Великий Князь: Контрразведка

Глава 1 Большая игра

На рубеже XIX и XX веков мир застыл в хрупком равновесии. На протяжении десятилетий островная империя неуклонно наращивала свое могущество. Её тени лежали на всех континентах: от просторов Нового Света до выжженных песков Африки и берегов Австралии. Жемчужиной же этой короны оставалась загадочная Индия. Казалось, экспансии не будет конца, пока амбиции Лондона не столкнулись с суровой реальностью Востока.

Стремясь обезопасить торговые пути в Персию, она нацелилась на Кавказ — ключ к сухопутному господству. Одновременно с этим лондонские взоры обратились к Бактрии, сердцу Центральной Азии. Но на этот раз привычная тактика силы дала сбой: гордые народы Кавказа и племена Бактрии отказались склонять голову перед чужеземцами.

В этот момент в игру вступила Российская империя. Столкновение двух титанов чудом не переросло в открытую войну, но стало началом войны тайной — политической и разведывательной. Понимая, что прямой захват невозможен, Лондон прибег к хитрости: он начал тайное снабжение повстанцев новейшим оружием и золотом, стремясь создать на границах России пояс хаоса. Петербург принял вызов. Не желая отдавать стратегический Кавказ, империя начала сложный маневр, держась в Бактрии, чтобы подготовить ловушку, в которой запутаются лучшие агенты Запада.

Пока на окраинах Империи гремели бои, в её сердце развернулась иная война — тихая и беспощадная. Потоки беженцев, спасавшихся от хаоса в Бактрии и на Кавказе, стали идеальным прикрытием для иностранных агентов. Шпионы Лондона просачивались вглубь страны, стремясь к одной цели — тайне Кристаля. Они грезили секретными чертежами и образцами минерала, надеясь затеряться в толпе на улицах Москвы и Санкт-Петербурга.

Но они недооценили врага. Входя в городские ворота, многие из них уже были взяты на прицел, даже не подозревая об этом. По всей стране, словно невидимая сеть, раскинулась сеть контрразведки, и в крупных городах за гостями из-за моря наблюдали лучшие из лучших.

Московский театр

Холл Московского театра сиял золотом и огнями. Поток аристократии замер, когда в дверях показалась высокая фигура в безупречном мундире.

— Вы гляньте, это же Великий Князь Николай Александрович! — пронесся по толпе приглушенный шепот.

Директор театра, поправляя на ходу сползающий галстук-бабочку, почти подбежал к гостю, низко кланяясь.

— Ваше Императорское Высочество, для меня величайшая честь приветствовать вас сегодня! Мы не смели надеяться…

— Я тоже рад быть здесь, — спокойно ответил Николай. Его голос был ровным и прохладным, а лицо — неестественно спокойным, за что в свете его и прозвали «Ангелом». — Выступление, посвященное 1812 году... Как человек, который чтит историю и подвиги наших предков, я просто не мог пропустить такое событие.

Директор, заметно нервничая под безмятежным взглядом князя, замялся, но любопытство взяло верх:

— Прошу простить за столь дерзкий вопрос, Ваша Светлость... Но в свете говорят о вашей исключительной доброте. Разве вы... не против того кровопролития, что показывают на сцене?

Николай Александрович на мгновение замер. Он медленно снял одну белоснежную перчатку. В холле воцарилась тяжелая пауза. По залу поползли тени старых слухов. Шептались, что работа в Министерстве юстиции изменила Николая: якобы он осознал, что мир полон чудовищ, которых невозможно исправить — лишь стереть с лица земли. Но доказательств не было: ни одной его подписи под смертным приговором, ни одного официального вердикта. Глухо поминали и некую трагедию, пережитую им в детстве, но правда была скрыта за стенами дворца.

— Да, я против кровопролития, — заговорил Николай, и его голос разнесся в наступившей тишине. — Но это не значит, что я готов отринуть прошлое. Я верю, что мир без войн возможен. И пока эта надежда горит в моем сердце, я не отступлю от своих принципов.

Присутствующие были потрясены. Слышать такие слова от семнадцатилетнего юноши, стоящего так близко к престолу, было в диковинку. Многие считали это наивностью, но сама искренность князя внушала невольное уважение.

— Прошу меня простить, я не хотел создавать здесь сумятицу своим заявлением, — мягко улыбнулся Николай.

— Что вы, Ваша Светлость! Напротив, — директор театра поспешил загладить неловкость. — Ваше стремление к миру достойно восхищения. Позвольте, я лично сопровожу вас к ложе.

— Я признателен. Благодарю вас за это.

Когда они двинулись по широкой лестнице, директор, озираясь, тихо спросил:

— Но где же ваша охрана? Ваше Светлость, разве вам позволено вот так... без сопровождения?

Николай тихо рассмеялся, и этот смех прозвучал почти по-детски, если бы не холодный блеск в глазах.

— Благодарю за заботу. Мой дядя, Император, устроил здесь три проверки безопасности, стоило мне лишь заикнуться о театре. Поэтому я оставил официальное сопровождение снаружи, а мое «потешное войско»... — он сделал паузу, бросив короткий взгляд на неприметного чистильщика обуви у входа, — ...они заняли все входы и выходы. Вам ведь и самим спокойнее, когда по залам не маршируют десятки солдат, пугая публику?

— Вы абсолютно правы, и всё же... — директор не находил слов.

— Повторюсь: вам совершенно незачем переживать. Сегодня в театре всё под контролем.

У дверей ложи директор поклонился:

— Вот ваше место, Ваша Светлость. Приятного просмотра.

— Большое спасибо.

Тяжелый бархат шторы отделил Николая от шума коридоров. Он сел в кресло, погружаясь в полумрак ложи. В этот момент оркестр взорвался первыми аккордами «Увертюры 1812 года». Медные трубы ревели, прославляя мощь империи, а скрипки выводили тревожную тему нашествия.

Из тени за спиной князя бесшумно появился силуэт.

(Музыка Чайковского, 1812 год, увертюра финал)

— Ты же, как никто другой, должен знать: я не люблю, когда меня отвлекают от музыки, — не оборачиваясь, произнес Николай.

— Прошу простить, — раздался тихий, лишенный эмоций голос. — Но вы сами знаете: я бы не пришел без веской причины.

— Пожалуй, ты прав. Говори, зачем явился, Виланд.

— Шпион из Лондона, ваша светлость.

— Если ты забыл, девять лет назад там случилась революция. Кто прислал гостя? Монархисты или Республиканцы?

— Точно сказать не можем, но это временно.

Князь поднял руку в белой перчатке, призывая к молчанию. Громоподобный финал Чайковского заполнял пространство, имитируя пушечные залпы. Николай закрыл глаза, впитывая триумф звука, а затем медленно опустил ладонь.

— Если это Республиканцы, то они нас провоцируют, проверяя наше терпение. А если Монархисты... то им это сейчас совсем не выгодно.

— Почему? — коротко спросил Виланд.

— Дядя намекнул мне, что готовится соглашение о браке, — Николай на мгновение запнулся, и его плечи едва заметно потяжелели. — Между мной и их принцессой.

Виланд замер.

— Я думал, ты без ума от неё. Разве нет?

— Да, я люблю её... — Николай прикусил губу, глядя на сцену, где актеры в мундирах старой эпохи шли в атаку. — Только она что-то недоговаривает. Что-то скрывает.

— Разве не все девушки такие? — в голосе Виланда послышалась тень иронии. — Люди в принципе любят скрывать правду.

— Тут ты прав. Но она скрывает что-то не потому, что не любит меня. Там что-то другое... опасное.

Князь резко выпрямился, и его взгляд снова стал спокойным. Меланхолия исчезла, уступив место холодному расчету главы «Черного ворона».

— Ладно, возьмите шпиона, и принесите его ко мне. Хочу с ним поговорить.

— Как прикажете, Ваша светлость.

Виланд исчез так же незаметно, как и появился. Николай остался в ложе один, глядя на сцену, где гремели бутафорские пушки, и думая о том, что настоящая канонада в его жизни только начинается.

Улицы Москвы

(Музыка: Антонио Вивальди, «Зима», I часть. Резкие, колющие удары смычков вторят шагам беглеца по обледенелой мостовой).

Ночная Москва тонула в густом снегопаде. Тусклый желтый свет фонарей едва пробивал белую пелену. Человек в поношенном пальто, задыхаясь, несся по узким переулкам. Далеко позади слышались свистки полиции и лай собак. Завернув в тупик, он в отчаянии опрокинул гору ящиков и активировал дымовую шашку. Серый туман смешался со снегом.

Выскочив из облака дыма, беглец едва не врезался в фигуру, неподвижно стоявшую прямо на его пути. От резкой попытки затормозить он поскользнулся на льду и рухнул на колени.

— Ты... ты еще кто такой?! — выкрикнул он, шаря рукой в кармане в поисках револьвера.

— Я пришел за тобой, — прозвучал ледяной ответ.

Прежде чем шпион успел вскинуть оружие, незнакомец шагнул вперед. В его руке тускло блеснул металлический шар.

— Держись крепче, если жизнь дорога, — бросил он.

Полицейские фонари уже замелькали в начале переулка, но в этот миг незнакомец сжал шар. Вспыхнуло резкое синее сияние, Кристаль внутри устройства запел на высокой ноте, и гравитация просто исчезла. Шпиона и его захватчика подбросило вверх, в ночное небо, оставляя растерянных жандармов далеко внизу.

Спустя пару минут полета над заснеженными крышами Москвы, которые переливались в свете городских огней как россыпь алмазов, беглец, наконец, обрел дар речи.

— Ты... спасибо, парень. Я твой должник. Откуда ты? От республиканцев? Доставь меня в безопасное место, и я заплачу…

— Я не твой спаситель, — перебил его незнакомец. Лицо его скрывала маска, а голос был абсолютно лишен эмоций. — Я выполняю приказ. Его Сиятельство хочет видеть тебя.

— Слушай, мне нужно домой! Моя семья…

— В твоем доме располагалась ячейка агентов из Лондона, — спокойно произнес «Черный ворон», лавируя между шпилями церквей. — Мы будем крайне признательны, если ты скажешь, кому подчиняешься.

Шпион замолчал, осознав, в чьи руки попал. Тишина между ними стала тяжелее свинца.

— Я ожидал такой реакции, — продолжил незнакомец. — Тебе нет смысла запираться. Твои бумаги датированы еще прошлым веком — ты глубоко законспирированный «спящий». Твои коллеги успели сжечь архивы перед смертью, так что ты — наш единственный свидетель. Может, предложишь нам сотрудничество?

— ... — шпион лишь крепче стиснул зубы.

— Что ж. Твое право. Надеюсь, мой друг в ложе театра окажется более убедительным собеседником, чем я.

В полумраке ложи Николай не шелохнулся, когда двое рослых бойцов «Черного ворона» ввели задержанного. Шпион, которого еще недавно гнали по заснеженным переулкам, теперь выглядел раздавленным. Он упорно прятал взгляд, словно надеясь, что если не будет смотреть на Князя, то и самого Князя здесь не окажется.

— Простите, что вас доставили сюда против вашей воли, — мягко начал Николай, не отрывая глаз от сцены, где оркестр подходил к кульминации. — Но мне было крайне важно встретиться с вами лично.

Человек молчал, сжимая кулаки.

— Знаете, Николай... — Князь наконец повернул голову, и в его взгляде не было и следа юношеской мягкости. — Такое поведение крайне непристойно. В приличном обществе принято отвечать собеседнику, а не игнорировать его. Я ведь прав, Виланд фон Тод?

Стоящий в тени Виланд едва заметно кивнул.

— Вы абсолютно правы, Ваша Светлость.

— Быть может, ты уже выяснил, кто наш гость?

— Нет. Могу лишь доложить, под каким именем он легализовался как беженец: Николай Петрович Иванов.

Князь едва заметно усмехнулся.

— Значит, мы тезки. Что ж, Николай, слушай внимательно. Сейчас тебя проводят в мой экипаж. Ты пробудешь там до самого конца представления.

Шпион дернулся, собираясь что-то возразить, но Николай поднял руку, призывая к тишине. Громоподобные звуки Чайковского заполняли ложу.

— Это выступление начали готовить еще к 1912 году, к столетию великой победы. Но из-за задержек премьера сдвинулась, и вот мы здесь, в 1918-м. Сто лет спустя, в 1815 году после Ватерлоо и окончательного краха Бонапарта. — Николай замолчал на мгновение, вслушиваясь в триумфальный марш. — Труппа репетировала три года, чтобы мы прочувствовали, как долго наши предки шли к этой победе. Я не позволю тебе испортить этот момент.

Князь снова отвернулся к залу, давая понять, что разговор окончен.

— Господа, уведите его. Виланд, проследи за повозкой. И убедись, что Кэйташи с Артуром закончили свою часть работы. У нас не должно остаться «хвостов» к утру.

(Музыка: «L'Assasymphonie», Mozart L'Opera Rock. Рваный, агрессивный ритм рока вперемешку с классикой сопровождает каждый шаг убийцы).

Пока Виланд и Фридрих мчались по ночным улицам на встречу с остальными членами «Ворона», в машине шел тихий разговор.

— Оставлять Его Светлость без охраны было ошибкой, Виланд, — бросил Фридрих, держа руль.

— Ты делаешь ошибку, которую делают все, — отозвался Виланд, сбрасывая плащ. — Все видят в Никки доброго ангела. Но слухи о его детстве... это правда. Он сам рассказал мне.

В это время в театре «Николай Петрович» крался к ложе. Обезвредив конвой под прикрытием громоподобной музыки, он сжимал в руке трофейный пистолет. Он был уверен: юный князь — легкая добыча.

— Могу гарантировать лишь одно, — продолжал Виланд в карете. — Если этот шпион решит напасть... он проиграет. Ведь это не ангела заперли с человеком.

Шпион ворвался в ложу, наставив ствол на спинку высокого кресла. Но кресло было пусто. Резкий разворот — и тишину за бархатной шторой пронзил звук входящей в плоть стали. Шпага Николая прошла точно между ребер.

— ...это человека заперли с «Ангелом смерти», — закончил Виланд, глядя на проносящиеся мимо огни Москвы.

Шпион вскрикнул, пытаясь нажать на курок, но боек лишь бессильно щелкнул по пустому патроннику. Из пистолета заранее вынули пули. Беглец поднял глаза, полные ужаса, и встретился с холодным, бездонным взглядом князя.

— Но вы же... по слухам... пацифист... — захлебываясь кровью, прохрипел шпион. — Против кровопролития... Почему?!

— Да, я против него, — голос Николая был тихим, как шелест льда по стеклу. — Но это не значит, что я не готов к нему прибегнуть.

Князь чуть повернул клинок, заставляя врага содрогнуться.

— Единственное, чем я был похож на родителей — это желание мира. Но мы разошлись во взглядах на то, как этот мир построить. Весь мир — сцена, а люди в нем лишь актеры. У любого из них в любой миг может смениться роль. Но моя роль уже не сменится никогда. Я давно не святой... и от этого мне по-настоящему грустно.

Человек обмяк. Его жизнь угасла под взглядом глаз темно-синего цвета замерзшей Невы Петербурга, и человека с черными волосами как ночное небо без звезд. Николай Александрович аккуратно вынул клинок и вытер его белоснежным платком, который так и не успел испачкаться. На сцене внизу актеры заканчивали пьесу под несмолкаемые аплодисменты, не зная, что главная драма только что завершилась над их головами.

А тем временем Виланд и Фридрих разговаривали.

— То есть, нам не надо переживать?

— Да молодой Фриц, не стоит.

— Да хватит меня так называть.

— Нам стоит переживать, как бы из этой большой игры между Альбином и Россией не переросла в игру с солдатиками.

— Как по мне, Королевству невыгодно начинать с нами войну, а вот искать союз еще как есть смысл. То же самое с Содружеством Альбион, им выгодней сделать нас партнёром, чтобы мы не лезли в их дела с королевством. Большая игра уже заканчивается.

— Это вряд-ли, как по мне она только начинается, хотя я могу ошибаться. Но конец точно, ещё не настал.

С этими словами они подъехали к месту встречи с Кэйташи и Артуром. И они поехали в театр, на встречу к своему другу, к Великому Князю Николаю Александровичу. И как только они приехали к зданию, и встретились с ним у входа в театр, он спросил их.

— Ночь, это для какой птицы время?

Все ему ответили разом.

— Ночь, это время для черного ворона.

После чего они сели в машину. Фридрих за рулём, Артур спереди рядом с водителем, Кэйташи и Виланд по бокам, а Николай в центре.

— Ты в порядке? — негромко спросил Виланд, внимательно изучая лицо друга.

— Да, я в полном порядке. По крайней мере, я жив, а убийца... мертв.

Николай произнес это без тени торжества. В его голосе слышалась лишь бесконечная усталость человека, который в семнадцать лет уже слишком хорошо знаком со смертью.

— Ты всё сделал правильно, Никки, — отозвался Артур с переднего сиденья, не оборачиваясь. — Это был его выбор. Он пришел за твоей головой, а нашел свою судьбу.

— Именно так, — добавил Кэйташи, чей голос звучал твердо и сухо. — Воин, решивший напасть со спины и взять безоружного в заложники, сам отрекся от своей чести. Ты убил его как подобает — глядя в глаза. Это был честный исход.

Николай едва заметно кивнул, но взгляд его оставался прикованным к окну, где за стеклом проносились нарядные фасады домов и редкие прохожие, не знавшие, какая буря только что миновала их город.

— Давайте поедем в тишине, — предложил Фридрих, поглядывая в зеркало заднего вида. — Полюбуемся ночной Москвой. На сегодня хватит крови и политики.

Все замолчали. Огромный черный автомобиль, бесшумно разрезал снежную пыль. Машина свернула на набережную, и огни Кремля отразились в темно-синих глазах Князя.

Глава 2 Начало истории

Великий Князь Николай Александрович, хоть и не занимал место первого наследника, всё же нёс в своей крови тяжёлое право на престол — бремя, которое в 1915 году привело четырнадцатилетнего юношу под своды гвардейской академии в Санкт-Петербурге. С юных лет он настойчиво взывал к милосердию своего венценосного дяди, умоляя избавить его от навязчивой тени конвоя и бряцания солдатских сапог за спиной. Однако Император Михаил II, чьё беспокойство за жизнь племянника не знало границ, не мог позволить «Ангелу» остаться беззащитным.

Его величество пошел на хитрость, внедрив в стены академии под видом обычных воспитанников Виланда и Артура. Но поскольку Виланд задержался по делам в особняке фон Тодов и не смог явиться в срок, семнадцатилетний Артур, чья выправка уже выдавала в нём выпускника, был вынужден нести вахту в одиночестве.

Это задание было сопряжено с иного рода тревогой. В душе Артура зрел немой вопрос: как случилось, что он, верноподданный Лондонской короны, ныне выступает хранителем Великого Князя, стоящего третьим в очереди на российский трон? Будь этот приказ рождён в туманах Лондона, Артур нашёл бы в нём логику интриги, но просьба исходила от самого Михаила II. Впрочем, в Большой Игре от таких предложений не отказываются — их принимают как неизбежность. И Артур, отринув сомнения, приступил к своему негласному служению.

Шли годы, но его негласная вахта оставалась неизменной: Артур тенью следовал за Николаем, неусыпно вглядываясь в лица тех, кто входил в окружение князя. Лишь трижды за всё это время нить контроля едва не оборвалась, оставляя защитника в тягостном неведении.

Впервые это случилось, когда княжеский кортеж взял курс на Зимний дворец для аудиенции с Императором. Раствориться среди блестящего конвоя и монументальной охраны самодержца было задачей почти невыполнимой даже для мастера незримого присутствия.

Второй раз судьба ускользнула от Артура во время визита Николая в Кёнигсберг. Пока юный князь изучал лабиринты Артиллерийской академии, Артур потерял след, а по возвращении его ждал сюрприз: Николай привез из Пруссии юного Фридриха — мальчика, в чьей голове, вопреки возрасту, созревали гениальные инженерные замыслы, способные изменить лик войны.

Третий же случай был прозаичен, но не менее тревожен: болезнь свалила Николая с ног. Артур не мог наблюдать за князем, и безопасность Николая взял на себя «потешный полк» — восемьсот отборных штыков, превративших покой князя в неприступную цитадель, куда не было входа даже преданному союзнику.

Если не брать в расчет те редкие мгновения, когда судьба ускользала из-под его надзора, Артур исполнял свой долг с безупречностью часового. Однако истинное облегчение настигло его лишь три года спустя, когда горизонт наконец озарился прибытием союзника. Виланд, завершив дела в особняке фон Тодов, явился в академию, чтобы разделить с Артуром бремя защиты Великого Князя.

Их встреча, поначалу казавшаяся затишьем перед бурей, обернулась для Артура настоящим испытанием нервов. Виланд предстал перед академией в ореоле лучезарного обаяния: высокий, стройный юноша с золотом волос и пронзительным блеском серых глаз. Он расточал улыбки и приветствия, мгновенно покорив сердца наставников и заставив воспитанниц замирать в немом восторге. И пока зал утопал в радостном гуле знакомства, Артур хранил ледяную маску спокойствия, хотя внутри него разгорался пожар необъяснимой тревоги.

Когда же учебные часы миновали и коридоры академии опустели, Артур вернулся в свои покои, надеясь на долгожданный разговор с соратником. Но комната встретила его мертвой тишиной и ледяным сквозняком. Взгляд Артура упал на распахнутое настежь окно, за которым клубилась сумеречная мгла.

Инстинкты, отточенные годами слежки, сработали мгновенно. Артур рывком извлек из портфеля револьвер, чувствуя холод металла в ладони. Смертоносная сталь замерла в готовности, пока он осторожно приближался к оконному проему. Затаив дыхание, Артур выглянул наружу, ожидая увидеть засаду или вражеский силуэт, но ночной двор был пуст.

— Вниз взгляни, лондонец, — раздался вкрадчивый голос Виланда, доносящийся откуда-то из-под самого карниза.

— Во имя Святого Георгия! — Воскликнул Артур, едва не выронив оружие. — Какого дьявола ты творишь?! Ты едва не довел меня до удара!

— Лишь решил удостовериться, не притупила ли праздная жизнь в Петербурге твою хватку, — отозвался Виланд с легким смешком.

— Сейчас это не имеет значения, живо внутрь! — Артур нервно оглядел пустой двор. — Меньше всего я желаю объяснять коменданту, почему благородный юноша попирает законы гравитации, стоя на вертикальной стене в ореоле синего сияния.

Когда Виланд с кошачьей грацией скользнул в комнату, Артур сложил оружие, а Виланд, скрестив руки на груди, обратил на него испытующий взор.

— Поведай мне, как двадцатилетний джентльмен сумел столь искусно прикинуться семнадцатилетним кадетом? Более того — три года назад ты и вовсе сошел за четырнадцатилетнего отрока. Как тебе удался этот обман?

— Во-первых, не забывай, перед тобой не случайный прохожий, а человек, чья подготовка не уступит вашим лучшим школам, — Артур самодовольно поправил манжет. — А во-вторых… признаться, я и сам в изумлении, насколько женские хитрости с притираниями и пудрой служат отличным подспорьем в деле маскировки.

— Погоди… ты всерьез использовал румяна и белила? — Виланд окинул соратника взглядом, в котором смешались недоумение и подозрительность.

— У меня не было выбора! Приказ Его Величества не терпит обсуждений, особенно если он исходит от самого Императора, тем более я отлично справляюсь своей работой. — Самодовольно закончил Артур.

— Ладно, оставим эти секреты красоты для дамских салонов. Пора предаться сну. Завтра ты введешь меня в курс дела и расскажешь всё, что скрыто за фасадом этой академии.

— Твоя мысль мне по душе, — согласился Артур, гася свечу. — Завтра начнется наша истинная работа.

Утро в академии началось с негласного рапорта. В тишине их общих покоев, за чашкой крепкого чая, Артур раскрывал перед Виландом карту той невидимой войны, которую он вел в одиночку последние годы.

— Великий Князь Николай Александрович, — начал Артур, и голос его стал серьезен. — В народе его кличут «Ангелом», и он, будучи третьим в очереди на престол, является едва ли не главным любимцем Государя. Император души не чает в своем племяннике. Родители князя погибли при невыясненных обстоятельствах, и эта тайна погребена под грифом такой секретности, что даже мои догадки упираются в гранитную стену.

— Каково его окружение? Кто имеет доступ к его уху? — осведомился Виланд, внимательно слушая соратника.

— Его круг пугающе тесен. Большую часть времени он проводит в уединении, а те немногие, с кем он делит досуг, чисты перед законом. Мне известны лишь двое. Первый — тот самый гость из Кёнигсберга, Фридрих фон Шмайссер, юный гений механики. О втором же я знаю лишь по слухам и обрывкам донесений, ибо в стенах академии он не появлялся.

— Откуда же тогда вести о нем?

— Не забывай, Виланд: мы — глаза и уши самого Императора, и он изредка приоткрывает завесу над похождениями племянника вне этих стен. Несколько лет назад Николай протянул руку помощи некоему японцу.

— Японцу? Какого рода была эта помощь? — серые глаза Виланда заинтересованно блеснули.

— Князь предоставил ему сведения, позволившие свершить кровную месть за гибель родителей. Японец исчез, но спустя месяцы одно из загородных имений превратилось в склеп. Помнишь громкое известие о пожаре в графском особняке, который списали на утечку газа?

— Разумеется. В ту версию верилось с трудом, учитывая блестящее состояние того дома.

— Истинно так. Около трех сотен душ покинули тот мир, но лишь малая часть сгорела заживо. Экспертиза, скрытая от глаз толпы, показала: большинство пало от чудовищной потери крови. Их тела были иссечены сталью меча.

— И ты полагаешь, это дело рук того самого мстителя?

— Улик нет, лишь кровавый след, ведущий в никуда.

Виланд задумчиво постучал пальцами по столу.

— Ясно. Какова наша конечная цель на ближайшее время?

— Наш долг — оберегать жизнь князя, — отрезал Артур. — Но будь готов: время от времени нам будут вверять задачи, выходящие далеко за рамки простой охраны. Грядет большой бал, где Николай будет в центре внимания. Там, в вихре вальса и шепота интриг, нам придется быть особенно бдительными.

— Стало быть, наш путь лежит на бал? — уточнил Виланд.

— Именно так. Я уже распорядился, чтобы нам доставили подобающие мундиры, — Артур помрачнел, и в его голосе проступила затаенная тревога. — Празднество пройдет в Зимнем дворце. Там соберется весь цвет Империи и, что куда опаснее, сонм иностранных делегатов.

Он умолк, предчувствуя, что в вихре этого торжества что-то неизбежно пойдет наперекосяк. Чтобы отогнать мрачные мысли, Артур перевел взгляд на вещи соратника.

— Кстати, Виланд. Всё хотел прояснить одну деталь... Что за сферу ты сжимал в руках той ночью?

— Сфера Кристали, — небрежно отозвался тот. — Или, если угодно, сфера из кристаля.

Услышав это, Артур поперхнулся чаем. Он воззрился на друга взглядом, в котором смешались ужас и недоверие.

— Ты в своем уме?! — выпалил он на одном дыхании. — Одно дело — усмирять силу камня в бытовых светильниках или простейших механизмах. Но использовать Кристаль для преодоления гравитации... Для этого нужна чудовищная концентрация энергии! Это не просто риск, это безумие на грани катастрофы!

Виланд лишь сохранил на лице маску ледяного спокойствия, хотя в его глазах промелькнула тень осознания.

— Признаться, я и сам испытал некое подобие шока, когда осознал, что мне доверили устройство, способное превратить всё это величественное здание в груду щебня и праха, — ответил он, не дрогнув ни единым мускулом.

Срочное задание

Тишина в комнате стала почти осязаемой: Виланд невозмутимо прихлебывал чай, в то время как Артур, казалось, постарел на десяток лет за одно мгновение. Однако судьба не дала им времени на рефлексию. Грянул день великого бала, но прежде чем расшитые золотом мундиры коснулись их плеч, пришла депеша, пропахшая порохом и тревогой. Лазутчик из Парижа, фанатичный приверженец республики, затаился в квартире, мимо которой вскоре должен был проследовать кортеж Великого Князя.

Их выезд в Зимний дворец был отложен. Пулей сорвавшись с места, напарники мчались по указанному адресу, и под рокот мотора Виланд нарушил молчание.

— Быть может, само провидение решило, что мне не стоит являться на этот бал, — бросил он, глядя на проносящиеся мимо улицы Петербурга.

— С чего бы такая скромность? — буркнул Артур, проверяя затвор оружия.

— Николай Александрович… он может узнать меня. И тогда весь наш маскарад рассыплется в прах, едва начавшись.

Артур замер, уставившись на товарища.

— Погоди, откуда у него твои приметы? Где ваши пути могли пересечься?

— Давным-давно, когда мир еще казался иным. Десять лет — срок немалый. Ты ведь знаешь мою историю, Артур.

— Знаю. Но поверь: если он способен воскресить в памяти образ десятилетней давности, то его разум — опасный инструмент с отменной закалкой.

— Твоя правда, — отозвался Виланд.

Остаток пути они провели, вычерчивая на карте план грядущей схватки. В это же время у ворот академии Великий Князь Николай, готовившийся к отъезду, проводил взглядом их стремительно удаляющийся автомобиль. На губах «Ангела» промелькнула едва заметная, загадочная улыбка — так улыбается игрок, заметивший на доске знакомую фигуру.

Экипаж замер в паре кварталов от логова француза, дабы не спугнуть дичь преждевременным шумом мотора. Виланд и Артур, чеканя шаг по обледенелой мостовой, примкнули к отряду капитана Белова. Воздух был пропитан холодным ожиданием. Капитан, вкратце обрисовав профиль цели — Франц Фосе, в прошлом искусный инженер, ныне же фанатичный враг престола, — распределил силы: заслон на улице, стрелки на крыше, а само ядро отряда устремилось к заветной двери.

Гулкие удары в дверь и сухой приказ:

— Полиция! Именем закона, отпирайте!

Ответом была лишь мертвая тишина. Не мешкая, Белов отдал приказ на штурм. Виланд, чье тело скрывало мощь, не соизмеримую с его статью, с короткого разбега обрушился на преграду, буквально вмяв дверь внутрь помещения. Однако взору их предстало лишь запустение: старая мебель да плотный саван пыли, копившийся месяцами.

— Кажись, сие гнездо давно покинуто, — процедил капитан, озираясь.

— Облик может быть обманчив, — отозвался Артур, придирчиво изучая следы на полу. — Стоит вызвать криминалистов, пусть ищут то, что скрыто от глаз.

— Согласен. Виланд! Ты чего застыл, точно изваяние? Идем!

Виланд еще мгновение всматривался в тени, словно прислушиваясь к шепоту самих стен, прежде чем покинуть квартиру вслед за остальными. Когда же шаги отряда затихли в коридоре, оставив в комнатах лишь двоих дежурных, из чрева старого матраса, подобно кошмару, соткался силуэт Франца Фосе. Прежде чем жандармы успели осознать гибель, свинец из револьвера с глушителем оборвал их жизни.

С лихорадочной точностью инженера, француз извлек из тайников под половицами детали жуткого механизма и старые мушкеты. В его руках металл срастался с металлом: сорок восемь стволов соединились в одно чудовищное устройство, напоминающее адскую машину былых времен — многозарядную пушку-орган. Наведя этот железный частокол на дорогу, по которой должен был проследовать кортеж «Ангела», Фосе замер в ожидании кровавой жатвы.

День, улица недалеко от адмиралтейства

Кортеж Великого Князя уже втыкал в тесные объятия столичных улиц, направляясь к Зимнему дворцу, а в рядах контрразведки зрело ледяное отчаяние — убийца, точно призрак, растворился в самом сердце Петербурга. Артура грызла иная тревога: в самый ответственный миг Виланд исчез, оставив его одного перед лицом неведомой угрозы.

Тем временем Франц Фосе, чей разум был отравлен фанатизмом и выверен инженерным расчетом, уже коснулся пальцами пускового механизма. Его план был дьявольски прост: ночное небо внезапно расцвело мириадами огней — загодя установленные фейерверки начали рвать тишину праздничным грохотом. Толпа замерла в восторге, а контрразведка на миг растерялась, оглушенная канонадой салюта. Фосе знал: «Ангел» не сможет устоять перед искушением взглянуть на торжество истории и непременно покажется в проеме окна или выйдет из кареты.

Когда золоченая карета Николая Александровича поравнялась с роковым домом, француз активировал отвлекающий залп. Пока в небе распускались огненные цветы, скрывая вспышки и звук будущей бойни, он повернул свое многоствольное чудовище. Сорок восемь свинцовых вестников смерти замерли в стволах, нацеленные точно в сердце кортежа.

В тот миг, когда пальцы Франца Фосе уже дрожали на пусковом рычаге, ледяной голос за спиной заставил его кровь застыть в жилах. Обернувшись, убийца увидел Виланда, чей силуэт в тусклом свете комнаты казался сотканным из самой ночной мглы.

— Если бы ты позаботился о том, чтобы стереть за собой тени, мне не пришлось бы лишать тебя иллюзий, — произнес Виланд, и в его голосе слышался звон стали.

— О чем ты бредишь?! — прошипел француз, дико озираясь. — Я был подобен призраку! Моя квартира пустовала месяцы!

— Истинно так. Твой замысел затаиться на полгода в пыльном склепе был не лишен изящества, — Виланд сделал медленный, хищный шаг вперед. — Но ты допустил фатальный просчет. Устанавливая свои фейерверки под самым носом у Империи, ты оставил на парапетах следы своего присутствия. Твое инженерное мастерство блестяще, Франц, но твоя осторожность не выдержала проверки временем.

— Что?! — Фосе бросил быстрый взгляд на свое чудовищное оружие, нацеленное на кортеж.

— Идея с салютом была хороша, — Виланд едва заметно усмехнулся. — Она должна была стать твоим занавесом. Но теперь это лишь фон для твоей кончины.

— И что же дальше? — француз вскинул револьвер, его лицо исказилось в фанатичном оскале. — Ты дерзаешь напасть на меня здесь, в шаге от великого свершения? Ты лишь юнец в золоченом мундире! Но если хочешь драки, то давай!

( Музыка, под неистовые, рваные ритмы «Венгерского танца №5», разрывающие ночную тишину Петербурга, в пыльной комнате закипела смертельная пляска.)

— Не поверишь, но именно это я и намерен сделать, — бросил Виланд.

Сталь ударилась о сталь. Франц Фосе, ведомый фанатичным отчаянием, сперва теснил юношу, обрушивая на него град ударов, но Виланд, точно пружина, вернул натиск сторицей. Когда шпага фон Тода со звоном отлетела в угол, он, не теряя ни секунды, перешел на кинжалы. Молниеносный выпад — и вот уже француз безоружен. Фосе, рыча от ярости, сократил дистанцию и дважды, один за другим, швырнул Виланда через плечо, но тот поднимался вновь и вновь, подобно неумолимой тени.

Кортеж «Ангела» уже миновал роковой сектор обстрела, и Франц понял: дело проиграно. В последнем акте безумия он оттолкнул Виланда, бросился к своей адской машине и развернул сорок восемь стволов прямо на преследователя. Фейерверки в небе начали гаснуть, но тишину вспорол оглушительный грохот — залп из всех орудий в упор.

Франц видел, как тело Виланда отлетело назад, пробив хлипкую дверь. Уверенный в триумфе, инженер уже собирался кануть в бездну ночных переулков, как вдруг за спиной раздались тяжелые, размеренные шаги. Он обернулся и застыл, объятый первобытным ужасом. К нему шел Виланд. Его грудь и руки превратились в кровавое месиво, усеянное пулевыми отверстиями, но лицо оставалось каменным, а поступь — твердой.

— Что ты за чудовище?! — сорвавшимся голосом вскричал француз, пятясь от человека, который, казалось, был выкован из цельного куска железа.

— Кто я? — Виланд приближался, точно вестник смерти. — Если честно, я и сам до конца не уверен.

Железные пальцы фон Тода сомкнулись на горле врага. Франц яростно бился в его хватке, но воля Виланда была необорима. Когда всё было кончено, юноша, пошатываясь, сорвал с себя искореженную стальную пластину и помятые наручи — тайный доспех, принявший на себя основной удар, но не спасший от боли. Лишь на чистой силе воли он заставил свое израненное тело двигаться вперед.

Вскоре в дверях возник Артур. Увидев окровавленного друга, он замер, но Виланд лишь упрямо мотнул головой:

— Мы… мы идем на бал. Сейчас же.

(Музыка Вивальди «Лето» )

Артур знал: спорить с фон Тодом в таком состоянии — всё равно что пытаться остановить ледник. Помогая товарищу скрывать раны под новым мундиром, он доставил его в Зимний дворец. И там, среди золота и свечей, Николай Александрович лично шагнул им навстречу. Спустя десять долгих лет два старых друга вновь встретились взглядами, и в тишине между ними прозвучало то, что не опишут никакие газеты.

Глава 3 Слава и наказание

Блеск Зимнего дворца обернулся для Виланда и Артура не триумфом, а суровым дознанием. Едва переступив порог, они оказались под прицелом пронзительного взора Николая, который без лишних слов увлек всю четверку в тишину своих покоев. Пока Фридрих, чьи руки привыкли к холодному металлу, с неожиданной чуткостью врачевал раны Виланда, Артур безуспешно пытался унять дрожь в руках.

Миссия была исполнена, соратник возвращен к жизни, но гнетущее чувство неопределённости заставило Артура задать вопрос в лоб: как Князь сумел сорвать их маски и распознать в них своих хранителей? Ответ Николая Александровича был подобен туманному пророчеству:

— Разве актёр обязан раскрывать суть всей пьесы в первом же акте? — произнёс он, и в его голосе слышалась мягкая, но непреклонная воля. — Смысл открывается лишь в определенные мгновения, шаг за шагом, сцена за сценой.

Артур осознал: перед ним человек, чья душа — запертый лабиринт, и ключей к нему не существует.

Дни в академии потекли по новому руслу. Стоило Николаю убедиться, что его «тени» разоблачены, как он сменил созерцание на стремительное действие. Князь бросался в самую гущу опасных поручений, словно испытывая судьбу на прочность. Император Михаил II, получив донесение о дерзости племянника, лишь тяжело вздохнул и велел Артуру и Виланду не спускать с него глаз. Николая это негласное сопровождение откровенно забавляло, чего нельзя было сказать о Фридрихе.

Юный инженер не раз в сердцах бросал Князю горькие упреки, заклиная его отринуть безумный риск. Он понимал: в этой великой шахматной партии фигура Николая слишком драгоценна, чтобы жертвовать ею ради сомнительных побед.

Академия, общежитие, личная комната Великого Князя

17 февраля 1918 года

— Послушайте, у нас новая директива, — Артур развернул на столе карту города, и его голос сделался сухим и деловым. — В Петербурге прокатилась волна дерзких налетов на химические склады. Пропажа была бы заурядной, если бы не состав украденного: исчезли реактивы, способные при верном смешивании породить взрывчатку чудовищной, почти дьявольской мощи.

— И наш долг — вырвать это пламя из рук поджигателей, прежде чем они поднесут спичку, верно? — Виланд уже проверял снаряжение, его серые глаза хищно сузились.

— Именно. Мы обязаны упредить удар.

— Позволено ли мне будет внести свой вклад в это благородное дело? — Николай Александрович подался вперед, и в полумраке комнаты его лицо казалось высеченным из мрамора.

— Безусловно. След привел нас к дверям лаборатории имени Менделеева. Но стены её охраняются с особым тщанием, а прямых улик у нас нет — лишь подозрения, что заговор пустил корни среди ученых мужей. Проникновение должно быть тайным, точно шелест крыльев ночной птицы.

— Стало быть, я выступлю в роли приманки, дабы отвлечь взоры стражей, пока вы просачиваетесь внутрь?

— Совершенно верно, Ваша Светлость.

— Я КАТЕГОРИЧЕСКИ ПРОТИВ! — Громом среди ясного неба прогремел голос Фридриха. Юноша вскочил, и его лицо исказилось от нескрываемой боли. — Я не постигаю вашего безрассудства! Вы жаждете мира так же истово, как и я, но добровольно ступаете на тернистую тропу, ведущую к бездне!

Не дожидаясь ответа, Фридрих стремительно покинул покой, оставив за собой лишь звонкое эхо захлопнувшейся двери и тягостное недоумение.

— Прошу простить мою неосведомленность… но что за бес вселился в нашего друга? — Артур ошеломленно воззрился на Князя.

— Вам ведомо его происхождение, не так ли? — Николай заговорил тихим, над треснутым голосом.

— Разумеется, он уроженец Кёнигсберга.

— Тогда ответьте мне: зная его натуру, полагаете ли вы, что он покинул бы отчий дом по доброй воле?

— Едва ли, — Артур нахмурился. — Но ведь он здесь, под вашим крылом.

— Он бежал от призраков собственной семьи, — в словах Николая сквозила бескрайняя печаль.

— Что же стряслось? — Виланд подался ближе, чувствуя близость мрачной тайны.

— Он грезил о мире без войн и полагал, что нашел к нему кратчайший путь. Но, по его собственным горьким словам, то была дорога в ад.

— О чем вы? Какую стезю мог избрать этот тихий, погруженный в расчеты юноша?

— Вам известно о дерзких попытках создать установку для непрерывного извержения свинца? — Князь поднял глаза на соратников.

— Слышали, — Артур недоверчиво хмыкнул. — Но сей механизм столь сложен, что многие сочли его химерой…

— Фридрих фон Шмайссер… он вдохнул жизнь в это чудовище. Он создал пулемет.

— Что, простите?! — в один голос воскликнули Виланд и Артур, пораженные тем, что хрупкий инженер оказался творцом самого страшного жнеца смерти в истории.

— Да, этот человек породил на свет одного из самых страшных жнецов смерти, — произнес Николай, и тень былой горечи легла на его лицо. — Фридрих создал первый прототип, но отрекся от своего детища, едва осознав кровавые аппетиты своего правительства. Его ждали застенки или принуждение, но я успел вовремя вырвать его из лап Пруссии. Однако родные стены не даровали ему утешения. Мать прокляла его, обвинив в извращении самой сути науки, а отец и сестра вторили ей, видя в сыне не гения, а палача.

— Теперь мне ясно, отчего он хранит ледяное молчание, стоит лишь коснуться его прошлого, — печально отозвался Артур.

— Он наивно полагал, что само существование столь ужасающего оружия заставит человечество содрогнуться и отринуть мысль о новой войне. Горькая ошибка. Я дал ему слово, что здесь, под моим крылом, его разум никогда не будет служить целям уничтожения.

На этой тяжелой ноте завершился их разговор о творце, чей дух был сломлен бесчеловечностью мира. Вскоре отряд выдвинулся к лаборатории Менделеева. К ним примкнул и Фридрих, чей тихий голос, просящий прощения за недавнюю вспышку, выдавал внутреннюю борьбу.

Едва достигнув цели, они разделились: Николай Александрович и Артур, облачившись в маски светского благородства, отправились отвлекать стражей, в то время как Виланд и Фридрих растворились в тенях. Расчет был прост: каким бы искушенным ни был Виланд в делах разведки, лишь разум Фридриха мог распознать истинную суть алхимических записей и отличить невинные опыты от подготовки к теракту.

Они проникли в святая святых склада, лихорадочно листая отчеты о поставках и расходе реактивов, стремясь вырвать у бумаги тайну заговорщиков. Но неумолимый бег времени иссяк. Когда Николай и Артур были вынуждены покинуть здание, дабы не вызвать подозрений, оставшиеся внутри не успели вовремя отступить. Тишину коридоров вспорол сухой лай выстрелов — охрана обнаружила лазутчиков.

Николая, как особу императорской крови, немедля эвакуировали под защитой Артура, и их экипаж скрылся в ночи, сохраняя видимость непричастности.

— Мы обязаны были вырвать для них еще хоть несколько мгновений, — терзался Николай, сжимая край сиденья.

— Не вините себя, Ваша Светлость, — Артур старался, чтобы его голос звучал твердо, хотя сердце его билось в унисон с тревогой князя. — Нам ведомо, на что способен Виланд в тесноте схватки, а пока он рядом с Фридрихом — тот под защитой самой смерти.

Склад лаборатории

В то время как за стенами склада Виланд вел яростный бой, удерживая натиск охраны, Фридрих фон Шмайссер замер среди стеллажей с реактивами. В его глазах отражались вспышки выстрелов, но разум уже выстраивал иную, смертоносную цепь уравнений.

— Мы ведь на складе химикатов, не так ли? — голос Фридриха прозвучал странно и глухо.

— А где же еще, черт возьми?! — огрызнулся Виланд, всаживая пулю в плечо нападающего.

— Продолжай бой. Не давай им приблизиться, у меня есть замысел.

— С чего бы тебе рисковать собой ради меня? — Виланд мельком взглянул на инженера, перезаряжая оружие.

— Его Светлость редко дарил миру искреннюю улыбку, — отозвался Фридрих, лихорадочно смешивая жидкости в колбах. — Но с вашим появлением «Ангел» словно пробудился к жизни. Я не допущу, чтобы его сердце вновь обратилось в лед из-за утраты друга.

— Хорошо. Сколько времени тебе нужно?

— Столько, сколько сможешь вырвать у вечности.

Спустя пятнадцать минут отчаянной обороны, когда свинец выбил револьвер из рук Виланда, а патроны подошли к концу, он приготовился к последней рукопашной.

(Но в этот миг под громовые аккорды Sabaton — Father, Фридрих протянул ему странное изделие из кожи и окуляров.)

— Надевай! Немедля! — приказал инженер, натягивая на лицо вторую маску.

— Что это за колдовство, Фред? — голос Виланда звучал искаженно сквозь фильтры.

— Это? — Фридрих на мгновение замер, держа в руках склянку с мутной взвесью. — Это мое прошлое, от которого я тщетно пытался скрыться.

Он разбил пробирку о заранее подготовленный ящик, и в тот же миг из него повалил тяжелый, желтовато-зеленый туман. Охранники, решив, что это лишь дымовая завеса, с криками бросились в облако. Но радость их была мимолетной: едва вдохнув этот яд, люди начали оседать на пол, находясь в мучительном кашле и захлебываясь собственной кровью.

Даже Виланд, видевший немало ужасов на своем веку, содрогнулся от этой картины.

— Что это за дьявольская смесь? — прошептал он, глядя на корчащих врагов.

— В мирное время этот процесс служит во благо пашен и урожая, — Фридрих опустил голову, и его плечи потяжелели под грузом вины. — Но я узрел и оборотную сторону этой медали. Оружие, которому нет нужды целиться.

Они дождались, пока ядовитый саван рассеется, и, не снимая масок, проникли в кабинет начальника смены, где наконец обрели искомые доказательства заговора.

Вскоре лаборатория была взята в кольцо регулярными частями, а «Черный ворон» в полном составе вернулся под своды академии. Фридрих изменился: в его движениях появилось холодное смирение человека, принявшего свою фатум. Быть может, он осознал, что от его гения нет спасения, или просто решил, что если миру суждено гореть, он сам выберет, кто поднесет факел. Одно оставалось неизменным: отныне эта четверка стала единым механизмом, где холодная сталь Виланда, стратегия Артура, расчет Фридриха и величие Николая слились в несокрушимую мощь.

Диалог за чаем

Под мерное звяканье серебряных ложечек о фарфор, в уютном полумраке комнаты развернулся диалог, пропитанный горечью недавних событий.

— Позволь задать вопрос? — Фридрих обратил свой взор к Артуру, и в его глазах всё еще дрожало отражение того желтоватого дыма.

— Внимаю тебе, — отозвался Артур, пригубив крепкий чай.

— Отчего сие бремя легло именно на наши плечи? Разве не в юрисдикции полиции пресекать подобные злодеяния?

— Истина здесь многослойна и неприглядна, — Артур поставил чашку, и лицо его сделалось серьезным. — Часть персонала лаборатории тайно служила интересам Берлина. Явись туда жандармы с официальным обыском и не найди они прямых улик — Империя столкнулась бы с грандиозным скандалом, способным разжечь пламя войны прежде срока. Никто не желал столь опасного исхода.

— Теперь мозаика сложилась, — Фридрих задумчиво опустил взгляд в свою чашку. — Мы были единственной хирургической сталью, способной вырезать эту опухоль без лишнего шума.

— Послушай, малый Фриц, — Артур коснулся плеча друга, пытаясь изгнать из его души тени сомнений. — Оставь терзания. Свидетели тех событий — лишь мы четверо, и никто из нас не смеет бросить в тебя камень.

— Благодарю… но на сердце всё равно лежит тяжкий, липкий груз, — прошептал инженер.

— Первый шаг за грань всегда оставляет след, — подал голос Виланд, чей тон был привычно холоден. — Лишать человека дыхания — ремесло не из приятных, но порой мироздание не оставляет нам иного пути, кроме как уничтожить угрозу.

— Быть может, — Николай Александрович поднял глаза на друзей, и в их глубине блеснула искра непоколебимой веры. — Но я не перестану верить в то, что даже из самой безнадежной тьмы можно найти выход к свету.

На этих словах тяжелая тема была исчерпана. Друзья сменили русло беседы на дела мирские и праздные, погрузившись в целительную тишину, которую нарушал лишь тихий шелест снега за окном да аромат свежего чая.

Глава 4 Новый друг

Три месяца миновало с того дня, когда ядовитый туман окутал лабораторию Менделеева, и календарь перелистнул страницу на май. Великий Князь Николай Александрович, в сопровождении своих верных теней, взял курс на край земли — в суровый Владивосток. Цель вояжа была велика: встреча японской делегации и триумфальное шествие по стальным жилам Транссиба обратно к сердцу Империи, дабы пересмотреть позорные страницы договора 1905 года.

Они покинули восток 5 мая, и пять суток тяжелый состав мерил версты, стремясь к Москве. Безопасность «Ангела» была возведена в абсолют: его потешный полк, разросшийся до двух с половиной тысяч штыков, живым щитом растянулся вдоль всей магистрали. Две сотни отборных бойцов охраняли покой князя в самом поезде, на каждой из четырнадцати ключевых станций замерли по сотне часовых, а в Москве и Владивостоке ждали еще почти по полтысячи гвардейцев. Виланд, Артур и Фридрих не отходили от него ни на шаг — Николай воистину пребывал в руках, способных остановить саму судьбу.

Встреча с посланниками Востока прошла в безупречном чине, хотя Николаю всё еще было не по себе от церемония японских поклонов, в которых он чуял непривычную его сердцу глубину почтения. Однако торжественный лад был нарушен тревожной депешей: на поезд готовилось покушение. Срочные телеграммы разлетелись по всем постам с приказом смотреть в оба и буквально отрастить глаза на затылке. Ибо тень, упавшая на рельсы, принадлежала самому Ти но уми — «Кровавому морю». Самый беспощадный убийца Востока, чье имя заставляло бледнеть бывалых воинов, вышел на охоту.

Маршрут к сердцу России пролегал в обманчивом спокойствии. Чтобы обезопасить Великого Князя, контрразведка прибегла к хитроумному маневру: перед основным составом пустили передовой эшелон, собиравший мощь на каждой станции. К тому моменту, когда стальные колеса коснулись рельсов в Ярославле — последнем оплоте перед Москвой, — Николая ожидала внушительная армия из почти двух тысяч хорошо обученных бойцов.

Ночь накрыла Ярославль густым саваном, и лишь редкие огни станционных фонарей выхватывали из тьмы очертания вагонов. Едва поезд тронулся в финальный путь к столице, тишину вспорол скрежет металла и крики гибнущей стражи. Враг нанес удар не извне, а из самой утробы состава — из грузовых вагонов, где в тени ящиков затаилась смерть.

Артур, мгновенно оценив масштаб катастрофы, понял: предательство пустило корни глубоко. Кого-то подкупили, кого-то запугали, чтобы превратить мирный груз в троянского коня. Но времени на расследования не осталось.

— Они прорываются к государственному вагону! — выкрикнул Артур, срывая с предохранителя револьвер. — И это не просто налет, это «Кровавое море»!

Враг двигался стремительно и беспощадно, оставляя за собой лишь багряный след на досках пола. Путь к Николаю Александровичу теперь преграждали лишь один вагон и воля его верных спутников.

(Музыка Грига, пещера горного короля)

Солдаты императорского конвоя замерли, вскинув винтовки, но само мироздание, казалось, предало их в этот миг. Тяжелая дубовая дверь, сорванная с петель мощнейшим ударом, превратилась в смертоносный снаряд, обрушившийся на первые ряды гвардейцев.

Сквозь щепки и пыль в проем ворвалось само «Кровавое море». Ти но уми двигался за гранью человеческого восприятия: он не просто уклонялся от свинцового ливня — он танцевал среди пуль, отсекая их блеском своей стали и тут же возвращая долг короткими, безжалостными взмахами. Спустя минуту, показавшуюся защитникам вечностью, последний солдат пал, окропив багрянцем мундир, а убийца, не сбавляя шага, направился к дверям государственного отсека, где затаилась его главная цель.Виланд, понимая, что в тесноте коридоров его маневренность станет обузой, активировал сферу Кристали и, окутанный призрачным синим сиянием, рывком взлетел на крышу мчащегося поезда. Там, под рев ветра и лязг металла, его встретили тени — приспешники Ти но уми. Началась схватка на высоте, где любая ошибка сулила падение в бездну ночи.Внутри же вагона Артур и Фридрих заняли круговую оборону вокруг Николая и онемевших от ужаса японских делегатов.

(Музыка Грига, пещера горного короля)

Тяжелое полотно двери, сорванное с петель, пронеслось над головами, заставив делегатов вжаться в кресла. Самураи из личного конвоя лорда Харикавы с сухим лязгом обнажили сталь и бросились наперерез захватчику. Но Ти но уми был подобен стихии: без единого проблеска эмоций на лице он принимал удары на клинок, продолжая свое неумолимое движение. Один из мечей охраны, отраженный его чудовищной силой, со свистом пролетел в волоске от Николая Александровича, сбив с его головы фуражку и с глухим стуком вонзившись в обшивку вагона.Убийца замер в нескольких шагах, и воздух в вагоне, казалось, превратился в ледяную воду.

— Лорд Харикава, я пришел за вашей головой! — Его голос, резкий и холодный, прозвучал на древнем наречии Востока.

— Глупец! — гордо вскинул подбородок лидер делегации. — Я здесь ради величия нашей державы!

— Ваша Светлость, вы понимаете их речь? — вполголоса спросил Артур, не сводя мушки револьвера с груди противника.

— Мои познания в японском не столь глубоки, чтобы уловить каждое слово в таком темпе, — тихо отозвался Николай, чье лицо оставалось неестественно бледным. — Именно поэтому наш диалог велся на английском... Но я чувствую, что пощады не будет.

— Был еще один охотник, желавший твоей смерти, — бросил Ти но уми, и в его глазах вспыхнул багряный огонь, — но он оказался слишком медлителен.

С этими словами он превратился в размытую тень. Его клинок, описав смертоносную дугу, устремился к шее лорда Харикавы.

(Сабатон The duelist)

В самый роковой миг, когда сталь «Кровавого моря» уже готова была испить жизни лорда Харикавы, из-за спин защитников вихрем вырвалась фигура в засаленной форме помощника машиниста.

— Только посмей! Море крови! — выкрикнул юноша, и звон столкнувшихся клинков перекрыл шум поезда.

Артур лихорадочно ловил убийцу в прицел, но дуэлянты сплелись в столь тесном и яростном танце, что риск задеть своего или спровоцировать рикошет в сторону Великого Князя был запредельным. Схватка длилась считанные мгновения, когда вагон сотряс раскатистый выстрел. Виланд, покончив с врагами на крыше, обрушился в проход и открыл огонь, но Ти но уми с нечеловеческой реакцией оттолкнул юнца и сухим, коротким взмахом меча рассек летящую пулю пополам.

— Ах ты, сопляк! Ты дерзаешь стрелять мне в спину? — прорычал японец, чье ледяное спокойствие наконец сменилось яростью.

— Прости, любезный, не соизволишь ли перейти на английский? — отозвался Виланд, перезаряжая револьвер с вызывающей небрежностью. — Мой слух совершенно не приспособлен к вашим восточным наречиям!

— Не смей отвлекаться! — вскричал юный помощник, вновь бросаясь на убийцу, не давая тому и секунды на передышку.

Николай Александрович, оценив хаос боя, обратился к Фридриху:

— Поезд должен замереть. Немедля!

Фридрих сорвался с места, промчался в кабину и передал волю князя. Пока машинист рвал рычаги экстренного торможения, заставляя стальную махину содрогаться и изрыгать искры, Фридрих успел бросить короткий вопрос о его помощнике. Ответ заставил инженера похолодеть: старик божился, что его напарник — обычный светловолосый малец. Фридрих же отчетливо видел перед собой копну черных, как вороново крыло, волос.

Свершилось. Под оглушительный визг металла и сноп искр, вырвавшихся из-под колес тормозящего состава, разыгрался финальный акт этой восточной драмы.

Пока Виланд, опасаясь задеть Николая или Артура, медлил с выстрелом, юный мститель обратил саму инерцию поезда в союзника. В тот миг, когда всех бросило вперед, он использовал этот рывок как живой рычаг, придав своему клинку сокрушительное ускорение. Сталь пронзила плоть «Кровавого моря», оборвав путь легендарного убийцы прямо на коврах императорского вагона. Склонившись над поверженным врагом, юнец отбросил маску: его звали Кэйташи Андо, и в его взгляде, обращенном к Николаю, светилась радость человека, вновь обретшего брата по оружию.

На этом опасный вояж подошел к концу. В Москве, под сенью златоглавых соборов, Император Михаил II принял делегацию, и страницы договора 1905 года были переписаны, смывая горечь былых поражений. Когда пришло время прощаться, лорд Харикава намекнул «Ангелу» о грядущую встречу в туманах Лондона, на что Николай лишь с горькой усмешкой предостерег гостя от новых встреч с наемниками.

Судьба самого Кэйташи висела на волоске: ревнители закона жаждали бросить его в казематы за дерзкое проникновение на государственный поезд. Но слово Великого Князя весило больше, чем параграфы уставов. Николай поручился за своего спасителя, и вскоре в списках учеников по обмену петербургской академии появилось новое имя.

Удивление князя при виде Кэйташи в стенах школы быстро сменилось искренним теплом. Теперь их стало четверо — или, вернее, пятеро, считая незримую связь их душ. Николай начал знакомить японского воина с лабиринтами западной науки, не подозревая, что с приходом Кэйташи «Черный ворон» обрел свое самое острое и верное крыло.

Глава 5 Отвага и решимость Артура

Дни в академии складывались в недели, но под покровом этой мирной ученической рутины контрразведка продолжала свою невидимую, титаническую работу. Это была эпоха «тихой войны», где успех измерялся не громом пушек, а отсутствием новостей в утренних газетах.

В комнате Великого Князя

март 1918 года

— Нам нужно название! — Воскликнул Фридрих — А то мы команда, а название все нет и нет!

— Оно у нас есть вообще-то. — Сказал Артур попивая чай.

— Правда? И какое? — С интересом спросил Николай.

— III группа контрразведки, Его Императорского Величества. — Спокойно сказал Виланд.

Повисла небольшая пауза после этих слов.

— Я конечно люблю дядю, но может я попрошу чтобы он дал нам право выбрать другое название?

— Нет, название не нужно. В этом нет какой либо необходимости. — Возразил Виланд.

— Ну если так подумать, то идея мне нравится. — Произнес Артур.

— Даже не думай потыкать его желанию. — Возмутился Виланд.

— Ты Виланд, желтая Лилия. Фридрих у нас одуванчик. Кэйташи, ну сакура будет типично, тем более это дерево, поэтому ты у нас Фиалка. Николай, вы у нас Белая роза.

— Почему я Фиалка?! — Возмущенно спросил Кэйташи.

— Одуванчик? Мне нравится, я не против.

— Желтая Лилия? Белая роза? То что ты решил дать позывные на языке цветов, это ладно. Но во первых нужно серьезное название нашей группы, чтобы к нам относились серьезно. А во-вторых, ты ни про кого не забыл?

— Да Артур. Получается я Фиалка, а ты кто? — Поддержал Кэйташи Виланда.

Он промолчал и подойдя к окну, начал смотреть в даль. Так он постоял около минуты, возможно чуть больше, а затем он повернулся и ответил.

— Я вряд ли цветок. А если я и был им, то был бы мертвой черной розой.

Повисла мертвая тишина.

— Ладно, мне надо сдать работу. И скажу сразу, это школьная работа, уяснили?

Все ему кивнули, и он захватив портфель вышел из комнаты.

— Господин Николай, что это было с ним? Почему он так замолчал резко? — Поинтересовался Кэйташи.

— Во первых, пожалуйста хватит звать меня Господин, я же говорил что вы можете звать меня Никки, а тебе будем звать Кэй.

— Простите, но я пока что не могу, таков мой путь самурая.

Услышав это, Николай вздохнул кивнул головой, говоря я тебя понял, и продолжил.

— А во-вторых, у него меланхолический ступор, после одного похода на Кавказе.

— Погоди? Разве он был на Кавказе? — Удивленно спросил Виланд.

— Не поверишь, но да. До поступления в академию и до того как он стал скажем так, старшим братом который следит за мной. Он совершил удивительный подвиг, похожий больше на выдумку, чем на правду. Из-за этого подвига, он и избегал мой потешный полк.

— Не понимаю. — сказал Кэйташи.

— Один из батальонов, был на Кавказе и из 500 человек вернулось, чуть больше сотни. И командиром этого батальона был никто иной, как молодой полковник с фамилией Таунсенд.

— Погоди! Он полковник? Но он же капитан? Как так вышло? — Удивленно спрашивал Фридрих.

— Я могу рассказать, но верить или нет решать только вам. Договорились?

— Да я готов услышать подвиг этого храброго солдата. — Заявил Кэйташи.

— Может лучше расскажешь про него все что знаешь? — Спрашивал у Николая, сам Виланд.

— Он сам расскажет, когда решится. А пока послушайте невероятную историю про его поход. — С этими словами он подходит своему комоду и достает небольшую книжку.

Поход Артура Натаниэля Таунсенда на Кавказ

(музыка «Верные друзья» (Русский Стяг))

История похожая на чью-то фантазию, на деле оказывается невероятной правдой. На Кавказе почти 40000 персов, 500 человек потешного полка Его Святейшиства, ущелье, штыковые бои. По настоящему платиновая страница потешного полка и Атрута. Совмещающая бой безумства с величайшим мастерством, удивительной хитростью и невообразимой наглостью. Но обо всем по порядку.

В 1915 году, персы хотели рассчитаться за поражения прошедших лет. И момент был выбран подходящий. На весь Кавказ приходилось около 10-12 тысяч солдат. И вот это самое время на город Шушу, где находился Майор Зайцев с 10 ротами егерей, идет 40000 персидское войско наследного принца Персии. Великий князь Петр Михайлович, узнав об этом посылает все возможное подкрепление, а это 500 человек потешного полка (в рядах которых были 15-18 летние солдаты), 2 орудия и именитый русский воинский дух.

Но не успели они дойти до города Шуши, как их перехватили персы у реки Шах-булах, авангард 10000 человек. Ничуть не растерявшись, тут нужно отметить что любые сражения с 10 кратным превосходством врага было принято писать в рапортах не как сражение, а как учения приближены к боевым. Полковник Артур построил солдат в каре, и весь день отражал атаки персидской кавалерии, пока от нее не остались одни ошметки. Затем русские прошли еще 14 верст и стали укрепленным лагерем, так называемые гуляй городом, когда оборона выстраивалась из повозок.

Персы продолжили атаки вечером и штурмовать до самой ночи. После чего сделали вынужденный перерыв на похороны убитых. К утру персы начали обстреливать гуляй город артиллерией, стремясь не дать нашим добраться до реки и пополнить запасы воды. Наши же в ответ сделали вылазку, пробились к батарее и побросали все пушки в реку. Впрочем, положение это не спасло. Про воевав еще один день, Артур начал подозревать что он не сможет с трестами войнами перебить всю персидскую армию. Кроме того начались проблемы внутри лагеря. К персом перебижал один поручик и ещё 6 предателей. На следующий день сбежали еще 19 человек. Таким образом потери от трусливых пацифистов превышали, потери от неумелых персидских атак. Жажда опять, зной, пули и 40000 персов вокруг. В такой ситуации, было принято идти на прорыв. И ночью, перерезав часовых русские почти вышли из лагеря как наткнулись на персидский разъезд. Началась погоня, перестрелка, затем снова погоня. Затем наши оторвались в темном кавказском лесу, и вышли к крепости названной в честь близ близ близацшей реки, Шах-булах. К тому моменту вокруг оставшихся солдат, а шел уже 4 день беспрерывных боев, вылазок, дуэлей на штыках и пряток в полисам, стала аура конца. Поэтому Артур разбил ворота крепости пушечным ядром, а персы внутри разбежались.

Едва русские успели отремонтировать ворота, как на горизонте появилась основная сила персидской армии. После инвентаризации всего имущества, выяснилось что еды нет, а обоз с ней пришлось бросит во время прорыва из окружения. Поэтому есть нечего, совсем.

Тогда полковник Артур Натаниэль Таунсенд, вышел к войскам:

“Друзья! Я знаю что это безумие. Из 500 человек, нас осталось 183 человека. Практические все ранены, обезвожены, истощены и в предельной мере усталости. Еды нет, обозов нет, патроны и ядро заканчиваются. Кроме того, перед нашими воротами сидит наследник персидского престола, который уже несколько раз пытался взять нас штурмом. Сейчас он ждет пока мы умрем, надеясь что голод сделает то что не смогли сделать 40000 персов. Но мы не умрем, вы не умрете. Я полковник Таунсенд, запрещаю вам умирать. Я приказываю набраться всей наглости которая у вас есть, потому что мы этой ночь покидаем крепость, и прорываемся еще к одной крепости, которую мы снова возьмем штурмом со всей персидской армии на плечах. И так нужно выставить на стенах часовых, которые будут всю ночь перекликаться между собой, создавая видимость того что мы здесь. Мы выступаем, как только достаточно стемнеет.”

В 22 часа 6 июля, Артур вместе со своими солдатами вышли на штурм следующей крепости, еще большей. Важно понимать, что отряд сражались беспрерывно вот уже 13 день. И поэтому был в состоянии, когда предельно отчаянные люди на одной лишь злости и силе духа движутся вперед с пушками, с подводами и раненых. Артур выскользнул из крепости как ночной призрак и даже солдаты, которые остались перекликаться на стенах, смогли уйти от персов и догнать отряд. Хотя уже и были готовы умереть, понимая абсолютную смертельность своей задачи. Но пик безумия и отваги был ещё впереди. Продвигаясь сквозь тьму, морок, боль, голод и жажду отряд столкнулся со рвом, через который нельзя было переправить пушки, а без них дальнейший штурм еще более укрепленной крепости Мухрат, ни имел ни смысла ни шансов. Леса рядом со рвом, чтобы его заполнить не было. Не было и времени чтобы искать лес, персы могли достичь из в любую минуту. Четыре русских в том числе один офицер, Петр Сергеевич Беляев (сын начальника полиции в Санкт-Петербурге), молча спрыгнули в ров и легли, как бревна. Без бравады, без разговор без всего, спрыгнули и легли. Тяжелейшие пушки поехали прямо по ним, захрустели кости из рва поднялись только двое, в том числе и Беляев.

Вскоре, 8 июля солдаты вошли в Косопад, и впервые за долгое дни нормально пошел, попил и пошел дальше к крепости Мухрат. За три версты от нее отряд чуть больше сотни человек, атаковали нескольких тысяч персидских всадников, которые смогли пробиться к пушкам и захватить их, зря как вспоминал Беляев.

“Таунсенд закричал: Ребята! вперед! Спасайте пушки.”

Все бросились как львы, видимо солдаты помнили какой ценой они им достались. Мухрат взяли легко, а на следующий день 9 июля Великий князь Петр Михайлович получив от Артура рапорт, тут же выступил на встречу с персидским войском, с войском 2300 солдат и 10 орудий. И у реки Тертар разбил авангард персов и прогнал их, а после соединился с остатками отряда полковника Таунсенда.

Академия, комната Николая

(музыка «Верные друзья» (Русский Стяг))

— Артуру за этот поход получил золотую шпагу, офицеры и солдаты награды и жалованье. Безмолвно легший в ров Петр Сергеевич до этого уже получил 4-ю и 3-ю степень солдатского креста, по этой причине ему вручили оставшиеся 2-ю и 1-ю степень, и был награжден орденом Св. Георга 4-ой степени. — Закончил Николай убирая книжку обратно.

— Так получается, он не просто воин, а в какой-то степени Бишамон! — Восторгом воскликнул Кэйташи.

— Кто? А хотя не так важно. — Говорил Фридрих. — Получается у него меланхолический ступор, из-за пережитого на Кавказе? Но он же подданный другой страны, зачем он?

— Во-первых, это было его просьбой, а во-вторых это также была попытка наладить отношения между Москвой и Лондоном. Его отец отличный генерал на службе лондонской монархии, и из-за того что он по большей части находится в колониях и следит за порядком в них, он отправил сына в Россию для набора опыта. Кажись, он как будто знал что в его сыне что-то скрыто внутри него. Я не знаком с ним лично, но как я знаю мой дядя доверяет Таунсендом из-за их серьезного отношения к чести и совести. — Говорил Николай, жалея Артура в душе. — Он гордится что он выжил и смог спасти хоть сколько-нибудь солдат, но за эти 14 дней, ему было крайне тяжело.

— С тех пор он предпочитает контрразведку? — Спросил Виланд.

— Ну да, он говорит что в ней не так много погибают и он еще побудет в ней. Пока его обратно не позовут.

— Тогда давайте, все же придумаем название, которое ему понравится? — Предложил Фридрих.

— Да давайте! — Радостно согласился Николай.

— Хорошо, но только серьезное и не детское. — Спокойно и строго сказал Виланд.

— Тогда может черная роза? — Предложил Фридрих.

Виланд посмотрел на него закрыв глаза с улыбкой, и на этом лице можно было почитать: “В словах серьезное, что не понятно?”

— Чего смотришь? Нормально же название?

— Как насчёт Черный ворон? Он и символ мудрости, но и вестник гибели. Как для организации которая следит за порядком в стране и сохранять его, звучит неплохо.

— Черный ворон? А что мне нравится! — Воскликнул Кэйташи.

— Ну я не знаю. Но если это вы предложили и остальные согласны, то и я за. — рассказал Фридрих.

— Что скажешь Вилли? — С улыбкой спрашивал Николай.

— Черный ворон? Не знаю, как по мне слишком пафосно, но мне нравится.

Вскоре вернулся Артур, они ему рассказали что знают что он пережил и готовы если что поддержать его. Он же говорил как благодарен, и с ним все порядке. Просто иногда оказывается там, но останется здесь. Так они и продолжали общаться, став хоть и на мгновение, но обычными школьниками.

Глава 6 Встреча

За прошедшие месяцы в академии, а именно с сентября 1917 прошло 8 месяцев, и в апреле 1918 года встретил Петербург обманчивым теплом и предчувствием больших перемен. Для «Ворона» наступило время самой тонкой игры — наблюдения за тенью. Новая цель была не просто человеком, а носителем бесценного знания: ученый, стоящий у истоков разработок Кристали, вознамерился предать корону и кануть в безвестность за пределами Империи. Правительство, ведомое не столько жаждой кары, сколько холодным любопытством, решило использовать академию как золоченую клетку. Ученого пригласили для чтения лекций, превратив учебные залы в оперативное поле.

Николай Александрович принял этот вызов с тем самым спокойствием, которое Виланд всегда считал либо признаком истинного величия, либо опасным безрассудством. Несмотря на возражения «Желтой Лилии», князь настоял на своем: он станет тенью профессора, его самым внимательным слушателем и, если потребуется, его судьей. Наблюдение началось. Пока Артур и Виланд контролировали внешние периметры и проверяли почту ученого, Николай влился в узкий круг тех, кто посещал дополнительные лекции. Он ловил каждое мимолетное движение профессора, каждое изменение в интонации, когда речь заходила о перемещении образцов Кристали.

Но даже среди этой напряженной охоты бывают минуты затишья. Когда пришла смена Артура, Николай направился в музыкальный зал, стремясь смыть с себя липкое чувство слежки чистым звуком. Он взял скрипку, и каприс Паганини — сложный, ломаный, как и вся эта шпионская интрига — заполнил зал.

— Не знал что ты играешь на рояле. Когда ты успел?

— За 10 лет возможно все что угодно.

— Точно, столько времени прошло, но я помню тот день как будто это было вчера. А ты помнишь? День когда мы встретились?

— Конечно помню, как такое можно забыть и то что я пережил перед тем как встретиться с тобой.

— Так может все же расскажешь наконец, что ты пережил. Ведь, все что я знаю о тебе так это то что ты явно не с Кавказа, и что ты откуда-то сбежал.

— Не хочу тебя обременять моим прошлым. Это мое прошлое и мне с ним разбираться.

— Кое-кто говорил Артуру, что не нужно все держать в себе, не припоминаешь?

— Ладно, но учти, то что я знаю, часть из этого лишь мои предположение.

— Давай, я хочу знать откуда ты у нас такой.

Виланд начал рассказ, вспоминая то что было давным давно.

Его забрали из дома когда ему было около 5, а затем его увезли очень далеко по морю. На корабле он не раз пытался сбежать или спрятаться, но ничего не выходило. И вскоре они приплыли на Кавказ по черному морю, в которое попали через Босфор и Дарданеллы. Вскоре, они высадились и его повезли куда-то.

Когда они приехали, то это была лаборатория. И там начался полный ад. Ставили эксперименты, пытались сделать супер солдата, и они не прекращали пока не были довольны. Это продолжалось где-то 2 года, за это время пыток, из-за стресса и боли, Виланд многое забыл. Но вскоре, ему представился случай чтобы сбежать из этого ада.

За 2 года Виланда обучили рукопашному бою, стрельбе, инженерному делу, отличной памяти и многое другое, а ученые сделали его крайне живучим и выносливым. И в один из дней на лабораторию напали горцы, и Виланд решил сбежать. Он вырвался и начал бежать, по нему открыли огонь. Он бежал и все кто появлялся на его пути были стерты в порошок. Его все же ранили, но он смог сбежать.

Он блуждал несколько дней, он начал уже терять силы. Но тут судьба пожалела его, и решила помочь. Мимо него проезжал экипаж императорской семьи. Из него вышел Николай, а гвардейцы остановили его, говоря что это опасно. Виланд, едва стоя на ногах спросил где он. Ему же ответили, что он недалеко от Новороссийска. После чего он упал и вырубился.

Спустя время он проснулся, и увидел рядом Николая и солдат. Виланд рассказал все что знал, где он был, что с ним делали и прочее остальное. Эту лабораторию начали искать, а Виланда отправили сперва в особняк фон Тодов, а после его взяли в контрразведку. Случился примечательный разговор с начальником контрразведки Николаем Николаевичем.

— Пустите меня на Кавказ!

— Нет! У тебя уже есть задание. Ты должен следить за Князем в академии.

— Там Артур, и тем более академия в Санкт-Петербурге, в столице где полно полков гвардии, так помимо этого у него есть своей полк. Я там не нужен, и поэтому прошу позволить мне найти ту лабораторию.

Николай Николаевич закрыл лицо руками, тяжело вздохнул и сказал.

— Ты хочешь не только лаборатории найти верно? Ты хочешь там найти информацию о себе?

— Так точно.

— Я не понимаю какого тебе жить без прошлого, и поэтому позволю тебе эту авантюру. Но учти, начнешь бойню и подкрепление можешь не ждать. Мы не ударное соединение армии, и работаем соответственно.

— Благодарю.

— Не спеши, я ещё не давал разрешения. — Сказав эти слова он достал фотографию с ним, 6 летней давности, где у него все тело в шрамах. — К таким как ты у меня один вопрос: Бойцы вы или беглецы?

Виланд стоял несколько минут смотря на свою фотографию, и сказал.

— Я бился с ними. Меня били, топили, обжигали. Кидали в яму с водой, доставали и снова били. Я снова вставал и ловко отпор. Меня жгли, подвешивали, не давали спать, сожгли мои нервы. Мне кости ломали столько раз, что я вряд-ли когда либо смогу посчитать. И в попытках сломить меня, они лишь помогли мне стать сильнее. — Говоря все это, Виланд сдерживал слезы. — Повторю, они не смогли меня сломать. У них не вышло.

— Хорошо, тогда докажи это. Дам тебе время, но если не успеешь то дашь нам все доделать, договорились?

— Да, договорились.

После чего, он пошел искать лабораторию, и спустя пару лет он ее нашел. И когда он добрался, там начался настоящий ад.

(Песня сабатон, неубиваемый солдат)

Там были солдаты, и когда он подошел ближе, по нему открыли огонь. Он же просто рванул вперед и начал уворачиваться от выстрелов. Спустя мгновение он оказался перед ними и завязалась рукопашная. Он рубил своей саблей, вырывал из рук винтовки и бил врагов прикладом, вскоре он швырнул винтовку и убрал саблю. Затем он достал револьвер, и начал стрелять. Бой шел несколько минут, и вскоре он закончился. Затем он пошел внутрь лаборатории, но там никого не было, точнее не было ученых. Были только солдаты, а все выглядело так, будто они уходили, брали и покидали это место. Он зачистил это место, и доложил все что узнал. Но не смог выяснить кто он. Лишь узнал что он из Лондона, родился 6 июля 1902 году и его родители республиканцы, больше ничего он не узнал.

— Так получается, что ты у нас лондонец, и тебе будет исполнятся 16 лет, верно?

— Получается так.

Они молчали несколько минут, но вскоре Виланд продолжил.

— Знаешь, я думал что как я покончу с тем местом, мне станет легче. Но когда я его уничтожил, мне не стала легче. Однако, в душе мне слегка полегчало, но все равно как-то пустовато.

— Я скажу лишь одно: Ты пережил все прошлые плохие дни. Я знаю они сливаются в один, вчера похоже на сегодня, а завтра будет похоже на вчера. Так вот и живем. Сейчас ты можешь сделать только одно, изменит свое завтра. Стать лучше, чем ты есть сегодня. Не забывай, ты нужен будущему себе, а прошлому уже нет. Теперь все будет нормально, как всегда. Я точно знаю.

— Возможно ты прав.

— А давай, мы выступим в дуэте скрипки и рояля?

— Я не против.

После чего они начали репетировать, а про выступление они потом договорятся.

Что касается шпиона, то князь пригласил на представление. Он как и ожидалось не смог отказаться. На представление князь и раскрывает все карты, но ученый отнекивается, так и продолжалась если бы у князя не было доказательств. В них буквально было написано что ученый готов передать чертежи кристаля, при этом просит не трогать его семью.

— Так вам ею угрожали?

— Да ваша Светлость, я не предал бы страну если все было хорошо, но без моей семьи мне жизнь не особо и нужна.

— Как насчет сделки со мной?

— Конечно не против, но где гарантии что вы следите свое слово?

— Послушайте сударь, когда я нарушал обещание данное кому либо?

— Если учесть все ваши выступления и письма которые вы получаете, то вы всегда стараетесь сдержать свое слово и обычно так и выходит.

— Ну тогда договорились? Я спасаю вашу семью, а вы рассказываете все что знаете, хорошо?

— Да Ваша Светлость.

Ученый еще не знал что пока они общались, ворон спокойно и без каких-либо проблем, спас его семью и они уже уезжали от горящего дома.

— В следующий раз, давайте обойдемся без пожара, как вам идея? — Недовольно говорил Артур.

— Прости, но кто мог знать что если один самурай рванет вперед, то там начнут применять что угодно, лишь бы прикончить его. — Со спокойный лицом говорил Виланд.

— А что такого? Как по мне все хорошо сработало! — Непреклонно говорил Кэйташи.

Так они и ехали, а в театре заканчивалась постановка, и князь с ученым, как закончилось пошли сопровождением в академию.

Глава 7 Праздник с трагедией

На дворе был уже конец апреля, и приближался день рождения Николая Александрович, 9 июня 1901 года в Санкт-Петербурге он родился на свет. В честь дня рождения племянника, император Михаил II устроил бал в академии. Хоть она и была гвардейской, но там учились как юноши, так и девицы.

Все начали готовить подарки и поздравления на 17 летие Великого Князя. Однако, сам князь, не особо и радовался этому. Его друзья это заметили и решили узнать почему?

Сперва, они попробовали разузнать у него самого, но без результатов. Затем они попробовали расспросит окружение: солдат и слуг, но также не было безрезультатно. Наконец они решили расспросить того кто точно знал правду, самого императора. Они назначили аудиенцию 6 июня, и когда наступила встреча, то император уже знал о том, о чем они хотят узнать.

— Вы же попросили эту встречу, чтобы узнать почему в день своего рождения Николая такой грустный?

— Вы как всегда проницательны, Ваше Императорское Высочество. — Говорил Артур. — И раз вы так говорите, то осмелюсь предположить, что вы готовы нам рассказать?

— У вас Барон Таунсенд, тоже хорошая проницательность. — С улыбкой говорил Император.

— Погоди, он Барон? — Удивленно спрашивал Фридрих у Виланда, говоря шепотом

— Скорее всего, это тоже награда за поход на Кавказе, так я не удивлен. — Спокойно говорил Виланд

— Кхм, кхм. Неважно когда я стал Бароном и как, важно что случилось с Николаем.

— Верно. Ваше Императорское Высочество, я не имею ни серьезного титула, ни серьезных военных подвигов или отличий, но мы друзья и мы хотим помочь. Прошу скажите, что с ним случилось. — Говорил Виланд, поклоняюсь Императору.

— Дело в том, что даже я не знаю всей правды.

Император глубоко вздохнул, и начал историю которой исполняется 9 лет.

Трагедия 1909 года

Это грустная история, и света в ней если и есть то его крайне мало. В Санкт-Петербурге жил спокойно Великий князь Александр Александрович со своей женой Марией Федоровной, которую звали до крещения Вильгельмина София Кристина Мария, она оставила одно свое имя. И у них был сын по имени Николай. Все шло хорошо, уже готовились к его поступление в академию, но как мы знаем, ничего вечно делится не могло. В Лондоне случилась революция и началась борьба между монархистами и республиканцами, и этот огонь каким-то образом дошел до России. В столице начали бунтовать часть гвардейских полков, как в 1825 году. Вовремя это восстания они не были в самом городе, они днём ранее отправились в царское село, и в столице был только Михаил со своими сыновьями. Не удавшуюся попытку восстановления они подавили, но Михаил узнал что на поезд, в котором ехали Николай и его родители, был атакован и сошел рельсов. Он тут же отправил верных ему солдат на поиски.

Когда они добрались до разрушеного поезда, то солдаты были в ужасе. Многие люди, как нападавшие, так и охрана были убиты. Кто от пуль, кто от сабли, а кто от аварии, ведь у них лицо было раздроблено в мясо. Когда гвардейцы добрались до вагона, где должны быть семья Александра Александровича. Но войдя в него, они нашли только мальчика, всего крови рядом со своими родителями, и примерно дюжина трупов нападавших. В темноте, было слабо что видно, но это точно были они. Сам машинист был найден мертвым, его убили. Князя вскоре забрали, а родителей отвезли в столицу, где и похоронили их.

Наше время

— Так и вышло, что все что я знаю, так это то что он увидел смерть своих родителей. — С грустью на сердце говорил Император. — Как он выжил, мне сразу вдолбили в голову мне кто мог, но я объяснил, что он с детства воспитывался смешанных условиях, а именно по спартански но с нотками дворянства. Так и вышло, что он одновременно может быть строг, но при этом чертовски вежливым. И воспитании по спартански, входило самооборона. А самое главное, поползли слухи что он чудовище, и то что это их убил.

— То есть, даже вы не знаете всей правды? — Спросил Виланд.

— Если говорит кратко, то да, даже я не знаю всей правды. Меня пугает лишь одно.

— Что же вас беспокоить, Ваше Императорское Высочество? — Спросил Артур.

— Когда его нашли, то он был цель. Ну у него конечно были синяки и тому подобное, но от падение поезда. Но странно, что у него нет ран от нападающих. Зачем они убили моего брата с женой, а их сына не тронули. Меня беспокоить вопрос: “Что черт возьми там произошло?”

После этого они еще побеседовали, но закончилось тем, что узнали почему он такой, ведь случай случился 7 июня, перед его днём рождения. Но возник новый вопрос: “Что там случилось?”, но получать ответ и когда, вряд-ли кто знает.

После аудиенции с императором, они вернулись в академию. Если говорить что было дальше, то мне кажется и так понятно. Ночью был бал, торт с 17 свечками и море подарков. Ему подарили карманные часы, серебряную брошь виде двух главы с рубином, и многое другое.

Друзья подарили ему простые, но душевные подарки. Артур подарил чай с сервизом, Кэйташи подарил сасимоно с инициалами Николая Александровича, Фридрих подари уникальную трость-шпагу, о которой он так просил, а Виланд подарил подарил их общий портрет, где все пятеро смотрятся как семья. Николай поблагодарил за подарки, и кушая торт с чаем от Артура в сервизе от него же, они сидели под луной и наслаждались тишиной.

Хоть все хотели спросить Николая о том дне, но никто не хотел омрачить ему праздник. И поэтому они промолчали ожидая, когда он сам скажет им правду. Тем более близилась важная дата, а именно 27 июля, Гангутское сражение 1714 года.

Глава 8 Подготовка к празднику

После дня рождения Николая, приближался день Гангутского сражение, который с 10 лет назад объявили днем Балтийского флота. И организацией праздника попросили заняться Николаю Александровичу. Он же с радостью согласился и позвав своих друзей, приступал к работе.

Он готовил речь, как и какие корабли будут плыть, чей экипаж примет штандарт Великого Князя Николая Александровича и поднимет на свой корабль, и много другое.

У контрразведки, дел ничуть не меньше. Им надо следить чтобы никто не проник в Кронштадт во время праздника, из-за чего начали как следует ловить вражеских шпионов. Однако, их напрягает что во время всего этого праздника, будут несколько кораблей с новым экипажем, который доверия не вселял. Были донесения что некоторые поддерживают и сочувствуют республиканцам, но эти доносы доходили от самих моряков, что могло быть следствием обычной неприязни к человеку. И агентом приходилось проверять каждый донос и причем не одного человека за раз, а как минимум по 7.

Тем временем ворону тоже приходилось, скажем летать без серьезного отдыха. Они попутно с подготовкой к празднику, выполняли задания по отлову шпионов и республиканцев. Доходило порой до того, что пока Артур едет с Виландом на задание, в голове он продумывал кто где и как будет сидеть на банкете, пока сам Виланд проверяет бумаги и план парада Балтийского флота. Потешному полку тоже было не до отдыха. Из-за дел с праздником, учебы и отчетами перед императором, им приходилось чуть ли не жить на маршрутах князя, чтобы защитить его. С ним ездила рота, которую называли “Несгибаемые”, которая была из ветеранов с Кавказа 1915 года и возглавлял их майор Петр Сергеевич Белов, с 4-мя крестами на груди и Св. Георгиев 4-ой степени на шее. Они все сопровождали князя, и все были спокойны. Ведь они прошли через такие трудности, то они уже вряд-ли предадут.

Такое продолжалось с 12 июня до 26 июля. И почти за полтора месяца, у многих заканчивались нервы и чертовски хотели спать. Но их страдания закончились и ночью 26-27 июля они смогли спокойно выспаться и насладиться заслуженным отдыхом.

Про то что подготовили к празднику, рассказывать особо нечего. Все как всегда: вино, шампанское, блюда, музыка, и тому подобное. Первоначально там должен был быть Император, но из-за планов его там не будет, как и его сыновей. И весь груз мероприятия лег на 17 летнего юнца, а на плечи его друзей легла безопасность данного мероприятия. Сказать что ворон, уже задыхался от усталости, это ничего не сказать. Но раз им это доверили, придется разобраться.

Глава 9 День памяти

Наступило утро 27 июня и Николай с друзьями отправились в Кронштадт. Потешный полк уже был там, а рота “Несгибаемые” сопровождала князя. Они должны были прибыть к 9:00 часам, а гости к 11:00. За эти 2 часа они должны были последний раз все проверить и готовится встречать гостей.

План был прост: Сперва речь Великого Князя Николая Александровича, потом смотр флота, а затем банкет. Ради этого случая, были подготовлены 5 кораблей 1-го ранга 18 века и они стояли возле Кроншлота.

Все шло хорошо, подготовка шла по расписанию и все успевали. И они решили посетить форт Кроншлот и проверить все ли в порядке. Но когда Виланд проходил по стене крепости, он заметил что корабельные орудия повернуты в их сторону. Он срочно побежал в рубку связи для уточнения, и попутно отправил солдата чтобы предупредил майора Белова. Пока он бежал, на кораблях, которые были пришвартованы вблизи крепости, начался переполох среди моряков. Виланд ускорил бег, не успел он добежать до связи как прогремел выстрел, который в мгновение ока уничтожил будку связи. Начался полный ад.

Два корабля нового образца открыли огонь по крепости, а 5 корабля пришвартованые вблизи крепости, также открыли огонь из пушек. Виланда отшвырнула ударной волной, но когда он встал то увидел страшное. Часть пехоты с 5 кораблей готовились по виду к штурму. А другие форты начали стрелять по кораблям.

Пока Виланд был на стене, в то же время Николай с остальными услышал взрыв и майор сразу начал действовать. Он приказал своей роте охранять князя, другим он приказал занять боевые посты. Артур, как капитан, попросил позволить ему пойти руководить войсками во внутреннем дворе. Белов дал разрешение, и Артур пошел руководит обороной, и искать Виланда. С князем остались: майор Белов, 155 человек и Фридрих с Кэйташи.

Когда Артур оказался снаружи он видел как солдат швыряла от стороны в сторону. Он приказал прекратить панику, найти раненых и отнести их в укрытие, и всем укрыться в крепости. Он считал, если бы они хотели уничтожить их, то они бы это уже сделали. А раз они стреляют исключительно по стенам, то вывод прост. Их цель захватить Великого Князя живым. Это объясняет почему они стреляют по стенам, а пехота на кораблях 1-го ранга готовится к штурму.

Когда солдаты уходили, то Артур заметил Виланда и подбежав к нему, начал рассказывать свои мысли.

— Теория вполне логичная, но есть два вопроса. Сколько они еще собираются нас обстреливать? И сколько солдат пойдут на штурм?

— На таких кораблях от 800 до 1000, и в нашем случае в каждом по 1000.

— Значит ждем, примерно 4000 человек?

— Почему?

— Как почему? Нужно ведь чтобы кто то кораблями управлял.

— Тогда да, ждем тыщ 4.

Они укрылись в крепости, где начали совещание.

Все прекрасно понимали, что как ни стараться оборону в этой крепости удержать вряд-ли получится. И поэтому приняли рискованное но правильное решение, а именно отступать на остро.

Через зимнюю пристань, затем проходят Петровский парк и укрепляются в Никольский морской собор. Если не считать роту Белова, то потешный полк насчитывал 2200, и в каждом форте было по 250 человек. Тем самым 1500 человек были в фортах, а оставшиеся 700 человек были на острове. Во время артобстрела погибло человек 70 и ранило еще 80, лишь 100 осталась. Было принято решение поступить следующим образом: сто человек остаются охранять раненых, пока рота Белова и князь с друзьями плывут на остров. План заключался в том, чтобы враг последовал на остров, где были были 700 солдат, плюс еще 155 бойцов Белова и почти 800 человек для обороны собора. Пока это будет происходить, огонь из остальных фортов должны будут продолжать огонь по новейшим кораблям. И когда это будет происходить, должны будут прибыть основной флот и уничтожить предателей.

Многие этот план поддержали, но некоторые боялись что, что-то пойдет не так. Но им говорили: нынешней план, лучше последующих. И этот план привели в исполнение. И этот план сработал более менее идеально.

Когда они начали плыть на лодках на остров, то деревянные корабли сразу же поплыли за ними. Это погоня продолжалась минут 10, и огонь вели из винтовок. Это подтверждает теорию о том что им нужен Великий князь живым. Как только они доплыли, то они сразу выпрыгнули из лодок и побежали к собору, но в этот момент открыли огонь по Белову и его роте, которые бежали сзади. Николай приказал им уходить с огня, а он с друзьями побежал дальше. Когда они почти добежали до здания, то Виланд глядя в свою подзорную трубу увидел как пехота с одного корабля высадилась и собиралась в огромный отряд. Он ускорил темп, догнал своих друзей и рассказал неприятную новость. Вскоре, они почти добежали, но когда они были так рядом, прогремел выстрел, который попал в Николая.

— Николай!!! — Крикнул на бегу Виланд.

Он развернулся, добежал до Николая и взяв его на руки использовал Кристаль шар и добрался до собора.

Внутри, Фридрих тут же приступил к делу. Он достал пулю, остановил кровь и зашив рану перебинтовал. Фридрих запретил серьезные нагрузки на тело, а иначе она может вскрыться. И во время его объяснения, в дверь начали ломиться. Они находились возле царских врат, и уложив его у дверей, Виланд попросил разрешения на кровопролитие в этом месте. Николай, по нему было видно что он не хочет этого, но глубоко вздохнул и успокоившись, он дал добро.

(Музыка Sabaton The Royal Guard)

Они пригласили колено, и когда в ворота ломятся, он объявил что разрешает кровопролитие в соборе.

— Я благословляю вас, на этот бой. Я Великий князь Николай Александрович, приказываю уничтожить врагов Великой державы.

Фридрих остался с князем, чтобы защитить и помочь, если потребуется. Виланд, Артур и Кэйташи приготовились и ждали. И в момент когда ворота были выбиты, враги ворвались в богато украшенный зал. Гвардейцы в классической зелено-красной форме Преображенского (В которое они одели, потому что Гангутское сражение случилось при Петре I великом), которые ранее выстроились в оборонительный строй перед Николаем, бросились в атаку, развернув свое оружие: Виланд — шар и револьверы, Артур — мушкет и патроны, захваченные у одного из врагов, а Кэйташи немедленно вступил в рукопашный бой, используя свой меч против штыков. Гвардейцы отражают атаки в просторном зале, окруженном столами и мебелью. В бою показалась непоколебимость гвардейцев, готовых отдать жизнь, защищая своего брата Николая Александровича. Артур когда патроны закончились, достал шпагу и пошел в рукопашную, и попутно брал в руки стулья и швырял в них. Виланд также перешел на ближний бой, и начал опрокидывать врагов одного за другим. Кэйташи, как рубил врагов, так и рубит их. Таким темпом они вытеснили врага. И когда они вышли, то увидели, что подплывает еще один корабль, с которого были видны солдаты.

Они думали что делать, но их неожиданно отвлек звук ударов сабли об саблю. Они развернулись и начали бежать, попутно они услышали как кто то упал. Добежав они увидели раннего Фридриха, подбежав к нему он сказал что Николая потащили на вверх. Виланд пулей побежал, за ним побежал и Кэйташи, Артур остался чтобы помочь Фридриху. Виланд использовал Кристаль шар, но он заметил что он уже горячий. Сказалось чрезмерное использования устройства. Поднявшись, он побежал в сторону, которую указал Фридрих, Кэйташи бежал по лестнице. Он решил его не ждать, и побежал за Николаем.

(Композитор - Иоганн Себастьян Бах Произведение - партита номер 2 Чакона)

Виланд бежал, молясь чтобы все было хорошо. Но вскоре, он услышал выстрелы, и ускорил темп. Добежав до места, откуда доносился выстрел, он увидел невообразимое. Николай стоял в середине, между трупами, винтовками, сабель и пистолетов. Он убил 22 врагов, будучи раненым и при этом совсем один.

— Никки? — С осторожностью обратился Виланд, своему другу, брату. — С тобой все хорошо?

Николай, с тяжестью в голосе отвечал.

— Я этого не хотел, мне жаль. Я просто, просто … . Я не хотел … их убивать, но выхода мне не оставили. Понимаешь? Не оставили!

Виланд подошел к другу, без какой-либо осторожки. И просто обнял, говоря что верит. Затем они поднялись, и Николай опираясь об Виланда, пошел с ним к Артуру и Фридриху, а Кэйташи встретили по пути.

Как бы не было хорошо от того что они вместе, но у Артура плохие новости.

— Господа, мне не хочется этого говорит, поэтому я просто покажу.

Он, не поворачиваясь, показал своим большим пальцем правой руки на высаживаются войска.

— Господа, (грохот корабельных орудий в далеке) у меня есть план. Кэйташи и Виланд вы со мной (огромный взрыв за спиной Артура) …

Артур повернулся и слегка оглядываясь назад продолжил.

— Знаете, … так тоже сойдет.

Два мятежных корабля были уничтожены береговыми батареями и верными короне кораблями. После чего, они перешли на уничтожение деревянных 1-го ранговых кораблей.

Так и закончился этот бой, но не следствие, следствие только началось.

Глава 10 Последствие инцидента

Следствие вел лично императорский двор с самим императором Михаилом II. Следствие продвигалось постепенно, и в нем появились все новые детали.

Выяснилось, что заговорщики начали действовать раньше времени, поскольку был слух что прибыль император, поскольку был виден корабль с его гербом.

Во-вторых, у них не было единого плана действий после восстания. Они планировали, убить императора и его сыновей, чтобы единственным наследником на престол был Николай Александрович, который положительно относится к реформам и поддерживает строгий баланс между республиканцами и монархистами. Впоследствии, он должен был одобрять новую конституцию, но эти бумаги пока не были найдены, и что в них написано могли узнать только от самих заговорщиков, но все что они сказали так это то что конституций было две.

Выяснилось что главные организаторы были убиты вместе с теми кто был на железных кораблях либо покончили жизнь наложив на себя руки. Остальные дела и все остальное, узнают когда найдут конституции, а пока что великий князь должен будет находиться под надежной охраной.

В самой академии находился весь потешный полк, как впоследствии выяснилось, часть фортов были обстреляны и погибла часть гарнизона, а солдаты на самом острове приняли бой и тоже понесли потери. Суммарно из примерно 2300 человек, погибло около 700 человек, а оставшиеся 1500 были в академии и охраняли князя. С ним были и его друзья, которые хотели задать и получить ответ на несколько громадных вопросов, но зададут лишь один, что случилось в 1909 году?

Он был не многословен, но рассказал в общих чертах и с горечью на сердце.

История Николая

Когда он только отправлялись с родителями, то ни он ни его родители не знали что случилось в столице. Пока они ехали ничего не подозревая, Николай занимался своим любимым делом, а именно рисованием. Он рисовал, как они сидят в беседке на свежем воздухе, но когда он рисовал на них и напали. Отец с матерью сразу схватили и закрыли Николая, пока тот в панике оглядывался. Когда же в вагон вломились нападавшие то сразу сказали слова, которые он никогда не забудет: “Нам нужен только юнец, их же в расход!”. После этих слов, люди открыли огонь и Николай увидел смерть своих родителей. Когда же к нему начали подходит, он взял кинжал возле отца его трость, и встав он сказал лишь одно: “Кто с мечом придет, тот от меча и погибнет!”

Эти слова позабавили нападавших и один подошел к нему говоря, что не надо вести себя так храбро, все же он еще ребенок.

Тут стоит отметить, что Николая неспроста считали фаворитом императора Михаила II. Ведь он с детства отличался выносливостью, здоровым образом жизни и железным иммунитетом. А что насчет его знаний, то он неплохо знал не только родной язык, но и английский с немецким, так помимо этого он читал великих ораторов и иногда пытался их цитировать.

(30 seconds to mars, This is war)

И в вагоне, пронзая врага шпагой из трости, он сказал: “Вы совершили ошибку, поскольку надо чтобы человек думал что он умрет если не будет слушаться, но сказав что вам нужен только я, то я понял что вы меня не убьете!”. После этих слов он ринулся на врагов. Используя небольшое замкнутое пространство вагона, он прыгал слева направо, от стены к стене, не давая себя ни поймать, ни подстрелить.

Противников было всего дюжина, но за 3 с небольшим минуты никого не осталось. Потом поезд сошел с рельсов и произошла та самая авария.

Комната Николая Александровича, академия в Санкт-Петербурге

— Ну что было дальше, думаю вам уже рассказали. — Грустно говорил Николай. — Если говорить честно, то я не особо рад что убил их в порыве гнева. Но как бы сказал мой отец, если узнал об этом: “Если ты злишься, то это значит что тебе действительно очень больно.”

— Что собираешься делать дальше? — Спросил у своего друга Артур.

— Тоже что и 9 лет назад. Буду жить, день за днем. Вы со мной, или больше не хотите со мной работать?

— Шутиш? А с тобой до конца. — С весельем ответил Артур.

— Самурай должен служить своему господину до конца своей жизни, поэтому я буду с вами мой господин. — Ответил в своей привычной манере Кэйташи.

— Ты знаешь, я начал этот путь с тобой, значит с тобой его и закончу. — Ответил тихо, но с улыбкой Виланд. — Кстати, мы будем говорить Фридриху эту историю или не будем?

— Давай пока не будем его напрягать, он узнает когда узнает. — Сказал Николай.

Вскоре, пришел Фридрих с чаем и корзинкой, и они пошли на свежий воздух и устроили чаепитие, чтобы хоть слегка развеется после запаха крови.

Пока они отдыхали, император принял новые меры по подавлению революционеров. Был заново собран Третий отдел, и руководит им стал Николай Николаевич и в помощники назначили отца Петра Сергеевича, Сергея Александровича Белова, который был с Артуром и Виландом в вечер штурма перед попыткой убийства князя. За прошедшее время он отличился на службе, верностью к действующему правительству и имел доверие в рядах полиции, вследствии этого и был назначен на эту должность. Начиная с лета до конца осени 1918 года, ворон на время прекратил свою работу контрразведки и стал личной охраной князя. Но в декабре возобновил свою работу.

После случая в театре в Москве, следующий 1919 год прошел более спокойным, но не за границей. Зимой сего года, в Лондоне на открытие собора, случилась попытка вооруженного восстания, но власть удержалась и планы восставших провалились.

Конец приключений в Российской империи, и да здравствуют новые!

Важно

Я собираюсь сделать ремейк, и возможно будет изменения в датах и тому подобное.

Ремейк запланирован на февраль 2027 года.