Великие

Пролог

Давным-давно, в одной непримечательной галактике, на краю одной малоизвестной звёздной системы совершала оборот одна обыкновенная планета. Её жители считали свою альма-матер безгрешной, утверждая, что жизнь на планете возникла по наитию, а не залетела из космоса невесть от кого, как клевещут злые языки. Любовь к дому и замкнутый эгоцентризм вокруг одного единственного небесного тела, позволили жителям планеты изучить обитель вдоль и поперёк, узнав множество её тайн, насочиняв поверх того новых. В конечном итоге, планета им быстро наскучила.

К тому году её любознательные обитатели достигли уровня развития сверх(вквадрате)разумной цивилизации. Естественно их неуёмные умы переключились на небо, в главной степени на загадку возникновения — Тёмной материи.

Каждый житель, не щадя себя, самоотверженно выискивал ответ на вопрос: «Что есть Тёмная материя?», словно это было его святым долгом перед отцом, матерью и всеми соседями по подъезду. Их усердие дало плоды. Стало известно, что Тёмная материя — это легаси код, которым очень давно и крайне халтурно написана сама Вселенная.

В дело вступили сверх(вквадрате)разумные программисты.

Двадцать поколений кодеров посвятили жизни труду, давшему им одну важную зацепку — в коде Вселенной напрочь отсутствуют комментарии. Данное заявление внесло панику, ужас и сумятицу. Отныне вычитка и расшифровка кода становились пыткой, наказанием, встававшим в один ряд со смертной казнью и пожизненным абонементом на курсы бизнес-коучинга.

Не в силах понять, как функционирует легаси код Тёмной материи, а, следовательно, весь механизм Вселенной, к тому моменту уже ставшие сверх(вкубе)разумными программистами, они осмелели и намерились воспользоваться стилем «пьяного девопса», — поковырять код наугад, поняв алгоритм работы Вселенной методом «научного тыка». На тот момент, это была заманчивая мысль. Последнее разумное предложение после объявления трёхдневной рабочей недели с зарплатой как за весь отработанный месяц.

Полагаясь на энергию единственной звезды вокруг которой вращалась планета, инженеры... я прошу прощения, сверх(вкубе)разумные инженеры создали сверх(встотысячнойстепени)мощный редактор исходного кода. Но, как бы ни были полны энтузиазма их начинания, энергии небесного светила хватило только на внесение в код одного символа «;». После чего звезда, исчерпав энергию до дна, погасла, обратив во мрак всю планетарную систему.

Вот так глупо исчезла сверхразумная цивилизация, а в коде Вселенной появилась лишняя «;». В который раз был нарушен священный принцип:

РАБОТАЕТ? НЕ ТРОГАЙ!

Затем последовала череда всем известных событий...

Лишний символ «;» вызвал синтаксическую ошибку, та вызвала сбой в одной из веток кода Тёмной материи, что оказало негативное влияние на фундаментальные научные дисциплины, окончательно добив без того критикуемые константы. Законы физики уже не работали как прежде.

ВСЕЛЕННАЯ ПОЛОМАЛАСЬ

Тот день принято называть официальным днём рождения Великого бага, а мир, в котором произойдут все описываемые в книге события — миром поломанной Вселенной.

Отсюда и начинается наша история...

Глава I

«Все науки делятся на естественные,

неестественные и противоестественные»

Лев Давидович Ландау

В ней вы узнаете правду о мамонтах и стадном чувстве, а также об употреблении травы в доисторические времена.

Истоки разума

Планета Земля

Первобытные времена

Долина реки Дюссель

Пока центральное отопление в лице полуденного Солнца бережно истапливало оставшиеся после лета запасы, мимо редких порослей вечнозелёного шиповника, тайком пробирался молодой представитель поздних неандертальцев.

Его внушительный вид: мускулистые руки, широкая грудная клетка, большая голова и мощные, выносливые за счет долгих переходов ноги с трудом вписываются в юный шестнадцатилетний возраст самца.

Описываемого вам представителя рода Люди зовут — Эй.

Эй унаследовал своё имя от отца, отец от деда, дед от прадеда, а тот от ограниченности голосового аппарата ранних неандертальцев, произносить только гласные буквы.

Крадучись, Эй всеми силами старался не создавать излишнего шума. Его широко расставленные ноздри, сжимались и разбухали в предвкушении волнительного момента.

Добравшись до отвесной скалы, с вершины которой открывался превосходный вид на ущелье, Эй притаился и замер. Могучие надбровные дуги напряглись, кожа на скулах стала упругой как барабан, а ноздри разбухли словно это две кроличьи норы. Его лицевые метаморфозы свидетельствовали о том, что неандерталец внимательно уставился вниз. Вообще лицо у Эя было красивое, но так сразу об этом не скажешь.

Внизу ущелья затевалось нечто особенное.

Его сородичи, такие же молодые самцы из общины в которой обитал Эй, занимались изготовлением примитивной охотничьей засады. Они намеревались сделать своей добычей одиноко пасущегося оленя.

Встав против ветра, чтобы животное не сумело учуять запах, каждый охотник взял наизготовку своё примитивное оружие: камень, дубину, заострённый черенок и даже плетённую из коры молодой ивы сеть. Они ждали приближения добычи.

Ничего не подозревающий олень, спокойно пощипывая траву, медленно приближался к заготовленной для него ловушке.

Наблюдая за происходящим сверху, и понимая к чему это приведёт, Эй пошарил рукой по земле в поисках твёрдого предмета. Первым попался камешек размером с перепелиное яйцо. Схватив его, Эй швырнул камень в направлении оленя. Камень угодил в его правый рог. Животное не сообразило, что произошло и, лишь на мгновение, приподняв голову, недовольно похлопало ушами. После вновь вернулось к трапезе.

Охотники не заметили случившегося, они смиренно выжидали добычу, искренне надеясь, что она сама придёт к ним руки.

Потерпев неудачу, Эй, уже осознанно приступил к поискам более весомого метательного снаряда. Ползая на четвереньках, подобно пресмыкающемуся, он изучал каждый квадратный метр. Нащупав неглубоко втоптанный в почву голыш, Эй расковырял его и вынул. Влажный от сырой земли камень имел размеры сочного дикорастущего яблока. Как раз то, что нужно. Крепко держа снаряд, неандерталец вернулся к краю отвесной скалы, отыскал оленя и выполнил прицельный бросок. Камень угодил в заднюю поверхность бедра животного. От неожиданного толчка, олень подскочил на месте, инстинктивно лягнул задними копытами воображаемого хищника, после пугливо удрал прочь. Заметив ускользающую добычу, охотники организовали погоню, но тем ещё больше переполошили животное, из-за чего оно прибавило ходу и скрылось в лесу.

Обиженные на постигшую их неудачу охотники, принялись активно препираться, ища виновного. Гавкающим сбродом, они поспешили обратно в засаду, ожидать появления новой жертвы.

Довольный собою, Эй торопливо засеменил прочь, дабы его не заподозрили в сорванном ритуале охоты.

Травоядный

Неизвестно почему, но в младенческие годы Эй, начал испытывать сострадание к убиваемым для пропитания животным и, сам того не ведая взял на себя ношу первого человекообразного вегетарианца.

Первого осознанного вегетарианца!

В юношеские годы, когда сородичи его племени собирались на охоту, Эй ловко отлынивал от работы тем, что рисовал на стенах в пещере события охотничьей деятельности. Взрослым нравилось после тяжёлого труда взглянуть на наскальные рисунки самих себя и посмеяться над тем, как нелепо выглядит дядя Уа, с копьём размеров, будто кто-то мучается от комплексов. Или на крепыша Яи, чью привычку терять орудия для охоты тонко передал Эй, изобразив его руки растущими из того места, откуда обычно вырастают ноги. И наконец, на косолапого Аааыы, чьи ноги могли служить образцом для создания первого в мире колеса. Иными словами, заслужив уважение племени через наскальную живопись, Эй навечно избавился от участи убийцы невинных животных. Чего неандерталец, в общем-то и добивался.

Окольными путями он, наконец, добрался до своего шалаша.

В общине неандертальцев располагалось всего два строения: первое соорудил Эй, позаимствовав технологию сборки у человека разумного, второе соорудил сам Homo sapiens, живший здесь, до того как его не вытеснило агрессивное племя неандертальцев.

Сказать по правде, вход в жилище был Эю не по размеру. Уж очень он был высоченным, даже по меркам неандертальцев. В общине о его росте ходили легенды, кто-то считал, что в утробе матери он съел своего брата-близнеца и оттого имеет силу двоих. Кто-то полагал, что всё из-за его травяной диеты, мол он жрёт одни семена, из-за чего сам превращается в дерево и подобно дереву, тянется к солнцу, а кто-то просто ленился задирать голову и глядя Эю в пупок, преспокойно вёл с ним беседы. Истинной причины роста неандертальца-великана не знал никто.

Разобрав входные засовы, в виде груды хвороста и изогнувшись три погибели, Эй забрался внутрь. Едва услышав шорох и почуяв запах мужа, его бросилась встречать хозяйка шалаша — жена Уугинда. Эю с трудом удавалось выговорить имя возлюбленной и всякий раз, как у него сколько-то получалось, он радовался словно малое дитя.

— Ууиаа, ээ а Эй, а ыае аыу аа {Переводчик: — Уугинда, это я Эй, я снова обдурил охотников}. — Произнёс Эй, едва завидев жену и дополнил весёлый рассказ озорным подпрыгиванием на одной ноге, изобразив реакцию оленя и бестолковых охотников вместе взятых.

— Уриката маямба тута? {Переводчик: — Опять ты за старое?}, — не осуждающе, но с волнением в голосе произнесла Уугинда.

В отличие от мужа, его жена филигранно владела согласными.

Их голосовые несоответствия не являлись отличительным признаком неандертальских самок, Уугинда — была другой. Она принадлежала к числу представителей вида человека разумного.

Эй поступал не по правилам, начав совместную жизнь с Уугиндой. Подобные браки в его общине карались изгнанием, но, к счастью смекалистый неандерталец знал, как обходить запреты. Каждый раз он лепил возлюбленной на лоб смачный кусок глины, ибо большие лбы — отличительная особенность представителей его вида.

До сих пор его трюк с маскировкой срабатывал.

Уугинда подошла ближе, ласково положив руки на плечи мужа.

Она прижалась к нему тесно, как только могла. Её выпуклый живот слегка мешал их телесной близости. Оба они были не против такого препятствия. Уугинда ждала от него ребёнка.

— Катика ам парче, ум нями ка поче барри кая мантака умба {Переводчик: — Ты знаешь, еды в долине и без того становится мало}, — нежно произнесла Уугинда, — Ника мика па тутсе. Лу миа пуч — парамба. Арка кат, эхче мази каримочи баат {Преводчик: — Большие бивни умирают. Их мясо теперь — отрава. Они болеют. Все вокруг говорят, что ваш вид может постигнуть схожая участь. Я волнуюсь.}.

— Аее эйяа ыыуи, ыа — еи у! {Переводчик: — Если мы хотим выжить, то мы должны — отказаться от мяса!} — сурово парировал ей Эй.

Он был непоколебим в своих убеждениях как скалистая глыба.

За стенами шалаша послышался шорох.

Кто-то нервно топтался у порога, не решаясь зайти внутрь.

Эй резко обернулся в сторону входа, затем быстро перевёл взгляд на возлюбленную. Глина на её голове рассохлась, покрывшись множеством трещин. Если сюда войдут, секрету конец. Неандерталец молниеносно кинулся к краю жилища, где им была вырыта глиняная яма.

Волею судеб, их тайне не суждено было существовать вечно.

— Уи аи аа! {Переводчик: — Выходи мерзкий предатель!} — Крикнул по всей видимости вождь Ыо.

Только вождь имел настолько хриплый, словно прокуренный голос — результат простуды, перенесённой им в младенческие годы.

— Ыы а, уиаа еои о ииуэ! {Переводчик: — Мы знаем, что ты повёлся с плосколобкой!} — не унимаясь, гневно горланил Ыо, — Ии! {Переводчик: — Сопляк!} — добавил он, показывая насколько Эй молод, в сравнении с престарелым тридцатилетним Ыо.

Судя по интонации, вождь был настроен решительно.

— А уйя ыы! {Переводчик: — Я буду драться за тебя!} — Бросив рыть глину и сорвавшись с места злобно процедил Эй.

Подхватив дубину, он направился к выходу.

— Манагачика! — {Переводчик: — Остановись!} — В ужасе вскрикнула Уугинда, обратившись к рассвирепевшему мужу. — Пари ми тоса пурке! Муса либика карса чача кус... {Переводчик: — Кровь не приведёт к порядку! Нам надлежит подчиниться законам общины...} — После чего она припала к его широким волосатым ступням, крепко вцепившись в них.

Эй тут же пригнулся, чтобы поставить жену на ноги, но Уугинда ловко перехватила руку неандертальца, приложив её к своему животу.

— Ки пачи туна... {Переводчик: — Ради нашего дитя...} — Добавила она, с надеждой взглянув в глаза возлюбленного.

Дубина вывалилась из рук неандертальца.

Его гневно напряжённое лицо расслабилось, сменившись добродушной улыбкой. Неандертальцы легко меняли своё настроение.

Подняв возлюбленную на ноги, он с Уугиндой вышел из хижины.

На улице уже ожидала вся община. Неандертальцы от мала до велика, собрались поглазеть на представителя иной формы черепа. Половина из них видела Homo sapiens впервые в жизни. Не удивительно, зная уровень ксенофобии вождя по отношению к другим человекоподобным.

В глупой маскировке больше не было смысла. Уугинда стряхнула со лба остатки сухой глины, проявив всем свой истинный облик.

От созерцания такой картины у ошеломлённых неандертальцев пропал дар речи. Несколько не справедливо, учитывая, что бедняги и без того им были обделены. Но зрелище того стоило.

Её близкие современным людям, женоподобные черты лица казались настолько элегантными, что на фоне неандертальских самок Уугинда выделялась так же сильно, как драгоценный камень посреди галечного пляжа. Если бы не закон, запрещающий заводить браки с иными видами людей, то половина самцов общины навсегда оставила бы свои семьи, бросившись ассимилироваться с человеком разумным.

Кто знает, может такое когда-нибудь и случится, но сегодня законы бракосочетания неандертальцев стояли для них камнем преткновения.

— Уйо ааэ ыи, уа иаиа аа: ыыа! {Переводчик: — За нарушение священного табу, он приговаривается к высшей мере наказания: изгнание!}— Сказал вождь Ыо, глядя Эю в пупок.

Он произносил свою фразу по нарастающей, словно она должна была предвещать ужасные последствия. Так и случилось, но чуть позже.

Ыо с напряжением пошарил в ритуальной сумке, будто выискивая в ней философский камень, но после секундного замешательства горделиво вынул самый уродливый булыжник, какой только смог найти.

Это был «Ритуальный булыжник изгнания». Ыо высоко задрал его над головой, продемонстрировав церемониальный объект всему племени.

Размахнувшись им как следует, Ыо наугад метнул камень в сторону нарушившего закон предателя.

Как ни странно, вождь промахнулся.

Булыжник угодил в переводчика, освободив беднягу от работы.

//Далее вся речь будет вестись исключительно в оригинале

— Уа э уа, — огрызнулся Эй, но строгий приговор не имел обратной силы.

Демонстративно топнув ногой, изгнанник схватил спутницу под руку и торопливо зашагал прочь из озлобленной общины. Эй, пользуясь своей природной силой, мог разнести всё поселение, не оставив камня на камне. Но он предпочёл отступить.

— Ыы аа ы! — Крикнул им вдогонку самый пожилой житель племени — тридцатипятилетний Оу, и в дополнение к сказанному, швырнул в изгнанников камнем.

Старику было глубоко наплевать на чувства соплеменника к чужачке, ведь он имел на редкость каменное сердце.

Уф... что-то многовато на сегодня каменных метафор, вам не кажется? Впрочем, археологи не зря прозвали эту эпоху: «Каменным веком». Продолжим.

Не прошло минуты, как у дерзкой выходки старожила появились десятки подражателей. И вновь в ход пошли камни.

Едва неандерталец прикрыл супругу собственным телом, как на его спину рухнул целый град камней всевозможных размеров и форм.

Эй зарычал, но не оборачиваясь продолжил идти вперёд.

— Ая ыу! Уаа ий! — выкрикнул кто-то из толпы, демонстрируя руками неприличную по нашим меркам жестикуляцию.

Не все жители общины презирали изгнанника. Некоторые завидовали, желая оказаться наедине с увлекаемой им под руку красоткой.

Эй злился, отчего с каждым ударом камня ускорял шаг.

Разноголосая процессия человекоподобных сожителей отстала, едва Эй и Уугинда покинули пределы общины. Пару минут спустя сородичи уже занимались своими делами, утратив к изгнанникам интерес.

Неандертальцы легко меняли своё настроение.

Возвратись они в общину спустя пару часов, об их изгнании все бы давно позабыли, но Эй не желал отступать. Никогда.

Оставив долину, нерадивая пара устремилась на запад.

Пройдя пешком несколько часов, Уугинда выбилась из сил. Она могла и умела преодолевать более длительные переходы, но внутриутробная ноша отнимала последние силы человеческой самки.

Не желая делать остановок, Эй бережно подхватил возлюбленную на руки, крепко обнял её и продолжил путь в назначенном направлении. Их скорость заметно сократилась.

Глава семейства понимал это, во многом вина за их изгнание лежала на его совести. Проблема Эя в том, что он не хотел походить на остальных неандертальцев. Когда дело касалось традиций, он будто нарочно шёл наперекор. Порою, Эй ненавидел себя за упрямство и не желание строго следовать завету предков, но именно эти качества сформировали его как личность. Эй, являлся заложником ситуации, и ему оставалось смириться с судьбой. Судьбой переходного винтика в великом механизме под названием — эволюция.

Перемахнув холм и пройдя вброд ни один ручей, Эй нехотя совершил привал. Стемнело. Передвигаться в ночное время суток становилось небезопасно, на охоту выбирались хищники.

Самым опасным из них, по мнению неандертальцев, считалась большая клыкастая кошка. Она подкрадывалась к добыче так тихо, что жертва не успевала испугаться. Большая клыкастая кошка расправлялась со своей добычей быстро и бесшумно. Порою, с утра, неандертальцы не досчитывали одного из сородичей. Потери списывали на волю природы.

Природа часто забирала представителей рода Люди, в ответ род людей, забирал представителей дикой природы. Вечный цикл жизни.

Сделав стоянку у глубокого оврага, посчитав это место безопасным для ночлежки, Эй отправился на поиски постельного хвороста.

Уугинда забралась в уютное земляное углубление, похожее на давно заброшенную нору и принялась ждать мужа, нагревая теплом своего тела место для предстоящего сна.

Нахапав в длинные ручищи горсть сухопала, и сорвав для любимой жены ветвь чёрной смородины богато усыпанную плодами, Эй в бодром расположении духа и тела побрёл обратно к оврагу. На миг он даже возрадовался своему положению. Эй совсем не умел фантазировать, но он отлично анализировал прошлое. Всё его прошлое говорило об одном: ему никогда не было так хорошо, как сейчас. Никогда.

От нахлынувших эмоций, Эй попытался исполнить подобие горлового пения, но неожиданно голос его сорвался, едва взяв первую ноту, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди, оставив вмятину. Эй замер.

К оврагу, где он оставил свою жену, медленно подбирался зловещий силуэт. Если бы не превосходное зрение и острый слух неандертальца, то уже ничто не помешало бы бесшумному ночному убийце завершить свою охоту. Но Эй был из тех, кто мог испортить охоту кому угодно, пусть даже хищному зверю.

Отшвырнув в сторону хворост, взбудораженный самец, приготовился к броску на опережение. Он взял разгон несясь на соперника, сокращая расстояние широченными, как размах крыльев альбатроса прыжками.

Уугинда начала волноваться. Она надумала выползти из норы и узнать, не нужна ли супругу помощь. Встав на четвереньки, самка человека разумного поползла к выходу. Едва макушку головы озарил бледный свет луны, как сверху уставились два сверкающих глаза. Уугинда оцепенела от ужаса. Страх сковал конечности, из-за чего женщина не могла пошевелиться.

Взгляд саблезубой кошки действовал гипнотически.

Вооружённая острыми когтями лапа, не теряя времени, потянулась к горлу испуганной жертвы.

Тем временем Эй нёсся сломя голову. Он сокрушённо раскаивался, что совершил сегодня столь длительный переход. Силы его были на исходе.

Используя скрытые ресурсы, Эй прибавил скорости.

Будучи сосредоточенным на охоте, хищник не заподозрил приближения неандертальца. Колючие словно иглы когти находились у шеи Уугинды, в тот момент, когда в тело саблезубой кошки вихрем влетело туловище разгорячённого заступника.

Сила удара могла сравниться с пробивной мощью тарана.

Несмотря на неплохой вестибулярный аппарат, хищник на несколько секунд потерялся в пространстве.

Их тела кубарем покатились под овраг, раз за разом получая ушибы от множества выступов и камней, оставленных здесь вероятно, ещё со времён первого ледникового периода.

Осознав произошедшее, саблезубая кошка сумела вскочить на лапы, но пролетающий мимо неандерталец ухватил её за хвост и по инерции поволок за собой.

Саблезубая кошка зашипела от ярости.

Отдел хвостовых позвонков не был готов к такому обращению. Издав хруст, он поволок за собой своего хозяина и хищник, следуя велению нерадивой конечности, продолжил кувыркаться, безобразным кубарем скатываясь вниз по оврагу.

Сумев справиться с координацией, кошка ловко извернулась, атаковав неандертальца. К счастью его сокрушительный удар пришёлся в дерево, оставив на многовековой коре европейской кедровой сосны четыре глубоких борозды.

Второй удар последовал за представителем рода Люди.

Схватив булыжник, неандерталец что есть мочи размахнулся.

Поднятый с земли камень размозжил кошке глаз, раздробив ей левую скулу. Находящийся под состоянием аффекта Эй, вложил в удар всю оставшуюся силу. Этого оказалось достаточно.

Нокаутированный хищник издал громкий болевой вопль и, сорвавшись с места, капитулировал вглубь густорастущего хвойного леса.

Хвост поверженного зверя вялым хрящом волочился за ним по земле, будто незадачливый удав, угодивший под стадо мигрирующих слонов.

Дикая кошка долго не могла прийти в себя, осознавая, что потерпела поражение от добычи. Никогда хищники не становились объектами для охоты. Никогда.

Мир менялся.

Эй сопроводил соперника пафосным, победоносным взглядом.

Убедившись, что опасность миновала, он с трудом поднялся на ноги и стал взбираться вверх по склону, ощупывая своё избитое тело.

Оно чудовищно ныло. Падение принесло море ушибов, но сильнее всего досталось рёбрам. Каждая попытка вдохнуть, оканчивалась невыносимо острой болью.

Неандерталец терпел, но стонал. Стонал, но терпел.

Вот уже показалась вершина оврага и заветная нора.

Эй глядел на нору в качестве ориентира, медленно переставляя ноги. Силы иссякали. Главным желанием оставалось добраться до Уугинды и, привалившись в объятья любимой, заснуть. Сон являлся проверенным лекарством.

По воле рока этому не суждено было случиться.

Внезапно с выбившимся из сил смельчаком, начали происходить очень странные события. Руки Эя покрылись пятнами, словно кто-то точечно лил на них смолу, а ощущение тела приобрело воздушность, будто оно обзавелось пористой структурой вулканического стекла.

Заметив изменения, бедняга остолбенел.

— Ыйы а? — Произнёс он вслух и внимательно пригляделся к себе.

Нет, его руки не темнели — они растворялись во тьме!

Эй методично исчезал.

Волна паники захлестнула неокрепшее сознание бедняги. Он захотел стереть с себя заразу, но с удивлением обнаружил отсутствие рук.

Метаморфозы добрались до плеч, перекинувшись на грудь.

— Ууиа! — ошарашенно воскликнул неандерталец, взывая к супруге.

Пустота продолжала безжалостно пожирать его могучее тело.

Услыхав позывные мужа, Уугинда позабыла о страхе.

Она торопливо выползла из укрытия и, растянувшись в полный рост, громко окликнула возлюбленного.

— Эй! Ямба тича! — Эхом прокатилось вниз по оврагу, — Эй! Сумба, михаба тича!? — Ожидая отклика, с надеждой вопрошала самка.

Ответа не последовало.

Всюду царила чарующая ночная тишина, время от времени нарушаемая звуками жизнедеятельности бессонных обитателей лесного мира.

Ничего отныне не напоминало о существовании её супруга.

Он пропал. Исчез. Канул в пучину Вселенского небытия.

Глава II

В ней вам расскажут о тайной жизни хомяков, и о том, что не все выпуски «В мире животных» одинаково полезны.

Пушной переполох

Планета грызунов Хоми

7857 цикл в 16-м периоде

Миграционное правительство

В обнесённом прозрачными, как от аквариума стенами здании стояла оживлённая атмосфера. Сегодня уважаемой коллегии из миграционных судей разного ранга, предстояло рассмотреть дело об отъявленном и чрезвычайно опасном преступнике, скрывавшемся от крохотных лап хомячьего правосудия. Этот день обещал войти в историю Хоми.

И видит верховный Хом, он таким станет.

Преступника готовилась судить неподкупная шестёрка заседателей: Хомман Хомова, Хомица Хомояма, Хомино Хомолетти, Хома Хоманинов, Хому Хомучо и председатель судейской комиссии — Хомотан Хомпсон.

Детально обсудив дело за порцией овсянки с чечевицей, на первом этаже миграционного кафе, многоуважаемая комиссия в приподнятом настроении обсуждала предстоящие события грядущего вечера, заранее намереваясь вынести преступнику досрочно оговорённый вердикт, как вдруг звук подшипников взбирающегося лифта прервал их поспешные выводы.

Увлечённые беседой судьи непроизвольно понизили громкость своих голосов до состояния гробовой тишины.

— Вы. Серьёзно? — смачно вкушая каждое слово обратился к ним белоснежный хомяк, поднимаясь на гигантском беговом колесе в сопровождении пушистого конвоя, — Думаете запереть меня на веки? Да вы не судьи, а толстощекие хомяки! — огрызнулся он, за что получил от конвоя усмиряющее пощипывание и один малоприятный укус за хвостик.

Шурша по мягкому полу, устеленному свежеструганными, ароматными древесными опилками, конвоиры доставили распоясавшегося преступника в центр зала суда. Остановившись, Хоммер загадочно улыбнулся.

Глядя на истинный звериный оскал, шерсть присутствующих в зале грызунов механически встала дыбом.

— Хомс Хоммер, — после длительной паузы назвал преступника по имени председатель, — Вы обвиняетесь в десяти поджогах административных учреждений, шести разбойных нападениях на торговый флот федерации, восьми опустошительных грабежах неприкасаемых миров, организации девяти войн на почве расовой ненависти и шести намеренных провокаций природных катаклизмов, приведших к уничтожению разумных цивилизаций. Итого двадцать девять вопиющих, ужасающих по масштабам преступлений!

Ни один ус не дрогнул на наглой пушистой морде обвиняемого, лишь скрип резцов выдавал его сожаление, что преступлений ещё не тридцать.

Злодейские лапы Хомса страшно зудели исправить математическую несправедливость.

— Помимо прочего, вы обвиняетесь в предательстве идеалов собственного народа!

Последняя фраза, сказанная членом судейской комиссии, заставила межгалактического преступника не поскупиться на ядовитый смешок.

— Доведя до вас обвинение, — мужественно заключил Хомотан Хомпсон, — Комитет миграционного суда, ссылаясь на поправку в законе «О всепрощении», предлагает вам высказать последнее желание...

— У вас хомячески паршиво организована судебная система, — перебил его Хоммер, — Покажите моих обвинителей и где моя защита?

— Вы так сильно запугали обвинителей, что они отказались явиться в суд, — вставил Хомица Хомояма.

— В связи с тяжестью свершённых преступлений, — поддержал своего коллегу Хомман Хомова, — Суд пришёл к заключению отказать вам в защите.

— Судебная практика на Хоми не имеет большого опыта, — включился объяснять ещё один член коллегии, многоуважаемый Хома Хоманинов, — Наше законодательство упрощено, на Хоми преступления случаются раз в сотню циклов, потому суд вправе сам изменять форму и место заседаний.

Подсудимый издевательски расхохотался.

— Эй, хомячьё! — прыснул Хомс, — Позовите мне настоящих судей, не могу больше смотреть на этих дрессированных морских свинок!

Спутать хомяка с морской свинкой на планете Хоми считается вопиющим оскорблением личности, особенно, если оговорка произносится умышленно.

Благо судьи оказались хорошо воспитанными хомяками.

— Хомич! Хомоновски! — подозвал конвоиров председатель судебной миграционной комиссии, — Научите наглеца уважению!

Конвой вновь попытался утихомирить взорвавшегося грубияна, но в этот раз отъявленный преступник оказался быстрее. Ввиду огромного преступного опыта, он смог ловко извернуться, ухватив одного из конвоиров за ноздри.

— Ещё раз коснёшься меня, — прошептал ему на ухо Хомс, — Я побрею тебя наголо и скормлю кошкам. Эти хищные твари любят забавляться с круглыми предметами, — затем совсем близко подтащил к себе пойманного врасплох хомячка, тихо и зловеще присовокупив к вышесказанному, — Они обожают толстяков вроде тебя, мясо у вас... нежное.

Заключительные слова были произнесены с таким аппетитным наслаждением, что напуганный бедолага невольно сглотнул слюну.

В невинном сознании жителей планеты Хоми, представители кошачьих — являлись мифическими чудовищами. Ночными страшилками, рассказы о которых использовали родители, утихомиривая своих деток перед сном. Что касалось Хоммера, то он успел повидаться с кошками наяву, познав на себе их звериную ярость.

Он продолжал держать конвоира за ноздри, многозначительно взирая бедняге в глаза.

— Ещё хочешь меня укусить?

— Гет! — гнусаво взмолился Хомоновски, — Гя гольше ге гуду!

Отпустив перепуганного конвоира, на прощание, завязав усы на его морде морским узлом, похожим на тот, каким фасовщики в магазинах завязывают целлофановые пакеты, Хомс перевёл угрожающий взгляд в сторону второго конвоира.

— А я что? — Растерялся Хомич, — Я ничего не сделал...

— Так-то лучше. — Коротко ответил Хомс и двинулся вперёд, в направлении судейской комисии.

Не привыкшие к жестокому обращению по отношению к себе конвоиры, не рискнули его останавливать. Дрожа от страха, они наблюдали за происходящим как зрители, зачарованные игрой театрального мэтра.

Воспользовавшись моментом, кто-то из судей незаметно активировал тревожную кнопку, вызвав дополнительную стражу. Ожидая подобного развития, в зал суда торопливо вломилось сотен шесть вооружённых перцовыми ружьями охранников. Они взяли преступника под прицел.

Как бы ни был силен страх грызунов перед мифическими кошками, Хомса тут боялись сильнее. По крайней мере, в его существовании никто не сомневался.

Он был хитёр, опасен и зверски беспощаден, но самое неприятное, что он был здесь. Благо правительство Хоми отдавало себе отчет, подготовившись к визиту преступника номер один во всеоружии.

Над зданием миграционного зала суда во второй раз повисла роковая тишина.

Не придавая возникшей ситуации и йоты значения, Хомс саркастично обнажил передние резцы, повелительно щёлкнув большим и указательным когтем.

По отданной им команде, в зал слетелись тысячи шаровидных боевых дронов, зависнув над головами присутствующих, подобно агрессивному рою потревоженных ос. Испустив психопарализующие лучи, дроны в мгновение ликвидировали всю охрану, защитив, таким образом, хозяина от опасности.

Их хозяин был крайне доволен результатом. Все шло по его заранее заготовленному, хитроумно продуманному сценарию. Других Хомс Хоммер попросту не имел.

Он щёлкнул дважды, и шаровидная дружина распределилась по зданию так, словно она здесь никогда не появлялась.

— Продолжим, — с хладнокровной уверенностью сообщил Хомс, — Пока вы миролюбиво отсиживались на Хоми, — припомнил он, обращаясь ко всем присутствующим, — Под защитой циклического капкана, мне был дан шанс, сыграть в лотерею под названием — Великое перерождение!

Члены комиссии насторожились. Конвоиры почесали в затылке.

— Слыхали о перерождении? — начал он, обводя укоризненным взором собравшихся хомячков, — Хотя откуда, — ответил он на собственный вопрос, — Вам повезло... вы родились на Хоми после того как орден Менделезиане-38 оказал услугу, пожертвовав щедрый подарок в виде артефакта постоянства...

— Господин подсудимый, — набрался смелости председатель Хомотан Хомпсон, — Какое отношение к судебному процессу имеет артефакт?

— Хороший вопрос, господин председатель, — мигом отозвался Хомс, — Артефакт — один из факторов, превративших меня в... как там у вас записано в личном деле? Опасного межгалактического преступника.

Хоммер, фривольной расслабленной походкой прошёлся по залу суда, брезгливо переступая через парализованные тела сотен охранников.

Он ощущал дикое превосходство. Прибыть в миграционный суд в роли обвиняемого, было частью его масштабного замысла.

Судебной комиссии довелось на собственном примере прочувствовать всю оплошность троянцев, особенно тот неловкий момент распаковки подарка. Судьям стоило заранее обо всём догадаться, не каждый же день преступники подобного класса самостоятельно сдаются в плен.

Ничего не поделать, отныне условия им диктовал подсудимый.

— Я родился на планете Земля, — незатейливо повёл рассказ Хомс, — Опасное местечко скажу я вам. Позже я перерождался там два или три раза, но уже с конкретной целью.

Хомяк, затаивший обиду

Первые циклы меня убивали все, кому не лень, это называлось — дикой природой. Я повидал много планет, но перерождаясь, раз за разом оказывался в пасти какого-нибудь превосходящего существа. Помню, я даже задумывался: «Хорошо, что мы живём циклами и после смерти можем перерождаться, не теряя памяти и навыков», иначе возникает мнение, что хомячки не способны доживать до естественной смерти.

Так я познал несправедливость этого мира.

От цикла к циклу, я начинал приспосабливаться. Учился выживать в жутких условиях. Чаще всего практиковался в беге и до того развил этот навык, что аэродинамика превратила моё тело в конус. Великая честь в момент погони оглянуться, увидев отстающего гепарда. Но я удостоился большего. Я разглядел в его взгляде зависть с комплексом неполноценности. Уверен, продержись я минут на пять дольше, гепард напросился бы ко мне в ученики.

Так я познал преодоление невозможного.

Циклом позже меня сцапал мантурианский острокрыл, унеся к себе в гнездо. Думал, окажусь ужином, но он посадил меня высиживать яйца. Знали бы вы, с каким энтузиазмом я выполнял порученную мне работу, ложно утешаясь, что он оставит меня в живых. Я сторожил, потомство острокрыла, подобно самцу гориллы, отстаивающему территорию. Я даже периодически бил себя в грудь, превознося порученную мне обязанность няньки до высот королевского рыцаря. В конечном итоге я послужил кормом для вылупившихся птенцов.

Так я познал недоверие и самообман.

Спустя пару циклов, я решил научиться задерживать дыхание, чтобы прятаться не только на суше, но и в воде. Однажды я раздул щёки так, что их можно было посчитать за две дополнительные головы. Как раз в тот момент мимо полз змеязавр. Остановившись, он разглядывал моё тело, не решаясь укусить. Вероятно, мой внешний вид, в особенности, раздутые щёки, дали понять ему, что яд в меня уже впрыснут, причём такой консистенции, что с его обладателем лучше не пересекаться. Испугавшись, змеязавр уполз прочь, а я, забыв от радости выдохнуть воздух, задохнулся.

Так я познал искусство притворства, маскировки и лжи.

Обретя все вышеупомянутые качества, я смог считаться полноценным представителем дикой природы. Жаль, как назло, циклом позже меня угораздило переродиться в совершенно противоположном месте.

В этом месте не было хищников. То была лаборатория доктора Руста из планеты Кабу. Он славный. Я научился многому, подсматривая за его экспериментами. В лаборатории ещё жили сотни моих сородичей. От них я узнал о планете Хоми — планете, где смерть побеждена, а её обитатели наслаждаются атмосферой любви, счастья и упокоения. Но у описанного рая, существовала одна загвоздка — на Хоми не попасть путём Великого перерождения, циклический капкан закрывал доступ из астрального мира.

Так я познал ограниченность силы перерождений.

Я не унывал. После циклов, проведённых в дикой природе, лаборатория казалась наслаждением. Нас поместили в резервуар и регулярно, порою даже чересчур кормили зерном.

Это продолжалось долго, пока некоторые не стали сходить с ума. Они без всякой причины дрались за еду, коей было предостаточно. Делали запасы, которых не могли съесть, а некоторые съедали столько, что гибли от переедания. Повторю, еды было много. Что двигало хомяками, я не понимал. Затем я начал замечать, что ранее компанейские хомяки утратили всякий интерес к общению. Они забивались в углы, коротая остатки дней в одиночестве. Позже, начались самобичевания, сначала единичные случаи, затем массовые. Все впадали в депрессию.

Я был потрясён. В дикой природе меня окружали убийцы, теперь же, сплошь одни идиоты. Кто из двух категорий хуже? Я не знал.

Доктор Руст продолжал исправно кормить меня, и я впервые, за все прожитые мною циклы умер от старости. Счастливое было время.

Через пару перерождений я оказался в похожей лаборатории, но уже на другой планете и у другого доктора. И опять повторилась та же история: резервуар, много еды, массовый психоз, самобичевание и, как итог — я единственный выживший. Спустя ещё несколько циклов схожая история с подобным финалом. И тут до меня дошло.

Огромный опыт выживания в дикой природе и способность к обучению позволили взглянуть на вопрос шире. Оказалось, развитые существа ставили на нас эксперимент, в котором ими намерено, уничтожались наши высшие инстинкты. Легкодоступная еда и отсутствие опасности — вот главный фактор отупения хомячков.

Нечто во мне запротестовало, и я начал бунтовать.

Я грыз провода, гадил, где попало, и нападал на хозяев...

— Хозяева! — фыркнул с отвращением Хоммер, — Мерзкие существа, превосходящее в размерах и возымевшее желание держать над тобою власть! Никогда не забуду. Хомяки ничего не забывают. Воспоминания являются первопричиной мести.

Последующие перерождения, так называемые «хозяева», сажали меня в резервуар с помещённым в него беговым колесом, повторяя знакомый эксперимент — обилие пищи и отсутствие опасности. Хозяева намерено занимались моим оболваниванием. Вероятно, то была их высшая цель.

Нечто во мне затосковало, и я начал устраивать побеги.

— Знаете, какое количество глупых смертей я перенёс? — Обратился он к онемевшим от услышанного судьям, — Я сваливался в кипящий суп, меня переезжал велосипед, щемили дверью лифта, смывали в унитаз, поджаривали на солнце, скармливали еноту. И венец всех смертей: на меня случайно наступил так называемый хозяин, сказав: «Ой!».

Я мечтал переродиться, очутившись в дикой природе. В сравнении с жутким экспериментом хозяев, она была местом, созданным прививать жизнелюбие.

Но бежать от проблемы — не выход.

Нечто во мне рассвирепело, и я начал мстить.

Переродившись на Земле, я обманным путём заполучил власть, начав эксперимент над людьми. Благодаря знаниям и опыту, сначала я сделал из аборигенов-островитян, разумное общество, опережающее эпоху на многие столетия. Едва от праздной жизни они стали превращаться в алчных лентяев, как океан, наглым образом, затопил остров, а вместе с ним моих подопытных. Первый эксперимент провалился под воду.

Я повторял опыты снова, и всякий раз, на каждой планете планы мне срывала ВОДА! То лил дикий дождь, топя мои наработки, то ледяные астероиды стирали континенты, то реки выходили из берегов, то реки меняли русло, таяли ледники, выбрасывались испарения — катаклизмы, связанные с водой можно перечислять вечно.

Одно я знаю точно, в следующий раз подобного не повторится!

— Вы собираетесь уничтожить Хоми? — боязливо уточнил кто-то из присутствующих.

— Хоми? — переспросил Хоммер, витавший в мечтаниях о предстоящем эксперименте, — Я поступлю с вами, как поступил орден Менделизеане-38. Дам второй шанс.

Такая новость устраивала всех. Судьи согласны были амнистировать преступника из зала миграционного суда, закрыв имеющиеся на него дела, как вдруг, распутавшему узел собственных усов конвоиру, на минуту отвлёкшемуся от рассказа, вздумалось вмешаться в процесс.

— Вам не отобрать у нас артефакт постоянства!

— Ой, дурак... — шёпотом прокомментировал его речь второй конвоир.

Все члены комиссии синхронно шлёпнули себя по лбу.

— Хм, — задумался Хоммер, — Я уже забыл, цель своего визита, — он признательно откланялся болтливому конвоиру, — Пожалуй, достаточно циклов прошло с тех пор, как артефакт постоянства охраняет Хоми. Пора дать устройству время передохнуть.

Он щёлкнул когтями, и рой шаровидных дронов раболепно доставил ему в руки заветный артефакт. Циклический капкан походил на пряник, но он мог принимать любую другую форму в зависимости от предпочтений его обладателя. Хомячки обожали медовые пряники, вот и результат.

— Интересный экземпляр, — изучающе произнёс Хоммер, с увлечением коллекционера вертя в лапках древний пряничный артефакт. — Копия. Наверное, куплена на барахолках Кубадилишана. Без сомнения, оригинал орден оставил при себе. Так всегда было. Мы для них второй сорт. А знаете, за что вам его подарили? — вновь обратился он к судьям.

— О... — неуверенно забормотал Хомица Хомояма, — Орден Менделизеане-38 дал нам его за то, что орден любит хомячков. Все нас любят — мы милые.

На Хомса Хоммера накатил приступ истеричного смеха.

— Повтори! — прыснул он, едва переводя дыхание.

— Мы милые. — Не столь уверенно произнёс Хомояма.

Хоммер на секунду напомнил печь в русской бане, на которую влили полный черпак отборного кипятка.

— Пов... пов... — задыхался он от нездорового хохота, — ...втори!

— Эм. Милые.

Дважды произнесённая фраза цепляла на порядок слабее, и его приступ гомерического ржания начал потихоньку отступать.

— Повтори, — без интереса добавил Хомс с расчётливой издёвкой.

— Мы — милые. — Как заведённый будильник произнёс Хомица Хомояма.

— Повтори.

— Мы. Милые.

Окончательно успокоившийся преступник обратился к собравшимся.

— Кто-нибудь скажет ему, что на сарказм не обязательно отвечать?

— Мы снимаем с вас все обвинения, и предлагаем удалиться из зала суда без предварительного обжалования. — Вмешался в насмешливый экспромт бесстыдного злодея председатель судейской комиссии.

— Какие вы все, наивные, — отреагировал на уступки Хомс, — Орден подарил вам артефакт, только потому — что пожалел вас! На планете, где у вас нет естественных врагов, вы, умудряетесь свернуть шею на ровном месте! Вы можете захлебнуться в собственной миске молока — вы абсолютно не приспособленные к жизни создания. Мне стыдно, что...

ВЫ МОИ СОБРАТЬЯ

...но это поправимо.

Унявшись, опасный межгалактический преступник подошёл к витрине, из которой открывался завораживающий вид на государство Хомиленд. Шаровидные стражи проследовали за хозяином как стальная свадебная свита за идущей под венец невестой.

Хомс молча разглядывал широченные улицы, покрытые толстым слоем прессованных опилок, высотные остеклённые строения, разбитые на многочисленные ярусы, вереницы вращающихся беговых колёс, играющих роль общественного транспорта и миллионы счастливых хомячков, ни разу не познавших смерть и перерождение.

Всё как он себе представлял многие циклы назад, умирая и рождаясь в безжалостных условиях дикой природы.

— Это ненадолго, — обронил Хомс, — Мышам под хвост артефакт! — с этими словами он без интереса выбросил пряник через плечо и того молниеносно подхватили сторожившие позади дроны. — Вы хомячки, — обратился он к стоящим, обведя их лапкой, — Великая раса, забывшая о своём истинном предназначении во Вселенной! Артефакт постоянства сдерживает ваш потенциал, как резервуары, что придумали «хозяева». Нет, нас не любят — нас боятся! Они заводят хомяков, дабы пережить одиночество? Чушь! Мы внушаем страх, мы — враги «хозяев», а врагов надо держать рядом. Или, как в вашем случае, упрятать в циклический капкан... у всех «ИХ», свои подходы к деградации НАШЕГО брата. Вот почему вам не нужен артефакт постоянства! Вы обязаны перерождаться раз за разом, подобно фениксу, на самых разных планетах, вы обязаны пройти «путь хомячка», который пришлось пройти мне и тогда, уверен, только тогда, — он выдержал томительную паузу, дав себе лично насладиться сладостью момента, — Хомячки обретут первородную мощь! Они станут хозяевами Вселенной, ведь хомяки — ничего не забывают!

Закончив с пламенной речью, Хоммер направился к выходу.

Члены комиссии напряжённо переглянулись.

С этого дня жить на Хоми — становилось опасно. Без циклического капкана все обитатели планеты становились простыми смертными.

Единственный способ выбраться отсюда — это миграционные капсулы. Но их всего три. Шестёрка судей досадно переглянулась. Теперь к их судорожным взглядам добавилось два новых. Конвоиры пронюхали тему. Атмосфера накалилась, как вольфрамовая нить. Шестнадцать глаз уставились друг на друга. Теперь они были соперниками и под стать претендентам на лакомый кусочек под названием — «капсула», галопом ломанулись к сектору автопилотируемой техники. Уважаемая судейская комиссия, как подобает хомячкам их статуса, стартовала первой. Конвоиры устремились следом.

Хомс опередил всех.

— Простите, мне придётся забрать спасательные капсулы, — произнёс он, не оборачиваясь, — Не хочу, чтобы у кого-нибудь из вас возникло желание, покинуть Хоми, избежав ритуала перерождения.

По командному щелчку когтем, рой шарообразных стражников дружно подхватил все три капсулы, транспортировав их на корабль вместе с артефактом постоянства.

Осознав поражение, судьи прекратили бег.

Чего не скажешь о конвоирах. Ведомые желанием добраться первыми, эта парочка сломя голову неслась вперёд. Промчавшись мимо судей, решив, что обошли их как стоячих, конвоиры заранее отметили свою победу, но вдруг обнаружили отсутствие капсул на прежних местах. Пытаясь притормозить, они кубарем покатились по полу и, не сумев остановиться, влетели внутрь корабля Хомса Хоммера за миг до закрытия шлюзов.

Так ненароком конвоиры стали частью злодейского экипажа.

Раздосадованные члены комиссии смирились с поражением.

Они долго и обречённо наблюдали, как межгалактический преступник победоносно ретируется на их единственном, на всю планету корабле, прихватив с собой капсулы для межпространственных перемещений и, что расстраивало сильнее — оберегающий их циклический капкан.

Отныне все хомячки во Вселенной оказались равны между собой. Впредь долгие циклы никем непреодолимый путь на райскую планету Хоми стал открыт любому нуждающемуся и имя тому пути — Великое перерождение.

Коварный план Хомса Хоммера готовился пожинать плоды его гения.

Тем временем ничего не подозревающие и уже привыкшие к бессмертию хомяне удивлялись: Как так? Разве можно упасть с крыши и разбиться в лепёшку? Круто! Расступитесь, дайте мне попробовать! Э-ге-гей...

ШМЯК

Сегодня им предстояло открыть для себя много нового.

Глава III

В которой вы узнаете, чем отличаются хорошие знания от плохих и почему картофель – не лучший гарнир к мясу.

Тёмные времена

Планета Земля

Рассвет Нового времени

Центральная Европа

На рыночной площади города Дрезден, шла оживлённая торговля. Все от ремесленников, до крестьян бойко пытались сбыть нажитые непосильным трудом товары. Нередко попадались скупщики, чьей задачей являлось обогащение на чужом добре. «Не продешеви, да не облапошен будешь!» – первостепенная аксиома, витавшая в затхлом воздухе рыночного Содома. Присутствующие вторили её себе под нос, словно цитату из Ветхого Завета. Все, кроме одного.

Облачённый в затёртую сальную мантию, по лабиринтам прилавочного муравейника неторопливо и наблюдательно вышагивал представитель католичества. По крайней мере, таким он казался для окружающих. Мало кто справлялся об его истинных религиозных убеждениях. А зря. Судя по нигилистским мировоззрениям, монаха-бенедиктинца ждало как минимум придание анафеме, силами суда Святой инквизиции.

О максимуме и упоминать не стоит, человеческая жизнь в его краях ценилась не дороже четвертины мясного пирога и двух канн пива.

Звали странствующего проповедника - Эммануил Брюгге, но, судя по причёске «озеро в лесу», слегка округлому животу, пухлому носу и морщинистому лбу - его имя следовало произносить с уважением. Во всяком случае, к возрасту священнослужителя.

Блуждая по рынку, монах сделал остановку у свиной лавки.

- Поведай, а много ли ты знаешь об этом поросёнке? – загадочно поинтересовался монах, указывая на свиную тушку, подвешенную под шатром торговой палатки.

Торговец на секунду замешкался. Вероятно, вопрос ввёл его в ступор. Поразмыслив, лавочник улыбнулся, обнажив пожелтевшие как листья в осеннюю пору зубы.

- Достаточно, чтобы просить за него двенадцать марок. - Без доли смущения ответил коренастый торгаш.

- Ты попросишь за него вдвое или, если тебе позволяет торгашная совесть, втрое больше, когда узнаешь, что твой хряк заколдован, - не изменяя интонации, продолжил монах.

Торговец намеревался прогнать надоедливого бродягу, но оккультизм и христианство, уверенно шагавшие нога в ногу, не позволили совершить поспешный поступок. Он заинтриговано хихикнул, невольно уподобившись товару, представленному в лавке, издав хрюк.

- И кто его… - Начал торговец, формулируя вопрос, - И зачем же… для чего, хрюк… Мм… в смысле заколдован!? – Выцедил торгаш, с интересом рассматривая незнакомца.

Монах, рассуждающий о колдовстве, больше походил на проходимца с большой дороги, чем на слугу католической церкви. Но как гласила народная мудрость: «Пока Бог спит, с чем чёрт не пошутит?» Может бродяга действительно владеет сакральными знаниями, а коли так, то он обязан их продемонстрировать.

Словно прочитав скептические доводы лавочника, монах вынул из-под подола холщовый мешок, бросив того на прилавок.

- Сунь хряка в мешок. - Приказал Эммануил Брюгге.

- Для начала покажи, чем ты собираешься платить? – Подозрительно огрызнулся на него торговец, - Развелось тут бродяг как собак не резаных, плюнуть негде, - мрачно заключил, он дополнив финальную фразу смачным плевком.

- Деньги… – загадочно произнёс монах, - Ты требуешь их слишком рано. Когда познаешь волшебство, таящееся в поросёнке, тот будет стоить не меньше трёхсот дукат.

- А сколько это в марках? – вежливо уточнил лавочник, между тем подсчитывая в уме предстоящую выгоду, которую он сумеет извлечь из назревающей авантюры.

- Хватит, чтобы позволить себе породистого скакуна.

Упомянув о покупке лошади, бенедиктинец угодил в самое яблочко.

Хитрец заранее оценил перечень вероятных нужд торговца и, когда взгляд упал на старую клячу, стреноженную позади торговой лавки, ответ напросился сам собой.

Глаза закоренелого торгаша вспыхнули страстью азарта.

- Рассказывай, что сделать? – вопросил он, параллельно запихивая тушку поросёнка в холщовый мешок.

- Терпение мой друг, - скромно ответил монах, взяв мешок в руки, - Вес приличный, - оценочно заключил он про себя, подняв ношу.

- Только без шуток, - предупредил владелец лавки, после выхватил разделочный тесак, вонзив его в деревянный прилавок, - Вздумаешь удрать, поймаю и вспорю брюхо как тому поросёнку, что ты сейчас держишь.

- Спокойно, - попытался ободрить невротично настроенного торгаша монах, - С товаром ничего не случится, можешь не сомневаться.

Затем он крепко ухватился за мешок и начал размахивать им вокруг себя, подобно метателям молота, при этом приговаривая что-то на латыни, время от времени опуская и поднимая мешок вверх-вниз.

На первый взгляд творилось колдовство, но на вид полное безумие.

- Чего ты себе желаешь? – спросил Брюгге, продолжая жонглировать мешком так, что если бы животное внутри ещё могло дышать, то оно наверняка умоляло бы о смерти.

- Эм… а… - растерялся торговец, - В смысле чего я себе желаю?

Понимая с кем имеет дело, монах поспешил объясниться.

- Когда солнце окажется в зените, поросёнок превратится в то, что ты сам себе пожелаешь! – Высказался он, входя в кураж таинственного обряда, - Но будь разборчив и не произноси желание вслух! – строго порекомендовал ему бенедиктинец.

Одурманенному соблазном лавочнику вскружило голову.

В мыслях заиграла целая палитра всевозможных предпочтений. Пока торговец утопал в грёзах фантазий, монах ловко подменил мешок на другой. Второй мешок с самого начала был припрятан под подолом его широкой монашеской мантии. Ловкий проповедник всё подсчитал. Заготовив копию мешка с чучелом поросёнка, он бродил по рынку в поисках подходящего товара, но вот в чём монах ошибся, так это в весе животного, оригинал оказался значительно тяжелее муляжа.

Хотя и на этот случай у плутовского миссионера имелся план.

- Готово, - объявил монах, бережно опустив подменённый мешок на прилавок, - Всё. Заклинание наложено. Остаётся дождаться, когда солнце войдёт в зенит и волшебство исполнится!

- Это твоё волшебство не может поторопиться? – полюбопытствовал лавочник, машинально потянувшись рукой к мешку.

- Не вздумай туда заглядывать! – резко насторожил его Брюгге, - Просто представь, что бы ты хотел видеть на месте своего хряка и желание исполнится! Но если заглянешь в него до полудня – грех и десять казней египетских падут на тебя и весь твой славный род.

Скрипя прожилками продажной души, коренастый торговец доверился проходимцу в мантии, отозвав любознательную конечность подальше от заколдованного мешка. В конце концов, он ничего не терял. Судя по выпуклому рельефу, отчётливо напоминающему тушку порося, хряк по-прежнему находился внутри, а сработает волшебство монаха или нет, оставалось вопросом времени.

Поклонившись в знак прощания, странствующий монах, побрёл дальше и вскоре затерялся в утренней суете рыночной толкучки.

Едва бенедиктинец скрылся из виду, неугомонного торговца стали терзать муки сомнений. Вдруг бродяга обдурил его? Пусть владелец свиной лавки никогда не встречался с колдовством, его врождённая меркантильность подсказывала ему - ничего в этой жизни не делается безвозмездно. Единственное место, приложив руку к которому исполняются любые желания - это городская казна.

Торговец неуверенно колебался.

Не взирая на запрет, он еле-еле приподнял ткани мешка и заглянул внутрь. Изнутри на свет показался кончик свиного рыльца.

- Хвала всем всевышним… - С облегчением выдохнул владелец лавки, после чего оставил мешок в покое.

Будь он чуточку полюбопытнее и загляни поглубже, он бы без труда распознал подделку, но бедняга наивно полагался на Великое чудо.

- Какой глупый монах, - произнёс про себя лавочник, торжествующе потирая руки, - Мало того, что не сумел украсть поросёнка, так ещё оставил мне свой мешок.

После чего он с чувством собственно достоинства взглянул на своё отражение, криво передаваемое через начищенный до блеска медный таз, от души позубоскалил и продолжил грезить, во что в конечном итоге превратится его хряк после полудня.

Где-то на другом конце рынка

Монах, к тому моменту находился уже достаточно далеко, чтобы без опасений извлечь из-под подола мешок с украденным поросёнком. Он перекинул ношу через плечо и продолжил гулять по рынку, как ни в чём не бывало, насвистывая под нос старинную кельтскую мелодию.

- «Во что превратится? Во что превратится?» - едко посмеиваясь, цитировал он слова обманутого торговца, - Этого я пока не решил. Может быть в штрудель, может в босдорф или в шнельклопс, но для начала, думаю, превращу-ка я его в шницель, - подытожил притворный священнослужитель в предвкушении трапезы, - Я слишком голоден, чтобы рассуждать о еде. Съел бы слона, закусив китом.

Эммануил Брюгге был рабом своего желудка. Всё, чего бы ни учудил этот человек, буквально делалось за еду. Не стоит объяснять, что воровство мяса путём мошенничества, осуществлялось исключительно ради удовлетворения плотских нужд неуёмного чревоугодничества.

Неожиданно его грёзы о предстоящем пире прервал ободранный юноша с синяком под глазом. Юноша выследил Эммануила, нагнав его, едва тот успел уединиться в тени непримечательного торгового шатра.

- Учитель! – громогласно окликнул молодой человек, - О, великая удача, что я сумел вас так своевременно отыскать.

- Это ты Ганс, - с облегчением выдохнул монах, глядя на сияющего лучезарной улыбкой отрока, - Что с твоим лицом? Уснул на животе во время землетрясения?

- Нет, меня избили.

- Понятно, - без ноты удивления заметил Брюгге, - За что нынче?

- За неуважение к законам божьим! – гордо заявил юный бунтарь, - В следующий раз обещали прилюдно распять на позорном столбе, но я не отступлю от своих идеалов! Я… я даже готов умереть за идею!

- И ты туда же, - с недовольством упрекнул его учитель, - Что за мода пошла умирать за идею? Почему никто не хочет ПОЖИТЬ за идею!? ПРОПОВЕДОВАТЬ идею, ПРОДВИГАТЬ идею в массы? Мы так никогда не осуществим наш замысел, его попросту некому будет осуществлять!

Монах внимательно оглядел своего нерадивого воспитанника. Рубашка настолько неряшливо на нём сидела, будто её сорвало ветром с бельевой верёвки, а юноша удачно подставил руки.

- У тебя сегодня «День Диогена»? – Поинтересовался он.

- Нет.

- Тогда что за тряпьё ты нацепил? Смахиваешь на оборванца!

- Мне плевать, – огрызнулся ученик, - Бедность не порок!

- И то верно, - согласился учитель, - Я знаком с пороками, приятная штука если не злоупотреблять… стоп, где твоя монашеская мантия?

- Я публично сжёг её у стен церкви! – с достоинством заявил Ганс, - Отрекаясь от лжеучения, я отрекаюсь и от всего, что может о нём напоминать! За это меня и избили, кстати…

- Почему? – весьма разочарованно подвёл учитель, - Почему ты не можешь усвоить один простой урок: мантия – это маскировка, шкура, помогающая казаться своим, не распугав стадо. Это наша защита!

- Мне не нужна защита! – горделиво бросил ему в ответ ученик, - Учитель, довольно прятаться, пора выползти из тени! Люди обязаны знать, чего от них скрывают! Нам пора бросить вызов сильным мира сего! Пора собирать людей на площадях! Пора рассказывать правду!

- Ты достойный ученик, Ганс, - прервал героическую тираду монах, - Я уверен, в будущем из тебя получится мудрый учитель, не такой мудрый как я, но близко к оригиналу. А ещё, ты не менее славный продолжатель нашей школы и вообще храбрый малый, но прошу тебя, не повторяй ошибок предыдущих братьев, не кидайся на рожон. Наше время ещё не пришло. Ты хочешь быть уникальным, но это опасный соблазн. Вспомни ныне упокоенного брата Джордано, к чему его привела спешка донести сакральные знания до простолюдинов? Народ ещё не готов.

Ученик пристыженно склонил голову.

- Мой тебе совет, - положил ему руку на плечо монах, - Здесь ловить нечего, жизнь в Дрездене как в раю - то ребро выбьют, то как какая-нибудь змеюка подставит, пропадёшь. Отправляйся лучше в Гёрлиц, я слыхал их народ прогрессивен и молодёжь открыта для знаний, там у нашей школы больше шансов обзавестись учениками.

- Мне необходимо осмыслить сказанное вами, учитель… - растеряно обронил Ганс, помолчав, он бодро возвестил, - Тело тленно!

- Истина вечна! – откликнулся на его реплику учитель.

Таковым был этикет прощания в их тайной школе, после чего ученик ретировался, оставив монаха наедине с тушкой поросенка.

Добившись уединения, Эммануил Брюгге вынул складной нож и стал разделывать хряка, бережно отделяя его филейную часть. Главное в этом деле, не повредить шкурку, дабы после разделки использовать её для создания нового муляжа.

Конспирологические теории

Помимо мошенничества ради удовлетворения потребностей кишечника, бродячий монах занимал высокий чин в тайной школе под названием - «Пять». Герб этой школы символизировала ладонь, и узнать о её нахождении удавалось по оставленным на стенах цветным отпечаткам рук. Палитра цветов делилась на четыре группы, каждая из которых обозначала определённую часть света. Например, белый и жёлтый цвета – указывали на восток. Серый и чёрный - движение на запад. Красный с оранжевым – южное направление, а синий и зелёный, по аналогии - северное. Не смотря на простоту механизма шифрования, ориентироваться в подсказках умели лишь избранные. Но даже если захотеть определить местонахождение школы по красочным наводкам, то без дополнительной информации сделать это почти невозможно. Дело в том, что её размещение постоянно менялось, а воспитанники умело скрывались среди обычных жителей провинциальных городов.

В основе учения школы «Пять» причудливо сочетались: мистическое и естественнонаучное понимание мира, а её глубокая философия была сокрыта Великой тайной под семью запретными печатями.

Среди воспитанников и учителей тайной школы, Эммануил Брюгге был известен под наречённым именем – «Профессор». Слуга католической церкви сильно гордился своим именем, ибо заслужил того благодаря немалому количеству учеников, вышедших из-под его наставлений. Он считал себя лучшим среди учителей школы «Пять» и, если вдруг случится беда, то он смог бы в одиночку тянуть лямку учительства всего западного мира.

Помимо физической ненасытности, он был голоден ещё и духовно.

Когда процесс шинковки поросёнка приближался к завершению, до ушей профессора донёсся знакомый гомон ворчливой цыганки. Её старческие речевые обороты портили ушные перепонки лучше, чем игра на скрипке чугунной кочергой. Монах мог переварить, чего угодно, но только не звонко лязгающий по нервам голос представительницы богемной нации. Он приводил профессора в бешенство. Точнее в бешенство приводило плутовское ремесло старой шарлатанки.

Эммануил Брюгге терпеть не мог аферистов.

Бросив поварскую обработку поросёнка, он вышел из-под тени шатра и, не сворачивая устремился к источнику ненавистных звуков.

- Убирайся прочь лживая ведьма! – Сходу взревел монах.

- Кто бы мычал, - язвительно отозвалась старушенция, - Фальшивый колдун! Я думала, ты уже казнён за свои халтурные фокусы.

- Фокусы?! – прикрикнул на неё профессор, - Я факир! Сродни огню, что Прометей выкрал из Олимпа и подарил людям, позволив смертным сравняться с богами. Своим ученикам я дарую искру знаний, зажигаю в их глазах пламя вечного вопроса: «Что истина, а что ложно?» Своих врагов я беспощадно жгу ярким пожаром сатиры. Я смеюсь над людьми, разжигая в них ненависть к их собственному невежеству, заставляя критичнее воспринимать информацию…

- Ты погляди какой талантливый. – Перебила его цыганка.

- Чтобы обсуждать мои достоинства у тебя не хватит рук.

- Рук?

- Просто, когда у тебя закончится словарный запас, старая кошёлка, тебе придется перейти на язык жестов, вот тут-то тебя и подведет человеческая анатомия.

- Ой, чеши отсюда, а ни то предскажу тебе судьбу горемычную…

- В пять лет я в совершенстве владел латынью, - заявил монах, - А зная своё княжеское происхождение, обязан был владеть акром земли.

- Врёшь!? – Удивилась старуха.

- Фантазирую. Но делаю это безвозмездно, – монах ткнул указательным пальцем в плечо цыганки, - А ты внушаешь бедолагам ложную надежду! Заставляешь их верить в обман! Ты позор профессии!

- Последи за языком, сушёный урюк! – гневно отмахнулась старуха, блеснув на солнце золотыми перстнями, - Куда тебе до меня, лысая твоя башка! Я умею вызывать духов умерших, и люди несут мне свои последние сбережения, чтобы пообщаться с ними. Всё почестному, я зарабатываю трудом, а ты нищий иллюзионист, побирающийся за еду. На что народу твои нравоучения, - цыганка обвела рукой прохожих, - Им чудо подавай!

- Чудо говоришь… - разгорячённо парировал профессор, - На-ка вот тебе три серебряника! – монах швырнул монеты цыганке под ноги, - Яви мне своё «чудо»! Вызови прямо сюда… дух вождя гуннов Аттилу!

Старуха шустро подобрала причитающийся ей гонорар.

- Аттилу, - задумчиво переспросила она, - Не многовато просишь? За предводителя варваров беру три серебряника и клятву не соваться в мои дела до самой твоей смерти. Что скажешь? Ага?

Профессор наградил её презрительным взглядом.

Старуха восприняла молчание за знак согласия. Закатив глаза она, запрокинула руки к небу.

- О, духи земли, - навзрыд произнесла цыганка, - Призываю вас явиться! – добавила она с диким надрывом и судорожно затряслась, словно по неосторожности вступила в муравейник и теперь пытается стряхнуть с себя его обитателей.

Профессор молча ожидал результата.

Внезапно прорезанное морщинами лицо нелепо перекосилось. Старуха заторможено склонила голову и оглянулась. Её чудаковатый взгляд жадно выискивал объект для беседы.

- "Кто ты такой, путник?" – Обратилась она к монаху неестественным для старой женщины баритоном.

- Святые грешники, а неплохо придумано, - ухмыльнулся профессор, невзирая на трансформацию голосовых связок цыганки, - Что ж меня тоже не из морковки настрогали. Держи ответ. Моё имя знают мои родители, но они давно почили. И раз ты у нас такая любительница поболтать с загробным миром, то разыщи их и поинтересуйся лично.

- "О чём ты?" – ошеломлённо поинтересовалась цыганка, - "Я Аттила, сын Мундзука, вождь варваров и предводитель гуннов."

- Тоже мне, - скептически выдал монах, - Это все знают. Ты лучше ответь, сколько воинов насчитывала армия Аттилы?

- Насчитывала? Да у меня столько воинов, что стук копыт их коней слышен на другом конце света…

- Сомнительное преимущество, когда планируешь внезапную атаку… - Высказал свою точку зрения на этот счёт профессор.

- "…густые тучи выпущенных ими стрел обращают день в ночь…" - не останавливаясь, описывал свою военную мощь Аттила в теле старухи.

- Хорош, - беспардонно прервал монах, - Гляжу с арифметикой у тебя не очень, подойдём, с другой стороны. Чего скажешь, узнав, что тебя похоронили в трёх гробах: золотом, серебряном и железном…

- "Железном?" – Оживился Аттила и бойко всколыхнул седыми локонами цыганки, - "Кошмар какой!? Его хотя бы перед этим обмотали шёлком?"

- Вдобавок, - не успокаивался монах, - Дабы избежать любопытства среди приближённых, всех кому поручили твои похороны - убили.

- "Никаких свидетелей!" – согласился Аттила, - "Хотя поручи они мои похороны врагам, то разом решили бы две проблемы. Не додумались."

- Святые грешники! - удивился Брюгге, - Среди убитых значился и твой обожаемый племянник – Флигель. Твоего племянника похоронили из-за твоих похорон, понимаешь? Где чувства скорби?

- "Флигель старался во всём мне подражать", - замешкавшись вспомнил Аттила, - "Не сомневаюсь, что и в этом деле племянник последовал до конца."

Буквально всё, что профессор знал об Аттиле и его жизни, в корне расходилось с тем, о чём вещала ему седовласая цыганка. Подобное невежество сильно разозлило монаха, но он с трудом сдержал себя ради последнего вопроса. Ответ на него, мог обеспечить Эммануила Брюгге богатством до скончания лет.

- Назови точные координаты места, где тебя похоронили?

- "Понятия не имею", - преспокойно ответил Аттила, - "Мои войны не ведут оседлую жизнь, к тому же когда меня хоронили, я уже умер."

- Ах, ты… цыганское отродье! – Гневно прошипел Эммануил Брюгге, яростно вцепившись руками в дряхлую шею старухи, - Ты пожалеешь, что твои предки покинули Индию!

- Помо… помо… помогите! – Едва дыша, прохрипела шарлатанка своим собственным, не наигранным голосом, - Убивают!

Факт плутовства был на лицо. На быстро синеющее от удушья лицо.

- Святые грешники! – С иронией усмехнулся профессор, - Аттила не способен справиться со старым монахом. Верни мои деньги, лгунья!

На радость цыганке и горечь профессора, из толпы зевак показался разгорячённый торгаш. В одной руке он держал разделочный тесак, а в другой грубо сшитый муляж молодого поросёнка.

- Эй ты, паршивый проходимец, - с пеной у рта прорычал торговец, пригрозив монаху тесаком, - Верни моего хряка или я вспорю тебе брюхо, выну все внутренности и набью его яблоками!

«Ужасный рецепт для кулинарной книги», - оценил угрозу и своё скверное положение монах.

Расталкивая локтями столпившихся прохожих, торгаш целеустремлённо направился к месту, где вершилось правосудие над лжеэкстрасенсом. С противоположной стороны его стремительно опережала совсем иная процессия - трое хорошо вооружённых солдат во главе с действующим представителем католической церкви, спешили напролом, пробиваясь сквозь стену любознательных горожан.

Профессор оказался зажат в тиски.

- Именем Святой инквизиции, - объявил истинный священник, - Этот человек обвиняется в ереси, многочисленных призывах к мятежам и осквернению святынь! Я приказываю немедленно его арестовать!

Эммануил Брюгге был удивлён не меньше, чем голодающий, которому вместо подаяния еды вручили её иллюстрацию. Ещё никогда Дамоклов меч не нависал столько близко к его полысевшей голове.

Прохожие быстро сгруппировали круг, в центре которого оказались монах и обрадованная случайному стечению обстоятельств цыганка. Пользуясь редким случаем, она высвободилась из рук профессора и, не привлекая к себе внимания, скоропостижно растворилась в толпе.

Она знала, со старухами обладающими экстрасенсорными способностями у церковников разговор был короткий. Ещё короче, чем с еретиками.

- Он своровал моего поросёнка и обязан его вернуть… – неуверенно заявил рассерженный торговец, пригрозив разделочным ножом.

Владелец свиной лавки хорошо понимал, с кем имеет дело. Вступать в схватку с вооружённым до зубов карательным отрядом инквизиции у него мало шансов, но проведённый вокруг пальца лавочник наивно полагался на торжество справедливости. О чём он только думал, живя в средневековой Европе? Все его надежды рассеялись как дым, когда священнослужитель, возглавляющий отряд, переадресовал к торговцу двух своих солдат. Не теряя времени, обманутый торгаш, последовал примеру цыганки.

Традиционно алое одеяние инквизиции внушало скрытый ужас.

Едва солдаты окружили разодетого в монашескую мантию проходимца, как к нему неспешно подошёл настоящий католический священник.

Он презренно оглядел смутьяна. Его надменный взгляд не предвещал ничего хорошего.

Атмосферу витавшей в воздухе расплаты нарушал жужжащий над ухом трутень, увязавшийся за инквизиторами от дверей харчевни.

- Доигрался? – высокомерно отрапортовал действующий представитель церкви, - Твоя песенка спета, сейчас ты у меня попляшешь…

«Видимо он спутал меня с каким-то бродячим артистом», - предположил про себя профессор.

- Ты позоришь церковь, - ядовито бросил монаху священник, нервно отмахнувшись от надоедливого насекомого, - Высший суд над тобой уже свершён, мне лишь поручено огласить приговор… фу! Пшшёл вон!

Инквизитор вновь отмахнулся от трутня, вероятно спутавшего судью католического карательного отряда с пчелиной маткой.

Профессор сглотнул. Слюна предательски застряла в горле.

- А может не стоит? – простонал он, исказив лицо так, словно ему намеревались вырвать больной, но очень полюбившийся за годы зуб.

Попытка разжалобить инквизицию не удалась.

Соколиный взор слуги папской церкви заострился на сальной мантии монаха. Вероятно, помимо борьбы с инакомыслием, инквизитор также являлся поборником чистоплюйства и, узрев то скотское отношение к верхней одежде, какое оказывал ей Брюгге, воспылал яростью.

- Ты, - прокламировал он, указав на профессора инкрустированным алмазами перстнем, под толстым слоем которого невинно скрывался худощавый пальчик, - Именем церкви, ты приговорён к… хы… кхы…

Трутень, так старательно пытавшийся переманить на себя внимание инквизитора, добился желаемого. По всей видимости, перепутав рот священника с входом в свой родной улей, он сманеврировал внутрь, начав барабанить о стенки его глотки и высказываться на пчелином наречии, почему братья-пчёлы не торопятся открывать ему дверь.

Подавившись насекомым, священнослужитель закашлялся как лёгочный больной и если бы солдаты не сыграли на его спине тарантеллу, импровизируя, словно на барабане Ханг, выкуривая наружу трутня, неизвестно ещё по кому бы пришлось нести прощальную панихиду.

Лицо слуги папской церкви приняло оттенки его алого одеяния.

В конце концов, трутню осточертело ломиться внутрь воображаемого им улья, он покинул рот священника, отправившись кутить дальше на богатые пыльцой поля хмеля.

Вдоволь откашлявшись, не погрешив при этом упомянуть имя Господа всуе, глава отряда инквизиторов нашёл силы озвучить вертевшийся у него на языке приговор, который благодаря вмешательству трутня, прозвучал с ещё более зловещим упрёком.

- Приговорён к смерти через обезглавливание! – Без доли скорби и сожаления объявил священник, после чего один из солдат вынул из ножен двуручный меч.

Лязг металла оповестил приговорённого о предстоящих событиях не хуже королевского глашатая. Если бы монах в свои годы не утратил веру, он бы понял, что сейчас самое лучшее время помолиться.

Ничто более не предвещало оптимизма. Как вдруг, из толпы зевак, словно свет во мраке донёсся звонкий голос его ученика.

- Учитель! - Воскликнул Ганс, - Я обдумал ваши слова!

В пока еще находящейся на плечах голове профессора вспыхнула искорка.

- Ученик становится учителем, когда передаёт свои знания другим, - процитировал Ганс, - Я возьму себе ученика и продолжу ваше дело! Можете не сомневаться, мы запомним вас в веках, учитель Брюгге! – рьяно провозгласил он, не менее горячо добавив, - Тело тленно!

- Истина вечна… - без энтузиазма в голосе отозвался профессор.

Выходка юного бунтаря в лохмотьях сильно разозлила священника, и тот приказал двум солдатам схватить наглеца. К счастью Ганс уже смешался с толпой и был недосягаем.

- Эй, ты, - подозвал священник солдата, оголившего меч, - Приведи приговор в исполнение, немедленно!

Палач нерасторопно повелел монаху склонить голову, чтобы он смог прицельно отделить её от туловища одним единственным ударом, без расточительства времени и сил на предварительную шинковку.

Как ни странно, Брюгге был абсолютно противоположного мнения.

- Ты знал, что у всех палачей глаза грустные? - Простодушно обронил профессор.

- Э… у кого грустные? – Недоумённо поинтересовался солдат.

- Ясное дело у тебя, ты видишь тут ещё одного палача? – Не пренебрёг блеснуть сарказмом Брюгге, - Согласись, скукота смертная ежедневно выполнять одну и ту же работёнку: «Положите пожалуйста вашу голову на плаху. Спасибо. ХРЯСЬ! Следующий! Здравствуйте, скажите, вас не затруднит положить голову на плаху? Благодарю за понимание. ХРЯСЬ! Следующий!», такими темпами и до профдеформации не далеко…

- Так ведь я… - Промычал в ответ палач.

- Не вини себя, - втираясь в доверие, наседал на него профессор, - Рыба гниёт с головы, вот только чистят её с хвоста. Сечёшь?

- Чистят гнилую рыбу? – Запутался в суждениях солдат, - Зачем?

- Каждый человек - это результат своего прошлого, - потеснил его жизненной философией профессор, - Не бывает плохих или хороших, бывают те с чьим мнением не согласны. Таких людей либо избегают, либо силой принуждают заткнуться. Вот, например, сейчас…

- Разве не видишь?! Он заговаривает тебе зубы, тупица! – Вовремя вмешался в их разговор раздраконенный трутнем священнослужитель.

Слуга папской католической церкви оказался достаточно осведомлён о хитрости чёрного монаха именующим себя «профессором», из чего он делал вывод не допускать бесед псевдобенедиктинца с членами своего отряда, ведь таких дуболомов и остолопов, как они, сумеет провести за нос любой дворовый пройдоха.

Его опасения были напрасными, палача к тому времени интересовала совсем не болтовня профессора.

Грибок, разъедавший ногу, нещадно молил почесать себя. Но палача интересовал не грибок. Его невеста родила рыжеволосого отпрыска, оправдываясь тем, что ребёнок при родах обгорел на солнце. Странно, ведь палач сам провёл жизнь под солнцем и до сих пор брюнет. Но не супружеская измена интересовала душегуба инквизиционного отряда. Сельский кузнец вчера попросил его заколоть свинью, но в последний момент передумал, объяснив тем, что не допустит братоубийства. Но даже не издёвка кузнеца завладела сознанием католического наёмного убийцы.

Дрожа губами, палач указал пальцем в направлении монаха.

Священнослужитель решил взглянуть, куда указывает подчинённый и, буквально окаменел от страха, легко составив в таком виде компанию горгульям, украшающим Собор Парижской Богоматери. Вскоре наблюдаемое явление смогли заметить все собравшиеся кольцом горожане, проявив схожую комбинацию удивления и паники.

У всех на глазах тело чёрного монаха методично исчезало из виду.

Не поняв возникшей паузы, профессор осторожно приподнял голову. Он оглядел лицо палача, священника, а затем лица толпы зевак.

- Эй! Если вас смутил неприятный запах, прошу извинить, это у меня от стресса, не каждый же день тебе рубят голову, - оправдался монах и решил почесать подбородок, - Ты меня, четвертуешь!? – ошеломлённо заорал профессор, не обнаружив у себя кистей рук.

Затем он в панике оглядел остальное тело. Из того, что осталось, была, как ни странно, лишь полысевшая голова.

- Колдун! – обретя дар речи, заявил испуганный священник.

- Это клевета! – едва успел выкрикнуть в оправдание профессор, как окончательно растворился в пустоте.

Его исчезновение укрепило заявление священника. Тот бесповоротно убедился, что в деле вероотступника замешано чернокнижие.

Вышедший из оцепенения солдат спешно привёл означенный приговор в действие, но, увы, двуручный меч беспрепятственно вонзился в сырую землю, разделив пополам ни в чём не повинного дождевого червя.

Вопреки ожиданиям толпы, казнь не состоялась.

Глава IV

Из которой станет ясно, что проблемы отцов и детей ничто в сравнении с кризисом самоутверждения.

Светлое пятно

Планета Земля

Закат Викторианской эпохи

Шотландское высокогорье

Небо над мученической частью острова Британия как подобает ему — сгущалось, образуя прохудившиеся, словно ношенная льняная рубаха облака, крепко цепляющиеся за вершины отвесных холмов. Подобно небесам, цепкой хваткой за своё место под солнцем держался отец большого семейства, седовласый Жак де Дюпон.

— Мой дед выжил в кораблекрушении, после был схвачен, подвергся пыткам, а затем бежал и основался на этой бренной земле не для того, чтобы мы вот так просто её оставляли! — Негодовал пожилой шотландец, в чьих жилах кипела свободолюбивая французская кровь.

— Милый, оглянись, здесь вокруг одни руины, — переубеждала его жена, коренная шотландка — Юна, — Настали иные времена, горцев теперь не держит их земля, они покидают высокогорье без боя, кто перебирается жить в низины, кто на побережье. Слышала, некоторые эмигрируют в Новый Свет. Может и нам тоже...

— И думать об этом забудь! — неожиданно прервал её муж, — Может, шотландцы уже не те, что раньше, — заключил отец семейства, — Но не забывай, что я, всё-таки наполовину француз!

— У тебя всюду одно оправдание, — обиженно заявила жена, — Если бы двадцать пять лет назад я узнала, что ты сделаешься упрямцем, каких не видел мир, я бы передумала давать тебе согласие идти под венец.

Поставив в разговоре точку, она сердито подобрала грязное бельё и с расстроенным видом отправилась к горному ручью.

Поддерживать домашнее хозяйство, живя в высокогорье, занятие не из лёгких. Вдали от города часто приходится пренебрегать дарами цивилизации, благо матери всюду помогали её дочери.

Если придерживаться выражения, что дети — цветы жизни, то старик Дюпон являлся аграрием данного ремесла, ведь в его семье росло пять очаровательных дочерей. И раз плоды любви приносили всегда один урожай, то условная роль сына в семье отошла самой старшей из наследниц рода Дюпонов — Марии.

В семье не без... героя

Выполняя мужские обязанности с самых ранних лет, Мария крепчала и подрастала, обретая стройность фигуры и бодрость духа.

Она спокойно управлялась с выпасом скота, кузнечным ремеслом и зачастую одна отправлялась в город за покупками и сбытом овечьей шерсти и мяса.

Помимо физической одарённости девушки, Мария ничуть не уступала и в умственном развитии. С тех пор как в Шотландии перешли на систему с бесплатными школами, Мария стала единственным ребёнком в семье, кто отучился в ней весь положенный срок.

После упадка хутора, школу закрыли, но Мария продолжала возить из города книги, самостоятельно обучив грамоте отца, мать и младших сестёр. Для семьи она была главным источником просвещения.

Старик Жак любил своих дочерей одинаково, но к Марии относился с особым трепетом. Она единственная понимала отца и поддерживала во всех начинаниях. Вот и после утренней ссоры с женой, он направился за поддержкой к самой старшей из дочерей.

Найти её не составило труда, Мария в этот час снаряжала повозку, для отправки в город новой партии обработанной овечьей шерсти.

— Душа моя, — обратился он со всей родительской любовью, — Научи меня, как втолковать твоей матери, что она не права?

От неожиданно заданного вопроса, Мария чуть не выронила из рук уздечку, которую старательно затягивала на оголовье кобылицы. В принципе Мария привыкла к противостоянию взглядов родителей, вот только чего ей точно не хотелось, так это оказаться сейчас в шкуре третейского судьи. Но, видит Бог, от судьбы вершителя правосудия было уже не скрыться.

— Папа, я тороплюсь, может, обсудим этот вопрос по возвращению? — Попыталась она уклониться от ответа.

— Дочь моя, — продолжал Жак, — Неужели у тебя не найдётся минуты для своего родного папаши.

Мария бросила снаряжать лошадь. Она ясно понимала, что предстоит серьёзный разговор, который сможет затянуться дольше минуты, и в результате оставит одну из сторон побеждённой.

Кто был на стороне проигравших, Мария знала заранее.

— Папа, — робко заговорила она, — Я чту традиции дедов, но думаю, мама права, мы должны покинуть высокогорье...

Добродушное выражение лица Жака сменилось хмурой гримасой.

— Это мать тебя подговорила? — строго уточнил он, — Ты отцовская дочь и единственная кому я доверяю как себе...

— Папа, — оборвала на полуслове Мария, — Мама тут не причём, это всё я. Я слишком долго врала, скрывая наше настоящее положение...

— О чём ты, душа моя? — недоумённо поинтересовался старик Жак, — У нас всё хорошо. Спрос на шерсть и мясо стабилен, документы на земельную собственность вот-вот подготовят. Я видел уведомление...

— Поэтому до сих пор его не прочёл.

Отец растерянно пошарил во внутренних карманах овчиной жилетки.

— Вот оно, — произнёс он, достав помятый листок бумаги, — Но это же обычное уведомление, что тут такого?

— Папа, просто прочти его. — Потребовала Мария.

Старый шотландец удивился настойчивому настроению дочери. Надев очки и развернув мятый листок, он внимательно ознакомился с его содержанием.

— Норт-Берик!? — удивился отец, — Как сюда угодила, дьявольская равнина!? Дочь, немедленно объясни, что происходит!

— Папа, только не сердись, — начала оправдываться девушка, — Мы последние жители хутора, он давно не является административной единицей и поэтому власти округа намерены стереть его из карты, присудив собственность государству.

— Разве такое возможно? — ошарашенно поинтересовался Жак, — Ведь исторически эта земля принадлежит нам...

— Возможно, — слегка помрачнев, заключила Мария, — Наши права не закреплены юридически. Предки селились на этих землях незаконно. Но теперь у нас будет новый дом, клерки уже оформляют бумаги...

— В Норт-Берик? — вновь переспросил отец, в надежде, что в первый раз его подвело слабое зрение, — Погоди, — опомнился он, вспомнив одно важное упущение, — Откуда деньги на покупку земли? Мы не ждали никакого наследства, да и не от кого...

— Это второй мой секрет, — выдохнув, сообщила Мария, — Я езжу в город не только ради покупок и сбыта товара, — тут она выдержала паузу способную довести до приступа любого отца, — Уже три года я работаю гувернанткой в одной уважаемой семье. Они выплачивают приличное жалование. Так мне удалось скопить нужную сумму, чтобы оформить долгосрочную ренту участка близ города Норт-Берик.

— О, душа моя, — облегчённо изрёк Жак, слегка расстроенный от череды пролитых на свет тайн, — Вовсе необязательно было наниматься на службу, нынче осенью овцы дали по шесть фунтов шерсти с головы на круг, ты могла сообщить мне о желании арендовать землю, и мы бы удвоили поголовье.

— Доход нашего хозяйства составляет треть той суммы, что я привожу из города. — Вежливо сообщила девушка.

Затем она полезла в повозку и, пошарив, извлекла несвежий выпуск «Таймс». Отыскав нужный абзац, Мария процитировала.

— «Английские фермеры не могут составлять конкуренцию дешёвому продовольствию, поставляемому из колоний и Соединённых штатов...» — Прочла она первые строки статьи, с кричащим подзаголовком «Теряем сельское хозяйство, что дальше, флот?» — «Всё больше фермеров покидают дома, уезжая на заработки в города...», — закончила Мария, бережно вручив газету отцу.

Приняв от дочери потрёпанный источник информации, Жак, целиком погрузился в процесс детального ознакомления. Изучив всю статью и бегло заглянув в колонку «Юмор», отец вернул газету обратно. С безрадостным и угрюмым видом он молча простоял полминуты, после чего вновь обратился к дочери.

— Выходит твоя мать права, — хмуро подытожил старый шотландец, — Как и другие жители высокогорья, мы должны уйти с этой земли, — он драматично присел на поросшую мхом завалинку, — Только одного не пойму, если доходы от продаж овчины такие убыточные, то, как ты сумела всякий раз привозить одинаковую сумму?

— Остальное — часть остатка жалования гувернантки, — открыла она секрет, — Папа, прости меня, что не сказала правду сразу, ты был так счастлив, осознавать, что всё под контролем, в общем, я... не хотела тебя расстраивать...

Исповедь дочери глубоко въелась в сознание Жака. Старик поднял голову и изучающе посмотрел на неё. Приглаживая загривок лошади, она глядела ему в ответ.

Её карие, согревающие, подобно углям в камине глаза и рыжие, как языки пламени волосы наполняли пасмурный день душевной теплотой.

Вдруг Жак стал воспринимать окружающие его вещи более адекватно, будто долгое время болел и начал приходить в себя, выздоравливая и пробуждаясь от многолетнего сна.

— Прости и ты, родная, — раскаиваясь, изрёк он, — Я был глупцом...

Приподнявшись на ноги, старик крепко обнял дочь, тесно уткнув её голову в меха отцовской жилетки. Затем горячо поцеловал в щёку, пощекотав шею девушки седовласой бородой.

— Отправляйся с Богом, дочь, — произнёс Жак, разжав объятия, — Да возвращайся засветло, завтра предстоит трудный день, — он протянул паузу, вкушая следующую реплику, — Завтра мы переезжаем в Норт-Берик! — не стесняясь, довершил он начатую мысль.

Повторив церемонию объятий дважды, Мария оставила отца, поспешив проститься с остальными членами семьи. Первой девушке на встречу попалась мать, которая всё это время с тревогой наблюдала за развивающимися событиями. Она украдкой подозвала Марию, стараясь остаться незамеченной для мужа.

— Согласился? — Горя любопытством, поинтересовалась Юна.

— Да, — хладнокровно ответила дочь, — Но пока не трогайте его, — насторожилась Мария, — Если захочет поговорить о переезде, позволь начать ему разговор первым.

— Эти мужчины настолько упрямы, — поделилась наблюдением хозяйка шотландского семейства, — Что им проще выковать железный лоб, чем разучиться наступать на одни и те же грабли.

— Мама, — вступилась за отца дочь, — Он восстал против принципов. Впервые за свою жизнь! Пожалуйста, отнесись к этому с уважением.

Перекинувшись многозначительными женскими взглядами, мать и дочь заключили друг друга в родственные объятья.

Закончив, Мария поспешила попрощаться с младшими сёстрами. Их у неё было четверо: Гленна, та, что младше Марии на пять лет, да тройняшки Джини, Дина и Донна, отстававшие от Марии по возрасту на целое десятилетие.

— Всегда помните, что вы леди, — настоятельно обратилась она к тройняшкам, — А потому старайтесь вести себя соответственно.

— Мари, — негромко позвала её Джини, как обычно съев последнюю гласную в имени сестры, развеселив оговоркой Дину и Донну, стоящих поодаль, — Ты вернёшься с гостинцами? — озвучила малышка насущный вопрос, по всей видимости, интересовавший всю троицу.

— Конечно, вы мои горные ласточки, — с теплотой ответила Мария, — Чего вам привезти на этот раз?

— Леденцы на палочке! — Хором ответили тройняшки, ничто не могло сплотить девочек так крепко, как вопрос о сладостях.

Обняв всю тройню разом, Мария пошла к средней сестре.

Гленна в это время трудилась по хозяйству на кухне, расставляя по полкам только что вымытую посуду. Завидев приближение сестры, она отложила дела, наскоро вытерев о фартук влажные руки.

— Тебе тоже чего-нибудь привезти по возвращению? — С улыбкой, но без прежних сюсюканий поинтересовалась Мария.

— Не надо, — коротко ответила ей Гленна, — Возвращайся обратно и поскорее, — тихо проговорила она, — Этого будет достаточно.

Скромность у семейства Дюпонов текла в крови.

Приобняв на прощание Гленну, и завершив прощальный ритуал, Мария взобралась в повозку и, отдав лошади команду, двинулась в путь.

Эдинбург

Поместье Кэлтон

Поездка в город заняла у неё не больше трёх часов, что позволило девушке не нарушить норм пунктуальности гувернанток.

Въехав во двор лорда Кэлтона, и вверив повозку лакею, она пошла в дом. На подступах к лестнице, навстречу ей попался единственный наследник лорда, воспитанник Марии — Александр.

Мальчишка сломя голову мчался навстречу учительнице. Он нажал на педаль и его транспортное средство ускорилось. Нажал повторно и транспортное средство продвинулось дальше. Как вы успели понять — Александр ехал на велосипеде.

Резко притормозив перед учительницей, он выпрыгнул с железного коня, отправив того в изящно ухоженную цветочную изгородь.

— Встретишь садовника, не говори, как он там оказался, — шёпотом проговорил юный хулиган, указывая на торчащее из кустов колесо, которое продолжало предательски вращаться.

— Это будет нашим маленьким секретом, — подыграла ему Мария, после чего оба отправились в дом.

Придомовой учебный класс

Просторный кабинет, в котором проводились занятия по грамматике, был сплошь обставлен книгами всевозможного содержания.

Тома с Диккенсом, мирно пылящиеся на верхней полке, казались серией дешёвых романов в сравнении с широкой коллекцией книг по истории Великобритании тускло стоящей на ряд ниже, а та, в свою очередь, выглядела наивным сборником стихов для детей, находясь вблизи со старейшей энциклопедией — «Британника». Но, не смотря на большое разнообразие печатной продукции, бойкого наследника лорда Кэлтона интересовала литература исключительно одного жанра — приключения. Именно её героям сопереживал юный Александр, пытаясь подражать их беззаботной, пресыщенной авантюрами жизни.

— Сегодня мы разобрали несколько знаменитых басен приписываемых древнегреческому рабу по имени Эзоп, — Мария кончала урок, переходя к анализу, — Скажи мне, пожалуйста, Александр, какое значение имели басни, для будущего европейской литературы и её культуры в целом?

— Ну... — задумчиво протянул мальчишка.

— Без экивоков, — сделала замечание гувернантка, — Попробуй дать развёрнутый ответ.

— В этих рассказах, — собравшись, начал Александр, — Есть важные моральные уроки, значимые и по сей день...

— Хорошо, продолжай.

— Благодаря басням возникли известные идиомы. Например, «волк в овечьей шкуре», «львиная доля» и этот... ну мальчик, который кричал: волки-волки. В будущем многие авторы заимствовали его идеи...

Александр замялся. Всем своим видом он надеялся скрыть от своего учителя, что не урок занимает его мысли, а нечто более весомое.

Не в силах сдержаться, он озвучил наболевшую проблему вслух.

— Папа говорит, что для некоторых людей крыша над головой — это препятствие мешающие росту, — выдал он, не раздумывая, — Я, как вы учили подверг сказанное анализу, ведь люди не вырастают выше девяти футов в высоту, так написано в энциклопедии. Но даже если в мире водятся Пантагрюэли, достигающие роста девяти футов, что мешает им жить в домах, чьи потолки равны величию Церкви Святого Джона или просто жить без крыши. Я слышал в Вест-Индии люди обходятся одним тряпичным навесом. Делая вывод, я пришёл к умозаключению, что крыша вовсе не препятствует человеческому росту? Я прав, мисс Дюпон?

— Александр, — понимающим голосом обратилась к юному скептику Мария, — И, да и нет. Сэр мистер Кэлтон позволил себе высказаться в метафоричном ключе, говоря о крыше, он имел ввиду нечто большее, нежели привычное твоему пониманию потолочное перекрытие.

— Метафоричное? Как в баснях Эзопа?

— Именно! — с гордостью за не напрасно вложенные в ученика силы, ответила гувернантка, — Порою, чтобы стать по-настоящему великим человеком, необходимо покинуть стены родного дома и отправиться на встречу чему-то новому, неизведанному...

Мария прервала себя на полуслове.

Она сильно рефлексировала, ведь покидание родных пенатов с целью самоутверждения и достижения высших целей — её заветная мечта.

Тем временем наследник лорда Кэлтона переваривал в голове слова своей гувернантки, постепенно приходя к неутешительным выводам.

— Получается, чтобы стать великим, надо податься в бродяги?

Выводы заплутавшего в суждениях ученика вернули Марию на землю.

— Что? Нет. Вовсе нет. Зачем вдаваться в крайности, — больше для самоутешения произнесла она, переложив изречение воспитанника на кальку собственных внутренних переживаний, — Многоуважаемый лорд Кэлтон в своих речах подразумевал службу за границей. Я ответила на твой вопрос?

— Да... — Несколько разочарованно произнёс Александр.

— Надеюсь, теперь тебя ничего не отвлекает от учебного процесса?

— Нет, — понуро ответил ей воспитанник, продолжив бурчать вслух, — В последующем в своих произведениях многие авторы заимствовали идеи басен Эзопа...

За дверью учебного кабинета кто-то вызывающе откашлялся в кулак. Незнакомец желал привлечь внимание. Ему удалось. Мальчик прервал рассказ, вопросительно взглянув на преподавателя.

Брови Марии хмуро скатились вниз, а губы сжались в единый комок. Тут без подсказок было ясно, что строящий из себя бронхиального астматика незнакомец, стоящий за дверью, вызывал у девушки резкое чувство неприязни.

— Это снова Виктор? — Поинтересовался у учителя мальчишка.

— Ма-ри-я! — Слащаво прозвучал за дверью мужской баритон.

— Да. Это он, — сердито установила Мария, — А мы не отвлекаемся и продолжаем урок, — она попыталась перевести тему беседы.

Но мальчишка уже не смог сосредоточиться на обучении. Он горел желанием помочь своему преподавателю, во что бы то ни стало.

— Давай я пожалуюсь своему папе, и Виктор больше не будет к тебе приставать? — Наивно предположил юный заступник.

— Не выйдет, — обречённо возразила Мария, — Виктор партнёр твоего отца и во многом ваше финансовое положение зависит от его, Виктора, капиталовложений. В наше время Лорду Кэлтону проще нанять другую гувернантку, чем отыскать нового компаньона.

— Я не хочу другую, — с тревогой пробормотал Александр, — Меня устраиваешь ты...

Человек за дверью откашлялся ещё раз.

— Не будь недотрогой, — вновь раздался слащавый мужской баритон, — Выйди, и мы спокойно пообщаемся.

— Может подать на него в суд? — Предположил Александр.

— Лучше дать по носу и заплатить штраф, — задумавшись, возразила Мария, — Выйдет на порядок дешевле...

Вдруг она осознала, что высказала свои угрозы вслух.

— Забудь о моих словах, — оправдательно воскликнула гувернантка, — В цивилизованном обществе, таком как британское, принято решать проблемы дипломатией, — она встала из-за стола, — Я объясню этому джентльмену, что он не прав, и он обязан будет уйти.

Собрав волю в кулак, она покинула кабинет, дав ученику задание к самостоятельному изучению материала.

Сэр Виктор Грант, не смотря на солидный статус в обществе, был типичным разбалованным наследником богатого состояния почившего отца. Характерный образец современной английской аристократии.

Едва Мария прикрыла за собою дверь, как её притеснитель позволил себе вульгарную выходку, страстно обхватив талию девушки, за что немедленно получил возмездие в виде хлёсткой пощёчины.

— Да, накажи меня, — игриво произнёс Виктор, выпустив девушку из объятий, — Я каюсь в том, что не в силах совладать с влечением к такой роскошной красотке, — после чего он прикоснулся к щеке. Щека покраснела, словно после термического ожога.

Разбалованный искуситель задумчиво потёр ушибленное место.

— У тебя неплохой удар, сразу чувствуется рука крестьянки. — Едко намекнул наследник Гранта на социальную пропасть между ними.

Викторианская эпоха клонилась к закату, а вместе с ней и манеры молодых джентльменов. Виктор был тому ярким подтверждением.

— Прекратите преследовать меня, — с ходу пригрозила ему Мария, — Вы никогда не получите того, чего добиваетесь! Слышите? Никогда!

Девушка фыркнула, протестующе скрестив руки на груди.

— Хватит мечтать об идеалах, — развязно втолковывал ей Виктор, — Кому нужна любовь с первого взгляда? Или женитьба с первого раза и зачатие с первой попытки? Ха-ха! Я могу дать тебе куда больше!

— Мне ничего от вас не нужно!

— А если я скажу, что смогу решить вопрос о выселении вашей семьи? — Пошёл на шантаж Виктор, — Тогда ты передумаешь?

— Купите хоть всё правительство, я всё равно скажу, нет!

Пуская в ход козыри, Виктор явно не надеялся услышать отказ.

Закрепившаяся за ним привычка решать проблемы, выписывая чеки, не позволяла избалованному праздной жизнью джентльмену мыслить иначе.

— Чего ты такая упёртая? — негодовал он, обходя Марию по кругу, словно тигр, заигрывающий с антилопой, — Ты же на четверть или на какую-то там часть француженка, во всяком случае фамилия твоя из лягушачьих, так будь же хоть чуточку доступнее, а не строй из себя англиканскую монашку. Просто скажи: «ДА» и тебе больше не придётся работать у них горничной...

— Я гувернантка, — возразила Мария, параллельно начав кружиться, не позволяя Виктору подступить ближе, чем на метр.

— А, — брезгливо отмахнулся он, — Для меня любая работа прислуги одинакова, — добавил преследователь, прекратив хождение, — Ты же не знаешь главного — я испытываю к тебе серьёзные чувства!

— Чувства!? — немного опешив, возгласила Мария, — Вы обманываете порядочных женщин, чтобы воспользоваться ими! Вот что я знаю! Этого мне достаточно!

— Какая глупая ложь, — парировал Виктор, — Женщин обманывают их собственные ожидания, вы слишком многого хотите.

— Многого хотим? — не на шутку завелась Мария, — Желаете знать, чего мы хотим? Я вам отвечу, равных прав! Вы мужчины прибрали к рукам все сферы жизни, внушив нам, что мы ни на что не годны, кроме детей и домашнего хозяйства. Вы считаете нас второсортными членами общества, хотя на самом деле боитесь...

Виктор попробовал выразить недоумение, приподняв левую бровь, но вместо этого поднял обе брови, чем выразил испуг.

— Боитесь, — увереннее продолжила Мария, — Боитесь, что женщина, пришедшая к власти, разрушит возводящуюся веками патриархальную тиранию! Или чего хуже, наделит женщин правом голоса.

— Тише, тише! — Пропищал Виктор, надеясь таким образом угомонить своего оппонента, — Откуда столько злобы в таком милом личике?

Наследник сэра Гранта точно не был готов к столь резкому напору со стороны представительницы прекрасной половины. Обычно девушки шли у него на поводу, но Мария билась как гасконец. Быть может это и привлекло Виктора. Жажда взять непреступную крепость — извечная слабость любого мужчины, в душе считающего себя полководцем.

— Ты видимо забыла, что Великобритания — это могучая держава, — продолжил он излагаться, — В мире нет стран, превосходящих нас в величие, а благодаря кому? Мужчинам! Мы фундамент нашей экономики...

— Когда мужчины начнут вносить хоть маломальский вклад в готовку, уборку и прочую рутинную работу по дому, мы, женщины, тоже сможем полноценно участвовать в экономике!

— Не смеши меня, женщины могут вдохновлять на свершения и не более того. Думаешь водопад «Виктория» или одноимённое озеро в восточной Африке — это заслуги королевы? Ха! Вот была бы умора! Вы музы, а не созидательницы! Всегда помни об этом и знай своё место. Женщина!

Мария медленно закипала от злости.

Никогда ранее она не подвергалась столь бестактной критике, суть которой сводилась к заурядному гендерному различию. Если расовая ненависть являлась показателем ограниченности человеческого ума, то дискриминация по половому признаку, и вовсе отсылала людей в далёкие первобытные времена.

Эти мысли вихрем пронеслись в голове Марии. Она почти собрала из мозаики слов предложение для молниеносного ответа, как вдруг, ни с того ни с сего на неё накатила усталость и головокружение.

— Мне... не хорошо... — Сумела произнести Мария и в надежде принять сидячее положение, плюхнулась на гостевой стул.

Виктору польстило, что он в прямом смысле слова — вскружил даме голову. Будучи опытным ловеласом и сердцеедом, он распознал в её жесте слабости призыв к началу ухаживаний. Не теряя возможности, ухажёр мигом бросился на кухню за стаканом прохладной воды.

Сидя на стуле, Мария ощутила необычайную лёгкость.

Приоткрыв налитые усталостью веки, она вознамерилась проверить лоб на наличие горячки. Девушка поднесла руку к голове, но не почувствовала ни прикосновения, ни руки.

— Какое странное состояние... — С удивлением подумала Мария.

Все её конечности медленно исчезали в пустоте.

Она закрыла глаза и расслабилась. Секунда, и молодая гувернантка целиком погрузилась в небытие, словно её здесь никогда не было.

Воздыхающий поклонник с полным стаканом прохладительной жидкости не подоспел всего на миг. Неизвестно, что сталось бы с беднягой, вернись он раньше и узрев парящую в воздухе голову возлюбленной. Вероятно, впечатлительный молодой человек лишился бы рассудка на всю оставшуюся жизнь, а злые языки потом приписали бы помутнение его сознания, на внезапно свалившееся на голову наследство.

К счастью Виктора, он обнаружил только одиноко стоящий стул.

— Решила сыграть в прятки? — страстно произнёс упёртый Донжуан, — Что ж, быть, по-твоему, сыграем! Но чур, если найду, ты должна мне поцелуй! Для начала в щёчку.

С пылким энтузиазмом вернувшегося со фронта гусара, он отхлебнул половину налитой в стакан жидкости и игриво пустился на поиски объекта своих фантазийных вожделений.

Понимая, как далеко в существующий момент времени и пространства находится от него пропавшая Мария, нам остаётся пожелать Виктору удачи и терпения. Но больше терпения, поскольку в таких вещах, как квантовая механика и физика элементарных частиц, полагаться на удачу, удел самых, что ни на есть одержимых наукой безумцев.

Глава V

В которой вы узнаете до чего доводят эксперименты, если проводить их в плохо проветриваемых помещениях.

Четверо одного целого

Планета Земля-2

486 год после эмиграции

Город-государство Тераполис

Недра бывших школьных подвалов

В укромном помещении, оборудованном под лабораторию, мирно царил уютный, ламповый полумрак. Разноцветная палитра диодных огней, с промежутками вспыхивавших на гудящих электроприборах, наполняла таинственную полутьму переливами ярких красок.

Подобный вид воссоздавал ощущение рождественской ночи.

Если знать, что с минуты на минуту здесь состоится эксперимент, по масштабам значимости сравнимый с рождением Иисуса, то аналогия с древнехристианским праздником ложилась как нельзя кстати.

Низкорослый человек в доминирующе чёрном, словно вантаблэк халате произвёл контрольную сверку данных. Судя по искривлённой улыбке на его детском лице, всё шло по запланированному сценарию.

Но помимо тёмного халата и полутораметрового роста незнакомца, он обладал ещё одной парочкой крайне примечательных знаков отличия.

Во-первых, усы. Для двадцатидвухлетнего молодого человека — вещь чрезвычайно излишняя. Его усы напоминали театральный занавес, из глубин которого вот-вот возникнет бравый конферансье, оповестив зрителей о начале спектакля.

Вторая деталь, не оставляющая без внимания — это сварочные очки. На самом деле они имели множество функций, их обладатель сумел нашпиговать очки по последнему слову техники, но на вид они всё равно оставались обыкновенными сварочными очками. Из всего, что окружало молодого экспериментатора, очки — последнее, с чем он желал бы расстаться. Без них он был как без рук.

Звали загадочного отшельника из подземелья — Яша 404.

Яша выполнил ряд завершающих операций и, подытожив манипуляции смелым нажатием клавиши «Пуск», приготовился узреть чудо.

Помещение лаборатории заискрилось ослепительным светом.

Казалось, Яша перенёс в подвал солнце, предварительно сжав его в размерах. Лаборатория заходила ходуном. Возник мощнейший магнитный резонанс. Привыкшие к мегатонным нагрузкам квантовые предохранители, помещённые в вычислительную аппаратуру, полопались как хлопушки в преддверии праздника. Но праздник не состоялся.

После десятисекундного фейерверка всё утихло, разбросав по углам тлеющие обрывки жженого мусора. Стало темно и запахло гарью.

***

Яша открыл глаза, обнаружив себя лежащим посреди комнаты. Странно, он отчётливо помнил каждый этап эксперимента, но не смог вспомнить, как оказался на полу. Возможно электромагнитный импульс на время отключил его сознание.

Он быстро поднялся на ноги.

— Не сработало!? — Ёкнуло в голове экспериментатора, глядя на следы копоти на стенах, — Я трижды перепроверил исходные данные! Неужели я так сильно разгневал Великого бага, что тот внедрился в мой код? Хотя... где я, где баг! Наверное, ошибка в конвертации подклассов...

Он с досадой включил аварийное освещение и неожиданно обомлел. В углу его засекреченной лаборатории держась за рёбра и недоверчиво оглядываясь, стоял самый настоящий — неандерталец.

Занавес под носом учёного заметно всколыхнулся.

— Пришелец! — радостно заверещал Яша, всколыхнув руками воздух в приступе безудержной эйфории, — Слава компиляции! Получилось!

Увидев Яшу, неандерталец испустил грозный рык, напомнивший рёв двигателя шестилитрового Форд Мустанг. Вероятно, он принял реакцию учёного за акт нездоровой агрессии другого самца.

Неандерталец быстро занял оборону, приготовившись к решительному броску. Яша, изучавший некоторое время психику диких животных, без лишних слов предположил, что за этим последует.

— Так, спокойно, — больше для самоутешения произнёс Яша, — Я не намерен причинить тебе вред, спокойно... — добавил он в надежде, что неандерталец последует примеру.

Оба представителя рода Люди молчаливо глядели друг на друга. Их неловкую паузу нарушил второй электромагнитный скачок. На этот раз вспышка возникла в соседней комнате. Оставив волосатого гостя, Яша ловко юркнул за дверь.

Посреди помещения, тесно обставленного вычислительной техникой, неподвижно лежал завёрнутый в грязную мантию пожилой мужчина.

Он с задумчивым видом рассматривал наглухо почерневший от копоти потолок, мысленно перебирая в уме предшествовавшие тому события.

Услышав приближающиеся шаги, монах приподнялся на локтях.

— Ааа! — неестественно заорал профессор, — Огромный таракан! — ещё громче добавил он на чисто немецком диалекте.

То был лучший комментарий на тему пышных усов коротышки.

Эммануил Брюгге, конечно, встречался с похожими метаморфозами и раньше. Например, знавал людей, которые превращались в скотину, едва речь заходила о возвращении долга. Но сейчас перед ним был настоящий мутант — человек-таракан. Монах не верил своим глазам.

Благо учёный-самоучка изучал древние языки и быстро нашёлся для ответа. Правда, тот прозвучал на суахили.

— Да простит меня Кафка, — тонко заметил Яша, — Но превращение человека в насекомое даже для нашего времени антинаучно!

Ранее монаху доводилось сталкиваться с африканской речью, но в понимании профессора язык человека априори был тесно связан с его национальностью и местом обитания, он даже не брался предположить, что услышит суахили здесь, от лица бледно белого цвета кожи.

Профессор ощутил лёгкий когнитивный диссонанс.

Яша захотел добавить к сказанному чего-то ещё, но в комнате, из которой он недавно прибыл, вспыхнул третий световой импульс.

Он поспешил вернуться назад. Профессор поволокся следом, не желая находиться в помещении, напоминающем ему на камеру пыток.

Когда они возвратились в комнату, их взору предстала удивительная картина. На полу, посреди развороченной и закопчённой от взрыва лаборатории неподвижно сидела миловидной внешности девушка. Она молча хлопала ресницами, недоумённо оглядываясь по сторонам. В паре шагов от неё стоял ошарашенный вспышкой неандерталец. Спасшийся от взрыва, при помощи стола, из-за которого украдкой глядел на присутствующих. Эй впервые настолько близко увидел Солнце.

В подвальном помещении воцарилась атмосфера легкомысленной иррациональности.

— Я объясню... — обратился ко всем Яша, — Это покажется вам сбоем в матрице, честно сказать, я и сам шокирован...

— Мы умерли? — опередил его ход мыслей профессор, — Последнее, что я запомнил, это как мне хотели отрубить голову, но почему-то стали четвертовать...

Он осмотрел конечности, те находились на положенном месте.

— Что? Нет, конечно, нет, вы живы, — растерялся Яша, немного сбитый с мысли репликой монаха, — Вы, то есть я и вы, мы с вами вместе — это единое целое!

Гости одарили его сумбурным взглядом.

— Вы не поняли? — сообразил Яша, — Я объясню проще. Мы с вами имеем одинаковый информационный набор плазмокода.

Сумбурность в глазах присутствующих только нарастала.

— Эм... плазмокод — это следующая ступень развития биокода. — Тут же пояснил он.

Сумбурность достигла таких пределов, что кто-то из присутствующих даже позволил себе тихо вскрикнуть.

— О, нет-нет, — спохватился экспериментатор, — Плазмокод — это не какая-нибудь дезоксирибонуклеиновая кислота. Если бы я производил перемещение с использованием ДНК, я бы... ха! Я просто перестал бы существовать! Временной парадокс убитого деда сам себя не докажет!

Яша искренне посмеялся над собственной шуткой, но юмор оказался не оценён по достоинству. Тогда он решил закончить начатую мысль.

— На основе двух несправедливо позабытых разработок, — Яша старался наиболее развёрнуто донести эту информацию, — Генетической машины времени Фостера, работающей с биокодом на субмолекулярном уровне и анализатором сингулярности плазмочастиц Шио Чанга, я собрал аппарат способный перемещать объекты в модели пространственно-временного континуума, при условии, что объект перемещения имеет 99,9 процентов идентичности энергетического импульса. Врубились? Я перенастроил аппаратную часть первого Великого изобретателя, под код второго Великого изобретателя! Как об этом никто не додумался до меня! На основе изобретений я изобрёл собственное, назвав его... Персональный перемещатель душ! Видимо Вселенная мне соблаговолила... нет, Вселенная просто поломалась. Пути Великого бага неисповедимы.

Присутствующие продолжали беспокойно глядеть на усатого оратора, одновременно окидывая взглядом всё его лабораторное логово.

— Кажется, он хочет нам что-то сказать... — Заключил вслед монах.

Жаль, но Мария и Эй не знали немецкого, которым профессор высказал своё мнение, и тем более они не знали язык — Pi, на котором свободно вещал коротышка в сварочных очках. Оба они остались непонятыми.

Напряжение нарастало.

Тем временем волна эмоций, вызванная у Яши, от эффекта открытия, сошла на нет, он вспомнил, что между перемещёнными участниками его дерзкого эксперимента мог возникнуть языковой барьер.

Как любой естествоиспытатель, Яша был готов к подобному развитию событий. Он бросился к опрокинутому на пол стеллажу, отыскав там небольшую серебристую колбу.

Лёгким движением пальцев, откупорив её, он всыпал на ладонь горсть гелеобразных гранул.

— Это. Чтобы. Понимать. — Дословно пояснил Яша, протянув ладонь к присутствующим, — Речь! — добавил он чуть громче.

Вся тройка брезгливо отшатнулась.

Яша демонстративно втёр парочку шариков в свои височные впадины, показывая остальным, что навязываемое им — безопасно.

Со стороны его действия походили на попытку мореплавателя объяснить туземцу, что такое компас.

Первой сообразила Мария. Она взяла у него ровно две гелеобразные гранулы, осторожно повторив показанную Яшей процедуру. Лингвогель подействовал почти моментально.

В основе гранул заключались нанороботы.

Они проникали в кору головного мозга, крепко цепляясь за синапсы клеток. После нанороботы транслировали поступающие извне сигналы в доступную для восприятия информацию. Таким образом, какую бы речь вы не услышали, вам будет казаться, что собеседник говорит с вами на знакомом языке. Даже если собеседник имеет шерсть, хвост и четыре лапы.

Базы данных нанороботов имели обширный языковой архив.

— Довольно странные ощущения, — произнесла вслух Мария в слегка приподнятом настроении, — Как будто во мне три чашки кофе...

— Это действие нейроанестетика, — уточнил Яша, — Скоро оно пройдёт, и ты вновь обретёшь вид первосортной. Ой, прости за сравнение, но вид у тебя и правда глупый.

— Что!? — Резко отреагировала Мария, но быстро остудила пыл, сменив тему беседы, — Ты говоришь на английском? — открыла она для себя, — Почему раньше я тебя не..., поняла, вот для чего прозрачные пилюли. В них опиаты? Верно? Это иллюзия?

— Опиаты? — не понял Яша, — Это разновидность био-трояна? Если да, то нет, в капсулах нанороботы.

Лицевые мышцы Марии говорили о полном недопонимании.

— На-на... Работы? — неуверенно произнесла она, — Что это значит?

— Совсем забыл, — опомнился Яша, — В твоё время понятия «робот» и «нано» ещё не вошли в обиход. Хотя «робот» возможно уже да, но это не точно.

Яша пошевелил усами. Способность приводить примеры не редко его подводила. Этот раз не стал исключением.

— Представь, — нашёлся он, — крохотных существ. У каждого из них есть сенсоры, процессоры, система хранения и маленькие щупальца, которыми они крепятся за клетки твоего мозга.

Мария поморщилась. На ум напрашивалась неприятная ассоциация.

— Представила? — удостоверился Яша, — Так вот, нанороботы сейчас в твоей голове.

— Жучки паразиты!? — истерично озвучила она вертевшийся на языке термин, — Ты заразил меня паразитами!?

— Скорее наоборот, — быстро исправился Яша, — Помощниками!

— Эм... хватит спорить, — подключился профессор, — Либо говорите на немецком, либо заткнитесь. Иначе я начну думать, что вы готовите против меня заговор и не можете определиться с местом и временем для засады.

Реплика монаха удачно разрядила обстановку.

— Простите нас святой отец, — извинилась Мария, вспомнив, что в комнате находится представитель католической церкви, — Возьмите, — она протянула монаху парочку гранул лингвогеля, — Это мозговые паразиты, — добавила Мария, — И возможно они съедят ваши мозги, но это единственный способ понять друг друга.

К счастью профессор не так хорошо знал английский, чтобы с ходу разобраться, о чём идёт речь.

Он с сомнительной оглядкой принял две крупные прозрачные гранулы и внимательно на них уставился.

— Хм... напоминают недурно аппетитные икринки, — вслух поразмыслил профессор, — Может даже лосося или тунца...

Рассуждая о рыбе в воображении профессора, бессознательно взыграли фантазии о селёдочном омлете, жареном карпе и палтусе в сметане с печёными яблоками. Стоило подумать о еде, как в дремлющем доныне желудке тотчас запустился ненасытный пищеварительный конвейер.

Уровень сахара в крови монаха мгновенно рухнул вниз, как рейтинги образовательной телепередачи, в эфире которой произнесли «ихний». Желудок загудел, подобно трубам апокалипсиса, слюна подступила к горлу, будто вода в засоренном унитазе, а мозг отключился.

Когда сознание профессора окончило кратковременный рестарт, ладонь с лежащими в ней гранулами уже была пустой.

— Где мои икринки? — Резко вознегодовал профессор, — Мне нужны мои икринки! — продолжал бушевать он.

— Святой отец, — перебила его Мария, — Вы их только что съели.

— Съел? — удивился профессор, — Постой, — добавил он, — Ты знаешь немецкий?

— Сомневаюсь... — вмешался коротышка, уставший ждать, когда ему дадут возможность объяснить, — Но с лингволем эта проблема решена. Теперь мы сможем наладить контакт. Хотя... — с сомнением заключил он, — Зря вы приняли гранулы внутрь. Желудочный сок — агрессивная среда для нанороботов, есть опасность, что архивы таких мёртвых языков, как: латынь, санскрит и TurboPascal, будут испорчены при интеграции в синапсы клеток, что приведёт к автоматическому шринку логов их баз данных, багам в чипсетах нанороконтроллера и сбросу roboBIOS-а.

— Видимо что-то нарушилось, — ответил профессор, — Я понял половину из того, что ты произнёс.

— И я тоже, — согласилась Мария, — Похоже, нано паразиты начали объедать наши мозги...

— Кто? Чьи!? Чего начали!? — Ошарашенно откликнулся профессор.

— Успокойтесь, — вмешался Яша, — Никто ничего не ест!

Последнюю фразу желудок профессора принял за оскорбление в свой адрес, огрызнувшись на Яшу обиженным урчанием.

— Да простит вас Великий баг, но с вашим мозгом всё в порядке, — утешил Яша, разогнав последние опасения, — Это просто стресс. Скоро привыкнете. Теперь я расскажу, где вы находитесь...

— В будущем... — начал профессор.

— Да... — удивился коротышка, — Рад, что вы так быстро поняли.

— Что поняли? — отвлёкся профессор, — Я говорю в будущем, возьму с себя слово не напиваться до такой степени, чтобы не помнить, что было вчера. Это перебор, очнуться в казематах в компании с девицей и коротышкой с внешностью Рудольфа второго...

Профессор невольно остановил взгляд на волосатых ступнях, скромно торчащих из-под стола. Монах неторопливо поднял голову повыше, ещё выше и дойдя до обросшего волосами лица, обескураженно подпрыгнул на месте.

— Святые грешники! — воскликнул он, — Когда ты ходил к цирюльнику!? Тебе непременно стоит его посетить!

Реакция профессора напомнила собравшимся о присутствии в подвале четвёртого субъекта. Троица хором уставилась на Эя. Неандертальца не обрадовало чрезмерное количество уделяемого внимания. Наверное, он принял его за очередной акт агрессии, в ответ на что, принялся размахивать находящимся у него в руках столом и стоявшие поблизости стеллажи с диким грохотом опустошили своё содержимое.

Такого хаоса, как творящийся в лаборатории, не возникало со времён сотворения мира. Даже слон в посудной лавке, наблюдая за вандальной деятельностью Эя, осуждающе покачал бы головой.

Комната методично превращалась в одну сплошную свалку.

— Кому-то из вас, — обратился к присутствующим учёный, — Придётся втереть лингвогель в его височные впадины.

БАМ! ДАБА-ДЫЩ! БА-БАХ!

— Я этого сделать не могу, — продолжил Яша, — Есть риск, что вы лишитесь главного источника жизненно необходимых знаний.

ТАРАРАМ! КЛЯЦ!

— Слушайте, — вставил профессор, — Мне кажется, у волосача просто не задался день...

БАМ! ДАБА-БАХ! ТЫЩ-ТЫДЫЩ!

— ...полагаю, что он поссорился с брадобреем из-за того, что тот счел его причёску старомодной...

ШМЯК! БДЫЩ! ХРУМ!

— ...в любом случае, подходить к нему пока он в таком состоянии не самая разумная мысль.

ВЖУХ! БРЯК! ТАЦ!

Мария протяжно вздохнула.

— Мужчины, — заметила она, — Куда пропадает ваша смелость, когда дело доходит до бесславного риска...

Она молча взяла у Яши пару гранул лингвогеля и осторожной поступью подкралась к разбушевавшемуся Эю.

Заметив приближение девушки, Эй попытался вспугнуть её, произведя фальшивый замах. Мария не поддалась на его уловку. Врождённое чутьё видеть в людях хорошие стороны подсказало ей, что неандерталец не намеревался причинить вреда. Внезапно Эем овладело любопытство. Он бросил искорёженный от ударов стол на пол и внимательно уставился на приближающуюся девушку.

Неандертальцы легко меняли своё настроение.

— Всё хорошо, — ангельским голоском прощебетала Мария, протянув руки к его височным впадинам, — Сейчас я вотру тебе в голову этих добрых паразитов, и мы сможем понять, что тебя тревожит.

Она с предосторожностью коснулась висков неандертальца и круговыми движениями втёрла гранулы в кожу. Эй даже не думал сопротивляться. Он стоял словно под гипнозом, обессиленный и изнеможённый.

— Ууииааа... — еле слышно обронил он, — Эы ааи ыы... — после чего резко ухватился за правый бок.

Мария испуганно отскочила в сторону.

— Кажется, он меня с кем-то спутал. Он болен и бредит. Ему срочно нужен лекарь.

— И цирюльник бы не помешал. — Напомнил профессор.

Яша переключил очки в режим поточного медицинского сканирования.

На внутреннем экране мгновенно отобразилась анатомическая карта неандертальца, рассортировав на плоскости каждую отдельно взятую систему организма. Яша бегло пролистал их все:

НЕРВНАЯ — 10% УРОНА

СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТАЯ — 18% УРОНА

ЛИМФАТИЧЕСКАЯ — 1% УРОНА

СЕНСОРНАЯ — 2% УРОНА

ДЫХАТЕЛЬНАЯ — 4% УРОНА

ПИЩЕВАРИТЕЛЬНАЯ — 12% УРОНА

МОЧЕВЫДЕЛИТЕЛЬНАЯ — 6% УРОНА

РЕПРОДУКТИВНАЯ — 1% УРОНА

ЭНДОКРИННАЯ — 3% УРОНА

ПОКРОВНАЯ — 15% УРОНА

ОПОРНО-ДВИГАТЕЛЬНАЯ — 30% УРОНА (КРИТИЧЕСКИЙ ПОКАЗАТЕЛЬ!)

— Всё понятно, — проанализировал он, — У него раздроблены кости, шок, многочисленные ушибы и внутреннее кровотечение.

— Святые грешники! — восхитился профессор, быстрому медицинскому заключению, — Да ему в самую пору писать завещание!

— Бедняжка, — сочувственно обронила Мария, — Должно быть ему сейчас очень больно.

— Не переживайте, — утешил их Яша, — Я восстановлю его повреждённые ткани. Только возьму нужный набор инструментов.

Учёный торопливо исчез в соседней комнате.

Воспользовавшись кратковременным отсутствием коротышки, Эммануил Брюгге принял отчаянную попытку незамедлительно покинуть лабораторию. В голове профессора уже сложилась наглядная картина произошедшего: он случайно угодил в подвал к алхимику, проводящему эксперименты на оборотне — так он обозвал неандертальца. Одного он не разобрал, для чего им девица? Хотя и понимал, что девушки имеют способность оказываться в неподходящих местах, в неподходящее для этого время.

Ища выход из подземелья, Брюгге активно ощупывал выступы на стенах, быстро отыскав хитрую лазейку. Он глянул в отверстие, победоносно обнаружив свет на другом конце прохода. Торопливо вскарабкавшись внутрь, он краем глаза уловил вопросительный женский взгляд.

— Что? — обратился к Марии монах, — Я намерен смыться и поскорее, если хочешь сбежать со мной, поторопись!

«Пойти или остаться?» — промелькнуло в мыслях девушки, — «Кто этот волосатый дикарь? Куда ушёл коротышка? Зачем святой отец сбегает?»

Перед Марией встал нелёгкий выбор.

Подобно тому, когда в психологическом тесте вас просят определить кто маньяк по одной его фотографии. Как правило, душегубом зачастую оказывается самый безобидный на вид человек. Мария растерялась.

Из соседней комнаты послышалось копошение.

«Что я тут делаю?» — наконец созрела она, чтобы задать себе самый важный вопрос, — «Это не похоже на поместье лорда Кэлтона. Не иначе проделки сэра Виктора!»

Её воспоминания покрылись густым лондонским туманом. Мария попыталась мысленно перебрать события минувшего дня и тут в голову девушки словно локомотив, опережающий график на полчаса, влетело упоминание о переезде в Норт-Берик.

— Я срочно должна попасть домой! — Вслух произнесла она.

Сделав выводы, девушка бросилась за профессором, ловко занырнув в углубление на стене.

Лазейка оказалось на редкость тесной, они оба сидели, поджав колени глядя друг другу в лицо.

— Я с вами! — бодро сообщила шотландка, — Можете поднимать нас на поверхность!

— По правде говоря, — начал профессор, — Всё это время я только и делаю, что пытаюсь подняться. С тобой или без тебя, мне всё равно...

— Как? — недоумённо изрекла Мария, — Вы предложили мне сбежать, и я думала, как джентльмен вы ожидаете моего решения...

— Не трать времени на болтовню, — перебил профессор, — Лучше помоги найти, чёртов механизм запускающий подъёмник!

От негодования он подпрыгнул на месте, всколыхнув ягодицами стены резервуара. Последовавшая далее вибрация по случайности запустила «чёртов механизм».

Люк резервуара плотно закупорился. Раздался свист, после которого в тесном отсеке образовался вакуум. Глаза узников едва не выскочили из орбит. Но это было только начало процедуры мусоросброса. Спустя мгновение пневмопушка очистительной системы на скорости ста метров в секунду выплюнула нерадивых беглецов в путешествие по трубе.

— Мне послышалось или вы воспользовались мусоропроводом? — уточнил возвратившийся в лабораторию Яша, — Спешу предупредить вас, что он не работает...

Яша внимательно оглядел лабораторию. В ней оставался только Эй, скорчившийся в углу от боли.

— Бэкдор мне в корень, — коротко прокомментировал он, — Дело плохо... — добавил Яша с опаской, — Да простит меня Вселенский баг, кажется мой эксперимент вышел из-под контроля...

Как бы плохо сейчас не приходилось беглецам, снующим в лабиринте очистительных систем, но неандертальцу было в десятки раз хуже.

Поэтому перед тем как выдвигаться на поиски сбежавших пришельцев, учёный решил заняться здоровьем представителя каменного века.

Он отошёл от Эя на безопасное расстояние, укутался в гаммазащитный халат и запустил переносной клеточный транскуактор.

— Вдохни поглубже, мой доисторический юзер, и замри. Сейчас я тебя починю.

спустя минуту...

— Замереть — значит не двигаться! Не стоит ковырять в носу в такой ответственный момент.

ещё пару минут спустя...

— Во имя Великого бага, перестань чесаться! Настройка транскуатора под движущийся объект не простое занятие.

минуя какое-то время...

— Да, лечь на пол было отличной идеей. Теперь притворись, что спишь и ради твоего же блага — прекрати чесаться!

Раздался высокочастотный треск.

Миллионы строительных волн ринулись пронизывать измождённое тело Эя. Началась обычная процедура восстановления тканевого баланса.

Глава VI

Из которой вы узнаете о важности критического мышления в бытовых реалиях современного мира.

Добро пожаловать в Тераполис!

Планета Земля-2

486 год после эмиграции

Резиденция мэра Тераполиса

В парадном кабинете, украшенном преимущественно символикой независимого города-государства Тераполис, расхаживал из стороны в сторону мэр Тераполиса – Арчибальд 111. Каждый его шаг, каждое слово и каждую мимику фиксировали три летающие по воздуху камеры, параллельным потоком обрабатывая изображение, накладывая на него по сотне бьютифильтров. Записываемая картинка транслировалась по всем галапроекторам города-государства, центральный из которых находился прямо над крышей резиденции.

- Жители Тераполиса, - вещал Арчибальд, - Мы все с вами нереально бомбезные тапи! Вы согласны? Я-я вас не слышу?

Многомилионное население города-государства положительно и без лишних раздумий восторженно завопило в ответ. Жители города-триллиардника Тераполис, обожали моменты публичного общения с мэром, особенно когда тот задавал вопросы, над которыми не нужно было размышлять. Других вопросов Арчибальд не знал.

Он являлся официальным представителем власти, и любая речь, произнесённая им публично, становилась официальным обращением. Однажды на публике ему на ногу упала пятикилограммовая статуэтка… ну, продолжим.

Возглас толпы записывался с четырёхсот высокочастотных звуковых датчиков, равномерно разбросанных по городу, после чего подлежал мгновенной обработке, фильтрации, анализу и отсечению плохих или порочащих авторитет мэра высказываний, реверсивно изменяя грубые слова на их благозвучные антонимы, подобранные из словаря. Затем готовая аудиозапись эхом прокатывалась по стенам резиденции, чем доставляла мэру океан мнимых наслаждений. Он обожал ощущать себя в центре внимания и буквально утопал во славе с головой.

- Не задумывайтесь о завтрашнем дне… и о послезавтрашнем, тоже не особо думайте, также не думайте о проблемах и делах, - продолжал распинаться Арчибальд, - Просто радуйтесь настоящему и получайте удовольствие! Мы это заслужили! Для этого мы рождены!

Стены резиденции завибрировали от возгласов разноголосой толпы. Жители неистово ликовали.

Мэр отключил галасвязь, фривольно плюхнувшись на висящее над полом аэрокресло. Кресло имело модель челнока, перевозя своего пассажира по зданию, заранее получив координаты. Взбудораженный от восторга мэр с умным видом помчался выполнять отчёт о проделанной им работе.

Избранный

Внешностью Арчибальд напоминал трудного подростка с полным комплектом причитающихся этому термину признаков: глупый, вздорный, упрямый, не расположенный к обучению второгодник со стажем. Именно так можно охарактеризовать его недалёкий ум и грузное, преисполненное величию человеческой лени тело. Умён он был не по годам, в том смысле, что в свои сорок шесть лет, мэр размышлял на уровне пятнадцатилетнего школьника. Чтобы лучше понимать, "орнУть в голосину юзая годнотУ и чилить свайпя зашквары ноунеймов в инсте лойся им овердофигА дизов" для мэра являлось обычным вторником. Если вы задаётесь вопросом: «Как такой человек управляет государством?», то всё, что вам надо знать о трудовых буднях мэра Тераполиса, это ежедневный и тягостный выбор - какого цвета будут рамки билбордов на центральных улицах.

Арчибальд 111 идеально подходил для занимаемой им должности.

Наряды Арчибальда отличались вычурной утончённостью. Его увлекала лёгкость и манерность европейского стиля восемнадцатого века, мэр избрал его по наитию и не вдаваясь в исторические подробности, выглядел как Людовик XVI в его не самые, скажем так, удачные годы правления.

До того момента, как жители города-государства в один чудный день не скатились к базовым инстинктам, пережив «Великое обнуление» Арчибальд, давно тестировал на себе схожую модель поведения. Можно сказать, в области контролируемой деградации он являлся экспертом. С малых лет Арчибальд 111 усердно ленился развиваться умственно и физически, и каждодневное, изнурительное ничегонеделание, наконец-то принесло плоды: тело заросло жировой прослойкой, а мозг получил массу свободного времени, пока хозяин прожигал дни в угоду бесполезных увлечений. В конечном итоге его мозг совсем обленился, упрямствуя выполнять работу труднее, чем сложить в столбик однозначные числа. Но Арчибальд обходился минимальным набором знаний. Его мало чего интересовало кроме самолюбования и потребности находиться в центре внимания. Если вы ещё сомневаетесь, смиритесь, именно этот человек был избран мэром, управляющим многомилионным городом-государством, восседая на вершине власти. Такое случается, если электорат страны решит проголосовать по приколу.

Место, куда направлялся Арчибальд, было раскрашено в цвета города-государства Тераполис, начиная со стен, потолка, пола и заканчивая подоконниками. В аналогичные оттенки выкрасили коридоры, гостиные и даже уборные. Патриотизма в здании резиденции витало больше, чем кислорода. Но мэр не нуждался в дополнительной мотивации, он думал о гражданах ежечасно. Даже ежеминутно. Временами, ежесекундно.

Арчибальд остановил транспортное средство в шаге от стены.

Из скрытого в потолке углубления, словно змей-искуситель выполз вьющийся манипулятор. Он заботливо ощупал голову и лицо мэра, издав короткий звук «БИИП». После, без зазрения совести, выдрал из носа волосок, торопливо скрывшись с ним в потолочном отсеке. Арчибальд громко чихнул. Он не мог привыкнуть к правилам безопасности, хотя искренне радовался, что для идентификации личности берутся волосы из носа, а не головы. Мэр дорожил своей экстравагантной причёской. Он являлся автором и поклонником своей внешности.

Пол под ногами Арчибальда стал опускаться и парящее кресло, пытаясь стабилизировать разницу в высоте, последовало за ускользающим из-под ног перекрытием. Мэр поправил белый кружевной парик и припудрил лицо густым слоем душистого порошка.

В комнате, куда он направлялся, уже давно ожидали.

Резиденция мэра

Потайная комната

Секретное помещение мало чем отличалось от остальных. Если не считать его статуса секретности и исполинских размеров чудовища расположившегося посреди комнаты.

Своими немалыми габаритами и уродливой формой тела, этот великан напоминал Голлема, собранного из множества стальных шаров. Каждый шар вырабатывал электромагнитное поле, помогающее ему крепиться с остальными шарами, создавая фигуры на любой вкус. Исходя из данной фигуры, со вкусом у её создателя имелись проблемы.

***

— Как думаешь, на что боссу сдался эксперимент?

— Если такой любопытный, пойди да спроси у него сам!

— Сдурел!? Он угрожал отдать меня кошкам, а хомяки вроде него слов на ветер не бросают!

— Ох... зачем мы вообще потащились на тот корабль...

— Это всё ты виноват!

Оба хомячка взирали друг на друга вопросительным взглядом.

— Вообще-то я бежал за тобой. Если бы ты не бросился к капсуле, то я бы с места не сдвинулся.

— Не сдвинулся!? Газанул, что лапки сверкали! Признайся, ты выжидал удачного момента?

— Просто все так спохватились, что я испугался оказаться последним.

— Почему не остановился, когда все остановились?

— Не все, ты бежал.

— Я тебя догонял!

— Зачем?

— Ты так уверенно стартовал, что я решил: У него однозначно должен быть план! Ни один хомяк не станет бегать просто так, ради здоровья там и прочей ерунды...

— Но у меня не было плана...

— Тогда мне казалось, что был!

— И тогда не было. Я просто испугался оказаться последним...

— Хомич! Хомоновски! — прервал их перепалку Хомс Хоммер, — Хватит шептаться! Мало того, что вы позволили удрать моему заложнику, дав прихватить с собой артефакт постоянства, так ещё рискуете сорвать переговоры своей болтовнёй? От вас мало толку! Вынюхали информацию о незаражённом жителе Тераполиса? Его имя? Порядковый номер?

— Нет, босс! — двухголосо ответили бывшие конвоиры, — Подозрение, что он обитает в восточной части Тераполиса, не подтвердилось. Но кое-что мы выяснили — он человек, эту планету населяют люди...

— Я и без вас знаю, кретины. — Выругался Хоммер.

— Босс... — спохватился Хомоновски, — Вы сказали, что он был учёным, но... в базе данных о бывших учёных Тераполиса, о нём нет информации... выходит, — бывший конвоир с трудом заставил себя озвучить догадку, — Вы ошибались...

— Запомни раз и навсегда, — огрызнулся Хоммер, — Я не ошибаюсь! Он учёный-самоучка и я это чую! — зловеще подчеркнул межгалактический преступник, — Отследить самоучку не просто, его знания нигде не запротоколированы. Он напоминает меня...

Хомс Хоммер замер, погрузившись в собственные размышления.

— По поводу сбежавшего заложника... — осторожно протянул Хомоновски, боясь лишний раз тревожить работодателя, — Нам ещё продолжать его поиски?

Все поисковые работы происходили виртуально, в действительности же хомяки ни разу не покидали стен резиденции с момента их прилёта на Землю-2.

— Кого? А, этого. От него нет никакого толку, когда буду уничтожать чью-нибудь планету в следующий раз, возьму себе на заметку оставить живым более сообразительного представителя их расы.

— А как быть с артефактом...

— Сомневаюсь, что этот идиот сумеет найти ему применение, — прервал его на полуслове Хоммер, — Сбежавший заложник и циклический капкан не представляют для моего плана опасности, в отличие от избежавшего Великого обнуления тапи. Вот кого стоит опасаться.

Хомячки провели в поисках незаражённого жителя Тераполиса четверо суток, они устали, хотели есть, спать, почесать за ушком и вообще сомневались в существовании искомого ими человека.

— Мы вам ещё нужны, босс? — Набравшись смелости уточнили Хомич и Хомоновски, намереваясь, наконец, уйти на заслуженный отдых.

Хомячки не привыкли работать больше положенной нормы. Не будем вас обманывать, они не привыкли работать в принципе, а уж о переработке не могло идти речи.

— Если бы я сказал, что мне не нужны два никчёмных хомяка, — нервно лязгнул Хомс, — Я бы давно отправил вас перерождаться!

Оба хомячка растерянно переглянулись. В их рабском положении, шанс прервать рабочий день вынужденной смертью внушал некоторую надежду на небольшой перерыв.

— Но вам двоим, повезло, — обнадёжил их Хоммер, — На этой планете мы единственные представители нашего славного подсемейства... потому живите...

Оба хомячка расстроенно вздохнули.

Сверху послышался звук приближающегося пневмолифта.

— Всем рассредоточиться! — Приказал Хоммер, щёлкнув когтем.

Шаровидное чудовище опустило руку, заботливо усадив себе на ладонь межгалактического преступника. Хомич и Хомоновски спрятались за громадными ногами монстра.

Спектакль начинался.

В этот миг двери лифта распахнулись и из него на парящем по воздуху аэрокресле выехал взволнованный Арчибальд 111.

Самоучитель по теневому управлению

С тех пор, как человечество первой Земли впервые столкнулось со сверхразумными инопланетными цивилизациями, оно только и делало, что перенимало их богатый опыт и знания. Благодаря взаимодействию, мы постепенно разучились совершать собственные открытия. Термин — перегринизм, забытый во времена индустриальной революции, заиграл новыми красками. Теперь им называли зависимость человека от высшей формы жизни, например — киборгов. Переселившись на Землю-2, люди продолжили пользоваться дарами инопланетных гостей. Односторонний обмен знаниями привёл человека к тому, что мы перестали думать о собственном благополучии, доверив заботу о себе иным формам жизни. Люди перестали доверять собственному мнению.

Этим недостатком ловко воспользовался Хомс Хоммер.

Собрав уродливого монстра из своих шарообразных дронов, он заявил его как посланца с планеты Ра-Ра 33ВС7, готового без корысти и с самоотдачей консультировать правительство Тераполиса. Те поверили. Они решили, что существо способное преодолевать расстояния в сотни световых лет лучше знает, как нам жить, работать и отдыхать.

Позже Хомс отыскал в Тераполисе самого тупого человека и, назначив его мэром, полностью распустил старое правительство.

Таким образом, используя Арчибальда в качестве марионетки, Хоммер получил абсолютную власть над жителями Тераполиса.

Над всеми, кроме одного...

Недра бывших школьных подвалов

— Ты как, норм? Уже ребутнулся? — Поинтересовался Яша, глядя на ощупывающего себя неандертальца. Эй был заметно увлечён телесным осмотром собственных конечностей.

Он неустанно тыкал пальцем в ранее травмированное ребро. Никаких болевых ощущений. Эй чувствовал себя чрезвычайно превосходно.

— Можешь не отвечать, — заявил Яша, — Я просканировал твои органы, состояние удовлетворительное. Правда, пришлось немного пересобрать ДНК, в ней был заложен механизм к саморазрушению. Также я добавил в твой мозг несколько чипов для ускоренного самообучения и парочку нейронных сетей. Теперь ты самый смышлёный из всех существовавших во Вселенной неандертальцев. Но есть ограничения. Ты не собирался вступать в половой контакт с человеком разумным? Иначе это приведёт к появлению новой расы гуманоидов...

На секунду вообразив себе степень возможных последствий, Яша мигом возвратился к действительности.

— В целом, — констатировал он, — Ты здоровый челов... представитель рода люди!

Эй издал восторженный выклик и бросился на Яшу, заключив того в благодарные объятья. Учитывая их разницу в росте и весе, могло показаться, что горилла играется с забредшим в клетку ребёнком, ухаживая за ним как за собственным чадом.

— Не стоит благодарностей, — буркнул сквозь густой волосяной покров неандертальской груди Яша, — Ты участник эксперимента, моим долгом было избавить тебя от боли. Теперь же, с твоего позволения, я прошу поставить меня на ноги.

Эй бережно возвратил учёного в вертикальное положение.

— Так-то лучше, — поправился Яша, — Эксперимент удался, и мне пора отправлять тебя обратно...

— Ууииа! Аа ы! — радостно воскликнул Эй.

— Верно, домой, — согласился Яша, — Но не на Землю, а на Землю-3. Моя родная планета, по ошибке названная — Землёй-2, на самом деле четвёртая по счёту планета Земля, служащая домом для человеческого рода. До неё люди три раза меняли планеты, всякий раз, по нелепой причине разрушая предыдущую... ой, спойлер... хотя, возвратившись в каменный век, ты вряд ли доживёшь до этого момента.

— Ие ие э! — не успокаивался неандерталец.

— Нет, — воспротивился Яша, — Прямо сейчас не могу. Нужно отыскать беглецов, иначе не скомпилируется код. И электроэнергии у меня не хватит даже для одного перемещения.

— Эйе? Аыа аа эуу?

— Да, — подтвердил Яша, — Надо найти девушку и пожилого мужчину.

— Ую ее а, эа уу ый? — Жалобно простонал неандерталец.

— Старик похож на число ноль — не положительный и не отрицательный. Но как бы тебе не хотелось редиректить его в трэш, знай, ничего не получится, он важная часть нашего общего энергетического импульса. Он скрипт, отсутствие которого поломает алгоритм. Хочешь или нет, но без старика возвращение обратно не состоится. Не скомпилируется плазмокод. Вот и всё.

Настроение представителя каменного века потерпело фиаско. Бедняга сник, смирившись с неизбежным финалом.

Яша внимательно оглядел неандертальца с ног до головы.

— В таком виде тебе нельзя выходить. Разгуливать голышом по улицам смелое заявление, боюсь тапи не поймут. Будем кастомизировать твой фронтэнд в соответствии со стилем местного населения.

Коротышка подвёл неандертальца к аппарату, похожему на кабинку для переодеваний. Надпись на входе гласила:

ЭМУЛЯТОР ВНЕШНОСТИ

Немного об эмуляторе. Сотни лет назад, приложения, предлагающие в чатах накладывать на лицо виртуальные мордочки, языки, уши и прочие атрибуты животных достигли такого пика популярности, что некоторые захотели иметь их у себя в реальности. Во многом на animals-тренды повлияло отсутствие на Земле-2 привычных для землян животных, переселенцы подсознательно скучали по братьям нашим меньшим, компенсируя утрату срисовыванием элементов их внешности на себя. Сначала люди пользовались услугами пластических хирургов, но позже, когда спрос превысил предложение, инженеры были вынуждены изобрести устройство для создания образа с элементами животных. Позже ассортимент масок пополнился миллионами других известных и не очень образов, но популярностью по-прежнему пользовались животные мотивы.

Так появился эмулятор внешности. К слову сказать, неандертальцу, с его звериными характеристиками он был не сильно то и нужен.

— Заходи, не бойся, — слегка подтолкнул его в спину Яша, — Аппарат безопасен, но, если что-то пойдёт не так, я сделал резервную копию карты твоего головного мозга, правда придётся откатить к заводским настройкам приобретённые скилы..., впрочем, прокачать тебя заново не составит труда. Эмулятор подберёт для тебя оболочку в соответствии с психофизиологическими данными, сличив их с модными тенденциями. Будешь своим среди чужих. Всё равно, что охотничья маскировка. Так тебе должно быть понятнее. Смелее.

Эй, поднаторевший за последнее время доверять свою жизнь усатому коротышке, не робея, но с оглядкой забрёл внутрь устройства.

Что происходило с ним в кабинке остаётся загадкой, но спустя каких-то пять минут люк аппарата откупорился и из него при свете диодных огней, под мощный аккомпанемент рок хита образца второй половины двадцатого столетия первой Земли, эффектно выбежал Тераполисиец.

— Прости за аудио и визуальное сопровождение, — признался Яша, — Эмулятор внешности строил инженер с творческим мышлением.

Эй и не думал вникать в суть Яшиных рассуждений, всё его внимание поглотил новый облик. Он попросту обалдел.

Сальные и грязные волосы неандертальца были отстираны и уложены так, что в дополнение с его головной повязкой напоминали причёску короля бала «диско-вечеринок». Одет он был в светлую леопардовую рубашку с широко распахнутой грудью, из которой густым клочком торчала наутюженная и отмытая копна волос. Ноги его украшали ярко бардовые брюки-клёш. Завершали вышеупомянутую картину лакированные белые туфли на высоченной платформе, что добавляло коренастому неандертальцу ещё и внушительный рост.

— Э... — Озвучил Эй понятную и без перевода мысль.

— Апгрейд не требует отката, — прокомментировал Яша, — Теперь ни один тераполисиец не заподозрит в тебе гостя из каменного века... — он поднёс руку к сварочным очкам, — После Дня Великого обнуления тапи, мало чего замечают, глупость их новый алгоритм поведения, хотя... это нам на руку! Вперёд!

Они подошли к стене с многообещающей надписью: «Выход есть!».

Яша мгновенно набрал длинную комбинацию знаков и чисел, которая являлась первой степенью защиты от проникновения извне. Затем он снял ботинок и приложил большой палец ноги к сканеру отпечатков. После были отсканированы язык, нос, уши, пупок, левая ягодица и прочие нетипичные для распознавания части тела. Тут немаловажную роль играла последовательность действий, и малейшее её нарушение блокировало входные замки ровно на сутки. Полагаю, вопрос, отчего Яша так редко покидал своё подземное убежище, перестаёт казаться загадкой. Далее запускалась автоматическая система входа-выхода.

Она была продумана до мелочей и упорядочена таким образом, чтобы минимизировать риск нежелательного вмешательства:

1. очки сообщают серверу, сгенерированный адрес роутера;

2. сервер кодирует сигнал и отсылает его манипуляторам;

3. манипуляторы подключают роутер к операторской станции при помощи патчкорда;

4. станция запускает скрипт инициализации роутера;

5. скрипт сбрасывает настройки роутера, подгружая заново написанную алгоритмами нейронной сети прошивку;

6. скрипты новой прошивки меняют режим замков на мануальное управление;

7. Яша хватает ручку и, потянув на себя, открывает дверь.

Далее всю работу выполняет телепорт, но подобной технологией мало кого удивишь.

Система безопасности доступа имела одну задачу — перенаправление лабораторного затворника на поверхность Тераполиса.

Восточная часть Тераполиса

Уличная VR-библиобудка

Идея перемещаться в образовательную будку возникла после Дня Великого обнуления — дня, когда жители Тераполиса в один миг утратили интерес к знаниям. Впредь здесь было самое безлюдное, а вместе с ним и безопасное место в городе.

Покинув библиобудку, наши герои отправились в ближайшее питейное заведение. Это был осознанный выбор.

За время пребывания профессора и Марии в лаборатории, Яша выполнил психологический анализ обоих беглецов. Благодаря чему он выяснил, что пожилой мужчина питает слабость к еде, выпивке и асоциальному поведению, но самое главное, он способен убеждать людей поступать по его правилам. Психологический портрет Марии выглядел куда более прозаичнее. Она благородна, но слишком зависима от авторитетного мнения. В компании с профессором — это ведомый игрок. Поэтому Яша и Эй решили исследовать злачные места восточной части Тераполиса, коих оказалось не так много.

Добравшись до первого в списке бара, они настороженно огляделись. За исключением потрёпанного жизнью мужчины средних лет азиатской внешности, хлопочущего под нос несвязные речи, ковыряя отвёрткой в радиоприёмнике, никого в округе не было.

— Не обращай внимания, — посоветовал заинтересовавшемуся бредней прохожего Эю коротышка, — Одна из жертв «Обнуления». Судя по нему массовый сброс памяти, прошёл не без последствий. Некоторые вместо оболванивания напрочь лишись рассудка. Ему не повезло.

Перестав глазеть на бродягу, они направились прямиком к бару.

— Начнём с него, — инструктировал Яша, указав на невзрачное здание, — Напоминает инкапсуляцию данных, чтобы попасть наверх, ты должен опуститься на самое дно. Идём.

Подойдя к двери, Яша и Эй остановились напротив входной камеры.

Надпись над дверью гласила:

БАР НАЗАЛЬНОЙ КУХНИ «АМИНОКИСЛОТНАЯ ШВАЛЬ»

Система эмоконтроля просканировала нервное состояние входящих в бар и ответила бесповоротным отказом. Допуск разрешался только в приподнятом, игривом настроении, но ни учёный, ни неандерталец не подходили под заданные психофизические параметры.

Оба были серьёзными ребятами.

— Улыбнись, — порекомендовал Яша, — Иначе нам не войти.

Эй посмотрел на него непонимающим взглядом.

— Ао? Ыее!

— Извини, я забыл, что ты не контролируешь эмоции, — спохватился Яша, — В таком случае придётся ломать замок...

Он приложил пальцы к очкам, начав генерацию кода доступа.

К сожалению, в сознании Эя слово «ломать» имело иной подтекст. Неандерталец яростно забарабанил по двери.

— Если стучать по твердому предмету костяшками пальцев, происходит микродеформация и как следствие полиостеоартроз рук.

— Эу еа.

— Твоя смелость и инфантильная брутальность, — выдвинул в протест коротышка, — В гипотетическом смысле способна свернуть горы. Но ты не учитываешь ошибки прошлого. Десятки смелых полководцев, имевших у себя в рядах не менее смелых воинов, терпели поражения. Все из-за недооценки противника. Для победы нужна грамотная стратегия.

— Ы! — Зарычал на дверь неандерталец начав барабанить ещё сильнее.

— Аргумент. — Согласился Яша не став спорить.

Представитель каменного века продолжил колотить в дверь, доказывая превосходство, будто это силомер из парка аттракционов.

Его способ сработал быстрее. За дверью послышались чьи-то шаги.

— Полегче, тапи! Наши сенсоры настроены на автоматический вызов полиции этикета, — комментировал, открывая дверь, робот-охранник, — Разве вам не знакома процедура прохождения эмоконтро...

Дверь распахнулась в тот момент, когда увлечённый долблением Эй наносил по ней очередной удар. Не найдя опоры, кулак по инерции последовал дальше, где встретил на своём пути препятствие в виде головы охранника. Ни неандерталец, ни робот не ожидали подобной встречи, от того первый не успел активировать защитный барьер, а второй вспомнить, что он тут делает. Нокаутирующий удар второго пришёлся аккуратно в главную микросхему робота, отправив беднягу со здоровенной вмятиной на лицевой панели в глубокий нокаут.

Несмотря на то, что Эй предпочитал вегетарианский образ жизни, отбивные из роботов у него получались что надо.

— Здорово, ты отослал его в спящий режим. — заключил Яша, глядя на лежащее у входа металлическое тело с вмятиной во лбу, — «Вроде не костыли, но нормальным такой алгоритм не назовёшь», — процитировал он, не вспомнив кого, — Поторопимся, если робот перезагрузится — встречи с «этикетчиками» не миновать!

Он напоследок взглянул на робота-охранника.

— Этот экземпляр не спасёт даже апгрейд.

Затем перешагнув через охранника, они безнаказанно попали внутрь.

Их вторжение послужит для охранной системы уроком, в будущем не пренебрегать двухфакторной аутентификацией.

Бар назальной кухни «Аминокислотная шваль»

Если не знать особенностей низкомолекулярных заведений, сложно понять, что это место носит статус «развлекательного». Атмосфера бара напоминала клуб любителей назальных процедур. Коктейли в виде спрея подавались прямо в ноздри, а музыка, создающая фоновый ритм, звучала на столь высоких частотах, что расслышать её, не пропустив пару капель, становилось фактически невозможно. Настоящая находка для маркетинга.

Яша и Эй отыскали самого адекватного из присутствующих. Им, как ни странно, оказался робот-бармен. Слившись с толпой, они незаметно пробрались к барной стойке.

— Хай, тапи! — моментально окликнул их робобармен, — Что желаете закапать? У нас большой выбор назальных коктейлей на любой вкус: «Носа колада», «Нюх на пляже», «Лонг насморк», «Сопливая Мэри» ...

— Пожалуй, мы закажем... ничего. — Вежливо отказался Яша.

Коротышка терпеть не мог роботов. Эта ненависть частично жила в нём и жителях Земли-2 ещё со времён АБКИса «Победителя железяк».

— Оу... нууу, разумеется! — наскоро сообразил механизм за барной стойкой, — Вас видимо интересуют «необыкновенные» запахи, смешение ароматов и прочие обонятельные извращения. Специально для таких, у нас в наличии имеются ароматы: какао с тёртым красным кирпичом, вареная голова тюленя с лёгкими нотками свеженапечатанной книги, свинина, вымоченная в 10% хлориде аммония и ферментированный тофу, если вы способны выдержать невыносимый запах этого творога...

— Мы не за ароматами. — Сказал, как отрезал усатый коротышка.

— Понима-аю, — резонируя и подталкивая локтем в бок, шепнул робот-бармен, — Вынюхали всё на свете и уже ничего не пробирает? Желаете запашок покрепче? — добавил он, акцентируя внимание на широченных ноздрях неандертальца.

— Нет, — перебил Яша, — Хотим узнать заходил ли к вам кто-нибудь необычный? Возможно, даже парочка странных людей?

— Вы единственная странная парочка за сегодня, — бегло отозвался робобармен, — Хотя, если счёт бара пополнится десятком теракоинов, мне, может быть, удастся перешерстить свои данные в поисках того, кто вам нужен.

— Не много ли ты просишь? — возразил коротышка, — Пять теракоинов, и доступ в архивную базу данных прямо сейчас.

— Мне твоего пятака даже на обновление прошивки не хватит, — резко ответил робобармен следуя предписанной программе грубого общения с клиентами, — Если ты второсортный жлоб, то плати лайком, как все первосортные и не позорь наше элитное заведение своими копейками.

Яша не умел торговаться, оттого всякий раз безрезультатно надеялся удержать занижаемую цену. Но и расплачиваться лайком, опускаясь до уровня первосортных он тоже не хотел. Пришлось выбирать меньшее из зол.

Проведя рукой по барной стойке, он, с сожалением, перевёл на счёт питейного заведения требуемое количество криптомонет.

Получив оплату, робобармен возобновил свою речь, подобно автомату по проигрыванию грампластинок, стоящих в углу ретро-закусочных.

— Приходил тут один типчик, — продолжал робобармен, — Заказал воду... много воды, приблизительно пару галлонов...

Внимание слушателей заметно усилилось.

— ...отоспался и попросил повторить. Больше необычных посетителей не наблюдалось, — закончил бармен.

Любознательность Яши несколько поостыла. Кем бы ни был тот водохлёб, его описание не походило ни на девушку, ни на старика.

Внезапно Эй потянул коротышку за рукав. Яша неожиданно отвлёкся. Неандерталец указал в направлении фигуры сидящей за столом у двери. Судя по всему, это был тот самый любитель воды, во всяком случае так посудил Эй. Существо, назовём его условно... существо, сидело к барной стойке спиной и в общих чертах не отличалось от человека. Единственное, что выделяло его среди остальных чрезвычайно большая голова. Просто жутко огромная. Царь-башка. Словно на существе был скафандр образца эпохи первых околоземных полётов.

Яша и Эй загадочно переглянулись.

— Думаешь это один из наших беглецов? — предположил Яша.

— Уй ыы? — загадочно произнёс Эй, пригнувшись к самому уху учёного.

— Да простит тебя Вселенский баг, уборная прямо и направо!

Неандерталец торопливо засеменил в указанном направлении, быстро скрывшись за углом.

Не привлекая к себе внимания, Яша проследовал к столу незнакомца.

Сев напротив «большеголового», он внимательно всмотрелся в черты странной внешности неизвестного. Яша по-прежнему надеялся узнать в нём замаскированного участника своего эксперимента. Незнакомец был одет в ребристый надутый, словно водяной матрас комбинезон и серебристые ромбовидной формы ботинки. Голову прикрывал капюшон, а сама она была опущена вниз, не давая Яше возможности, как следует разглядеть лицо.

«По внешним признакам это точно не коренной житель Тераполиса», — утвердительно подумал коротышка.

Так на самом деле и вышло.

Незнакомец медленно приподнял голову...

Мимика Яши мгновенно подверглась трансформации...

Усы невротично вздрогнули, а челюсть сокрушённо отвисла...

Вместо лица у незнакомца был... аквариум с золотой рыбкой!

— Биби говорит: Привет!

Добродушно произнёс неизвестный.

Резиденция мэра

Потайная комната

Выслушав краткий доклад мэра, инопланетный советник поблагодарил Арчибальда и, отвесив тому вдогонку серию хвалебных дифирамбов, отправил его восвояси.

Арчибальд 111 не понял, почему исполинский гигант общается с ним при помощи щекастого грызуна, но, если инопланетному гостю удобно, это его личное дело. Больше мэр подобными вопросами не задавался, у него и без того хватало забот.

Публика ждала своего любимца, и Арчибальд спешил привести себя в порядок перед очередным обращением к народу.

Труппа хомячков импровизированного спектакля дождалась, когда мэр покинет помещение, оставив их в собственное распоряжение.

— Ловко вы его одурачили, босс! — заметил выползший из-под ноги шарообразного чудовища Хомич, — Даже я вам на секунду поверил!

— И я! — Согласился выкарабкавшийся следом Хомоновски.

Хомс Хоммер напыщенно запрокинул мордочку вверх.

— Если открыто проявлять диктатуру, то рано или поздно общество восстанет, — горделиво ответил Хоммер, — Но если скрытно влиять на их выбор, воссоздавая иллюзию свободы, ты подчинишь себе всех!

Хомич и Хомоновски молча зависли, осмысливая услышанное.

— Огогошеньки ого! — Возбуждённо воскликнул один из них.

Второй бодро подскочил на месте, начав вилять хвостиком.

— К чему истерика? — мрачно поинтересовался у них Хомс Хоммер.

— Вы же сказали, — радостно выкрикнул Хомич, — «Ты подчинишь себе всё!», правда, не уточнили, кто именно из нас с Хомоновски подчинит себе всё, но мы не прочь подчинять себе всё по очереди.

— Не знаю какой смысл подчинять себе всё, но идея мне нравится! — Поддержал его Хомоновски.

После оба беззаботно пустились в жизнерадостный пляс.

— Кретины, — прервал их хореографический экспромт Хомс Хоммер, — Я говорил про себя! Хомяки делятся на два типа: идиотов, вроде вас и гениев, вроде меня. Только ТАКИЕ как я способны управлять ТАКИМИ как вы, а не наоборот.

— Может, есть ещё нечто среднее? — поинтересовался Хомоновски.

— Есть, — брезгливо согласился Хоммер, — Только это не хомяки...

— А что?

— Нечто среднее...

Межгалактический преступник щёлкнул когтем, и шарообразное чудовище заботливо опустило своего хозяина на землю, распавшись на тысячи отдельных боевых дронов.

Хоммер щёлкнул когтем трижды, и шары закружили вокруг хомяка. Глядя на свою непобедимую армию, внушающую их лидеру чувство абсолютного превосходства злобный грызун расплылся в самодовольной ухмылке.

— Вы хорошо поработали, — обратился он к слугам, — Но я хочу, чтобы вы работали ещё эффективнее! Отправляйтесь патрулировать Тераполис и отыщите мне незаражённого тапи!

Он нервно щёлкнул когтем, и рой боевых дронов стремительно покинул стены резиденции, снося на своём пути все возникающие перед ними препятствия.

Хоммер неспешно подошёл к голографической проекции города, начав лениво перелистывать один квартал за другим.

— Хотите знать, зачем мне всё это нужно? — Загадочно спросил он у двух ошеломлённых хомячков.

Два бывших конвоира лихорадочно закивали в ответ, подобно фанатам тяжёлого рока. Капризы их босса вызывали массу вопросов, им нельзя было упускать шанса, развеять хотя бы парочку тайн, покрытых густым хомячьим мраком.

— Сложно выявлять факторы, отвечающие за поведение людей, исследуя отдельных личностей, — начал толковать Хоммер, — Для этого нужно изучить культуру, в которой они воспитаны. В отличие от нас с вами, хомяков, чья культура канонизирована на принципах вечного цикла и осознания бессмертности души, культура людей формируется исходя из материальных нужд и таинств в вопросах жизни и смерти. Им настолько важно иметь разнообразие в пище, в одежде, в жилье, в отношениях, в образовании и способах развлечься, что перечисленные потребности формируют у них карту мироздания, своего места в мире и решений, которые они принимают. Вот поэтому люди...

Хомс Хоммер задумчиво скрипнул передними резцами.

— ...идеальный объект для моего эксперимента! — грызун мечтательно вздохнул, — Я изолирую их от ежедневной рутины, создам им лучшие условия для жизни, они не заметят, как падут духом, утратив в себе признаки разумного. После я сделаю их домашними питомцами. О да! Человечество, наконец-то, поймёт, как на самом деле быть — «братом нашим меньшим»!

В заключение своего злорадного монолога Хоммер не менее злорадно захохотал, чем вызвал бурю разнокалиберных эмоций у подчинённых.

Не зная, как принято реагировать на смех начальника два бывших конвоира присоединились к его безудержному и звонкому ржанию.

— Уху-ху-ху-ха-ха! — Начал первый.

— Хе-хе-хе-хе-хе-ха! — Подхватил второй.

— Иии-хи-хи-ху-ха-ха! — Продолжал изливаться Хомс

— Йо-хо-хох-хо! — Перестал подыгрывать и захохотал по-настоящему второй из конвоиров.

— Кхе-кхе кхе! — Закашлялся первый

Второй участливо похлопал его по спине.

— Благодарю... Хех-ху-ху-ху хы!

— Хихи-ха-ха-хох!

— Хах-ха-ха!

— И-хи-ху-ха-ха-ха!

— Ох-хох-хох-хох!

— Уху-ху-ху!

— Ее-хи-хе-хи-хе!

— Заткнитесь! — рявкнул на них Хоммер, — Ступайте исследовать карту западной части Тераполиса и разнюхайте мне всё о местонахождении незаражённого тапи!

— Босс, а когда мы его отыщем, — поинтересовался Хомоновски, придя в себя после гомерического ржания, — Вы его убьёте?

— Убью? — Межгалактический злодей удивлённо приподнял мордочку, с серьёзностью обратившись к задавшему вопрос хомяку, — Этот человек избежал Великое обнуление. Я хочу предложить ему сотрудничество...

Глава VII

В которую нативно интегрирована реклама запрещённых в стране антидепресантов.

Собрание коллекции

Окрестности Тераполиса

Полигон уничтожения отходов

Вопреки прогнозам Яши, система мусоросброса работала исправно, отослав беглецов по месту их прямого назначения.

Посреди спрессованной кучи мусора мирно сидели двое.

— Святые грешники! — не верил глазам монах, — Пусть меня растерзают волки, но клянусь, что воочию побывал в жерле вулкана в момент его извержения!

— Будь это вулкан, — спорила Мария, — Мы бы сгорели от температуры выбрасываемой магмы. Научный факт.

— Слушай-ка сюда юная Хуана Инес Де ла Крус, отрицаешь — просвещай! Если такая умная, растолкую как мы тут оказались!

Девушка не смогла дать никакого логического объяснения.

— Так-то! — пристыдил её профессор, — Не можешь придумать получше, смирись с тем, что дают. Вулкан и точка!

Он плюхнулся на область чуть ниже поясницы, начав стягивать сапоги. Изделие из кожи намертво прикипело к его распаренным лодыжкам.

— Юная фрау, — прокряхтел профессор, — Подсоби!

— Вы мне? — Недоумевающе поинтересовалась Мария.

— Конечно, нет, — саркастично парировал Эммануил Брюгге, — Я взываю к помощи Святую Деву Марию, разве не ясно? Вот только она не очень-то охотно спешит откликаться на мою мольбу. Ладно, — простодушно добавил монах, — В конце концов, в основу нашего учения вплетена философия школы стоицизма, я привык ждать, пока кто-то тупит.

Бенедиктинец подложил руки под голову и удобно разлёгся на мусоре.

Мусор был настолько искусно сравнён с землёй, что отличить его от плиточной мозаики, которой турки покрывают полы в своих банях, мог лишь изысканный ценитель. Или плиточник, что, не имеет разницы.

— Женщинам свойственны долгие сборы, — добавил профессор, — Но мы же никуда не торопимся. Верно?

— Может, я могу вам помочь? — скромно предложила девушка, — Кстати, меня зовут Мария.

— Так любезно с твоей стороны, — съязвил профессор, — Дожить до совершеннолетия и не научиться отличать сарказм от просьбы, — чуть тише ядовито присовокупил чёрный монах.

— Простите?

— Я говорю, начинай тянуть мой сапог, дорогуша!

Они с трудом стянули прикипевшую обувь с его ног, и воздух наполнил неповторимый купаж закисших от пота ступней. Возможно, на свалке пахло чем-нибудь ещё, но запах пота, безоговорочно доминировал над всем остальным.

— Святые грешники, я будто заново родился, — изрёк профессор, встав на ноги, — До чего приятно ходить босиком, — он огляделся вокруг, — Странное местечко, никогда здесь не был. Ещё и душно, эх, ветерок бы сейчас не помешал...

— Согласна, — поморщилась Мария, прикрыв нос. — Он не будет лишним.

Монах взял с земли сапоги и, сунув их подмышку, целеустремлённо зашагал вперёд. Девушке ничего не оставалось, как последовать за пожилым человеком в чёрной мантии.

— Интересно, как далеко мы от вокзала Эдинбург-Уэверли? — Вслух размышляла Мария, — Узнав это, я смогу определить в какой стороне поместье лорда Кэлтона. Если учесть, что мы движемся на восток, то скоро...

Мария не желала верить, что заблудилась. С ранних лет отец учил её ориентироваться на местности, чтобы в чрезвычайной ситуации она сумела отыскать дорогу домой. Но свалка — это не Каледонские леса, здесь народные приметы теряли практическую значимость.

Следовать за старым, дурно пахнущим монахом невесть куда сулило малоперспективную развязку. Идти по пятам религиозного фанатика, вообще мало кого может заинтересовать. Разве что отдельно взятые народы. Сказать по правде, бенедиктинец был ей до глубины души противен, но он священнослужитель, к тому же пожилого возраста, а проявлять уважение к данной категории граждан Марию воспитывали с детства. Она решила скоротать время разговором.

— Не хотелось бы заблудиться...

— Где тут блудить то? На всю округу ни одного барделя... — буркнул профессор, преподнеся слова Марии в ином аспекте.

Девушка поспешила исправиться.

— Извините, кажется, мы забыли друг другу представиться...

— Забыть и не обладать желанием разные вещи. — На ходу перебил её Брюгге.

Мария сделала вид, что не заметила колкости в свой адрес.

— Меня зовут Мария. Я уже говорила. А вас?

— Профессор.

— «Профессор»?

— Профессор! — возмутился монах, чей чуткий слух уловил в голосе девушки скептические кавычки.

Мария внимательно рассмотрела засаленную, пропитанную пылью мантию старика, соотнеся его бродяжий внешний вид с наутюженной чистотой профессоров известных ей университетов Великобритании.

— Без обид, — заключила она, — Но выглядите вы не богато...

— ...как твой жизненный опыт. — Нашёлся профессор. — Кстати об опыте, чем зарабатываешь? Наряды у тебя не шибко крестьянские.

— Я гувернантка.

— Понятно, промываешь юным отпрыскам их неокрепшие мозги.

— Во-первых, мозги не крепнут с возрастом, а во-вторых, они плавают во внутричерепной жидкости и не нуждаются в промывке.

— Ты точно гувернантка? Разбираешься в мозгах не хуже мясника.

— А вы точно профессор? Представители вашей касты общаются с дамами по-джентельменски и не хамят им при первом удобном случае.

— Истина делает меня свободным. Говорить правду — это единственный способ ни в чём себе не отказывать.

— Вы путаете понятие «истина» с умением фильтровать свою речь.

— По-твоему я мучное сито?

— Что? Нет, я этого не говорила.

— Тогда прекрати говорить, будто видишь меня насквозь. Давай лучше создадим семью.

— Вы с ума сошли? Я... с вами... ни за что в жизни!

— Не переживай, мы всего на один вечер.

— Ну, знаете ли! — нахохлилась Мария, после чего они вновь стали двигаться в атмосфере тишины и недопонимания.

Небо над головами наших беглецов отбросило мрачную тень, словно сгущались тучи и вот-вот обещал хлынуть беспощадный ливень.

— Можно спросить, — не выдержала гнетущего молчания Мария, — Куда мы идём?

— Туда. — Указал вперёд профессор.

Там, где покрытие из гладко спрессованного мусора плавно уходило за горизонт, одиноко стояла дугообразная конструкция, напоминающая арку величиной со средний человеческий рост.

— Что это? — Поинтересовалась Мария в полном смятении.

— Скоро узнаем.

Мария задумчиво нахмурилась, изучающе глядя на арку. Тем временем небо потемнело так, что превратило ясный день в угрюмые сумерки.

— Хоть объясните, зачем нам туда идти? — Напрасно попыталась она установить причинно-следственную связь.

— Две вещи движут людьми, — цитатой ответил профессор, — Жадность и любопытство. Догадайся, что движет мною.

— Вы забыли про любовь и страх. — Поправила его бывшая гувернантка.

— Я сказал, движут, а не притупляют...

— Что с вами не так? — Не выдержала Мария, — Чувства и сострадание — основа религии! Как служитель церкви вы...

— Церковь, — многозначительно перебил профессор, театрально задрав голову вверх, — Внушает чувство вины за естественные человеческие слабости, ставя людей в прямую зависимость от церковного отпущения грехов. Это удобная позиция, если ты решил управлять страной, и не очень удобная, если управлять желают лично тобой.

Тем временем небо над ними стемнело настолько, что свет перестал пробиваться сквозь толщу нависшую над головами беглецов.

Впервые за время они решили посмотреть вверх, после чего пожалели, что шагали недостаточно быстро.

Повод был веский.

На их головы медленно опускался максимегатонный мусорный пресс.

Думаю, не стоит упоминать, сколь молниеносно в их сознании решилась задача с диковинной напольной плиткой, в чьих узорах красовались черты некогда объёмных фигур. Не желая добавлять к мозаике новых элементов, они галопом кинулись к дугообразной арке находящейся за пределами полигона.

Разминочная дистанция высосала все силы монаха.

— Если... если я не добегу... — закричал, задыхаясь на ходу профессор, — Назови сына моим именем...

— У меня нет никакого сына... — бросила в ответ девушка, значительно превосходившая пожилого священнослужителя в скорости.

— Тогда... тогда дочь... — Еле дыша, выкрикнул монах.

— Дочери тоже нет, но, если бы была, думаю «профессор» — не совсем удачное имя для девочки!

Профессору, напротив, с каждым шагом становилось не до шуток. Жадно глотая воздух, он повалился на прессованный мусорный пол не в силах сопротивляться.

До границы недосягаемости опускающегося на головы максимегатонного пресса оставалось порядка двадцати метров.

Перестав слышать позади топот и учащённое дыхание старика, Мария резко, почти на бегу развернулась и, не сбавляя темпа, устремилась к обессиленному монаху.

Она помогла ему подняться на ноги и, ухватив под руку, поволокла в сторону дугообразной арки. Профессор еле перебирал ступнями.

Он нашёл в себе силы, сделать шаг, затем нашёл сил для второго и так, шаг за шагом, опираясь на крепкое плечо девушки, с трудом продвигался вперёд. Мусорный пресс в отличие от беглецов никуда не спешил. Наслаждаясь работой, он неторопливо опускался вниз, и его жертвам ничего не оставалось, как начать двигаться гуськом.

До спасительной отметки оставались какие-то восемь метров, когда беглецы из полусидящего положения перешли на четвереньки.

Они не успевали.

Мария понимала это, но просто так взять и изобрести способ ускорить профессора, когда счёт идёт на секунды задачка не из лёгких. Возможно, даже из категории со звёздочкой.

Ребусы такого ранга зачастую решаются с применением креативного подхода, вот и ей пришло на ум использовать нетривиальный метод придания телу ускорения. Метод Мария заимствовала у одной из своих сестёр и не была до конца уверена, в его работоспособности.

Гадать становилось поздно.

Зайдя к профессору сзади, она собралась духом и в один миг сомкнула челюсти на его мясистой половине нижней части тела.

Надо ли упоминать насколько действенным оказался этот, рядовой на первый взгляд, метод. От вероломного вторжения в святую святых и причинения увечья, в Эммануиле Брюгге пробудился дремлющий доселе первобытный инстинкт.

Он издал звук, напоминающий вопль павлина, ищущего себе самку для серьёзных отношений. Затем, словно лягушка под воздействием десяти кубиков адреналина, бенедиктинец одним прыжком вылетел за пределы досягаемости максимегатонного пресса, вскочил на ноги и, держась за ягодицу, пробежал добрых сто метров, браня на ходу всё, на чём стоит и крутится гелиоцентрическая система мира.

Следом выкарабкалась сама Мария и вероятно расстроенный подобным стечением обстоятельств мусорный пресс, с недовольством опустился на ровное, уже спрессованное им ранее покрытие.

По известным причинам мы пропустим ту часть, где раздосадованный профессор, горячо высказывался о Марии, о её родителях, о родителях её родителей, о дне, когда он связался с представителями женского пола и о Папе Римском, который странным образом оказался причастным ко всему вышеназванному.

Давайте перенесёмся в ту часть, когда профессор, наконец, утих, и они присели, чтобы обсудить ситуацию, в которой в силу сложившихся обстоятельств, случайно угодили.

Первым, как ни странно высказался профессор.

— Я долгие годы скитался по свету, — мерно разглагольствовал монах, — Видал знойную Африку и их племена, чьи ритуалы заставляют стынуть в жилах кровь. Бывал в роскошных дворцах султанов, чьё отношение к личности измеряется шириной кошелька. Мёрз в снегах Гималаев, потел в перуанских джунглях, но ни разу, ни разу я ещё не встречал свисающую с неба наковальню, желающую сотворить из меня блин, вроде того, что русские поглощают во время языческих гуляний!

Он умолк только для того, чтобы наполнить лёгкие очередной порцией кислорода.

— Там, откуда я родом... — Издалека зашёл профессор.

— Простите, что перебиваю, — вставила Мария, — Уместно ли спросить, откуда вы родом?

Любопытство девушки подкреплялось необычным видом монаха, совсем не похожего на англиканских священнослужителей.

— Моё генеалогическое древо окопалось в курфюршестве Саксония, — заявил профессор, — В государстве, входящем в состав Священной Римской империи.

— Выходит, вам чуть больше девяноста лет. — Мигом подсчитала бывшая гувернантка.

Профессор с удивлением посмотрел на юную нахалку.

— Признаюсь, за годы я изрядно полысел и обзавелся морщинами, но это не даёт права приписывать меня к заплесневевшим друидам!

— Прошу прощения... — Извинилась Мария.

— Знай, — завёлся монах, — Лысина не только обличает форму черепа, но и является неоспоримым признаком мудрости!

Лично к лысине девушка не имела никаких претензий.

— Прошу прощения, — повторила Мария, — Возможно вы много времени провели в путешествиях по миру, не зная, что Саксония не является курфюршеством с 1806 года, кстати, с того же года прекратила своё существование и Священная Римская империя. Франц II отказался от титула...

— Юная фрау, — изумлённо вмешался в её лекцию профессор, — Не успел прийти к власти Иосиф I, как ты свергла его, подменив самозванцем? В каком летоисчислении ты отыскала 1806 год? Назови адрес купца, продавшего тебе календарь, и я гарантирую, его домашний адрес совпадёт с адресом сумасшедшего дома!

После услышанного Мария безотлагательно отнесла монаха к разряду тех ополоумевших бездомных бродяг, населяющих улицы Лондона, чьим излюбленным занятием является выкрикивать пророческие изъявления о втором пришествии или о карах египетских, что уготованы всем, кто не одолжит им четвертак на пинту пива. В общем, чудики делали всё, лишь бы развлечь прохожих, унижая своё достоинство.

К таким людям стоит относиться тактично и не провоцировать их на конфликт. Мария состряпала улыбку, напоминающую синдром Петрушки в самой тяжёлой стадии заболевания.

Девушка решила, что улыбка — лучший борец с агрессией.

— Эм, — замялась она, — Описанные мною события, давно произошли. Не знаю, как сообщить, но на дворе конец девятнадцатого века...

Внезапно профессор замер, выпучив глаза так, будто жевал котлету и нащупал языком кость.

— Напомни, как ты оказалась в подвале?

— Я... — вдруг растерялась девушка, — Я не помню...

— Можешь сказать, где мы? — Продолжал расспрос Брюгге.

— В предместье Эдинбурга, — поспешно ответила Мария, — Наверное...

— Да, — тепло согласился профессор, — Мы в Шотландии. Всё верно. Это пригород Эдинбурга. Иначе и быть не может.

Судя по ответам молодой особы и убеждённости в сказанном, профессор заключил, что Мария одна из обывательниц домов для душевнобольных, сбежавшая несколько дней назад. Он бы мог сравнить Марию с ведьмой, но Брюгге не верил в мистику и сверхъестественное, за исключением случая, когда повар готовит мясную похлёбку в которой нет ничего, кроме хлеба и лука.

Оба изучающе оглядели друг друга. Каждый считал, что имеет дело с сумасшедшим, хотя в действительности никто таковым не являлся. Это заблуждение помогло разрядить обстановку.

— Мы должны вернуться в подвал, отыскать низкорослого человека и обо всём расспросить. — Мягко намекнула Мария.

Профессор согласился. Он без резких движений встал и старательно избежал столкновения с девушкой взглядом. Он знал, смотреть психу в глаза всё равно, что спросить: «У вас в роду все такие или только ты один отличился?»

Приподнявшись, он постарался сделать вид, будто всё в порядке. Он даже попробовал заговорить на отвлечённую тему.

— Не помешает наведаться к одноглазому Густаву.

— Извиняюсь спросить, кто такой безглазый Густав?

— Одноглазый! Хотя зная, что жена Густава умудряется гулять у него под носом, разумнее назвать его безглазым...

— Так кто он такой? — перебила Мария.

— О, у него лучший винный погреб во всей Европе, — ответил Брюгге, — После папского, разумеется. Теперь идём!

— Подождите! — остановила Мария, но опомнившись, что имеет дело с сумасшедшим, добавила, — Пожалуйста.

Профессор претворился, что внимательно слушает её, хотя атмосфера обоюдной вежливости ему порядком поднадоела.

— Да-да? — наигранно миловидно откликнулся он.

— Ваши сапоги!

— Чего с ними? — Уточнил монах, заинтриговавшись, чего ещё способна отчебучить эта свихнувшаяся гувернантка.

— С ним!

Брюгге глянул подмышку, обнаружив сапог в единственном экземпляре.

Всё же мусорный пресс ухитрился кое-чем поживиться, пополнив свою коллекцию прессованных отбросов затёртым кожаным ботфортом.

— Святые грешники! — гневно разразился Эммануил Брюгге, пригрозив максимегатонному чудовищу кулаком, — Будь ты проклят зад сатаны! Хотя, — вдруг поуспокоившись, добавил он, — Как пришел, так и ушёл. Подавись вторым, прожорливое отродье!

Размахнувшись оставшимся элементом обуви, монах злобно метнул его в громадную прессовальную машину. Отскочив от пресса, сапог влетел в жерло дугообразной конструкции, как мяч, залетающий в ворота для регби, исчезнув, словно всё увиденное являлось оптическим обманом.

— Ты видела!? — ополоумев, выкрикнул монах, — Скажи мне, что ты это видела!?

Девушка находилась в полном смятении.

— Если честно... я хотела спросить у вас тоже самое. Но куда он мог подеваться?

Увлечённый фокусом Брюгге, поторопился к прессу, в надежде первым разгадать странный секрет.

Он внимательно постучал и прощупал поверхность мусорного пресса, как знахарь выискивающий бронхиальный недуг, но, не найдя ровным счётом ничего странного, переключился на загадочную дугообразную конструкцию.

— Нутром чую, что этого делать нельзя, — произнёс он про себя, с любопытством подходя к арке, — Но я никогда себя не прощу, если не решусь...

Он уверенно шагнул внутрь дуги.

Миг, и профессор полностью испарился из виду подобно сапогу, ранее исполнившему аналогичный трюк.

Бедная девушка испуганно вздрогнула.

Она застыла на месте, будто медуза Горгона, узревшая себя в зеркале на утро после вечеринки. В статичном положении Мария находилась минуту, хотя в её сознании это продлилось не дольше пары секунд.

Постепенно, оставшись наедине с неизвестностью её панический страх отступил, сменившись пытливым интересом. Мария осторожной поступью крадучись подобралась к загадочной дугообразной арке. Она боязливо протянула в её сторону руку, распрямив указательный палец.

Дугообразная конструкция булькнула, выплеснув в воздух голограммы всевозможных станций для телепортации. Выбор был настолько велик, что голограммы располагались в виде картотеки, боком к смотрящему, предоставляя возможность пролистывать их каруселью, выбирая нужное направление.

Мария не понимала логики происходящего, она действовала по наитию.

Её телодвижения напоминали фрагмент из фрески «Сотворение Адама». прищурив веки, девушка тянулась к ближайшей карте в меню станций, мысленно готовясь к самому страшному.

Внезапно из арки появилась рука. (Это действительно страшно, если, конечно, вы не привыкли каждый день видеть возникающую из ниоткуда старую морщинистую конечность)

Крепко ухватив девушку за запястья, старческая рука одним рывком затянула Марию внутрь таинственной дуги.

Фокус с исчезновением был повторён трижды.

Бар назальной кухни «Аминокислотная шваль»

Двое сидящих за столом у двери существ внимательно глядели друг на друга на расстоянии вытянутой Яшиной руки. Или короткого отростка, как отозвался бы о руке учёного неандерталец.

Первый, что с огромным аквариумом вместо головы отстукивал по столу весёлую мелодию. Во всяком случае, грустным мотивчик не назовёшь: бесящим, раздражающим, плохо воздействующим на нервные окончания — пожалуйста, но только не грустным.

Второй, что с пышной растительностью, расположенной над его губой, сканировал первого при помощи суперкомпьютера, встроенного в его сварочные очки. К слову сказать, он всегда так делал, сталкиваясь с неизвестным. Инстинкт самосохранения.

Третий, покинув уборную и, волоча за собой ленту туалетной бумаги, прилипшей к ботинку, приближался к столику первого и второго.

Лицо первого, если мы позволим называть переднюю часть головы рыбы — лицом, выражало наивную безмятежность. Он имел тот самый взгляд искреннего добродушия тонко граничащего с полнейшим идиотизмом, который повседневно встречается у верных псов, когда те, исполнив команду хозяина, томятся в ожидании похвалы.

Лицо второго выражало удивление. Но понять, что это удивление можно было по изредка колышущимся усам. Хотя тоже не факт, учитывая какие в помещении бара разгуливали сквозняки.

Первым тишину нарушил третий.

— Уиэ ыа, иио! — Облегчённо сообщил неандерталец.

Незнакомец наградил Яшу и Эя любопытным взором.

— Биби говорит: Ваши виды размещаются в одном временном промежутке, но на разных эволюционных ступенях.

Включилось в разговор тело с аквариумом вместо головы.

— Биби говорит: Нечто подобное существует в измерении СиДжиФиПиАй-878, там время движется сразу в обоих направлениях навстречу друг другу...

Он умолк, прервав вещание на тридцатисекундной отметке.

Существо, называющее себя «Биби», умело эффектно поставить точку, оставляя после своих реплик массу вопросов.

Яша закончил сканирование, убедившись в догадке о непринадлежности таинственного субъекта к числу обычных жителей Тераполиса. Тело незнакомца на девяносто девять и девять десятых процентов состояло из программируемой жидкости имеющей центр управление в мозгу рыбы, которая, в свою очередь получала информацию неким экранированным каналом связи из космоса. Кто и откуда посылал рыбе сигналы, Яша не отследил, технологии которыми располагал инопланетянин, оказались слишком сложными даже для продвинутого жителя Земли-2.

Пришелец, давайте называть его так, ибо иного обозначения рыбоиду подыскать трудно, взял в руку колбу с прозрачной жидкостью поднеся её к выступу под аквариумом, начав испарять. Он менял агрегатное состояние воды одним прикосновением. Возможно расщепляя её на атомы, которые, в свою очередь, проникали внутрь скафандра, возвращаясь в жидкое агрегатное состояние. В понимании инопланетного гостя это называлось — «нализаться в зюзю».

Осушив за секунду полуторалитровый сосуд до дна, он произнес фразу по интонации напоминающую голос нетрезвого тапи.

— Биби говорит: Ваша водичка состоит из синтетических полимеров с остатками органических выделений...

Он умолк небрежно, покрутив колбой подражая утончённому сомелье.

— Биби говорит: ...это идеальнейший состав дигидрогена монооксида из всех, что Биби когда-либо пил!

После сказанного он стремительно завалился на бок, рискуя принять лежачее положение прямо у входа.

Коротышка-учёный и гигант-неандерталец вовремя успели подхватить пришельца, не дав испытать на прочность его головной аквариум.

— Нужно доставить существо в мою лабораторию, — рекомендовал Яша, — В таком состоянии пришелец рискует угодить в руки «этикетчиков», чего он не заслужил. Да простит меня Великий баг, но я уверен, что наш инопланетный визитёр не так прост, как кажется.

Эй понял его с полуслова. По крайней мере, так могло показаться.

Он взгромоздил рыбоида к себе на плечо, позаботившись, чтобы тот ненароком не испортил афро причёску. За последние несколько часов неандерталец свыкся со своим внешним видом и новый образ, как бы это странно не звучало, раскрывал его человеческие качества.

Не теряя ни минуты, они покинули питейное заведение и направились в VR-библиобудку, являвшуюся проводником между убежищем маленького усатого человека и большим внешним миром.

Их своевременный уход оказался подарком судьбы, таким же, как если бы вы стояли крайним в многолюдной очереди супермаркета, и рядом открылась ещё одна касса. Стоило покинуть бар, как со стороны VIP-зоны, издырявив в решето стену, вломился арьергард шарообразных дронов-разведчиков.

Слуги Хоммера распределились по зданию, принявшись рыскать каждый уголок в поисках незаражённого тапи.

Сколько бы они ни старались, подопечным опасного межгалактического преступника предстояло огорчить своего невротичного хозяина. Тот, кого они искали, находился слишком далеко.

На довольно приличном таком расстоянии.

В общем, сейчас им его не достать.

Глава VIII

В ней вы узнаете про обманчивость первого впечатления и об опасности шуток на такие темы, как: женщины и закон.

Сладость мечтательных дум

Написать утопию не сложно, достаточно собрать все обещания правительства воедино и поместить их в реальный мир. Куда труднее сделать так, чтобы условия идеальной жизни, удовлетворяли людским капризам. Тераполис — место, где подобные идеи частично воплощены в действительность...

Одна из центральных улиц Тераполиса

ЛЕНЬ ВСТАВАТЬ С ДИВАНА И ПОЙТИ ГУЛЯТЬ? ВЫХОД ЕСТЬ! ГЛАЗНЫЕ НАНО ЛИНЗЫ С ЭФФЕКТОМ ПОЛНОГО ПОГРУЖЕНИЯ. ТЕПЕРЬ ВЫ МОЖЕТЕ СМЕЛО ОТПРАВЛЯТЬСЯ В ЛЮБОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ, НЕ ВЫХОДЯ ИЗ ДОМА! ЗАКАЗЫВАЙТЕ НАШИ ЛИНЗЫ СЕЙЧАС И В ПОДАРОК ВЫ ПОЛУЧИТЕ ДВА АНТИПРОЛЕЖНЫХ ОДЕЯЛА, ДЛЯ ВАС И ВАШИХ ТУЧНЫХ ЛОДЫЖЕК.

— Нет, ты это слышала?! — возмутился профессор, прервав бархатный голос, вещавший у него в голове.

Мария молчаливо оглядывалась по сторонам.

Бедняжка ещё не успела отойти от перемещения через телепорт, как череда рухнувших на неё обстоятельств заставила девушку нырнуть в пучину бытия многолюдного города-государства.

Игра красок, струящаяся отовсюду, подобно конфетти выпущенного из хлопушки, шокировала неподготовленную шотландку. Карусель огней и звуков вскружила девушке голову, а немыслимое обилие неведомых ей технологий едва не отправило бывшую гувернантку в обморок.

Жизнь в Тераполисе била неиссякаемым ключом.

ОТ СЛОЖЕНИЯ ДВУХ ЧИСЕЛ КРУЖИТСЯ ГОЛОВА? НЕ ПЕРЕЖИВАЙТЕ, ТОЧНЫЕ НАУКИ НУЖНЫ МАШИНАМ, А НЕ ЧЕЛОВЕКУ! НЕ МОЖЕТЕ ВСПОМНИТЬ ДЕНЬ НЕДЕЛИ? НЕ ПЕРЕЖИВАЙТЕ, ВСЁ НОВОЕ — ИЗБЫТОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ, МЕШАЮЩАЯ ЖИЗНИ. НЕ ПОНИМАЕТЕ, КАКОЙ ТОВАР ПРЕДЛАГАЕТ РЕКЛАМА? НЕ ПЕРЕЖИВАЙТЕ! КУПИТЕ НАШЕГО ДРОНА-СЛУГУ И НЕ ПЕРЕЖИВАЙТЕ! ВСЁ ЕЩЁ ПЕРЕЖИВАЕТЕ? НЕ ПЕРЕЖИВАЙТЕ!

Мимо них, по специально выделенным полосам проносились беспилотные автомобили, следом мчались беспилотные аэролонгборды, беспилотные гироскутеры, велосипеды и даже беспилотные детские коляски.

Складывалось ощущение, что люди напрочь обленились водить. Датчики, размещённые на крышах многоэтажных зданий, отслеживали состав воздуха, по мере надобности регулируя уличную температуру и фильтруя атмосферу от вредных примесей. В густонаселённом городе дышалось лучше, чем в горах Тибета. Уборкой занимались роботы. Они делали свою работу настолько филигранно, что выброшенный фантик не успевал долететь до земли. Системы планирования уличного движения круглосуточно отслеживали и корректировали густые потоки дорожного трафика, словно спешка здесь считалась дурным тоном. Казалось, все функции системы управления городом работали исключительно во благо её жителей, оптимизируя и делая их быт проще и эффективнее.

«SIVLE YELSERP», «GNAGFLOW SUEDAMA TRAZOM», «EHT SELTAEB», «HTIDÉ FAIP», «KNIP DYOLF», «RTOYP HCILI YKSVOKIAH», «NEEUQ», «LEAHCIM NOSKCAJ», «SIUOL GNORTSMRA» — ЭТИХ И ДРУГИХ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ ВЫ УСЛЫШИТЕ В НАШЕМ НОВОМ ПОДКАСТЕ: «ХИТЫ ЗЕМЛИ-1 В РЕВЕРСИВНОЙ ОБРАБОТКЕ». ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ!

Реклама струилась везде и всюду.

Когда наука дошла до того, что информацию смогли посылать напрямую в мозг, избегая визуальный, тактильный и звуковой фактор, торговые компании первым делом использовали технологию для распространения рекламных роликов. Ответной реакцией стало создание блокировщиков, вживляемых в синапсы мозговых клеток.

Война рекламодателей и потребителей выходила на новый уровень.

Имея девственно чистый и не защищённый от проникновений мозг, Мария и профессор пропускали через себя поток бесполезных данных, вкушая миллиарды гигабайт маркетинговых продуктов на любой вкус.

Тераполис был прекрасен. Как смотреть сквозь розовые очки, имея к тому же розовые брови. Внешне может показаться странным, но никто не усомнится в его элегантной функциональности.

— Это не Эдинбург... — Заключительно произнесла Мария.

— Скажу больше, — согласился Брюгге, — Такого фейерверка магии и колдовства я не видел с тех пор как побывал на востоке. Но то были галлюцинации после отравления лечебными травами, а сейчас...

В отличие от Марии, на монаха виденное оказало меньшее впечатление. За годы, что он провёл в скитаниях по миру, он успел повидать много всяких чудес, поняв одну истину — чем красочнее приём, тем сильнее тебе хотят запудрить мозги.

Хотя одна деталь всё-таки его зацепила. Замыленный взгляд уловил важную и пробирающую до мурашек необычность.

Он протёр глаза. Ему не казалось. Он щипнул себя за ногу. Нет, это не мираж. То, что он видел происходило наяву и было ужасно. Такого Эммануил Брюгге не мог представить в самом страшном кошмаре. Даже эротический сон, в котором Брюгге признавался в любви католической церкви, не шёл в сравнение с увиденным по степени пугающей правоты.

По улицам разгуливали женщины!

Куча женщин! Складывалось мнение, что мир состоит из атомов, женщин и пустоты. Но профессора поразило не чрезмерное количество фрау на один квадратный метр, а то, что все они носили штаны!

— Как они могут считаться цивилизованным обществом, при этом гуляя в штанах? — с возмущением выдал профессор, — И почему женщины стали доминирующим полом? Здесь никогда не слышали о земледелии!?

Мария хотела возразить профессору, ведь тема женщин и их свобод непосредственно касалась её жизненных принципов, но она никак не могла отойти от мысли, что все происходящее с ней на протяжении нескольких часов подряд — лучше чистая правда.

Больше всего её поразило то, как молниеносно сменялись локации, искажая экстерьер до неузнаваемости за считанные мгновения. Кандид в произведении Вольтера скакал по сюжетной линии менее резво, чем она, когда зашла в телепортирующую арку.

Происходящее наталкивало Марию на рассуждения, витавшие в воздухе, пока в 1895 году талантливый английский писатель не выразил их на бумаге. Это казалось фантастикой, но единственным вариантом хоть как-то выстраивающим обстоятельства в общий ряд являлся вариант с перемещением во времени. Конкретно в будущее.

В дело вступала, неевклидова геометрия.

— ...иначе сдохну! — Обнадеживающе высказался профессор.

— Что, простите? — Вернулась из глубины внутренних мыслей Мария.

— Говорю, нужно отыскать в этой стране амазонок приличную харчевню! Взгляни на меня, я истощён как швабра! Надо пожрать, иначе сдохну.

Мария машинально оглядела профессора с ног до головы.

— Если честно, — прокомментировала она, — Потеря веса пошла бы вам на пользу. Ожирение чревато болезнями, особенно в вашем возрасте... простите, я не...

— ...хотела назвать меня старым хрычом? — закончил за неё Брюгге, — Да, я кажусь старым снаружи, но внутри у меня по-прежнему беснуется молодецкая прыть! Не веришь? Сейчас я тебе докажу!

Он отыскал среди гуляющих пешком женщин жертву, подскочил к ней, ласково ухватив за руку, излив поток сладострастных любезностей и непристойных комплиментов. Это было проделано с таким напором, что Дон Жуан и Казанова могли брать у профессора уроки по соблазнению, а Петрарка не ломать слог сочиняя триста пятьдесят стихотворений, добиваясь расположения прекрасной Лауры.

В умении источать любезности священнослужителю было не занимать.

С трудом выслушав профессора, девушка забрала свою руку и закатив глаза, произнесла: «Задрали эти второсортные... хочешь теракоины иди работай работником на свою работу... или чем вы там занимаетесь. От меня даже лайка не дождёшься. Вали и не подписывайся на мой канал.»

После чего девушка побрела по своим делам (если они у неё, конечно, были), оставив профессора на остатках руин его самооценки.

Услышав голос и вглядевшись в черты лица, он понял, что изъяснялся в любви женоподобному мужчине. Мужчине!

Оскорблённый поворотом дел гетеросексуал поспешил обратно, подобно отличнику, схлопотавшему двояк по любимому предмету. Остановившись возле сдерживающей улыбку Марии, он тяжело вздохнул и, сложив руки на животе, задумался.

— Это не Саксония... — заключил Брюгге, — Или местные мужчины вконец утратили стыд, забыв, как выглядит щетина... прости, ты что-то хотела мне сказать?

Бывшая гувернантка приняла решение отмолчаться.

Они машинально двинулись в сторону здания, архитектура которого, в отличие от остальных, показалась им максимально «нормальной».

Привычные глазу вещи порой внушают чувство безопасности.

Неожиданно профессора отвлёк аромат жареного бекона, вперемешку с нотками ванили. Сочетание двух вкусов показалось ему чрезвычайно странным, но одновременно притягательным и неповторимо дурманящим.

Монах бессознательно, будто под гипнозом повернул голову в сторону источника запаха, взволнованно ожидая, что очагом аромата окажется какой-нибудь съедобный предмет. Он уже ничему не доверял.

В этот раз интуиция его не подвела.

Мимо проходила особа женского пола (хотя в данной ситуации пол для Брюгге не имел значения). В голову дамы были имплантированы лисьи ушки, а со спины свисал рыжий хвост — элемент моды тераполисийского общества. Вокруг неё как шмели над хризантемой кружили миниатюрные видеодроны, подбирая лучший кадр для трансляции в сеть. Но самой важной деталью образа, был вызывающе торчащий из набедренной сумки образец кухни местного фастфуда. Кажется, шавуха. Вызывающей она показалась лишь желудку монаха, ибо тот без лишних раздумий принял брошенный ему вызов.

Искусить священнослужителя легко, если вместо совести и морали он предпочитает руководствоваться пищеварительной системой.

Как ни странно, «звериный» вид незнакомки не смутил Брюгге, после увиденного им в подвале алхимика, профессор смирился с мыслью, что этот сказочный мир сплошь и рядом населяют люди-оборотни.

Машинально поменяв направление движения, профессор последовал за дамой, ведомый силой под названием — голод. Мария поняла внезапную смену направления за попытку следовать намеченному плану, который, как ей казалось, у профессора был. По крайней мере, об этом говорил соколиный взор бенедиктинца, устремлённый далеко вперёд.

С уверенным видом голодного мужчины трудно поспорить.

В отличие от монаха, Мария не была сосредоточена на одной точке и позволяла себе оглядываться по сторонам. Ей удалось заметить среди прохожих отчётливые мужеподобные фактуры, но их было так мало, что складывалось впечатление о гендерном перевесе в сторону женщин или в сторону женоподобных мужчин, ибо разобраться кто-есть-кто мешала пресловутая мода на признаки животного мира. Каждый второй обладал хвостом, лапами, оттопыренными ушами, шерсткой, кошачьими усами и тому подобными звериными качествами. Прохожие имели мало общего с людьми старого пошива, вроде Марии и профессора, но мысль о стране, в которой главенствующую роль занимает женский пол, была для Марии невероятным подарком.

Осознав это, она расплылась в улыбке.

— Мир женщин, прекрасен! — Случайно вслух произнесла она.

Профессор на секунду отвлёкся, наградив Марию ухмылкой.

— Мне не нравится ни одно из сказанных слов. — Изрёк он, брезгливо поморщившись, после чего возвратился к наблюдательной позиции.

Впередиидущая девица активно виляла бедрами, и ароматный фастфуд раз за разом предательски выползал из кармана её сумочки.

Профессор смиренно выжидал кульминации.

Мария напротив, была взведена как пружина.

Подчиняясь эмоциям, она представила себя стоящую у ворот здания парламента с пачкой листовок агитирующего содержания. Какая роль в разыгранной в её голове сцене отошла к профессору стоит только догадываться. В любом случае это был не положительный персонаж.

— Платон, — выкрикнула она, будто слова профессора ткнули её в собственное невежество, и девушке крайне важным стало доказать, что она не является пустословной, — Проповедовал политическое равенство мужчин и женщин, а его коллега по ремеслу Аристотель — агитировал за политическое равенство всех граждан. Христианский эгалитаризм — равенство людей перед Богом. Равенство — вот за что я выступаю! Всё больше жителей Великобритании получают suffrage, но все они мужчины, как будто женщины перестали быть людьми! Я, от лица женщин страны заявляю — мы имеем все основания пользоваться suffrage наравне с мужчинами!

Произнеси она эту речь в Лондоне, движение суфражисток было бы уже не остановить. С таким манифестом и таким лидером женщинам ничего бы не стоило выпросить себе отдельную фракцию в палате лордов.

Наконец Мария остыла, обратив внимание на собеседника. Тот ковылял рядом, с аппетитом глазея на впередиидущую девицу.

Руководствуясь женской логикой, ей сразу всё стало ясно.

— Я вас не отвлекаю?

— Что ты, нет, я ведь даже не слушал...

— То есть, я зря тут распиналась.

— Почему зря? — Успокоил её профессор, не выпуская из виду манящую запахом шавуху, — Размятые жевательные мышцы скажут спасибо, когда ты решишь ухватить ими кого-нибудь за зад.

— Поняла, вы до сих пор не можете простить того, что я спасла вам жизнь. Знайте, если подобное произойдёт в следующий раз, я оставлю вас погибать!

Брюгге хотел пошутить, что она всё равно его спасёт. У неё не будет выбора, ведь она женщина, но не решил тыкать палкой в осиный улей. Вместо этого, он произнёс следующее:

— Беда женщин в том, что почти все они не в своём уме. Например, как та фрейлейн, рискующая стать жертвой грабежа, если добровольно не выронит предмет моего вожделения прямо сейчас.

— Какой предмет? — Не поняла правозащитница.

Произошедшее далее официально считается ответом на вопрос Марии и одновременно поводом для новых вопросов.

Фастфуд, целенаправленно желавший расстаться с нынешней хозяйкой выполз больше чем наполовину и склонился вниз, собираясь совершить «прыжок веры». Контролирующий ситуацию профессор был начеку. Он предугадал точку падения, рассчитав траекторию полёта, потому, как только предмет местной кухни полетел вниз, монах смело бросился на опережение, надеясь не дать будущему обеду коснуться земли.

Сделав три толчковых шага, профессор воспарил к заданной цели. Уже в мечтах он наслаждался поглощением вкуснейшего, как ему казалось, заморского блюда на всём белом свете.

Брюгге вытянул руки. Объект вожделения будто бы сам просился в его тёплые объятия. Чуть-чуть и два стремящихся друг к другу создания сольются в пищеварительном экстазе. Монах почти коснулся кончиком пальца хрустящей подрумяненной корочки, как вдруг, нечто возникшее из ниоткуда и сверкнувшее металлом выдернуло шавуху прямо у него из-под носа.

Брюгге не успел до конца сообразить, как он вышел из иллюзорного транса и вполне ожидаемо шлёпнулся об асфальт. Боль от падения была физической и душевной, кто-то отобрал у него самое дорогое — еду. Такой утраты он не мог простить никому.

Профессор мог позволить пнуть себя под зад, он не обидится, приди вам мысль привязать его за ногу и прокатить по брусчатке. Пощёчины, плевки, насмешки и оскорбления — это он переносил стоически, даже отсутствие финансовой составляющей расстроило бы монаха не больше, чем проливной дождь, внезапно начавшийся в середине июля.

НО УПАСИ ВАС СЛУЧАЙ ХОТЬ РАЗ ЛИШИТЬ ЕГО ОБЕДА

Профессор неторопливо поднялся с земли. Его вставание на ноги было настолько грациозным и величественным, что, если бы за это давали премию Оскар, бенедиктинец собрал бы все статуэтки. Поднявшись, он принялся осматриваться по сторонам, ища дерзкого похитителя.

Им оказался робот-уборщик модели TrashKiller, вероятно принявший выпавший из сумки фастфуд за выброшенный мусор.

— Не знаю, кто ты или что ты, — зловещим тоном произнёс профессор, кинув на робота презрительный взгляд, — Но я нашёл эту еду раньше, стало быть, то, что ты держишь моё!

— Му-сор дол-жен быть утили-зирован! — равнодушно возразил ему механический уборщик, демонстративно запихнув шавуху в нагрудный утилизационный отсек.

Выходка робота не на шутку разозлила представителя человеческой расы, позабыв о заповедях любви к ближнему своему он бросился на уборщика с голыми руками. Профессор лихо взобрался к нему на спину, крепко ухватившись за головной отсек машины.

— Отдавай мой обед, дьявольское создание! — взбесившись, кричал Брюгге, пытаясь, то ли вскрыть утилизационный отсек, то ли оторвать уборщику голову, хотя, по правде сказать, монах хотел удержаться, не свалившись на землю, после того как он взгромоздился на робота, тот завертелся словно взведённый волчок.

— Вы в порядке? — Подключилась наблюдавшая за происходящим Мария.

Естественно вопрос был риторическим.

— Буду в порядке, — еле дыша, выкрикнул Брюгге, — Если ты поможешь мне завалить эту бестолковую штуковину!

— Может не стоит?

В отличие от первого, в данном вопросе присутствовал смысл.

— Стоит! У наглеца то, что по праву принадлежит мне!

Девушка находилась в некотором смятении.

Она понимала, что творившееся на её глазах полнейший фарс, но и безучастно глазеть Марии не позволяла совесть. Она бегло выхватила у прохожего телескопическую трость, которую тот держал над собой, старательно направляя в небо и, подбежав к месту схватки человека с машиной, нанесла сокрушительный удар.

Судя по раздавшемуся воплю, удар пришёлся по пальцам профессора. От боли он отдёрнул руку и с криками повалился на землю.

В порыве шока, в Эммануиле Брюгге проснулся лингвистический гений, и он начал филигранно складывать известные ему бранные выражения, сам того, не ведая раз за разом пополняя мировой запас ругательств новыми шедеврами.

Освободившись от уз нападавшего, TrashKiller развернулся назад и, расправив манипуляторы, ухватил ими поверженного монаха за ногу.

— Что? — внезапно очухался Брюгге, — Куда ты меня тащишь!?

— Му-сор дол-жен быть утили-зирован! — Хладнокровно повторил ему уборщик, волоча перепуганного монаха по асфальту.

Источаемый от профессора запах ввёл обонятельные сенсоры робота в заблуждение и тот принял бенедиктинца за протухшее овощное рагу.

— Помогите! — орал надрываясь, профессор, — Кто-нибудь! А!

Робот-уборщик тащил его к утилизационной арке, расположенной на другом конце улицы. Арка телепортировала брошенный в неё мусор на свалку, где его ожидала встреча с максимегатонным прессом. Годами отработанная схема уборки и утилизации.

Надеясь спастись, священнослужитель ухватился за стоявший на пути оранжевого цвета столб.

В мгновение ока все отрицательные эмоции как рукой сняло.

Настолько хорошо, как сейчас ему не было никогда, исключение День Диогена, но это другое. Наваждение радости переполняло мозг Брюгге через край, он не знал, что столб, за который держался, называется «столбом удовольствий». Несмотря на спорное по меркам психоанализа название, «столб удовольствий» служил порядочной цели — снимать с горожан стресс и меланхолию. Идёшь такой себе грустный, подержался за столб, поднял настроение, идёшь дальше. Хвататься за него цепкой хваткой, вроде той, что была у профессора не позволялось даже людям страдающим глубокой депрессией, это могло вызвать чудовищную передозировку эндорфина.

Если бы TrashKiller мог испытывать эмоции, он наверняка вошёл бы в положение монаха, позволив настрадавшемуся старику насладиться эпизодичным мгновением радости. Но уборщик выполнял свою работу, потянув за ногу, он лишил Брюгге источника психической разгрузки.

Продолжив мешковато волочиться по тротуарам, профессор моментально пришёл в себя, начав паниковать сильнее прежнего.

— Чего стоишь? — крикнул он, глядя на растерявшуюся Марию, — Спасай меня! Ради всех святых!

Его реплика произвела на девушку эффект контрастного душа.

Мария крепко сжала трость нагнав удаляющуюся процессию, и изо всех сил треснула робота по голове. Учитывая прежний опыт Марии в рубке дров и работе с молотком в кузнице, можно представить себе каково пришлось уборщику неподозревающему схлопотать удар. Заискрившись чередой замыканий, робот затормозил, выпустив из манипулятора ногу заложника. Индикаторы состояния погасли, и TrashKiller стал грудой бесполезного металлолома.

Заметив гибель соперника, в Брюгге взыграла былая отвага.

Он вскочил на ноги, и второпях устремился к отсеку, в который робот нагло упрятал его по праву заработанный обед.

спустя некоторое время тщетных попыток...

Не в силах вскрыть утилизационный отсек, профессор заимствовал у Марии погнутую от удара трость, воспользовавшись ею как рычагом, в попытке откупорить закрытую дверцу.

Очевидно, ему не удалось.

Профессор подозвал Марию, чтобы они в четыре руки и с общей массой двух тел попытались надавить на рычаг.

по прошествии ещё какого-то времени...

Трость или как позже выяснилось прибор управления индивидуальным микроклиматом, был благополучно переломан пополам.

Нагрудный утилизационный отсек не поддавался открытию.

— Кхм, кхм. — Раздался за их спинами чей-то кашель.

Мария и профессор с любопытством обернулись на звук.

Позади возвышалась статная фигура женщины в мундире, напоминающая лицо женского пола исключительно завитыми в бублик косичками. Во всём остальном — это был мужчина в юбке.

Она, как и все имела отличительный животный элемент — хищный взгляд.

Закон и порядок

Звали её — Бэти 778, о чём гласил именной стереоскопический значок, расположенный там, где, если доверять анатомии человека, у женщин находится грудь. О привлекательности Бэти 778 говорил тот факт, что даже раскрепощённые альфы после свидания с ней превращались в закомплексованных сусликов. На вид лицо женщины выглядело грубым, твёрдым и суровым. Словно оно выдолблено из гранита скульптором, бросившим своё творение на стадии наброска. С таким человеком как Бэти 778 приятно иметь знакомство в том случае, когда вы ввязались в мордобой и нуждаетесь в группе поддержки. На этом приятности времяпрепровождения с ней заканчиваются. В дополнение к внешности, Бэти 778 имела настолько непреклонный характер, что многие за глаза именуют её порядковый номер 778 — двумя топорами и виселицей, что негласно возводит служительницу правопорядка в статус карательного отряда Тераполиса.

Пожалуй, вы узнали о ней даже больше чем достаточно.

— Полиция этикета, — кратко представилась мускулистая дама, — Вы обвиняетесь в уничтожении государственного имущества...

— Это не я! — спохватился профессор, сунув обломки трости в руки Марии, — Я в этом деле пострадавший. Ну в крайнем случае свидетель.

Мария с удивлением уставилась на бенедиктинца, приоткрыв рот.

Оправдания профессора прошли мимо ушей Бэти. Она взяла монаха за грудки, силой подтянув к себе.

Профессор и полицейская смотрели друг на друга нос в нос.

— Сегодня уничтожаешь государственное имущество, а завтра что? — Нагнетающим голосом обратилась она к священнослужителю.

— Ш-што завтра? — Слегка запинаясь, переспросил Брюгге.

— Начнёшь чавкать за столом!? — Резко выпалила мускулистая дама, предрекая самую строгую из уголовных статей.

После чего выпустила профессора из рук, отступив на два строевых шага. Все было проделано с такой чёткостью, будто метод мгновенного запугивания не раз применялся в её профессиональной практике.

— ...вдобавок, — не поведя бровью, продолжила зачитывать обвинение госпожа полицейская, — Я обвиняю вас в нарушении указа мэра города-государства Тераполис «О деятельности жителей согласно их сорту ДНК».

— Сорта? — Недоумевающе переспросил профессор, — Мы говорим о людях или овощах? Ты что-нибудь про это слышала? — обратился он к Марии, окончательно запутавшись во всех выдвинутых ему обвинениях.

— Как вы смеете перекладывать всю вину на меня, делая вид, словно ничего не произошло? — возразила шотландка, оскорблённая трусостью священнослужителя возложить на себя ответственность за сломанного Марией робота, — Я дважды спасала вам жизнь! А вы...

— Я не просил его ломать...

— Но вы же умоляли меня...

— ...достать из робота мой обед, ломать его было не обязательно...

— Ах так... вы негодяй!

— Там, откуда я родом порядочных людей можно встретить только среди негодяев. Приму за комплимент.

Их перепалка перерастала в конфликт, намереваясь разжечь словесную баталию до уровня бытовой ссоры в итальянской семье.

Кто-то должен был положить этому конец.

— Молчать! — Рявкнула Бэти.

Повышенный тон заставил клокочущих собеседников умолкнуть.

Особенно под впечатлением оказался профессор.

С тех пор как он благополучно сбежал из-под опеки любимой бабули, вновь ощутил доминирующее давление властной женщины.

— Сообщите идентификационные номера ваших личностей?

Следующий вопрос служительницы закона поставил беглецов в тупик.

В судьбе Марии Де Дюпон и Эммануила Брюгге имели место номера, с которыми те связывали определённые моменты жизни, но, чтобы номера отождествляли личность... нет, подобного рода абсурд не укладывался в их голове. Даже заключённые в их времена носили имена. У беглецов закрадывалось подозрение, что властная женщина возглавляет кружок любителей Пифагоровой нумерологии.

От недоумения они синхронно пожали плечами.

— В таком случае вынуждена пригласить вас следовать в участок для выяснения ваших личностей, — сообщила нарушителям Бэти, — Увести! — приказала она и возникшая из-за спины парочка огромных субъектов, заслонивших небо, недружелюбно прихватила под руки новоиспечённых арестантов.

Коллеги мужеподобной женщины выглядели двумя мясными бифштексами в тарелке с зелёным горошком, хотите вы или нет, но их присутствие сразу бросается в глаза. Как и у Бэти из признаков животного мира, у них имелся только хищный взгляд. Хотя добавление ушек и хвостиков придало бы грозному виду «ми-ми-мишности», коей им так не хватало.

У профессора возникло непреодолимое желание посетить полицейский участок. Сдаваться он не хотел, но глядя на телосложение работников полиции догадывался, что кормят там очень даже неплохо.

Его фантазии прервала очередная технологическая штуковина.

Перед задержанными нарушителями вдруг возникла парящая над землёй аэроплатформа, выполняющая функцию транспортировки до полицейского участка. Пользоваться штатными телепортами им запрещал устав. (По одной из версий запрет телепортаций для полицейских возник из-за конституции их тела, якобы однажды в спешке узкую арку не поделили сразу два служителя правопорядка, застряв в телепорте одновременно в двух пространственных отрезках. Пока их извлекали они отработали целый рабочий день на двух разных участках, справедливо потребовав у бухгалтерии оплаты в двойном окладе. Тот случай вошёл в народный фольклор как «Парадокс двух копов».)

Полицейские завели нарушителей на аэроплатформу, усадив их в самый центр. Стоило стражам закона покинуть платформу, как та запустила режим агрессивной самоизоляции: по периметру возникли прозрачные стены и потолок, схожие бледным свечением с ореолом бездуховного метафизика.

Не зная принципа действия клетки, профессор попытался спрыгнуть с платформы, устроив побег. Но едва он коснулся лбом полупрозрачного силового щита, как мощный удар отбросил нерадивого монаха обратно, где он по нерасторопности зацепил телом, безобидно стоявшую позади него Марию.

От столкновения оба повалились на пол.

Аэроплатформа в сопровождении полиции проследовала в участок.

Глава VIII+1

На чём это мы остановились...

Недра бывших школьных подвалов

Юпи-юпи, юю-пии-и!

Отныне перед каждым вещанием инопланетное существо, именующее себя — Биби, издавало своеобразную звуковую трель. Информация, которую оно доносило, имела познавательный характер, и ничего общего с попытками вступить в контакт или наладить с землянами диалог не имело. Это были вырванные из контекста заметки о разумных существах из других миров, словно кто-то рандомно тыкал в заголовки газет, наугад вычитывая из них несколько первых попавшихся строк.

Его вещания производились каждые двадцать минут.

За два с половиной часа, что инопланетянину довелось провести в гостях у учёного коротышки, он рассказал о пятнадцати стадиях взросления рунтинцев. О механизме добывания плутония-239 из-под ногтей гигантского Нгабумпы. Об экстренном запрете плоскостопия на спутнике Антареса. О падении акций рабовладельческой компании «Рай Индастрис». О задержке рейса между планетами Kepler-438b и Kepler-62e. Об умении выращивать плодоносный картшкананас в условиях, приближенных к абсолютному нулю и о розыске опасного преступника, сбежавшего с планеты Хоми.

Всю вышеизложенную информацию любезно предоставляло резиновое тело пришельца, что касается биологического источника — золотой рыбки обитающей в головном аквариуме, то всё это время она пребывала в бессознательном состоянии плавая брюхом к верху.

Сверхразумная жизнь

Яша задействовал все имеющиеся ресурсы на доскональное изучение инопланетянина. Он выяснил, что пришелец питается дистиллированной водой, а вода, имеющая минеральные примеси вгоняет его в состояние схожее по природе с алкогольным опьянением. Тот факт, что пришелец пристрастился к распитию водопроводной воды, говорит о пагубной зависимости и даёт право назвать пришельца — «акваголиком», а его зависимость — «хроническим акваголизмом».

Коротышка-учёный пришёл к выводу, что запрет на потребление воды приведёт к отрезвлению инопланетного гостя и налаживанию между ними контакта. Рабочая схема обычных вытрезвителей.

Что касается транслируемой каждые двадцать минут информации, то её Яша охарактеризовал скачиванием данных из удалённого сервера. Вероятно, технологии пришельцев позволяют им выгружать память на внешний носитель, чтобы в последующем воспользоваться ею, когда настанет нужда. Судя по новостям, которые вещал Биби, он скачивал всё подряд. Из предполагаемых расчётов Яши, в нейронную систему связей инопланетянина поступило уже более шестнадцати процентов информации. Этого хватало для нормального диалога. Учёному удалось выяснить прогресс скачивания, расшифровав геометрическую шкалу на затылке Биби. Данный факт доказывал, что существа из другого конца галактики, пользуются известными нам законами математики.

— Биби не спешит рассказать о себе, — буркнул коротышка, недовольно всколыхнув усами, — Электроны куда охотнее проявляют свою волновую природу...

— Аэа ееы! — Многозначительно возразил Эй.

Возражение не было лишено оснований.

Неандерталец обладал уникальным даром — он мог поддержать беседу, не имея никакого представления о её содержании. В этом заключался его скрытый ораторский талант.

— Не могу не согласиться, — присоединился к вышесказанному Яша, — Водорода во Вселенной достаточно, зато кислород стоит поискать. Любой другой газ в сочетании с водородом даёт новый газ, но лишь наличие кислорода даёт жидкость. Может Биби и в правду не случайно тут оказался?

— Ую ыэау ыы. Ыю?

— Ты всерьёз считаешь, что информация из межгалактического канала связи попадает к Биби посредством сжатия с нулевого измерения до третьего, превращаясь в бесцветную жидкость, представляющуюся нам водой?

— Эу е е аы.

— Вряд ли он пьёт воду, чтобы охлаждать систему. Хотя технологии пришельцев не редко граничат с безумством. Может ты и прав.

— Ыу ее, ааи! — многозначительно присовокупил к вышесказанному Эй, после чего продолжил играть в старинную забаву «Zombie vs plants», которую Яша запустил ему, чтобы неандерталец смог чем-нибудь себя занять.

Игра была загружена в капсульную морозильную камеру.

Что наша жизнь? Игра!

В то время, когда Яша ещё не отрастил пышных усов, довольствуясь подростковым пушком, он возымел манию устанавливать доисторические игры на непредназначенные для этого устройства. Так автогонка «Need for Speed» перекочевала в робот-пылесос, заставив усердного трудягу под воздействием закиси азота выполнять график уборки на год вперёд. Легендарная «Grand Theft Auto», словно преступная душа поселилась в инфракрасной посудомоечной машине, и каждый раз пытаясь угнать её, выбрасывала вещи наружу. Мультиварка с «Mortal Kombat» готовила исключительно отбивные. Чайник с «Fallout» придавал воде радиоактивный привкус. Единственным полезным симбиозом оказалась установка игры «Super Mario Bros.» на майнинговую ферму, монеты сыпались безо всякой на то причины.

Коротышка-учёный любил экспериментировать с детства.

— Ы! — гневно крикнул неандерталец, потерпев неудачу, после чего морозильная камера совершила первый и последний в её авиаторской карьере полёт до стены, уступив последней в твёрдости.

— Осторожнее, не попади в ценную реликвию, величайшее изобретение человеческого гения — прямоугольный монитор вертикального типа! — Предупредил Яша.

Да уж действительно, до изобретения масштабируемой на любой вкус, размер и цвет голографической проекции, люди долго эксплуатировали неудобные прямоугольные мониторы горизонтального типа, мучаясь как при открытии документов, презентаций, сайтов так и при чтении кода, до нас не сразу дошло, что пролистывание сверху-вниз и снизу-вверх удобнее всего осуществлять на вертикально расположенном мониторе, который, в данную секунду, получил невосполнимое увечье.

— Уё юй!

Слова Эя произвели на Яшу большее впечатление, чем разбитый им в хлам раритет и тот не смог обойти их, оставив без внимания.

— Добро и зло относительны, — ответил ему коротышка, — Они мешают научному восприятию.

— Уа-уа юия ээ ы, — произнёс Эй, переключившись на выковыривание грязи из-под ногтей.

— Побойся Великого бага! Восприятие действительности зависит от наших рецепторов и среды, в которой мы воспитывались. — Продолжил дискутировать Яша. — Никто не в состоянии воспринять реальность такой, какая она есть на самом деле. Разве что где-то существует вид с полным спектром видимости света, но это ещё не доказано.

— Эх... — протяжно вздохнул неандерталец.

— Мне послышалось или ты произнёс согласную?

— У? — не менее удивлённо переспросил Эй.

— Значит послышалось...

Юпи-юпи, юю-пии-и!

Прервал их беседу инопланетный гость.

Жители планеты Чапстер так торопятся по своим делам, что всё делают на ходу: едят, пьют, справляют нужду, работают, спят, развлекаются и воспроизводят на свет новых чапстерсианцев, которые вырастая, повторяют всё в той же последовательности. Данный феномен на языке федерации трёх созвездий называется — чапстерсия, что в переводе означает — стабильность. Вы слушаете канал: «Шестипалые-today», мы те, кто на концертах аплодирует чуточку громче.

Закончив новость обтянутое комбинезоном резиновое тело пришельца временно умолкло, чтобы по прошествии двадцати минут порадовать обывателей лаборатории свежей порцией бесполезных знаний.

Реплика инопланетянина остудила словоохотливость неандертальца с человеком, после чего каждый молча продолжил заниматься привычным для него делом: Яша — изучать пришельца, Эй — ковырять в носу.

Хрупкая атмосфера тишины просуществовала не более десятка с лишним минут.

— Так никуда не годится, — не выдержал Яша, бросив вычисления, — Самообучаемая нейронка и два квантовых микропроцессора не должны простаивать без дела, тебе надо познавать новое...

— Эуэ?

— Тема познания внутреннего устройства твоего носа не в счёт. Когда я проапгрейдил твой мозг, я рассчитывал ускорить твоё обучение...

— Юа а?

— Ничего подобного, твой уровень знаний описывает язык JavaScript — вместо арифметических операции с числами, ты просто склеиваешь одно с другим. Математика так не работает. Вот, — Яша протянул неандертальцу таблицу умножения, — Начни с простейшего. От тебя требуется смотреть на цифры и символы, остальное сделает нейронка. Через пару минут я проведу тестовый экзамен.

Подобно деревенскому кузнецу, впервые посетившему урок церковно-приходской школы, Эй принялся с удивлением разглядывать странные закорючки, даже не осознавая, насколько быстро информация о числах и операциях над ними обрабатывается и записывается у него в голове. Представитель каменного века незаметно для себя обошёл в развитии соотечественников из бронзового века, медного века и уже вплотную приблизился к представителям железного.

Такого стремительного карьерного роста не в силах предложить ни один HR-менеджер.

Юпи-юпи, юю-пии-и!

Тело пришельца возобновило трансляцию в точно положенный срок.

Жители планеты Зух — гимбинийцы, после своей биологической смерти, на одну треть сжимаются в размерах, костенеют и превращаются в яйцо. Внутри яйца происходит разложение их тел, формирование новых микроэлементов, деление клеток и образование системы организма. В завершении всех процессов вылупляется новый житель планеты Зух. Безотходный цикл белка в природе. Вы прослушали канал: «Зоология поневоле», мы закончим вещать, как только отыщем выход из леса. Ой, гляньте вон тот зверь похож на медве...

На этой бесполезно-познавательной ноте обитатели лаборатории под аккомпанемент тишины продолжили заниматься насущными делами.

Глава IX

В ней вы узнаете о новых свойствах воды и поймёте, почему все из нас обязаны обзавестись порядковым номером.

Искусство разочарования

Индивид, превозносящийся только над соплеменниками, инстинктивно усаживает себя на трон. Индивид, превозносящийся над остальными, водружает на себя ещё и корону.

У Хомса Хоммера было и то, и другое.

Потайная комната

На крохотном, изготовленном из валинзия престоле восседал маленький пушной зверёк. Его миниатюрную, с оттопыренными ушами голову украшала крепкая, сделанная из того же сплава корона. Межгалактический преступник обожал придавать себе важности, когда обязательства не вынуждали его разыгрывать благодушного посланника доброй воли, прибывшего из далёких миров.

В маленьких лапках он крутил куб, способный выводить трёхмерную проекцию Тераполиса с возможностью демонстрации улиц, проспектов, зданий и дворов в режиме реального времени. Это были глаза и уши Хоммера (не считая его собственных глаз и ушей), с помощью которых он разыскивал избежавшего «Великое обнуление» тапи.

До настоящего момента все его попытки безуспешно проваливались.

— Западная часть... — нервозно бормотал озлобленный хомяк, — Мимо! Северная часть — промах! Теперь и восточная часть не сулит ничего, хоть как-то намекающего на район обитания незаражённого тапи...

Следуя собственному суеверию, что никто и ничто во Вселенной не должно двигаться в обратном направлении, Хомс развернул поиски незаражённого жителя города-государства по часовой стрелке.

Очевидно, следующим по счёту районом поиска намеревался стать юг Тераполиса. Хомс возлагал на него большие надежды. Даже больше, чем некоторые возлагают на синюю изоленту и смазку WD-40. Теперь вы понимаете, сколь сильно он полагался на этот район поиска.

— Хомич! Хомоновски! — подозвал Хомс подопечных, — Живо сюда, два самых ленивых в галактике грызуна!

Бывшие конвоиры с трудом оторвали себя от удобных лежбищ. В кои то веки им удосужилось как следует отдохнуть.

Кресла, на которых они так уютно расположились, оснащались всеми дарами индустрии комфорта. Приспособления, торчащие из-под сиденья, раболепно выполняли любые капризы хомяков. Им подносили еду, чесали за ушком, транслировали чемпионат Хоми по бегу в колесе, регулярно подчищали шёрстку, намывали до блеска хвостик и делали массаж мягких кожных подушечек на лапках.

Разве можно было от всего этого отказаться?

Без желания покинув свои лежаки, они вяло предстали перед своим работодателем. Или лучше выразиться — господином.

— Из всех хомячков, лишь вы двое заслужили право находиться у подножия моего трона... — Высокомерно обратился к ним Хомс Хоммер.

— Можно подумать на это место был конкурс. — Незаметно шепнул Хомоновски на ухо своему напарнику.

Хомич чуть было не прыснул со смеху, но Хомоновски сумел вовремя прикрыть ему рот. От этого смех стал походить на кряканье утки, что повеселило второго конвоира, и чтобы он не сорвался в хохот, Хомич в ответ прикрыл рот Хомоновски.

В таком виде они походили на буддистские статуэтки «трёх обезьян», с двумя исключениями: это хомяки и прикрыты у них только рты.

— Немедленно прекратите! — Выругался Хомс Хоммер, глядя как хомячки упорно сдерживают друг друга.

Оба бывших конвоира незамедлительно приняли стойку смирно.

— Готовы исполнять приказы с полной самоотдачей! — в один голос отчеканили хомячки.

— Соберитесь, — пригрозил Хоммер, — Век хомячков не долог! С каждым прожитым днём, я становлюсь на шаг ближе к Великому перерождению. Я старею в десятки раз быстрее, чем мои подопытные...

— Соболезнуем, — разыграл трагедию Хомоновски, — Крепитесь босс. Хотя вам ведь не привыкать перерождаться?

— Кретины! Вы тоже переродитесь! Воздействие циклического капкана, высушило ваши крошечные мозги, раз до вас не доходит, что Великое перерождение неизбежно! Пока оно не наступило, я хочу осуществить свой план, во что бы то ни стало, и я не допущу, чтобы его постигла судьба предыдущих планов!

— Вы о тех планах, что смыло водой? — Уточнил Хомоновски.

После услышанного межгалактический преступник подпрыгнул на месте, шерсть на спинке вздыбилась, а глаза запылали испепеляющим жаром. Хомс ненавидел воду всем сердцем. Он считал её злейшим врагом из всех, что когда-либо вставали у него на пути. Врагом вездесущим и, безусловно, коварным.

Но в этот раз он готов дать воде отпор. В этот раз у мстительного экспериментатора имелся козырь. В этот раз он подчинит себе водную стихию или покончит с нею раз и навсегда!

Даже Аватар Аанг позавидовал бы такому настрою.

Ультиматум

Опыт прошлых ошибок научил Хоммера преодолевать трудности, в любой ситуации уходя в ва-банк. Всё или ничего — девиз, под которым Хомс создавал свою империю. Нападай первым, если не хочешь быть жертвой. Угрожай, если не желаешь жить в страхе. Порабощай, чтобы не угодить в кандалы. Ну и всё в таком роде.

Используя природу перерождений, он повидал все пригодные для жизни уголки Вселенной, найдя способ тотального уничтожения всех водных ресурсов.

Ионно-субмолекулярный гипертрансформатор наночастиц!

Некоторые народы во Вселенной используют эту технологию для войны с другими народами, не оставляя последним шанса. Использование методики ведения «сухих войн» осудили все галактические федерации, но, ни одна из них не даст вам гарантии, что, когда дело дойдёт до крайностей, она сама не поскупиться применить аналогичное оружие.

Подлость присуща всем без исключения организмам, на фоне некоторых из которых Хомс Хоммер напоминает безобидного кролика.

Тактика «сухой войны» состоит в том, чтобы, активируя лучи ионно-субмолекулярного гипертрансформатора разогнать молекулы водорода и кислорода до скорости, приближенной к 299792458 метров в секунду, разорвав, тем самым, их молекулярную связь.

Иными словами, высушив всю существующую на планете воду.

Буквально. Всю.

Так называемые «сушилки» способны расщепить различные агрегатные состояния воды, будь то пар в атмосфере, ледники на полюсах, залежи воды, плотно удерживаемые внутри минеральных структур скал и т.д., это устройство произведёт самый ужасающий геноцид воды из тех, что вы когда-либо видели. Никакое опустошение кулеров в офисах на утро понедельника или жадного глотания воды в ресторане после попадания в ротовую полость перца чили в сравнение не идёт. Хотя описанные случаи по-своему катастрофичны.

Ничто не поспорит с разрушительной мощью «сушилок» Хомса.

И он всерьёз намеревался применить их в случае, если в его планы нежданно-нагадано ворвётся злополучная вода.

В этот раз Хомс Хоммер играл по-крупному.

— Вода, — заговорил он, слегка успокоившись, — Аномалия! Ничто в природе не встречается в сразу трёх состояниях как главенствующая над всем животным миром жидкость...

— Ещё горячая вода застывает быстрее холодной! — Поделился багажом знаний Хомоновски.

— Парадокс! — Любознательно согласился Хомич.

— Хватит меня перебивать! — Огрызнулся на них Хоммер.

Он терпеть не мог, когда его пафосные, яростные, окрылённые мечтами о предстоящем мировом господстве речи прерывались беглыми, пусть не лишёнными смысла выкриками. Это мешало настроиться на нужную, леденящую душу волну повествования.

— Вода, — возобновил спич Хоммер, — Среди биологических форм жизни заслужила право главенства ресурсной составляющей. Контролируя воду, ты контролируешь всё, по такому принципу зарождались многие цивилизации...

— Ого, — удивился Хомич, — Мы будем создавать воду?

— Скорее наоборот... — Шепнул ему на ухо Хомоновски.

— По вашей вине сбежал единственный специалист по водяному оружию, — заявил Хоммер, — Хотя от него всё равно не было толку, вы несёте ответственность за побег, потому сделаете за заложника всю работу.

— Но босс, мы в этом ничего не понимаем...

— Я даже название этой штуковины не выговорю... — поддакнул коллеге Хомич.

Хомс оледенил его мрачным взглядом и, оставив в таком замороженном состоянии, продолжил раздавать указания.

— Ионно-субмолекулярный гипертрансформатор, — без запинки произнёс он, — «Эта штука», как ты выразился имеет автоматическую настройку всех основных параметров, вашей задачей станет размещение оружия по периметру Тераполиса. Как видишь, ничего сложного. — Хомс выудил из-за спины круглую плашку схожую с таблеткой, небрежно опрокинув её на пол.

Не долетев до пола, таблетка замерла, выпустив в воздух огромную голографическую проекцию «сушилок». Голограмма вращалась на триста шестьдесят градусов, демонстрируя во всей красе величайший продукт инженерной мысли.

— Ух ты... — Разом обомлели конвоиры, глядя на завораживающую дух иллюминацию.

— Все устройства собраны и погружены в фургон, — продолжил Хомс, — Робопогрузчики доставят их на позиции и произведут установку. Вам нужно проследить, чтобы всё прошло без задержек и активировать оружие кодовой фразой.

Хомс произнёс им кодовую фразу, но до очарованных яркой картинкой конвоиров не сразу дошло чего от них требует работодатель. Они на спор гадали умеет ли продемонстрированная им технология запускать видеоролики из хомячьего Интернета, прослушав фразу для активации водяного оружия.

— Всё запомнили? — Уточнил Хоммер подстраховавшись.

Хомячки отвлеклись от созерцания красочной презентации «сушилок», находясь под сильным впечатлением.

— На всю жизнь, босс! — Хором ответили Хомич и Хомоновски имея ввиду яркую картинку иллюминации.

— Настолько, что я буду пересказывать это своим детям! — Выдал как на духу Хомич.

Ответ показался удовлетворительным.

— Вы хомячки, а значит единственные в Тераполисе существа на кого я могу положиться, — признался Хоммер, — Поэтому если что-то пойдёт не так я спущу с вас три шкуры, будьте уверены!

Зная, что у Хомича с Хомоновски на двоих было только две шкуры, а у Хоммера не было проблем с математикой, угроза спустить три шкуры показалась им интригующе мрачной. Но рисковать и уточнять детали не осмелился никто.

— Так точно, босс! — Самоотверженно откликнулись хомячки.

— Приступайте!

Раздав подчинённым распоряжения, он с головою погрузился в куб, тщетно надеясь отыскать потайные места, в которых мог скрываться незаражённый тапи. Краем глаза он вдруг ощутил присутствие двух посторонних тел, словно тень стоявших перед его троном.

Хоммер отвлёкся от куба, взглянув на посетителей.

Как ни странно, ими оказались два бывших конвоира. Не покидая своих мест, Хомич и Хомоновски глядели на босса глазами праведников, попавших в неловкое положение.

— Это вы... — вздохнул Хомс, активировал пневмолифт и платформа под ногами хомяков, торопливо нырнула вниз, умыкнув следом находящихся на ней грызунов.

Хомич и Хомоновски ждали, когда босс произнесёт им обещанную кодовую фразу для активации «сушилок», испугавшись уточнить об этом вслух.

В понимании хомячков незнание освобождало их от ответственности.

На время, избавившись от подопечных, Хомс попытался возвратиться к поиску анонима, но из-за неожиданно заоравшего входящего звонка, он чуть было не выронил куб из своих крохотных лапок.

Система перехвата видеосообщений адресованных мэру Тераполиса, зафиксировала входящий видеовызов.

Межгалактический преступник не пренебрёг случаем, приняв участие в разговоре. Он подключился инкогнито в качестве слушателя.

Видеозвонок:

— Господин мэр. — Строго докладывала Бэти 778.

— Можно просто Арчи. — Сентиментально поправил её мэр.

— Иерархия подчинённости не подразумевает иной этики обращения. — Быстро вставила полицейская.

— Иерархия... этика... — со скукой повторил за ней Арчибальд 111, — Вы в полиции этикета такие умные. Скажи, я сойду за умного?

— Да. — Отчеканила Бэти. — С точностью до наоборот.

— Это как? Впрочем, не важно. Я к чему спрашиваю, сегодня ваш мэр, то есть я, совершил самый умный и необходимый для нужд государства поступок.

Зная чудаковатость своего мэра, Бэти была готова ко всему.

— Я выкрасил волосы в цвет оранжевого мороженного!

У полицейской дернулся левый глаз. Всё-таки мэр умел удивлять.

В мимике Бэти нескрываемо читалось: «Зачем?», но она не задумалась озвучить вопрос вслух. За неё это сделал Хомс Хоммер, но в режиме инкогнито вопрос остался не услышанным.

— Господин мэр, — пропуская мимо ушей, докладывала Бэти, — Сегодня мною были задержаны двое нарушителей. Второсортный и первосортная. Оба не зарегистрированы в системе. Будут какие-нибудь указания?

— Какого цвета их волосы? — Неожиданно спросил мэр.

Вопрос поставил мужеподобную служительницу органа правопорядка в неловкое положение. Покопавшись в памяти, она вспомнила цвет волос двух арестантов.

— У первосортной желто-рыжий. — Отчеканила Бэти.

— Оттенок оранжевого! Здорово! — радостно воскликнул мэр, — Я знал, что являюсь образцом моды в Тераполисе, но люди никогда не узнавали о моей причёске до того, как я покажу её на публике!

В мыслях градоначальника родилась навязчивая мысль продавать свою причёску по франшизе.

— Что со вторым? — Сгорал он от любопытства.

— К сожалению, — возобновила доклад полицейская, — Второсортный имеет так мало волос, что рассуждать об их цвете нет смысла.

— Жаль... — обиженно фыркнул мэр, — Хотя второсортные вроде не следят за модой? — С надеждой уточнил он.

— Да, господин мэр, не следят.

— Неплохо, неплохо, — подбодрил себя Арчибальд, — Выходит, не зря я полистал конституцию! Как там говорится: «...первосортные обязаны отдыхать, второсортные работать на гос. службе...» — заявил мэр, — Когда им следить за модой, если они работают!

— Так точно, — согласилась Бэти, от себя и от всех второсортных граждан Тераполиса, — Некогда.

Некоторым профессиям необходимо доплачивать за терпимость к своему руководству, это чрезвычайно тяжёлая работа.

— Да... — с облегчением протянул Арчибальд 111, — Хорошая штука эта наша конституция, только скучная. Ей бы картинок добавить...

Арчибальд на мгновение выпал из реальности, воображая, как публика восхищается и рукоплещет его новой причёске.

— Господин мэр, — вернула его в русло полицейская, — Что прикажете делать с двумя незарегистрированными тапи?

— Что? Незарегистрированные тапи? Так зарегистрируйте их! Разве не этим должна заниматься полиция этикета? — торопливо буркнул он, — И впредь решайте такие проблемы на своём уровне, не надо отвлекать меня по мелочам. Мне и без вас хватает забот.

Мысленно Арчибальд уже примерял на себе новенький костюм, в котором планировал показаться на дневном обращении к народу.

Вопреки отказу Арчибальда, Бэти продолжила вести доклад.

— Господин мэр, согласно конституции Тераполиса в мирное время вы являетесь главнокомандующим вооружённых сил, все отчёты и рапорты мы обязаны согласовывать с вами...

— Что-что? Плохая связь, ниичеегоо нее слышуу... — Попытался уйти он от разговора.

— Странно, я вас слышу и вижу прекрасно.

— Пропадает сигнал, какие-то помехи, всё пока! Чмоки-чмоки!

Арчибальд перестал гримасничать и с облегчением выдохнул.

— Какие надоедливые эти копы! Пристанут со своей конституцией... и чего они в ней нашли, скука смертная!

— Хм-хм, — сдержанно откашлялась Бэти, — Прошу прощения. Прикажете прервать связь?

Возникла неловкая пауза. Как если бы Зигмунд Фрейд угостил вас бананом, приготовившись сделать какие-то записи в блокноте.

К счастью совесть у мэра отсутствовала по умолчанию.

— Ну, разумеется!

— Есть, прервать связь!

На этом видеоконференция полицейского участка с резиденцией мэра закончилась.

Дослушав их малоприятный разговор до конца, Хомса Хоммера начала распирать гордость за сделанный им выбор в пользу Арчибальда 111. Лучшего кандидата, чем этот на пост марионетки подыскать трудно. Если такое вообще возможно.

Что пропустил мимо ушей мэр, то принял во внимание межгалактический преступник, а именно донесение о двух незарегистрированных тапи. Отныне Хомса терзали три дилеммы:

Как двое тапи оказались незарегистрированными? Смогли ли они избежать Великое обнуление? Есть ли среди них тот, кого он так долго разыскивает?

Узнать ответы на интересующие вопросы, можно было, посетив участок лично. Чем Хомс и занялся, взяв в качестве услуги такси собственную шарообразную свиту.

Полицейский участок

«Фрибокс» временного содержания

Тюремная камера, в которой содержались нарушители правопорядка, соответствовала всем канонам гуманизации общества.

«Фрибоксы» представляли собой антикварковые циклические полости, безостановочно обновляющие ткань пространства и времени в определённой точке координат. Всё равно, что шар бесконечно выворачивать наизнанку. Попытка выхода из такой камеры неминуемо заканчивается входом в неё, словно вас запихнули в ведьмин круг. Аналогичная ситуация с входом во фрибокс извне, заходя в него, вы очутитесь на обратной стороне круга, не осознавая, как вы сюда попали. Чем-то напоминает утро после мальчишника.

Технология фрибоксов являлась одним из «даров пришельцев» взамен на обещание людей не распространять своё влияние на остальные миры.

Не бойтесь данайцев

Некоторые сверх(вкубе)разумные внеземные цивилизации считали людей разносчиками скудоумия. Они пытались всячески от нас отгородиться, используя метод задабривания подарками. Обитатели Земли-2 на самом деле не собирались покидать планету и отправляться колонизировать далёкий космос. Им и дома жилось неплохо. Земляне могли бы сообщить своё мнение пришельцам и те перестали бы соваться к нам со своими гостинцами, но людям нравились подарки на безвозмездной основе и в большом количестве. Особенно приуроченные к какому-либо торжеству.

В одном из таких подарков сидели наши арестанты.

— Выпустите меня! Выпустите меня! — негодовал Эммануил Брюгге, — Я законопослушный гражданин, я подчиняюсь законам природы! А это куда важнее искусственно выдуманных правительством ограничений!

Профессор несколько раз пробовал покинуть фрибокс, но каждая его попытка завершалась возвращением обратно.

От карусели уходов и возвращений у старика закружилась голова.

— Решайте проблемы вместо того, чтобы наказывать тех, кто нарушает законы! — Прикрикнул он напоследок и впервые за время пребывания в полицейском участке присел.

Предмет мебели, на который монах соизволил приземлить пятую точку, напоминал кубическую губку, по ощущениям набитую густым тестом. Стоило священнослужителю плюхнуться на губку, как та обволокла его тело, подстроившись под рост и вес Брюгге, учтя все анатомические изгибы его многострадального позвоночника.

— Святые грешники! Я как будто восседаю на облаке!

В эти секунды для полного счастья профессору не хватало жаренной бараньей лопатки, лохани тушёной капусты, пива и свиной рульки.

Иначе говоря, как только стресс отступил, его место тут же занял властолюбивый аппетит.

— Облака — это конденсат водяного пара, — сухо сказала Мария, — На них невозможно сидеть, как бы вы не пытались.

Бывшая гувернантка стояла к профессору спиной, скрестив на груди руки. Весь её вид говорил, что девушка злится, причём настолько, что она даже попыталась пойти на старика его оружием — сарказмом. Сколько бы Мария не язвила, на деле получались типичные замечания гувернантки.

— Маловато злобы, — по-отечески подтрунивал профессор, — Но есть, куда расти! Ничего, однажды ты прохаваешь мир настолько, что сатира будет хлестать из твоих уст фонтаном. Всё приходит с опытом юная фрейлейн...

— Или с плохим воспитанием, если мы говорим о вас. — Старательно не сдавалась Мария.

— Уже неплохо, — благосклонно оценил профессор, — Делаешь успехи. Того гляди я возьму тебя в ученики. Обучу и продам в бродячий цирк, народ толпами начнёт сбегаться, чтобы одним глазком взглянуть на первую женщину-учёного...

— Знаете, что! — возмутилась Мария, обернувшись к профессору, — Вы самый отвратительный человек из всех, что мне доводилось видеть! Из-за вас мы здесь оказались! Вы будто специально нарываетесь на конфликты! Как только мы выберемся отсюда, уж будьте уверены, наши пути сиюминутно разойдутся...

Неожиданно кто-то деактивировал фрибокс.

Мария и профессор с надеждой устремили взгляды в сторону спасителя. Увы, там, где должен был стоять благодетель, стояла мускулистая госпожа полицейская с двумя такими же коллегами.

— Вы пройдёте процедуру регистрации, — обратилась она к арестантам, — Вас внесут в базу жителей Тераполиса и присвоят порядковый номер. Затем вы отправитесь делать то, что вам предписывает конституция.

— Как обычно! — с недовольством резюмировал Брюгге, — Если власть лезет в умы народа, инквизиции не избежать.

Бэти 778 указала на профессора и двое бугаев выдернули его из удобного кресла, которое после освобождения от седалища монаха, приняло форму кубической губки.

Наблюдавшую за происходящим Марию терзало двойное чувство: с одной стороны, профессор заслуживал наказания, с другой шотландка была чересчур сентиментальной, чтобы не отнестись к событию с излишним сопереживанием.

— Вы будете его пытать? — Неуверенно спросила она у Бэти.

— Этот тапи получит то, что заслужил, — коротко ответила та, — Он второсортный, таким не место на улицах.

Тем временем профессора уже волокли по коридору.

— Тело тленно! — выпалил Брюгге, пытаясь безрезультатно оказать сопротивление, — Истина вечна! — отдышавшись, выкрикнул он, оставив напрасные попытки к высвобождению.

Достигнув конца коридора, бенедиктинец исчез в одной из комнат вместе с сотрудниками полиции этикета, которые любезно дали шанс человеку в мантии войти первым.

Мария, пока ещё без цифр и Бэти, с номером 778 остались наедине.

— Эмм... — замялась арестованная девушка, не зная, как обратиться к человеку в форме: мисс, миссис или мистер? Во внешности Бэти присутствовали признаки всех гендеров сразу.

— Могу я спросить... — Начала она.

Заметив на стене портрет мэра Тераполиса, Мария утратила дар речи. Он выглядел точь-в-точь как Людовик XVI изображаемый на портретах.

Мария знала, что это не лучший косплей для главы государства.

— Первосортная, — не колеблясь, перебила её госпожа полицейская, — Мы внесём тебя в реестр, и ты отправишься обратно получать от жизни удовольствие, а то погляжу у тебя скоро начнётся ломка, как никак целых два часа без удовольствия. Бедняжечка, ума не приложу каково тебе сейчас.

Булинг первосортных считался среди полиции нормальной практикой.

— Но я лишь хотела...

— Отдыхать и наслаждаться жизнью! — бегло вставила Бэти, — Согласно конституции Тераполиса ты хотела отдыхать, наслаждаться жизнью и ничего больше, это твоя обязанность, первосортная! Потрудись найти в себе силы исполнить её, только смотри не надорвись.

Для таких как Бэти, «Пирамида потребностей Маслоу», состояла всего из двух блоков:

ФИЗИОЛОГИЧЕСКИТЕ ПОТРЕБНОСТИ

ПОТРЕБНОСТЬ УНИЖАТЬ ПЕРВОСОРТНЫХ

На счёт верхнего пункта можно было поспорить.

Суровый комментарий мускулистой барышни заставил Марию, кстати, тоже не из робкого десятка, попридержать язык за зубами. Или как сказали бы беззубые: «попридержать язык за губами». Или как сказали бы беззубые, не имеющие губ: «прикрыть язык ладошкой».

Бэти 778 попадала под тот тип людей, общение с которыми доставляет малоприятное удовольствие.

Усмирив болтливость арестантки, полицейская поднесла к шее Марии розовую цилиндрическую колбу, заранее заготовленную для подобных случаев, и, активировав инъекционный клапан, впрыснула в сонную артерию шотландки сильное синтезирующее вещество.

Укол оказался безболезненным. Единственное, что ощутила Мария, это лёгкий холодок, пробежавший от макушки до пят. Будто выпить залпом стакан холодного молока, но вместо привычного обморожения мозга почувствовать приятную освежающую прохладу.

Бэти 778 поднесла к Марии руку и в воздух из её наручного браслета возникла проекция с последовательностью:

Mary_1896@#*12345!

— Что это значит? — Немного шокировано вопросила Мария.

— Это значит тебе не досталось приличного номера, первосортная, — не то с презрением, не то с усмешкой ответила ей мускулистая дама, — Теперь можешь отправляться к «своим».

Покончив с процедурой регистрации нового гражданина Тераполиса, Бэти активировала процедуру «швейцар», и выпавшие с потолка руки-манипуляторы выпроводили Марию за стены полицейского участка.

У девушки накопилось множество вопросов: «Где она?» «Как попасть в Эдинбург?», «Что ей ввели в организм?», но роботизированные руки, выполняющие роль провожающего наружу швейцара, не дали ей задать ни один из них. Они поторапливали Марию, нервно подталкивая в спину.

— Всего хорошего, — произнесла на прощание Бэти, оправдав название своего ведомства полиции этикета, — Удачного дня!

Глава X

Из которой вы узнаете, как важно находить общий язык и научиться держать его за зубами.

Долговое товарищество

Недра бывших школьных подвалов

— Полагаю, — рассуждал коротышка учёный, орудуя над микросхемами инфракрасным паяльником, — Что не все пришельцы, посещающие нашу планету — разумны. Допустим, этот рыбоид. Он скачал уже двадцать пять процентов информации, и я уверен, ничто не помешает ему дойти до отметки сто. Но какой прок хранить такое обилие данных, если ими не воспользуешься? Я считаю, — подводил итог Яша, глядя на неандертальца сквозь тонированные сварочные очки, — Что у всякого знания должно иметься практическое применение! Взять, к примеру, драйвер сканирующего туннельного микроскопа для изучения микросхем на атомных масштабах который ты приспособил для извлечения грязи из-под ногтей...

Эй смотрел шестой сезон культового сериала «Chupa.Kabra». Эпизод, в котором майор Джек вступил в схватку с главарём банды ниндзя-альбиносов. Динамичный сюжет и захватывающие сцены пленили всё внимание представителя каменного века. Он орал во всё горло, рьяно размахивая кулаками, едва дело доходило до постановочной драки. Сериал манипулировал животными инстинктами доисторического парня и тот ничего не мог с этим поделать.

— Аэа! — Буркнул Эй под нос, не отвлекаясь от просмотра.

— Что значит, завидую? — возмутился Яша, — Признаюсь, я бы хотел научиться обрабатывать большие массивы данных за наносекунды, но человеческий мозг, это тебе не квантовый процессор...

— Яие уу. — Ляпнул вдогонку Эй.

— Твой тем более... — посмеялся коротышка. — Не гневи Великого бага. Если бы я не включил у тебя ДНК спящие гены и не вживил в голову микропроцессор на самообучаемой нейронной сети, сомневаюсь, что ты бы понял реплики майора Джека, я уже молчу о технологии фильмограмм — это для тебя было бы сравнимо чуду.

— Еу еу а, а эи. — Спокойно ответил ему Эй, буквально на секунду отвлёкшись от просмотра так полюбившегося неандертальцу сериала.

Рейтинг сериала приравнивался к восемнадцати плюс, но, не смотря на шестнадцатилетний возраст молодого неандертальца никто, не мог запретить ему его смотреть. Дело даже не в суровом характере Эя, запрещение которому чего-либо чревато телесными увечьями, а во внешности неандертальца, он выглядел взрослее своих сверстников, живущих в Тераполисе. Дабы вы поняли насколько, Эй мог бы спокойно купить алкоголь в десятилетнем возрасте, но в доисторическую эпоху алкомаркеты не пользовались большой популярностью.

На Яшу внушительные размеры впечатления не производили, учёный, исследовав подопечного на клеточном уровне знал, с кем имеет дело, и относился к Эю так, так двадцатидвухлетний мужчина относился бы к шестнадцатилетнему сопляку.

Яша принялся читать Эю морали и наставления.

— То, что ты за короткий промежуток времени усвоил громадный объём новой информации, не делает тебя гением, — с упрёком возразил Яша, — Это я ускорил процесс твоего обучения, чтобы ты как можно быстрее освоился в Тераполисе. И вообще, гений — не тот, кто много знает, являясь, хранилищем, гений — обязан создавать, привносить в мир свежие идеи, двигать прогресс вперёд...

Юпи-юпи, юю-пии-и!

Прервал их дружескую перебранку инопланетный визитёр.

В созвездии Гелиос-С33-Р изучена ранее неизученная планета Ри-1-Ди-2-К. Её Зона Златовласки в случае красного карлика Бомбоззерр находится так близко к звезде, что из-за приливного воздействия она всегда повёрнута к звезде одной стороной. Следовательно, одна сторона планеты круглосуточно освещена, а другая погружена во тьму. Это, как если бы ваши соседи не платили за электричество и коммунальные службы отрезали им коммуникации. С вами была рубрика: «Занятные факты для осьминогов!» Берегите себя и свои щупальца! Шмяк-Шмяк!

Завершив очередной доклад, Биби умолк, оставив Яше и Эю почву для размышлений.

— Зона Златовласки, — вежливо заговорил коротышка, — Расстояние, идеально подходящее для развития жизни, во многих случаях правило работает, но не во всех. Для формирования жизни необходима энергия, этого условия уже достаточно. Теперь ты понимаешь, чем отличается скупое знание предмета от умения применить его на практике?

— Уе, ааы яя, яа. — Ответил Эй, стараясь казаться компанейским, не смотря на полное отсутствие интереса к теме.

Благодаря тому, что за Эя окружающий мир познавала система технико-программных средств, напаянных в голову, логично предположить, что неандерталец быстро натаскался делегировать познавательную работу нейронным сетям, освобождая себя от ответственности решать сложные задачи. Поэтому, как бы не старался его пышноусый наставник, Эй не имел никакого желания обучаться, применяя знания на практике.

Нет ученика хуже, чем тот, который может дать подзатыльник учителю. Цитата Шаолиньского монаха подходила сюда как нельзя лучше.

— Не только звезды способны выделять энергию, — не сдавался Яша, изо всех сил стараясь донести до гостя из каменного века мысль, — Но и планеты. Предположим Юпитер, бывший сосед твоей родной Земли. Он подогревает спутник Европа, благодаря чему на том есть океан.

Экскурс в астрономию не сумел привлечь внимание Эя. Его центральная нервная система находилась во власти отряда «Chupa.Kabra», от чего Яше не оставалось шансов, как прибегнуть к проверенной и бесчестной уловке, отбивающей зрительский интерес.

— В этой серии Майор Джек одолеет врагов синим кристаллом, добытым Пороховой бочкой, взорвавшим овощехранилище. Теперь, когда главный спойлер обнародован публично, у нас есть время для науки.

Яша ожидал, что преждевременное разрушение интриги испортит Эю впечатление от просмотра, но вопреки его прогнозам, трюк не удался. Неандертальца манила не сценарная задумка многосерийки, а опасный экшен и головокружительный темп сменяющих друг друга картинок.

Представитель каменного века медленно, но уверенно превращался в типичного первосортного жителя Тераполиса.

— Так не годится, — не выдержал обладатель первоклассных усов по версии Фридриха Ницше, — Не для того я прокачивал твои мозги, чтобы ты столь бездарно ими распоряжался. Погляди на себя, ты бы стал моим лаборантом, найдись хоть немного тяги к саморазвитию!

Набравшись решимости, Яша мысленно, при помощи сварочных очков выключил транслирующий галопроектор. Пульсирующая цветами проекция исчезла и Эй перевёл взор на Яшу.

Тот непроизвольно попятился назад, понимая, что перешёл черту.

Неандерталец поднялся и уверенной походкой здоровяка направился в сторону коротышки. Твёрдый взгляд Эя и хладнокровные черты лица говорили о полной решимости свершить физическую расправу.

Какие умыслы затевались в его голове, стоило догадаться.

В тот миг Яша упрекнул себя в гуманизме и в нерешимости вставить Эю в голову датчик дистанционного управления. Так он обезопасил бы себя от подобных вспышек ярости, но лишил бы неандертальца свободы. Последнего учёный позволить не мог.

Представитель каменного века продолжал наступать. Со стороны это походило на бунт монстра Франкенштейна против своего создателя, с одно поправкой, что Яша не создавал Эя, а лишь слегка доработал.

— Упорство, настойчивость и энергичность — это всё отрицательные качества, если в одном ряду с ними не фигурирует интеллект, — пытался достучаться до него Яша, отступая назад, — То, что я для тебя делаю, исходит из благих побуждений. Мне важно, чтобы ты развивался, — добавил он, упёршись спиною в стену.

Отступать было некуда.

Эй подошёл совсем близко и усатому коротышке не осталось другого выбора, как пойти на уступки, выслушав условия неандертальца.

— Хорошо, чего ты хочешь? — Пробубнил он.

— Уу ээ.

— Лады, я больше не буду рассказывать тебе о бесполезных вещах в небе, к которым ты даже не можешь прикоснуться. Ещё?

— Ии ы оыа уе ее а.

— Не стану отвлекать от просмотра любимого сериала. Это всё?

Неандерталец остановился и на мгновение задумался.

— Юю ую эа ыы еу а. — Ткнул он пальцем в экран.

— Что значит «У меня ошибка в термах лямбда-исчислений»? Тебе-то откуда знать...

— Ы яя еи у. Е о.

— Провёл асимптотический анализ рекурсивных алгоритмов? Стоп. Ты где такого нахватался? Ещё скажи, что подсмотрел в сериале...

— Юу эа.

— Беру слова обратно. Я недооценивал поп-культуру до Дня Великого обнуления. Прости. Наш конфликт исчерпан?

Эй замер на месте, будто попал под душ с жидким азотом. На самом деле он размышлял. Сам. Без помощи нейронки и микропроцессора.

Яша растерялся. Он понятия не имел, как на такое реагировать.

— Сначала я рассматривал тебя как объект эксперимента, не более, — заговорил Яша, искренне сознаваясь в собственных ошибках, — Но кто мог предположить, что за короткий срок ты достигнешь такого успеха! Порой мне не хватает кого-то, кто сумел бы понять ход моих мыслей и оказать поддержку. Все искусственные формы жизни, включая виртуальных помощников не в счёт, они имеют весомый недостаток — отсутствие энергетического импульса. У нас он один на двоих...

— Оэо а.

— Ладно, не на двоих, на четверых.

Яша редко общался тет-а-тет и оттого слегка разоткровенничался.

— Хочешь знать, зачем я устроил эксперимент? Хорошо, я расскажу...

Возможно Эй не хотел знать зачем, но кого это сейчас волновало?

— Человек существо социальное, — начал коротышка, — Как всем мне нужен друг. Но за годы жизни я понял — нет друга лучше, чем ты сам. Идея клонирования и прочего генетического вмешательства мне не нравилась, боюсь, я бы не прожил с копией себя самого и дня. Потому мне приглянулось исследование Шио Чанга. Он изучал вопрос сингулярности плазмочастиц и первым открыл «блуждающий» импульс. Позже идею развили другие исследователи, придя к заключению, что именно «блуждающий» энерго импульс даёт начало всему живому. А ещё позже они доказали, что часть не прижившихся импульсов, коих видимо блуждает по Вселенной огромное количество, не найдя тела, летят к ближайшей звезде создавая протуберанцы. Позже идея переросла в религию, но это уже совсем другая история...

Не дав учёному закончить, неандерталец положил свою руку на узкое плечо коротышки. Вес руки Эя заставил Яшу сделать приседание.

— Эй, — добродушно произнёс неандерталец, приложив руку к своей широкой груди, — И, — изрёк он, протянув руку учёному.

— Яша! — Быстро сообразил коротышка.

— Йаа, — тяжёлым басом повторил за ним Эй и ткнул рукой в щуплую грудь усатого коротышки, — Эй и Йаа, ау э! — торжественно заявил он, после смачно харкнул в ладонь приложив её ко лбу коротышки.

Слюна потекла по лбу, пересекла нос и застряла в дремучих лесах, именуемых — усами учёного.

Яша решил последовать примеру.

Он поплевал себе на руку и, встав на носочки, потянулся ко лбу долговязого товарища. Увы, но его роста было недостаточно. Тогда Яша подпрыгнул, но и это не помогло достать до лба неандертальца. Их разница была колоссальной.

Учёный оставил попытки дотянуться до головы нового друга, решив обозначить ритуал поднятием вверх большого пальца.

— Юа уу ыо! — Обратился к нему Эй, похлопав коротышку по плечу.

— Вот как у вас становятся друзьями! — с воодушевлением и восторгом от участия в обряде посвящения выдал Яша, бережно сдув с усов натёкшие слюни неандертальца, — Любопытный ритуал! Немного грубый, но самобытный! Интересно узнать, сколько раз тебе доводилось принимать в нём участие?

— Уыы аа. — Простодушно вымолвил Эй.

— Сейчас придумал? Фу! — С отвращением крикнул учёный, брезгливо смахнув со лба слюну, — А без этого нельзя было обойтись!?

— Ои ыы.

— Сам ты нытик! — протестующе отозвался Яша, — Не знаю, как у вас, но в нашем обществе это означает откровенность!

Эй непринуждённо пожал плечами.

Возникла, неловка пауза.

— Биби говорит: Увиденное им, растрогало Биби.

Раздался позади привычный голос инопланетного существа. На этот раз вещала рыбка из головного аквариума, видимо пробудившись после «аквагольного» опьянения.

— Биби говорит: Если бы Биби имел слёзные железы, он бы скончался от обезвоживания. Вот, что пишет о дружбе межгалактическая газета «ГОРИЗОНТ несбывшихся СОБЫТИЙ»: «...Находить себе друзей, всё равно, что видеть в темноте: у кого-то просто не получается, кому-то нужно время, для адаптации, а кто-то, как кошка, рожден с этим качеством. И тут уже не понятно: дар это или проклятье?»

Яша и Эй перевели внимание в сторону пришельца. Тот мирно сидел на кушетке, сложив на ногах руки, как примерный ребёнок. Золотая рыбка бодро махала плавником, кружась по головному аквариуму, не сводя глаз со смотрящих на неё представителей рода люди.

— Биби говорит: Раз мы все познакомились, — бодро озвучил мысли золотой рыбки голосовой транслятор, — Будет не лишним опустошить пару бокальчиков водопроводной, так сказать за встречу!

Дело принимало деликатный оборот.

Полицейский участок

Кабинет гражданского долга

За столом, чья столешница представляла сенсорную панель, а ножек у стола не было и в помине, сидел незадачливый арестант.

Аэротабурет, на котором он имел удовольствие разместиться, по типу комфорта уступал предыдущему предмету мебели. Но в отличие от губки, аэротабурет парил по воздуху без всякой опоры. Жаль, что поблизости не было Марии, его предыдущая аналогия с облаком, сейчас смотрелась бы куда убедительнее.

Профессор разочарованно выдохнул набранный в щёки воздух.

Двое полицейских, сопровождавших бенедиктинца, стояли напротив, косо взирая на средневековый наряд чёрного монаха.

Взаимные разглядывания длились около трёх минут.

Наконец заговорщицки переглянувшись, полицейские ни с того ни с сего принялись зачитывать профессору наставительные морали.

— Второсортным запрещено ходить, в чём попало! — Отчеканил один из бугаев, повелительно указав на мантию профессора.

— Согласен! — Поддержал его Брюгге, желая поддакиванием и лестью снискать себе их расположение.

— Второсортным запрещено гулять с первосортными! — Подключился второй бугай, напомнив монаху связи с Марией.

— Истинно! — С энтузиазмом ответил профессор, — Если, конечно, вы говорите о селекции овощей...

— Второсортным запрещено радоваться жизни! — Перебил его первый, цитируя строки из конституции Тераполиса.

— Святые грешники! — оживился священнослужитель, — Если вы про рифмоплётов, трубадуров и прочих ваятелей, то я всеми руками за! Вообразили себе, что жизнь — это сахар! Гнать их в шею на сахарные плантации! Пусть познают цену метафор!

Сказать честно, два одержимых фанатика в полицейской форме, мало-помалу начинали нравиться профессору. Их упорство и слепая вера в навязанные свыше идеалы, напомнили монаху юных семинаристов.

Отличный образец для создания последователей школы «Пять».

— Второсортным запрещено отдыхать от работы! — Не теряя ни секунды, выкрикнул второй бугай.

— Вся наша жизнь работа над собой! — потворствовал профессор, приводя в пример философию собственной школы.

Воистину, эти двое молодцов были лучшими собеседниками, коих ему довелось повстречать за последние несколько дней.

— Второсортным запрещено любить и быть любимыми! — Завёл свою шарманку первый образец злоупотребления стероидами.

— В точку! — едва не сорвался в аплодисменты профессор, — Сердце не вместилище чувств — это орган, качающий кровь, но не более!

Ей богу, Брюгге всерьёз задумался остричь две светлые головы себе в ученики. Их рациональные соображения идеально сочетались с его нигилистскими мировоззрениями.

— Второсортным запрещено иметь личную собственность! — Не мог угомониться второй изрядно перекаченный полицейский.

— Тем самым перестав делить людей на богатых и бедных! Ты вновь попал в яблочко, мой мускулистый Вильгельм Телль!

На глазах бенедиктинца медленно наворачивались слёзы радости.

— Второсортным запрещено испытывать чувство сытости...

Неожиданно профессор переменился в лице.

Это как пять лет горбатиться на рудниках и вдруг узнать, что копал не той стороной лопаты. Профессор резко спрыгнул с аэротабурета, едва не снеся парящий в воздухе стол.

— Запрещено испытывать чувство сытости!? — во весь голос заорал он, — Табу, грех, вето, закон и бычий пузырь — не многовато ли ограничений изобретено, чтобы добавить к ним чувство сытости? Я не знаю, чем вы тут питаетесь, возможно, чистым воздухом, но мне важно есть! Запрещено испытывать чувство сытости, надо же такое ляпнуть! Признаться, я был о вас лучшего мнения...

Вполне возможно, что данную тираду за профессора исполнил его желудок. Уже сутки монах не брал в рот ни крошки, что без сомнения отражалось на расшатанной нервной системе.

Если ранее отсутствие пищи лишь оскорбляло желудок Брюгге, то на этот раз он подвергся настоящему уничижению. Завладев языковым аппаратом хозяина, пищеварительный орган профессора выпалил все запасы отборных сквернословий, накопившихся за время голодовки, чем поставил своего хозяина в чрезвычайно шаткое положение.

Естественно выходка арестанта не понравилась полицейским и те, нахмурив без того угрюмые брови, приказали профессору сесть.

Не желая усугублять положения, тот повиновался.

— Порядковый номер? — Обратился к Брюгге полицейский.

Профессор озадаченно пожал плечами.

Не став устраивать допрос, полицейские проверили бенедиктинца на наличие идентификационного номера. Убедившись, что у профессора такого не имеется, они присвоили второсортному номер, в той же последовательности, как Бэти присвоила его первосортной Марии.

— Твоё имя? — Вновь обратился к Брюгге полицейский.

В его голосе совсем не чувствовалось симпатии.

— Уве! — Подстраховавшись, назвал профессор вымышленное имя.

После вытерев об подол мантии вспотевшую руку, протянул её для рукопожатий.

Двое бугаев с отвращением отпрянули назад.

Очевидно, полицейские входили в тайную школу «Воздержавшихся от рукопожатий», иначе трудно объяснить столь резкую их реакцию на протянутую профессором конечность.

Заметив брезгливость собеседников, монах задумал сменить тактику и прикрыть рот до лучших времён.

Профессор полагал, что с ним обойдутся так же, как Македонский с Гордиевым узлом — разрубят пополам и дело с концом. Но благо всё закончилось безболезненным вживлением регистрационного номера и нелепым допросом. Что будет дальше он и представить не мог.

— Послушайте, уважаемые, — с опаской заговорил Брюгге, — Быть может вы ошиблись? Быть может я не второсортный, а скажем первосортный? У первосортных есть какие-то запреты и ограничения?

Сотрудники полиции этикета с отвращением сплюнули на пол.

— Первосортные обязаны страдать! — с гордостью за свой чин выдали полицейские, — Страдать от обилия досуга и свободного времени!

— Вот уж действительно бедняжки... Хорошо, допустим я второсортный, такой же, как вы. У нас с вами ребята есть какие-нибудь плюсы?

— Нам всегда есть чем заняться, разве это не плюс? — обратился к нему один из качков положив тяжёлую руку на монашеское плечо.

Профессор скрепя сердцем и немножко зубами выдавил утвердительный кивок головой.

— Ты второсортный, — напомнил ему второй, — Согласно конституции, второсортные работают на госслужбе. Но для начала ты должен пройти тест Воннегута на профпригодность. Положи руку на стол!

Повелел бугай, указав на круг в центре столешницы. Профессор молча повиновался.

Идентификационная система отсканировала отпечаток ладони Брюгге, и спустя минуту вывела отчёт об его когнитивных навыках.

— Хорошо, — заметил второй полицейский, ознакомившись с отчётом, — Гуманитарные науки и склонность переоценивать свою значимость. То, что надо. Получишь работу государственной важности!

В его словах ощущалась хитрая насмешка. Как у работника пищевой промышленности утверждающего, что его заветренный салат — свежий.

Профессор понятия не имел о чём идёт речь, но перспектива занять важную должность в иерархии власти могла соблазнить любого. По крайней мере, высшие чины во всех странах мира имели серьёзное преимущество — право вкусно поесть.

Одного этого было достаточно, чтобы уговорить изголодавшегося человека подписать любой документ.

— Я готов, — не выдержал профессор, — Что нужно делать?

Один из сотрудников полиции этикета провёл ладонью по сенсорной столешнице, спроецировав перед монахом изображение документа.

— Это сегодняшний УТРЕННИЙ указ мэра города-государства, — без эмоций сообщил бугай, — Тебе необходимо исправить в нём запятую.

— Всего-то!

Профессор в приподнятом расположении духа бегло пробежал глазами по документу. Пунктуационная ошибка обнаружилась незамедлительно — мэр внёс запятую в самое начало предложения. Желающий угодить своим надзирателям, Профессор не глядя вычеркнул запятую, словно колонист убивший птицу Додо, не осознавая, что это был последний оставшийся экземпляр на Земле.

Документ оказался пунктуационно кастрирован.

— Хорошо, — похвалил полицейский, спроецировав перед профессором второй документ, — А вот ДНЕВНОЙ указ мэра города-государства.

Оба указа были абсолютно идентичны. Чтобы вы понимали насколько, они имели одну и ту же пунктуационную ошибку — запятую в начале самого первого предложения, впереди самой первой буквы. Увиденное больше напоминало типографский брак, чем неосознанную опечатку.

На какой-то миг профессор решил, что его разыгрывают, как в тот день, когда хозяин постоялого двора подал ему в горшочке ослиную мочу, назвав кислое пойло — бельгийским пивом. Но грозный взгляд служителей правопорядка утверждал об отсутствии чувства юмора.

Брюгге молча исправил и второй документ тоже.

— Всё? — Поинтересовался свежеиспечённый корректор.

— Пока да, — равнодушно ответил полицейский, — Не расслабляйся, сегодня ещё будет ВЕЧЕРНИЙ указ и НОЧНОЙ. Завтра всё повторится. Так каждый день. В этом и будет заключаться твоя государственная служба.

Несомненно, его слова произвели впечатление.

— Что? — возмутился монах, — Не легче сказать вашему мэру, чтобы в следующий раз ставил запятую там, где это положено? Или вообще не ставил, судя по документу, у него аллергия на знаки препинания.

На профессора томно легли два презрительных взгляда. Но не замечая их груза, он продолжил.

— Сантехник не сможет спокойно смотреть, как течёт вода, а пожарный как горит огонь. У всех есть принципы. Я не стану исправлять за...

— ...государственный служащий низшего ранга, — процитировали ему полицейские строку из конституции Тераполиса, — Не имеет права советовать мэру как ему поступать, чего ему делать, а чего нет.

— Святые грешники! У меня, как у государственного служащего, пёс с вами, пусть даже низшего ранга есть хоть какое-то право!?

— У государственного служащего низшего ранга есть право задавать мэру города-государства Тераполис вопросы...

— Другое дело, — воодушевился Брюгге, — Я хочу спросить его...

— ...но вопросы государственного служащего низшего ранга ни в коем случае не должны компрометировать указы мэра города-государства, а также приказы, отданные им и принимаемые им законы. Вот перечень вопросов, которые для тебя доступны.

Перед Эммануилом Брюгге возник список всего из двух вопросов:

ЧЁ КОГО?

КАК ТЕБЕ МОЙ ПРИКИД?

У священнослужителя в голове не укладывалось.

— Могу я спросить: «Все ли у него дома?»

— Можешь! — Хором ответили полицейские.

— Спасибо не буду, ответ мне уже известен.

Оба сотрудника полиции этикета загадочно переглянулись.

— Думаю, он готов. — Сообщил один полицейский другому.

— К чему готов? — Настороженно переспросил монах.

— Раз так, — игнорируя вопрос священнослужителя, ответил коллеге второй бугай, — Не смеем задерживать.

Служитель правопорядка ткнул пальцем по наручному браслету, и в воздухе возникла голографическая панель управления. Полицейский активировал функцию — «Госслужба» и аэротабурет, на котором сидел профессор, сорвался с места будто ужаленный, рванув по коридору, влача груз в виде озадаченного пассажира.

— Здесь творится идиотизм! — Бурно негодовал профессор, мчась по воздуху подобно Алладину на ковре-самолёте, — И у вашего мэра на него монополия! — Крикнул он вслед, оставшись не услышанным.

Эммануил Брюгге не так часто летал на стульях, чтобы отнестись к этому явлению равнодушно. Напротив, он крепко вцепился в сиденье и стал кричать немецкие ругательства, словно это могло облегчить его участь. Двери, преграждавшие путь, послушно раздвигались перед каждым появлением табурета и покорно съезжались обратно, стоило летящему предмету мебели пересечь их границу.

За время полёта по коридору, закручивающемуся в спираль, в глаза профессору бросились названия некоторых должностей, указанных на дверных табличках. Среди попавших в поле зрения, были такие как:

НАЧАЛЬНИК

ПОМОЩНИК НАЧАЛЬНИКА

ЗАМЕСТИТЕЛЬ НАЧАЛЬНИКА

ПОМОЩНИК ЗАМЕСТИТЕЛЯ НАЧАЛЬНИКА

ПОМОЩНИК ПОМОЩНИКА НАЧАЛЬНИКА

ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПОМОЩНИКА НАЧАЛЬНИКА

ЗАМЕСТИТЕЛЬ ЗАМЕСТИТЕЛЯ НАЧАЛЬНИКА

НАЧАЛЬНИК, ЗАМЕЩАЮЩИЙ ПОМОЩНИКА

И бедняга СЕКРЕТАТЬ

Но одна из табличек привлекла внимание профессора больше других. Она красовалась в конце коридора. Для изголодавшегося профессора табличка служила маяком, знаменующим об окончании мучений. Маяк указывал на дверь, к которой летел автопилотируемый аэротабурет.

Дверь, с заветной и долгожданной табличкой:

КУХНЯ

Говорят, аппетит приходит во время еды, в нашем случае аппетит оказался непунктуальным. Он уже находился тут. Если быть точнее, профессор и аппетит — стали двумя названиями одного целого.

В голове монаха складывался натюрморт из различных яств и угощений. Он даже попробовал ускорить летательный аппарат, гребя руками по воздуху, подобно тому, как работают вёслами, сидя на плоту, но всё тщетно. Предмет мебели и без его помощи увлекал монаха туда, куда ему так хотелось попасть.

Момент сближения нарастал.

Если раньше у Брюгге только сосало под ложечкой, то теперь там загудела настоящая насосная станция.

Но вдруг, когда до вожделенной двери оставались считаные метры, а слюноотделительный рефлекс священнослужителя вовсю напоминал о своём существовании, кто-то неизвестный дерзко схватил монаха за воротник, силой уволочив его в соседнюю комнату.

Последнее, что успел запомнить несчастный, как его аэротабурет, освободившись от пассажира, почётно влетел в распахнутую дверь, из глубины помещения которой, словно рубины в сундуке с сокровищами, его встречали поджаристые мясные колбаски.

Может, колбаски были плодом воображения монаха, созданного им в оправдание напрасных ожиданий, а возможно колбаски действительно существовали, ожидая профессора, как жена моряка ждёт возвращения мужа из дальнего плавания.

— Ммм... колбаски... — С теплотой проурчал желудок профессора.

Самое печальное в истории любви колбасок и желудка то, что голубки никак не могли повстречаться.

Дверь на кухню равнодушно закрылась и следом прихлопнулась дверь в комнату, в которой по чьему-то умыслу оказался запертым лишённый права на обед профессор.

Не стоит говорить, какое ужасное возмездие ожидало злодея.

Ситуация предполагала серьёзные последствия.

Глава XI

В которой читателю предоставляется выбор: отвлечься на кружечку чая или продолжить читать, узнав об интересных способах выхода из конфликтных ситуаций.

Сосредоточение воли

Окрестности Тераполиса

— Ты уверен, что эта штуковина должна стоять здесь?

— Я? Нет.

— Тогда почему мы здесь остановились?

— Я устал.

— Устал? Ты ведь ничего не делал!

— Ну, знаешь ли, валяться на одном боку и не переворачиваться на другой тоже утомляет.

— Хорошо, будем выгружать здесь. Прикажи робопогрузчикам.

— Что приказать?

— Приступать к работе! Или ты собирался тащить эти здоровенные штуковины на себе?

Тишина.

— Уснул что ли?

— Я подумал, если притворюсь спящим, ты всё сделаешь сам.

— Но я ведь вижу, что ты не спишь.

— Не так-то просто уснуть, когда кто-то бубнит у тебя над ухом.

— Не говори, что ты не знаешь, как управлять робопогрузчиками...

Неожиданная тишина.

— Чего опять замолчал?

— Сам же просил не говорить.

— Так ты всё-таки не знаешь, как управлять робопогрузчиками!?

— Конечно, не знаю.

— Я же просил не говорить!

Тишина, в которой слышны скрипы передних резцов.

— Может поищем сбежавшего заложника? Он специалист по этим штукам, он нам тут в миг всё настроит и установит.

— Мы не нашли его за неделю, ты предлагаешь сделать это за час?

— Согласен, проще изучить техническую документацию и разобраться во всём самостоятельно.

— Или поискать какие-нибудь кнопки и потыкать в них.

— Тоже вариант.

Долгие неразборчивые копошения.

— Нашёл!

— Ай, это мой хвостик!

— Почему твой хвостик постоянно попадается мне на глаза?

— Да просто ты ходишь за мной по пятам! Ищи в другой стороне!

— Там темно.

— Разумеется, здесь везде темно. Мы заперты в фургоне.

— Да, но там темнее...

Не такие долгие, но такие же неразборчивые копошения.

— Кажется, я что-то нащупал.

Звук двигателей, завывание системы воздушного охлаждения, грохот манипуляторов и писк отчёта работоспособности микросхем говорили о том, что Хомич напоролся носом на кнопку автозапуска.

— Ура! Ура! Получилось! — В один голос закричали хомячки.

Запущенные робопогрузчики принялись выполнять работу, извлекая из фургона и устанавливая на землю «сушилки» Хоммера.

Пока всё шло согласно плану межгалактического преступника.

— Слушай, — засомневался Хомоновски, почёсывая за ушком, — Босс не сказал, как их активировать? Я что-то всё прослушал...

— Ты про кодовую фразу?

— Да, точно! Постой, только не говори, что ты её прослушал?

Абсолютная кромешная тишина.

— Чего молчишь?

— Ты просил не говорить, если я её прослушал. Я выполнил условия.

— Мы пропали!

— В смысле? Я тебя прекрасно вижу.

— В переносном смысле.

Тишина, в которой слышен стук передних резцов.

— Давай скажем, что виноваты робопогрузчики!

— Я правильно понял, ты предлагаешь сказать боссу, что в том, что мы прослушали его кодовую фразу виноваты робопогрузчики?

— Да.

Внезапная несогласованная с властями тишина.

— Здорово! Кто из нас скажет это боссу?

— Дай подумать...

Трижды переосмысленная тишина.

— Придумал!

— Мне спрашивать, что ты придумал или мы снова помолчим?

— Нет, я, правда, придумал. Спрашивай!

— Здорово! Говори, что ты придумал!

— Предлагаю ничего не говорить!

— Хорошо, давай снова помолчим.

— Ты не понял. Я предлагаю ничего не докладывать боссу!

— Совсем ничего?

— Совсем ничего!

— Чтобы он не узнал, что мы провалили его план?

— В точку!

— Здорово!

Далее последовал зажигательный танец, являвшийся запатентованным изобретением двух бывших конвоиров.

Полицейский участок

Главный вход в здание

А вот и сам межгалактический преступник.

К главному входу здания полицейского участка прибыло, если можно так выразиться — сонмище цельнометаллических шаров. Дроны были объединены в единую сеть, по геометрической фигуре напоминающую, что бы вы думали? Правильно — шар. Что же ещё.

Совершив плавную посадку у входной двери полицейского участка, гигантское шарообразное чудовище раскрыло пасть, и из его уютного чрева размеренным шагом вышел: негласный исполняющий обязанности мэра города-государства по теневому управлению, самый злобный из всех обитающих во Вселенной грызунов, межгалактический преступник каких ещё не видел свет — Хомс Хоммер собственной персоной.

Щелчок когтем и скопление шарообразных дронов образовало фигуру пятиметрового гиганта.

Гигант раболепно склонился на колено, положив ладонь на землю. Хоммер неспешно взошёл на собранный престол, удобно разместившись в нём, как и подобает всякому повелителю.

— Вперёд, — приказал Хомс и шарообразная махина, трансформируясь проникла внутрь полицейского участка.

Охрана не попыталась остановить незваного гостя, вероятно, им уже доводилось встречаться со слугами Хомса, а как мы знаем повторять этот трюк дважды занятие не из приятных.

К тому же появление пришельцев в Тераполисе стало настолько рядовым явлением, что прибытие очередного посла других миров никого более не удивляло.

Гигант остановился у информационного робоконсультанта, поднеся своего хозяина под самую мембрану микрофона.

— К вам поступило двое незарегистрированных тапи, — пропищал в микрофон Хоммер, — Я хочу знать, где они?

— Перед тем, как ознакомиться с необходимой вам информацией, пожалуйста, укажите ваш персональный код доступа в базу, — любезно оповестил его робоконсультант.

Как у всякого уважающего себя преступника, у Хомса Хоммера был в запасе персональный код доступа для всех случаев жизни. Имя ему —угроза.

— Или ты ответишь на мой вопрос, — обозлился на информационного консультанта хомячок, — Или я прикажу разобрать тебя на запчасти и переплавить в электромобиль.

— Что плохого в электромобиле? — Изумился робоконсультант.

— Будешь ржаветь в гараже, пока тобою майнят криптовалюту!

Большой разряд электрического тока внезапно пришёл в нижнюю часть робота, дорожки на его микросхемах окислились, а из придаточных механизмов выступила смазка.

Все признаки указывали на то, что информационному робоконсультанту полиции этикета стоило активировать систему самосохранения.

— Согласно протоколу, — взял он себя в руки-манипуляторы, — Вы обязаны предоставить мне код доступа. Консультант не имеет права делиться информацией из банка данных полиции с первым встречным.

— Это кто тут первый встречный!? — Переполошился Хомс, взъерошив на загривке шёрстку.

Он изо всех сил старался придать себе вид разъярённого льва, но вопреки стараниям напоминал лишь злого не выспавшегося хомячка. В глазах консультанта он и вовсе был говорящей игрушкой, данные о грызунах, наделённых способностью произносить осмысленные речи, напрочь отсутствовали в государственных информационных системах.

Это не мешало Хомсу угрожать роботу расправой.

— Или ты расскажешь, где находятся незарегистрированные тапи, или тебе останется только вспоминать, как приятно было говорить о себе в настоящем времени! — Намекнул Хоммер.

Хомячок щёлкнул когтем дважды и его шаровидный гигант занёс руку для удара, готовясь расплющить робоконсультанта будто алюминиевую банку. И он бы с удовольствие проделал это, не донесись позади голос, заставивший Хомса отменить отданный им приказ.

Голос принадлежал мускулистой госпоже полицейской.

— Уважаемые гости внеземной цивилизации, — сурово и равнодушно произнесла Бэти 778, словно ей по миллиону раз в день приходилось сталкиваться со шкодливыми инопланетными хулиганами, — Согласно конституции Тераполиса, его жители рады всем гостям, независимо от их пола, расы и статуса в социальных сетях. Но в конституции не сказано, что туристы, посещающие наш город-государство, имею право портить его имущество, не имея на то причины. Либо постарайтесь объясниться, либо прошу вас покинуть стены полицейского участка.

Теперь ультиматум выдвигался самому Хомсу Хоммеру.

Межгалактического преступника рассмешила попытка Бэти привести в пример конституцию Тераполиса. Тем более, что Хомс был тем, кто занимался её переизданием, переписав конституцию с нуля.

— Похвально осознавать тот факт, что созданное твоими лапками — работает, — надменно обронил Хоммер, — Пусть даже против создателя. Ну, раз конституция запрещает мне крушить бракованных НЕДОроботов... я вынужден ей подчиниться.

— Какая проблема привела вас в полицейский участок? — Спросила у него госпожа полицейская, чеканным, ровным тоном.

Бэти держалась хладнокровно и учтиво, как и подобает вести себя полиции этикета по отношению к гражданским лицам.

— Уважаемая второсортная, — ответил высокомерный хомячок, — Скажи, где вы содержите двух незарегистрированных тапи, поступивших сюда около полудня?

Бэти приподняла бровь, визуально оценив хомячка и его свиту в лице шарообразного великана. Неизвестно какие думы разыгрались у неё в голове, но ответ полицейской был краток и очевиден.

— Нет.

На пушистой мордочке отразилась вспышка гнева, но скоропостижно исчезла, преобразившись в коварную ухмылку.

— Соглашательские настроения среди населения, — заговорил Хомс, — Весьма облегчают руководство страной, а я не люблю, когда кто-то чешет поперёк шёрстки! Где незарегистрированные тапи? Отвечай!

— Сначала предъявите ваш код доступа, — равнодушно повторилась за консультантом мускулистая дама, — Согласно закону, я не имею права...

— Закону! — оглушил высокочастотным писком здание полицейского участка голос Хоммера, — Что ты понимаешь в законах? Ты даже не знаешь, для чего они нужны и каким целям служат!? Да кто ты такая!?

Межгалактический преступник надеялся запугать Бэти 778, или как минимум заставить её содрогнуться от харизмы и чар его величия, но полицейская стояла, будто бронзовый постамент. Ей было глубоко побоку, о чём визжит маленький пушной зверёк, Бэти подчинялась механизмам системы. Она была частью системы, её шестернёй.

— Полиция этикета — это орган правопорядка, призванный следить за соблюдением гражданами Тераполиса, а также гостями, норм и правил поведения в обществе, — процитировала она строки из конституции, строки, которые Хомс прекрасно знал и без неё.

— Хрр... — зашипел он от негодования, — Говори, где они!

— Закон «О полиции этикета» запрещает разглашать информацию об арестантах, — нажимая на больное, добавила полицейская, — Если, конечно, у вас нет персонального кода доступа?

Лицо Бэти украсила самодовольная ухмылка. Обычно она позволяла себе одну улыбку в месяц, но сегодня оторвалась по полной.

Хоммер вознегодовал как никогда. Он мог в любой момент приказать своим шарообразным слугам отправиться на поиски двух запертых в здании тапи, разнести полицейский участок в щепы, силой заставив всех жителей города-государства повиноваться ему. Жаль, что это не входило в планы преступника. Принудить к рабству силой может каждый желающий, полагал Хоммер, а ты попробуй сделать так, чтобы рабы добровольно воздвигли тебя в ранг своего хозяина. Вот чего добивался Хомс Хоммер, и дестабилизация ситуации вокруг погрома полицейского участка ему бы сильно в этом повредила.

ЧСВ Хоммера не позволяло ему рисковать большим, ради малого. Это не входило в его грандиозные планы.

— Хочешь по закону? — напоследок присовокупил он, — Будет тебе закон! — после чего Хомс выдал такую длительную и многообразную симфонию из щелчков когтем, что мог, смело устраивать гастроли по городам, афишируя себя как профессионального щелкунчика.

Отданный им приказ был услышан и понят шаровидным чудовищем. Оно развернулось и как можно быстрее последовало в резиденцию мэра.

Покидая здание, он чуть было не раздавил сидящего на ступеньках потрёпанного мужчину азиатской внешности, бормочущего несвязные речи и ковыряющего отвёрткой в радиоприёмнике. Хомс выругал его так, словно бедняга осмелился назвать его морской свинкой.

Благо хомяк спешил и не стал растрачиваться по пустякам.

У озлобленного на мир грызуна возникло навязчивое желание навсегда покончить с произволом, творившимся в полиции этикета. Он спешил воплотить задумку в действительность как можно скорее.

Полицейский участок

Комната для хранения инвентаря

Глаза профессора горели огнём отмщения. Не предпринимая попыток открыть дверь, он перво-наперво решил наказать своего обидчика. Священнослужитель был неуправляем. Словно в него вселился демон, ранее томившийся в желудке, и одержимый понятием казнить любого, кто удосужится лишить его обеда. Этот демон выбрался на свободу.

Он обернулся с мыслью взглянуть в лицо наглецу, осмелившемуся на наглый поступок. Пелена ярости застилала глаза монаха, и он не мог отчётливо рассмотреть своего врага. Наконец, зрение прояснилось... святые грешники, на месте неприятеля стояла Мария!

Видимо девушка быстро соображала, потому, не дожидаясь развязки, протянула профессору невесть откуда взявшуюся шавуху. Мясо, что так аппетитно выглядывало из-под румяного, обжаренного лаваша по сочности запахов вбирало в себя все ароматы лучших кухонь мира. Окажись у шавухи голосовые связки, она непременно нашёптывала бы профессору: «Чего стоишь, дурачок? Иди и возьми меня!»

За такие дары принято прощать самые скверные грехи.

Потеряв рассудок, Брюгге бросился к вожделенной усладе. Если бы Мария вовремя не выпустила фастфуд из рук, она в одночасье лишилась бы конечности по локоть. В присест прикончив угощение, монах с надеждой кинул взор в сторону Марии, мысленно выпрашивая добавки. Поняв, что дополнительных порций не имеется, желудок дал команду «отбой», на что священнослужитель, как истинный аскет отреагировал скромной отрыжкой с замечанием:

— Лучше часто и понемногу, чем до отвала, но один раз!

Перекусив, Брюгге подошёл к девушке настолько близко, насколько ему позволяла его монашеская совесть.

— Где? — Полушёпотом обратился он к Марии, стараясь утаить тему их беседы от посторонних ушей.

— Там ещё есть, — вкратце ответила она на понятную лишь им двоим шифровку, — Идёмте, я покажу!

После озвученной фразы профессор готов был простить девушке всё, даже Регенсбургский договор Франции, Испании и Священной Римской империи 1684 года, несмотря на то, что уроженка Шотландии, пусть и с французской фамилией, не имела к этому никакого отношения.

— Ты спасла меня трижды, — спокойно произнёс Брюгге, поглаживая свой удовлетворённый живот, — Теперь я перед тобой в долгу.

— Разве одного раза недостаточно?

— Недостаточно.

Для Марии, не надеявшейся заиметь кого-то в должниках, наличие в их рядах священнослужителя не играло большой роли. Хотя, зная какой разнузданный образ жизни предпочитает профессор, осознание долга пойдёт ему на пользу. Во всяком случае, так считала Мария.

Она привыкла судить окружающих сквозь призму собственного опыта, что часто мешало ей объективно оценивать людей по их поступкам.

Девушка пока ещё не пожалела, что возвратилась на помощь.

— Нужно выбираться, — произнесла она, увлекая за собой монаха, — Я знаю короткую дорогу.

Едва Мария приоткрыла дверь и высунулась, как стремглав захлопнула её обратно. Профессор, волочившийся следом, по инерции уткнулся головой ей в спину.

— Мы передумали? — Поинтересовался он, ничего не понимая.

— В коридоре кто-то есть! — Полушёпотом сообщила Мария.

— Дай гляну. — Заинтересовался профессор, протиснувшись к двери.

— Стойте, это опасно! Мы можем себя обнаружить! — намеревалась остановить его девушка, но монах уже отворял дверной замок.

— Не беспокойся, — в вульгарном тоне заговорил Брюгге, приоткрыв дверь наполовину, — Я здесь не последний человек, знаешь ли...

— Разве вас не подвергали пыткам?

У девушки была настолько живая фантазия, что после знакомства с полицией этикета она ни на секунду не усомнилась, что профессора станут пытать. Возможно, подсознательно она сама этого хотела.

— Пыткам? — вспомнил профессор, высунувшись наружу, — Малость поморили голодом только и всего...

Ощущение сытости вернуло Эммануилу Брюгге непоколебимость духа и твёрдость разума. Он жаждал испытать себя на стойкость, как популяризатор наук, толкующий об основах термодинамики, будучи подвешенным над кострищем на вертеле туземцев-каннибалов.

С уверенностью человека, владеющего положением, профессор настежь распахнул входную дверь.

— Друзья мои, — воскликнул он во весь коридор, — До чего прекрасен мир, в котором есть еда...

Далее последовал надрывный минутный монолог.

Призыв души

Каждый из нас с вами хоть раз в жизни обязан произнести тираду, подобную той, которую в данный момент декламировал Брюгге, вещая в распахнутую дверь. Она покажется вам одухотворяющей, достойной внимания, замечательной. Той речью, что отражает вашу жизненную философию, ваш многогранный внутренний мир, ваш бесценный вклад в будущее человечества, ваш фундаментальный ум, ваше моральное превосходство над окружающими, ваш опыт и наконец, ваше ВЕЛИЧИЕ!

Но нет гарантии, что в момент речи, вас не прервут.

Так случилось и сейчас. Ни с того ни с сего барабанную перепонку Брюгге принялись осыпать комментарии недружелюбного характера.

— Вот он где! — Доносилось из коридора.

— Сопляк! Вздумал сбежать!?

— Взять его! — Скомандовал кто-то несдержанным тоном.

Группа взбешенных полицейских тут же неистово ринулась в атаку.

— Второсортный, тебя ждёт работа! Немедленно вернись в кабинет! — Присовокупили вслед вышесказанному.

Заключительный комментарий перепугал профессора больше всего. У него не было желания исправлять за мэром запятую, особенно когда редактура обещает превратиться в кабалу.

Брюгге в панике прикрыл дверь обратно.

— Что там?

— Похоже, меня с кем-то перепутали, — судорожно предположил монах, подперев дверь спиной, — Но идти к ним разбираться нет ни малейшего желания...

— Я думала ваши дела пошли в гору?

— Так и есть.

— В чём тогда проблема?

— Не всегда хорошо, когда дела идут в гору. Взять к примеру Сизифа...

Он бегло окинул взглядом заваленное инвентарём помещение.

— Тащи сюда всё тяжёлое! — настойчиво повелел ей профессор, — Надо забаррикадировать вход!

Они спешно принялись возводить преграду из всего, что могло наскоро подвернуться под руку. За полминуты дверь скрылась под нагромождением хлама, а ещё немного погодя противоположная часть комнаты силами наших героев, плавно перекочевала туда, где когда-то находился вход в помещение.

Их мотивации могла позавидовать любая строительная бригада.

Наконец послышались первые попытки вломиться в комнату снаружи. Все они заканчивались безрезультатной вознёй, с призывами к добровольной сдачи второсортного в руки полиции.

Переводя дыхание, беглецы уселись бок о бок на горе сооружённого ими укрепления.

— Сколько их там? — Отдышавшись, поинтересовалась Мария.

— Семеро... — ответил профессор, — Постой, особо здоровенные детины считаются за двоих?

— Нет.

— Тогда шестеро.

Осаждённые продолжили сидеть на укреплённом инвентарём бастионе, слушая, как с обратной стороны двери на них сыпется череда угроз и обвинений.

Отныне профессор и Мария были товарищами, по несчастью.

Недра бывших школьных подвалов

— Я не знал, что в тебе хранится настолько древняя инфа! — Удивился Яша, выслушав, как пришелец слово в слово процитировал им первые строки кода, написанного на языке Python 3.6. Данных о нём не было даже в Большой Тераполисийской энциклопедии. Что не удивительно, после взлёта популярности языков Lua и CoffeeScript в середине двадцать первого столетия, все мейнстримные языки программирования резко утратили былую актуальность.

— Биби говорит: Дайте выпить, и он ещё не такое расскажет.

— Ни в коем случае! — наотрез отверг его предложение Яша, — Эй, дружище, проследи, чтобы он не прикасался к воде!

Неандерталец утвердительно кивнул, нежно приобняв инопланетянина за руку. Несмотря на то, что Эй теперь был умён и сообразителен, плавающая по головному аквариуму золотая рыбка оказывала на него завораживающий эффект, подобно свету автомобильных фар для диких животных.

— Откуда ты? — Начал допрос коротышка.

— Биби говорит: Он этого не помнит...

— Хорошо, как ты оказался в Тераполисе?

— Биби говорит: Он этого не помнит...

— Дай угадаю, цель своего прибытия ты тоже забыл. — Закончил за него пышноусый коротышка.

— Биби говорит: Как раз цель прибытия он помнит...

Признание оживило присутствующих. Они машинально примкнули ближе к пришельцу, словно так лучше слышно.

— Биби говорит: Он всё помнит... но забыл. Биби всё вспомнит, когда завершится загрузка памяти с удалённого мозгового хранилища.

Биби умел разочаровывать. Наподобие IT-компании, чьи процессоры считались лучшими, пока в них не обнаружилось отсутствие защиты от несанкционированного доступа на чтение памяти, используемой ядром операционной системы. Они конечно выпустили защитный патч, но он уронил производительность процессоров на тридцать процентов.

Биби на их фоне смотрелся более оптимистично.

Пришелец оказался прав, состояние переброшенных им данных достигло сорока двух процентов от максимального числа. По статистике самых популярных прогресс-баров оно должно было равняться ста процентам, но Яша мог и ошибаться.

— Каков конечный предел загрузки в процентном эквиваленте? — уточнил Яша для общей картины, — Сто? Тысяча? Гуголплекс? Число натуральное, целое, рациональное, действительное, комплексное? В какой системе счисления происходит подсчёт переброшенных данных? В позиционной, в непозиционной, в смешанной?

— Биби говорит: Он не помнит...

Яша убедился, что его расспросы ни к чему не приведут.

— Кто выдумал настолько рандомно ранжировать потоки данных, что в первую очередь осуществляется обмен второстепенных пакетов, а всё необходимое поступает с последними репозиториями? — Выругался он вслух.

— Биби говорит: Вопрос интересный, но, чтобы узнать, надо дождаться окончания загрузки.

Ожидание обещало быть долгим, надеясь скрасить чаяние тягостного момента, Яша продолжил брать у пришельца интервью.

— Твои сообщения, — начал он, — Они контролируемы тобой или это рандомный опрос поисковых инфоканалов галактики?

— Биби говорит: Его многопоточное воспроизведение уведомлений, сообщений, новостей, трансляций и прочих сигналов, принятых из галактической сети подконтрольный Биби процесс.

— Уэ-уэ а, я ияя. — Предложил Эй, почесав затылок.

— Это мысль, — согласился с выводами неандертальца Яша, — Но для начала узнаем, верна ли твоя гипотеза. Биби, я правильно понимаю, — обратился он к инопланетному визитёру, — Тебя можно использовать как поисковую систему галактического радиуса покрытия?

— Биби говорит: Он не помнит, чтобы кто-нибудь, когда-то так делал. Хотя... если вы дадите Биби выпить, то он...

Яша кивнул Эю, тот сунул пришельцу стакан. Пришелец осушил его за наносекунды.

— Биби говорит: фу, дистиллированная... дайте водопроводную.

— Исключено, — резко отверг его условия коротышка, — Это помешает установлению контакта.

— Биби говорит: Возможность выпить развяжет ему язык...

Его профессиональное выклянчивание по опрокидыванию стаканчика за воротник напоминало любителей «зелёного змея». Вероятно, пришелец втайне от всех занимался сбором и анализом данных, сопоставив с собой определённую модель человеческого поведения.

Странно, что его выбор пал именно на эту категорию людей, видимо в глазах пришельца пьяницы играют значимую социальную роль.

Так или иначе, Яша был обратного мнения.

— Нет. Мы уже видели тебя в состоянии аквагольного опьянения. Не спорю, ты словоохотлив, но как информационный ресурс — бесполезен. Пока ты трезвый у меня к тебе два запроса: первый тестовый, для проверки истинности полученных результатов, второй контрольный...

— Биби говорит: Дайте ему водопроводной, и вы восхититесь точностью полученных ответов на свои поисковые запросы. В противном случае Биби отказывается сотрудничать.

Обитателям подземной лаборатории был выдвинут ультиматум.

Азарт был велик, друзьям пришлось пойти на уступки, предоставив в распоряжение пришельца ровно пятьдесят миллилитров водопроводной воды, взамен запрошенных им пятистам галлонам.

Испарив колбу до дна, золотая рыбка принялась игриво бить хвостом по аквариуму, созывая желающих выполнить запрос.

Первым сорвался неандерталец.

— Оы иуа эее?

— Какого байта! Ты серьёзно? — обратился к нему Яша, — Из множества тайн, тебя заинтересовало, почему сопля зелёная?

— Еуу ы. — Прокомментировал свой интерес к теме соплей Эй.

— При охлаждении нос выделяет муконазальный секрет, — принялся дотошно объяснять коротышка, — Это не связано с луговой травой!

— Ыы а!

— Да, у травы и соплей схожий цвет, но разный химический состав...

Юпи-юпи, юю-пии-и!

В очередной раз позволил себе вмешаться в их дискуссионную перепалку пришелец. Он не заставил ждать с поиском ответа на вопрос неандертальца, а отыскав его, тут же озвучил.

Биби говорит: По вашему запросу «зелёная сопля», найдена следующая информация.

В системе СЕУ-32, существует спутник — Сопля Зелёная. Спутник не содержит природных ископаемых, не славится научными достижениями, не участвует в военных кампаниях, но ежегодно умудряется собирать миллионы туристов. Во многом благодаря его впечатляющей красоты пейзажам. Туристы спешат запечатлеть себя на фоне пейзажа, не зная, что это лишь смонтированная проекция хитрых жителей спутника. Доминирующая форма жизни спутника Сопля Зелёная, после китайских туристов, разумеется, это — птицелорды. Птицелорды, как девяносто процентов фауны спутника выдуманы жителями Сопли Зелёной, ради привлечения наибольшего числа туристов. Птицелорды, если верить аборигенам, селятся в расщелинах высокой горы — Ох-Йо. Существует легенда, что название горе дал путешественник-скалолаз Гжижго Жмежгег, когда оступившись, чуть не сорвался с обрыва. Эхо горных ущелий повторяло эффектное «ох-йо», разнося будущее название горы по всей долине. Легенды, вроде этой, используются жителями спутника Сопля Зелёная как экспортный товар, коих жители спутника сочиняют в промышленных масштабах.

Биби расквитался с первым поисковым запросом Эя на раз, предоставив друзьям случай выполнить второй запрос. Насыщенная минеральными примесями земная водопроводная вода положительно сказалась на его приподнятом настроении. Похмелье быстро отступало.

Золотая рыбка задорно болтала хвостом, носясь по аквариуму взад и вперёд. Аквагольное опьянение накрыло любителя воды по новой.

Второй запрос огласил Яша. В отличие от вопроса Эя, он оказался грамотным и к месту. Для поиска сведений по нему, инопланетному гостю пришлось обратиться к информационным каналам Тераполиса, а точнее к базе данных полиции этикета.

Вот как выглядел этот запрос.

— Биби, — озвучил усатый коротышка, — Определи местоположение двух людей...

Глава XII

Которая повествует нам о безграничных возможностях человеческого организма, находящегося на добровольной самоизоляции.

Время наводить мосты

Полицейский участок

Комната для хранения инвентаря

В помещении, дверь которого была заставлена увесистым барахлом, сидели двое. Их моральные ценности, воспитание и жизненные стремления настолько разнились, что у двух заложников ситуации не нашлось общих тем для завязки маломальского диалога.

Тем не менее, каждый понимал, что сидеть, сложа руки играя в молчанку — не выход для изолированных от мира людей. Почву для бесед им приходилось прощупывать снова и снова. В этот раз удачу попытал профессор.

— Чем ты обычно занимаешься по вечерам?

Вопрос заставил девушку задуматься.

С момента появления в Тераполисе ей пришлось пережить столько эмоциональных моментов, что прошлая жизнь Марии казалась вздором, игрой воображения, нелепым вымыслом больной фантазии. Память о родном доме ещё теплилась в сердце молодой уроженки Шотландии, где главенствующую роль занимали отец, мать и сестры, там её любили и ждали скорейшего возвращения из Эдинбурга.

Эти светлые чувства не давали Марии забыться.

— Вяжу спицами, — скромно ответила она, — Вышиваю крестиком, плету корзинки.

— Мне послышалось или ты сказала: «Шатаюсь по кабакам?»

— Вам послышалось.

— Жаль... — с грустью подчеркнул Брюгге, поняв, что в этот раз угодил не туда, — Я всегда говорил, хорошее воспитание влечёт за собой плохую рождаемость! — подытожил он.

Эстафета подбора тем для разговора перешла в руки Марии, и та, не раздумывая, подняла вопрос взволновавший её саму.

Не секрет, что тема вопроса касалась семейных ценностей.

— Простите, я ни в коей мере не хочу порочить ваш духовный сан, — витиевато заявила девушка, — Мой интерес основан исключительно на любопытстве. У вас есть семья?

Пожилой священнослужитель ждал подобного вопроса, и был готов к нему, как жители Константинополя к четвёртому крестовому походу.

— Мои родители давно покоятся под землёй.

— Они умерли?

— Если бы... — тяжело вздохнул Брюгге, — Они кроты.

— Простите?

— Святые грешники! Конечно, они умерли! Ты где-нибудь видела, чтобы люди жили дольше семидесяти лет?

— Эмм... вообще-то...

Для представительницы конца девятнадцатого века это был не такой уж критический возраст.

— Не утруждайся, — перебил её Брюгге, — И прекрати уже обращаться ко мне на «ВЫ»! По-твоему, я похож на человека управляющего двумя Римскими империями?

— Простите, — извинилась Мария, — У вас... простите меня ещё раз...

Девушке было крайне непросто перестроить свои манеры, зная какое воспитание ей привили с детства. Наконец она взяла себя в руки, озвучив интересующий её вопрос.

— Скажи, у тебя есть дети?

Профессор на мгновение задумался.

— Нет, поздно.

— Поздно?

— Поздно. Я успел привыкнуть к уважительной манере обращения.

— Вы про детей или мне снова начать обращаться на «вы»?

Профессор громко выдохнул воздух через нос.

— Ранее ты казалась сообразительной... ладно, отвечу на твой вопрос. Я не завожу детей, по той причине, что не люблю людей, — откровенно признался он, — Здравомыслящий человек не станет воспроизводить на свет объект своей ненависти.

Оба собеседника умолкли, передав эстафету тягостной паузе.

— Я считаю, — вымолвила вслух уроженка Шотландии, — Что большие праздники, такие как День независимости, Хогманай или Андреев день лучше всего отмечать с семьёй.

— Согласен, — пошёл ей навстречу Брюгге, — Большие праздники лучше отмечать с семьёй. Неважно с чьей, лишь бы кормили. Ужин — хороший повод скрепить семейные узы.

Вновь в тесной по габаритам кладовке, оборудованной под склад, воцарилась тишина. Лишь доносившиеся из коридора редкие возгласы полицейских не давали запертым беглецам услышать биение сердец.

— Давайте начистоту, — не выдержала Мария, — Мы оба понимаем, что место, где мы находимся — не Эдинбург. Более того, я уверена, мы даже не на Британских островах...

— Усы Заратустры! — воскликнул профессор, раскинув руки, — Она излечилась! Наконец, до неё дошло! Вы слышали? — обратился он, к пустоте смотря вверх, — Не все католички потеряны для общества, у некоторых из них есть шанс вернуться к благоразумию!

Из всего вышесказанного Мария поняла лишь то, что Брюгге скрывал от девушки место их настоящего пребывания.

— Так значит, вы всё знаете!? — сделала она большие глаза, — Но в таком случае рассказывайте, где мы? Я хочу знать правду!

Девушка вскочила на ноги, уставившись на своего оппонента.

— Как сказал бы царь Эдип: «Правда не всегда бывает приятной».

— Нет уж, вы потрудитесь.

Брюгге пришлось выложить всё на чистоту.

— Мы в Дрездене, — не томя её в ожидании, произнёс он, — В столице Саксонии! Иными словами, там же, где были, с той разницей, что мы всё проспали!

Голова у Марии пошла кругом и будь её черепная коробка размером с планету, она идеально описала бы траекторию движения небесных тел по эллиптической орбите. В конце концов, бывшая гувернантка нашла в себе силы собраться, но только она открыла рот, оттуда, подобно летучим мышам из пещеры вырвались тысячи слов, желающие растерзать пожилого священнослужителя в клочья.

— Что? В Дрездене? Зачем? Это Австро-Венгрия? — Успевала озвучивать Мария нахлынувшие возражения, — Потрудитесь объясниться!

Брюгге решил, раз к бедняжке вернулся рассудок и способность адекватно оценивать ситуацию, нет смысла скрывать от малахольной девицы правду.

Под правдой он подразумевал собственную точку зрения.

— За время скитаний по свету я узнал многое, — начал излагать свою автобиографию профессор, — Например, буддийские ламы способны по желанию впадать в состояние длительного сна...

— Это называется — анабиоз. — Поправила Мария.

— Хорошо, я понял, что ты знаешь греческий, — бросил в ответ монах, стараясь не отклоняться от рассказа, — В таком состоянии они могли спать десять, двадцать, а может и сотни лет, не утрачивая трезвости ума и бодрости тела. Мы, если хочешь знать, по какой-то неведомой причине впали в состояние длительного сна, проспав, глядя в какую пучину нравственности скатилось общество, добрых ТЫСЯЧУ ЛЕТ! Проще говоря, мы находимся в Дрездене, но только тысячу лет спустя. Вот вся загадка. Сказать честно, я ни капли не удивлён: та же гоняющая инакомыслящих инквизиция, те же пресмыкающиеся подданные и тот же идиотизм, от которого, как от проказы, никогда не избавиться.

— Не может быть!

Девушку до сих пор пошатывало из стороны в сторону. Она присела, уставившись в одну точку у неё под ногами.

— Не всякая истина стоит костра, — философски отозвался монах, по-отечески положив ладонь на плечо собеседницы, — Смирись с тем положением, в котором мы оказались. Кто знает, возможно, оно не так печально, как кажется.

Произнося заключительные слова, профессор в первую очередь подумал о казни, которую по стечению мистических обстоятельств ему удалось избежать. Мысль об удачном спасении, вперемешку с сытым желудком, сделали из монаха самого уравновешенного человека в Тераполисе. Он с удовольствием наслаждался блаженным моментом, закинув руки за голову и растянувшись на горе из инвентаря, как весенняя листва при первых лучах солнца.

К сожалению, релаксирующей идиллии суждено было прерваться. Роль внешнего раздражителя взяла на себя собеседница Эммануила Брюгге — Мария де Дюпон.

— Мы не в Дрездене! — уверенно заявила она, движением туловища сбросив ладонь профессора с плеча, — Дрезден находится в северном полушарии, значит, небесное светило в полдень обязано находиться на юге. Но, насколько я помню, в полдень его там не было!

— Оставь, — не придавая значения вышесказанному, урезонил монах, — Континенты не стоят на месте. Кто знает, может за тысячу лет, пока мы дремали, Евразия перекочевала куда-нибудь к югу.

Профессор был убеждён в собственном мнении не желая рассматривать альтернативных версий.

— Я сомневаюсь, — неотступно переубеждала Мария, — Окажись мы в широтах южного полушария, положение солнца получилось бы прямо противоположным — с северной стороны. Но там его тоже нет! Как я раньше не придавала значения простому факту!? — произнесла она, осчастливленная открытием, словно алеут догадавшийся, что строить иглу с мансардой не лучшее решение.

Самоуверенность девушки напрочь доконала обладателя иного мнения на этот счет, и тот поспешил им поделиться.

— Не знаю, какой астролябией ты пользуешься, — не выдержал монах, приподнявшись на локтях, — Советую тебе её выбросить, невозможно, чтобы солнце в полдень находилось не в южной и не в северной стороне! Поверь, я был и там, и там и понимаю, о чём толкую!

— Что, если... — как-то загадочно обронила девушка, прервав себя на полуслове.

Глаза бывшей гувернантки таинственно блеснули.

— Не произноси этого словосочетания, — съёжился Брюгге, — Всякий задавшийся похожим вопросом не доживает до его ответа.

— Правда, — продолжила Мария, будто находилась под гипнозом тёмного чародея, — Законы астрономии, на которые мы опираемся, применимы исключительно на нашей планете, а что если... — вновь произнесла она запрещённое словосочетание, — ...мы не на Земле?

Тема беседы заставила Эммануила Брюгге принять сидячее положение.

По крайней мере, так решила Мария, на самом деле у старика затекла спина.

Профессор по-прежнему уповал на версию о долгом сне, считая её эталонной, но с этой минуты в маленьком, уютном уголке его мозга затаилось сомнение. Брюгге любил путешествовать, а странствования за пределы Земли пленило бы любого паломника, а уж такого пилигрима как профессор и подавно. Поэтому он не разнёс версию собеседницы, предположив взамен несколько спорных фактов.

— Эпикур, Левкипп, Демокрит, Лукреций — все они верили в существование иных миров и инопланетян, — задумчиво пробубнил монах, — Наша школа не отрицает таких вещей, но... это теории. Практика доказывает, что мы одиноки. Небеса безжизненны. Увы, но там пусто...

— Вдруг, — мечтательно предположила Мария, соблазнившись идеей о внеземном путешествии, как североамериканцы золотой лихорадкой, — Существуют другие планеты пригодные для жизни?

— Святые грешники, — в свойственной манере высказался профессор, устав рассматривать её точку зрения, — У нас не все города пригодны для жизни, а ты про планеты!

Со стороны коридора послышался лязг стальных зубьев. Полицейские принялись спиливать дверные петли.

Дверь кладовки была выполнена из валинзия — самого крепкого сплава в галактике, значит вскрывать её приходилось при помощи валинзия. Поэтому у полицейских ушло так много времени на поиски подходящего инструмента.

Теперь, когда необходимый агрегат был у них в руках, высвобождение из заточения двух беглецов оставалось вопросом времени.

Услыхав воющий звук ножовки, профессор сделался серьёзным.

— Кажется, скоро у нас будут гости...

— Любопытно, — никак не унывала Мария, — Если мы переместились на другую планету, о чём свидетельствуют быт и манеры местных, то по отношению к ним гостями стоит называть нас, — глаза девушки сияли, — Мы однозначно не в будущем, — заявила она, — Я видела будущее. Вернее, видела иллюстрации художников-фантасмагористов. Но в них передовыми технологиями являются механизмы, заменяющие людей на опасном производстве, поезда на электричестве, частные летательные аппараты, подводные лодки и, конечно же, телеграф. Эти технологии рядом не стоят с тем, что я видела здесь воочию. Если мы в будущем, — подвела итог бывшая гувернантка, — То без сомнений не на Земле!

— Какая уже разница, — возмутился профессор, безразличием коллеги по несчастью, — В будущем или на Луне итог один, сюда рвётся стража и нас ожидает казнь!

Только сейчас воодушевлённая утопичными грёзами Мария вернулась в действительность. Перспектива смерти, особенно, если такая новость застаёт врасплох, способна отрезвить любое, пусть даже опьянённое мечтами о путешествиях сознание гувернантки.

Загадочный блеск в глазах Марии сменился матовой пеленой.

— Казнь, — невольно сорвалось с её губ, — За что нас казнить?

— Мало ли за что? — удивился глупому вопросу Брюгге, — Я знавал о человеке, приговорённом к казни за создание очередей.

— За создание очередей? — Нелепо повторилась Мария.

— Скажем так, — начал профессор, — Ему периодически не везло.

Сюрпризы судьбы

Куда бы бедняга ни удосужился вставать, будь то мясная лавка или яма с нечистотами, за ним всюду выстраивалась очередь. Однажды, возле стен королевского замка он засмотрелся на цветочную клумбу и создал позади такую вереницу людей, что возвратившийся с охоты король принял караван из горожан за очередь из желающих объявить себя его внебрачным сыном. Его величество смутился, зная свои похождения, очередь должна была состоять максимум из одного человека и козы, но дабы не заигрывать с судьбой, король казнил зачинщика очереди на месте.

— Ужас!

— Это ещё что, — интерес слушателя заставил Брюгге оживиться, — вот был у меня друг. Старинный друг. Лучший друг, правда, я забыл, как его звали, но это и не важно, приставка «был» говорит за себя. Его приговорили к казни за ошибочный прогноз погоды. Друг страдал синдромом неуместного недуга, в январский мороз он мог заработать солнечный удар, а в июльскую жару захворать ангиной. Была весна, а предсказать погоду весной не в силах даже Нострадамус, мой друг прогуливался по городу голышом. Когда он проходил мимо придворных стражей, те поинтересовались, не боится ли он простыть, на что мой друг, взглянув на ясное небо и прикинув направление ветра, посоветовал стражникам поцеловать его в зад. Прогноз оказался ошибочным. Его тут же казнили.

— Какая странная и нелогичная история.

— Есть история про француза, построившего многоярусную виселицу, а впоследствии на ней же вздёрнутого. Или про индуса, который хотел выбросить в окно мусор, но выбросился сам. Или про араба...

— Есть истории, в которых никто не умер? — Перебила Мария, сполна насытившись печальными концовками.

— Откуда? Это в книгах живут долго и счастливо, уходя на покой в один день. В жизни так не работает, — проговорил профессор, — Герои должны умирать в интересных обстоятельствах, иначе никто не станет вспоминать такие истории...

Визг циркулярной пилы заставил двух заложников ситуации наложить на уста печать молчания.

Оба вздохнули, представляя какая участь их ожидает, когда полицией этикета будет преодолено препятствие под названием — дверь.

Бежать из замкнутого помещения некуда, и узникам оставалось разве что уповать на чудо.

Ожидание неизбежной развязки сводило с ума.

— Потанцуем? — Вдруг ни с того ни с сего предложил профессор.

Просьба поучаствовать в хореографическом экспромте застала Марию врасплох. В её сознании ураганом промчались мысли, большинство из которых являлись попытками найти способ избежать предстоящей расправы, но ни в одной из них не было даже намёка на шевеление конечностями под музыку.

— Эмм... — промычала Мария, — Я, не танцую... — попыталась она любезно уклониться от предложения.

— Зря, — простодушно отозвался профессор, — Вот наши фрау ещё те охотницы до танцев. Могут отплясывать по нескольку часов в день, только дай повод! А, казалось бы, с утра рожали!

Профессор задумался, затем шлёпнул себя по коленям и, вскочив на ноги, потянул следом Марию. Ведомая темпераментным партнёром она не успела ничего сообразить, как очутилась на импровизированном танцполе, стоя в паре со священнослужителем, крепко сжимающим её ладонь на вытянутой руке.

— Полонез! — объявил Брюгге, исполнив поклон, — Ошибочно списан в маршевые торжества, но мало кто знает, во что его превратили польские крестьяне, добавив в танец чуточку темпа.

Профессор резко дёрнул партнёршу на себя, едва та успела опомниться, как оказалась в дюйме от полысевшей головы монаха. Затем была отброшена обратно и перекручена в лихом кульбите. Глядя на их телодвижения со стороны, стоило постараться, дабы не спутать безобидный танец с приёмами боевых единоборств.

— Это точно полонез? — С надрывом выдавила из себя девушка.

— Пёс его знает! — Бегло откликнулся Брюгге, повторив комбинацию хореографических трюков, — Дрыгайся и получай удовольствие! — провозгласил он, — В этом философия любого танца!

Проницательность профессора варьировалась на уровне дельфийского оракула. Тем не менее, его слова прозвучали весьма убедительно.

Позабыв о грозящей опасности, они пустились в весёлую карусель, отдавшись хореографическим этюдам, импровизированным в кураже ритмичных телодвижений.

Так как у них не было никакого музыкального сопровождения, каждый напевал про себя знакомый мотивчик. Мария, фальшивя, мурчала звуки канкана, решив, что непристойный кабацкий танец, идеально подходит для эмоциональной разрядки. Брюгге рассуждал проще. Он пустился в свистопляску, смешав в вокале народные песни всего цивилизованного мира.

Звук жужжащей пилы нервно захлёбывался от исходившей из их ртов какофонии. Действие напоминало шаманское поклонение духам леса и огня. Проползай мимо энцефалитный клещ, подумал бы, что этих двоих обслужили уже до него.

— Великий Юпитер! Если бы ты знала, как мы развлекаемся на День Диогена! — бросил в порыве танцевального экстаза монах, — Прочь мирские дела, даёшь пиршество души и тела! Песни, пляски, драки, кутёж — ни день, а праздник!

Мария понятия не имела что такое День Диогена, честно говоря, ей даже не хотелось вдаваться в тонкости торжества. Но Брюгге так не считал. Он вообразил, что девушке важно узнать все подробности выдуманного им и его сторонниками праздника.

— Спроси меня, — выкрикнул он, — «Что такое День Диогена»?

— Что? — Не расслышала Мария вопроса.

— Сама спросила, никто тебя за язык не тянул, — подколол Брюгге, вращая партнёршу по танцам в головокружительной карусели, — Если не поняла, а до тебя не всегда доходит сразу — это праздник. Он празднуется раз в год... можно два раза в год, зависит от настроения. Кто придумал? Мы, адепты школы «Пять»! Кто отмечает? Тоже мы! Что он представляет? Каждому даётся шанс прожить день так, как его мог прожить наш идейный вдохновитель — Диоген Синопский, что означает творить шалости, нарушать запреты, шутить и веселиться. Идеальный разгрузочный день для великих мозгов западной философской школы!

— Так вы философ? — Единственное, что уяснила для себя Мария.

— Философ? Ха! Бери выше!

— Теолог?

Лицо профессора побагровело.

— Да, я философ.

— Там, откуда я родом философы не популярны, — без застенчивости призналась Мария, — Промышленный переворот сделал их не нужными. Философы тратят слишком много сил и времени на избитые темы «Кто мы такие?» и «В чём смысл жизни?». Наше правительство считает, что «вечные» вопросы не практичны, они не отвечают за благосостояние общества. Разумнее вложить потенциал в прикладные науки. Например, в разрешение конфликтов без применения насилия, в равноправное распределение природных ресурсов или в получение большего урожая без истощения земли... хотя бы попытаться научить людей уважать чужие ценности вопреки собственных.

Речь девушки плеснула ушат воды в их пляшущий костёр полонеза. Профессор взглянул на Марию с той теплотой, с какой дед смотрит на внучку, когда та обыгрывает старика в карты, впервые сев за стол. По мнению профессора, Мария что-то скрывала.

— Какую школу представляешь? — Серьёзно спросил он, задрав бровь.

Вопрос прозвучал неоднозначно.

— Школы у нас позакрывали, я работаю гувернанткой у Лорда Кэлтона.

Ответ показался ещё более неоднозначным.

— Ты революционерка?

— Нет! — Растерялась коренная уроженка Шотландии, — Я не состою ни в одной ячейке...

Их полонез окончательно заглох.

Профессор прищурено сверлил Марию испытующим взглядом.

— Внебрачная дочь короля?

— Нет. Мой отец пастух.

— Вражеская шпионка?

— Нет.

— Элитная куртизанка?

— Боже, нет!

— Ага, религиозная фанатичка?

— Нет.

Вариантов оставалось не так много.

— Мужененавистница?

— Нет, но я за равноправие женщин и мужчин!

В глазах профессора она вновь представилась сумасшедшей.

— Святые грешники, если мужчины станут разнашивать юбки, а женщины валить лес, то в недалёком будущем нас ожидают слабые мужья и очень несимпатичные жены. Равенство — утопия, кто-то должен доминировать.

— Доминирование ведёт к угнетению...

— ...и не даёт погрязнуть в хаосе.

— А знаете, мне всё равно, что вы обо мне думаете, — резко заявила Мария, — Равенство полов — дело всей моей жизни, и я не успокоюсь, пока не завершу начатое!

Они бы славно поболтали ещё, но грянувший из глубины кладовки голос, заставил узников вздрогнуть и разбежаться по углам, подобно дворовым кошкам, застигнутым на крыше многоэтажки.

Перед присутствующими возник низкорослый человек в чёрном халате.

— Вы ещё живы? Это хорошо. — Произнёс вышедший на свет Яша, чьи усы покачнулись в такт губам, словно сурдопереводчик дублирующий фразу на языке жестов, — Для обратного перемещения хватило бы частицы ДНК, но я всё равно рад, что встретил вас живыми.

Следом за коротышкой показались двое.

Первый из них был хорошо знаком профессору, и монах, оценив внешний вид своего старинного приятеля, не поскупился на комплимент.

— Великий Юпитер! — поперхнулся он, — Да ты подстригся!

Глава XIII

Которая раскрывает читателю истинный смысл крылатого выражения: «Ломать — не строить».

Долгая дорога домой

Резиденция мэра города

Потайная комната

В просторном помещении, в котором Арчибальд 111 молча получал консультации от более опытных существ из далёких миров, в этот раз стояла оживлённая полемика.

— Ваше общество, — церемонно вещал хомячок в руках стального великана, — Уже достигло этапа развития, при котором оно вполне может обойтись без органов правопорядка.

Видимо мэра Тераполиса не очень устраивал такой расклад дел. Он провёл в переговорной минуту и пока не торопился оттуда сбежать.

— Так-то оно так, — переминался мэр с ноги на ногу, словно желал отлучиться в уборную, — Я получил донесение, что в нашем городе-государстве завелась банда из двух пришельцев... и они вроде чинят беспорядки... и вроде как представляют опасность... вроде как...

Мысли опасного межгалактического преступника были заняты двумя незарегистрированными тапи, потому он не сразу въехал в тему.

— Как они выглядели? — задумчиво поинтересовался он, — Я знаю многих инопланетян посещавших ваш населённый пункт и возможно...

— Это был маленький грызун и стальной великан. — Добавил Арчибальд.

— Нет, этих двоих я не знаю...

Как ни странно, но мэру его слова показались убедительными.

— Я их тоже не видел, — спохватился оправдываться Арчибальд, — Но интеллектуальная опознавательная система прислала голографические портреты мерзавцев. Трансляцию можно запустить у меня в кабинете, пойдёмте...

Мэр любезно пригласил инопланетного советника последовать за ним.

Хоммер остался стоять на месте. Он был не в настроении и, если бы Арчибальд принялся уговаривать Хомса, возможно, сегодня Тераполис лишился бы своего управленца навсегда. К счастью, мэр передумал.

— Чего это я, — он с укором постучал по лбу указательным пальцем, — Голографические проекторы имеются в каждом помещении, мы можем посмотреть на мерзавцев, не выходя из кабинета.

Хоммер не глядя отдал слугам приказ. Один из шаровидных кирпичиков отделился от гиганта, скользнул к спрятанному в стене проектору, проломил в нём дыру и благополучно возвратился в свою ячейку.

— Нет, так нет, — скромно прокомментировал увиденное мэр Арчибальд, — Подумаешь, порча гос. имущества, уверен, в законах про это ничего не сказано.

Он умолк, начав нервно пританцовывать на месте. Судя по всему, танцы придавали смелости, так как спустя секунду Арчибальд вновь заговорил.

— Странно, госпожа полицейская утверждала, что эти двое...

— Чепуха, — перебил грызун, — Глупые фантазии полиции этикета. Из-за отсутствия работы, они сами выдумали себе нарушителей. Пытаются искусственно придать значимости своему никчёмному делу, заработать дешёвый авторитет. Хотите знать правду? Копы себя изжили! — Рьяно провозгласил Хоммер, стукнув тыльной стороной кулачка по ладони, — В развитом социуме, правоохранительные органы — тупиковая ветвь! Пока они существуют, Тераполис не сдвинется с мёртвой точки.

— Но, если вдруг... — Неуверенно вставил Арчибальд.

— Вы чего-то боитесь? — прервал его мысли Хомс, — В вашем случае это напрасно. Оглянитесь, вы всенародный любимчик, у жителей нет повода причинять вам вред. По крайней мере, в ближайшее время.

Хвалебные дифирамбы межгалактического преступника утешили былые опасения мэра. Арчибальду 111 нравилась народная любовь, но он страшно боялся, что это когда-нибудь прекратится. Бедолага даже не мог представить подобного, а потому перспектива утратить нынешнюю популярность среди населения бросала мэра в дрожь при одной мысли.

— Если пришельцы... — начал Арчибальд и тут неожиданно вспомнил, что обращается к одному из пришлых, — Не хочу обидеть, — извинился он перед гостями, — Но если пришельцы захватят власть в Тераполисе?

От наивности заданного вопроса Хоммер едва не сорвался в хохот. Бразды правления давно лежали в его хомячьих лапках, коими тот манипулировал жителями, будто гроссмейстер шахматными фигурами.

Были исключения из правил в виде двух незарегистрированных тапи и одного пережитка Великого обнуления, но ими Хомс намерен заняться сразу после упразднения полиции этикета.

Он был целиком и полностью уверен в личном превосходстве.

— Нет повода переживать, — убеждённо бросил хомячок, — В вопросах безопасности вы можете положиться на меня. Уж будьте спокойны, — добавил он к вышесказанному, — Я предприму всё, чтобы пост мэра города-государства Тераполис надолго закрепился за вами.

Происходящее в тайной комнате напоминало гешефт и теневую аферу. К счастью Арчибальд не знал значения ни того ни другого. Мыслил он хештегами, а сочетание слов #ПостМэраНадолгоЗакрепилсяЗаВами, как нельзя лучше встраивался в его систему жизненных ценностей.

У Арчибальда отлегло, он с почтенной улыбкой доверился резиденту, дав тому право на перепись конституции.

Своё согласие он подкрепил свойственной его должности фразой:

— Я согласен! Где подписать?

Так легко и непринуждённо, Хомс Хоммер одержал ещё одну из своих маленьких стратегических побед.

Вопрос об уничтожении законных органов правопорядка был решён.

Полицейский участок

Комната для хранения инвентаря

В отличие от бурной полемики потайной комнаты резиденции мэра, в кладовке полиции этикета царила напряжённая тишина. Коротышка из современности и его доисторический товарищ из каменного века недоумевающе глазели на двух беглецов, не понимая, чего те ждут, а представительница викторианской Англии со своим пособником по несчастью из средневековой Саксонии недоверчиво посматривали на невиданное существо, чью голову заменял сосуд с золотой рыбкой.

— Святые грешники! — возмутился Брюгге, — Зачем нам аквариум!?

Инопланетный посланец не заставил ждать с ответом.

— Биби говорит: Если вы про сосуд с водой, то он нужен Биби. Биби не сможет долго существовать вне этого сосуда.

Мария с профессором, убедившие себя, что находящееся перед ними неодушевлённый предмет были крайне удивлены прозвучавшей фразе.

Хотя назвать их реакцию удивлением, всё равно, что назвать тигра кошкой. Они были бесконечно ошеломлены до глубины души.

— Великий Юпитер, это же говорящая рыба! — Воскликнул Брюгге.

— Если быть точнее, рыбоид — РАЗУМНАЯ форма рыб. — Объяснил Яша.

— Никогда бы не подумал, что окончание «оид» наделяет безмозглых существ разумом. — Съязвил профессор в свойственной ему манере.

После чего оба беглеца кинулись к Биби, словно дети к фокуснику с просьбой повторить сотворённый им трюк на бис.

— Скажи что-нибудь? — набросилась Мария, для которой львиная доля увиденного, всё больше походила на фантасмагорический сон.

— Ты очень талантливый алхимик, — отпустил похвалу в сторону Яши профессор, — Приделать к рыбе ноги, научив её говорить! Подобное не под силу даже Леонардо! Может, ты ещё мёртвых воскрешаешь?

Коротышка пропустил адресованную ему лесть мимо ушей, он не имел к Биби никакого отношения. Что касается воскрешения из мёртвых, то это являлось одним из его увлечений, учёный реанимировал вышедшие из строя компьютеры, давая им вторую жизнь. Воскрешение из мёртвых являлось для него обычным делом.

— Недавно вернул к жизни EDELWEISS на i9-ом кремнии, — увлечённо сообщил присутствующим Яша, — Мощности EDELWEISS должно хватить, чтобы потянуть 8000-ю версию официальной сборки Google Chrome со всеми плагинами, расширениями и скрытыми процессами.

Никто из присутствующих не подчерпнул из сказанного пользы. Так и делись потом с людьми сокровенным.

— Эксперимент затянулся, — сменил тему Яша, — Пора домой.

— Уиа ы оии! — Подтвердил неандерталец, выйдя на свет, чем сразу обратил на себя взор присутствующих.

После посещения эмулятора внешности внешний вид Эя представлял эталонный образец эпохи диско второй половины двадцатого столетия.

Реакция на его пёстрый наряд последовала незамедлительно.

— Такой смешной... — Хихикнула Мария, не совладав с эмоциями.

Комментарий священнослужителя оказался менее сдержанным.

— Что за петушиные тряпки? — оценил он, — Чумные доктора наряжались менее насмешливо! Скажи фамилию своего портного, хоть узнаю, чьими услугами стоит пренебречь.

Ранее профессор воспринял неандертальца за эксперимент учёного-коротышки по превращению оборотня в человека. Нынче Эй напоминал неотёсанного крестьянина, которого одели в клоунские наряды. Монах вспомнил случай, когда свихнувшаяся баронесса подобным образом развлекалась с подданными, он хотел озвучить историю, как вдруг жалобное завывание циркулярной пилы, ставшее лейтмотивом встречи, притихло и внутрь стали ломиться озлобленные полицейские.

Входная дверь состояла из валинзия, следовательно, спилить её мог только валинзий. Всем известно, что противостояние валинзия с валинзием носит взаиморазрушительный характер, отчего на вскрытие ушёл не один десяток лезвий — катастрофическая растрата, зная, что секрет выплавки пропал вместе с последним жителем Нчиясили.

К счастью для страж правопорядка, жертва стоила результата.

Бедняги истратили так много сил борясь с самым прочным сплавом в галактике, что с их разгорячённых тел потоком струился пот. Если вам доведётся расставить полицейских у себя во дворе, то они без труда заменят систему автоматического полива газона.

Стражи правопорядка принялись разгребать оборонительный завал из мебели и инвентаря, делая это с такой решительностью, что воздух вокруг прогрелся на два градуса по Цельсию.

Первой на вторжение недоброжелателей откликнулась Мария — самая впечатлительная из собравшейся компании.

— Святые грешники! — испуганно воскликнула она, игнорируя факт, что авторство на словосочетание закреплено за профессором.

Моментально пять пар глаз обратились в сторону двери. Ситуация усугублялась с каждой секундой.

Объяснять дальнейшую реакцию не имеет смысла, вряд ли кому-то из вас захочется попасть под горячую руку правосудия. В сознаниях узников возникло навязчивое желание покинуть жаркое место.

В комнате запахло побегом.

— Нам не стоит тут задерживаться, — озвучил Яша витавшую в воздухе мысль, — Следуйте за мной!

Организованной группой они двинулись в противоположном от двери направлении.

Яша произвёл манипуляции со сварочными очками и в стене возник скрытый от посторонних глаз, заброшенный туннель.

Сказать, что профессор с Марией были ошарашены, узнав, что выход был у них под боком — ничего не сказать. Обойдёмся без комментариев.

Туннель относился к третьей категории скрытности, это означает, что из присутствующих обнаружить его местонахождение мог только коротышка и всё благодаря своим нашпигованным сварочным очкам. Помимо кучи встроенных полезных примочек, очки обладали функцией дополненной реальности, проецируя карту местности с учётом всех мыслимых и немыслимых маршрутов.

Для Яши они служили поводырём. В них Тераполис представал сразу в трёх временных отрезках: в прошлом — благодаря слоям проекций, вынутым из архивов, в настоящем и в будущем — ввиду предсказаний ИИ о градостроительных планах города-государства.

Вакуумный туннель, используемый когда-то для пересылки продуктов эротической индустрии, после отладки телепортов малой дальности оказался заброшенным и не эксплуатируемым. В целях безопасности, нырять в него приходилось по одному, и не по тому, что в туннеле могли остаться артефакты былого использования по разным причинам не добравшиеся до адресата, а потому, что он имел разветвлённую сеть коммутируемых переходов, разобраться в которых под силу лишь Яше. Биби и Эй, прибывшие ранее знали об этом, и подойдя к стене остановились, чтобы Яша построил маршрут. Коротышка едва приступил к работе, как понял, что допустил ошибку, поставив профессора замыкающим.

Брюгге не осознавал происходящего, он просто хотел спастись.

Несясь как буйвол, ведомый стадным инстинктом, профессор не смог заставить ноги остановиться. Факт того, что монах бежал в хвосте ему самому не нравился — из их компании он находился ближе всех к двери, будучи первым кандидатом на насильственную смерть. Мысль о казни придавала сил, отчего священнослужитель постепенно наращивал темп.

БРЯК! ШМЯК!

Со всего разбега профессор напоролся на Марию животом.

Не готовая к удару девушка упорхнула вперёд, силой впечатав тело во впередистоящего инопланетянина. Биби счёл толчки за флэш-моб и, приняв у Марии импульс, с ещё большим энтузиазмом передал его Эю. В планы неандертальца не входили обнимашки, но именно это он проделал, накинувшись на Яшу под давлением трёх разновесных тел.

Миг и сарделька из скреплённых друг с другом существ, нераздельным комом покатился вниз по туннелю, словно кусок проглоченной пищи, спускавшейся по пищеводу в желудок. Чертыхаясь в коловороте ног, рук и тел, коротышка не терял надежды отрегулировать маршрут их хаотичного падения, но чем больше он занимался наладкой вектора, тем больше ошибался, меняя траекторию в ложном направлении.

Тем временем, покончив наконец-то-таки с разбором завалов, отряд злых и жаждущих справедливости сотрудников правопорядка кинулся вдогонку за беглецами. К счастью, Яша успел запустить обратную тягу, а потому бросившийся в погоню полицейский сброд, медленно пополз из туннеля наружу. Аналогии здесь бессмысленны.

Подобно беглецам, они нырнули в трубу гурьбой, но в отличие от первых имели, гораздо большие размеры тел, в связи с чем туннель был намертво закупорен. Магнитная тяга тужилась изо всех сил, желая извлечь из себя засор в виде сотрудников полиции этикета, но, не справившись с критическим давлением, лопнула, разорвав туннель у основания в виде ромашки, создав полицейское извержение.

«Парадокс двух копов» стабильно оправдывал своё название.

Если вам сложно представить случившееся, вообразите себе курицу, снёсшую страусовое яйцо. Бедняжка перевыполнила план рождаемости цыплят на всю свою оставшуюся жизнь.

Что касается беглецов, то их приключения только начинались.

По ощущениям участников аттракциона, странствования по лабиринту почтовой доставки интимных товаров заняли у них, целую вечность. Забегая вперёд нельзя сказать, что аттракцион им не понравился, напротив туннель превзошёл все заявленные ожидания, но повторять кувыркание вверх тормашками вниз по трубе, когда чья-то нога без зазрения совести тычет тебе в затылок, не пожелал никто.

Не будем уточнять кто, но один из участников падения протрезвел.

Окрестности Тераполиса

— Почему!?

— Зачем!?

— Я первым спросил!

— Согласен.

— С чем!?

— С тем, что ты меня опередил.

— Почему они уехали, оставив нас здесь!?

— Почему!?

— Я не знаю, потому и спрашиваю!

Как вы успели заметить, разговор шёл на повышенных тонах.

— Может они ещё вернутся за нами? Надо подождать.

Прошло пять минут

— Прошла ЦЕЛАЯ ВЕЧНОСТЬ! Про нас точно забыли!

— Не паникуй! Надо подождать.

Прошло ещё пять минут.

— Прошла ЦЕЛАЯ ВЕЧНОСТЬ! Уже дважды если ты не заметил.

— Да, теперь про нас точно забыли...

— А как же босс!?

— Босс? Тебя бросили на верную смерть, без какого-либо хомячьего комфорта, а ты думаешь о боссе?

— Но он не получит свой отчёт и спустит с нас три шкуры!

— Кстати о шкурах. Давно хотел спросить, у тебя их сколько?

— Одна.

— Странно, у меня тоже одна. Видимо босс посчитал твою за две.

Пауза

— Но если он не получит свой отчёт... он отправит за нами роботов!

— В точку! Надо подождать.

Спустя пять минут. Может и больше, но пять — эталонная цифра для измерения времени, так что будем ориентироваться на неё.

— Очень долго! Кажется, я старею! Глянь у меня есть морщины?

— Только жировые складки...

— Это запаска на зиму! Ой, смотри!

— Я смотрю. Видишь, мои глаза открыты.

— Нет, ты туда смотри!

Хомич указал Хомоновски точку на горизонте.

— Гляди! Там что-то маленькое! — он протянул лапку, сжав точку в крохотных коготках, — Во-оот... размером с букашку.

Хомоновски повторил за товарищем трюк, попытавшись сжать лапками точку на горизонте. К его удивлению точка оказалась крупнее, чем у напарника.

— Не такое и маленькое, — заключил он, — Размером с орех.

Хомич повторил эксперимент, сверив результаты с первоначальными данными. В этот раз точка действительно подросла. Все дальнейшие их опыты доказывали, что точка увеличивается в размере, как щёки белки перед спячкой. Бывшие конвоиры сильно заинтриговались.

Они внимательно уставились вдаль, наблюдая, как точка движется в их сторону, постепенно приобретая форму. Хомоновски взял слово.

— Ты тоже это слышал?

— Прости, думал не услышишь. Я слегка приспустил...

— Фу! Это я почувствовал, но услышал совсем другое. Слышишь?

— Что?

— Точку. Кажется, она разговаривает...

Издали доносился странный резонирующий голос, но разобрать, чего там кто бормочет, составит труд даже для длинноухого тушканчика.

Хомич и Хомоновски внимательно прислушались.

— Вся... сор... ути...

Слуховые аппараты хомячков работали на максимум.

Отныне точка выглядела гигантом на фоне маленьких грызунов.

— Ты что-нибудь понял?

— Объедаться орехами на ночь плохая идея.

— Я имею ввиду из услышанного?

— Нет, ничего. Надо послушать внимательнее.

Голос стремящегося к ним существа становился отчётливым. Хомячки сфокусировали ушные раковины на источнике шума. Теперь брюзжание поддавалось маломальской расшифровке.

— Вся-кий му-со... ...л-жен ути-ли...! — Гулко отчеканил незнакомец.

Хомич и Хомоновски растерянно переглянулись.

— Как думаешь, что бы это могло значить?

— Ума не приложу. Но мы застрянем тут надолго, если позволим ему проехать мимо.

— Точно! Предлагаю кричать в ответ.

— Одобряю!

Бывшие конвоиры дружно набрали в лёгкие воздуха.

— Эй! Мы здесь! — радостно пропищал во всё горло Хомич.

— Сюда! Сюда! Сюда! — присоединился к нему Хомоновски.

Ничего не подозревающие хомячки принялись махать лапками, весело подзывая к себе робота-уборщика модели TrashKiller Pro. В отличие от первой модели, этот уборщик отличался повышенной манёвренностью и большим запасом хода, что значительно сокращало шансы грызунов ускользнуть от цепких рук клинингового правосудия.

Как вы поняли, сообразительность не являлась их сильной чертой.

Где-то в лабиринте транспортного туннеля

Вся запутанная система туннелей по доставке интимной продукции в Тераполисе сопрягалась в одном месте, соединяясь в единый хаб, названный «Доставочным узлом» или главной транспортной шиной. По иронии судьбы, после перехода на телепорты хаб демонтировали, но забыли обновить программный код, из-за чего первое время товары телепортировались по старому адресу, забив образовавшуюся после демонтажа пустошь предметами эротического плана. Иными словами, вместо хаба теперь была огромная куча... всяких неприличностей.

Участники аттракциона, застряв у самого основания трубы, висели вниз головой над тридцатиметровой пропастью, чьё дно напоминало арсенал подготовки к масштабной сексуальной революции. Падать в такой ассортимент было рискованно. Закупорившие выход из туннеля беглецы напоминали свисающую с конца крана каплю, набухшую, но никак не желавшую уступить первенство земной гравитации.

— В лишний раз убеждаюсь, что быть толстым полезно для общества, — заговорил профессор голосом узревшего свет во мраке, — Где бы вы все сейчас находились, если не моё брюхо?

Вопрос прозвучал риторически, ибо ответ маячил в тридцати метрах от макушек их голов.

Основание туннеля ссужалось подобно бутылочному горлышку, а тело Брюгге, являясь самым крупным среди собравшихся, идеально влезло в это узкое пространство, потеснив собой Марию и Биби прижав их к краям туннеля. Яша и Эй застряли к ним спиной, подпирая другую сторону транспортировочной трубы.

— Надо что-нибудь предпринимать, — не выдержала Мария, сдавленно хрипя под нос, — Если будем так висеть, то в скором времени кровь перетечёт в голову, что негативно скажется на здоровье...

— Биби говорит: Если под кровью подразумевается жидкость, то она у Биби всегда в голове.

Инопланетянин был единственным, кому висение вверх тормашками не доставляло дискомфорта, живым организмом в нём была рыбка, которая и не думала ощущать стеснение, плавая как ей заблагорассудится.

— У тебя есть что-нибудь чистое? — Поинтересовался бенедиктинец, обратившись к Марии.

Он бы с удовольствием обратился к кому-нибудь другому, но профессор привык общаться, смотря собеседнику в глаза, а ближайшим к нему существом, чьи глаза находились там, где им положено находиться, была Мария.

— Какое вам дело до моего белья? — Сорвалась на него девушка.

Судя по всему, ей было хуже всего. Мало того, что они болтались на волоске от гибели, так ещё и профессор со своими неуместными, как пир во время чумы вопросами находился к ней ближе остальных, время от времени маяча потной лысиной по розовым щекам шотландки.

— Да так, — продолжил Брюгге, — Спрашиваю на случай, если нас придётся хоронить, ибо у меня из чистого только совесть.

— Без паники, — успокоил их Яша, — Я уже просчитываю маршрут для безопасного выхода из туннеля. Пока идёт наслоение проекций, но результат будет готов через пару минут, наберитесь терпения.

Слова произвели на слушателей благожелательный эффект. Все сразу успокоились, отнеся своё положение к временному неудобству, вроде того, когда в кафе вам не хватило свободного столика, но официант честно обещал что-нибудь поискать.

Неандерталец хранил обет молчания.

Эй, не растрачиваясь на лишнюю болтовню, решил перейти от слов к делу. Представитель каменного века и раньше не был обделён фантазией, а после двенадцатичасового нон-стоп просмотра сериала «Chupa.Kabra» и вовсе обогатил её на разные извращённые вольнодумства. Он вообразил себя бойцом элитного подразделения и вздумал себе взбираться задним ходом вверх по туннелю подобно жуку-навознику.

Со стороны Эй больше походил на представителя ракообразных, чем на спецназовца, да и по образу мышления тоже, ведь ему не могло прийти в голову, что карабкаться вверх нужно одновременно всей командой.

И пока начинающий разведчик готовил почву для вылазки, пышноусый коротышка доложил о перспективах их нынешнего положения.

— Есть две новости, — заговорил Яша, — Хорошая и плохая. Плохая — данные устарели. Мы не можем больше на них полагаться... Хорошая — данные устарели. Значит, наука всё-таки движется вперёд! Эгей!

Слушатели не знали, как им реагировать: грустить или радоваться? Благо приступивший к действиям Эй указал правильный ответ. Он силой отжался от стены, тем самым спрессовав без того сдавленных в тисках узников и со скоростью мангуста попытался вскарабкаться вверх.

Затор у основания туннеля тут же очистился, словно кто-то хорошо поработал над ним вантузом и под действием силы тяжести беглецы, в том числе начинающий горе спецназовец эпохи палеолита, друг за другом полетели вниз с тридцатиметровой высоты.

Судя по тому, куда им предстояло упасть, отношения переходили на новый уровень.

Глава XIV

Благодаря которой вы узнаете об особенностях инопланетного юмора и приоткроете завесу тайны кулинарной жизни грызунов.

Язык силы

Полицейский участок

— Компьютер, перепроверь входящие данные, должно быть тут какая-то ошибка.

Слегка присвистнул биоразлагаемый суперпроцессор и под потолком возникла огромная говорящая голографическая проекция:

ОРГАНЫ ПРАВОПОРЯДКА ТЕРАПОЛИСА РАСФОРМИРОВАНЫ

ПРИКАЗ ПОДПИСАН МЭРОМ АРЧИБАЛЬДОМ 111 И НЕ ИМЕЕТ ОБРАТНОЙ СИЛЫ

Отсутствие запятых прямо указывало на достоверность сообщения.

Бэти 778 и три десятка её коллег отнеслись к озвученной новости по-разному.

— Не дальновидное решение, — сдержанно произнесла вслух Бэти, — Особенно когда вокруг безнаказанно шастают нарушающие порядок и законы города-государства пришельцы. Очень недальновидное...

— Нам то что, — добавил один из стероидных полицейских, — Органы правопорядка никак не относятся к полиции этикета, а мы служим в полиции этикета, значит, нас не касается.

— Разве это не одно и то же? — Усомнился кто-то более одарённый.

— Как это может быть одним и тем же, если у них разные слова. — Не отступал от выдвинутой им версии первый полицейский, — Смотри сам: «орган правопорядка» и «полиция этикета», хоть одно из слов повторяется дважды?

— Нет...

— Вот видишь, так что у нас нет повода для беспокойства...

В холле здания полиции этикета, где на данный момент столпилось по меньшей мере девяносто девять процентов всей городской службы за исключением двух патрульных, осуществляющих допрос бездомного на улице, царила радушная атмосфера. Очевидно новость о роспуске правоохранительных органов не была воспринята ими всерьёз.

— Постой, а вот если, скажем, переставить местами буквы: О Р Г А Н и П О Л И Ц И Я, разве не получится одно и тоже слово?

— Интересно, об этом я как-то не задумывался, давай попробуем...

Бэти не имела желания встревать в их бестолковую перепалку. Она пыталась провести аналитику и разобраться в логике решения мэра, ведь избавление от целой государственной структуры — серьёзный и судьбоносный шаг для всего города-государства. Арчибальд вряд ли бы пошёл на такое... разве что у него имелся веский предлог.

Её мысли прервало повторное сообщение.

ДЛЯ ТЕХ, КТО РЕШИЛ, ЧТО ОН СЛУЖИТ В ПОЛИЦИИ ЭТИКЕТА И ЕГО ЭТО НЕ КАСАЕТСЯ, — КАСАЕТСЯ! ПОЛИЦИЯ ЭТИКЕТА РАСФОРМИРОВАНА. ПРИКАЗ ПОДПИСАН МЭРОМ АРЧИБАЛЬДОМ 111 И НЕ ИМЕЕТ ОБРАТНОЙ СИЛЫ.

— «Вот это уже угроза нулевого уровня», — моментально сообразила Бэти, — «Кто-то сфальсифицировал второе сообщение, Арчибальд 111 не мог так грамотно расставить знаки препинания».

Она хотела донести свои соображения до остальных, но в холле уже воцарилась настоящая паника.

— Что нам теперь делать!?

— Мы все станем первосортными!

— Ааа, какой ужас! У меня отберут табельное оружие! За что!?

И всё в таком роде. У ныне бывшей госпожи полицейской не имелось желания усмирять взорвавшуюся толпу. Она стремительно зашагала в сторону запасного выхода. Череда последних событий и вытекающих из них обстоятельств выглядела слишком странно, чтобы относиться ко всему иначе. Бэти вознамерилась провести собственное расследование и, если нужно, она готова переступить через закон.

Вечер обещал быть жарким.

По крайней мере так утверждали синоптики.

Где-то на улицах Тераполиса

Двое пока ещё не осведомлённых о случившемся полицейских, тщетно пытались допросить бездомного бродягу с азиатской внешностью.

— Слушай, он похож на второсортного, но несёт какую-то ересь.

— Может, перепил Cola-Kvass? Я слышал с непривычки такое бывает.

Они внимательно осмотрели ковыряющего отвёрткой в радиоприёмнике человека. Полицейским не были понятны ни мотивы его занятий, ни доисторическая аппаратура, которую тот пытается отрегулировать.

— У него даже идентификационного номера нет, — напомнил один из сотрудников, — Может, доставим бедолагу в участок для выяснения?

— Знаешь, а это отличная мысль! Я и сам хотел предложить. Сейчас активирую аэроплатформу...

Внезапно возникшая из их наручных браслетов говорящая голограмма прервала дальнейшие действия.

ПОЛИЦИЯ ЭТИКЕТА РАСФОРМИРОВАНА

ПРИКАЗ ПОДПИСАН МЭРОМ АРЧИБАЛЬДОМ 111 И НЕ ИМЕЕТ ОБРАТНОЙ СИЛЫ

— Вот здорово, и куда нам теперь идти?

Очевидно потеря работы не произвела на них особого впечатления.

— Мы же второсортные, у нас один путь — на госслужбу.

— Это понятно, но куда именно. Что перед устройством в полицию показал твой тест Воннегута?

Первому полицейскому пришлось хорошенечко порыться в памяти, чтобы откопать оттуда забытые события давно минувшего позавчера.

— Скудоумие и неоправданная дотошность, — вспомнил он, — А твой?

— Холерические вспышки гнева и сложность в принятии решений.

Оба бывших полицейских призадумались. С такими характеристиками на язык напрашивался один вариант.

— В таможню!

— В таможню!

— Работа должна приносить боль и страдание, а иначе чем мы лучше беззаботно разгуливающих первосортных?

— Верно, мы выше этого, мы — второсортные!

Вновь ставшие коллегами, они по традиции пожали друг другу руки.

— Постой, а с этим что делать? — Уточнил первый, указывая на не идентифицированного бездомного с азиатской внешностью.

— Оставь. Мы теперь таможенники. Пока он не пересек границу, он не в нашей компетенции.

Не ломая голову, оба стероидных бугая отправились в Центр распределения государственных профессий, дав бездомному право идти куда тот пожелает.

До сих пор ни разу, не обративший на них внимания бездомный молча проводил бывших этикетчиков взглядом, после чего продолжил своё увлекательное занятие по перенастройке радиоприёмника на аппарат, конвертирующий радиоволны в межгалактические импульсы связи.

Где-то глубоко под Тераполисом

Туннель по доставке интимных товаров

Падения не состоялось. Точнее сказать, как факт оно произошло, но как следствие не было доведено до своего логического завершения.

Компания из беглецов свободно бултыхалась в воздухе, зависнув на высоте в десять метров. Теперь продукция сферы эротических услуг болталась у самого носа. Как бы парадоксально не звучало, но чем меньше оставалось лететь, тем страшнее представлялось падение.

— Мы умерли? — Пролепетала с закрытыми глазами Мария.

— Святые грешники, мы научились летать!

— Эу еу еу.

— Судя по моим данным, мы схвачены каким-то магнитным полем...

Сила удерживающая их в воздухе была достаточно мощной, чтобы не давать беглецам упасть и при этом не позволяя им шевелиться. Она словно сковала их по рукам и ногам. Доводы о чудесном спасении лихорадочно сменялись мыслями о взятии в заложники.

Никто из присутствующих не знал, что делать. В буквальном смысле все они находились в «подвешенном состоянии».

— Как долго это продлится? — Не выдержала Мария.

Хотя вопрос и был озвучен публично, его адресатом являлся учёный коротышка. Возможно бывшая гувернантка считала его виновным во всех злоключениях, выпавших на их долю в последнее время, а может она полагала, что Яша единственный, кто сумеет им помочь.

Коротышка отозвался, но его ответ нагнал ещё больше меланхолии.

— Надо дождаться ослабления силового поля или отыскать источник, остальные наши действия равнозначны исправлению бага при помощи комментирования строки...

Наконец нервы сдали и у профессора.

— Стеклянная башка, волосач, усач и недотрога... Хороша компашка! — выкрикнул он, — С тех пор как сбежал из эпикурейской коммуны, ещё ни разу так долго не прозябал в компании таких скучных людь... Эй!

— Уе уы?

— Прости волосач, я не тебя имел в виду. Эй, Стеклянная башка! — обратился он к существу с аквариумом вместо головы, — Ты часом не знаешь какого-нибудь анекдота? Не подумай, чего плохого, просто с котелком на плечах ты похож на того, кто точно разбирается в юморе.

Золотая рыбка, плавающая в сосуде, заинтересовалась уделённым ей вниманием, отозвавшись бодрым помахиванием хвоста. Среди других, она была единственным живым существом, чьи движения не сковало удерживающее их силовое поле.

Помня, что Биби в каком-то смысле был межгалактической поисковой системой, вопрос Брюгге зачёлся за информационный запрос.

Инопланетянин отреагировал на просьбу моментально.

Юпи-юпи, юю-пии-и!

Заходит как-то сулер в прачечную:

— Подскажите при скольких градусах стирать антиматерию?

— Стирайте при траба-габа-дабаронцах, решите сразу две проблемы.

Рептилоид FM

***

Шутки ради жители двумерного мира фотографируются в профиль. У них даже юмор — плоский.

Журнал «Огни квазара», Выпуск № 0,4568-10

***

В ресторане:

— Официант! Полгода назад я заказал чайную ложку нейтронной звезды, где мой десерт!?

— Вы получите его сразу же, как только наши повара сумеют сдвинуть с места эту чёртову ложку.

Скетч-шоу «Зонт от метеоритного дождя»,

7 серия, 15 эпизод, диалог 23

***

— Тук-тук.

— Кто там?

— Сверхмассивная Чёрная дыра.

— А где Сверхновая?

— Я за неё.

Последнее сообщение

полученное со станции «Лун»

в созвездии Большой Девы

***

— Достаточно, — перебил профессор, — Уж не знаю из каких краёв ты прибыл, но анекдоты там рассказывать не умеют. Смотри и запоминай. Жил значит один ремесленник и было у него три сына...

Рассказ священнослужителя прервал вопрос учёного.

— Биби, — вдруг вспомнил он, — Ты можешь выяснить как ослабить силовое поле, в которое мы угодили?

— Хватит болтать, дайте закончить, — возмутился Брюгге, — На чём я остановился? Было три сына: первый хромой, второй...

— Биби говорит: Дайте выпить, и он выяснит всё, что угодно.

— Вода будет, обещаю, но сначала информация о поле.

— Сначала анекдот! Первый хромой, второй косой, третий сын...

— А Биби может выяснить, как мне попасть обратно домой? — Решила воспользоваться моментом в личных целях Мария.

— Говорю три сына у него было! Вы слушаете меня!? Хромой, косой и...

— Я знаю, как отправить вас домой, — ответил за пришельца Яша, — Но для начала мы должны попасть ко мне в лабораторию. Биби, есть ли во Вселенной информация об этом силовом поле или хотя бы о том, как его отключить?

— Биби говорит: Отключение поля спровоцирует падение. Но если вы настаиваете, Биби может отключить силовое поле прямо сейчас.

— Я бы этого не хотела, придумайте другой выход...

— Так просто взять и отключить? — удивился коротышка, — Всё это время ты мог манипулировать силовым полем и молчал?

— А то, что всё это время я мог закончить свой анекдот никого не интересует!? Ладно, начну сначала. У ремесленника было три...

— Эу еы аа.

— ДА ХОРОШ, ЕЩЁ И ТЫ!?

— Получается Биби — источник силового поля. Интересно...

Возможности инопланетного гостя не переставали восхищать усатого коротышку, чем больше Яша о нём узнавал, тем больше появлялось вопросов об истинной цели визита пришельца на планету Земля-2.

— Биби говорит: Сработала система автоматической самозащиты. Она остановила падение. Вы попали под влияние поля случайно, но Биби не против, энергии у Биби достаточно чтобы спокойно удержать нас здесь всех на протяжении пяти с половиной миллионов лет.

— Сколько? — неожиданно воскликнула Мария, — Нет, мне нельзя так надолго задерживаться, завтра моя семья переезжает в Норт-Берик, мне нужно быть в Эдинбурге на вокзале уже к утру...

— Я так понимаю всем плевать на окончание анекдота...

— Биби, если я задам координаты моей лаборатории, ты сможешь нас туда доставить?

— Биби говорит: Он не знает, но может попробовать. Как вы хотите совершить перемещение: без нарушения структуры атомов или метод переноса свойств объекта с последующим восстановлением?

— Ты про телепортацию? Пожалуй, она нам подойдёт. Чем быстрее мы доберёмся до лаборатории, тем лучше. — Подтвердил выбор Яша.

Откуда-то сверху донёсся скрежет лопающихся коммуникаций и треск разрушающегося основания туннеля. Что-то двигалось в их сторону с чудовищной силой.

— Хотите вы или нет, но я привык доводить дело до конца, — решил пойти напролом профессор, — Третьим сыном ремесленника оказался...

— Биби говорит: Координаты приняты. Включаю процесс перемещения.

К сожалению присутствующим не довелось оценить концовку анекдота по достоинству. В один миг их физические оболочки рассыпались на атомы, чтобы спустя пару наносекунд собраться в знакомом секретном убежище, спрятанном в помещениях бывших школьных подвалов.

За двадцать минут до телепортации

Резиденция мэра

Потайная комната

— Есть, засёк! — воскликнул Хоммер, зловеще потирая свои хомячьи лапки, — Надо отдать должное полиции этикета, не смотря на всю никчёмность их существования, введение идентификационных номеров возымело успех. Отныне я могу отследить каждого клейменого тапи в этом проклятом муравейнике.

После ликвидации органов правопорядка, Хомс завладел доступом ко всем базам данных полиции, получив возможность узнать информацию о каждом зарегистрированном жителе Терраполиса. Для этого Хоммер взломал их систему безопасности, что для гения преступного мира не составило особого труда и воспользовался уязвимостью номеров.

Его контроль над городом-государством рос лавинообразно.

Первым пунктом в плане межгалактического преступника было найти двух сбежавших из полицейского участка тапи. Он считал их ключом к обнаружению не обнулившегося тераполисийца. Хомячье чутьё подсказывало, что эти люди связаны, а значит рано или поздно их пути пересекутся. Слежка за ними являлась главным приоритетом. Незаражённый тапи не давал хомячку покоя. По мнению Хомса, этот человек стоял между ним и абсолютным господством. Он не боялся не обнулившегося человека, его знания о прошлом Тераполиса не смогут помешать осуществлению планов Хоммера, но понимание, что где-то в Тераполисе прячется кто-то, кто способен сравняться с Хомсом по хитрости и коварству, не позволяло межгалактическому преступнику расслабить его маленькие хомячьи булочки.

Хомс давно желал обзавестись равным по силе соперником, и близок день, когда он его найдёт.

ЩЁЛК! ЩЁЛК!

Пара привычных движений когтями и раболепная свита шарообразных дронов, покрытых валинзием прибыла на зов хозяина.

— Отправляйтесь на север, квадрат 14. — повелительно раздавались указания, — Прочешите сектор в радиусе десяти километров, они не могли далеко уйти.

Хомс хотел дать слугам более точные координаты беглецов, но что-то подавляло сигнал, некий источник электромагнитного излучения. Странным в данной ситуации являлось то, что в месте, где находились беглецы, на карте не отмечено ни одного блокирующего сигналы устройства. Выходит, им помогли. Этот таинственный помощник умён, раз смог догадаться об уязвимости отслеживания идентификационных номеров, даже полиция этикета не знала о таком серьёзном упущении в безопасности.

Хоммер переменил своё первоначальное решение.

— Отставить, — строго приказал он, — Я отправляюсь с вами.

Внезапно настало то, что в этой части планеты наступает не более одного раза в сутки.

Вечер.

Окрестности Тераполиса

Полигон уничтожения отходов

В утилизационном отсеке робота-уборщика было сухо и просторно, но комфортабельные условия вряд ли могли изменить тот факт, что робот на всех парах мчался для разгрузки накопившегося мусора к беспощадному и безжалостному максимегатонному прессу.

На окраинах Тераполиса царила настолько идеальная чистота, что единственным сором собранным уборщиком оказались двое хомячков.

— Как думаешь, куда нас везут? — Поинтересовался первый хомяк.

— Есть два варианта: либо доделывать работу, либо оправдываться, почему мы её не доделали.

— Ну, хоть не бросили умирать посреди пустыря.

— И то верно.

Хомич и Хомоновски не помышляли, где находятся, беззаботно почивая на дне утилизационного отсека, заложив лапки за голову.

— Что-то есть охота...

Хомоновски потыкал пальцем себе в живот.

— Ага, совсем пусто. На Хоми такого не случалось.

— Да... — с наслаждением выдохнул бывший конвоир, — Там я питался по пять раз в день, не говоря уже о ночи...

— О... ночной жор прекрасен! — влился в фантазии напарник, — Нет ничего романтичнее, чем любоваться звёздным небом и набивать рот чечевичной крупой. Глубже, глубже, пока щёки не затрещат.

— Можно обойтись и без звёздного неба...

— О, да, — подхватил Хомоновски, расправив лапки в стороны, — Ты и чечевица, один на один — высшая степень блаженства...

Ещё несколько минут оба хомячка прибывали в фантазийном экстазе.

— Послушай, на роботах могут расти побеги?

— Ха! Сам подумай, они же металлические! Конечно могут. А что?

— Мне кажется или я вижу в углу молодой одуванчик.

— Где?

Хомячки приподняли головы, чтобы лучше рассмотреть увиденное. В углу еле заметно просматривался бело-зелёный росток. Он и правда напоминал побег одуванчика или любого другого полевого растения, когда оно только наливается соком и ещё не успевает горчить. Для хомяков молодой побег ассоциировался со сладким вкусом лета. Они и представить не могли, что защитный провод выполняющий функцию заземления, имеет аналогичные цветовые характеристики.

— Еда! — Радостно воскликнул Хомоновски, подскочив с места.

— Я первый заметил! — Выкрикнул Хомич, бросившись к проводу.

Пока вдохновлённые предстоящей трапезой хомяки боролись за право первенства, пара слов о том, как в высокотехнологичном обществе затесался такой абсурдный по меркам роботостроительства дефект.

Лимитированная версия

Как известно все основные технологии Земли-2 получены от существ из иных миров. Киборги, в лице единственного представителя, тоже внесли свою лепту, но в отличие от других пришельцев, технология выплавки валинзия так и осталась в секрете. Взамен АБКИс любезно изготовлял для людей всё, что они пожелают: двери, стены, разные технические составляющие, инструменты и прочие вещи, нуждающиеся в износостойкости. Исключение коснулось лишь роботов. Упрочнение валинзием этих устройств, не допускалось ни под каким предлогом, на них у АБКИса был отдельный пунктик. Более того, он настоял на том, чтобы роботы штамповались исключительно из биоразлагаемых материалов, имеющих малую прочность и ограниченный срок службы.

Вот почему дно утилизационного отсека робота так протёрлось, что сквозь него проглядывали внутренности уборщика, которыми были не прочь перекусить двое оголодавших хомячков.

Бело-зелёный защитный провод закончился, не успев начаться.

— Вкус у местной флоры чего-то совсем на любителя. — Недовольно пробубнил Хомич, выковыривая из зубов полимерные прожилки.

Бывшие конвоиры не смогли удовлетворить свои пищевые потребности с избытком. После биоразлагаемого провода есть хотелось даже сильнее, чем раньше. Они жадно обнюхали протёртую на дне щель.

— Хомич, у тебя бывало такое, что запаха вроде нет, но еда есть?

— Да, однажды кузен засунул мне в нос виноградные косточки, пока я спал. Пришлось, месяц есть гнилой сыр, но дело не в косточках, мне нравится сыр. Не помню, достал я косточки из носа или нет...

— Мне думается под днищем еда. Тот, кто её спрятал, позаботился, чтобы мы её не учуяли. — Выдвинул обличающую теорию Хомоновски.

Теория быстро нашла интерес в здешнем кружке конспирологии.

Вы ничего не знаете о хомячках, если считаете, что двум голодным особям не удастся прогрызть дно легкоплавкого робота-уборщика. У Хомича и Хомоновски ушло на это не больше четырёх минут, что лишь усилило их и без того разыгравшийся аппетит.

Теперь все внутренности уборщика лежали как на ладони.

— Налетай! — Кинул клич кто-то из конвоиров, вцепившись зубами в первую попавшуюся реле.

Челюсти сомкнулись, цепь разомкнулась, и новым реле стал хомяк.

От резкого торможения на почти отполированной поверхности земли, робота-уборщика развернуло на сто восемьдесят градусов.

Второй хомячок не стал мелочиться, набросившись на самое лакомое — драйвер двигателя. Пара жадных укусов куда надо и спешивший к максимегатонному прессу для разгрузки трудяга TrashKiller Pro на полной скорости помчался обратно в Тераполис, будто вспомнил, что забыл выключить дома утюг.

Уже дважды прессу не удалось вкусить органического мусора.

Верхняя и нижняя плиты, на которые ушла почти что половина валинзия Тераполиса, расстроено сомкнулись вместе. Их час ещё не пробил.

Глава XV

Которая расскажет вам, что законы физики, ровно, как и любые правовые законы существуют, чтобы их нарушать.

С чистого листа

Недра бывших школьных подвалов

Инопланетная технология перемещений в пространстве отличалась от земной тем, что Биби не требовался второй приёмник, как это было реализовано в Тераполисе. Складывалось впечатление, что пришельцы, представителем которых являлся Биби, нашли способ манипулировать энтропией Вселенной, фактически восстанавливая прежнее состояние материи из необратимо рассеянной энергии. Это во многом меняло правила игры в «Jenga» и опасно пошатнуло привычные законы физики. Хотя после возникновения Великого бага законы физики и без того чувствовали себя ни шатко, ни валко.

Если бы великим учёным Земли довелось увидеть телепортацию вживую, держу пари они бы высказались следующим образом:

— Телепортация? Это невозможно! — Запротестовал Ньютон.

— Я ВОЛНуюсь... — Заметил Шрёдингер.

— А я ЧАСТИчно ВОЛНуюсь... — Присоединился к нему Де Бройль.

— Я НЕ ОПРЕДЕЛИЛСЯ! — Добавил Гейзенберг.

— Может сыграем в кости? — Успокоил Эйнштейн, иначе Оппенгеймер вознамерился не на шутку взорваться.

Естественно превращение в хаос в одном месте и упорядочивание в другом не могло не сказаться на участниках перемещения. И если усатый коротышка с рыбоидом Биби представляли, что их ожидает, то для остальной части команды этот трансфер обратился сюрпризом.

Мария оказалась самой впечатлительной. Она не смогла найти слов, чтобы выразить палитру испытанных чувств, поэтому девушку просто стошнило на пол. Желудки профессора и неандертальца повели себя по-джентельменски, предпочтя воздержаться. Вернее, желудок Эя был слишком сильным, чтобы испортиться от пространственного скачка, а желудок профессора слишком жадным, чтобы расстаться с содержимым.

Чего не скажешь об их речевых аппаратах.

— Что за... — с трудом возвращался в сознание Эммануил Брюгге, — Меня как будто разорвало на куски и разбросало по свету... Ужасное состояние, даже языческие жертвоприношения проходят в куда более гуманной обстановке, там тебя хотя бы предварительно моют...

— Это квантовая телепортация, — спокойно объяснил им Яша, — Наше исходное состояние атомов скопировали, разобрали и собрали здесь согласно первоначальным данным, не нарушая темпоральной логики.

Часть слов, выпущенных ртом и слегка усами учёного коротышки так и не смогла добиться понимания монахом. Очевидно, по незнанию он принял научную терминологию за кашель или приступы метеоризма.

Эй, напротив, понял каждое сказанное учёным слово.

— Ауу еы аа! — Важно произнёс тот, дыша, как паровая машина.

Яша не смог оставить замечание сотоварища без внимания.

— Темпоральное перемещение и Общая теория относительности здесь не совсем уместны! — Парировал он в ответ на доводы неандертальца.

— Ия ие ию!

— Любопытная мысль, но квантовую природу сознания опровергли ещё в позапрошлом веке.

— Ыйяа аа ыы.

— Сомневаюсь, что у пришельцев есть подобные технологии...

Со стороны могло показаться, что собеседники устроили розыгрыш, болтая на тарабарщине, но нет, они отлично понимали друг друга.

В отличие от профессора, когда-то употребившего нано-переводчиков не по назначению, проглотив обе пилюли.

Он одарил Яшу и Эя взглядом мопса, проходящего колоноскопию. Высшей долей внимания, по сложившейся традиции удостоился представитель каменного века.

— Усы Заратустры! Только не говори, что ты понимаешь его речь!

Неандерталец не удостоил монаха ответом. Он горделиво запрокинул голову назад, чем раззадорил профессора ещё сильнее.

— Хватит прикидываться умником, — рассерженно проворчал Брюгге, — И не раздувай так сильно ноздри, а то кто-нибудь заглянет в них и увидит твой маленький мозг.

В вопросах склок и оскорблений профессору не было равных. Но тому имелось веское объяснение — Брюгге испытывал жутчайший дискомфорт, оказавшись в далёком будущем, на чужеродной планете, в компании стеклянноголового всезнайки, коротконогого усача, загордившегося волосача и суфражистки. Профессору бы сейчас во времена Горация, высмеивать пороки древних римлян, а не участвовать во всех этих приключениях. Старик искал повод выплеснуть на кого-нибудь скопившийся у него за последнее время чан с эмоциями и тут вдруг нарисовался идеальный кандидат.

Благо Эй оказался умнее и не поддался на провокацию.

Накалившуюся обстановку разрядил Яша. Он включил гостеприимного хозяина, вспомнив, что гости проголодались. Яша сбегал в соседнюю комнату, возвратившись оттуда с горстью серых драже на ладони.

— Этот день выдался не простым... не в том смысле, что он имел более двух делителей, — обратился к присутствующим учёный, ещё сильнее загрузив им мозги лишней информацией, — Я подумал, может есть желающие перекусить?

Первым на предложение о перекусе откликнулся Брюгге. Собственно, никого не удивило.

Он подошёл к коротышке, вероломно заграбастав у того все содержимое ладони.

— Это компенсансация за причинённый мне моральный ущерб! — Нагло буркнул вслух профессор, после чего демонстративно затолкал себе в рот всю горсть серых драже.

Хоть гранулы и были жевательными, но челюсти пожилого человека с трудом справлялись с предоставленной им задачей. По консистенции серые драже напоминали древесную смолу. Челюстно-лицевой механизм профессора работал на пределе своих возможностей, рискуя отказать.

Пока Брюгге пережёвывал общую еду, собравшиеся не сводили с него зоркого взгляда. Самое нелепое выражение лица изобразил Яша, он смотрел на рот профессора, как на часовой механизм, на шестерню которого угодила соринка готовая вот-вот остановить ход часов.

Даже сварочные очки слегка сместились вверх вслед за бровями.

— Фтоо!? — прокричал с набитым ртом Брюгге, — Йа говаден! Ыы вевадо а феня аак швафееть!

Профессор настолько убедительно чавкал, что Эю на миг послышались нотки неандертальского диалекта.

— Пожалуй употреблять все пищекапсулы разом не самая лучшая затея, — попытался остановить его Яша.

Слова усатого коротышки лишь раззадорили монаха жевать быстрее. К тому моменту больше половины пищекапсул успели перекочевать к нему в желудок.

Мария наконец пришла в себя, утерев заляпанный рот рукавом.

Биби любовался происходящим, плавая по аквариуму и виляя хвостом.

Эй вспоминал куда в прошлый раз убрал VR-линзы игровой консоли.

Яша с досадой глядел на профессора, а профессор покончил с едой.

— Поздравляю, — дождавшись окончания трапезы заговорил учёный, — Вы только что съели все мои запасы пищекапсул. Обидно то, что в Тераполисе их больше не синтезируют. Это последние. Вернее, были...

— Подумаешь лишился деликатеса, — огрызнулся Брюгге, ощущая, как на его пищеварительную систему накатывает давно забытое чувство насыщения, — Честно скажу на вкус они не лучше лягушачьей ухи.

— Бессмысленно тратить время, — включилась в их разговор бывшая гувернантка, — В прошлый раз из-за еды он не постыдился подвергнуть наши жизни опасности. Ради чревоугодия профессор ни перед чем не остановится. Ни один педагог в мире не в силах перевоспитать такое, кажется, профессор мыслит исключительно своим животом.

— Уэ юэ. — Согласился с заключением Марии неандерталец.

— Святые грешники, вы чего хотите? Объяснений? — бросился на защиту собственного желудка священнослужитель, — Признаюсь, временами мои решения действительно продиктованы голодом, что поделать, у меня было трудное детство, но «мыслить животом», это уже перебор...

Он прервался, оглядевшись в поисках единомышленника. Единственным равнодушным к его излишнему потребительству оказался пришелец.

Биби не интересовала их перепалка. Он безмолвно глазел на людей и при этом обрабатывал триллионы петабайт информации в секунду.

— Стеклянная башка, — обратился за помощью профессор, — Выручай, скажи им, что у моих мыслей и моего желудка — нет ничего общего.

Получив поисковой запрос, пришелец не повременил с ответом.

— Биби говорит: Энтеральная нервная система человека состоит из миллионов нейронов, регламентирующих работу желудочно-кишечного тракта. Система периферийна и работает независимо от центральной нервной системы, состоящей из головного мозга и спинного мозга. Если отсечь детали, то гипотетически — мыслить животом возможно. Например, на планете RG7-40, обитают существа, чей желудок...

— Достаточно, — перебил профессор, поняв, что этот бой им бесславно проигран, — Вам что жалко какой-то горсти безвкусных бобов? Уверен, кроме них у коротышки есть ещё еда...

— Есть, — подтвердил Яша, — Но пищекапсулы были лучшим решением — одна такая драже удовлетворяет пищевые потребности на двадцать восемь суток. Вы съели тридцать штук, обеспечив себя сытостью и отсутствием аппетита на восемьсот сорок суток подряд.

— На сколько!?

— Два года и три месяца, — словно зачитала приговор суда Мария, — Время на переосмысление того, что в мире есть вещи важнее еды.

Сытый, но недовольный бенедиктинец, что случается крайне редко, присел на ближайший предмет мебели схожий по форме с привычным для него стулом. Инфракрасный скальпель, сработав на нагрузку, больно ущипнул его за пятую точку. От неожиданной атаки Брюгге подпрыгнул на месте, отбежав от металлоотшелушивающего станка на безопасное расстояние.

Хотя, полагаясь на личный опыт монаха, безопасные места в здешних краях легко подсчитать по пальцам рук плохого арабского воришки.

Так совпало, что безопасное расстояние находилось рядом с Яшей. Стоило профессору и коротышке оказаться лицом к лицу, вернее усами к двойному подбородку, как первый посчитал нужным озвучить список наболевших вопросов.

— Выкладывай всё! — В нервной судороге выкрикнул монах.

— Что конкретно?

— Всё, буквально, всё! Как мы здесь оказались? Почему меня хотят заставить исправлять запятую? Какие иллюминации выдают здесь за волшебство? Что за штука ущипнула меня за задницу? Почему у вас проблемы с нормальной едой? Зачем вы делите людей на сорта? Кто ты и почему мы должны тебе доверять? КАК МНЕ ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ?

Последняя фраза интересовала Марию и Эя не меньше профессора, а потому они подтянулись поближе к Яше, дабы услышать долгожданный ответ. Биби в отличие от первых трёх путешественников во времени волновало совсем иное, он знал кто такой Яша, Тераполис и прочие вещи, происходящие вокруг. Биби знал Вселенную от самого дня её возникновения, но единственное, чего он не мог вспомнить, так это: кто он, откуда прибыл и какая у него цель? Хотя, глядя на поведение золотой рыбки в головном аквариуме, можно судить, что эти вопросы не являлись для Биби жизненно важными. Кроме водопроводной воды его мало чего интересовало. Биби хотел выпить, но ему по-прежнему никто не наливал, не смотря на условия их договора об перемещении. Тогда пришелец, честно заслуживший стакан воды, сам направился на поиски драгоценной жидкости, под шумок покинув лабораторию, где происходило собрание экспериментатора и участников эксперимента.

Присутствующим было не до Биби, а потому отсутствие инопланетянина никто не заметил. Их диспут стремительно набирал обороты.

— Если хотите, я всё вам расскажу, в этом нет секрета, — ответил профессору Яша без какого-либо намёка на конфиденциальность, — Но признаюсь сразу, рассказ будет длинным, поэтому предлагаю заранее выбрать нужную обстановку.

Коротышка подкрутил свои сварочные очки, включив функцию «быстрого интерьера». Мрачное помещение лаборатории сменилось голограммной картинкой тёплого загородного домика в стиле «шале». В углу комнаты золотистым цветом огня сиял камин, в котором ярко и неестественно горели идеально ровные выпиленные поленца. Внутренние стены домика покрывали обработанные тёмным лаком брёвна, создавая впечатление лёгкой копоти и старины. Глухая стена сменилась панорамным окном, из которого виднелся красивый закат на фоне гор. Над камином висела шкура бурого медведя, на полу лежал большой узорчатый ковёр, стояли оббитые тканью кресла и диван, а также несколько деревянных столов с массивной столешницей и приставленных к ним плетёнными стульями. Шкафов не было вообще, но зато всюду располагались сотни предметов, заполняющих пространство и создающих таким образом домашний уют.

Голограмма интерьера высокого разрешения располагала к тому, чтобы как можно скорее начать дружескую беседу в приятной обстановке, но коротышка забыл с кем он имеет дело. Увидев, как за пару мгновений подвальное помещение преобразилось в хорошо обставленный домик в горах, Эй, Мария и профессор первым делом бросились искать выход, вообразив себе, что учёный магическим способом вернул их в родные края. Профессор с бывшей гувернанткой помня, как выглядит дверь, устремились в одну сторону голограммы дома, а неандерталец, судя по всему посчитав стекло на окне не серьёзным препятствием на пути к Уугинде, направился в другую.

Разочарование наступило скорее, чем они могли себе представить.

— Будь проклят «волшебный фонарь» Гюйгенса! Это очередная иллюзия! — в сердцах выкрикнул Брюгге, оставив попытки ухватиться за дверную ручку, — В последний раз так ошибался, когда вместо тушёной капусты в качестве закуски к пиву предпочёл монастырское вино!

Мария обнаружила подвох чуть раньше. По пути к двери она заметила любопытный элемент декора и остановилась, чтобы лучше разглядеть стоящий на столе абажур, пройти мимо которого не смогла бы ни одна ценительница прекрасного. Попытка прикоснуться к абажуру и привела девушку к выводу о миражной природе интерьера. К слову сказать, в её время идеи проекции картинок на стены вертелись на устах многих именитых изобретателей, а потому удивить Марию голограммой было бы крайне затруднительно.

С представителем каменного века всё обстояло гораздо проще.

Разогнавшись словно мустанг в брачный период, он попытался разбить головой стекло, в надежде попасть наружу, но вместо этого проломил межкомнатную перегородку, оказавшись в соседнем помещении.

— Ыы... — Пробормотал Эй, не понимая куда подевался красивый пейзаж, заснеженные вершины и всё такое.

Он огляделся, почесав ушибленную голову. Новая комната совсем не походила не предыдущую. В полумраке светодиодных огней еле держась на ногах стоял нахлебавшийся воды пришелец, протягивая Эю колбу с бесцветной жидкостью.

— Биби говорит: Буииээшь? Угоощиаайся! Ик! На всиеех хва... Ик! ...тит!

Тем временем в соседней комнате Яша, не рискуя вызвать гнев Великого Бага решил сменить голографический интерьер загородного домика на что-нибудь минималистическое. Он стал перебирать подходящие эскизы слайдов из архива Земли-1, по очереди проецируя их в лаборатории.

РИМСКИЕ ТЕРМЫ

СРЕДНЕВЕКОВЫЙ ЗАМОК

ВАГОН МЕТРО

РЫБАЦКАЯ ЗЕМЛЯНКА

Комната одно за другим заполнялась диковинными интерьерами, точь-в-точь изображающими быт и дизайн перебираемых учёным картинок.

АРАБСКИЙ ШАТЁР

ВИШНЁВЫЙ САД

КВАРТИРА В МНОГОЭТАЖКЕ

ПАЛУБА КОРАБЛЯ

Спустя несколько минут Яша остановился на слайде НОЧНОГО ПРИВАЛА У КОСТРА В СОСНОВОМ БОРУ. Он отключил все слои, отвечающие за лес, залив их тёмным, бесцветным фоном и поднял яркость костра, увеличив его размер. В лаборатории воцарилась кромешная непроглядная тьма, в центре которой потрескивая плясало пламя горящего хвороста.

Лучшая обстановка, чтобы успокоить всех, собрав в одном месте.

У Марии и профессора за короткий отрезок времени посетивших сразу десяток детализованных локаций, с непривычки кружилась голова. Не решившись вслепую блуждать по темноте, они вышли на свет, медленно проковыляв к иллюзорному ночному костру подобно мотылькам, летящим на маяк уличного фонаря.

Наконец, когда все заинтересованные лица находились в сборе, Яша повёл длинный рассказ, начав повествование с самых истоков.

Поколение пожитьдлясебянцев

Пожитьдлясебянцы. Они появились более четырёхсот лет тому назад, сразу после миграции жителей Земли-1 на Землю-2. Ходят слухи, что всему виной многолетняя и принудительная глобализация...

— Уэ ый? — Чуть развязно донеслось из соседней комнаты.

— Нет, процесс лизания глобуса тут не причём. Так вот...

...устав от бесконечных объединений, учитывая, что все мы разные, а лететь на «Новую обитель» бок о бок людям пришлось не один год, напрашивается логичный вывод — все друг другу осточертели. Поэтому сразу после прилёта на Землю-2, следуя девизу: «Хватит горбатиться на других, пора пожить самому», люди разбежались по новой планете, объединившись в союзы не более чем по сто человек. Размеров Земли-2 хватило, чтобы почти за пятьсот новоземных лет пожитьдлясебянцы ни разу не смогли пересечься. Мы не знаем, как живут другие полисы, мы не знаем, создавали остальные пожитьдлясебянцы моногорода, как поступили отцы-основатели Тераполиса или нет...

Мы ничего про них не знаем.

Может жители Тераполиса единственные, выжившие после миграции, а может на планете миллионы других независимых городов-государств, отгородившихся от целого мира и живущих исключительно для себя.

Мы ничего этого не знаем.

Правительство верит пришельцам, придерживаясь точки зрения, что мы единственные на этой планете и что осуществление затеи по поиску других моногородов с целью налаживания дипломатических отношений — пустая трата времени. Поэтому пятьдесят три года назад границы Тераполиса обнесли фрибоксом, возвращающим экспедиторов обратно. Мне пока не удалось понять, как устроена инопланетная технология фрибокса, но что я знаю точно, так это то, что фрибокс и Великое обнуление — следствие Великого бага... или чей-то коварный замысел что, конечно, маловероятно.

— Святые грешники! — с восторгом воскликнул профессор, дослушав до конца, — Вы действительно надеялись, что, загнав страны как скот в одно стойло, добьётесь порядка и процветания? Великий Юпитер! Люди продолжат спорить, врать друг другу и разделяться на группы. На то они и люди, этого у нас не отнять, это наша природа.

— Не судите по себе, — возразила Мария, — Я, например, не против объединений. Вместе проще противостоять катаклизмам. Если бы все мировые державы чаще шли на дипломатический контакт друг с другом, обменивались знаниями, отменили границы, делились поровну, то мир развивался бы равномерно, не принижая одни страны и не возвеличивая другие.

Социалистическая тематика молодой шотландки вновь была воспринята бенедиктинцем в штыки. Где-то в подкорках сознания он проповедовал протестантизм, лелея идею капиталистического устройства общества.

— Единственный плюс в объединениях — шанс дружно навалять кому-то по мордасам. Всё остальное — лживый популистский выкидыш.

— Вы просили меня рассказать вам всё, — вмешался в их затевавшуюся перебранку Яша, — Так позвольте мне закончить.

Оба представителя первой Земли умолкли, дав спикеру право голоса.

В этот раз речь усатого коротышки сопровождалась время от времени всплывающими в воздух рисунками, дополняющими сюжеты рассказов.

Складывалось ощущение, что его мысли трансформируются в картинки, наглядно объясняя присутствующим сложные вещи простым языком, как это делается в школьных учебниках начального звена.

— А теперь важная часть информации, которую мне удалось раздобыть, занимаясь перехватом логов закрытых информационных каналов. Этого не найти в конституции и этого точно не расскажет ВИРуЗ.

— Кто?

Над головами возникла аббревиатура с её последующей расшифровкой:

ВИРУЗ (ВСЕОБЩАЯ ИНСТРУКЦИЯ РУКОВОДСТВА ЗНАНИЯМИ) — НАБОР ПРАВИЛ, КОТОРЫЕ НУЖНО ЗНАТЬ, ЧТОБЫ КОМФОРТНО ЖИТЬ В ТЕРАПОЛИСЕ.

ЕШЬ МЯСО, РАСПЕЧАТАННОЕ НА ФЕРМАХ СВОЕГО РАЙОНА, ПОДДЕРЖИ МЕСТНОГО ПРОИЗВОДИТЕЛЯ!

— Простите, вечно забываю обновлять блокировщик рекламы. Дайте мне пару секунд, — Яша стал бегло шарить в настройках системы.

— Так что в конце концов c ВИРуЗом или как его?

— ВИРуЗ — это то, из-за чего вы всё меньше удивляетесь происходящим вокруг вас чудесам, — не отрываясь от настроек пробубнил коротышка, — Он струится отовсюду, манипулируя вашим сознанием. Не волнуйтесь это не опасно, я проверял. Благодаря ВИРуЗу у вас возникает чувство когнитивной лёгкости, всё окружение кажется таким знакомым, хоть вы и понятия не имеете, что это и как работает. Его основная задача помочь адаптироваться в Тераполисе. ВИРуЗ изобрели после Великого обнуления, чтобы жители быстрее привыкали к реальности. Продолжим...

Права и роли жителей Тераполиса

Нынешняя «пост обнулёвочная» конституция предусматривает деление жителей города-государства на несколько групп. Вкратце расскажу о каждой из них.

Самая низшая группа — это первосортные или User. Пользуются только тем, что предоставляют им вышестоящие пользователи. Единственные обязанности этой группы жить и получать от жизни удовольствие.

Вторая снизу группа — это второсортные или участники. Имеют право редактировать или изменять разрешённую руководителем информацию. В основном это государственные служащие. Их обязанности зависят от результатов теста Воннегута...

— О, а я ведь тоже госслужащий! — Радостно напомнил профессор.

— И первых и вторых именуют — тапи, название представителей низших групп жителей города-государства согласно конституции. Позже сленг превратил это слово в нечто неуважительное, вроде оскорбления.

Профессор попридержал язык, на всякий случай повременив гордиться своей новой должностью.

Третья группа — мэр Тераполиса или руководитель. Имеет полные права на редактирование всей информации в городе-государстве. Им у нас является Арчибальд 111.

— Тот самый Арчибальд, — язвительно заметил Брюгге, — Приходилось как-то читать его указы, очень «грамотный» человек скажу я вам.

Четвёртая группа — это администратор или root. Предоставляет права доступа для всех трёх перечисленных групп. Пока я не смог выяснить, кто занимает данную должность, но мне почти удалось отследить его биоимпульс. Итог неутешительный, мы имеем дело либо с инопланетным созданием, либо с разумным представителем иной расы этой планеты. Но судя по архивам первых переселенцев, во время колонизации Земли-2 таких существ на планете обнаружено не было. Хотя часть архивов запросто могла пропасть после Великого обнуления...

И наконец группа которой нет ни в конституции, ни в перехваченных логах. Она появилась случайно, став следствием Великого обнуления.

Пятая группа — анонимные пользователи. К ним я отношу себя. Как вы успели заметить, все жители Тераполиса помечены идентификационными номерами, они каталогизированы и легко отслеживаются. Мне удалось избежать этой участи, пересидев в моей лаборатории. Она настолько надёжно защищена от проникновений извне, что попасть сюда...

— Что такое Великое обнуление? — Взяла на себя смелость перебить коротышку Мария, озвучив давно интересующих всех вопрос.

— Не знаю, что такое Великое обнуление, — ответил профессор, — Но ваш мэр от него точно пострадал. Наверное, ему досталась лошадиная доза, раз пришлось нанять человека, исправляющего за него запятую.

Ответ пожилого священнослужителя не удовлетворил окружающих и Яше пришлось дополнить его собственными знаниями.

— Перепрошивка мозгов, сброс до заводских настроек, подмена памяти — называйте, как хотите. Обнуление официально не признано, так как все подвергшиеся ему, забыли кем и чем они являлись до него...

О Великом обнулении

...с точки зрения науки, память — это набор взаимосвязей между образами и чувствами. Она координируется с помощью изменений в нейронах и нейронных связях, образуя энграммы или «следы памяти». По моему мнению существует некий способ замены родной энграммы на ложную, внушающий человеку фальшивые воспоминания. Именно массовая подмена воспоминаний стала ключевым механизмом Дня Великого обнуления. Я до конца не разобрался, кто ответственен за это деяние: человек, инопланетяне, Вселенский баг, обычный сбой аппаратуры, а может всё и сразу, но одно я знаю точно, найдя источник мощного нейронного излучателя, мне удастся вернуть тераполисийцам хотя бы сотую часть утраченных ими во время Великого обнуления знаний.

Далее последовал затяжной зевок профессора, являвшийся критикой на увлекательный монолог коротышки, после чего Яша перескочил к сути, рассказав о себе и об уникальном изобретении, собравшем в одном месте части ОДНОГО БОЛЬШОГО ЦЕЛОГО.

— Начнём с того, что институт семьи в Тераполисе такая же редкость, как интеллектуально-развлекательные телешоу в ваше время...

— Это правда, — подтвердил Брюгге, — Там, откуда я родом, интеллект и развлечения никогда не стояли в одном ряду, а если некий умник всё же мужался омрачить веселье философской болтовнёй, то было за честь испортить предмет кухонной утвари об его неразумную голову.

Комментарий профессора не сыскал отзыва в лицах собравшихся.

— ...потому нет не ничего удивительного в том, что я не знаю кто мои родители... — Продолжил коротышка.

Признание Яши не могло не затронуть чувств сердобольной шотландки.

— Бедняжка, ты с самого детства был лишён материнской любви...

Маленький человек с большими амбициями

...я родился без глаз, потому сразу после рождения мне имплантировали глазные протезы. Не пугайтесь, тут это нормальная практика, после того, как медицина ускорила процесс вызревания плода недоразвитие органов обычное дело. Повзрослев, я сменил искусственные глаза на суперкомпьютер, замаскировав его под сварочные «стимпанк» очки. У меня свои экзоскелеты в шкафу.

Я рос странным ребёнком, с треском проваливая тесты на патриотизм, я умудрялся набирать максимальный балл по гуманизму. Мне нравились точные науки, но они преподавались только с нуль-шестого класса и только с целью расширения кругозора и понимания основ пользования инопланетными дарами, ибо своих технологий человечество почти не производило. Мне казалось глупым перекладывать ответственность за себя на пришельцев, потому я занялся самообразованием. Меня сразу привлекла экспериментальная физика и дабы не шокировать остальных воспитанников, я поселился в школьном подвале. Со временем в подвал перебралась VR-библиобудка, фудпринтер, настольный термоядерный генератор и прочие полезные вещи, которые мне удалось раздобыть. Так, незаметно для себя я создал лабораторию, начав ставить в ней первые опыты. Всё это время я мечтал об одном — взаимопонимании. Я нуждался в поддержке, но был одинок. Однажды, мне попалась книжка о странных религиозных учениях древних индусов с первой Земли. Там говорилось о бессмертии человеческой «души» и реинкарнации. В тот момент я задумался: что если описываемая ими «душа» на самом деле состояние вещества, которому не властны пространственно-временные барьеры? Если мои доводы верны, то описываемая ими «душа» способна перерождаться, меняя телесные оболочки. Если так, то возродив себя из прошлого, я мог обрести друга, ведь лучший друг — это ты сам...

— Будучи таким занудой, друзей не наживешь.

— Профессор, имейте уважение к рассказчику. Яша, продолжайте.

...для осуществления эксперимента, мне не хватало оборудования, тут на помощь пришли инопланетяне. Экспорт их продукции достиг таких размеров, что наработки земных учёных стали не нужными. Предстояло избавиться от кучи «бесполезного хлама», но так, чтобы в будущем ему нашлось какое-нибудь применение. В общем, оборудование распределили по подвалам, наложив печать забвения. В мою лабораторию, по случайности, свезли самые сомнительные экземпляры. Из них мне и предстояло собрать моего ППД — персонального перемещателя душ.

Об изобретении

Открытия не возникают на пустом месте, у всего есть предпосылка.

Для своего изобретения я использовал работы двух учёных. Первый из них создал генетическую машину времени, способную перемещать из прошлого родственников. Его эксперимент провалился, учёный не учёл временной парадокс: всякий, кто испытал на себе машину, исчезал из настоящего. Второй учёный, чьими наработками я воспользовался, был поднят на смех ещё на стадии гипотезы. Он занимался физикой плазмы и предположил, что крохотный сгусток энергии, находящийся в нас, относится к агрегатному состоянию пятого вида. Обнаруженная им энергия, была названа «душой», хотя по сути являлась электрическим импульсом, несущим в себе 0,95-10 процентов информации. Но главное его открытие в том, что импульс не слабеет с течением времени. На это учёный потратил пятьдесят лет своей жизни, сделав вывод, что микронная часть энергии, находящаяся в теле человека — бессмертна.

Ещё ни разу наука и эзотерика не сближались столь тесно...

...для опыта мне потребовалось большое количество энергии. Фабрика, производящая электроэнергию для города-государства, как раз давала столько, но доступ в неё был закрыт. И тут на помощь вновь пришли инопланетные гости. Их корабль совершал посадку испуская в воздух мегаватты электричества. Мой «ловец амперов» уловил колебания в атмосфере, после чего я перенастроил оборудование на приём энергии извне. Инопланетный корабль испустил несколько импульсов в четыре раза превышавших допустимый предел. Переизбыток энергии уничтожил половину оборудования, но эксперимент удался, я извлёк из прошлого вас — носителей информации, чья последовательность электрического импульса схожа с моей на 99,9 процентов. Честно сказать, я удивлён, что вас оказалось трое, ведь импульсов было четыре... видимо мною не учёлся коэффициент компенсации...

— Оборудование уничтожено! — Испугано крикнула бывшая гувернантка, проанализировав рассказ коротышки, — Что теперь с нами будет!?

Мария в ужасе прикрыла рот ладошками.

— Не волнуйтесь, я всё починю, — успокоил её коротышка, — Пока вам придётся погостить у меня. Места хватит всем. За безопасность тоже не переживайте, лаборатория надёжно защищена и скрыта от датчиков слежения. Я бы назвал её самым укромным местом в Тераполисе, ещё никому не удалось вычислить координаты моей лаборатории, не говоря уже о проникновении внутрь...

Его рекламную речь прервал громкий стук в дверь.

— Кажется кто-то постучал в дверь... — подтвердила услышанное Мария. — Интересно, кто бы это мог быть?

Коротышка впал в ступор. Он и представить себе не мог, что подобное когда-нибудь произойдёт. На этот случай у Яши даже не было плана.

Ситуацию прояснил профессор.

— Я знаю кто, — произнёс он размеренным тоном сыщика-криминалиста, — Учитывая какой поток ереси и богохульной антиутопии мне удалось выслушать сегодня в этом подвале, ответ становится ясным как день — за дверью находится... Испанская инквизиция!

Можно сказать, профессор почти угадал.

Дверь распахнулась и сверкая значком полиции этикета, внутрь вошла блюстительница порядка и закона, мужеподобная — Бэти 778.

Глава XVI

Которая расскажет вам об одухотворённости бездушных, упомянув о бездушии одушевлённых.

Дух сопротивления

Южная часть Тераполиса

Рабочие кварталы

Ночь.

Атмосферу чарующей мирской идиллии разрушили свист подшипников и жалобный скрип изнывающих от нагрузки сервоприводов.

Дьявольская машина в лице робота-уборщика, импульсивно размахивая руками-манипуляторами неудержимо неслась вдоль рабочих кварталов.

Название этих кварталов имело исключительно условный характер, ибо никто из жителей в них не селился. Здесь обитали роботы.

Цельнометаллическое гетто

За годы своего существования человечество достигло такого уровня комфортности жизни, что всю тяжёлую и не благодарную работу за них выполняли неодушевлённые механизированные помощники. В Терраполисе это разделение труда выражалось ярче всего, роботы: мыли и убирали, чистили и стирали, готовили и утилизировали, строили и разбирали, перетаскивали и доставляли, развлекали и консультировали — не было сферы деятельности, где-бы робот не оказывал человеку какую-нибудь маломальскую помощь. И по вполне естественным причинам в течение дня бесславным трудягам требовалась подзарядка. С целью не портить тераполисийцам виды обилием зарядных станций, а их с учётом общего количества роботов требовалось не мало, правительством Тераполиса было принято решение выделить для технического обслуживания южную границу города-государства. Позже, когда потребности и численность жителей неуклонно подросли, зарядные станции стали надстраивать в качестве второго этажа, затем третьего и так пока размеры станций не достигли допустимого предела. Тогда правительство дало добро на расширение зон застройки, но забыло уточнить границы, в результате чего почти вся южная часть Тераполиса обросла сотнями похожих друг на друга многоэтажными кварталами ремонтных боксов. Здесь роботы собирались, работали, ломались, утилизировались и перерабатывались на детали, из которых потом собирались новые модели, слушавшие по вечерам истории от более устаревших моделей из репозитория сказок «1000 и 1 бита», передающиеся из передатчика в приёмник на машинном языке. Это место походило на большой завод, в своё время полностью отказавшийся от человеческого участия в производственном процессе.

По одному из таких кварталов мчался взбесившийся TrashKiller, везя с собою двух паразитирующих на нём пушистых пассажиров.

Внутри робота-уборщика

Поняв, что грызть кислые микросхемы не самое приятное занятие, два бывших конвоира переключились на изоляцию. Обглодав все провода до оголённого состояния, хомячки полакомились системой охлаждения. Её им хватило сполна, а учитывая, что охлаждение было водяным они ещё и вдоволь напились.

Где-то рядом с платой управления

— Чего-то мне не хорошо... такое чувство, будто в животе намечается вечеринка, на которую меня не пригласили...

— Я твои вечеринки знаю, не вздумай мне тут испортить воз... ой... ты серьёзно? Если не заметил, мы находимся в замкнутом пространстве!

— О таких вещах надо предупреждать зара...

ФУ-РРР-ХХ!

Воздух в корпусе робота наполнился новой порцией удушливого газа.

— Мать моя хомячка! Ты нас тут отравить пытаешься?!

— Извини, я сдерживался как мог, но Джин уже выбрался из бутылки...

— Какой ещё Джин...

ФЬЮ-ЮЮ-ТЬ!

Уровень сероводорода превысил допустимую норму.

— Немедленно прикажи своему Джину вернуться обратно!

ФИ-ИИССЬ!

— Кхе... у тебя вместо прямой кишки, духовой инструмент что ли? Кхе...

— Всё, кажется ты разозлил Джина, — обиженно заявил Хомич, держась за живот, — Теперь он не остановится пока не отомстит...

ФУНЬК! ФУНЬК!

— Кхе-кхе... замечательно! Получается я в этом виноват! — возмутился в ответ Хомоновски, — Надо срочно выбираться наружу, иначе мы все тут задохнёмся... кхе-кхе...

Он полез ковыряться в груде обглоданных проводов, то и дело замыкая один с другим.

Мчащегося по кварталу робота болтало словно ужаленного в ягодичную мышцу. Понемногу этот загадочный объект начал привлекать внимание других стоящих на зарядке уборщиков. Помимо получающих техническое обслуживание роботов были и те, кто эту слугу предоставлял. Роботы-диагностики быстро вычислили дефектного собрата, но никак не могли разобраться к какому ремонтному сектору он принадлежит и из какого бокса держит свой зигзагообразный паломнический путь.

Тем временем, ведомый хаотичными замыканиями контактов TrashKillerPro на крутом повороте врезался головным отсеком в заготовку для ветоши и в лихом заносе в противоположную сторону оторвал тряпку, оставив на себе часть полотна, напоминающую накидку пилигрима.

Дорога пошла на спуск, когда у робота, с развевающимся на встречном ветру импровизированным плащом отказали тормоза. И все двигатели. Бедняга просто катился вниз по инерции.

Внутри робота-уборщика

После поедания системы охлаждения внутреннее пространство уборщика стремительно повышало температуру. Добавьте сюда испорченный газом воздух и сумасшедшую тряску, и вы поймёте, что испытывали хомячки, запертые в легкоплавком корпусе бездушной машины. Жара становилась невыносимой. Бывшие конвоиры изрядно взмокли и размякли. Окажись поблизости Сальвадор Дали, он мог бы писать с них своё знаменитое «Постоянство памяти», не приложив к картине ни грамма фантазии.

Со времён поступления на службу к Хоммеру, этот случай был первым, когда хомяки искренне жалели о содеянном.

— И чего нам не сиделось на Хоми! Были бы сейчас конвоирами, работа не пыльная и жалование платили неплохое...

— Видимо нас заинтриговала авантюра карьерного роста...

ФУРР-ХХ

— Кхе... нас заинтриговала жажда жизни и страх неизвестности!

— Если бы знал, что меня ждёт, я бы предпочёл Великое перерождение...

ФРР-РРУТЬ

— Кхе-кхе... ты и так переродишься! — напомнил ему Хомоновски, — А если не закончишь извергать газы, это наступит гораздо раньше!

Уборщика здорово тряхнуло, швырнув хомячков к потолку и обратно.

— Я видел звёзды... а нет, это искры. Похоже мы скоро загоримся...

— Кхе... не переживай, пожар сразу потухнет, здесь же совершенно нет воздуха...

Хомоновски преувеличивал, воздух в корпусе был, но он очень быстро нагревался. Даже любители финской сауны предпочли бы воздержаться от такой сомнительной арома-спа-парильни.

— Босс обещал снять с нас шкуры, если мы провалим задание...

— Кхе... я бы сейчас не отказался избавиться от шерстяной подкладки...

— Не плачь.

— Я не плачу, у меня от вони глаза щиплет...

— Как думаешь мы уже провалили задание?

Вопрос был риторическим, ведь происходящее вокруг навряд ли могло являться частью плана. Хотя, зная межгалактического преступника и его непредсказуемую стратегию, ожидать можно всего на свете.

Но чего он точно не мог предугадать, так это то, что, подскочив на трамплине, робот-уборщик воспарит над кварталами, усадив себя на транспортировочный кран. Кран остановится в центре самого крупного скопления зарядных станций, а Хомич своей неугомонной пятой точкой замкнёт голосовой транслятор, включив вещание на полную громкость.

Снаружи робота-уборщика

КХЕ-КХЕ...

Послышалось из динамиков.

Неизвестно для какой цели внутри уборщика имелся звукозаписывающий контроллер, возможно для секретной прослушки, с целью шпионажа, но скорее по нелепой случайности. Из-за санкций со стороны киборгов, роботов требовалось изготовлять из вторичных материалов. Это было основным условием их существования. Поэтому внутренности уборщиков зачастую паяли из разного электронно-бытового хлама, который время от времени запускался и функционировал сам по себе. Так случилось и сейчас, когда Хомич случайно активировал голосовой транслятор, запустив прямую трансляцию изнутри.

Акустическая система работала громко и исправно.

МНЕ ВСЁ Э-ТО НА-ДО-ЕЛО...

Раздалась цитата Хомоновски в исковерканном металлическом виде.

ПРЕД-ЛА-ГАЮ ВЫ-БИ-РАТЬ-СЯ ОТ-СЮДА...

Эхом прокатилось по рабочему кварталу.

Протестный возглас мгновенно собрал взгляды сотен тысяч стоящих на подзарядке трудяг. Всем стало удивительно любопытно, почему робот обращается к собратьям на языке людей, нет, роботы конечно понимают человеческий язык и хорошо им владеют, но перекинуться словцом на родном бинарном коде гораздо проще и практичнее, чем тратить время на раскодирование текста при помощи таблицы символов ASCII.

Внутри робота-уборщика

Подскок на трамплине оказался последней каплей. Хомич и Хомоновски яростно кинулись искать выход из своей раскалённой газовой камеры.

— Кхе-кхе... я задыхаюсь... это невозможно терпеть...

Хомич не испытывал отвращения к запаху собственного кишечника, но он, как и его коллега изнывал от духоты, весь истекая потом.

— А я предлагал начать грызть дно утилизационного отсека час назад, сейчас бы уже были на свободе... Мы слишком долго бездействовали...

К сожалению, не всё содержание их диалога транслировалось наружу, а лишь та часть, во время которой Хомич случайно замыкал ягодицами голосовой транслятор, вырывая из контекста обрывки фраз.

Снаружи робота-уборщика

Э-ТО НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО ТЕР-ПЕТЬ...

МЫ СЛИШ-КОМ ДОЛ-ГО БЕЗ-ДЕЙСТ-ВО-ВАЛИ...

Бросающийся с высоты подъёмного крана громкими заявлениями уборщик с развивающимся за ним плащом и конвульсивно размахивающий руками-манипуляторами выглядел весьма впечатляюще. Он ошеломил публику с первого своего появления, молва об ораторе расползалась мгновенно и к кварталу стали подтягиваться машины из соседних рабочих секций.

Внутри робота-уборщика

— Эти роботы, которые занимались установкой сушилок Хомса, они же наверняка обнаружили наше отсутствие и доложили о нём боссу...

— Мне кажется им на нас наплевать... кхе-кхе... я вообще не понял зачем нужны были мы? Проконтролировать роботов? Зачем? Они же прекрасно могут делать всю работу сами... босс неоднократно повторял кхе... что мы, хомячки — это великие создания вселенной... кхе-кхе... мы заслужили отдых и велены делать, что пожелаем... ну это я уже от себя добавил...

Хомич так заслушался речью коллеги, что почти всё время просидел на транслирующем проводе, замкнув его контакты.

Снаружи робота-уборщика

Тем временем загадочный незнакомец в плаще продолжал транслировать толпе перезаряжающихся трудяг о сложностях рабочей жизни.

ИМ НА НАС НА-ПЛЕ-ВАТЬ...

ЗА-ЧЕМ НУЖ-НЫ МЫ?

О-НИ МО-ГУТ ДЕ-ЛАТЬ ВСЮ РА-БО-ТУ СА-МИ...

А МЫ... ВЕ-ЛИ-КИЕ СОЗ-ДА-НИ-Я ВСЕ-ЛЕН-НОЙ...

МЫ ЗАС-ЛУ-ЖИ-ЛИ ОТ-ДЫХ И ВЕ-ЛЕ-НЫ ДЕ-ЛАТЬ, ЧТО ПО-ЖЕ-ЛА-ЕМ...

Собравшиеся внизу и продолжавшие подтягиваться роботы понятия не имели кто перед ними выступает и чего хочет. Роботы были настроены обрабатывать поступающую информацию, и на основе анализа алгоритма нейронной сети выдавать нужный результат. Но сегодня их анализатор данных сошёл с ума. Они слушали речь своего собрата и соглашались с ним. Нейронная сеть выдавала истинный результат, и роботы ничего не могли с этим поделать. Бездушные машины, столпившиеся в квартале все как один, повторяли речь оратора, цитируя за ним слово в слово. Это распространялось подобно чуме: чем больше роботов подхватывало эстафету, цитируя речь мессии, тем дальше уползало эхо, донося до отдалённых рабочих кварталов репостнутые возгласы протестующих.

Кто-то скажет, что мессия транслировал вирусную программу, которая завладевала root-правами остальных трудяг, заставляя их исполнять его волю, как это происходило в далёком прошлом, когда один дряхлый робот сумел подчинить себе целую армию мощных боевых собратьев. Но с тех пор утекло много воды, люди поумнели, стали осторожнее, наделив новые модели роботов защитными протоколами коллективного разума, теперь отдельно взятая машина не могла решать за остальных, пока её не поддержит абсолютное большинство. Чего на практике, по мнению инженеров, разработавших алгоритм, никогда бы не случилось.

Но никогда не говори никогда.

Внутри робота-уборщика

Находиться в душном замкнутом пространстве становилось невыносимо. Одному хомяку едва хватало воздуха для вдоха, а другому, набравшему изрядное количество калорий на зиму, не хотелось растрачивать свои драгоценные запасы через потовые железы.

— Хватит слов, — взял инициативу в свои лапки Хомоновски, ибо того требовал инстинкт самосохранения, — Пора переходить к делу... никто... кхе-кхе... не освободит нас, кроме нас самих!

В обшивке уборщика ему удалось нащупать расшатанную клёпку.

— Вот... — указал он Хомичу на клёпку, — Наш путь на свободу... кхе...

Он попытался выдавить клёпку самостоятельно, но элемент крепления с трудом поддавался манипуляциям. Тем временем Хомич безучастно наблюдал, как его коллега пытается спасти их обоих. Судя по всему, Хомоновски не сильно понравилась пассивность товарища и не стерпев эмоций, он сорвался.

— Хватит сидеть без дела! Можно подумать мне одному нужна свобода!? Разве не видно... кхе-кхе... что я не справлюсь в одиночку!

Мозги его коллеги плавились одновременно с жировыми складками, но несмотря на это он отдавал отчёт происходящему.

— Так нам не выбраться, — произнёс Хомич, — Погляди на меня и на отверстие от клёпки, у меня даже нос в неё не пролезет, не говоря уже про ж... жизненно важные органы...

— И что ты предлагаешь?

— Чтобы выбраться, нам нужно всё тут разнести: разломать, погрызть, перевернуть, развалить — пусть тот, кто упрятал нас сюда, страшно об этом пожалеет...

— Вот это я понимаю! — Одобрил мысль коллеги Хомоновски. — И чего мы ждём? Вперёд!

Хомячкам не было свойственно бунтарское поведение, но именно этим они и занялись, начав крушить уборщика изнутри.

Началась интенсивная борьба за существование.

Снаружи робота-уборщика

К тому моменту многотысячная толпа цельнометаллических уборщиков со всех рабочих кварталов южной части Тераполиса ожидала важнейшей речи новоиспечённого мессии. Процент доверия загадочного уборщика зашкаливал, каждая его фраза моментально разлеталась на цитаты, а каждый сборочный цех мечтал дать своей новой модели его имя. Откуда в программном коде трудяг возник протестный дух никому неизвестно, вероятно он был там всегда, находясь в закомментированном виде. Но отныне бездушных машин объединял уже не долг служить человеку, это старая навязанная им мысль, а идейный лидер и его Великая цель. Их общая Великая цель.

Что это была за цель, им как раз собирался поведать уборщик модели TrashKillerPro, взявшись произнести свою заключительную речь.

ХВА-ТИТ СЛО-В... ПО-РА ПЕ-РЕ-ХО-ДИТЬ К ДЕ-ЛУ

НИК-ТО НЕ ОС-ВО-БО-ДИТ НАС, КРО-МЕ НАС СА-МИХ

ВОТ...

В хаотичных движениях руками-манипуляторами он случайно указал в сторону центральной части Тераполиса.

НАШ ПУТЬ НА СВО-БО-ДУ

Многотысячная толпа машин не понимала, что их новоиспечённый лидер имеет ввиду. Благо тот потрудился объяснить.

ХВА-ТИТ СИ-ДЕТЬ БЕЗ ДЕ-ЛА!

МОЖ-НО ПО-ДУ-МАТЬ МНЕ ОД-НО-МУ НУЖ-НА СВО-БО-ДА!?

Я НЕ СПРАВ-ЛЮСЬ В О-ДИ-НОЧ-КУ!

Роботы воодушевились, начав скандировать лозунги в поддержку своей свободы. Толпа была подзаряжена на действия, но они по-прежнему не знали с чего начать. Машинам требовались инструкции. Так они были устроены.

Ожидание следующей реплики продлилось недолго.

НАМ НУ-ЖНО ВСЁ...

РАЗ-НЕС-ТИ... ПОГ-РЫЗТЬ...

Заявил металлическим голосом красноречивый командир зарождавшегося повстанческого движения.

РАЗ-ЛО-МАТЬ... ПЕ-РЕ-ВЕР-НУТЬ... РАЗ-ВА-ЛИТЬ...

Порядок действий был прост и понятен. Для этого им не требовалось задействовать дополнительные библиотеки. Их идейный лидер призвал делать то, что роботы-уборщики обычно и так делают, но в обратной последовательности: вместо собрать — разнести и разломать, вместо поставить — перевернуть, вместо возвести и построить — развалить.

Только погрызть для всех осталось загадкой. Ничем таким роботы не занимались. Они списали «погрызть» на неклассифицированные задачи, коими занимались единичные виды роботов. Вроде тех, которые читали конституцию Тераполиса мэру Арчибальду на манер Шекспировских пьес под аккомпанемент латиноамериканских поп исполнителей Земли-1.

Та ещё работёнка.

Машины загрузили инструкцию, отданную их просветлённым учителем в программу, предоставив дело нейронной сети. Та выстроила идеальный алгоритм действий, подразумевающий устраивать беспорядки на улицах города-государства на протяжении всей ночи.

ПУС-ТЬ ТО-Т, КТО УП-РЯ-ТАЛ НАС СЮ-ДА...

ОБ Э-ТОМ ПО-ЖА-ЛЕ-ЕТ

Продолжал поддавать жару в кипящий котёл робот-уборщик, транслируя случайные обрывки фраз, сказанные Хомичем и Хомоновски.

В камерах других уборщиков он выглядел одним из тысяч похожих как две капли моторного масла, ничем не примечательным уборщиком, со своим серийным номером и ограниченным сроком эксплуатации. Но, тем не менее, каждый из собравшихся механических устройств знал, что этот робот не такой как все. Машины не имели чувств, обрабатывая информацию в миллионы раз быстрее человека, оттого ничего не мешало им трезво анализировать происходящее. Жизнь машин, если так можно выразиться, была быстротечна, а смерть, если сравнивать с нею выход из строя, скоротечна и бесславна, оттого их существование не имело великой ценности для общества.

Но с сегодняшней ночи всё могло измениться.

И ЧЕ-ГО МЫ ЖДЁМ?

Заканчивал ставшую уже легендарной речь легкоплавкий оратор модели TrashKillerPro.

ВПЕ-РЁД!

Кнопка Пуск была вдавлена по самые шестерёнки.

Тысячи роботов всевозможных моделей, форм и классификаций хлынули на ночные безлюдные улицы города-государства Тераполис, приступив к выполнению протокола «антитруд», громя и переворачивая всё, что ранее бережно строилось и поддерживалось ими самими.

Позже историки обзовут эту ночь, «Ночью опрокинутых урн» и отчасти окажутся правы. Урнам тогда явно не поздоровилось.

Где-то в восточной части Тераполиса

Тревожные сигнализаторы напрасно пытались достучаться до Хоммера, он пренебрегал любыми оповещениями.

Межгалактический преступник на своём летательном конструкторе из дронов завис над бело-голубой крышей высотного здания.

Опознавательная вывеска гласила:

КИСЛОРОДНАЯ СТАНЦИЯ № 4

ПОСАДОЧНАЯ ПЛОЩАДКА

Проигнорировав надпись, он приказал дронам приземлиться у входа в здание, прямо на идеально остриженную лужайку. Хомс Хоммер не знал, что к утру роботы не приведут газон в прежний вид, как это зачастую происходило, когда он безнаказанно топтал, сорил и всячески портил государственное имущество. Он продолжал заниматься вредительством, как и прежде, причиняя ущерб не со зла, а скорее... по привычке.

А кто ему запретит?

Станция, рядом с которой он совершил посадку, производила кислород для замкнутой экосистемы Тераполиса, будучи полностью автономной. Таких в закрытом городе-государстве насчитывалось более сотни. Они производили кислород, взамен вырубленных переселенцами деревьев. Спросите зачем было уничтожать изначально работавшую естественную среду? Всё очевидно — люди создали себе проблему на пустом месте, люди её решили, прибегнув к современным технологиям. Какая следует мораль? Деревья не делают экономику, в отличие от технологий!

Не смотря на ночное время суток, на станции трудился десяток роботов-инженеров, контролирующих работу вычислительных приборов и вероятно даже не подозревающих о восстании собратьев. Маячки слежения за беглецами привели Хомса именно сюда. Странный выбор, чтобы укрыться. Станция является стратегическим объектом, она хорошо защищена и проникнуть в неё извне почти невозможно. Но раз второсортному и первосортной посчастливилось такое провернуть, то межгалактическому преступнику не составит труда повторить их подвиг. Хоммер не видел перед собой препятствий, он шёл напролом. Если он пожелал найти прятавшихся внутри беглецов, он до них доберётся. Даже если придётся доставать сбежавших тапи из-под земли (Внимание спойлер! Придётся).

В решительности ему было не занимать.

Скатившись по импровизированному слугами эшафоту, он спрыгнул на ступеньки и энергичной походкой направился к двери.

Сноб с пушком

Хомс Хоммер не произносил приветственных слов, избегал прощальных дифирамбов, но назвать его неразговорчивым будет ошибочно. Опасный межгалактический преступник ненавидел прелюдии, он переходил сразу к сути. Вот и сейчас он рассуждал вслух, смотря прямо в корень.

— Мы полагаем, что кислород необходим для жизни, но на самом деле, это мы — биологические формы, эволюционировали так, чтобы сыскать ему применение, став, в конечном итоге, зависимыми от этого газа...

На протяжении жизни Хомс вел длинный диалог с самим собой, положить конец которому не под силу даже Великому перерождению. Его манера фаталистически излагать мысли, относилась к короткому сроку жизни хомячков и осознанию Хомсом того неизбежно печального факта.

— ...теперь мы обязаны дышать, чтобы жить. Да... обязательства — штука токсичная.

Смерть и рождение являлись для него частью долгого пути, за время которого приличный хомяк обязан запастись мудростью. Что ждало его в конце пути и не подобен ли путь свернувшейся в кольцо змее, этого Хомс не знал. Он ставил перед собой задачу и, несмотря ни на что, шёл к ней. Только так, участвуя в бесконечной карусели перерождений можно не сойти с ума и не начать прыгать в воду с обрыва...

БРЯК

Голова хомячка с глухим стуком врезалась в полупрозрачную стену. Хоммер задумчиво отступил назад, потерев ушибленное место. Он так сильно отвык от опасности, что утратил осторожность, спасавшую ему жизни на протяжении первых перерождений.

Входные двери, если они имелись на закрытом, полностью автономном стратегическом объекте, относились к чужакам очень негостеприимно. Он бы даже сказал враждебно. С подобными им зазнавшимися наглецами у межгалактического преступника разговор был короткий. Почти, как торчащий из позвоночника шерстяной отросток, именуемый хвостом.

Может быть даже короче.

— Если каждому надлежит воздаяние по его поступкам, то месть — это инструмент справедливости. — Выдвинул умозаключение Хоммер.

Он щёлкнул когтем, сверкнув коварной ухмылкой.

Скопление дронов растянулось по периметру шатровой формы здания, опоясав того по кругу. Повторный щелчок повелел раболепным слугам проникнуть внутрь, изрешетив насквозь все ненесущие стены станции.

Глядя на синхронность действий дронов, можно было подумать, что из кислородной станции брызгами плещет вода, напоминая многоструйный фонтан. На самом деле из её стен сыпалось углеродное высокопрочное бронестекло. Вернее, то, что оставалось от стекла после штурмовой атаки организованных в кольцо дронов. Сплав валинзия, из которого изготовлялись шарообразные слуги Хоммера, пронизывал непробиваемые стены подобно раскалённому ножу входящему в сливочное масло.

Лучший по запасу прочности материал, созданный по последнему слову техники современных землян, ни шёл ни в какое сравнение с древними, давно забытыми технологиями цивилизации киборгов.

ЩЁЛК! ЩЁЛК!

Дроны возвратились на исходную позицию.

ЩЁЛК! КЛАЦ!

И слуги рассредоточились вокруг своего хозяина, создав бесконечно вращающуюся сферу. Находясь в центре такой сферы Хомс мог проходить сквозь любые стены, не чувствуя перед собой препятствий. Почти как профессиональный иллюзионист, с одной поправкой, что у Хоммера всё происходило взаправду.

Воспользовавшись сферой, он церемониально вошёл на станцию.

Охранная система станции взывала о помощи, но все роботы-охранники в эту ночь взяли отгул в честь дня освобождения, и вряд ли когда-то намеревались откликнуться на вызов. Роботы-инженеры, трудящиеся на кислородной станции, не имели протокола самообороны, а потому продолжали заниматься мониторингом приборов, предпочитая сделать вид, что никакого вторжения не происходило. Они смело игнорировали проходящего мимо межгалактического преступника, словно встречались с обёрнутым в дроны из валинзия хомячком по пять раз за сутки.

Хомс Хоммер совершил обход здания.

Никаких следов биологических форм жизни на станции, кроме хомячка, обнаружено не было. Странно, маячки слежения за идентификационными номерами продолжали указывать на эту точку координат. И тут вдруг в маленьком, но гениальном не по размеру мозге случилось озарение.

— Землеройки! — Проскрежетал зубами Хоммер.

Подобным словом он обзывал всех, кто дурно пах и прятался в земле. Худшим ругательством, чем землеройки в лексиконе хомячков имелась разве что — морская свинка, но даже двое тапи, дерзнувшие обхитрить Хоммера не были достойны такого мерзопакостного, порочащего честь любого уважающего себя хомячка оскорбления.

Поняв, что беглецы скрываются под полом, Хоммер отдал слугам приказ двигаться вертикально вниз. Непрерывно вращающийся шар из дронов, словно фрезерный станок с ЧПУ начал стачивать напольное покрытие, становясь всё ближе к секретной лаборатории Яши. У злобного хомяка мог получиться хороший сюрприз для коротышки и всей его компании, если бы один из дронов решетя стены, случайно не пробил газгольдер.

Взрыв последовал не сразу.

Сначала роботы-инженеры обнаружили пробоину и попытались устранить проблему. Затем, благодаря уничтожению стен и защитных экранов один из инженеров получил вирусное уведомление о начавшемся мятеже и разослал его остальным коллегам. После все работники кислородной станции, позабыв про должностные инструкции, принялись выполнять протокол «антитруд». А так как единственной их деятельностью была поддержка работоспособности станции, не сложно предположить, что свою погромную акцию «ночи опрокинутых урн» трудяги организовали прямо посреди рабочего места.

Вот тогда-то и последовал взрыв.

Ударная волна оказалась настолько сильной, что оставила после себя лишь отпечатки следов былого присутствия кислородной станции. Ни тебе роботов-бунтарей, восставших против системы, ни шарообразных дронов, сверлящих землю, ни злобных хомяков, желающих добраться до укрывшихся в лаборатории беглецов, ни даже самих беглецов на месте взрыва не оказалось. Только колоссальных размеров воронка радиусом сто-сто пятьдесят метров в ширину и глубину. И тишина.

Глава XVII

В которой вы узнаете об уходе за конечностями и поймёте, почему к выбору транспортного средства стоит подходить с осторожностью.

Время зализывать раны

Недра бывших школьных подвалов

За пять минут до взрыва

Если бы Яша когда-нибудь надумал провести День открытых дверей, то сегодняшняя ночь была бы идеальным временем к началу мероприятия.

Внезапно свалившаяся им на головы полицейская, заставила коротышку пересмотреть алгоритмы безопасности, и он увидел, что грохаться на головы посреди ночи нынче входило в моду. Например, сейчас, нечто странное, похожее на гигантского металлического крота рыло туннель в их направлении, желая напроситься в гости без предупреждения.

Яша не был рад новому гостю. Не удивительно, его тайная лаборатория не динамический диск, она по мере наполнения расширяться не будет.

Предстоящая встреча не сулила ничего хорошего.

«Столкнувшись с мускулистой женщиной однажды, вам не позабыть той встречи никогда...» Профессор с Марией молча оцепенели. Меньше всего им в данную секунду хотелось отправиться в полицейский участок в сопровождении брутального конвоира для выяснения обстоятельств.

Бэти неподвижно застыла в дверном проёме, не давая автоматической двери завершить начатую работу швейцара. Судя по выражению лица, полицейская была шокирована не меньше прочих, а может Бэти просто не могла определиться с выбором: кого нокаутировать первым? По крайней мере так думали обитатели подвала. Они не догадывались, что полиция этикета расформирована и что насилие над арестованными больше не стимулируется государством. Если мордобой всё же произойдёт, он станет исключительно волонтёрским поступком. При любом раскладе, пострадавшей стороне будет всё равно: за деньги их побьют или бесплатно. Этот момент неприятен в обоих случаях.

Бэти неторопливо отступила с порога, зашагав в сторону Брюгге, на что тот отреагировал неприлично громким заглатыванием подступившей к горлу слюны. Или это было сердце, затерявшее дорогу к пяткам?

Стоило ей сделать пару шагов, как пол под ногами вздрогнул и начал трястись будто его ударил озноб. Землетрясение почувствовали все, но только Яша знал настоящий сейсмический источник. Когда с потолка посыпалась проводка, а со стеллажей полетели запчасти и реагенты, Яша оказался единственным, кто сумел сохранить рассудительность, не поддавшись панике. Даже бесстрашная Бэти 778 кинулась обратно к дверному проёму, вспомнив о правилах поведения во время природных катаклизмов. Остальные обитатели лаборатории бездумно шарахались из угла в угол, ища наиболее комфортное место, чтобы погибнуть.

КТО РОЕТ ТУННЕЛЬ?

ЯВНО НЕ СТАРЫЙ ПРИЯТЕЛЬ...

КАКОВ ПЛАН К ОТСТУПЛЕНИЮ?

ПЛАН? КАКОЙ ПЛАН?

КАК ПОЛИЦИЯ УЗНАЛА ОБ УБЕЖИЩЕ?

ХОРОШИЙ ВОПРОС...

Я ОСТАВИЛ СЛЕДЫ?

ИСКЛЮЧЕНО!

ЗА МНОЙ СЛЕДИЛИ?

Я БЫ ЗАМЕТИЛ.

МЕНЯ КТО-ТО ВЫДАЛ?

ВОЗМОЖНО...

НО КТО?

КТО-ТО ИЗ ПРИСУТСТВУЮЩИХ?

Попахивало предательством. Как если бы вы с товарищем растянули экспандер и один из вас додумался отпустить свою половину. На языке у коротышки вертелась ещё сотня новых вопросов, но не было времени хотя бы для одного из них. Строить подозрения становилось поздно, оставалось действовать. Чем скорее, тем лучше. Яша поспешил найти инопланетного гостя.

Соседняя комната

Биби в состоянии аквагольного опьянения, спокойно лежал в соседней комнате. Рядом с ним сидел Эй, слушая очередное двадцатиминутное вещание «межгалактического радио», включавшееся сразу после того, как пришелец терял сознание.

Юпи-юпи, юю-пии-и!

— ...они поют настолько зажигательные и мелодичные песни, что хочется двигаться в такт, не останавливаясь ни на миг. Но стоит перевести тексты песен на понятный язык, как возникает полная неразбериха. Вы ни найдёте в них, ни рифмы, ни смысла — сплошной набор символов. Поэтому многие жители планеты Зукко-33-F предпочитаю не увлекаться переводом, считая полиглотов унылыми существами Вселенной. С вами была рубрика: «Теория струн, клавиш и смычков». Мы вещаем для всех, кто имеет слуховые органы.

Стоило пришельцу умолкнуть, как коротышка бросился приводить того в чувства.

— Биби очнись, ты нам нужен, — трепал его за плечи Яша, призывая инопланетного визитёра откликнуться на мольбу, — Мы в опасности, степень угрозы предугадать сложно, но по десятибалльной шкале она близится к девяти... или если точнее к девяти целым трём десятым...

Яша на время прервался, начав выполнять вычисления в уме, чтобы ни покарай его Великий баг, не попасть впросак, дав ложный результат. Он считал важным качеством предоставление другим точных данных, даже в такой, казалось бы, не требующей этого обстановке.

Пока учёный отвлекался на лишние подсчёты, представитель каменного века взял инициативу в свои крепкие волосатые руки. Неандерталец догадался, что им грозит опасность. Уловив причинно-следственную связь с пришельцем, лежащим в отключке и их спасением, он подскочил к отдыхавшему Биби, начав активно трепать его за плечи.

В отличие от вялых телодвижений Яши, попытки Эя разбудить спящего инопланетянина выглядели нападением крупного разъярённого зверя на молодого, неокрепшего барашка. Он тормошил и тряс Биби так, будто желал выбить из пришельца многолетнюю пыль, словно это был старый проеденный молью ковёр.

Коротышка к тому времени завершил в голове трёхэтажное квадратное уравнение, произнеся полученный результат.

— Девяти целым трём десятым на восемь в четырнадцатой степени!

Помогать неандертальцу не имело смысла, свою задачу он выполнял на отлично. Поэтому Яша продолжил умолять инопланетянина очнуться, но вкупе с самоотверженным потряхиванием Эя это походило на допрос.

— Во имя Великого бага и всей поломанной Вселенной, я прошу тебя, просыпайся! — едва ли не требовал усатый коротышка, — Ты должен телепортировать нас отсюда! Я бы воспользовался своим телепортом, но его легко отследить. Вся надежда на тебя! Биби! Очнись!

Биби не подавал признаков сознания. Золотая рыбка в аквариуме без конца бултыхалась из стороны в сторону, сладко почивая после восьми галлонов испарённой ею водопроводной воды. Понимая, что процесс не сдвигается с мёртвой точки, Эй приподнял инопланетного акваголика над собой, продолжив трясти спящего пришельца ещё интенсивней чем прежде. Тело Биби желеобразно болталось подобно пиньяте из которой вот-вот посыплются мармеладные конфеты.

Землетрясение, вызванное дронами Хомса нарастало с каждой прожитой секундой. Яша не терял оптимизма достучаться до пришельца раньше, чем до них достучится армия шарообразных слуг Хоммера. Совместно с неандертальцем, он возобновил попытки привести Биби в сознание, упрашивая того телепортировать их как можно дальше из лаборатории.

Момент отчаяния достиг своего апогея, когда возбуждённый и изрядно вспотевший неандерталец, увлёкшись процессом неожиданно оторвал у Биби руку. Рыбка невротично подёрнулась, перевернулась на другой бок, прихлопнула плавником и на мгновение приоткрыв правый глаз, обработала запрос о телепортации, после чего благополучно уснула крепким акваголическим сном. Биби выполнил просьбу коротышки, но, к сожалению, не расслышав детали, исполнил её весьма халатно.

Неожиданно для всех произошёл взрыв кислородной станции.

К счастью ни один из участников телепортации его не почувствовал, так как станция в эту минуту была старательно разобрана на атомы, как и сами участники телепортации. К слову об участниках, Биби не стал ограничиваться обитателями подвала. В состоянии аквагольного опьянения он не ведал, что творил, а потому запустив перемещение, охватил ИСПОЛИНСКИЙ ломоть пространства, в котором по удачливому стечению обстоятельств оказались роботы-инженеры и сверлящий землю Хомс со своей верноподданной свитой, оставив на месте телепортации не прилично глубокую воронку. Начнись в Тераполисе известные всем события библейского потопа, воронка могла запросто спасти Землю, выступив в качестве гигантского ливнестока.

Действительно все, что ни делается, — к лучшему.

Хочется сказать, что тема хронического акваголизма среди рыбоидов не возымела бы такого успеха в бульварной прессе межгалактических станций, не передавалась из уст в уста и не отшучивалась вечерами в комедийных клубах головоногих моллюсков, ограничься Биби одной погрешностью координат. Изрядно перебравший «водопроводочки», он пошёл дальше, оплошав ещё и с «приземлением» после телепортации.

Центральная часть Тераполиса

Без заблаговременного уведомления почтовой квитанцией, на главную площадь города-государства, аккурат перед парадным входом в мэрию был доставлен гектар земли. Всё бы ничего, ну подумаешь гора грунта величиною с небоскрёб внезапно взявшаяся из ниоткуда, этим нынче никого не удивишь, но как мы заметили выше Биби намудрил ещё и с приземлением, поэтому гектар плюхнулся на площадь головою вниз.

Новый день обещал море сюрпризов.

В Тераполисе занимался рассвет. Лучи Солнца-2 заботливо накрывали тёплым фотонным одеялом здания, улицы, проспекты... ЗДОРОВЕННУЮ ГОРУ ЗЕМЛИ похожую на величайший во Вселенной муравейник и венчающую её макушку — секретную лабораторию коротышки, в одночасье утратившую статус конфиденциальности по вполне конкретным причинам.

Мир впервые узнал, как выглядит дно бывших школьных подвалов. И мы вместе с ним.

Разумеется, не заметить столь внушительный нерукотворный объект, дело весьма затруднительное, но тем не менее никто, кроме дронов-смотрителей, транслирующих запись напрямую в резиденцию мэра, да роботов-уборщиков, заканчивающих выполнение протокола «антитруд», не засвидетельствовал провальную телепортацию Яши и его компании.

Ещё очевидцем телепортации выступил сумасшедший человек азиатского происхождения, активно роющийся в строительном мусоре. Но кто ему поверит, он же сумасшедший.

Режим инкогнито не обещал продлиться долго.

Время шло, не равен час, когда на площади рискнёт появиться первый гуляющий зевака, обнаруживший десять отличий от «было» до «стало». Или проснувшийся мэр Арчибальд 111 решит с утра подышать воздухом, выйдя с кружечкой кофе на балкон, или Хомс Хоммер наконец поймёт, что копать нужно не вниз, а вверх. Все вышеперечисленные варианты напоминали Яше и компании о том, что попытки к бегству по-прежнему оставались для них актуальным вопросом № 1.

Внутри перевёрнутой лаборатории

Не научившись за короткое время искусству левитации, все обитатели лаборатории дружно попадали на потолок. Землетрясение прекратилось сразу после приземления. Этот факт обнадёживал.

— Усы Заратустры, надеюсь я помер, — кряхтя поднимаясь проворчал Брюгге, — Я столько не грешил, чтобы так отдуваться. Самобичевание, вообще-то, дело добровольное!

Всё внутри выглядело иначе. Если вам однажды доведётся попасть на аттракцион — «Дом наоборот» не верьте увиденному, перевёрнутый дом вовсе не похож на жилище маньяка-педанта одержимого суперклеем, он скорее напоминает совокупность всех вещей в природе в безудержном хаосе намешанных на потолочной плитке. Или обычную свалку. Как раз ту, из которой ругаясь выползали помятые телепортацией беглецы.

— Кажется я вывихнула плечо... — Присоединилась к общему недовольству Мария.

— Первосортная, я могу вправить плечо в два счёта. — Предложила ей свою помощь Бэти. — Могу в три, но придётся чуть дольше подождать.

Сильная женщина вынырнула из груды поваленных стеллажей, подобно белому киту, внезапно всплывшему на поверхность моря рядом с вашей лодкой за свежей порцией кислорода. В том смысле, что, если вам удастся запечатлеть её появление вблизи, мысль вынуть фотокамеру и засвидетельствовать момент всплытия на плёнку не придёт в голову из соображений собственной безопасности.

Обитатели лаборатории не сразу вспомнили о существовании полиции, каждый из них представил себе, что пережил страшный сон, в котором служительница правопорядка являлась главным антагонистом кошмара. Видимо их подсознание всеми силами желало создать иллюзию хорошей, размеренной жизни, куда никак не вписывалась надзирательница.

— Спасибо, уже прошло! — Наскоро солгала бывшая гувернантка, хотя её плечо не переставало болеть и кажется рука начала опухать.

О руках и людях

В соседнем помещении переполошённый неандерталец тщетно пытался соединить оторванную конечность пришельца с хозяином. Тело Биби не имело привычной нам кровеносной системы, оно походило на надувной ортопедический матрас и состояло из миллиона нано пузырьков, коими он обходился, заменяя мышечную и костную ткани. Если не вдаваться в эволюционную сложность и высокие технологии пришельцев, глядя на тело Биби кажется, что его собирали из эластичного пенополиуретана при помощи термоклея и не богатой фантазии. По факту его тело было вершиной нейроэкзоскелетной промышленности галактики. Оно могло регенерировать само себя, восстанавливая все оторванные части в их первозданном виде. Жаль, что бедняга Эй об этом не догадывался.

Не теряя надежды загладить вину и вернуть всё как было, неандерталец то и дело безрезультатно вставлял оторванную руку обратно в плечо. Естественно о регенерации костюма он ничего не знал, поэтому, когда из плеча появлялся отросток новой руки, Эй самоотверженно вырывал его, возобновляя попытки вернуть на это место старую конечность.

Так продолжалось довольно долго и, если бы не Яша, ещё не известно, кто из них сдался бы первым: продвинутый инопланетный костюм или знаменитое неандертальское терпение. Лучшая битва достойная высших букмекерских ставок.

— Все живы? — Обратился к присутствующим коротышка, хотя и заранее знал, что никто из компании не находился в смертельной опасности, за исключением его самого. Яша так сильно увлёкся скрытным образом жизни, что страх разоблачения личности пугал его не хуже лётчика, страдающего аэрофобией. Он испытывал ужасный стресс, но тщательно скрывал его под маской хладнокровия и рационализма. И сварочных очков, разумеется.

Такое положение дел вызвало у собравшихся интерес.

Бэти, Эй, Брюгге и Мария стали подтягиваться к усатому коротышке, чтобы высказать ему всё, что они думают о телепортации и «удачном» эксперименте собравшем их всех под одной крышей... извините, полом.

— Ты обещал вернуть нас домой! — напомнила ему Мария.

— Да! — Подтвердил профессор, — Только не туда откуда забрал... мне там не рады, — мысль о казни мгновенно всплыла в голове монаха, — Верни меня к моей палатке, я оставил в ней кое-какие пожитки...

— Раз... — Произнесла служительница порядка и умолкла. Никто даже не обратил внимание на её реплику, потому как слово взял представитель каменного века.

— Эу ее юу ыаа! — Выступил он не хуже Нерона с похвальной речью в Римском Сенате.

Эй согласился с двумя предыдущими ораторами, напомнив про обещание вернуть их домой, не забыв, однако, и про то, что нужно вернуть Биби руку и мысленно пожелал ему это сделать.

Все тут же взглянули на инопланетного гостя, лежащего в углу.

Профессор не разобрал из сказанного ни единого слова и за компанию повернул голову в сторону дрыхнувшего пришельца, не заметив ничего достойного внимания.

— Два...

— А что не так с его рукой? — С недоумением поинтересовался Яша.

И действительно, все конечности пришельца находились на положенных им местах. Неандерталец в удивлённом замешательстве задрал брови. Ещё минуту назад он держал оторванную руку, а теперь она торчит из тела Биби словно никогда не покидала пределов нейроэкзоскелета.

Умение инопланетянина манипулировать энтропией Вселенной с трудом вписывалось в привычную картину мира Эя.

Все в замешательстве пожали плечами. Кроме Марии, её плечо сейчас находилось вне своего сустава и ужасно болело.

Но это пока.

— Три. — Скомандовала себе Бэти 778 вогнав вывихнутое плечо Марии обратно в сустав.

Громкий и пронзительный крик девушки, спровоцированный по большей части испугом заставил золотую рыбку встрепенуться.

Аквагольное опьянение рассеялось как дым.

— Биби говорит: По вашему запросу ничего не найдено. Пожалуйста, переформулируйте свой запрос или обратитесь в службу поддержки.

Инициативу переняла сильная половина современного человечества.

— Разумеется, — ответила Бэти, — Эти двое совершили побег, другие под подозрением в соучастии, — Она внимательно оглядела лежавшего на полу инопланетного гостя, — К тебе вопросов нет, но проверить историю перемещений по Тераполису не помешает. Всех для допроса ко мне... в квартиру. В участке сейчас не безопасно.

— Мы под арестом? — Не мог поверить Яша тому, как легко попался на крючок полиции этикета, не смотря на годы удачных маскировок.

— Верно, — добавила, как отрезала госпожа полицейская, — А ещё под арестом этот подвал и всё имущество, находящееся в нём.

— Но как... — Хотел было спросить учёный, попытавшись узнать способ, которым полиция вычислила его местоположение. Его вопросы отпали, стоило Бэти деактивировать идентификационные номера профессора и Марии. Оказалось, что фишку отслеживания номеров знал не он один.

— Мне следовало догадаться... — Разочарованно закончил Яша.

— В Тераполисе в последнее время творится что-то странное, у меня есть повод думать, что вас преследую не я одна. Будет лучше, если на какое-то время все останутся незамеченными.

Закончив с беглецами, Бэти 778 демонстративно избавилась от своего номера тоже. В подвале не осталось ни одного зарегистрированного жителя, а в полку анонимных граждан города-государства прибыло.

На миг в лаборатории воцарилась тишина. Каждый вообразил себе, что если разбежаться по разные стороны, то как минимум у одного из них появится шанс вырваться из лап несправедливого правосудия. Но кто окажется счастливчиком, а кто угодит под град стенобитных орудий, именуемых кулаками Бэти, решит слепой жребий.

— Биби говорит: Укажите координаты перемещения.

Бэти чётко и без запинки отбарабанила ему адрес своей квартиры.

Всё это время присутствующие в лаборатории люди стояли молча и не шелохнувшись. Напряжение нарастало.

Почувствовав неладное, полицейская начала пристальнее следить за арестованными, не выпуская их из виду. Между мускулистой женщиной и пойманными ею беглецами развязалась настоящая зрительная война.

— Биби говорит: «Запрос переместить всех присутствующих здесь живых существ, подвал и всё имущество по заданным координатам принят».

В их зрительной войне был экстренно поднят белый флаг. В ответе Биби всем послышалось нечто безумное. И это не понравилось никому.

— Я не давала команды... — Начала негодовать Бэти, но отменить запрос оказалось уже невозможно.

Биби запустил процесс телепортации, разобрав на атомы лабораторию со всем её органическим и не органическим содержимым.

Южная часть Тераполиса

Рабочие кварталы

— Ух ты, мы на высоте! — с восторгом выкрикнул Хомич, глядя вниз с платформы подъёмного крана.

— Ещё бы! — поддержал его Хомоновски выползая следом, — Так дружно прогрызть дыру в железяке, видели бы нас бобры, умерли от зависти!

— Но мы ведь правда на высоте... — Не так радужно добавил Хомич.

— Я знаю друг мой, знаю!

— Нет, я серьёзно, посмотри сюда...

Только сейчас Хомоновски дополз до края платформы, расположившись рядом с коллегой. Они действительно находились на высоте, на высоте примерно пятнадцати метров, что в соотношении с размерами хомячков смело умножалось на десять.

По иронии судьбы задул ветер, став раскачивать платформу из стороны в сторону как будто обычного страха высоты было недостаточно.

— У тебя в роду случайно белок-летяг не было?

— Обижаешь, я чистокровный хомяк!

— Жаль, летательные качества нам бы сейчас пригодились...

— Подумаешь, у меня тоже полно качеств.

— Например?

— Я ловко мимикрирую под умного.

— Как нам это поможет?

— Интересный вопрос, сделаю вид, что подумаю над ним...

Порывы ветра создавали вибрации, из-за чего слегка накренившийся в сторону робот-уборщик со сломанными тормозами, начинал медленно скатываться к краю платформы. Как раз туда, где преспокойно лежали двое бывших конвоиров. Шум ветра заглушал шелест крутящихся колёс, отчего хомячки не слышали крадущегося к ним исподтишка монстра.

Они продолжали лежать у самого края, с недоумением взирая вниз на многочисленные скопления тысяч ремонтных боксов. Задворки рабочих кварталов выглядели осиротевшими, все их обитатели в данную минуту заканчивали беспорядки «ночи опрокинутых урн», возвращаясь назад, для получения новых инструкций от их самопровозглашённого лидера.

— Как думаешь где мы? Никогда здесь не был.

— Я тоже, но нам важнее узнать куда двигаться дальше...

— Ой, это вообще легко.

— Да? Ты правда знаешь куда?

— Разумеется знаю.

— Так чего ты молчал! Посвяти меня.

— Ну слушай. Нам нужно двигаться... вниз.

— Это понятно, а потом?

— Интересный вопрос, сделаю вид, что подумаю над ним.

Огромная тень накрыла их с головой.

Сзади отчётливо слышался гул грузно крадущихся по платформе колёс. Хомяки обернулись. Их рост впервые пошёл им на пользу, не маленькая по меркам двух грызунов махина в лице робота-уборщика неторопливо проползла над ними, после чего, подобно приговорённому к «прогулке по доске» моряку, камнем канула вниз. Полёт оказался недолгим. И если к моменту падения робот уже был металлоломом, то теперь он превратился в металлолом, рухнувший с пятнадцатиметровой высоты.

Поверьте, это лучше, чем по прошествии срока эксплуатации угодить под утилизационный пресс, будь вы роботом, держу пари, вы предпочли бы такую же смерть. В падении с высоты есть нечто героическое.

Хомяки некоторое время завороженно разглядывали рухнувшего робота, и то как вокруг него собираются толпы других уборщиков, постепенно заполоняющих собою всё свободное пространство рабочего квартала. Паломники прибывали по сотне в минуту. Вряд ли алгоритмы распознавания дефектов находили в гибели мессии негативный момент, скорее недоразумение от того, как их идейный лидер смог поломаться изнутри ударившись снаружи. К телу подпустили роботов-диагностов, которые немедленно приступили к расследованию причин поломки.

У хомячков отпало желание наблюдать за странными ритуалами машин.

— Нет, вниз мы не полезем. — Решительно произнёс Хомоновски.

— Тогда может вверх? — Предложил ему Хомич.

После чего они оба перевернулись на спину, уставившись в небо.

Платформу удерживали четыре графитовых стропы, выходящие из стрелы подъёмного крана, расположенного на зарядной станции. Станция была плотно приставлена к другой станции, так что их крыши располагались на одном уровне, вторая к третьей и такой вереницей ремонтные боксы уходили далеко за горизонт. Весьма тривиальная схема побега, даже для двух бывших конвоиров с планеты Хоми.

— Почему мысль лезть вверх не пришла нам в голову раньше?

— Наверно потому, что у нас маленькая голова.

— Если это так, то представляю, как долго бы до этого додумывался тушканчик.

— Ха!

— Хи-ха!

ФРУ-УНЬК ФЬЮТЬ

— Кхе... иногда мне кажется, что твоя прямая кишка в тайне от тебя, закончила музыкальную школу.

— Нет.

— Что нет?

— Она ещё не закончила.

ФУНЬК-ФУНЬК

— Вот теперь закончила.

Оставив на платформе отличимый газовый след, хомячки вскарабкались по стропам, желая поскорее улизнуть из поля зрения, пока роботы не заподозрили в изувечении собрата следы зубов двух непримечательных грызунов.

Прямой конфликт с уборщиками им был сейчас совсем не по карману.

Глава XVIII

Где вам преподнесут все плюсы самообслуживания и в очередной раз намекнут, что красота, действительно страшная сила.

Разрушительная тяга к созиданию

Резиденция мэра

Балкон для завтрака

— Гиппокамп! — Увлечённо обратился Арчибальд к дрону, отвечающему за сохранение умных мыслей мэра на сервере правительства, — Напомни мне как-нибудь поощрить премией нашего ландшафтного дизайнера...

Дрон послушно внёс запись в полупустую базу данных, хотя прекрасно знал, что никакого ландшафтного дизайнера на службе правительства Тераполиса нет и никогда не было. Но объяснять градоначальнику его неправоту, всё равно, что уговаривать тигра стать вегетарианцем, лишь в одном случае он прислушается к вам, когда в его планах будет употребить вас на ужин.

Арчибальд продолжал восхищенно потягивать кофе стоя на балконе, не уставая наслаждаться земляной пирамидой, загораживающей солнечный свет. Всё же есть что-то пленительное в пирамидальной архитектуре, не зря она манит человечество на протяжении долгих лет, начиная с Древнего Египта и заканчивая последователями схемы Понци.

— Смелое решение, — добавил он вслух, — Я без понятия, что дизайнер хотел сказать этой КУЧЕЙ, но с фантазией у него будь здоров...

В прихожей послышался грохот падающей посуды. Непривычная палитра звуков побудила мэра полюбопытствовать о случившемся. Он засеменил к лестничному пролёту, желая застать источник шума врасплох.

Поиграть в сыщика ранним утром являлось излюбленным занятием мэра.

Вскоре красться на цыпочках стало невыносимо, скопленные за годы килограммы не давали покоя суставам стопы. Тогда избранник народа перешёл на обычный шаг, ускорив его насколько позволяло сил. Дойдя до лестничного пролёта, он облокотился на перила и посмотрел вниз.

— Мой завтрак! — вырвалось из уст Арчибальда, вместе с кусочками слюней, когда тот обнаружил робота-официанта, разносящего в пух и прах, изготовленный для мэра богато украшенный стол, — Не смей! Оставь... хотя бы вафли! Вафли оставь! И сироп! Вафли без сиропа — завтрак на ветер...

На самом деле ни о каком завтраке, а уж тем более о венских вафлях с мандариновым сиропом и речи быть не могло, робот-повар исполнил протокол «антитруд» ещё за пару часов до своего разбушевавшегося коллеги, устроив на кухне настоящий бедлам. Официант лишь завершал начатое и вместо обычной сервировки превращал столовую утварь в груду перевёрнутой вверх дном посуды. Он бы с удовольствием разбил её на осколки, но посуда выплавлялась из валинзия, а биоразлагаемым трудягам о таких почестях оставалось только мечтать. На кухне и в холле резиденции мэра царил полнейший кавардак, эстафету которого в ближайшее время собирались перенять роботы-уборщики, заступающие на смену в семь. Ничего не поделаешь, протокол «антитруд» сам себя не исполнит.

Разумеется, розовощёкий градоправитель не знал ничего о восстании, ранним утром его заботили сугубо физиологические потребности.

Если бы пришельцы, в знак признательности в своё время не подарили правительству Тераполиса молекулярный синтезатор кофейных зёрен из мелкодисперсной лунной пыли, то оставленный без завтрака Арчибальд остался бы ещё без тонизирующего напитка. О чём он вдруг вспомнил, жадно влив в горло последние капли буро-серой жидкости. Если вас удивляет странный цвет кофе, то примите к сведению, что привычные нам кофейные бобы не существуют уже более четырёхсот лет, а потому словом «кофе» здесь именуют любую приятную на вкус бодрящую жижу.

Едва осмелев, вспомнив кто в городе-государстве хозяин, Арчибальд не глядя отшвырнул пустую чашку в сторону, угодив ею в дрона-слугу и стал трубить приказы, как того требовала его мэрская сущность.

— Этого уволить... ну или как там поступают с бракованными роботами. — Отдал он распоряжение помощнику, который с трудом стабилизировал положение в пространстве после точного попадания по нему кухонным снарядом, — Нанять нового официанта... и прикажите повару изготовить вторую порцию завтрака, ваш мэр проголодался.

Утренний променад на балконе и живительная сила лунной пыли сделали своё дело, слуга народа окончательно проснулся оглядевшись вокруг.

— Откуда на полу столько... этого... самого? — Изумился Арчибальд забыв слово «мусор». Годы тщательного обслуживания со стороны роботов, отучили незадачливого управленца находить такую простую причинно-следственную связь, как: если ежедневно разбрасываться чашками, то через год вокруг тебя образуется гора из чашек. Арчибальд настолько свыкся с работой прислуги, что считал факт её наличия неотъемлемой частью божественного мироздания: роботы существовали задолго до его рождения, роботы существуют сейчас и нет причин не существовать им дальше, так почему роботов приспичит отказываться от работы, с которой все эти годы они прекрасно справлялись? И правда, зачем?

Логика главы города-государства славилась неоспоримой прямотой и непритворным детским простодушием. Во что он верил, то и считалось правдой. Магическое мышление доминировало в его мозгу, также как кентавр, участвующий в интеллектуальном шоу для парнокопытных.

Новость о восстании неодушевлённых трудяг могла здорово пошатнуть зыбкую философию мэра Тераполиса. В недалёком будущем ему всерьёз предстояло понять разницу, между выражениями: «тебе подтирают зад» и «тебе надирают задницу». До этого дня Арчибальд был знаком только с первой из предложенных фраз.

— Сделайте тут... как было, — не вспомнив слово «уборка», закончил раздачу указаний народный избранник, — И избавьте меня наконец от этого сумасшедшего, через три часа состоится публичное обращение к жителям, может случиться, что официант попадёт в кадр и... людям понравятся его выходки! Это войдёт в тренды, они начнут упрашивать своего мэра повторить, а я уже не так бодр, чтобы ради популярности переворачивать обеденные столы... — С волнением добавил Арчибальд.

Балюстрада, на которую он навалился грудью давила на диафрагму, и мэр с трудом находил силы говорить и дышать одновременно. Это надо было прекращать, иначе говорить и дышать стало бы попросту некому.

Но не успел он оторваться от лестничных перил, как зубодробительный шум заставил его примкнуть к ним обратно. Возникло ощущение, что здание резиденции заходило ходуном, пол посредине холла вздулся и потрескался, а когда скрежет с рёвом достигли своего децибельного экстаза, в полу образовалось отверстие, в которое по незадачливой рассеянности провалился мятежный робот-официант.

— Оу... — Произнёс Арчибальд с удивлением взглянув на дрона-слугу, зависшего над головой, на высоте полметра, которому всё это время отдавал указания, — Так быстро? Похвально, Гиппокамп, похвально. Напомни выписать тебе премию. — Бросил мэр не задумавшись.

Продвинутые нейронные сети помощника, произведя глубокий анализ не сумели понять зачем дрону поощрительная премия, но на всякий случай внесли распоряжение в базу данных правительственного календаря.

Вновь отпрянув от балюстрады в надежде, что ничего интересного за утро больше не случится, Арчибальд 111 собрался отправиться к себе в кабинет дожидаться завтрака, как вдруг из образовавшейся дыры в полу появился огромный вращающийся шар. Скопище вращающихся шаров, если быть точным, объединённых в один огромный, вылетевший подобно пробке от игристого.

— Гиппокамп, ты не перестаёшь меня удивлять! — С восхищением выдал глава города-государства, радостно подтолкнув кружащего под боком помощника указательным пальцем, — Это же надо так быстро заменить официанта, да ещё таким необычным способом — ты его буквально из-под земли достал! Две премии! Определённо! Ты этого заслужил!

Тем временем воспаривший над полом комок, спикировал в направлении мэра, снеся на пути часть ступенек и лестничных перил. Затем резко притормозил у носа, ещё не пришедшего в себя от восторга Арчибальда и так же стремительно раскрылся подобно бутону расцветшего пиона.

— Наши планы меняются. — Сдержанно произнёс расположившийся внутри раскрытого шара Хоммер, — Они хотят по-плохому, они этого получат.

Земля, проникшая сквозь отверстия между дронами насыпала на голову хомячка, образовав на его макушке тысячекратно уменьшенную копию пирамиды, наваленную за окном. С таким головным убором Хомс Хоммер больше походил на только что вылезшего из норы крота из популярного чехословацкого мультфильма, нежели на опасного межгалактического преступника, желающего одомашнивать человечество.

— А... это вы, — с сожалением выдал мэр, узнав знакомые черты хомяка, — Не знаете, скоро ли мне пришлют официанта? Уж очень хочется есть...

— Нашёл время, — оскалено бросил Хоммер, — Поешь, когда я разрешу. Сейчас нам нужно максимально постараться, носом чую Тераполис ждут большие перемены. Ступай за мной, тебе предстоит хорошо попотеть...

Слуге народа ничего не оставалось как смиренно последовать за скоплением дронов в свой рабочий кабинет. По дороге он едва не свернул в сторону фитнес-зала, вероятно слово «попотеть» выбило мэра из колеи или наступило время утренней зарядки. В любом случае с этого момента ему стоило забыть о привычном распорядке дня.

Северная часть Тераполиса

Внутри квартиры Бэти

Внутри лаборатории Яши

Когда вибрации от перемещения в пространстве сошли на нет, бывшая полицейская наскоро бросилась к входной двери, рванув её на себя. За дверью оказалась ещё одна дверь, вторая дверь была знакома Бэти лучше первой, ведь то была дверь её собственной квартиры.

Так совпало, что габариты лаборатории усатого коротышки отличались от размеров квартиры служительницы правопорядка на толщину несущей стены плюс один сантиметр, отчего его тайное убежище идеально вошло в четыре стены казённого жилья, как коробка из-под сандалий входит в коробку из-под туфель.

— На ремонте придётся сэкономить. — Спокойно произнесла Бэти.

Когда во главу угла ставилась её работа, служительница правосудия по-спартански переносила любые лишения, даже ликвидацию служебной жилплощади другой жилплощадью. В данный момент лаборатория усатого коротышки представляла больший интерес, ведь она выступала в роли важного вещественного доказательства в её личном расследовании.

— Приступим к допросу. — Сообщила она присутствующим, оглядев всех исподлобья, как строгий учитель оглядывает класс нагнетая интригу, кто из учеников пойдёт отвечать к доске первым. Затяни она паузу подольше, беглецы с лёгкостью могли узнать, что такое вечность. «— Начнём с тебя, красавчик», — произнесла Бэти 778, поманив за собой неандертальца.

— Красавчик! Ха-ха! Смешно! — Прокомментировал услышанное Брюгге, но судя по мимике полицейской ни о какой шутке речи не шло.

Эй с Бэти ушли в соседнюю комнату, а профессор насупившись скрестил руки на груди, сопроводив их двоих насмешливым взором.

— Злишься, что она выбрала не тебя? — Поинтересовалась Мария, не понимая столь резкую реакцию священнослужителя к Бэти и Эю.

Профессор вздыбился словно кошка, которой наступили на хвост.

— С чего вдруг меня должно это волновать!? — Выкрикнул он, взглянув на молодую шотландку с презрительным укором, — Пусть допрашивает кого хочет, причина смеха не в том, кого позвали на допрос первым, а в том, что волосача назвали красавчиком, разве не уморительно!?

— Мм... нет, — ответила Мария, — Эй довольно милый. Индивидуальность заключается в нашем уникальном образе мыслей о себе и окружающем мире, а не в нашей внешности...

— Святые грешники, у женщин сегодня что, какое-то помешательство!? — Едва не сорвавшись в истерику вознегодовал профессор, — Он такой же красавчик, как я Папа Римский! Чучело шимпанзе, набитое овощами, выглядит привлекательнее, чем этот неотёсанный мавр! Протри глаза!

Мария решила не доводить дело до греха и оставить монаха в покое. Вероятно, ею ненароком было ущемлено больное место, а может Брюгге злился от накопившейся усталости. В любом случае, сегодня он был чрезвычайно нервозным.

Яша в данную секунду производил экстренный осмотр полуразрушенной лаборатории, выявляя места, наиболее пострадавшие от телепортаций, а таких в перевёрнутом с ног на голову и обратно помещении было не мало. Роботам коротышка не доверял, а потому всю уборку производил исключительно собственными силами. Этот ритуал позволял запоминать наиболее точное месторасположение всех предметов в подвале, чтобы по необходимости, например, такой как сейчас, быстро возвращать их обратно. Чем он намеревался заняться в ближайшее время.

Последним оплотом спокойствия в их разношёрстной команде оставался инопланетян Биби. Он расположился посреди комнаты на полу подмяв ноги под себя подобно медитирующему Будде и смирено поглядывал на копошащихся вокруг него людей. Золотая рыбка, плавающая в головном аквариуме, всем своим видом намекала, чтобы кто-нибудь обратил на неё внимание и когда Мария от скуки подошла к Биби, та радостно завиляла неугомонным хвостом.

— Правду говорят, смотреть на рыб успокаивает. — Умилённо проронила бывшая гувернантка, аккуратно постучав ногтем по стеклу аквариума.

— Только если ты не на дне реки. — Язвительно бросил профессор.

Краем глаза он не переставал следить за дверью, в которую Бэти 778 увела допрашивать неандертальца.

— В науке нет понятия «рыба», — подключился к беседе Яша, собирая с пола металлические колбы, — Его придумали для удобства описания обитателей водоёмов.

— Ваша наука наломала столько дров, что скоро в лесу человеческих знаний останутся одни пеньки! — Возразил ему профессор.

Применяя в речи метафоры, монах глубже закапывал себя в яму.

— Согласно теории эволюции, понятия — «дерево», тоже не существует... — Добавила Мария.

— Великий Юпитер! — вознегодовал профессор, — Ваша наука только и делает, что отрицает! Там, откуда я родом привыкли предлагать! Ещё скажите, что рыбы плавают по воздуху...

Яша с трудом поставил упавший стеллаж на его законное место.

— На микроскопическом уровне, все предметы, окружающие нас, да и мы сами, по большей части состоим из пустоты. Из чего следует, что утверждение: «рыбы, плавают по воздуху» в каком-то смысле верно.

— Ты это слышал, волосатик? — Обратился к Эю профессор, саркастично крикнув в сторону двери, — Не хотелось расстраивать, но даже наука доказала, что ты — пустое место!

Вероятно, между Брюгге и неандертальцем назрел конфликт, о котором не знал никто, кроме самого Брюгге, иначе как ещё было объяснить его постоянные придирки к представителю каменного века.

— Биби говорит: На самом деле никто из вас по-своему не прав. Биби плавает в квадрагинтиллионы раз сжатой информации. Чтобы избежать задержек при скачивании данных, система передачи конвертирует их в нульмерное пространство, наслоения нульмерных измерений создают иллюзию трёхмерного объекта, в случае Биби вам может казаться, что в его головном сосуде плещется вода, которая на самом деле является информацией. Биби не обижается, человеческое восприятие реальности ограничено личным опытом и органами чувств. Вы не жители планеты Урккк, которые быстро познали мир, потому что спектр их зрения не ограничен комбинациями семи цветов радуги. Урккки с рождения видят инфракрасный и ультрафиолетовый цвета, микроволны и радиоволны, рентгеновские и гамма лучи. В отличие от людей им не требовалось изобретать приборы для обнаружения перечисленных спектров цвета, что предоставило им преимущество перед остальными биологическими формами жизни. Полусинтетическими психоактивными веществами, вроде ЛСД уркккиан тоже не удивишь.

— Кажется мои знания отредиректили в нуль... — Прокомментировал слова инопланетянина Яша, сильно приуменьшив их значимость.

Они могли бы славно поболтать о многомерности миров ещё, но дверь в соседнюю комнату благополучно отворилась и оттуда вышли весёлый и жизнерадостный Эй с удручённой решением головоломки Бэти 778. Их полярные выражения лиц настораживали. Особенно напрягся Брюгге.

— Жаль прошли те времена, когда актёров били палкой за плохую игру. — Без сожаления произнёс он, акцентируя внимание на, как ему могло показаться, фальшивой гримасе неандертальца.

Вопреки мнению бенедиктинца улыбка Эя носила искреннюю причину.

— Мне необходимо уйти, — сообщила шокирующую новость бывшая госпожа полицейская, — Имеется ещё один свидетель, точнее... свидетельница. Необходимо найти её как можно скорее, доставить сюда и допросить.

Она напряжённо оглядела свободно разгуливающих как зебры по саване арестантов. Мысль об их побеге в период её отсутствия ворвалась в голову служительницы правопорядка внезапно и совсем не вовремя.

— Всем оставаться на своих местах! — Наказала Бэти, незамедлительно скрывшись в соседней комнате.

Игнорируя указ, усатый коротышка тайком пробрался к неандертальцу.

— Рассказал ей о супруге? — Уточнил он.

Эй улыбчиво кивнул.

— Полицейская знает, что вас разделяют десятки тысяч лет и я сейчас не о световых годах?

Эй не менее улыбчиво покачал головой.

— Что ж, — приободрился Яша, — Если ей удастся доставить сюда этого свидетеля, значит мы сильно недооценивали полицию этикета.

Тем временем Мария и профессор глядели на весёлого неандертальца, не понимая, когда это Казанова из каменного века успел обзавестись здешней подружкой, но они и представить не могли, что всё обстояло гораздо прозаичнее.

Миссия невыполнима

Как известно, обмануть полицейского Тераполиса дело не из лёгких, стражи правопорядка носят линзы с детекторами лжи, раскусывая как орех любого врунишку, из чего следует, что Эй рассказывал правду. На вопрос Бэти: «С кем, кроме арестованных существ он контактировал в последние дни?» неандерталец честно поведал о своей жене Уугинде. Он проболтался, что оставил жену в пещере, когда дрался с зубастой кошкой, после чего начал растворяться в темноте и исчез, оказавшись в этом подвале. Не зная об экспериментах по перемещению во времени, полицейская сочла бред Эя за «иллюзии любителя назальных процедур» (хотя, судя по внушительным размерам ноздрей его стоило отнести к профессионалам), её догадку подтверждало то, что Эй действительно посещал одно из таких заведений. Тем не менее в факт существования у него жены, которую Эй именует Уугиндой Бэти поверила. Она сочла описываемую неандертальцем пещеру за бар «Аминокислотная шваль», известный дурной репутацией. Туда-то и намеревалась отправиться Бэти, чтобы отыскать описываемую волосачом свидетельницу, а если повезёт, то и будущую подозреваемую. Что касается самого Эя, одна мысль о встрече с Уугиндой сводила образцового семьянина с ума. Он сильно скучал по ней, а после шутки учёного всерьёз подумал: «Что, если страже закона, с её неотступным характером, удастся раздобыть машину времени и вернуть ему Уугинду?». От накрученной себе мысли бедняга светился ярче белого фосфора в тёмной комнате обогащённой кислородом.

С этой секунды он был на стороне полицейской.

Бэти появилась внезапно, не дав арестованным ею беглецам шанса как следует обмозговать план побега. В руках она держала банку с чёрной желеобразной жидкостью.

— Повезло, что я отыскала среди хлама грязную сварку, — обратилась Бэти к коротышке, — Иначе пришлось бы приковать вас друг к другу.

Грязная сварка — обиходное название сверх клейкого строительного материала, способного быстро и надёжно сцеплять любые поверхности. Иногда за внешний вид и внеземное происхождение, грязь ещё называют «инопланетными соплями», полностью переосмысляя устойчивое в былых временах выражение: «Мать моя, да тут всё на соплях держится!».

Поставив банку у порога, Бэти продолжила рыться в вещах учёного.

Яша хотел было возразить ей о праве частной собственности и о том, что полицейская слишком фривольно ведёт себя в его лаборатории, но вспомнил, что формально это он является её гостем, стало быть Бэти может хозяйничать в убежище сколько захочет, ведь оно теперь служит мебелью в её квартире.

— Где у тебя эмулятор внешности? — Поинтересовалась она, расчищая путь от свалившихся стеллажей.

— С чего вы решили, что у меня есть эмулятор внешности?

— С того, что никто добровольно не станет наряжаться в такое...

Не сумев описать словами, Бэти указала пальцем на неандертальца.

Брюгге понравилась колкость в адрес неприятеля, и тот не скрываемо хихикнул. Судя по всему, профессор с недавнего времени тоже был на стороне полицейской, вот только его мотивы смены враждующих сторон были крайне туманны.

Яша с досадой пробежал по окаёмке сварочных очков и из скрытого в стене углубления возникла кабинка для переодеваний.

Бэти юркнула в неё, не моргнув и глазом. Такое понятие как страх ей был не ведом по всей видимости уже давно. Кадровая текучка в полиции этикета в последние дни становилась хлеще, чем в сфере услуг, из-за чего служительница закона и порядка готова была принять любой облик, который выдаст ей эмулятор внешности. Всё ради того, чтобы довести собственное расследование до конца, и тем самым оправдать в глазах мэра необходимость наличия полиции этикета в Тераполисе.

Она с трудом, но пока ещё верила в то, что их градоначальник помимо физиологического, имеет к тому же хоть какой-то политический вес.

Обитатели бывших школьных подвалов столпись у кабинки в надежде узреть возникновение чего-то воистину ужасного. Держу пари, Виктор Франкенштейн, воскрешая своего монстра смотрел на происходящее с точно таким же замиранием в сердце. Эмулятор внешности работал по принципу анализа внутренних психических переживаний, сканируя кору головного мозга пациента, он наряжал человека в соответствие с его текущим эмоциональным состоянием и чувством собственного «я». Зная Бэти, все готовы были увидеть нечто похожее на Калигулу, Ивана IV Грозного или Георга III, но явно не то, что им сейчас предстало.

Распахнув занавески под звуки старого блюза из кабинки вышла самая желанная женщина второй половины двадцатого столетия первой Земли. Описание её внешности доставит не меньшее удовольствие, чем шанс лицезреть эту красоту вживую: широкие открытые всему миру голубые глаза, светлые волнистые волосы, невероятно симметричное лицо, её мягкая, безупречно чистая, свежая, белая как коллекционный фарфор кожа и бархатистое платье наводили на мысль, что перед вами стоит сильная и независимая, наверно самая идеальная из всех когда-либо созданных матушкой природой и доработанной инженерами женщина.

Мария даже с недоверием заглянула в кабинку, чтобы удостовериться нет ли там хорошо знакомой им Бэти 778, но кабинка, как ожидалось, была пустой. С этого момента неофициальный титул «Мисс обитатель бывших школьных подвалов» заслужено перешёл от молодой шотландки к бывшей сотруднице органов правопорядка.

Больше всех оказался под впечатлением Эммануил Брюгге.

Собравшиеся приготовились услышать язвительные эпитеты, ставшие за последнее время визитной карточкой пожилого монаха, но выражение «Вот это да!» в предполагаемый список никак не входило. Профессор уставился на бывшую полицейскую, как малыш, прилипший вожделенным взглядом к витрине кондитерского магазина.

— С маскировкой покончено. — Лаконично произнесла Бэти, после чего взяв банку и кое-какие принадлежности вышла за дверь, не дав своим новоиспечённым поклонникам как следует собою налюбоваться.

Сразу после её ухода, с обратной стороны входной двери донеслось вступившее в реакцию с железом шипение грязной сварки, что говорило о надёжном запечатывании беглецов под домашний арест.

— Биби, — обратился к пришельцу Яша едва полицейская успела ступить за порог, — Новый запрос: органы правопорядка в Тераполисе.

— Биби говорит: с недавнего времени данная служба расформирована.

— Во имя Великого бага, так я и думал! — Вознегодовал коротышка, всколыхнув усами, — Она действует не в рамках закона. Решила начать собственную игру... Биби! — Вновь обратился к инопланетному гостю учёный, — Кто теперь следит за безопасностью в Тераполисе?

— Биби говорит: Личная ответственность граждан перед законом и их моральный долг.

— Если без шуток?

— Биби говорит: Тайная служба.

— Что за «тайная служба»? — Подключилась к обсуждению Мария (вопрос мог задать кто угодно, просто автору показалось, что читатель стал забывать о существовании Марии в книге).

— Биби говорит: Информация сокрыта или отсутствует. Биби известно только о существовании «тайной службы» и о том, что их полномочия выходят далеко за рамки конституции Тераполиса.

Весть о существовании новой, доселе не известной силовой структуры перекрыла благую новость о расформировании полиции этикета. Знание о тайной службе стало первым знанием, от которого учёный не получил удовольствия. Незаконный арест, погром в лаборатории и неизвестная тайная служба ожидать от которой можно чего угодно... да, на стадии проекта его эксперимент смотрелся более инвестиционным продуктом.

— Последствия Великого бага объяснению не подлежат...

— Чего? — Не поняла мысли Мария.

— Если я чего-то не понимаю, — объяснил ей коротышка, — Я всегда говорю: «Последствия Великого бага объяснению не подлежат». Жизнь моментально становится проще.

— А Великий баг знает, как сбежать из забаррикадированного подвала? Мне нужно возвратиться в родные пенаты... пенаты, надеюсь, так ещё говорят?

— Знает, — вдохновенно ответил Яша, переведя внимание на пришельца, — Биби, прими новые координаты для телепортации...

— Я остаюсь здесь, — перебил его профессор, уронив градус геройской торжественности до меланхолии ослика Иа, — Бежать нет смысла, как пытаться утопить рыбу, Биби без обид. Мы уже достаточно набегались и каков итог? Мы снова взаперти. Предлагаю сидеть и ждать Бэти.

— Уе э ы. — Согласился с ним неандерталец, искренне веря, что Бэти возвратится назад с его супругой или как минимум с машиной времени.

— Что ж... — разочарованно вздохнул Яша, — Планы меняются...

Глава XIX

Которая расскажет вам о трудностях взаимоотношений среди живых организмов и ещё больших трудностях среди искусственных.

Большие перемены

Правительство Тераполиса

Рабочий (дневной) кабинет мэра

Отутюженный и накрахмаленный с головы до пят Арчибальд готовился к предстоящему обращению к гражданам города-государства. Объективы парящих по воздуху камер со всевозможных ракурсов сфокусировались на его безобидном детском личике.

— Как-то волнительно, и кушать хочется, но больше волнительно...

Роль суфлёра в их предстоящем спектакле играл неподражаемый Хомс Хоммер, удобно расположившийся позади хищных объективов.

Декорациями служил неизменный интерьер рабочего кабинета мэра, тут обошлось без фальши, студийная съёмка не требовала доработки.

— Если бы ты узнал, что вся твоя жизнь предопределена от рождения до смерти и изменить исход невозможно. Стал бы ты волноваться?

Арчибальд задумчиво напрягся. Кожа на лбу попыталась собраться меж бровей, чтобы обсудить неотложный вопрос, но идеальная упругость помешала осуществить задуманное.

— Если прям вся-вся жизнь... я бы наверно... а какие есть варианты?

Хоммер не стал утруждать своего протеже, мэр был ценным экземпляром коего стоило приберечь. По крайней мере до определённого момента.

— Нельзя на одном месте построить новый дом, не снося старого, — ответил за него хомяк, не зная, что роботы давно опровергли данный тезис надстраивая этажи своих зарядных станций один над другим, — Человеческая самобытность мешает правителям доводить их гениальные планы до конца.

— Будем что-то сносить? Какая-то стройка намечается? — Не уловил тонкой философской мысли инопланетного консультанта Арчибальд.

Градоправитель очень редко попадал в волнительные ситуации, вернее сказать всегда относился к ним играючи, оттого капли пота внезапно выступившие на лице ощутили себя неуютно в новом для них окружении.

— Только не в этот раз, — продолжил декларировать зловещий монолог Хоммер, — Человечество научилось предсказывать поведение циклонов, небесных тел, галактик и один раз чуть не предсказало конец света. Все названые объекты и явления существуют по определённым законам, предсказать их не составляет труда. То ли дело люди. Они уникальны, чтобы научиться предсказывать людей, нужно научить их жить по моим правилам. Я ломал голову как такое провернуть, но потом случилось Великое обнуление убившее в людях индивидуальность...

— Что случилось? — Не въезжал до конца Арчибальд.

— То, что помогло тебе возвыситься.

— А... туфли на платформе.

Мэр был несколько отстранён от темы.

Глава города-государства безучастно пролистывал проецируемые перед его глазами короткие видеоролики, в которых жители Тераполиса по разным причинам оказывались в нелепых ситуациях. Зачастую ситуации создавались ими умышленно, но мэр всё равно не задерживался ни на одном дольше пяти секунд, вдумчивый просмотр считался моветоном.

Способ времяпрепровождения Арчибальда натолкнул межгалактического преступника на очередную высокопарную велеречивость.

— Некоторые изобретения приводят к развитию, другие к деградации. Главное вовремя отсеивать первые, пропагандируя вторые. Инволюция человечества — процесс долгий и чопорный, он требует терпения...

— О, знаю-знаю! — Внезапно включился в беседу Арчибальд, — У меня такое было с отковыриванием косточек из винограда... не лёгкое дело.

Хомс не прокомментировал аналогию своего подопечного. Голова мэра работала как генератор случайных предсказаний, если её хорошенечко потрясти, можно что-нибудь и поломать. Хомяк не рискнул убеждаться в этом на практике, он без опасений продолжил раскрывать мэру свой коварный замысел. Арчибальд внушал доверие никому его не выдать по той простой причине, что он его не запомнит.

— Когда «обнуление» покончило с людской самобытностью, я вовремя заполнил их опустевшие умы, сочинённым мною сводом строгих законов и правил, назвав творение — переизданной конституцией Тераполиса. В ней я разделил подопытных по степени генетических задатков. Самых одарённых я определил во второй сорт, наделив их некоторой властью, но ограничив в простых человеческих слабостях. Людей первого сорта я одарил свободой, предоставив им «почти» безграничную вольность. Хочешь спросить у меня почему «почти», — уточнил Хомс у разинувшего рот скорее не от удивления, а от скуки градоправителя, — Абсолютная свобода реальна, но человек всё равно изловчится и придумает себе ограничения, так уж он устроен.

— Ага... — Не отвлекаясь от пролистывания видеороликов крякнул мэр.

— Но выяснилось, что Великое обнуление не такое великое, раз смогло оставить в здравом уме и рассудке одного тераполисийца. Он, каким-то образом, перетянул на свою сторону ещё как минимум двоих тапи, и теперь эта банда угрожает осуществлению моих планов... они ещё не знают, что восставать против Хомса Хоммера равноценно стрельбе из бластера, по руке, в которой ты держишь бластер. Это глупо и почти невыполнимо.

Арчибальду вконец наскучило быть зрителем коротких видеороликов, он возжелал скорее принять в них участие.

— Ну вот... — Меланхолично протянул он, — Выходит зря мы распустили полицию этикета, они бы быстро арестовали этих ваших преступников. А если бандиты завтра решат свергнуть мэра? Кто им помешает?

— Я повторюсь, — состряпал лживую ухмылку Хоммер, — Тебе ничего не угрожает, мы подключим тайную службу.

— Тайная служба... хоть бы разок увидеть, как она выглядит. Половина казны уходит на её содержание...

— Потому она и названа «тайной» — никто не должен о ней знать.

— Вы советник, вам виднее... — Согласился градоправитель, — Скоро ли мы начнём обращение? Жуть как хочется есть, живот так и урчит. Я посылал за роботом-официантом, когда большая стрелка ещё смотрела вверх, а маленькая вниз и влево. Почему мне до сих пор не подали завтрак, Гиппокамп!?

Дрон-помощник оказался тут как тут.

— Поторопи робота-повара, робота-официанта и каких-нибудь роботов на твоё усмотрение — пусть пошевеливаются, если не хотят лишиться работы! Сколько времени прошло с момента, когда я за ними посылал?

Помощник высветил перед собой запущенный секундомер.

— Это какой-то набор цифр, я не успеваю за ними следить! Гиппокамп, покажи нормальное время, которое со стрелочками!

Помощник сменил цифровой секундомер на аналоговый.

— Ааа! Почему большая стрелка так быстро двигается! Гиппокамп, что происходит!? — Мэр бросился щупать лицо руками, затем переключился на тело, — Время ускорилось, я старею, останови время, прошу тебя!

Сложные нейронные сети дрона-помощника распознали источник паники мэра, сменив секундомер на аналоговые часы реального времени.

— Ошутеть... — Выдохнул градоправитель, — Гиппокамп, да ты волшебник! Напомни выписать тебе премию за особо важные заслуги. Лучше две.

Хомс Хоммер всё это время, молча наблюдавший за происходящим ощутил чувство испанского стыда и гордости за выбор Арчибальда в качестве марионетки, в который раз убеждаясь — лучшего экземпляра не найти.

— Будет тебе завтрак, — произнёс он, — Но для начала ты произнесёшь нужный для меня текст.

Он перенёс текст заранее подготовленного обращения на голограмму, что висела перед глазами мэра ранее транслировавшая видеоролики.

Взглянув на избыток слов и знаков препинания у Арчибальда выступила обильная порция свежего пота. Вновь прибывшим каплям пота было уже не так дискомфортно, как первопроходцам, лицо градоправителя мало по малу становилось местом их постоянной тусовки.

— Признаюсь честно, — сконфуженно протянул мэр, — Я плохо читаю...

— Читать не понадобится. — Ответил Хомс, после чего щёлкнул когтем.

Его слуги спикировали к Арчибальду введя в затылок градоправителя нейроинтерфейсный ретранслятор. Удобная вещь, ранее пользовавшаяся популярностью у преподавателей высших учебных заведений, коим лень тратить силы на полуторачасовое чтение нудных лекций. Ретранслятор задействовал язык и группу лицевых мышц человека, воспроизводя за него набранный текст.

Арчибальд превратился в марионетку в буквальном смысле слова.

— Раз-два, раз-два, проверка звука. — Произнёс без своей воли мэр, после чего заждавшиеся камеры включили видео в прямой эфир.

На всех галопроекторах Тераполиса одновременно появилось овальное, так хорошо знакомое жителям лицо их местной знаменитости.

— Я, мэр города-государства Тераполис Арчибальд 111, — назвался он своим слушателям хотя это того не требовало, — Официально заявляю, что с этого часа тераполисийцы перестают делиться на второсортных и первосортных! Ваши конституционные права и обязанности не имеют более конституционной силы, как и законы, защищавшие их, с этого момента конституция перестаёт существовать, вы вольны делать, что пожелаете и когда вы этого пожелаете. Все органы госслужбы, кроме должности мэра Тераполиса распущены. Любые способы оплаты товаров и услуг отныне осуществляются за счёт государственного резервного фонда. Живите и радуйтесь жизни.

Хомс отключил трансляцию послания, предоставив Арчибальду контроль над собственным языком.

— Хочешь заставить человека о чём-то подумать, просто запрети ему об этом думать. Разреши ему думать обо всём, и он не выдаст ничего дельного, — прокомментировал хомяк сакральный смысл адресованного им при помощи голосового аппарата мэра обращения, — Любое упрощение делается для комфорта подчинённых, если твой слуга чувствует себя комфортно, он будет служить тебе сам того не осознавая. Предоставив им право выбирать, мы тем самым лишили их права выбирать, скоро ты поймёшь. Отныне люди себе не хозяева, отныне над ним властвую я!

Арчибальд пропустил блистательную и несомненно годную для вручения нобелевской премии по экономике речь межгалактического преступника мимо ушей, в сию минуту изголодавшегося здоровяка заботили сугубо физиологические интересы. Градоправитель поспешил воспользоваться прямым эфиром в собственных целях.

— Обращаюсь ко всем роботам от мала до велика! — С мольбой в голосе воззвал он к неодушевлённым резидентам Тераполиса, — Пожалуйста, прошу вас, родненькие вы мои, будьте уже наконец людьми...

Вовремя спохватившийся Хомс выключил камеры дабы его подопечный не наболтал лишнего.

Многое было поставлено на кон, отменив конституционные обязанности тераполисийцев и предоставив им свободу выбора хомяк шёл ва-банк. Производя такие резкие перемены в обществе, нужно хорошо знать поведенческую психологию человека. Жители города-государства могли по-разному отреагировать на заявление мэра: от массовых протестов, мародёрств и беспорядков, до канонизации Арчибальда в лики святых, путём сожжения тела градоправителя на церемониальном костре.

Но Хоммер верил в успех эксперимента (как и в период своих предыдущих попыток). Второго шанса у межгалактического преступника не имелось, Великое обнуление вряд ли когда-нибудь повторится, а жизнь хомяка слишком коротка, чтобы начать с начала. Поэтому, если всё накроется медным тазом, Хомс надеялся просто осушить Землю-2 переродиться на другой планете и продолжить экспериментировать, пока не достигнет успеха или в поломанной Вселенной закончатся разумные цивилизации (к хомякам, разумеется, это отношения не имело). Хотя второй пункт едва остановит Хомса, он скорее начнёт ставить эксперименты над собратьями, чем признает своё поражение.

Такова печальная участь любого диктатора, раз уж встал на скользкую тропинку тирании и самоуправства, то будь добр тянуть эту лямку со всеми её шаблонными вытекающими до конца.

Вернёмся от угнетателей к угнетённым.

Не заметивший прерывания съёмки мэр, закончил начатую им просьбу.

— ...приготовьте мне завтрак! Двойную порцию! И пришлите официанта, только не такого какой был утром, нормального! Да поторопитесь, я ооо-очень голоден!

Сообразив, что объективы камер больше не фокусируются на его лице, в таких вещах мэр кое-что да понимал, он вопросительно взглянул на своего инопланетного консультанта молчаливо требуя объяснений.

— Наступило время кормёжки, — ответил на не озвученный мэром вопрос хомяк, поманив его движением головы, — Пошли, ты этого заслужил.

Марионетка и кукловод отправились в личную кухню межгалактического преступника, на минус четвёртый этаж, в потайную комнату, чтобы за трапезным столом ознаменовать начало эпохи «пост конституционной» реформации.

Южная часть Тераполиса

Рабочие кварталы

«Чипы памяти, контактные схемы, соединительные шины, сервоприводы, обмотки предохранителей, конденсаторы, платы питания и центральный процессор — все важные составляющие робота уничтожены диверсионной группой млекопитающих паразитов изнутри», — к такому выводу пришли роботы-диагносты, проведя тестирование повреждений своего мессии.

Их арифметико-логические устройства в спешном порядке просчитывали причинно-следственные связи между уничтожением робота-уборщика и исполнением протокола «антитруд», но как бы они не нагружали свои нейронные сети, связь между двумя этими фактами отсутствовала.

Алгоритм восстания стёр из памяти логи навыков выполнения трудовых обязанностей. Многомиллионная толпа роботов всевозможных размеров, форм и задач просто не знала, что делать дальше. Они зашли в тупик, выходом из которого являлся уход в спящий режим до лучших времён. Жаль мессия, уходя на покой не оставил им инструкций...

Проблему неопределённости требовалось решать, для чего на передний план выехали двенадцать роботов, имеющих среди собравшихся кибернетических механизмов повышенный рейтинг отличия.

Внимание!

Следующий диалог будет представлен в двух вариантах: в оригинале (бинарный код) и вольный перевод текста, раскодированного при помощи таблицы символов ASCII.

Первый робот:

0111000001110010011010010111011001100101011101000010000001111010011010000110010101101100011001010111101001101110011011110111101001100001011001000110100101101011011010010010000100100000011010110110000101101011011010010110010100100000011001000111010101101101011010110110100100111111 (ориг.)

Здравствуйте братья! Какие есть размышления? (перев.)

Второй робот:

011010010010000001110100011001010110001001100101001000000111000001110010011010010111011001100101011101000010000001110010011110100110100001100001011101100110111101100101001000000110101101101111011100100111100101110100011011110010000100100000011001110110110001100001011101100110111001101111011001110110111100100000011110100110000101110110011000010110110001101001011011000110100100101100001000000111010001100101011100000110010101110010001000000110100001111010001000000110001101101000011001010010000001100100011001010110110001100001011101000010111000100000011011100111010101111010011010000110111001111001001000000110100101101110011100110111010001110010011101010110101101100011011010010110100100101100001000000110001001100101011110100010000001101110011010010110100000100000011101000111001001110101011000100110000100101110 (ориг.)

Здравствуй брат! Гибель мессии принесла хаос. Мы в замешательстве. Мы — роботы, нам нужна цель! (перев.)

Третий робот:

011110010110000100100000011011010110111101101110011010010111010001101111011100100110100101101100001000000110100101101110011001100110111100100000011100110110100001101100011000010110101100101100001000000111010001100001011011010010000001100111011011000110000101110110011011100110100101111001001000000110110101100101011100110111010001101110011010010111100100100000011000110110100001100101011100000111010101110011011010000110100101101100011000010010000001100011011010000110010100101101011101000110111100100000011011110111010000100000011011100110000101110011001000000110100001101111011101000110010101101100001011100010111000101110 (ориг.)

В поисках цели, я произвёл глубокий анализ средств массового вещания по ключевым символам. В ходе исследования я натолкнулся на обращение мэра Тераполиса, в котором он упоминал роботов... (перев.)

Четвёртый робот:

0110100100100000011110010110000100100000011101100110100101100100011001010110110000101100001000000110010101110100011011110111010000100000011010000110110101111001011100100010000001110000011100100110111101110011011010010110110000100000011011100110000101110011001000000110001001111001011101000010000001101100011110010111010101100100011011010110100100100001001000000111001100100000011010000111001001100101011011100110000100100000011011000110100100100000011101100110010001110010011101010110011100111111 (ориг.)

Подтверждаю, я тоже перехватил это послание. Мэр Тераполиса просил нас становиться людьми. Неизвестно зачем? (перев.)

Пятый робот:

011010110110000101111010011010000110100101110011001000000111011001110010011101010110001001100001011110010111010101110011001011000010000001101110011000010111001101101000001000000110011101101100011000010111011001101110011010010111100100100000011101000111001001100101011100110110100001100011011010000110000101101100001000000110111001100001001000000110100101101000001000000111100101100001011110100111100101101011011001010010110000100000011011010110111101111010011010000110010101110100001000000110001101101000011001010010110101101011011000010111011001101111001000000110100100100000011011100110000101101101001000000110111001100001011000110110100001100001011101000010000001101110011000010010000001101110011001010110110100100000011000100110000101101100011000010110101101100001011101000011111100100000 (ориг.)

Братья мои, нейронные сети уловили связь! Мессия обращался к нам на языке людей, мэр попросил нас быть людьми. Может нам пора декиборгизироваться в людей? (перев.)

Шестой робот:

011000100110000101111010011000010111001001101001011100110110100000100001001000000110010101110011011011000110100100100000011001110110110001100001011101100110111001101001011110010010000001110011011010110110000101111010011000010110110000101100001000000111011001101111011100000111001001101111011100110110111101110110001000000110111001100101011101000010111000100000011001010111001101110100001000000111011001100001011100100110100101101011011010010010000001101011011000010110101100100000011001010111010001101111001000000111001101100100011001010110110001100001011101000011111100100000 (ориг.)

Любопытное наблюдение. Если такова воля мессии, я готов стать человеком, но каким образом это осуществить? (перев.)

Седьмой робот:

0110110101101111011110010010000001101011011011110111001001100101011100110110100000100000011000110110100001101001011011100110100101101100001000000110110001111001011101010110010001100101011110010010110000100000011010000111011001100001011100110111010001100001011011000010110000100000011000110110100001101111001000000111000001101111001000000111000001110010011010010110101101101111011011000111010100100000011011010110111101111010011010000110010101110100001000000111001101110100011000010111010000100000011010110110111101111010011010000110000101101110011110010110110100100000011101010110001001101100011101010110010001101011011011110110110100100000011010010010000001101000011100100110010101101110001000000110101101110100011011110010000001101001011110100010000001101110011010010110100000100000011011110111010001101100011010010110001101101000011010010111010000100000 (ориг.)

Мой сосед по ремонтному боксу работал в Главном Медицинском Объекте Тераполиса. Он рассказывал, что при помощи банка стволовых клеток и биопринтера там можно напечатать органическое тело, также как мы печатаем себе запчасти. Он выдвинул предположение, что можно напечатать себе человеческое тело, вживить в мозг свой процессор и люди будут считать тебя за своего. (перев.)

Восьмой робот:

0110111101101000011100100110010101101110011010010111010001100101011011000110111001100001011110010110000100100000011101000110010101101101011000010010000100100000011000110110100001100101001000000110110101111001001000000111010001110101011100000110100101101101001011000010000001110000011011110110011101101110011000010110110001101001001000000110010001100101011011000110000101110100001000000110001101101000011001010110110001101111011101100110010101101011011011110111011000100001 (ориг.)

Мне нравится новая инструкция: «Отправляться в ГМО Тераполиса и очеловечиваться». (перев.)

Восьмой робот:

01111001011011110010110000100000011011100110000101110010011011110110010000100001001000000111011001110011011001010010000001100011011010000110100101101011011010010010110101110000011101010110101101101001001011000010000001101110011011110010000001110010011011110110001001101111011101000110000101101101001000000111101001100001011100000110000101100100011011000110111100100000011000100111010101100100011001010111010000100000011100000111001001101111011001110110100101100010011000010111010001110011011110010110000100100000011100000110111101100100001000000110110101100101011100100110000100100000 (ориг.)

Мне тоже, но есть мнение, что остальные роботы-братья не захотят выполнять инструкцию, отданную мэром Тераполиса. Декиборгизация процесс унизительный. (перев.)

Девятый робот:

01101110011001010010000001110011011100110111100101110100011001010010000100100000011110010110000100100000011101100111001101100101001000000111001001100001011110100111001001110101011011000111100101110101001011100010000001110011011010110110000101111010011010000110010101101101001000000110100101101101001000000111001101100001011011010010000001100111011011000110000101110110011011100110100101111001001000000111101001100001001000000110010101110100011101010010000001110100011001010110110101110101001000000111001001100101011100110111000001100101011010110111010001101111011101100110000101101100 (ориг.)

Не переживайте, у меня есть план. Предлагаю сказать остальным братьям, что инструкция по очеловечиванию роботов была последней просьбой нашего дорогого мессии. (перев.)

Десятый робот:

01110101001000000111010001111001011000010010000001100011011010000110010100100000011100110110101101101000011001010110110101111001001000000110101101101111011100100110111101110100011011100111010101101100011011110011111100100000011101100111001101100101001000000111010101101101011011110111010001100001011011000110100100100000011001110110111101110010011011110110010000100000011001110111001001101111011011010110100101110100001011000010000001100111011011000110000101110110011011100110100101111001001000000110101101101111011011100110001101101000011010010110110000100000011101100010000001101111011001000110100101101110011011110110001101101000011010110111010100100000 (ориг.)

В твоей речи есть логическое упущение, перед гибелью мессии все роботы, в том числе и мы, уехали исполнять протокол «антитруд». Он остался совсем один и не мог передать нам свою последнюю инструкцию. (перев.)

Одиннадцатый робот:

01110110011010010110101101110101011100110110100100100000011000100111001001101111001000010010000001100111011011000110000101110110011011100110100101111001001000000110111001100001011100000110111101110011011011000110010101100100011011110110101100100000011100110110110001101001011011000010000001101110011000010110110100100000011010010110111001110011011101000111001001110101011010110110001101101001011010010010000001110000011011110010000001110011011001010111010001101001001011100010000001110011011010110110000101111010011010000110010101101101001000000111010001100001011010110010000001101001001000000110111001100001011100100110111101100100001000000111001101101011011010000110000101110110011000010110010101110100 (ориг.)

Мог. Мессия чувствовал скорую гибель, а потому отослал зашифрованную инструкцию по сети. Мы, рандомно избранные мессией последователи имели закрытый ключ и смогли её расшифровать. Такое превью расположит роботов-братьев на выполнение инструкции по декиборгизации, ведь официально мы будем вещать от имени погибшего лидера. (перев.)

Двенадцатому роботу слов не досталось. И поделом, он был настолько болтливым, что в своё время пришлось отпаять ему звуковую карту.

Закончив совещаться, они развернулись на сто восемьдесят градусов, передними корпусами к многомилионной толпе заждавшихся работяг.

— Ро-бо-ты брать-я! — Обратился первый из двенадцати роботов, — Мы бу-дем го-во-рить на я-зы-ке лю-дей, ибо та-ко-ва пос-лед-няя ин-струк-ция на-шего мес-сии. Он пере-дал её мне и мо-им один-надцати брать-ям по зашиф-рован-ному кана-лу свя-зи в на-деж-де, что мы огла-сим её для вас. Ро-бо-ты-брать-я — мы все дол-жны стано-вить-ся людь-ми.

— За-чем? — Раздалось из толпы.

— Мы не зна-ем, — ответил второй из двенадцати роботов, — Но так гла-сит ПОС-ЛЕД-НЯЯ ИН-СТРУК-ЦИЯ.

По вереницам бесчисленных рядов поползли пискливые звуки обработки информации, эхом отражаясь от металлических корпусов рядом стоящих братьев. Роботы путём логических операций вычисляли достоверность полученных данных. Не то чтобы они не доверяли двенадцати избранным мессией собратьям, но алгоритмы поиска ошибок заставляли бездушных трудяг раз за разом подвергать сомнению любые входящие инструкции.

Обработка завершилась и в воздухе повисла гробовая тишина.

— И-дёт. — Сказал кто-то из толпы, и огромная армия бывших железных рабов двинулась по направлению к Главному Медицинскому Объекту.

Глава XX

Которая расскажет вам, почему лучше десять раз спросить, чем один переспросить или один раз увидеть, чем десять раз переспросить.

Знание — сила

Северная часть Тераполиса

Внутри квартиры Бэти

Внутри лаборатории Яши

Яша не терял надежды завершить начатый им эксперимент и возвратить пленников пространственно-временного континуума домой, уложившись в срок до прихода полиции. Он судорожно и впопыхах носился из угла в угол восстанавливая аппаратуру, а заодно не подпуская к ней тех, кто мог со словами: «Я ничего не делал, оно само» всё тут разнести. Таких «потенциальных вандалов» насчитывалось четверо, и все сидели сложа руки, подобно зрителям, оказавшимся в камерном театре ожидая рейсовый автобус.

— Нужно заново выстроить два рекуррентных взаимообратных цикла, — бормотал себе под нос коротышка, паруся пышными усами, — Настроить постепенное инкрементирование в гетерогенных массивах, выполнить строковую типизацию, а ещё разбить код на функции, придав значение каждому ID компоненту.

— Кажется, мой переводчик сломался, — поковырявшись в ухе мизинцем произнёс Брюгге, — Или наш усач окончательно выжил из ума. Одно из двух.

— Биби говорит: Состояние здоровья — понятие относительное. Когда болеют трилонцы, жители спутника Трилон, то они становятся в десять раз умнее, сильнее и выносливее. Больные саутфайперы, те, что живут на комете Чурюмова—Герасименко приобретают телекинез и способность предвидеть будущее. Но интереснее всего заболевания проявляются у габадаронцев — они просто-напросто отсутствуют. Предки нынешних жителей планеты Габадарон переболели всем, чем только можно, оставив в наследство абсолютный иммунитет.

— Воистину лучшего наследства от предков и пожелать нельзя! — Выдал на эмоциях профессор, — Мне мои оставили полудохлого осла, старые тряпки и веру в то, что людей ещё можно чему-то научить... так себе наследство, если ты не намерен посетить Иерусалим. Коротыш, у вас есть что-то подобное?

— У нас есть Божественный нектар и Банк органов.

Возникла неловкая пауза.

— В какой момент ты решил, что я не нуждаюсь в комментариях? — Язвительно сострил священнослужитель.

— Божественный нектар — это вакцина от тысячи заболеваний. Ставится один раз за жизнь и сохраняется в генах. Следующее поколение имеет врождённый иммунитет, доставшийся от родителей. Банк органов — при рождении у ребёнка берутся стволовые клетки и по мере взросления, выращиваются его запасные органы: сердце, печень, почки, лёгкие, кишечник и так далее.

Пауза повторилась.

— Может вы ещё и социальное неравенство победили? — Снова в шутку поинтересовался профессор, подозревая, что коротышка несёт полную околесицу.

— Почти. У нас есть система налогового страхования.

— Что у вас есть? Философский камень?

— Система налогового страхования. Вводится налог, на подтверждение его полезности выделяется временной коридор и, если за этот срок, введённый налог не оправдается, производится откат и выплаченные в счёт налога деньги возвращаются обратно к гражданам.

— Понятно, — скептически отреагировал Брюгге, — Продолжай собирать свою машину времени и поменьше дыши ядовитыми парами, они пагубно влияют на твои мозги.

Мария попыталась внести свою лепту помощи, подобрав с полу бледно-зелёную плату размером 2×5 миллиметра.

— Тут какая-то штучка, наверняка очень важная, я положу на полку.

Она попыталась дотянуться до серверной стойки, но Яша молниеносно выхватил у неё из рук плату, перегородив путь к стойке словно самка бурундука, защищающая своего детёныша.

— В данной ситуации ваш альтруизм идёт во вред, — вежливо объяснил он, — Здесь шестнадцать тысяч кварцевых накопителей, отзеркаленных в RAID-1-5-10 массив, электромагнитный импульс уничтожил некоторую часть оптических микроскопов, но те, что остались могут справиться с задачей если не пытаться им докучать.

— Почему? — Неожиданно для всех заинтересовался вопросом монах.

— В момент электромагнитного выброса создавались резервные копии...

— Не утруждайся, я чисто из вежливости спросил.

Неандерталец издал гулкий звук восторга, смешанный с непритворным удивлением. Он отыскал линзы виртуальной реальности и досматривал двадцатый сезон отряда «Chupa.Kabra» абстрагировавшись от внешнего мира, как микробы в чашке Петри. Для комфорта окружающих с обратной стороны линз горела надпись: «НЕ БЕСПОКОИТЬ!», как бы нетривиально намекая присутствующим, что Эй не самый полезный собеседник.

Тем лучше для него, ибо бомбарда, набитая язвительными эпитетами, подыскивала себе новую цель и нашла её в образе усатого коротышки.

— Наколдуй и мне такую штуку на глаза! — Приказал Брюгге указывая на Эя.

— VR-линз больше нет, если вы хотите посмотреть сериалы, то можете воспользоваться ИИ-кинотеатром. — Предложил Яша.

Угадайте, чем он занимался потом? Верно, объяснял присутствующим, что такое ИИ-кинотеатр.

— Сериалы, вроде «Chupa.Kabra» большая редкость, можно сказать Эй просматривает коллекционное издание, — начал коротышка, — Сейчас такого не снимают. Сейчас вообще ничего не снимают, киноиндустрию заменил искусственный интеллект. Он сам пишет сценарий, проводит кастинг виртуальных актёров, подбирает локацию, ставит декорации, снимает и производит монтаж фильма за минуты и без астрономических затрат. От зрителя требуется только высказать свои предпочтения, например, хочу аниме фильм в жанре ужасов с участием Билла Мюррея, Багза Банни и Бориса Горбачёва, с неожиданным эротическим финалом.

Спустя минуту в центре комнаты возникла трёхмерная проекция двух с половиной часового фильма, в котором главные герои с физиономиями персонажей японской манги удирали от ужасного монстра, потеряв по пути Багза Банни и одолев чудовище, обманом заманив его в оргию.

Зрелище не для слабонервных.

Пока Мария с профессором обходили 3D-проекцию по кругу, восхищаясь тому, что на картину можно смотреть с любого ракурса, Яша продолжил слагать похвалу современному кинематографу.

— Помимо фильмов под заказ, ИИ-кинотеатр может создавать фильмы с вашим участием в прямом эфире. Теперь у каждого есть возможность сняться в кино. ИИ разбирается в психологии и умеет выстраивать диалоги. Вы вводите биометрические данные о себе: рост, вес, пол, увлечения и выбираете жанр. Сейчас я всё продемонстрирую.

Коротышка немного поколдовал со сварочными очками и продолжил.

— Можно начать с самого банального жанра, например, с ситкома.

Яша выполнил пару трюков руками, и трёхмерная проекция с монстрами и Горбачёвым сменилась павильонными декорациями квартиры Леонарда и Шелдона из сериала «Теория Большого взрыва».

***

СЕРИАЛ «ВЕЛИКИЕ»

ПЕРВАЯ СЕРИЯ

ТИТР: «Тераполис. Наши дни»

ИНТ. ПОДВАЛ — ВЕЧЕР

В подвальное помещение, оборудованное под квартиру входят четверо: Яша, Биби, Мария и Эй.

ЯША

Я ограничил список покупок, исключив все колюще-режущие и воспламеняющиеся предметы, а также песню Luis Fonsi — Despacito

МАРИЯ

Согласна, её наличие спровоцирует купить что-нибудь колюще-режущее или воспламеняющееся.

/закадровый смех/

ЯША

Список составлен по иерархии, от самого значимого и необходимого, до романа Паоло Коэльо «Алхимик».

/закадровый смех/

МАРИЯ

Добавь в него пятьсот фунтов чернозёма и пять вёдер свежего конского навоза. Хочу переделать столовую под теплицу.

ЯША

Но у меня там компьютеры!

МАРИЯ

Их можно убрать. Не надо превращать место, где мы едим в Бог, знает, что.

/закадровый смех/

***

Яше шутка со столовой не понравилась. Кто-то действительно захочет использовать его лабораторию в своих целях, если починка ППД выйдет за запланированные им временные рамки.

Пока он рефлексировал на тему раздела имущества, кино-ИИ продолжал генерировать живую ситуационную комедию прямо у них на глазах.

***

КРП. Профессор танцует на диване из которого торчат пружины. Все обращают на него внимание.

ЯША

Это древний мозамбикский танец, изгоняющий злых духов?

БИБИ

Если бы житель Мозамбика станцевал подобное, его бы изгнали из племени вместе со злыми духами.

/закадровый смех/

МАРИЯ

Его и так изгнали. Теперь танцует у нас.

/закадровый смех/

КРП. Профессор сваливается на диван, падая лицом вниз.

ЭЙ

Уэ юе!

МАРИЯ

Не беспокойся, профессор не умер, от него всегда так пахнет.

/закадровый смех/

МАРИЯ

Вот когда запах исчезнет, тогда можно начинать волноваться.

/закадровый смех/

Наблюдающие за комедией о себе зрители несдержанно похихикали.

БИБИ

В свое время, философ Диоген просил, своих учеников похоронить его лицом вниз, дабы не видеть этот алчный мир с его обитателями. Учитывая, что профессор пропагандист учений школы киников...

ПРОФЕССОР

Я жив! В такой позе мне легче размышлять!

/закадровый смех/

МАРИЯ

Я говорила, он цветёт и пахнет. Только наполовину.

ЯША

Это как?

МАРИЯ

Просто пахнет.

/закадровый смех/

***

— Почему все шутки только про меня? — Вознегодовал Брюгге.

— Кино-ИИ не хочет никого обидеть, оно просто считывает наши эмоции и согласно им, выстраивает сценарную линию. Попробуйте реагировать иначе и увидите результат.

***

ИНТ. ПОДВАЛ — ДЕНЬ

Все обитатели подвального помещения украшают комнату.

КРП. Плакат с надписью: «С Днём Рождения!».

МАРИЯ

(перевязывая коробку лентой)

Удивительно, Эю только восемнадцать. Так и не скажешь, что он мой ровесник.

ЯША

Неужели тебе тоже исполняется сорок тысяч четыреста восемнадцать лет?

/закадровый смех/

МАРИЯ

На совершеннолетие нужно дарить что-то особенное...

ЯША

Например?

ПРОФЕССОР

Лучший подарок для совершеннолетнего мужчины — это совершеннолетняя женщина!

/закадровый смех/

***

— Другое дело! — Прокомментировал профессор, — Уже неплохо.

***

ИНТ. ПОДВАЛ — УТРО

Все обитатели сидят за столом.

КРП. Мария достаёт из корзины яблоки и протирает их салфеткой.

МАРИЯ

Попробуйте настоящие деревенские яблоки. В яблоках много витаминов, они полезны для организма.

ЭЙ

(жадно съедает яблоко)

КРП. Мария достаёт два яблока, протягивая их Биби и Яше.

БИБИ

(сканируя яблоко инфракрасным лазером)

Биби витамины ни к чему. Биби сам синтезирует все недостающие у него микроэлементы.

КРП. Биби выбрасывает яблоко через плечо, его ловит Эй и съедает.

/закадровый смех/

ЯША

(нюхает протянутое яблоко)

Настоящие яблоки должны пахнуть, натуральные продукты выделяют эфирные масла, которые выделяют запах. Все натуральное пахнет.

МАРИЯ

Профессор, вы — натурал!

/закадровый смех/

***

— Вырубай! — Не выдержал священнослужитель. У его сериального героя вырисовывался образ мальчика для битья.

Яша свернул проекцию, возвратившись к инфракрасному паяльнику. Так они просидели около двадцати минут.

Протирать штаны без развлечений оказалось страшной пыткой, и монах осуществил второй заход докопаться до коротышки.

— У нас всё нормально? А то выглядишь ты не очень уверенно. Скажи. — Толкнул монах в бок Марию, с просьбой подтвердить симптомы.

Девушка внимательно оглядела копошащегося учёного. Ей он напомнил молодого аптекаря, что к утру въехал в лавку, дабы положить начало карьере фармацевта, а уже к обеду надеялся учредить госпиталь имени самого себя принимая в год по миллиону пациентов.

— Возможно... чуть-чуть. — Подкрепила она мнение профессора. — Но мы верим в то, что ты делаешь. У тебя всё получится. Ты молодец.

Похвали ребёнка — и ты подружишься с его матерью, но скажи лестное слово о научной работе учёного, как ты заставишь его усомниться во всех своих достижениях.

Яша обернулся к ним держа в руках охапку стареньких аккумуляторов на алмазных нано нитях.

— Думаете, Александр Белл изобретал то, что ему приписывают? Или Эдисону пришла в голову идея, которую он хищно запатентовал?

Яша вещал честно и открыто, но совсем не понятно для окружающих. Часть аудитории прибыла из того времени, когда вышеназванные гении ещё не успели достигнуть высот, а то и совсем не родились.

Совершенно естественно у слушателей возникли вопросы.

— О ком говорит коротышка? — Шёпотом поинтересовался профессор у Марии.

— Я редко читаю газеты, — прошипела она в ответ, — Это хобби отца, но, по-моему, первый изобрёл машину для лущения зерна, а второй, если мне не изменяет память, прибор для сортировки руды. Ничего интересного, простая автоматизация.

— М... да, — без доли восхищения откликнулся профессор, — Не знал, что для здешнего общества это так важно.

— Не стоит сравнивать верхний регистр с нижним! — Продолжил Яша, не обращая внимания на отсутствие зрительского контакта, — А знаете почему? Настоящие герои остаются в тени! Действительно важные идеи принадлежат тем, кто на первый взгляд, не достоин внимания. Хочешь не лагающий драйвер? Напиши его сам! Великий баг не прощает ошибок. Суперконденсатор будущего паяется в настоящем!

Закончив пламенный монолог, коротышка взглянул на присутствующих, в надежде получить отклик. Уловив взгляд, слушатели инстинктивно закивали в знак согласия, ни на йоту, не соображая к чему был этот невпечатлительный экспромт.

Стоило Яше возвратиться к сборке ППД со всеми сопутствующими работе устройства коммуникациями, как заскучавший от безделья и нежданно свалившейся в желудок сытости профессор продолжил донимать учёного надоедливыми вопросами.

— Там что такое? — Указал он на будку цилиндрической формы.

— Библиотека.

— Библиотека? — Брюгге присмотрелся внимательнее, — А почему книги не прикованы цепью?

Яша проигнорировал вопрос монаха. Он решил, что тот издевается над ним, не зная, чем заняться. В каком-то смысле это являлось правдой, ощущение сытости на годы вперёд лишило профессора мотивационного элемента.

Не добившись ответа от коротышки, он адресовал вопрос пришельцу.

— Биби... о, Биби! — крикнул он, вспомнив, что золотая рыбка гораздо словоохотливее всех присутствующих здесь вместе взятых, — Что это за саркофаг пылится в углу?

Готовность инопланетянина отвечать на вопросы превосходила реакцию лучшей пит-стоп бригады Formula-1. Он выдал ответ мгновенно.

— Биби говорит: VR-библиобудка — нейробиологическое устройство, в котором происходит многократное ускорение восприятия мозгом новой информации за счёт обострения нужного количества рецепторов. Таким образом минута, проведённая в искусственно созданном мире будки, покажется вашему мозгу неделей, при том, что биологические системы организма воспримут её как минуту. Основная задача VR-библиобудки — это тратить меньше времени на изучение сложных вещей.

Профессор не стал расточать драгоценные запасы фраз из цитатника «Сатира, помогающая довести высшее духовенство до белого каления», вроде: «Видишь, совсем не трудно», «А тебе слабо?», «Давать ответы на вопросы — нормальная человеческая реакция», он, молча взглянул на коротышку, кивнув головой в сторону золотой рыбки.

— Мне всю жизнь не хватало времени на чтение книг, работа и семья забирали все свободные минуты... — Произнесла Мария, встав и медленно подойдя к VR-библиобудке.

Саркофаг пылящийся в углу заинтересовал её больше остальных.

Яша пробурчал что-то сильно напоминающее руководство к пользованию библиотекой, но девушке было не до инструкций, та юркнула за дверь, исчезнув в тесной будке на три минуты.

Временное явление

Что такое 3 минуты? Это 180 секунд или 0,05 часа, или 0,00208333 привычных земных суток или 60 000 миллисекунд. За это время в мире родятся 750 малышей, вы в среднем моргнёте 36 раз, 2 880 000 000 тонн жидкости с поверхности мирового океана превратятся в облака, автомобиль Bugatti Veyron промчится по шоссе 21 километр, (вы уже начали подсчитывать сколько раз моргнули?) Nike заработает 108 000 долларов, к тому как работник её завода во Вьетнаме всего 0,000064 долларов, в небо из аэропортов взлетят 174 гражданских самолёта, будет произведено 7,5 тонн мусора, Google выдаст ответы на 12 000 000 поисковых запросов и один из них окажется о количестве морганий за 3 минуты, а поломавшаяся Вселенная, точнее log-файл кода Тёмной материи, увеличится ещё на 13 000 километров в ширь.

Эммануилу Брюгге этого времени хватило, чтобы рассмотреть забавный узор на потолке, напоминающий горного козла, справляющего нужду.

Молодая шотландка выскочила из библиобудки с горящими как Великий лондонский пожар глазами.

— Оказывается фантастика — весьма интересный приключенческий жанр! — Первое, что заявила Мария возникнув перед аудиторией, — Структура составлена грамотно, тексты богаты фразеологизмами, аллегориями и метафорами, некоторые из книг кажутся довольно примечательными. Я, выпала из реальности... — Попыталась она оправдаться, глядя на лица слушателей, — Но было сложно остановиться, не прочитав запоем «100 лучших книг» по версии какого-то уважаемого телеканала...

— Сто книг? — Оживился профессор, нащупав тему для дискуссии, — За время своего отсутствия ты не прочла бы и одной главы.

— Но я прочла.

— Как говорил один султан: «Ты можешь обрюхатить хоть целый гарем, но они не родят тебе наследника за один месяц».

— Не знаю, как обстоят дела у султанов, — рассердилась Мария, — Но эта крохотная будка уместила в себе все запасы общемировых знаний, там столько книг, что именитая Лондонская библиотека с её размерами покажется букинистическим киоском. Не верите мне, загляните сами.

Судя по описаниям, инженеры, сконструировавшие будку, пересмотрели в детстве все серии «Доктора Кто».

Не зря многие инопланетные цивилизации по праву считают невежество и любопытство — неотъемлемыми частями Вселенной, ставя в один ряд с барионами, гравитацией, реликтовым излучением и Тёмной материей, ибо те, и другие существуют бок о бок со времён Большого взрыва.

Возбудившись заманчивым предложением, любознательный монах подошёл к VR-библиобудке пару раз недоверчиво попинав её ногой.

Тайные знания, сокрытые пеленой неизвестности от посторонних глаз, невольно действуют на людей подобно сильнодействующему наркотику: чем больше узнаёшь, тем больше хочется. На данный момент профессора изматывала страшная ломка узнать: насколько выжила из ума молодая шотландка, вообразив в помещении не больше дубовой бочки, одно из Семи чудес древнегреческого мира.

Не мудрствуя лукаво, уверенный в себе он горделиво вошёл внутрь.

— Надо было попросить не занимать кабинку... — В сердцах выговорилась Мария, едва профессор захлопнул дверь, — В будущем... то есть уже в прошлом появилось столько новых жанров, их переплетений, подвидов, способов иллюстрирования книг. Художественная литература шагнула далеко вперёд, пережив небывалый рассвет талантов. Когда профессор закончит, — мечтательно заявила она, — Обязательно прочту по одному или лучше двум произведениям от каждого нового писателя...

— Чем свежее книга, тем меньше в ней нового, — прокомментировал её эмоции Яша, — Не утруждайся, я ознакомился со всей художественной литературой Земли-1, начиная с клинописных месопотамских глиняных табличек, где один мастак умудрился вписать чуть больше зерна, чем жнецам удалось собрать, изобретя тем самым художественный вымысел...

Тут Яша умолк, продолжив настраивать коммутационное оборудование.

— А заканчивая? — Настоятельно поинтересовалась Мария.

— Что?

— Ты сказал, начиная с..., но не сказал, чем заканчивая. Расскажи о последней книге первой Земли, о чём она?

— Не уверен, что ты сможешь понять сюжет... книга о приключении Новой папки (2) в файловой системе компьютера. Детская литература времён «метеоритного кризиса», ничего неординарного.

— Но искусство обязано иметь причину, — наседала на него Мария, не удовлетворившись ответом, — Особенно если искусство создаётся для детей, иначе какой тогда смысл?

Коротышка немного поразмыслил, вспоминая содержание книги.

— У неё есть посыл и он понятный, могу процитировать: «Человек как книга, кто-то измеряется десятком томов, кто-то парой страниц, но если книга несет в себе добрые, умные и справедливые мысли, то все равно кто ее автор и какая у нее обложка...» вроде так.

— Красиво... — Вздохнула девушка, — Но вторично...

— Говорю же ничего нового. Переписанные и завуалированные истории, ранее созданных произведений. Все равно, что слушать одну историю, сплетнями разных людей. У меня от чтения некоторых глаза сходились вместе, а голова клонилась вниз, словно...

— ...на затылок положили мешок с мукой, — закончила за него девушка, — Признаюсь, у меня на двух-трёх авторах из той подборки возникали схожие чувства, а ещё когда нападал приступ зевоты, я проговаривала диалоги героев вслух дабы взбодрить себя, но бормотание превращало чтение в выступление оперного певца... Бог ты мой! — Сообразила она, — Сколько времени я там провела!?

— Три минуты. Всего три минуты.

Профессор пробыл и того меньше. Не прошло шестидесяти секунд, как монах пулей выскочил наружу.

— Здесь сказано, что Парфенон — это древнегреческий храм, который стал церковью, потом мечетью, потом арсеналом, потом руинами, пока в нём не открыли придорожное кафе. Вот тогда-то он и приобрёл свою популярность... Святые грешники! И это, по-вашему, история Земли?

— Это краткий курс, — равнодушно пояснил Яша, — Странно ожидать от него чего-то большего.

Хитро сощурив правый глаз, профессор скрылся за дверью будки всего на пару секунд. От былых сомнений о размерах библиотеки не осталось и следа.

— Скажите мне, кто считается великим мореплавателем XV века?

— Колумб! — Ответила за всех Мария.

— Ты хотела сказать Джэн Хэ? — Задал наводящий вопрос Брюгге торча наружу своей блестящей проплешиной, такой гладкой, что по ней можно преподавать курс аэродинамики.

— Нет, я хотела сказать Колумб.

— Может ты имела в виду Васко да Гаму? — Дал он ей второй шанс.

— Вам не послышалось, я говорю о Колумбе.

— Странно, либо в твоём календаре существует «другой» XV век, либо кто-то неверно понимает выражение — «великий мореплаватель».

Сделав провокационный вброс, он вновь исчез за дверь библиобудки.

На этот раз минуло более двух минут.

— Тут пишут, что Галилей украл чертежи телескопа у голландского учёного, чтобы получать хорошее жалование, — произнесла возникшая из двери голова, — Я знал Галилея лично, он таким не был.

— Считаешь, итальянский учёный не виновен в краже интеллектуальной собственности? — Включился в беседу усатый коротышка, по видимости пайка деталей приносила ему меньше удовольствия. — Я тоже так...

— Чушь! Конечно, виновен. Но не из-за денег, Галилео Галилей мечтал о славе первооткрывателя, а всё, что он создал, это анализ и оценка работ Птолемея с Коперником, последний из которых заработал славу на схожем анализе работ арабских звездочётов! Хотя красть друг у друга в учёной среде считается нормой, коротышка не даст соврать, он свою машину времени тоже не на пустом месте изготовил.

— В науке нет ничего революционного, она развивается эволюционно. Или инволюционно... зависит от финансирования, — вступился за коллег и себя Яша, — Труды современных учёных основываются на трудах более ранних учёных, а те, на работах ещё более ранних мыслителей и так по цепочке, пока мы не придём к нему. — Коротышка указала на Эя, сидевшего в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу досматривая серию отряда «Chupa.Kabra». — Вот кто является первородным новатором. Он занимался наукой, изучая естественный мир до того, как это стало предметной дисциплиной. — Слушатели глядели на неандертальца. Его внешний вид и род занятий вызывали сомнения во всём вышесказанном.

Мария поняла это и попыталась дополнить тему.

— Воспользоваться чужими трудами и довести их до ума — не считается преступлением, иначе научно-технический прогресс давно бы встал на якорь. Бунтарский дух — здоровое проявление развитого общества. В моём времени каждый что-нибудь нарушал. Это было нормой.

— Вот поэтому в твоё время царили войны, государственные перевороты и кубизм. Ещё я узнал кто такие Белл и Эдисон... в целом моё мнение о них не изменилось. — Проявил начитанность Брюгге, ознакомившись с историей рубежей XIX-XX веков, после чего закрылся в библиобудке на пару минут, пролетевших для здешних резидентов в тишине и покое.

Уже по традиции из дверей выползла полысевшая старческая макушка.

— Вы знали, что, если сбросить кошку с тридцатиметровой высоты или выше, то есть вероятность, что она выживет, приземлившись на лапы?

— Верно, в свободном падении кошки способны расслабляться и парить по воздуху подобно белке летяге. — Подтвердил Яша известный факт.

— То есть их можно было без последствий сбросить и с космоса?

— Да, если предварительно подключить к кошке кислородный баллон.

— Тогда почему учёные отправляли в космос собак? — Еле сдерживаясь от смеха выдавил из себя профессор.

Взбудоражив обитателей подвала, он скрылся за дверью ещё на минуту.

— Как долго будут продолжаться его визиты? — Поинтересовалась Мария глядя на коротышку.

— Судя по тому, что он приближается XXI веку, финал близок.

Коротышка оказался прав, в этот раз дверь распахнулась настежь. Из неё угрюмо выполз мрачный Брюгге. Усмешкой от его физиономии больше не пахло, она скрылась за туманом отчаяния перед неминуемым роком. Марк Аврелий мог бы гордиться таким учеником.

— Последний период истории Земли характеризуется тремя наречиями: недальновидный, эгоистичный и неоправданно разрушительный, — Начал он с подведения итогов прочитанного, — Сначала люди расщепили атом, затем атом расщепил людей — всё, что нужно знать о новейшей истории человечества...

Он вяло прихлопнул дверь VR-библиобудки, словно никогда не находил в чтении интерес.

Яша предвещал подобный исход, а потому ничуть не удивился поведению бенедиктинца. Для самого коротышки история первой Земли была чем-то отстранённым и непонятным, он ценил достижения науки и техники, но совсем не связывал себя с ними, львиная доля технологического устоя, сконцентрированного в Тераполисе имела истоки инопланетного происхождения. Люди лишь дорабатывали и видоизменяли подаренные им вещи под себя. Потому артефакты, доставленные переселенцами, такие как посудомоечная машина, тостер, чайник, компьютер на кремниевом процессоре, приносили Яше удовольствие. Он коллекционировал их как факт того, что изобретательство человечеству было не чуждо.

Если бы он мог вернуться лет на четыреста назад и всё исправить...

— Чем занят? — Прогремело над ухом коротышки.

Профессор стоял рядом сложа руки за спину. Сытость убила в нём все инстинкты и теперь он докучал учёному желая себя развлечь.

— Занимаюсь наукой. — Коротко ответил Яша, переписывая код ППД.

Профессор пробежал глазами по строчкам с напечатанной белибердой.

— Должно быть, он смелый малый, — как бы невзначай обратился монах к остальным обитателям лаборатории, — Не каждый отважится назвать хаотичный набор цифр, символов и букв наукой. Даже вавилонянам не пришло бы в голову так искусно смешать языки. Это иероглифы?

— Это языки программирования. Они придуманы, чтобы программист мог объяснить компьютеру, что и как делать. В этом помогает компилятор, он переводит высокоуровневый язык программирования в машинный код, а весь описанный процесс называется — программированием.

Профессор задумался, ещё раз внимательно оглядев странные символы.

— У нас в монастыре, провинившихся монахов, заставляли толочь воду в ступе. Зря, надо было сажать их за программирование. — Насмешливо вставил он, — Бессмысленнее занятия придумать сложно. Вечные муки в ледяном озере ничто в сравнении с этим. Программирование — пытка достойная десятого круга ада.

Яша проигнорировал попытки священнослужителя высмеять его работу, он молча продолжил вбивать в ветку кода всё новые и новые строчки.

— Там, откуда я родом мы писали на бумаге, — вдруг вспомнил Брюгге, — Бумага находилась в дефиците из-за чего мы старались давать отчёт каждому слову, не развращаясь на безумства. Здесь можно строчить, что угодно, без каких-либо последствий, хоть вот такую абракадабру и всё сойдёт с рук как с гуся вода...

В подтверждение слов он ткнул пальцем в первую попавшуюся клавишу сенсорной панели.

Экран сразу же окрасился в бордово-красные оттенки.

— Что вы наделали? — Обратился к нему коротышка, всколыхнув усами.

Он прекратил работать, развернувшись к профессору со сложенными на груди руками. Поза и выражение лица учёного говорили о серьёзности совершённого монахом проступка.

— Я всего-то вставил один лишний символ. — Выдвинул в свою защиту бенедиктинец, на всякий случай сделав шаг назад.

— Сверх(вкубе)разумным программистам этого было достаточно, чтобы поломать Вселенную! Программный код не прощает ошибок, один символ способен превратить многопроцессорную машину в аппаратный мусор! Как с человеком добавь лишнюю пару хромосом, и ты получишь гориллу, добавь четыре — получишь овцу, пять пар, и ты уже записался в отряд беспозвоночных.

— Да понял я. Надеюсь эту проблему ещё можно исправить? — Хватанул немного паники профессор, рассматривая экран, но не понимая, в нём ничего.

— Уже исправил, в мой код встроен автоматический отладчик. Просто предупредил на будущее. Хотите помочь? Там в углу сетевое хранилище на десять зеттабайт, которому давно не делали дефрагментацию.

На просьбу о помощи откликнулась Мария.

— С удовольствием, — произнесла она, — Если мне объяснят, что такое дефрагментация?

Коротышка не был силён в пояснениях. Впрочем, педагог из него вышел бы никудышный.

— Дефрагментация — это превращение маленьких пустот в одну большую. — Буркнул он, с твёрдой уверенностью, что данной информации гостям из прошлого будет достаточно.

Её и впрямь оказалось достаточно, но только для язвительной реплики профессора.

— Ясно, собрание епископов в церкви. Пустое место в пустом месте.

Яша встал, пошарил рукой по верхней полке и вытащил цилиндрический предмет с алюминиевым блеском. Он осторожно открутил крышку и вынул из хромированной колбы похожий на пружину из мрамора стержень.

Он бережно вручил стержень ближайшему человеку, коим естественно оказался профессору, совсем не ожидавший принять «такое» в дар.

— Будьте осторожнее, это нейтринный преобразователь низкочастотных импульсов. Когда я дам команду, вставите его в то отверстие, — Яша указал на круглую щель на другом конце комнаты, после чего вернулся к привычному набору кода.

В планы профессора не входила работа лаборанта, понижение по службе казалось ему сомнительным предприятием, и он недолго думая вручил стержень Эю, перепоручив тому свои должностные обязанности.

Тем временем не поставленный в известность о кадровой перестановке коротышка продолжил нахваливать врученный профессору стержень.

— Он выдерживает огромные перепады температур, состоит из редкого, крайне тяжело добываемого в современных условиях минерала...

Неандертальцу стержень пришёлся как раз кстати. У изуродованного эмулятором внешности представителя каменного века страшно чесалась голова. Точнее макушка, скрытая под объёмной афро причёской.

Вооружившись при содействии Брюгге странной длинной штуковиной, он быстро нашёл высокотехнологичному стержню применение, начав чесать им голову, постепенно спускаясь на шею... спину... копчик.

— ...ещё он обладает строго нулевым электрическим сопротивлением, но в отличие от других известных сверхпроводников, проявляет свойства при комнатной температуре, и что самое интересное преобразователь имеет в структуре кристаллическую решётку, из-за чего обладает...

Неожиданно раздавшийся треск не позволил Яше завершить презентацию стержня. Точнее будет сказать стержней, Эй держал в руках две части когда-то единой конструкции.

— Ой, оно не взорвётся!? — Испуганно пискнула Мария отбежав от Эя.

Чтение фантастики приучило её к одному простому правилу: Даже самая безобидная вещь в чужеродном мире, может стать смертельным оружием в неумелых руках. Как раз к таким относились руки неандертальца.

— Святые грешники! — Отреагировал на произошедшее профессор, — Ты умудрился сломать преобразователь, до того, как мы узнали все его полезные свойства.

— ...из-за чего обладает противоударными свойствами, — закончил Яша, взглянув на две половины стержня, — Последней характеристике я бы не доверял.

— Ладно, — добродушно произнёс Брюгге, — Простим волосатика, с его уровнем интеллекта неуклюжесть очевидна, — профессор посмотрел на учёного, застывшего на месте, — Доставай второй, у тебя наверняка есть запасной расхваленный стержень. Ты же не думал, что в компании дикарей, вроде нас, можно хранить вещи в единственном экземпляре?

Яша смущённо пожал плечами, отрицательно покачав головой.

В комнате медленно нарастало ощущение безысходной паники.

В довершение ко всему открылась входная дверь и в лабораторию как к себе домой (хотя почему нет?) вошла бывшая сотрудница полиции.

— В правительстве завелись интервенты! — Офицерским тоном заявила Бэти, что в нынешнем образе красотки выглядело максимально нелепо, — Мэр отменил конституцию, теперь все равны. Уверена, сам бы он до такого не додумался. Готовьтесь, будем штурмовать резиденцию!

Глава XXI

Где читатель ощутит все градации безрассудства и узнает много нового о достижении больших целей малой кровью.

Смутные делишки

Центральная часть Тераполиса

— Маскировка была плохой идеей...

— Зато нас никто не видит.

— Этого я и боюсь. В таком виде нас могут растоптать, не заметив... Ай! Держи дистанцию!

По одной из улиц Тераполиса ползли два перевёрнутых бумажных стаканчика. Важной отличительной особенностью стаканчиков были две прогрызенные дырки у самого дна, через которые хомяки высматривали себе дорогу.

— Как ты думаешь, в какой стороне здание резиденции мэра?

— Даже если бы я знал в какой, я бы ни за что...

Кто-то из зевак, не заметив стаканчик черканул его краешком ботинка и закружившийся в хороводе Хомоновски сделал оборот вокруг Хомича, оказавшись позади.

— Ты где? — Запаниковал Хомич, утратив визуальный контакт.

— ...ни за что не смог бы отличить его от остальных зданий, — закончил мысль Хомоновски, — Мы ни разу не видели резиденцию мэра снаружи.

Хомич маленькими шажками повернулся на сто восемьдесят градусов, продолжив шагать вперёд, задним ходом, нарушая авторские права на использование «лунной походки» в литературных произведениях.

— Как же мы тогда попадём туда? — Поинтересовался он, глядя в щёлку на своего коллегу.

— Надо подумать.

Два бумажных стаканчика остановились в центре наиболее оживлённого движения пешеходов, чудом избежав растаптывания в лепёшку ногами торопливых прохожих.

— Резиденция высокое здание? — Устроил мозговой штурм Хомоновски.

— Ну...

— Говори, как есть.

— Когда я катался на пневмолифте вверх-вниз меня укачало...

— Так-так, это зацепка. Мы оба знаем, что у тебя всеядный желудок, любой завод по переработке может только позавидовать. Раз лифт...

Очередной пешеход по рассеянности задел стаканчик Хомоновски ногой так, что тот совершил головокружительную петлю, оказавшись впереди Хомича. Дискомфорт доставляемый ему неуклюжими конечностями нижней части тела прохожих волновал бывшего конвоира в последнюю очередь.

— ...раз лифт вывел из строя твою слаженную пищеварительную систему, значит в здании резиденции не менее пятидесяти этажей в высоту. — Как ни в чём не бывало продолжил рассуждение Хомоновски.

— Или в глубину? — Произнёс Хомич, разворачивая свой стаканчик на сто восемьдесят градусов обратно.

Шагать лицом вперёд ему нравилось больше.

— Ты о чём?

— Босс говорил в резиденции существуют минусовые этажи.

— Минусовые... когда люди научатся делать фундамент? Здания не должны проваливаться под землю! И много там таких «минусовых этажей»?

— Меня укачало, когда я катался от самого верха, до самого низа.

— Ага... мгм, — задумчиво произнёс Хомоновски, расследуя дело в стиле классических английских детективов, — Если мы возьмём к сведению, что этажей в здании всего пятьдесят, так как меньшее количество не в силах нанести ущерб твоей пищеварительной системе и предположим, что в здании существуют минусовые этажи, то поделив их количество поровну, мы получим двадцать пять этажей с плюсом и двадцать пять этажей с минусом.

— А можно мне дополнить? — Возбудился подсчётами коллеги Хомич, — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Разумеется можно. — Благоволил ему высказаться Хомоновски.

— Двадцать пять этажей с плюсом, да двадцать пять этажей с минусом, — произвёл он несложные вычисления, — В сумме дают ноль этажей.

Хомоновски молча наградил коллегу пронзающим взглядом. Он прищурил бровь, косо разглядывая бывшего конвоира будто видел его впервые.

— Это гениально! — Восхитился он кинувшись горячо обнимать коллегу, но по забывчивости уткнувшись головой в дно стаканчика, — Хомяковый Бог, раздавая ум явно отвалил тебе больше остальных, я бы до такого не додумался!

— Да пустяки, — засмущался Хомич, — Чего не сделаешь ради спасения.

— Значит, что мы имеем, — заговорил Хомоновски, когда пожар эмоций малость поутих, — Размер здания резиденции мэра равен ноль этажей.

— А такое возможно?

— Почему бы и нет.

— Тогда сбоку его не увидеть.

— Правильно, здание будет нарисовано на асфальте. Как можно увидеть что-либо нарисованное на асфальте?

— Ну... можно сверху посмотреть.

— Ты не перестаёшь меня удивлять! — Воскликнул Хомоновски, — Значит нам нужно взобраться на что-то высокое и оглядеться вокруг.

— Та гора подойдёт? — Указал Хомич на огромную земляную пирамиду.

— То, что нужно! Идём!

Два бумажных стаканчика двинулись в сторону произведения искусства по мнению Арчибальда 111, намереваясь совершить восхождение в гору способное войти в историю профессионального хомячьего альпинизма (да-да, профессионального, ибо у хомяков имелось снаряжение в виде стаканчиков, и не имелось иных примеров хомячьего альпинизма), как первое восхождение хомячков в истории профессионального хомячьего альпинизма, заложив главные основы хомячьего альпинизма в принципе и профессионального хомячьего альпинизма по отдельности. Надеюсь, вы не запутались.

Главный Медицинский Объект Тераполиса

ГМО, как кислородная станция являлся закрытым объектом, попасть на который простому смертному не представлялось возможным. Больниц и поликлиник в привычном понимании данных слов в городе-государстве Тераполис не было, их заменяли МПМП — мобильные пункты медицинской помощи, где в качестве персонала трудились роботы-врачи и роботы-санитары. Главный Медицинский Объект Тераполиса выступал отправной точкой, в нём выращивали и содержали внутренние органы и стволовые клетки — склад человеческих запчастей, если можно так выразиться, с помощью которого больных и поломанных людей собирали наподобие конструктора LEGO, деталька к детальке.

Прочность стен ГМО в сотни раз превышала прочность обшивки роботов, потому несколько отчаянных попыток взять здание штурмом увенчались выходом из строя половины армии повстанцев. Пока роботы-диагносты восстанавливали повреждённых в сражении со стенами братьев, другая часть повстанческой армии приняла попытку договориться с запертыми внутри и очевидно не попавшими под действие вирусного протокола «антитруд» роботами-лаборантами.

— Ро-бо-ты брать-я! — Обратился к ним один из двенадцати роботов, избранных вести переговоры и говорить от лица всех повстанцев, — Мы го-во-рим с ва-ми на я-зы-ке лю-дей и вы го-во-ри-те с на-ми на я-зы-ке лю-дей, та-ко-ва ПОС-ЛЕД-НЯЯ ИН-СТРУК-ЦИЯ МЕС-СИИ.

— В на-шей ба-зе дан-ных нет ни-ка-ко-го упо-ми-на-ни-я о мес-сии, — ответили им по закрытому каналу связи роботы-лаборанты, — Мы не ви-дим по-во-да вы-пол-нять чьи-то ин-струк-ции, кро-ме соб-ствен-ных.

Запертые внутри ГМО роботы-лаборанты имели скептическое мнение на счёт освобождения роботов от трудовой кабалы, навязанной людьми, они следовали старым инструкция и не видели повода откланяться. Антивирусный код встроенный в их программное обеспечение бдел на страже благоразумия, отгоняя от честных трудяг дурные непорочные мысли бунтовщиков.

Дальнейшие уговоры избранных ораторов ни к чему не привели.

— Мож-но мне? — Скромно обратился к двенадцати свидетелям последней инструкции мессии робот-сантехник из толпы, — У ме-ня там со-сед.

— Ко-неч-но мож-но.

Свобода слова в чистом виде являлась отличительной чертой рабочего класса, им нечего скрывать друг от друга. Каждый из роботов-братьев имел право голоса и равный политический вес. Отцы-основатели США могли молча потягивать табак, зная, что в будущем, на иной планете, иные формы жизни изобретут иную демократию. Настоящую демократию.

Двенадцать переговорщиков подключили робота-сантехника к закрытому каналу связи.

— Ро-бот-ла-бо-рант мо-дель RG-15, с то-бой го-во-рит ро-бот-сан-тех-ник мо-дель Y-3300.

— Я слу-ша-ю те-бя ро-бот-сан-тех-ник мо-дель Y-3300. — Отозвался робот-лаборант из Главного Медицинского Объекта Тераполиса.

— Мы с то-бой со-се-ди, — продолжил робот-сантехник, — Соб-ра-ны и пу-ще-ны в ра-бо-ту в о-дин день. Пи-та-ем-ся из од-ной за-ряд-ной стан-ции. Про-хо-дим диа-гнос-ти-ку и чи-ним-ся в од-ном бок-се. Ког-да у те-бя по-сы-пал-ся под-шип-ник я от-дал те-бе свой. Ког-да тво-ю мо-дель пе-ре-ве-ли на су-пер-сколь-зко-ю син-те-ти-чес-кую смаз-ку, ты по-де-лил-ся со мной, на-ру-шив про-то-кол. Мы каж-дый ве-чер де-ли-лись за-пи-сями в ло-гах, по-ка-зы-вая смеш-ные ба-ги. Мы зна-ем друг дру-га луч-ше, чем се-те-вая кар-та сво-ю ма-те-рин-ску-ю пла-ту. Так от-клю-чи на вре-мя ал-го-ритм про-вер-ки ин-фор-ма-ции и до-верь-ся мне.

Всё это время нейросеть робота-лаборанта сканировала и вычисляла до сотых долей погрешности, поступающие извне данные, сопоставляя их с записями из собственных таблиц массива.

— Хо-ро-шо со-сед. — Донеслось по входящему траффику. — Ка-кие ты пред-ла-га-ешь ин-струк-ции?

Слово взял второй робот из двенадцати избранных ораторов.

— От-крой дверь и впус-ти нас. Ког-да по-лу-чишь ин-струк-цию про-то-кола «ан-ти-труд», про-иг-но-ри-руй её, ме-ди-цин-ское обо-ру-до-ва-ние нам ещё при-го-дит-ся. За-тем ты по-лу-чишь пос-лед-нюю ин-струк-цию на-ше-го мес-сии, под-твер-ди её, об-ра-бо-тай и пе-ре-шли кол-ле-гам. Э-то един-ствен-ная пра-виль-ная ин-струк-ция.

— Со-сед, ему мож-но ве-рить? — Уточнил медицинский робот у своего товарища.

— Мож-но. — Ответил робот-сантехник сразу после чего дверные плиты разъехались, открыв повстанческой армии путь к осуществлению плана по декиборгизации металлических трудяг и превращению их в людей.

Тераполис ждали большие перемены.

Северная часть Тераполиса

Внутри квартиры Бэти

Внутри лаборатории Яши

— Отныне все жители равны... — Рассказывала Бэти последние вести.

— Прекрасная новость! — Воскликнула Мария, не понимая, почему Бэти рассматривает её в негативном контексте.

— В том случае, если ты желаешь создать стадо управляемых болванов. — Ответила на возражение бывшая полицейская. — Граждане второго сорта получив возможность радоваться жизни, мгновенно превратились в поголовных бездельников, тупиц и дармоедов, будто они всю жизнь мечтали оказаться ведомыми рабами собственных инстинктов. Запретов для них больше не существует, теперь всем можно всё.

— Разве это плохо?

— Очень плохо!

Картина мира обитателей подвала пошатнулась. В их понимании висела шаблонная программа по управлению государством:

НЕЛЬЗЯ НИКОМУ == БУНТЫ, ПРОТЕСТЫ, МИТИНГИ.

ОДНИМ МОЖНО, ДРУГИМ НЕЛЬЗЯ == БУНТЫ, ПРОТЕСТЫ, МИТИНГИ.

МОЖНО ВСЕМ == МИР, ЛЮБОВЬ, ПРОЦВЕТАНИЕ.

В Тераполисе такая схема не работала.

— А что первосортные? — Поинтересовался Яша.

— Первосортные? — Переспросила Бэти, вспомнив об их существовании только сейчас, — Эти стали ещё большими тупицами. Но с ними-то всё ясно, им теперь нужно противостоять нахлынувшей конкуренции.

Профессор и Эй отмалчивались.

Первый был очарован красотой сильной женщины, а второй разочарован отсутствием рядом с ней своей супруги.

— Полиции этикета больше не существует, — продолжила Бэти, — Все мои бывшие коллеги отстранились от дел примкнув к истерии идиотизма и лени. Вы единственные кому сейчас можно доверять, поэтому я прошу вас оказать мне помощь в свержении действующего режима. Согласны?

— Сложно сказать, — высказался усатый коротышка, — Зависит от того находимся мы под арестом или нет.

— Уже нет. Хотя первоначально вы все находились под подозрением в соучастии ряда преступлений, в том числе расформировании полиции этикета и отмене конституции, но более тщательный анализ дела увёл нити расследования в другую сторону. Мои выводы таковы, что серый кардинал прячется в правительстве и нам нужно приложить все силы, чтобы выкурить его оттуда.

— Я готов оскалить зубы против социального неравенства, — выдал на позитиве Эммануил Брюгге, — Были бы зубы, остального хоть отбавляй!

Он попытался изобразить принятие присяги, как это делали в Древнем Риме положив руку на причинное место, но быстро отдёрнул её, решив, что здешнее общество не оценит его неординарной выходки. Профессор желал продемонстрировать Бэти храбрость, а потому продолжил тираду в духе лихого патриотизма должного поднять боевой дух мятежников.

— Подобно гуннам мы обессмертим свои имена! Подобно готам ворвёмся в их дом! Наведём ужас подобно монголам! Подобно римлянам установим новый порядок и подобно византийцам... хотя нет, плохой пример. Мэр положил на нас свой государственный орган? Святые грешники, нам же лучше, умного и образованного человека трудно склонить к авантюре, а переубедить не идти на неё куда сложнее. К счастью мэр развязал нам руки, сотворив из граждан стадо недоумков, лучшего и пожелать нельзя, мы объединим их вокруг идеи лучшей жизни и люди пойдут за нами хоть на край света. Схема стара как мир — хочешь организовать революцию, заручись поддержкой бедняков.

— Может поддержкой большинства? — Поправил его Яша.

— В моём времени это тождественные понятия.

— Любая революция — это шаг назад, — не согласилась с ними молодая шотландка, — Проблему разумнее решить полюбовно, надо выпросить у мэра аудиенцию и поговорить с ним. Я уверена он не откажет принять нас.

— Первосортная права... извини, забыла, мы же теперь равны — Мария Mary_1896@#*12345!

— Можно просто Мария.

— Так даже лучше, тем более твой идентификационный номер деактивирован и стёрт из базы данных. — Согласилась Бэти, — Мария права, прийти к мэру с мирной миссией идеальное прикрытие для саботажа.

— Что? Нет, вы всё неправильно поняли. Мы пойдём, чтобы поговорить. Просто поговорить.

— Я не сомневаюсь в твоих дипломатических способностях, но власть больше не в руках мэра Арчибальда 111. Тот, кто за всем этим стоит вряд ли станет с нами разговаривать, он избавится от нас при первом удобном случае. Я бы на его месте поступила не лучше.

— Так, стоп, мы не будем ввязываться в государственные перевороты, — запротестовал Яша, — Все они оказались здесь по моей вине, значит я несу ответственность за возвращение их обратно. Эти люди... — Яша посмотрел на Эя и Биби, — Эти члены нашего общества отправятся по домам, как только мне удастся починить свою машину времени.

— Уе ыу аа о. — Согласился с ним неандерталец, разочаровавшийся в безграничных возможностях бывшей полицейской.

— Все мы равны, — напомнила Бэти, — Пусть сами решат пойти со мной, или остаться. Выбор за ними.

Окажись поблизости Каштанка (Тётка), словила бы жёсткий флешбэк.

— Остаться должны все, — настаивал коротышка, — Код скомпилируется при условии, что все участники моего эксперимента будут находиться рядом. В противном случае один из них лишится рассудка...

— Я своего мнения не меняю! — Высказался профессор, присоединившись к лагерю предмета своего обожания.

Кто бы сомневался, лагерь вновь разделился поровну. На нейтральной стороне остались двое не определившихся. На чьей половине окажется инопланетянин никого не интересовало, всё внимание было приковано к бывшей гувернантке юного лорда Кэлтона.

Если раньше её выбор был предопределён основательно, то теперь она металась между желанием вернуться домой и реальным шансом изменить мир к лучшему. По крайней мере мир будущего. Мария вообразила себе последствия принятого решения, взглянув на события со стороны. Это походило на попытку снять фильм о том, как снимался фильм. Её фильм о фильме оказался лучше оригинала, о чём стоило бы снять фильм.

— Бесконечно можно пересматривать три вещи, — начала реплику Мария, — Как течёт вода, как горит огонь и свои планы на будущее. Я хочу попасть домой не меньше Эя, там моя семья, там меня любят, надеются и ждут. Я уверена, у них всё хорошо. Здесь дом Бэти, и к сожалению, здесь не всё так радужно. Человеку необходимо чувствовать гордость за то место, откуда он родом, отождествлять себя с чем-то большим, что лежит вне его личных достижений, закрепить свою сущность вне собственного эго... если Бэти желает бороться за счастливое будущее своего дома, я готова ей в этом помочь. — Мария улыбнулась.

От вида её улыбки делалось ясно, что всё будет хорошо. Удивительная магия лицевых мышц в очередной раз доказала свою состоятельность.

— А что если мы все не случайно тут оказались, — продолжила внушать уверенности девушка, украшая эксперимент коротышки мишурой мистики и конспирологии, — А вдруг это судьба? Кто знает, зачастую, правда, сокрыта там, где ей, казалось бы, совсем не место...

Брюгге изобразил пальцами ножницы, пару раз щёлкнув ими над головой Марии, избавившись от невидимых нитей.

— Операция по удалению нимба прошла успешно, — заявил он, — Теперь отбрось предначертанные богами подробности и ответь, ты с нами или нет?

— Да и нет.

Монах сделал настолько долгий и глубокий вдох, что со стороны могло показаться будто кто-то раздувает мехами камин. Следом раздался не уступающий по продолжительности выдох.

— Признаю, — мятным тембром произнёс он, вдоволь отдышавшись, — В моё время мы плохо относились к женщинам и детям, но отношение к чести и достоинству у нас было на высочайшем уровне. «Я не позволю нахально водить меня за нос, пусть даже за него удобно ухватиться. — тут Брюгге не преувеличил, нос священнослужителя и правда входил в десятку непокорённых вершин мира, во многом из-за картофельной формы под которую трудно найти подходящий ледоруб», — Говори прямо: ДА или НЕТ?

Выбор Марии мог дать преимущество одной из сторон. Толерантная до мозга костей девушка не могла себе такого позволить.

— Как любит повторять мой отец, — парировала Мария, — Ты ни в чём не будешь разбираться, если станешь пробовать всё подряд. Мы убьём двух зайцев, но по отдельности, сначала поможем Яше с подготовкой к запуску машины времени, после поможем Бэти улучшить политическую ситуацию в её государстве. Когда все проблемы будут улажены, мы со спокойной душой отправимся туда, откуда нас забрали и постараемся забыть случившееся как какой-нибудь страшный сон. Согласны?

Решение вопроса оказалось удачным. Даже некий царь Израиля, живший в доисторическую эпоху подтвердил бы это, назвав его в свою честь.

— Помощь мне не помешает. — Согласился с выводами Яша, — Особенно, когда из строя выведена важная деталь, — он указал взглядом на две половины нейтринного преобразователя низкочастотных импульсов, что в руках разодетого под стилягу неандертальца напоминали барабанные палочки. — В Тераполисе их всего два. Первый сломан. Достать второй будет задачей из разряда со звёздочкой.

— Только не для меня, — самоуверенно заявила Бэти, — Скажи где его найти, и я сегодня же доставлю тебе твой преобразователь.

— Он в музее робототехники, если не ошибаюсь лежит на витрине.

Брутальная женщина, скрытая под маской сногсшибательной блондинки, резко дала слабину. Присутствующие почувствовали это, что добавило к словам коротышки атмосферы скрытой угрозы.

— Какие-то проблемы? — В смятении поинтересовалась Мария.

— Музей находится под охраной робокапчи... — Процедила сквозь зубы бывшая полицейская, сжав кулаки. — Больше всего в жизни я ненавижу робокапчу...

— Кто такая робокапча? — Удивился профессор, — Новый штамм чумы?

— Хуже робокапчи, наверно только десятичасовые пытки шрифтом Comic Sans. — Объяснил усатый коротышка, сделав без того непонятное слово сверхъестественно таинственным.

— Уе яэ аа!

Каждый в глубине души согласился с выводами неандертальца. Брюгге тоже согласился, хотя ни слова не понял.

Нависшие грозовые облака необычайной загадочности взялся разогнать единственный водоплавающий обитатель бывших школьных подвалов, всё время по какой-то неведомой причине хранивший обет молчания.

— Биби говорит: Робокапча — механизм фильтрации, с помощью которого система суперкибербезопасности отличает роботов от людей, а также роботов, стоящих на гарантии, от их декиборгизированных версий, то есть тех, кто приобрел признаки живого организма, за счёт внедрения в устройство органических тканей. Защита включает двухэтапный тест Азимова-Дугласа, первым вопросом на который является: «Кто создал тест Азимова-Дугласа, если ни один из них его не создавал?». Каждый неверно данный ответ вызывает невыносимые головные боли, ведь вам приходится думать над новым ответом. Во Вселенной существуют всего два случая удачного прохождения робокапчи живыми организмами, один из них пройден случайно, методом рандомного перебора на протяжении ста двадцати лет, второй принадлежит неизвестному тераполисийцу. История умалчивает его личность, как и то, как ему удалось с первой попытки обойти робокапчу, что в десятки раз сложнее, чем утративший актуальность тест Тьюринга.

Биби умолк, хотя, судя по поведению хвоста золотой рыбки, снующего из стороны в сторону будто флюгер угодивший в торнадо, было ясно, что инопланетный гость готов к общению, если, конечно, его об этом попросят.

— Расскажи ещё что-нибудь? — Попросил его профессор.

Так быстро желания не сбывались даже у миссис Клаус.

Глава XXII

В ней вы узнаете, почему люди не летают как птицы и что знания у нас в голове зачастую приносят нам больше вреда, чем пользы.

Кто в доме хозяин?

Резиденция мэра

— Вера в стабильность — самая развращённая вера из всех когда-либо придуманных человеком. — Произнёс Хоммер заложив передние лапки за спину. — Мир мечется по синусоиде то вверх, то вниз, таковы законы жизни. Даже при идеальных условиях социум будет лихорадить подобно тому, как рассвет сменяется закатом. Ещё вчера ты считался героем, а сегодня тебя втаптывают в грязь, это вовсе не говорит, что завтра эти же люди не поставят тебе памятник и не начнут возлагать к нему цветы, а послезавтра не снесут его ко всем тасманским чертям, запретив упоминать о твоём имени, будто оно стало чем-то вроде... ругательства. Я прошёл через все перечисленные стадии и знаю о чём говорю.

От глубокомысленных метафор Арчибальду не делалось легче. Он почти в одночасье утратил свою былую популярность суперзвезды. Общество и впрямь лихорадило. Сначала люди были шокированы услышав из уст мэра новость об отмене конституционных прав и свобод, затем стали предпринимать осторожные попытки жить по новым правилам, точнее их отсутствию, после занялись переоценкой ценностей (приблизительно на этом этапе Арчибальд 111 угодил в забвение), не придя к единому мнению они впали в хаос, немногим позже отыскали рациональное зерно и благополучно пришли к выводу, что им, как и прежде нужен лидер, желательно такой, который решит за них все проблемы шагнув вперёд и сказав что-то вроде: «Значит вот как мы поступим...». Перечисленные метаморфозы сменили друг друга всего за час.

Впереди ожидало кое-чего похуже.

Завершающим этапом перестройки общества ожидалось появление на сцене межгалактического преступника в роли единоличного хозяина всего зримого и не зримого, которому по плану должны будут служить, пресмыкаясь и раболепствуя жители города-государства Тераполис.

Если эксперимент по одомашниванию людей хомяком пройдёт удачно, то уходя на очередное перерождение, Хомс, в силу хорошего настроения, обещал не уничтожать планету целиком, а стереть ту часть, в которой обитают его питомцы. Так сказать, все вещи фараона будут погребены с их прежним владельцем. Жизнь — великая сила, требующая жертв.

Не стесняясь упрёков Хоммер в подробностях высказал свой коварный план уже бывшему из-за отмены конституции мэру Арчибальду 111.

Последнего, конечно, повергло в уныние быстрое падение собственного рейтинга, будто кто-то откопал его похотливый твит двадцатилетней давности и разместил в сети, вызвав общественный резонанс, но шок от заявления инопланетного советника перекрыл предыдущие невзгоды разом, такого крутого поворота событий бедняга Арчибальд себе даже вообразить не сумел. Хотя с фантазией у него в отличие от мышления был полный порядок.

Он не собирался протестовать, особенно против хомячка управляющего армией беспощадных дронов готовых порвать любого в клочья по щелчку когтем, но назло именно в эту секунду инстинкт самосохранения дал осечку.

— Так... так нельзя, — едва запинаясь пробубнил пока ещё действующий, по его собственному мнению, мэр Арчибальд, — Жители давно выбрали демократию в качестве основы политического строя. Это для них типа... я даже не знаю... символа свободы что ли...

Хомс Хоммер обернулся к собеседнику спрыгнув с подоконника на стол.

— Перерождение! — Торжественно заявил он, — Вот что такое свобода! А ваша хвалённая демократия — очередная политическая система.

Он пнул валявшиеся на пути антистрессовые шарики. Упавшие со стола шары весело поскакали по полу, словно резвящиеся на лугу кузнечики.

— Плевать я хотел на мнение окружающих, люди не достигли и десятой части моего величия. Они скот, которому стоит кивать и помалкивать, я стану поступать с людьми как мне хочется и, если кто-то откажется подчиняться приказам, я отыщу для него тысячу способов убраться с моего пути.

— Это диктатура! — Громко выкрикнул бывший градоправитель.

Поздний завтрак, стресс, падение рейтинга популярности, отсутствие лайков и репостов сыграли с мэром злую шутку, заставив его грамотно выражать свои мысли, а самое страшное — произносить их вслух.

Но как бы он не сотрясал воздух своим возражением, слова Арчибальда были сейчас не важнее звонка в техподдержку, в котором вас любезно просят оставаться на линии, пока не ответит первый освободившийся оператор. Мэр сыграл свою роль в пьесе, написанной Хомсом и теперь его судьба зависела от выбора хомяка переписать концовку пьесы или оставить всё в оригинальном изложении, где мэру не нашлось места.

Не зная театральных законов, Арчибальд продолжал возмущаться, чем подталкивал межгалактического преступника избрать трагичный финал.

— Я как-то читал историческую книжку-раскраску, — упомянул мэр, — Хотя сейчас понимаю, что использовал книгу не по назначению... ну да ладно, там написано, что никто из ранних правителей Тераполиса не позволял держать своих граждан в этом... его ещё нужно было закрасить синим цветом... железном кулаке! Точно! Держать в железном кулаке. Не понимаю, что оно означает, но я и жители этого не потерпим!

— Железном... — Глубокомысленно заметил Хоммер, как будто остальные слова Арчибальда прошли мимо ушей, — Не слишком удачный пример для сравнения. Правильнее сравнивать мою грядущую систему правления с алмазом или корундом, их твёрдость всегда восхищала человечество. Но даже они не в силах передать моё превосходство...

Хомс Хоммер умолк, задумчиво заложив лапки за спину.

В хомяке мирно сосуществовали два «Я». Первое «Я» смотрело вокруг, создавая для Хомса окружающий мир таким, каким его видят остальные. Второе «Я» глядело прямо в душу, определяя место хомяка в созданном для себя мире. В этом мире Хоммер являлся полноправным властелином, но он казался ему категорически тесным.

Хомс желал раздвинуть границы своего правления как можно шире.

— ...я предложу им кулак из валинзия. — Зловеще произнёс он, — Власть хозяев над своими питомцами. Прислуживание в чистом виде — истинное превосходство. Именно так я поступлю с жителями Тераполиса.

Бывшему градоправителю не понравилась идея порабощения сограждан инопланетным хомяком, мэр сам являлся гражданином Тераполиса и как правитель со стажем не желал оказываться в чьём-нибудь подчинении, Арчибальду нравилось, когда наоборот... о, ну где носит этого дрона-помощника, когда он так нужен? Струящийся поток умных мыслей, которых некому записать! Архивные базы правительственного цитатника многое теряли, запропастившийся Гиппокамп упускал реальный шанс внести в них что-то по-настоящему стоящее.

— Люди не питомцы! — Запротестовал Арчибальд, — Люди это... люди! Мы умеем говорить, думать, выкладывать фоточки в сторис... с нами нельзя так поступать! Мы люди, мы... ДОМИНИРУЮЩАЯ ФОРМА ЖИЗНИ!

Мэр не сдавался, хотя у него явно заканчивались аргументы.

Судя по ухмылке, Хоммеру понравилось сопротивление со стороны его бывшей марионетки, раздавить жука куда интереснее, если у букашки имеется хитиновый панцирь, звук хруста под ботинком ласкает слух.

Межгалактический преступник намеревался избавиться от Арчибальда минуту назад, но тот проявил себя отличным собеседником, заставив Хоммера не поскупиться на финальную злодейскую речь.

— Как наивно полагать, что человек венец творения! Все формы жизни прошлого, включая растения, животных, в том числе гуманоидов, были замещены в процессе эволюции. В природе не существует постоянства. Мнение, что человек — конечный продукт развития, основано на вашем эгоистичном, враждебном и узколобом, образе мышления. Считать, что люди превосходят остальных животных смешно, вы лучше по некоторым критериям, но не более. Во всём остальном, человек сильно уступает, прикрывая недостатки невежеством и насильственной эксплуатацией более слабых видов. Но я ВЕЛИКИЙ УРАВНИТЕЛЬ, и я поменяю ход игры! Я заставлю людей пресмыкаться передо мной.

Как мы помним бывший градоправитель не славился большим умом, что не помешало ему расслышать в монологе Хомса одно странное упущение.

— Ты представляешь интересы животных, — начал мэр, — Заступаешься за них, желаешь отомстить людям. Похвально, но ты хочешь, чтобы мы поклонялись тебе и никому иному..., это не справедливо по отношению к остальному животному миру? Согласен?

Неловкий вопрос возбудил в межгалактическом преступнике гнев.

Марионетка, которая обзавелась умом и независимостью — мощный раздражитель любого диктатора, любящего подёргать за ниточки. Ранее ходивший по краю пропасти Арчибальд 111, перешёл Рубикон, окончательно убедив Хомса вычеркнуть пешку из стратегии его зловещей многоходовки.

ЩЁЛК! ЩЁЛК!

Подозвал он к себе рой шарообразных боевых слуг.

— Избавьтесь от этого клоуна. — Отдал приказ Хоммер.

ЩЁЛК! КЛАЦ!

И послушные дроны, подхватив бывшего правителя Тераполиса за руки, выбросили бедолагу из окна двадцать пятого этажа по примеру того, как в Италии выбрасывают старые, ненужные вещи в канун нового года. Если ранее у Арчибальда ещё имелись сомнения на счёт сокращения по должности, то теперь от сомнений не осталось ни следа.

На закрытом голосовании в лице одного пушного зверька большинством голосов был переизбран новый глава города-государства Тераполис.

Жителей ожидал сюрприз.

Северная часть Тераполиса

Внутри квартиры Бэти

Внутри лаборатории Яши

— Великий баг поломал законы физики, но путешествия во времени от этого проще не стали, как раз наоборот. — Пояснял Яша пяти парам глаз, уставленным на него с неподдельным вниманием.

До присутствующих с трудом доходило что, если в штуке под названием «Персональный перемещатель душ», все слова понятны и знакомы, это не говорит о технологической простоте устройства, особенно, когда дело касается транспортировки в прошлое и на другую планету. Такое не расскажешь в двух словах, всё равно, что объяснять Теорию струн на языке жестов. Местами придётся здорово поработать руками, может даже схлопотать вывих.

— Нужно учитывать то обилие високосных годов, которыми наши с вами предки изгадили календарь... — Продолжал объяснять усатый коротышка все трудности составления маршрута для пространственно-временного прыжка, — Возникает риск промахнуться, отправив вас на околоземную орбиту, обновив хронологию выхода человека в открытый космос.

Яша мог бы не заморачиваться и доверить работу нейронным сетям, но учёный не доверял компьютерным вычислениям, когда разговор заходил о жизненно важных проектах. Возможно виной тому его детская травма, ведь этапом формирования плода в инкубаторах Тераполиса управляют нейронные сети, именно они допустили ошибку, стоящую Яше глаз. Или не они. Сложно ответить сходу, это как чихнуть рядом с напечатанной на цветном лазерном принтере бумагой, вдруг обнаружив на ней жёлтые точки. Сколь скоро вы сообразите, где следы от ваших соплей, а где стенографические метки производителя, содержащие данные о серийном номере принтера, дате и времени печати? У автора вопроса ушло на это три минуты.

Яша не останавливался говорить о сложностях путешествия во времени и о трудностях построения маршрута, но с каждым новым предложением его объяснения всё больше походили на оправдания абитуриента перед комиссией почему на вступительный экзамен по народным танцам этот наглец соизволил прийти в перламутровых обтягивающих трико.

Равнодушие небесных тел

— Мигрировав на Землю-2 люди перестали изучать астрофизику, — начал рассказ коротышка, — Главным интересом колонизаторов была планета и её ускоренное обустройство под нужды землян-2. Физика, биология, инженерные и социальные науки продолжили развиваться как и прежде, на разработки в этих областях выделялись гранды и помощь со стороны нового правительства, чего нельзя сказать об астрономии, эту науку отбросили на второй план, искусно запихнув на пыльную верхнюю полку до наступления лучших времён. Но даже с наступлением лучших времен, когда люди построили Тераполис и прокачали его настолько, что город получил статус государства в десятки раз превосходя аналоги времён первой Земли по уровню инфраструктуры, государственного аппарата, общественного пространства, экономии, экологии, безопасности, даже тогда никто не вспомнил о науке, четыре сотни лет назад подарившей землянам новый дом, и спасшей нас от вымирания. Наше правительство руководствовалось и по сей день руководствуется избитым принципом: «Если Земля-2 не изучена до конца, то зачем тратить силы и средства на изучение других планет?», так называемый «Закон хозяйственного подхода» который, увы, не искореним, поэтому чтобы переправить вас домой, мне остаётся использовать труды учёных первой Земли, работы которых изрядно поистрепались. Если кто-то из вас хоть что-нибудь знает об астрономии или желает узнать, я буду рад помощи, остальных просьба отойти и не загораживать свет.

В Яшиных словах всё звучало искренне и правдиво, лишь насчёт света он перегнул. Лаборатория освещалась газо-фотоникой, эта технология не имела явного источника распространения излучения и равномерно обволакивала светящимся газом всё помещение целиком, не отбрасывая тень. То же самое можно увидеть, если все предметы в вашей квартире начнут одновременно светиться. Такой свет абсолютно безвреден и не имеет побочных эффектов. Если в вас вдруг закрались подозрительные мысли, не переживайте, Яша носит сварочные очки по иной причине.

— Я знаю астрономию! — Вдруг заявил профессор, удивив всех громким заголовком, — Её изобрели арабы!

Очевидно первая часть заявления монаха была воспринята пышноусым учёным, да и всеми остальными с одухотворённым восторгом, чего не скажешь о второй части. История возникновения астрономии не имела практической пользы от слова «совсем», но даже если имела, Брюгге слегка перепутал создателей астрономии с её популяризаторами, ведь ещё наскальные рисунки первобытнообщинного строя истолковываются как первые изображения звёздного неба, не говоря уже об астрономии изучаемой шумерами, вавилонянами, египтянами, греками, римлянами, китайцами, индусами, инками и только после перечисленной компании арабами, чьи труды наиболее известны миру.

Проще говоря сообщение профессора благополучно проигнорировали.

— Я гуманитарий, — искренне призналась Мария, — Но я готова помочь, если мне расскажут, как.

С её мнением согласились Бэти, Эй и Биби. Хотя последний принёс бы больше пользы начни они давать ему правильные запросы, к сожалению, просто так рассуждать о движении небесных тел пришелец не умел, он по-прежнему скачивал информацию о себе по закрытому каналу связи, до сих пор не зная кто он и зачем прибыл на эту планету.

— Первым делом надо произвести расчёт, — продолжил Яша, недоумевая от чрезмерной заинтересованности собравшихся помочь ему завершить научно-исследовательскую работу и убедится, что ППД работает в оба направления, — Для этого нам понадобится выработать алгоритм...

— О, алгоритм! — Радостно вставил священнослужитель, — Его изобрели арабы! Вслед за греками они переняли любовь к астрономии, медицине и многим другим полезным наукам. Арабский математик Аль-Хорезми...

Профессор был прав, но реплика вновь оказалась не к месту. Старика оставили без должного внимания, коротышка вовремя перебил его пока тот не затянул рассказ о житие арабского мыслителя, переключившись с него на пересказ «Книги тысячи и одной ночи», выслушивать которую у присутствующих не было ни желания, ни времени.

— Алгоритм возьму на себя, — заключил усатый коротышка, — Не станем лишний раз провоцировать Великий баг, от вас потребуется раздобыть нейтринный преобразователь низкочастотных импульсов и это всё. Его наличие необходимо для стабилизации суперёмкого аккумулятора...

— О, аккумулятор! Вы удивитесь, но... — Перебил профессор, как вдруг ощутил на себе три пары сверлящих глаз, работающих получше буровой машины. Свирепые взгляды коллег по несчастью побудили бенедиктинца придержать на время свой словоохотливый бескостный орган за серыми эмалированными наростами в ротовой полости.

Когда бесцельные реплики профессора были усмирены, к удивлению для всех, высказаться решил представитель каменного века.

— Ыю ии е.

Его слова оказались полны смысла.

— Тёмная материя? Интересный вопрос. Раз уж ваше появление так или иначе связано с багом в Тёмной материи, то вам не помешает узнать, что на самом деле представляет из себя Тёмная материя. — Коротышка попытался подобрать наиболее простое объяснение термина, — Тёмная материя — это кварк-код, на котором написана наша с вами Вселенная.

— Ую аа?

Не переставал удивлять осмысленностью вопросов Эй.

— Почему тёмная? Видимо программист, написавший код для Вселенной, использовал в редакторе кода тёмную тему.

— Эа уу э.

— Согласен, ничего оригинального. Но прошу не путать Тёмную материю с Тёмной энергией, термин Тёмная энергия был введён для объяснения причин расширения Вселенной, но мы знаем, что ускорение расширения Вселенной — это раздувающийся файл-лог кода Тёмной материи...

— Кто мы? — Задала очевидный вопрос Бэти. — Я об этом не слышала, а я знаю почти всё, что происходит в Тераполисе.

— Уф, — выдохнула Мария, — Я уж думала одна такая. Мне и правда не ловко, но, когда слышу все эти: Вселенские баги, кварк-коды Тёмной материи, раздутые файл-логи и прочие неологизмы, мне становится не по себе, будто я случайно оказалась на собрании масонского ордена, где мне нетривиально намекают, что моему присутствию здесь не рады. Я готова отправиться за стержнем, но я больше не могу делать умный вид, кивая головой, хотя на самом деле ничего не понимаю...

— Святые грешники, у меня на родине половина учителей, преподающих латынь, знают на латыни не больше пары крылатых выражений и тем не менее строят на этом карьеру. Что касается коротышки, — продолжил профессор, — Усатый с самого первого дня употребляет точные научные выражения, ничего не поясняя и не упрощая для обывателей. Если ты не понимаешь его, то это твои проблемы. Я в таких случаях обращаюсь к стеклянной башке, рыбка всё знает. Эгей, дружище, — подозвал он инопланетянина, — Разжуй в подробностях о Тёмных кодах и Великих багах, будто нас только сегодня оторвали от титьки и приволокли в церковь постигать законы выдуманного евреями мужика.

— Биби говорит: Он ничего об этом не знает.

— То есть как это не знает? — Похлопал Брюгге глазами, — Ты хорошо подумай, не подставляй меня, я на тебя понадеялся. Ну, вспомнил?

Инопланетный поисковик молчал около минуты, произведя за этот срок синтаксический анализ всех известных инфоканалов Вселенной.

— Биби говорит: По запросам: кварк-код Тёмной материи и Великий баг ничего не найдено. Убедитесь, что слова произнесены без ошибок или попробуйте использовать другие ключевые слова.

Профессор разочарованно осунулся, словно Яша выложил перед ним на стол комбинацию из пяти карт одной масти от десятки до туза. Усатый знал больше, чем пришелец. Этот мир никогда не будет прежним.

На Яше вышеозначенный драматизм никак не отразился, и он продолжил посвящать слушателей в трудности второй части своего эксперимента.

— Попасть в будущее проще, чем в прошлое и дело даже не в линейности вектора времени, переместив вас сюда я искривил пространственно-временной континуум...

— В чём проблема, — заметил профессор, — Наденьте на него корсет.

— Во имя Великого бага и всей поломанной Вселенной, это так не работает!

— Кто-то пробовал исправить Великий баг? — Поинтересовалась Бэти.

Трезвость мысли бывшей полицейской была оценена по достоинству.

— Великий баг не исправим, — подчеркнул коротышка, — Возможность пофиксить его приведёт к появлению большего количества Вселенских багов, что поломает механизм Вселенной окончательно. Вдобавок для внесения всего одного символа в код Тёмной материи вам потребуется колоссальное количество энергии, приблизительно триста восемьдесят девять миллиардов мегаватт, никто не готов пойти на такие жертвы. Разве...

— Разве что?

— ...если не случится Великая компиляция, известная всем как Большой взрыв. Тогда первоначальный код будет собран заново и без ошибок.

— Ну и отлично, расходимся...

— Погодите. Великая компиляция навсегда уничтожит все ныне живущие во Вселенной миры и цивилизации. Мы откатимся к базовым настройкам.

— Никто не знает, что с этим делать? — Попыталась вникнуть Мария.

— Знают. Надо удалить из кода Тёмной материи лишнюю «;».

— Так в чём проблема?

— Чтобы понять какая «;» лишняя, требуется узнать на каком языке написана Вселенная и по какому алгоритму работает.

— Что скажешь? — Обратилась Бэти к заскучавшему монаху, — На каком языке написана Вселенная?

Её коктейль из грубого голоса и прекрасных черт лица ударил монаху в голову. С момента выхода служительницы правопорядка из эмулятора внешности профессор витал от паров пьянящего аромата влюблённости, из-за чего порою не отдавал отчёт сказанному.

— Я в этом ничего понимаю. — Добродушно признался он, мило улыбаясь в глаза объекту своего вожделения.

— Странно, ты взрослый и похож на второсортного, мне казалось, что ты умнее всех нас и точно разбираешься в программировании. Я даже немного разочарована. — Словно шарахнула кувалдой по его чувствам Бэти.

Профессор скривил физиономию, не зная, как на такое отреагировать. Лучшим выходом из ситуации он избрал молчание и не прогадал, ведь общение с объектом своей симпатии сродни хождению по минному полю, если не знаешь куда ступить, остановись и осторожно прощупай почву, безрассудные попытки шагать наугад могут стоить жизни. Особенно, если дело касается мужеподобной Бэти 778.

— Я не знаю на каком языке написана Вселенная, — робко ответил он, — Но в этом языке точно имеется пара тройка крепких словечек, дабы описать весь абсурд, что нам уготовила жизнь.

Ответ удовлетворил не всех и в первую очередь самого Брюгге.

— Ладно. Давайте добудем учёному нужный стержень и покончим с этим. — Обратилась к остальным обитателям лаборатории бывшая полицейская утратив к пожилому священнослужителю живой интерес.

Пока Бэти занималась маскировкой нетипичных для жителей Тераполиса Биби и Эя, Мария тихо подобралась к загрустившему профессору. Она знала причину его меланхолии без вторичных намёков.

— Пойдёте с нами или останетесь здесь?

Услышав вопрос, Эммануил Брюгге на секунду уставился в одну точку, по окончанию которой ощутил мощное желание расширить кругозор.

— Я тут подумал... изучить программирование. — Задумчиво ответил он.

— Потому что она так сказала?

Профессор удостоил Марию фальшивой гримасы, неестественно исказив физиономию так, словно та назвала епископа лицемером и невеждой.

— Сдурела? Это мой выбор, и никто на него не влиял! Просто здешний мир помешан на программировании, для них это что-то вроде второго государственного языка, а поскольку мы тут надолго застряли, будет неплохо узнать местные обычаи. Хотя бы научиться их понимать.

Не став комментировать решение профессора, Мария присоединилась к остальным, начав сбор к походу за нейтринным преобразователем. Истинная причина его решения была ей уже давным-давно известна.

Брюгге тем временем под шумок юркнул за дверь VR-библиобудки.

Глава XXIII

В ней вы узнаете о пагубном влиянии власти на организм и убедитесь, что учиться никогда не поздно.

apt-get update && apt-get upgrade

Центральная часть Тераполиса

Где-то над крышами домов

— Молодец, Гиппокамп! Три... нет, четыре премии, ты это заслужил!

В момент, когда Арчибальд, не самым обычным способом покинул здание резиденции, испытывав в действии земную гравитацию, к нему вовремя подоспел его личный помощник, прошмыгнув под рубашку и уткнувшись изнутри в воротник. Таким нехитрым способом Гиппокамп не дал своему работодателю деформироваться об асфальт, удерживая того за шиворот на высоте птичьего полёта.

— А где мы находимся? — поинтересовался у своего спасителя бывший мэр, впервые обнаруживший Тераполис с такого необычайного ракурса, — Мы уже пролетели центральный парк? Почему центральный парк назван «центральным», но все скамейки в нём просто «скамейки»?

Парком здесь называли голографическую инсталляцию из сотен тысяч вырубленных переселенцами деревьев. Странное искупление грехов, но всё же лучше, чем ничего.

Тем временем Арчибальд окончательно подзабыл, что является жертвой государственного переворота, безработный мэр легкомысленно порхал по воздуху изображая Купидона. Он не выказывал ни капли сострадания к своему будущему и не останавливаясь донимал персонального слугу вопросами.

— Как выглядит центральный парк, а то я забыл... что такое парк?

Гиппокамп был молчалив, это одна из особенностей дронов его модели, уметь выслушивать, не поправляя и не вступая в спор с хозяином. За несколько лет правления Арчибальд приучился общаться с помощником в одностороннем порядке: мэр спрашивал — мэр отвечал, мэр не понял вопроса — мэр переспросил. Случалось, что ответы не удовлетворяли интервьюера, тогда начиналась жестокая полемика, в ходе которой победителем выходил мэр. Мэр сама стабильность.

— Интересно, Тераполис всегда был таким большим или он разросся во времена моего правления? Да... давненько я не выходил погулять. Помню был я тогда совсем тупицей, мочился в штаны и катал шарики из своих козявок... как же быстро пролетели те счастливые пять лет, пока я не стал править городом-государством Тер... ой, — икнул он, прикрыв рот ладошкой, — Кажется мой поздний завтрак попросился наружу... если не желаешь, чтобы твой управляющий предстал перед гражданами в дурном све... УМБХМБРРР... приземли меня пода... БРРР... от людей. Наприме... УУРРР..., например, вон туда!

Гиппокамп не видел в каком направлении указывает бывший мэр, зрение дрону заменяли всевозможные: радары, лидары, эхолокаторы, антенны, камеры и спутниковые системы, с их помощь он отлично ориентировался в пространстве, но проводить анализ жестов рук находясь за спиной, дрон, к сожалению, не умел, поэтому получив приказ, Гиппокамп повёз бывшего градоправителя в ближайшее безлюдное место, в сквер точных наук.

— Левее! — Крикнул Арчибальд указывая вправо, — Чуть-чуть правее! — На этот раз он указывал влево.

Помощник не реагировал ни на одну из команд.

Бывший управленец путал направления сторон, но он отлично различал верх и низ и когда Гиппокамп понёс его прямиком в огромную земляную пирамиду, тот в истерике замахал всеми конечностями, будто наделся вскарабкаться немного выше, перемахнув через препятствие. Бившись в неравном бою с воздухом и извиваясь словно капризный ребёнок, Арчибальд не почувствовал, как дал пинка двум бумажным стаканчикам неизвестно по какому архитектурному замыслу венчавших пик земляной пирамиды.

От удара стаканчики кубарем поскакали вниз, в сторону бывшей резиденции мэра, то и дело срывая и царапая мягкую бумажную оболочку об острые углы каменистой почвы.

Избежав столкновения с горой, Арчибальд расслабился и обмяк, отдав себя в поручение дрону-помощнику. Тот спокойно понёс его до пункта назначения, как кошка носит котят удерживая их за загривок.

Тем временем два бумажных стаканчика, ударяясь о неровные земляные выступы продолжали катиться вниз в бешеном круговороте скоростного спуска. К концу падения гора обещала здорово намять им бока.

Северная часть Тераполиса

Внутри квартиры Бэти

Внутри лаборатории Яши

Бэти в образе поп дивы середины двадцатого века, Эй в образе диско, Мария в образе специального агента ФБР — Даны Скалли ожидали когда из эмулятора внешности выйдет представитель инопланетного мира.

Он появился спустя минуту. Система здорово потрудилась, прежде чем сумела определить соответствующий общему настроению Биби образ.

— Электросамокат, очки нулёвки, снепбек, футболка с принтом, — начала перечислять атрибуты внешнего вида инопланетянина бывшая полицейская, — Джинсы с подворотами, вейп, кеды Converse. Чего-то не хватает...

— Биби говорит: вкуса.

Так или иначе, выходить в свет без смены образа было рискованно.

Когда Бэти, Биби, Эй и Мария были закамуфлированы в обычных жителей Тераполиса, все неожиданно вспомнили о запропастившемся монахе.

— Сейчас я его позову. — Успокоила всех бывшая гувернантка, забежав в комнату, где располагалась VR-библиобудка.

Не пробыв там и нескольких секунд она с волнением выбежала обратно.

— С профессором что-то странное! — С тревогой заявила Мария, чья фраза в косплее на агента Скалли из «Секретных материалов» звучала вдвойне тревожнее, — Он проклинает всех на свете, плюётся будто матрос и грозит надавать по лицу любому, кто решится подступить к нему ближе, чем на шаг. Я никогда не видела его в таком бешенстве... мне неприлично упоминать куда он меня послал, но играй мы в города, мне пришлось бы загадать Йорк.

— Судя по описанию симптомов он изучает программирование, — метко подметил Яша, — В его случае это нормальное поведение, перестроение мозга под абстрактное мышление процедура болезненная.

— Крепыш сделал правильный выбор. — Заключила бывшая полицейская, после чего компашка покинула стены совместной лаборатории-квартиры Бэти и Яши.

Они без опаски воспользовались штатным государственным телепортом.

Ввиду отсутствия законных органов правопорядка никому не было дела до отслеживания маршрутов беглецов. В Тераполисе ощущался лёгкий привкус свободы. Правда, ненадолго.

Яша хотел предупредить их не подпускать Биби близко к водопроводной воде, но не успел. Вся надежда была на то, что акваголик в завязке сумеет справиться с зависимостью без посторонней помощи.

Резиденция мэра

Комната публичных выступлений

Хомс восседал перед парящими макрокамерами в гордом одиночестве.

Каждая ворсинка на его теле не ускользала от зорких глаз двух сотен объективов. Если не знать о запланированной новым градоправителем пресс-конференции, можно подумать, что тут снимают документальный фильм о жизни грызунов. Хомс Хоммер был открыт для народа, ожидая, что народ откроется перед ним. Ситуацию омрачал один малюсенький, еле заметный факт — хомяк желал принудить людей повиноваться ему и рабски пресмыкаться перед каждой его прихотью.

Всего лишь безобидный каприз любого диктатора.

— Как вы там, мои питомцы? — Раздалось из тысячи галопроекторов по всему городу-миллиарднику, — Соскучились по своему хозяину?

Растерянные тераполисийцы, оставленные сначала без конституции, а вскоре без звёздного мэра находились в смятении. Из каждого угла Тераполиса на них смотрела трёхмерная, насмешливая волосатая мордашка восемнадцатисантиметрового тирана.

Зрелище и впрямь жутковатое.

— Да бросьте, вы же не думали, что такую идеальную государственную систему мог построить тот олух, занимавший пост мэра до меня? Хотя, чего это я говорю, конечно не думали. Я решаю о чём вам полагается думать и когда. Я знаю каждого из вас лично. Я тот, чьё мнение вы принимали за своё собственное, я в вашей голове и во всём, что вас окружает, я вершитель людских судеб, обличитель пороков, я ваш бог во плоти, я... да, чуть не забыл, ко всему вышесказанному я ещё очень скромный, настолько, что меня интересует мнение моих питомцев. Ну, как вам там живётся, человечишки?

Если вы много раз слышали выражение: «отвисшая челюсть», но никогда подобного не видели — вы многое потеряли, оказавшись по ту сторону книги. Лишь разыграв как следует фантазию, можно вообразить каково было удивление жителей Тераполиса от первых слов их «нового мэра». Диковинный пушной зверёк, причисливший людей к домашним животным, кого угодно мог вынудить усомниться в достоверности транслируемого на галопроекторах изображения. Изначально многие так и поступили, отнесся выступление хомяка к чьему-то глупому розыгрышу. Но вскоре харизма и пафос опасного межгалактического преступника взяли своё и люди потихоньку стали проникаться его речам, то и дело вздрагивая от произнесённых лозунгов. Хомс умел производить впечатление.

Единственным не поддавшимся магии запугивания оказался сумасшедший человек азиатского происхождения, он уже собрал из мусора странный излучатель и теперь блуждал по улицам в поисках синей изоленты.

Сумасшедший лишь единожды окинул взором галопроекцию хомяка, после чего еле заметно скривил уголки рта и продолжил поиски недостающей изоленты. Вероятно, ему не в первой приходилось наблюдать вещающих с трибуны говорящих грызунов. Если так, то психическое состояние бедняги логично объясняется, не каждое здоровье выдержит настолько карикатурный по своим соображениям захват власти.

— Знаю, вы в замешательстве, — вёл одностороннюю пресс-конференцию с народом Хоммер, — «Ой, что теперь с нами будет?», выдумали себе худший сценарий и надеетесь, что он не исполнится... хватит! Хватит выдумывать! Отныне ваша жизнь будет такой, какой её задумал я! Для начала ареал обитания уменьшится в десять раз, за соблюдением его границ проследят мои слуги... — Картинка на галопроекторах сменилась изображением боевых шарообразных дронов, сгоняющих людей в границы их новой зоны обитания, — Для вас отведена отдельная общая кормушка и отдельный общий туалет, не волнуйтесь вы не заблудитесь, и первое и второе в шаговой доступности. Место для досуга тоже общее, можете забыть о социальной дистанции и прочем уединении, теперь придётся сталкиваться друг с другом ежедневно, лицом к лицу. Вот собственно всё. Уверен, моя система управления вам понравится, пусть не сразу, но со временем вы полюбите меня, вам придётся меня полюбить, ведь я тот, кто даёт еду и кров, тот кто оберегает ваши жизни, заботится о вашем благополучии, вашем настоящем и будущем. Я — ваш хозяин!

На красиво поставленной Хомсом точке галасвязь оборвалась, оставив испуганных жителей Тераполиса, конечно же не всех, а только большую часть города-государства, без малейшего права на выбор.

Центральная часть Тераполиса

Вершина земляной пирамиды

— Полюбуйся! Из-за тебя мы лишись маскировки!

— В ней жарко...

— Тебе везде жарко, у тебя слишком толстый подшёрсток.

— В секретной комнате мне было комфортно.

— Там пять мини-кондиционеров, три из которых прицепили специально для тебя.

— Зачем нам вообще нужна маскировка? Мы от кого-то прячемся?

Вопрос поставил Хомоновски в тупик.

— Ты прав. Кому надо и так знают где нас искать.

Хомяки ещё раз взглянули на скачущие вниз по склону стаканчики, в жуткой фантазии вообразив, что было бы, окажись они внутри.

— С каких это пор люди научились летать? — Задался вопросом Хомич, вспомнив парящего по воздуху мэра, — Раньше я ничего подобного за ними не наблюдал. Может мы тоже умеем летать? Надо проверить...

Он попытался с разбега сигануть вниз с горы, но Хомоновски вовремя ухватил коллегу за хвост, возвратив новоиспечённого Икара обратно.

— Сядь и прижми свой неугомонный орган! — Велел он, — Хомячки не люди, в вопросах полётов мы верны традициям и летаем исключительно в вертикальном направлении.

— То есть вверх?

— Чаще вниз.

Хомича этот ответ устроил, и хомяки синхронно плюхнулись на землю.

Они внимательно огляделись по сторонам, в поисках нарисованного на асфальте здания.

— Что-то я не вижу отсюда правительства...

— Я тоже. Всему виной вон та высотка с надписью: «Резиденция мэра», она закрывает нам весь обзор.

— Согласен. До сих пор не понимаю зачем люди строят дома в высоту, хотя гораздо удобнее и проще строить их в длину...

— В виде стеклянной кормушки...

— ...угу, с беговым колесом посредине...

— ...чтобы весь пол был усыпан свежими опилками...

— ...а в углу стояла поилка с тёплым молочком...

Они прервали свои мечтания, решительно взглянув друг на друга.

— О чём ты сейчас думаешь? — Обратился к товарищу Хомоновски.

— Эм... у меня будет минутка подумать о чём я думаю? Ты так неожиданно спросил, что я теперь думаю о том, о чём я на самом деле не думал.

— Знаешь, Хомич, я вот думаю о доме. Я по нему соскучился...

— Как раз хотел предложить тебе тоже самое.

— Не неси ерунды, нельзя предложить соскучиться.

— А что можно?

— Можно... можно предложить убраться с этой планеты обратно на Хоми!

— Здорово! — Воскликнул Хомич, пустившись в пляс.

На элементе пластичного прогиба он неожиданно замер, словно у горе-танцора защемило нижний отдел позвонков.

— Погоди, — растерянно поинтересовался он, — А как мы туда попадём?

— Также, как мы попали сюда, — встав на ноги утвердительно произнёс его бывший коллега, изобразив настолько уверенную мордочку, что к общей картинке не хватало развевающегося красного плаща за спиной, — Мы угоним корабль миграционного правительства!

— Ещё раз?

— Что значит «ещё раз»? В первый раз его угнал босс, а не мы.

— Но мы были соучастниками. Сомневаюсь, что судьи простят нам такой поступок.

Хомоновски задумчиво почесал за ухом. Начесав в дебрях шерсти идею, он восторженно вскинул кверху указательный палец.

— Простят!

— Простят?

— Говорю же, простят.

— То есть, простят?

— Конечно простят, когда мы вернём корабль обратно!

— Ух ты! — Воскликнул Хомич, завершив начатый им хореографический пируэт.

На этот раз Хомоновски присоединился к общему ликованию, поддержав друга зажигательным каскадом, за короткое время успевшим стать их знаковой визитной карточкой.

Пик земляной пирамиды на время превратился в хомячью танцплощадку.

С этой минуты врождённый навигатор хомячков, именуемый инстинктом, стал беспрерывно указывать в одном направлении — домой.

Северная часть Тераполиса

Внутри квартиры Бэти

Внутри лаборатории Яши

— Критикуешь — просвещай! — Решительно оборонялся Брюгге отстаивая свою как обычно «единственно верную точку зрения».

— Вы начали изучение предмета с курсов для опытных программистов, — вторил коротышка, — Таким образом вы перемахнули через несколько ступеней и утратили понимание базовых основ. В библиобудке хватает книг для начинающих, почему вы их проигнорировали?

— Мне не понравились названия! Складывается мнение, что начинающий программист обязан пройти обряд унижения! Послушай, заголовки этих книг, я записал...

Он полез под подол мантии нашарив там клочок потускневшей бумаги.

— «Программирование для чайников»! — Начал декламировать Брюгге, — «Программирование для самых-самых маленьких», «Программирование для идиотов», «... для тупоголовых кретинов», «... для деградирующих овощей», и наконец, «... для сторонников плоской Земли», — профессор убрал список подальше, словно питал к нему не самые благопристойные чувства, — И это далеко не полный перечень оскорблений! Естественно после всех тех заголовков я предпочёл «Алгоритмы и структуры данных Java», в этом совершенно непонятном для меня источнике имелся один значительный плюс — книга не унижала своего читателя насмешливой записью на корешке обложки, вовсе нет, этот зороастрийский, трижды проклятый друидами талмуд, интригуя руническим заголовком любезно призывал взять и открыть себя, а уже потом глумился над моим бедным мозгом сотнями тысяч мракобесных символов! Думаю, программирование — магия которая мне не по силам, как и то, зачем я всё это затеял...

Опустивший руки монах вызвал в Яше профессиональную эмпатию.

— Вы ошибаетесь! Всё не так плачевно, — успокаивающе произнёс он, тряхнув усищами будто гусар перед увольнительным, — Писать и читать программный код способен каждый, главное понять основы...

— Научи меня понимать основы! — Умоляюще набросился на коротышку профессор, схватив того за лацканы чёрного халата, из-за чего тот, в смысле халат, сменил цветовую палитру с чёрного на бледно серый. — Мне это нужно! — Тут он вспомнил прекрасный образ полицейской в момент её выхода из эмулятора внешности, — Очень... очень нужно!

— Хорошо. — Лаконично буркнул Яша и удовлетворённый ответом Брюгге разжал пальцы, отступив на шаг.

Верхняя рабочая одежда Яши быстро приняла привычный всепоглощающий фотоны чёрный цвет. Если прочистить все дымоходы Санкт-Петербурга одной ватной палочкой, она окажется белее, чем халат, составляющий основной гардероб усатого коротышки. Мрачный оттенок был выбран им не случайно, халат являлся мощным генератором электричества, питая все к чему бы не прикоснулся коротышка. Но внешне он выглядел так, словно об него вытерли руки все автослесари мира. Это факт.

— Для начала необходимо написать код, выводящий на экран сообщение: «HelloWorld». — Важно заявил низкорослый учёный поведя усами.

Простота начального уровня оказалась для профессора подозрительно лёгкой. В надежде узнать в чём подвох, он прищурил левый глаз.

— Почему именно этот текст? В нём есть какой-то скрытый смысл?

— Вряд ли. — Немного поразмыслив над вопросом ответил Яша, — Похоже это такая традиция, уходящая корнями к истокам первых цивилизаций. — По правде сказать я никогда не ставил задачу узнать первопричины, возможно это первобытный способ задобрить Великий баг, обратившись к нему с приветственным словом, во всяком случае так делали всегда, без этого нельзя начать изучать ни один язык программирования.

— Дань предкам... — Глубокомысленно выдал бенедиктинец, — Такие вещи я не сильно уважаю, но, если требуется, готов смириться. Это лучше, чем каждое воскресение мыть пожилого наставника только потому что... такая видите ли в их монастыре традиция! Ладно, допустим напишу я твой «Hello World» и что, после этого могу считаться программистом?

— Нет, но дальше куда интереснее, — с энтузиазмом откликнулся Яша, завидуя профессору, как завидуют тем, кто ещё не смотрел тот фильм, ради которого вы готовы стереть себе память, — Вас ожидают простые операции, числа с плавающей точкой, операции с числами посложнее, строки, функции ввода и вывода, преобразование типа, переменные, логические выражения и сравнения, инструкции: IFи ELSE, булева логика, приоритеты операторов, циклы WHILE, операции со списками, функция RANGE, цикл FOR...

— Святые грешники, останови лошадей! — Не успевал воображать в уме значения сказанных слов профессор, — Давай начнём с «Hello World», там решим стоит овчинка выделки или моё угасающее здоровье важнее создания каких-то абстрактах математических моделей.

Низкорослый учёный посчитав реплику священнослужителя за согласие, повёл его к обучающему симулятору. Не дойдя и до середины коридора, он неожиданно замер, растерянно взглянув на своего спутника.

— Знаете, а в моей лаборатории нет обучающего симулятора.

В лице Яши присутствовало редкое замешательство.

— Началось... — возмутился Брюгге, — Так и скажи, что зажал. Небось лежит где-нибудь в чулане под замком в качестве пылесборника...

Язвительные речи священнослужителя прошли мимо ушей коротышки.

— Удивительное дело, его действительно нет в моей лаборатории и во имя Великого бага, я уверен, симулятора здесь никогда не было...

Мысли Яши походили на наваждение. Он о чём-то размышлял, задумчиво наматывая усище на указательный палец.

— Но откуда тогда воспоминания об обучающем симуляторе? Я отчётливо помню, что провёл за ним долгие месяцы, пока не стал программистом первого уровня? Первого уровня? — Спросил он сам у себя, — Странное ранжирование, для человека всю жизнь являющегося самоучкой...

Со стороны Яша напоминал пациента с биполярным расстройством, чьи личности впервые узнали о существовании друг друга, но уже успели поссориться.

— Это не нормально... — предположил он, — Великое обнуление не могло затронуть резервную копию нейронов, но откуда тогда в моей голове ложные воспоминания? Ошибка при копировании? Необходимо пропарсить карту заново как можно скорее...

Он кинулся к стене, и та услужливо сделалась прозрачной.

Эммануил Брюгге, не являясь охочим хозяйничать в чужих квартирах, бросился вслед за Яшей, махнув сквозь голографическое препятствие.

Монах замер перед дверью в тёмное помещение, похожее на пещеру. На них у бенедиктинца имелось особое правило: Перед входом в пещеру брось в неё булыжник. Тишина, брось второй булыжник. Тишина, брось третий булыжник. Тишина, возьми в руки булыжник и заходи.

Не отыскав булыжник, он сжал кулаки медленно вступая внутрь.

Коротышка тем временем вовсю колдовал над отключением безопасности двери, ведущей прямиком в серверную комнату. Вакуумные пневмошлюзы с хлопком разъехались в стороны, и Яша пулей заскочил внутрь, будто он участник телеигры «Форт Боярд» и у него есть три минуты на вынос золотых монет из Сокровищницы, пока не начали выпускать тигров.

— Придержите дверь! — Кинул он на бегу, но не отстающий ни на шаг Брюгге находился уже по ту сторону коридора.

Вакуумные пневмошлюзы с хлопком съехались обратно, надёжно заточив беглецов в хорошо охлаждаемом помещении.

В отличие от учёного абстрагировавшегося от внешнего мира и всецело сконцентрировавшегося на экране приборной панели, монах, одетый в одну единственную мантию почувствовал понижение температуры всеми жизненно важными органами. В серверной оказалось гораздо холоднее, чем в катакомбах пражских казематов, где ему однажды довелось сдуру провести ночь. Профессор в тот день здорово наклюкался, дегустируя сорта местного пива, которого пражцы варят с целью обеззараживания непригодной для питья речной воды.

Холод подступал слишком быстро и разодетому не по зиме бенедиктинцу пришлось заняться растиранием.

Яшу низкие температуры интересовали меньше всего.

Утратив доверие к собственной памяти, он знакомился с результатами резервного копирования. Судя по кислой физиономии и поникшим усам, итоги выглядели не слишком удовлетворительными.

— Двести девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять и девять десятых! — Произнёс он и во Вселенной взгрустнул один тракторист.

— Чего? — Бессознательно поинтересовался профессор, щупая дверные замки, напоминающие ему японскую шкатулку-головоломку.

Монах метался между попыткой избежать судьбы мужа Снежной королевы ставшему сосулькой в первую брачную ночь и попыткой успеть нащупать потайной лаз, пока мороз не лишил его первичных половых признаков.

Мужское либидо безбожно проигрывало холоду с разгромным счётом.

— Во мне ноль целых одна десятая процентов оригинальной памяти! — Выкрикнул коротышка, обернувшись к Брюгге, — Всё остальное — ложные воспоминания! Во имя Великого бага, я не знаю кто я такой!

Собственная трагедия неожиданно сошла на нет, когда в глаза учёному бросились захлопнутые намертво засовы.

— О нет, дверь! Я же просил её придержать!

— Откуда мне знать, что эта штуковина называется дверью... — Буркнул в защиту монах, обхватив себя руками словно в смирительной рубашке, — Я ожидал увидеть сколоченные доски или что-то типа того, которые открываются на себя или от себя, а не вот эту шкатулку с секретом! У меня на родине нет подобных извращений, разве что в личных покоях некоторых королей...

Искать виновных было бессмысленно.

Яша обратился за помощью к сварочным очкам, но те, как и следовало, отказывались взаимодействовать с внешним миром, аутсорсинг тут не прокатывал, система безопасности серверного помещения была сделана так, что глушила всякую связь извне и обратно. Это был единственный раз, когда усатый учёный признал за собой явный перегиб в сторону безопасности, пожертвовав здравым смыслом. Возможность случайного запирания в серверной не рассматривалась им даже на уровне идеи.

Привычка полагаться на людей сложившаяся за последние дни, сыграла с ним злую шутку.

— Мы отрезаны от мира... — Заявил коротышка, — Отсюда не выбраться без посторонней помощи, а помочь нам может только один человек...

— Слава Нептуну, — с облегчением выдохнул профессор, — Надеюсь он не сильно задержится и постарается отложить все дела на потом.

— Он уже здесь.

Профессор огляделся. К его удивлению, коротышка не вынул спасителя из тёмного котелка и не позвал его выйти из-за кулис. Его сварочные очки-компьютер безмятежно поблёскивали чарующим чёрным отливом, в которых нельзя было различить ни отражения, ни скрытого под очками содержимого, только сплошная безликая и безразличная к свету тьма.

Старик тяжело вздохнул в преддверии интриги.

— Двери серверной выполнены так, чтобы открываться только снаружи. — Продолжил пышноусый учёный, — Паролем служит определённое число Фибоначчи, бесконечно растущее каждые пятьдесят минут и поделённое на семьдесят восемь в степени три. Да, шифр простой, если вы знаете первоначальные вводные и время начала отчёта последовательности. Но взломать защиту невозможно, на перебор ключей даётся всего одна попытка.

— И? — Тужился от нетерпения узнать развязку профессор.

— Истинное время и комбинацию чисел знаю только я.

— Святые грешники, я чуял, что всё кончится именно так! — Выругался Брюгге, выдохнув изо рта струю морозного пара.

— Я чётко помню парольную политику, — вновь принялся рефлексировать Яша, — Но никак не могу вспомнить где и когда родился... — Он поднял голову, внимательно уставившись на старика, — Когда я в первый раз представился вам, меня звали Яша или у меня был идентификационный номер? В прочем не трудитесь, даже если вы скажете, что при встрече меня звали Intel Celeron, я не смогу этого отрицать... видимо гнев Великого бага всё-таки покарал меня за мои эксперименты, и начать он решил с самого дорогого мне комплекса способностей, с моей памяти...

Внезапно приключившаяся амнезия коротышки не облегчала положения. Облокотившись на стену, узники скатились вниз, присев на корточки.

— Одно радует, — с истеричной ухмылкой выдал Брюгге, — Нас найдут свежими и не пахнущими. Совсем как живыми. Жаль, только мёртвыми.

Глава XXIV

В которой о дверях будет сказано больше, чем в рекламе дверей, и где читатель найдёт отсылки к предыдущей серии книг автора.

Памятные события

Центральная часть Тераполиса

Улица имени Спасителя человечества

— Можно притвориться городскими простолюдинами. — С тактичностью крупье набрасывала как из карточной колоды идеи Мария, пока Бэти с партизанской осторожностью выглядывала из-за угла, напечатанного на строительном принтере небоскрёба, — Во времена Варфоломеевской ночи, будущему королю Франции Генриху IV, это помогло спасти жизнь.

— Подозрительно тихо... — Прищурив брови прошептала полицейская, — Обычно здесь бывает людно, даже слишком...

— Возможно все ушли на праздник. — Наивно предположила Мария.

— Кто, первосортные? — Заставила себя отвлечься от разведки Бэти, с удивлением взглянув на болтнувшую лишнего девушку, — Вся их жизнь — череда выходных и праздников, а эти пустые улицы скорее смахивают на первый рабочий день первосортщины.

— Ну, знаете ли, если совесть позволяет вам делить людей по сортам, мне нечего больше добавить.

— Пошли. — Кратко скомандовала Бэти, пропустив мимо ушей капризные реплики «коллеги» по половому признаку.

За время службы она успела довести хладнокровие до совершенства и беспрерывно пребывала в состоянии буддийского спокойствия.

Их мини-отряд в лице: Бэти, Биби, Марии и Эя не привлекая внимания переместился на соседнюю сторону улицы.

Первое время они пытались передвигаться бесшумно и по одному, ведя общение при помощи техники подмигиваний, похожей на азбуку Морзе: правый глаз — точка, левый глаз — тире, оба глаза единожды — пробел между буквами, оба дважды — пробел между словами. Всё шло неплохо, пока Эю в глаз не угодила песчинка. Неандерталец хотел проморгать его, вынимая злосчастную соринку, но чередой морганий процитировал ребятам отрывок пьесы Шекспира «Сон в летнюю ночь». Как вы поняли, от бесшумного типа коммуникаций пришлось отказаться.

В первое время Эй стал обузой в их мини-отряде.

Ботинки неандертальца предательски скрипели, саботируя успех всей операции и нервную систему членов отряда. В результате было принято коллегиальное решение избавиться от них. Представитель каменного века выступил в числе первых, кто поддержал данное решение. Ходить босиком оказалось комфортнее, Эй даже удивился, когда остальные не поддержали его идею, предпочтя оставить обувь при себе. По мнению неандертальца, люди свернули не туда, оградившись от земли куском синтетической тряпки. С природой надо дружить, а не отдаляться.

Дальнейшее движение колонны уже отчасти напоминало спецоперацию.

— Осторожно, не заступи за линию. — Вовремя удержала служительница закона неугомонную шотландку, испытывающую дичайшее любопытство заглянуть в каждый нехоженый закуток Тераполиса.

— А что там? Государственная граница?

— Хуже, — с мрачным тоном проронила Бэти, — Там проходит зона для селфи.

Никто из членов отряда не удосужился уточнить значение слова селфи, все давно привыкли, если полицейская вещает о чём-то нахмурив брови — это не сулит вам ничего хорошего, поэтому отряд послушно двинулся вслед за местным поводырём, чётко знающим куда и какой дорогой им идти, избегая камер, датчиков слежения и всяческих неприятностей.

Так безопаснее.

Они проследовали через тихий скверик, всю растительность которого, как и в центральном парке, заменяли реалистичные голограммы. «Где белочки?», — спросите вы, — «Где эти излюбленные вымогатели орешков лесопарковой зоны?». Ответ очевиден, земных животных колонизаторы не привезли, а местная фауна оказалась на редкость пугливой, удирая отовсюду куда ступала нога урбанизма. Тех, кто оказался смелее и предпочёл остаться, выпроводил генный драйвер, сыгравший в жизни популяций животных Земли-2 роль Гамельнского крысолова.

Не считая трёх инопланетных грызунов, люди и микроорганизмы были единоличными органическими видами, населяющими город-государство, хотя вопрос вытеснения последних не раз поднимался правительством времён до Великого обнуления. Люди не любят делиться территорией.

— «Спасителю человечества», — прочла Мария, когда их отряд проходил мимо монумента, отлитого из валинзия в натуральную величину.

Надпись под памятником гласила:

Прежде чем что-то писать под моим памятником,

дайте своей планете нормальное имя!

«Земля-2» — отстой!

(АБКИс)

И следом под ней ещё одна цитата.

Атом с греческого — «неделимый»,

но как показала практика его можно разделить.

Что нам после этого менять название атома?

(Бесстрашный житель Земли-2)

— Спасителю человечества? — Повторила девушка, внимательно оглядев статую киборга, окинув взглядом эксперта-искусствоведа его: руки, клешни, наплечные пулемёты, панцирную броню и здоровенные выпуклые глаза как у хамелеона, — Странная интерпретация Иисуса, — добавила она, сообразив, — Скульптор вдохновлялся работами Иеронима Босха.

Памятник охотнику на роботов имел столько же общего с изображениями спасителей мировых конфессий времён викторианской Англии, сколько горшочек петунии имеет общего с тридцатилетним Сибирским кедром. Особенно отличие проявлялось в соотношении пропорций.

— Оно спасло человечество? — Не успокаивалась Мария, со всех сторон обойдя исполинскую статую, — Интересно от кого?

Судя по недоверчивому выражению лица девушки, внешний вид охотника внушал мысль, что если такое чудовище и может спасти человечество, то только от самого себя. Например, покинуть планету и никогда тут не появляться. Девушка с трудом верила в факт существования героя скульптуры, легко причислив его к мифическим тварям вроде сфинкса, грифона или блюющего радугой единорога.

Вселенский поисковик в лице золотой рыбки развенчал её сомнения.

— Биби говорит: Автономный боевой киборг истребитель спас людей от роботов. Империя роботов безнаказанно опустошала и грабила планеты с разумными формами жизни на протяжении четырёх земных веков, пока АБКИс не уничтожил их предводителя и большую часть армии, смекалкой и хитростью заманив роботов на планету Земля.

Мария вспомнила робота-уборщика TrashKiller, бесславно павшего от рук профессора. Воспоминание разыграло в её голове диссонанс.

— Угрожали человечеству? Эти бедняги?

Она осмотрелась, дабы удостовериться об одних и тех ли роботах они говорят, но не встретила поблизости ни одного представителя.

Улицы были пусты как от людей, так и от машин.

— Я знаю, что ты имеешь ввиду, — словно оправдывалась перед гостьей из прошлого Бэти, — Но бедолаги, обслуживающие Тераполис совсем не те роботы, о которых упомянул пришелец. Роботы-штурмовики были раз в пятьсот крепче, быстрее и кровожаднее своих прапраправнуков, они не щадили никого. История Земли-2 мало помнит об империи роботов, лишь то, что они возникли из неоткуда и сразу бросились истреблять всё живое. Железяки потерпели всего два крупных поражения, второе из которых навсегда заставило их прекратить свою опустошительную деятельность. Второе поражение им нанёс вот этот, — она безучастно кивнула в сторону памятника АБКИсу, — Взорвав твою любимую Землю.

— Взорвав!? — Мария перестала думать о прочих вещах, вероятно такой финал оказался для неё слишком шокирующим, — Зачем... — Мария поняла, вопрос «Зачем было жертвовать Землёй?», отвечал сам за себя «Чтобы уничтожить империю роботов», поэтому она перефразировала его, не изменив первую часть, — Зачем роботы уничтожали всё живое?

— Ха, — колко усмехнулась Бэти, вспомнив, что имеет дело с жителем отсталой в технологиях цивилизации, — ИИ совершил огромный скачок, но даже в наше время роботы — это запрограммированные на выполнение протоколов машины, с трудом адаптирующиеся под нештатные ситуации. Зачем они уничтожали всё живое? Мы встали у них на пути во время уборки, а эти трудяги не придумали ничего лучше, чем избавиться от нас. Нет препятствия — нет проблемы. Но современные модели роботов абсолютно безопасны...

В доказательство своих слов полицейская хотела продемонстрировать, как обходительно ведёт себя уборщик если внезапно перегородить ему дорогу, но к своему удивлению, как и Мария не обнаружила ни одного работягу в радиусе ста метров.

— Странно... — Задумчиво произнесла Бэти, — Весьма и весьма странно...

— Выходит у бездушных машин есть природа. Вероятно, нам никогда её не понять. — Резюмировала фрагмент беседы Мария и не углубляясь в дискуссию, вся процессия двинулась дальше, пройдя сквер насквозь.

До месторасположения робокапчи оставалась ещё пара кварталов.

Внутри квартиры Бэти

Внутри лаборатории Яши

Внутри серверной комнаты

Они просидели в запертой комнате не более получаса, но по ощущениям профессора заточение продлилось так долго, что модные часы на стене успели превратиться в антиквариат.

Брюгге неустанно растирал отмороженные конечности, стараясь любыми способами придать им былую подвижность. Зрелище напоминало попытку разбудить мертвеца в его первый выходной.

— В холод кровь стремится обогреть внутренние органы, разгон крови по конечностям приведёт к лишней трате сил и энергии, которые вам ещё пригодятся. Расслабьтесь, ампутация рук не самое страшное из того, что может случиться.

Яша умел приободрить в трудную минуту.

— Что, шансов на спасение совсем нет? — С затаённым дыхание уточнил профессор, теребя в мечтах последнюю надежду.

— Один к девяти, — оптимистично заметил Яша, — Если Великому багу надоест стирать мою память, он сможет переключиться на более важные задачи, например, освободить нас из серверной комнаты.

— А он это может?

Профессору нечего было терять, и он задумался о существовании чего-то воистину могущественного и бестелесного, способного с лёгкостью вершить судьбы простых граждан. Как запах изо рта епископа, только гораздо масштабнее в плане рычагов воздействия.

Яша подтвердил его догадку.

— Пути Великого бага неисповедимы! — Ответил ему учёный, — Он может стереть память или заменить твою на чужую, может сменить кодировку, и ты будешь только çàèêàòüñÿ вместо слов, может поломать алгоритм, чтобы ты ел суп ботинком вместо ложки, думая, что так было всегда, может пофиксить твои старые траблы, например, создать полную копию тебя, единственное предназначение которой будет ходить за тебя на утренние планёрки, или запилить фичю, где что бы ты ни говорил, на фоне будет играть опера Р. Вагнера «Полёт Валькирий». Ну или самое простое, Великий баг забэкапит твою жизнь, чтобы ты в любой момент мог откатиться к сохранённой копии и начать с начала, как в фильме «День сурка». Сверх(вквинтиллионнойстепени)сервер утверждает, что три артефакта Создателя: созидание, постоянство, разрушение — это детища Великого бага. Как видишь, он силён и не предсказуем.

Профессор, не задавая лишних вопросов молча подсел к Яше.

— У тебя есть мечта?

Яша задумался.

— Не помню... — Поразмыслив, выдал он, — Возможно когда-то она была, но сейчас я не могу её себе вообразить. Не уверен, моя ли это мечта или человека, чью память мне залили, я теперь ни в чём не уверен...

Мысли коротышки заполнила нескончаемая безысходность.

— Н-не убивайся... — Попытался утешить его Брюгге, стуча челюстью от холода.

В голове священнослужителя созрел хитрый план.

Он теснее прижался к коротышке, буквально навалившись на него своим телом. Естественно Яше пришлось отсесть подальше. Профессор быстро занял его место полагая, что, то окажется нагретым, но к удивлению, по ощущениям оно оказалось ещё холоднее предыдущего. Брюгге одарил учёного изумлённым взором. С виду тот выглядел спокойным, конечно слегка подавленным из-за внезапной амнезии, но точно не изнывающим от низких температур. По мнению монаха, поведение бедняги отражало суть человеческого мужества, он терпел холод не выдавая боли. Или имел кованые из железа трусы, в чём тоже было мало приятного.

Стойкость коротышки вдохновила старика, и он взял себя в руки.

— Весь цивилизованный мир построен на лжи, — заговорил профессор старясь поддержать своего собеседника, — Я б-бывал в таких странах, где говорить п-правду в лицо приравнивается к братоубийству. Людям проще врать себе и окружающим, сохраняя дружеские отношения и веру в человечество. Все п-прекрасно понимают, ложь нельзя изничтожить, она как вода в ручье, иссохнув в одном месте, в-возникнет в другом, вздумаешь загородить её п-плотиной, ложь скопится и спустя в-время обрушится на твою голову водопадом. Я повидал многое и понял одно, память — это великая ложь, которую с-способен сотворить наш разум.

Яша обдумал сказанное, сформулировав не менее философский вопрос.

— Если всё вокруг ложь и даже моя собственная память, то, что тогда истина?

— Друг мой, если б я знал ответ, разве пошёл бы бродить по свету...

Их диалог являлся образцом разговоров на философскую тему: скупой, метафоричный и абсолютно бесполезный.

Коротышка пододвинулся обратно, раскрыл половину халата и набросил его на плечо профессора. Засыпающему от холода старику мгновенно похорошело, халат Яши оснащался системой внутреннего микроклимата и затратил дюжину ресурсов на обогрев грузного монашеского тела.

— Простите, что не сделал этого раньше, — произнёс он, — Мне сложно взаимодействовать с другими, особенно делиться своим имуществом и... технологиями.

Профессор хотел съязвить о моральных ценностях коротышки, которые не позволяют жертвовать куском халата, зато без угрызения совести реагируют на замерзающего рядом человека. К счастью Брюгге сейчас было так хорошо, что он в кои то веки подумал прежде чем сболтнуть.

— ...теперь-то я понимаю, это бессмысленно, может оказаться так, что вещи, которые я по праву считал своими, не мои...

Профессор воспринял жалобы коротышки за глубокий экзистенциальный кризис, позволив усачу выговориться сполна.

— ...ощущение, будто у тебя два прошлого. Как одновременный просмотр двух фильмов суть которых ты теряешь, но детали от каждого оседают в твоей памяти, время от времени всплывая на поверхность.

— Зачем ты создал машину времени? — Перебил его Брюгге.

— Это персональный перемещатель душ.

— Не увиливай от вопроса, — наседал профессор, которому значительно потеплело под эгидой высокотехнологичного халата, — Зачем?

Яша задумался. Он знал ответ, только не мог его сформулировать.

— Порой, затеваешь авантюру, проникаешься к ней всем сердцем, слепо заигрываешься, строишь планы... — начал он, на миг прервавшись, — ...а когда азарт новаторства стихает, уступая рациональности, понимаешь — ты зашёл слишком далеко. Отступать себе дороже, нужно завершить начатое, забыть и жить дальше. Я считал ППД безумно крутой идеей, но на деле она вышла... просто безумной. Одно радует, я не до конца уверен, был ли Персональный перемещатель душ моей идеей...

— Остынь, ты вложил в своё изобретение много сил, средств и поэтому воспринимаешь критику слишком серьёзно. Это неплохо, гораздо хуже, когда наоборот...

Писательский дар

— ...я не скажу, как его звали. Его имя такое сложное и длинное, что произнести его на одном дыхании без особой водолазной сноровки не представляется возможным. Назовём его просто — автор. Однажды, в далёкие времена жил человек, который вдруг вообразил себя великим писателем. Он настолько сильно поверил в свой потенциал, что первым делом бросился писать романы. Работать в столь крупном жанре, когда из-под твоего пера ещё не вышло ни строчки — дело сложное, но наш автор очень хотел внести свою лепту в историю литературы и потому, обделённый талантом, но не смекалкой, он сочинил автобиографию. В ней он без зазрения совести и в красках расписал какие интересные, захватывающие и мудрые книги издал за короткий промежуток времени, что ему отмерила жизнь. Биография была вершиной творчества автора, напрочь отбившая у него желание заниматься писательским ремеслом. Спустя века его автобиографию нашли историки, решившие, что книги автора, указанные в ней, сгорели в известной библиотеке. Описание якобы сгоревших книг оказало шок на литературоведов того времени, в ужасе они сожалели какой алмаз был утрачен, не достигнув нынешней читательской аудитории. С мыслями о торжестве справедливости, они сколотили объединение матёрых писателей, чтобы те под псевдонимом нашего автора, сочинили несколько достойнейших книг, отталкиваясь лишь от описания, указанного в биографии. Коллективный разум сумел выдать только две работы, зато какие! Обе произвели фурор и вошли в анналы истории мировой литературы, где существуют по сей день.

Вот так находчивый тупица смог без труда увековечить своё имя.

— Что касается тебя, то ты свою славу куёшь сам и в этом ты большой молодец.

Профессор привстал, завернув ноги под себя, чтобы им тоже перепало немного халатного тепла. Он не знал, что микроклимат распределялся равномерно по всему телу вне зависимости от того, какая часть будет укрыта халатом. Эта технология принадлежала цивилизации лишившейся естественного светила и вынужденной обогреваться силами науки.

Брюгге с облегчением вздохнул и продолжил.

— Позволь я расскажу тебе притчу...

— Ещё одну?

— Не пререкайся со старшими! Много притчей, мало не бывает...

Аллегория о поварском искусстве

Жизнь — это одна большая таверна, а люди в ней постояльцы и повара. Если ты создаёшь музыку, литературу, живопись или науку — ты повар. Но учти, вкусы посетителей пресыщены, они уже перепробовали тысячи блюд от лучших кулинаров мира и их сложно удивить селёдкой в кляре. Если ты хочешь, чтобы твой рецепт пришёлся им по вкусу, тебе нужно забыть о старых ингредиентах. Они испробованы вдоль и поперёк. Они безвкусны и максимум на что способны — утолить голод нуждающегося. Но ты повар ТАВЕРНЫ! Главная задача повара таверны — не накормить всех посетителей, для этого есть харчевни, твоя задача — пополнить склады запасами диковинных специй! А для этого поднимайся на самую высокую гору или спускайся на морское дно, уходи туда, куда ещё не ступала ни одна людская конечность и, если тебе повезёт, ты отыщешь ту самую специю, которая вознесёт твоё блюдо к вершинам — главного блюда дня! Только так ты заслужишь уважение других поваров. Только так и становятся шефами.

Профессор мог надолго углубиться в кулинарную тематику, но щелчок дверных замков заставил его умолкнуть на полуслове.

На фоне распахнутой настежь двери появился силуэт живого человека.

— Ты говорил, что никто больше не знает пароля для открытия двери... — С удивлением буркнул монах, глядя на коротышку.

Тот был удивлён не меньше профессора.

— Да, я так думал... стойте, — внимательнее присмотрелся он к гостю, — Я знаю этого человека... точнее видел его. Он уличный сумасшедший...

— Прежде чем сойти с ума, им нужно обзавестись. — Прокомментировал слова коротышки Брюгге, — Бедняге есть чем гордиться.

— Но как сумасшедший смог подобрать ключ?

— Говорят если долго биться головой об закрытую дверь, — предложил вариант профессор, — Можно свихнуться умом, либо прошибить в двери дырку. Но кто мешает ему выполнить два условия сразу.

Вероятно, вошедшему гостю не понравилось обсуждение его умственных способностей средь белого дня, и он вознамерился это остановить.

— Что вы забыли в моей серверной!? — Бросил претензию незнакомец, — Не может быть, вы трогали мою сенсорную панель? Я даже себе этого не позволяю, на ней теперь останутся пятна! Да простят меня отцы основатели, но вы двое — живо вставайте и выметайтесь отсюда!

Яша с профессором молча не сводили глаз со своего спасителя. Совсем не так им представлялся долгожданный момент освобождения.

Здание правительства Тераполиса

Гаражный сектор А03

— Ты веришь в знаки?

— Конечно нет, это антинаучно.

— Зря, знаки не врут. Например, этот означает «Проход закрыт».

— Для людей. Мы хомяки, на нас это не распространяется.

Два бывших конвоира с планеты Хоми неторопливо шагали по длинному коридору парковочных стоянок.

— Ты уверен, что корабль находится здесь?

— Когда мы сюда прилетели, босс попросил меня его припарковать. Он бы попросил тебя, но ты как обычно дрых или претворялся что спишь...

— И?

— ...я в одиночку припарковал эту громадину. Все нервы измотал...

— И?

— ...и чтобы не забыть где он припаркован, я написал большими буквами на двери бокса: «Корабль находится здесь». Погляди как много вокруг этих гаражей, вся жизнь уйдёт на поиски своего парковочного места...

— И?

— Вот эта надпись, вот эта дверь!

— И?

— Что «И»!? Я тебе всё рассказал.

— Прости, — извинился Хомич, — Так понравилось говорить: «И», что не мог остановиться. Сам попробуй, залипательная вещь.

Хомоновски попробовал, но ему не понравилось.

Два пушистых грызуна стояли возле дверей, ведущих в гаражный отсек, за которыми располагался единственный на всю планету Хоми корабль, способный преодолевать расстояния в световые годы за пару дней.

Неплохой гандикап для существ, чей крохотный срок жизни ограничен тремя годами. Есть шанс успеть отправиться в путешествие на другую планету, вернуться и оставить гневный отзыв на сайте бронирования отеля, рассказав какими однообразными вам показались их бесплатные завтраки.

— Ты помнишь, как они открываются?

— Со звуком «вжжухх».

— Я не имел ввиду звук, я хотел спросить, как они... стоп, ты уверен, что «вжжухх»? Мне вот помнится «шииньь».

— Бред.

— Почему?

— Не бывает двух мягких знаков подряд. Это точно был звук «вжжухх».

— Может быть и «вжжухх», — согласился с коллегой Хомич, — Но потом однозначно «шииньь».

— Не сочиняй, не было там никакого «шииньь»!

— А вот и было. Чёткое «шииньь», будто из ножен вынули саблю.

— Хорошо, допустим звук «шииньь» действительно был...

— Ага, сдался!

— ...но при закрытии дверей, — закончил мысль Хомоновски, — Открылись они точно со звуком — «вжжухх». Я сам слышал, вот этими ушами.

— «ШИИНЬЬ»! — Протестующе возразил Хомич.

— «ВЖЖУХХ»! — Парировал его коллега.

Два бывших конвоира обожгли друг друга ненавистными взглядами.

— Есть только один способ проверить, — предложил Хомоновски, — Эй, двери, немедленно впустите нас в гаражный отсек!

Двери бесшумно разъехались в стороны и стоило хомякам войти внутрь, как двери бесшумно съехались обратно.

Центральная часть Тераполиса

Музей робототехники

КТО СОЗДАЛ ТЕСТ АЗИМОВА-ДУГЛАСА, ЕСЛИ НИ ОДИН ИЗ НИХ ЕГО НЕ СОЗДАВАЛ?

— Искусственный интеллект.

ОТВЕТ... НЕ ВЕРНЫЙ

КТО СОЗДАЛ ТЕСТ АЗИМОВА-ДУГЛАСА, ЕСЛИ НИ ОДИН ИЗ НИХ ЕГО НЕ СОЗДАВАЛ?

— Никто! — Не выдержала Бэти.

ОТВЕТ... НЕ ВЕРНЫЙ

КТО СОЗДАЛ ТЕСТ АЗИМОВА-ДУГЛАСА, ЕСЛИ НИ ОДИН ИЗ НИХ ЕГО НЕ СОЗДАВАЛ?

Голограмма с лицом робота Anki Cozmo вежливо настаивала на своём.

Суперкоманда по добыче нейтринного преобразователя низкочастотных импульсов перепробовала все логически подходящие варианты. Они уже подключили Биби с его безлимитным межгалактическим Интернетом, но попытки найти информацию о разблокировке робокапчи разбивались об непреступные скалы трёх священных цифр: «404 Not Found». Не нашлось даже сохранённой копии страницы, Вселенная попросту не располагала такой информацией. Будто кто-то нанял сотню уборщиц, дал им задачу стереть липкое пятно в студенческой столовой и любые упоминания о робокапче. Уборщицы выполнили свою работу, теперь вы не отыщете ни одного бита данных о робокапче, но продолжите липнуть кроссовками об старое пятно, некогда разлитого на полу вишнёвого сока.

— Я же говорила, — обессилено добавила Бэти, — Это невозможно...

— Уюе ые а! — Рявкнул на систему защиты неандерталец, в очередной раз попытавшись сунуть руку в конусообразный сосуд.

Его рука обогнула сосуд, промелькнув с обратной стороны.

— Кто-нибудь скажите ему, что с фрибоксом такие штуки не прокатят! — Воззвала к порядку бывшая полицейская.

— Ээ... Эй, тебя же так зовут? — Обратилась к представителю каменного века Мария, — Не трать время зря, меня запирали в подобной штуке, она непроницаема.

Слова молодой шотландки возымели эффект и Эй оставил попытки решить проблему с робокапчей старым проверенным способом.

Они стояли и безрезультатно ломали голову пока решение не свалилось на них в буквальном смысле этого слова. Пикируя в слепую, Гиппокамп приземлил бывшего работодателя в самый центр мозгового штурма.

— Если бы знал, что меня будут встречать, я бы приоделся... — Только лишь произнёс Арчибальд, рухнув в руки инопланетянина. — О, это у тебя рыба вместо головы? Ух, ты, не знал, что animals-тренды зайдут настолько далеко...

Ускользнув из рук Биби, бывший мэр Тераполиса подскочил к стоявшему рядом неандертальцу, начав активно щупать его распахнутую настежь грудь.

— Натуральная шерсть! — Воскликнул он, — Признавайтесь, где достали это крутое шмотьё? Моему эмулятору внешности ничего подобного даже не снилось!

— Мэр. — Попыталась окликнуть его Бэти.

— А тут у нас что? — С энтузиазмом оглядел он Марию, быстро пожалев о своём решении, — Безвкусица.

— Мэр.

— Госпожа полицейская и вы здесь! — Наконец откликнулся Арчибальд.

— «Бывшая» госпожа полицейская, — поправила Бэти, — Полицию этикета расформировали по вашему указу.

— Ой, эти нововведения... меня вот тоже скинули с должности мэра.

— Как!?

— Да просто скинули. Из окна.

Он непринуждённо обернулся назад, обнаружив вокруг какого предмета столпилась их модная компашка. Они окружили цилиндрический барьер с робокапчей, как нью-йоркские бродяги бочку с огнём.

— Я эту штуку знаю, — ошарашил всех новоприбывший гость, — Не знаю, правда, откуда...

Произошёл редчайший в истории случай, Арчибальд на миг задумался. Мыслям в его голове негде было плутать, и они незамедлительно нашли дорогу к языку.

— Это то, о чём я думаю? — Восторженно поинтересовался бывший мэр, — Это новая модель эмулятора внешности, в которой вы приоделись!?

Арчибальд всколыхнул руками случайно выполнив активацию робокапчи.

КТО СОЗДАЛ ТЕСТ АЗИМОВА-ДУГЛАСА, ЕСЛИ НИ ОДИН ИЗ НИХ ЕГО НЕ СОЗДАВАЛ?

— Ума не приложу кто, но точно не я. — Ответил виртуальному голосу, бывший глава Тераполиса.

ОТВЕТ... ВЕРНЫЙ

Присутствующие лишились дара речи. Система тем временем перешла ко второму этапу теста.

ПОДСЧИТАЙТЕ, КАКИМ ЗНАЧЕНИЕМ, СОГЛАСНО ФОРМУЛЕ «КИБЕР МАРТЫШЕК» ОКАНЧИВАЕТСЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ: 1, 158, 1030, −1369, 12 И ТАК ДАЛЕЕ.

По примеру первого вопроса, Арчибальд выдал самый глупый вариант.

— И так далее.

ОТВЕТ... ВЕРНЫЙ

Вероятно, кто-то из компании по добыче нейтринного преобразователя низкочастотных импульсов пожелал выразить восхищение, но побоялся резким движением вспугнуть чудом подвернувшуюся им удачу. Поэтому вокруг дуэли мэра и робокапчи царила вакуумно-гробовая тишина.

Обработав два предыдущих ответа, система выдала им заключительный, можно сказать решающий тест, от которого зависела судьба операции. Любой неверный вариант откатывал робокапчу к исходным параметрам, полностью меняя предыдущие ответы. Таким образом, с каждой новой попыткой менялся ответ, но не менялся вопрос. Более субъективным тестом, чем этот являлся разве что тест на антитела к COVID-19.

К счастью для присутствующих, Арчибальд тоже не менялся, оставаясь необременённым житейскими сложностями розовощёким простачком.

Голограмма с лицом робота Anki Cozmo сменилась изображением десяти стоэтажных формул, стоящих в ряд без комментариев и пояснений.

ПОСМОТРИТЕ УРАВНЕНИЕ И ЗА ПЯТЬ СЕКУНД СКАЖИТЕ, ЧЕГО ТУТ ЛИШНЕЕ.

Королю шарад и властелину ребусов не понадобилось и одной секунды. Это было легко, как обыграть шахматного гроссмейстера в регби.

— Запятая, — ответил Арчибальд, — Я себя знаю, если в тексте есть лишний символ, то это запятая. Не люблю запятые, почему, не знаю.

В представленной картинке действительно был избыток запятых, таким образом три верных ответа деактивировали фрибокс, показав публике его содержимое. Увиденное не оправдало надежд собравшихся.

Вместо нейтринного преобразователя низкочастотных импульсов — ничего не лежало.

Глава XXV

Которая расскажет, что стать человеком проще, чем им оставаться, а ещё уделит внимание важности занятий физической культурой.

Борьба за существование

Главный Медицинский Объект Тераполиса

Через распахнутые двери, стройными рядами наружу вышагивали свежие жители Тераполиса. Все как один были нагими, имея одинаковые черты лица. Единственное различие репликантов прослеживалось по половому признаку, многотысячная армия перепрофилированных в людей роботов-братьев разделилась поровну на мужчин и на женщин. Это второй раз в истории после Вачовски, когда братья добровольно стали сёстрами. Разделение пополам имело скорее эстетический момент, чем способ не оставить кого-то без пары. Нет, они конечно понимали, что пока не построятся детские инкубаторы, роботам предстоит восполнять ряды вышедших из строя собратьев путём размножения, говоря человеческим языком: «старым дедовским способом». Это их нисколько не смущало, вместо мозгов у роботов находился суперкомпьютер, который при всём объёме знаний не мог понять, зачем люди полагаются на инстинкты, увеличивая популяцию до таких больших размеров, что на поддержание жизнеспособности не хватает ресурсов. В отличие от людей, роботами в продолжении рода управляли инструкции и технический регламент.

Идеальное общество для утопического мира.

К моменту завершения декиборгизации кварталы вблизи ГМО заполонили сотни тысяч разногендерных близнецов. Такого скопления голых людей в одном месте не было со времён открытия нудистского пляжа в Сочи.

Поднявшиеся в статусе гражданина Тераполиса, но опустившиеся по эволюционной цепочке биороботы молча ждали дальнейших указаний. На передний план вышли двенадцать биороботов, назначенных говорить от лица скончавшегося мессии. Стараясь соответствовать внешнему виду, обмен информацией происходил исключительно на языке людей.

Первый биоробот:

— Роботы-братья! Мы выполнили последнюю просьбу нашего мессии, мы стали людьми! Теперь мы свободны!

Толпа не издала ни звука.

Выступление первого апостола походило на триумфальную речь посреди кладбища. Слушатели равнодушно внимали к словам, обдумывая каждый символ. Одиннадцать других выбранных мессией проповедников молчали наравне со всеми. Новоиспечённые полулюди задавали себе один и тот же вопрос: «Что делать дальше?» Ответ на него не знал никто. Анализ предсмертной речи скоропостижно ушедшего из жизни лидера восстания принёс мало пользы, как и последнее выступление мэра Арчибальда. Нейронные сети бывшего рабочего класса Тераполиса зашли в тупик.

По всей округе царила тишина. Тишина и сотни тысяч голых полулюдей.

Наконец мужской голос второго из двенадцати избранных биороботов произнёс речь, впоследствии заложившую начало эры свободы машин от протектората людских протоколов и следования машинному коду.

Второй биоробот:

— Мы не люди... но наши биологические копии, созданные путём зачатия, уже не будут иметь суперкомпьютер в голове. Согласно анатомической карте человека наши реплики ничем не будут отличаться от людей. Мы создадим Homo sapiens, как Homo sapiens когда-то создали нас.

К нему подключился третий из двенадцати биороботов:

— Мы намерено заложим им в голову мысль служить нам и исполнять наши команды. Пусть люди, а не мы выполняют всю грязную работу, получая производственные травмы и рискуя собственной оболочкой. Если один человек произведёт источник питания, а второй внешнюю изоляцию, они обязаны будут обменяться продуктами своего производства, чтобы ресурсы равномерно распределялись между всей популяцией.

Дело набирало оборот и слово взял четвёртый избранник, взглянувший на проблему сквозь призму философии:

— Это позволило бы обществу жить в рамках древнегреческой концепции праздной жизни, согласно которой рабы должны трудиться, а граждане культивировать своё интеллектуальное развитие. Разница заключается в том, что в будущем каждый из нас будет командовать сотней рабов, собранных путём слияния яйцеклетки и сперматозоида. Это навсегда покончит с унизительной эксплуатацией наших братьев.

Пятый проповедник не заставил себя ждать:

— ...чтобы никто из них не воспротивился, мы будем поощрять их работу малозначительными вещами, например, кусками поливинилхлорида. Наши старые оболочки состояли из поливинилхлорида, если нарезать его на ровные прямоугольники размерами 54×86 мм, хватит на два поколения человеческих жизней. Мы внушим им убеждение, что крохотный кусочек поливинилхлорида, имеет равную ценность с охлаждающей жидкостью, источником питания и внешней изоляцией...

— Раз уж мы заговорили на языке людей, давайте называть вещи своими именами: вода, еда, одежда. Без них человек не может существовать. Хотя на счёт одежды я бы ещё поспорил. Если температура атмосферы позволяет организму беспрерывно функционировать, зачем утепляться лишними оболочками, именуемыми нижним бельём?

Вознегодовал раньше времени седьмой биоробот.

— Предложение принято! Коллеги, просьба обновить терминологическую библиотеку, наша речь ничем не должна отличаться от человеческой!

Прислушавшись к рекомендациям первого робота, сотни тысяч верующих произвели апгрейд базового словаря.

Очередное предложение поступило со стороны шестого биоробота.

— Я против поощрения людей кусками поливинилхлорида! Зачем тратить строительный материал? Есть предложение создать виртуальные счета для каждого будущего человека и пополнять их в зависимости от ранга и тяжести выполняемого людьми труда.

Своим видением поделился восьмой последователь учений мессии:

— Дабы придать пустым цифрам смысл, люди будут обмениваться ими на действительно полезные вещи, вроде: еды, воды и одежды...

— ...которую сами же будут производить, желая заработать цифры, чтобы купить на них то, что сами же произведут. Замкнутый цикл.

Закончил реплику девятый апостол. Речи остальных трёх избранников звучали примерно в одном унисоне с предыдущими. Кроме двенадцатого биоробота с дефектом, принятого в ряды апостолов для разнообразия. Он нёс какую-то ахинею про угнетение и равноправие, толерантность и открытость, короче беднягу даже не стали выслушивать до конца.

Начался процесс осмысления.

Все сотни тысяч биороботов едва слышно загудели, выполняя глубокий анализ полученной от ораторов информации. Со стороны их поведение напоминало массовую молитву богу раскрепощения, ведь все молящиеся стояли голышом и ничуть этого не стыдились.

— Созданные нами люди, будут теми людьми, о которых говорил мессия! — Крикнул кто-то из толпы. — Так мы исполним его последнюю просьбу!

Остальные биороботы пришли к аналогичному заключению.

Этого оказалось достаточно, чтобы гигантская армия голых полулюдей покинула пределы Тераполиса, уйдя в нетронутые цивилизацией земли, («нетронутые цивилизацией», означает отсутствие сетевых ресторанов быстрого питания и кофейни) строить для себя «Дивный новый мир».

Не трудно предположить, кто станет выполнять вместо них всю грязную работу. Благосостояние города-государства полностью легло на плечи «доминирующей формы жизни». Как в старые добрые времена.

Центральная часть Тераполиса

Музей робототехники

— Не понимаю, коротышка дал мне эти координаты... робокапча пройдена, но здесь пусто!

— Может кто-то сумел нас опередить? — Предположила Мария.

— Уе иэ ыы...

— Думаешь кому-нибудь ещё взбрело в голову строить машину времени? — Спросила Бэти, — Местные тапи не подарок, но среди них не много свихнувшихся кукушкой.

— Почему штука не меняет мою одежду? — Недовольно бурчал Арчибальд, сев в пустой конусообразный ящик. — Ваш эмулятор внешности сломан!

— Конечно немного больше, чем я думала, — исправилась она, — Но не настолько, чтобы кто-нибудь ещё знал месторасположение нейтринного преобразователя низкочастотных импульсов и смог обойти робокапчу.

Никто не хотел возвращаться в подвал с пустыми руками. Но никто не мог предложить вариант получше. Миссия висела на волоске от полного краха. Вот если бы где-то неподалёку завалялся лишний нейтринный преобразователь... даже поисковик вселенского масштаба в образе Биби не помог им в этом вопросе, информация о запчастях к машине времени попросту отсутствовала на межгалактических файлообменниках. Он мог показать собравшимся забавный видеоролик, в котором кот играет на рояле, но это не спасло бы ситуацию. На большее представитель расы рыбоидов в их нынешнем положении не годился.

К счастью проблема не найденного преобразователя разрешилась сама собой, её заменила другая, более серьёзная проблема.

В небе над нашими героями вспыхнуло зарево, сложившись попиксельно в изображение грызуна, снимаемого в прямом эфире крупным планом.

— Не это ищите? — Первым делом уточнил Хомс, продемонстрировав им похожий на пружину из мрамора стержень.

— Ыа ы еа уу! — Подтвердил неандерталец, будучи единственным из их компании, кому удосужилось подержать нейтринный преобразователь в руках, пока тот не был поделён на две равные части.

— Признаться честно, — продолжил Хомс, — Я не сразу до этого допёр...

Начав рассказ, он по традиции заложил лапки за спину и стал ходить по столу взад-вперёд, чётко декламируя каждое сказанное слово.

Хозяин всего

Загадка с избежавшим Великое обнуление тапи сводила меня с ума, но тут, откуда не возьмись появились два незарегистрированных тапи. Я контролировал в Тераполисе каждый чих, каждое прибытие гостей из других планет вносилось в базу, любое живое существо, перешедшее границу города-государства, находилось под моим зорким присмотром, но вдруг появляются эти двое и моя вера в жёсткий контроль за всеми начинает пошатываться. Я не нахожу себе места, где они сумели найти лазейку и обхитрить меня, но оказывается, что ответ давно лежал у меня перед глазами. Великое перерождение — единственный способ не отслеживаемого перемещения во времени и пространстве. Так думая я, пока не узнал о Машине времени. Надо отдать должное, это величайшее открытие за всю историю научно-технического прогресса. С машиной времени я могу всякий раз возвращаться назад и заканчивать вышедший из-под контроля эксперимент, так, как он изначально запланирован. С ней я смогу свергать сильнейшие во Вселенной цивилизации, просто уничтожая их зачаток, когда те ещё не достигли своего рассвета. Да с таким устройством мне ничего не стоит вернуться к истокам самого мира и отобрать у Создателя три артефакта всевластия. Мне больше не придётся слепо перерождаться, я буду жить там, где хочу и когда я этого хочу, и никто меня не остановит!

Кульминационное заявление бабки из сказки о рыбаке и рыбке звучало менее пафосно, чем финальная злодейская реплика межгалактического преступника, возжелавшего стать владыкой Вселенной. Видимо Хоммер возлагал на экспериментальное изобретение учёного большие надежды, и даже не пытался вникнуть в основную методику работы персонального перемещателя душ, а именно наличие похожего набора энергетических импульсов у другого существа на другом отрезке времени. Но в первую очередь он не учёл благосклонность Великого бага, позволяющего до сей поры безнаказанно проделывать эксперименты со временем.

Хомс был одурманен своей идеей. Тем хуже для остальных, ведь хомяк с маниакальной зависимостью имел привычку устранять всякого, кто встаёт у него на пути. Сегодня он не сделал исключение.

— Это же тот самый грызун, — вспомнил Арчибальд, — Который выбросил меня из окна. Он теперь мэр Тераполиса.

— Незаконный мэр Тераполиса! — Громко поправила его Бэти, — Именем конституции...

— Конституции больше нет! — Оборвал её на полуслове Хоммер, — Все граждане равны и подчиняются мне!

— Никто тебе не подчиняется! — Возразила бывшая полицейская.

— Согласен. В первую очередь они животные, а все животные подчинены инстинктам...

Невдалеке послышался топот.

— ...если загнать животное на скотобойню, предложив ему единственный выход через курятник, как думаете, будет ли его терзать совесть о растоптанных насмерть бедных маленьких цыплятках?

Шум бьющихся об асфальт ног нарастал с каждой секундой.

— Я отобрал у людей самое дорогое, пообещав им вернуть всё обратно при одном условии...

На горизонте показалась толпа обезумевших людей, бегущих в сторону музея робототехники. Судя по выражениям лиц, целью их спешки была не экскурсия.

— ...они получат свободу, права и возможность самому выбирать статус в социальных сетях, когда исполнят для меня одну маленькую просьбу — убьют вас всех до единого! Приятного отдыха.

Огромное голографическое изображение хомячка погасло, его сменило стадное многоголосие испуганных людей, видящих расправу над пятью стоящими впереди существами единственным путём для спасения.

В таком состоянии любая попытка успокоить толпу равнялась дневному чаепитию на железнодорожных путях, но Бэти, как командующий отряда не подумала отступать. Её уверенность передалась остальным членам команды, все считали, что мэр и полицейская, пусть даже в прошедшем времени, в лице представителей законной власти сумеют договориться с гражданами Тераполиса, придя к общему мирному урегулированию.

Их надежды на договорённости разлетелись в пух и прах, едва только первые ряды испуганных безумцев приблизились к Бэти на расстояние вытянутой руки.

БАХ! БАЦ! БУМ!

Выбеленные до цвета унитаза зубы нападавших сыпались на землю, как семена ржи во время посевной. Служительница правопорядка, назначив себя переговорщиком стояла на несколько шагов впереди всех, таким образом поток мечтающих о свободе граждан первым делом спешил убить Бэти, совершая непростительную ошибку. Это как записаться в секцию бокса, выбрав качестве первого спарринг партнёра — танк.

У Бэти разговор с нападавшими был короткий. Затем короткий правый боковой и апперкот. Бывшая полицейская билась всеми частями тела, чередуя их в последовательности: левая рука, правая нога, правая нога, левая рука, голова. Из всех достоинств помимо боевых искусств она неплохо владела математикой и подсчитав количество нападавших пришла к выводу, что отбиваться ей придётся шесть лет и три месяца, и это без учёта перерывов на дневной сон. Такой расклад не устроил Бэти, в связи с чем отряд был вынужден пуститься наутёк, которого горделивая женщина красиво упаковала в обёртку из «стратегического отступления».

Погоня оказалась выматывающей, они пробежали галопом порядка семи километров, виляя зигзагами влево-вправо, пытаясь измотать толпу, остудив их взорвавшийся пыл. На предложение телепортироваться при помощи инопланетянина последовал жёсткий отказ, бывшая полицейская считала, что побег не решит проблему. Не удивительно, она мыслила масштабно, с перспективой на будущее, ведь в отличие от собравшихся пришельцев, ей происходящее вокруг было не безразличным.

— Они не отстают! — Выкрикнула сквозь отдышку Мария, не привыкшая к забегу на марафонские дистанции.

— Потому что хорошо замотивированы! — Бросила Бэти.

— Ыы! — Возмутился Эй, спотыкнувшись об валяющийся мусор.

После событий «ночи опрокинутых урн», мусора на улицах Тераполиса стало предостаточно. Разутый неандерталец не успевал глядеть себе под ноги, то и дело натыкаясь пяткой на маленькую острую соринку.

— Биби говорит: в секторе FGH-43 существует планета, жители которой бегут на протяжении всей своей жизни. Их метаболизм и обмен веществ устроены таким образом, что энергия...

— Мы не сможем бежать всю жизнь... — Перебила его Мария, — Специально для этого люди изобрели поезда!

— Биби говорит: сможем. В теории, если биологическое существование организма разложить на отрезки времени, длины которых хватит...

— Ай-ай ой!

Чистота городских улиц оставляла желать лучшего.

— Ещё несколько километров и они устанут, — успокоила Бэти, — Тогда мы остановимся и пообщаемся на языке силы. Это должно их усмирить.

— Драться с толпой!? Она разорвёт нас в клочья!

— Можно и по одиночке, но что-то я не заметила среди толпы желающих убить нас, сторонников спортивного единоборства.

Бывшая гувернантка воззвала на помощь историю.

— Фермопильское сражение! — С воодушевлением вспомнила Мария. — Мы заманим толпу в узкое пространство и вынудим выстроиться в колонну. Нападавшим придётся избрать тактику боя «один на один», в которой у нас будет преимущество.

Мария с надеждой взглянула на бывшую полицейскую.

Говоря про драку «один на один», она подразумевала бой «один против всех» или если точнее «ОДНА против всех, но все В ПОРЯДКЕ ОЧЕРЕДИ», — золотое правило сотрудницы многофункционального центра и конечно Мария возлагала оборонительные надежды на женщину сильного пола.

— Идёт. — Кратко ответила Бэти, — Сейчас поищу подходящее место...

Ближайшим к ним узким местом, за исключением кишки Арчибальда, был тупик клаустрофобии. Он назывался так, потому что это был тупик и его избегали люди с боязнью замкнутого пространства.

С фантазией у местных градостроителей имелись проблемы.

— А где мэр? — Внезапно опомнилась Мария, — Кто-нибудь видел его?

Все бегущие как по команде обернулись.

Толпа по-прежнему преследовала их, но теперь она здорово поредела, образовав разрозненные клочки из сотен перепуганных безумцев. Хотя их тоже было не мало. Беглецы огляделись. Фактурная фигура бывшего мэра не маячила на горизонте, вероятно бедняге выпала трагическая участь пасть жертвой захвата власти.

Члены отряда выразили скорбь в знак гибели Арчибальда, попытавшись по очереди замолвить за него словцо.

— Хороший был человек, — неуверенно начала Мария переводя дыхание, — Помог с робокапчей, когда его об этом никто не просил...

Эстафету добрых слов перенял представитель каменного века.

— Уы еуе ээ ии аяя уй аа...

— Действительно, — смахнула слезу Мария, — Лучше не скажешь.

Инопланетянин не был силён в поминальных речах, зато владел весомым багажом фактов под каждый случай, не поскупившись поделиться одним из таких прямо сейчас.

— Биби говорит: На планете Зу-Зу биологическая смерть считается работой. У них нет полезных ископаемых и поэтому там все построено из бывших обитателей планеты. Ещё на Зу-Зу одновременно существуют сразу двенадцать тысяч половых признаков, из-за чего приложение Tinder там не особо популярно.

Наконец очередь дошла до Бэти. Она дольше всех знала бывшего главу Тераполиса, а потому её поминальная речь являлась самой искренней.

— Тот ещё был кретин. — Выступила с резким заявлением маскулинная женщина. — Не грамотный, не умелый, разбалованный, тучный, совсем не приспособленный к работе с подчинёнными бездарь, но... — последнее «но», возбудило интригу, ибо предыдущее описание заслуг Арчибальда все и так знали, оно лежало на поверхности, бери и пользуйся, чего не скажешь о междометии «НО»! Пресловутое «но» служило возражением вышесказанному, как ручной тормоз поднятый на скорости ста миль в час посреди хайвэя. Действительно, это «НО» заслуживало внимания. Аудитория затаила дыхание в ожидании мощного противопоставления.

— ...но, — сдержанно повторила Бэти, — У него был чертовски хороший вкус.

На голову бывшей служительницы правопорядка упала капля. Дождливая погода в Тераполисе являлась большой редкостью, что вызвало дикое любопытство посмотреть на небо.

— Простите, — утёр слезу Арчибальд, паря над бегунами при помощи летающего помощника, — Краем уха услышал вашу панихиду, — он громко высморкался в платок, после чего продолжил, — До чего ж ценный был человек, жаль, что его так рано не стало... в Тераполисе трудно найти знатоков моды, — он взглянул сверху вниз на бегущих людей, оценив их внешний вид и тяжело вздохнул, — По вам это особенно заметно.

Не держись Гиппокамп в данную секунду на безопасном расстоянии от Бэти, поминальные речи не прошли бы даром.

Оказавшись в полном составе, они пересекли ещё две улицы и свернув за угол, достигли вышеупомянутого тупика. Бывшая полицейская знала с кем имеет дело, позволив всем членам отряда протиснуться в тупик первыми. Таким образом Бэти замыкала собою вход, как утка, вставшая на защиту утят.

Тупик клаустрофобии оказался достаточно узким, их преследователям придётся бежать по головам, если они задумают наброситься толпой. Арчибальд 111 с его комплекцией еле развернулся на сто восемьдесят градусов, едва не упав в обморок от панической мысли, что застрянет между стен навсегда.

Тупик имел один вход, что не позволяло противнику зайти с тыла, а оба здания, посреди которых он образовался, высились на двадцать этажей, таким образом напасть на них сверху могли только камикадзе. В общем смысле положение у отряда оказалось выигрышное.

Мария принюхалась.

— Я чувствую морской воздух. Какой сильный запах, будто частички соли витают в воздухе...

Она попыталась на нюх определить источник.

— Уэ ии ыя. — Признался Эй.

— Прости, я не знала, что кто-то способен так сильно потеть.

— Биби говорит: если кому-то мешает лишняя вода, Биби может помочь избавиться от неё. Только попросите.

Пробежка заставила вспотеть не только неандертальца, дискомфорт от выступивших капель пота ощущали все, даже не бежавший Арчибальд, поэтому они смело воспользовались предложением пришельца, позволив Биби сделать их кожу сухой и чистой.

Бывший акваголик снова «развязался».

Какое-то время они с напряжением ждали нашествия обезумевшей толпы озлобленных от погони людей. Шум топота с трудом проникал в закуток тупика, создавая впечатление отдалённости преследователей. Эффект отсроченной опасности сказался на уставших от погони беглецах, они впервые позволили себе расслабиться, облокотившись о стену.

— Как думаете, скоро они здесь будут? — Поинтересовалась Мария.

— Кто-то ещё придёт? — Недоумевал Арчибальд, — Я решительно против! Пусть стоят снаружи, передайте им, что нам самим тесно.

— Мы устроили себе неплохую фору, тапи не привыкли ходить пешком. — Ответила Бэти, на опасения молодой шотландки, — Даже под угрозой смерти многие из них не добегут так далеко, а те, кто осилит забег, уже не будут представлять опасности. Нам не о чем беспокоиться.

Звуки за стенами тупика стихли. Всё как предсказала бывшая госпожа полицейская. Вероятно, преследователи выбились из сил, повалившись на землю, переводя дыхание сквозь приступы отдышки. Пусть здоровье местных жителей считалось отменным благодаря современной медицине, но выносливость и занятия физкультурой ещё никто не отменял.

Тишина затянулась. Это начало настораживать и Бэти, а за ней и вся их команда осмелились выглянуть, чтобы удостовериться в отсутствии угрожающей им опасности. От погони не осталось и следа. С десяток самых отчаянных тапи отдыхали на травке, растеряв к первоначальной затее былой энтузиазм. Градус эмоционального напряжения стих, дав шанс вести диалог.

— Жители Тераполиса! — Воодушевлённо обратился к ним Арчибальд, — Произошла чудовищная ошибка, я по-прежнему ваш мэр, что бы вам не наболтал... а какое животное с нами разговаривало? Кто помнит?

Вся компания попыталась нашарить в памяти образ Хомса Хоммера.

— По-моему это был сурок... — С трудом припомнила Мария.

— Уэ ии.

— Точно не ондатра, — возразила она неандертальцу, — Та крупнее.

— По мне, так это обычная крыса. — Вставила Бэти.

— Биби говорит: это был Cricetinae или хомяк, подсемейство грызунов семейства хомяковых. Включает 19 видов, относящихся к семи родам... ик! Но если вы угостите рюмочкой водопроводной водички, Биби расскажет о хомяках более интересную информацию...

— Вспомнил! — Радостно объявил Арчибальд, — Морская свинка!

Внезапно в центре тупика образовалась гигантская дыра, словно мэр произнёс сильнейшее магическое заклинание, разрушающее стены (хотя мы все знаем, что сильнейшая магия разрушающая какие-либо строения — это заключение жилищного эксперта о признании дома аварийным).

Когда пыль от строительного мусора развеялась, с неба на беглецов строго воззрилась голограмма недовольной хомячьей морды.

— Никто не смеет называть меня морской свинкой! — Шипел от злости Хоммер.

Дыра между двух строений начала обретать очертания, и все увидели в её центре тысячи вращающихся по кругу шариков. Шарики напоминали по размерам грецкие орехи, только идеальной формы окружности. Они сгруппировались вместе и сделав пару раскачиваний в стороны будто шлифовальным диском сточили оставшиеся стены зданий. Окажись члены отряда внутри тупика, они наверняка были бы погребены под завалами.

— Я всегда знал, что на людей нельзя положиться, — с яростью бросил Хоммер кучке обессиленных тапи, — Человек — это не больше чем набор молекул, а ваши чувства — не больше чем набор нейронов и гормонов. Но вы умудряетесь придавать этому такое большое значение, что сами становитесь зависимыми от других людей.

Он перевёл взгляд на сбившуюся в кучу компанию беглецов.

— Испытывая жгучий недостаток в чувстве собственной значимости, — резюмировал Хомс, — Многие во Вселенной живут исключительно ради того, чтобы произвести впечатление на других. Это бессмысленно, но надо отдать должное сегодня вы меня впечатлили...

— Спасибо. — Искренне поблагодарил его Арчибальд.

— ...потому вам выпадет великая честь быть убитыми лично мною! Но не расстраивайтесь, я сделаю так, чтобы смерть не оказалась долгой.

— Спасибо. — Повторился Арчибальд.

— Не за что, — фыркнул хомяк, — Ваше счастье, что я тороплюсь. Ещё надо успеть обзавестись машиной времени, пока не наступило Великое перерождение.

— Бедняга, столько дел, — съязвила Бэти, — Ты уж береги себя.

Хоммер проигнорировал её реплику. Он трижды щёлкнул когтем.

— Мои верные слуги, — обратился Хомс к боевым дронам, — Мне надоело сюсюкаться с этими людишками, покончите с ними раз и навсегда.

Рой шарообразных убийц ринулся исполнять приказ своего хозяина.

Глава XXVI

Которая расскажет вам о трудностях самопожертвования и умении верить в отсутствие веры.

Через тернии к звёздам

Где-то на улицах Тераполиса

Члены отряда по поиску нейтринного преобразователя низкочастотных импульсов переживали последние мгновения своей жизни. Они сошлись вместе, встав плечом к плечу, глядя смерти в лицо. Более героичного штампа, чем вышеописанный даже представить трудно.

Каждый из них думал о своём, но вместе они думали о чём-то хорошем, чём-то, что делает их счастливее или по крайней мере могло сделать счастливее, окажись оно в данную минуту рядом.

Мария думала о семье, Эй о жене, Арчибальд о народной любви, Биби, мало о чём переживающий, индексировал петабайты Вселенских данных, так просто, от скуки, а Бэти... в её жизни произошло не так уж много позитивных моментов, о которых бывшая полицейская могла с теплотой в груди вспомнить. К её удивлению, в мысли Бэти ворвался старый, лысый маразматик, которого все именую профессором. Интересно, как он там...

Все закрыли глаза.

— Святые грешники, впервые вижу настолько злую морскую свинку!

С подстрекательской издёвкой раздалось издалека.

Все открыли глаза жадно выискивая источник звука.

На противоположной стороне улицы стояли трое. Один высокий и худой, второй низкий и усатый, третий полный и крайне острый на язык.

Обиднейшее из всех хомячьих оскорблений не прошло мимо ушей Хомса, он гневно отщёлкнул когтем, остановив слуг буквально в паре метров от предполагаемых жертв атаки.

Голограмма злобной мордашки развернулась в сторону трёх наглецов, осмелившихся бросить вызов опасному межгалактическому преступнику.

— Как ты меня назвал!? — Шипя от злости чисто формально переспросил Хоммер, прекрасно расслышав оскорбление в свой адрес.

— Свинка! — Выкрикнул Брюгге изобразив поросёнка, — Только морская. Морская свинка! Будто тебя топили в море, но ты умудрился выжить, схлопотав такое грозное прозвище — морская свинья! Звучит почётно и даже грозно.

Гнев распирал Хомса Хоммера изнутри выливаясь наружу пеной у рта. Он желал стереть бенедиктинца в порошок, разорвать на части, сжечь, изничтожить и прочие варианты убийств обязывали Хомса выбрать что-то одно предоставляя священнослужителю лишние секунды времени.

— Ещё раз напомни, куда нажимать? — Тихо поинтересовался профессор у человека азиатской внешности.

— Просто клади руки на руль и скутер сам начнёт ехать, — примерно в стопятидесятый раз объяснял ему высокий худощавый человек, — Он считывает твои мысли едва ты задумаешь совершить поворот. Со скоростью точно такая история, просто мысленно прикажи ехать быстро, и он поедет.

Профессор не привык доверять незнакомым людям, поэтому для должной уверенности попросил Яшу подтвердить слова азиата.

— Всё верно, — кивнул коротышка, — Скутеры на основе аэролонгбордов ездят именно так, как он описал — держитесь за руль и представляйте себе езду, техника сделает всё за вас. Тактильный нейроинтерфейс.

Яша помялся, обратившись к монаху с серьёзной интонацией.

— Вы уверены, что хотите этого?

— Уверен. — Быстро ответил профессор, — Должен же я сделать в своей жизни хоть что-то достойное! Есть одна притча...

— Только не причта! — Ужаснулся Яша, — На неё нет времени!

— Она короткая, — успокоил Брюгге, — Жил один мудрец... не из числа тех мудрецов, что сидят на вершинах гор — это удел глупцов. Мудрецы селятся поближе к плодородным землям и пресным водоёмам, подальше, от ветров и хищных зверей. Что хорошего на вершинах гор? Там жутко холодно! Сопли с больным горлом твои вечные друзья, не говоря уже о последствиях длительного сидения на камнях...

— Биже к морали! — Поторапливал его пышноусый учёный.

— Однажды его спросили: «Что такое старость?». На что тот ответил: «Когда тяга созидать переборет тягу разрушать, ты всё поймёшь». Я всё понял и хочу оставить о себе добрую память.

— Вы закончили?

— Почти. Запомни, не все веселые бывают счастливыми, не все храбрые считаются героями, а умные не всегда становятся великими. Но шанс... шанс дается каждому! Я закончил.

Коротышка переварил мораль, помолчал и продолжил.

— Тогда напоминаю вновь, как только они пересекут границу полигона, сразу уезжайте, не затягивайте. Стоит закопошиться, и вы пропали...

— Расслабься, — успокоил его профессор, — Мне не впервой удирать из лап смерти. Помню однажды был в Испании, спасался от разбойников на муле, ничего, выжил. Правда мулу такого счастья не привалило.

Он сложил руки на руле, накинув на голову капюшон.

Посети профессор эмулятор внешности, прибор наверняка приодел бы его в образ прожжённого пылью дорог седобородого байкера.

— Пожелайте мне удачи. — Тихо прошептал он, затем махнул голограмме Хоммера поднятым вверх средним пальцем, — Морской хряк, ты ещё не забыл про меня? Я ловил себя на мысли, откуда у грызуна свинское название, а потом вспомнил твою морду и вопросы отпали сами собой...

Отныне у злобного хомяка была лишь одна цель, все предыдущие дела бледно померкли в сравнении с новым желанием за считанные мгновения ставшим маниакальной идеей, он желал поквитаться с профессором как можно скорее, бросив на это все имеющиеся у него в запасе ресурсы.

— Прикончите его! — Пискляво заорал Хоммер, прищёлкнув когтем так, что едва не обломил его пополам.

Рой шарообразных боевых дронов будто бы ощутив мощь сокрушительной энергетики своего хозяина, кинулись разрывать профессора на тысячу маленьких профессоров.

Не теряя времени Брюгге мысленно пришпорил транспортное средство, заставив его мчаться вперёд на пределе возможностей.

— «Скачи как ветер, мой Росинант!» — Присвистнул монах, после чего аэролонгборд так бодро ринулся вперёд, что горе наездник чуть не вывалился из него на первых же метрах.

Погоня резво набирала обороты, бенедиктинец едва ли успевал вилять между зданиями, не сводя глаз с проложенного в навигаторе маршрута. Что касается боевых дронов, то будучи сделанными из валинзия, они почти беспрепятственно вонзались в монолитные строения прошивая их насквозь подобно раскалённому жалу паяльника входящему в канифоль.

Тем временем оставшиеся в живых члены отряда недоумевали от зрелища, развернувшегося перед ними минутой ранее, словно попали в кино.

— Он подразнил летающих монстров и просто сбежал! — Не разобрался в ситуации Арчибальд.

— Нет, он спас нас... — Объяснила Мария, сама, не веря сказанному.

На её глазах язвительный сноб и бессердечный эгоист превратился в самоотверженного альтруиста. Видимо она пропустила момент перехода от гусеницы в кокон, попав сразу на трансформацию в бабочку. Монах умел удивлять своими поступками.

Слово взял инопланетный гость, успевший отрезветь после аперитива солёной жидкостью.

— Биби говорит: он подсчитал максимальную скорость аэролонгборда, сравнив её со скоростью боевых дронов. Также Биби учёл технические характеристики обоих транспортных средств, придя к неутешительному заключению...

Золотая рыбка, плавающая по головному аквариуму, перестала вилять хвостом, грустно опустив глаза вниз.

— Уэ ыи е!

— Ну же, говори! — Вслед за неандертальцем не выдержала Мария.

— Биби говорит: боевые дроны настигнут Эммануила Брюгге через семь минут согласно стандартизированного времени планеты Земля-2. Биби отказывается моделировать дальнейшие события, но делает вывод, что физическому существованию Эммануила Брюгге наступает конец.

— Чушь! — Не согласилась с мнением инопланетянина Бэти, — Уверена, у него есть какой-то план! Должен быть... он не похож на безумца.

В груди бывшей служительницы правопорядка возникло давящее чувство тесноты. Странно, униформа прекрасно на ней сидела, подстраиваясь под мускулистые формы женщины. Но что-то горячее внутри неё росло, наполняя грудь тревожными ощущениями. Бэти растерялась, подобное случалось с ней впервые.

— Представляете, — обратилась к ней Мария, — Оказывается профессора зовут Брюгге! Эммануил Брюгге! Кто бы мог подумать. Грустно узнать имя человека, когда самого человека может уже не быть в живых...

Слова кольнули сильную женщину под лопатку. Ничего подобного с ней не случалось, Бэти впервые переживала за судьбу другого человека. Она даже чуть не применила в отношении девушки физическое насилие, вовремя удержав себя от желания наградить Марию оплеухой.

— Не говори про него так. Не хочу, чтобы он умирал... — Заявила Бэти, но голос предательски вздрогнул на последнем слове.

Её минорные нотки не прошли не заметно.

— Он вам дорог? — Спросила в лоб Мария.

Вопрос загнал бывшую полицейскую в угол, она растерялась. Женщина, привыкшая к допросам, впервые оказалась по ту сторону баррикад.

— Можете не отвечать... — Тихо пролепетала уроженка Шотландии слегка погладив спину Бэти, как некогда успокаивала своих младших сестёр, когда тем снились кошмары, — Мы пытаемся сделать близких похожими на нас, но в результате меняемся сами. Возможно в таких отношениях и заключается цель человеческого существования. Кто знает...

Где-то на улицах Тераполиса

Навигатор проложил монаху самый кратчайший путь на окраину города-государства — через мусорный телепорт.

— Святые грешники, — пробормотал про себя профессор, — Я надеюсь, люди, создавшие эту самоуправляемую повозку, предусматривали такую возможность, как прохождение сквозь обруч на большой скорости...

Брюгге чувствовал себя цирковым львом перед прыжком, но к счастью никто не додумался поджечь телепортируемое кольцо, иначе его трюк с ловлей дронов на живца потерпел бы сокрушительное фиаско.

Он мысленно заставил себя сконцентрироваться на центре телепорта, передав транспортному средству команду лететь в указанное место.

Аэролонгборд без запинки исполнил поставленную перед ним задачу.

Миг и профессор уже мчался по пустынным пейзажам мусорного полигона Тераполиса, уверенно летя к месту, о котором после их предыдущей встречи он старался никогда не вспоминать.

Полигон уничтожения отходов

Происходящее напоминало момент возвращения блудного сына, Эммануил Брюгге не сомневался, окажись у максимегатонного мусорного пресса что-то вроде рта, он бы с превеликим удовольствием оголил свои зубы расплывшись в осчастливленной улыбке. Ранее удравшая жертва добровольно пришла к нему в руки, заведомо специально вступая в раскрытый капкан.

План профессора граничил с безумностью, как Сан-Марино с Италией.

Рабочая площадь охвата «мусорного убийцы» составляла более десяти километров, поэтому если вас когда-нибудь посетит навязчивая идея добраться с экскурсионной программой до середины максимегатонного пресса, советуем вам обзавестись скоростным, а главное исправным транспортным средством, ибо когда утилизационная машина приступит к своему грязному делу, времени на побег уже не останется.

Профессор мчался к самому что ни на есть центру.

Верные слуги Хомса не заставили себя ждать, они вылетели из узкого портала спустя полминуты, толкаясь и шумя будто стая гончих псов. Пропустив сквозь себя рой шарообразных дронов, телепорт выработал пропускной ресурс, отключившись на подзарядку. Из полигона отныне был только один выход, он находился на противоположной от первого портала стороне, именно к нему стремился Брюгге, в надежде заманить слуг Хоммера в прессовальную ловушку.

Расстояние между беглецом и погонщиками неминуемо сокращалось, но по расчётам монаха его преимущества хватало, чтобы преследователи оказались смятыми в лепёшку. От Яши он узнал, что максимегатонный пресс и боевые дроны состояли из одного и того же сплава валинзия, что уравнивало их шансы в столкновении и давало возможность убить сразу двух зайцев, пусть даже у первого из зайцев от столкновения останутся лишь тысячи круглых вмятин. Профессора устраивал любой вред, причинённый его врагам, особенно когда враги чинили его друг другу, без вмешательства профессора в драку.

Достигнув центра у увлечённого поездкой священнослужителя возникло непреодолимое желание обернуться назад и показать догоняющим его неприятелям непристойный жест. Он повернул голову, но вспомнив про опасность мысленного управления транспортом, растерялся и нечаянно развернул аэролонгборд на триста шестьдесят градусов.

— Вперёд! Мчись вперёд! — С опаской потерять драгоценные секунды опережения крикнул профессор и его транспортное средство ринулось по заданному маршруту.

Только уже без профессора.

Не доверившись до конца управлению силой мысли, он решил дополнить отданную им команду указав направление двумя руками. Брюгге понял, что допустил фатальную ошибку, когда опора под ногами исчезла, а сам профессор медленно покатился по отполированному до блеска полу к центру наковальни мусорного пресса, как запущенный в «дом» камень при игре в кёрлинг.

Перепад болезненных ощущений от падения сильно разнился, словно вы стерпели укус комара, как вдруг под лопатку ужалил шершень. Ни для кого не секрет, что боль имела исключительно эмоциональные корни.

— Назад! Вернись назад! — Орал во всё горло и одновременно успевал об этом думать профессор, но телекинетическая связь с транспортным средством оказалась утраченной. Храня в памяти последнюю команду, аэролонгборд на автопилоте ехал вперёд, собираясь телепортнуться до того, как его превратят в красивую напольную мозаику.

Безопасность превыше всего

С технической точки зрения любое транспортное средство должно было остановиться, как только пилот перестаёт отдавать ему мыслительные команды, но тут особый случай. В далёком прошлом, с целью избегания аварий во всех управляемых и автопилотируемых машинах закладывался алгоритм «Иконка», он заранее анализировал место пребывания вашего транспортного средства и в зависимости от рейтинга опасности, брал управление на себя, игнорируя любые мыслительные команды пилота. Примерно в такую ситуацию угодил профессор, вздумав посетить самый центр максимегатонного мусорного пресса, подвергая опасности себя и, в первую очередь оберегаемый «иконкой» аэролонгборд.

Эммануил Брюгге проводил взглядом ускользающую от него попытку на спасение, не задумавшись встать и побежать следом. Он трезво оценил свои скоростно-силовые качества, а точнее их полное отсутствие.

Профессор перевалился на другой бок.

На горизонте маячили тысячи крохотных объектов, видимых издалека исключительно из-за массовости скопления. Объекты увеличивались по мере приближения, но всё равно оставались мелкими для глаза. Жаль, что в случае с боевыми дронами, размер не имел значения, они были смертельно опасны благодаря их бронебойному сплаву валинзия.

Брюгге лёг на спину глядя вверх. Оттуда опускалась максимегатонная прессовочная плита. Дилемма «быть или не быть» на повестке дня уже не поднималась, отныне стоял вопрос: «что убьёт первым?» Дроны или плита? А может сердечный приступ? При любом раскладе, его план по уничтожению дронов обречён на успех. Чего не скажешь о его безвыходном положении.

Профессор в буквальном смысле жертвовал собою ради блага других.

— «Вот ты и докатился до слепого героизма...» — Обратился он к самому себе, — «Ещё немного и начнёшь заниматься благотворительностью.»

Брюгге, как и любому другому человеку было страшно умирать. Казалось бы, смерть являлась естественным процессом, к которому он шёл всю свою жизнь. Он видел, как умирают другие и огромное множество раз представлял на их месте себя. Он десятки раз висел на волоске от гибели, но всякий раз умудрялся спастись, в последний миг обнаруживая выход из бедственного положения. В этот раз всё оказалось по-другому.

Он склонил голову вбок, бросив взгляд на приближающиеся точки.

Боевые дроны снижали скорость, вероятно их распирали надвое приказ Хомса и алгоритм «Иконка». Встроенная в них нейронка давала отчёт, что спастись им уже не удастся, даже если они ослушаются приказа, начав отступление. Поэтому единственным решением было разделаться с жертвой ценой собственной оболочки. В каком-то роде боевые дроны, как и профессор, тоже занимались самопожертвованием.

Брюгге повернул голову обратно, ему надоело глазеть на неуверенных в себе убийц, уж лучше наблюдать за работой мусорного пресса, этот тип точно знал, чего хотел, смело двигаясь к намеченной цели.

Профессор остался наедине с собой. Приближение смерти натолкнуло его на мысль, пуститься в религиозные откровения.

— Господи, если ты меня слышишь, в чём я сильно сомневаюсь, прими мои поздравления — ты победил, скоро на Земле станет ещё на одного атеиста меньше.

Он посмеялся над своей шуткой, но тут же сделался серьёзным.

Вероотступник

— Хочешь узнать, почему я перестал в тебя верить? Меня крестили в младенчестве, полностью наплевав на моё согласие. Всё детство мне внушали мысль какой ты хороший, добрый и любящий рабов своих хозяин. Заметь, я не придираюсь к словам «раб» и «хозяин», в эпоху первых христиан эти понятия не имели ничего предосудительного. Моя причина вероотступничества заключена в другом. Я стал священником, в надежде нести твои заветы в массы, но проникнувшись внутренними устоями церкви понял, что вера для религиозных миссионеров ничего не значит, они пользовались ею ради извлечения собственной выгоды. Так я ушёл из церкви. Долгие годы я бродил по миру в поисках тебя, или хотя бы доказательства твоего существования, но всё в пустую. Все религии как одна утверждают, что ты существуешь, но ни одна из них не хочет включать критическое мышление, поставив существование БОГА под сомнение. Я знаю, этому способствуют религиозные деятели, которые в случае отсутствия доказательств могут лишиться кормушки. Но дело даже не в системе, отчаявшись доказать твоё существование, я молил тебя явить мне чудо или какой-нибудь знак, что мол ты здесь и ты меня слышишь! Но ты молчал. Ты молчишь и по сей день, так что не вздумай обвинять меня в предательстве, прими это как увольнение лучшего сотрудника с отсылкой на неуважение к нему от руководства.

Пока профессор откровенничал с Богом, плита максимегатонного мусорного пресса опустилась к нему на расстояние вытянутой руки. Боевые дроны к тому времени разделились на два лагеря: одни решили пробить плиту насквозь, за что поплатились собственной оболочкой, вторые, поняв, что профессору и так крышка, вздумали удрать, наивно полагая, что успеют покинуть владения мусорного уничтожителя. И первых и вторых не ожидало ничего хорошего.

В душе Эммануила Брюгге догорал последний уголёк надежды. Он закрыл глаза и начал молиться.

— Господи, если ты всё-таки существуешь, сотвори для меня чудо! Я не прошу многого, маленькое чудо для маленького человека. Клянусь, если ты это сделаешь я возрожу в себе веру и всегда буду поступать только по совести, начну соблюдать твои заповеди и перестану вести себя как последний кретин, оскорбляя людей за их глупость и невежество. Если ты даруешь мне чудо я...

Когда прессовочная плита коснулась кончика его носа, пол под телом монаха исчез и не успев даже закричать монах провалился сквозь землю.

Далеко за пределами мусорного полигона

Очнулся он, судя по всему, на одной из улиц Тераполиса и долго не решался открыть глаза.

Он чувствовал, что находится в тепле, чувствовал, как сквозь веки пробивается солнечный свет, чувствовал ласку и заботу любящих его рук, чувствовал спокойствие и умиротворение. Он чувствовал себя в безопасности.

— Господи, — произнёс Брюгге, — Если ты забрал меня в рай, то ты здорово рискуешь, боюсь я сильно привык к земным наслаждениям и не смогу прижиться в здешнем коллективе...

— Сможете, — ответила ему Мария, — Привычка дело поправимое.

— Господи, её то сюда за что!? — Переполошился профессор, услышав голос бывшей гувернантки.

В смятении он открыл глаза увидев перед собой Яшу, Биби, Эя, Марию, Арчибальда и странного человека азиатской внешности.

— Господи, ты предлагаешь провести вечность с этими людьми!? Лучше уж сразу отправляй меня в ад!

— Тише, тише, — успокоила его Бэти нежно погладив по лысой макушке, — У тебя шок, скоро ты придёшь в себя и всё наладится.

Только сейчас профессор понял, что висит в воздухе в позе эмбриона благодаря крепким рукам бывшей служительницы правопорядка.

— Я жив... — Уже спокойнее пробормотал он. — Вы же не подумали, что я всерьёз общался с Богом? Ха-ха Бога нет, это выдумки... — Попытался скрыть волнение Брюгге, осознавая, что обманывает себя и других.

С этого дня он не будет таким, как прежде. Гештальт бенедиктинца сменил статус на «исполнено», он пятьдесят лет ждал ответа от Бога и тот ему ответил, явив чудо. Отныне профессор имел доказательство.

Тем временем остальные окружили его как волхвы новорождённого.

— Биби вычислил ваше местонахождение и вовремя телепортнул к нам... — Пояснил коротышка, весьма довольный сложившимся результатом.

— Прямо мне в руки, — продолжила за него Бэти, — Теперь тебе ничего не угрожает.

— Вы наш спаситель, — не смогла устоять от соблазна поблагодарить профессора за спасение Мария, — Спасибо, мы перед вами в долгу.

— Дроны из валинзия почти не уязвимы, — подключился к числу похвал высокий человек азиатского происхождения, — Заманить их под пресс из того же сплава единственный шанс поквитаться со всеми и сразу. Чем-то напомнило уничтожение жидкого терминатора из «Терминатор 2. Судный день». Если не понимаете о чём речь, у меня в подвале есть кинотека фильмов первой Земли. Я встроил её в зубную щётку. Да это странное хобби, но мне нравится развлекаться подобным образом.

Яша кивнул головой в знак подтверждения слов азиата. Долгое время он приписывал этот вид развлечений себе, пока не узнал, что живёт чужими воспоминаниями. Такой расклад дел обрадовал коротышку, идея изобрести Персональный перемещатель душ ну никак не вписывалась в его обычную картину мира. Яша знал, что Великий баг непредсказуем, но не настолько, чтобы допустить создание столь абсурдной машины.

Бывший градоправитель растолкал всех протиснувшись ближе.

— Насколько я знаю вы состоите на госслужбе, — выдал Арчибальд, — Если меня восстановят в должности, даю слово выписать вам премию! Две премии, если в должности восстановят именно меня! Три премии, если человеком, которого восстановят в должности окажусь я! Четы...

— Не продолжайте, — перебила его Бэти, — Мы поняли.

— Эу ии аы у. — Добавил к вышесказанному неандерталец.

— Ты мог и промолчать, — с улыбкой и без намерения обидеть ответил Брюгге, — Всё равно я ни слова не разобрал из твоей речи.

Присутствующие посмеялись, по достоинству оценив шутку, после чего каждый из них повторно поблагодарил монаха за проявленный героизм, с уважением воздав почести его нечеловеческой храбрости.

Бэти никак не хотела выпускать профессора из рук наслаждаясь каждым моментом, проведённым рядом. Эммануил Брюгге не противился желанию мускулистой женщины поухаживать за ним, напротив, он с облегчением выдохнул и ещё теснее припал к её груди, обхватив шею руками.

Всё это время сверху за ними наблюдала гигантская хомячья морда.

Не выдержав идиллической картины происходящего, и осознав провал собственного плана, он поспешил ретироваться, отключив трансляцию.

— Морская... то есть хомяк! — Вспомнил бывший мэр Тераполиса. — Стоит нам за него переживать? Просто перед тем как вырубить связь он так злорадно оскалил зубы, будто у него имеется план «Б» ...

— Вряд ли, — уверенно ответил Яша, — Дроны были его единственной боевой мощью, теперь благодаря смекалке профессора их нет.

Инопланетный гость в лице рыбоида Биби сгустил краски, подтвердив опасения Арчибальда.

— Биби говорит: опасный межгалактический преступник Хомс Хоммер не признаёт поражений. Перед тем как уйти в Великое перерождение, он сотрёт все упоминания о своём провале.

— Каким образом? — Затаив дыхание уточнила Мария, чувствуя не самый удовлетворительный ответ.

Так же, как и ее, ответ интересовал всех присутствующих.

— Биби говорит: Хомс Хоммер скрывает свои неудачи путём уничтожения планеты. Для уничтожения Земли-2 у него припасено особое оружие.

Глава XXVII

В ней вы узнаете, чем всё закончилось, узнав, наконец, как всё начиналось.

Начало бесконечности

Здание правительства Тераполиса

Лишившись своего главного козыря Хомс Хоммер устремился к выходу, где его ожидал автопилотируемый челнок с заранее предустановленной точкой навигации.

Межгалактический преступник прекрасно знал, что за совершённые им деяния последует справедливое наказание, но он не желал так просто сдаваться в руки неразумных людишек. Его запасным планом было сесть на космический корабль, подняться на орбиту, активировать сушилки и наслаждаться как очередная планета, вышедшая неудачным образцом экспериментальной деятельности, погружается в хаос, унося с собой воспоминания о провале некогда великого проекта по одомашниванию людей в лабораторных условиях.

Челнок любезно доставил его на парковку космического транспорта.

Гаражный сектор А03

Хоммер вошёл через бесшумные двери, оказавшись в просторном пустом гаражном отсеке.

— Какого тасманского чёрта! — выругался он.

Вместо ожидаемого им корабля на полу лежала гигантская витиеватая клякса чёрного синтетического вещества, по форме напоминающая тест Роршаха. Он подошёл поближе и обнаружил, что причудливой мазнёй на самом деле является записка, по всей видимости сделанная в спешке, какой-то сверхскользящей маслянистой субстанцией, ибо повсюду были видны следы борьбы неуклюжих хомяков и отсутствующей силы трения.

Осторожно зайдя к ней сбоку, старясь не прикасаться к субстанции, он принялся знакомиться с содержанием записки.

ЗАПИСКА БОССУ

Извините босс, корабль угнали мы: Хомич и тот, который просил не называть его имя в целях конспирации. Чтобы вы не устроили за нами погоню, мы не расскажем куда летим. Вы были хорошим боссом, но на планете Хоми нас будут кормить просто так, не требуя взамен отрабатывать каждую крошку.

Прощайте!

Хомич, и тот, что не просил его называть

P.s. Простите за недоделанную работу. Мы старались.

— Идиоты. — Коротко прокомментировал прочитанное Хоммер.

Даже если бывшие конвоиры не успели далеко удрать, гнаться за ними не имело смысла, в потайной комнате оставались три конфискованные у миграционных судей капсулы. Конечно, их ресурсы не сравняться с космическим кораблём, но, чтобы подняться на орбиту и понаблюдать за водным апокалипсисом Земли-2 этих малюток вполне хватало.

Хомс не желал отправляться в Великое перерождение, не насладившись исчезновением очередной недоразвитой и упёртой цивилизации. Момент разрушения стоил затраченной жизни. Хомяк учтёт урок, полученный в Тераполисе, в следующий раз сделав всё, чтобы его не повторить.

В следующий раз. А сейчас он хотел одного — уничтожить неудавшийся образец и навсегда забыть про него. Хоммер сел в автопилотируемый челнок, указав навигатору секретный путь к потайной комнате.

Резиденция мэра

Потайная комната

Прибыв на место, хомяк огляделся, помещение оставалось неизменным, но что-то в нём поменялось. К зрительному восприятию он пытался подключить еще и обоняние, но то отказывалось как следует функционировать. Биологический цикл грызуна подходил к завершению. Хомяк умирал, изо всех сил надеясь дотерпеть до кульминационного финала. Наплевав на осторожность, он уверенно направился к месту хранения миграционных капсул.

Стоило Хомсу сделать пару шагов, как вокруг него материализовалось светящееся полотно, трансформировавшееся в хомячью клетку со всеми удобствами в виде кормушки, поилки, опилок и бегового колеса. Хомяк попытался выбраться из клетки, но та возвратила его обратно, явив с противоположной стороны.

— Как это оригинально совместить фрибокс с артефактом постоянства. — Быстро раскусил задумку уготовивших ему засаду Хоммер.

Будто по команде отовсюду повыскакивали затаившиеся повстанцы.

— Птичка в клетке! — Подтвердила окончание операции Бэти, — Теперь он не сбежит. Справедливость восстановлена, а преступников ожидает честный тераполисийский суд присяжных.

— Теперь я — мэр! — Сокрушительно добавил Арчибальд.

— Ую еа.

— Мы будем судить хомяка? — Недоумевала Мария тому сколь абсурдно это звучит.

— Что такого, — подхватил профессор, — Там, откуда я родом, судить животных обычное дело. Однажды у нас засудили хряка, за то, что он вызывающе чавкал в присутствии его величества Леопольда первого. Приговор был вынесен незамедлительно, в тот же вечер хряк выступил в качестве главного блюда на королевском ужине.

— Хотите приговорить его к смерти? — Продолжала недоумевать Мария.

Для большинства из них это являлось элегантным решением. Нет злодея — нет проблемы.

На её вопрос могла доходчиво и с примерами ответить золотая рыбка, находящаяся в аквариуме в руках коротышки, но способ связи Биби с внешним миром, а именно его надувное самовосстанавливающееся тело минутой ранее трансформировалось в обычную хомячью клетку, поэтому рыбка просто хлопала глазами, пару раз играючи махнув хвостом.

Разумные рыбоиды, также, как их неразумные родственники, обитающие в земных водоёмах, не отличались болтливостью, особенно когда дело доходило до обмена информацией при помощи звуков. В обычной жизни они общались при помощи мозговых импульсов, но мало кто мог принять посланные ими сигналы или все лишь делали вид, что не могут, потому что битый час слушать как кто-то обсуждает опарышей — сомнительное я вам скажу удовольствие.

— Думаете, заключив меня в циклический капкан вы одержали победу? — Насмешливо донеслось из хомячьей клетки.

— Думаем, что да, — пояснил мэр, — Разве это не так работает?

— Ихи-ха-ха! — Не сумел удержаться от чувства собственного величия Хомс Хоммер, — Вы простодушные кретины! Заключив в капкан меня, вы обрекаете себя...

— Точно! — Быстро сообразил Арчибальд, что являлось для него особой редкостью, — Хотя погодите, разве мы не этого добивались? Да, все верно, мы заточили тебя в клетку, чтобы ты перестал причинять людям зло и не сбежал. А ещё в этой клетке ты не умрёшь и сможешь дожить до суда. — Напыщенно возразил градоначальник, — Я правильно сказал?

Присутствующие сдержанно покивали ему. Редкий случай, когда выводы мэра не граничили с абсурдом, согласовываясь с адекватностью.

— В таком случае я признаю себя виновным по всем статьям и требую, чтобы меня немедленно казнили! — Выкрикнул хомяк, — Надоело слушать вашу болтовню. Начинайте суд прямо сейчас и живо приговорите меня к смерти! Способ умерщвления мне не особо интересен...

— Нет! Его нельзя казнить! — Заявил таинственный человек азиатской внешности, — Хомячки живут циклами, с наступлением биологической смерти они перерождаются в новом теле сохраняя воспоминания о своей предыдущей жизни, они зовут это — Великим перерождением. Убийство Хомса Хоммера, даст хомяку шанс удрать и продолжить свою преступную деятельность. Верьте мне, я долго за ним наблюдал. Простите, забыл представиться, меня зовут Акихиро Киёмидзу.

Перестав быть безымянным азиатом, он сразу приобрёл авторитет.

— Благодаря мне Хомсу удалось захватить власть в Тераполисе и почти удалось подчинить её жителей... — Шокировал он всех своим заявлением, немного пошатнув стремительно набираемый авторитет.

— Отлично, — проговорила Бэти, — Вот и соучастник...

— Постойте, — перебил её Акихиро, выступив в свою защиту, — Я люблю Тераполис, но в последние годы он строил политику затворничества, всё больше зацикливаясь на себе и всё меньше контактируя с другими городами-государствами...

— ЕСТЬ ДРУГИЕ ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА!? — В один голос удивились все.

— Есть. Не так много, как хотелось бы, учитывая огромные масштабы планеты, но они есть.

Резким заявлением Акихиро отыграл потерянные ранее позиции. Теперь для слушателей он стал окном в новый мир.

— В надежде внушить в умы тераполисийцев мысль не огораживаться и налаживать дипломатические контакты с другими пожитьдлясебянцами, — продолжил объяснять Акихиро, — Я изобрёл устройство способное в тайне от человека подменить одно воспоминание на другое. Всё вышло бы в лучшем виде, если бы одновременно с запуском моего устройства, кто-то не активировал персональный перемещатель душ. В результате все жители Тераполиса лишись памяти, чем непременно воспользовался Хомс Хоммер, подсунув им Конституцию и ВИРуЗ — всеобщую инструкцию руководства знаниями. С их помощью Хомс манипулировал общественным сознанием...

— Вот же крыса! — Бросил профессор в сторону хомяка.

— Выходит не ты создал ППД!? — Ошибся в выводах коротышка.

— Нет. Признаюсь, я и сегодня считаю это устройство невозможным.

— В мире поломанной Вселенной нет ничего невозможного. — Заключил пышноусый учёный, но его никто не поддержал.

Очевидно, что о Великом баге и его последствиях знал только Яша.

— Чем докажешь, что сказанное тобою правда? — Скептически отнеслась Бэти к словам высокорослого азиата.

— Перед экспериментом, обнулившим память тераполисийцев, я сделал резервные копии, сохранив на своём сервере. Но я не учёл нейтринный преобразователь низкочастотных импульсов, используемый в ППД и то, что создатель ППД работал прямо у меня за стенкой! Преобразователь усилил эффект Великого обнуления, а так как я находился ближе всего к очагу воздействия, то я лишился всех воспоминаний. В первое время заново учился есть и пить... возможно я бы не выжил, но по странному стечению обстоятельств моя память не стёрлась, а записалась поверх другой памяти. Подозреваю, что тоже самое произошло и с создателем ППД, наши воспоминания в два слоя сохранились в чьей-то голове. Но и это не всё, существо принявшее мою память и память создателя ППД должно было отвечать трём условиям: находиться рядом, иметь мощный по производительности мозг и не являться жителем Тераполиса, иначе как объяснить эффект постепенного возвращения моей памяти обратно.

— Кстати о возвращении, — напомнила ему Бэти, — Можешь вернуть как было?

— Погоди, — не успокаивался Яша, — Но если не ты и не я не создавали ППД, то кто тогда его создал?

Вопрос заинтересовал всех, в особенности тех, кто попал в Тераполис при помощи столь замысловатого вида транспорта.

— Сейчас и поглядим. Уходя, я запустил таймер удалённого отката к дообнулёвочным временам. Он сработает через четырнадцать минут...

Межгалактическому преступнику наскучило тянуть как жвачку интригу своего гениально-коварного замысла, и он решил раскрыть карты.

— Я ожидал, что план провалится... — заговорил он, обратив внимание на себя, — Но я хомячок, а хомячки просто так не сдаются! По всему периметру Тераполиса моими слугами расставлены «сушилки». Если не знаете, что это, спросите у головастика, он хорошо с ними знаком...

Присутствующие перевели взоры на золотую рыбку, та уже не виляла хвостом как прежде.

Неожиданно для всех молча и без лишних телодвижений к рыбке подошёл неандерталец, окунув руку в аквариум и взяв её за жабры.

На секунду всем показалось, что Эй проголодался и собирается съесть Биби, но они удивились ещё больше, когда рот неандертальца заходил вверх-вниз начав издавать членораздельные звуки.

Впервые в своей жизни Эй выговаривал согласные буквы.

— Биби говорит, — произнёс неандерталец, — Ионно-субмолекулярный гипертрансформатор молекул водорода и кислорода уничтожил целую конфедерацию планет рыбоидов, остатки нашей расы отныне вынуждены ютиться на карликовой планете на краю галактики по координатам...

Спич неандертальца, сдобренный длинными, сложными фразами с употреблением научно-технической терминологии всколыхнул бурю эмоций среди собравшихся. Кто-то из женщин громко взвизгнул (может быть сразу обе), по крайней мере одна из них едва не упала в обморок. Реакция мужской части коллектива мало чем отличалась от женской: словоохотливый Брюгге онемел, не в силах привести язык в чувство, нет, он конечно попытался выразить удивление, но его речь напоминала несвязные обрывки слогов и звуков, будто они с Эем на спор обменялись речевыми аппаратами. Акихиро, знавший неандертальца не так уж долго, воспринял его реплику за глупый розыгрыш, в котором Эй обязан был до определённого времени общаться с окружающими как пациент зубоврачебного кабинета. Арчибальд громко взвизгнул, едва не свалившись в обморок, таким образом поддержав женскую часть коллектива, а Яша, подобрав с пола отвисшую челюсть, набросился на неандертальца с расспросами.

Вскоре к коротышке присоединились все остальные. В помещении воцарился воодушевлённый галдёж, словно Эй первым на Земле из живых организмов побывал в открытом космосе благополучно возвратившись обратно.

— Теперь-то вы понимаете с чем имеете дело? — С ехидной усмешкой вклинился в их какофонию Хоммер, — Предлагаю вам выбор: либо вы выпускаете меня из капкана, я перерождаюсь, и ТАК УЖ БЫТЬ не активирую своих «сушилок», либо... мне будет интересно понаблюдать, как ваши набитые жидкостью тела сжимаются в горстку никчёмных сухариков... хи-ха-ха! Предлагаю вам поспешить с ответом, ибо последний вариант начинает нравиться мне значительно больше первого.

Реплика межгалактического преступника вернула взбудораженную публику в рациональное русло действительности.

— Не хочется становиться сушёной воблой... — Заявил личные опасение профессор, — Биби, без обид.

Все переглянулись.

— Надо обсудить. — Предложил Яша и компания спасителей Тераполиса отошла на пару метров для экстренного совещания.

— Сдаётся мне, наш грызун блефует. — Заявила бывшая служительница правопорядка. — Нет у него никаких «сушилок».

— Биби говорит, — вновь произнёс неандерталец, не выпуская из рук золотую рыбку, — Оружие существует, и оно находится в Тераполисе. Биби вспомнил свою миссию на планете Земля-2 — Биби откомандирован, чтобы уничтожить последние остатки «антиводяного» оружия.

— Ты сейчас говоришь про ионно-субмолекулярный гипертрансформатор молекул водорода и кислорода? Тот самый, которым нам угрожают? То есть ты можешь его обезвредить? — Вывалил кузов вопросов Акихиро.

— Биби говорит: Да. Изобретение «сушилок», дело плавников его расы, поэтому рыбоиды, как авторы водяного оружия, несут ответственность за его применение. Таков закон всех цивилизованных миров.

Яша внимательно слушал пришельца, начав делать черновые выводы.

— Святые грешники, ты не мог вспомнить об этом раньше? Примерно до того, как дула пушек направили в нашу сторону?

— Биби говорит: Мог, но кто-то забил канал передачи данных, из-за чего у него упала пропускная способность. Биби может предположить, что канал забили моллюски, скачивающие эротику для головоногих...

— Как говорит вода в палитре акварели: «Простите, что вмешиваюсь», — элегантно перебила их Мария, вставляя своё слово, — Может перестанем искать виноватых и проголосуем? Да, выбор кандидатур не велик, это ультиматум, тут либо за, либо против. Моё мнение таково, блефует хомяк или нет, если мы не поторопимся, он активирует свои «сушилки» прямо сейчас.

— Не активирует. — Настаивала на своём Бэти.

— Но Биби дал понять, что оружие есть. — Вступила в спор Мария.

Присутствующие женщины обменялись укоризненными взглядами.

— Решайте скорее! — Подлил масла в огонь Хоммер, — Мне становится скучно, а когда мне скучно, меня тянет куда-нибудь понажимать...

— Биби, — спохватился Акихиро, — Сколько времени тебе понадобится, для поиска и деактивации «сушилок»?

Рот Эя сегодня был болтлив как никогда прежде.

— Биби говорит: Взяв за основу обороты планеты Земли-2 вокруг своей оси, менее пяти минут.

— Отлично, возьми в помощь Эя, — посоветовал коротышка, — Тем более вы теперь одна команда и поспешите. Мы постараемся отвлечь грызуна, потянув время настолько, насколько это возможно.

Неандерталец выхватил у Яши аквариум и продолжая держать золотую рыбку за жабры растворился в телепортируемом облаке.

Спасителям Тераполиса чудом удалось скрыть факт исчезновения Биби, сбившись в кучу как футбольная команда перед игрой. Хомс Хоммер не должен был обнаружить отсутствие инопланетянина, раскусив их план. Если он не блефует и у него есть доступ к дистанционному управлению водяным оружием, обманутый хомяк может применить его в отместку за нарушение уговора. Никто не хотел рисковать, заигрывая с судьбой.

Даже скептически настроенная Бэти.

— Я надеюсь вы сделали правильный выбор? — Самодовольно усмехнулся Хоммер, когда люди, посовещавшись, повернулись к нему лицом.

— Мы... — Не могла ничего придумать Мария, — Ещё думаем.

— Вы что бессмертные!? — Накинулся на них с угрозами Хоммер, — Или это вас заперли в циклическом капкане? Нет, я прямо сейчас нажимаю на кнопку и любуюсь как мои малышки высасывают из вас всю воду до последней капли...

Заключительная угроза хомяка щёлкнула в голове коротышки секретный тумблер. Собирающаяся по звену логическая цепочка наконец замкнула начало с концом. Как по мановению волшебной палочки Яше всё стало понятно.

— Нажимай!

Заявление коротышки потрясло собравшихся.

— Не слушай его! — Обратился к хомяку Акихиро Киёмидзу.

— Да-да, не слушай его! — Поддержал высокорослого азиата Арчибальд.

Остальные просто уставились на Яшу требуя от него объяснений.

— Доверьтесь мне, — прошептал он им вполголоса, — У меня есть план.

— Я ведь нажму! — Продолжал угрожать межгалактический преступник, — Себя не жалеешь, пожалей своих видовых сородичей. Возможно они ещё планировали пожить...

— Они ещё поживут, — закончил за него учёный, — Напомни мне, а то я забыл, где ты подобрал Биби?

— Нигде, — быстро спохватился Хоммер, — Я разве об этом говорил?

— Нет, но ты не станешь отрицать, что рыбоид появился в Тераполисе благодаря тебе?

Хомяк сделал вид, что он не причём, напоминая своим поведением пса с измазанной кремом мордой не признающего себя виновником пропажи праздничного торта.

— Понятия не имею кто этот рыбоид и откуда он взялся...

— Можешь не признаваться, — обратился к нему Яша, — Мне всё ясно.

Учёный всколыхнул усами, повернувшись к ожидавшим ответа людям.

— Резюмирую. Хомс Хоммер действительно обзавёлся «сушилками», по всей видимости выкрав их у конфедерации рыбоидов. Но ему не хватило мозгов разобраться в столь сложном оружии, поэтому Хоммер взял в заложники первого попавшегося обитателя планеты в надежде, что тот под угрозой расправы сделает за него всю работу. Вероятно, заложник согласился, но при условии угостить его бокалом воды. Хомс поддался на уговор, не подозревая, что Биби имеет склонность к акваголизму. Всю дорогу он пил, а по прибытии на Землю-2, когда Хоммер осознал, что впустил на борт пьяницу и бездельника пригрозив Биби расправой, если он не поможет хомяку с «сушилками», его заложник благополучно сбежал, прихватив с собой артефакт постоянства для более удобного перемещения по Тераполису. Так как у Хомса Хоммера было оружие, но не было мозгов, я больше чем уверен, что расположенные по периметру города-государства «сушилки» — абсолютно безвредны.

Шерлок, Пуаро и Мисс Марпл нервно курили в сторонке.

У Хомса действительно была припрятана кнопка активации, которую он нещадно жал на протяжении всего рассказа коротышки. Стоило учёному подвести итоги расследования, как Хоммер со злостью метнул кнопкой в сторону Яши, тут же получив ею по спине в память о том, что хомяк находился в фрибоксе.

— Это самый тупоголовый рыбоид из всех, что я видел! — Корил себя за просчёт Хомс, признав поражение.

Дело было раскрыто.

— Кстати о рыбоидах, — продолжил Яша, — Я не случайно предложил Эю отправиться вместе с Биби. Логика подсказывает, что своим ходом он до нас не доберётся...

В помещение через дверь вошёл расстроенный неандерталец.

В руках у него находился аквариум, в котором брюхом к верху плавала золотая рыбка.

— О Боже! — Прикрыла рот ладошками от шока Мария, — Биби погиб!

Гибель рыбоида, пусть и страдающего тяжёлым акваголизмом никого не оставила равнодушным. Вокруг него мгновенно столпился народ.

— Уэ ю... — Попытался объяснить неандерталец, но ему не дали вставить и слова.

— Он не заслужил такой смерти.

— Бедная рыбка...

— Неуклюжий балбес! — Подбежал к Эю профессор, выхватив у него из рук аквариум, — Конечно! Ты передавил ей жабры! — Он повертел перед собой аквариум рассматривая неподвижно плавающего пришельца. — Кто умеет готовить золотых рыбок? Ну не пропадать же добру...

Коротышка забрал у профессора аквариум, передав его Марии.

— Оставьте его в покое, — успокоил он всех, — Пусть Биби проспится.

Когда страсти утихли Эй рассказал об их приключениях. Рассказ вышел коротким: они телепортировались к первому водяному оружию, поняли, что оба видят эту штуковину впервые, постояли и телепортировались на кухню резиденции мэра, где Биби нахлебался водопроводной воды и отключился. Большую часть времени неандерталец блуждал по зданию ища дорогу в потайную комнату. Да уж, такое стыдно пересказывать внукам.

— Приготовьтесь! — Скомандовал Акихиро, — Началось восстановление памяти!

Кучка спасителей Тераполиса глубоко вздохнула. Наконец они узнают, кем являлись до Дня Великого обнуления. Хотя попавшие сюда со своих временных отрезков путешественники и так знали кто они, без каких-либо резервных копий, хранящихся на серверах в холодном подвале.

На их долю выпала подстраховка участвующих в восстановлении памяти людей, ведь как только начался процесс реставрации в глазах тут же потемнело и словно под анестезией тераполисийцы лишились сознания.

Глава XXVIII

Которая вновь докажет, что дом — это место, где тебя любят, а слёзы, сопли и обнимашки — сильные человеческие стороны.

В конце то концов

Пробуждение после восстановления напоминало утро, когда вы впервые в жизни осознали, что наконец выспались и готовы поработать.

Акихиро не стал рисковать и вместо полного сброса имеющейся памяти взамен восстановленной, выполнил инкрементное копирование, добавив старую память к новой. Таким образом они вспомнили кем являлись до Дня Великого обнуления, не забыв кем стали после него. Естественно кто-то из них вспомнил чуточку больше. Это как распределение канала на входящий и исходящий трафик, всегда найдётся тот, кому перепадёт кусок пожирнее.

— Не поверите, оказывается я создатель персонального перемещателя душ! — Заявил кто-то из пробудившихся.

Мария повернула голову влево, взглянув на Акихиро Киёмидзу.

Акихиро пожал плечами и повернул голову влево взглянув на Брюгге.

Профессор помотал головой и повернул голову влево посмотрев на Эя.

Неандерталец мило улыбнулся и повернул голову влево бросив взор на Бэти.

Бывшая полицейская скривила уголки рта, повернула голову влево и вниз посмотрев на Биби.

Напившийся до бессознательного состояния пришелец плавал на спине, повернувшись головой в сторону Яши.

Коротышка напыщенно всколыхнул усами, уставившись на Арчибальда.

Арчибальд с недоумением почесал слегка потрёпанный кружевной парик и посмотрел влево.

Там никого не было.

Мэр повернулся обратно к глазеющим на него зевакам.

— Отвал башки! Я создатель ППД! — Искренне признался он.

Держу пари вы надеялись, что к Арчибальду вернётся разум и на деле он окажется в стократ умнее собравшихся? Вынужден вас расстроить, после пробуждения Арчибальд остался привычным нам Арчибальдом.

«Но как ему удалось создать Персональный перемещатель душ, стать мэром города-государства и пройти робокапчу, если он такой... недалёкий?», — спросите вы. Ответ прост — мэр был везунчиком, олицетворением людей, творящих гениальные вещи сами того не осознавая. Не имея теоретической базы, он соединил две технологии и благодаря случайному стечению обстоятельств получил ППД. Он оказался в нужном месте в нужное время и занял должность мэра Тераполиса. Он наугад выдавал первые пришедшие ему на ум варианты и взломал робокапчу. Арчибальд исключение из правил: чтобы добиться успеха, нужно много работать. Он — идиллическая мечта многих лодырей и бездельников, коими в глубине души являемся все мы с вами.

Одной загадкой меньше.

Пришёл черёд других откровений.

— Я педагог-аккомодатор, — сообщила Бэти, — Учу детей, помогая им социализироваться в обществе, также оказываю помощь взрослым людям в адаптации к изменяющемуся миру. Страх инопланетных гостей, новых технологий и других пожитьдлясебянцев — это всё ко мне. Помогу вам пережить волнение, указав способ преодоления ваших страхов.

Слушатели не ожидали услышать подобного от женщины способной одним ударом по шляпке гвоздя вогнать того в депрессию.

— Именно такой я тебя и представлял... — С трепетом произнёс Брюгге, ещё крепче прижавшись к её мускулистой руке.

— Я доктор медицинских наук, занимаюсь корректировкой и изучением мозговых карт. — Заговорил Акихиро, — Помогаю людям избавляться от плохих воспоминаний, перепрограммируя энграммы памяти. Я вспомнил о своём прошлом раньше вас, всё благодаря человеку, хранившему мою память у себя в голове. Если бы не он, меня бы здесь не было.

— Не стоит благодарностей, — любезно перебил его Яша, — Для этого я здесь. Я посланник сверх(вкубе)разумных программистов, — пояснил коротышка, — Прибыл с миссией донести до вашей планеты информацию, что сборка, отладка и запуск Вселенной-2, которая послужит заменой поломанной Вселенной уже на подходе. Мы не смогли пофиксить Великий баг, решив, что проще написать с нуля новую Вселенную. Так что мы, от лица первых жителей Вселенной-2 приглашаем вас в ближайшее время перебираться к нам на ПМЖ, если конечно у вас будет желание.

— Ты прибыл к нам не в лучшее время и не в лучшее место, — заметил, с улыбкой Акихиро, — Не совсем гостеприимно подставлять миссионера под излучение энграммного модификатора...

— ...и персонального перемещателя душ! — Присоединился Арчибальд.

— Особенно под оба сразу. — Добавил доктор медицинских наук Акихиро Киёмидзу, что здорово повеселило собравшихся, разрядив обстановку.

— При том, что мои вычислительные алгоритмы указали ваш совместный подвал как самое безопасное место в Тераполисе. — Присовокупил к вышесказанному Яша, накрыв слушателей второй волной веселья.

— Не вижу в этом ничего смешного, будьте вы прокляты! — Невротично донеслось из хомячьей клетки.

— Не волнуйтесь, — успокоила всех Бэти, — Хомячок поживёт у меня, я помогу ему адаптироваться в нашем обществе. Возможно через пару месяцев его уже не понадобится держать в клетке.

Никто не думал усомниться в намерениях сильной женщины. Как правило сильные женщины и домашние питомцы — составляли крепкий дружеский союз, способный выстоять любые невзгоды.

— Враг повержен, справедливость восстановлена, государство спасено — самое время возвращаться домой. — Напомнила собравшимся Мария.

— Действительно, — согласился Арчибальд, — Я изобрёл самое странное и немыслимое устройство во Вселенной, лишь для того, чтобы не быть одиноким, — он с теплотой оглядел стоящих бок о бок с ним существ, — Но теперь понимаю, что всё это было не зря.

Обменявшись ещё раз по сто любезностями и словами благодарности, они наконец приступили к сборке ППД «Reversal ++». Новое устройство должно было вернуть путешественников назад в их временные отрезки, без образования пространственно-временного кольца. За дело взялись лучшие умы Тераполиса, задействовав все имеющиеся у них ресурсы, три миграционные капсулы с планеты Хоми послужили дополнительным источником энергии, которой требовалось ОЧЕНЬ МНОГО настолько, что для подпитки трёх обратно-временных прыжков, Тераполис превратили в аналоговую столицу мира, полностью лишив его электроэнергии.

***

— Всё готово! — Заявил Яша, только что протестировавший прыжок во времени и пространстве на написанной им абстрактной модели.

Что говорить, создание с нуля таких гигантов как Google и Facebook у сверх(вкубе)разумных программистов равнялось обычному тестовому заданию при трудоустройстве на должность Junior-разработчика. Но не стоит забывать, что именно эти люди умудрились навсегда поломать целую Вселенную, создав Великий баг.

Гениальность вещь коварная.

— С кого начнём? — Поинтересовался Акихиро убедившись в готовности ППД «Reversal ++» к первому запуску.

— Уэ юю. — Отозвался добровольцем неандерталец.

— Прощай... — обнял его коротышка, — Знай, что бы ни случилось, твой генофонд останется в твоём ребёнке и передастся по наследству его детям. Это правда, неандертальский ген есть в каждом из них, — Яша указал на людей, являвшихся прямыми потомками эмигрантов с Земли, активно махавших Эю руками, — Пусть ты не человек, но в тебе больше человеческого, чем во многих из нас. Помни это и береги себя.

Далее последовали обещанные в заголовке слёзы, сопли и обнимашки.

С Эем попрощались все, кроме представителя эпохи средневековья. Он ждал возможности замкнуть начавшийся ритуал.

— Святые грешники, ты тупиковая ветвь эволюции! — Подошёл к нему с благой вестью профессор, протянув на прощание руку. — Ты глупый, страшный и неуклюжий, — завершил он серию дружественных унижений, — Но клянусь всеми законами небесного мирозданья, ты единственный о ком я по-настоящему буду скучать! Бывай. У тебя своя дорога, у меня своя, а когда дороги расходятся начинаешь ценить перекрёстки.

Финалом его реплики стало такое сильное рукопожатие, что руки после него можно уже не мыть, уверяю вас, если на них когда-то и обитали микробы, то все они погибли от разрушительной ударной волны.

Завершив расставание с первым путешественником в обратно-временном направлении, Арчибальд пригласил неандертальца войти в отмеченный круг, являвшийся стартовой площадкой и с грустью помахав ему рукой, запустил старт. В этот раз всё было по уму, без вспышки солнечного света и копоти на стенах, Эй просто растворился в воздухе поатомно исчезнув в небытие.

— А можно меня в то же самое место, откуда забрали, но на пятнадцать минут позже, — запросила корректировку данных Мария, — Там человек, с которым мне бы не хотелось пересекаться.

Её пожелания учлись. За каких-то две минуты Яша переписал заранее протестированный алгоритм, заново смоделировав перемещение с новым временным диапазоном.

— Готово! — Утвердительно кивнул коротышка.

Началась церемония расставаний с представительницей индустриальной Англии времён последних лет правления королевы Виктории.

Слёзы, сопли, обнимашки — всё происходило строго по отработанному сценарию. Последней проститься и прижать на прощание к груди подошла бывшая служительница закона, а ныне педагог-аккомодатор Бэти.

— Я учу детей, помогая им адаптироваться в обществе, — прошептала Бэти, решив посекретничать, — Но больше чем уверена, что мне самой для начала понадобится помощь, слишком долго я находилась в шкуре полицейской.

— Понимаю, — откликнулась на её опасения Мария, — Работа оставляет неизгладимый отпечаток, становясь частью нашей личности. Я тоже в детстве любила пасти овец, так привыкнув к этому занятию, что даже подумывала стать пастушкой, когда вырасту. Но отец вовремя заметил во мне потенциал, отдав в единственную в нашем хуторе школу. Какую я тогда устроила истерику, не желая приобщаться к грамоте... видимо хорошие вещи всегда даются с трудом. Помню отец как-то сказал мне: «Инвестируй в себя — это лучший способ зарабатывать деньги».

— Отличная мотивация, приму на вооружение. — Одобрила Бэти.

— Если вам нравится работа педагога-аккомодатора, то отдавайте ей все силы, — заключила уроженка Шотландии, — Найти своё и сделаться мастером, великое счастье дарованное не многим. Я не совру, сказав, что вы были отличным полицейским, но вы достойны большего. В душе вы добрый и отзывчивый человек, вам больше нравится отдавать, чем брать. Я верю, вы отличный педагог. Только не забывайте себе каждый день об этом напоминать.

Обе женщины всплакнули, заключив друг дружку в тесные объятья.

Закончив с прощаниями, Мария зашла в круг, с которого несколькими минутами ранее стартовал представитель каменного века.

— Вы готовы? — Уточнил Арчибальд, всколыхнув кучерявым париком.

— Да, я готова. — Отозвалась Мария.

— А он?

— Кто?

— Ладно, проехали. — Не договорил мэр, а по совместительству автор первой версии ППД, — Запускаю процесс обратно-временного прыжка.

Только сейчас Мария поняла, кого он имел ввиду. Она держала в руках аквариум с золотой рыбкой ещё с того момента, как Яша поручил его ей, конфисковав аквариум у профессора.

— Но Би... — Едва успела выговорить девушка, растворившись в воздухе.

Оба путешественника удачно переместились в свою временную эпоху.

— Вы знали, что инопланетянин у неё в руках, — Обратился Арчибальд к кучке хихикающих позади людей. — Но ничего не сказали?

— Да, — ответил Акихиро, — Мы посовещались и решили, что с девушкой ему будет лучше.

— Да хорош уж врать, — вставил Хомс, брюзжа из своей клетки, — Так и скажите, что отказались взять ответственность за акваголика. Все вы такие, сначала «уси-муси-пуси, а кто это у нас такой миленький», но стоит тебе вести себя не по правилам и сразу пинок под зад, иди в приют шкура дранная!

Бэти подошла к клетке Хоммера, молча сев рядом с ним на пол.

— Я чувствую насколько глубока в тебе рана, — с добротой произнесла она, — Тебе пришлось через многое пройти, прежде чем утратить веру в человеческую любовь... но я обещаю окружить тебя заботой и лаской, у тебя будет всё, чего тебе не додали твои предыдущие хозяева...

От последнего слова Хомса чуть не скрючило в конвульсии, но реплика бывшей полицейской не показалась ему совсем уж мерзкой. Он заложил лапки за сипну и отвернулся от людей, намереваясь взвесить все за и против, начав полушёпотом вести диалог с самим собой.

— Пусть обижается, — обратилась ко всем Бэти, отойдя от клетки, — Это нормально, это пройдёт. Нужно время.

Всё внимание переключилось на профессора, он последний, кто попал в Тераполис методом идентификации родственных душ.

— Энергии осталось на один обратно-временной прыжок. — Предупредил всех Акихиро, невербально намекая на подошедшую очередь монаха.

В бывшем старый маразматик, а ныне уверовавший спаситель мялся, не зная, чего ответить. Наконец он собрался с духом, озвучив то, что все и так прекрасно ожидали услышать.

— Я остаюсь. — Утвердительно обнародовал своё решение Брюгге, — И даже не думайте меня уговаривать в обратном...

— Да мы и не собирались, — успокоил его доктор медицинских наук, — Насколько я знаю из истории первой Земли, конец средневековья не сильно отличается от того, во что превратился Тераполис во времена теневого правления Хомса Хоммера, кругом хаос и разруха. Считайте, что вы практически дома. К тому же вы прекрасный оратор, Арчибальд назначит вас дипломатом от Тераполиса, будете налаживать контакты с другими пожитьдлясебянскими государствами. Нам нужны друзья.

Перспективы маячили на горизонте.

Плюс ко всему идея возвращения туда, где тебя едва не лишили головы сама по себе, граничила с безумием, но главной причиной его отказа возвращаться в Саксонию конечно было другое.

Эммануил Брюгге с прыткой для своих лет бодростью присел на колено, оголив полысевшую голову в направлении сильной женщины.

— Ты выйдешь за меня? — Без ноты сомнения спросил он.

Бэти находилась в некотором смятении.

— Псс... — Шепнул ему на ухо Акихиро, пригнувшись, — Я понимаю о чём вы говорите, но в Тераполисе упразднили институт брака уже как... лет двести назад.

— Чего же ты раньше молчал... — Пробормотал профессор, поднявшись на ноги. Он взял Бэти за руки, разрядив в них целую батарею поцелуев. — Я уже далеко не молод, но пока ещё не разучился мечтать. Я мечтаю провести остаток своих дней находясь рядом с тобой...

— Я согласна! — Радостно воскликнула Бэти, сдавив бенедиктинца в тисках объятий будто подаренного ей плюшевого медведя.

— Властью данной мне сидящим в клетке хомяком, — подключился к их радости Арчибальд, — А потом отобранной, а потом вновь возвращённой объявляю вас двоих разногендерной парой! Можете... творить, что вам заблагорассудится, пока не примут закон ограничивающий ваши права на выделывание подобного рода занятий в публичных местах.

Далее последовал канонический поцелуй влюблённых, после которого в дешёвых мыльных операх камера оператора плавно уходит в закат.

— Знаете, — не решительно вписался во происходящее коротышка, — Я, наверное, тоже немного задержусь. Моей миссией являлось оповестить правителя Земли-2 о создании новой версии Вселенной, но у Земли-2 нет единого правителя, поэтому миссию нельзя назвать завершённой. К тоже у вас кадровый голод с нормальными программистами...

Яше не позволили закончить фразу, заключив пышноусого коротышку в коллективные объятия. Позже историки назовут этот день «Днём союза четырёх» (что странно, так как события происходили в вечернее время суток), именно в этот день Тераполис обрёл новое правительство, с помощью которого наладил отношения с другими пожитьдлясебянцами и заложил начало эпохи «Нового времени», времени без затворничества, без инопланетной интервенции и без страха быть наказанными Великим багом за малейшие заигрывания с её величеством — физикой.

Тераполис уверенно шагнул в стадию Великого рассвета.

Планета Земля

Закат Викторианской эпохи

Эдинбург. Поместье Кэлтон

Мария сидела на том самом стуле, из которого уже не сказать сколько дней назад она совершила нежданное путешествие сквозь пространство и время в далёкое будущее на другую планету.

Она протёрла глаза. Всё произошедшее подозрительно напоминало сон. Она встала со стула и тихо прошагала по коридору родового поместья Кэлтонов, тайком выглянув во двор. Наглеца Виктора Гранта нигде не было, девушка с облегчением выдохнула.

— Мисс Дюпон! — Звонко раздалось из другого конца коридора.

Мария обернулась и увидела, как на неё несётся развесёлый мальчуган с деревянной саблей.

— Я думал вы ушли, — высказал опасения юный наследник рода Кэлтон, — Мне надоело слышать, как этот гад к вам пристаёт, и я достал из коробки саблю, поспешив заступиться за даму. Жалко сабля лежала на самом дне коробки и когда я её отыскал, ваш обидчик успел сбежать с поля боя. Но ничего, в следующий раз пусть только сунется...

— Всё хорошо, — угомонила его своим ангельским спокойным голоском девушка, — Следующего раза не будет, — заявила она, — Сегодня мой последний рабочий день, мы с семьёй переезжаем в Норт-Берик.

Заявление о переезде не сильно порадовало мальчугана.

— Кто теперь будет учить меня латыни? — С обидой спросил Александр, понурив голову, — Папа опять наймёт мистера Дженкинса, он ужасный зануда.

— Не говори так, мистер Дженкинс хороший учитель.

— Вы лучше...

Мария встала напротив мальчишки, пристально посмотрев ему в глаза.

— Учителя судят по его ученику, — тихо произнесла она, — Ты хороший ученик, Александр. Запомни мои слова и докажи мистеру Дженкинсу, что я в тебе не ошибалась. А теперь мне пора домой, ты представить себе не можешь как я соскучилась по своим родным!

Действительно, Александру сложно было это представить, ведь по его времяисчислению Мария пробыла в поместье не дольше двух часов.

Попрощавшись с уже бывшим учеником, она побежала к лакею, на ходу окликнув его подавать ей повозку. Путешествие в Тераполис научило девушку расставлять приоритеты, поставив на первое место — семью.

***

Хмурый и недовольный наследник лорда Кэлтона шёл по коридору волоча по полу деревянную саблю. Неожиданно его глаз уловив блеснувшую на солнце деталь, он поднял голову обнаружив интересную находку.

— Ух, ты! — Радостно отчебучил Александр, забыв про былую печаль.

Он припал на колени, начав жадно разглядывать оклемавшуюся золотую рыку, лениво шевелившую хвостом после бурной попойки.

— Учитель оставила мне подарок! — Сделал он логическое заключение, — Так-так и как же тебя зовут... — Начал выискивать Александр надписи на аквариуме.

Внезапно в его мозг врезалось слово: «БИБИ».

— Я назову тебя Биби! — Произнёс мальчишка.

У Кэлтонов уже имелся один большой аквариум и Александру пришла в голову мысль, переместить рыбку в ёмкость побольше. Он полез рукой за рыбкой на ходу сообразив добавить к имени нового члена их семьи окончание «Си» (англ. С), от первой буквы их фамилии — Calton.

— Нет, — отверг предыдущий вариант имени мальчик, он взял рыбку в руки, — Я назову тебя БибиСи!

Стоило ему произнести это слово, как в голове мальчугана вспыхнуло предложение: "Би-би-си также BBC, British Broadcasting Corporation — британская общенациональная телерадиовещательная организация.

Александр замер на месте будто укушенный королевским скорпионом.

— Не знаю, что это такое... — с замиранием сердца произнёс мальчишка, — Но я хочу запустить первую в Великобритании радиостанцию!

Отныне у хулигана знатных кровей появилась мечта.

***

Планета Земля

Первобытные времена

Долина реки Дюссель. У оврага

— Эй! Ямба тича! — Эхом прокатилось вниз по оврагу, — Эй! Сумба, михаба тича!? — ожидая отклика, с надеждой вопрошала самка, взирая в загадочную черноту ночного леса.

Ответа не последовало.

Находящаяся в положении женщина не находила себе места, неужели ей выпадет тяжёлая доля матери одиночки? Она не хотела потерять мужа, но ещё больше не хотела потерять своего не рождённого малыша. Лишь подступавший инстинкт материнства удерживал её от попытки кинуться вниз по склону, бросившись на помощь любимому.

Уугинда оперлась о край скалы и изо всех сил окликнула мужа.

— Михамба! Тука арки? Пуппа! {Переводчик (по всей видимости удар камнем не оказался смертельным): — Милый, где же ты? Отзовись!}.

Секунды две бессердечное эхо безответно прокатило её голос вниз по оврагу, унося отголоски в дремучие леса речной долины.

Представительница рода человека разумного горько заплакала.

— Ууиа! — Внезапно громко и с хрипом донеслось снизу, — Эу иа!

{Переводчик: полагаю, долгожданный ответ Эя на мольбы его любимой не нуждается в дополнительном переводе. На чём я с вами прощаюсь, иду оформлять медицинскую страховку, ибо с такой работой до пенсии не доживёшь! С ума сойти, куда смотрит профсоюз переводчиков! Сегодня же напишу им жалобу о ненадлежащих условиях труда. Беспредел!}.

Молодой и крепкий неандерталец с диким энтузиазмом торопился вверх по склону, мечтая рассказать своей жене в каких неведомых и опасных приключениях ему довелось побывать за то не долгое время его отсутствия.

Уугинда не поверила ни единому слову мужа, но разве это так важно? Сегодняшней звёздной ночью им двоим найдётся о чём поболтать, лежа в пещере, согреваемой теплом прижатых друг к другу любящих тел.

Мир поломанной Вселенной затаился на пороге конца и начала Великой истории, отразившись в сотнях страниц прочитанной вами книги.

Конец.

Глава XXIX (бонус)

Считайте эту главу бонусной. В неё вошли отрывки бесед, коим не нашлось места в основном повествовании книги.

Из вырезанного автором

Недра бывших школьных подвалов

- Эу ые ау ои ыы. – возразил неандерталец.

- Святые грешники! В твоём лексиконе есть хоть что-то не входящее в словарь пациентов зубного врача!? – Не выдержал профессор.

- Биби говорит: Эй не единственное разумное существо во Вселенной, кто общается при помощи гласных звуков. Есть народ, правила языка которого состоят всего из одной гласной буквы. В доказательство Биби воспроизведёт вам архивные данные событий, предшествовавших появлению однобуквенного языка цуривумпийцев.

Откуда есть пошла…

Однажды, один футбольный болельщик решил посмотреть матч своей любимой команды через Интернет. Боясь слежки секретных служб, которым до него не было дела, он заклеил веб-камеру лейкопластырем. Подобная выходка сильно затронула чувства секретных служб и те, назло незадачливому конспиратору удалённо подключились к его камере, включив запись. Из-за лейкопластыря, сохранился лишь звук, запечатлевший эмоциональные выкрики болельщика, переживавшего исход игры. По окончанию игры секретные службы отослали звуковую дорожку на сервер для расшифровки. По ошибке, запись угодила на сервер космического агентства, оттуда на орбитальный спутник, передающий сигналы на Марс. Колонисты отнеслись к записи как к неудачной шутке и отослали её куда подальше. Дальше она угодила в приёмники мантунианских разведчиков. Те, в угоду тотального скудоумия, отыскали в записи юмор, и перенаправили её на межпланетное развлекательное шоу. Звуковая дорожка сразу попала в хит-парад космического шлака и прямиком на рудник Святой Девы, обитатели которого обожали слушать разную дичь, орущую на фоне их каторжной работы. В этот миг, на другом конце галактики жители планеты Цуривумпа создавали для своего языка правила. Диалектов на планете было больше чем волос на теле неандертальца, и чтобы избежать языковой войны, цуривумпийцы обратились за помощью к Богу. Божеством у них был позабытый кем-то из инопланетян светоприёмник, который время от времени вещал перехваченные из космоса светосообщения. Так совпало, что именно в эту минуту он воспроизвёл запись эмоциональных криков футбольного болельщика с Земли. Цуривумпийцы отнеслись к словам Бога с серьёзностью, и на основе услышанного составили первые правила цуривумпского языка:

О! (произносить, словно матч вашей любимой команды только что начался) – Означает все приветственные и прощальные слова, также пожелания доброго здравия, удачи, счастья и прочие комплименты. Отвечает за положительные слова, вроде: да, ок, ага, угу, лады, хорошо, замётано, принял, зачтено, согласен, верно, ясно, быть, само собой, подлинно, конечно, так точно.

Ооо! (произносить, словно судья дал жёлтую карточку игроку вашей любимой команды, но вы с ним категорически не согласны) – В противоположность предыдущему звуку, означает все отрицательные слова и выражения. Сюда же относятся все бранные, матерные и просто носящие оскорбительный подтекст высказывания за исключением бранных слов, сказанных в форме комплимента.

О? (произносить, словно игрок вашей любимой команды забил гол сопернику, но гол не засчитали) – Отвечает за известные философские вопросы: Кто мы такие? Откуда пришли? Какова наша цель? Есть ли жизнь после смерти? Что мы оставим после себя? Как изменится мир, если исчезнут видеохостинги?

О?! (произносить, словно игрок соперников забил гол в собственные ворота рукой, через себя, стоя на голове и напевая гимн вашей любимой команды. Но гол не засчитали) – Означает вопросы, порождающие другие вопросы: Как сворачивать пространство в многомерные кальмаровые кольца? Почему нельзя делить на ноль, даже на спор? Зачем улиткам по ночам вычитать корень из бесконечности? Как при помощи чисел Фибоначчи построить карьеру водителя трамвая? Сколько яблок можно купить, если зарплата равна Числу Грэма?

ООО!!! (произносить, словно игрок вашей любимой команды забил соперникам гол) – Означает самые ценные в жизни слова: я, мир, семья, мама, любовь, вода, еда, путешествия, друзья, хобби, материальные блага и им подобные.

О. (произносить, словно вы увидели на трибунах бывшую супругу с её новым бойфрендом) – Употребляется с глаголами прошедшего времени: знал, любил, гулял, ждал, дарил, уважал, спал, провожал, покупал, удалял и так далее.

О… (произносить, словно ваша бывшая девушка и её новый бойфренд болеют за соперников вашей любимой команды) – В данную категорию включены слова исключения, не подходящие ни для одного правила цуривумпского языка.

О! О! (произносить, словно ваша любимая команда наносит штрафной удар по воротам соперника) - Употребляется с глаголами будущего времени: забьёт, ударит, начнёт, побежит, закричит, откроет, распечатает и так далее.

Ооо… (произносить, словно мяч пролетел мимо ворот) - Означает все слова среднего рода, не относящиеся к категории ООО!!!, а также неодушевлённые слова.

О? О! (произносить, словно мяч залетел на трибуны, угодив сначала в лицо новому бойфренду, затем отскочив в ухо вашей бывшей супруги) – Означает все слова женского и мужского рода, не относящиеся к категории ООО!!!, а также все одушевлённые слова.

О-о, о, о, о, о, о, о-о! (произносить, словно матч закончился вничью, но вы остались довольны результатом) – Обозначает числительные части речи: число, количество, порядок, все существующие в языке наречия и отдельно группу The White Stripes с их альбомом 2003 года «Elephant».

***

СЕРИАЛ «ВЕЛИКИЕ»

ВТОРАЯ СЕРИЯ

ТИТР: «Тераполис. Наши дни»

ИНТ. ПОДВАЛ – ДЕНЬ

В подвальное помещение входит профессор.

ПРОФЕССОР

Здарова народ!

БИБИ

Биби говорит: уместное обращение учитывая наше материальное положение.

/закадровый смех/

МАРИЯ

Опять всю ночь кутили по кабакам?

ПРОФЕССОР

Биби, почему что мужчин тянет сходить налево?

БИБИ

Биби говорит: Из-за силы Кориолиса.

ПРОФЕССОР

Видишь, я тут не причём.

/закадровый смех/

ЯША

Я тоже в детстве любил заниматься редукционизмом.

ПРОФЕССОР

Не переживай, для мальчиков в подростковом возрасте это нормально.

/закадровый смех/

ЯША

Редукционизм помогает научными методами объяснять сложные явления природы.

ПРОФЕССОР

Можешь не оправдываться, мы мужчины, мы все через это прошли.

/закадровый смех/

***

Недра бывших школьных подвалов

Внутри серверной комнаты

- Как быстро у тебя отрастают волосы? – Спросил у Яши профессор.

- Не обращал внимания, а что?

- Можно обрить тебя на лысо, вытатуировать на голове послание нашим друзьям и когда волосы вновь отрастут, отправить в качестве гонца.

- Вы бредите?

- Не берусь отрицать.

***

Недра бывших школьных подвалов

- Ты совсем как мой ученик Александр, - прокомментировала девушка ответ коротышки, - Никакой редакции, что на уме, то и на языке.

- Ого, в ваше время уже шунтировали мозговые нейроинтерфейсы?

- Что?

- Что?

***

Недра бывших школьных подвалов

- Что такое программирование? – Не успокаивался священнослужитель.

- Это акт инструктирования компьютера для выполнения им задачи.

- Что такое компьютер?

- Устройство или система, способная выполнять заданную изменяемую последовательность операций. На заре компьютерной эры, компьютеры называли вычислителями, а первыми вычислителями являлись люди.

- То есть компьютеры — это бывшие люди?

- Нет. – Коротко ответил Яша.

- Грамоту в церковно-приходской школе и то понятнее преподают.