Великий Маг из свинарника

Глава 1

С чего начинается Родина? Вопрос философский, к нему нужно вернуться позже.

Но стоит так же и другой вопрос: «С чего начинается утро?». Вот тут можно порассуждать.

Среднестатистический человек, как правило, существо ленивое, и утро его начинается с крайне медленного и тяжелого жеста – приоткрытие век. Шаг первый сделан, но многие на нём и спотыкаются; не успев пробудить разум, спешно закрывают глаза. Ну, хозяин-барин.

У кого силы воли поболее – тому и пробуждение легче. Ну в теории. По факту же усиленное, можно даже сказать, насильственное пробуждение вершат над собой бедные человеки. Бодрящая бурда в чашке и табачная стимуляция своих лёгких безусловно приводят к желанному результату, однако у всего есть своя цена. В их случае – раздраженный ЖКТ и спешное ретирование к клозету.

А в случае счастливчиков, чей сон непрерывен, и длиться тот может хоть до бесконечности (почти до бесконечности, ведь слишком наглеть тоже невежливо), цену за них платят как раз таки те работящие человеки. Каким образом? Ну вот возьмём Данила, что похрапывает, пока докуривший и допивший свой шмурдяк, уже выбежал на работу. Пока работяга пашет, платит налог, а вместе с ним сотни и тысячи, и десятки тысяч таких же муравьишек в этой экосистеме, зарплата (!), кров, еда (!!), а также все релаксационные процедуры (включающие в себя все виды релаксирований, между прочим) – всё это! – оплачивается с налогов тех самых вынужденных ранних пташек, о которых речь шла чуть ранее.

И если же попытаться наконец-то ответить на вопрос, поставленный в самом что ни на есть начале (философский про утро, если кто забыл), ответ будет следующим. Ради наибольшей драматичности оформим его в формате диалога:

– С чего начинается утро Данила?

– С того, что он его снова проспал!

Проспал! Такой, казалось бы, простецкий косяк, даже косячок, косячинушка, коим обычно и страдают те самые пресловутые работяги, молодёжь и учащиеся, что не ценят свой сон; и ему подвержен Придворный Императорский Долгоживущий Радетель.

Сокращённо, убедительная просьба, даже мысленно не нужно всё это произносить, то дела минувших дней. Императоров и царевичей уж мильён лет в помине как не существует, на дворе другие органы власти.

Долгоживущими же называли по двум причинам. Причина первая: император – главный твой работодатель, и тебе крайне невыгодно будет, ежели тот помрёт, так что в твоей же выгоде помочь тому прожить как можно больше, да и самому столько же протянуть. Причина вторая не менее логична: коли маг умер в попытке спасти своё начальство, выгоднее его убийцу нанять на освободившееся место. Ну а чтобы лишний раз с бумагами не возиться, де-юре человек один и тот же на службе. Принципы, конечно, донельзя странные и бестолковые, но ими все сотрудники отдела кадров вдохновляются до сих пор, если кто не знал.

Так как же наступает утро у Министра Магического Магопроизводства (аббревиатура тут также не очень), если его юридическую должность перевести на человеческий? Всё ещё не ясна должность? Ладно, пусть будет просто самый крутой и умный маг, который бдит за всем, что происходит в магическом мире конкретного государства. Дай боги удастся наконец-то вернуться к основной теме повествования. Так как же, чтоб его за пятку, начинается утро?

Очень глупо и мастерски одновременно, если честно. Пока обычный средний человек, даже при определённых магических задатках, даже при навыках владения магией выше среднего, просыпает, из-за чего не успевает подготовиться к э-э-э… Да к чему угодно в принципе.

Так вот, пока работяги впопыхах теряются и страдают изо дня в день, Данил лишь небольшим усилием воли посылает заряды магии себе в мышцы, разгоняя кровь и снимая крепатуру, как во время хорошего массажа. Только быстрее. Другим, ещё меньшим усилием воли, приводит себя в порядок, очищая свой кожный и волосяной покров (ну нельзя в таком произведении сказать «моет жопу магией», ну поймите). Отдельно проходится импульсом энергии по ротовой полости, очищая всё, в том числе и натягивая этот импульс между зубами, как нить. И самым последним действием в этом алгоритме, который успевает активировать почти уснувший снова разум, отправляет крохотный магический тычок себе в мозг, дабы тот резко очнулся, заставил пульс биться чаще, а ЦНС работать на полную (в основном надпочечники, конечно, но звучит красиво).

Итого выходит, что он и просыпает одновременно, и выполняет просто деликатнейшую и наисложнейшую работу, каждое утро раз за разом подтверждая свой титул лучшего мага государства. В какой-то степени это воистину гениально – позволить себе просыпать, компенсируя потраченное время магией. В основном используются магические артефакты, например, кричащий прямо в разум будильник, электрический заряд, который щекочет вам пятки, на крайний случай – голем, которому наплевать на ваше магическое облачение, ведь урон у него физический. Ну совсем уж на крайний – дух, которому так же всё равно, ведь в магическом ремесле тот искуснее, да и того же голема создать он может без проблем.

И после всех процедур, которые длились буквально мгновение (чего не сказать об их описании), Данил вскочил, будто и не продрых, как последний кот, часов шестнадцать, переоделся и вышел из кабинета, который по стечению обстоятельств служил ему и спальней. Почему бы не автоматизировать процесс пробуждения, добавив туда алгоритм надевания чистой одежды? Вопрос интересный, ведь такому мастеру не составит сложности осуществить задуманное, но с его же слов (на вопрос самому себе), сам процесс переодевания, вот эта вот суета с тканями, ему крайне нравилась.

И вот он наконец-то оставил мысленно всё, что длилось какие-то несколько минут, и направился в зал собраний. Сегодня запланирован важный ритуал. Перед этим, по всем нормам бюрократии, так же запланирован важный созыв магов первого разряда, затем руководства магов первого разряда, ну а после совещание с главным магом всего государства. С перерывами на перекус и отдых.

Итак, внимание за руками. Действия происходят параллельно.

Дано: процедура обновления магического барьера стратегически важных объектов государства (если верить канцеляризму в документах). Нужно эти самые барьеры обновить, посмотреть, как там держатся энергонакопители, магогенераторы и как живут магодегенераторы, которые всё это должны обслуживать. Работа, откровенно говоря, сложная, длительная. Барьеры расставлены в одно и то же время, так что нужно так спланировать маршрут передвижения, чтобы успеть до отвала последнего всё поставить на ноги. Тут работа не для среднего ума, вернее, среднего магического запаса.

Пока созыв магов первого разряда выбирал среди всего штата самых умных – чтобы те контролировали всю инженерию артефактов, и самых магически объёмных (не обязательно умных) – для, собственно, энергетической помощи первым – то бишь живой инструмент и его умелый пользователь – Данил пришёл на кухню. Естественно, в отдельную кухню, которая готовит специально для высшего руководства в любое время дня и ночи.

Идём далее. Сотрудники выбраны, бюджет на командировку выделен, логистика построена, пора уйти на заслуженный перерыв, перекур и перекус. Отчёт созыва идёт к верхам. Данил пьёт чай и сонно залипает в окно. В его мыслях всё ещё витает запечённая грудка ящера и квашеная капуста. Одновременно с этим в его желудке витает всё то же самое. За окном медленно летели облака, пока в представителя магов первого разряда летели молнии. Колдовские, конечно же.

От руководства, конечно же. Те в гневе. Бешенстве. Ярости. Ну так, чисто внешне. Если попытаться скучковать всё то, о чём они думали в одну простую и понятную мысль, и опустить всю нецензурную брань, то останутся одни предлоги. Потому попробуем немного переиначить на культурный и понятный каждому язык.

Главная проблема – конечно же, бюджет. Отправить такое количество квалифицированных специалистов в теории можно даже практически бесплатно, нужно всего лишь опустошить резервные камни магической энергии, оформить внеплановую премию штатному магу времени и пространства, и сэкономить на расходах на сам путь! Но нужно же ещё вернуть людей обратно. А вдруг накосячат? Тогда нужно вторым этапом отправить сотрудников надзирательного органа для проверки, чтобы те вернулись и доложили можно ли телепортировать обратно комиссию магического обслуживания, назовём их так. Магических инженегров.

Третьим этапом вернуть обратно проверяющих, чтобы те огласили списки, после чего отправить всю эту толпу обратно в министерство (уже четвёртый этап!). Но не всё так просто…

Ведь кто-то останется, а потом за ними снова высылать комиссию, потом обратно, и в теории может повториться история с бесконечно убегающей черепахой, что в конечном итоге превратится в расходы ещё большие, нежели отправка всех сотрудников первого разряда обычным драконо-воздушным транспортом (накосячившие будут лететь не в комфортной кабине класса «Люкс», а в грузовом отсеке в клоаке).

Как вы сами понимаете, бюрократия очень сильно усложняет всё, поскольку спрогнозировать реальные масштабы проблемы вкупе с человеческим фактором и определённой магической волатильностью невозможно. И как раз таки руководству нужно придумать и как в рамках бюджета остаться, и как всё скорее провернуть, потому что барьеры, увы, не вечные, а враг не дремлет. Ну и всякие твари, которых барьер отпугивает, тоже сидят (возможно даже лежат!) и бдят, когда невидимая крепость падёт и можно будет расширить охотничьи угодья.

Вот несколько кабанов способны привести к краху одну небольшую ферму, за год размножиться, после чего начать саботировать целые деревни, уничтожая поля, пожирая всё и вся, ну и, конечно же, попутно калеча и убивая людей. А терять граждан не хочется – налогоплательщики всё же как-никак. А тут кабаны ещё мутировавшие от обилия магической энергии. Да и не только кабаны.

В то время, пока седые старцы свои оставшиеся три волосинки рвали и метали (предварительно заколдовав их на остроту, тяжесть и электричество), Данил дремал в массажном кресле, которое сам же и создал. Он ни в коем случае не инженер и даже не механик. Ну даже уроки труда не посещал, честное слово. Однако смог решить проблему гениально, как и подобается величайшему магу современности и ближайших парочки эпох.

Данил создал обсидианового голема и заставил его трястись. Вернее, с огромной скоростью перекатывать внутри себя свои части, чтобы создать вибрацию. Так же он интегрировал удобнейшую медвежью шкуру, зачарованную на подогрев, непосредственно в суть голема. Но даже несмотря на прочность, такой механизм рано или поздно износится и прекратит работу. В случае верховного мага это даже не поздно, это целое никогда.

Кресло запитывается магией непосредственно от сидящего на нем. При этом скорость регенерации энергии у Данила (особенно сытого) куда выше потребления голема. Эдакий вечный двигатель комфортного массажа.

Наконец финальный этап. Скромно опустим отдых, тут уже не до еды с такими нервами. Все, кроме представителя руководства магов первого разряда заперлись в кабинете, открыли зелья магической энергии, вылили его в хайбол, разбавили один к одному с дистиллятом наростов космической черепахи. Выдержанным, не хухры-мухры!

Итак, страх, пульс за сто сорок шесть, пот, тремор. В противоположном углу кабинета абсолютное спокойствие, сытость и сонные мысли Данила. Чем же всё закончится?

Ну, на самом деле, несмотря на всю безалаберность, не стоит списывать со счетов гениальность и навыки главного мага, не зря же его таковым величают. Быстрое ознакомление, выстраивание разных маршрутов в голове, потенциальные варианты развития событий, издержки, самые лучшие варианты, самые худшие, что может произойти, а что нет – весь этот ворох информации по кусочкам стал складываться в одну общую картину, которая удовлетворила бы всех. Как опытный детектив, который по мелким деталям намечает себе портрет преступника, так и за считанные минуты Данил пришёл к самому простому и одновременно самому сложному решению.

– Слушайте, а что мы мозги друг другу делаем? Давайте я просто всё сам сделаю, – челюсть упала. Не у Данила.

Тут стоит пояснить в чём сложность исторически. Казалось бы, проще поставить барьеры в разное время, чтобы постепенно раз в энное время делать проверку конкретного объекта. Неспешно выехал, неспешно вернулся, и так на протяжении всей службы.

Но в таком случае придворный маг (не будем вспоминать старую аббревиатуру) мог бы убить двух духов одним выстрелом. И оставаться подле императорского величества, чтобы оба могли прожить как можно дольше, и спрогнозировать в какое именно время (отсутствия мага, если кто не понял) стоит ожидать козней соперников, шпионов и прочих недругов. Естественно, врагам народа в лице мага и императора это крайне невыгодно. Так что те всевозможными путями усложняли систему, осознанно вызывали поломки артефактов, подвергая опасности целые города и важные для страны транспортные узлы. В конечном итоге вся эта мутировавшая система поддержания барьера в своём нынешнем состоянии напоминала кусок мяса, который раз за разом пытаются оживить, после чего умертвить, и до бесконечности.

Кое-как привели это всё к общему знаменателю, что теперь, если не учитывать всякие ЧП навроде желающих навредить государству (по злому умыслу или глупости человеческой), всё ломается одновременно. Чинится соответственно тоже.

И только вообразите масштаб – насколько велик объём магической энергии, насколько могущественен человек, что способен из одной точки починить одновременно всё. И жнец, и жрец (перекусить он, как мы помним, любит), и продолжение знает каждый.

По-хорошему он должен был всего лишь подтвердить или подкорректировать алгоритмы работы, поставив финальную печать. Мол, попутного ветра вам, ребятки, идите чините к указанному сроку, без результатов не возвращайтесь. Ибо есть вероятность, что уже и некуда будет – враги же не спят, как мы помним.

Что же в итоге делает главный маг всея государства?

По энергетическим линиям подключается к камерам наблюдения всех объектов, транслируя картинку себе в мозг. Чтобы не перегрузить разум постоянным потоком информации, дублирует сознание несколько раз, разделяя между ними потоки чревовещания.

Отдельным дублем, который полностью отвечает за магопередачу, направляет свою магию плотным потоком к местным сотрудникам, аккуратно обходя их ментальную защиту, и беря под контроль. Пару минут на адаптацию к новому телу и создание очередного дубля сознания специально под контроль живых марионеток на каждом отдельном барьере, после чего Данил через уже налаженные магопотоки начинает вливать свою энергию, как бы соединяя магические объёмы своих вынужденных кукол (они не планировали становиться такими, если что).

С кучей дубликатов сознания, которые выполняют роли узлов связи, если можно так грубо назвать, получается весьма интересная картина. Представьте себе огромную грибницу, простирающуюся на весь лес, всё это бесконечное корневище, оплетающее чужие корни и аккуратно проделывающее свой путь. Что-то подобное происходит и в тот момент, только куда сложнее и куда волшебнее. И если в первом случае контролирует все процессы мать-природа (ну не могут же грибы по своему хотению делать или не делать некоторые вещи, правда?), то тут все буквально на одном человеке, чьи желания, несмотря на всю гениальность просты – поскорее сделать работу, чтобы отдохнуть и поспать. Воистину уникум.

Однако даже самый пытливый ум не способен среагировать на катастрофу, которая происходит в мгновение, без каких-либо предупреждений, факторов, которые можно было бы спрогнозировать. Дай боги успеть себя спасти, но и тут всё на рефлексах. А теперь внимание за руками.

Постфактум уже выяснится, что та самая авария произошла на ближайшем к магическому министерству объекте. Но что же послужило причиной?

Ответ прост – череда совпадений. В тот день Данил наблюдал за неспешными облаками во время приёма пищи. Собственно, прогноз оправдал себя – высокая облачность, повышенная влажность. Памятуем о запеченной грудке ящера. Рептилий этот нехороший – такой крупненький недодракон, чьё мясо считается деликатесом. По вкусу ну мясо как мясо, под маринад и соус пойдёт. Деликатесом его делает не вкус, а сложность в добыче. Чешуя этих созданий имунна к магии, так что сбить их не так уж и просто.

Конечно, можно кинуть магией в них физический объект или искусственно заморозить вокруг них всё, или же погрузить их в болото, метаморфозами переиначив ландшафт, но ты ещё удержи ту прыткую тварь на месте. Так что всё по старинке – охотники мудрят. Ставят ловушки, пытаются метким выстрелом сразу попасть в глаз (несмотря на иммунитет к магии, чешуя весьма прочна сама по себе), прикармливают, подмешивая снотворное (ха-ха два раза). В общем, питательное мясо с низким процента жира, как любят говорить представители восточных стран – умами! – но добыть непросто.

Над объектом в определённом радиусе летело несколько таких ящеров, поскольку у них одновременно пошёл сезон линьки и период поиска партнёра. Собираются они в местах с повышенной влажностью и стремятся в полёте на большой скорости содрать с себя весьма крупные чешуйки. Самок привлекает новая сверкающая и блестящая от влаги чешуя, что не успела испачкаться.

И вот в условиях высокой влажности летели касатики, имунные к магии и сбрасывали чешую. И так совпало, воистину закон подлости, что одна из чешуек перекрыла магический контакт, который связывал живую марионетку в лице сотрудника объекта и ленивого мага в лице ленивого мага.

Произошло замыкание, если переводить на язык электропроводки. Но в случае оной урон весь приходится в лучшем случае не на живое существо. И в этой лотерее выиграл сотрудник, которого слегка оглушило, а основной удар пришёлся по магическому состоянию Данила. В целом жить можно, хоть и обидно, но сколько дубликатов сознания он поддерживал одновременно и какую нагрузку испытывал – всё это посыпалось, вся информация разом, вся магическая энергия, всё это вернулось резко, ломая нейронные и магические связи внутри. И это произошло мгновенно, как резко перегорает лампочка.

Без предупреждения, не поев и не поспав ещё раз после тяжело проделанной работы, без согласования и подписания документов главный маг всея государства погиб при исполнении, как позже укажут в документах. Официальная причина – замыкание магический связей, что привели к гибели мага. По стране объявят траур, начнётся суета, сотрудники министерства кое-как успеют поднять барьеры снова, но всё это уже пройдёт без Данила – гениальнейшего мага этой и парочки следующих эпох.

Но, забегая вперёд, с ним будет кое-что другое. В другом мире.

Глава 2

Данил проснулся в хлеву.

Этим событием он настолько был удивлён, что даже не успел разозлиться, испугаться и вообще осознать, где он находится. Почему вокруг него свиньи, а он даже не насвинячился, почему всё так сильно воняет, почему он не в министерстве магии, почему некоторые моются, но всё равно воняют? Столько вопросов, а ответов никак нет.

Голова трещала. Ещё вчера он бы спокойно бы решил проблему – продиагностировал организм, ЦНС, сосуды, выявил бы очаг и легонечко его вылечил. Вдруг там шею перенапряг – лёг неудобно или с внутричерепным что-то не то, например, мигрень от кратковременного сокращения сосудов.

Даже в продвинутом мире Данила, ещё вчерашнего (спойлер), люди (и прочие расы) ещё не достигли такого уровня медицины, чтобы динамически отслеживать движение крови по сосудам внутри довольно-таки плотной черепной коробки, которые в свою очередь проложены в мозге, что по плотности как чуть более густая водичка. А он мог благодаря своим феноменальным способностям.

Но тем временем вернёмся к происходящему. Данил лежал, даже не лежал, -- валялся! – в каком-то свинарнике. Рядом радостно издавали соответствующие звуки хрюндели, радуясь компании. Внутренние часы сильно сбоили, но судя по проникающему сквозь щели свету, рассвет уже миновал. Сквозь пелену боли и абсолютного невдупления происходящего слышался одновременно знакомый и чужой голос:

– Дани-и-и-и-и-к! – пинок отворил дверь, свет резанул по глазам, провоцируя очередную вспышку боли. – На, лови! Охладись, дорогой!

Данила окатило ледяной водой. Несмотря на боль, он резко вскочил, клацая зубами; мурашки выдавали канкан по коже, превращая её в гусиную, разум судорожно пытался обработать информацию: почему всё болит, что это за место, кто и зачем льёт воду, но всё, что смог из себя выдавить бывший главный маг (он пока этого не знает) уместилось в одно ёмкое и хлёсткое слово, которое по соображениям цензуры и интеллигентности, в тексте указать никоим образом нельзя.

Память подкинула имя вредителя (а как ещё назвать того человека или то существо, что с утра пораньше выливает ведро воды на честных людей) – Никита! Вот как зовут того коварного засранца, который разорался тут, да ещё и нагадил в душу (спасибо, что только в неё). Воспалённый агрессией и болью разум уже успел придумать несколько способов, как наказать виновника: от проклятия на дисфункцию работы ЖКТ до фурункулов на причинном месте. Но не более, Данил же не совсем изверг!

Да вот незадача – не вышло! Магия не слушалась его! Для любого другого колдуна, мага, друида и прочих магически одарённых. Представьте, что в один момент вы не можете моргать. Или дышать. Или возьмём куда более абсурдный пример. Вы больше не можете лежать. Не из-за болей, не из-за проблем с позвоночником или невесомостью. Просто это действие, как явление, вам больше недоступно. Стоять можете, сидеть можете. А расположиться горизонтально – нет. И как быть? Можно, конечно, вспомнить про древний анекдот с Пьером По’Сижу, но смешного тут мало.

Приблизительно такие чувства одолевали Данила, но ни то что подумать, даже обсохнуть ему не дали. Следом с глухим звуком – еблысть! – в него влетело то самое злополучное ведро.

– Синяя ты рожа, а ну вставай! Пора работать! Скотина не кормлена, а ты тут просыхаешь. Ночью поспишь, я и так дал тебе поспать. Ну ты и раздолбай, – тут было другое, но схожее по произношению слово, – мало того, что намешал всего, так ещё и копытом по морде получил, когда пытался Яшку-осла оседлать! Ну и дурень. Промазал, так ещё и от осла огрёб. Вставай уж, дурья твоя башка!

Смутной гурьбой события начали оживать в сознании Данила. Будто бы он проживал две жизни одновременно вчера. В одной – он главный маг всея государства, сильнейший гений эпохи, в другой – мелкий свинопас, что по пьяни огрёб по голове от осла. Только вот одна жизнь трагично оборвалась…

Ну-с, имеем что имеем. Для Данила в нынешнем состоянии поступило уж слишком много информации, так что он решил пока что плыть по течению, надеясь на лучшее. После услышанного и осознания того, что предыдущая жизнь его уже оборвалась, его ненадолго шандарахнуло от страха и паники, чувства столь давно позабытые. Он понял, что уже не тот. Понял, что уже не может позволить себе расслабиться. Нужно собрать как можно больше информации и понять, как жить дальше. Всегда, конечно, есть вариант остаться обычным свинопасом, пить с такими же работягами и задорно пытаться оседлать скотину; завести жену доярку, что и василиска на скаку остановит, и накормит да приголубит. И приголубит потом ещё кулаком по темечку и понесёт на сеновал сеновалить. Такие спрашивать не будут согласия. Ох и жизнь-житуха, эх…

Однако такой вариант развития событий Данила категорически не устраивал. В планах было следующее: магию качать, делать исследования, вкусно есть и иногда делать отжимания (другими людьми насильно в качестве наказания). В общем – жить хорошо и беспечно, что удавалось постольку-поскольку, так как государственные дела хоть и не были сложными, но время бесконечная бюрократия отнимала.

В целом Данила нынешнего вполне можно было назвать адептом здорового образа жизни. Питался умеренно – мясо, птица, молоко, сыр, яйца, овощи, хлеб. Считайте, что соотношение белков, жиров и углеводов вполне себе ничего. Высокая физическая активность, не позволяющая заплыть жиром – пока скотину накормишь, уберёшь всё, а потом ещё и по хозяйству запрягут, как чернорабочего. Какой тут жир, тут поспать бы. Даже умеренный алкоголизм в таком режиме вреда не наносил, так как по факту помогал разгружать ЦНС. Не райские кущи, конечно, но и не каторга.

Так что Данилу крайне повезло – тело, куда его переселило, отличалось хорошей физической подготовкой. А в здоровом теле – здоровый дух, что позволяет как раз таки засиживаться над исследованиями глубокими ночами. Жаль, с магическим объёмом вроде как не сильно повезло. Почему «вроде как»? Способности в нынешнем теле далеко не те, и даже простейшие заклинания вроде диагностики тела, разведки и анализа местности, да даже простейшее магическое зрение – всё не работало. Нутром бывший главный маг понимал, что всё это в теории можно осуществить, однако пока что это не получалось по ряду причин. То ли сосуд (тело, если кто не понял) оказался неразвитым, то ли законы мироздания в этой вселенной другие.

Тело двигалось на автомате, если говорить про обязанности Данила нынешнего (а теперь уже и бывшего). Не то чтобы он чувствовал, как два сознания беснуются друг против друга, наоборот, сопротивления как такового он не испытывал. А у любого мыслящего существа так или иначе стоит ментальная защита, причём подсознательно разум крохи (или даже вполне себе приличные объёмы) магической энергии поднимает на защиту свою. Как иммунитет начинает бороться с вредоносными вирусами, бактериями и прочими порчами, так и тут, только в разы быстрее.

Как правило, любую такую ментальную блокаду снять можно, но на это тратится какое-то время. Для опытного мага естественно процесс займёт недолгое время, для всяческих гениев навроде главных магов всея страны то будет мгновение, но будет обязательно! Здесь же никакого сознания, кроме своего, Данил не чувствовал, только ворох воспоминаний, что разом навалились на него и оглушили. Из чего он сделал неутешительный для бывшего владельца тела вывод – тот умер злополучной ночью, пав, как истинный воин в борьбе с зелёным змией под копытами осла. И в освободившееся тело перекинуло погибшего Данила из другого мира. Так он тут и оказался.

Сделав несколько пометок мысленно, он решил попробовать метод загрузки разума в будущем, чтобы ломать ментальные блокады потенциальных врагов, но пока что вернёмся к адаптации к новым условиям.

Действия, которые нужно было совершить, если говорить с точки зрения алгоритмов, оказались не такими уж и сложными. Обычная механическая работа, требующая грубую силу и повторение. Так что Данил по факту «отключил» мозги и просто приводил мысли в порядок, пока тело само двигалось по выверенному годами маршруту.

После очистки хлева и ухода за скотиной (что заняло не шибко много времени) его позвали двор подмести и собак вычесать. Дело было уже весеннее, снег сошёл, лужи высохли, припекало потихоньку солнце, но мусора оставалось всё ещё немало. Тем не менее, под надзором двух здоровенных собак, которых ласково назвали Малыш и Пушок (эдакие кабанчики кило под семьдесят весом), работа спорилась.

Ну а после настал черёд собак. Данил уселся под окнами школы для детей крестьянских. Им после утренних работ обязательно нужно было посещать уроки. Счёт, история, как писать и считать – всего по минимуму. Быть тупым и просто махать кайлом и мотыгой уже не так выгодно, да и для сословия статуснее. Глядишь кто-то из детей и загорится учёбой, после чего засядет за всевозможные книги, что смог раздобыть и попроситься подмастерьем мелким у чиновника учёного. Так из грязи в князи можно выскочить! Ну, в князья, конечно, навряд ли, но статус свой повысить вполне себе. И переживать не нужно, что род другой (не враги они, конечно, но конкуренты вполне) переманит к себе часть людей твоих.

Бобики лохматые активно подставляли бока и пузо для вычёсывания, аж хрюкая от удовольствия. А Данил активно внимал тому, что рассказывалось детям. По каким-то причинам этой информацией он как раз таки не владел (чудилось ему, что виной тому разгульный образ жизни предшественника). Однако информация нужна была как воздух, ибо вечно вычёсывать скотину и пасти собак(вроде бы ничего не перепутано) ему не хотелось. Данил любил комфортные апартаменты, вкусный завтрак, и работу которая позволяла работать мозгами, а не руками. Поэтому нужна была информация, чтоб на основе этой информации составить план как занять наиболее тёплое местечко, из тех тёплых местечек что еще существуют в этом мире. А ежели их не существует, то организовать такое местечко, и сразу же его занять.

Если немного утрировать и сократить, то положение вещей следующее.

Во-первых, его перекинуло в мир, где все архаизмы в виде придворных магов всё так же существуют. Поскольку, всё ещё существуют сословия, логично. Например, Данил относился к крестьянскому сословию. Его задача проста – работать на барина и по возможности не косячить сильно. В правах он не сильно ограничен, кроме того, что в некоторые магазины и заведения его просто-напросто не пустят – по статусу не положено. Зато на рынки вполне себе.

Так же у него весьма ограничен выбор профессии. Чисто в теории он мог стать хоть купцом, хоть солдатом(чего не хотелось бы), хоть в наёмничество податься, однако был нюанс – нужно разрешение барина. Без бумажки ты букашка, как говорится. Так же требовался определённый опыт и мало-мальски образование. С уровнем деревенских уроков далеко уехать сложно (буквально и переносно).

Ну и в плане бракосочетания всё сложнее. Пока с такими же крестьянками якшаешься – попутного ветра тебе в спину, твори, что душе вздумается, но если налево решишь сгонять, то получить можно потенциально четырежды. От мужа любовницы, от жены своей (надеюсь все помнят средний портрет боевой и могучей крестьянской женщины), от детей своих и чужих, да ещё от барина сверху за суету излишнюю, из-за которой его дёргают.

Это из основного, всё же сословные стереотипы и различия так и так проявляться будут, но перечислять можно до бесконечности. В теории все, конечно, работают на благо друг друга, но по факту одни боятся тех, кто выше, другие боятся тех, кто ещё выше, и так до бесконечности аж до Царя-Батюшки (с маленькой буквы рисковать писать его не стоит, а то ещё придётся отчитываться, ну его).

Далее по списку идут в принципе равные сословия по, скажем так, значимости – ремесленники/армия/мелкие купцы да наёмники (надо же караваны купеческие сторожить по ночам). Понятно, что речь идёт, конечно же, о начинающих специалистах во всех этих сословиях. Чем больше денег поднять смог, тем больше позволить себе можешь. От масштабирования своего предприятия в целом, если мы говорим о, допустим, торгашах и ремесленниках до покупки земли в собственность личную, чтобы детям передать можно было.

Если уж совсем повезёт разбогатеть, то можно и своё производство открыть, подмастерий брать, взвинтить ценники по самое не хочу, и всё это будет продаваться! И печать личную, мол, сделано таким-то таким-то, как гарант качества стоять будет. Ну а тех, кто подделывает всё это, ждёт судьба нелёгкая – руки лишатся, как минимум, это ещё благоприятный исход. Вот порка на главной площади куда страшнее. Там бы выжить после стольких ударов по хребту, всё до костей рассекается.

Первые намётки плана начинали сформировывать потенциальные цели – как пробиться куда-то выше менеджмента свиней? Производственник имеет много привилегий, и если залезть на самый верх, можно и прогресс двигать умеренно, и комфортом обладать нехилым. Плюс, так можно будет развивать магический подтекст жизни без лишнего привлечения внимания, да…

Ну и, конечно же, самая заветная цель любого сословия статусом пониже (которые, собственно, и были описаны выше) – получить долгожданный дворянский статус. На тебя безусловно будут с презрением коситься, мол, выскочка, ещё недавно пыль глотал, а теперь статус дворянский, хоть и низший. Однако замес-то главный не в этом. Ежели заплатить ну прям вообще от души определённую сумму, то можно статус дворянский приобрести наследуемый! И тут-то уже всё, жизнь удалась! Можно не переживать о том, что дети твои без всего останутся. Как минимум, могут на службу хорошую пойти или жениться/выйти замуж удачно.

Всё таки дворянство, даже низшее – хороший вариант. Высший Маг государства стоял в каком-то смысле над системой аристократии, но всё равно это было чуть более привычное общество.

Купцы, правда, чуть более прагматичные, что удивительно, и чаще выбирают иной вариант – получить статус купца первой гильдии! Не быть мелким торгашом из младшей (да, есть только первая и младшая) или временным спекулянтом, как, например, крестьяне зажиточные на ярмарках излишки сбагривают втридорога да таким же землепашцем продают сласти да выпивку (ну и закусь под неё, куда же без этого).

Как бы толку от статуса, если ребёнок идиот? Ну не доглядел до кровинушки, всё в бумагах, разъездах и по работе сделки заключаешь, поставки налаживаешь, сотрудников ищешь, обучаешь, в перерывах дай боги поесть, выпить для быстрого перехода в стадию глубокого сна и соответственно отрубиться без задних ног. А сыночек-то или дочурка родненькая взяли и выросли бестолочами, ни дня не трудившись и земли не нюхая. И чем их суровый мир встретит? Уж точно не объятиями и поцелуями, только настроением положительным – положат их на самое дно общества да горсть земли под конец кинут.

Опять же, торговый люд крайне прагматичен и думает обо всём с позиции продаж и выгоды. Выгодно ли инвестировать время и деньги в потенциального идиота (или дурочку с переулочка)? Определённо нет. Так что распространена следующая практика: первое поколение купцов первой гильдии пашет в поте лица и чад своих отправляет на обучение наукам разным другим торговцам известным, чтобы дитятки уму-разуму и опыта практического набрались. Те, ежели не дураки, достигают определённых успехов (речь о детях, если что), приносят прибыль и возвращаются в отчий дом застать ещё живых отца с матерью, и решить вопросы насущные.

Родители, ежели видят, что чадо их поумнело, возмужало и готово горы перевернуть при умеренной поддержке денежной, стоят перед выбором: включить в семейное дело ребёнка или отправить его новое создавать. Бывает такое, что мнения расходятся. Ну, например, отец с матерью всю жизнь одёжкой и тканями занимались, а дитя великовозрастное заявляет, мол, есть темка одна – фарфор называется! Да, безусловно, так может и сложиться, что появиться поколение дворян Фарфоровых, но с бухты-барахты такие вопросы приниматься ни коим образом не должны.

То бишь, если кратко, решают и выбирают между тремя вариантами: дитё отправить в свободное плавание с финансированием, конечно; вписать в семейное дело на роль подчинённого, хоть и с высоким статусом и крупными суммами в обращении, и остаток жизни под отцом или матерью во главе ходить; или же стать новым главой семьи. Конечно, пенсию родителям в любом случае обеспечить нужно будет. Солидным считается, если кровинушка твоя титул дворянский получила наследуемый, и ты гордо уходишь на пенсию. Мол, воспитали правильно. Или акцент на отца или мать сместить – на первом поколении начать дворянство, уйти на пенсию и тихо в поместье отдыхать и контролировать в полглаза что там потомки учинили.

Дело в общем-то дискуссионное и остаётся на совести тех, кто с этим всем работает. А что армия? Как говорится, если ты умом не блещешь – пущай хоть твои сапоги на службе блистают. Ну или чужие, тут как дедовщина сложится.

В армию шли те, кому дорога на остальные пути закрыта. По разным причинам: мозгами не вышел, денег не хватило, не повезло по жизни в принципе, всякое бывает. Хоп – пожар недруги устроили или несчастный случай произошёл – и всё, нет дела твоего или производства. Хорошо, если просто без денег остался, а многие ведь взаймы берут, чтобы начать работать на себя. У ростовщиков али у знакомых. А в армию идёшь, тебе говорят, мол, служи дурачок, получишь значок. И служи до конца жизни, пока долги не отработаешь.

Если же своими ногами пришёл к тому, что хочется на ратном деле себя попробовать, то тут, конечно, попроще, но договор на службу всё равно на пять лет минимум подписываешь. И гоняют тебя в хвост и гриву, пока ты из состояния обычного гражданского не перейдёшь в состояние рядового бойца соответствующего направления. Потом, конечно, тоже гоняют и мало-мальски обучают всему понемногу. От боя ближнего и стрелковых навыков до противостояния тварям разным.

Частенько, кстати, так и бывает – пять лет отработал, всего нахватался и пошёл в наёмническую гильдию. Берёшь запросы от купечества по охране от людей и людоподобных существ. А если проявишь себя хорошо да навыки отточишь на поле боя, то можешь обратно в армию податься на чин повыше. Не десятильником, конечно, но на сотника точно можешь. Или же в гильдии поработаешь гильдмастером али командиром отряда прославленного, тоже нехило по деньгам выйдет. Но пенсии никакой соответственно нормальной не получится.

Меньше всего Данилу такой вариант нравился. Трудности и лишения воинской службы не идут рука об руку с тёплой и удобной постелью, роскошными апартаментами, богатому выбору блюд, и широкому выбору женщин. Да и тратить свой потенциал на военную службу не хотелось. Хотя, самый, конечно, мирный и спокойный вариант – пойти на службу к барону иль графу какому (у тех, кто повыше, как правило, есть свои войска, так что кадров хватает). Ну на крайний случай к купцу первого сословия, не меньше. Там можно либо войско личное натаскивать, делясь опытом, что добыт кровью и потом (так сказать, личную защитную гвардию конкретного представителя дворянства натренировать), либо, что чаще происходит, боевым искусствам обучать детей барских, дабы те во взрослой жизни могли не только денег заработать, но и отнять их у кого-нибудь грубой силой (шутка).

В армии можно остаться и договор продлить, безусловно. Там вариаций дальше масса как жизнь свою организовать можно. Можно и дальше служить, довольствуясь малым – вечным десятильником остаться.

А можно и на повышение пойти, проявив смекалку или на поле боя отличившись. Самые умные, конечно же, отличаются за столом с вышестоящими званиями, подливая им в бокал и потом женясь на их дочерях (не жизнь, а малина, не правда ли?). Но человек умный в армии существо редкое и, как показывает практика, довольно часто резко меняет свою принадлежность к другому виду (например, становится человеком исполнительным). Либо же вообще помирает, получая в награду посмертную ленточку и небольшую денежную компенсацию родственникам, если оные имеются.

Так что самые, наверное, везучие всё же люди умудряются дожить до сотников или голов. При самом благоприятном раскладе, ежели от паводка тварей спасти город или на поле боя на границе какому-нибудь чиновнику статному обеспечить сопровождение во время проверки, то вообще под старость лет до воеводы можно дожить. Но таких случаев – раз-два и обчёлся, кумовство никуда не делось, а требования для такой должности высоки, так что и приходится искать покровительство и ждать своей очереди на хорошем месте остаток жизни прослужить.

Ну а там уже, поколения следующие, внуки или правнуки, за дела перед Царём-Батюшкой (всё так же не будем рисковать написанием с маленькой буквы даже мысленно) могут до графа дослужиться с баронского-то звания. Ну а если с браком повезёт, то потом маркизом стать. Вообще отлично, если деньги и влияние позволяют во главе Рода какого стать, там и Князем кто стать смогёт.

Но это всё в теории. На практике так же важно связи с влиятельными людьми, а конкретно с представителями того или иного Рода, что готовы взять под своё крыло молодой (или же относительно) талант, который приведёт их к славе. На самом деле работает это чутка иначе – Род даёт поддержку кому-то, и, если этот «кто-то» добивается успеха, он старается всеми силами удержать его. Естественно, это добавит влияния, и такой симбиоз крайне выгоден для обеих сторон.

Если немного собрать информацию в кучку, что всё ещё продолжал делать Данил, имитируя бурную деятельность рядом со спящими собаками, то можно выделить три Рода, деятельность каждого немного специфична.

Есть Род Громовых. Славу и уважение им принесли ратные подвиги в стародавние времена. Так что и сейчас они большую часть времени уделяют военной службе. Большая часть сотников и голов – выходцы из Громовых. Для них нет большей чести, чем отличиться на поле боя. Потому их земли расположены рядом с «горячими точками», то есть захватывают приличный кусок приграничной территории, богатый рудами и деревом (ну и обилием тварей похвастаться могут). Если возникает какой-то кипиш – обилие монстров, какие-то проблемы, где нужна сила армии, то туда с огромной долей вероятности отправят Громовых.

Безусловно, это люди военного толка, но не стоит думать, что они все сплошь непрошибаемые тугодумы с военным кодексом в голове. Они также занимаются и торговлей, и ювелирным ремеслом (опять же, рудников у них много), к тому же не забывают вкладываться в образование своего дворянства. Без учёных людей никакого развития в армии не предвидится, так что пользу может принести каждый.

Род Золотарёвых же не сильно озабочен территориями, хотя не сказать, что они теснятся на каком-то клочке. Да, ресурсов достаточно, но не в этом суть! Род издавна поднялся на торговле. Все новинки, всё самое интересное появляется сначала у них на прилавках, затем по всему государству. Вот возьми любого купца первой гильдии – так или иначе помазан с Золотарёвыми. Ткни в любого Поставщика Государева Двора – эксклюзивного поставщика Царя-Батюшки и его ближайшего круга лиц – будет из Золотарёвых!

Их сети продираются далеко за пределы государства, а финансовые возможности позволяют творить немыслимые дела! Нанять Громовых для охраны караванов? Без проблем! Финансировать самые безумные проекты? Конечно! Влияние у них не меньше Громовых, ведь деньги, которые они приносят в бюджет государства кратно выше.

И последний Род – Велеземные, на чьих землях и расположился Данил. Но размышления его прервал внезапно прилетевший камень в голову.

– Эй, бестолочь!..

Глава 3

Если бы одной фразой можно было бы описать дела Данила в данный момент и чувство сельского парня, что опосля попойки пошёл миловаться с девчонкой смазливой и уже полез вовсю подо всё, что только можно, то фраза звучала бы следующим образом: «Не всё так гладко!».

– Эй, совсем оглох что ли там? Приложило так приложило, смотрите, парни, этот прохиндей даже слова сказать не может, – подошла к нему троица с верзилой во главе. «Арсений!» – вспомнилось имя обидчика.

На самом деле Данил не оглох и не онемел, как могло бы подуматься только самому последнему обормоту (например, той троице). Он думал. В прошлой жизни они бы даже не смогли к нему подойти, и были бы аннигилированы огромной магической пушкой (я бы даже сказал аннигиляторной). Мощным таким зарядом, от всей души, чтобы ещё пару соседних зданий зацепило. Бей своих, чтобы чужие боялись, как говорится в народе. «Бей всех, чтобы все боялись!» – говорил бывший главный маг.

Проблема заключалась в следующем: а как дать отпор? Безусловно молодой растущий организм, который стабильно переживает без сильного похмелья такие мощные попойки не может быть слабым по определению. Леща отвесить или сломать колени в принципе сможет. Другое дело, что обидчиков трое, и они не то чтобы совсем простые парни.

С точки зрения сословия они были всё теми же крестьянами. Вопрос только в чём – они были способнее. Способнее к магии. В этом мире магия существует преимущественно в виде усиления тела, так что большая часть обладающих энергией двигаются в том направлении, никаким образом не увеличивая свои магические запасы. Как понял Данил из обрывочных воспоминаний (поскольку предыдущий владелец тела систематически забивал на все уроки), когда-то давно маги были могучими настолько, что могли сравнять города с землёй.

Позже от них же и избавились, так как опасно держать подле себя человека, что способен за пару часов похоронить несколько тысяч человек. Магия сосредоточилась на конкретных целях – улучшении почвы, немного в медицине было исследований, в ремесле поболее, таких вот, бытовых нуждах. Ну и, конечно же, в виде усиления тела, ведь нужно и от тварей отбиваться с минимальными потерями, и как-то компенсировать отсутствие боевой мощи в армии.

На всех практических занятиях предыдущий Данил показывал худшие результаты – ну не получалось у него высвобождать энергию, какая уж там адаптация мышц к ней, вай-вай! Виной тому был довольно крупный объём магической энергии в теле. Каналы в организме просто не поспевали за адаптацией. Ситуация схожа с детьми, которые растут слишком быстро, из-за чего мучаются с головными болями.

В то время, как та троица во главе с Арсением (нет, у остальных двоих были имена, просто предыдущий владелец тела их не помнил, башка дурная) показывала лучшие результаты. И они хорошо работали в тройке – пока двое из ларца одинаковых с…кхм, в общем, пока двое удерживали противника (будь то человек или животное), главный успевал медленно, но очень эффективно усилить себя и фактически уничтожал оппонента.

Так что сейчас перед ним стояла крайне срочная задача со звёздочкой – сделать что-то, пока он не получил ещё раз.

– Ау, ёпта, чухан! Оглох? – Арсений со своими прихвостнями вообще не боялись лежащих рядом собак. То ли от глупости, то ли от дурости. Данил мельком глянул на псов, те добродушно смотрели на всех, как на мающихся дурью щенков. Так что их явно недооценивали. Оно и к лучшему.

– Прости, у тебя настолько гнилой запах из пасти, что меня аж контузило ненадолго. Будь другом, завались от греха подальше, я тут делом занят, – Данил кивнул в сторону окна, намекая, что он слушает и одновременно с этим показал щётку. Как бы два в одном.

Трио боевых петухов растерялось (пока молодая учительница недовольно глянула на них, раздражённо цыкнула и громко захлопнула окно). Оно немудрено – ещё пару дней назад пустоголовый увалень что-то смущённо пробубнил бы в ответ и вжался бы в стенку, пока в него кидали мелкие камушки – не больно, но обидно. А довести до слёз такую детину – что может быть лучше, чтобы потешить самолюбие первых (вторых и третьих) на деревне? Но это было буквально недавно. Но всё же было. Теперь им уверенно отвечает солидный молодой человек (морально, внешне всё та же бестолочь вонючая, проспавшая в свинарнике), речь уверенная, поза с достоинством (не тем, о котором могли подумать! С моральным!). И он явно их не боится.

В какой-то степени они правы – Данил их не боялся. Отбоялся ещё в прошлой жизни. Но всё же шансы были неравными, так что он перебирал доступные ему варианты. И ему в любом случае нужно было больше времени.

– Что ты сказал? А ну повтори! – Арсений побагровел от злости, обработав наконец-то информацию; и стал мысленно себя накручивать. – Я кому сказал повтори! – заорал он, брызжа слюной, даже не давая шанса ответить.

– Предлагаю компромисс – спроси у него, – Данил ткнул пальцем в здоровяка справа от Арсения, – Он же умный, отвечаю тебе.

С такого заявления припухли даже обидчики.

– Хто, я? – удивился балбес (Данил всё никак не мог вспомнить как того звали).

– Кто, он? – удивился балбес номер два и главный балбес номер три (или его стоило считать первым?).

Данил кивнул.

– Всё так. Он явно далеко не среднего ума. Ладно, давайте поступим так, – он сразу же поменял тему, воспользовавшись своей удачной ментальной атакой на противника (запудрил мозги идиоту), – я сейчас один раз ударю. Вот его, самого умного. Если он упадёт – вы от меня отстанете. Если не упадёт – делайте со мной что хотите, я даже сопротивляться не буду. По рукам? – Данил обворожительно улыбнулся, как ему казалось (это всё ещё немытый, вонючий и проспавший ночь в свинарнике колхозник, если кто-то забыл).

План был просчитан хорошо, воистину многоходовочка, достойная военного гения и бывшего главного мага всея государства. Арсений, как предводитель, как лидер, был вообще ни о чём. Обычный сильный и тупой, который вёл за собой тех, кто был слабее и тупее. Будь он могучим воином, у которого слово честь в лексиконе присутствует хоть иногда, он бы согласился на условия. Более того, он не стал бы таким маяться в принципе.

Так что Данил решил переключить внимание, ведь естественно, что Арсению не захочется получать по лицу перед паствой. И он оказался прав.

– А давай! Герыч, готовься! – похлопал бедолагу по плечу Арсений.

Второй здоровяк похлопал по другому плечу и так же отошёл. Бедный Григорий или Георгий (Данил всё никак не мог вспомнить) поначалу растерялся, глазки забегали, взгляд метался от товарища к товарищу, потом он очень грустно и печально впёрся взглядом в Данила, как телёнок, которого ругают, а тот не понимает почему, лишь мычит да бестолково шатается туда-сюда.

Данил встал аккурат между Арсений и Герычем, крайне медленно, будто нагнетая атмосферу, поднял левую ладонь на уровень лица своей жертвы, будто бы готовясь ловить отлетевшую после удара голову, после чего щёлкнул пальцами. И тут произошло несколько действий, со стороны выглядевших будто бы они все случились одновременно, но нет.

Весь день Данил пытался стабилизировать магические каналы в своём организме, чтобы ему стали доступны хотя бы простейшие заклинания. После череды неудачных попыток, пока он сидел и слушал лекцию, вычёсывая добрых и огромных пёсиков, которые совершенно точно играют, а не кусаются, он протягивал аккуратно от кончиков пальцев до магического запаса пресловутые каналы. Оттого он и тянул время, пытаясь хоть как-то стабилизировать и закончить начатый процесс.

Ему удалось кое-как провести все эти махонькие незримые сосуды до среднего и большого пальца левой руки и до мизинца правой. Как всё выглядело со стороны?

Вспышка, рука загорелась. Данил схватил за лицо бугая, тот ещё не успел заорать. Правая рука его тут же взорвалась пламенем, искры и огоньки разлетелись в разные стороны, но он не стал ждать и размашистым боковым ударил Арсения всем этим огненным месивом, сжигая тому плоть, волосы и глаза. Прошло меньше пяти секунд, а двое уже верещали на весь двор, пытаясь потушить пламя барахтанием в грязи, вокруг пооткрывались окна и любопытные люди пристали к ним, чтобы посмотреть на суету, собаки отпрыгнули и залаяли на кричащих, кто-то закричал тушить пожар, пошла суета.

Третий увалень в шоке смотрел на происходящее, удивление и непонимание постепенно менялись на страх, ведь как так? – сильный в его понимании проиграл, от кого теперь ждать команды и указаний, кто будет вести его? Картина мира у таких бестолочей проста до невозможности, так что он изнывал от страха и ожидания указаний со стороны.

– Бери этих двоих к лекарю, пока ещё можно откачать их. Ну!

Бугай радостно и со страхом одновременно кивнул, угукнул, схватил товарищей, и медленно поковылял в сторону бежавших к ним людей.

Что же произошло, если чуть детальнее рассмотреть произошедшее?

Сконцентрировав магическую энергию в левой руке, Данил щёлкнул пальцами, вызвав сильную вспышку пламени, которую он тут же потушил о лицо Герыча. Ослеплённый и оглушённый тот не смог бы ничего сделать в любом случае. Будь он поумнее и с большим боевым опытом, смог бы подавить вспышку паники и как минимум схватился бы за колдующую руку, как максимум – нанёс бы удар, ведь дистанция всего-навсего одна рука.

Пользуясь суматохой, он направил как можно больше магической энергии, чтобы хотя бы десятая часть смогла пройти через маленький незримый сосуд до мизинца, и сконцентрировал её в сгустке то ли пламени, то ли магмы. И, пока ещё не потерял над всей этой пылающей массой контроль и не навредил самому себе, вцепился в обидчика. Да, опалил себе руки, но мог бы опалить себя и вызвать взрыв нестабильным магическим контролем. Тогда бы не ожог пришлось лечить, а отпиливать остатки руки, ведь никто обычному свинопасу не будет оплачивать лекарские услуги такого уровня.

Адреналин бил в голову, руки чесались, магическая энергия внутри Данила бесновалась – её впервые стабилизировали! – а разум мутнел от нагрузки.

Довольно быстро, Данил и сам не заметил (после такого, ещё бы), как вокруг появилась стража, и только он хотел им улыбнуться и помахать обожжённой рукой, как ему вновь прилетело, аккурат по темечку. Он потерял сознание.

Очнулся он, к сожалению, не у себя в кровати и даже не в свинарнике. В какой-то холодной темнице, за решёткой, где единственный источник света – отблески огня вдали коридора и маленькое зарешёченное окошко. Голова болела, руки жгло.

Посудив, что в целом-то всё логично – какой-то дебошир сжёг лица двум людям, куда ещё его могли отправить? (хорошо, что не казнили сразу) – он решил проанализировать как быть.

С одной стороны, своих двух целей он добился.

Цель первая – восстановить магические навыки. В идеале. Как минимум, хотя бы понять в чём проблема, чтобы можно было использовать заклинания в повседневной жизни и собирать информацию о новом мире. Этот эксперимент можно признать удавшимся. Далеко не сразу, но ему удалось проанализировать себя, кое-как пробудить магическое зрение (если это нечёткое месиво можно называть таковым, конечно), и начать пользоваться магией.

Самое сложно заключалось в доставке энергии из пункта А в пункт Б. Нужно было вручную (если так можно сказать) протянуть тоненькую ниточку от магического объёма до всех точек своего тела. Проще всего, конечно, двигаться по рукам, ведь магическая система – дело одновременно и само собой формирующееся, и вручную.

То бишь многие маги даже не задумываются о том, почему у них не выходит то или иное колдовство. Они плюс-минус понимают как устроена и как выглядит кровеносная система в организме, и запасы магии подстраиваются под этот интуитивный образ. Собственно, всё это обычно проходит в детстве, пока ребёнок ещё не заматерел разум и не потерял яркость и гибкость воображения.

Вот и Данилу, уже относительно взрослому человеку, пришлось с огромной концентрацией протягивать магические нити (ещё не каналы) до рук. Почему относительно взрослому? В этом мире Данилу всего-навсего двадцать лет стукнуло, когда в том мире ему уже перевалило за шестьдесят пять. Выглядел он, конечно же, моложе, и планировал умереть с видом вечного тридцатилетнего. Что в принципе ему удалось, но слишком уж внезапно.

Но даже несмотря на весь свой опыт и знания, на практике оказалось всё сложнее. Изначальный план был провести магию к рукам, но ему удалось всего лишь к трём пальцам. Но условно можно засчитать за достижение цели, дальше будет лучше.

Вторая цель – добиться известности, не прозябать же всю жизнь свинопасом. Данил планировал достичь этого постепенно: сначала адаптировать организм к физическим и магическим нагрузкам, затем потихоньку начать проявлять себя и учиться, после чего достичь каких-то высот, что позволит ему ненадолго выдохнуть и решить что делать дальше. Он закладывал на это полгода минимум.

Опять же, с одной стороны, ему это удалось, но, как в старом и всем известном анекдоте, есть один нюанс. Как это выглядит со стороны?

Есть некий Данилушка-дурачок. Свинопас и бестолочь, любитель покутить ночью после работы. Амбиций нет, семьи нет (сирота), способностей к рукопашному бою, военной науке и магическому усилению тела так же нет. В общем – вечный работяга-забулдыга, пока не возьмёт его в оборот какая-нибудь боевая дама, как щенка бестолкового. Приблизительно такая судьба ему была уготована.

Что в итоге? В один день внезапно причинил страшнейшие увечья (сильные ожоги, травмировал зрение, возможно, что до слепоты, спалил волосы, поверг в шок окружающих) двум кандидатам на военную службу, которые показывали успехи. Внезапно для всех овладел магией и чуть не устроил пожар. Если бы на скорую руку кто решил судить его, то приговор был бы смертным, сто процентов. Сказали бы, что с ума сошёл юродивый, пригрели гада на груди, да отрубили бы голову буйную.

Как бы Данилу не хотелось признавать, но с ожогами вышло не совсем то что он планировал. Сжигать лица он не собирался, расчёт был на то чтоб припугнуть и может опалить волосы, но из за несовершенного состояния магических каналов(ну как несовершенного, скорее предзачаточного) получился некорректный эффект. Для Великого Мага это было настоящая стыдоба. Поражение. Заодно напоминание, что действовать надо более осторожно, и планировать действия хотя бы на пару или тройку шагов вперед. Уже не привычными масштабами королевства и его первого лица(которое осталось в другом мире), а масштабами личных проблем.

В общем, ситуация далеко не самая лучшая, но он хотя бы жив.

Судя по чувству голода, прошло полдня минимум. Оно ещё не долбило по голове, мол, найди еду, сожри что угодно, но лёгкий червячок подначивал его, что неплохо было бы перекусить, как только представится возможность. Руки всё так же горели.

Так что Данил решил заняться полезным делом – и время убить, и себя подлатать. Ускорить регенерацию в целом может любой начинающий маг, у которого худо-бедно налажена адекватная транспортировка магической энергии. Но с этим имелись определённый проблемы, так что Данил начать протягивать её вновь.

В этот раз дела пошли чуть полегче, ведь три пальца уже «запиталось» магией, осталось ещё семь. То бишь можно тянуть нити не от центра груди (ориентировочно по ощущениям именно там находится весь магический объём, хотя на самом деле он равномерно распределён по всему телу), а от других пальцев. Медленно, верно, но замкнуть всю эту систему.

После начать чуть интенсивнее циркулировать магическую энергию в повреждённых областях, стимулируя своё физическое Я на ускоренную регенерацию. Это, конечно, не высшие заклинания лечения, которые тратят огромное количество энергии, но зато дают мгновенный результат, но шатко-валко подлатать себя таким образом всё же можно.

Процесс пошёл. А Данил продолжил думать над своей судьбой.

Будь он другом Роде, торговом или военном, к нему бы обошлись куда строже. Золотарёвы точно не простили бы потерю кадров. Для них всё выглядело бы так, что они инвестировали годы в людей, а какой-то полоумный их покалечил, и теперь как выжимать долгосрочную прибыль с кадров, а?

С Громовыми вот тоже неясно. С одной стороны, люди склада ума военного, могли бы прихлопнуть или начать пытать на месте. С другой, могли бы отправить руду добывать остаток жизни на шахте или же в самые горячие точки послать пушечным мясом. На границу рядовым в первых рядах с тварями биться. Ну или не биться, а задержать своим телом ненадолго, пока более опытные бойцы порубят всех на части.

А вот Велеземные… Тут всё сложно. С одной стороны, Род славится своими огромными территориями и сельским хозяйством. В тяжёлые неурожайные года они всё государство кормят, в том числе и остальным Родам еду поставляет по адекватным ценам. Вроде ничего выдающегося в истории, воинов у них мало, торговля развита неплохо, но в основном тот сегмент, который полезен сельскому хозяйству, но без них остальные два Рода не могли бы себе позволить воевать и торговать, ведь они могут уверенно преследовать свои цели и амбиции только потому, что за ними стоит тихая продовольственная поддержка Рода землепашцев – Велеземных.

Могут отправить в бесплодные земли – почву каменную грызть и пытаться осваивать всё. Или действительно сослать в отдалённые уголки работать до седьмого пота и скорой смерти. В темнице держать невыгодно, руки ноги есть, значит работать можно.

Сейчас, наверное, обсуждают как лучше поступить с Данилом, ведь случай довольно необычный.

– Эй, ты оглох совсем?

Данил дёрнулся, не заметив в темноте силуэт стражника.

– Я уже битый час тут ору, ты там совсем мозгами поплыл? Жрать хочешь? Отвечай быстрее, не томи.

– Хочу! – в ответ ему через маленькое окошко в решётке прилетело пара кусков жёсткого сыра и кусок хлеба. Следом упала небольшая фляга из тыквы. – Пить захочешь – вот тебе фляжка. Ночью не ори, меня поднимешь – со жратвой можешь попрощаться, усёк?

И стражник, не дождавшись ответа, сразу же развернулся и ушёл обратно в темноту. Данил отринул мысли прочь и накинулся на еду.

Набив брюхо, он подумал, что неплохо было бы подремать и продолжить лечение рук, чем и занялся вплоть до самого утра.

Глава 4

Есть замечательная поговорка, которая как бы оправдывает безделие, призывает перенести дела на потом, ещё и сверху обещают мудрости навалить от души. «Утро вечера мудренее!». Однако Данил притока мудрости не ощущал.

Руки всё так же ныли, в голове всё так же ни одной мысли. Мысленно выругавшись (а с кем ему ругаться в пустой темнице), он немного размялся – в холоде всё тело задубело, после чего вновь уселся на жёсткое и попахивающее подобие лежанки, и возобновил лечение.

В прошлый раз ему удалось подзаживить самые тяжёлые ранения – тяжёлые ожоги вплоть до костей. Первое время от адреналина и помутнённого сознания (голова ещё прилично гудела после удара) боль чувствовалась не так сильно, но после изрывала разум на части до такой степени, что даже кричать не было сил – только легонько постанывать сквозь сцепленные зубы.

У лекарей Данила из прошлого было основное правило – они никогда не работали в одиночку. Главная причина заключалась в том, что маг должен в первую очередь вылечить себя и лишь после другого, так просто-напросто быстрее. А меньшие временные затраты позволяют спасти больше жизней. Поэтому в критических ситуациях лекарь рядом (работа медиков минимум в паре) поднимал сначала другого, потому что пока тот сквозь боль сначала придёт в себя, потом вылечит, потом оклемается и восстановит запас энергии, и наконец-то приступ к лечению раненных – за это время любой поступивший, которому требуется помощь уже успеет трижды умереть, воскреснуть в виде зомби, получить изгнание и похороны от священника. А таких поступивших может быть несколько…

Именно по этой причине лечение Данила протекало крайне медленно. Энергетические каналы толком не налажены и находятся в искажённых (это ещё мягко сказано) очагах поражения. И нужно как-то сконцентрировать сознание, направить энергию сквозь маленькие энергетические нити, потратить уйму сил, ведь каналы не налажены и из отправленной энергии дай боги только восьмая или десятая часть нормально пойдёт на лечение.

Даже не лечение, а на простое ускорение регенеративных процессов, полноценное лечение требует больших (ударение подходит в принципе на оба варианта) расходов магической энергии, так что приходилось всё терпеть и страшными усилиями воли оставаться в сознании. Кое-как удалось залатать самый сильный урон – восстановить кости и начать нервную систему регенерировать, чтобы хоть как-то облегчить боль, особенно на правой руке, ведь там полруки сожгло, когда Данил магмовым месивом вцепился в харю Арсения, пожертвовав своей рукой, чтобы нанести как можно больший урон противнику.

Ожог, отваливающиеся куски плоти и потерянный левый глаз – в лучшем случае обидчик останется обезображенным до конца жизни, если не повезёт ему стать важной шишкой и добиться аудиенции (настолько были важные лекари такого ранга) у специалиста. Эта злорадная мысль позволила Данилу относительно закончить сложный этап лечения и ненадолго отключиться – не столько для того, чтобы восстановить магический запас энергии или отдохнуть физически, сколько ради того, чтобы перезагрузить мозги и дать разуму долгожданный отдых.

Брюхо набито, кое-как отдохнул, можно продолжить.

Осталось по факту что? Восстановить остатки мяса и нервной системы, дотянуть сосуды, обновить кожу и нарастить ногти. Работа точечная, но уже не так сложно – боль не сильная, по сравнению с тем, что было ранее.

Данил закончил, когда уже через окошко вовсю светило солнце. Со вчерашнего ужина никто так и не приходил, но оно и к лучшему – можно подремать ещё немного, дать отдохнуть разуму. Полностью залечить руки не удалось – снаружи они были покрыты ожогами, что более походили на старые струпья. Но под ними потихоньку существовала заново наращённая плоть.

Если так посудить, то последнее время пробуждение каждый раз не задавалось. Сначала Данил проснулся, приступил к работе, после чего он погиб смертью храбрых, как потом объявят в медиа (он об этом, естественно, не узнает). После проснётся в свинарнике, в чужом теле, с сильным похмельем, без магии и непонятно где. Затем нарвётся на малолетних дебилов (если, конечно, учитывать предыдущую жизнь) и подставит своё существование под угрозу – попал в темницу с потенциальным приговором на казнь, с обугленными руками и почти что без магии. Сюда же добавить ломоту в суставах от холода и неудобной лежанки и нытьё ожогов, вообще отлично.

И сейчас Данила разбудило падение – его бесцеремонно скинули с лежанки. Раньше он бы, конечно, показал кто тут в доме хозяин и почему сон высокопоставленных персон важнее чей-нибудь жизни, но в нынешних условиях ему хватало мозгов лишний раз не возникать. Да и закрадываться начала усталая мысль после всех событий, который буквально уместились в первые сутки – перерождение в другом мире, потеря магии, положения, другое тело, первое боевое столкновение, да ещё и с такими масштабами. Хотелось простого человеческого отдыха. Поесть хорошо, прилечь хорошо и поспать хорошо, часиков на двенадцать, без задних ног. Даже в том же свинарнике, чего уж.

– Отвечай, скотина, если жить хочешь! – без лишних сантиментов Данилу к шее приставили бердыш. Перед ним стояло два стражника в полной боевой экипировке, третий сзади приставил оружие к шее, а позади стражи спокойно, даже с интересом, как на зверушку, смотрел кто-то в хорошей дорогой одежде.

«Валерий Петрович Иванов, тиун местный» – память сразу подкинула кто это. Правая рука барина, всеми делами в хозяйстве заведующая. Данил рассчитывал, что придёт кто-то рангом пониже разбираться с вознёй деревенской, с ними договориться и закосить под дурочка получиться. Тут же надо ещё постараться хотя бы жизнь себе сохранить.

Тиун – человек прожжённый, не такие интриги проводил и не таких людей со свету сживал, такое тёплое место всегда на виду и каждый хочет жить в спокойном регионе без особых проблем и с хорошим денежным содержанием. И даже при самом худшем варианте развития событий Данил не сможет прорваться боем – тело не то, силы не те и адаптация тоже не та.

Да и куда бежать? В голове всплывали фрагменты карты государства, но не зная броду не суйся в воду – кто примет беглого и залётного крестьянина? Повесят попытку убийства, накинут ещё воровства и убийств несколько сверху повесят, в розыск отправят и всё, можно помирать заново в надежде переродиться в более удачных обстоятельствах. Но такая возможность явно не перепадает дважды, так что нужно придумать как выжить.

Для начала нужно ответить на вопрос.

– Му-у!

Неловкое молчание.

Бэум! – Данилу прилетело мощного подзатыльника от стражника, голова мотнулась, как мяч от удара, зашумело, а из глаз посыпались искры. – Тебе по-русски говорят, ты за идиотов нас держишь или под дурака решил закосить?

– Не серчайте, милостливые, делаю всё, как велено. Сказали «скотина», вот и отвечаю, как скотина, всё, как приказали без утайки! – чуть обиженно проговорил Данил, отыгрывая роль дурачка.

– Валерий Петрович, уважаемый, разрешите ещё раз олуху этому треснуть, ну смеётся же бестолочь, неуважение проявляет!

– Могу и похрюкать… – еле слышно пробормотал Данил.

– Что ты там вякнул?! – взъерепенился стражник и замахнулся.

«Достаточно!» – властно и громко произнёс тиун. «Есть, ваша светлость!» – вторили испуганно стражи.

– Дружочек ты мой пирожочек, – Валерий Петрович сел на корточки, чтобы глазами оказаться на одном уровне с Данилом, – ты же меня за дурака не держишь?

– Никак нет, ваш светлость!

– Вот и хорошо, раз ты не дурак и по-русски говорить можешь, то и рассказать мне что да как тогда ты учудил справишься, по рукам?

– Слушаюсь, Валерий Петрович, ваш светлость!

– О как, даже знаешь, как меня зовут. А самого как звать?

– Данил, ваш светлость.

– Хорошо. Эй, вы! – он поднялся с колен с небольшим кряхтением и обратился к страже. – Его накормить, затем помыть и ко мне давайте на разговор для выяснения обстоятельств. Чтоб в полдень у меня был, как раз отобедать успею.

– Слушаемся!

Валерий Петрович ехидно проронил: «Извольте откланяться, Данил Батькович!», после чего ушёл. Один из стражников с факелом поспешил за ним. Второй из стражи кивнул головой третьему, мол, пошли давай отсюда. Последний из стражи убрал наконец-то лезвия бердыша от шеи всё ещё заключённого Данила, недовольно цыкнул (не дали человеку голову отрубить – день испорчен, эх), затем последовал за уже вышедшим напарником, раздражённо хлопнул скрипучей тяжёлой дверью и запер её.

Данил мысленно выдохнул. Потом подумал-подумал, решил озвучить:

– Эх, мать честная, чуть не обделался, йобен-бобен, какая же падлюка на охране – сам сказал скотиной быть, а на шутку обижается. Да чтоб тебя Малыш с Пушком за задницу укусили и чтоб чирей потом на месте укуса выскочил! – последнее, правда, он пробормотал тихо, опасаясь, что его услышат в пустой и гулкой темнице (никого другого из соседних камер он не услышал, так что предположил, что один-одинёшенек сидит в темнице).

И вновь он приступил к лечению, попутно занимаясь налаживанием энергетических каналов. В этот раз он очень медленно, тщательно и аккуратно проводил тоненькие волоски энергии к голове. Почему аккуратно и тщательно? Потому что, если чрезмерно переусердствовать, можно остаться дурачком на остаток жизни (зато с магическим запасом). А тут ещё и голова гудит после мощной оплеухи, так что надо и лечением головы заняться и расширить арсенал заклинаний. Хотя бы банальное ночное зрение, анализ и магическое зрение, самый минимум для выживания.

Пока он медленно «замыкал магическую проводку», если так можно сказать при условии, что в этом мире само слово «проводка» – инородное и несуществующее, он размышлял о своём магическом становлении, одновременно и убивая время, и приучая себя к параллельному мышлению.

С одной стороны, при нём остались все воспоминания из предыдущей жизни, а это не только набор информации, это опыт, это знание и понимание, как и где их можно применить. Как Данил относительно понял, в этом мире магов в классическом понимании, какими он их знал, почти что не существуют. В основном всё крутится вокруг усиления тела и возможно зачарования оружия и доспехов. Но всё крутится вокруг слова «возможно», потому что предыдущий владелец тела вообще ничем не интересовался, кроме как побыстрее сделать работу и пойти куролесить.

Если так посудить, и акцент смещён на боевые столкновения в ближнем бою, то можно предположить, что помимо усиления тела в принципе, как показателей физической мощи, люди этого мира активно развивают боевые искусства. Развивая мысль дальше и учитывая опыт и знания из предыдущей жизни, можно предположить с высокой долей вероятности следующее.

Во-первых, крайне важны должны быть зачарователи. Укрепить оружие, наделить его каким-либо элементом – не сильно сложная задача, но всё это действо можно масштабировать и поставить на поток. Например, дать булаву с элементом заморозки нескольким десятникам и их воинам и отправить их диких ящеров или змеев бить.

Мало того, что рептилии в принципе уязвимы к холоду, так несколько попаданий в одну точку вкупе с силой удара мало того, что заморозят целые куски плоти, так тут же и разобьют их вместе с некогда прочной чешуей. Естественно «дать булаву» – это на каждого, а не одну на всю ораву, иначе как-то неудобно получилось бы – окружили бы гада толпой и по всем мужским правилам раз на раз бились бы. Первый рядовой отлетел, второй на его место встал, булаву подобрал и так же раз на раз продолжил бы биться.

А ежели стрелы? Тут немного сложнее, и ситуация была не сильно проще в мире Данила, где пули с определённым элементом не пользовались успехов, как и дальний бой такого рода в принципе. Орудия ближнего боя так или иначе находятся в плотном контакте со своим владельцем, у которого могут брать магическую энергию для запитывания элементом. Энергия кончится – владелец почувствует лишь лёгкую усталость, если совсем циркулированием её и развитием не занимался.

Более опытный воин-маг смог бы усилить элемент или погасить его вообще в зависимости от нужды. Например, взять тех же ящеров. Твари редкие для данного региона, но где-нибудь в пустошах могут разрастись до размера бычка, эдакие недо-драконы. Будут жрать, пока не сожрут всё, что могут, потому их местная фауна (и не стоит забывать про людей) активно истребляет, несмотря на сопротивление со стороны рептилий.

И вот против такого ящера выпустят опытного воина с копьём. Тот аккуратно чуть сбоку выскочит, чтобы под удар хвоста или пасти не попасться, и воткнёт копьё, заточенное аккурат между чешуйками. Воткнёт его, как можно глубже, прокрутит по возможности (не будет же противник ждать, пока его, как на вертел насадят) и высвободит как можно больше энергии в копьё, взрывая его прямо внутри твари. Огненный элемент может вообще уничтожить копьё переизбытком энергии, выжигая внутренние органы и сердце, элемент холода заморозить и разбить сердце, и так далее.

Но это если исходить из того, что кто-то готовит элементальное оружие для другого, который может пользоваться им. То есть эдакая штамповка с конкретным эффектом. Значит наиболее опытные и сильные воители должны владеть каким-то универсальным оружием. Например, топор из какого-то материала, который хорошо впитывал бы магию. Тогда один такой воин смог бы заменить по эффективности целый десяток или сотню только одним умением подбирать разные элементы, комбинировать их.

Конечно, всё зависит от ситуации, в конце концов, десять тысяч крестьян с вилами смогут победить одного дракона, как гласит историческая статистика (возможно, что не этого мира). Но чисто в теории один такой воин может ударить, допустим, большим молотом наподобие люцерна в землю с элементом соответствующим или ветер, например, поднять тучу пыли, оттуда уже ворваться на недоумевающие первые ряды противника с огненным ворохом, дезориентируя их и выкашивая десятками. Чисто теоретически, конечно. Такой опытный воитель сам в грязи может споткнуться и упасть в ноги противнику, чтобы тот с удовольствием лишил его жизни.

Со стрелами и болтами чуть сложнее, потому что в полёте на короткую дистанцию они ещё могут сохранить свой магический потенциал. На длинную вряд ли, если, конечно, не напитать их ядом, но тут проще в яд окунуть снаряды. Вот баллисты – да, баллисты должны успеть донести энергию внутри себя и поразить противника, но их особо в повседневной битве (если так можно сказать, конечно) не будешь использовать.

Вот и остаётся всего-ничего из боевой магии – отсвечивать заклинаниями дальнего боя Данилу казалось не сильно безопасной идеей. Лишний раз отсвечивать тоже не очень хорошо, и так уже привлёк к себе внимание, хотя планировал куда более мирным путём и куда позже. Конечно, если ситуация вынудит, то придётся применить заклинание, но Данил решил делать это, во-первых, без свидетелей, во-вторых, заклятие должно быть простым и не оставлять после себя заметного эффекта. Например, ледяные иглы или, если противник крупный, ледяные копья. Лёд растает, а следы от ран можно замаскировать чем-нибудь. В этом мире, конечно, должны быть специалисты, которые смогут опознать от чего погиб человек или чудовище, но их должно быть раз-два и обчёлся.

Куда привлекательнее с точки зрения карьерного роста (если повезёт отделаться малой кровью при допросе) лекарское дело. Лекарем, как известно, родиться надо, то есть определённые способности должны быть. Общеизвестна должна быть в армии полевая медицина или какие-нибудь курсы оказания первой помощи. Травники и аптекари тоже должны быть востребованными, по идее.

Как таковой школы, как понимал предыдущий владелец тела (Данил всё пытался во время медитации скомпоновать мысли в кучку), не существовало. Если лечить умеешь раны сложные – тебе дороги открыты хоть куда, но таких не шибко много рождается. Данил смутно помнил девчонку соседскую – Светку, у которой в детстве нашли лекарские способности. Её собака цапнула чья-то, а Светка от испуга-то собаку шандарахнула и домой побежала. Прибежала к родителям, начала плакать, что собака покусала. Те смотрят – платье порвано, раны нет, только следы крови. Так и увезли семью её в город, по слухам жить начали лучше, чем были.

Да и в целом лекарей дефицит. За них может другой Род спросить – Громовы, например, с удовольствием предложат другому Роду ресурсы или ювелирки какой за хорошего специалиста. Даже если лекарь слабенький и ничего сложного залечить не в состоянии, то в повседневной жизни от клиентов так и так отбоя не будет. В глушь отправят молоденького, будет скотину лечить по мелочам да мужикам похмелье и побои от жён выправлять. А зубную боль, если может снять, то можно и пристроиться к барину какому лекарем барским, семейным. Но тут и ответственность страшная – ребёнка не сможешь вылечить барского – поминай, как звали, без тёплого местечка останешься, как минимум.

В отличие от лекарей этого мира, у Данила был опыт использования магии лечения, и он понимал и как лечить, и что лечить, и какими заклинаниями. Например, сейчас он лечил аккуратно себя, одновременно улучшая магические потоки внутри, чтобы в будущем иметь возможность колдовать менее травмоопасно для себя и более смертоносно для противника (ну, или как минимум эффективнее).

Но размышления прервал крик стражника:

– Пожрать принесли, давай быстрее!

Данил отложил размышления на потом и накинулся на еду.

Глава 5

В прошлой жизни Данилу была предоставлена вся еда, которую только создавало человечество, лучшие повара старались угодить ему, а ради его похвалы повара (и очень часто поварихи) становились на колени во всех смыслах. Хотя по сути своей человеком он был крайне простым – мяса побольше вкусного, овощей вприкуску и после откиснуть в кресле с бокалом чего повкуснее. И хоть высокая кухня стремилась подчеркнуть вкус какого-нибудь трудно добываемого деликатеса, и это действительно получалось прекрасно в большинстве своём, Данил считал, что нет ничего лучше простой, но вкусной еды. И побольше.

Так что сейчас он накинулся на кусок сыра, краюху хлеба и ломоть мяса вяленого с превеликим удовольствием. Ещё и огромную кружку воды принесли, вообще пир. Не каждого заключённого так сытно кормят – сразу видно какое у Велеземных богатство. Думалось ему, что где-нибудь у Громовых ему бы в лучшем случае перепало по башке ногой и сухарём на закуску.

После неприхотливого завтрака (или, возможно, обеда) Данилу принесли здоровенное ведро с ледяной водой и мелкий кусок попахивающего мыла.

– На, – кинул ему мыло стражник. – В порядок себя приведи, а то смердит, как от скотины.

Мельком проскочила мысль заявить, что вообще-то да, так и есть, и он этого не стесняется – спал в хлеву, работал там же, занимался тяжёлым физическим трудом, не до красоты и уходовой косметики было, занятости много. Потом ещё и на бедного (буквально, кстати) чернорабочего, что в поте лица трудился на благо барина, напали трое, и он чудом выжил – вон руки все в ожогах.

Однако так сильно хорохориться он не стал. Ну его этих стражников, шутки юмора не ценят и не понимают. Вдарят бедного невинно осуждённого, и как ему потом на ковёр к тиуну Валерию Петровичу? Со следами побоев? Нет уж, надо презентовать себя в самом лучшем виде. Так подбадривал себя Данил, пока спешно мылся ледяной водой под пристальным взглядом стражника. И чего тут так уставился? Всего лишь двух людей магией покалечил, делов-то.

Но план действий продумать всё же стоило. По крайней мере, речь лучше не составлять и не заучивать. Если свинопас и забулдыга вчерашний начнёт сложносоставные предложения шпарить и ими зубы заговаривать, то даже самый несмышлёный, даже ребёнок поймёт, что дело тут явно нечисто. К тому же, ситуация на самом деле куда сложнее.

Есть Данил, как личность новая, переродившаяся. А есть Данилка-свинопас – дурилка и бестолочь наивная да трусливая в глазах окружающих. То есть абсолютно все помнят его, как эдакого дурачка местного весёлого. И теперь нужно как-то балансировать между этими двумя образами.

В идеале, конечно, вообще в другой удел уехать, в другое общество, где его никто не знает, и никто не знает, как его воспринимали раньше. Однако это планировалось чуть позже, не сразу. Сначала он хотел потихоньку сепарироваться от предыдущего круга общения, но сейчас будь что будет.

В идеале составить даже не речь, а план речи. Всё равно стражник ушёл, забрав утварь, оставив Данила обсыхать до встречи с тиуном. Затея, конечно, сомнительная, учитывая холодрыгу в камере, но лучше, чем ничего. Итак, план. Чем он проще, тем лучше, так что Данил решил придерживаться двух направлений.

Во-первых, что он забыл у окна, когда собак вычёсывал? Захотелось ему послушать, понял, что невмоготу так жить больше и в свинарнике с похмелья просыпаться. Признаться было стыдно, так что решил потихоньку сам наукам обучиться. Во-вторых, испугался нападения он жутко, но после разозлился до невозможности – как так, он сидит никого не трогает, работу сделал, а какие-то бандюганы малолетние (ну, с колокольни возраста настоящей личности Данила) решили над ним поиздеваться. И ладно бы обидное что сказали и ушли, нет, избить решили, ироды.

Тут-то он испугался, попытался как-то раз на раз переиначить стычку, а вот что делать далее – непонятно. Разозлился, представил, что у дурня этого вся морда горит, так руки и загорелись. Что произошло – сам не понял, действовал интуитивно (всё же лучше слова попроще использовать, пусть будет «по наитию»). Как только очнулся – все вокруг засуетились, потом стража прибежала и по башке огрела, так он тут и очутился.

В целом, план речи оказался не плохим, как думалось Данилу. Главное ведь что? Главное сначала убедить себя, а потом уже убеждать других. Эту мудрость он запомнил ещё со времён предыдущей жизни.

После всех процедур, пока ещё оставалось время, – где-то часа два с половиной до того, как его выведут на допрос – Данил решил продолжить свою магическую медитацию.

На данный момент у него были проведены тоненькие, но уже стабильные каналы до всех пальцев на правой руке, где, собственно, и были самые тяжёлые повреждения, ведь приходилось буквально отращивать мясо, тратя энергию магическую и запасы организма (оттого он настолько неприхотлив в еде и был, ведь провианта восполнить запасы магии требовалось немало). На левой руке запитано всего три пальца, вот оставшимися двумя Данил и решил заняться.

Магические потоки он стал видеть куда чётче, ведь с лечением головы он смог соединить свои глаза с немалыми магическими запасами, и самое простое, но требующее практики действо, которое требовалось от него на начальном этапе – как можно дольше и чётче, без размытий, смотреть на мир сквозь анализирующие очки. То есть постоянно поддерживать тот вид зрения, который позволял наблюдать магические потоки.

В идеале не только в себе (что само по себе являлось непростой и сложной задачей), но и вокруг сквозь стены, вплоть до колебания травы чтобы он мог увидеть с закрытыми глазами. Ну и финальная стадия – постоянно наблюдать на мир сквозь магическое зрение, попутно как бы калибруя его в реальное. То есть воспринимать мир одновременно в обоих состояниях, а это уже в одном шаге от параллельного мышления и дробления сознания на копии, чтобы распределить нагрузки.

Ожоги на руке решил сохранить. Пусть они струпьями пугают людей и притягивают взгляды, но зато не так подозрительно выглядит. Никто же всё равно не полезет под них проверять как там мясо, уж не наросло ли заново случайно за ночь? А выдавать себя такой неуёмной и нетипичной регенерацией при весьма щепетильных обстоятельствах – дело неразумное от слова совсем.

Заодно может и прокатит выставить себя за пострадавшего, хотя вряд ли. Одно дело культяпки повреждённые, с ними продолжать работать в хлеву можно, хоть и с неудобствами приличными. А вот покалечить двух людей, которые в будущем могли послужить важную службу барину – куда важнее уборки в хлеву – это уже залётное дело и простыми извинениями не отделаться.

– Эй, оболтус! – выдернул его из размышлений голос стражника. – Минута на сборы и выходишь отсюда. Тиун ждёт.

За дверью камеры стояло трое стражников, каждый с бердышом, готовые к битве. С кем, правда, неясно, Данил тут сидит белый и пушистый (зарос немного, бывает). Ближайший к нему стражник держал лампу.

– Сейчас я открою дверь, и мы тебя к Валерию Петровичу доставим. Я спереди, ещё двое тебя караулят, чтобы ты ничего не учудил. Ты спокойно идёшь вместе с нами и ничего не вытворяешь, мы же – не будем ничего вытворять с тобой. Решишь колдовать – всё равно пришибить успеем, так что сильно не надейся на магию. Всё ясно?

– Да, хорошо. Проблем не доставлю! – Данил медленно встал, и немного потянулся, ненавязчиво показывая пустые руки и свою миролюбивость.

– Тогда пойдём. За мной иди.

Стражник медленно отворил дверь камеры (ну ещё бы – столько лет не смазывали, она ж ещё и тяжеленая, без должных усилий не открыть) и жестом показал остальным конвоирам расступиться.

Данил медленно вышел и последовал за крайне неспешно идущим стражником с лампой. Боковым зрением, пока выходил, Данил заметил, как вцепились в бердыши стражники, как цепким взглядом мониторили каждое его движение, готовые сорваться в атаку при любом подозрительном действии. Раньше бы он спокойно раскидал их даже не напрягаясь, но сейчас трое вооружённых и подготовленных воинов представляли для него смертельную опасность. Даже при условии, что пространство было не очень большим и места для полноценного замаха почти не было, если только в прыжке или из-за спины попытаться.

Но тише едешь – дальше будешь. Или, в случае Данила, тише едешь – возможно на казнь не отправят. Так что он так же неспешно шёл за источником света по длинному тёмному коридору темницы, незаметно осматриваясь, насколько позволяли отблески света от несильно яркой лампы.

Как он и предполагал, в темнице находился лишь он. Все камеры пустовали, насколько ему удалось посмотреть. Данил не стал проверять всё магическим зрением, уровень которого на данный момент мог бы помочь ему определить – есть ли живое существо в помещении или нет. Стены не мешают, расстояние тоже. А выяснить очень просто – любое создание живущее обладает хоть каким-то запасом энергии, так что по всплескам магической энергии или просто по её средоточию можно приблизительно прикинуть кто или что находится рядом.

Но проверять он этого не стал. Почему же? Тут такой момент, что на текущем магическом этапе развития Данил крайне неумело контролировал все заклинания. Да, он уже мог использовать их невербально, так как у него уже есть понимание как именно это делать, и делал он это настолько долго, что не мог уже по-другому. Однако сам магический процесс оказывался довольно энергоёмким и медленным. Хоть само заклинание требует буквально крупицы энергии, стоит учитывать, что магические каналы всё ещё тонкие, как нити и приходится много энергии тратить впустую. По факту – создавать излишнее давление, чтобы протолкнуть эту небольшую часть энергии до глаз. Это напоминало трубочку и воду: чем тоньше и длиннее трубочка, тем больше давления необходимо создать на том конце (огромном резервуаре, между прочим), чтобы вода относительно быстро дошла до необходимой точки назначения.

И сам этот процесс хоть и осуществим, но Данил не знал – вдруг кто из стражников на самом деле умелый маг, и мог определить магические колебания, и, как следствие, воспринять их за подозрительное действие, и сразу же атаковать. Правда, не факт, что маги этого мира вообще так умеют, но Данил всё равно решил не рисковать.

В таких тяжёлых думах все участники конвоя наконец-то поднялись по длинной лестнице и вышли из темницы. Яркий свет с непривычки резанул по глазам, Данил поморщился.

Как и ожидалось, темница находилась не в самом селе, а на отшибе, где располагались небольшие казармы – своего рода учебный центр, куда поступали новобранцы и проходили курс молодого бойца. После они могли в этих общественных хоромах и дальше жить, но в основном все быстро семьи заводили и в селе жили, приходя на службу сразу из дома. Данил даже и не знал, что где-то там ещё и темница. Да что говорить – про расположение стражи он лишь догадывался, но никогда сюда не заглядывал, да и не зачем было.

Впереди идущий стражник жестом показал: «Стоять!», и конвой встал. Он неспешно потушил лампу, повесил её на пояс, оглянулся, чуть щурясь (видимо, тоже от яркого света), после подал знак продолжать движение. Конвой продолжил свой путь.

И хоть вся ситуация в целом была не очень позитивной – ведут на допрос из темницы за вполне реальное преступление, Данил радовался и слегка улыбался, с удовольствием разглядывая редкий лесок и облака на небе. Вторые сутки его пребывания в новом мире вымотали – он успел и в хлеву проснуться, и вонючий весь день работать, и влипнуть в страшнейшие неприятности, после чего угодить под землю. И вот обычная ясная весенняя погода, лёгкий свежий ветерок и ласковое солнышко были настоящей отдушиной. Даже предстоящий допрос не казался столь жутким.

Так под сопровождением его и отвели до тиуна. Валерий Петрович грамотно выбрал время: с утра до где-то четырёх дня всё село занято работой – кто на поле, кто учёт ведёт, кто со скотиной занят, сельское хозяйство всем работы найдёт. Обеда как такового у простых людей не было (это, как правило, барское дело есть несколько раз в день понемногу, остальные набили брюхо и пошли работать), плотно завтракали, днём максимум перекусывали или отдыхали немного – пили воду, квас, кто побогаче. У кого совсем всё хорошо, как у старосты или ключника у барина, – те могли и чаю выпить, и покурить посидеть.

Так что сейчас его довели на допрос быстро и практически незаметно. Конечно, кому-то на глаза они попались, не без этого, но не было такого, чтобы его гордо на потеху толпе провели под конвоем. Видимо, Валерий Петрович хотел дело провести как можно незаметнее и без лишнего шума.

– Ну всё, пришли, – остановил процессию впереди идущий стражник, который так и не назвал своего имени, как впрочем и остальные двое.

Они остановились около небольшой пристройки, где жил и работал тиун. По слухам, ему предлагали комнату в барских хоромах – большом трёхэтажном доме с огромным двором. Но Валерия Петровича можно понять – свой уголок всяко лучше будет, ты сам себе тут хозяин. В этой части села Данил тоже никогда толком и не был (кто простого рабочего из хлева к барину-то пустит, ага). Если так посудить, то вся жизнь его в этом мире была проведена либо в свинарке и территории неподалёку (куда пошлют убираться), либо в лесу, либо на речке. Либо же всё равно где-то неподалёку, подальше от людских глаз, чтобы спокойно можно было посидеть выпить и покуролесить и остальным не мешать – по башке дадут, потом догонят и ещё раз дадут.

– Пока стоим ждём. Валерий Петрович отмашку даст, как заходить. Ты вёл себя нормально, сбежать не пытался, не буянил. Однако внутри у тиуна за языком следи. Правду говори, отвечай на всё, что спросят – понял, дурья башка? – начал увещевать стражник, ведь если что пойдёт не так, то по загривку и он получить может. – Ты не смотри, что мы люди сельские, служащие у барина – умные и ответственные, им всяко виднее, себя не позорь и не вздумай буянить, ещё раз говорю. Там внутри тоже стража будет находиться. Те даже не подумают – сразу тебе башку снесут. На милость Валерия Петровича шибко не рассчитывай. Он их, конечно, остановит, но только для того, чтобы они тебя вывели в чисто поле и там пришибли, а то кровью своей дурной ещё испачкаешь документы какие. Мало того, что хоронить тебя кому-то надо будет, так ещё и работы девкам уборщицам создашь, им как кровь оттирать? Так что запомни важную вещь, бестолочь. Ты начудил сильно. Я, конечно, не думаю, что у тебя мозгов хватит людей калечить, как говорят, но преступление есть преступление. Веди себя адекватно и возможно не пришибут тебя. Ну, – дверь в убежище и заодно рабочее пространство тиуна открылась, выглянул другой стражник, быстро оглядел процессию и махнул, мол, заходить можно, тиун ждёт. – Бывай давай.

– Спасибо, – тихо проговорил Данил, медленно, без лишних движений зайдя внутрь.

Внутри к нему сразу подскочили двое из охраны тиуна. Уже без бердышей, с короткими мечами, что логичнее, ведь в небольшом пространстве такой дурындой здоровой не намахаешься. Его быстро и тщательно обыскали, чтобы не дай боже он проскочил к тиуну вооружённый. Даже схватили за обожжённые ладони и перевернули их, несмотря на крик Данила – несмотря на лечение, руки всё ещё ныли и восстановление всё ещё требовалось тщательное. Нарастить плоть при таком уровне развития – дело крайне непростое и трудоёмкое, даже, если ты знаешь, как всё нужно делать правильно. Тело-то чужое, всё непривычно.

– Чист, можно внутрь, – один из охраны передал дальнему. Тот приоткрыл тяжёлую и украшенную резьбой деревянную дверь, и сразу же вышел.

Охрана отошла от Данила и пошла внутрь комнаты.

– Можешь заходить. Тиун ждёт.

Глава 6

Данил зашёл внутрь. Хоть от этого допроса и зависит его жизнь, но ему было настолько всё равно, он уже просто устал возиться со всей этой галиматьёй. Понятное дело, что в случае, если запахнет жареным, он снова воспользуется магией и постарается сбежать.

Чисто в теории оторваться он должен успеть – запас магии велик, только вот работать с ним не очень получается. Но вот если успеть добежать до леса, начать палить его… Нет, вариант не очень – ещё не везде сошла вода и весной довольно влажно, так что гореть всё будет плохо, только дымиться. Однако неподалёку есть болото-торфяник, его в теории можно так бахнуть красиво, что зацепить постепенно огнём должно и весь остальной лес. А там под шумок и улизнуть можно.

Но это всё, конечно, только в теории. На практике его могут пришибить успеть ещё в здании, ну, или, если удастся выбежать на улицу, пристрелить издалека, чтобы не лишних проблем не создавать. И будет слава о нём, как о Данилке-дебилке, который взбесновался, покалечил двух добрых людей и ещё небось самого тиуна решил сжечь. Вот будет о чём говорить местным забулдыгам. А лет через -дцать будут деды детям своим рассказывать, что было тут на селе убийство страшное – несколько семей прохиндей Данилка вырезал, дурачком притворяясь. А дед энтот со злодеем знаком не только знаком был – пил лично, в одном хлеву спал, и даже не подозревал с каким гадом делил хлеба краюшку и кому спину доверял!

А были бы у него былые возможности, можно было бы спокойно шагнуть сквозь стену прям во двор, а оттуда долететь прямиком до местного короля да предложить свои услуги. Или не предлагать, а устроить себе очередной отпуск. Тем более согласно государственному календарю отпуск ему не полагался, потому что пока работает правитель, работает и Великий Маг. Секрет же Данила был в том что он секретно организовывал себе отпуск, оставляя вместо себя псевдоразумного голема, который почти идеально исполнял все обязанности и был на связи ежесекундно. Аристократия же реагировала на деревянного болвана с личиной Данила очень забавно, они считали что он холодел эмоциями потому что работал над новым магическим прорывом, и отвлекающий его совершает преступление против торжества королевской магической науки. Не зря в числе его титулов было не только Великий, но и Высший, и Созидающий, и Ищущий Мудрость (правда, так его называли только в шибко азиатских странах). На самом деле почему-то часто так выходило что именно после отпуска возникали действительно здравые идеи, и даже получалось продвинуть магическую науку хотя бы немного вперед. Например дешевый способ сделать рудиментарный магический протез как говорится “пошел в народ”. Особенно популярно оно стало на производствах, потому что прежде чем бежать к лекарю и тратится на восстановление конечности, можно было куда более экономно надробить магических кристаллов в пыль, повязать их с магией человека, и энергонити сами строили эрзац-протез на основе энергетического слепка человека. Для старых травм это не подходило, но если кто-то потерял часть конечности или пару пальцев, наколдовать это всё мог чуть ли не маг-подмастерье. Великий Маг честно проверял способ на себе – собранная из магической пыли рука ощущалась немного онемевшей, и не слишком чувствительной, но как минимум держать ложку или бокал получалось легко.

Но это всё лирика, как всё получится – неизвестно. Данил зашёл внутрь.

Если бы в этом теле осталась предыдущая личность (тоже Данил, кстати, если кто забыл или не понял), то хозяин тела бессомненно удивился бы богатству и убранству комнаты. После хлева-то и обычная чистая комната дворцом покажется, а тут так вообще! Потолки высокие, пространства много (хоть и сильно заставлено всё) – можно вшестером спать расположиться, ещё и на полу место останется.

У широкой стены стоял огромный стол, сделанный из цельного куска дерева. Судя по тому, что полы были идеально чистыми – не в плане грязи, а в плане состояния, ухоженности – их либо драили каждый день и полировали, либо этот тяжеленный стол никогда и не двигали. Видимо, сначала был этот деревянный массив, потом вокруг него строили кабинет, а вокруг кабинета уже строили домишко.

Всюду стояли шкафы с бумагами, книгами и какими-то сундуками. Похоже, что ковров в комнате не было именно по этой причине – от макулатуры пыли немерено, а тут ещё пылесборники вешать и на пол класть. Да и нечего тиуну лишний раз в глаза бросаться убранством ярким, нужно быть скромнее, чай не барон, а его подчинённый, хоть и правая рука.

Напротив двери, через которую Данила завели внутрь, располагалось большое окно. Неизвестно (по крайней мере Данилу) кто именно занимался планировкой, но своё дело он знал. Как только незнакомый с внутренним убранством кабинета человек заходил, как его сразу ослеплял яркий солнечный свет – тот на миг дезориентировался, щурясь и пытаясь привыкнуть к вспышке после затемнённого коридора. И после того, как его отпустит, он сразу же видит обилие документов, оружие, висящее якобы незаметно между шкафами, а сам тиун сидит за внушающим трепет массивным столом на неброском, но тяжёлом кресле, в которое если вглядишься – увидишь, что не просто это конструкция из дерева, так ещё и украшена резьбой мелкой и аккуратной.

И пока разум всё ещё пытается отойти от яркой вспышки и обработать необычное расположение кабинета, как сзади аккуратно брякнет металлом стражник и участливо спросит: «Всё ли хорошо у вас, может присядете?». Гость… Даже нет, вызванный на ковёр, неуверенно промямлит согласие всё ещё сбитый толку, а стражник участливо проговорит: «Ой, а что ж стульев-то у нас нет. Сейчас принесу, вы подождите!». И уходит, оставляя человека в смятении напротив тиуна, который снисходительно так улыбнётся, мол, бояться нечего, а сам смотрит, как хищник на добычу холодным взглядом без капли сочувствия.

Но с Данилом такой аккуратный подход не проводили – просто толкнули внутрь. Не успел он проморгаться от яркого света, как его сразу развернули, схватили за шкирку и быстро сказали: «Кланяйся тиуну, дурень!».

– Не вели казнить, Валерий Петрович, что пришли так поздно! Разрешите доложить! – затараторил стражник в поклоне.

– Разрешаю, говори, – лениво откинулся на спинку кресла Валерий Петрович, медленно посмотрев на стражу по бокам от стола, как бы только заметив присутствие таких мелких сошек.

– Заключённого Даньку-свинопаса с утра по вашему повелению накормили, напоили, умыли, привели в порядок, в вид человеческий, чтобы сильно запахом и внешним видом вас не раздражал. Опосля чего под сопровождением троих стражей доставили его к вам на допрос, как вы и повелевали, в конкретное время. Заключённый доставлен, отчёт закончен. Разрешите быть свободным? – всё ещё кланяясь, стражник чуть поднял голову, чтобы видеть тиуна, ибо вдруг тот даст ответ не словом, а жестом каким.

– Можешь идти, – стражник разогнулся, ещё раз быстро и неумело поклонился (ещё бы, покланяйся в доспехе – спина сразу отвалится) и быстро вышел из кабинета, чуть сгорбившись, пытаясь не привлекать к себе ещё больше внимания. – Ты тоже можешь разогнуться, а то как с тобой беседы вести, если ты взглядом полы буравишь, того дело и насквозь их прожжёшь. Ещё небось кровь к башке дурной прильёт и упадёшь тут, будешь полы пачкать. Али прильёт и чудить начнёшь, мне тут пожаров не надо – документов и бумаг важных тут много. Сейчас чего потеряю – головы не видать мне сразу от барина. Вот так и живём, Данька, так и живём… – закончил свой поток рефлексии тиун, устало уперевшись взглядом в потолок.

Данил выпрямился и чуть ссутулился, потупив взгляд, продолжая отыгрывать роль дурачка деревенского и соблюдая субординацию. Это сейчас тиун решил дать милость на относительную свободу действий, да и сразу с порога не начал угрожать, располагая к себе. Но это вполне могло оказаться очередным трюком, чтобы собеседник расслабился и выдал нужную Валерию Петровичу информацию. Так что Данил решил особо сильно не наглеть и не испытывать терпение человека, который может его убить одним лишь словом. В переносном смысле, конечно, но в каком-то смысле и в прямом. Так что Данил продолжал молчать, чуть исподлобья наблюдая за тиуном, как провинившийся щенок на хозяев.

– Ну ладно, так говорить я могу долго, давай решим вопрос побыстрее, – Валерий Петрович подсобрался, откинулся от спинки кресла и пододвинулся поближе ко столу, после чего он перебрал несколько бумаг, пока, видимо, не нашёл нужную, и начал читать её вслух.

Данил чуть напрягся, ведь он прекрасно понимал, что тиун ни в коем случае не расслабился и устроил этот спектакль специально для потери бдительности.

– Итак, Данька, давай-ка по тебе пройдёмся. Сирота, семьи нет, девятнадцати лет от роду. Был воспитан при церкви. В детстве шалопайничал много, но ничего сильно страшного не было – обычные детские проделки. К учёбе был холоден, много прогуливал, но никогда не отлынивал от работ. Много работал в поле, хорошо ладишь с животными, потому тебя в хлев и отправили за ними ухаживать, получается хорошо. В свободное время помогаешь по хозяйству, где позовут, живёшь в общей избе с другими работниками. Всё так? – Валерий Петрович оторвал взгляд от документа, что держал в руках, и посмотрел на Данила.

– Всё так, ваша светлость, всё так.

– То есть мозгами ты обделён, но не обделён силушкой. Перекос вполне себе стандартный – ни одно, так другое. Но не тут-то было! В делах военных ты слаб, к простейшей магии заклеймили тебя неспособным, отпора дать толкового не мог, хотя в целом по силе показатели у тебя хорошие – работа в поле приучила к физическим нагрузкам. Эх, грустно-грустно, – участливо проговорил тиун, после чего тут же продолжил. – По мышлению человек наивный, нерешительный, миролюбивый, к агрессии не склонен, боли боязный, так что частенько выступал в качестве объекта насмешек. Попроще скажу – часто издевались над тобой, так?

– Истинно так, ваша светлость, боюсь я, – продолжал отыгрывать нелепого дурачка Данил.

– А ты не бойся, – безучастно проговорил Валерий Петрович. – Так вот. В делах ратных успехов не показал, кроме силушки выше средней. В случае чего можно на тебя груз повесить и отправить в путь вместо лошади. Хотя нет, – поморщился тиун. – Лошадь дорогая и обучению поддаётся, ты же только тягать умеешь. Вместо осла значит, надо пометить. Продолжим. Ты не устал? – с заботой спросил тиун.

– Нет, ваша светлость.

– Ну и хорошо. А то неудобно получилось бы – стула нет, посадить тебя негде. Не на пол же тебе садиться, ведь так? – и, не дожидаясь ответа, он продолжил. – Пристрастен к алкоголю, после распития склонен к дебоширству мелкому. Всё так?

– Всё так, ваша светлость. Разрешите только сказать, пожалуйста, – туповато пробормотал Данил, уткнувшись в пол и переминаясь с ноги на ногу, показывая, что ему страшно смотреть в глаза тиуну и вообще хоть как-то привлекать к себе внимание.

– О как! Ну говори, раз перебить решил, – с интересом тиун отложил бумагу.

– Выпить я люблю, грешен. Дурить на синюю голову тоже могу, каюсь. Оттого и пить всегда я в лесок ухожу или к речке на берег. Люди весь день работают, отдохнуть хотят, вот мы и пьём подальше, чтобы не мешать никому. Бывает, что заносит иногда – прям после ужина начинаем. Тогда прилетает почти всегда от поварихи сковородкой по хребтине. Но стараемся, ваша светлость, никого не беспокоить. Вот, – и снова вжался, как мышь, когда ту кот ловит.

– Ну что ж, это многое меняет, – покачал головой Валерий Петрович, хоть это и не меняло абсолютно ничего.

– Никак нет, всё так, как вы говорите. Дурень я, знаю, но стараюсь не докучать никому.

Неприятно было ему, Высшему Магу, заниматься этими расшаркиваниями. Однако Данил понимал что действовать надо так, как от тебя этого ждут, по крайней мере сейчас. В конце концов можно представить что это отпуск, и в качестве очередного чудачества которые становились знаменитыми на всё королевство он выбрал присоединится к бродячему импровизационному театру. Между прочим реальная история, один генерал в его бывшем мире считал что никому не известен его секрет. Воспоминания были забавными, ведь на одном из выступлений под вуалью чужой личины сидел Высший Маг королевства и смотрел как один из командующих армии страны изображал человека которого обвиняют в коитусе с василиском, на что тот отвечал что василиск, мол, это великолепная тема. Данил лишь надеялся, что до таких обвинений не дойдет.

– Хорошо, продолжим. Недавно ты, Данька, нажрался, побуянил и получил копытом от осла. После чего тебя в хлев закинули проспаться. Тут буквально мгновенная карма – пьяница получил по заслугам. И переходим мы к самому интересному! – тиун оживился. – После работы ты сидел собак вычёсывал под окнами, где уроки детям шли. И тут уже показания чутка расходятся. Известно одно – к тебе подошли Арсений со своей «свитой», между вами завязалась перепалка, в результате которой ты начудил так начудил! Арсения без глаза оставил и полбашки ему выжег вместе с ухом. Не то, чтобы там было что-то внутри, но глаза второго он не лишился чудом. Прихвостня его ты с ожогами страшными оставил, но зрение тому повезло спасти. Попади ты не в челюсть, например, а в скулу, то всё – света солнечного тот никогда не увидел бы. А так полшеи спалил и борода теперь расти ровной не будет, эх. Себе руки опалил, после чего тебя быстро стража вырубила. И Арсений говорит, что ты сам на них напал, угрожал собак натравить. Так кто же прав? Расскажи мне!

– Не гневайтесь, Валерий Петрович, но брешет тот. Покалечил я его, не отрицаю, как сделал это – мне неведомо, страшно было до жути, потом что-то в голове щёлкнуло, и я понял, что либо сейчас что-то сделаю, либо от меня живого места не останется. В прошлый раз били они меня после ужина, пока меня полоскать не начало, потом ничего, кроме бульона пить не мог. В этот раз я сильно испугался, подумал: «Да чтоб вы сгорели все!», после чего как со стороны за собой смотрел, само тело двигалось. Угрожали они мне, работать мешали. Сначала словесно зацепился, не хотел до стычки доводить…

– Врёшь!

Тиун вроде и был строг, но оттенок усмешки Данил уловил. Кажется особо желания вникать в ситуацию у того не было, да и решение он какое-то уже выработал. А вся эта канитель была лишь потому что тиуну было довольно скучно сидеть в кабинете и разбираться с бытовухой. Кажется не один Данил в уме примерял на себя театральные костюмы, чтоб справится с постылостью повседневных проблем.

Проблемой было в том, что Великий Маг хоть и умел “читать” людей, но о тиуне(да и о окружающем мире) он знал критически мало, чтоб предугадать его решение. Так-то было бы логично не заморачиваться с решением, мало ли повздоривших крестьян? Судя по тому что не оттащили на плаху сразу, а отмыли и покормили, то возможно Данила ждёт не казнь, а какая-то другая судьба. И судя по довольству тиуна, он является еще и выгодополучателем в этом вопросе. А какую выгоду может получить тиун с крестьянина?..

Примечание автора: Спасибо за то что читаете книгу. Продолжения и новые главы будут заливаться довольно регулярно, расчётный график это 2-3 обновления в неделю. Так же, пока книга еще в состоянии разгона, у вас в комментариях есть шансы повлиять на будущие события, и будущих персонажей. Пусть и опосредственно. Сказать какие именно вещи будут взяты от комментаторов я не могу, чтоб не портить органичность происходящего :) Считайте незамысловатым байтом на комментарии!

Глава 7

В этот момент Данил понял – игры кончились, вступительный акт завершился, прелюдий больше не будет, слов и красивых выражений можно подобрать много, но суть остаётся той же – сейчас будет главное решение за все годы жизни этого тела (в предыдущей жизни и пострашней ситуации бывали, да). Валерий Петрович, тиун, второе по важности лицо тут, задумался:

– Ну хорошо, допустим, что ты говоришь правду, – резко успокоился он и продолжил рассуждать. – Но факт остаётся фактом – ты покалечил двух людей. Это не выгодно барину. Он, на минуточку, хоть и провинциальный, как зовут его злые языки, но всё же барон. А ты покалечил двух его людей. Причём не абы каких, а потенциально полезных. У нас нет, конечно, такой нужды в большом войске, но люди, склонные к ремеслу ратному, встречаются у нас не так уж часто, что поделать. И тут ты, свинопас-забулдыга и любитель пригубить, внезапно оказываешься ещё более редким персонажем! И вместо того, чтобы пользу барину принести ты что? Правильно! Калечишь двух людей, которые лет через пять-десять могли бы стать важными людьми. Важность это ведь что? Это не власть и влияние, это ответственность – они могли облегчить бытие барское и удел наш расширить. Понял?

– Понял, ваша светлость, – Данил съёжился сам в себя ещё сильнее, насколько это вообще возможно. Известный постановщик-драматург из его прошлой жизни, Станиславович, точно бы поверил его игре (но это не точно).

– Что ты понял, дубинушка ты стоеросовая, а? – вежливо и с теплотой в голосе, с которой мясники успокаивают скотину перед тем, как прирезать, проговорил Валерий Петрович.

– Повинен я, ваша светлость, каюсь. Хоть и защитить себя хотел, без злого умыслу делал всё. Вред причинил, в том моя вина, признаю, – а что ещё оставалось говорить Данилу? Единственный вариант, который мог бы исправить положение – признать вину, но настаивать на превышении самообороны. Конечно, в этом мире, наверное, законодательство до такой степени не дошло, но однажды дойдёт, и Данил надеялся стать первым его прецендентом (выжить).

– И что мне с тобой делать прикажешь, а? – как бы риторически спросил Валерий Петрович, но Данил сразу понял, что это своеобразный вопрос напрямую – как сам ситуацию видишь и какой вариант развития события ты можешь предложить сам.

– Приказывать духу мне не хватит вам, Валерий Петрович. Не по праву мне, свинопасу обычному, самому тиуну указывать. Но разрешите сказать, пожалуйста?

– Ну что же, свинопасушка ты наш магический, говори давай, – ехидно откинулся на спинку кресла Валерий Петрович. Судя по его реакции, Данил понял – он угадал с ответом.

– Наказать меня надобно. Хоть злого умысла не имел, людей я всё равно покалечил, в том мой грех и моя вина, что не совладал с силушкой. Ежели те двое теперь не могут пользу барину принести, то позвольте мне отработать за них всё. Я в ратных делах плох, но в чём другом может пригожусь. Вот раз смог огнём жахнуть, так может как попривыкну и второй раз смогу. А там хоть фонари зажигать на улице, хоть вражину какую. Куда скажет барин, туда и я пойду, покуда долг свой не отработаю. И ещё сверху ради барина. Меня, сироту беспризорного, накормили, приютили и работу дали. По гроб жизни доброты не забуду. Вот, – и снова потупился. То есть, если переводить со всего этого словоблудия, то получается интересный диалог. Тиун спрашивает, мол, дорогой ты мой, как сам своё наказание видишь али мне решить, на что Данил окольными путями сказал, что согласен на любой вид наказания, лишь бы не казнь.

– Интересно стелишь, дружок-пирожок. А говорили, что бестолочь ты неразумная, – наклонил голову Валерий Петрович.

– Всё так, ваша светлость, наукам я не учен, никогда к ним интереса не было, – развеял подозрения тиуна Данил. Если кто не понял, то Валерий Петрович невзначай поинтересовался, мол, почему свинопас так складно говорит, ещё и магией владеет, уж не шпион ли, на что Данил аккуратно ответил, что он просто неграмотный, но не тупой, и вообще свой в доску.

– Хорошо, да будет так! – тиун хлопнул по столу. Несмотря на массивность стола, что должен был погасить инерцию от хлопка, удар получился весьма гулким, что как бы намекало, что слухи о боевых приключениях Валерия Петровича могли оказаться более чем правдивыми. – Есть две точки зрения: твоя – про самооборону и Арсения – про твоё нападение. Он настаивает на казни, ты же на отработке наказания. Всё так?

– Всё так, ваша светлость, не велите казнить…

– А я пока не веляю, ты не перебивай давай, – огрызнулся Валерий Петрович. – Ведь нужно ещё учитывать показания других. К огромному сожалению, собаки охранные, ну, тех, кого ты вычёсывал показания дать не смогли, так как по-человечески говорить не научены. Так что нужно учитывать ещё третью сторону – Светку! А, погоди, ты хоть в курсе кто это?

– Никак нет, ваша светлость, впервые слышу, – Данил действительно не знал ни про какую Светлану. Вернее, знал, даже был знаком, даже был плотно знаком с её мамой, но это было в прошлой жизни.

– Ну вот выйдешь отсюда – познакомься, поблагодари спасительницу, – Данил мысленно выдохнул, но вида не подал. Раз тиун так говорит, значит смертного приговора не будет. – Светка-то из церкви. Детей учит, рассказывает им всякое полезное, чтобы они умными и грамотными выросли, а не такими балбесами, как ты. Под её окнами вы и свору устроили. Она, как узнала, что тебя в темницу кинули, видимо, сразу же Арсения услыхала. Это трепло довольно быстро на ноги встал, хоть и безглазым остался, начал рассказывать, как ты на него напал и как он тиуну-то пожалуется, и тот казнит обидчика. И Светка-то сразу ко мне прибежала, рассказала, что ругань услыхала, увидела, что те трое решили к тебе прикопаться. Сначала внимания не придала, ну мало ли дурни решили время убить, но, когда уже на повышенных тонах стали общаться, снова выглянула, так как вы ей урок проводить мешали. Ну и увидела, что тебя вовсю прижучить пытаются. А перепалка ваша резко закончилась дракой той, так что она, по сути, главный свидетель, то-то и оно, – и замолчал, предоставив Данилу время переварить информацию.

То есть получается, что помимо того, что Светлана видела всё от начала до конца и фактически подтвердила слова Данила по поводу самообороны, ситуация всё равно оставалась плачевной. Потому что в любом случае на такие травмы со зрением нельзя закрыть глаза. И тут крайне удачно Арсений начал языком чесать и Валерия Петровича приплетать. Так что приговор вполне мог оказаться неутешительным для Данила, но очень уж тиуну не понравилось, что какой-то выскочка дурной фактически хвастается тем, как заставит его что-то сделать. Так что излишняя болтливость Арсения наоборот спасла Данила.

– Потому поступим так, – Валерий Петрович упёр подбородок в скрещенные ладони. – Отправишься ты, Данька, в Пустоши. Но вот кем тебя туда отправить – вопрос хороший. Работы там много, и всякая она, понимаешь, важная. Вот там сделаешь что полезное – барину работу облегчишь, закроешь перед ним свой долг. Даже давай я тебе относительно конкретную цель поставлю! За пять лет ты должен отработать за себя и за тех двоих, которые могли бы пользы принести. И будем считать, что твои прегрешения перед законом в лице барина прощены.

– Ваша светлость, а что делать-то?.. Понял, что только в Пустоши отправят… – Данил действительно не понял что конкретно от него хотят. Возделывать земли, охранять их или дома строить? Или работать по профилю – кабанов местных окультуривать и их в домашних свинок превращать?

– Что же это я так, действительно, надо бы придумать чем конкретным ты там заниматься будешь, – задумчиво пожевал кончик пера тиун. Казалось бы, он был в одном шаге от подписания наказа об отправке Данила в Пустоши, но тут его внезапно озадачили вопросом. – А что ты можешь, давай так?

– Ваша светлость, всё, что скажите – постараюсь сделать. Только работать умею, ремёслам сложным не научен. По ходу дела научусь чему, надо же долг свой отработать… – продолжил отыгрывать дурачка Данил. В принципе этот паттерн поведения уже принёс свои плоды – его не казнили сразу же, но надо выжимать по максимуму из ситуации, пока тиун в хорошем расположении духа. Да и прояснить что и как тоже неплохо.

– Хм, интересно, интересно. В целом ты прав, требовать от тебя что-то сверх твоих возможностей бесполезно, всё равно не сможешь. Давай я тебе немного проясню ситуацию, ты, похоже, совсем не понимаешь о чём речь…

И это правда – Данил весьма условно знал про эту территорию. Однако, у Валерия Петровича, видимо, было хорошее настроение и желание поболтать или убить время, так что тиун принялся рассказывать положение дело и попутно размышлять вслух над судьбой допрашиваемого.

Итак, Пустоши, несмотря на название были полны разной живностью. Если совсем уж упрощать, то это, скорее, Лихолесье, нежели Пустоши, потому что вся эта территория была полна зелени, густых лесов и их обитателей.

Но в чём же особенность тогда, почему туда ссылают в качестве наказания? Ключевой момент – скопления магические, как сказал вскользь тиун. Магия, как известно, в принципе повсюду находится, где-то больше, где-то меньше, но в тех лесах её концентрация слишком велика, тяжко там человеку выживать, не каждый сдюжит.

Так-то долгое время там и не жили. Толку от этих Пустошей, если у Велеземных территорий полно, бери живи да возделывай. Но вот момент – население разрослось капитально, года сейчас относительно мирные, вот и плодится люд. Конечно, не всё так плохо, но в какой-то момент Князь внимание обратил на неиспользуемые земли. Чего это они нетронутые существуют и прибыль не приносят? Ресурсов там море, лес руби не перерубишь, землю сажай да вспахивай, но не тут-то было – люди погибать там стали.

Из-за высоких энергетических скоплений и землю тяжело возделывать – почва твёрдая, и не растёт там толком ничего. Ещё и деревья толком не срубишь – прочнее железа, топоры отскакивают, а уж подготовить из него древесину и сделать из неё опосля что-то так вообще испытание целое, практически невозможно.

Так не стоит забывать, что природа-мать везде живности разбросала. Так и там – живности много мелкой, но вредной, наловчиться её ловить ещё можно. Ну есть рог у зайца местного, ну может тот с разгона воткнуться в человека насмерть, привыкнуть можно, какой бы заяц не был, но силки усиленные всё равно возьмут его. А вот уже покрупнее зверь проблем приносит куда больше. Лисы не просто в курятник залезть могут курей передушить – ещё и выкопают проход и за несколько заходов за одну ночь вынесут всех кур. Собак-дворняжек такие монстры загрызть успевали ещё до прихода хозяев. Бестии рыжие – твари умные, сразу вдвоём-втроём кидались на бедных шерстяных охранников и толпой курятник выносили.

Еноты так вообще. Обычный енот в естественной среде обитания по сути своей цыганьё страшное – подлизывается, ворует, мусорит ещё и болезни разносит, ирод. Тут эти сволочи могут в дом залезть и детей загрызть, кто взрослый – тот ещё успеет как-то среагировать и шум поднять. Радует одно – из-за жестокой экосистемы еноты и лисы меж собой враждуют, так что нападения происходят теперь не так часто, вот ранее, когда люди Велеземных туда отправились, ещё методы защиты налажены не были, зато теперь всё как-то устаканилось.

Оттого Велеземные и попросили собак у Громовых. Те и охранников, и служебных – всеми с удовольствием в обмен на продовольствие поделились. Так и появились почти в каждом дворе свои Малыши и Пушки здоровые и спокойные – знают себе охраняют двор и своих, больше не лезут. Но в Пустошах стараются чистоту породы держать – там вообще здоровенные охранники, по две-три собаки на двор.

Волки в целом не особо конфликтные, если сравнивать с масштабом вредительства лис и енотов. Просто скотину воровали. Это сейчас собаки выведены специальные и обучены толпой на волка кидаться, а раньше эта махина здоровая просто с ног дворняг сбивала, хватала овцу и крайне быстро сваливала, благо (волку, не людям) размеры позволяли. Лютоволки, как их прозвали, не особо на контакт с человеком выходили. Ну, пока крестьяне и воины не адаптировались под опасность, те частенько скот воровали. Сейчас, конечно, они тоже не против мяском халявным побаловать себя, но то происходит только в далях дальних самых, где из охраны – заборчик дохлый, а из скотины – кляча полумёртвая да дед какой-нибудь такого же состояния.

Пока человек в лес не пошёл на их территорию, всё терпимо было. Как за травами, деревом и ресурсами полезли люди – о-о-о-о, рассвирепели лютоволки. Все карты, все правила, все присказки, каждая крупица информации – всё это было писано кровью многих людей, что сложили головы во время освоения новых земель.

Про медведей и говорить не стоит. Живут ещё дальше волков, встретить такого – считай всю удачу за жизнь израсходовал, ведь шанс такую махину встретить во время патруля какого практически нулевой. Второго шанса попытать удачу, возможно и не представится – те не очень любят, когда их сошки беспокоят всякие, человек даже дёрнутся не успеет, как из него дух мигом выйдет. Хотя, авось повезёт, несмотря на присказки, и хищник сыт будет – пройдёт мимо и поминай, как звали.

Самое страшное, когда голод в лесу случается – то волки расплодятся и пожрут всё, то ещё какое бедствие. Тогда медведь голодный ходит, злой, жрёт всё, что двигается, а всё, что не двигается, двигает и жрёт. До людей, ежели такой доберётся – будет буянить и пожирать, пока не насытится. Потом поспит и снова вглубь людских селений устремится злой до одури. Против таких средство одно хорошо – скот оставить и сбежать, надеясь, что пятидесятники раньше успеют примчать, чем медведь всех сожрёт. Сейчас ситуация лучше – люд окреп, научились останавливать хищника, но всё ещё ценой жизней людских.

И это относительно известные твари, есть же ещё и ироды всякие, которых Пустоши породили – ящеры, например, огромные, с быка размером. Или драконы, но этим в принципе всё равно где жить (а также Данилу хотелось проверить драконы тут или виверны, но до этого ещё дожить нужно). И куча всяческих животин, которых и свет не видывал, знают о них только по слухам с тех мест, да и всё. Учебников биологии тут отродясь нет в таком широком доступе и бестиарий никто не составлял (хотя откуда свинопасу сельскому знать про такие книги, авось и есть подобные).

Вот так и вышло, что разведка боем затянулась – пришлось людей высылать, войска свои мобилизовать и натаскивать по ходу дела. Ещё еды зашли туда, ресурсов зашли – проще забросить дело всё это, но гордость княжеская не шутки какие-то. Негоже Князю перед Родом своим и чужим позориться. Не разведка боем, а долгосрочная операция по облагораживанию земель. Никто же не спорит, что ресурсов там море, живности редкой полно, металлов неведомых и прочих богатств. Травы, по крайней мере, очень востребованы в медицине – полные магической энергии, некоторые из них входят в состав зелий и элексиров, так что чисто с научной точки зрения все эти территории представляют огромный интерес.

И туда как раз таки и отправляют Данила. Кем? Всем подряд!

Как постановил тиун, Данилу с утра до обеда нужно будет посещать уроки открытые, обязательные среди молодёжи и новоприбывших – от грамоты простейшей, чтобы прочесть могли книги и справочники и не помереть раньше времени, до азов боя, добычи ресурсов и следопытства. Эдакие на все руки мастера – и жрец, и на дуде игрец.

Авось проклюнется магическая сила дальше у Данила и начнёт он выкашивать бестий налево-направо. Ведь сам факт её наличия есть, надо раскрыть её просто. А уж суровые условия и такие же суровые учителя научат всему даже самых бестолочей. И закроет Данил свой долг перед барином делом каким полезным.

Если, конечно, ему повезёт выжить…

Глава 8

Что общего у человека, перепившего любой жидкости, вот прямо максимально чрезмерно и в нетерпении, в полнейшей тряске танцующего около занятого туалета и у Данила? Оба невероятно рады услышать: «Свободен!».

Но, как говорится в известной юмореске, есть один нюанс. С одной стороны, да, хорошо, что не казнили тут же и не пришлось прорываться боем куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Вероятность выжить и без того невысокая, так жить-то дальше как? То-то и оно. С другой стороны, смерть Данила фактически отложена – отправили в Пустоши, место, где процент смертности определённо выше среднего и хорошо, если ещё и умрёшь быстро, а не ранениях страшных какой-нибудь медведь к себе в логово утащит и будет понемногу сжирать, ведь тому нравится живое с запашком. Начинавший развивать каналы Данил конечно сможет показать медведю огненный кукиш, но зверю в целом на слабенькие спецэффекты плевать. Тут нужно что-то кардинальное, а бывший высший на это готов не был. Ему бы пару недель, или месяцев спокойной жизни, и уж тогда бы он всем…

Мало того, что надо как-то там умудриться выжить, так ещё и на работы придётся ходить. А учитывая криминальную подоплёку Данила, то работы те будут явно не из лёгких. Однако может его преступления там будут не самый страшные, так что шансы конечно есть. Но обычно в жизни всё идёт не по самому приятному пути, и чтоб путь сделать более приятным надо приложить недюжинное количество усилий. Навскидку, если исходить из худшего, его могут отправить на разведку в опасный регион, могут живым мясом поставить во время боя, ну или самое простое – изнурительный тяжелейший труд. Копать, строить, рубить, долбить руду, если рудник соорудили, в общем классическая отработка наказания среди заключённых на каторге.

Однако не всё так печально, как казалось ему на первый взгляд. Самый главный плюс – знания. Данил о такой радости и помыслить не мог. Да, занятия групповые, да, информацию никто разжёвывать не будет – из места в карьер пошёл отрабатывать, но зато все занятия будут систематически. Ещё и в делах ратных есть возможность обучиться, следопытство так вообще самый необходимый навык для выживания. Авось и с магией освоиться помогут. Сразу на практике получиться опробовать заклинания.

Вернее, даже не научить чему-то могут в плане магии, а там подходящие условия, чтобы эту магию проявить. Если здесь, в селе, никто не ожидает всплеска магического развития от свинопаса-гулёны, то туда уже приедет не просто какой-то провинившийся, а провинившийся с магическим потенциалом. Учитывая их редкость и в целом актуальность для тех мест, сразу же в самые крайности его сунуть не должны. Чему в конце концов они могут обучить бывшего главного мага всея государства? Скорее, наоборот, но Данил чисто из научного интереса посмотрел бы и изучил как они используют боевую магию на практике, чтобы можно было адаптировать свои знания и будущие умения (ведь Данил всё ещё только начал налаживать магические потоки в теле) под их стили боя – чтобы сильно не выделяться.

Но больше всего на свете Данила интересовала информация об окружающем мире. Как известно, человек смог выжить только благодаря умению накапливать и передавать информацию. И хоть книги не сильно распространены среди черни, большая часть информации передавалась устно. То есть, если представить карту всего государства, то разные уголки всей этой земли будут знать разное. К примеру, где-нибудь в густых лесах, где основной промысел – охота и рыбалка с соответствующими ремёслами типа выделки шкур, копчения и так далее, каждый младенец будет наизусть знать повадки всех животных, все следы, в какое время гон начинается и как определить, что медведь неподалёку бродил лишь по запаху его экскрементов.

Соответственно, те же самые охотники-лесники спокойно обходятся без огромных полей, так как минимально могут вырастить сами, а остальное – обменять на шкуры, мясо, мёд или травы какие, которых в лесу полным-полно. И эти же самые люди понятия не будут иметь о том, как по одному запаху отличить хорошую муку от плохой, не смогут по маленькому кусочку вкусной выпечки определить особенность рецепта, и так далее. Логика понятна. И как раз таки в месте, где вся жизнь зависит от количества информации, которое человек успел впитать, тех самых знаний должно быть много. Обо всём на свете.

Так что не всё так грустно, шанс Данилу предоставили. Мизерный, зыбкий, да и непонятно что потом придётся делать и что с ним будет после отработки долга (и в каких метриках вообще эта отработка считается), но война план покажет, а пока что Данил под сопровождением одного из двух стражников, что стояли у стола тиуна, покинул кабинет.

Сложно представить, но едва ли прошёл и час. Для Данила прошла будто бы вечность. Да, в прошлой жизни было немало и куда более страшных и рискованных ситуаций, чего хотя бы стоила его авантюра с поднятием барьеров, которая в итоге и стоила бывшему главному магу жизни. Но тогда с ним всегда была магия, всегда можно было рассчитывать на решение проблемы силой или хитростью, был последний козырь – мощное заклинание в лицо противникам, пробивающее все их тщетные попытки обороняться, ведь что толку от физического препятствия в виде стены, если урон-то магический?

Народ на улице не сильно был заметен – никто не стал ждать у окон столько времени Данила, людям, скорее всего, надоело наблюдать за конвоем спустя минуту после того, как его привели к тиуну. Можно даже сказать, что и резонанса особого не было. Никто не пытался штурмовать его камеру в темнице, не пытался линчевать, пока его конвоировали, да что там – даже не было толпы с факелами и вилами около пристройки Валерия Петровича. Есть подозрение, что как раз таки благодаря нему всё прошло быстро, гладко и без лишних свидетелей. Казалось бы, село, новостей и развлечений мало, должен быть вопиющий случай, чтобы бабы между собой обсуждали, да мужики по пьяни хвастались как помогали рецидивиста (то бишь Данила) нейтрализовать.

Данила буквально из рук в руки сдали одни стражники другим, после чего его под белы рученьки (практически так и было) повели за пределы села в сторону казарм окольными путями, будто бы он самый нерукопожатный и вообще нечист на руки. Хорошо, что ещё без рукоприкладства обошлось и никто не распускал руки, так, чисто хлопнули друг друга: «Ну, по рукам!», и разошлись, как в море корабли.

Стражники молчали и после того, как вышли за пределы села, сбавили темп до обычного шага, до этого его толкнули в спину, мол, иди, и чуть ли не бегом вывели подальше от людей. Похоже, Валерий Петрович дал распоряжение всё разрулить быстро и тихо. В конвое были незнакомые Данилу лица, хотя, если так посудить, то он даже не узнал, как звать того болтливого дядьку, что науськивал его на правильное поведение перед тиуном. Да и вообще стражников не знал. По сути, кроме нескольких людей он в принципе не пересекался, хотя знал условно, что тот плешивый дядька, которого Данил видел по вечерам – муж той тётки, которая пару лет назад другой тётке помоложе патлы вырывала за то, что та к её супругу маслилась. То есть, если не брать в расчёт собутыльников и обидчиков (да и то, только Арсения запомнил), Данил в сущности ни с кем близко не общался и не дружился.

Его привели в небольшую землянку, запустили и закрыли за ним дверь. Данил остался один в мрачной землянке, свет еле проникал сквозь мелкое, прямо-таки совсем малюсенькое окошечко. Внутри была лишь скамья у стены – и поспать, и посидеть, да стол, на котором стоял кувшин с водой и кружка. Ненадолго заключённый вновь вернулся в заточение, правда, чуть более комфортное. Тут хотя бы тепло и сухо. Данил присел, плеснул водички, прислонился к стенке и уснул. Вернее, уснуть он не успел, так, задремал. Разбудили тут же.

Внутрь с кряхтением зашёл один из стражников и рассказал общее положение дело. Как Данил и знал, тиун отменил смертный приговор и вместо этого постановил в ссылку отправить виновного, несмотря на все протесты со стороны пострадавшего Арсения. Видимо, законодательство работает по велению левой пятки власть имущего, а не какого-то конкретного свода правил. Повезло Данилу, что сказать.

Стражник присел рядом, совершенно не опасаясь Данила. А чего, собственно, опасаться какого-то свинопаса, даже потенциально опасного, когда охрана снаружи и казармы рядом, если не качеством, то количеством буйного возьмут, если тот, конечно, буянить начнёт. Не спрашивая, забрал кружку, плеснул туда попить и залпом осушил кружку, не поморщившись и не побрезговав.

До Пустошей, со слов мужика (как решил мысленно называть его Данил, а то всё «стражник», как-то не комильфо), не так часто отправляется караван. Ближайший только завтра к вечеру в ночь выдвинется. Так что до этого времени будет будущий житель тех мест ночевать в землянке, еды ему подкинут, чтобы от голода не помер, до ближайшего куста справить нужду сопроводят. Естественно, сбежать никто не даст ему, но мужик всё равно проговорил, чтобы умыть руки Данил даже и не думал – всё равно найдут, собак следом пустят, так что чего уж жизнь себе портить, когда только-только с допроса вышел, откуда он вполне мог выйти только вперед ногами.

До этого он может посетителей принимать, ежели те наведаться решат. В целом ограничивать общение стража не будет – не было такого повеления от Валерия Петровича, но мужик сразу сказал, что бегать искать кого-то они не будут, и так дел хватает с охраной и выполнением обязанностей, делать ещё им нечего, как по всему селу искать прохиндеев каких-нибудь.

Данил вежливо промолчал и не поинтересовался какие же такие тяготы могут быть в вполне себе тихом местечке на отшибе, где волка-то последний раз видели ещё до рождения этого мужика, а если кабан забежит поле потоптать, то его даже ругать не будут – прикормят свинтуса и будут умиляться какая хрюша смешная пришла и вся такая на местных свиней непохожая. Кстати, судя по слухам, когда-то так нескольких кабанов прикормили и с местными свиньями скрестили, отчего те стали массивнее, жирнее и вообще на ближайшие несколько поселений самые известные. Свиной деликатес, сало, как зефир, мясо, как суфле воздушное, а на вкус, как деликатес морской. В общем, как можно заметить, свиньи тут – офигенная тема, чтоб их.

Более того, караван не сразу поедет в Пустоши. Сначала ещё по окрестностям покатаются, соберут полные обозы и людей со всех мест, затем дружной медленной гурьбой поедут непосредственно в точку назначения. Целой оравой, гружённой по самое не хочу, доставлять провизию, людей и всё необходимое для жизни и работы, похоже, всё же выгоднее и безопаснее, нежели мелкими партиями напрямик до территорий. Логистика в общем не очень адекватная, зато всё под охраной и за один заход можно собрать всё необходимое для выживания местного населения. В том числе и людей.

Отдельный обоз будет как раз таки усилен охранной. И это не медицина, ресурсы редкие какие или деньги, нет, часть каравана будет людей доставлять, что были отправлены в Пустоши по приговору. В основном это преступники разных мастей, но есть и добровольцы или просто по приказу высланные – все вместе сидят недовольной и агрессивной кучей (ну кто будет рад, если его посадят вместе с каким-нибудь убийцей или, упаси боже, насильником). Причём самое смешное, как мужик поведал, иногда столько всякого хлама (да-да, так и сказал) набирают, что всем просто-напросто руки вяжут и пешком заставляют идти целыми днями, некоторые и помирают даже, хотя при таком темпе всё равно не очень долго ковылять – всего пару недель. Так что придётся Данилу терпеть тяготы общения с максимально разнообразным контингентом, что тут поделать.

Ещё, судя по слухам (мужик вообще не останавливался, что как бы подтверждало мысли Данила о чрезвычайной занятости местных стражников), тиун-то на Пустошах больше десяти лет оставил ещё когда просто при отряде барина вместе с ним же и служил там. Собственно, барин тогда ещё бароном не был и земель ему не светило – куда уж пятому сыну мелкого дворянина земли. Вот тебе отряд небольшой из своих же людей набранный и с тобой выросший, вот тебе экипировки немного и иди свищи в чистом поле, пока на жизнь себе не заработаешь.

Так и попал барин с отрядом своим в Пустоши, где заработал боевую славу себе и своему отряду из целых трёх человек, после чего и начал село это охаживать да развивать. Где те двое – никому не ведомо, по крайней мере широкой общественности, зато Валерка тогдашний стал Валерием Петровичем и до тиуна дослужился. Данилу стало внезапно интересно, насколько отправление его на передний край помогут тиуну лично. Скорее всего кто-то там будет ему благодарен за небольшое бонусное пополнение в виде свинопаса. Видимо, именно из-за ностальгии тиун внезапно расщедрился на такой словесный поно… поток информации про житие в Пустошах.

Но это не самая страшная проблема, как оказалось, настоящая беда пришла позже.

– А, чего я сижу-то! Пришёл объяснить, когда ты отправишься, так вообще из головы вылетело! – резко стукнул кружкой по столу мужик, прервав свой словесный понос. Тут уже понос. – К тебе же Светка-то заглянуть хочет!

– Хорошо. Пусть заглядывает.

– Ну тогда я пойду, чует моё сердце, заглянет она скоро. Ежели что мы мешать вам не будем, дело-то оно, конечно, молодое, но сильно шуметь не надо, хорошо?

– По рукам. Будем беседовать потише, – до Данила только сейчас начало доходить что именно ему сказал мужик и почему он так сально улыбался.

– Ну ты и шутник! Ладно, бывай, малой, – стражник выплеснул остатки воды, которая предназначалась вообще-то Данилу, в кружку, залпом осушил, стукнул ею и спешно покинул землянку.

Судя по всему, Светлану знали все, кроме Данила. Он тщетно пытался вспомнить кто это, перебирал всю информацию, самые крупицы вылавливал из всего архива воспоминаний, что ему достался по наследству, но увы. Лишь вспомнил, что кто-то где-то когда-то упоминал её, то есть он знал буквально только то, что эта Светлана в принципе существует.

Решив, что на нет и суда нет, Данил решил вновь подремать, всё равно ничего больше не оставалось. Но и тут, только он начал проваливаться в глубокую фазу сна, его снова потревожили.

– Даня-а-а! Приве-е-ет! – раздалось очень громко, при условии, что двери были закрыты, стены в землянке толстые и звукоизоляция в принципе хорошая.

Дверь распахнулась с такой силой, будто её выбил медведь. Сначала в землянку зашёл силуэт, потом аккуратная женская ножка размера пятьдесят шестого, ну а после зашла Светлана. Данил внезапно вспомнил кто это – травмирующие воспоминания резко дали о себе знать болью в висках, волосы встали дыбом, кожа стала гусиной, сердцебиение участилось, в глазах потемнело, а в сердце закрался страх столь сильный, что он даже не мог упомнить, когда же он испытывал такой ужас.

– Данечка, я пришла тебя навестить!

И бывший главный маг в панике понял, что он остался один на один в замкнутом пространстве со Светланой. И та перегородила проход полностью. Выхода нет. Пусть в его прошлой жизни он прошел через множество экспериментов, не только магических но и интимных, а вкусы менялись от года к году, но к такому он себе вкуса не развил. Его не казнили во время допроса у тиуна, но карма принесла наказание чуть позже.

И ещё неизвестно что страшнее…

Глава 9

Во времена стародавние практиковались бои животных. Кто медвежонка приручит и голодом морит, чтобы тот злее бился и собак всех пожрал, что на него выпустили. Кто так же собак натравливает, чтобы дурные были и страха не ведали. Если покровительство у боёв таких со стороны кого-то из дворянства, то и размах поболее. В зависимости от титула масштаб больше – где ящеров выставят на медведя, где с Пустошей змею-гиганта притащат или вообще паука-хищника, чтобы тот паутиной харкнул из отверстия для этого предназначенного (ну нельзя написать иначе, не будет драмы, если написать, что он жопой плюётся или клоакой выстрелы извергает). Но это всё нелегально, давно и неправда, но слухами земля полнится, и каждый деревенский забулдыга может рассказать на синюю голову историю, как в боях против медведя по молодости участвовал, троих заборол, а четвёртый исподтишка ему проход в ноги сделал и на ухо потом ещё наступил, чтобы на музыкальном поприще в случае чего добиться ничего не смог.

И вот таким же одиноким воином, которому дали щит деревянный, от которого толку, как от козла молока, и меч короткий ржавый. Из брони – нагрудник полудохлый кожаный, чтобы быстрее двигался. А супротив него вместо чудовища, которому на растерзание на потеху толпе кинули жертву, стояла Светлана.

На селе любили приговаривать: «Шутка дошла, а Светка не дошла». Но говорили не в её присутствии, и никогда её в лицо никак сокращённо не называли, только полным именем и с максимальным уважением (и увлажнением глаз). Светлана действительно не отличалась сильной подвижностью, но этому никто не удивлялся – никто не никогда не видел, как медведи на зажоре перед спячкой на двух ногах быстро передвигались, так чего тут бухтеть. Главное не тормозить лишний раз, а то тяжкие телесные залечиваются долго, а на домашнее насилие со стороны женщин во все времена смотрели сквозь пальцы.

Светлана была дочкой поварихи тёти Тани. Про отца её известно мало, неохотно про него говорят. Не от того, что мужик совсем никакущий был, просто поговаривают злые языки, что жена его со свету сжила. Ростом он уродился на две головы выше любого мужика на селе, но вширь шёл не очень, как его откормить не пытались, а набить брюхо до предела или, как он любил говорить: «Перекусить маленько!» он был вполне себе мастак. И тут-то этого троглодита-дурачка (ну кто ещё в здравом уме и твёрдой памяти женится за еду) тётя Таня, тогда ещё вообще не тётя, а Танюха-медведица приручила огромными порциями. Так и охомутала мужика к огромному облегчению всей мужской половины села.

Свадьба, совместный быт, дочка, работа и где-то на этом этапе помер батька Светкин. Жена его и так дамой массивной была, мужиком в юбке, ещё и деспотом оказалась. Тут ешь не ешь, а энергия от такой супруги тратится в разы быстрее, чем поступает в организм с едой. Ну а когда дочь чуть подросла – так мужик и помер. Ну вполне себе логично – Светлана унаследовала характер, деловую хватку, хват рукой и силушку с габаритами от мамани своей, которая, несмотря на все недостатки, готовила отменно, так и стала старшей поварихой в барском доме, а ростом пошла в батяню своего. Так и вышло, что Светлана не просто медведицей в глазах сверстников казалась, а каким-то древним чудищем из Пустошей. И это создание положило глаз на Данила.

Данил шестым чувством пятой точки чувствовал какой-то повышенный интерес к его персоне, но когнитивных способностей обработать информацию и осознать это ему не хватало. К счастью, отличался он образом жизни многоподвижным – то тут уберись, то там отнеси, то здесь почини, а по вечерам за пределы села тихо (но иногда нет) посидеть выпить. В итоге и получалось, что где-то он постоянно носится, а вечером (тем более ночью), когда все уже заземляются и в целом понятно кого и где искать, Данил вновь шляется не пойми где, так что волею случая и благодаря шалопайству и раздолбайству, а также желанию победокурить, он смог избежать кары небесной за все свои прегрешения в лице Светланы.

Но тут-то подвернулся случай! Светлана (не будем рисковать называть её Светкой, мало ли) узнала о главной новости деревни – как свинопас-дурачок двум хулиганам огненных лещей раздал и сломал колени третьему. Тут-то она и сложила два плюс два и поблагодарила все божества на свете за представленную возможность обустроить личную жизнь. Риск был просчитан, но она оказалась плоха в математике, но об этом чуть позже.

План был прост, как трижды три – ринуться грудью на бердыши стражников, упасть в колени тиуну вместе с маменькой (а это, прошу прощения, всё же по габаритам за пятерых считается, а маманя её человек при барской кухни уважаемый и перечить ей никто не рискует), попросить не казнить дурака, ведь тот слёзно уже пообещал жениться на ней и вообще она уже четыре года беременная, ждёт ребёнка, так что, Валерий Петрович, отпусти дурака не рушь молодую семью. В общем, боевые и предпринимательские гены тёти Тани не прошли даром – решила захапать себе муженька под общую суету. Сам тиун тоже понимал, что женить дурака на дочке поварихи – дело благое, если рассматривать его в качестве наказания.

Не повезло Светлане только в нескольких моментах, которые в итоге её план и погубили. Во-первых, язык Арсения оказался, как в той известной поговорке, врагом его, и Валерия Петровича расположить к себе в итоге не удалось. Наоборот – тот прогневался, что дурень какой-то сельский решил куда-то его тиунскую персону приписать, дескать, под дудку плясать он будет. Не будет такого.

Во-вторых, не стоит сбрасывать со счетов мужскую романтику. Валерий Петрович можно сказать школу жизни прошёл в Пустошах, на собственной шкуре прочувствовал каково там сложно выжить и прекрасно понимал, что ежели у человека мозгов и соображалки нет, то не проживёт он там дольше месяца, и то, проживёт при условии, что повезёт ему сильно. А если мозговитый и смекалистый, то адаптироваться сможет, а коли хватило ума приноровиться к жизни местной, то и выгоду барину принести сможет. С такой логикой, Пустоши – самый оптимальный вариант наказания.

В-третьих, Данил всё же не дураком оказался. Предыдущая личность, конечно, да, была пустоголовой и коли такого Данила тиун увидел бы – отправил бы из жалости к Светлане его в обиход, так как такие дурни точно на тех землях не выживут. Но провинившийся смог таки проявить смекалку и показать себя, так что Валерий Петрович с чистой душой отправил его в Пустоши долг отрабатывать.

Но Светлана не отчаялась и, видимо, решилась на крайние меры.

– Ну привет, Данька! – в землянке резко стало душно, свежий воздух перестал существовать, как концепция, и, как написал бы какой-нибудь третьесортный писатель: «В воздухе повеяло опасностью».

– Ну привет, – повторил в ответ Данил, быстро осматривая пространство на предмет наличия оружия. Из того, что под рукой, можно было взять кружку или кувшин, но это всё равно, что снежком в медведя кидать – бесполезно и опасно. А сил оторвать стол и бросаться им же или ту же лавку у него не было. Пока что. Зато вот у Светланы она была.

– Фух, ну я и запыхалась, – грузно плюхнулась на скамью Светлана с такой мощью, что Данила слегка подбросило, и он решил воспользоваться возможностью, чтобы вскочить из-за стола и чутка отойти. Не сильно далеко, всего лишь чуть дальше от расстояния вытянутой руки, чтобы случайно не быть пойманным. Гостья, тем временем, слегка обнажила декольте, хотя в её случае «слегка» – это мягко сказано. Судя по всему, она думала, что сможет спокойно соблазнить жертву, но у любого здравомыслящего мужчины есть, если и не стандарты, то инстинкты самосохранения.

– Странно, на улице не так душно, весна, – опасливо ответил Данил, настороженно наблюдая за незваной гостьей, размышляя как же ему поступить. В бой бросаться толку нет – проиграет, даже магия не спасёт. Сбежать из землянки тоже не вариант, засчитают, как побег. Остаётся выжидать дальнейших действий хищника и надеяться, что тот сыт (а то Данил чутка ссыт).

– То-то и оно, Данечка! – хлопнула ладонью, которую грешно было так называть – самая что ни на есть лапа! – по столу Светлана. Стол обиженно хрустнул и Данил мог поклясться, что он чутка вжался в пол. – Весна пришла! Пришла пора любви и нежности! Ты так не думаешь? А ещё тут крайне жарко, не думаешь?

– Вообще было прохладно, но чутка душновато. Можешь пока на улице подождать, пока проветрится, не хочешь?

– Так я только оттуда! Может водички предложишь? – кокетливо пододвинулась к Данилу Светлана, скамья ответила на такие телодвижения жалобным скрипом.

– Прости, уже всё выпили, но, если хочешь – можешь сходить принести кувшин, меня-то отсюда не выпустят. Прогонять не буду, но сама понимаешь – дело такое тонкое, – Данил чувствовал, что его потихоньку загоняют в угол такими прямолинейными намёками, но ничего не мог с этим поделать, поскольку был заперт в четырёх стенах.

– Ничего страшного, я всё с собой принесла! – с грохотом поставила котомку на стол гостья. Данил издали почуял аромат еды. После всех событий, полных стресса, общего дефицита магической энергии после регенерации повреждённых тканей и скудного питания, мозг сразу же подкинул опасную мысль, мол, сядь за стол, голубчик, там вкусная еда, ничего страшного же не случится.

– Спасибо, у меня ужин скоро. Сейчас, ежели твоей еды поем, то выделенную кормёжку от тиуна пропустить придётся. Сама понимаешь, кто я такой, чтобы от провианта самого Валерия Петровича отказываться? – Данил всё пытался выкрутиться, хотя желудок предательски скручивался и издавал громкие трели.

– Дак чего стесняться-то? – Светлана громко встала. Сложно вообще представить, что кто-то может встать громко, но тут скамья обиженно хрустнула, стол, вкопанный в землю, загрохотал, а стены заходили ходуном от её баса. – Сам посуди, еды тебе принесли, хорошей причём! В готовке своей я уверена, меня не абы кто учил, а маменька, сама главная повариха у барина! Али ты думаешь, что невкусно, али брезгуешь? Или тебя какая паскуда уже прикормить успела, а ну колись, бестолочь!

Светлана рассвирепела, Данил всё пытался придумать что же можно сделать, но на панике и чисто инстинктивном страхе, будто бы всё его существо вжалось в само себя от неминуемого исхода, он решил просто потянуть время, как представитель всем известной нации в его прошлой жизни:

– А тебе таки какое дело? С какой целью спрашиваешь, ради чьей выгоды? – у Светланы от возмущения аж спёрло дыхание, она всё открывала и закрывала рот, как рыба, которую только выловили и бросили на берег, только вот рыбина обычно не становилась пунцовой за считанные секунды.

– Ах ты сволота неблагодарная! Я тебя всю жизнь холила лелеяла, девок от тебя гоняла, ждала, когда ты наконец образумишься и гулять со своими друзьями-идиотами перестанешь! Даже не ругала, когда ты перед другими девками хорохориться по пьяни пытался, а ты вот так? Это когда ты успел таким смелым стать? У нас же всё договорено было – свадьба, семья, дети, это с какой стати ты решил так со мной себя вести, а, морда ты небритая? Ты тиуном не прикрывайся – маменьку попрошу, так она сразу насчёт тебя договориться, с тобой в Пустоши поеду, бестолочь! Да ты!..

Данил даже слова поперёк вставить не мог, но это дало ему время на передышку. Ему удалось как-то спровоцировать гостью и, пока та без устали ругалась, он одновременно концентрировал магию в руке, что спрятал за спиной (ну так, чисто на всякий случай, пусть ему ещё одно покушение впаяют, нежели ему такая судьба быть у медведя в супругах выпадет), и параллельно обрабатывал всю информацию, что ему поведала Светлана.

Итак, судя по всему, она уже давным-давно на него глаз положила, раз бухтит с такой оголтелостью. Что такое холить и лелеять в её понимании – вопрос, конечно, интересный, потому что большую часть жизни Данил сам по себе находился. Где-то работал, где-то развлекался, но Светланы на горизонте нигде не наблюдал. Даже одежду штопал себе самостоятельно, руки женской в уходе вообще не чувствовал. И всё в принципе делал сам, разве что, кроме обуви, – там всё же нужно сноровку иметь приличную и какой-никакой инструментарий, экскрементами и фекалиями одними не починить.

А вот по поводу гонений девок, конечно, интересно звучит всё. То есть Данил зря переживал на свой счёт всю жизнь, что ему по девкам крайне не везёт. С одной стороны, и представительниц женского пола понять можно – кому нужен забулдыга свинопас, от которого скотиной пахнет постоянно. С другой стороны, а на селе у крестьянок сильно много выбора что ли из мужиков? Не запойный, не пьёт, работает, ремонт мелкий оформить может, зубы целые пока что – вот тебе достойная кандидатура в мужья!

По пьяни, конечно, многое происходило, в том числе и внезапная смерть (с чего всё и завертелось), но вот прямо-таки сильных заигрываний с местными крестьянками Данил не припоминал. Но всё это не так важно, куда страшнее информация, что Светлана втихую мониторила все его похождения и приключения, при том, что он с ней даже не общался. И тут-то её жертву у неё из-под носа уводят!

Да и про договорённость Данил тоже не помнил. Как он мог о чём-то договориться, когда даже ни разу с человеком не общался. Видимо, девка настолько помешалась (как раз весна на дворе), что теперь сама верит в то, что и придумала.

Тем временем Светлана заметила, что Данил как-то подозрительно притих, и решилась на крайние меры. С ловкостью и прытью, которых не ожидаешь от такой массивной туши, она мощным прыжком рванула к жертве прямо-таки в один присест. Как кошка (двухсоткилограммовая разве что и очень круглая), что прыгает на мышь, пытаясь схватить её не пастью, а лапами, так же и она ринулась на молодого невинного паренька, следуя правилу: «Либо всё, либо ничего! Либо моё, либо никто не получит!» с явным намерением надругаться физически и ментально над бедным Данилом.

Но тот тоже не зря стоял и втыкал в потолок! Он резко вытянул руку в сторону летящей на него Светланы, на руке горел малюсенький шарик, но горел так ярко, что слепил глаза, после чего он быстро щёлкнул пальцами, прикрыв глаза и сразу же отпрыгнул в сторону.

Шарик вспыхнул ярко, будто солнце начало светить не в небе, а прошло сквозь потолок землянки и резко обожгло глаза своим пламенным светом. Дезориентированная Светлана продолжала лететь, не имея возможности понять куда нужно довернуться, отпрыгнуть и где вообще её жертва, которая благополучно воспользовалась заминкой и ловко увернулась от прыжка.

С грохотом Светлана впечаталась лицом в стену, землянка затряслась, как будто бы небо упало на землю, стражники забежали внутрь, дыша перегаром (сразу понятно, как её пустили внутрь), а испуганный Данил стоял, вжавшись в стенку.

План удался, Данил сохранил свою честь в прямом и переносном смысле. Вдобавок еще и протестировал контроль магического выплеска, теперь как маг он ослепителен. Теперь его никто и ничто не держало в селе, а Светлана вряд ли теперь попрётся за ним в Пустоши. Ура!

И пока стражники пытались оттащить её дезориентированное тело, Данил приступил к еде, которую принесла гостья. Не пропадать же добру?

Распотрошил котомку, и угостился пирожками. Стражники чесали в затылках, пытаясь придумать лёгкий способ вынести тяжелое тело из помещения. А что, придёт тиун, увидит что стража пускает кого попало, вот и будет им ярмарка.

Глава 10

Данил снова шёл под конвоем, но на сей раз – вглубь леса. Как же так вышло?

Волею судеб романтических, оказался он втянут в любовный переполох. Обычно под такими словами подразумевают эмоциональные качели, колыхания чувств и гормональные скачки, но в данной ситуации из гормонов вырабатывался только адреналин, а тряска была в прямом и переносном смысле – дрожал в панике организм, физически ощущая опасность, и ходили ходуном стены землянки, что не выдерживали всю любовную мощь, что на них излили. Такая вот причина тряски. Однако это всё лирика.

Подвыпившие стражи порядка пораскинули мозгами и пришли к грустным выводам – во всём этом бардаке нет никакой вины Данила, он вообще-то приговорённый хоть и не на казнь, но в ссылку. То бишь пока он из пункта Село в пункт Пустоши не попадёт (или хотя бы в промежуточный пункт Караван), то ответственность за него несут захмелевшие охранники. А уже ответственность за них несёт сам тиун. Его ход мыслей очень легко понять и вообразить – вряд ли он оценит, что человек под его ответственностью, пусть он хоть трижды преступник, подвергнется нападению какой-то сумасбродной девки.

О факте подкупа мужиков спиртным молчать никто не будет, Светлана сама их с потрохами сдаст и ещё включит режим глупой и невинной девчонки, будет хлопать глазками, да заявит: «Ой, да они сами на меня вышли, сказали, мол, Светик-семицветик, не желаешь ли возлюбленного своего повидать, пока коварный тиун (да-да, прямо так и сказали) твоего суженного на верную гибель не отправил? Ежели хочешь с любовью своей увидаться хоть раз перед смертью его, то приноси злата мешок, яств на целый пир горой и спиртного бочки три, не меньше, и чтоб с выдержкой побольше! Токмо так и никак иначе мы сможем этого тирана Валерку Петрушку обмануть и дать влюблённой паре увидеться!».

Да-да, конечно, тут куча несостыковок. Начиная от того, что Светлана телосложением и красотой может только с медведицей соревноваться и такая махина явно не тянет на глупую и невинную (думается, что и медведь сам от такой красоты невиданной сбежит и захочет оставить её буквально невиданной), заканчивая тем, что стражники не такие уж и хитрые, чтобы такие интриги плести. Все всё прекрасно понимают, дело сельское рядовое. Но!

Во-первых, Пустоши – это земли с особым статусом. Даже, вернее, не так. Пустоши – это земли с повышенным вниманием от Князя. На что тот человек могущественный и долгоживущий, настолько и гордый – жизнь свою положит в борьбе с территориями, уж либо они ему покорятся, либо он умрёт в процессе, и никак иначе.

Во-вторых, есть определённый наказ со стороны того же Князя – высылать в обязательном порядке чего-нибудь, что лишнее появляется, либо что потерять не жалко. Или кого. А так как Род Велеземных своими богатствами славится, то чего уж тут – каждый удел поможет чем сможет. Кто провиант отправит долгопортящийся, кто строительные материалы, кто инструменты или медикаменты. Но очень уж любили отправлять людей, на то выгода всем абсолютно.

Князю выгода безусловно в том, что людей таки отправляют любого толка и все его приказания безукоризненно выполняются. Дворянам и их подчинённым тоже удобство – можно проблемных людей в ссылку отправлять и таким образом аккуратно избавляться от конкурентов или мешающих в чём-либо. Преступников туда же! Хорошо, если казнь смертная назначится – отрубил голову или повесил на потеху толпе и ей же в испуг, чтобы не думали повторить нарушение. Тело закопал и всё тут, проблем ноль. А ежели на исправительные работы на всю жизнь куда-нибудь – вообще прекрасно. Но что, если рудников поблизости нет и вообще вы лишь мелкий удел на отшибе? И ситуация вроде как патовая – казнить нельзя и миловать тоже как-то не очень. Тут приходится в темницу людей кидать и кормить их долгие годы за свой счёт, не отпускать же преступления каждому. И следить ещё хоть как-то, а то если помирать заключённые сразу будут, то вопросы будут у дворянства ранга выше. Мол, скажите-ка, дорогой барон, отчего у вас тут же все помирают? Авось пытаете и условия содержания отвратные? Или же у вас там так грязно и трупы неделями не выносят, что болезнь какая пошла отвратная? Так и до эпидемии недалеко, а это проблема уже больших масштабов.

А тут совершенно случайно можно трёх зайцев одним прихлопом, собственно говоря, и прихлопнуть-то. Можно и избавиться от проблемного во всех смыслах человека, заодно и с себя все хлопоты снять, а тут ещё и перед Князем повыделываться, мол, вот тебе бью челом, людей своих отдаю от сердца отрываю, тем самым как бы откупиться, мол, забирай живую и бесплатную рабочую силу, взамен закрой глаза на то, что я в Пустоши ресурсов разных не отправляю или же высылаю по минимуму для галочки.

Ну и Пустошам выгодно как-никак – новые поселенцы едут, которых можно запрячь работать или на убой пустить, если что, буянить всё равно никто там не будет – все в ежовых рукавицах, за небольшое нарушение сразу отправят на разведку боем, так что хоть и есть возможность у каждого исправить своё положение и грехи отработать, но буянить лишний раз никто не посмеет. А преступникам так же выгодно туда ехать – не убили и слава всеединому богу, а где наша не пропадала, хоть в Пустоши, хоть ещё куда. Покуда руки и ноги есть, то и возможность обустроиться так же имеется.

В-третьих, как уже упоминалось неоднократно, терять драгоценный человеческий ресурс, который можно обменять на некие вольности Валерию Петровичу было крайне невыгодно. Мало того, что придётся отправить вместо начудившего свинопаса куча припасов и ресурсов, так сказать, в откуп, так ещё и со стороны его светлости барина-барона начнутся вопросы, мол, тиун ты наш Валерий Петрович, не теряешь ли ты хватку, мой некогда боевой соратник, не пора ли тебе на пенсию куда-нибудь в дальний регион возделывать своё небольшое поле и жить себе поживать с жёнушкой смерти дожидаться от старости? А то на харчах барских как тело заплыло, так и мозги уже не так быстро шуршат, чего это ты мне неприятности причиняешь? Такой расклад событий явно не подходил тиуну, в этом титуле он планировал оставаться ещё долго, покуда мог работать.

Так что козлов отпущения сделают из стражников накосячивших, и главу стражей туда же, а то с какой такой стати у него люди беспредел творят? Руки нужны для отжиманий, и чтобы бердыш нести – за безопасностью следить и людей простых защищать, а чарку со спиртягой можно и дома подержать, нехорошо выходит. Так что реформируют быстро и без того небольшой воинский отдел, и вместе с Данилом отправят в тот же караван уму-разуму набираться. Уж ежели в мирных тёплых условиях не могут нормально работать, то суровые испытания и риски жизнью быстро мозги вправят.

Так что надумали стражники всё решить тихо мирно, не отсвечивая. Светлана, скорее всего, как очухается, заново потребует ей парня предоставить, ещё и маманю свою притащит, а на ночь глядя да на хмельную голову ор двух медведиц мутировавших осилить будет крайне непросто. Данила втихую в избушку охотничью сопроводят и там же с ним заночуют, чтобы к утру протрезветь и с ним быстро то точки назначения выдвинуться, внимания не привлекая. А пока их другие подменят у той землянки и успокоят буйных представительниц альтернативно прекрасного пола. Подменят, кстати, за ту же спиртягу, которая других к проблемам привела. Вот такой вот алкооборот, как решение проблем, в сельской местности.

Однако, это всё, конечно, очень хорошо, но после еды Данила очень сильно мазало спать, буквально рубило, так что он даже не стал слушать о чём ему говорили стражники, когда они зашли внутрь, просто сразу лёг на скамью, свернулся, подложил руку под голову и отрубился мёртвым сном. Надо будет – разбудят поутру. Не разбудят – их проблемы. Он вообще-то тут заключённым, ответственности ни за что ни несёт. Что сказали – то и делает. Не разбудили и не сказали идти – не идёт никуда значит, не его косяк.

С другой стороны, так снова можно на Светлану нарваться, ещё может она со злости девичьей душевной с Арсением спеться и как-то постараться жизнь попортить Данилу ещё больше, но это будут проблемы Данила завтрашнего. А сейчас – спать.

Ни свет ни заря его всё же разбудили помятые стражники (да и он сам в принципе был не лучше), дескать, вставай давай, пора в путь. Дали флягу с водой, хотя, судя по запаху оттуда, это был вполне себе целый бурдюк, где ранее хранилось что-то легковоспламеняющееся. Данил, конечно, не был детективом, но подозревал, что из-за жидкости, что тут была ранее, стражники и были такими помятыми. Так вот, воды попил, остатки же вылил на себя, отряхнулся и пофыркал как собака, и выдвинулся в путь.

Стражники сразу взяли его под условный конвой – один шёл спереди, второй вроде как рядом, но чуть сзади. По ходу дела его инструктировали.

Сейчас они шли куда-то на край леса, где должны будут охотника местного встретить. Чтобы лишний раз не бедокурить и лишний суеты не наводить из-за недавних любовных неприятностей, стражники решили провернуть ход конём.

Изначально от села должна была выехать одна единственная телега, гружённая по самое не хочу, прямиком до селения соседнего удела. Там уже скооперироваться с другими грузами и общим таким постоянно пополняющимся караваном обойти всё по границе земель Велеземных, и оттуда уже прямиком в Пустоши. Эдакий снежный ком.

Данила планировалось привязать к телеге, руки и ноги спутать и рядом тихим ходом пустить. Однако Светлана со своей маманей – два сапога пара, вполне могут успеть примчать на отправную точку (не то чтобы эта информация скрывалась, из раза в раз стартовали с одного пустыря). А лишние неприятности перед самой отправкой того не стоили. Если ещё ночной инцидент как-то скрыть можно было полностью, ну, или позже просто аккуратно сознаться во всём, когда Данил достигнет Пустошей, мол, Валерий Петрович не ругайтесь, всё же в итоге хорошо вышло. И тогда можно было бы отделаться малой кровью – руганью и урезанием жалованья.

А вот, если бы началась буча сейчас, то несдобровать страже – сразу лишение всех привилегий, с семьёй попрощаться не дадут, свяжут прямо там, отберут оружие и вместе с Данилом отправят отбывать наказание. И хоть проступок явно по тяжести меньший – Данил-то двоих покалечил, как-никак, а стража просто безалаберная и простодушная, но вот вся эта медвежья возня тиуну по нервам будет, как серпом по причинному месту.

Так что быстро покумекали меж собой и решили; тиун всё равно лично проверять отправку не будет, отсюда можно схитрить. Покуда телега гружённая отправится по маршруту, Валерию Петровичу донесут, что всё в порядке. А пока она неспешно идти будет, Данила под конвоем и наблюдением, охотники проведут через лес своими тропами звериными да помогут в неприятности не вляпаться, а то вдруг сбежать надумает ещё. Ну и обратно вернуться всё же надобно побыстрее, не стоит забывать-то про стражу.

Данил мысленно про себя выматерился – придётся ему сквозь лес тащиться, пыхтеть по тропам неудобным и от мошкары назойливой отбиваться. Но его мысли будто бы тут же прочитали и так вот аккуратно, будто бы невзначай добавили, что ежели через лес путь срежут, то какое-то время лишнее в запасе останется. А это что значит? Значит можно будет посидеть на дорожку и перекусить. Охотники многозначительно покачали сумками, откуда до Данила донёсся аромат вяленого мяса. Одобрительно буркнув желудком, он сказал: «Ну, чего-то мы медленно идём, быть может, ход прибавим?», и под общее одобрение подстроился под ускорившийся темп.

Заодно, пока они шли, ему наконец-то представилась возможность позаниматься магией. Не на уровне магических шаров или прочих катаклизмов, чтобы обезвредить охрану и сбежать, нет, всё куда прозаичнее. Сейчас основные магические потоки у него проложены в руки и к глазам, а культяпки его всё ещё оправдывали свой внешний вид – чёрно-красные струпья, из-под которых периодически что-то подтекало. Конечно, никто не был в курсе, что большую часть мяса Данил уже нарастил, но работы всё ещё немало, к тому же, ноющая боль продолжала раздражать его, а недавняя самообороны от Светланы повредила и без того покалеченную руку.

Так что Данил понемногу начал направлять туда энергию для лёгкой регенерации и обезболивания. Куда интереснее ему было провернуть другой эксперимент. В прошлый раз он кое-как смог «запитать» свои глаза энергетическими каналами и освоить примитивное магическое зрение, эдакий фильтр, позволяющий смотреть на мир через призму восприятия магии. Конечно, с нешуточными помехами, но на расстоянии двух-трёх метров человека от дерева он отличить может.

А окружающий его конвой как раз находился плюс-минус на таком расстоянии. Он быстро просканировал их, что являлось задачей не такой уж и простой – одновременный фоновый контроль регенерации рук требовал немалой концентрации, а тут ещё кучу энергии в глаза влить, чтобы всё это дело активировать. Анализ показал, что показатели магических запасов у всех в целом варьируется от совсем низкого до среднего человека, ну или же мага самой низшей категории, в его время за такой магический запас максимум дали бы должность писаря.

Не опасаясь того, что кто-то заметит магические колебания в теле (Данил покуда ещё не научился их скрывать, для этого требуется немало практики), он начал протягивать энергетические каналы в ноги, чтобы усилить их, ибо понимал, что ходить в лесу по буреломам и каким-то условным тропинкам в убитой обувке явно не для неподготовленного человека, даже не смотря на то, что это тело как раз таки могло похвастаться выносливостью. Так что было своеобразное испытание – успеть хотя бы минимально «запитать» ноги, чтобы усилить их. Как максимум, усилить до такой степени, чтобы он и прыгать до небес мог (очень не рекомендуется так делать, а то с гравитацией шутки плохи, даже если ты четырежды маг), и пинком дракона в воздух запустить (если дракон подавит всю свою защиту и удобно раздвинет наипрочнейшие чешуйки, дабы удобнее было бить), а в идеале так вообще – напитать элементом каким-нибудь свои удары (чтобы с одного мощного огненного удара сжечь всю обувь и брюки). Ну а как минимум – снимать крепатуру, обрабатывать магией ступни, чтобы при антисанитарии не заработать грибок, и укреплять их, чтобы даже босиком можно было ходить по острым камням или куда карабкаться.

К моменту небольшого привала, во время которого все присосались к воде и присели отдохнуть, со слов конвоя, идти им осталось ещё половину пути, и такими темпами они придут ещё раньше. К этому времени Данил уже успел чутка провести магические каналы-нити к ногам и, тратя огромное количество энергии из-за неразвитости их, – чтоб их! – снимал усталость с ног. Стражники, видя такой энтузиазм парня, старались не подавать виду, но Данил заметил, что мужики при полном обмундировании и ещё к тому же вооружённые, явно запыхались.

Так они, чертыхаясь, потея, матерясь уже не только про себя, но и в слух, достигли точки назначения. Огромная дорога, никого вокруг, только весенняя лесная прохлада, приятно охлаждающая разгорячённые тела. Прекрасная погодка, чтобы посидеть и поесть на дорожку. Так сказать, прощальный ужин.

Конечно, Данил предпочёл бы горячих харчей да чарку спиртного, всего и побольше, а потом спать улечься с одной собакой под боком, со второй под головой, но, как говорится: «Что бог послал!». Еды всё же нужно много, чтобы компенсировать магические затраты…

Глава 11

Сквозь дремоту слышалось, как его кто-то начал тормошить и что-то бегло расспрашивать на басурманском:

– Хей, ю! Ю файналли эвэйк! Ю вё траин ту кросс зе бордер, райт? Волкед райт инто зет империал эмбуш, сейм эз ас, энд зет сиф овер зере…

Данил даже не слушал, вполглаза посмотрел на белобрысого, что продолжал тараторить, и, не вникая абсолютно в речь говорившего (ещё не факт, что ему не приснилось всё это), провалился обратно в сон, отдыхая от долгой ходьбы и пытаясь переварить и выжать максимум из скудного ужина. Но что было раньше?..

Сам процесс передачи заключённого (то бишь Данила) был по-своему официозным и максимально раздолбайским одновременно. Вот абсолютное олицетворение словосочетания «сельское правосудие». Сначала сидели пиршествовали вяленым мясом, овощами и чёрствым хлебом с сыром вприкуску, опрокинули маленько, чтобы не простыть на свежем воздухе и занюхнули рукавом, а потом торжественно отряхнулись, потянулись, лениво встали по бокам от Данила и стали ждать груз.

Прождали около часа, все уже успели заскучать и погрустнеть – и без того малая дозировка алкоголя только-только чуть развеселила, как уже организм расщепил всё и протрезвел, оставив только тоску и желание либо повторить (причём неоднократно), либо развалиться подремать часик-другой. Но настолько наглеть инстинкт самосохранения не позволял. Мало того, что из-за змия зелёного чуть заключённого не потеряли (мало ли что с ним планировали Светлана со своей маманей сделать), так ещё и пришлось по буреломам идти на опережение, чтобы их же и избежать. Про то, что сидеть пить с ним никто даже не думал, вернее, не хотел думать. Не по-человечески же – сами сидят и распивают всякое да всяким закусывают, а бедный приговорённый стоит грустный и голодный. И так скоро жизнь не мила станет – в Пустоши отправится, так ещё и на пустой желудок, негоже. Не люди что ли человека напоследок мучать?

Так и дождались кибитки, гружённой настолько плотно, что колёса скрипели. Возничий посасывал небольшую трубочку, сгорбившись, чтобы спина уставала поменьше. Поводья условно лежали в его руках, кобыла молча и уверенно шла по давно уже выученному маршруту, не нуждаясь в контроле. Янка Польская, как её называли местные (ну дык она же Янгисса официально-то, и к тому же полукровка, значит так звать и надо), была подарком барину – специально выведенная порода сталегривых лошадей.

Умная, сильная, спокойная, может и грузовой быть, и при полном снаряжении воина на себе везти и сквозь полчища врагов пробиться. Их Громовы вывели специально для тяжёлых условий: от работы до битв, и в основном почти каждый выводок под свои нужды и разбирают. Только особо обеспеченный дворянин мог позволить себе такую. А для сельского барона даже полукровка – отличный повод похвастаться перед остальными. Вот и наказ барский поступил – Янку запрячь тягать грузы, что в Пустоши идут. Пусть соседние земли обойдёт, каждый будет видеть какими богатствами полнится удел его, не просто сельский баронишко, какой-то!

К чему про лошадь? Да просто больше ничего и не происходило. Повязали Данилу руки и ноги, привязали к телеге, помахали рукой на прощание и пошли обратно. «Пить продолжат, как пить дать!» – обиженно думалось парню. Возничий никак не прокомментировал добавочный груз в виде заключённого, да и с ним самим заговорить не пытался, видимо, предавался своим важными возничим думам (дремал вполглаза). Так и шли.

Данил продолжал потихоньку увеличивать энергопроводимость своих магических каналов, направляя магию в ноги для снятия с них усталости и в руки, дезинфицируя всё, что находилось под коростой от страшных ожогов. За такими информативными беседами – один молчит, второй сопит в такт повозке, – и дошли до соседней деревушки, когда уже перевалило далеко за полночь. То-то и оно величие Велеземного Рода – сколько шли, чтобы от одного села до другого дойти, хотя, казалось бы, всего лишь земли провинциального барона.

Бывший главный маг активировал магическое зрение, чтобы хоть как-то ориентироваться в темноте и в незнакомой местности (да-да, бывший владелец тела вообще не покидал пределы села, так вышло). Увидел два приближающихся средних пятна и понял, что к ним вышли сопровождающие, судя по объёму магических запасов, – не маги.

Как только они подошли поближе, Данил смог рассмотреть их. Обычные деревенские мужики, даже не стражники, что весьма обидно. Зря что ли он – заключённый, которого за тяжкие телесные приговорили к Пустошам? Несолидно как-то. Возничий спрыгнул, поздоровался-пообнимался со встречными и начал сетовать насколько тяжёлый путь был: то кобыла брыкалась (та отрицательно мотнула головой и обиженно фыркнула, намекая, что дополнительным яблочком ему не отделаться), то погода лютовала (хоть всего лёгкий ветерок неспешно обдувал), то приговорённый буянил, сопротивлялся, пытался напасть и вообще пытался сбежать.

Конечно же, ничего из этого не было. Это всё было длинной подводкой к тому, что неплохо бы настолько, вот прямо уставшего до самой крайней степени гостя уважить – накормить, напоить, потом ещё раз напоить, затем на дорожку, а опосля можно и лыбу покемарить в тёплом уголке. Все всё прекрасно поняли – мужики побухтели, обещали выслушать и отогреть уставшего путника, кобылку, невинно оболганную, обещали пожурить (в этот момент один из встречающих достал из кармана россыпь яблок и показал их Янке, и та драматично, с великой грустью, поникла головой, показывая раскаяние), а нашкодившего Данила предать всем пыткам, чтобы не возникал и дальше вёл себя смирно.

Тот, конечно, надеялся, что это всё тоже такое завуалированное гостеприимство. И что ему еды тёплой предложат, помыться дадут, да и уголок в хлеву выделят хотя бы. Но нет – отправили в темницу местную, ещё и пинка отвесили, чтобы культяпками быстрее шевелил, а то как же – трубы горят! Кинули ему кусок хлеба и какой-то крупный огрызок камня, который при ближайшем рассмотрении оказался высохшим сыром, да воды кружку. Вот тебе и ужин, вот тебе и гостеприимство.

Нет, конечно, логика у местных присутствовала, безусловно. Это Валерий Петрович знал всё про магию, про обстоятельства, да и вообще мужик мировой и умный (ещё бы Данил о нём так не отзывался – пощадил то его кто?). А вот для местных как всё выглядит? Собирают обозы в Пустоши, так сказать гуманитарная помощь вместе с бесплатной рабочей силой из неугодных, приговорённых и прочих альтернативно одарённых, кто по своей воле решил отправиться на поиски приключений. И вот, приходит небольшая кибитка с соседнего села, чтобы с местными объединиться и большим неторопливым снежным комом выдвинуться далее, как вдогонку к бдительному возничему, который охранял повозку и дорогую породу лошади от всяческих злодеев и злодеяний (при условии, что бандитов здесь испокон веков не видели, а мужик всю дорогу продрых, пока Янка тягала), а вместе с ней в довесок приходит какой-то обормот грязный и вонючий, ещё и руки у него все в струпьях чернющих, вот-вот что-нибудь сейчас закапает с них.

И выясняется, что мало того, что этот негодник чудом милован был тиуном своим, так ещё и девку обесчестил и сбежал от неё куда подальше. А до этого ещё и двоих здоровых мужиков колдунством своим мерзким покалечил так, что до конца жизни калеками останутся без возможности работать где-то нормально, семью завести, так и будут мёртвым грузом висеть, пока сами в непогоду до реки ближайшей не доковыляют с камнями и верёвкой. Так ещё и в дороге буянил! И время отнимает у честных людей на их заслуженный отдых.

Но Данил за последние два дня так жутко устал, что обида быстро сменилась сонливостью. Казалось бы, от чего можно устать? А вы попробуйте протягивать магические каналы в совершенно забитом теле. Напряжение получается не только умственное, но и физическое. Благо к телеге примотали так, что выпасть не получилось бы даже если захочешь. Однако, пока получалось что как бы он не старался, до настоящего использования магии было далеко. Надо как то хитрить. Учитывая, что мужики пошли синячить до талого, обоз с грузом двинется только после обеда, так как все его участники будут в глубокой алкогольной коме. А это значит, что Данилу хоть и с невеликим комфортом, но удастся поспать часиков десять, как минимум. Так и быть.

Утром (предположительно) его разбудил тоненький голосок:

– Дядя, дядя-а-а! – звонкий голос отражался от стен камеры. Волей-неволей проснёшься.

Оказывается, про него не забыли, и кто-то из кухарок свою дочку послал еды передать – краюху хлеба тёплого и свежего, крынку молока и яиц вареных несколько. Вполне себе хороший домашний завтрак. Поблагодарив девочку и пообещав посуду не бить, а оставить у двери, он отпустил её. Подумал ещё, мол, ну и сельчане, ну и простодушные – ребёнка отправить еду в темницу передавать. Это он-то добрый и на самом деле порядочный, а вот другой кто мог и начудить чего.

После сытного завтрака он слегка размялся (сон на неудобной лежанке – дело такое себе), оставил посуду у двери камеры, пропихнув ещё через крупную решётку (ещё и кружку со вчерашнего ужина туда докинул), и улёгся снова подремать, ведь идти ему и так немерено, пока они в город не доберутся и там уже их по повозкам рассадят. А на сонную голову физическая активность перестаёт быть активностью и становится мучением. И на этой умной мысли он снова провалился в сон.

Через какое-то время его снова разбудили, в этот раз не девичий голосок, а хриплые и осиплые мужики (ещё бы, столько пить, сушняк страшнейший, небось):

– Давай вставай! Отбываем скоро, а ты нас тут задерживаешь, прохлаждаешься вовсю! – стражники отперли дверь камерами и кивком головы, покачивая короткими мечами, указали ему на выход, дескать, пора.

Данил повиновался, а куда деваться? Хотя нужно безусловно отметить, что его спутники ему уже не нравились. Сначала оклеветали, а затем на похмельную голову ещё и обвинили в задержке. И дальше, скорее всего, продолжат срываться на нём. А как-то одёрнуть их, надавать лещей и заставить отжиматься до потери сознания под страхом быть сожжёнными – это всё, увы, недоступные опции, надо же быть послушным приговорённым, а то ещё скажут, что покалечил, и пустят в розыск по всем землям, в итоге убьют его и дело с концом. Остаётся терпеть.

Далее дело за малым – вывели Данила под конвоем, демонстративно перед толпой зевак связали ему руки-ноги, потом снова к обозу его привязали на потеху остальным и безопасности ради. Это село уже не входило в территории барина и контроль его правой руки – Валерия Петровича. Местных главных Данил не увидел и, наверное, слава богу. Как показала практика, если тобой интересуются власть имущие, то где-то что-то неладно и вообще грозит всё это неприятностями.

К их загруженной кибитке добавилось ещё два обоза, хотя, если так посудить, это они добавились к тем двум обозам, замыкая колонну. Возничими на новых повозках были те самые два мужика, что встречали их вчера ночью. К таким нехитрым заключениям пришёл Данил, сравнив помятость своего безымянного извозчика (возможно, что того как-то и звали, да только он не спешил представляться и заводить беседы) с альтернативно свежими лицами двух других. Вчера ночью, да и в полумраке темницы ему не удалось их рассмотреть, чтобы узнать наверняка, но, судя по схожим магическим следам и запасам энергии, это те самые двое.

Шли молча и медленно. Лошади еле тянули гружённые кибитки, но не от их тяжести, а от сонности и лености. Возничие дремали, периодически просыпаясь, чтобы промочить горло водой из фляжки и, щурясь от гудящей головы, вновь дремали. Для Данила скорость была более чем оптимальной – обыкновенная ходьба. Покуда делать ему нечего было от слова совсем, ведь никто так и не горел желанием перекинуться с ним словечком, он использовал магическое зрение, пытаясь адаптировать его к яркому свету, а то за весенним солнцем потоки магические сливались в одну светошумовую кашу.

Попутно он дальше расширял магические каналы, адаптируя их к большей магопередаче и направляя энергию в ноги, чтобы те даже уставать не успевали. Ну и, уже скрипя мозгами от мультизадачности, направил часть энергии в голову, а точнее в кожу головы, где, собственно, и рос его густой волосяной покров. Головным убором Данила обделили, а перегревать и без того шебутную голову было опасно, так что магией он пытался то защитить от тепла, то охладить её принудительно. Не особо результативно, но это позволило ему уйти глубоко в себя и не замечать течение времени.

Но дремота резко кончилась. У Данила – дремота ментальная, у возничих – дремота физическая. Лошади засуетились, но продолжали свой неспешный ход. Вдали послышался волчий вой. И он приближался.

Данил сразу вспомнил предостережение старших, ещё когда он был пацанёнком – чтобы по весне ранней не думали глубоко по лесам шляться, у волков брачный сезон в это время, гон страшный, злые и дурные становятся. Мысленно Высший Маг конечно поморщился, потому что когда воспоминания всплывают и накладываются на твою личность – это ощущается как неловкая ментальная атака. Но опять же – никакого проявления магии он не чует…

Конечно, волков видали редко, но случаи были, когда эти дурные здоровые псины аж до родного села добирались, шугали собак, овец, прочий скот и местную живность, после чего довольные и сытые убегали обратно, ежели их охотники раньше не подстрелят.

И вой приближался.

Возничие остановили обоз. Растерянно, с паникой в глазах, они смотрели друг на друга, как бы ожидая команды, ожидая, что кто-то ответит на вопрос: «А что же делать?». Никто не собирался брать на себя ответственность и раздавать указания.

Умом Данил понимал, что это просто шальные волки, причём, судя по вою, их всего ничего – двое, быть может, трое, если кто-то из них решил не поорать. Но нет, он не ошибся, волков действительно оказалось двое. Всё же улучшение магического зрения пригодилось – увидел вдалеке две точки. Самый глазастый из извозчиков тоже заметил их, стоя на обозе, как на высотке, и заорал:

– Волки! Волки! Жрать нас идут!

– Как жрать? Что делать? А-а! – вторили ему те двое, которые ещё даже не успели протрезветь и проснуться, не то что переварить всё происходящее.

– У меня идея! – завопил первый.

План был просчитан до мелочей, но он явно был слаб в математике. Он быстро изложил остальным свою идею. Нужно было отвязать Данила от обоза, оставить ему пахучего мяса и оставить того на пути у волков, бегущих с юго-запада от повозок. Пока они мясо у него отнимут, пока Данил их отвлечёт, пока они его загрызут – уже успеют и набегаться, и насытиться, а за это время обоз себе спокойно без остановок будет двигаться, чтобы быстрее до следующей точки назначения добраться. Кажется, опытность извозчиков можно было ставить под сомнение. Те, кто из деревни выходят – зверя понимают, и пары волков не испугаются. Казалось бы, вот проблема, достань топорик, да факел запали – вот и убежит волк, не желая связываться с странным двуногим. Даже дурной и злой волк, дважды подумает бросаться на огонь или нет. Однако неопытность и страх, а так же мысль, что Данил ведь так и так приговорён к Пустошам, провоцировала извозчиков на глупые поступки. Они думают: толку от того, где помирать? Что там он помрёт, что здесь, разница только во времени и в экономии ресурсов. Не нужно будет ждать, пока он там сзади тащиться будет (будто бы Данил сам был виновником такого медленного хода).

На том они быстро и порешили. Данила отвязали от повозки, конечно же, потуже затянув руки и ноги, чтобы точно не сбежал, кинули ему мешочек с едой, раскидали вокруг вяленое мясо, резво вскочили на кибитки и начали торопить лошадей. Янка грустно посмотрела на него, будто бы извиняясь за идиотизм своего возничего, и прибавила ход.

Данил остался один с кучей мяса. Волки приближались.

Глава 12

Как-то раз недалекий собутыльник Данила с похмелья тяжелейшего во время работы (а как тут быть, ведь дела по хозяйству должны быть выполнены, а с бодуна ты или нет – никого не волнует) поинтересовался ненавязчиво, перебив бубнёж старика, который контролировал весь процесс от делать нечего, мол, дедуль, это всё интересно, а «впросак» это где? У баб что ли где-то? Ответа наш герой не упомнил, ведь он под отходняком ещё тяжелее был, и где там что у женщин не запомнил, но зато он точно понимал – вот сейчас он попал впросак.

Руки связаны, ноги так же, впереди двое волчар несутся, думая, небось, какие же у них мощные лапищи, а бедный приговорённый и к без того несчастной судьбе теперь должен как-то выкручиваться. Ну, первым делом он, конечно же, выкрутил свои конечности из верёвок, воспользовавшись магией. Усилил пальцы рук, чутка обезболил их, чтобы дискомфорт от всё ещё не зажитой плоти не беспокоил, и с лёгкостью развязал узел, будто и не скрутили путы, а мешочек завязали. Немного размялся, чтобы разогнать кровь, и в целом к бою был готов, хотя и весьма условно. Ведь весь путь он активно тратил магическую энергию, снимая крепатуру с ног и охлаждая голову от яркого солнца, чтобы не напекло.

Итак, волки, судя по приближающимся пятнам энергии (не зря магическое зрение усилил), минут через пять-семь должны были добежать до него. Естественно, зачем мчаться за чем-то убывающим, когда тут пахнет мясом и какая-то живая цель есть, которую можно быстро приговорить? Волки же не дураки энергию тратить, проще человечка захавать. Сам же человечек был крайне против. Но какие варианты?

Безусловно, можно было снова воспользоваться огненными заклинаниями, но вспышка вряд ли надолго дезориентирует лесных хищников, а магмой или тем паче магическими шарами ещё попробуй попади в вёртких волчар, которые явно не будут стоять на месте, а будут активно уворачиваться от попыток их поджарить. Интеллектом и интуицией они, по крайней мере, одарены, в отличие от Арсения и его команды. Да и скорость реакции получше.

Конечно, одним огнём дело не ограничивается, но к остальным стихиям ещё нужно привыкнуть, и на данном этапе Данил, скорее, может шмальнуть (хаотичное метание в надежде поразить цель вряд ли можно охарактеризовать иным словом) выстрелом энергии, который он облачит в форму льда, булыжника или, например, молнии, если получится, а в случае неудаче подуть ветром на нападающих. Ну так, вдруг запыхались с беготни касатики.

Усилить тело? Было бы неплохо, но Данил всё ещё не на таком уровне, чтобы пинком отправить волка в полёт или метким ударом в нос размозжить тому весь череп. И самое главное – ещё надо успеть среагировать. Реакция физическая, конечно, дело хорошее и её натренировать можно, но эффективнее одновременно с этим ускорить сознание и глаза, чтобы зрением успеть зацепить каждое движение противника, а соображалкой успеть придумать контрдействие в ответ на атаку.

Да и магической энергии, если так посудить, осталось не очень много – чуть меньше половины запаса. Напоминает сказку про семейство поросят, которых терроризировал большой лютоволк – вроде свинтусы обладали потенциалом выйти победителями из боя, но и волчара не дурак, работал на истощение, и в итоге все хрюндели пали, хоть у первого был короткий меч, второй владел булавой, а третий ажно целым копьём. Этими прибаутками детвору сельскую пугали, дескать, вместе работайте и будут вам и горы по колено, и дракона вы зарубите, ведь он всего один, а вас тысяча. Так и Данил по итогу стоял вроде и мощный опасный маг, но что толку, если нет возможностей красиво разыграть все свои карты.

Волки завыли, как бы извещая: «Иду на Вы!». Или же что-то вроде: «Допрыгался, другалёк, поминай как звали». Данил с этим был категорически не согласен, чуть отошёл, чтобы встать между приближающейся угрозой и мясом, и направил энергию в руки, концентрируя её и готовясь облачить в нужную формой (какая же именно нужна – покажет ситуация). Времени оставалось всё меньше, по расчётам, оставалось меньше минуты. И в это время его лихорадочно пытающийся избежать смерти разум, придумал план. Не столь надёжный, как дорогие часы у знати, рисковый донельзя, но шансы были.

Серые показались. Не Сергеи, если что, а волки. Резко выскочили из-за ближайших густых кустарников, беря Данила в своеобразные клещи, и остановились около мяса. Довольно странно, но бывший главный маг и ныне действующий преступник-свинопас, коему подложили, если можно так сказать, свинью, не чувствовал угрозы.

Ну, вернее не так. Угроза-то была – двое крупных волчар, которые явно успели отожраться, хоть и забежали так далеко явно не от лучшей жизни (более сильные особи их выгнали или же еды добыть возможности не представлялось). Ауры убийства от них не чувствовалось. Они, видимо, даже не признавали Данила, как противника, что не могло не радовать.

Ведь это означало, что они воспринимали его либо в качестве чего-то не стоящего внимания, и могли убежать после порции мяса, либо же рассматривали его, как игрушку, над которой можно позабавиться. И если здоровые и гордые представители собачьего вида в мордах (ну не в лице же) Малыша и Пушка грызли и крошили обычные деревяшки ну или аккуратно слюнявили руки тех недалёких, кто раздражал их, то волчары явно на этом не остановятся – сожрут.

Волки мельком взглянули на Данила, ради профилактики показали клыки и издали рык. Данил не отставал от них, чуть пригнулся и издал рык (хотя, скорее, рыг) со всей мощью разбушевавшегося от постоянного хлеба с сыром кишечника. Хищники презрительно фыркнули и быстро сожрали всё лежащее мясо и с интересом уставились то на стоящего в боевой позе непонятного человека, то друг на друга. Данил воспринял это, как благой знак, и аккуратно начал отходить назад, но не успел он сделать второй шаг, как первый волк с коротким рыком подскочил к нему на расстояние двух вытянутых рук, а второй быстро и практически бесшумно, несмотря на вес и объём своей туши, забежал за спину. Не отвертеться ему никак, придётся приступать к реализации плана.

План был в следующем. Нужно было измотать немного волков, желательно ментально. Но, как известно, физуха довлеет над кукухой, а волки – не специально выведенные породы, так что вымотать их командами и упражнениям не выйдет, только затяжным боем. И при всём при этом нужно не только самому не умереть и не получить тяжких увечий (Данил закладывал изначально, что по касательной его либо когтями, либо клыками зацепит), но и ещё волков сильно не покалечить, если ему, конечно, вообще это удастся. Основная цель – измотать, а не убить.

Но что же ему делать с истощёнными морально волками (в обоих смыслах, ведь, если жертва постоянно уворачивается от природного хищника и даёт отпор, то это не просто удар по туше, это удар в первую очередь по гордости)? Если внимательный читатель, что когда-нибудь наткнётся на сказания о великом маге-свинопасе спустя столетия после произошедших событий, вспомнит начало сей повести, а конкретно размышления Данила о магических тенденциях его прошлого мира, то увидит, что ментальная магия была относительно развита ввиду её сложности и ввиду того, что защите разума обучались многие да и она была у многих живущих существ, как иммунитет, только не в контексте организма, а в контексте магической энергии. То бишь, если в том мире броня разума была вынужденной мерой и её многие изучали, даже более того – она эволюционно прогрессировала вместе с развитием магического искусства, чтобы какой-нибудь вид случайно не вымер от того, что хитрый маг научился мозги в кашу крошить. Да и сами люди друг друга таким способом не загеноцидили.

То уже в этом мире такой концепции, как магическое вмешательство в сознание, не существовало, как явления. Безусловно, какие-нибудь страшные могучие твари должны были существовать и какие-нибудь воздействия на разум от них же должны упоминаться в байках. Например, как от страха парализует людей и чудище в это время спокойно всех убивает, если кратко. Но это, скорее, исключение, подтверждающее правило – резистентность к такого рода магии должна быть если не отрицательной, то близка к нулевой так точно.

И на то и был план! Истощить волков и примитивной ментальной атакой сломить их разум. Конечно, в овощей, не способных ослушаться приказа, их не превратить, но вбить примитивную мысль: «Твоя – бояться, моя – страшный, моя – сильнее!» вполне себе реально. Но для этого нужно ненадолго схватить их за голову и заставить замереть на несколько секунд, при этом двух сразу обработать Данилу не получится. Нужно воздействовать на них по очереди.

– Кто тут хороший мальчик? Сидеть! – Данил топнул ногой и тут же, пока волки на мгновение приковали взгляд к источнику звука, отпрыгнул в сторону, чтобы видеть волков одновременно.

Те не оценили такую попытку разорвать дистанцию и медленно начали приближаться, даже можно сказать, что демонстративно неторопливо шли, недовольно порыкивая. Данил в ответ продолжил медленно отходить по боковой, чтобы удерживать волков в поле зрения. Атмосфера накалялась. По опыту битв из прошлой жизни, такое затишье перед бурей резко прерывалось внезапной атакой, так что ещё недавно связанный заключённый решил действовать на опережение. Для начала он щелчком пальца пустил ворох больших искр. Безболезненных, даже не способных хоть как-то опалить твёрдую шерсть и прожечь плотный подшёрсток, да даже ослепить они вряд ли смогли бы, если, конечно, не раскрыть насильно веки волчаре и не влепить туда концентрированный заряд.

Искры, громко треща и полыхая, крупным облаком ненадолго удивили волков (вряд ли они, конечно, испугаются такого зрелища, скорее, диву дадутся что их игрушка может отчебучить) и потухли около их морд. Те недоумённо похлопали глазами, потом вспомнили, что вроде как у них есть жертва и она как-то слишком нагло себя ведёт, и зарычали куда агрессивнее. Данил не дал им возможности опомниться, и, как только искры потухли, он сделал быстрый рывок вперёд – не столь быстрый, чтобы в мгновение ока оказаться у морд хищников, но довольно внезапный, чтобы продолжить удивлять, – и яркой вспышкой ослепил и оглушил их, так же, как и Светлану когда-то, но тогда было темно, да и она не очень умна, но волков это всё же дезориентировало, хоть и ненадолго.

Они резко отпрыгнули, мотнули головой и чуть прижались к земле, взъерошив шерсть. Теперь они видели в Даниле не просто жертву, с которой можно поиграться и погонять, пока та не упадёт без сил, после чего съесть, а полноценную боевую единицу, что могла навредить им. И были правы. И ринулись на него.

Данил не стоял на месте и безостановочно усилял ноги, отпрыгивая то влево, то вправо, то короткими рывками разрывал дистанцию, чтобы волки оставались всегда перед ним и не могли окружить. Те были явно недовольны таким раскладом и всё хотели то ринуться в бой и разорвать глотку недавней жертве или хотя бы оторвать ей руку или вцепиться хоть куда-то. Но Данил не просто пытался увернуться или отбежать подальше. Глупо убегать от того, кто может догнать тебя в мгновение.

Он использовал простейшую и примитивную магию. Ворох искр с ветром прямо в морды волкам. Да, они безусловно умные создания, но всё ещё животные, и чисто рефлекторно будут жмуриться и дёргаться от внезапных и громких вспышек огня, теряя обладание и поддаваясь агрессии. От злости они пытались прорваться сквозь надвигающееся облако огня, но Данил наблюдал за их действиями сквозь призму магического зрения, и как только замечал, что скопление энергии чуть становилось ниже (то бишь волк готовился к прыжку и чуть сгибал лапы) – сразу же ослеплял их ворохом песка. Но что волку какой-то песок? Глаза зажмурил и вперёд! Но нет, перед быстро несущейся бестией сразу же появлялся булыжник, в который она влетала носом.

Волки продолжали брать измором Данила, уже полностью потеряв над собой контроль и вовсю следуя инстинктам охотника, инстинктам злого хищника, чья жертва сопротивляется и злит его, атакуя то по одиночке, то по очереди, то все сразу, периодически даже влетая друг в друга. Защищающийся (или, скорее, атакующий) не давал им времени опомниться и как-то обдумать тактику, и, как только один из волков замедлялся, провоцировал его прицельным выстрелом чего-либо.

И хоть казалось, что инициатива на стороне Данила, и тот умело кружит хищников, насмехаясь над ними такой импровизированной игрой, но и ему было непросто. Поддерживать магическое зрение, усиление ног и безостановочное использование заклинаний сильно утомляло ментально, хоть и расход энергии в целом был небольшим, если брать в расчёт даже то, что пресловутого запаса до начала битвы оставалось чуть меньше половины. Повезло, что удалось поддерживать темп битвы и умело чередовать мелкие по энергозатратности заклинания. Но так не могло длиться вечно, кто-то должен был в итоге проиграть.

И первую ошибку, как ни странно, несмотря на всё происходящее, совершил Данил. Он старался двигаться своеобразным зигзагом, чтобы случайно не подпалить какой-нибудь куст или деревце и не начать пожар. Конечно, такой крупный источник огня непременно начал бы бить по психике волков, что и нужно было Данилу, но хаотично летящие искры, едкий дым и куски горящего всего мешали бы брать инициативу на себя. Более того, стена огня перекрыла бы путь не только волкам, но и ограничила бывшего главного мага.

И во время очередной смены позиции он не рассчитал силу прыжка, во-первых, во-вторых, он сам не заметил, как с протоптанной широкой дороги переместился чуть дальше и споткнулся о мелкие булыжники. Резкая потеря равновесия, хруст в ноге и острая боль позволили волкам перехватить инициативу. «Подвернул, как невовремя…», – только и успел подумать Данил, падая в кустарник.

Один из волков, ближайший к нему, не мог упустить свой шанс и прыгнул вслед, как только Данил начал падать. Открытая пасть волка, тело, что теперь чувствовалось неуклюжим из-за потери контроля, руки, болтыхающиеся в воздухе, будто бы пытающиеся ухватиться за что-то. Данил успел за эти считанные секунды сделать только одну вещь – выстрелить заклинанием.

Не успевшее ещё рассеяться заклинание песка и каких-то мелких кусков земли, он резко облачил в лёд, переиначив первоначальный замысел и сырым взрывом магической энергии направил снаряд в пасть волку, который практически схватил его зубами. Ледяное длинное месиво резко влетело в глотку хищнику, тот захрипел, ещё не осознавая что произошло. Они оба упали.

Для волка такой комок был на один зуб – в прямом и переносном смысле. Прожевать и проглотить, вопрос несложный. Но это дало Данилу возможность схватиться за шерсть на грудной клетке волчары, резко притянуть его к себе (или же притянуться самому, как по факту и произошло), и схватить того за морду. Плотный, сырой и грубый поток энергии резко ударил волка по мозгам, внушая понятный и простой образ – страх. Страх умереть от более сильного, страх отказаться от подчинения, страх неизвестности, все эти виды чувств и эмоций, хлынувшие в сознание хищника, ненадолго того вырубили.

Буквально на мгновение взгляд волка помутнел, а как только он вновь сфокусировался и сконцентрировался на Даниле, от азарта, ярости, злости и гордости не осталось ни следа. В зрачках зверя читался ужас, паника и покорство.

С первым волком было кончено. Он больше не представлял угрозы.

Глава 13

Данил, если так посудить, часто оказывался на грани смерти, ещё со времён прошлой жизни. Куда чаще оказывался просто в передрягах, в которых мог лишиться конечности-другой. Ну на самый лёгкий случай – денег или отделаться синяками. В общем, жизнь была не сахар, да и он в общем-то не слыл диабетиком. Однако в этот раз он оказался в довольно шатком положении, причём осознать это довелось уже позже.

Итак, в чём суть? Случайно оступившись, он потерял равновесие. Один из серых (не Сергеев, важно!) решил бить в брешь, но недооценил рефлексы и боевой опыт соперника – получил в пасть кусок льда с землёй, после чего по мозгам в буквальном и переносном смысле. И, казалось бы, дело в шляпе – зверь явно не будет драться, но ситуация возникла крайне неловкая. Волк стоит в шоке от страха, содрогаясь. В него вцепился Данил, находясь фактически под тушей зверя и не имея возможности выбраться. В любой другой ситуации второй хищник давно атаковал бы, но решил пока не лезть в общую кучу-малу, пока его (или её – у Данила не было времени определить кому он заклинания в морду швыряет: даме или сэру) шерстяной приятель наводил суету.

И сейчас он стоял поодаль, скалясь. Его тревожила не вспышка магической энергии, а потеря агрессии со стороны собрата. Он чувствовал, как ярость и жажда убийства сменились потрясением и страхом, и это не могло не настораживать его. Как бы зол он не был, но волка не зря зовут зверем умным – в полымя не лез, ждал, оценивал ситуацию. Хищник не понимал почему его соратник резко прекратил бой и начал дрожать, как нашкодивший щенок, что впервые получил оплеуху под рычание матери. Как минимум, он понимал одно – их жертва, которую они изначально воспринимали, как игрушку, оказалась не то что не проста, а вполне себе опасна.

Данил тем временем вылез из-под парализованного от переизбытка эмоций волка, и немного перевёл дыхание, встав позади поверженного зверя, как бы прикрываясь от возможной атаки. Расклад оставался скверным, даже несмотря на то, что ему удалось вывести из строя одного волчару. Казалось бы, дело за малым – бери под контроль первого и атакуй второго, но нет. Во-первых, он потратил куда больше энергии, чем планировал, он не рассчитывал, что выматывание волков займёт столько времени. Данил закладывал изначально то, что они бежали долго и должны быть, как минимум, подуставшими. Более того, примитивное ментальное заклинание тоже сожрало уйму энергии – раз в шесть больше, чем он изначально хотел потратить. Возможно, что под впечатлением от момента – азарта, ярости, адреналина и безусловно доли паники Данил всадил в зверя энергии немерено, чтобы наверняка. Даже не наверняка победить, обезопасить себя или, тем паче, подчинить, нет – чтобы наверняка сделать псине-переростку больно. Так больно, чтобы аж на подкорке выжглось буквально и переносно.

В пылу битвы контролировать себя непросто, но и Данил не был простаком. По крайней мере, так ему казалось. Второй волк медленно начал обходить своего собрата, чтобы резким рывком загрызть обидчика, посмевшего что-то сделать с его товарищем. Данил больше не чувствовал от хищника злость, азарт или раздражение, смешанные со злобой, все излишние эмоции и мысли покинули разум волка, в его голове осталась одна единственная мысль – убить. Как – неважно. Главное – убить.

И он убил.

Попытался, если быть точнее.

Данил не ожидал такой смекалки от волка. Ему думалось, что тот подберёт позицию получше и зайдёт слева или справа, но тот, чуть обойдя, стремительно рванул вперёд и прыгнул. Но не через своего собрата, а под него, чтобы проскочить под тушей и добраться до жалкого двуного, что посмел сопротивляться и навредить им. Как только он резко нырнул вниз, Данил не стал думать: решил ли волк пригнуться и обойти или он готовился к прыжку, или вообще хотел проскочить снизу – сразу же, как только волк исчез с поля зрения, он поднял толстую и небольшую каменную стену с небольшими выступами. Если бы у него было больше времени, то он бы смог поднять её до пояса, а то и выше, и вместо невнятных бугров разной степени остроты были бы прочные шипы, разящие во все стороны, готовые принять любой удар. Но получилось то, что получилось – толстая стена из земли и камней (всё, что было проще всего использовать, ведь для создания огня, ветра, льда и прочего требовалось время, а земли с камнями полно в месте его приземления) высотой чуть выше его колена. И именно в неё, прямо в выступ, влетел волк, ударившись так мощно, что импульс почувствовал даже Данил, просто касаясь стены.

Он тут же со всей силы пнул стену, напитав энергией ногу, ведь это было быстрее, нежели сконцентрировать магическую энергию просто так (пока что быстрее, пока что). Энергия, питавшая ногу, резко сконтактировала с энергией в стене, и неказистое магическое сооружение с утроенной силой, если сравнивать мощь пинка, полетела в сторону атакующего хищника. Тот, кстати, оказался в весьма невыгодном положении, ведь он пытался проскочить под своим собратом, но упёрся в преграду. И по факту у него было два варианта – прорваться вперёд, но это требует времени, к тому же можно зацепить своего серошёрстного братана, что нежелательно (вдруг тот оклемается и решит направить свою агрессию на него вместо двуногого) или же отползти назад, что займёт ещё больше времени.

Но решили за него. Крупный камень вперемешку с землёй, песком и всем тем, что в этом чернозёме было, влетел в морду зверю. К счастью для него и к несчастью для Данила, там не было острых глыб, которые могли бы лишить хищника зрения, так что, несмотря на кратковременное оглушение и ослепление, это было безусловно больно, но в основном обидно. Обидно от злости, что никак не получается разобраться с противником. Первый волк, морально уничтоженный во всех смыслах, истошно заскулил, хоть по нему и не попало ничего толком, так, задело песком и ударной волной.

Второй волчара отпрянул назад, пытаясь проморгаться и прочихаться, что ему и удалось, но и Данил не сидел без дела. Как только зверь хоть как-то восстановил зрение, он увидел, как двуногий, которого они решили изначально загнать, чтобы повеселиться, а затем есть живьём, чтобы мясо сохранило свежесть как можно дольше, нырнул так же, как и он ранее – под брюхом его товарища и вцепился правой рукой в лапу. Волк инстинктивно попытался выдернуть её, но бывший главный маг оправдал свой боевой опыт, и воспользовался брешью в обороне хищника – схватил того за глотку, хотя, судя по костям, скорее, за нижнюю челюсть, после чего пустил остатки энергии в ментальное заклинание, вдалбливая в разум противника простую и понятную мысль, которую даже и мыслью назвать сложно, больше смесью образов – страх и ярость. Ярость, конечно же, Данила, чтобы напавший оценил масштаб неурядиц, что настигнут его некогда неподпаленную шерсть. И страх, как следствие этой ярости.

И Данилу удалось. Второй волк перестал сопротивляться. Видимо, из-за того, что энергии он потратил ещё больше, чем на первого, эффект получился таким мощным – волчара испуганно заскулил, но не замер в шоке, как первый, а лёг на землю, прижал уши, закрыл глаза и продолжал скулить, вжавшись в землю.

Только после увиденного зрелища Данил упал на землю и начал переводить дух, ведь хищники теперь ему не враги. Не друзья и не питомцы, конечно, но угрозы они больше не представляли. Однако перед отдыхом нужно как-нибудь восстановить силы и желательно не посреди дороги, а то мало ему приключений за последние пару дней; увидит кто мимо проезжающий (кто – неясно, но вдруг), что такой беспредел творится – человек в подпалинах весь помятый драный отлёживается в окружении двух волков – сразу же за мужиками побежит, чтобы те топоры и вилы хватали, а стражи хватали бердыши, мечи и копья. Охотники готовили луки, а старый дед Макар на пенсии доставал ржавый тяжеленный арбалет ещё из первых разработок времён его молодости. И всей дружной гурьбой пойдут они выискивать волков и Данила заодно. Ведь если с хищниками рядом лежит, значит колдунство было какое, не дай боже окажется, что оборотень какой, ну его, лучше уж прибить, сжечь да развеять прах в чисто поле. А шкуры волчар продать и выручку пропить, и никак иначе.

Данил кое-как поднялся, кряхтя и чертыхаясь, и побрёл вглубь куцего и небольшого леса, который и лесом-то называется по недоразумению. Так, лесок, не более. Плюхнулся у старого пня, привалившись к нему спиной, и с мощным выдохом обмяк, расслабив всё тело, как бы посылая сигнал организму: «Братан, всё закончилось, можешь болеть, ныть и отдыхать!». Мозг послушно обрадовался перерыву, вырубил приток адреналина, и Данил почувствовал боль от перенапряженных мышц, спазмы, чувствовал, как гудит голова и ноет спина от падения вверх тормашками. Каким-то образом он ещё и пропустил несколько ударов от волков – предплечья и икры жгло, оттуда очень медленно текла кровь. «Ну, раз медленно, значит неглубоко и ничего серьёзного», – зевнул он.

Сильно клонило в сон, но позволить такую роскошь он себе не мог. Умом понимал, что волчары вряд ли нападут, скорее, свалят прочь, но кто знает? Вдруг заклинание его не столь эффективно, а психика этих зверей куда прочнее, чем он думал? В конце концов, работа не сказать, что была ювелирной – просто поток чистой энергии, что сильно перегрузил его каналы. Ещё часть, небось, просто ушла в молоко, и какие-то проценты по любому должны были срезаться каким-никаким, но сопротивлением волка. Но что думать сейчас? Разбирать ошибки нужно на практике, а для этого у него не было ни времени, ни сил. Ещё и голод скручивал желудок. Организм требовал любой еды, чтобы восполнить потери магические. Да и в целом поесть – всегда хороший вариант.

Его то ли полудрёму, то ли размышления, в общем, какие-то вялотекущие мысленные процессы прервал робкий скулёж. Данил сфокусировал взгляд на источнике звука.

Чуть поодаль стояли два помятых волка. Сейчас уже, когда они не носились туда-сюда в попытках сожрать его, он заметил, что всё же его тактика дала плоды – шерсть во многих местах в подпалинах, морды побитые и чуть несуразные (до этого никогда не доводилось видеть опухшие морды волков, ведь всегда их либо убивали издали магией, да так, что от них не оставалось и мокрого места, либо чётким попаданием сшибали голову). Стояли робко касатики и смотрели на него, будто бы ожидая одобрения. Или же команды ждали? Непонятно, надобно бы проверить.

– Так, мохнатые, вы меня понимаете вообще? – Данил не был сам уверен в своём вопросе. Собаки-то понятно – с человеком сколько поколений уже живут, научились по интонации и контексту понимать что от них хотят. А волчары-то от человека слышат в основном крики и матерщину всякую. Да и то, в разрезе их жизни сколько процентов они слушают других зверей и звуки леса, а сколько людей? Так что бывший великий маг и бывший уже, наверное, свинопас не сильно рассчитывал на положительный ответ.

– Фыр, – громко выдохнули волки, робко смотря на него. Содержательный, конечно, получился диалог.

– Я не понимаю. Вы хоть гавкните, – полупьяным от усталости после боя голосом проговорил он, протирая глаза грязными руками. От чего он только громче выматерился.

– Фыр! – ещё громче выдохнули волки, переступая с лапы на лапу. Не со злости, а, скорее, с некоторым раздражением, мол, дорогой ты наш, какие «гав-гав» ты от нас хочешь? Мы – волчары, мы гавкаем раз в тысячелетие, а сейчас явно не повод.

– Ну, сделаем вид, что мы друг друга поняли. Ещё бросаться будете, оглоеды мохнатые? – Данил на всякий случай сконцентрировал столь малые остатки энергии в руке, что не могли не почувствовать звери.

– Фыр, – тихо, потупив взгляд и опустив голову, ответили волчары. Сложно, конечно, понять что именно они пытались донести, так что диалог с хищниками отдавал шизофренией и общей усталостью разума, ведь будучи в адекватном состоянии Данил явно бы ни черта не понял из этих драматичных выдохов.

– Ладно, давайте иначе. Лежать! – отдал команду Данил, чуть добавив строгости в голос. Волки переглянулись между собой, недоумевая. Не в том плане, что они не поняли команду и что от них хотят, они не понимали на кой чёрт им вообще лежать, ну глупо же, можно же постоять или побегать, какой смысл. Тем не менее, они чуть с задержкой от всё того же непонимания плюхнулись на землю, развалившись, как мужик после пьянки на родной кровати.

Данил понял, что пока что волки опасности не представляют и хоть и временно, но с этого можно поиметь пользу. Возможно, после того, как он им втемяшил мысли из разряда «стоять-бояться», надавал тумаков магических, после чего ещё и не убил, и не покалечил, волчары признали его главным. Он не стал им объяснять, что на самом-то деле убить и покалечить сильно у него просто не было возможности и сил, а то ещё субординацию нарушать начнут и вновь загрызть попытаются. Сделал вид, что всё так и должно быть.

– Слушать меня сюда, блохастые, – волки обиженно хмыкнули. – Жрать хочу. Есть. Ам-ням. Кусь. Найдите мне что-нибудь, что можно съесть. Понятно? – для убедительности он ещё и клацнул зубами, чтобы до них наверняка дошло. Волки вновь недоумённо переглянулись, мол, можно было и без спектакля, с первого раза поняли, но что ты от волчар-то хочешь, у нас лапки, где мы тебе хлеба с солью найдём посреди непойми чего: то ли луга, то ли леса, то ли полей неподалёку.

Но всё же они молча встали, рванули куда-то сквозь кустарники, и след их простыл, будто бы и не было здесь никаких волков. Данил прислушался, и не услышал ничего, абсолютно ничего, будто бы две здоровенные туши не рванули, сметая всё на своём пути. И провалился в дрёму, уже не выдерживая. Уж коли есть нечего, то хоть поспать надобно.

Сначала его выдернул из сна, тихий скулёж. Он спросонья даже не отреагировал, пробурчал что-то и вновь провалился в дрёму. Скулёж стал громче и интенсивнее, с нотками недовольства. Данил сквозь сон махнул рукой (как ему казалось, ведь на самом деле он просто шевельнул пальцами) и раздражающий шум прекратился. Только его сознание начало угасать, как ему на голову плюхнулось что-то увесистое, откуда запахло едой.

Сначала он чертыхнулся во сне, от злости проснулся и вновь обругал всё на чём свет стоит уже наяву. Волки довольные стояли рядом. У Данила не было доказательств, но он был готов отдать руку на отсечение, что эти мохнорылые звери вовсю ехидничали.

Рядом лежал помятый и грязный мешок, покрытый волчьими слюнями. Внутри болтыхалась фляжка, судя по аромату из фонящей крышки, с чем-то спиртным, и плотно завязанный тюк еды. Видимо, кто-то из возничих обронил спросонья пожитки. Рядом лежало несколько пыльных кусков вяленого мяса – похоже волки принесли то, что не доели во время стычки с Данилом.

Ну, худо-бедно со своей задачей они справились, хотя Данил изначально ждал, что они зайца какого приволокут. Но так даже лучше. Он кинул волкам мясо, потому что оно уж очень было грязным и всё в слюнях, те радостно съели. Запоздало пришла мысль, что возможно, они на это и рассчитывали. В плюсы волков можно было записать то, что их интеллект явно был выше среднего. Вполне возможно в этом вопросе они обгоняли по сообразительности даже Данила до того как его оприходовал(копытом в голову, а не то что вы подумали) осёл. А вот минусы были в том, что когда первый шок и трепет с волков сойдет, они начнут ехидничать куда хлеще, так что надо было держать ушки на макушке. Прям как у волков, когда они прислушиваются. Не зря говорят: с волками жить, по-волчьи выть...

Но да ладно. Пришло время подкрепиться.

Глава 14

По-волчьи выть – собакой жить. Или нет. А, точно! С волками жить – с ума сходить, потому что они вконец охамевшие, чего Данил явно не ожидал.

После затяжной битвы с серомордыми экс-его-главнейшество и экс-его-свинопасейшество восстанавливал силы и прикидывал – что, собственно-то, делать? Его нагло бросили, оставили, можно сказать, буквально на растерзание зверям, и только благодаря удаче ему удалось провернуть всё в свою пользу.

Те самые, кстати, звери лежали неподалёку, позыркивали на него и периодически тыкали друг друга лапой, балуясь. Ранее у Данила не было возможности рассмотреть их поближе, но сейчас он заметил небольшую разницу в габаритах. Видимо, это волк(побольше) и волчица(поменьше), которые каким-то образом забежали в такую глушь. Ну, «каким» понятно – на своих двоих, вернее, четырёх. Но что им тут понадобилось? Вроде как не тощие, не куцые, не побитые, если не брать в расчёт общую помятость морд и подпалины на шерсти, каких-то видимых повреждений нет. Значит, скорее всего, их никто не гнал подальше от стаи из-за нехватки еды, ведь так быстро отожраться у них не вышло бы.

Ну как, набить брюхо и прибавить с десяток лишних килограмм жирка с мяском и человек может спокойно, но общий уход и внешний вид меняется долго, так что волчары явно не с голодухи тут оказались. Да и мозговитые они, причём даже слишком. Подозрительно.

В чём, собственно говоря, цимес, который не давал Данилу покоя?

Во-первых, у них есть чувство юмора и какие-то свои внутренние приколы, что свидетельствует о неплохо развитом интеллекте. Вон как скулили, отвечали ему, одно слово – ехидны шерстяные. Коммуникация у них, опять же, не очень типичная. Она выстроена не по принципу «сильный-слабый» и не как у собак, когда кто-то постарше берёт на себя роль серого кардинала и аккуратно присматривает за младшим. Отношения у них, скорее, как у двух закадычных друзей, которые давно знакомы и просто наслаждаются компанией друг друга.

Но самое подозрительное – как они в итоге отреагировали на ментальную атаку. Стоит чутка пояснить. В прошлом мире Данила атаки, воздействующие на разум, очень даже практиковались. В какой-то степени это даже выгодно – умелый маг способен обезвредить целый отряд, а если повезёт, то и вообще может переломить ход сражения. При зачистке регионов от всяческой нечисти внезапный тычок в мозг мог дезориентировать чудовище и тем самым спасти немало жизней. Экономия сил прекрасная. Но ввиду того, что активно развивалась магия атакующая, вслед ей и семимильными шагами улучшалась защитная. Да и магозвери вместе с человечеством эволюционировали, и промыть мозги какому-нибудь низшему дракону – уже задача не из простых, а если тот разумный, то вообще считанные единицы могли пережить такую ментальную бойню.

Дрессировка, использования магических тварей для нужд людей – вариаций применения на практике такого щепетильного навыка было много. Но этот мир другой!

Данил вообще предполагал, что интенсивным воздействием на сознание волков он вообще превратит их в овощи. Сырая концентрированная мощь, помноженная на ярость в пылу битвы и незнакомый тип воздействия, к которому ещё не выработалась резистентность. Но волчары мало того, что успешно это пережили, так и последствий для них серьёзных не оказалось. От страха не дрожат, под себя не ходят, когнитивные функции не нарушены. Ещё и Данила слушаются, мол, да, дорогой, ты главный, будем теперь с тобой тусить. Напоминали они ему о бурной и буйной молодости в селе, где по пьяни мужики шли выяснять кто сильнее, затем, набив друг другу морды, мирились и признавали силу друг друга. Своеобразная иерархия – все понимали, что такой-то пьянчуга тут самый мощный, так что прислушаться к нему необходимо, но всё равно он твой корешок и вы в мире и согласии живёте. По крайней мере, до следующей пьянки.

И как с этими альтернативно прекрасными созданиями быть? Ну, с точки зрения волков, да и людской они прямо-таки уродливыми не были. Внушительные, пугающие, статные, по-своему эстетичные. Просто Данил всё ещё недолюбливал их. Ну тут сложно не согласиться, вряд ли кому понравится, когда тебя пытаются сожрать, покусать, съесть, а потом покусать снова, пока не помрёшь. Ещё и разбудили очень коварно, нагло. И мясо спёрли, обслюнявив. Но после драки кулаками не машут.

Данил задумался – а что же делать? В очередной раз, после появления в этом мире, он размышляет над этим. Сначала угораздило в хлеву переродиться, затем планы по неспешной адаптации грубо отменились благодаря Арсению и его альтернативно одарённой команде. Чуть не приговорили на смерть, чуть не убило большой женской любовью, теперь ещё его и бросили. Врагу такого не пожелаешь.

В первую очередь надо всё же восстановить силы. Данил махнул рукой волчарам, мол, сюда идите. Те лениво подошли и плюхнулись рядом, мол, чего звал, вот они мы. И вообще мог не звать, мы рядом, что толку бегать лишний раз.

Все эти титулы с приставкой «бывший» немного поднадоели, а клеймо приговорённого тоже Данила не устраивало. Пока что он решил, что он будет друидом. Повелителем зверей. Вожаком стаи. Дрессировщиком. Нынешним победителем, великим воином. Всё же лучше звучит. Ну и на правах начальника, он плюхнулся рядом с волком покрупнее, прислонился к нему на бочину, немного повозился, устраиваясь поудобнее на жёстком меху под офигевший взгляд волка (тот явно не думал, что его серейшество будут использовать в качестве лежанки), подумал, что неплохо было бы дать им имена, и закрыл глаза, проваливаясь в дрёму. И пока ещё не уснул окончательно, дал указание: «Я спать, вы охранять. Подушка никуда не убегает. И еды потом найдите!». И был таков.

Проснулся он уже затемно. Тело немного затекло. Судя по внутренним часам, он отключился часов на девять, и уже время за полночь. Хоть серый (не Серёга!) смягчил сон, но на голой земле спать прохладно и неудобно. При ярком свете луны чётко видны были силуэты волков. Тот, что побольше, наверняка возмущённо глядел, ведь как так – гордого волка в качестве подушки приспособить. Наверняка – потому что ни черта не видно было. С помощью магического зрения Данил осмотрелся.

Рядом лежало что-то, от чего магический шлейф еле заметно тянулся. «Добыча!» – подумал Данил, и уже думал, что сейчас полакомится мясом. Но нет, это второй волк просто нагадил рядом с ним. В знак протеста в защиту товарища, не иначе.

– Ах вы…, – начал было подниматься со злостью он (с голодухи всех на агрессию пробивает, понимаемо).

Но повод для беспокойства исчез так же резко, как и появился. Ему в лицо прилетела тушка какого-то зверя. Естественно, уже умерщвлённая. На ощупь это что-то весьма тяжелое и довольно крупное, но в темноте рассмотреть сложно.

– Так, серомордые. Принесите сухих веток и побыстрее, будем готовить.

Волки послушно и даже радостно, судя по вилянию хвостов, ломанулись во мрак, оставив Данила наедине с тушей и экскрементами. Он отошёл подальше, уселся на землю и устремил взгляд в небо, горестно вздыхая. Не успел он погрузиться в меланхолию ещё сильнее, как волчара поменьше резко появился сбоку, вывалил ему на ноги здоровую сухую ветку, размером с небольшое дерево. Возможно, что какое-то упавшее от непогоды и естественным образом засохшее. Второй волк появился спустя пару мгновений, пыхтя. Тот припёр здоровенный сухой пень. Судя по каким-то тёмным пятнам, что падали с него, он его прямо из земли выкорчевал.

Данил вздохнул, уже без злости, от усталости из-за волков-приколистов. Воистину, волк в цирке не выступает, ведь если бы они начали перфомансы, то собирали бы полный аншлаг. И что с ними делать? Только понять и простить, сам дал наказ такой. Нет тз – результат хз, как говорится.

– И как я вам разожгу костёр с такими махинами? Вы бы хоть их порубили. Или мне в темноте предлагаете колдовать и в полумраке рубить всё это? – Данил уже мысленно был готов концентрировать в руках ветер, чтобы подробить всё это на нормальное подобие растопки, но волчары будто бы и ждали этого.

Хвостатые подбежали к своим древесным монолитам, которые по недоразумению они считали хворостом, и начали с огромным удовольствием грызть их и выкидывать куски в стороны. Спустя минут десять они вдвоём догрызли пень и довольно уселись рядом, мол, похвали, мы же молодцы какие. Ну тут да, смекалку проявили в нужном русле. Данил собрал дерево, ткнул пальцем в землю и отдал команду: «Копай. Только немного!».

Волчары в два присеста выкопали ямку. Они и бы траншею выкопали и до центра земли докопались бы, если бы он не отдал команду остановиться. Выложил там растопку, мелкие веточки выложил внутри и вокруг, соорудил примитивный костёр и поджёг его магией. Огонь радостно принялся пожирать предоставленное ему угощение, ветки занялись, и наконец-то появился хоть какой-то источник тепла и света, кроме тёплого брюха волка и луны.

Туша при осмотре на свету оказалась весьма таким жирным зайцем, что удивительно. Видимо, действительно мирные тут места, раз лопоухий весной смог так отожраться. Конечно, волки не владели навыком разделки туш, и не выпустили кровь. Данил подозвал волка помельче и сказал: «Дай лапу!». Тот радостно подбежал и чуть не отвесил подзатыльник своему вожаку, за что сам получил оплеуху от раздражённого из-за голода и таких приколов магу.

Данил аккуратно нажал на лапу, чтобы увидеть здоровый, тупой и сточенный от постоянного бега и копания ям, коготь. Аккуратно зачаровал его на прочность и придал остроты магией ветра. Затем подтащил тушу и импровизированным ножом под любопытным взглядом сероухого начал неумелую разделку. Кое-как вытащил органы, выкинул их подальше. «Потом съедите!» – бросил он волкам.

Снял шкуру, хоть не с первого раза, отсёк голову зайцу, весь измазался в крови и грязи, и получил какое-то подобие мяса. Решил не дурить себе голову, соорудил по-быстрому своеобразный вертел, укрепил тот магией и водрузил над костром. Волки быстро съели органы, а тот, что покрупнее как бы невзначай уселся рядом с Данилом и протянул в его сторону лапу. И ещё с таким аккуратным намёком сам выпустил когти, мол, можно мне, пожалуйста, тоже такую игрушку?

Данил устало выдохнул, зачаровал тому всю лапу. Волчары радостно стали носиться вокруг, рассекая землю, камни, брёвна, в общем, всё, что рассекается. А что не рассекается – выкапывали и рассекали кусками поменьше. Чем бы дитё не тешилось, если там нет состава преступления, как говорится.

Мясо неспешно готовилось на медленном огне, мощность которого Данил регулировал магией, волки бесились, свежий воздух, природа, романтика!

Данил анализировал своё тело. Мелкие раны потихоньку затягивались, не зря он столько корпел над увеличением пропускной мощности своих энергетических каналов. Крепатура потихоньку рассасывалась – в конечностях приятно покалывало от спадающего напряжения в мышцах. Пока мясо готовилось, Данил магией создал воды, кое-как попил и умылся. Пока никто не видит его голые чресла и худое неказистое пока что тело, протёрся, постирал одежду (вернее, попытался и не одежду, а то, что от неё осталось – лохмотья и обноски), высушил её ветром и чуть не сжёг, потому что переборщил с энергией и не отправил всё в костёр, вот было бы интересно, если бы он продолжил путешествие голый в компании двух волчар.

Мясо тем временем приготовилось наполовину и ему приходилось терпеть, извергая серенады желудком под манящий аромат готовящейся пищи. После таких потерь энергии он бы и волков сожрал. Те прекрасно это понимали и отошли чутка от него. В какой-то момент они и себе добычи принесли, демонстративно чавкая неподалёку от Данила. Тот мысленно пообещал им отомстить, но только после еды.

Спустя целую вечность, как ему казалось, еда хорошенько пожарилась, вовсю капая жиром и соками на тлеющие угли, и он, подобно голодному зверю, бросился на неё. Жёсткое мясо, отдающее зверем, не везде даже прожарившееся (о паразитах и волках с потенциальными глистами и инфекцией в слюне он старался не думать, надеясь на авось, термообработку и тому, что он в скором времени осилит магию обработки продуктов, да и временное колдовство, чтобы увеличить срок годности, опробовать не помешало бы), но всё равно вкусное. Не зря говорят – с голодухи и уксус сладкий.

Набив брюхо, Данил подозвал к себе волчару, водрузил кучу древесины на костёр, чтобы тот полыхал ярко, могуче и протянул до утра, улёгся на пушистый бок своего компаньона, и задумался. Утра вечера мудренее, но обдумать следующие шаги – лишним не будет.

Во-первых, решить быть друидом просто, а вот действительно заниматься друидской деятельностью задача на самом деле не простая. В его мире друидам полагалось следить за ввереным участком леса, проводить мероприятия по оптимизации экосистемы, и реагировать на экстренные ситуации. А так же заполнять отчёты, подавать прошения, и погружаться в бюрократию, всё это попутно с курсами по повышению друидской квалификации.

Ну а как иначе? Чтоб контролировать экосистему леса нужно понимать как она работает. Не все друиды обладали могучими магическими запасами, поэтому иногда проще подтолкнуть камешек, чтоб запустить лавину. Но всё чаще друидам приходилось искать те самые камешки, и закреплять их, чтоб никаких лавин в лесу не образовывалось. Например пресекать дурные идеи по утилизации всех неприятных насекомых. А то был один случай...

Для пущего комфорта решили убрать надоедливых комаров и прочую мошкару, и даже убрали. Успели порадоваться в течении трёх-четырёх месяцев, а потом вызывали из столицы специалистов, которые восстанавливали популяцию птиц и растений.

Птицы оказывается питались насекомыми, и без пищи они закручинились и начали помирать. Ну и заклинание по уничтожению насекомых зацепило пчёл, и без опыления всяческие цветочки, в том числе и магические дорогие травки, начали хиреть.

Данилу идея заниматься бюрократией и изучать местную экосистему претила, да и он в новом мире, зачем следовать прошлым канонам. Поэтому друидом он решил быть стихийным, блуждающим, и вообще – свободной личностью. Эксцентричным. Осталось придумать как эту эксцентричность реализовать.

Во-вторых, кроме ответа на вопрос «кем быть?», предстояло ответить на вопрос «куда идти?». С одной стороны то что его сгрузили посредь дороги в качестве откупных волкам – это даже хорошо, технически он списан. А с другой стороны – если его узнают снова, то запишут уже в беглые преступники. И вот это уже не есть хорошо.

Вполне реальной казалась идея отправится в Пустоши, но своим ходом. Выйти из леса, постукивая длинной веткой в качестве посоха, в одеянии состоящим из лиан и травы. Если еще отрастить бороду, и окружить себя волчьей парочкой, то можно совершить довольно эксцентричное прибытие. Всем говорить что духи леса его взяли под крыло, так и добрался до цели, так что человек он честный. И косить, как говорится, по дурке. Мало ли как ему духи леса мозги продули.

Впрочем образ диковатого друида это конечно здорово, но что делать дальше было не понятно. Может наоборот, рвануть в соседнее королевство? Или отправится в ничейные земли, и сделать их свойскими? Новоиспеченный друид предавался размышлениям, облокотившись на серый бок, и понемногу начал проваливаться в сон.

И всё же с волками жить не так плохо, думалось ему. Выть не начал, но всяко веселее, чем одному. И провалился в сон.

Глава 15

Данил в прошлом мире знавал такое явление, как запрячь собаку. Не в плане навести суеты, чтобы она всю свою излишнюю энергию потратила, а вместо лошади её. Хотя какой из неё скакун, он-то дорогой даже без породы, а собака это осёл максимум. В тележку какую, чтобы она мелкие грузы таскала. Ну или грузы побольше, если животное крупное. Или слыхал, но лично не наблюдал, что на северных землях собак часто запрягают в сани, чтобы те рассекали снежные просторы со свистом. Но это вообще к чему всё?

А к тому, что семейство псовых, хоть и телосложением статным отличается и работу тяжёлую выполнять может, не предназначено для того, чтобы на них верхом сидели. Малыша или ребёнка мелкого собака крупная выдержит, наверное, но кого потяжелей уже вряд ли, а если и осилит, то позвоночник через день рассыплется от такой нагрузки. Но Данил подозревал, хоть и не имел никаких доказательств, что его серошёрстные компаньоны вполне могли бы осилить на себе тушу, например, человека, лет двадцати, ещё не успевшую раскабанеть до габаритов медведя; тушу, что совершенно случайно плелась рядом в кое-как отстиранных лохмотьях.

Однако на предложение подвезти волчары обиженно шли в отказ, мол, мы тебе ослы что ли или кто, мы как бы тебе того не этого. Сначала Данил вежливо поспрашивал, потом как бы невзначай начал подходить поближе и внезапно (для волков в первую очередь) гладить, мол, тихо пёсик, ты главное не рыпайся. Самый крупный из серомордого дуэта обречённо выдохнул, будто ему пришлось возиться с кучей неугомонных и глупых щенков, у которых созрела одна извилина всего. Чуть присел рядом, мол, взбирайся, вожак, так уж и быть – покажу тебе всё, что могу.

Данил радостно запрыгнул на спину, хватаясь за загривок. Волк же в ответ действительно показал всё, что он мог. Он очень грузно плюхнулся, выдыхая с усилием воздух из лёгких через плотно сомкнутую пасть. Так чувствовал себя муравей, которому положили камень на спину, дескать, ты же можешь поднять груз в тысячи раз тяжелее тебя, так что дерзай. Ушастый же крякнул, раскинул лапы в стороны и очень тяжело захрипел, словно его придавило несметной тяжестью бытия. Данил чертыхнулся, слез со зверя. Тот несчастный актёр, по которому плакал бродячий цирк, якобы с болью перевернулся на спину, обнажив спутанное и пушистое брюхо, глубоко, будто все его рёбра единовременно сломались после всадника, вдохнул и закашлялся. Коротенько тявкнул, подзывая волчицу. Та, будто мать, провожающая сына на войну, аккуратно и медленно, с тягостью в глазах, подошла к нему, грустно и тихо завыла, провожая в последний путь.

В любой другой ситуации Данил с такого актёрского представления давно бы уже рассмеялся, но сейчас ситуация не располагала к веселью. Мысленно, а затем и вслух он обматерил шерстяных симулянтов, пообещал содрать с них шкуры и пустить на одежды, и сразу же принялся исполнять обещания – кинул в них магией здоровый булыжник. Некогда помирающий волк резво вскочил, лихо увернулся и на пару с подругой начал носиться вокруг Данила, периодически замедляясь, мол, вот они мы, давай попади.

Данил довольно быстро бросил затею проучить волчар и мысленно сделал ещё одну пометку – проучить серых (не Сергеев!), как представится возможность. А то совсем распоясались.

Но такие спонтанные цирковые представления хоть как-то развлекали новоиспечённого повелителя зверей. Или укротителя? Шут его знает, как такие люди здесь зовутся. Так вот, хоть какой-то досуг по пути в следующий пункт назначения. Земли рода Велеземных воистину огромны, и это никто не отрицал – простой путь от села к селу, от имения одного барина сельского к другому, занимал по меньшей мере день на лошади. Если прикинуть вялый ход обозов, то дня три-четыре с ночёвками и перерывами. И теперь весь этот путь Данил должен пройти самостоятельно, без еды, воды, нормальной одежды, без единого селения людского вокруг (а кому в голову взбредёт селиться не пойми где одному, когда есть прекрасные с точки зрения расположения и проживания сёла), под конвоем страшнейших хищников. Ещё и людского духа не встретить – кому сдалось туда-сюда мотаться, когда у себя в селе забот полон рот, а до ярмарки далеко-далеко ещё?

Хотя, если так посудить, ситуация не столь плачевна. Еда есть – либо волчары найдут, либо сам будет охотиться, ведь главное найти, а убить-то без проблем можно, приголубив магией. Водой тоже не обделён, покуда запас магический имеется. Усталость в теле растёт отрицательными значениями, то бишь как следует вымотаться Данил даже не успевает. Одежда, ну… Тут, конечно, неплохо было бы заиметь что-то попрочнее да посвежее, а не какие-то обноски, которые по вине некоторых серомордых стали огрызками. Но хоть срамные места прикрыты. Днём ещё тепло, в остальное время под волчьим боком у костра согреться можно.

Да и серые (не Сергеи, если кто забыл) хоть как-то, да развлекали. Всё веселее, нежели одному хмуриться и мрачным думам предаваться. Данил решил не мудрствовать, не убегать куда-то, а честно на своих двоих дойти до точки назначения обозов – до соседнего села. Там уже честно сдаться, дескать, вот он я, связывайте и отправляйте дальше в путь. От волков кое-как отбился, сбегать не вздумал, только одежды нормальной дайте.

Потому что в целом Данил уже настроился на выживание в Пустошах. Уже представлял, как он быстро там освоится, переживёт несколько битв и вообще станет первым магом на деревне. Но не тут-то было – бросили его, человека без юридического статуса, и как ему теперь снова приходить к успеху? Банду разбойничью сколачивать? Нетушки, уж ежели решил в Пустошах со зверьми биться и там жить-поживать на горячих точках, значит так и будет. Заодно в таких условиях суровых отточит боевые навыки, с магией поболее освоится, да ещё и пробелы в знаниях восполнит.

Попутно Данил развлекался, если так, конечно, можно выразиться, развитием своих магических способностей. Как уже говорилось ранее, дело это небыстрое и требующее тупой репетативной отработки – раз за разом совершать одно и то же действие, ну не безумие ли? Если уж совсем детально, то всё ещё скучнее, потому что доморощенный покоритель волков просто раз за разом прогонял по своим энергетическим каналам магию, постепенно увеличивая её количество, чтобы тонкие ниточки, связывающие его конечности с самим, собственно, запасом, в конечном итоге превратились в плотные канаты, способные за секунду запитать заклинание масштаба, например, дождя метеоритного или магму с центра земли до верха протянуть. Что-то вроде такого. Но это когда-нибудь потом. И даже не завтра. Пока что цель Данила проста – ниточки превратить хотя бы в сапожные нити.

Проще всего, что поразительно, получалось с глазами. Возможно, сыграла роль своеобразной близости этого органа к сосредоточию магии в теле, но это же всё условности, ведь сама энергия не сконцентрирована в одном месте. А все вот эти ниточки и центральный источник в груди – визуализация, упрощающая понимание, если так посудить. Потому что объяснить человеку, что совершенно не сведущ в вопросах, как правильно ощущать его скрытый потенциал мага иначе никак нельзя. Как иначе это всё будет выглядеть? Мол, дорогой мой, пошевели чем-то внутри тебя, что вообще не имеет материального воплощения, если невооружённым глазом смотреть. Ага, молодец, а теперь направь это в руки, ноги, глаза, в хандроз свой и в колени, чтобы не скрипели, а потом шевелением уха запусти огненный шар в оппонента, но так, чтобы тот появился из-за спины и бил в подмышку. Как-то так это со стороны может показаться.

На самом деле всё чуть сложнее и чуть проще одновременно – нужно почувствовать что-то внутри себя и это что-то скоординировать со всем телом. По факту, самый близкий пример, чтобы было понятно абсолютно всем – вокал. Да, владение магией очень похоже на освоение вокала. Звучит крайне безумно и глупо, но так и есть, принцип довольно схож.

Во-первых, что вокал, что магия – довольно редко используемый навык. Если среднестатистический человек проанализирует свой круг общения, то постановкой речи среди всех его знакомых займётся дай боже один человек, а про вокал тем паче – никто из круга общения десяти, а то и сотни или даже тысячи таких середнячков-людей не подумает о том, чтобы научиться петь. Это долго, это сложно, это травмоопасно частенько (особенно для самоучек, что относится и к ученикам-самоучкам, и к преподавателям-самоучкам).

Во-вторых, невооружённым взглядом не посмотреть что и как происходит внутри, будь то текущая магическая энергия или голосовой аппарат в горле. Чисто в теории можно, конечно, в последнем случае посмотреть в зеркало и попытаться что-то сопоставить, но вряд ли из этого будет толк. Нужно либо чтобы кто-то смотрел и говорил делаешь ты всё правильно или нет, либо же очень сильно натаскать себя на постоянный самоанализ. То есть не воспринимать себя, как некое Я, воспринимать свои магические потоки или издаваемые звуки, как нечто чужое, что нужно проанализировать и понять чего не хватает: стабильности и удержания или мощи и атаки, а быть может так вообще яркости или куча зажимов мешает работать, всё может быть.

В-третьих, всё будет достигаться методом проб и ошибок, так сказать, методом научного тыка. Любой адекватный средний человек вообще никаким образом не поймёт, что внутри него куча связок, хрящей, мышц, и тот или иной звук зависит от того, сколько напряжения и как он выдаст. А пользоваться этим – так вообще кошмар. Игра вслепую, только на ощущениях. Можно сравнить с тем, что человек у себя в горле управляет уменьшенной копией себя на верёвочках, как цирковые артисты, что с детей берут по копейке за выступление. Одно лёгкое движение пальцем – рука у куклы отрывается и улетает, каждое движение ювелирно и отточено до невозможности, иначе инструмент для заработка повредится. С вокалом так же, более того, магия ломает голову не меньше, а где-то даже и больше.

Или, как любил сравнивать преподаватель в магической школе, когда Данил был ещё подростком:

– Представьте себе полную невесомость. Вы, естественно, парите в воздухе, делаете какие-то кульбиты, беспорядочно машете руками, в общем – остаётесь какими-то забавным дурачками, коими вы сейчас, к слову, всё ещё являетесь. А теперь погрузим всю эту невесомость в одну гигантскую комнату, изолированную отовсюду. Там нет ни окон, ни дверей, её размеры непонятны – она может быть маленькой, большой или вы можете потратить всю жизнь, двигаясь у стенки, чтобы измерить её, но даже не поймёте, что на самом деле двигаетесь по кругу. И теперь изолированную невесомость погрузим в абсолютный мрак, где света не существует, как концепции. И в эту вязкую жижу погрузим кого-нибудь из вас, в целях научного эксперимента. Вы понимаете, что у вас есть глаза, неплохой орган зрения, между прочим, который многие используют не по назначению – смотрят куда угодно, но не в учебник. Но что толку, если вы не видите ничего и даже не понимаете куда смотреть, ведь сама концепция света отсутствует.

Преподаватель подошёл к столу, глотнул воды из стакана и продолжил:

– Ситуация для многих уже патовая – непонятно как ориентироваться. Давайте усложним ситуацию, и к имеющимся условиям добавим обезболивающее. Да-да, не удивляйтесь. Полностью обезболим ваш организм, лишим его не просто концепции боли, но и чувствительности. Можете откусить язык, не дышать, сломать себе руку – вы ничего не почувствуете. Да, вы сможете что-то сделать, но даже работу мышц, то, как они движутся, когда вы машете руками-ногами туда-сюда вы не ощутите. И теперь поставим вам задачу! В полной темноте, не видя ничего, ничего не чувствуя, только зная, что у вас есть тело и вы им можете управлять, поднимите штангу, которая находится где-то на полу этой комнаты. Где этот пол, где стены, где вы вообще находитесь – вам неизвестно. Но вы должны это сделать! Это и есть контроль магии, если описать весь процесс, то как-то так он и выглядит, когда вы только приступаете к изучению. Можно ли освоить всё это самостоятельно? Безусловно да! Можно! Есть вероятность, что вам всё удастся с первой попытки, а может быть и с сотой, что тоже весьма недурный результат. Но куда больше шансов на то, что у вас или получится спустя года или десятилетия, либо не получится вовсе, ни разу за весь отмеренный вам срок жизни. Именно для этого и нужны преподаватели, которые тратят своё время на вас, остолопов и бестолочей! Ну-ка мигом проснулись! Всем контрольную вне очереди!

Спустя долгие года Данил уже достиг магических высот, но вот это сравнение всё ещё считал самым лучшим. Оно наглядно показывало, насколько непонятно всё и сложно. И сложно как раз таки в основном из-за того, что непонятно, такой вот парадокс. С каждым новым покорившимся знанием становилось всё проще и проще.

И вот Данил проходит этот путь во второй раз, под контролем опытного мага в лице себя. Умудрённый опытом он понимал, что делать всё лучше как можно неспешнее, и, если сравнивать его нынешние способности с тем, что было ещё считанные дни назад, когда он очутился в этом теле, то прогресс налицо – простейшие заклинание он может использовать весьма умело, что показала битва с волками. В быту он тоже магию более-менее использует: то огонь подожжёт, то воды себе наколдует или ветром подсушит одежду. Ну или булыжник в оборзевших волчар запустит.

Но чисто по-человечески его всё раздражало: от внезапного перерождения до постоянных неурядиц, что происходили и тут, и там. И магия, его залог силы, успеха, то самое естество его, которому он мог безоговорочно доверять, сейчас уже не может оправдать возложенное доверие. Необходимо заново всё наверстать, и повторное прохождение пути, который он уже знал, бесило. Всё равно что выучить наизусть скучный и тягомотный текст, после чего начать читать его заново, тщательно и внимательно, так как нет иного выбора по тем или иным причинам.

Но уныние не могло продолжаться вечно, он понимал, что однажды светлая полоса наступит. Но, наверное, всё же не сегодня. За бесконечными размышлениями, что прерывались только на перекус и сон, Данил наконец-то дошёл до соседнего села. Ну, пока ещё не дошёл, только вдалеке во мраке увидел маленькие огоньки факелов – дозорные стояли у импровизированных ворот. Дорога главная одна, что упрощало своеобразную таможенную службу.

– Так, злыдни, – Данил не видел конкретно действия, лишь копошения силуэтов, но понял, что волчары недоумённо переглянулись, дескать, не понимают о ком речь, неужели о них? – Да, да, я вам. Значит так. Хотите со мной дальше быть – на глаза людям не попадайтесь. Собак много, так что им тоже не попадайтесь, будьте поодаль. Меня возможно будут шпынять и пинать, вы вмешиваться не вздумайте, так и надо. Пока меня до Пустошей не довезут – я без прав и сделать ничего не смогу, только подчиняться. Не переживайте, если что, покалечить меня они не смогут, если что-то критичное случится – я их сам отметелю. Увидимся, наверное, в пути где-нибудь. Ну и это. Вы забегайте, если что. Только не попадитесь не кому. Бывайте!

Данил почесал компаньонов и выдвинулся в сторону села. Волки бесшумно исчезли во мраке – он перестал ощущать их магическое присутствие. Тем временем, он подходил всё ближе и ближе, и решил в конечном итоге себя обозначить, чтобы не пугать стражников:

– Э-эй! Мужики! – стража напряглась, таращась в темноту, откуда шёл голос. – Я с обозом в Пустоши должен ехать! Меня волкам бросили, еле ноги унёс, пешком шёл! Впустите переночевать, а?

Стражники подорвались и побежали к нему, крича что-то. Данил не слышал ничего из их криков, но уже предвкушал. К сожалению, предвкушал не отдых, а бесконечные расспросы и разбирательства.

Покой нам только снится, только где эти сны?..

Глава 16

У Данила, ещё в те далёкие времена, когда он был ребёнком, как-то заболел кот. Никак не могли понять чего тот орёт, ноет и вообще издаёт всяческие непохабные звуки. Опытный ветеринар с помощью магического анализа определил, что у бедного животного проблемы с почками и мочевой пузырь переполнен. Пара ловких движений рук – кот облегчённо сделал все свои дела и откинулся в блаженной дрёме, под эффектом успокаивающего заклинания врача.

Отец Данила (да-да, даже такие гении, что вершили историю эпохи, рождались ровно тем же образом, что и миллионы других людей) разочарованно и раздражённо выругался, ведь весь осмотр и лечение заняли буквально несколько минут, когда кот орал так, будто ему необходимо драконью кровь переливать:

– Да ёмана! И всё? За это я деньги отдал? За то, что кот поссать не мог или что? – как можно заметить, отец Данила кота не сильно жаловал.

– А это вы зря, – возразил врач. – Нам как-то профессор лекцию проводил, что всё упирается в простые обыкновенные желания. Спросил как-то, мол, что самое прекрасное в жизни, что такое пик наслаждения? Каждый начал про деньги, женщин, любовь, всякие вещества, еда и так далее. Профессор помолчал, дождался паузы, и ответил, дескать, нифига подобного! Самый кайф – когда поссать пару дней не можешь, а потом получается, вот это да. Так что не ругайте кота, а лучше дайте ему нормальный корм, а то от рыбы и соленостей у него почки нагнулись.

Так и тут случилось. Данил хлебал тёплые щи, заедал утренним хлебом вприкуску с зеленью. Сердобольные хозяюшки, поварихи, суетливые бабёнки – все вокруг суетились вокруг молоденького бедолаги, что совсем оголодал и столько всего пережил. Подкидывали то сыра кусок, то овощей каких, то тарелку чего-то с мясом. Данил же молча кивал, периодически угукал и безостановочно набивал брюхо едой. Жарить дичь тоже неплохо, но домашняя еда в любом её проявлении всегда будет вкуснее. Особенно, когда заботятся. Да и женщинам любопытно – пришёл молодой оборванец, вроде не дурак, его накормить – святое дело. А он мало того, что ест, как медведь, так ещё и добавки просит.

Данил послушно с удовольствием питался, набивая брюхо до отказа. Естественно, желудку человеческому есть пределы и даже кишечник бесконечно набивать едой не выйдет, но истощённый организм стремился, во-первых, переработать еду в магическую энергию, что способствовало распаду еды. Как жир при интенсивной нагрузке расщепляется в кровь, и оттуда уже перерабатывается в энергию для организма, так и тут пища перерабатывалась на пополнение запасов, что изрядно опустели, а резервуар их, если так можно выразиться, отнюдь не мелкий.

Да и какой дурак откажется от сытной домашней пищи? Данил ел, потел от переработки всяческих вкусностей и яств, а капельки пота на лице сердобольные поварихи принимали за слёзы, и всё причитали, мол, ой, голубушка оголодал совсем, и подкидывали всё больше и больше. Также как тысячи крестьян с копьём забьют древнего дракона насмерть, так и куча кудахчущих (в положительном смысле) вокруг женщин могут закормить того самого дракона до смерти. Данил же драконом не был, так что в какой-то момент резко отодвинул от себя тарелку с ложкой, прохрипел: «Всё! Спасибо!», и сытно икнул.

Далее вообще курорт начался. Мужики со стражей вперемешку подхватили его под белы ручки, иначе сам бы он упал от переедания и тут же уснул, отвели его в баню, усадили на скамью и как пропарили! Нет, никто, конечно же, ради одного человека баню топить не будет, чисто в предбаннике ему дали тазик и ведро воды горячей и одежды чистой, старую забрали. Ещё и обувь дали нормальную – сапоги с толстой подошвой. Да, всё это явно уже было в употреблении неоднократно, но дарёному коню в зубы не смотрят – чистое, прочное, не рваное, носить можно, и слава богу. А то из села своего родного Данил в онучах отправился в лаптях побитых, что не очень-то и удобно, если так посудить.

Вообще настрой местных Данила поражал. Он уже со счёту сбился, сколько раз он их назвал деревенщинами, хоть и сам в этой жизни дальше села никуда не уходил и снобизму в городе набраться не успел. Называл он, скорее, любя, а не ругани ради, ведь тут местность-то какая? Мирная! И живут все в достатке большом, голода нет. Конечно, златом никто зад не подтирает, но еда и кров есть у каждого, остальное необходимое тоже имеется. Настолько хорошо живёт мужик сельский, что после работы остаются силы пить и закусывать вкусным чем-нибудь!

Так что менталитет сельский Данила по-своему удивлял каждый раз. Ведь ежели так посудить, то кто вот он есть? Кем он является? Ни какой-то герой, даже не злодей лютый. Какой-то свинопас, что двух людей покалечил и ходит со струпьями, с которых капает, как с причинного места мужиков, что ходят к девкам с низкой социальной ответственностью. Приговорённый на смерть де-факто, де-юре же – на отработку наказания в суровых землях бессрочно, покуда барин не решит, что поработал во славу Князя хорошо, можно и в родную гавань воротиться. В общем какой-то преступник, коим матери детей шугают, мол, заберёт он тебя, если слушаться не будешь.

А деревенским всё равно, абсолютно по боку. Для них он воспринимался, как обычный голодный парниша, который по дурости накуролесил, с кем по молодости не бывает. Живут скучно, ну как скучно, работы на всех хватает, а из развлечений сплетни. А тут – вот те на! – диковинка случилась. Сначала прибежали на своих четырёх (не забываем про непосильный труд скакунов, что тянули на себе обозы с подвыпившими и паникующими возничими), все из себя страдальцы помятые с перегаром, дескать, волки напали, кое-как отбились, человека-бедолагу потеряли! И вот нашлись бы хорошие люди, что накормили и напоили бы, а уж если спать уложили бы – то не жизнь, а сказка!

И пока показания давали, пока пили, просыпались, с каждым сочувствующим и интересующимся поговорили, да рассказали, как героически от целой стаи зверей страшных отбились, так они и поселились в селе, не просыхая. А тут внезапно появляется Данил, тот самый, которого волкам на растерзание оставили, потому что отбить не смогли, ведь он сам заорал, дескать, братцы, бегите, я их задержу! Барину услужу хоть не трудом, но жизнью своей грех искуплю, всё равно гол, как сокол, семьи нет, а вы все с родными, бывайте, братцы!

И тут Данил появляется голодный, в лохмотьях, пока все эти хвалённые герои отсыпались. Всем же интересно – как так получилось? Но соображалки хватило у людей сначала напоить накормить, а уж затем скамью выделить в предбаннике той же бани. Даже не в темницу, чего уж там. Плохой человек столько еды не съест и спасибо не скажет. Так что Данил с чистой совестью и чистой головой упал и тут же отрубился. Утром вновь начнётся суета.

Как и прогнозировалось волкомагом (маговолком?), с утра начались разборки. Так как он спиртного не употреблял, токмо ел в три горла, проснуться, как только послышалась возня ни свет ни заря, трудностей не составило. Он быстренько встал, размялся, уселся на скамье, и начал дожидаться спектакля.

– Кто здесь в Пустоши приговорённый? – кто-то размашистым пинком распахнул дверь. Внутрь зашли хмурые стражники с небольшим душком перегара, позади копошились мужики с серьёзным видом, дескать, готовы посодействовать, если что. И совсем уж поодаль всего действа расположились остальные – любопытные представительницы сельского населения, детвора и те, у кого работы не было. А у кого была, просто бросили её и пришли поглазеть, не каждый же раз такие разборки в глуши.

– Я! – Данил вскочил по стойке смирно, решив подыграть спектаклю.

– Значит так! Сейчас берём тебя, и идём на допрос, будем выяснять что к чему. Всё понятно?

– Всё понятно!

– Вот и ладно, – после чего вся куча-мала вышла из предбанника, оставив Данила. Тот в очередной раз поразился безмятежности местных – какой может быть конвой, когда все просто ушли, оставив преступника? Просто снаружи ждут, как товарища запаздывающего, мол, ты там где и когда, поспеши давай.

Данил скромно вышел наружу, потупив взор и чуть ссутулившись, что ввиду его немалого роста придало своеобразный эффект, дескать, раскаивается человек сильно, боится и вообще готов к содействию. Стражники и мужики рядом, что вообще не участвовали, кстати, в конвое, а за каким-то лешим массовки ради припёрлись, мол, помогали преступника задерживать и вообще без них всё пошло, наоборот шли гордо, выпятив грудь колесом и задрав подбородки до неба, чинно шагая в ритм прогрессивной музыки в прошлом мире Данила. То бишь вообще мимо ритма.

Под мышиную возню (эдаких мышей-переростков), перешёптывания и людской гул Данил таки дошёл до дома местного старосты. Дошёл, кстати, вообще чуть позже остальных, потому что его самопровозглашённый конвой так уверенно пёр напролом, что позабыл о своём главном предназначении.

Дела местные тиуном не решались, всё же владения местного барона поболее будут – ажно целых три села, причём то, в котором сейчас находились обозы, не сказать, что самое крупное. Так что все проблемы шли на откуп старосты, на чью адекватность Данил и надеялся. Как выяснилось, абсолютно зря.

Самый главный административный чин всея села, видимо, был настолько близок к народу, насколько это возможно. То есть кутил и веселился наравне со всеми, а быть может и поболее. Последствия такого приёма гостей и выслушивания жалоб отражались на его печальном и помятом лице. В его небольшом домишке и так веяло отголосками хорошего пиршества, а в его кабинете, что по совместительству и являлся спальней (вернее, кабинетом эту спальню делал отдельный стол с табуреткой), витал стойкий аромат самого любимого напитка любого сельского жителя.

На столе хаотично расположились хаотично разбросанные бумаги, явно видавшие виды и все виды жидкостей, кроме пишущей, чернильница, потрёпанное перо, которое, судя по всему, даже не было пишущим – просто выдернули из индюка. Всё как бы намекало на то, что разговор будет непростым.

– Данька? – староста икнул, после чего сделал грозный вид, мол, тут самый главный чиновник решает дела вообще-то.

– Он самый, ваш светлость, – раз уж с Валерием Петровичем прокатило дурачка отыгрывать, то для недалёкого чиновника, который о делах своих бюрократических и административных вспоминал поскольку-постольку, такой образ должен был проканать на раз-два.

– Возникла тут проблемочка, Данька, – насупился староста.

– Какая? – широко открыл глаза Данил, притворно удивляясь и делая вид, что это его трогает до глубины души.

– Есть подозрение, что ты не тот, за кого ты себя выдаёшь!

– Это как? – тут Данил действительно опешил, не понимая претензии. Уж что-что, но к такому его жизнь не готовила.

– А ты сам посуди! – староста воодушевлённо ткнул пальцем в потолок и попытался откинуться на спинку стула, но позабыл, что, во-первых, на потолке ничего интересного нет, а, во-вторых, что сидит на табуретке. – Мы тут провели допрос с пристрастием. И что мы имеем? На вас напала стая волков, особей немерено. Возничие говорят, что поля аж серыми стали, так их было много и сновали туда-сюда. Так как мужики бывалые, с волками в голодные для зверей года, сталкивались как-никак, решили отбиваться чем только можно. Груз побросали частично, все вместе скучковались и начали обороняться. Да и лошади ого-го, чай какая у вас мощная есть, да и наши тоже непуганые! И, говорят, поняли, что всё – абзац всем. И тут ты, Данька, говоришь, что отвлечёшь на себя всех. Незаметно ото всех развязался, схватил тюки с едой, и ринулся сквозь волчар, приманкой всех на себя стягивая. Мужики гнали лошадей, как могли, чтобы донести, что ты смертью храбрых пал, мы их отпаивали бедолаг, а то они лыка не вязали от страха и пережитого, выслали запрос к тиуну нашему, чтобы войска выделил и охотников, чтобы потравить волчар расплодившихся, а тут ты появляешься! Живой! Здоровый! Значит где-то собака зарыта, и вывод тут один – ты мошенник и выдаёшь себя не за того, кем являешься!

Данил в шоке переваривал только что услышанное. Шокировала его не участь потенциального шарлатана, сколько глупость, даже идиотизм. То есть, если так посудить, возничие с перепугу и похмелья бросили его на съедение, оставив конечности связанными, чтоб наверняка его загрызли, тем самым фору для них выиграв. Затем что есть мочи бежали, добежали до села, тут кутили, что есть мочи, корчили из себя героев-приключенцев, а Данил значит шарлатан! Но не это самое интересное. Куда примечательнее слова, что груз побросали. В Пустоши же не хлам всякий закидывают, а кто чем богат – провиант, для медицины добра всякого, эссенции да зелья примитивные или редкие наоборот, вооружение полезное, на крайний случай всякие ресурсы редкие. И куда-то это добро, что стоит немало само по себе, девается.

Сдаётся Данилу, что хитрозадые пьянчуги под такую движуху часть груза себе заныкать хотели и после по спекулятивной цене загнать когда-нибудь. Ещё небось на милость со стороны барина надеялись, авось, тот пожалеет бедолаг и ещё с плеча своего богатого и надёжного подкинет им благ каких. Земли кусочек, денег, чего-нибудь эдакого героям, что смело отбили груз от нападения. Да вот незадача – выжил Данил, и как тут быть? Только сказать, дескать, глупости это всё, это кто-то другой.

– Значит так, ваша светлость. Ты не серчай уж, но ты очень добрый, и милостью и радушием твоим злые люди пользуются.

– Что-о? Да что ты мелешь, бестолочь? – завопил староста, ведь кому понравится, что тебя олухом обозвали.

– Сам посуди, не может быть такого. Разве ж кто по доброй воле в Пустоши пойдёт? Кому выгодно мною притворяться? Меня посреди дороги бросили, еле отбился, повезло, что волки сытые были. Так, помяли немного, успокоились и восвояси сбежали. Возничие жеж бросили еды тюк! Звери сожрали всё, что было, и восвояси ушли. А я шёл голодный, водой из ручьёв да травой перебивался, пока досюда не дошёл, ведь жизни мне больше иной нет! Куда я пойду? Барин мой сказал в Пустоши грехи свои отрабатывать и пользу Князю приносить, куда я уйду? Всю жизнь в лесах жить и от людей прятаться, да света белого не видеть? Куда мне?

Данил чуть замолчал, дав возможность старосте переварить всё, и продолжил:

– И вообще, так подумать, то опознать меня проще простого – вон я, вон имя моё, вон струпья на руках. Кто-то сам себе что ли руки выжигать пойдёт? Нет, разве что дурак какой али шпион, что решил проникнуть в Пустоши любой ценой, но это можно проще сделать. Ты вот что прикинь, ваш светлость, а куда груз пропал с твоих слов? Вот я так думаю – сейчас придут разбираться от барина, посмотрят, что не было ничего, ведь ежели стая, то куда она денется? Обратно убежит? Пожрут скот, потопчут поля, ещё что натворят, а охотники-то явно не дураки, сразу поймут, что дело тут нечисто. А ведь злыдни украли вещи, что Князю в Пустошах предназначались, а виноватым тебя сделают, раз ты бучу поднял. Делают из тебя дурака, твоя светлость. Змею ты на груди пригрел!

Староста опешил, затем, чуть сообразив, сразу понял кто тут виновный и какие последствия ждут его за всю эту неразбериху. Дал приказ убрать с глаз долой Данила куда подальше, а всех возничих к нему доставить.

Данила тихонько увели обратно в предбанник, поставили кувшин воды и наказали здесь находиться, покуда всё не уляжется и всё не выяснят. Ну, раз делать нечего, то нужно спать, чем он и занялся.

К вечеру его разбудили, и самые свежие сплетни донесли. После тумаков целительных и допросов с пристрастием выяснилось, что возничие действительно часть груза решили прикарманить до лучших времён. Доверчивый староста под градусом поверил во всю их брехню, а раз самый главный на деревне говорит, что всё так и было, значит всё так и было и остальные вмешиваться не должны.

А что с войсками, которых запросили в подмогу? А они уже были в пути…

Глава 17

Чаще всего что-то запланированное срывается по срокам из-за двух причин: из-за, непосредственно, бюрократии и человеческого фактора. Но, к счастью, во времена, когда быстрой связи не было в широком понимании, дедлайны ставились соответствующие: «Придите хоть когда-то, но поскорее».

Данил это прекрасно понимал, но не мог не вздыхать уныло – тяготы его, как самого низшего класса и в без того грустной иерархии, продолжались. Ведь дело-то самое что не на есть патовое! Старосту обманули, тот на панике кинул клич о помощи у тиуна своего, дескать, волки рвут и мечут людей и обоз для Князя, и теперь это всё как-то разрулить надо. Хотя, уже более-менее понимая порядки этой деревни, всё, скорее всего, закончится масштабной пьянкой. И хоть Данилу не очень нравился статус приговорённого к ссылке, не мог не отметить, что обращались с ним очень даже хорошо.

После ночей в темнице, какой-то землянки на отшибе, в лесу под храп тех самых волков, что якобы пожрали всех и вся, простая скамья не могла не радовать. Ещё и кормили на убой, не жизнь, а малина. Правда, сердобольных кухарок к нему больше не пускали, да и деревенские вроде как пообвыкли за несколько дней, что живёт у них какой-то невиданный преступник, так что Данил диковинкой быть перестал и лишь только дети иногда кричали за дверью: «Выходи, разбойник!», после чего улепётывали со смехом, получив нагоняй от скучающего стражника. А остальным-то что? Ну сидит он взаперти и сидит, не буянит. Работа куда-то делась разве от этого? Вот то тоже.

А в деревне жизнь била ключом. Или нет. Или кого-то били ключом? Вот это уже куда ближе к правде. Раздолбаев возничих тут же повязали и в темницу бросили, что довольно сильно позабавило Данила. Видать, степень наказания определялась не столько тяжестью преступления, сколько личной обидой судьи или тех, кто в его роли выступал. Как и что с ними дальше будет – это уже ему было невдомёк. Никто же к нему с персональным отчётом не лез и сводку новостей за последнее время не подавал. Где-то люди пришли со скучающим стражником поболтать, где-то мимо дверей женщины громко причитали, детвора пробегала опять же, да и когда еду ему приносили, народ меж собой продолжал переговариваться.

А ситуация вырисовывалась весьма интересной, пока Данил в условном заточении томился. Или же отдыхал, тут как посмотреть.

Через два дня, как заговор вселенского масштаба вскрылся, примчал отряд вооружённых воинов. Со слов деревенских, приехали охотники, стража с другого села, взяли в оборот местных, а во главе стоял человек из личного отряда тиуна. Приехали рвать и метать, сразу в бой рвались, дескать, где вражина мохнатая прячется, сейчас порубим. Охотники угрюмо кивали, уже готовые следы выискивать, а стражники уже суетливо отдавали указания, дескать, людей готовьте трупы звериные собирать да погибших останки хоронить.

И тут появляется староста, весь такой из себя грустный, поникший и расстроенный. Стал зазывать за стол, мол, нечего из огня да в полымя, отдохните сначала, сил наберитесь, коней пожалейте, а то все мылом пошли, покуда гнали их, а с утра, свет ни заря побежите с врагом биться. Те уже мысленно настроились к выслеживанию и битве, и мысли все их были только об этом, так что сразу в отказ. Но по слухам (хотя всё, что Данил и знает, собственно, только из слухов да обрывков чужих разговоров) староста выкатил самый главный аргумент – завопил, дескать, не уважают старого, а он так хотел своей настоечки достать из закромов, специально для гостей бочонок велел открыть. Похоже, что слухи об алкогольном мастерстве его разнеслись далеко за пределы села, так что воины, немного поломавшись для виду, согласились.

Хотя, так посудить, чего это они «разнеслись»? Владения одни, селения довольно близко, земля мирная и богатая, только ешь, работай да пей. Данил был уверен, что каждый из присутствующих уже со старостой не одну чарку опрокинул. Да и как пожилому выпивохе не похвастаться собственным производством?

Пока за стол сели, пока поели, пока выпили и разговорились, уже и вечер наступил. Опьяневшие от богатого стола и выпивки воины расслабились, и тогда староста аккуратно и поведал, дескать, обманули его, зазря вызывали вас. Те, как узнали о том, что лишний раз только панику навели среди всех (а деревенские-то такой случай ещё долго припоминать и обсуждать будут, всё равно больше ничего не происходит), развопились и раскричались так, что даже Данил в своём углу сквозь дрёму услышал разборки. Причём, что самое забавное, присланный отряд чуть с местными не сцепился, да только не из-за старосты, а из-за того, что человек из личного войска (ну как войска, пара людей, с которыми раньше службу военную нёс) обиделся страшно. Его лично тиун послал, а он с пустыми руками придёт, без волчьих шкур, как дурак последний. Значит надо шкуру снять с тех, из-за кого вся куча мала и пошла, заодно головы отрубить и прямо так до руководства доехать. Так сказать, и руки не пустые, и честь не посрамлена его и тиуна.

Кое-как угомонили буйных выпивох, как кухарка прошептала по секрету Данилу, еды навалили целую кучу, а староста из личных запасов ещё выделил пару бочонков, не считая того алкоголя, что и так на столе активно распивался и присутствовал. Ну, любители выпить, да ещё и нахаляву, во всех мирах, сёлах и прочих населённых пунктах всегда одинаковые. Данил и сам многое готов был спустить с рук за бутылочку хорошего высокоградусного.

На утро приближённый тиуна умчал обратно, наказав собрать для начальства подарков каких, чтобы прощение вымолить. Староста рыдал, корёжился, но продолжал откуда-то доставать бочонки и обещал всё исправить, но, думалось Данилу, делал он это для виду, понимая, что лучше уж он старым маразматиком и пьянчугой в глазах местных будет выглядеть, нежели его с должности снимут в лучшем случае. В худшем – с тёплого места в те же Пустоши вышлют вместе с обозом. А свои-то всё равно позабудут, ведь время не только лечит, но и стирает события. Через годик-другой о досадном промахе старосты, о том, как его обманули, вспоминать будут максимум в подпитии на празднике урожая, а пока до этого дойдёт, дед найдёт чем отличиться. Такая вот манипуляция массами, так и работают власть имущие, выступая кукловодами.

Но это уже Данил от скуки драматично рассуждал, ведь мозгов на такую многоходовочку у старосты точно не хватит, хотя интуитивно тот, наверное, понимал, что всё уляжется.

Тем временем вернулся посланник от тиуна и сказал, что от главного наказ поступил напортачивших и заговор организовавших (на этом моменте староста нервно сглотнул, думая, что речь о нём) отправить вместе с основным обозом от обоих сёл в Пустоши, как преступников. Отрабатывать то бишь свои прегрешения перед честным людом, тиуном, бароном и Князем заодно. Староста отвечает за организацию отправки.

Обрадованный колхозный чиновник снова закатил пир на весь мир, и деревня ещё три дня каждый вечер собиралась праздновать помилование. К тому моменту и Данила предупредили, мол, дорогой, ты не серчай, но в скором времени придётся расстаться с комфортным уголком, и вновь тебя повяжут. А куда деваться, судьба арестантская-то нелёгкая…

Так в скором времени и произошло. Местные про такое явление, как похмелье, очевидно не знали, так что с самого утра начинали работать. Как известно, пока крестьяне работают, барин спит. Хоть барин в лице барона или тиуна отсутствовал, но староста, так сказать, исполняющий обязанности был на месте. Так что хоть все спозаранку и подскочили, растормошив всё и всех, но грузы не двигались без отмашки главного. Тот неспешно проснулся позже всех, что по чину ему позволено, поел после того, как основной поток людской ушёл работать, что опять же, ему позволено по выслуге лет, и лишь потом вышел к обозу убедиться всё ли готово. Будто бы собирал он этот караван на свои кровные, а не по указанию вышестоящих лиц.

Сонно посмотрел на караван и гурьбу людей, что никак не разойдётся без его одобрения, помолчал, походил туда-сюда всё ли в порядке, всё ли хорошо, будто бы за жизнь он только и делал, что занимался логистикой. Потом по атмосфере понял, что у людей заканчивается терпение, и атмосфера накаляется, и, казалось бы, в самой пиковой точке, шумно выдохнул и крикнул:

– Добро! Езжайте да не посрамитесь! Следующим привет!

Люди, что всё это время ожидали команды (как же без начальства важное событие провести, никак нельзя), выдохнули, будто с их плечей сняли неподъёмный груз, расслабились, заулыбались. Запряженные скакуны, обречённые медленно тягать забитые телеги, тоже проснулись от дремоты – как-никак наконец-то хоть какое-то движение, а то застоялись уже.

А Данил в этот раз расположился с комфортом. Мысленно про себя думал, что, если с каждой такой следующей остановкой условия будут улучшаться, то уже через три-четыре поселения он будет комфортабельно парить на мягких и белоснежных перинах вплоть до прибытия в Пустоши. Откуда такие позитивные мысли и хороший настрой? А оттуда! Ведь теперь он не один приговорён к ссылке в относительно изведанные земли! С ним рядом сидели побитые, помятые, в рваной одежде, заросшие и вообще некогда конвоиры. Двое возничих, что под шумок решили барское имущество себе присвоить теперь на своей шкуре познают что такое быть заключённым. Их-то ещё не кормили нормально, Данил сразу заметил, как похудели на тюремных харчах мужики. Одежда та же, в которой их и повязали, слегка разило от них двоих душком. Но по мокрым пятнам заметно, что перед выходом им хотя бы дали воды постираться и как-нибудь помыться.

Это Данил уже смирился со своим статусом ссыльного, а мужики теряли дом, работу, беззаботную старость на мирных землях и, возможно, жён с детьми. К такой мысли они всё ещё не смирились и даже не отсвечивали, покуда волчий вожак и будущий маговоин пах чистотой и свежеиспечённым хлебом, которым его накормили добродушные кухарки, ведь молодой ещё, совсем ребёнок, уезжает не пойми куда!

А про комфорт так и не было расписано, упущение. Данил радовался тому, что не придётся плестись на своих двоих. Всех троих повязали по рукам и ногам, и посадили в крытую кибитку (уже комфорт плюс, между прочим!). Судя по её габаритам и ажно двум запряжённым лошадям, она вполне себе могла пополниться и далее. Но это всё потом. Сейчас Данил радовался всему: ещё не жаркой погоде, тому, что ему не надо будет идти пешком весь путь (что в принципе не было сложным, благо снять крепатуру для него проще простого), и крытой повозке, ведь солнце не будет напекать голову, да и от дождя они защищены.

В этот раз их обозы вполне могли назваться караваном. Как-никак, теперь их пять! Помимо возничих, следивших за дорогой и грузом, чуть спереди и в чуть поодаль сзади каравана находилось по стражнику, так что отбиться в случае чего они могли. От кого правда? Земли-то мирные. Ну, волкам, конечно, напасть не помешало, однако они больше исключение из правил. Да и вряд ли такая большая формация будет удобной мишенью для заблудшего зверя.

Данил решил время зря не терять, всё равно выспался. Продолжал расширять свои энергетические каналы. За дни практики удалось из совсем уж тонких паутинок растянуть их до размеров сапожной нити. Да, тонко, но уверенно, и перегрузить себя уже сложнее, если, конечно, не попытаться какой-нибудь огненный дождь призвать, тогда да – не только тело будет всё в ожогах и кровь из глаз и ушей польётся, но и каналы все в труху будут. А восстанавливать всё это дело трудоёмкое и долгое. После стычки с Арсением ему чудом-то повезло повредить только физическую свою оболочку, а при масштабах серьёзнее беды точно не миновать.

Ну и опять же, нужно постоянно заниматься поддержанием рук в адекватном состоянии. Всё это время он не мог позволить себе за пару суток заживить струпья от ожогов, так что он постоянно себя обезболивал, иногда до такой степени, что терял чувствительность ладоней. Так и надо следить за дезинфекцией, чтобы от грязи, пота и гноя в раздражённую плоть не пошла какая гадость. Процесс крайне муторный, но необходимый хотя бы до приезда в Пустоши. Там можно руки спрятать по первой и как-нибудь скрыться от тех, кто его знает, чтобы потом щеголять свежими ладонями.

Ну как свежими. В любом случае это будет слишком подозрительно. Сначала рукам надо придать вид, будто бы струпья вросли окончательно в мясо, загрубев. А это удалить все под ними, удалить струпья и остановить регенерацию тканей, чтобы придать им вид шрама. Искусственно дать коже огрубеть и задубеть, но ровно настолько, чтобы не мешало повседневной жизни и битве. А потом уже можно как-нибудь выдать историю, мол, нашли зелье высокоэффективное или источник с живой водой обнаружили, или вообще кровью дракона древнего магического умылся и напился, после чего всё зажило, как на собаке. Процесс в общем-то долгий, на крайний случай можно списать на повышенную регенерацию из-за способностей магических, что позволило страшнейшим ожогам лет за пять-шесть рассосаться полностью.

Так и прошёл первый день.

Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, обоз встал на своеобразной обочине. Просто сошли с дороги, согнали обозы и лошадей на каком-то подобии луга, рядом с леском, и начали готовиться ко сну. Но какой же сон на пустой желудок! Это был даже не вопрос, на минуточку.

Никто не пошёл зверей искать и зайцев каких-нибудь, что не убежали от шума каравана. Еды с собой дали валом: тут и хлеб ещё не зачерствевший, и овощей с собой, и соли, и подозрительно мутные булькающие фляги, и мясо засоленное, и вяленное, и просто в ткань завёрнутые куски некогда коровки или свинки. По старой доброй походной традиции, выстроили обозы кругом, привязали лошадей неподалёку, развели большой костёр по центру, но не столь громадный, чтобы искры перенеслись куда-нибудь на кибитки и подожгли что-нибудь. Ещё парочка костров для готовки и к готовке приступили.

Живому грузу в лице Данила и двух бывших возничих, что всё ещё не проронили ни слова и пустыми глазами смотрели перед собой, разрешили выйти из обоза и немного походить и размяться под сопровождением одного стражника. Почему одного? А куда они денутся с завязанными ногами, тут и шаг сделать сложно. Данил, конечно, немного направил магической энергии на восстановление тканей, а то отмирание из-за того, что кто-то чрезмерно ответственный решил завязать узлы по самое не хочу, получать не хочется.

По всем канонам длительных походов с готовкой решили не заморачиваться. Закинули здоровенный котёл на огонь, аж подпорки деревянные заскрипели, закинули туда мяса, овощей, соли, и стали помешивать, пока не обжариться. Пока один постоянно мешал, чтобы не подгорело сильно, другой сбегал и воду пару вёдер принёс. Объяснил, где тут источник жидкости находится, после чего взял ещё двоих с собой с вёдрами, чтобы и лошадей напоить, и самим помыться можно было или попить.

Плеснули щедро воды в котёл, и начали помешивать своё вкуснючее варево. Рагу простое и примитивное, но всегда универсальное. Было бы мясо и какие-нибудь овощи, а на воде даже самые засохшие и зачерствевшие продукты приобретали съестной вид и подобие домашней пищи, столь желанной вдали от дома.

Разлили всем по глубоким тарелкам, выдали по ложке, хлеба кусок, чтобы заедать и макать в тарелку, да приступили к трапезе. Так как все присутствующие – здоровые мужики, то оформили и по второй порции, благо сразу второй котёл поставили после первого. Ну и по доброй памяти позволили Данилу ещё две съесть. Тот благодарно вернул пустую тарелку, направился в обоз с остальными заключёнными и радовался впервые тому, что он преступник.

Ведь ему не нужно было нести ночную службу!

Глава 18

Мужика били по лицу, возничие сдерживали вооружённого стражника, чтобы тот не порубили его на месте, крича: «Он на убой к Князю едет! Убьёшь его – вместо него сядешь, окстись, голова горячая, окстись!». Но как же до этого дошло?

Первая ночёвка прошла великолепно, по крайней мере для Данила. А что? Везут, не заставляют рядом плестись, кормят, в ночную смену не выходишь, ни за что не отвечаешь, красота! Житие, как у кота при кухне, даже мышей ловить не нужно. Сиди залипай в магические потоки да в себе ковыряйся: обрабатывай руки, заживляй передавленные узлами ткани, чтобы гангрена какая не полезла, разгоняй потоки магические в себе, в общем обычная бытовуха будущего великого мага. Бесконечная долбёжка одних и тех же действий, что потом пригодятся и будут на автомате использоваться в куда более крупных масштабах.

Второй день тоже прошёл вполне себе неплохо. Ну, пожалуй, еда чуть попроще стала – весь свежий хлеб, овощи и ещё не начавшее портиться мясо давным-давно приговорили, чай все не дети, а мужики здоровые в самом расцвете сил. Да и возничие как-то в себя приходить понемногу начали. Всё так же молчали, но, видимо, голод – не тётка, так что организм срочно организовал встряску физическую, чтобы потрясение ментальные согнать. Как говорится, физуха довлеет над кукухой, и тут так же. После непродолжительной голодовки в темнице, недавно приговорённые стали с большим энтузиазмом налегать на халявные порции, хотя добавки не просили, в отличие от Данила, который с удовольствием бы схомячил весь котёл, если бы ему позволили.

Слов из них не вытащить было, да и никто и не пытался. Данил сам по себе сидел отрешённо, витал в магических облаках, лечил себя и тратил невидимую для всех энергию, после чего с преогромнейшим удовольствием восполнял её вкусной стряпнёй. Его же коллеги по шибари, если так можно выразиться, стали чуть живее. Конечно, пахнуть приятнее они не стали, и на диалог идти не пытались, но хоть перестали походить на мертвецов оживших. Стали по сторонам глядеть, друг на друга переглядываться и кивать куда-то, разминаться от бесконечного сидения в обозе, вздыхать горестно – в общем, всё то, чем занимается человек, вынужденный длительно ждать чего-то. Только вот взгляд их мрачнел, когда на Данила смотрели. Тот сначала думал, мол, жажды мести и убийства от них всё равно не чувствуется, так что толку на них внимание обращать, покуда они к действиям не перешли, но что-то в их поведении его не отпускало. Но что?..

До следующей точки назначения по плану им нужно было ехать семь дней. Первые два дня прошли довольно быстро, по крайней мере, для Данила, который со скукой не боролся, ведь дел невпроворот и всегда есть чем заняться. А остальные как-то не спешили делиться своим мнением, причём как возничие со стражниками, так и заключённые, сидящие рядом.

На третью ночь Данил впервые услышал хоть слово от этих двоих. После скромного ужина (для них, ведь Данилу перепало съесть аж три порции и ломоть засохшего хлеба) они тихо попросили стражника проводить их чуть поодаль, чтобы они руками-ногами помахали друг напротив друга, а то мочи нет – уже все конечности затекли четырежды.

Стражники переглянулись между собой, кивнули друг другу. Один из них древком бердыша ткнул в спину впереди идущего заключённого, дескать, топай и сурово спросил у Данила: «Пойдёшь с ними?», на что получил отрицательный ответ. «Как знаешь!» – бросил тот и двинулся сопровождать связанных. Те чуть поодаль начали вертеть конечностями во все стороны разминаясь. Но улучшенное зрение у будущего великого мага и, в первую очередь, свободного человека, позволило заметить, что те двое между собой о чём-то тихо разговаривали в пылу тренировки, покуда конвоирующий их стражник боролся со сном после плотного ужина. Естественно, он даже не замечал, наверное, тихий разговор тех двоих. Как только действо подошло к концу, те двое поковыляли к конвоиру, и начали вести беседу, хотя всё действо походило на переговоры.

С лагеря народ даже не думал о том, что что-то может пойти не так, потому на активные телодвижения где-то в сумраке не обращали никакого внимания. Да и речи-то их не были слышны, Данил лишь по еле различимым лицам и движению губ понимал, что разговор был весьма эмоциональным. Будто бы те двое в чём-то убеждали вооружённого стражника, а тот отпирался. В конце концов, он махнул рукой, ударил древком по колену одного из заключённых и кивнул в сторону лагеря, мол, спать пора, заканчивайте свой трёп.

Те вполне довольные залезли в обоз, в угол которого забился Данил, чтобы никто не заметил, что он втихую за всеми в ночи подглядывает. Он притворился, что уже дремает, но как только те с кряхтением и шумом залезли внутрь, демонстративно дёрнулся, мол, только уснул, зачем разбудили. Да и как тут не проснуться, когда всё это время его соседи не мылись. А сейчас, после разминки, их разгорячённые тела выдавали такое амбре, на которое мог прийти какой-нибудь медведь с мыслью: «Ой, а что это у вас тут такое большое мясное стухло ко всем чертям?». Это, конечно, причиняло дискомфорт довольно-таки чистоплотному Данилу, но он неожиданно для себя довольно просто отключил себе обоняние. Просто направил энергию себе в нос и был таков. После чего провалился в искусственный сон – погрузил себя магией в дрёму, создав примитивный сигнальный барьер. Как только кто-то крупнее шального мотылька его коснётся или пересечёт – Данил сразу вскочит с тревогой, бьющим адреналином и готовностью сражаться за свою жизнь. Не раз его такая приблуда спасала, когда он только начинал осваивать магическое ремесло на практике, во время охоты на магических зверей.

К счастью, ничего такого не произошло, лишь отдалённо сквозь сон слышал Данил тихий разговор. В любой другой ситуации он бы даже подумал, что ему почудилось в полудрёме, но вычленил полусонным разумом он только одно слово: «Скоро». Что, когда и где – неясно, но Данил решил не расслабляться и быть начеку. Как минимум, поинтенсивнее развивать магические каналы в руки и ноги, чтобы выйти победителем из потенциальной битвы. Ну и, конечно же, ставить барьеры на ночь. К счастью или к сожалению, барьеры больше ставить не пришлось…

Четвёртый день, как караван выдвинулся из предыдущего села. Ничего не предвещало беды, всё шло своим чередом: возничие лениво направляли лошадей, которые так же лениво слушались и послушно тащили тяжёлые повозки. Данил залипал в пол с точки зрения других, но на самом деле вовсю использовал магическое зрение, чтобы понимать что творится вокруг. Спереди стражник спокойно сидел, не подавая признаков беспокойства, зато тот, что позади, неуютно ёрзал (это было видно и без магического зрения), косясь во все стороны, будто ожидая чего-то. И дождался.

Данил напрягся, заметив магическим зрением, как мелкие яркие точки, сливающиеся по цвету с фоном всего остального, начали увеличиваться в размерах и двигаться в сторону каравана. Раз, два, три, семь! Целых семь неизвестных существ быстро приближались. Данил не отсвечивал, ведь как иначе ему объяснить приближение кого-то или чего-то? Дескать, чутьё разбушевалось? За юродивого примут, завяжут потуже и дополнительной порции еды не напросишься, на хлеб и воду пересадят, как умалишённого.

Соседи Данила по обозу нервничали, всё косясь на дорогу куда-то позади замыкающего стражника, будто ожидая чего-то. И они тоже дождались.

Из-за небольших лесков, коими богата земля Велеземного рода, на караван, как только тот вышел за пределы деревьев на своеобразное продолжение тракта, где можно было развернуться, выскочили четыре лошади с тремя всадниками. Какое-то подобие кожаной брони, короткие мечи, здоровая дубина – всё что успел заметить Данил, прежде чем самый громадный среди появившихся со всей дури не ударил стражника, что плёлся в хвосте каравана. Бедняга рефлекторно попытался прикрыться бердышом, который он довольно быстро успел достать, но сила удара, помноженная на скорость атаки, не оставила ему и шанса – тот вылетел из седла, громко хрустнув при падении. Стражник захрипел от боли, не в силах и прокричать. Спереди идущие заметили какую-то суету и шум, начали кричать, но они сильно опоздали.

Самый здоровый среди бандитов (судя по довольно примитивной и старой экипировке, это явно не наёмники, ибо откуда им в этой глуши взяться) заорал:

– Эй ты, спереди! Опусти оружие, иначе мы и остальных порежем. Нас трое, ты один, а пока ты возиться будешь со мной, мои люди остальных порежем. Так что не гневи бога, а то и тебя перешибу, – с угрозой и довольно чётко проговорил, видимо, главарь. Данил поразился тому, насколько не совпадала уродливая внешность, не отдающая никаким интеллектом, и речь бандита.

Тем временем в обоз с заключёнными быстро шмыгнул один из троицы, прямо с седла в обоз прыгнул. И, ссутулившись, двинулся с ножом к бывшим возничим. Юрко перерезал им верёвки, подозвал четвёртую лошадь, что примчалась с ними без всадника. Затем чуть подумал, подскочил к коню, что стоял неподалёку от упавшего стражника и схватил того за поводья. Скакун лишним не будет, а вдвоём на одном горбу ехать не так комильфо.

Конь забрыкался, угрожающе фыркая и перетаптываясь с ногу на ногу, на что бандит резко крикнул, тыча ножом в стонущего от боли стражника: «Будешь рыпаться – зарежу его, усёк?». Конь сразу же понял что конкретно от него требуется, грустно взглянул на лежащего на земле хозяина и позволил себя подвезти к обозу.

И это всё произошло в считанные секунды, когда стоящий спереди каравана всадник даже не успел ответить, а пленные были освобождены и уже разминали конечности в сёдлах. Данила, естественно, никто освобождать не собирался.

– О, мужики, вот и вы, давно не виделись! – прогоготал главарь. – Значит так, я передумал. Пожитки у вас тут хорошие, а мы всё равно в такой глуши засиделись, того и гляди жиром заплывём. Давайте-ка сейчас дружно все на землю падайте, а мы заберём всё. Иначе будете так же на земле валяться, как и тот, что сзади.

Данил категорически был против такого расклада событий. Пока остальные бандиты отъезжали от обоза, демонстративно медленно окружая караван, потрясывая оружием (ведь уже пятеро вооружённых на четверых безоружных), будущий герой Пустошей скинул с себя верёвки, что не заняло у него много времени, и резко стал как бы «распылять» магическую энергию плотным потоком вокруг себя.

Такой трюк провернуть можно в двух случаях: при хорошем магическом контроле, что позволяет максимально эффективно использовать даже крохи энергии, либо же, когда пресловутой энергии много. Очень много. И именно под второй случай и пока что только под него и подходил Данил.

Он распылил плотным потоком, вокруг всего каравана свою энергию, чтобы даже из-за стен кибитки он мог резко сотворить заклинание в любой точки магического поля. И сразу же, как зацепил силовой волной лошадей (абсолютно всех), нанёс им удар по разуму. Не таким плотным и чётким образом, как волкам при битве, просто будто бы громкая и яркая вспышка бахнула в голове у скакунов, отчего те забрыкались и попадали на пол, роняя за собой всех всадников – и своих, и чужих.

Данил выскочил и, пока все вставали, подбежал к лежавшему стражнику, схватил его бердыш и ринулся в сторону бандитов.

– Получай! – заорал он, привлекая внимание.

С короткого разгона Данил размахнулся, усилив себя физически, напитал магией огня оружие, и со всей силы метнул его в главаря. Мощнейший импульс предал своеобразному снаряду скорость такую, что бандит даже не успел среагировать, как раскалённое лезвие размозжило ему голову. Как лопнувший арбуз, упавший на пол, так и тут – все содержимое черепушки разлетелось во все стороны, орошая мозгами, кусками костей и хрящей всех вокруг, долетело даже до середины обоза.

Второй стражник, что успел подняться быстрее, среагировал вовремя, и коротким мечом тут же быстро полоснул только встающего арестанта по горлу. Бывший сосед Данила забулькал кровью, схватился за гортань, пытаясь унять хлестающую кровь, и упал на колени. В этот же момент воин воткнул меч ему прямо в глаз, с хрустом ломая глазницу и скулу. Провернул не без удовольствия клинок и с кровавыми ошмётками откинул меч в сторону, кидаясь в ближайшего к нему бандита всем этим месивом.

Растерянные разбойники без своего главаря растерялись. Возможно, в любой другой ситуации они бы успели сориентироваться, но тут всё произошло слишком быстро: упали лошади, умер главарь, а затем с жестокостью убили одного из них. Стражник заорал:

– Подходите, сволоты! Я не сдамся врагу! – или «в рагу», Данил не расслышал.

Усилив тело, он как зверь побежал к самому дальнему разбойнику. По несчастливой для бандита случайности, им оказался тот самый возничий, что бросил Данила на растерзание волкам. Обрадованный случаем отомстить вожак тех самых зверей (которые где-то шлялись в данный момент), быстро домчался до цели, нырнул под неумелый выпад противника (ещё бы, тот тяжелее поводья ничего не держал), пнул по кисти выбивая меч, после чего тут же схватился за ладонь.

С мощным хрустом он сдавил кистевой сустав, ломая его. Мощным размашистым подзатыльником, усиленным магией ветра, он ударил по уху жертву, оглушая её и выбивая барабанные перепонки. Второй рукой некогда арестант пытался схватиться за рукав Данила, но он ловко перехватил вторую руку и со всей силы ударил с обратной стороны локтя, ломая его. Удар был настолько мощным, что кость, сломавшись, с глухим хлопком порвала плоть, окропляя кровью мага.

Будто бы мало было и этого. Данил прямым быстрым ударом, усиленным магией земли, чтобы увеличить свой кулак в размерах и укрепить, ударил прямо в раскрытую пасть врага, с приятным хрустом выбивая тому зубы. Бандит упал. Начал что-то мямлить, задыхаясь в плаче, стонах и кровавых слюнях. Данил же довольно отметил про себя, что магические практики не прошли даром, и теперь он вполне способен постоять за себя. Напади на него хоть четверо волков и столько же бандитов, сколько и сейчас, одновременно, он бы смог дать отпор.

Взгляды каждого были прикованы к разъярённому Данилу, никто не ожидал такой прыти. Стражник завопил:

– Кто хочет жить – бросьте оружие, иначе он вас убьёт! – ткнул он окровавленным мечом в сторону Данила.

Но бандиты, как им и положено, оказались людьми альтернативно умными. Вместо этого они рванули к трупу главаря, причём один из бандитов даже успел полоснуть испуганного возничего, который ничего не подозревал. Им оказался тот самый юркий, что освободил пленников. Он заорал в ответ:

– Нас больше! Вас двое! Тот драться толком не умел, думаете, вы нас победите? Рискните подойти, и мы вас порешаем! – гнилой базар воодушевил остатки разбойников рядом с остатками их главаря.

Данил воспринял это, как сигнал к действию. Усилив ноги, он резко рванул в сторону уже обороняющихся, чуть замедлился и, сохраняя инерцию от короткого рывка, прыгнул высоко в воздух на высоту примерно пары человеческих ростов, после чего окружил себя огнём и со всей своей магической силы приземлился, раскидывая вокруг.

Ударной огненной волной людей отбросило, и на этом, по сути, короткая битва и подошла к концу.

Караван: сильно травмирован один стражник, двое пленных переметнулись к бандитам и были убиты.

Разбойники: главарь убит, остальные покалечены. Отличный результат.

Глава 19

Данил к медицине в классическом понимании отношение практически не имел. Он просто хорошо знал как устроен человеческий организм и какой сегмент тела надо проанализировать магией в том или ином случае. Поэтому, когда стражник, которого главарь разбойников зашиб, сквозь плотно стиснутые зубы процедил, что, дескать, болит страшно, но при этом место причинное в боевой готовности у него резко, победивший всех и вся боевой маг резко одёрнул остальных, что уже собирались поднимать павшего. Как правило, если упавший резко начинает жаловаться на эрекцию, то это верный звоночек перелома позвоночника.

Так как с битвы прошло всего ничего, шок и адреналин ещё не успели покинуть воина, так что тот возмущённо орал, дескать, вы чего, паскуды, бросить раненного захотели. Данил предложил альтернативу – встать. Воодушевлённый лежачий попытался сменить положение, но тут же побледнел, лицо перекосило от боли, а он заорал, как раненный зверь. «То-то и оно!» – пробормотал Данил, пытаясь стряхнуть с рук кровь, как-никак бился до невозможного интенсивно. И тут же стал раздавать указания.

Из плотной ткани, что обёртывала огромный (нет, прямо действительно гигантский) тюк с медикаментами и травами для населения Пустошей, соорудили примитивные носилки, и аккуратно, под матерные крики, погрузили сначала туда лежащего раненного, затем так же, с осторожностью, как выпивохи под градусом доставали очередной бутыль с заветной огненной водой, положили его в обоз, где ранее Данил и сидел. Тот кровавой ладонью (ну не было ещё возможности помыться, ну не было) провёл по глазам стражника и магией погрузил того в сон. Если вдаваться в подробности, то довольно грубым потоком магии ударил ему по мозгам, отрубив того, заодно постарался наложить примитивное обезболивающее.

Тот покорно уснул, хотя, скорее, потерял сознание. После чего и начался, собственно, разбор полётов. Возничие сначала затушевались, мол, как так, что произошло, откуда у тебя такая сила, но на правах главного, единственный оставшийся на ногах стражник (между прочим, лично убивший разбойника, да и вообще весь в крови, ужас) прикрикнул: «А ну молчать, салаги!», после чего стал раздавать указания.

Данилу наказали отдыхать, намекая на то, чтобы он залез обратно в обоз, но тот грузно и с усталостью всамделишной от непривычной для тела нагрузки (полторы стычки не в счёт) плюхнулся на землю, вдохнув свежий прохладный воздух. Тела ещё не начали вонять и разлагаться, так что, если не обращать внимания на свой собственный уникальный аромат, ситуация вполне себе располагала для пикника. Ну, как минимум, для послеобеденной дремоты так точно.

Часть возничих осталась проверять грузы и успокаивать нервных лошадей. Те, хоть и не были боевыми, весьма достойно пережили стресс – не убежали, не побрыкались, подставившись под шальной удар. Да ещё нормально отнеслись к тому, что к каждому обозу приставили дополнительную коняшку. Кормить, конечно, нужно будет больше, зато плюс четыре лошади! Как бы грустно не было, это с точки зрения власть и статус имущих даже выгоднее потери боевой единицы и последующего развития потенциала. Ещё нарожают, куда денутся. Одна лошадь с небольшим откупным жалованием пойдёт раненному вместе с похвалой, дескать, отбил угрозу. А остальное осядет имуществом, а как все прекрасно понимают, лошадь – существо прибыльное. И пахать, и везти кого-то, и отдать, как награду или денежную единицу, всё пригодится.

Небольшая группа тем временем осмотрела трупы. Быстро прошлись по карманам, забрали оружие. После боя собирай трофеи! Главный закон любой войны соблюдали даже этом мире. Радовало что какие-то стандарты вселенной неизменны везде. Отдалённый шум и возню Данил сначала принял за разбор полётов после сражения, но всё оказалось куда проще – стражник своим коротким мечом пытался отрубить голову телу главаря. Нападение есть нападение, но разбойников тут свет не сыщешь, так что необходимо доказательство победы. Видимо, распалённый вояка решил, что всё будет быстро и безболезненно, но он явно недооценил крепость человеческого организма. Чтобы махом отрубить голову, нужна сила недюжинная, оружие подходящее тяжёлое и сноровка. Даже палачи не с первого раза приговорённым головы рубят, что говорить о том, кто дай боже раз за жизнь от доходяги шального отбился. Судя по всему, после неудачной попытки он таки решил не идти за бердышом напарника, и упрямо продолжал резать и рубить голову, покрошив шею (вернее, то, что от неё после всех этих страданий осталось) в фарш.

Как говорилось, дайте человеку рычаг, и тот перевернёт землю, но в данном случае дайте дураку силу, и тот перевернёт себя вокруг земли. Уставший и перемазанный в крови, ошмётках мелко рубленного мяса, грязи и песка стражник медленно, но надёжно замотал голову в ткань, содрав ту с какого-то тюка, сунул в мешок, завязал его и повесил себе на седло, одобрительно похлопав скакуна, дескать, потерпи, друг, идти немного. Всего-то дня три потерпеть аромат стухшей головы под жужжащий аккомпанемент мух и насекомых, поедающих плоть. Однако из прошлой жизни помнился прекрасный эпизод, очень напоминающий этот. С усекновением головы. Только Данил в тот раз смахнул голову воздушной струной, и законсервировал уходящую жизнь, создав конструкт энергетической поддержки. В итоге великий враг государства лежал буйной головой в холодильной камере, и иногда с ним даже можно было поболтать. Обычно он просил прикончить его поскорее, на что получал однообразное "позже". Опять отвлеченные мысли о прошлой жизни настигли Данила. Стоит сосредоточится на проблемах текущих.

Ну и что дальше делать? А дальше нужно закопать тела, чтобы те всякие инфекции и эпидемии не распространяли и зверей диких не приманивали в лице лис, птиц и случайно забредших кабанов. Несмотря на визуально изувеченные ладони, никто вообще не удивился помощи Данила, а он всего лишь желал поскорее закопать следы его буйства, потому что на запах крови вполне могли прийти полакомиться его волчары. А тех уже кто-то шальной мог выследить, и проблем тогда не оберёшься. Пойдёт вторая волна травли волков, но уже искать будут куда тщательнее. Да и вдруг бедные шерстяные бяку подхватят какую от тухлого мяса разбойников, вряд ли те следовали принципам здорового образа жизни. Хотя звери демонстрировали какой-никакой интеллект, так что возможно плохую пищу они проигнорируют. Но создавать прецедент не стоит.

Кураж после битвы уже успел давно покинуть всех её участников, но на смену им пришло рвение от интенсивной физической нагрузки. Все уже хотели побыстрее закончить с огромной общей могилой, но копать землю где-то в подлеске совсем не то, что возделывать огород – где-то мягко, где-то с трудом лопата идёт, иногда ещё импульс удара мощно отдаётся обратно, потому что кто-то сердобольный и излишне сильный упёрся инструментом в камень. Естественно, на открытом воздухе работается лучше, чем в душном помещении, но силы не бесконечны. И тут совершенно случайно по кругу кто-то пустил фляжку с «водой». «Тут вода!» – с подобревшими глазами кивали мужики и передавали друг другу ёмкость, чтобы восполнить водно-спиртовой баланс в организме. Кто-то брал, чуть выдохнув от непрерывного вонзания лопаты и перекидывания земли в общую кучу, чтоб потом закапывать было проще, мощно выдыхал через нос после солидного глотка и передавал далее со словами: «Ух! Да, вода!».

Закопали уже всех и вся к вечеру. Один из осоловевших возничих спросил, мол, а не проще ли было сжечь всех, нежели тут возиться и спины надрывать. Стражник, как глава каравана, коим он де-юре, конечно, не являлся, но де-факто им и был, немного замешкался с ответом и посмотрел с надеждой на второе главное лицо в караване (на самом деле первое, остальные пока что этого просто не знают) – на Данила.

Тот устало выдохнул, дескать, тысячу раз уже отвечал, как вы достали, но медленно и со вкусом объяснил, что только в книгах и баснях всяких заживо сгорают до пепла. В реальности люди скорее от недостатка воздуха гибнут (концепцию угарного газа вряд ли деревенский мужик знает), потом уже поджариваются, но не полностью. А чтоб тушу взрослого мужчины до пепла сжечь, то тут такой пожар надо устроить, что сгорит не только тело, но и лесок, и луга, и всё вокруг, ибо огонь надо развести ну вообще огромный. Магией, наверное, можно (не «наверное», а действительно можно, но Данил только-только начал себя в глазах остальных позиционировать, как мага, а не деревенщину осуждённую), но пока не получится, так как лишь огонёк да вспышки небольшие он может сделать, и те не с первого раза. В подтверждение своих слов он под удивлённые возгласы зажёг маленький огонёк на раскрытой ладони и потушил его с небольшой вспышкой.

Где-то в этом промежутке и проснулся раненый, прося подсобить ему. Данил подумал, что в одиночку справится лучше, благо опыт и магические знания позволяли так говорить, нежели остальные. Ещё уронят его со сломанным позвоночником. Залез к нему в обоз, тот весь горячий, жаром пышет, просит воды попить и до леса довести дела грязные сделать. Данил поинтересовался, понимает ли тот, что у него спина сломана и вообще чудом, что его не парализовало на остаток жизни, и он ещё дёргаться может. Тут как бы не до бродилок, извольте под себя дела делать. Водой окатят, чтобы вымыло всё, благо источников по близости много. Раненный завыл, что гордость не позволит под себя гадить, пока он в сознании. Ещё чтоб остальные на него смотрели с сочувствием, жалостью и брезгливостью, покуда мыть будут, если вообще будут. Ну и попросил сделать что-нибудь, непростой же парень в конце концов.

Данил призадумался как ситуацию сделать получше. Самый простой вариант – просто отрубить его наглухо до конечного пункта и там уже передать с рук на руки, чтобы очнулся тот в койке. Сквозь сон бульоном его накачать можно, чтобы точно копыта не двинул, но это уж совсем не по-человечески будет. А с другой стороны, не доверять же остальным? Не каждый лекарь знает как спины лечить, а тут случайные люди. А Данил пока что не мог столь сложные ранения залечивать, да ещё и не себе. Со своим телом всё понятно – дать тому энергии как можно больше, регенерацию запустить и организм сам восстановит всё худо-бедно, а там уже точечно править можно. А все повреждённые позвонки и диски пытаться восстанавливать – поездки не хватит, тут надо засиживаться на месяц без сна. Пока свою энергию с чужой смешает, пока сделает, ой долго всё будет.

Но выход нашёлся сам по себе. Стражник павший сказал: «Ты главное боль сними, а я дальше сам как-нибудь!». Так действительно же можно просто обезболить. Данил щедро ударил сгустком магии по телу и нервной системе. Сначала себе для успокоения, правда, потом уже точечно раненого обработал. Лишил чувствительности его ниже лопаток. А чтобы лишний раз не дёргался, он магией подсобил – перераспределил нагрузку. То бишь выступил поддержкой, эдаким внутренним костылём или же дополнительным магическим скелетом, чтобы вся нагрузка приходилась не на травмированный участок, а на его сгустки энергии. Нагрузка правда получилось чуть сильнее, чем Данил рассчитывал. Затем аккуратно чуть ударил по мозгам тому, чтобы он особо сильно не дёргался и не паниковал от непривычных ощущений. А то на радостях, что теперь не болит ничего, мог бы начать излишне суетиться, а там и контроль легко потерять магический. Ещё хуже сделает.

Данил крикнул остальным, чтобы начали лагерь ставить и есть готовить (все остальные издали смотрели что там у них в обозе происходит, интересно же), а сам в это время помог стражнику дойти до кустов, где тот облегчил душу. Пообещал разбудить, как еда готова будет, помог тому улечься, верхнюю одежду сложил, как подушку, и погрузил того в сон. Аккуратно снял магическую поддержку, чтобы нагрузка аккуратно распределилась заново и не повредила ещё хлеще. Снял аккуратно жар, чтобы он от температуры ночью не загнулся, а то провести всю ночь, карауля кого-то, не сильно и хотелось. И так сил потратил немерено.

Тем временем остальные занимались стандартной бытовухой, будто бы и не было кровопролития полдня назад, а рядом не закопаны тела нападавших разбойников. Захваченные в качестве трофея лошади дружелюбно и в какой-то степени равнодушно ошивались около своих четвероногих коллег и жевали травку, не отходя далеко от лагеря. Никто не боялся, что они убегут, ведь те и сами понимали, что с людьми комфортнее – и накормят, и помоют, и напоют, и ухаживать будут, так что смысл убегать, лучше неподалёку травки пожевать и вернуться ко сну.

Данила особо с работой не запрягали. Как-никак, он герой сегодняшнего дня, а, во-вторых, ему по статусу не положено вообще никакой деятельностью заниматься, ведь де-юре он всё ещё по положению ниже всех – преступник. Люди вообще существа биопсихосоциальные, то бишь стадные и интуитивно иерархию понимающие. Вокруг сильного, богатого, умного, в общем человека главного всегда будут виться те, кто по каким-то параметрам не дотягивают до него. Так и тут – в их маленьком социуме народ понял, что лучше довериться Данилу. И по мозгам вроде не дурак, раз смог с больным порешать как-то, да и по силе отличился. Если умом не решит, то силой пробьётся точно, лучше уж держаться.

Памятуя об аппетите Данила, да ещё и после битвы, а затем и нетрезвой интенсивной физической активности, приготовили из всего, что было, аж три котла еды, один из которых отдали ему. С чуть ли не урчанием, как зверь, он накинулся на пищу и начал жадно её поглощать, перерабатывая ту в потраченную энергию. Сытно икнув после часа беспамятного жора, что оставил в сознании лишь сплошное удовлетворение от горячей и вкусной пищи, Данил слегка пришёл в себя. Сонливость уже накатывала, но позаботиться о раненом всё же нужно было. Из остатков другого котла налил в глубокую миску бульона, с кряхтением залез в обоз (как-никак котёл еды умял в одну харю), чуть растормошил стражника, но магией удерживал того в полусне, чтобы резко не начал дёргаться. Напоил его густым жирным бульоном с кусочками чего-то непонятного, и погрузил его в дрёму дальше. В идеале конечно простимулировать усвоение пищи, но постоянно бегать с бедолагой на плече до отхожего места было плохой идеей. Вот уложат его где-нибудь в деревне, приставят к нему сварливую бабулю-сиделку, вот тогда и ускорит Данил стражнику пищеварительный процесс. Всё таки все строительные вещества, которые нужны для ремонта тела, берутся в конечном счёте из еды. Поэтому для умудрённых магией нет проблем при обильном питании отращивать потерянное мясо или поломанные кости. Сложно восстановить организм если повредило желудок, вот тогда да, надо напрягаться... Медицинские манипуляции так или иначе работали на позитивный образ, чем надо было пользоваться. Поэтому Данил выглянул из обоза, и на молчаливый вопрос остальных, негромко сказал: «Всё в порядке. Рядом с ним буду ночевать, если что, то окажу помощь, не переживайте».

Таким образом он ловко снял с себя ответственность за ночное дежурство, ведь, как сильнейшего(или смекалистейшего), его вполне могли запрячь коротать ночь, не смыкая глаз. Для него это не представляло, конечно, сложности, но поспать он любил ещё с прошлой жизни. Как и поесть. Но это было и так понятно.

Глава 20

Что может быть страшнее разъярённого волка? Только разъярённая Светлана, которая какое-то время назад кошмарила Данила. Что же может быть ужаснее, чем эта деваха? Только великий груз ответственности, который пал на плечи главного. Главного причём во всех делах.

После яростной битвы, разбора полёта и ухода за раненым Данил надеялся, что теперь-то ему не придётся сильно париться. Ешь, отдыхай да смотри за раненым. Да, морока та ещё, но с его прошлым опытом из той жизни и каким-никаким владением магии всё становилось проще. Но вместо этого зачем-то каждый раз его дрёму кто-то да прерывал. Причём будь то возничий, спрашивающий, а не пойдёт ли дождь и не ожидается ли непогода, то его коллега по навигации обоза невзначай появится и спросит с умным видом всё ли в порядке, после чего почешет лысую черепушку и уйдёт, то второй (а если учитывать дееспособность, то и вообще первый) стражник подскочит и поинтересуется невзначай, мол, неплохо мы тех бандюганов оприходовали, да? Как они умудрялись со своих повозок соскакивать и появляться – сие для Данила оставалось загадкой, чтоб ещё и лошади не встали и всё движение каравана вместе с ним.

Тем не менее, хоть на словах он главным оставался, как только они подъехали к последнему на данном этапе селу, стражник грустно появился и сказал, дескать, подъезжаем, и надобно бы тебе снова обвязаться. Данил решил не срываться от раздражения на всех и молча подчинился, продолжая контролировать сон раненого.

В селе их встретили суетливо, тут уж не до размаха. Предъявили голову главаря разбойников, за него оказалась назначена награда. Местный тиун пообещал отблагодарить и деньги отправить в места проживания всех участников, чтобы по пути где-нибудь не свернули и не растратили. Золото у обычного человека вызывает крайне неприятные приступы жадности. Ещё небось между собой драться начнут или вообще решат на Данила наехать, мол, тому не положено ввиду положения. Ну, не то чтобы он сам на что-то рассчитывал, но стражник пообещал его долю отложить со своих имеющихся, чтобы на новом месте хоть при каком-то капитале был.

Раненого аккуратно погрузили на повозки и передали лекарям. Данил не думал, что им удастся починить тому перебитый позвоночник, в лучшем случае напоят его чем-нибудь, чтобы всё там срослось как-нибудь. В целом только на выплаты, как пострадавшему во время выполнения боевого долга, оставалось рассчитывать тому, ведь ближайшие месяцы ему явно не светит приступить к службе. Ходить бы, хоть и с тростью – и то хлеб, авось пристроится куда-нибудь. Пенсий тут не существует и каких-то пособий, если ты не статусный дворянин или важный человек, так что выживать бедолаге остаётся лишь на жалование за битву. Но, как Данил понял из обрывков разговоров, доля собственно Данила перейдёт пострадавшему. Ну, Данил не сильно был против, на новом месте разживётся, ежели что.

В этот раз ему повезло не так сильно. В темницу не бросили, но и комфортабельного угла в предбаннике не выделили. Отвели чутка подальше от домов в какой-то пыльный сарай, где из поселенцев – коты беснующиеся и насекомые. Предложили на выбор между этим роскошным заведением и свинарников, но вновь начинать с того, с чего всё завертелось ему как-то было неохота. Да и с дороги он и так грязный, а ему даже крынки с водой умыться не дали. Провоняет ещё сильнее по итогу. А так дали кружку здоровую с водой и хлеба кусок, дескать, вот твой ужин, и поделом. Ну, не в темнице ночь коротать и за то спасибо. Судя по магическому зрению, за стеной кто-то прикорнул, так сказать условная охрана. Ну, не сыро, холода нет, можно и тоже прикорнуть, по примеру приставленной "охраны". Подлечить ожоги, чтобы под коростами не гноилось ничего, и спать.

Никто его не будил с утра. Данил спозаранку сам себя разбудил, так как освоил наконец-то отложенные заклинания. Аккуратненьким импульсом в мозг поднял себе кортизол и адреналин, размялся и стал ждать завтрака. Увы, не дождался. До обеда никто к нему не захаживал, а так называемая охрана покинула его с первыми лучами солнца. Ближе к полудню завалился к нему дышащий перегаром попутчик (тот стражник, что не получил травм во время битвы), принёс ему пару тарелок с картошкой, мясом и хлебом и гордо вытащил из-за пазухи небольшую крыночку квашеной капусты. Ну тут да, действительно, без клетчатки не обойтись.

А пока Данил с удовольствием поглощал трапезу, тот делился новостями. Во-первых, несмотря на стычку по пути, они успели приехать в срок. Но тут они задержатся ещё на пару дней. Ждут лекарей выписных, чтобы им передать страдающего раненого. Он сетовал, что без Данилова вмешательства пострадавший орёт от боли и его никак успокоить не могут. Привыкший к жизни без увечий в вечной дремоте, тот по совету местного доктора решил встать. Ну, с травмой позвоночника дело это непростое и малоприятное, так что завыл, как зверь.

Во-вторых, должны были ещё и люди приехать «с верхов самых», если цитировать дословно, разбираться опознавать отрубленную (или отрезанную?) голову главаря разбойников, чтобы попытаться опознать её остатки со сводками и корявыми породами. И прислать якобы должны кого-то из кругов аристократических, чтобы возглавить караван, заодно ещё и обозов дополнительных в придачу, чтобы не с пустыми руками в Пустоши ехать. Ну и людей дополнительно, чтобы случаев нападения больше не было. А то волчары нападут, то разбойники внезапно, куда это – грузы то по факту принадлежат Князю, негоже его имущество терять, а то все остальные головы потеряют.

Правда, оба случая – по факту случайность. Но касательно людей всё интересно вышло. Как предварительное следствие показало, эта банда уже как несколько лет осела в местных регионах. В других местах Руси-матушки набедокурили, решили замести следы и переждать бурю. Да только вот гнилое нутро человека, что всю жизнь воровал и грабил, покоя не давало. Потихоньку воровством промышляли. То тут что-то пропадёт, то здесь у крестьянина какой инструмент девается или «случайно» при перевозке настои лекарственные побили. То скот пропадёт какой. Это уже не шалопайство, а серьёзные вопросы начинаются.

А всё это копилось и сбывалось на стороне, и сеть бандитская оказалась внезапно широка. Никто бы и не подумал, что им в голову придёт осесть в мирных землях, ведь куда проще им было бы промышлять где-нибудь в Пустошах, где суета постоянно, но нет. Так-то умно всё выбрали да только разжирели и телом, и мозгами, совсем обнаглели за несколько лет. Помощников двоих уже повязали, с бумагами возились и втихую всё подделывали. А, как говорят слухи, пути сбыта налажены были в те самые Пустоши, втридорога сбывали всё на чёрном рынке. И даже в земли остальных Родов залезть умудрились, что как бы намекало, что хоть главаря шайки порубили, но самый главный преступник всё ещё на свободе. Данил шестым чувством своей пятой точки чувствовал, что с бармалеями этими он ещё пересечётся.

В-третьих, что немаловажно, заслуги Данила в битве учли. Так что теперь он хоть всё ещё и приговорён к Пустошам, но статус он таки сменил. Теперь он не просто какой-то набедокуривший и ссыльный, но ввиду своих боевых качеств и лидерских характеристик, назначен личным человеком барина, что ещё не прибыл. Дескать, сынок чей-то отправляется боевую службу нести.

И тут нужно сделать важную ремарку, чтобы пояснить что есть такое «человек личный». Грубо говоря, это не правая рука, как, например, Валерий Петрович и барон села Данилова. По факту так называли человека-мультинструмента. Не то чтобы слуга, не то чтобы телохранитель или советник, или тем паче друг какой, но суть его в исполнении указаний барина. То есть, если прикажут, то и в бой ринется, и поесть приготовит, и выполнит все указания. По статусу ниже слуги, но функционал куда шире. С прошлой жизни в голове вертелось слово «денщик», однако толком откуда оно – Данил вспомнить не мог. Толь от военных, аль от писателей каких... Да и не важно это. Главное было другое.

По факту – нянька. Данила такая перспектива не очень радовала, ведь заботиться о детях он никогда не умел, те сразу начинали плакать от испуга (кому понравится страшный уставший дядька, от которого веет опасностью?), а погружать в вечную дрёму сынка сословий аристократических ему позволят вряд ли. Придётся юлой вертеться и собачкой метаться туда-сюда вопросики обкашливать. Но есть и плюсы! Так как он представлен к барину, то и службу свою нести он будет вместе с ним, то бишь копать траншеи под натиском мутировавшего зверья ему не потребуется. Да и ночевать связанным тоже вряд ли придётся. Взамен на него гордо нацепят браслеты подчинения (хоть не ошейник или кандалы), чтобы сбежать не смел и вред причинить своему де-юре хозяину. Другая форма рабства в общем.

И на этом радостные вести кончились. Он хитро улыбнулся, спросил, мол, готов ли к свободе. А кто не готов? Широко распахнув дверь, стражник сказал: «Айда пить, свободу отметим!».

И тут сельское гостеприимство во всей красе развернулось! Тут и разносолы, и овощи всех мастей, и хлеб старый в виде своеобразных пирогов, и пироги с мясом, рыбою, овощами и сыром, и наливок, и прочего спиртосодержащего цельный стол ломился. Данила уже подпитые (ещё со вчерашнего дня) сельчане чествовали, как героя. Возничие махали, дескать, садись сюда, наливали чарку и каждый просил рассказать, как там битва происходила. Хоть Данил и не сильно экстравертным по своей сути являлся, но поддержать диалог всегда умел, дело полезное для жизни. Опрокинув рюмашку, закусив капусткой квашеной, начал байки травить.

Как сначала от волков отбивался, чтобы груз Княжеский не потерять, как его бросили те злыдни, что разбойниками оказались, да ещё и всех собак спустили, как он понял, что перережут всех, ежели он не сообразит что-то. А так, как магию он в себе открыл, то воззвал к нутру своему и как настоящий мужчина в бой ринулся. А, колдунство? А что колдунство, за что мага, человека редкого и нужного сослали в Пустоши? Так по дурости подрался, не знал, что одарён силами свыше, покалечил дурней. А те вообще первые начали, покуда он сидел работал, грозились избить, убить, изнасиловать и вообще всякие непотребства совершить. Мозгов-то много не нужно, чтобы сироту бедного обидеть. На этом моменте Данил притворно шмыгнул носом, а участливые слушатели подлили ещё наливочки.

Как только про сироту женщины, хозяюшки, поварихи, в общем, самые прекрасные представительницы рода людского услыхали, так сразу начали откармливать бедолагу. Сначала супы: тут и рыбная уха, тут и наваристое рагуподобное, тут и щи кислые из той же капусты, всего помногу, а Данил со своим бездонным (практически) желудком был и рад. Вприкуску пироги всех видов, а каждые несколько ложечек поднимали тосты: «За героев! За караван! За село! За мир! За Русь-матушку! За Князя!», а вместе с тостами поднимали руки с рюмками. Из закусок выбор был отменный, столь широкий, что Данил просто молча и со слезами на глазах от удовольствия съедал всё подчистую.

Ну а затем и до горячего дело дошло! Свежий ломоть здорового каравая отрезали, туда домашнего соуса плеснули, сверху ломоть свежеубиенного кабанчика, которого весь день мариновали в ягодах и травах, с пылу и жару, а сверху немножечко капусты квашеной и зелени для лучшего пищеварения. Глоточек горькой настоечки, щедрый укус, запить квасом и повторить, покуда тарелка не опустеет. Каждый за столом травил, что разбойников было не два, не три, а ажно пять десятков. Всю толпу он на себя взял, а там и войско подоспело вражье, все в круг поставили обозы и стали отбиваться. Кто ножом, кто мечом, а кто булыжником за одно попадание голову сшибал вражину.

А пока мужики хвастались, гостеприимные хозяюшки убрали всё недоеденное, все супы и горячее, оставили лишь закусь и хлебобулочное всякое. Вынесли уже пирогов сладких. Тут и с ягодкой, и сбитень, и медовуху горло промочить. И просто мёду да варенья вытащили, вынесли птиц печёных и картофель, так местные просто отламывали куски да в сладкое макали. Данилу казалось это странным, но вот отщипнуть кусочек курочку, макнуть её в мёд, а затем с горчицей всё это развазякать, сделать щедрый кусок, запить это наливочкой и выдохнуть всё это буйство вкусностей через нос – вот в чём сила, где лепота, ради чего, собственно, и стоит пахать и жить на этих плодородных землях. А ведь это всего-то село, уж в городах то что, ух! Данил и помыслить не мог, ведь в этой жизни и не был ни разу. Однако порефлексировать на хмельную голову ему не дали.

Всунули бутылку в руки, подняли под белы ручки и повели куда-то за пределы деревни. Мужики пожали плечами, на которых лежали объёмные мешки со всем, что не было доедено. Мол, поздно уже, не серчай, праздновать продолжим вдали от остальных, а то дети спят уже вовсю, а всем вставать рано, работы ещё край непочатый.

Расстелили у пруда небольшого, достали бутыли, и продолжили хвастаться, обсуждать работу, жён, детей, злых тёщ, родителей старых, всё на свете обсудили. Каждый клялся головой своей, звал братом, а Данил только и успевал магией спирт в себе расщеплять, чтобы оставаться в кондиции, но при этом отдавать отчёт своих действий.

Продолжали пировать они до глубокой ночи и отрубились лишь только, когда светать начало. На резонный вопрос: «А будить кто будет?» мужики лишь отмахнулись, дескать, жёны прибегут раздавать по синим буйным головам, тогда и встанем, лучше всяких петухов разбудят. Так это синее братство уставших мужей с чистой совестью, от души наговорившись, уснуло.

Как и ожидалось, Данил подскочил от ругани. Жёны, судя по ощущениям, буквально через час-другой прибежали отчитывать мужей, подавая им фляги с водой. Сразу отправляли пахать и делами заниматься, а они так уж и быть уберут.

Данил тоже собрался вставать с чего-то подозрительно тёплого, но правильнее было бы сказать «кого-то». Уснул он на каком-то парнише, которого все боязливо обходили и даже старались не смотреть. Но Данил этого не знал и начал тормошить того, мол, вставай давай, иди в поле работать, покуда не прибили. Тот отмахивался, грозил карой небесной и вообще не засунуть бы говорившему язык себе куда подальше. Деревенщина запилась в общем и страх потеряла.

Ну Данил человек простой, с людьми простыми надо так же – по-простецкому! Отвесил пинка под зад от всей души забулдыге хамоватому. Тот аж подскочил! Немудрено, ведь пинок был лёгкой молнией усилен. Вскочил, сразу спросонья начал ругаться и замахнулся на него. Данил аккуратно поймал кулак, отвесил подзатыльника воздушного парню, оглушив того, подхватил его и понёс в сторону села.

Издали к ним бежали незнакомые воины, кричали что-то. Ну Данил думал, что всё, потеряли его, думали, что сбежал. Свободной рукой помахал, мол, вот он я, не теряйте, на что его проигнорировали. Мечи достали, окружили, аккуратно парня подхватили.

– Ваша светлость, ваша светлость, вы как? – всё суетились вокруг. До Данила начал доходить весь цимес ситуации.

– Больно… Голова болит…– простонал обмякший парень.

– А кто виноват? – тот молча ткнул пальцем в Данила.

До него дошло, что, видимо, под ночь, в суете пьянки, приехал тот самый барин и начал пить. А голова болит с похмелья, Данил вообще к этому почти не причастен. Но личная охрана уже успела окружить его. Как же из этого выпутываться?

Глава 21

С перепоя сильного может в глазах зарябить так, что аж мир на два или на три делится, так уж устроен мозг человеческий и оттого боятся так загулявшие мужики жён своих, ведь начинали пить – была одна жена, а проснулись – уже две или три одновременно кричат и угрожают расправой, не жалея человека страдающего. Вот оттого Данил и подумал, что, наверное, перепил немного, ведь не могут же его, человека, который только-только начал репутацию свою поднимать, окружать вооружённые какие-то люди. Причём ладно бы в сражение какое втянут оказался, тогда такая компания более, чем уместна. Ан нет, тычат в него мечами, кто-то нервно бердышом потрясывает, хотя в такой концентрации людской особо им не помашешь, ежели только сверху вниз или тыкнуть постараться, но не об этом сейчас.

Данил мысленно прислушался к ощущениям, к магическим потокам внутри себя, на всякий случай проанализировал всё минимально. Всё же нет, не пьяный, более, чем трезвый, и всё вокруг взаправду. Взаправдашний барин, к которому его приставить должны, обмякший и бледный держится за голову, весь помятый, в грязи, возможно даже побитый. И надо как-то недоразумение это исправить. И начать, пожалуй, стоит с проверенного варианта, который в этом мире помогал неоднократно – прикинуться дурачком.

– Вы, конечно, не серчайте, а что случилось-то. Кому-то плохо? – Данил постарался неловко улыбнуться, излучая доброту, покой и простодушие.

– От ты ж скотина неблагодарная! Ежели бы не был к каравану приставлен, то мигом бы тебя на куски порубили! – угрюмо буркнул, нет, чуть ли не прорычал старший среди окруживших. Данил мысленно окрестил его Седым, так как с именами и запоминанием ненужных ему людей у него всё не ахти.

– Дык что случилось-то? – продолжал он отыгрывать недоумение. – Всю ночь с мужиками пили, поутру их жёны забрали, мы вдвоём остались. Токмо проснулись, а вы с оружием наперевес, я уж надумал, что всё, снова кто-то напал на нас, а тут вон парнише плохо стало, видать, непривыкший.

– Это ты, балда, непривыкший, за языком своим следи, деревенщина! – Данил планировал перевести тему разговора на молодого барина, чтобы, так сказать, сместить акценты. – Естественно, он не привыкший, он же не бестолочь, как вы, нажираться каждый свободный вечер! Знай же – ты вообще к нему приставлен служить всю поездку и опосля неё. И умереть за него должен, и помогать во всех начинаниях. А почему тогда барин наш на тебя пальцем показывал? А вдруг не пили вы, вдруг ты истязал его всю ночь, убить пытаясь, чтобы долга своего избежать, а?

– Ну не, мужики, истязать точно нет, я по бабам больше, – с удовольствием скаламбурил Данил, не выходя из образа. Седой аж побагровел. – Дык сами посудите, какой бить, какая ненависть. Я даже не знал, что это барин мой, знал бы – лучшую закуску бы организовал и перину постелил вместо земли жёсткой. Темно же, кто-то пришёл, кто-то ушёл, лиц не видно. Попросите его дыхнуть, только не над огнём, сразу поймёте, что пил на равных барин с нами. Скорее всего, вы поздно приехали, когда все уже расходиться собирались, вот барин наш и решил с мужиками пойти и продолжить отдыхать, а то что такое? Барин приехал, а столы убирают! Негоже! Вот и пошёл с остальными пировать. Вы бы лучше водички ему дали, вон голова раскалывается у бедного.

И всё! Стратегия проста, как дважды два равно пять. Сначала под дурака закосить, под вообще простодушного такого, наивного донельзя. Чутка потупить, дескать, не понимаю что происходит и чего вам всем от меня надо. Затем слегка по-глупому спровоцировать остальных на эмоции и резко на пике чувств сменить, скажем так, выхлоп этих самых потуг душевных. И вот – уже не Данил в окружении дядек злобных вооружённых, ведь все про него забыли и стали суетиться вокруг барина. Естественно, как человеку при службе у высокостатусного человека, воспользоваться суматохой и сбежать нельзя ни в коем разе.

Как известно, барин никогда не ошибается и ежели решил он наклюкаться до состояния живого мертвеца, то только сугубо ради проверки медицинских навыков людей своих. А то вдруг бой, покалечат его, что они делать будут? Вот лучше сейчас, на мирной земле пущай отработают все планы эвакуации, лечения и прочего. Ну а пока под белы рученьки его похмельное сиятельство повели в почивальню, чтобы провести курс ускоренного отрезвления. То есть рассола, кваса и бульонов побольше, чтобы всё легко усвоилось и весь спирт вывелся как можно скорее. Данил же аккуратно прокашлялся, привлекая к себе внимание: «Покуда барин мой отдыхать изволит, могу я тоже себя в порядок привести? А то негоже будет, ежели он проснётся свежий и бодрый, а тут я чумазый, как свин, перед ним стоять буду и благоухать. Сбежать не сбегу, ибо нет смысла, да и некуда. Вот!».

На него в ответ лишь махнули рукой, мол, делай, что хочешь, но будь неподалёку. Данил пошёл в сторону села вместе со всеми, затем чуть отстал от не обращающих на него внимание воителей и аккуратно затерялся у одного из домишек. Дождался, покуда все уйдут куда подальше, и направился обратно на место попойки, чтобы помыться и постираться, пока людей нет.

Одежду хоть ему и успели выдать новую, но после бурной попойки всё, естественно, было не первой свежести. А искать, где можно постираться – только местных смешить. Каждый дома стирал (или, что чаще, жена с дочками выстирывали каждый день на всё семейство), а прачечных, как явления, Данил ещё не видывал. Возможно, что в больших городах такое и бывало, но до них ещё добраться нужно, а пока что светят ему только Пустоши да шмотки, что выдают ему периодически. Ну, и так пойдёт, хоть не с голым брюхом ходить-бродить, как какое-то время назад, когда его к волчарам кинули. Кстати, о них. Интересно всё же как они сейчас? Следуют ли за ним издали или решили убежать, куда глаза глядят от него подальше, чтобы не запрягал их впредь? Разум зверя – это не хухры-мухры, могли и посвоевольничать, но внутри Данил верил, что они следуют его указаниям и в случае чего прибегут на его зов.

Так вот, предаваясь размышлениям, он дошёл до небольшой полянки, скрытой от взглядов со стороны, где они всю ночь кутили. Снял с себя одежду и приготовился колдовать. По сути дело несложное в теории – воды набрать из речки и вскипятить в ней одежду, активно бултыхая её внутри. На практике же это довольно тонкая магическая работа, ведь сначала надо создать не просто какое-то подобие водяного шара, но и создать тому оболочку, чтобы ничего не капало и не выходило оттуда, например, пар. Затем, удерживая эту неказистую конструкцию, закинуть туда одежду, ненадолго сверху сняв оболочку, чтобы ничего не пролилось. Создать потоки внутри, чтобы вся одёжка крутилась и вертелась, а потом уже магией огня нагреть воду, да так, чтобы не сжечь ничего.

И как всё постирается, нужно высушить. Но это в принципе не так трудно. А вот сама стирка, хоть и заняла каких-то минут тридцать, но сил моральных отняла немерено, Данил аж весь взмок. Ну а покуда его ещё схватиться не должны были, он решил себя побаловать. Магией выкопал себе яму. Не сильно широкую, но где-то себе по шею глубиной. Уплотнил её и наполнил водой. Подогрел ту и плюхнулся туда. Первая ванна в этом мире, хоть и импровизированная, но всё ещё прекрасная. Заодно в горячей воде он таки отодрал коросты и ускоренно всё зашрамировал. Люди в принципе уже привыкли к его увечьям, так что можно позволить себе чуть улучшить маскировку. Заодно не придётся очищать их каждый раз, чтобы не подхватить инфекцию в крови.

Нет, естественно, каждый раз в новом месте его руки притягивают взгляд, но вот все, кто хоть как-то причастен к каравану, уже мысленно смирились с этой особенностью и даже, если что-то незначительно изменится, то не заметят. Есть какая-то травма рук? Есть. Какая? Да чёрт её дери, никому не интересно.

Попарившись ещё минут пятнадцать, Данил быстро переоделся и подчистил следы преступления. А то придут сюда вновь мужики, сильно удивятся непонятной яме, не дай боже на хмельную голову ещё вздумают искупаться и потонут. И двинул в село, ориентируясь по запахам пищи.

Так-то для люда рабочего завтрак уже давно прошёл, но для всех остальных важных и к ним причастных, например, старост, его помощника, свиты воинов барина, ну и, конечно же, самого светлейшества, кухня работает с утра до глубокой ночи. Конечно, не постоянно что-то готовят, но всегда кто-то из поварих остаётся, чтобы голодным поскорее что-нибудь разогреть или быстро приготовить, пока основное блюдо томиться будет ещё пару часиков.

Естественно, что такой важной персоне, ещё и присланной свыше, выделят лучшие хоромы – дом старосты. Вообще обычно таким мелким сельским чиновникам здоровенный дома не положены. Но в сёлах частенько они добавляют пристройки, кухни уличные, да и дома изначально закладывают здоровенными, чтобы приютить людей статусных, ежели те навестить решать с рабочим визитом их глушь. Конечно, таких ситуаций за всю жизнь может и не случиться, но готовым нужно быть всегда. Как раз все довольны: и приезжающие, так как их размещают в комфортных условиях, и сами местные, ведь живут в хоромах, мягко говоря, вообще не по статусу.

Данил зашёл в небольшую пристройку – своеобразную крытую столовую с отдельной кухней. Внутри несколько столов, вряд ли и с десяток людей туда поместится, но на то и расчёт, ведь не каждому здесь питаться положено. Но Данила это не остановило. В чистой одежде, свежий, уверенный в себе молодой человек, маг, вожак стаи из двух волков, личная рабочая и боевая сила Князя (де-юре), личная свита молодого барина, что подчиняется напрямую ему (даже почти не соврал!) подошёл, негромко позвал женщин с кухни и вывалил им. Не то, о чём мог подумать похабный читатель, просто перечислил кто он такой и очень вежливо попросил тружениц, что ради общего блага пашут, как не в себя, лучшие годы тратящие на таких обормотов, что их готовки не достойны и прочее прочее, немного еды. Как говорится, доброе слово и собаке приятно. Ой, не та поговорка. Женщины любят ушами, во! Обрадованные розовощёкие от жара кухни и комплиментов поварихи щедро выкатили разносольный пир из нескольких блюд, а довольный Данил приступил к пище.

Заодно наслушался всего на свете. И какие мужья у них залётные, вечно что-то учудят или втихую соберутся выпить. В принципе, немудрено, ведь окромя работы в сельской местности делать нечего, только пить или пойти куда рыбачить (но тоже пить при этом), но хотелось бы, чтобы они всё это делали почаще или же с меньшими последствиями для здоровья. Ведь одно дело оздоровительная рюмочка тёщиной наливки перед сном, а другое – два бутыля и сон где-нибудь мордой в траву, не дай бог ещё зверь какой появится и загрызёт.

Выяснил так же, что прибегала свита барина, набрала в крынку бульонов, молока и хлеба свежего, чтобы перебравшее начальство отпаивать. Потом ещё пришли через какое-то время, попросили каши простой соорудить, пока барину полегче стало и он есть ещё может. Ну а после всех процедур, таки успокоили ему нутро его воспалённое, и тот почивать остался у себя в покоях.

Данил решил сильно не наглеть и не опустошать запасы кухонные. Всё равно нового ничего не услышит. Ну послушает, как чей-то муж жёнке своей изменил с чужой жёнкой, а её муж… И так далее по списку. Так и так караван не отправится без его барского величества. Так что спросил у обворожительных поварих с золотыми руками, что приготовили такие вкуснейшие блюда, не знают ли они, где он, уставший и не оправившийся от битв какое-то время назад молодой человек (кстати, тоже по-своему обворожительный), может отдохнуть и прикорнуть. А то сначала в сарае с мышами спал, затем с камышами, кхм… Затем с толпой пьяных мужиков, которые его бессовестно споили, а он не хотел, вот вообще нисколечко.

Хорошенько проехавшись по ушам, Данил получил нужные ему ответы. Охающие и краснеющие от комплиментов труженицы кухонного труда дружно начали советовать кто во что горазд. Кто намекал, что у них дома может отдохнуть, пока муж и дети работают, кто сеновал рекомендовал, дескать, даже насекомых и нет и сено мягкое-мягкое, даже спину не царапает. И от такого напора никуда и не скрыться, ведь сам виноват, что за языком не следил. Как говорится, язык может и до сеновала довести, даже, если сам ты этого не хочешь. И, казалось бы, ситуация безвыходна – всё! – опорочат. Однако вмешалась главная повариха, подкравшись к нему сзади. Как только её имеющее вес… Мнение, конечно же (ни слова про тело дамы, это чревато последствиями!), было озвучено, Данил выдохнул.

Она с чувством эхнула. С такой вот усталостью, что пашешь-пашешь, как лошадь, пытаешься всю эту ораву прокормить, а тут приходит балагур какой-то субординацию нарушать и все твои подчинённые и изголодавшиеся по мясу (не говядине!) молодому (и даже не телятине!) с ума сходят. Приструнила всех быстро, каждому нашла работу. А Данила отправила на конюшни, наказала конюху передать, что от неё. Дескать, там никто не беспокоит, и никто дёргать не будет. Там и передохнуть можно, и время убить – с лошадьми повозиться всегда удовольствие мужчине. Заодно все знать будут, где он находится, а то барин спросонья решит к себе вызвать, а его ищи-свищи, покуда он где-то в угол забился и отсыпается.

На конюшне его сначала взашей прогнать хотели, на что Данил даже подумывал к чертям собачьим посжигать всё сено и лошадей выпустить (они не виноваты, что конюх – идиот), но стоило ему упомянуть заведующую по кухне, как тот сразу переобулся в воздухе и сказал выбирать любой удобный стог. По возможности трогать не будут. Но ежели с соседнего стойла лошадка какая решит лицо пооблизывать – пеняй на себя и животинку не обижай.

После сытного обеда по закону кого-то там полагалось подремать. Он мысленно и на всякий случай вслух попросил сожителей четвероногих сильно не шуметь и не мешать ему, понадеявшись на их подкованность в данном вопросе. Лошади глянули на него своими умными и добрыми глазами, вежливо фыркнули и развернулись. Но стоило только ему задремать…

Одна из кобыл по всей видимости решила, что несмотря на огромную территорию, где ей дозволено гулять, бегать и творить вообще всё, что вздумается её косматой голове, самое лучшее место, где нужно галопом промчаться, поднимая ветер, пыль и ошмётки земли вперемешку с сеном и травой… Так вот, фух. Самое лучшее место – укромный уголок, где прикорнул Данил. Он с пониманием и некоторой толикой раздражения открыл глаза, помахал лошадкам, перевернулся на другой бок и вновь провалился в сон. Ну мало ли захотелось животинкам порезвиться, им физической активности много нужно.

Только задремал, только из полудрёмы или же полуяви, тут как посмотреть, провалился в глубокий сон, тот самый, вязкий, тягучий и незаметный, как что-то влажное и неприятно пахучее проехалось по его лицу, смывая всю сонливость. Данил подскочил от испуга и пару мгновений не мог понять, что происходит: то ли морские твари решили внезапно вылезти на сушу, то ли холодец с недавнего пиршества решил ожить и отомстить за своих съеденных форматов. Как и ожидалось, рядом стояла лошадь. В соседнем стойле. Не на привязи. И настойчиво сверлила взглядом стену, вообще не обращая внимания на то, что по-хорошему она морда у неё должна быть в другую сторону, а не аккурат над головой Данила.

Тот лишь вздохнул, встал, дотянулся до косматой гривы, потрепал игривую лошадку и только-только собрался попросить её не беспокоить его (ну а вдруг поймёт-таки с какого-то раза), как из ниоткуда явился конюх:

– Это… Никита Владимирович зовёт тебя.

Глава 22

Вот с похмелоса, пост-синдрома пьянки, состояния неадекватности, т.н. бодуна, людей распирает на всякие нехорошие вещи. Ну а что поделать – физически распирает от пережитого, перепитого и переетого. Так и было с Никитой Владимировичем, барином Данила.

Вызвал тот его пред свои синие очи и сказал, дескать, слуга ты мой. Сходи в леса за антипохмельными травами, что должны быть сдобрены девственной женской кровью, как в легендах, и принеси сюда, а то дурно до невозможности.

Ну Данил – человек простой, сказано-сделано. Выпроводили его, стал тот думать: «Что сейчас было?».

Если так посудить, то, скорее всего, барин перепил. Ну, мягко сказано. В зюзю укушался, и запомнил только лицо Данила во всей этой периферии лиц и явств. Вот с бодуна и решил сорваться на единственно знакомое лицо. Данил так-то уже решился про себя аккуратно магией здоровье барское поправить или хотя бы обезболить. Но толку обезболивать, когда организм под интоксикацией обезвожен, электролитов не хватает, а в организме весь алкоголь уже в крови давно и кишечнике, а внутрь ничего не лезет. Ну так что он решил не лезть во всё это, всё равно пока дремучим местным распишешь что кого да как у них внутри устроено – уснут, проснутся и пойдут работать. Так и тут.

Ну Данил человек служивый, как-никак, да и официальная причина прогуляться за пределы деревни появилась. Дружине посоветовал лишь водичкой отпаивать да солёного поболее. Ну и овощей всяких, и зелени. Понятия клетчатки не существовало, так что надобно бы всякого растительного для страдающего.

Ну, Данил человек служивый, как-никак, и официальный повод прогуляться за пределы деревни у него появился. Дружине он лишь объяснил, что надолго не задержится — мол, травку-зелье принести повелено, — и сам бодро направился к деревенскому колодцу. Вести, дескать экспедиция собирается ажно тридцать третья в поисках волшебной трын-травы для барина страдающего, уже расползались по округе, хоть это всего-навсего село (а чего ещё ожидать, когда посплетничать да кости перемыть – единственное развлечение), и Данил знал, что настала пора расспросить односельчан (ведь делил с ними кровь, алкоголь и еду, считай = братья) о той самой сказочной траве.

Сам Данил ещё не совсем верил в эту легенду, но долг и любопытство теснили сомнения, ведь надо – значит надо, барин на пустом месте не отправит его куда глаза глядят, ведь правда? Ему хотелось узнать подробности, всё исподнее и подноготное о данной траве. Ну не искать же её просто по описанию, так можно до старости и смерти неприкаянной бегать по местным зарослям.

За спиной шумела кузница: утомлённые после вчерашней пирушки люди уже заканчивали работу сегодняшнюю и думали, мол, неплохо бы под боком у жинки отоспаться и сил набраться. И вообще пора бы уже завязать с разгульством и семье себя посвятить. Данил остановился на краю площади (если так, конечно, можно назвать пустырь местный, где по какому-то случаю и обстоятельству ничего не построили, зато, как в городах именитых, сделали ажно целый перекрёсток) и глубоко вдохнул свежий утренний воздух: пахло сеном, дымом и колодезной водой с примесью мужского запаха. Ну то бишь мускуса и пота. Каждая хижина здесь, казалось, таила свои секреты, но Данил чувствовал — ежели он в каждую из них зарядит своим любопытством, то пить придётся втрое больше, так что он решил идти напролом, чтобы антипохмельную траву надыбать.

— Слыхал ли ты, отче? — обратился он к мужичку, снующему с крайне деловым видом туда-сюда, будто бы он не мужчинка в возрасте, а городовой целы. — Не слыхал ли ты о некой дивной траве, что с похмелья исцеляет и дурноту прочь прогоняет? А то послали меня искать плоды иль ягоды какие, а чего искать – знамо нету!

Мужик шваркнулся, чуть не упав, всем видом показывая, насколько же он впечатлился происходящим, обернулся и фыркнул:

— Трава, говоришь? Чушь собачья да кошачья! — расхохотался он. — От похмелья у нас тут всегда крепкий квас да солёные огурцы помогают, а не эти твои сказки. Ну ещё бульончик жирный и солений пожевать. Никто из стариков про такую и слыхом не слыхивал. Да и молодёжь вряд ли слыхивала. Дуростью маешься, сто раз бы уже опохмел принёс барину своему.

— Барин мой велел искать именно такую траву, как я тебе вернусь обратно? С укропом или кинзой в зубах, мол, запихай мне их по самое не хочу? — промычал Данил, нахмурив бровь, всем видом показывая, мол, никуда это не годится, будто бы он не вчерашний заключёный, а цельновый чиновник с проверкой. — Дескать, по легендам та травица, политая девичьей кровью, помогает. Но это шутки, братец, — поспешил он добавить, а это сельским только дай повод подженить кого-нибудь, только ради того, чтобы покутить на праздневстве, — мне не до девок — я за самой травой ходил. Просто интересно узнать чего кого да почему, а то сам понимаешь – служивый я.

— Девичьей-то кровью? Ты девку ещё пойди найди тута! Зуб даю на отсечение, а руку на вырывание – хренушки ты тут девок непорочных найдёшь. А ежели тех, кто ещё и кровью своей что-то там неведомое поливает – у-у-у, совсем уж дикость! — раскричался мужик, широко открыв глаза и хихикая. Мысленно он уже этот диалог обсасывал: как сегодня с коллегами-собутыльниками-забулдыгами обсуждать будет дикость эдакую городскую. — Да ты, парень, хочешь сказать, нам девок в лес гонять надобно? Ещё чего удумаешь? — засмеялся он. — Травы тута у нас нет, и подобных трав никто не видел. Куда уж тебе, балабол!

Данил усмехнулся: хоть ничего полезного и конкретного не получилось разузнать, то сделать вывод можно, что ежели трава и имеется, то про неё знают раз два и обсчёлся людей, а не каждый второй поперечный! «Где-то кто-то да должен знать, ведь не зря барин отправил меня куда ни попадя! Где-то услышал по-любому! — подумал он. Он кивнул:

— Ладно, спасибо, — сказал он и подошёл к следующему прохожему.

Пожилой седобородый мужик нёс дрова в маленькую избу у леса. Данил спросил его:

— Дедуль, а не слыхивал ли ты про траву чудодейственную, чтоб с похмелья помогла?

— Ха! — усмехнулся старец и остановился с покряхтыванием. — Да что вы все глупости спрашиваете (казалось бы, а все – это кто, ведь неужто кто-то помимо Данила решился разузнать о похмельном растении)? Уж я тебя понять не хочу, да и не можу. От бодуна у нас — умыться да поспать. Глоток воды да крепкий сон, — хмыкнул он. — Травок таких не знаю. Может, у Марьи, змеюки подколодезной спросишь, знахарка она у нас, про всякие диковинки слыхала.

«Кажись, никто не ведает, какой зверь этот бодунец», — подумал Данил, но не возвращаться же обратно с присказками и байками? Нужно чего-то более конкретное.

Наконец он пробрался в лавку знахарки. Лавка стояла рядом с коптильней, и густой столб дыма смешивался с пряными ароматами сушёных трав. Хотя как лавка. Как коптильня. Коптильня-то была – маленький сарайчик вонючий. Чуть поодаль избушка стояла самостройная, видно, что делали на отвали и на скорую руку. На полках кривых внутри — ряды баночек, мешочков и склянок с разноцветными порошками, да половина пространства внутреннего была увешана белыми хвойными венками (нафига?).

За широкой столешницей в платочке суетилась старая знахарка: словно зная все деревенские тайны, она медленно мешала в котелке дурманящий отвар, одновременно и благословляя на урожай, и наводя порчу на понос каждому мужскому обитателю села старше восемнадцати.

— Здравствуй, матушка, — поздоровался он. — Не знаешь ли ты про какую-нибудь траву от бодуна? Барин велел найти чудо-средство.

Старуха лениво приподняла бровь и улыбнулась:

— Барину твоему явно не хватает фантазии, — сказала она, убирая с огня котелок. — У нас таких сказочных травушек нет, сынок. Зато есть у нас другой рецепт: зовётся он кислодным плодом — ягода жёлтая, кислая, аж сводит до самого исподнего. Купцы к нам привозили когда-то, а семена гляди-ка – прижились. Так и растёт мелким сорняком кисляк, едят только самые отчаянные. Вот ходит молва, дескать, с бодуна как раз-таки лучше всех бульонов и рассолов эти ягоды.

Данил чуть не подпрыгнул: «Ага… Это он!» — мелькнуло в голове. Он кивнул, улыбаясь: — Значит, это самое, что с похмелоса лютого лучше всего забабахать?

— Точно, сынок, — усмехнулась она. — Это и есть то, что надо. Только водицы дай поболее человеку, а то рожу скривит так, что до смерти самой будет косномордым упырём ходить.

Данил вышел на людной торжок, где из палаток сверкали пряности и диковинные товары. Кругом пахло едой. Как звала народность в его мире когда-то – умами и реакция Майера. Он ходил туды-сюды, от оконца к оконцу, вкушая вкусные ароматы. Затем таки дошёл до столовой для служащих, подмигнул заулыбавшимся барыням-поварихам и попросил накрыть себе жестом.

Молодухи сорвались с места. То щщей кислых нальют, то хлеба свежего дадут и рассольчику впридачу. То в квас подмешают что-то кислое и вкусное, ой-вэй! А пока что Данил распахнул кузовок с плодами иль ягодами, хрен того пойми что езмъ такое. Сорвал корку с одного из, эээ, чего-то, вдохнул аромат и передёрнулся так, что по коже пошли мурашки. Кислый, бодрящий аромат мгновенно ударил в нос. Всё вмиг стало ясно: перед ним был тот самый фрукт из прежней жизни. «Вот как оно оказывается! Лимоныи тут есть! Значит можно и лимонники делать, и лимончеллы!», — прошептал он.

Перед глазами возникла картина из старого мира: миска с медом, чайник на столе, солнечные дольки лимона, сахар, рюмочки запотевшие с лимончеллой и лимонный пирог на закуску.

Вечером, когда свечи почти догорели, барин уже морщился от боли, и вот Данил уверенно доложил о находке. Перед барином на столе стояла чашка крепкого чаю, и рядом — аккуратно нарезанные дольки лимона с мёдом. Барин попробовал глоток и мгновенно почувствовал облегчение. Ещё бы нет-то – электролитов бахнуло в организм не мало!

— Вот тебе и наука! — воскликнул он, хохоча, а опосле морщась от боли, что ещё никак не отпускала шальную голову, после чего продолжил речь свою полушёпотом. — Быть может, и на старости стану умней! Скорее только больнее жить буду, коли каждое утро мне подобное напоминание в голову стучаться станет.

Он откинулся на спинку лавки, тяжело выдохнул, а потом, словно нехотя, отхлебнул ещё чаю с лимоном. Морщинистое лицо его на миг даже разгладилось: видно было, что кислое зелье, принесённое из дальних и совершенно, на первый взгляд, невзрачных кустов, и правда помогало лучше всяких заговоров да припарок.

Данил же стоял у стола, сцепив руки за спиной, и не перебивал. Понимал уже: сейчас пойдёт разговор не про травки, а про то, что у барина в голове крутилось, покуда он валялся в пьяном мраке и беседовал с ангелами, чертями либо собственным пустым желудком.

— Ты, Данил, не думай, — заговорил Никита Владимирович тише, почти по-деловому. — Я ведь не от простой скуки тут тебя по лесам гонял. Не от барской прихоти, не от пьянства одного только, хоть и оно, грешным делом, присутствовало в полной мере.

Он усмехнулся, но в усмешке той было больше усталости, чем веселья.

— Батюшка мой, Владимир Андреевич, человек строгий, но справедливый, из тех, кто лишнего слова не скажет, а коли скажет — то так, что потом неделю ходишь и в голове кроишь, что бы оно значило. Призвал он меня перед дорогой, крестом благословил и велел ехать. Мол, дело есть. Не шуточное. Не для праздного сидения. Слух прошёл, что в наших Пустошах шевелится что-то неладное. То ли шайка, то ли беглые, то ли вовсе не люди. А то и того хуже — кто знает? Князь наш, да пребудет с ним здравие, велел проверить. И не просто проверить, а с пользой: ежели что, то помощь военную оказать, порядок навести, страху нагнать, а если надобно — и головы посчитать.

Никита Владимирович поднял палец, будто в поучение.

— Я, признаться, сперва подумал: да что там за Пустоши такие? Название одно, да и только. Посмеялся даже. Думал, приедем, значит, обозом, покажемся, на месте разберёмся. Людей соберём, дело к ночи — и всё. Ан нет. Как водится, у Господа планы свои, а у человека — свои, и один другого не спрашивает.

Он помолчал, хлебнул чаю ещё раз и добавил уже с досадой:

— А к нашему приезду всё закончилось.

Данил чуть приподнял бровь.

— Всё? Совсем всё?

— Совсем, — кивнул барин и криво усмехнулся. — Прибываем мы, значит, в деревеньку одну, в придорожный стан, а там тишь да гладь. Ни тебе набегов, ни криков, ни дыма. Только народ нас встречает так, будто мы не помощь привезли, а налог сборный на душу. А староста — жулик первостатейный — выходит и докладывает: мол, всё уладилось. Непонятное, дескать, дело было, да уже неактуально. Тут, говорит, другие люди приехали, поговорили, кое-что порешали, и теперь у нас, слава тебе Господи, мир и благолепие.

— И кто же приехал? — осторожно спросил Данил.

— Вот то-то и оно, — хмыкнул Никита Владимирович. — Не сказали. Ни кто, ни откуда, ни по какому праву. Только морды у всех такие, будто мы им не по чину. А я, дурак, приехал с чувством, с толком, с расстановкой. С приказом, с печатью, с людьми. А выходит — опоздал. На день ли, на два, на неделю — неведомо. И кто-то там без нас управился, а мы как последние важные псы по двору прошлись, понюхали и уехали.

Он снова вздохнул и потер висок.

— Вот после этого я и запил.

— Из-за того, что опоздали? — спросил Данил.

— Из-за всего сразу, — резко ответил барин. — Из-за злости. Из-за досады. Из-за того, что дорога была тряская, люди врут, солнце палит, а сделать нечего. Приехали по зову свыше, а вышло — к шапочному разбору. Я сперва думал, что выдержу, как подобает. Мужик я или кто? Барин я или мальчишка кисейный? Но потом сел вечером, глянул на чужой костёр, на чужую дорогу, на чужих людей, и понял — надо. И выпил.

Он усмехнулся, будто сам себе не веря.

— А потом пил ещё.

— А потом? — тихо поинтересовался Данил.

— А потом пил и ещё раз пил, — с достоинством, но без радости сказал Никита Владимирович. — И, что хуже всего, пил уже не за компанию, а от мысли. Понимаешь? Когда не просто горло смочить хочется, а чтобы из головы выдуло всё лишнее. Чтоб не помнить ни приказа, ни ожидания, ни этого постыдного «не успели». Так что когда мы назад вернулись, я был уже, мягко говоря, не в лучшем виде.

Он кивнул на лимонные дольки.

— А ты, значит, нашёл мне лекарство. Ладно. Доброе дело сделал. По крайней мере, теперь можно сказать, что в сей экспедиции хоть один толк был.

Данил усмехнулся, но тут же вновь стал серьёзен.

— То есть, барин, выходит, всё уже было решено до вас? И вы поехали, а там… уже и не надо?

— Не совсем, — отозвался Никита Владимирович. — Не надо — это уж слишком просто сказано. Надо-то как раз было. Только не там, где мы ожидали. В Пустошах дела не кончились, Данила. Они там только развернулись как следует. Мы же не видели главного. Мы видели только следы. А следы, сам понимаешь, не разговаривают. Посему я и сказал тебе: как только оклемаюсь, рванём туда. По-человечески, с обозом, с людьми, с запасом. Не как попало, не на авось. Раз уж Князь повелел — значит, надо ехать и довершать.

Данил потер подбородок.

— А ежели опять опоздаем?

Никита Владимирович на это посмотрел как-то особенно, из-под бровей, но без злобы. Скорее с тем видом, с каким старший смотрит на того, кто задал неудобный, но честный вопрос.

— Может, и опоздаем, — сказал он. — А может, наоборот, придём как раз в срок. В нашей жизни, Данила, никогда не знаешь, где конец, а где только начало. Сегодня ты думаешь: всё уже решено. А завтра оказывается, что решено было только то, что ты ещё не понял.

Он помолчал и вдруг усмехнулся уже по-настоящему, с усталой барской лукавинкой:

— Да и вообще, что я тебе толкую? Ты же человек служивый. Тебе приказали — ты пошёл. Тебе велели — ты сделал. Тебе велят в Пустоши — значит, в Пустоши. Мне батюшка мой слово сказал, Князь своё слово сказал, а я уж, стало быть, между ними и сижу, как промеж двух жерновов. Куда тут деваться?

Данил кивнул.

— Это верно, Никита Владимирович. Раз сказано — значит надо.

— Вот именно, — барин поставил чашку на стол и, будто подводя черту, тяжело выдохнул. — Не нам судить, не нам выбирать. Раз дело государево, раз слово дано, раз на нас указали, значит, так тому и быть. Мы люди маленькие, а над нами — люди большие. И коли уж их воля велит, то спорить-то бессмысленно. Надобно ехать, смотреть, выполнять, а там уж как Бог даст.

Он снова потянулся к лимону, взял ломтик и, скривившись, прожевал его как лекарство и как приговор сразу.

— Так что, Данила, оправлюсь — и тронемся. В Пустоши. К Князю на поклон не за праздной славой, а по делу. Порядок там, видишь ли, надо закрепить. А коли уж нам с тобой выпала такая честь, то и отбрыкиваться нечего. Слово дано. Приказ есть. Да и батюшка мой, верно, не зря меня туда послал. Может, не успели мы к развязке прежней, зато к следующей ещё как успеем.

Он поднял взгляд на Данила, и в глазах его сверкнуло что-то твёрдое, почти хмурое, но уже без вчерашней мутной похмельной тоски.

— Кто мы такие, чтобы слову перечить Князя?