Великие Спящие. Эпилог - 2 (Безымянный раб — 10)

Прологус

Великие Спящие. Эпилог

Том второй

Тот, кто стоит за кулисами

В конспирологии в рассуждениях о тайных властителях важно не впасть в две крайности. Первая состоит в том, что люди начинают везде и во всём видеть происки таинственных манипуляторов. Искренне веря, что таким сверхсложным механизмом как Торн можно управлять, точно плывущей по морю яхтой. Что до второй крайности, то она значительно коварнее первой. Потому что подразумевает абсолютное неверие в саму возможность управления нашим миром. Смешно, неправда ли?

Из лекции Архимага Виттора, перед слушателями Академии Общей магии

Прологус

О том, что публичная часть сардуорской экспедиции в Поднебесную погибла, Гривс и Барб узнали лишь спустя месяц после случившегося. И случилось это совсем не потому, что они никак не интересовались судьбой коллег. Просто слишком много дел навалилось по прибытии, чтобы у них получалось еще и успевать следить за новостями. Сначала хлопоты, связанные с приездом двух торговых представителей фирмы «Борода и сыновья» — нынешние их личности, подтверждённые всеми необходимыми документами — в столь закрытую страну как Ханьская империя, затем призванный усыпить контрразведку короткий вояж по открытым для сотрудничества с иностранцами предприятиям, и, наконец, скрытое бегство через всю страну на север, где издревле предпочитала размещать свои гробницы аристократия страны. Тут не до газет! И лишь когда они достигли финальной точки своего маршрута — Шайджина, мелкого городка на самой границе леса, — лишь тогда озаботились изучением местной прессы.

И полученные вести их никак не обрадовали.

— Проклятье, всё-таки Владыка был прав, когда отправлял нас отдельно от основной группы, — объявил наряженный в доспех рядового охранника Барб, первым переварив полученную дурную весть.

Будучи полукровкой — сыном Молниеносного и беглянки из Поднебесной — он почти не выделялся среди местных, а потому и сбор информации всегда ложился именно на его плечи. Впрочем на сей раз для получения сведений о судьбе экспедиции особо стараться ему не пришлось — катастрофа с сардуорским кораблём хоть и достигла их нынешней провинциальной дыры с немалым запозданием, резонанс всё равно вызвала немаленький. Об этом судачили на каждом углу, от дешёвой цирюльни до лучшего городского ресторана. Слишком уж заметный щелчок по носу получил Владыка, чтобы это было можно проигнорировать.

— Наш император всегда прав! — сообщил Гривс, мрачно теребя висящую на шее бирку «гостя». Она его безумно раздражала, но что поделать — конспирация есть конспирация. С его внешностью рыжего здоровяка-варвара иначе было никак. — Вот только легче от этого не становится. В отсутствие создаваемой основной командой шумихи нормально не поработаешь. Обязательно какой-нибудь сын хфурга обратит внимание на чересчур любопытных чужаков и донесёт властям. Что тогда делать будем?

— Как обычно, играть в догонялки! — фыркнул Барб. — В первый раз что ли?

— Не в первый, но это совсем не значит, что вляпываясь в очередное дерьмо тарка я получаю от этого удовольствие, — огрызнулся Гривс, который был совсем не в том настроении, чтобы разделить с коллегой его оптимизм. Затем он отбросил в сторону огорчившую его газету и вновь склонился над купленной за большие деньги у местного картографа картой. — Ладно, к мархузу хандру! Что по заданию, есть какие изменения?

— Есть, как не быть, — кивнул Барб покладисто, также в свою очередь приближаясь к испещрённому пометками огромному листу бумаги и отчеркивая ногтем пару новых мест в лесу чуть севернее города. — Старый Ханьсун из мясной лавки сказал, что здесь и здесь дед в молодости находил старые руины, а его приятель по игре в кости поклялся предками, будто прадед когда-то видел в том же районе отряд эльфов.

— Видел боевую звезду и выжил? — вскинул брови Гривс, прекрасно знакомый с привычкой Длинноухих расправляться со свидетелями их тёмных делишек. — Чего-то сомнительно.

— Мне тоже так показалось, но то же самое утверждал сын Линмана, местного знатока древности, и дочь учителя Вана. — пожал плечами Барб. — Так что либо все врут, либо…

— Либо пересказывают тебе городские легенды, в которые сами искренне верят! — закончил Гривс задумчиво. Что, впрочем, не помешало ему поставить в указанных местах обозначающий длинноухих знак и сделать соответствующую запись в извлечённом по такому случаю из кармана блокноте.

— Всё может быть, но что если это правда? Что если эльфы действительно здесь были и искали то же самое, что и мы? — заметил Барб, снова пробежавшись взглядом по карте и лишь под конец подняв глаза на коллегу. — Может это просто признак того, что мы на верном пути?

Гривс, в голове которого вдруг возникла некая, постоянно ускользающая мысль, спешить с ответом не стал. Задумчиво побарабанив пальцами по столу и недовольно покачав головой, он отбросил зажатое в руке магическое стило и шагнул к окну.

— Ярость Кали! Что-то здесь не бьётся!!!

— Поясни, — нахмурился Барб, которому всё как раз казалось достаточно очевидным.

— А ты подумай, — сказал Гривс, отворачиваясь от окна, — вот что мы ищем?

— Древнюю, примерно двухтысячелетней давности или старше гробницу, которая подпадает под выданное нам описание, — медленно ответил Барб, который хоть и находился в том же звании, что и его коллега, однако обычно играл в их тандеме подчинённую роль. На миг замолчал, но когда увидел требовательный взгляд Гривса, с неохотой продолжил: — Бездна, Гривс, можно подумать ты не помнишь содержание той бумажки… Хорошо, могильник не должен быть разорён, иметь чёткую привязку как минимум к трём силовым линиям и обязательно присутствовать в легендах аборигенов. Вероятно наличие следов эльфов, но это не обязательно… Доволен?

— Отлично! — кивнул Гривс, проигнорировав раздражение коллеги. — Итак, с привязкой к энергетически-насыщенным зонам всё просто. Весь север ими буквально испещрён, собственно из-за чего мы отсюда и начали поиск. С присутствием в легендах тоже вроде разобрались — ты каждый день столько сказочек приносишь, что только успевай их переносить на бумагу. Да и намёки на Длинноухих имеются…

— Тогда что не так? — поторопил его Барб.

— Не так у нас с последней частью, с сохранностью захоронений, — протянул Гривс мрачно. — Сам посуди… Как в стране, где грабитель могил считается почётной профессией, где каждый второй не считая первого может указать местоположение какой-нибудь гробницы, и где по лесам некогда шатались вероятно занятые тем же, что и мы светорождённые, может остаться нетронутым двухтысячелетняя могила?! Да её уже давным-давно бы разграбили, даже голых камней нам не оставив!

Последнюю фразу Гривс едва ли не прорычал, что было ему отнюдь не свойственно. В комнате на короткое мгновение повисла тишина, и пока он страдал из-за обнаруженного тупика, Барб кажется подбирал контр-доводы.

— То есть ты хочешь сказать, что всё зря, и мы занимались не тем? — наконец, спросил коллега с интонациями, за которыми явно таился некий подвох.

И Гривс этот момент немедленно считал, тут же с интересом спросив:

— Я что-то упускаю?

— Разумеется! — осклабился Барб. — Мы оба упускаем! Потому как ищем не тайную гробницу некоего неизвестного нам древнего зла… на это ведь нам намекнули, когда сюда снаряжали, правильно?.. а гоняемся за теми обманками, которые призваны отвлечь внимание от основного захоронения. — Тут агент Сардуора явно вспомнил судьбу их экспедиции и спрятал улыбку. — По сути мы в точности повторяем ошибку тех ублюдков, что потопили выставленную на показ яхту с безобидными исследователями и упустили прячущуюся в тени парочку лихих молодцов в нашем лице. Понимаешь?

Гривс сдвинул брови.

— Хочешь сказать, если будем следовать прежнему алгоритму поиска, то не найдём ничего кроме дымовой завесы? Ладно, спорно, однако принимается. Но тогда что именно мы должны искать?

— Это же очевидно! Место, где нет и никогда не было никаких захоронений, — рассмеялся Барб и с ухмылкой ткнул на карте пальцем в ближайшее к городу «пятно», свободное от пометок о могильниках.

— А легенды? — всё же уточнил Гривс, тем не менее уже догадываясь об ответе. Гипотеза Барба звучала действительно интересно.

— А что легенды? Посмотри на те, что мы уже собрали, и среди них наверняка найдётся история о жестоком генерале, которого похоронили то ли здесь, то ли там, а может и вовсе тут. И которая так похожа ещё на десяток аналогичных, что уже не понять, где какая и что к чему относится, — развёл руками страшно довольный собой Барб. — Ну как, убедил?

— Не до конца, но попробовать стоит, — с неохотой ответил Гривс, который пока ещё не разделял энтузиазма коллеги, однако и причин отказывать от проверки подобного рода гипотезы тоже не видел. В конце-концов белых «пятен» на карте окрестностей было не так уж и много, и при должном старании их наверняка можно проверить за месяц-другой.

— Попробуем! Обязательно попробуем, — сверкнул улыбкой Барб, впрочем опыт не позволил ему радоваться чересчур уж сильно и потому дальше он продолжил уже гораздо спокойнее, — вот только что делать если вдруг и эта идея не выстрелит, я даже не представляю…

И тут он снова был прав. Гривс не сомневался в том ни капли. Потому как если удача окажется не на их стороне, и выданный императором поисковый артефакт в проклятом «пятне» не выйдет из спячки, парочке агентов неизбежно придётся обращаться в империю за подмогой. А это совсем не та вещь, которую ожидает начальство от своих самых опытных оперативников.

Так что… так что лучше бы предположение Барба оказалось правдой, и хотя бы одна из столь бросающихся в глаза зон действительно хранила тайну нужной им гробницы. Потому как перспектива провести весомую часть жизни в погоне за ускользающей тенью древнего могильника это совсем не то, к чему стремились данные конкретные бойцы невидимого фронта. И оба с радостью отказались бы от столь сомнительной чести в пользу кого-нибудь другого.

Чтобы не откладывать проверку возникшей у них теории в долгий ящик, Шайджин агенты Сардуора покинули уже на следующее после разговора утро. Благо у них уже давно были подготовлены все нужные припасы, и они могли не тратить время на сборы. Переоделись в наиболее подходящую для блужданий по джунглям одежду — лёгкие доспехи ханьских охотников на монстров и взятые из дома артефактные маски, — закинули за спину чехлы с любимым оружием, похватали рюкзаки с припасами и… и рванули вперёд. Вот только из съёмной квартиры они выходили порознь и на глаза чересчур любопытным соседям также очень старались не попадаться, но это были уже настолько привычные трудности, что агенты Сардуора их почти не замечали.

Настоящие сложности начались уже позже, когда порученцы Владыки вошли в лес. Потому как можно считаться сколь угодно подготовленным воином, пройти бесчисленное количество тренировок на выживание в самых разных средах, но дикие джунгли есть дикие джунгли и быть готовым к ним на сто процентов невозможно. Ведь достаточно миновать безопасную полосу растительности, прилегающую к границе жилых районов, как относительно мирный лес моментально превратится в территорию ужаса. Один неверный шаг, и в незащищённый участок кожи тут же вопьётся хелицерами смертоносный паук, другой, и к шее присосётся очередной, неизвестный исследователям, жужжащий кровосос, третий, и неуязвимый к простому железу удав столь крепком зажмёт в тисках своих объятий, что живым из них уже не выбраться…

Да, просто так по подобным местам не погуляешь! А уж если вспомнить о том, что здесь вокруг полно силовых линий сразу всех Стихий — не зря же маги Корпуса именно этот район страны Хань назвали самым богатым энергией, — то поход на природу и вовсе станет подобен небольшой войсковой операции.

— Может проводника надо было взять? — пропыхтел Барб, после того как час прорубался через заросли лиан и только чудом увернулся от атаки потревоженного его активностью здоровенного паука-вдоводела.

— Чтобы уже через час после возвращения в Шайджин о наших поисках знали все его соседи, а через два — весь город, включая стражу? Гениальная мысль! — иронично воскликнул Гривс, который только-только сменил коллегу в авангарде их маленького отряда и теперь без особой радости принялся воевать с непокорной зеленью.

— Допустим с аборигеном вопрос можно будет решить… — с намёком сказал Барб, тяжело переводя дыхание. Однако как он ни старался, но из-за жары, влаги и духоты отдышаться у него всё равно никак не получалось.

— Можно. Вот только в Шайджин нам тогда путь точно будет заказан! — скривился Гривс, размахивая мачете. — Чем фантазировать, лучше загляни в нашу коробочку. Вдруг покажет чего интересного.

Если честно, то озвучивая своё предложение Гривс ни на что особо не надеялся. Выданный им дома артефакт в виде жестяной шкатулки в ладонь размером, на крышке которого отображалось состояние внешней среды, до сих пор не показывал ничего кроме высокого энергетического фона. Что для их целей было явно недостаточно.

И тем удивительнее стало, когда Барб вдруг разразился проклятиями и прорычал:

— Я же только проверял!

— Чего там? — напрягся Гривс.

— Пишет, уровень ментального фона местности вырос вдвое и продолжает расти! — прочитал Барб, смахивая со лба пот. — А ещё советует срочно воспользоваться доступными защитными средствами и свалить отсюда в закат.

— Да ладно! — воскликнул Гривс и, отказываясь верить в услышанное, подскочил к коллеге. Пару ударов сердца он изучал артефакт, заглядывая собрату-сардуорцу через плечо, после чего резко отвернулся и также принялся сыпать ругательствами.

Барб не шутил, и творение магов Корпуса действительно предупреждало о наличии вокруг них непонятной ментальной аномалии. Правда, какого-то заметного воздействия на разум Гривс пока не ощущал, но кто знает что будет дальше?

— Ты ведь не забыл оберег? — нервно хмыкнул Барб, нашаривая болтающуюся на шее сферу универсального защитного артефакта. Наконец его пальцы сомкнулись вокруг отливающей золотом игрушки и, он с облегчением выдохнул.

— Ничего не забыл. И оберег в кошель положил, и кольца на пальцы надел, и даже пряжку пояса заменил на артефактную — весь вручённый посланцем Владыки набор задействовал! — поморщился Гривс, который не слишком доверял всей этой артефактной мишуре и по возможности предпочитал обходиться без неё.

— Значит, аномалию можно пока не бояться, — обрадовался Барб, в отличие от Гривса относящийся к творениям ремесленников Корпуса с несколько большим доверием. — Двигаем дальше?

— А есть варианты? — буркнул Гривс, сердясь непонятно на что. Потом вспомнил о зафиксированных ментальных воздействиях и немедленно постарался успокоиться — при всей своей эффективности полностью разум не мог защитить ни один амулет, поэтому причиной нарастающего раздражения могли быть и отголоски чужого воздействия.

Видимо Барб переживал нечто похожее, иначе не объяснить, почему в ответ он лишь молча кивнул и, забыв об очерёдности, принялся рубить зелень вместо коллеги. Гривс, разумеется, указывать на эту его оплошность не стал.

Тишина продержалась недолго — минут десять, не больше! Барб уже успел вывести их на небольшую полянку, свободную от деревьев с кустарниками, когда Гривс вдруг поймал себя на необычной мысли и тут же её озвучил:

— Слушай, а тебя не тянет бросить всё и вернуться назад? Я вот сейчас у себя такое заметил…

— Последние пять минут только об этом и думаю, — мгновенно признался Барб, переводя дух. И тут же продолжил: — Но так как понимаю, что это остаточное влияние той магии, которую заблокировали мои артефакты, то могу этому сопротивляться. А ты?

— И я могу, — протянул Гривс, задумчиво, — но ни капли не сомневаюсь — если снять оберег, то как голем со сбитой программой поведения тут же двину обратно. Догадываешься, что это значит?

— Ага. Что моя гипотеза всё больше и больше приобретает черты реальности, — осклабился Барб и неуклюже пошутил: — Надо было с тобой об заклад побиться…

— Надо было, но ты свою возможность прощёлкал и теперь мучайся, — усмехнулся Гривс, в очередной раз дивясь возмутительной удачливости коллеги. О способности Барба выходить сухим из воды там, где остальные обязательно бы вляпались в какую-нибудь неприятности, среди сардуорских полевых агентов уже ходили легенды. Вот только за общей шумихой терялось главное — что удача рано или поздно заканчивается. И Гривс совсем не хотел, чтобы это печальное событие случилось именно в тот момент, когда рядом с коллегой будет находиться кто-нибудь вроде него. — Если же серьёзно, то шансы на сохранность нужной нам гробницы действительно повышаются. Потому как тут просто нечему быть такому, что имело бы смысл прикрывать столь мощным мороком.

Барб кивнул и с натужным из-за чрезмерно влажного воздуха сопением принялся подкручивать на поисковом артефакте миниатюрные верньеры, меняя режим работы магического механизма. Минута напряжённой борьбы с настройками сумрачного гения магов Корпуса, привела к тому, что цифры на экране сменились стрелкой, и датчик уровня ментального воздействия превратился в некий аналог компаса.

— Эпицентр возмущений ищешь? — спросил Гривс, сразу догадавшись о намерениях коллеги.

— Угу, — кивнул тот, потом немного помедлил и, не отрываясь от прибора, спросил, — к слову об эпицентрах. А с чего мы решили, что искать нужно именно гробницу?

На последних словах Барб оторвал взгляд от компаса и посмотрел на Гривса.

— Почему это не может быть просто какой-нибудь подземный бункер или скрытая крипта?

Гривс, только-только успокоившийся из-за подтверждения их спорной гипотезы, вздрогнул и яростно погрозил кулаком.

— Стой! Даже не начинай! Никаких больше теорий, давай разберёмся с тем, что есть, — зашипел он, точно дракон, правда через мгновение уже взял себя в руки и спокойно добавил: — С самого верха это пришло, с самого наивысочайшего! С тем объяснением, что ищем кого-то из той эпохи, свидетелей которой на Торне не осталось, а значит и искать нужно именно что некий аналог гробницы.

— Или нет? — с хитрым прищуром спросил Барб.

— Хфург с тобой! Или нет! — рявкнул Гривс, потом поймал взглядом внезапное мельтешение знаков на поверхности шкатулки и снова выругался: — Мархузово семя, Барб! Следи за агрегатом!

Так похожий на ханьца коллега тут же всполошился и, впившись взглядом в пульсацию вдруг покрасневшей стрелки, завертелся на одном месте.

— Так это… это там!!! — выдохнул он, наконец, и первым рванул в направлении, которое показывал колдовской прибор.

Гривс постарался не отставать, так что следующие несколько минут они сначала метались в поисках прохода между деревьями, а когда указатель вывел их к звериной тропе, то довольно быстро спустились в незамеченную ранее балку. Даже ещё более тёмную и сырую, чем душные, смыкающиеся над головой, заросли тропического леса.

— Ну, что я говорил! — донеслось до Гривса, стоило им спуститься на дно этого небольшого оврага, и перед ними предстал во всей красе источник того самого коварного морока, что и заставил их метаться по джунглям.

— Проклятье, похоже на святилище предков какого-то ханьского рода, — с сомнением сказал Гривс, вспоминая когда-то прочитанную книгу о традициях местных племён. — Уже пару-тройку тысяч лет такие не строят.

— Вот именно! — торжествующе рассмеялся Барб и тут же продолжил. — Ну а чтобы пресечь твои сомнения на тему наша это цель или нет, глянь вон туда. — Он показал пальцем на рукоять несомненно эльфийского меча, таинственным образом погружённого в необычайно гладкий на вид обломок каменной стелы.

— То есть Длинноухие здесь точно были, — медленно произнёс Гривс и со вздохом добавил, — получается пустышка?

— А, ты про это, — как-то даже потускнел Барб, который внезапно вспомнил, что они здесь находятся как раз по причине поиска подтверждений сделанной им гипотезы. — Хфург меня задери…

Как обычно быстро загорающийся интересом везунчик Барб и угасал столь же молниеносно. Стоит столкнуться с какими-то препятствиями, как его энтузиазм сменяется унынием и вместо недавней жажды деятельности его охватывает апатия. Сложного характера человек, что уж тут говорить…

Однако Гривс был другим. Если поначалу причина их нынешнего похода в джунгли казалась ему несколько сомнительной, то сейчас, уже ввязавшись в дело, он не спешил поддаваться страхам и уж точно не задумывался о том, чтобы бросить всё на полпути.

— Отставить панику, боец, — хмыкнул Гривс и ещё раз, теперь уже гораздо внимательнее, осмотрел представшее перед ними святилище предков.

Надо сказать даже сейчас, после того как некие, вероятно длинноухие, ухари обработали его боевыми заклинаниями, здание выглядело весьма симпатично. Цветные, с преобладанием красных и золотистых оттенков, панели стен, изогнутая крыша из оранжевой черепицы, множество резных колонн в форме извивающихся драконов — неведомое Гривс семейство во времена строительства святилища очевидно не бедствовало, раз разорилось не только на доставку в джунгли весьма недешёвых материалов, но и пригласило для проведения работ несомненно талантливых мастеров. Даже жаль, что задняя часть здания сейчас превращена в щебень, а крыша выглядит так, словно на ней посидел великан.

— Чего-то не пойму, а с чего Светорождённые тут так развоевались-то? — медленно произнёс Гривс, наконец сформулировав беспокоящую его мысль. — Обычный храм в глуши. Тут если и было что оставлено для защиты, то пара обычных ловушек и какая-нибудь артефактная пугалка. Здесь же такое ощущение, что банк гномов штурмовали.

— Род богатый, вот и раскошелились, — пожал плечами Барб.

— Гигантский морок, красивейшее здание, куча защитных механизмов… — принялся перечислять Гривс, потихоньку воодушевляясь, — и всё для оставленного у мархуза под хвостом семейного святилища?

— Ладно, согласен. Что-то не то, — кивнул Барб. — Намекаешь, это именно то, что мы ищем, да? Просто уже разорённое и для нас не интересное?

— И снова ты спешишь с выводами. Кто сказал, что нам тут не интересно? Нам тут о-очень интересно! — фыркнул Гривс, к которому стремительно возвращалось хорошее настроение. Потому как он вновь, как уже бывало не раз, ощутил себя кем-то вроде охотничьего скорта и скорт этот только что взял след. — Пойдём, глянем что внутри?

Не дожидаясь ответа коллеги, Гривс обошёл наваленную перед входом кучу камней и, поднявшись по коротенькой лестнице, осторожно заглянул в святилище. Подсознательно он ждал чего-то чудесного, возможно даже лежащих на виду ответов на многие вопросы, но реальность его разочаровала. Снаружи храм однозначно выглядел лучше, чем внутри. Потому как именно сюда пытались прорваться эльфы и именно здесь особенно сильно буйствовала их магия. С весьма предсказуемым для отделки результатом.

— Дети хаффа и шуши, они ж тут всё в щебень переколотили! — присвистнул Барб, появившийся на пороге вслед за Гривсом.

— Почему же… Вон тот камень Силы зачем-то оставили, — Гривс показал пальцем на парящий над полом в дальнем углу святилища кусок неизвестной ему руды с кулак размером. Причём выглядел последний весьма некрасиво, имея не только крайне уродливую форму, но ещё и цветом напоминая свежую кровь.

— Может хотели оставить морок? — предположил Барб, также распознав в камне источник ментального воздействия.

— Зачем? Чтобы спрятать развалины? — фыркнул Гривс, после чего вздохнул и, покопавшись в кармане, достал гномьи очки. Мархузово изобретение коротышек позволяло видеть магические плетения даже обделённым Даром «крохоборам», но и плату за своё использование также брало соответствующую — у того же Гривса потом целую седмицу болела голова и изредка накатывали приступы рвоты. Но что делать, иногда без подобного рода инструментов никак не обойтись.

— Чего там? — спросил Барб нетерпеливо, едва дождавшись, пока Гривс осмотрит пол и стены вокруг колдовского камня.

— Я не специалист, но если правильно запомнил лекцию о распространённых магических структурах — её в Корпусе на курсах читали, — то данный источник чар обладает свойствами самовосстановления. И за прошедшие годы вполне мог вернуть себе прежнюю форму даже после полного разрушения, — сообщил Гривс, осторожно подбирая слова. Магом он был слабым, а ещё более слабым теоретиком, так что подобного рода исследования давались ему тяжело.

— О, как! И всё в обычном храме в лесу, — восхитился Барб, после чего ткнул пальцем в тёмное пятно на светлом участке стены рядом со входом. Там, пусть при некотором усилии, но всё же можно было распознать тень воина с мечом. А если задействовать магические средства, то ещё и ощутить остаточный след ауры погибшего здесь эльфа. — Глянь!

— Ого, кажется здесь сильно не повезло кому-то из Перворождённых, — дёрнул уголком рта Гривс, проследив за тем, куда указывает коллега.

— И я о том же, — кивнул Барб, подобно своему императору на дух не переносивший длинноухих. — Чует моё сердце, обманка это. И нацелена она на Светорождённых. Кто-то очень постарался, чтобы эльфы потратили кучу времени и сил на поиски, хорошенько получили по шее, и всё ради того, чтобы в итоге вытянуть пустышку. — Чувствовалось, что коллега окончательно расстроился. Он шумно шмыгнул носом, а потом и вовсе, внезапно озлившись, пнул носком ботинка по валяющемуся на растрескавшемся мраморном полу куску штукатурки. — Ну что, будем считать прогулялись? Возвращаемся?

Однако Гривс в отличии от земляка наоборот вдруг ощутил прилив невиданного оптимизма.

— Погоди, не спеши! — попросил он, с задумчивым видом подперев кулаком подбородок и медленно вращаясь на одном месте. При этом стараясь не вглядываться в детали обстановки, а охватить взглядом всю картину целиком. — А вдруг… вдруг это тоже некая ширма? Как с нашей погибшей экспедицией, только спрятанной вообще на виду?

— Думаешь, неизвестный хитрован позволил найти своё святилище для того, чтобы снять с него подозрения? И где-то здесь таится вход в интересующее Владыку захоронение? — спросил Барб подозрительно. Кажется он отказывался поверить своим ушам, считая поисковый энтузиазм Гривса чем-то невозможным.

Это было даже обидно.

— Вроде того, — кивнул Гривс. — Сам же говорил, что слишком много всего вложено в это место. Моя версия всё тогда объясняет…

— Объясняет, поимей меня хфург! — скрывался Барб. — Следуя этим рассуждениям вход в мархузову крипту тоже будет не абы где, а прям под носом у всех. Правильно?

— Ну-ну, ход мыслей верный, — поторопил его Гривс, очень рассчитывая на очередной всплеск удачи коллеги.

И не прогадал. Тени на лице Барба вдруг разгладились, глаза азартно сверкнули, и он решительно прошагал в самый центр святилища. Некогда тут стояла стойка с записями о предках рода-основателя, но теперь красовалась лишь куча мелкого щебня. И вот как раз рядом с ней коллега и встал.

— Тогда вход должен быть здесь! Прям подо мной, — сообщил он, для верности попрыгав на одном месте.

Гривс, положа руку на сердце, был готов, что коллега так и провалится в подземелье, но, увы, этого не произошло. Ключ ко двери — если он, конечно, существовал — им ещё только предстояло найти…

Как ни странно, рычаг, отвечающий за срабатывание отпирающего механизма, нашёл именно Гривс. Причём он для этого даже особо не старался. Пока Барб переворачивал всё вокруг, Гривс пытался поставить себя на место строителей святилища. Отбрасывал наиболее очевидные варианты, вроде замаскированных под плитку стен клавиш, не пытался всё чересчур усложнять, мысленно экспериментируя со сложными и многоступенчатыми ритуалами открытия. Он всего лишь постарался найти именно те места в храме предков, с которых его взгляд постоянно «соскальзывал» — а такое вскоре нашлось! — и немного поиграл с элементами сохранившегося декора. В результате когда Барб уже начал терять терпение, Гривс внезапно нашарил на каменном плинтусе одной из стен крохотную кнопку, нажал на неё и… к своему стыду стал свидетелем того, как коллега с выпученными глазами таки ухнул в открывшийся у него под ногами люк.

— Барб, ты там цел?! — заорал Гривс, подскакивая к провалу и заглядывая внутрь.

— Да! — рявкнул коллега раздражённо. — Спускайся, тут ступени.

Гривс нахмурился, однако совету всё же последовал и, подсветив себе магическим фонариком, спрыгнул на верхний пролёт каменной лестницы, благо он находился в паре локтей от входа в подземелье. Барбу просто не повезло, раз он попал не на эту площадку, а свалился значительно ниже.

Тем временем, пока Гривс спускался, злой и заметно прихрамывающий Барб развил в подвале бурную деятельность. Активировал непривычного вида светильники на стенах, очистил проход от непонятно откуда здесь взявшейся паутины, передавил набежавших на свет многоножек. Так что когда его старший коллега, наконец, оказался в местных катакомбах, обстановка внизу больше не казалась такой загадочной, как прежде.

— Маску надень, — приказал Гривс, который в отличие от коллеги скрыл лицо под защитным артефактом непосредственно перед спуском. — Кто знает, что тут за дрянь в воздухе накопилась.

— Да вроде тяга ощущается, — заметил Барб, однако маску всё же достал и нацепил на себя. После чего махнул в сторону каменных стен коридора, в которым им повезло оказаться. — А знаки-то я, погляжу, здесь совсем не ханьские.

Гривс огляделся и тут же кивнул. Коллега был прав и блоки, из которых был сложен проход, действительно украшали надписи, явно далёкие от традиций мастеров Поднебесной.

— «Воля», «власть», «в памяти поколений», «во имя божественного трона»… слушай, язык очевидно торн. Сохранившиеся фрагменты вполне читаемы, но вот стиль текстов… Я такого никогда не видел, — продолжил Барб недоумённо.

— Зато я видел! — не без превосходства фыркнул Гривс. — Так писали до реформы языка после Войн Падения. Книжки читать надо, деревня!

— Скажешь тоже, книжки! — отмахнулся Барб, после чего сделал пару шагов дальше по коридору и… с воплем отскочил назад.

Там, куда он только собирался поставить ногу, плиты вдруг со скрипом разошлись и стал виден провал с торчащими на дне каменными копьями.

— Осторожнее! — запоздало крикнул Гривс. — Если уж наверху так всё накрутили в плане защиты, то здесь и подавно ловушка на ловушке будет.

Увы, он оказался прав. И проход в главный подземный зал длинной хорошо если в три десятка саженей они в итоге проходили почти полтора часа. Создатель святилища с секретом оказался настоящим параноиком и превратил катакомбы в смертельную полосу препятствий. В агентов Сардуора летели скрытые стрелы, на них падали камни, их ноги пытались подсечь тончайшие струны, а обереги нет-нет и пробовали на прочность всевозможные чары. Гривс в какой-то момент сбился со счёта, и уже не помнил, сколько раз в него прилетали молнии, сколько раз его пытались поджарить появляющиеся в воздухе пламенеющие руки, а сколько порубить в ралайятский григ внешне нематериальные топоры.

Проклятье, если бы не куча амулетов и не их внимательность, благодаря которой часть ловушек они всё же смогли обезвредить без их срабатывания, то до конца коридора сардуорцы бы точно не дошли. Тут можно не сомневаться.

— Я одного не понимаю, какой смысл во всём этом безумии? Если уж твоё укрытие обнаружили, то хоть всё вокруг окружи капканами, рано или поздно до него всё равно доберутся, — сказал Барб недоумевающе, когда они получили небольшую передышку у входа в следующий зал. — В этом же нет никакой логики!

— Есть, — выдохнул Гривс, поправляя маску, от которой пять минут назад отрикошетила отравленная игла. — Идея тут очевидно в том, чтобы не остановить врага, а задержать. Понимаешь? Дать тому, кто прячется за этой дверью, — он кивнул на перегородившую проход каменную створку, — время закончить со своими делами и… вероятно сбежать.

— Но там же гробница! — заметил Барб, ещё полчаса назад обнаруживший вполне читаемый фрагмент текста, в котором восхвалялся «величайший из великих, нашедший упокоение в достойном богов саркофаге».

— Значит такая гробница, — буркнул Гривс, сам уже ничего толком не понимая.

С этими словами он толкнул створку, и когда та неожиданно легко подалась вперёд, тут же активировал свой последний пока ещё не разрядившийся защитный амулет.

Он ждал чего угодно: града пульсаров, живого мархуза, голодных Бестелесных. Даже был готов к тому, что там неведомым образом окажутся эльфийские убийцы! И не получил ничего. Зал, до которого потребовалось добираться с такими трудностями, вдруг оказался настоящим островком мира и спокойствия в бушующем море смертельных угроз.

Это было настолько необычно, что оба агента Сардуора несколько растерялись. На какой-то миг им показалось, будто они где-то допускают фатальную ошибку, которая вот-вот обернётся для них столкновением с самой смертью.

Однако шли минуты, они в диком напряжении торчали у входа, а ничего плохого с ними всё так же не происходило.

— Что-то мне как-то не по себе, — озвучил своё состояние Барб, и Гривс молча кивнул. Лучшей характеристики происходящему было не подобрать. Вот только слова-словами, а за отсутствием видимой опасности причин стоять так и дальше у них не было. И сардуорцы медленно двинули в обход открывшегося перед ними зала — Гривс по часовой стрелке, а Барб против. Благо сразу после их появления настенные светильники вышли из спячки и начали испускать пусть тусклое, но вполне достаточное для изучения подробностей отделки свечение.

— Знаешь, я всё больше и больше убеждаюсь, что владелец этого места точно не страдал скромностью, — донеслось со стороны Барба, который успевал не только проверять пол на предмет потайных ловушек, но и изучать рисунки на стенах. — Заметил?

— Угу, — буркнул Гривс, как раз в этот момент изучавший сцену на каменном панно, где были изображены представители эльфов, орков, гномов и людей, преклоняющие колени перед безымянным властителем. — Прям король-королей какой-то. Так сразу и не скажешь, что это всё выдумка и что подобного владыки в истории Торна не было со времён Закатной империи.

— Так может… — вскинулся Барб.

— Нет, — помотал головой Гривс, сразу догадавшись куда клонит коллега. — Сам знаешь, я всегда интересовался историей. Так вот, стиль здешней отделки не соответствует эпохе Заката. Что подземелье, что святилище, всё построено значительно позже времён существования старой империи. Так что тут нечто другое…

— Может просто отражены чьи-то нереализованные амбиции? — предположил Барб.

— То есть обычные фантазии? Фантазии, из-за которых наверху погиб по крайней мере один длинноухий? — фыркнул Гривс, действительно сочтя слова коллеги забавными. — Держи карман шире!

Он, наконец, оторвался от изучения стен и обратил внимание на жемчужину зала — неожиданно простой для окружающей роскоши саркофаг из белого мрамора, на котором не было никаких иных надписей, кроме короткого девиза: «Власть выше закона!» Да и та была вырезана столь неопытной рукой, что Гривс не сомневался — сделал это никак не создававший каменный гроб мастер.

— Что-то ничего «достойного богов» я здесь не вижу, — хмыкнул Барб, как и коллега также уделивший некоторое время изучению центральной части крипты. — Думаешь ослеп?

— Скорее твоё понимание реальности сильно отличается от того каким видит мир здешний хозяин, — ответил Гривс, отказываясь принять шутливый тон и поправляя вновь надетые гномьи очки. — На потолок смотрел?

Барб запрокинул голову и некоторое время изучал россыпь звёзд на чёрном фоне, видимо изображающую нечто вроде ночного неба. И лишь когда Гривс хмыкнул, лишь тогда догадался задействовать свой магический компас. Правда, для этого ему пришлось минуты три повозиться с настройками, но зато когда колдовской прибор заработал в нужном режиме, то и вопросы все отпали сами собой. То, что для обычного смертного выглядело как «небо», с точки зрения исследовательского инструмента представляло собой охватывающее весь свод подземного зала плетение.

— Ничего себе, — присвистнул Барб, пытаясь расшифровать возникшие на крышке шкатулки закорючки. Однако знаний очевидно не хватало, и он вряд ли смог разобрать хоть что-то, кроме факта присутствия некоего энергоёмкого и мудрёного заклинания. — И чего это?

— Насколько могу понять, то хоть и вывернутое наизнанку, но всё же узнаваемое нолдское портальное плетение, — сообщил Гривс, изо всех сил пытаясь соединить воедино все те знания, что недоучка и слабосилок вроде него когда-либо получал на организованных старшими магами Корпуса курсах. — Правда, вместо астрального якоря тут стоит привязка к саркофагу, куча всего построена на основе ментальной магии, а отвечающая за создание створа врат часть заменена на что-то вроде системы фокусирования Силы...

— То есть тут мархуз знает что накрутили, и разобраться ты не можешь, — подытожил Барб. — Я прав?

— Почти. Как тут всё работает мне действительно не понятно, тут нужно кого-то гораздо более сведущего, но вот общий смысл я вроде уловил… — Гривс, которого сильно огорчила собственная некомпетентность, недовольно дёрнул плечом. — Рискну предположить, что вся эта конструкция нужна для воплощения в реальности некоей бестелесной сущности, какое-то время томящейся внутри саркофага. Но это предел моих способностей! Что за сущность, а также где, каким образом и, главное, когда она обрела плоть, я не скажу даже под угрозой казни.

Выдохнув признание, Гривс сдёрнул с лица очки и с болезненной гримасой принялся тереть виски — первые признаки мучительной мигрени уже появились, и массаж хотя бы частично снимал спазм.

— То есть ты хочешь сказать, что внутри этого каменного ящика, — Барб с опаской ткнул пальцем в саркофаг, — был заточён некто могучий и этот некто вырвался на свободу?

— Нет, я хочу сказать, что кто-то здесь «спал», а потом «проснулся» и вышел погулять! — немного раздражённо ответил Гривс. — Пойми, это не тюрьма, это убежище. Кто-то прятался в нём пару тысяч лет, не меньше, а потом потянул за нужные ниточки, развернул заготовки плетений и… вышел в мир.

— Бездна! — только и нашёл, что сказать Барб.

— Она самая и есть, — кивнул Гривс, вовсе не радуясь раскрытому секрету.

Честно говоря, ко всей этой поездке в Поднебесную изначально он относился крайне скептически. Пойти туда, не знаю куда, найти то, не знаю что — вот как выглядела в его глазах данная охота за древностями. И даже довольно ясные инструкции ситуацию не исправляли. Слишком уж велика страна, где предстояло заниматься расследованием, чтобы надеяться на быстрый успех, и слишком странно звучало описание конечного объекта поисков, чтобы по-настоящему верить в достижимость поставленной цели.

Однако вот они, стоят с Барбом — чьё везение в который уже раз внесло весомый вклад в их шпионский труд — в гробнице некоей сущности, которая идеально подпадает под описание проснувшегося древнего зла. Получается, Гривс зря усомнился во Владыке, получается он поддался слухам о его слабости и поверил врагам? Оказался в одном шаге от измены?

Данная мысль неприятно резанула по сердцу, и Гривс аж зажмурился, пытаясь унять приступ стыда. Для него, для человека, искренне преданного даже не государю, а самим идеалам возрождаемой империи Сардуор, переживать подобное было весьма и весьма неприятно.

— Что ты делаешь?! — вскинулся Гривс, вынырнув из бездны самобичевания.

Пока он пытался справиться с накатившими эмоциями, гораздо более простой Барб успел ещё раз обежать зал по кругу и, ничего не обнаружив, теперь двигал крышку на саркофаге.

— Хочу глянуть, что за тварь здесь была похоронена. А то может мы тут накрутили себе, а там кости какого-нибудь шамана хаффов лежат… если, конечно, у этих мерзких воришек вообще бывают шаманы, — сообщил коллега, одновременно с натугой сталкивая в сторону неподъёмный на вид камень.

Плита с грохотом упала на пол, разбившись на несколько частей. Гривс мазнул по ним взглядом и, убедившись, что на внутренней стороне тоже не было никаких узоров, вслед за Барбом заглянул в мраморный гроб.

— Пусто?! — высказал общую мысль Барб, задумчиво взъерошив волосы. — Как так-то?!

— А вот так, — скривился Гривс, ощущая как где-то внутри пробуждается чутьё на опасность. Которое по какой-то причине никак не реагировало на недавно пройденный коридор смерти, а теперь вдруг подало признаки жизни и начало тревожно зудеть где-то на краю сознания. — Уходить нам надо! — Продолжил он, одновременно проверяя свой последний защитный амулет.

Тот самый, что прикрывал его от воздействия ментальной магии и был чем-то вроде последнего шанса. На иных заданиях Гривсу хватало его одного, но сейчас, имея в запасе только эту миниатюрную сферу, он ощутил себя донельзя уязвимым. Что не могло не нервировать…

Полный загадок подземный каземат, а следом и развалины святилища, они покинули минут за пять. Тенями проскользнули по уже разведанному пути через коридор, поднялись наверх и, убедившись, что всё спокойно, двинули обратно в Шайджин. Точнее сделали в его направлении десяток-другой шагов, после чего несколько лениво развивающиеся события сначала внезапно ускорились, а потом и вовсе понеслись вскачь.

— Стрела! — крикнул Барб, одновременно с этим прикрывая грудь коллеги сдёрнутым с пояса баклером.

Тут же раздался звон металла, и в сторону срикошетила короткая охотничья стрела. Гривс ощутил запоздалый укол страха.

— Мархузово семя!!! — выдохнул он потрясённо, что, впрочем, не помешало ему сотворить перед собой простейший Щит, а в левую руку вложить заготовку для Копья Силы. Маг из него был хоть и так себе, но кое-какие сюрпризы в запасе всё же имелись. И именно поэтому вторую — как и третью с четвёртой — стрелу Гривс принимал уже на светящийся светло-зелёным овал колдовского барьера. По непонятной причине именно его невидимый в сумерках стрелок выбрал в качестве своей основной цели, игнорируя Барба.

— Вижу их! — выдохнул чересчур везучий коллега, кидаясь влево, где среди деревьев мелькнули серые тени. Однако тем самым видимо напомнил врагам о своей существовании и грудью словил чей-то Каменный Кулак, тараном сбивший его на землю. Правда, через секунду он уже вновь был на ногах, но наступательный порыв был сорван.

— Давай вспышку!!! — зашипел на него Гривс, уйдя в глухую оборону и не имея даже возможности для контратаки. — Вспышку!!!

Ещё раз повторять не пришлось. Барб дисциплинированно выдернул из потайного кармана на пояснице стержень одноразового амулета и подбросил в воздух. Оба сардуорца тотчас крепко зажмурили глаза и потому взрыв ярчайшего света, разогнавшего сумрак, на них никак не повлиял. В отличии от противника, который явно не успел правильно среагировать на применённую ими магию и теперь расплачивался за нерасторопность. Во всяком случае другой причины, почему прекратился обстрел, а рядах неприятеля начались панические вопли, Гривс не видел.

— Ку-ку, мархузов выкидыш!!! — рявкнул он, получив короткую передышку и увидев в зарослях папоротника так досаждавшего ему стрелка. После чего крутанулся на одном месте и с оттягом метнул в ублюдка Копьё.

Увернуться у врага не получилось…

— Маг — мой! — прорычал Барб, стартуя с места, точно гончий рыкач. И на сей раз ни Кулаков, ни каких ещё заклинаний в него не летело. Через пару секунд он был уже возле деревьев, а ещё через пару — принялся с воплями рубить своими короткими мечами разозливших его бедолаг.

Последнее Гривс отметил уже машинально, потому как сам он в это время также рванул вперёд и, достигнув позиции убитого им стрелка, принялся колоть мечом обнаружившегося там же случайно задетого Копьём Силы ханьского воина — тот выдал себя стонами и судорожными попытками перетянуть культю на месте оторванной чарами руки. Как это ни странно, однако умирать враг не спешил, и понадобилось аж трижды ударить его в сердце, чтобы он перестал дёргаться и затих.

— Когти Юрги, такого я ещё не встречал! — процедил сквозь зубы Гривс, брезгливо стряхивая кровь с лезвия меча.

Потом огляделся и, убедившись, что живых врагов в опасной близости от него больше не наблюдается, наколдовал в свободной ладони небольшой фонарик. Достаточно яркий, чтобы его свет позволил разглядеть черты лица убитых им воинов.

— Бездна, значит не показалось! — кивнул он мрачно, после того как узнал в одноруком бойце старого Ханьсуна, а в лучнике его не менее старого приятеля. — Сюрприз так сюрприз…

— Кто у тебя там, кто-нибудь знакомый? — донеслось со стороны Барба.

— Ханьсун! — крикнул в ответ Гривс, пряча клинок.

— А у меня Линман с сыном, — поделился открытием Барб, с шумом проламываясь через кусты и направляясь к коллеге. — Представляешь, вооружились зачарованными посохами и возомнили себя магами. — Мечи, в отличие от Гривса, коллега не убирал, и пока шёл, с них постоянно капала чёрная как ночь кровь.

Гривса так и подмывало сказать, что если бы на артефакты, то «возомнившие себя магами» ханьцы весьма вероятно проломили бы Барбу грудную клетку, однако сдержался и вместо этого зло буркнул:

— Теперь осталось всех прочих наших знакомцев по Шайджину найти и полный комплект будет. Понимаешь, что это значит?

Барб шмыгнул носом и мрачно кивнул.

— Нас пасли с момента прибытия в город и при первой же возможности вошли с нами в контакт…

— Нет, это значит, что несмотря на прошедшие тысячелетия у мархузового святилища есть хранители. И они мало того, что за века не забыли о своём долге, так ещё и достаточно хорошо организованы, чтобы отлавливать всяких любопытствующих вроде нас! — перебил его Гривс, тяжело роняя слова.

По непонятной причине победа не принесла ему успокоения. И хотя враг был разбит, внутренний голос всё равно продолжал предупреждать об угрозе. Вот только понять откуда она идёт и что делать для спасения как-то не получалось…

— Допустим с отловом у них вышло так себе, — позволил себе пошутить Барб, однако продолжить мысль не успел.

За его спиной внезапно и совершенно беззвучно возникли две окровавленные фигуры, после чего одна впилась совершенно нечеловеческими клыками ему в шею, а вторая вонзила под рёбра сложенную «ножом» когтистую ладонь. Барб даже охнуть не успел, как за секунду получил сразу две смертельные раны и принялся медленно оседать на землю. Запас той легендарной удачливости, что прославила его среди агентов Сардуора, оказался вдруг полностью исчерпан и в летописи жизни Барба моментально была поставлена жирная точка.

— Б-бездна!! — Гривс в шоке шарахнулся в сторону, и именно это движение вывело его из-под атаки так же двух противников. Правда, теперь он успел заметить, что это были не какие-то новые враги, а те самые дети хаффа и шуши, которых он собственноручно убил магией и мечом несколько минут назад. — Сдохните!! — рявкнул он, быстро приходя в себя и в разрубая от правого плеча до левого бедра сунувшегося за ним «старого Ханьсуна».

После этого Гривс отступил ещё на несколько шагов, бросил под ноги теперь уже свой амулет со Вспышкой и, развернувшись, кинулся бежать. Убить вампиров — а в том, что это были именно они, сардуорец не сомневался ни капли — это бы не убило, но задержало наверняка. Ему же большего и не требовалось.

Минута, ему нужна была всего минута!

Быстро переставляя ноги, он выдернул из-за пазухи похожую на дамскую пудреницу коробочку, нажал пальцем в её центр и, попытавшись хоть немного успокоить дыхание, принялся лихорадочно надиктовывать итоги их экспедиции. Рассказал о святилище, о владеющем ментальной магией древних Бестелесном, выложил свои подозрения насчёт возможности воплощения твари в реальности. В самом конце Гривс упомянул вампиров и их связи с местными, однако как следует раскрыть тему, увы, не успел — появились упыри. Внезапно выскочивший из-за разлапистого дерева «сын Линмана» первым взмахом лапы пробил защиту его амулета, а вторым без затей вырвал трахею. Сардуорец даже толком не успел дёрнуться.

Впрочем Гривс к своей гибели был готов весьма давно, поэтому сейчас, когда его сознание уже стало стремительно угасать, не ухнул в бездну паники, а принялся из последних сил целеустремлённо накачивать энергией до сих пор зажатую у него в руке «пудреницу». Непонятная коробочка немедленно отреагировала десятком слившихся в один звук щелчков, затем треском слабого разряда, и, наконец, гудением потревоженной магии. Затем она ещё раз, теперь уже очень громко, щёлкнула и… трансформировалась в похожего на колибри почтового голема. Голема, который в тот же миг стрелой умчал в небо, оставив убийц сардуорских агентов ни с чем.

«Исследовательская» миссия, к концу которой не осталось ни единого выжившего, пришла к закономерному результату и завершилась оглушительным успехом…

Глава первая

Несмотря на то, что шёл третий год войны и к сражениям уже вроде бы можно было попривыкнуть, Птоломей всё равно часто мысленно возвращался к самой первой её битве, к тому самому налёту на Муар, свидетелем которого он стал и в отражении которого принял участие.

Впрочем отметились там все четверо Наследников. Стоило вошедшей в бухту эскадре из шести судов прекратить обстрел порта и попытаться высадить десант, как выходцы из Леса Смерти тут же присоединились к когортам защитников и обрушились на врага со всей доступной им мощью. И пусть самостоятельное уничтожение трёх сотен бойцов на тот момент было им не по плечу, совместные действия с солдатами Гийома оказались весьма результативными. Так что по крайней мере треть убитых воинов неприятеля можно смело записать на их счёт.

Особенно прославились Зелод с Ирэн. Владельцы Великих артефактов играючи наносили удары, сопоставимые по мощи залпа с батареей метателей, благодаря чему организованное сражение равных противников быстро превратилось в одностороннюю бойню. И пусть тот же Птоломей пытался выжимать максимум из своих способностей, одного за другим убивая чужих воинов, преодолеть ограничения низкого ранга он так и не смог. Из-за чего в негласном соревновании внутри их четвёрки занял на пару с Грассом почётное последнее место.

— К мархузу всех! — Каждый раз ругался Птоломей, пытаясь изгнать из головы мысли о своём отставании от коллег. — Корабли всё равно не вы топили, а расчёты береговых молниемётов!

Увы, самооправдания помогали мало. Умом он прекрасно понимал, что обойти ту же Ирэн пока не может, и потому практически постоянно находился в состоянии едва сдерживаемого раздражения. Это наверняка плохо сказалось бы на отношениях с подругой, возможно они и вовсе бы расстались, но в дела любовные внесла свои коррективы война. Что Зелод, что Ирэн, для которых повышение могущества было по большей части завязано на углублении навыков взаимодействия с артефактами, в какой-то момент перестали отделять тренировки от реальных сражений, и начали пропадать в боевых командировках. Благо за три прошедших года действительно серьёзных битв так и не случилось, а громкий термин война свёлся к противостоянию на море. Каперы противоборствующих сторон охотились за торговыми судами и друг за другом, так что наличие на борту обладателя Великого артефакта, способного одним ударом пробить Щит корабля, имело решающее значение.

Тем не менее, несмотря на общий негативный настрой, практическими занятиями Птоломей не пренебрегал и последовательно, шаг за шагом, перенимал содержимое Книги. Да, ранг от этого рос не особенно быстро, однако само понимание магии постепенно выходило на такой уровень, о котором он раньше не мог и мечтать. Потенциально это обещало вознести Птоломея на вершины, недоступные ни Зелоду, ни Ирэн, однако то был вопрос далёкого будущего. Ему же хотелось власти с могуществом здесь и сейчас. Но увы, увы…

Возвращаясь же к налёту на Муар, причина внимания Птоломея к этой битве крылась также ещё и в общем непонимании происходящего. До неё он считал, что смотрит на мир ясным и пронизывающим тьму взором. Вот корыстный и жаждущий могущества Гийом, мечтающий скинуть с шеи ярмо древних аристократических родов. Вот выходцы из дворянских родов Закатной империи, узурпировавшие мировую власть и слепо тормозящие прогресс. И вот он, Птоломей, получивший шанс ворваться в ряды сильных мира сего, а потому невольно оказавшийся на одной стороне с Дираном. Вроде бы всё достаточно понятно и не требует каких-то толкований. Однако потом случается нападение на Муар, начинается война рейдеров и… и до него доходит, что мир устроен несколько сложнее, чем виделось ему раньше.

Сначала выясняется, что эскадра агрессоров избирательно бьёт по складам и портовым сооружениям, принадлежащим только отцу Грасса и не трогает собственность остальных владельцев Муара. Затем уже Гийом открывает сезон охоты на торговый флот двух аристократических родов — Ломна и Сини — спокойно пропуская все прочие корабли под флагом Объединённых Колоний. Что сразу же поднимает вопрос о том, кто с кем в действительности воюет. И, наконец, вишенка на торте — визит на Нолд во второй год противостояния представителя Совета Колоний, который вместо выдвижения ультиматума о прекращении огня, мягко напоминает толстяку Гийому о «необходимости соблюдения безопасности судоходства и важности сохранения избирательного подхода при ведении боевых действий».

Важность сохранения избирательного подхода, поимей его хфург!! А вот Птоломей по первости искренне верил, что как раз отсутствие данного подхода и есть залог успеха их восстания против засилья аристократов!

Но нет, Гийом думал иначе. И даже когда Птоломей заявился к нему в кабинет, сметя пытающегося его остановить секретаря, не стал юлить и честно заявил, что пока их война будет протекать именно так. На них будут натравливать тех недовольных, чьи торговые интересы нарушили финансовые операции Дирана, а они, в свою очередь, будут этих недовольных отправлять в Бездну. И тем самым ослаблять врага.

— Но вы же говорили… — попробовал тогда возразить Птоломей, но Гийом не стал его даже слушать.

— Так устроен мир, сынок. Если мне выгодно дружить с врагом, то я буду с ним дружить столько, сколько понадобится. А если для достижения высокой цели мне придётся изображать мелкого торгаша, ограничивающего себя столь же мелкими целями, то так тому и быть.

Сказанное прозвучало достаточно резко для того, чтобы Птоломей испытал в тот момент чувство унижения. Ну как же, он — будущий Великий маг — и вдруг оказывается в роли щенка, которого тычут носом в миску с молоком и намекают на необходимость знать своё место. Это как минимум неприятно, а как максимум пробуждает весьма злые эмоции.

Вот только Гийом, верящий в надёжность заключённого с Птоломеем договора, кажется считал себя защищённым от гнева молодого мага и потому вёл себя так, как считал нужным. Хотя… положа руку на сердце, толстяк в принципе не особо злоупотреблял такой вещью как такт или уважение, предпочитая ломиться вперёд везде, где он находился в сильной позиции.

И это также ложилось тяжёлой гирей на чашу весов терпения Птоломея, становясь очередным стимулом для усиленного самосовершенствования.

Всё изменилось на исходе третьего года их вялотекущей войны. Когда немало разросшийся каперский флот Гийома вдруг свернул все операции против враждебных торгашу родов и направился к южному побережью Грольда. Произошло это настолько внезапно, что ни знакомые Птоломею моряки, ни вездесущие газетчики о том поначалу даже не пронюхали, и лишь когда вся собранная мощь ударила по вотчине Ломна и Сини, по выросшему из закатной фактории Билеату, лишь тогда стало известно об очередной трансформации существующих до того правил игры. О том, что в развернувшемся соперничестве больше не будет победителей и проигравших, и что слабых теперь ждёт перспектива полного уничтожения.

Причём с подробностями Птоломей познакомился уже когда всё закончилось. Когда Билеат пал, когда вернувшаяся из похода в диком возбуждении Ирэн подарила ему безумную ночь, и когда он, наконец, смог изучить кристалл памяти, который вручила подруга утром следующего дня.

— Смотри и ужасайся! — сказала она почти сразу после пробуждения и сунула ему в руки прозрачный камень. — Ну можешь ещё капельку мной погордиться!

— Там было… плохо? — спросил Птоломей осторожно. — А то пока я тебя встречал, то всякого наслушался от матросов.

— Смотри и сам всё поймёшь, — с вызовом сказала Ирэн, без всякого стеснения раскидываясь на кровати. Пережитые сражения сильно сказались на эмоциональности девушки, так что в последнее время наедине с ним недавняя скромница вела себя всё более и более необузданно.

Заинтригованный Птоломей тут же произнёс соответствующее заклинание и… прикипел взглядом к развернувшейся перед ним иллюзии.

Мархуз её знает, как этого добилась Ирэн — наверняка помог Скипетр — но первым, что показал кристалл, стал вид на город с высоты птичьего полёта. И Птоломей, никогда раньше не бывавший в Билеате, смог увидеть сначала удобную бухту с натянутой через узкий проход гигантской цепью, потом «облетел» огромного медного колосса, стоящего на скале напротив главного пирса, изучил сам город — прежде всего полюбовался стенами в пять саженей высотой и позавидовал явно выделяющимися на фоне прочих домишек зданиями в квартале аристократов — и лишь затем «вернулся» на флагман каперской эскадры.

Пока он изучал Билеат, корабли уже заняли нужные позиции и начали разворачивать в боевое положение бортовые метатели. Саму Ирэн Птоломей не видел, но мог хорошо изучить всё то, что её окружало. Включая просоленных всеми морями офицеров, чего-то ждущих на палубе головорезов из абордажной команды и обслугу боевых механизмов. Последние с самого начала проявляли самую большую активность и первыми же нанесли удар по взятому в блокаду городу.

Птоломей особо не считал, но когда с кораблей по береговым укреплениям полетели огненные пульсары, ему показалось, что Гийом для данного сражения собрал никак не меньше двух десятков морских охотников. И это было весьма немало для битв подобного рода, потому как для разрушения отвечающих за управление цепью механизмов хватило бы и в два раза меньшего их числа. Тут даже Щиты не спасли — сгустки пламени за считанные минуты просадили ёмкость управляющих барьерами оберегов, а затем разбили в щебень уже сами цепные башни.

Преграда немедленно пала, и перед нолдскими каперами открылся проход в слабое подбрюшье Билеата.

Птоломей, ставший невольным свидетелем происходящего, даже успел презрительно фыркнуть по поводу столь непродуманной обороны, как владельцы города пустили в ход видимо главный свой козырь — того самого колосса, при изучении местности показавшегося чем-то вроде украшения. При виде вот-вот войдущих в бухту кораблей медный болван заскрипел, загрохотал, затем окутался ярко-алой аурой и увеличился втрое. Если раньше он был не выше трёх саженей ростом, то теперь стал все пятнадцать. И уважения в своём новом состоянии теперь вызывал значительно больше, чем раньше.

Звук, к сожалению, кристалл памяти воспроизводил с сильными помехами, так что какие команды отдал капитан корабля, где находилась Ирэн, Птоломей не расслышал. Зато смог понаблюдать за той активностью, которая началась после его слов. Как прекратилась стрельба, как корабельные маги спешно развернули над палубами полусферы колдовских барьеров, и как всё те же абордажники принялись устанавливать на носу громоздкий излучатель холода — редкий и очень дорогой в производстве артефакт, идеально подходящий для уничтожения разного рода порождений Стихии Огня.

Последний факт прямо напомнил, что текущую войну имеет смысл называть войной золота, где порой побеждает не тот, кто сильнее и продвинутее в магии, а тот, кто богаче и может достать гораздо более ценные инструменты. Что несколько раздражало, но так как Птоломей находился именно на стороне почти неограниченных денег, он был готов с этим смириться.

Тем временем колосс уже закончил трансформации, и теперь перешёл к непосредственно боевым действиям. Воздев над уродливой головой грубо сделанные кулаки, он сотворил огненный пульсар с коня размером и без паузы метнул его в находящийся справа от флагмана корабль. Стоит ли говорить, что магический заряд играючи пробил защиту и только поймав луч холода, лишь тогда с хлопком лопнул почти не затронув оснастку капера. Людей, правда, по палубе всё равно разметало, но бой есть бой, и жертвы неизбежны.

— Право руля! — услышал Птоломей неожиданно отчётливо и не без волнения принялся наблюдать за тем, как флагман забирает круто вправо.

Он было решил, что капитан таким образом хочет вывести корабль из-под неизбежного следующего удара, однако вскоре осознал свою ошибку. Потому как цель была не уйти от гораздо более шустрого огненного шара, а ускользнуть от оставшихся после лопнувшего пульсара хлопьев. Разлетевшиеся во все стороны лоскуты магии хоть и попали по большей части на жертву удара, но часть устремилась к каперу Ирэн. И это были не просто безобидные сгустки энергии. Нет, при соприкосновении с палубой они превращались в миниатюрных огненных духов, которые тотчас набрасывались на всё живое, что оказывалось в пределах видимости. Убить их было не то, чтобы сложно, однако требовало слаженной работы всей команды. И поэтому на первом пострадавшем корабле абордажники уже вовсю помогали магам биться с порождениями Стихии.

Именно такой перспективы хотел избежать капитан флагмана, когда начинал манёвр, и своей цели он добился — из кучи злобных Бестелесных на борт попал лишь один. И хотя тварь сходу попыталась сожрать оказавшегося рядом матроса, за секунду до нападения над ней успела возникнуть сотканная из Воды рука и резким шлепком размазать по палубе точно таракана. Ирэн тоже не зевала и не стеснялась использовать Скипетр Всех Стихий даже ради спасения простого моряка.

Хорошо быть владельцем Великого артефакта!

Момент, когда колосс отправил свой следующий пульсар уже во флагман, Птоломей едва не прозевал. Понятно, что между вовлечённостью в драку зрителя и непосредственным участником лежит бездонная пропасть, но всё равно было неприятно. Особенно если сравнить себя с Ирэн, которая сразу после уничтожения духа Огня тут же переключилась на контроль неба, и смогла отреагировать на появление сгустка пламени значительно раньше, чем прочие маги… Хотя с другой стороны она и избавилась от него столь же быстро — взмахнула Скипетром, выпуская заклинание, после чего её Незримая Рука необычайно ловко перехватила подлетающий раскалённый шар и, спустя удар сердца, отправила его обратно в медного болвана.

Обычный маг также мог сотворить нечто подобное, однако по квалификации Некронда это требовало как минимум седьмого ранга. Тут же был максимум третий — Птоломей понятия не имел насколько выросла за последнее время любимая — однако приём всё равно сработал как часы. Была некоторая надежда на то, что Ирэн промахнётся, но незримое око, транслирующее кристаллу памяти картинку, взлетело вверх, и стало хорошо видно как колосс грудью встретил собственное творение.

Птолемей даже не удержался и присвистнул. Хех, не удивительно, что Ирэн притащила записывающий амулет похвастаться, он бы так же поступил…

К сожалению медная кожа защитника Белиата оказалась для заклинания слишком крепка. В месте попадания пульсара хоть и возникло пятно раскалённого металла, однако пропало оно не менее быстро. И колосс снова был готов к битве.

— Всё, я больше не могу этого терпеть! — узнал голос подруги Птоломей, разве что теперь прозвучавший с необычайно высокомерными интонациями.

Капитан флагман попробовал что-то возразить, вероятно напоминая о необходимости соблюдать осторожность даже могучей владелице Великого артефакта, но Ирэн было уже не остановить. Она ласточкой вспорхнула на кормовую надстройку — точка зрения сместилась вместе с ней — и уже там, нацелив жезл на колосса, принялась собирать всю доступную ей Силу.

Здесь Птоломей стал свидетелем одной из слабостей в подготовке подруги — уровень её манипуляций с энергией едва-едва выходил за рамки второго ранга, из-за чего столь громко анонсированному удару явно недоставало мощи и пробивной способности. Впрочем… тут он мог быть и предвзят. Какая разница, сколько Силы собрала Ирэн и как она её сконцентрировала, если получившееся заклинание всё равно достигло цели и прожгло в корпусе колосса дыру такого размера, что всё его алхимическое нутро моментально превратилось в спекшийся комок? Победителей не судят, верно? А подруга именно что победителем в схватке и была. Потому как после попадания её Молнии защитник бухты сначала вспыхнул бездымным пламенем, а через мгновение и вовсе исчез в облаке взрыва.

Разгром противника был настолько наглядным, что моментально возникли вопросы о компетентности капитана: с чего бы это ему вздумалось возражать против участия Ирэн в контратаке? Уж не предатель ли? Но затем вмешались обстоятельства — враг вздумал отомстить за разрушение колосса — и все вопросы к моряку отпали сами собой. Бывалый вояка просто просчитал неизбежность ответного удара магов Билеата и пытался донести эту мысль до слишком много о себе возомнившей девицы.

Гигантский радужный меч, возникший в небе над эскадрой, вне всяких сомнений был заготовкой обороняющихся на случай появления действительно сильного врага. Слишком тонкая работа, слишком много вложенной Силы, слишком ценные ушли на ритуал ингредиенты, чтобы сотворять подобное по щелчку пальцев. Потому нет ничего странного в том, что когда Ирэн «засветила» своё местоположение, туда сразу же нацелился враг. И хотя формально Меч угрожал всем кораблям разом, в том, кто его истинная цель, сомнений не было ни у кого.

— Маги, мрхуза вам в душу, держать Щиты!!! — заорал кажется первый помощник, и над кораблём появились аж три дополнительных барьера.

Вот только создавали их обычные корабельные чародеи. Ирэн хоть и являлась главной виновницей происходящего, тем не менее, присоединяться к коллегам не спешила. И вместо этого занималась обеспечением собственной безопасности — с помощью жезла девушка сплела вокруг себя похожую на сапфир сферу и теперь наполняла её Силой.

Возможно она и планировала в будущем помочь остальным, однако времени на это враг ей не дал. Она только-только закончила «дирижировать» Скипетром, как создатели радужного меча уже пустили его в ход и… рубанули по флагману вдоль корпуса. Не помогли ни Щиты, ни встретившие магический клинок лучи холода. Оружие защитников одним махом рассекло корабль аккурат на две части, а оставшийся от этого движения энергетический след вызвал вторичную детонацию всех низших артефактов. Так что уже через мгновение полыхнул жуткой мощи взрыв, не оставивший экипажу флагмана ни единого шанса на выживание. И только одна лишь Ирэн в своей сапфировой сфере вылетела из облака пламени, точно мячик из-под воды, и устремилась в сторону пирса.

Не знай Птоломей, что всё закончилось благополучно, здесь бы он наверняка испугался. Но Ирэн валялась у него на постели, и потому он следил за происходящим лишь с азартом любителя приключенческих книг, читающего особо жаркую сцену.

Точка обзора взлетела высоко вверх — Птоломей смог увидеть зарево пожара в той части города, где находились сухопутные ворота, — замерла на мгновение в наивысшей точке траектории и вместе с Ирэн стремительно упала на каменный пирс аккурат среди изготовившихся к обороне солдат. Люди разлетелись точно кегли, подруге даже делать ничего не понадобилось. Хватило энергии от приземления и освободившейся после разрушения сферы Силы, чтобы десятки горожан стали жертвой взрывной волны и хлынувших всюду разрядов. Мало того, успешно приземлившаяся Ирэн выпустила из кончика Скипетра Водный Бич и немедленно применила его против врагов, так что разгром отряда защитников окончательно стал неизбежным.

— Лихо ты их! — не сдержал восхищения Птоломей, чем изрядно польстил подруге. Она даже замурлыкала от удовольствия… что, впрочем, ничуть ей не помешало со вздохом сказать:

— Ты дальше смотри…

Птоломей покладисто кивнул и вернулся к просмотру, тем более, что там картинка уже сменилась, и Ирэн противостояла не смертным воякам, а паре магов в цветах рода Ломна и Сини соответственно. И в этом бою, это следовало признать сразу, у подруги не было никакой надежды на победу. Потому как оба чародея носили регалии магов восьмого ранга, и такой разрыв не мог компенсировать даже Великий артефакт.

Что собственно они и подтвердили, когда сходу, без какой-то подготовки, сначала пленили едва успевшую «надеть» Доспех Ирэн Пастью Земли — девушка провалилась по пояс, — а потом накрыли облаком живого и жутко агрессивного огня. Пламя было настолько плотным, что какое-то время кристалл кроме шевелящейся темноты ничего больше не показывал — сердце Птоломея аж ёкнуло. Однако затем картинка вернулась, и тут же возникло ощущение, что маги просто пожалели девицу, сняв чары…

Птоломей невольно глянул на подругу — некоторые подозрения возникли сами, помимо его воли, — но не увидев там ни тени смущения, снова глянул на иллюзию. И не пожалел. Потому как застал именно тот миг, когда стоящий в воздухе маг Огня — создатель пламенеющего облака — получил в район поясницы светящуюся золотом копию Молота и взорвался, точно бурдюк с кровью. А его коллега, тут же попытавшийся нырнуть в страхе под землю, был в прыжке перехвачен скинувшим невидимость Грассом и потерял отсечённую наколдованным топором голову.

— Ловко, да? — аж подскочила на одном месте Ирэн, уставившись на Птоломея горящими в возбуждении глазами. — Как по нотам их расписали…

— Ты чуть не погибла! — сухо заметил Птоломей, не оценив радости подруги.

— Ой, да ладно тебе! — отмахнулась Ирэн. — Подумаешь, небольшая накладка. Зато в два счёта разделались с основными защитниками города, потенциально способными попить у нас немало крови. А так, я зашла с моря, Зелод пробился через ворота, а Грасс проскользнул вообще какими-то одному ему ведомыми путями… И вуаля, силы врага ослабли настолько, что вотчина двух аристократических родов… да, изрядно нами до этого пощипанных!… оказалась беззащитна перед наёмниками Гийома. Ну не красота ли?

Птоломей, чтобы не показывать истинные чувства растянул губы в улыбке, однако внутри принялся ругаться в голос и скрежетать зубами от сдерживаемой злости.

«Красота, говоришь?! А почему про вьющегося рядом с тобой Грасса я узнаю не от тебя лично, а посредством такой вот записи? Сколько ещё было таких вот случаев, когда он героически подставлял тебе плечо, а ты молчала?» — его так и подмывало выдать это всё вслух, но Птоломей сдержался.

От пустых обвинений мало толку, да и подруга пока не давала никаких поводов сомневаться в верности. Но вот тот факт, что Гийом старательно готовил сближение сына с дочерью Шаа’б’сутэх, следовало зафиксировать. Потому как самого Птоломея толстяк если куда и отпускал, то разве что на свободную охоту за торговцами рода Ломна. Да и то не особо часто. Чего не скажешь о Грассе, которому, оказывается, поручалось значительно больше и даже без скидок на имеющийся риск сдохнуть… Неужели отец так уверен в его навыках?

В комнате повисла тишина, и чтобы как-то избежать возникшей неловкости Птоломей снова вернулся к продолжающей транслироваться иллюзии, где объединившаяся троица Наследников как раз начала штурм одного из аристократических кварталов. Вот только вместо ожидаемых схваток с вооружённым врагом, кристалл памяти почему-то показывал всё больше горящие дома, да взлетающие на воздух стены. Словно коллеги забыли о такой вещи, как военное право, и вместо нанесения избирательных, не затрагивающих мирных жителей ударов, просто заливали всё вокруг магическим огнём и дробили в щебень молниями. Использовали солдаты обрушившиеся здания в качестве укреплений или нет, прятались там обычные гражданские или нет — ни одного из троицы очевидно не волновало.

— Что-то как-то жестковато, — нахмурился Птоломей, за всё время службы под началом Кии’л’дорега ни разу не замазавшийся ни в чём подобном. — Я считал, мы пытаемся изменить мировой порядок, а не уничтожить всё плохое во имя всего хорошего.

— Траву надо вырывать с корнем, иначе на месте одного сорняка тут же вырастут два других, — с вызовом заявила Ирэн, резко поднявшись с постели и обнажённой проследовав в ванную комнату. — Или ты думал, что воевать можно как в книжках, не снимая белых перчаток?

— Да тут, дорогая, не в перчатках дело. Тут такая грязь во все стороны летит, что как бы с головы до ног в ней не извозиться, — медленно сказал Птоломей, мрачно уставившись на только сейчас потухший кристалл. Потом перевёл взгляд на появившуюся в дверях полностью одетую подругу и с кривой усмешкой спросил: — Кто вас на такое надоумил? Грасс? Зелод? Или просто опьянели от Силы и не смогли вовремя остановиться?

Разговор уже давно вышел за рамки обычной беседы: они впервые по-настоящему ругались и ругались весьма серьёзно. Поэтому Птоломей ничуть не удивился, когда подруга зло сузила глаза и на одном дыхании выдала:

— Думала за меня порадуешься, скажешь какой я молодец, что так выросла, а ты… Дурак и белоручка!!!

Выкрикнув оскорбления она движением руки пролевитировала кристалл себе в поясную сумку и, ещё раз яростно фыркнув, направилась в сторону прихожей. Они хоть и считались парой, однако официально свадьбу до сих пор не сыграли и потому, согласно традиции, жили в разных домах. Так что этим своим демаршем Ирэн показывала свою независимость и право поступать так, как считает возможным почти свободная женщина.

— И да, приказ о зачистке Билеата пришёл с самого верха. Сами мы ничего не решали! — крикнула она уже из соседней комнаты, после чего громко хлопнула дверью и тем самым возвестила о своём уходе.

Птоломей, свидание которого началось столь восхитительно, а закончилось так погано, на это лишь хмыкнул и задумчиво пробарабанил пальцами по столу. К мархузу Ирэн, рано или поздно они помирятся. А вот тот факт, что в рядах сторонников Гийома зародились столь нехорошие настроения как желание перевести нынешнее противостояние в войну на выживание, это следовало как следует осмыслить. Как и то, что его подруга подобную трансформацию целей противостояния уже воспринимает как нечто само собой разумеющееся.

Вероятно с такими нововведениями следовало разобраться как-то самостоятельно, однако Птоломей слишком привык к своей исключительности. И вместо осторожных расспросов других участников штурма Билеата, сразу кинулся в приёмную Дирана. Пытать его на предмет непонятного насаждения жестокости среди магов и возмутительного попрания гуманитарного права.

Как ни удивительно, однако на сей раз долго мурыжить его в приёмной толстяк не стал, и стоило наследнику вартагов переступить порог резиденции магната, как рядом словно мархуз из коробочки появился секретарь и молча повёл к шефу.

Птоломею бы насторожиться, может быть даже вернуться назад, сославшись на изменившиеся планы, но он вместо этого лишь кивнул и с готовностью зашагал вслед за помощником Гийома. Не понимая ни того, чем закончится эта беседа, ни того, как она скажется на его будущем.

— О, юный наследник великих владык! Какими судьбами? — поприветствовал его толстяк, стоило Птоломею переступить порог кабинета магната. Впрочем ни встать при появлении гости, ни предложить ему стул Диран даже не попытался. Так и остался сидеть в кресле, напыщенностью всё больше и больше походя на своего двойника на портрете.

Хорошо, что Птоломей уже нахватался достаточно наглости, чтобы не торчать как столб посреди комнаты, а, не спрашивая, с удовольствием плюхнуться на собственноручно выдвинутый стул.

— Возникли некоторые вопросы, — сказал он чуть жёстче, чем следовало.

Хотя с другой стороны их с Гийомом связывали столь крепкие узы, что некоторыми условностями можно было и пренебречь.

— Это какие же? — участливо спросил Гийом, вне всяких сомнений чему-то безумно радующийся. — Неужто случилось чего? Или, — тут он подался навстречу гостю и вкрадчиво уточнил, — может подружка твоя чего на хвосте любопытного принесла?

— Она самая, — сухо бросил Птоломей, к своему недовольству осознавая, что разговор явно двигается куда-то не туда. И из обличителя он превращается в хфург знает кого. — Рассказала мне про Билеат...

— А что с ним такого? Ну сожгли город и сожгли, делов-то, — закудахтал Гийом, явно наслаждаясь беседой. — О чём тут говорить?

— Сожгли? — сдвинул брови Птоломей. — Я думал, вы только кварталы Ломна и Сини уничтожили.

— Ну да, — кивнул толстяк, выпятив нижнюю губу. — Девочка твоя в компании с моим сыном и Зелодом занималась гнездовьями этих аристократических выродков, чьи кораблики мы три года гоняли по всем морям. А мои солдатики занимались всеми остальными. Разделение труда, так сказать!

На последней фразе Гийом снова закудахтал, а Птоломей вдруг ощутил, как у него на голове шевелятся волосы. Потому как если всё сказанное верно, то тут пахло уже не попранием некоторых норм ведения войны, а полноценным геноцидом. Резнёй всех и вся.

— К-как всеми остальными? Вы разрушили целый город, чтобы расправиться с парой небольших родов??? — вырвалось у него.

— Не просто разрушили. Мы сровняли его с землёй, не оставив там камня на камне! — объявил Гийом, откидываясь на спинку кресла и укладывая сложенные в замок кисти на выпирающий живот. — Был Билеат, и нет его больше. Кончился. И Совет Колоний сократился на сразу на двух своих членов. Представляешь как славно получилось?

— Но это же… — начал было Птоломей, однако Гийом его перебил с хорошо дозированным пренебрежением:

— Преступление?

— Нет! — рявкнул Птоломей, впервые за разговор повысив голос. — Это глупость, за которую нам очень скоро придётся заплатить кровью! — Тут он выдохнул, успокаиваясь, и уже прежним ровным тоном продолжил: — Или вы думаете, что остальные аристократы нам это простят? Что Объединённые Колонии будут просто так вот наблюдать, как вы бьёте их по-одиночке?!

Вопреки ожиданиям, яростный порыв Птоломея не вызвал у магната никакой отрицательной реакции. Наоборот, он словно бы даже расслабился и окинул бушующего гостя снисходительным взглядом.

— Каждый раз забываю, что при всё своём уме и сообразительности ты всего лишь сопливый юнец, толком не разбирающийся не только в политике, но и в обычной жизни, — рассмеялся он, тем не менее кажется не собираясь как-то развивать озвученную мысль.

И Птоломей был вынужден его поторопить.

— А если подробнее? — спросил он холодно.

— Если подробнее, то чем дальше, тем яснее, что нет никаких Объединённых Колоний. Есть свора кичащихся происхождением и родовыми тайнами аристократов, которые спят и видят, как избавляются от конкурентов, а потом с захваченными ресурсами забираются на ступеньку выше в своём тщательно выстроенном иерархическом курятнике, — неожиданно жёстко ответил Гийом, придавив Птоломея тяжёлым как гора взглядом. — И наша жестокость не встретит никакого реального сопротивления.

— Потому что гибель Ломна и Сини была выгодна? — уточнил Птоломей, сделав вид, что не уловил новых ноток в голосе Гийома.

— Именно, — вернулся было к образу добренького дядюшки Диран, однако Птоломей поспешил его развеять следующим вопросом «в лоб».

— Тогда зачем было убивать столько людей? К чему эта безжалостность?! Расправились с магами досаждавших вам родов, изъяли библиотеки, обчистили сокровищницы, да и оставили Билеат в покое. Зачем столько крови?!

Вот только выбить у Гийома почву из-под ног или хотя бы как-то смутить у него не получилось. Толстяк лишь нехорошо осклабился и выдал:

— А всё ради некоторых наших союзничков. Которые были столь смелыми на словах, когда мы только обсуждали наше восстание против Колоний, а потом, когда дошло до реальных дел, вдруг решили отсидеться в кустах…

— Не понимаю, — нахмурился Птоломей, который по наблюдению за ходом войны в принципе догадывался о пробежавшем между партнёрами Дирана мархузе. Однако подробностей не знал. — При чём здесь они?

— Ну как же? — фыркнул толстяк. — Они же у нас все сплошь и рядом чистоплюи вроде тебя, и о крови готовы рассуждать лишь чисто умозрительно. А в нашей ситуации такое недопустимо!

— И вы решили их в этой самой крови искупать? — скривился Птоломей, обрадовавшись, что уловил замысел магната.

Однако тот смог удивить.

— Нет, я решил их вогнать ею в ужас. Устрашить, напугать до мокрых штанов, заставить думать в том же ключе, что и ты, ждать возмездия, — медленно сказал Гийом, наслаждаясь каждым произнесённым словом. Потом выдержал паузу и, расплывшись в жестокой улыбке, выдал: — Всё ради того, чтобы эти трусы окончательно впали в панику. Чтобы задумали отмежеваться от жестокосердного меня, и… чтобы пригласили представителя Совета для обсуждения своей капитуляции.

— Но зачем? — вытаращился Птоломей. — Не проще ли как-то их переубедить? Зачем ослаблять и свои без того невеликие силы?!

— Чтобы избавиться от предателей и подтолкнуть в нужном направлении сомневающихся, разумеется. Сжечь за последними, так сказать, все мосты, — с намёком сообщил магнат, и только тогда до Птоломея дошёл масштаб его замысла.

— Вы… вы собираетесь убить посланника Совета?! — спросил он севшим голосом. Да, это действительно сделает невозможным мирное разрешение имеющегося конфликта, но не слишком ли рано для столь серьёзного повышения градуса противостояния?!

— Нет, — медленно покачал головой Гийом, после чего столь же неторопливо подался вперёд, хищно прищурился и, цедя слова, сообщил: — Я собираюсь отдать приказ о его убийстве, а в Бездну этого ублюдка в компании со всеми предателями отправишь уже ты!

— Ч-что? — переспросил Птоломей, никак не ждавший чего-то подобного.

— Ты всё прекрасно слышал, — холодно фыркнул толстяк. — Или думал, что и дальше будешь отсиживаться в тылу, пока остальные сражаются?

— Я не против битв, но… убийство? — нахмурился Птоломей, прекрасно осознавая, что в своём нынешнем статусе он не может ответить отказом. Что тут не помогут никакие его уловки с ритуалом и что лучше согласиться сразу, чем вляпаться в ещё большее дерьмо тарка, чем есть сейчас, .

— Предлагаешь поручить это твоей Ирэн? — выложил на стол последний козырь Гийом, даже не став упоминать про то, что молодому магу вообще-то не впервой расправляться над конкурентами и не ему изображать святошу.

Птоломей понял, что припёрт к стенке. Этого подруга ему уже не простит. И никакие возражения и рассуждения на тему морали здесь не помогут. Для неё, которая уже вкусила кровь, любое уклонение от схватки будет восприниматься как трусость. Труса же она с собой рядом точно не потерпит.

— Не надо Ирэн, — глухо сказал Птоломей, мысленно делая очередную зарубку в своём постепенно растущем счёте к семейству Диран. Рано или поздно, но придёт время спросить с них за всё. И уж будьте уверены, своё он возьмёт сполна. — Я согласен…

Вопреки сложившемуся изначально впечатлению, вот так сразу, без подготовки, отправлять Птоломея казнить предателей никто не собирался. То, что он понял как «ты сейчас пойдёшь туда-то и убьёшь тех, тех и во-он тех», с реальностью имело совсем мало общего. Как очень скоро выяснилось, у Гийома уже имелся отряд для особых поручений, в чью задачу как раз и входило уничтожение любителей капитуляций. Всё, что требовалось от Птоломея, это присоединиться к коллективу и вместе с ними отправить врагов господина Дирана к праотцам. Не больше и не меньше.

Мало того, над ним даже не был поставлен командир. Так что при желании Птоломей мог вовсе всех послать подальше и действовать по обстоятельствам… или не посылать, а следовать умелому руководству гораздо более опытных товарищей!

Такая вот, доступная лишь избранным, свобода.

То, что подобное нарушение армейской иерархии не по душе уже имеющемуся в группе командиру, можно было не сомневаться. Тот наверняка не раз и не два высказал Дирану своё недовольство. Однако Птоломею, который никогда не был командным игроком, на чужое недовольство было плевать. И пока бойцы разбирали по кирпичикам все мыслимые и немыслимые варианты действий отряда при штурме того или иного типа поместий — а переговоры с представителем Совета предатели вроде бы должны были вести на какой-то загородной вилле! — Птоломей увлечённо дорабатывал собственные магические арсеналы. Свернул для экономии времени все посторонние проекты и сосредоточился на шлифовке наиболее подходящих в его случае чар. Благо свои слабые и сильные стороны он знал прекрасно, а потому и с выбором тактики в противостоянии с гораздо более могучими колдунами определился уже давно.

— Если не сдюжу, то просто сбегу! — убеждал он себя всякий раз, когда расчётная мощь удара вражеского мага перекрывала возможности его защитных мер и воображение начинало рисовать картинку своей сожжённой в уголь тушки.

Вот только говорить это своим временным товарищам или же чересчур много на себя взявшему Гийому точно не стоило. И он, сцепив зубы, продолжал тренировки.

Изначально в бумагах, которые ему передал толстый хозяин Нолда, было указано два варианта места встречи высоких договаривающихся сторон — торговая фактория Колоний на восточном побережье Халифата и аналогичное поселение на самом юге Иссора. Поэтому в качестве способа доставки команды рассматривался быстроходный морской охотник. И по этой же причине в качестве вспомогательных средств при атаке планировалось использовать боевых кукол, тяжёлые метатели и стаю напичканных алхимическими стимуляторами рыкачей. То есть всё то, что с лёгкостью доставит в нужную точку побережья быстроходный корабль.

Однако за день до нужной даты, шпионы Гийома внезапно сообщили об изменившихся планах предателей. Мерзавцы сочли близость к морю слишком опасной, и в качестве точки рандеву назначили поместье на северном склоне Калассов. Да, планы виллы люди толстяка нашли едва ли не быстрее, чем эта новость получила подтверждение, но… легче от этого не стало. Всю прежнюю подготовку можно было отправлять в утиль, а командиру отряда вместо проработанной тактики теперь предстояло очень много импровизировать.

Птоломей, который занимался по своему собственному плану, обязательно посмеялся бы над невезучестью наймита Дирана, если бы не знал главного — на корабле туда было не добраться. А значит, если они собирались претворить в жизнь планы Гийома, то иного выхода, кроме как прыгнуть порталом в небо над виллой и потом спуститься на землю с помощью десантных поясов, у них просто не существовало.

И это было настолько плохо, что он не находил слов. Потому как односторонние пространственные переходы и так считались смертельно опасными из-за нестабильности используемых чар, а уж дополненные последующим спуском на землю с весьма вероятно начавшими сбоить артефактами и вовсе резко снижали вероятность выживания в данной операции до весьма низких величин.

На фоне подобных новостей Птоломей даже отказался от своей добровольной самоизоляции и попробовал поговорить с командиром на предмет совместного отказа от операции, но тот оказался поистине фантастически упёртым человеком. И на любые доводы лишь мотал головой, прикладывался к пахнущей вином фляге и твердил, что задание почтенного Гийома Дирана обязательно будет выполнено.

В общем саботировать выполнение приказа у Птоломея не получилось, и он был вынужден смириться с неизбежным — со зряшным риском в процессе транспортировки и с последующей угрозой драки с вероятно весьма могучими магами.

А потом наступил день операции, и все страхи были забыты, уступив место одному лишь рабочему мандражу…

Сам переход через портал — его, к слову, готовили аж пятнадцать полноценных магов при поддержке Ирэн с её артефактом — Птоломей к своему удивлению почти не заметил. Там, где все прочим казалось, что их пропускают через мясорубку, он ощутил лишь лёгкий холодок и покалывание тонкого тела. Та магическая аура, что крепла в нём по мере освоения Книги, в момент переноса вспыхнула с удесятерённой силой и грозные пространственные искажения не смогли добраться до его хрупкого организма. Что тут же заставило несколько иначе взглянуть на все происходящие с Птоломеем изменения.

Увы, надеяться, что им просто на сей раз повезло и портал не чудил, не приходилось. Потому как стоило Птоломею проморгаться после появления в небе над Калассами и оглядеться по сторонам, как он тут же увидел четыре кровоточащих обрубка, беззвучно падающих вниз — из десяти бойцов Гийома перенос пережило лишь шестеро.

Не лучше дело было и с левитирующими артефактами — как ни печально, однако работоспособность после соприкосновения с магией пространства сохранили далеко не все творения магов-ремесленников. Среди обладателей поясов оказалось двое неудачников, и одним из них, видимо для разнообразия, стал сам Птоломей. Так что прежде, чем ощутить землю под ногами, ему пришлось немало попрактиковаться в управлении Стихией Воздуха, борясь с силой притяжения.

— Поместье «Розы любви» вон за той горой, я очень надеюсь, что у её обитателей полно интересных занятий, чтобы не отслеживать происходящее в небе, — мрачно сообщил командир группы, после того как Птоломей и выжившие бойцы добрались до точки сбора.

Понимание того факта, что боевая эффективность твоего подразделения уменьшилось вдвое ещё до начала сражения, вряд ли кого могла обрадовать. Но переиграть ничего было нельзя, и Птоломей очень надеялся, что хотя бы мысленно этот упрямый осёл вспомнит о сделанных ему ранее предложениях.

— Господин Птоломей, касаемо наших прежних договорённостей… Всё в силе? — продолжили он, намекая на случившийся у них днём ранее мозговой штурм. Птоломей, наконец, определившийся со своими возможностями — а заодно смирившись с грядущей акцией! — тогда заявился к офицеру в казарму и описал понимание своей роли в убийстве врагов Гийома. И хотя вояка с чем-то согласился, а с чем-то нет, прежний их скрытый конфликт был улажен, и картинка совместных действий приобрела хотя бы некоторую цельность.

И вот теперь командир ждал подтверждения вчерашнего разговора.

— Разумеется, — кивнул Птоломей, с трудом унимая вдруг накатившую дрожь. — Если над поместьем действительно развёрнут не полноценный купол среднего класса защиты, а его облегчённая сигнальная версия, то вы громко шумите у входа и прорываетесь внутрь. Я же тихо захожу с тыла…

— А если там полноценная защита? — спросил вояка, судя по выражению лица не ждущий от будущей акции ничего хорошего, однако уже смирившийся с результатом.

— Тогда вы сразу ломитесь вперёд и… — начал было Птоломей, но закончить мысль не успел.

— И да помогут нам Древние! — рявкнул офицер, всё-таки проявив эмоции, после чего развернулся к бойцам и принялся вполголоса отдавать какие-то приказы. Маг был предоставлен сам себе, поэтому далее командира группы интересовали только его подчинённые.

— Да помогут, — шепнул Птоломей и потрусил по узкой тропке, ведущей в обход горы. Если верить шпионам Гийома, то она должна была вывести его аккурат к заднему двору поместья. И теперь от него требовалось лишь быстро передвигать ноги, да надеяться, что он ничего не перепутал и прибудет именно туда, где ему полагалось быть согласно плану атаки…

Слабо искрящийся в закатном тассе купол, словно бы сотканный из огромной рыбацкой сети, Птоломей заметил сразу же, как миновал гребень перевала западнее безымянной горы. Он точно полупрозрачная чаша накрывал похожее на миниатюрный замок строение и явно не имел никакого отношения к серьёзной магической защите. Как и предполагалось, недруги Дирана решили сэкономить, отказавшись от использования взаимосвязанной системы дорогих оберегов в пользу гораздо более дешёвой сигнальной паутины. И Птоломей не мог мысленно не поаплодировать подобной бережливости.

— Это вы, ребята, молодцы! — усмехнулся он одними губами, накидывая на себя отвод глаз и под прикрытием растущей на склоне зелени спускаясь к самой границе полусферы. Благо здесь никто не считал подступающие к хозяйским постройкам кусты чем-то опасным и не занимался вырубкой следовой полосы.

Что ж, совсем скоро Птоломей собирался им показать, почему не стоит надеяться только на сигнализацию и нельзя пренебрегать всеми прочими мерами. Если, конечно, потом будет кому вынести из случившегося необходимый урок…

Впрочем всё это была лишь лирика. Старый, ещё имперской работы, хронометр уже показывал, что до условленного времени осталось всего несколько минут, поэтому Птоломей отбросил пустые размышления и занялся подготовкой к проникновению на виллу.

К сожалению полноценной Невидимостью, какой её продемонстрировал Грасс в кристалле памяти Ирэн, Птоломей не владел. Заморочить голову, размыться в тенях — это легко, а вот стать полностью прозрачным для тассова света… нет, это было ему пока не по плечу. Так что нагло ломиться вперёд, полагаясь на маскирующие чары, ему точно не следовало. Зато он был силён в другом — в пространственной магии, которая порой даже помимо его воли накладывала свой отпечаток на остальную волшбу.

А ведь изменения в ткани реальности это такая вещь, что способна вмешаться в работу даже самых чувствительных сигнальных заклинаний!

Осознав в своё время сей факт, Птоломей тут же принялся уделять особое внимание данному направлению в своём развитии, но после того, как его вовлекли в подготовку к убийству, он и вовсе поставил манипуляции с гранью миров на центральное место тренировок.

Так что сейчас, стоя перед колдовской границей поместья, он изначально опирался не на какие-то инструменты взломщика, а именно что на свой внезапно проявившийся талант. Для чего он наколдовал на себя Воздушный Доспех, затем наложил на него собственную ауру, и когда по тонкой плёнке магической брони побежала легчайшая пространственная рябь, тут же приник всем телом к сигнальному куполу. Не проламываясь внутрь, точно разъярённый шестилап, а запредельно медленно вдавливая себя в паутину сторожевой волшбы. Давая время своей Силе подстроиться под тонкие вибрации чужих чар, подставить под них неуловимо изменившийся Доспех и… тут же проскользнуть дальше.

Несмотря на уверенность в расчётах, после проникновения на территорию виллы Птоломей всё равно немного растерялся. Слишком уж легко это у него получилось, чтобы остаться равнодушным. И соображение тут было простое: а что, если бы на месте врагов Гийома был он сам, Птоломей, и это к нему в дом сейчас лез бы какой-нибудь злобный и талантливый ухарь? Разве это бы не кончилось плохо уже для него самого?!

Мысль требовала самого тщательного обдумывания. И пусть сейчас для подобного были неподходящие как время, так и место, ещё одну зарубку в памяти он всё же сделал. Потому как сложности, связанные с невозможностью развернуть нормальную защиту, вылезали уже не в первый раз. То сигнальный купол ставят вместо нормального барьера, то во время морского сражения серьёзный боевой корабль прикрывают не иначе слепленными на коленке оберегами, то в обороняющемся городе после гибели сильных магов нет никого, кто мог бы развернуть полноценный колдовской барьер. Нет уж, по крайней мере Птоломею и той стороне, на которой он сражается, требуются нормальные защитные артефакты. Причём не шедевры, доступные лишь избранным, а массовый продукт, который при некоторых знаниях и навыках способны изготовить любые чародеи-ремесленники.

Вот только бы ещё понять как это всё сделать…

Тоскливый вой боевой сирены, обрушившийся на территорию поместья, застал Птоломея в момент, когда он крался между дворовыми постройками в надежде незамеченным подобраться к чёрному входу «замка». Живых охранников было не так много — кроме трёх лениво прогуливающихся по периметру поместья патрульных и наблюдателя на единственной сторожевой вышке он больше никого не видел, — так что у него были все шансы на успех. Хозяева виллы вероятно делали ставку на секретность встречи и потому серьёзной охраной не озаботились… Либо, что даже больше похоже на правду, представитель Совета Колоний ни на гильт не верил партнёрам по переговорам и отсутствие полноценно стражи было условием встречи.

Впрочем это всё не важно. Главное, что у Птоломея была возможность тихо проскользнуть в дом и выполнить задачу даже без поддержки основной группы, а после устроенного тарарама — судя по звуку, наёмники Гийома подорвали стоящую на въезде в поместье будку одноразовым артефактом повышенной мощности — она исчезла. И теперь ему предстояло вернуться к прежнему плану, где товарищи по оружию оттягивают на себя внимание защитников, а сам он пытается расправиться с врагами «борцов с тиранией».

Одна беда, с кем им сражаться, если стражей здесь раз-два и обчёлся?

— Или я чего-то не понимаю? — нахмурился Птоломей, переходя на бег и одновременно создавая в правой руке почти полную копию топора Грасса.

Честно говоря, последнее он сделал поначалу из зависти к достижениям коллеги-соперника. Ну как же, тот придумывает принципиально новые заклинания, а он, Птоломей, отстаёт… Потом попробовал получившуюся игрушку на тренировках, прикинул варианты уже боевого использования, вспомнил о перспективах перехвата контроля над Молотом Зелода и решил сделать его частью своего арсенала боевых заклятий. Особенно в ситуациях вроде сегодняшней, когда низкий ранг не позволяет рассчитывать на успех в классическом магическом поединке и вынуждает делать ставку на близкий бой.

И вот теперь пришло время проверить домашние заготовки в реальной схватке.

Птоломей только-только закончил наполнять контур плетения Силой, как в доселе кажущемся пустым дровяном сарайчике вспыхнули живые ауры и во двор, выбив хлипкую дверь, вывалились четверо вооружённых бойцов. Один держал арбалет со стрелой-«огнёвкой», а трое других демонстрировали разнообразное клинковое оружие.

— Вот тебе, Бездна, и никакой охраны. А я ещё, дурак, порадовался, что забора нет… — простонал Птоломей, сокрушаясь из-за своей наивности.

Однако это ему не помешало взмахнуть топором и, молниеносно удлиннив рукоять, разрубить надвое не ожидавшего столь скорого удара стрелка. Затем вернуть оружию прежний размер, попутно подрезав ноги невезучему мечнику, и метнуть в оставшуюся на ногах парочку тут же наколдованную дугу Лезвия Ветра. Заклятье в полторы сажени длинной прошло аккурат на уровне плеч солдат, так что одна атака обезглавила сразу их обоих.

Правда, в последний момент на пути чар возникло что-то вроде простеньких Щитов — вероятно сработали имеющиеся у противников амулеты — однако усиленная аурой Птоломея волшба рассекла барьеры, точно острый нож лист бумаги. И понадеявшиеся на артефакты бойцы благополучно отправились в Бездну.

Поле битвы осталось за Птоломеем, и он, с досадой ловя краем уха нарастающий шум схватки где-то со стороны фасада виллы, склонился над единственным пытающимся остановить кровь подранком.

— Где те, кого вы охраняли?! Ну?! Говори! — рявкнул он, сотворив Незримую Руку и зажав ею фонтанирующий кровью обрубок на месте ноги раненого.

— И-исцеление! — прошипел тот в ответ, явно балансируя на грани шока.

— Потом! Сначала ответы на вопросы, — прошипел Птоломей, усиливая нажим.

— А-аа!!! — заорал боец, потом осёкся и простонал: — В главном зале на втором этаже… Все там.

— А вы почему здесь прятались? Нападения ждали?! — продолжил допрос Птоломей, которому всё меньше и меньше нравились доносящиеся со стороны поста охраны крики.

Там очевидно всё шло совсем не по плану, и наёмники Гийома вляпались в дерьмо тарка по самую маковку.

— Д-да… Нам сказали с-спрятаться и ждать убийц! — продолжил раненый, всё больше и больше серея лицом.

— Но почему здесь?! Если хозяева в «замке», то и защитнички там же должны сидеть, правильно? — хмыкнул Птоломей, после чего жёстко потребовал: — Ну, говори! Сколько ваших в доме? А?!

— Шестеро! — выдавил из себя прыгающими губами боец. — Но на втором этаже никого, все внизу… — Затем застонал и уже в голос крикнул: — Помоги! Ты обещал!!

— Обязательно, — скривился Птоломей, и взмахом левой руки остановив сердце раненому, повернулся к «замку». Как и говорила Ирэн, для гуманности на войне порой не оставалось места…

Птоломей уже начал мысленно прикидывать свои дальнейшие действия, и прежде всего стоило ли ему одному соваться внутрь виллы или же сначала следовало отправиться на помощь солдатам Гийома, как неожиданно он ощутил щекотку чужих взглядов. Причём не злых и не прицеливающихся, как можно было бы ожидать в бою, а презрительных и высокомерно-насмешливых, больше подходящих для зрителей какого-нибудь низкопробного представления.

Птоломей быстро оглянулся, поймал краем глаза ряд силуэтов в панорамном окне виллы на том самом втором этаже, где находились хозяева, немедленно присмотрелся и… к своей ярости увидел четырёх богато одетых дворян с бокалами в руках наблюдающих за действом во дворе. Похоже там, где Гийом Диран поставил своим недругам ловушку, к тому моменту уже стояла их собственная, и как раз в неё-то Птоломей и угодил.

Он уже даже задумался о бегстве, как вдруг самый расфуфыренный из зрителей, щеголяющий к тому же приметным нагрудным знаком — можно было не сомневаться, что это жетон представителя Совета — расплылся в улыбке и, отсалютовав Птоломею бокалом, показал свободной рукой знак проигравшего. Мол, прими свою судьбу достойно, низший! И это было настолько выразительно, что в сердце Птоломея внезапно вспыхнула невиданная доселе ярость, волной прокатилась по телу и напрочь сорвала планку самоконтроля.

Мысли о бегстве, страх перед западнёй, даже боязнь гибели — всё ушло на задний план, уступив жажде битвы. Птоломей растянул губы в аналогичной усмешке и, придав себе ускорение мощным порывом наколдованного ветра, прямо с того места, где стоял, прыгнул к панорамному окну «замка».

В обычном состоянии у него бы вряд ли получилось нечто подобное, но бешенство сняло все ограничители. Птоломей играючи преодолел отделяющее его от цели расстояние и всем корпусом врезался в несомненно заговорённое стекло.

О, как же должно быть удивился посланник, когда вместо того, чтобы мухой распластаться по поверхности окна, Птоломей не только выбил его своим Доспехом, но ещё и в брызгах осколков пролетел чуть дальше, сбив насмешника с ног.

— Какого мархуза?! — закричали откуда-то слева, и Птоломей тотчас махнул на звук топором. Не попал, но испугал достаточно для того, чтобы говоривший по-бабьи завизжал и, рухнув на пол, забился в истерике.

Увы, остальные были слеплены из другого теста. Так что сначала на Птоломея посыпались явно артефактного происхождения Каменные стрелы, а затем его и вовсе точно коллекционер бабочку попытались насадить на Огненное Копьё. Последнее заклинание очевидно было создано представителем Совета, и в нём было столько Силы, что будь Птоломей несколько в ином состоянии, то он наверняка бы пришёл в ужас. А так… так он лишь увернулся и сразу же попробовал приласкать грозного противника топором.

— Да ты никак страх потерял, выродок хфурга! — заорал враг, принимая удар на Щит и отвечая очередным Копьём.

На сей раз Птоломей ускользнуть не успевал, поэтому он на манер Ирэн перехватил заклинание Незримой Рукой и ловко перенаправил на где-то разжившегося шпагой дворянина. Болван даже вскрикнуть не успел, как полоса огненной Стихии навылет прошила его грудную клетку и испепелила сердце.

— Х-ха! — выдохнул со злой радостью Птоломей, смещаясь вправо и пиная теперь просто скулящего на полу предателя.

Даже созданный заклинанием топор марать об него ему совсем не хотелось!

— Чтоб тебя! — прорычал представитель Совета, кажется находящийся в то ли в шестом, то ли в седьмом ранге, и оттого очень недовольный из-за своей неспособности быстро расправиться с гораздо более слабым противником. — Сдохни!!! Сдохни!!! Сдохни!!!

С каждым словом он распалялся всё больше и больше, попутно один за другим выпуская в Птоломея пучки огненных лучей, которые мало того, что не позволяли увернуться, так ещё и отличались потрясающей пробивной способностью. Во всяком случае даже Доспех, благодаря таланту Птоломея к пространственной магии обретший новые свойства, и тот держался еле-еле, пропуская каждый третий удар.

Тело Наследника вартагов начало покрываться кровоточащими ранами, а боль от них нарастала всё сильней и сильней, так что в какой-то миг безуспешно мечущийся по залу Птоломей не выдержал и начал дико рычать.

— Ты не маг, хфургов выкидыш! Ты зверь! И я, человек, этого зверя сейчас освежую!! — прокричал в ответ посланник Совета, бешено сверкая глазами.

Проклятые лучи теперь лились с его ладоней сплошным потоком. Ему было плевать пострадают или нет те, с кем он недавно вёл переговоры, удастся или нет вся его миссия. Здесь и сейчас колдуна волновало только одно — как быстро отправится в Бездну так разозливший его убийца и не потеряет ли он по итогам самоуважение.

От такого настроя Птоломей моментально ощутил дыхание смерти на своём затылке, и, окончательно забыв о бесполезной сейчас защите, принялся вкладывать все силы в повышение скорости своих перемещений. Он рвал физические мышцы, насиловал уже и так перегруженное тонкое тело, подстёгивал пространственный талант и одновременно взывал к спящей в глубинах разума Книге…

Птоломей бегал, прыгал, скакал — всё, чтобы подвести организм к той грани, о существовании которой он раньше не знал и даже не слышал. И это не могло остаться без последствий. В какой-то миг в его сознании с грохотом принялись раскрываться доселе незримые двери, а в теле принялись трещать и лопаться не менее незримые оковы. По сути Птоломей умирал, чтобы потом вновь возродиться. Одно сменяло другое, и с каждым прохождением этого цикла он всё больше и больше ощущал родство с Книгой, пока в какой-то миг на грани слышимости не раздался тонкий звон, и Наследие вартагов не начало становиться единым целым с его разумом.

— А-ааа!!! — заорал Птоломей от совсем уже нестерпимой муки.

И, ничего уже толком не соображая, метнулся прямо навстречу уже торжествующему посланнику. Вот только на сей раз что-то пошло не так. И вместо того, чтобы рвануть вперёд быстро-быстро шевеля ногами, он словно бы раздвинул слои бытия и… переместился в пространстве почти на четыре сажени от той точки, где находился ранее. Именно туда, где стоял столбом его злобствующий враг.

— Сиськи Кали!!! А-ааа!!!! — снова заорал Птоломей, только теперь уже никак не из-за боли.

То, о чём он не мог уже и мечтать, произошло по нелепому стечению обстоятельств. Спонтанная телепортация внутрь противника превратила последнего в летящие во все стороны куски плоти, ну а так-как перенос одновременно добил и спасший Птоломея от схожей участи Доспех, то в итоге наследник вартагов оказался с ног до головы залит кровью в перемешку с омерзительного вида красными лоскутами. И без какой-то надежды на скорое обретение прежней чистоты.

И да, это была не та вещь, которая могла оставить равнодушной даже значительно более матёрого бойца…

Так что когда в зал ворвались трое наёмников Гийома, всё-таки пробившиеся через выставленные защитниками виллы заслоны, то перед ними предстала весьма неприглядная картина. Три разной степени сохранности тела предателей, капающая даже с потолка кровь и… блюющий в центре этого великолепия молодой маг Птоломей.

— О выполнении задания сами доложите, ладно? — прохрипел он, поймав ошарашенный взгляд командира группы, броня которого хоть и была испачкана красным, но явно не в таких как у него объёмах. Потом немного помедлил и неожиданно для себя со странной самоиронией продолжил: — Ну и в летопись своей жизни этот случай я, пожалуй, тоже заносить не стану. Что-то не хочется…

И это был последний и единственный комментарий, который Птоломей когда-либо давал на тему своего самого первого выступления в роли убийцы.