Дверь не поддалась. Досадливо дёрнув верхней губой, курьер достал из кармана маленький серебряный ключ и повернул до щелчка. За дверью оказалось тесное помещение без окон. Вдоль стен комнаты выстроились одинаковые крашеные серой краской стеллажи, на полках которых в идеальном порядке были сложены пачки чистой бумаги, простой и гербовой, коробки с новыми перьями, бронзовые чернильницы и стеклянные пузырьки с разноцветными чернилами - кровь и плоть городской бюрократии.

Гитзерай пять раз постучал по одной из полок и тихонько свистнул. Внезапный порыв сквозняка поднял в воздух облако пыли, в котором постепенно проявились очертания резной двери из красного дерева. Дверь открылась, и на пороге появился худой мужчина средних лет в цветастой мантии. Глаза волшебника закрывали тёмные очки в толстой оправе.

- Получилось? - взволнованно спросил он.

Курьер с улыбкой кивнул. Маг посторонился, пропуская его внутрь.

Человек, знакомый с заклинанием "Великолепного дворца Морденкайнена", мог ожидать, что за дверью скрывается роскошно обставленный трёхэтажный особняк, полный невидимых слуг, готовых исполнить любую прихоть хозяина, но жилище того, кого в Автомате знали под именем Иерон Жизнедаритель, разительно отличалось от этого стереотипа. Войдя внутрь, гитзерай очутился в большой круглой комнате, заполненной сложными приспособлениями и механизмами. В стене комнаты через равные промежутки располагались ниши с мерцающими магическими кристаллами - всего шестнадцать, по числу планов-миров Великого Колеса. Светящиеся трубы соединяли кристаллы с высоким пьедесталом, на котором с жужжанием и щёлканьем крутились шестерни и маховики, приводящие в движение сложную конструкцию из призм и зеркал.

Назвавший себя Затрасом достал из сумки объёмистый фолиант и быстрым движением расстегнул ремни переплёта. Внутри действительно был текст дополнений Свода Законов, но - немыслимое святотатство! - страницы были разрезаны так, чтобы драгоценнейшие записи размышлений Бога Шестерён, оказались лишь шкатулкой-хранилищем для двух странных вещей - зубчатой пластины, испещрённой странными символами, и небольшой прозрачной сферы. Человек-волшебник бережно взял пластину и заменил ей одну из приводных шестерёнок своего диковинного механизма. Конструкция замерла.

- Начали! - скомандовал он.

Гитзерай легко встряхнул сферу, и она засветилась, создавая в воздухе прозрачную иллюзию. Ещё один гитзерай в серой мантии напряжённо выглядывал из-за вращающегося механизма, отдалённо напоминающего конструкцию, собранную в комнате.

- Наконец-то! - выдохнул он. - Меня вот-вот застукают! Здесь модронов как пчёл в улье!

- Ничего, Грга, им скоро станет не до тебя, - ухмыльнулся курьер.

- Легко тебе говорить... - проворчал его собеседник, напряжённо наблюдая за своими шестерёнками.

Что-то звонко щелкнуло.

- Точка синхронизации: десять - девятьсот сорок шесть! - отчётливо произнёс Грга.

Волшебник провернул зубчатую пластину на несколько делений и повернул рычаг, приводя свою машину в движение.

- Отклик два - пятьсот восемьдесят четыре, - объявил он.

- Отстаём на три деления, - проворчал Затрас, - отсюда вижу.

- Попробуйте синее смещение, - посоветовал Грга. - Они нацелились на Целестию.

Иерон повернул ещё один рычаг, и синий магический кристалл загорелся ярче. Машина ускорила ход.

- Отклик семнадцать - семьсот одиннадцать!

- Перестарались, - откликнулся Грга. - Ждите, они опять калибруют Планетарий... О, вот оно! Подбавь хаоса на пол деления!

Волшебник несколько раз постучал по рычагу, сдвигая его на несколько миллиметров. Прозрачный кристалл, в котором клубился белый туман, разгорелся пульсирующим светом.

- В точку! Компенсировали шумы. Начинай подключение.

Иерон повернул несколько дисков, и над механизмом заклубился туман, в котором задрожали радужные символы.

- Код запроса три - пять - восемь - тринадцать - двадцать один.

- Вижу, - ответил гитзерай. - Ждите...

За его спиной шестерёнки замерли, а затем с мелодичным звоном закрутились в обратную сторону. Туман над устройством волшебника сгустился, и в нём одна за другой начали проявляться цветные стрелки и линии, круги и квадраты, подписанные необычными символами.

- Вы внутри, - прокомментировал Грга. - Так что я сваливаю.

Сфера замерцала и погасла. Иерон пристально разглядывал полупрозрачную схему, и на его лице всё отчётливей читалось удивление.

- Ну надо же... - пробормотал он. - Кто бы мог подумать...

- Что ты там видишь, шеф? - спросил его курьер.

- Это мнемосхема сбора и обработки информации в Бесконечной Сети - паутине связей и сигналов, объединяющих всех модронов Мультивселенной. С её помощью Праймус, Единый и Главнейший, великий Бог Шестерён, узнаёт всё, что видят и слышат его механические слуги. Эта штука - то, что делает его почти всевидящим и почти всезнающим. Она же позволяет ему отдавать приказы модронам и другим конструктам, регулировать все процессы Механуса, не считаясь со временем и расстоянием. Логично предположить, что Праймус должен быть в центре схемы, к нему должна сходиться вся информация, от него - расходиться управляющие сигналы. Схема должна быть похожа на паутину или солнце. А что видим мы?

- Многополярную систему, - откликнулся Затрас.

- Верно, - улыбнулся Иерон. - Каналы информации собираются в единый пучок, который расходится на несколько лучей. Тускло-серые - неактивные, подписаны "авария"...

- Авария в идеальном Механусе? - хмыкнул гитзерай. - Модроны утопят нас в смазке за такую ересь!

- Как ты сказал, им очень скоро будет не до нас, - осклабился маг. - А теперь смотри: остаётся два активных центра. Вот этот - Праймус.

- То есть, информация идёт куда-то мимо него, а он сидит на потоке так же, как мы сейчас? - изумился курьер. - Мне кажется, или к нему идут линии управления?

- Не кажется, дорогой друг, - подтвердил волшебник.

- Но... Кто может управлять божеством?

- А вот это, дражайший Крарак, мы с тобой в ближайшее время выясним. Но для этого нужно исключить Праймуса из схемы.

Иерон подошёл к музыкальному инструменту, напоминающему клавикорд и, аккуратно подтянув внутри несколько струн, начал наигрывать сложную мелодию. Магические кристаллы замигали в такт музыке, а призрачная схема сменилась водопадом таинственных символов. Они мерцали и переливались разными цветами, становились то ярче, то бледнее, выделяя разные столбцы и строки. И чем дольше играл волшебник, тем больше знаков наливалось тревожным багрянцем, пока водопад вдруг не иссяк. В облаке тумана ярко-алым загорелась надпись на хорошо знакомом курьеру языке, и, хотя архаичные слова складывались в очевидную бессмыслицу, смысл фразы был ошеломляюще ясен: Праймус, великий Бог Шестерён, умер.

Майкоп – приют «Фишт» - Майкоп

Май 2020 – февраль 2021