Великая Паника II: Мат-Алуур.

Обращение к читателям.

Приветствую Вас. Если вы обратили внимание на произведение «Великая Паника: Мат-Алуур», значит уже прочли первую часть — «Великая Паника: Начало Отсчёта». Большое Вам за это спасибо.

Напомню, что цикл называется «Великая паника» и вдохновлён одноимённой игрой. Именно вдохновлён, потому что многие события игры были дополнены или изменены. Первая книга следует довольно чёткой хронологии событий, в отличие от второй и третьей.

«Великая Паника: Мат-Алуур» акцентирует внимание на том, что происходит в окрестностях Пика Убийц. Персонажи очень неохотно покидают его, изучают прошлое Граслинда и ставят эксперименты. Хронологически события книги происходят отчасти параллельно событиям двадцать второй, двадцать третьей, двадцать четвёртой глав части «Великая Паника: Начало Отсчёта» и многим главам части «Великая Паника: Новый Порядок».

Ниже я по пунктам перечислю параллельные события для лучшего понимания хронологии:

— Предисловие начинается хронологически во время восемнадцатой главы «Великой Паники: Начала Отсчёта», после пробуждения чёрного дракона на Пике Убийц, а заканчиваются с двадцать первой главой первой части.

— Двадцать четвёртая глава первой книги описывает встречу Ротариана с Плавником и их жизнь до возвращения на Пик Убийц к остальным, завершая арку некоторых персонажей, но при этом Ротариан отправляется на поиски Плавника только в конце пятой главы второй книги.

— События, описанные Тейниэлем в двадцать второй и двадцать третьей главах книги «Великая Паника: Начало Отсчёта» идут параллельно не только с некоторыми предыдущими главами и отчасти следующей, но и параллельно со многими событиями этой книги, вплоть до возвращения Ротариана и Плавника к Карлу и остальным.

Надеюсь, это поможет Вам не запутаться в происходящем и не помешает получить удовольствия от чтения.

Я не буду перехваливать или наоборот пренебрежительно высказаться о своей работе, поэтому постарайтесь отказаться от каких-либо ожиданий и прочтите моё первое законченное произведение.

Предисловие. Ротариан. «Сбывшееся видение».

Спустя несколько часов из подвала вышел совершенно иной рингвар — высокий, златоглазый, с кожей, покрытой крупной золотистой чешуёй, куда более явной, чем у матери. Эдельгар вытянулся и исхудал.

— Нирилла, будь добра, откорми этого беднягу.

— Сию минуту, Лорд Ротариан.

Я откинулся в кресле, наблюдая, как служанка усаживает юношу за стол. Мои пальцы бесшумно отбивали ритм по резной ручке. Всё шло согласно видению. Ровно до того момента, когда в дверь раздался раздражённый, не вписывающийся в график стук.

— Гости? Ожидаемы, но обычно они опаздывают. Интересно, кто так торопится?

— Я открою, мой Лорд, — предложила Нирилла.

— Нет, дорогая. Этот визитёр ждёт именно меня. — Я медленно поднялся, растягивая момент. Поток мыслей за дверью был знакомым, острым, как клинок. Её мысли. — Мысли его… нет, её… я уже знаю, кто осчастливил нас визитом.

Я отворил дверь и увидел перед собой её высочество Леди Ануэль, мать моего дорогого гостя. Видение сбывалось с пугающей точностью. Значит, через несколько часов явятся и остальные.

— Эйнаал, Ануэль Экс-Эмир! Вы удостоили меня личным визитом! Чем я заслужил такую честь? — моя улыбка была шире, чем требовалось, отточенный жест, чтобы вывести её из равновесия.

— Прекрати этот цирк, Ротариан. Ты знаешь зачем я здесь! — её гнев был почти осязаем, горячий и слепой.

— Прошу вас, Леди, соблюдайте приличия. Я имею право не впустить вас, как глава Дома Телхарин, — парировал я, наслаждаясь её бессилием перед формальностью

— Ах ты ж… «Первый красный» … хорошо! Эйнаал, Ротариан Телхарин. Буду признательна, если предложите мне войти и увидеть сына! — она выдохнула, стиснув зубы. Тон не смягчился, но ритуал был соблюдён.

Я впустил её, жестом приглашая в гостиную. Ануэль не вошла — она ворвалась, словно ураган.

— Как ты посмел! Вы оба нарушили закон! Обратить эффект невозможно, но этот красный высокомерный Кукловод поплатится за то, что надоумил тебя на противозаконный эксперимент! Ты слышал меня, Ротариан!

— Прошу на «вы», — мои брови чуть приподнялись, изображая лёгкую обиду. — Почему вы злитесь именно на меня? Ваш сын пришёл ко мне сам. Он бы сделал то же самое и без моего участия, только в менее… контролируемой обстановке.

— Вы нарушили закон тем, что позволили ему ускорить своё взросление!

— Недавний закон, — возразил я, намеренно повышая голос, чтобы продемонстрировать её истерику. — Он запрещает принудительное ускорение взросление, а не добровольное!

— Как вы посмели одобрить его действия? Он начитался ваших сомнительных трудов о магии времени. Прямой вины нет, вынуждена согласиться, но ваши книги…

— Мои книги, — перебил я её, — куда подробнее и понятнее, чем труды вашего любимого Ремишваля!

— Вы ещё смеете защищаться и оскорблять одного из величайших магов времени?! Не забывайте, Ротариан Телхарин, хотя правильнее — Унф-Эмир! Я знаю, кто вы на самом деле!

— Кто же я, по-вашему, Леди Ануэль?

— Невежда и преступник, который подвергся ускоренному взрослению и лишился разума после мутации!

— Не буду отрицать, в чём-то вы правы… — Я сделал шаг вперёд, мой голос стал тише и опаснее. — Но… я тоже кое-что знаю о вас. Внучка противоречивого императора Гахарриана. Хоть титул уже не даёт прежней власти, моя императрица, вы унаследовали его. Как ваш народ отреагирует на эту новость? Особенно, когда вскроются детали вашего прошлого. Будет интересно, не правда ли?

— Довольно! — крик Эдельгара разрезал воздух, и брызги слюны долетели до нас.

Мы с Ануэль замерли, уставившись на юного рингвара, который за несколько часов стал грасорином. Идеальное отвлечение.

— Не смей вмешиваться! — прошипела императрица, но тут же виновато потупила взгляд. — Прости, Эдельгар. С тобой мы потом поговорим. — Она снова повернулась ко мне, яд капал с каждого слова. — Ты больше никогда не вмешаешься в дела моей семьи! Слышишь, Ротариан?!

— Больше не требуется, Ануэль! — парировал я.

— Я видел этот момент, перед тем как выйти из подвала, — голос Эдельгара дрожал, но не был оттого менее решительным. — Знаю, до чего дойдёт ваш спор. Вы будете кричать, пока не сорвёте голоса, а потом… выпьете вместе. Избавьте меня от этого спектакля. Лучше сразу налейте вина и успокойтесь.

Вот умный юнец. Он сыграл свою роль безупречно. Моя ярость мгновенно испарилась, уступив место деловому интересу.

— Эдельгар прав, — заключил я, направляясь к бутылке. — Ни к чему тратить силы.

— Лорд Ротариан, не стоило… — начала Нирилла.

— Не отказывайся, — мягко прервал её я, наливая вино. — С этого дня я не стану от тебя ничего скрывать. Выпей.

Леди Ануэль, обезоруженная такой наглой сменой декораций, закипела от новой волны ярости.

— Я потребую у старейшин сослать тебя за границы Рингтелла! Ты лишишься права вернуться домой! Будь это в моих силах, я бы лишила тебя титула! Хотя бы будешь Лордом-изгнанником!

— Я, итак, редко покидаю Шайск-Рат, — пожал я плечами. — Для меня мало что изменится.

— Мама, вы расскажете всем, что он один из основателей печально известного ордена «Мат-Алуур». Солжёте, что нашли доказательства причастности ордена к убийству моей бабушки и многих других влиятельных рингваров и нурринов. Вам не сразу поверят, но вы докажете, что казнили фальшивых лидеров ордена, много лет назад.

— Раз уж ты заглянул так далеко, расскажи, что я ответил бы на это. — Я повернулся к юноше, моя злость окончательно сменилась озорным, почти отцовским любопытством.

— Вы рассказали бы народу обо всех родственных связях моей матери, — продолжил Эдельгар, — а дополнили бы это историей создания ордена и её непосредственного участия в…

— Я поняла, — тихо, но властно произнесла Ануэль. Её гнев угас, сменившись холодной, трезвой оценкой.

Она осознала тупик. Мы могли уничтожить друг друга, и это знание повисло в воздухе тяжёлым, но прочным перемирием. Я был рад — сценарий видения сохранялся.

— Нирилла, приготовься встретить гостей, — распорядился я, чувствуя знакомое давление надвигающегося будущего. — Видение скоро сбудется. Леди Ануэль, Эдельгар, давайте сохраним самообладание.

— Я знаю, о чём вы, Ротариан. Сегодня тот самый день.

— Я бы сказал ночь, но вы правы Леди.

Мы начали выпивать и обсуждать погоду, даты и впечатления от «Аркантовых лет», пока нас не прервали.

— Я смотрю все уже собрались. Приветствую вас, сооснователи.

В гостиную вошёл Карл Андар с бутылкой медовухи. Я помнил его юным подмастерьем, а теперь передо мной стоял человек, покрытый серебристой чешуёй, с огненно-красными глазами. Его улыбка вселяла надежду.

— Ндэво Бонтэд, — произнёс Борат, выглянув из-за его спины с бутылкой «тыквенного бренди». Его янтарные глаза блестели авантюризмом, который я всегда в нём ценил. Более крупная серебристая чешуя на его торсе и мембраны переливались отблесками пламени свечей.

— Приветствую вас! Борат, Карл, Ротариан, Леди Ануэль! Рад познакомиться, Эдельгар!

Последним на пороге появился Седрик Донак, внешность которого очень напоминала мне нынешнего Эдельгара. Во всём виновата золотая кровь, что течёт в их жилах.

Карл ткнул Седрика в плечо, торопя. Следом вошёл безмолвный Валентин, устроившись в тени, как я и просил. Я не стал указывать на открытую дверь. Это тоже было частью плана.

— Сегодня мы здесь собрались, чтобы принять в наши ряды моего сына. Эйнаал, Ануэль! — бесшумно вошёл в комнату Рутариэль, нарушив неловкое молчание.

— Наш сын совершил страшную глупость, а ты позволил! Я прослежу, чтобы эта ошибка была самой большой в его долгой жизни. — Произнесла Ануэль, перед тем как поцеловать Рутариэля в щёку.

— Что ж, тогда этому юному рингвару ничто не помешает отправиться в экспедицию на Месшилем. Ледяные пустоши ждут тебя, грасорин! — я поднял бокал, начиная финальный акт.

— Один он не пойдёт, — парировала его мать. — Сначала он наверстает упущенное в учёбе.

— Мы предоставим людей! — хором отозвались Карл и Седрик.

— Я лично отправлюсь с тобой! — Борат встал из-за стола и протянул бокал Эдельгару.

— Буду рад твоему обществу, многоуважаемый кнурл! — отозвался юный рингвар.

— Меня уже никто не слушает? — попыталась вернуть контроль Ануэль.

— Матушка, вы собираетесь заставить меня учится быстрее всех, кого я знаю. Я понял. Я не могу отказаться, — констатировал Эдельгар.

— Ты прав, не можешь. Моя дорогая Игниэль отправится с тобой, я полагаю, — с улыбкой отозвался Рутариэль.

Леди Ануэль кивнула в ответ. Она наверняка захочет поговорить с ней перед отъездом Эдельгара, но меня это не касается. Мы все успокоились, выпили и улыбнулись друг другу.

— Отъезд убережёт тебя от участия в войне с драконами, Эдельгар. В одном из моих видений ты погиб, — я участливо посмотрел на Рутариэля, стараясь не подать виду, что знаю об изменениях, вызванных этой экспедицией.

— Может расскажешь нам, как Эдельгар так быстро вырос и оказался здесь с нами? — Карл знал, что я отвечу, но обязан был спросить.

— Я не могу, — ответил я, как и было предсказано.

— Если он расскажет, то нарушит ход времени, — поддержала Ануэль. — Это будущее не идеально…

— Оно лучше, чем увиденное тобой ранее, — закончил фразу Рутариэль.

— Оно лучшее из возможных, — согласилась она.

Мы с Рутариэлем переглянулись. Даже наша могущественная императрица пока не видела, что именно эта экспедиция станет ключом к победе. Ей бы это не понравилось, поэтому мы ждали, когда она узнает сама. И, зная её, она не посмеет ничего менять.

Я мысленно акцентировал на этом внимание, зная, что моя прошлая версия наблюдает за нами. Безрукий Ротариан в тени пока не верит в детали видения, но скоро осознает их истинность. Всё идёт по плану.

Мы ещё несколько часов обсуждали магию времени и просто болтали ни о чём. После чего Нирилла проводила гостей в их комнаты. Я отправился спать последним. Меня накрыло одеяло из самых тёплых воспоминаний во сне, а видений о будущем не было. Порой это только к лучшему.

Я проснулся поздно, но как выяснилось, большинство моих гостей ещё спали. В кухне меня ждала занятная картина: Карл, с видом заправского повара, помогал Нирилле.

— Доброе утро, Ротариан. Плавник не придёт? — бросил он, ловко орудуя ножом.

— Лорд, я просила его не помогать мне, но ваш гость был очень настойчив, — с лёгким испугом доложила Нирилла.

— Ничего страшного, — успокоил я её. — Карл когда-то сам готовил себе пищу, старые привычки умирают с трудом. — Моя улыбка была ободряющей для служанки и ностальгической для него. — Нет, Плавник не придёт. Вчера вежливо сослался на «неотложные дела».

— Он же знал о важности встречи. Никогда не пойму ход мыслей нашего любимого главы гильдии убийц.

— Что за наивность, Карл. Разумеется, он думает об убийствах! — парировал я.

Мы рассмеялись, а Нирилла вновь испуганно огляделась, словно убийцы уже подкрадывались к дверям. Пока мы обсуждали своеобразные «увлечения» Плавника, служанка, наконец, накрыла на стол и подняла остальных.

— Больше за нами никто не наблюдает? — осведомился Эдельгар, едва закончив завтрак. Юнец быстро учился быть параноиком. Радовало.

— Видение закончилось вчера, а больше некому за нами подсматривать, кроме нас самих из прошлого. Теперь мы можем свободно общаться, — ответил я.

— Простите, что настаиваю, но теперь вы сможете нам рассказать о том, как появился орден «Мат-Алуур»? — спросил Эдельгар, разливая вино.

Нирилла стояла у стола в недоумении. Милая цайга, так привыкла к роли служанки. Её очень смущала самостоятельность моих гостей.

— Прошу прощения… — она робко вмешалась. — Мне не терпится узнать, как Великая Паника повлияла на простых людей, над которыми пролетали драконы… Можете рассказать, Лорд Ротариан?

— Прости великодушно, дорогая Нирилла, но нет, — мягко, но неоспоримо парировал я.

— Почему? — хором спросили Эдельгар и Нирилла.

— Эх… — Борат тяжело вздохнул. — Мы редко покидали гору, и лишь по делам ордена. Отгородились от мира, словно те самые драконы. Слухи доходили, а мы реагировали на них, не более.

— Упущение, — кивнул Карл. — Тогда мы мало думали о внешнем мире.

— Досадное упущение, — я одобрительно похлопал его по плечу.

— Мне не давали права голоса, но позвольте… — тихий голос Валентина прозвучал как гром среди ясного неба.

— Говори, старый друг, — Рутариэль ободряюще улыбнулся ему. — Сегодня ты должен забыть о церемониях. Ты — такой же свидетель.

— Тогда… может, обсудим те события? Чтобы ответить юному Лорду? — предложил Валентин с робкой улыбкой.

В воздухе повисло тягостное молчание. Мы все переглянулись — привычный танец взглядов, отточенный годами совместных секретов. Ануэль искала поддержки у Рутариэля, потом смотрела на сына, но не решалась начать. Нирилла и Эдельгар, словно зрители в театре, переводили взгляд с одного актёра на другого, ожидая начала представления.

Игра в нерешительность затягивалась. Пора было дать сигнал.

Я встретился взглядом с Седриком. Лёгкий, почти невидимый кивок. Он понял.

— Что ж, — его голос уверенно разрезал тишину. — Начну я. Меня зовут Седрик Озарик Родэрик Донак, основатель клана кузнецов и магов. Идея создать орден пришла в наши светлые головы далеко не сразу…

И пока он говорил, я откинулся на спинку стула, позволяя истории течь.

Пролог. Седрик. «Счастливый нагрудник».

Начать стоит с нападения.

Ничто не предвещало беды.

Никто не ждал дракона.

День казался обычным...

– Седрик.

Утро застало меня с невыполненным заказом. Кто бы мог подумать, что новая наковальня и тяжёлая кузнечная работа способны доставить столько радости.

Я заварил крепкий чай и закусил его вчерашним хлебом с салом. Совсем не царская еда, но сил на весь день должно было хватить. Позавтракав, я направился в мастерскую. Идти было недалеко — жилая пристройка к кузнеце отделялась от рабочего места лишь узкой прихожей.

Под навесом у наковальни меня уже поджидал Элвин. Он переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на инструменты. Нетерпение так и било из него ключом. Ещё бы — я должен был выковать ему новый меч и подлатать старый нагрудник, используя отбракованные клинки из Энска.

— Приветствую, Седрик! Где твой подмастерье? — оглядываясь, поинтересовался Элвин.

— Он отправился на Пик Убийц, — ответил я, накачивая сильфон.

— Думаешь он вернётся?

— С ним Карл и Дуратан. Юный кнурл в надёжных руках. Давай лучше поговорим о твоём заказе. Я всё же настаиваю, что новый нагрудник будет надёжнее.

— Настаивай, не стесняйся. — Элвин с нежностью потрогал вмятину на старой кирасе. — Я прикипел к этой железной колоде. Она спасла мне жизнь, когда я дезертировал во время войны за территории. Помнишь, едва не пришлось проститься с жизнью?

— Как не помнить, — я кивнул, глядя на знакомую вмятину. — Он тогда стрелы в упор держал. А потом ещё и от зубов гаопа тебя уберёг. Повезло, что форпум поблизости не оказалось, не учуяли кровь.

— Ты прав. Обычный гаоп не так страшен, как эти твари со своей магией духа.

— Как рука, кстати? Болит ещё?

Я заметил, как Элвин приложил левую ладонь к правому плечу так, словно этот жест мог облегчить боль.

— Да, — он криво улыбнулся. — Анели сказала, что боль не унять. Велела радоваться, что шрам хотя бы не гноится.

С этими словами Элвин развернулся ко мне спиной, дав понять, что тема закрыта.

— Жаль, что за пять лет она так и не нашла способа тебя исцелить.

— Мне тоже. Ладно, Седрик, я пойду в таверну. Приду ближе к сумеркам, — попрощался Элвин, оглянувшись.

— Правильно. Чем меньше болтаю, тем быстрее справлюсь. До встречи, Элвин!

— До встречи! Я принесу тебе выпить!

Мой друг скрылся за кустами, а я наконец приступил к растопке печи. Борат здорово облегчал мне жизнь, управляя пламенем. Магия кнурлов была удивительной штукой: золотой огонь не оставлял на коже серьёзных ожогов, но плавил металл быстрее любого горна. Парень скрывал от дяди свою способность превращать обычное пламя в золотое, считая это слабостью — дышать-то им он так и не научился. Странный парень. Я уже по нему скучал.

Раз за разом я разогревал заготовку, придавая форму новому мечу Элвина. Работа заняла больше времени, чем я планировал, но результат того стоил. Добившись нужного баланса, я в последний раз закалил клинок, насадил на черенок резную гарду и выковал навершие, чтобы меч идеально лежал в руке. С нагрудником пришлось повозиться; выправить вмятины от зубов гаопа оказалось едва ли не сложнее, чем выковать новый. Я закончил лишь к закату, но Элвин так и не появился.

«Не буду ждать, пьянчугу, — подумал я. — Скорее всего, он у Бормэна».

Я перехватил меч покрепче, натянул на себя нагрудник — мало ли что — и двинулся по заснеженной тропе. Вскоре до меня донеслись странные звуки, похожие на взмахи огромных крыльев.

— Лучше не вслушиваться, — попытался я себя успокоить, озираясь по сторонам. — Форпумы и не такое могут внушить.

Гаопы редко заходили в Плющево, а на скот и вовсе почти не нападали — спасибо Рутариэлю. Нуррин высадил вокруг деревни вышевит; его плоды дезориентировали этих тварей. А вот форпумы… Нескольких жителей они уже выманили с помощью своей магии духа. Может, и до меня добрались?

— Седрик, не отвлекайся, — прошептал я и немного ускорился. — Просто прибавь шагу.

В тот же миг разум затуманился, и перед глазами возникла картина:

«Мы с нуррином стояли у подножия Пика Убийц.

— Слышишь это? Маленькие драконы летают. Давай не будем привлекать их внимание! Я завалю вход в тоннель, и сбежим.

— Ты нашёл, что искал?

— Да. Несколько новых эмилитаро. Они прольют свет на события прошлого. Приготовься бежать!».

Иногда мой разум меня подводил. Случалось, я терял сознание от безобидных воспоминаний — настолько ярких и реальных, будто проваливался во времени. С чего бы мне вспомнить это сейчас? Неужели я и правда услышал взмах драконьих крыльев? Бред.

Тот наш с Рутариэлем поход на Пик Убийц… После него он тайком сделал для меня эмилитаро и помог всё вспомнить. Вход он тогда так и не завалил — кто-то помешал — и мы просто бежали. Для меня это был третий, а для нас обоих последний визит к озёрной горе, Байокорасу. Еле отговорил нуррина от новых вылазок.

Словно вчера было. Ещё до этого Рутариэль несколько раз уходил к самому пику, скрываясь ото всех. Когда я впервые выследил его за пределами Плющево и добрался до плато, меня обнаружили. Я тогда вздрогнул от золотого дракончика и громко вскрикнул. Рутариэль рассмеялся, а дракон улетел. Так мы и узнали, что эти существа до сих пор живут.

Свой эмилитаро я хранил в мешочке и старался не прикасаться. Увиденное будущее слишком смущало: я знал, как будет выглядеть моя жена и какая страсть между нами разгорится. Даже стыдно. Зато воспоминания о прошлом подтвердили каждое слово, услышанное от Рутариэля. Он и правда знает меня хорошо; мы быстро стали друзьями, несмотря на разницу в возрасте.

— Как тяжело хранить эти тайны, ты бы знал, — прошептал я, глядя в сторону дома бесшабашного нуррина. — Так, Седрик, возьми себя в руки. Это не дракон. Молодая форпума где-то неподалёку балуется и использует воспоминания против тебя. Успокойся.

Тяжело вздохнув, я двинулся дальше. До таверны оставалось несколько шагов.

— Эй, Седрик! — крикнул Бормэн, заметив меня в дверях.

— Доброй ночи. Где Элвин?

— Да вон он, за крайним столиком. Снова перепил и уснул.

— Как всегда… благодарю.

Я попытался разбудить заказчика, но тщетно.

— Что ж… тогда поступим иначе, — бросил я.

Вложив новый меч в пустые ножны и надев на спящего Элвина нагрудник, я подошёл к стойке.

— Медовуху, как обычно?

— Нет, лучше браннт.

— С чего бы? Что-то случилось с твоим подмастерье? — удивился Бормэн.

— Нет… Передай охотникам, чтобы прочесали окрестности. Где-то бродит молодая форпума. Пыталась выманить меня из деревни.

— Опять? В последнее время они частые гости. Что на этот раз внушала?

— Будто бы Анели меня зовёт, — солгал я.

— Разве не может быть такого? Они с Джеком могли вернуться. Эти двое убьют друг друга быстрее, чем доберутся до ближайшего города, куда бы они не отправились.

— Ошибаешься, Бормэн. Если бы вернулись, Джек первым делом явился бы ко мне в кузницу. Я знаю его, как и Анели. Они выживут и не вернутся.

— Мне бы твою уверенность! — улыбнулся трактирщик. — Бутылку оставить?

— Да, оставь. Элвин обещал меня угостить, как завершу работу.

— Понял.

Мы обменялись улыбками, и Бормэн ушёл на склад.

Я уже забыл и о драконах, и о форпумах, как вдруг в таверну ворвался Бэнкси. Художник был бледен как полотно, а на руках он держал обессилевшую девушку.

— Люди!.. Дракон!.. — он выдохнул, захлёбываясь от ужаса. — Над Плющево нависла огромная чёрная туша! Бегите! Живо, уносите ноги!

С этими словами он рванул прочь, подхватив свою ношу.

— Не стоит так переживать, — невозмутимо произнёс Бормэн. — У бедняги воображение разыгралось. Или та самая форпума постаралась, о которой Седрик предупреждал.

— Что ж, пойду выловлю эту тварь. Поголовье коз и без неё сильно уменьшилось! — отозвался кто-то в зале.

Я даже не счёл нужным обернуться, пока не увидел лицо Бормэна. Трактирщик попятился и прижался к стене, медленно сползая по ней; его палец дрожал, указывая на выход. Я обернулся — и рухнул со стула.

На пороге валялись ноги нашего пастуха и окровавленная половина чьего-то торса. По краям рваных ран отчётливо виднелись следы зубов. Очень крупных. Драконьих.

— Бэнкси не соврал! — прохрипел Бормэн, наконец, вырвавшись из ступора. — Бегите, все! Собирайте вещи и валите отсюда!

Он с трудом поднялся, опираясь на стойку; его голос предательски дрожал.

— Что случилось? Чего ты так орёшь? — протёр глаза Элвин.

— Дракон напал на Плющево! Пошли отсюда, пьяный дурак! — я вскочил на ноги, подхватил его под руку и почти выволок на улицу.

Над деревней, заслоняя луну, парил чёрный силуэт. Чудовище что-то пережевало и с отвратительным чавканьем сплюнуло вниз. Я осознал, что в нас летит меч, лишь в тот миг, когда он со скрежетом чиркнул по нагруднику Элвина, отскакивая прочь.

— Ты цел, Седрик?

Передо мной стоял мой пьяный заказчик, вмиг протрезвевший. Это он оттолкнул меня в сторону.

— Как же я рад, что успел починить и укрепить твой нагрудник, — выдохнул я.

— Я тоже рад.

Мы бросились к кузнице, по пути спотыкаясь о козьи рога и чьи-то внутренности — всё, что дракон срыгнул на нас вместе с тем мечом. Добравшись до пристройки, мы кое-как отмылись и рухнули без сил на пол, забившись в самый тёмный угол.

Следующие несколько дней мы с Элвином работали как проклятые. Кузница не умолкала ни на час: мы вооружали всех, кто решался уйти из Плющево — мечами, кинжалами, копьями. Я почти не спал, и когда проводил очередного беженца, рухнул замертво у наковальни.

В середине двадцать первого дня Эйрина меня разбудил дрожащий голос Элвина. Я очнулся в своей постели и с трудом открыл глаза, прислушиваясь к словам парня.

— Поехали отсюда, — настаивал он. — Я подготовил повозку. Уедем подальше от Плющево. Рутариэль совсем рехнулся, собрался на Пик Убийц выручать того парня…

— Карла… — просипел я, чувствуя, как свинцовая усталость приковывает меня к кровати.

— Да, точно, и кнурлов заодно. Собирайся, Седрик!

— Нет. Уезжай один. Я дождусь нуррина.

— Пообещай мне! Если через сутки они не вернутся, отправишься в Орск.

— Клянусь Титанами. Если вернутся, я сообщу тебе… как-нибудь…

— Я буду ждать тебя три дня. Если вестей не будет, махну на Вальденрот или Джека поищу.

— Три дня. Договорились.

Элвин подошёл к двери и замер на пороге.

— Вы с Бормэном — одного поля ягоды. Он тоже не хочет уходить. Даже Адольф сбежал, отправился в пустыню искать брата.

— Этот старый дурак скорее сам сгинет, чем кого-то найдёт… Ладно, Элвин, не задерживайся. Вдруг эта тварь вернётся.

— Прощай, Седрик.

Дверь закрылась, оставив меня наедине с гнетущей тишиной. Сидеть сложа руки было невыносимо, и я побрёл к Валентину. Ориспа гулял по зимнему саду с маленькой девочкой.

— Думал, ты уехал с Элвином, — заметил он меня.

— Кто это с тобой?

— Ах это… представься, милая.

«Меня зовут Нирилла. Я пришла за помощью для своего героя».

Голос в голове уже не удивлял. Девочка владела магией духа, как те мерзкие кошки. Я едва подумал об этом, как услышал ответ:

«Рада познакомиться с вами, Седрик. Я с полуострова Хорн, на нас тоже напали…».

— Драконы?

— Нет, если верить образам — дэрхайлы и личеры… Седрик, что с тобой?

Я рухнул на скамейку, сжимая голову в руках. Драконы? Дэрхайлы? Личеры? Пророчество сбывалось? Неужели мы всерьёз прогневали Титанов?

— Рутариэль тоже так думает, хотя я не уверен, что всё так просто, — тихо сказал Валентин.

— Сколько раз я просил не читать мои мысли…

— Прости. Всем сейчас нелегко. Мой Лорд только встретил внука, но уже может потерять его из-за дракона.

— Как и я того юнца, Бората. Из него мог выйти великий кузнец и маг, — я встряхнул головой, чтобы отогнать дурные мысли. — Ты видишь будущее, Валентин. Они смогут вернуться?

— Да. Через несколько дней. Или завтра. Но только если…

— Без «если»! Раз ты видишь их возвращение, значит, так и будет.

— Магия времени непредсказуема… что-то может измениться…

— Плевать мне на её непредсказуемость! Буду ждать, хоть три дня, хоть три недели. Терять мне уже нечего.

— Вдруг…

— Если дракон вернётся раньше, мы дадим ему бой!

Валентин попытался описать своё видение, но я перестал слушать. В голове уже складывались расчёты: сколько клинков и щитов я успею выковать.

— Я возвращаюсь в кузницу. Приготовь как можно больше зелий, рецепты найдёшь в доме Анели.

— Я… ладно, постараюсь. — Валентин кивнул мне и неловко улыбнулся.

Мы молча разошлись. Он с девочкой направился к дому знахарки, а я побежал в кузницу, спотыкаясь и то и дело вглядываясь в небо. Меня не покидал страх, но именно он и не давал пасть духом.

Добравшись до мастерской, я замер на пороге. Внутри меня ждал Элвин. Он встретил меня улыбкой, которая плохо маскировала гримасу ужаса.

— Я подслушал ваш разговор с Валентином. Остаюсь. Помогу, чем смогу.

— Неважно, как ты это сделал. Лишние руки не помешают. — Я приобнял его, а потом отстранился. — Спасибо. Ты спас мне жизнь.

— Мы квиты. Рутариэль был прав — ты лучший кузнец у Пика. За дело!

Мы разожгли горн, и печь ожила. Все отбракованные заготовки пошли на щиты, а лучшие клинки превращались в идеально сбалансированные мечи. Элвин оказался незаменим.

Я быстро потерял счёт времени. Мы работали без передышки. Печь не гасла ни на миг, а копоть и пот запекались на нас второй кожей. Мыться было некогда. Лишь в начале следующей ночи мы с Элвином опомнились, кое-как отмылись и рухнули в сон.

Едва проснувшись, я отправил Элвина за углём, а сам рухнул у наковальни. Молот выпал из ослабевших рук. Лихорадочный жар пожирал остатки сил — усталость взяла своё, но я держался, пока был рядом Элвин.

— Дракона нет… Рутариэль ещё не вернулся… Где же он… — прошептал я.

В глазах потемнело, и на мгновение мир пропал. А когда вернулся, молот снова лежал в моей руке, будто его туда вложили.

— Я вернулся, Седрик.

Голос прозвучал как гром среди ясного неба. Я вскочил, с силой протёр глаза — и сердце ёкнуло. Это не был бред! Мой друг стоял на пороге, а за спиной у него виднелась фигура Бората. Живы!

— Я… вы… не смейте меня так больше пугать! Вы оба! Сволочи… дайте я вас обниму!

Я не отпускал их, пока не вернулся Элвин. Отложив все дела, мы ушли в пристройку — выпить и остыть.

— Рассказывайте! Что случилось? — потребовал я, едва пригубив браннт.

Рутариэль поведал, как встретил у озера Бората, Дуратана и Карла — в компании нуррина и драконов. Борат, хрипя и подбирая слова, рассказал, как они с дядей нашли скелеты кнурлов, встретили драконов, случайно разбудили чёрного и столкнулись со странной троицей: нуррином, дэрхайлом и девочкой.

— Той самой, что у Валентина?

— Да, — прохрипел Борат. — Нириллой зовут, кажется.

— Твой подмастерье на время потерял дар речи, от пережитого, — улыбнулся Рутариэль, потрепав юного кнурла за волосы.

— А я тут чуть не отдал концы, пока вас ждал.

— Это правда! — Элвин сиял. — Я Седрика спас, а он меня — починив мой счастливый нагрудник.

Мы смеялись и пили, обсуждая драконов и пропавшего дэрхайла. Я был по-настоящему счастлив — пока Элвин не поднялся.

— Куда это ты?

— Не волнуйся. Я отправлюсь на поиски Анели и Джека. Передам, что вы живы, и останусь с ними.

— Помощь в поисках истины им не помешает. И ты будешь не один, — Рутариэль улыбнулся и провёл рукой по воздуху.

Позади него, словно из ниоткуда, возник пурпурный пернатый дракон. Элвин аж подпрыгнул, а моя сдержанная реакция его озадачила.

— Ты уже видел этих тварей? Когда?

— Долгая история. Хотя… таких точно не видел. Это вообще дракон?

— Да. Они зовут себя «йока». Можешь дать ему имя, — пояснил нуррин, допивая браннт.

— Назову тебя Пурпур, — Элвин пожал плечами. — Больше ничего в голову не лезет. Полетим искать Джека?

Дракон уставился на него в тишине, отчего стало неловко.

— Они так общаются. Магией духа, — нарушил молчание Рутариэль.

— Прямо как форпумы! Я тоже хочу овладеть этой магией!

— Мы найдём способ пробудить её в тебе, Седрик, не переживай.

— Рутариэль прав, способ найдётся, — ободрил меня Борат.

Мы молча проводили Элвина и допили браннт. Чтобы переварить услышанное, потребовалось время. Лишь спустя несколько часов Рутариэль нарушил тишину:

— Ты взял с собой образцы?

— Да. Они в этой шкатулке.

Борат достал из сумки небольшой стальной короб… или не стальной. Этот металл не был похож ни на один из знакомых мне. Он отражал всё, как слегка замутнённое зеркало. Полировка? Нет, не похоже.

— Это что за сплав?

— Мы зовём его «дэнтратом». Свойств до конца не изучили, пускали на сувениры да безделушки. А что?

— Чрезвычайно интересно… Похоже на качественную сталь, но…

— Верно, Седрик.

— Что внутри? — у меня уже зародилась догадка.

— Фоктрат.

— Как вы его доставили?

— Драконы перенесли магией времени. О чём ты думаешь, Седрик? — спросил Рутариэль.

— Старый нуррин, да как ты сам не догадался? Подумай!

— Неужели… Борат, открой шкатулку и направь на меня! — нуррин оживился.

Кнурл послушно поднял крышку. Рутариэль нахмурился, пытаясь сотворить заклинание, но ничего не вышло.

— Теперь закрой, — напряжённым голосом произнёс он.

Борат посмотрел на него как на умалишённого, но послушался. Едва створки захлопнулись, как, между нами, из половицы проросло тонкое деревце.

— Он блокирует излучение артефактов и не поддаётся магии земли… А что, если…

Мы с Боратом отступили к двери, а Рутариэль в это время создал на ладони огненный шар и швырнул его в шкатулку. Сфера, не причинив металлу вреда, отрикошетила обратно.

— Он отражает магию! — ахнул Борат. — И мы пускали такое сокровище на безделушки?!

— Не худшее применение, учитывая свойства! — ободрил я кнурла.

— Где вы его находили? — Рутариэль подбежал к нам, глаза горели.

— В старых шахтах, рядом с эрбинием и железом. Сначала дэнтрат, потом фоктрат. Он был словно оболочка… Теперь ясно, почему мы не чувствовали другие металлы и сам фоктрат!

— Он защищался и отражал магию земли, наверное… — предположил Рутариэль.

— Ты не против расстаться со шкатулкой? — осторожно спросил я, уже протягивая руку.

— Думаю да, а что? — отозвался кнурл.

— Готовь печь! Без магии! Мы должны выяснить его состав! Чтобы ни грамма угля не осталось! За работу!

Я выхватил у него ларец, спрятал фоктрат в доме и принялся изучать диковинный сплав. На разгадку ушло меньше трёх часов.

— Неси фоктрат! Мечи, щиты, шлемы — всё сюда! Я понял, как его воссоздать! Рутариэль, не стой столбом!

— Я понял, несу!

До самого утра мы не гасили горн. Мы переплавляли всё, что нашли, превращая обычное железо в дэнтрат — или в нечто очень на него похожее. Я едва не ошпарился жидким фоктратом, но Борат вовремя оттащил меня.

Закончив правку последнего шлема, я упал без сил. Они оттащили меня в пристройку. Борат тоже лёг спать, а Рутариэль отправился в дом Анели. Он собирался рассказать им всё, но причина не только в этом. Дед очень хотел повидать внука.

Глава 1. Ротариан. «Драконьи байки».

Седрик возился в кузнице.

Мы спали в доме Анели.

Сутки спали, представляешь!

Хотя, это неудивительно.

– Ротариан.

Я очнулся последним. Голова раскалывалась, а в просветах сознания уже зрело понимание: проспал я не пару часов, а целые сутки. На столе поджидали чай и медовуха — знак, что обо мне позаботились. А на полке с травами, прямо напротив, восседал тот самый пурпурный дракон. Он наблюдал. И, проклятье, наверняка читал мои мысли всё это время. Карл, косившийся на нас обоих, лишь подтверждал догадку.

«Значит, где-то я всё же проговорился, мысленно, — я рефлекторно сжал кулак, но тут же расправил ладонь. — Что ж, раскрывать все карты ещё рано. Придётся и дальше играть роль безрукого простачка».

Мы втроём были в доме знахарки — я, Карл и Дуратан, — не считая пурпурного дракона. Рутариэль уже обсуждал с драконами их уклад жизни, но я был слишком увлечён своими размышлениями, чтобы слушать. Я поздоровался с Дуратаном и Карлом, и решил начать расспрашивать пернатого об их культуре.

— Как вы себя называете, если не чистокровные? — спросил я, делая вид, что с трудом формулирую вопрос.

«Мы — Йока. Так подписаны самые древние наскальные рисунки в тоннелях Пика Убийц. Думаю, это имя дали нам племена кнурлов или людей. Но не нуррины».

— Странно… — я притворно нахмурился. — А я-то был уверен, что это мои предки вас так прозвали.

«Твои собратья, жившие там давно, звали нас Эндарами, добавляя странные слова вроде „Гриэн“ или „Ридэн“».

— Зелёный или красный… — я сделал паузу, будто бы только сейчас заметил очевидное. — Но ты-то другой! У них чешуя, а ты… ты в перьях!

«Не знаю, с чем это связано. Я таким родился, как и все Йока. Нуррин… ты впервые заставил меня задуматься над этим. Однако, наши перья не уступают по прочности чешуе остальных драконов. Не стоит считать Йока лёгкой добычей».

— Я не про добычу! — поспешно воскликнул я, широко раскрыв глаза в подобии испуга. — Мне просто интересно! Как вы жили все эти годы? Чем питались? У вас есть вожак? Может, тот чёрный… или кто посильнее?

Краем глаза я заметил осуждающий взгляд Дуратана. Они думали, что я несдержанный и глупый. Пусть так.

«Сильнейшие из нас те, кого называют чистокровными. Мы зовём их Каадарами. Мы не называем чужакам имя короля, хоть он и покинул нас, жителей Пика Убийц. Мой вид питается насекомыми. Другие не брезгуют падалью, а порой и своими младшими сородичами, например, красные. Ридары любят охотится на Ниранов. Сэндары разоряют гнёзда и питаются рыбой. Нам просто не за чем было выходить, Карл».

Тот изумлённо поднял глаза на Йока.

— Ты прочёл мои мысли? Я даже не почувствовал! — Карл посмотрел на дракона с подозрением.

— Вот это да! — вскричал я с наигранным восторгом, хлопнув ладонью по столу. — Значит, вы можете читать мысли кого угодно?

«Вовсе нет. Чешуя многих драконов может отражать наши попытки прочесть мысли. Молодые Сэндары очень пугливы, считают безобидное общение нападением, поэтому их чешуя реагирует. Мысли чёрных и чистокровных прочесть сложнее всего. Словно что-то мешает. Твои мысли тоже сложно читать, Радолас».

— Устойчивость к магии? Может она усилена чем-то?

Все взгляды разом устремились на меня, мирно прихлёбывавшего медовуху. Я тут же изобразил виноватую гримасу, опустив голову. Сработало — никто не стал заострять внимание на моём «случайном» вопросе, и все вернулись к беседе.

«Да, думаю, усилена. Неопытный Йока будет моментально обнаружен, если попытается прочесть мысли своего чёрного собрата. Так многие из нас погибали, когда залетали слишком глубоко в тоннели».

— Ты упомянул, что чешуя Сэндара реагирует на чтение мыслей, как на нападение. Что ты имел ввиду? — решил уточнить Дуратан.

«Хороший пример — наш побег. Мы все были так напуганы, в том числе Сэндары, что даже узнать их намерения не удалось. Я представления не имею, куда они направились, потому что все попытки узнать это были отражены их кристальной чешуёй. Они так перепугались, что даже знакомую магию посчитали враждебной».

— Погоди… — Карл прервал его рассказ, почёсывая подбородок.

Йока кивнул и замолчал.

— Что такое, Карл? — спросил я.

— Я только сейчас осознал… — Карл привстал, нависая над столом. — Я знал, что Плавник может ходить по земле, но только сейчас понял, как.

— Объяснишь? — Дуратан выжидающе сверлил его взглядом.

— Его чешуя обратилась в воду и позволила ему дышать. Подобно тому, как Сэндары превращают свою в магический щит.

«Ты всё верно понял, полукровка. Подводные драконы, Бландэры, тоже могут это делать, но не все».

Показалось, что дракон растворился в воздухе, однако при движении крыльев, можно было заметить его силуэт.

«Люди называют эту способность „Хамелеон“. Некоторые Бландэры тоже ей владеют. Нуррины, к слову, их Боландэрами назвали, но мы позже узнали…».

— Что люди так называют невкусную еду. Неужели кто-то их ел? — мне была противна сама мысль о поедании драконов.

«Я ел. Они довольно вкусные».

— Не мог бы ты выключить этот… — начал Карл, вглядываясь в пустое место, где только что был дракон.

— Магический покров, — подсказал я, словно случайно вспомнив умное словечко.

Так вот оно что. В книгах писали, что нуррины и рингвары лишены магического покрова. Раньше я не понимал, что это значит. А оказалось, всё просто — это чешуя, пропитанная определённой магией. С водным покровом Бландэров всё ясно. Но какая чистая магия отвечает за невидимость? Дух? Или может огонь?

Йока, уловив ход наших мыслей, материализовался, и я смог вновь рассмотреть его переливающиеся перья. Безусловно, самый впечатляющий вид драконов из всех, что мне довелось увидеть. Он оглядел нас и кивнул, подтверждая невысказанные догадки.

«Значит, огонь, — безмолвно заключил я. — Он не делает невидимым, а разогревает чешую, заставляя её мимикрировать под окружение. Идеальная маскировка».

— Вы имели дело с людьми? — Карл решил сменить тему.

«Да. Во времена тумана, в наши владения захаживало много таких как ты, Карл. Они чаще всего сами забывали зачем шли к Пику Убийц, поэтому мы с лёгкостью прогоняли чужаков. Помню, кто-то из города Могар подошёл слишком близко к нашей обители. Я просто вытащил из его воспоминаний внешность умершего сына и создал на её основе иллюзию. Было весело наблюдать, как этот бедняга безуспешно пытался обнять своего ребёнка и медленно сходил с ума».

Мы переглянулись. Я тут же вспомнил Плавника, для которого жизнь жителя поверхности ничего не стоила. Драконы мыслили схожим образом.

— Так вы это вы… распускали слухи о призраках и вальдах? — я сделал вид, что только сейчас до меня дошло. — Из-за вас вулкан и прозвали Пиком Убийц!

Дракон промолчал, лишь оскалился в ухмылке. И вот теперь, вблизи, я разглядел, что его, казалось бы, птичий клюв был усеян мелкими, словно иголки, зубами. Решающая деталь, отличающая его от простой птицы, не считая четырёх лап. Примечательно.

Пока Дуратан беседовал с драконом, мы с Карлом молча выпивали. Тот был необычно задумчив, всем видом показывая, что прислушивается не только к словам, но и к мысленному фону от Йока.

— Так, Радолас, напомни, откуда ты? — наконец, обратился ко мне человек.

— Из Нэйлирского Унф-Эмира.

— Точно. Ты рассказывал о своих злоключениях с Плавником в джунглях, но умолчал, что за ветер погнал тебя через океан. Нуррины редко покидают континент. Поделишься?

Внутри всё сжалось. Правду этому парню я бы не доверил ни за что. Я понимал, что придётся снова пустить в ход выдуманную историю о «Раддиэре», которую поведал Дуратану. Я уже упоминал Гаронда, так что осталось лишь добавить деталей: я, мол, случайно подслушал разговор двух нуррианских заговорщиков.

— Ты сдал их страже? — уточнил Карл.

— Я и сам был новичком в городской страже. Прибежал в казарму, пересказал услышанное. Одного из них схватили той же ночью.

— А второй?

— Он каким-то образом прознал про меня и подстерёг во время обхода. Пригрозил, что повесит на меня своё преступление, если я не уберусь из города.

— Радолас, оно случайно не было связано с наследником одного из Великих Домов? — в разговор влез Дуратан.

— Верно. Они планировали покушение на Ноана, я же говорил.

— А о втором наследнике тебе точно ничего не известно? — не отступал кнурл.

«Вот проклятье. Оправились после встречи с драконихой и начали задавать правильные вопросы. Придётся импровизировать», — подумал я, стараясь никак не выдать себя.

— В разговоре они упоминали другую группу мятежников, которая должна похитить третьего сына другого Великого Дома.

— И против чего же они восставали? И почему именно третьих сыновей? — продолжал допрос Дуратан.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Заметили они мою нервозность или нет?

— Они… протестовали против запрета на изучение прошлого. Против указа старейшин, который не может отменить даже полный состав Совета Шести. А третьих детей… считали самыми уязвимыми в семье… наверное.

— Звучит правдоподобно, — Дуратан задумался. — Нуррианская семья — это обычно родители и четверо детей. Если я не ошибаюсь, каждый третий ребёнок рождается проклятым…

— Аднарри, верно, как я. Только новое поколение отличается. Прежние проклятые в большинстве своём не владеют магией.

— А новое владеет? — уточнил Карл.

— Я бы не обобщал. Многие, подобно мне, пробуждают способности, даже принадлежа к старому поколению аднарри. Но обучение даётся нам тяжело, поэтому проще вообще не связываться с магией.

— Ты потерял руку из-за своей магии? — Дуратан посмотрел на меня так, словно уличил во лжи.

— Нет, из-за Плавника. Наше знакомство началось с его попытки меня убить, а закончилось вот этим, — я кивнул на культю. — Магия же… моё заклинание погубило десяток людей, хотя я хотел лишь напугать их…

— Ты же говорил, что личеры напали на деревню? — кнурл явно что-то заподозрил.

«Придётся подмешать правды, чтобы ложь стала слаще,» — я с надеждой посмотрел на Карла и дракона, чтобы те не выдали никому мои мысли.

— Когда мы с Плавником брели по джунглям, он выставил меня против мечников — без оружия, со сломанной рукой. Возможно, это были разведчики из той самой деревни. Я так отчаянно хотел, чтобы между нами встала стена воды…, но вместо этого земля ушла у них из-под ног, превратилась в трясину и поглотила всех до одного. Плавник собрал трофеи и двинулся дальше…

— И ты пошёл с ним, потому что один в джунглях со сломанной рукой не выжил бы? — в глазах Карла вспыхнул пугающий азарт.

— Верно. А в деревне местный коновал отрубил мне руку, чтобы остановить заражение. Как же мне стыдно…

— У тебя не было выбора, Радолас, — сочувственно произнёс Дуратан. — Но у меня возник вопрос. Не думаешь ли ты, что корову, из-за которой в деревню пришли личеры, украл именно Плавник?

— Вполне возможно. Я уже ничего не помню, отключился у ворот.

Мы выпили, и разговор плавно вернулся к недавним событиям — нашей встрече, дэрхайлу с яйцом, последствиям для Граслинда. Всё это казалось мне неважным на фоне внезапно появившегося в дверях Рутариэля. Он вошёл бесшумно и теперь стоял на пороге, слушая. Его взгляд был тяжёл и проницателен; казалось, он знал обо мне куда больше, чем мне хотелось бы.

— Позвольте присоединиться, — нуррин прокашлялся, чтобы заявить о своём молчаливом присутствии. — Я уловил лишь обрывки, но главный вопрос не даёт покоя: как яйцо чёрного дракона попало к дэрхайлу? И чем это нам грозит?

— Плавник спас его от прожорливых кристальных драконов и скрылся под водой, — начал я.

— Он вряд ли осознаёт, на что способен чёрный дракон, — вмешался Дуратан.

— Верно, — подхватил Карл. — Возможно, эта тварь сожрёт самого дэрхайла. А возможно, дракон, воспитанный агрессивным рыболюдом, станет куда опаснее своей матери.

— Плавник не агрессивный… — я хотел как-то преуменьшить опасность, которую представляет Плавник сам по себе.

«Пока этот дракончик растёт, он не опаснее серебряных», — мысленно парировал Йока, бросая на меня укоряющий взгляд.

— Хотелось бы вам верить, Радолас, — мягко произнёс Рутариэль. — Однако, дэрхайл и чёрный дракон — очень опасная комбинация, если они союзники.

Наступило тягостное молчание. Нечего было возразить.

Неловкую паузу прервал Рутариэль, начав рассказывать об открытиях Седрика. В дискуссии о дэнтрате участвовали все, кроме дракона.

— Вы будете жить с нами? — обратился я к Йока, чтобы сменить тему.

«Да. Я, другие йока, серебряные и остальные спасшиеся драконы. Пик Убийц пока небезопасен, спрячемся здесь. Нужно дождаться, пока его покинут красные и рыжие. Рукокрылые следуют за сильным. Если они уйдут, то чёрный дракон не вернётся».

— Это приказ вашего короля? — уточнил Карл.

«Нет. Величайший из Каадар редко вмешивается в нашу жизнь. Каждый раз, как он обращается к нам, я слышу призывы истреблять всё живое. Особенно людей и нурринов».

— Видимо, что-то произошло между нашими расами ещё до тумана, — предположил Рутариэль. — Сколько лет вашему королю?

«Не меньше пятисот, но последние лет сто он был в спячке».

— Кто бы его не разбудил, он даже не представляет на что обрёк Граслинд…

«Нет, Карл, это не вы».

— Кто же? — подхватил я.

«Кто угодно мог это сделать в горах, которые вы называете Пограничьем. Он спал там. После пробуждения Король отправился к эфинорам. Это ничем хорошим не кончится…»

— Снова туман забвения?

Дуратан с грохотом поставил кружку на стол.

— Радолас, не пророчь беду!

«Король может начать войну, после которой не выживет никто».

— Кроме кнурлов, что укроются в горах, — возразил Рутариэль.

«Их убьют первыми. Наши собратья спят глубоко в горах по всему Граслинду».

— Нужно поговорить об этом с Боратом!

— Я с вами, Дуратан!

После этих слов Карл и Дуратан вскочили и помчались в кузницу. Оставшись наедине с Рутариэлем и драконом, я предпочёл молчать о своём происхождении.

«Почему ты зовёшься чужим именем, странный нуррин?»

Я подумал о том, как Плавник возвращается и откручивает дракону голову, из-за его излишней проницательности и болтливости. Йока мне поверил и перестал даже смотреть в мою сторону.

— Что вы ещё умеете? — продолжил я донимать его вопросами.

«Однажды, на Пик Убий пришёл человек. Он тоже задавал много вопросов. Тогда я покрыл тело пурпурным пламенем и сжёг волосы на его голове алым, чтобы продемонстрировать свои способности».

Я понял намёк и отступил. Однако Рутариэль, заинтересовавшись, начал расспрашивать о применении разных видов пламени в их сообществе. Дракон охотно делился историями, а я уже не слушал.

Меня не отпускало чувство дежавю. Чем дольше я находился в доме знахарки, тем сильнее он меня подавлял. Время в этой душной избе тянулось предательски медленно. Пламя свечей попадало на развешанные повсюду пучки трав, образуя на стенах причудливые тени. Они словно говорили со мной, насмехались и угрожали. В конце концов, страх выгнал меня на улицу. И только там, глотнув холодного воздуха, я осознал причину.

— Сюда прибудет Леди Ануэль, которая знает меня в лицо. Никакие шрамы не скроют от неё правду. Что же делать?

«Разве ты не можешь изменить внешность с помощью магии природы?» — в моём сознании прозвучал птичий щебет, в котором я с трудом разобрал слова.

— Я аднарри. При всём желании не смогу на такое. Магия стихий непредсказуема для меня, а ты говоришь о ювелирной работе!

«Зато магия времени неплохо тебе даётся».

Дракон показался. Он парил перед моим лицом, то взлетая чуть выше, то опускаясь на уровень груди. Перья этого йока были ярче, чем-то напоминали рассветные лучи, а сам он был мельче уже знакомого мне собрата.

— Благодарю за совет, но прошу — не читай больше мои мысли.

«Это сложно. Ты словно открытая книга, Ротариан, любой опытный маг с этим справится. Тебе нужно тренировать разум. Я никому не расскажу твои тайны, как и тайны того нуррина».

— Ты о ком? Рутариэль что-то скрывает? Он узнал меня?

«Отвечу „да“ на все три вопроса. Но не более. Тренируйся, Радолас. Далеко не все из нас столь… тактичны, как вы это называете».

Он взмыл к крыше и растворился в воздухе. Вероятно, пролез в дом через дымоход. В этот момент я заметил возвращающегося Карла. Я ещё помедлил, пытаясь загнать обратно навязчивый образ Леди Ануэль, но холод в конце концов загнал меня внутрь.

Рутариэль и Карл пристально смотрели на дракона, не обращая на меня никакого внимания.

«Если я прав, — мысленно вещал йока, — то ваши дневники подтверждают родство нурринов с Паранайами — драконами, похожими на крупных нелетающих птиц».

Эти слова прозвучали у меня в голове, едва я уселся за стол.

— Они владеют магией духа? — уточнил Карл.

«Нет, не владеют. Есть несколько видов драконов, что владеют магией духа — ёланзеры, манганы, вирмы, мы, серебряные и чистокровные. Ходят слухи об ещё одном виде, но я не знаю о нём ничего».

— Ты же дракон! Неужели не знаешь всех своих сородичей? — удивился Рутариэль.

«Как вы нуррины сами не осознаёте свои отличия от рингваров из легенды, так и мы можем смотреть на дракона, но не видеть его в нём».

Пурпурный ящер посмотрел на меня и одобрительно кивнул. Словно подтверждая, что разница есть — просто мы её не замечаем.

— Каких драконов ты знаешь? У каждого подвида есть имя? Верно? — осведомился Карл.

«Да, ты прав. Мы — Йока, зелёные — Хапанту, золотые — Нираны, рыжие — Змайоты, красные — Ридары, слепые — Ёланзеры, синие — Бландэры, кристальные — Сэндары, бегуны — Паранайи, чёрные — Фокзорры, серебряные — Тратзорры, а чистокровные — Каадары».

— Любопытно… Названия чёрных и серебряных — из кнурлита. Некоторые имеют нуррианские корни, а остальные… — вслух размышлял Рутариэль.

Мы переглянулись, а наш Йока ответил на не заданный вопрос:

«Некоторые названия на Гхариате. Этому языку мы научили людей много столетий назад. С тех пор, как появился общий язык, мы его не слышали. Все приходившие к нашему убежищу люди пугались, когда мы пытались заговорить с ними на гхариате».

— Я читал о нём, — вставил я. — Некоторые народности до сих пор знают «Гхар» наряду с общим. Даже среди гринхов. Они говорят на нурринале, гхаре и авакенском.

— Не считая бесчисленного множества нуррианских диалектов, — дополнил Рутариэль.

«Мои предки говорили, что этому языку Каадары научили нас, как самых разумных из маленьких драконов. С гхариата слово „Каамах“ переводится как дракон, а к имени чистокровных добавили „Эндар“ …»

— Слово, которое также переводится с нурринала, — закончил я мысль дракона.

— Прости, а с кем ты можешь сравнить людей? Они ведь владеют магией воды и духа.

«Далеко не все».

— Согласен с драконом, — вмешался Рутариэль. — Анели, Джек и Бэнкси пробудили свои магические способности, как и этот ворчливый старик Адольф, однако большинство жителей Плющево магией обделены. Это явно как-то связано с цветом глаз.

«Как же некий Валентин, о котором вы часто думаете? В ваших мыслях он очень похож на человека, но при этом неплохо владеет даже магией времени».

— Будем честны, Йока, он не похож на человека, — поправил его нуррин. — Его способности к чистой магии слишком обширны, при этом гибридная сильно ограничена. Я только начал изучать этот вопрос, потребуются годы, чтобы понять кто он…

«Что же вы о нём знаете?»

— Он когда-то принадлежал к династии Ориспа, которая как раз этим и отличается от большинства людей.

— Голубые глаза, значит… — я призадумался на мгновение и продолжил: — В старых книгах таких людей называли «Варантами», а остальных — «Аварантами».

— Первое можно перевести на общий как колдуны или магические люди, второе — люди без магии, — уточнил Рутариэль. — Сейчас варантами называют даже самых бездарных знахарей, потому что не все нуррины правильно понимают значение этого слова.

Я один из тех нурринов, кто так считал до этого дня. Никогда не вдумывался в значение этих слов, в том числе из-за легенды.

— Я также встречал упоминание, что именно варанты являются чистокровными людьми, — дополнил я.

— Позвольте… кем тогда считать Седрика? — возмутился Дуратан.

За разговорами мы не заметили, как он вернулся.

— Я всего лишь пересказал вам содержание книги, — оправдался я.

— Нам стоит последовать примеру… деда. Заведём дневники, в которые будем записывать результаты всех наших наблюдений. Когда, у кого и какая магия пробудилась, например.

Карл пошёл рыться в вещах Анели, чтоб найти чистые листы бумаги и начать вести записи.

— Простите, Йока, но я не понимаю почему вы так откровенны? — мы все об этом думали, но только Рутариэль решился спросить. — Рассказываете обо всём едва знакомым людям, нурринам и кнурлам.

— Раз уж на то пошло… — внезапно выпалил Карл. — Может, расскажете нам о некоем Баргассе?

Йока взметнулся в воздух, его перья встали дыбом. Он набросился на парня, яростно клюя его в голову и шипя на непонятном языке. Когда он успокоился, Рутариэль уже накладывал на голову Карла повязку, а мы с Дуратаном обступили дракона.

«Не смей читать мои мысли, полукровка! Любое упоминание имени величайшего из Каадар может стоить нам свободы воли или даже жизни! Надеюсь, в этот раз нам повезёт!»

— Величайший из Каадар? Король драконов? — уточнил Рутариэль.

Йока кивнул.

Я заметил в углу силуэт второго йока, нервно перепархивавшего с полки на полку. Он замер за спиной Карла. Если я его видел, значит, он здесь как предостережение — чтобы я не проговорился.

— Имена есть только у величайших из вас? — нарушил тишину Карл.

«Да. Величайший из Йока — Итципичи. Он заслужил право быть нашим князем, когда прогнал группу вооружённых людей от Пика Убийц. Они пришли туда, чтобы убить вальдов, но встретили нас и напали без промедления. Отстреливали и отрезали крылья, я тоже участвовал и едва избежал этой участи. Итципичи разозлился, загорелся и внушил им что-то такое, что заставило людей наброситься друг на друга. Они с особой жестокостью бились на мечах, отрезали руки и ноги, отрубали головы до тех пор, пока из всей группы не остался один израненный воин».

— Что же с ним стало? — спросил я.

«Мы заклевали его. Выглядело так, словно люди дошли до подножия горы, сошли с ума и перебили друг друга, после чего их обглодали хищные птицы».

— Я слышал об этом нападении, — подтвердил Рутариэль. — Многие сочли его подтверждением того, что у подножия горы обитают призраки.

— Почему вы зовёте своего лидера князем? Это как-то…

«По-человечески? Да, Карл, ты прав. Только это наиболее подходящее слово в общем языке, которое отражает статус нашего лидера по отношению к королю».

— Могу я спросить…

«Нет, Рутариэль. Это не я. У меня, как и у большинства йока нет имени».

Мы замолчали, наблюдая как Карл что-то быстро и небрежно записывает.

— Давайте уточним. Только нуррины и кнурлы с человеческой кровью, то есть полукровки, владеют магией духа, — человек отвлёкся от записей и решил сменить тему. — Как это работает с людьми в таком случае? Я не понимаю. В моих жилах течёт нуррианская кровь, я владею магией. Анели относится к чистокровным людям, чтобы это не значило. Что насчёт остальных?

— Я полагаю, если хоть один из родителей был человеком… Давай на примере. Если бы у Седрика и Анели родился ребёнок, то он мог и не унаследовать магию от матери. В то же время, если бы у Седрика и какой-нибудь нуррианки родился ребёнок, то при любом раскладе получил бы магию благодаря нуррианской крови…

— Или родился бы уродом, — дополнил я, перебив Рутариэля. — Я читал о таких случаях и до и после начала отсчёта. Человек без магии, аварант, вступал в союз с нуррином, у них рождался ребёнок, покрытый шерстью и похожий больше на примата, чем на разумного представителя какой-либо расы.

— Ты прав, я тоже слышал о подобных случаях на границах империи Рингтелл с человеческими королевствами. Такие семьи изгоняли. Что с ними происходило дальше, мне неизвестно.

Карл записывал каждое наше слово.

— Значит только такие полукровки владеют магией духа…

— Я бы так не сказал, — перебил своего внука Рутариэль. — Есть, например, Абрас. Один из обещанных Титанами близнецов. Его внешность отличается от всех нурринов, которых я когда-либо встречал. Он владеет всеми видами чистой магии.

«Рингвары отличаются от нурринов сильнее, чем кажется на первый взгляд. Он, возможно, рингвар, как и император Гахарриан. Тот тоже владел магией духа, времени, огня, воздуха, земли и воды. У него была бледная кожа и тусклые голубые глаза. Сам я вашего прежнего императора не видел, но эмилитаро помогли на него взглянуть чужими глазами».

Мы наблюдали, как Карл делает записи и ничего не ответили дракону. Он воспользовался этим и продолжил:

«Вернусь к вопросу об откровенности. Откровенен я, потому что вы умрёте, если ввяжетесь в войну с драконами и эфинорам. В этом случае туман забвения неизбежно вновь опустится на Граслинд».

Мы немного опешили от слов дракона. После этого, Рутариэль рассказал, что бывал в окрестностях Пика Убийц раньше и находил те эмилитаро, что упомянул йока. Снова неловкое молчание нависло над нами, только Карл не унывал, продолжая вести записи.

— Раз уж на то пошло… есть кнурлы, которые владеют магией духа с рождения? — снова воодушевился человек.

— Прошу вас, Дуратан, расскажите о них, — тяжело вздохнув, попросил Рутариэль.

— «Саркабоны» — коренные жители Химерии, а также «Фаркабоны» — коренные жители Вальдрата, более известного как Восточное Пограничье, — перечислил Дуратан. — Все они владеют магией духа, но фаркабоны также магией всех четырёх стихий.

— Среди нурринов они больше известны как волосатые кнурлы, — с улыбкой добавил Рутариэль.

— Почему? — спросил Карл.

— Их тела покрыты шерстью. Говорят, что у некоторых даже хвосты есть, — ответил я, тоже не скрывая улыбки.

— Что с того? — возмутился Дуратан. — Вы назвали обитателей северного побережья Вальденрота Цайгами, а жителей полуострова Коготь Вальда — Мурринами. Не признаёте того, что это ваши браться, пусть и с другой кровью. Мы, кнурлы, более уважительно относимся к своим бонтэд, независимо от их внешности.

— К чему ты клонишь? — спросил я.

«Он говорит о том, что нуррины и рингвары считают чистокровность высшим благом, и принижают тех, кто в представления о ней не вписывается. Только на такой почве мог вырасти и прийти к власти тиран, вроде императора Гахарриана».

— Ты прав, Йока. Гахарриан ненавидел полукровок и часто специально лишал их магии разными способами, — подтвердил Рутариэль.

— Может… Что? Лишал магии? — меня словно молния ударила.

— Прежнее поколение аднарри, и их предшественники, были лишены магии насильно, с помощью артефактов и зелий, судя по воспоминаниям сторонников императора. Я нашёл их эмилитаро в окрестностях Пика Убийц, — слова нуррина не укладывались у меня в голове.

— Аднарри не прокляты, легенда ошибается… — я залпом осушил кружку, давясь густой медовухой и горькой правдой.

«Она не ошибается, а лжёт вам. Полагаю, сам Гахарриан приложил руку к её написанию».

— А как же Титаны, которых многие видели? — растерянно спросил Дуратан.

«Это были не титаны, а взрослые короли грондов, рост которых иногда превышает девять метров».

— Или иллюзия, навеянная авторами легенды и их сторонниками, — предположил я.

Карл улыбался и записывал каждое слово, поглядывая на нас. Его взгляд казался раздражающе самодовольным.

Рутариэль рассказал нам то немногое, что знал об императоре. Хотя, он мог и утаить что-то. Мне показалось забавным и пугающим, что лес в королевстве Эльмир называется Гахарр, а большинство крупных рек носят имена его дочерей. Одна из рек носит имя матери Леди Ануэль. Это значит, что наша императрица — внучка тирана.

Несколько часов подряд, после монолога Рутариэля, мы слушали драконьи байки от Йока. А беспокойство внутри меня зрело, нарастая с каждой минутой. Леди Ануэль приближалась, я чувствовал это кожей. Я сидел среди этих людей, притворяясь простаком, в то время как моё прошлое, словно лавина, медленно, но неумолимо надвигалось на моё хрупкое настоящее. Надежда таяла с каждым ударом сердца. Видение сбывалось.

Глава 2. Рутариэль. «Императорский визит».

Твоя мать уже была в Плющево.

Ануэль общалась с Валентином.

Он сумел отвлечь императрицу.

Дал нам достаточно времени.

– Рутариэль.

Беспокойство Ротариана было зеркалом моего собственного. Валентин не мог вечно занимать Ануэль разговорами о погоде и урожае. Каждая секунда была на счету.

«Вот-вот дверь распахнётся, и в дом ворвётся буря в облике императрицы».

Стоило мне так подумать, как я услышал его:

«Я больше не могу, мой Лорд. Она направилась к дому Анели, желая видеть знахарку. Мне пришлось солгать, что та всё ещё здесь, перевязывает раны и просила не беспокоить. Леди Ануэль в ярости. Она знает о Ротариане. И намерена вернуть его домой».

Голос Валентина в моём сознании прозвучал как предсмертный вздох нашей короткой передышки. Пока я делал вид, что поглощён байками дракона, в голове складывались и тут же рассыпались возможные ходы. И в этот самый момент Ротариан, не выдержав давления, снова выскользнул за дверь. Ситуация требовала немедленного вмешательства.

— Прошу прощения, мне нужно отлучиться на мгновение.

— И ты тоже? — Дуратан поднялся, его взгляд стал пристальным и подозрительным. — Что происходит, Рутариэль?

— Ничего, о чём стоило бы беспокоиться, — я отвёл глаза, делая вид, что поправляю плащ. — Продолжайте беседу. Я скоро вернусь и приведу… Радоласа с собой.

Чуть не сорвалось с языка настоящее имя. Я резко вышел, оставив за спиной гул недоумённых голосов. Холодный воздух обжёг лёгкие. Ротариана я нашёл быстро — он стоял в тени, слева от входа, его плечи были напряжены. Он уже понял, что я знаю его тайну. И, судя по его испуганному взгляду, устремлённому к моему дому, он только что увидел куда большую угрозу. Ануэль.

Пока аднарри в панике пытался вжаться в кусты, я метнулся на перехват.

— Леди Ануэль! Эйнаал! Какая неожиданная встреча!

— Где он? — её голос был острее отточенного клинка. — Я знаю, что Анели нет дома. Валентин изрядно потрудился, пытаясь убедить меня в обратном. Что здесь происходит, Рутариэль? И какую роль в этом играешь ты?

Я мягко, но настойчиво подвёл её к дому, блокируя путь к входу. Ротариан должен был слышать каждое наше слово. Его будущее — наше будущее — зависело от этого разговора.

— Давай поговорим здесь. Внутри мой внук, вы ещё успеете познакомиться… Но то, что ты задумала, — ошибка.

— О чём ты? А, понимаю… Отец Ротариана вне себя. Он готов обвинить людей в смерти сына и Ноана. Ты хочешь новой войны? Я надеюсь, этот нуррин знает что-то о гибели Ноана. Он сбежал у меня из-под носа, а его брата пришлось… активно допрашивать, чтобы выудить хоть какую-то нить.

Она не должна была этого говорить. Что ж, оставалось надеяться, что Ротариан сумеет обуздать свой гнев.

— Ты уже видишь, что ни Бэнкси, ни Анели здесь нет. Ротариан потерял мать, а затем и руку. Он считает себя недостойным своего имени и титула. Дай ему время. Не забирай силой. И кроме того…

— Я знаю, что он сменил имя. На «Радоласа». Его считают мёртвым. Немногие способны выжить в здешних джунглях в одиночку, а он смог. Он куда более достоин своего статуса, чем полагает. Отец узнает и признает его. А теперь пусти меня!

Я не сдвинулся с места, оставаясь живым щитом между ней и дверью.

— Выслушай меня, Ануэль. Ты пока не понимаешь всего, но он должен стать…

— Кем? — её золотые глаза вспыхнули. — Что ты скрываешь? С тех пор, как начал возиться с этими «эмилитаро», ты стал другим. Ты прячешь от меня дневники, не делишься находками. Объяснись, Рутариэль. Перед тобой твоя императрица!

— Я всё расскажу тебе. Сегодня же. Клянусь своей свободой. Но сначала пообещай мне две вещи. Прошу… умоляю вас, Ваше Величество!

Я опустился на одно колено, склонив голову. Этот жест был частью спектакля, но отчаяние в нём было самым настоящим.

— Если ты так просишь… Вижу, для тебя это важно. Я выслушаю, но сначала расскажи мне о Нирилле. Эта девочка… она так и не заговорила со мной, испугалась. Мы общались через Валентина, но она быстро убежала и заперлась в его комнате.

— Хорошо. Её мать была Ориспа, как и Валентин. Если говорить грубо — принадлежала к тому же… виду. Её магия пробудилась в полную силу, когда бедняжка подверглась воздействию фоктрата. Она ускорила взросление дочери и предвидела, что именно Ротариан спасёт девочку. Нирилла зовёт его своим героем и скучает по нему. Отец девочки был нуррином, чистокровным, насколько мне известно.

— Тогда почему Валентин называет её «Цайгой»?

— Потому что это имя скоро закрепится за такими, как она, хотим мы того или нет. Несколько недель назад Валентин заглянул далеко вперёд. Он сказал, что после грядущего катаклизма её сородичи будут приходить с северо-востока Вальденрота в нуррианские города. Мы с тобой, и он сам, будем там, когда это начнётся.

— Лучше бы он рассказал об этом мне, а не тратил время на пустые разговоры.

— Это я его попросил. Чтобы выиграть время.

Она замерла, оценивая меня долгим, тяжёлым взглядом. В её глазах читалась борьба между долгом правителя и доверием к старому другу.

— Хорошо. Я не выдам Ротариана и не стану силой возвращать его домой. Но при одном условии.

— Каком?

— Он сам расскажет мне всё, что знает о гибели Ноана. Я передам это Совету и сообщу его отцу, что нашла след. Мне придётся дать слово — вернуть его сына. Даже если для этого придётся привезти бездыханное тело.

В её голосе прозвучала сталь. Она не блефовала.

— У него не будет выбора, — тихо согласился я.

Я сделал вид, что чихаю, повернувшись лицом к кустам, где прятался Ротариан. Теперь этот аднарри был у меня в долгу. Так и было задумано. Лишь так он мог стать тем Кукловодом, образ которого я видел в эмилитаро.

— Я услышала тебя, Рутариэль. А теперь позволь мне войти и наконец познакомиться с твоим внуком. Ротариан… то есть, Радолас, он там?

— Пока нет. Но он скоро вернётся.

Только сейчас, когда непосредственная угроза миновала, я позволил себе выдохнуть и по-настоящему разглядеть её. Она была неотразима, как всегда. Пшеничные волосы, заплетённые в тяжёлую косу до колен, несколько прядей выбивались на плечи. Она смотрела на меня озадаченным, но пронзительным взглядом ясных золотых глаз. Тёмно-зелёный плащ был подчеркнут тесьмой цвета её радужки. На правом предплечье — браслет с гербом дома Экс.

— Что-то не так?

— Всё в порядке, Ануэль. Просто я давно тебя не видел. Пойдём в дом.

Я открыл дверь и жестом пригласил её войти.

Когда мы переступили порог, в доме повисла напряжённая тишина, которую тут же нарушило лёгкое шевеление воздуха — дракон растворился в нём. Карл сидел, вцепившись пальцами в край стола, его лицо было бледным от напряжения. Судя по всему, его попытка проскользнуть в разум императрицы обернулась болезненным отпором.

— Леди Ануэль, принцесса дома Экс? Честь неожиданная, но оттого не менее приятная, — Дуратан склонил голову, его кнурлианский поклон был немного угловат, но исполнен уважения.

— А это кто? — Карл растерянно переводил взгляд с неё на меня.

— Невежа, — проворчал Ротариан, стремительно проходя мимо императрицы, словно стараясь не задевать её своим силуэтом. — Это императрица Рингтеллская! Умоляю простить его невежество, Леди Ануэль!

— Кхм… Эйнаал, — приветствовала всех она, и её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по всем нам. — Мне дошло письмо от некоего Дуратана, дополненное слухами о драконах и пожаре в Энске. Мне известно о пробуждении чёрных драконов и о том, что вы четверо в этом замешаны, — её палец, точный как шпага, указал на меня, Дуратана, Ротариана и Карла. — Мои видения также показали атаки этих тварей на пограничные города Рингтелла. Как вы понимаете, мы обязаны сделать всё, чтобы не допустить этого. В достоверности моих пророчеств можете не сомневаться: магию времени я постигла не хуже, чем техники защиты от ментального вторжения.

Её взгляд, полный укоризны, на мгновение задержался на Карле, который всё ещё не мог прийти в себя после столкновения с её ментальным щитом.

Я пригласил её к столу, отодвинув стул с почтительным поклоном. Сам же встал поодаль, за её спиной, занимая позицию наблюдателя, откуда мне были видны все — и она, и её невольные собеседники.

— Меня зовут Карл Зильгер Умбракс Энский. Я был изгнан из Энска по ложному обвинению, а также за то, что я — полукровка. Мой дед, Рутариэль, стоит за вашей спиной.

— Я тот самый Дуратан, что писал вам. Рад, что вы откликнулись.

Кнурл кратко изложил обстоятельства, приведшие его в Плющево. Он подтвердил гибель Демира Атарана и рассказал о расколе, который это событие вызвало среди его сородичей. Он упомянул о дэнтрате и о растущей угрозе со стороны гор.

— Благодарю за информацию, уважаемый Дуратан. Сожалею, что вам пришлось покинуть родной очаг. Надеюсь, ваш народ сумеет сплотиться перед лицом общей угрозы.

— Признателен за ваши слова. Я слышал, нуррины имеют опыт приручения драконов. Не могли бы вы рассказать?

— Разумеется. Это не секрет, хотя многие мои подданные думают иначе. Малые драконы, Хапанту, стали для нас прекрасной заменой почтовым птицам. Они способны постоять за себя, что гарантирует доставку донесений даже в самые гиблые места империи. Я лелею надежду, что однажды эти драконы станут достоянием всего Граслинда, а не только Рингтелла.

— Но как вам удалось их приручить? — оживился Карл.

— Увы, эта заслуга не наша. Мы переняли опыт у гринхов, которые стали полноправными гражданами империи не так давно. Они не блещут интеллектом, но нашли общий язык с Хапанту, что делает их невероятно ценными.

— Гринхи? Гриэр Хильфе? «Зелёные помощники» на нурринале? — я мягко вступил в разговор. — Те самые нуррины с зелёной кожей и перепонками, как у летяг? Мне не раз доводилось слышать, что далеко не все в империи принимают их как равных.

Мои эмилитаро и последние слухи не оставляли сомнений: нуррины в массе своей не готовы принять тех, кто так сильно от них отличается. Хотя, по сути, гринхи — те же нуррины, лишь с зелёным цветом кожи и жёлто-зелёными глазами, исконные жители самых глухих чащ Нэйлира.

— Я много работала и продолжу работать над этим, Рутариэль. Ваши сомнения мне понятны.

— А где вы их впервые обнаружили? — Карл уже приготовил перо.

— В глухих чащах Нэйлира. Там было множество разрозненных поселений, пострадавших от тумана. Но, что удивительно, они не утратили навыков приручения и разведения зелёных драконов, чему я несказанно рада.

— Радолас, не молчи. Ты обязан рассказать императрице о том, что пережил, — неожиданно и жёстко произнёс Дуратан.

— Я…

— Да, Радолас. Поведай о своём путешествии через джунгли и его причинах, — настаивал кнурл. — Уверен, Великие Дома щедро отблагодарят тебя за информацию.

— Мне не нужна награда… я хочу лишь оставаться здесь… в безопасности.

— Я могу это гарантировать, — голос Ануэль прозвучал сталью, обёрнутой в шёлк. — Ты вернёшься в Рингтелл лишь тогда, когда ничто и никто не будет угрожать твоей жизни.

Я мысленно отдал ей должное. Следовать легенде, которую Ротариан выдумал для себя, было для неё непросто. Она сдержала слово, данное мне, и я ценил это.

Он рассказал всё, что счёл возможным, старательно придерживаясь канвы своих прежних историй. Судя по отсутствию вопросов Дуратана и Карла, ему удалось не запнуться.

— Думаю, ты прав, Радолас. Гаронд и его приспешники готовят мятеж против старейшин, и похищения — лишь первая ласточка. Нужно предупредить Совет и выявить всех заговорщиков. Рискну предположить, что Гаронд поддержит выступления против равноправия гринхов и сделает всё, чтобы разжечь волнения… возможно, даже гражданскую войну.

— Согласен с вами, Леди Ануэль, — кивнул Дуратан. — Полагаю, у него есть сторонники и среди кнурлов. Возможно, они причастны к смерти нашего Тэддана.

— Именно так, Дуратан. Нам необходимо встретиться с членами вашего совета.

Последовала продолжительная беседа о драконьей утопии на Пике Убийц. Ануэль с видимым интересом слушала восторженный рассказ Карла, обращаясь в основном к нему. Мы же с Ротарианом обменялись долгими взглядами. В его глазах я читал отблеск страха и понимание: его судьба в моих руках. И в этот миг до меня наконец дошло, что имел в виду тот Кукловод из моих видений. Чтобы стать собой в будущем, Ротариан должен был осознать в прошлом простую истину: никто не может вершить свою судьбу в одиночку, не признав влияния на неё окружающих. До этого мгновения он ошибочно полагал, что лишь его собственные видения направляют его путь.

Наш безмолвный диалог прервал Карл, заговорив о гибели зелёных драконов. Ануэль знаком велела ему замолчать и обратилась к пустому месту на полке:

— Будьте любезны, явите мне свой облик.

«Как прикажете, Леди Ануэль».

Мы все услышали эти слова, кроме неё самой. Дракон упоминал, что устойчивость к магии можно усилить — кровью, чешуёй, шерстью… Я ещё не постиг всех механизмов, но здесь был налицо именно такой случай. Однажды мне довелось увидеть истинный облик Ануэль. Она была в смятении из-за утраты фамильной реликвии и на мгновение утратила контроль. Тогда передо мной предстала совсем иная женщина — не нуррианка, а рингварианка, с телом, покрытым короткой синей шерстью, и тёмно-красными глазами, лишившими меня дара речи. Черты лица и силуэт остались прежними, но длинные волосы пшеничного цвета отливали медью. Она мгновенно взяла себя в руки, но Валентин позже признался, что без амулета видит её именно такой.

«Чтобы не выдать её, мне пришлось читать мысли Аскера. Так я и узнал, что Ануэль искажает внешность с помощью магии духа», — вспомнил я его слова.

Забавный парадокс: он уже тогда знал о подмене реликвии, но не осознавал этого. Откуда ему было знать? Так мы и выяснили, что амулет не только усиливает её магию, но и позволяет проецировать иллюзию даже на таких, как Валентин.

«Когда-нибудь я обязательно пойму, как работает эта устойчивость,» — мысль была прочитана драконом, он слегка оскалился.

«Ты мыслишь в верном направлении, Рутариэль. Радолас чувствует исходящее от Ануэль магическое воздействие. Как и я», — голос дракона прозвучал в моём сознании.

Я взглянул на Ротариана. На его лице застыла озадаченная гримаса. Нас отвлёк Йока, сбросивший покров невидимости. Второй дракон всё ещё таился; я заметил его, когда входил — он перепархивал по верхним полкам, но с тех пор замер.

— Теперь я убеждена в правдивости вашей истории, Карл, и слухов о чёрном драконе. Согласно последним донесениям, это существо направилось на Вальденрот, в район Западного Пограничья.

— Там дракониха уже на кого-то напала? — встревожился Дуратан.

— Да. На поселения у подножия, как на кнурлианские, так и на нуррианские. Она была не одна — с ней были красные драконы. После этого в горах стали замечать десятки рыжих, но они менее агрессивны.

— Надеюсь, Совет отложит распри и поможет нашим бонтэд, — Дуратан осушил кружку одним глотком, его взгляд был полон тревоги.

— Я уверена, что так и будет. Это куда важнее споров о смерти Тэддана.

Мы вернулись к обсуждению гибели Демира Атарана. Императрица выслушала всех, подробно расспрашивая о деталях и аргументах. Хотя мы и знали основную правду, многие нюансы оставались сокрыты. Ануэль согласилась с нашими выводами об отсутствии прямого умысла или участия других рас. Однако Радолас вёл себя странно: он тщательно подбирал слова, взвешивал каждую фразу. Императрица тоже это заметила, но виду не подала, сообщив лишь мне.

«Его мысли спутаны, Рутариэль. Он что-то скрывает. Слова льются гладко, но в его разуме — хаос. Словно он пытается убедить в чём-то прежде всего самого себя», — голос Ануэль прозвучал в моём сознании, пока все были заняты разговором.

— А в Орске драконов видели? Туда отправились Джек и Анели, — поинтересовался Дуратан.

— Да. Когда я прибыла в Орск, ко мне бросился перепуганный человек с рассказом о красном драконе, сожравшем его скот и спалившем дом. Он не знал, кто я, но застал меня в момент перемещения из сгоревшего Энска.

— Вы и вправду бывали в Энской библиотеке, или это лишь легенда? — неожиданно спросил Карл.

До этого он что-то яростно строчил, зачёркивал и снова писал, полностью уйдя в себя, но упоминание Энска вывело его из задумчивости.

— Я и вправду бывала там часто, юноша. Вы хотите о чём-то спросить?

— Что случилось с Аскером и Каталиной? Перед моим изгнанием я слышал, что они спешно покинули город, вывезя все книги. Вы что-нибудь знаете об их судьбе? О спасённых книгах?

— Не тревожься, Карл. Могу уверить тебя, что Аскер и Каталина в безопасности, на родине Минейриэля. Большего сказать не могу.

— Но я хотел бы…

— Я поняла тебя. Когда угроза драконов минует, я сама отвезу тебя к ним. Сможешь прочесть всё, что пожелаешь. Всё-таки в тебе течёт кровь нурринов.

Карл поблагодарил её и излил свою историю в мельчайших деталях.

— Рада, что узнала о Диметре больше. Раньше я общалась лишь с его дочерью и приближёнными. Все наши встречи с вашим императором носили сугубо дипломатический характер, и на них он являл себя с лучшей стороны. Мне хотелось верить, что слухи о нём преувеличены, но твой рассказ развеял мои сомнения.

— А какая она, Ланита Луртелл? — в голосе Карла звучала надежда. Надежда на лучшее будущее для своего народа.

— Слухи о ней правдивы. Пугливая и нелюдимая девушка. Она открылась мне далеко не с первой встречи. Когда мы виделись в последний раз, она просила меня разыскать Бэнкси, привезти весточку от художника и его новые работы.

— Увы, Бэнкси покинул Плющево. Рисовать под собственным именем он перестал, — с лёгкой горечью в голосе заметил я. — Боялся, что продажа даже одной картины выведет людей Диметра на его след, а через него — и на всех жителей нашей забытой Титанами деревушки.

— Да, Валентин мне сообщал. Очень жаль.

«Мне также жаль, что вы с Валентином не сочли нужным сообщить мне о его проживании в Плющево. О Джеке я от тебя и вовсе не слышала. Что ещё ты скрываешь от меня, Рутариэль?» — её мысленный голос был острым и властным.

Она пока не желала раскрывать перед остальными, что уже бывала здесь. Так же, как я не желал рассказывать Карлу, что именно я попросил Каталину сблизиться с ним и держать меня в курсе всех его дел. Он считал их мимолётное знакомство случайностью. Так было лучше для всех. Карл, судя по всему, никогда не придавал ему большого значения, потому так мало и знал о жизни той девушки. Со своей ролью шпиона в Энске она справилась превосходно, хоть и пробыла на этой должности недолго.

Йока больше не прятался, но и не вмешивался в беседу. Я обратил на него внимание, услышав нечто похожее на сдержанный смешок, и проследил за его взглядом, устремлённым к двери. Он словно ждал кого-то. Так и вышло. В дверь, громко переговариваясь, ввалились Седрик и Борат, откровенно нетрезвые.

— Ты ещё кто? А… та самая Ануэль, — Борат неуклюже ухмыльнулся и, икнув, привалился к дяде. — Поздравляю с прибытием в Плющево. Очень интересная деревня, не находите?

Дуратан отвесил ему подзатыльник и выругался на кнурлите.

— Простите моего подмастерье за хамство, — Седрик, покачиваясь и опираясь на стол, расшаркался с театральным поклоном. — Это дом моей дражайшей подруги с прекрасным человеческим именем Анели, которое схоже с вашим. Рад приветствовать столь влиятельного представителя империи Рингтелл в нашей полной грубиянов деревне.

Их встретили каменные лица присутствующих. Выражение «Какого аккара ты здесь появился?» читалось в каждом взгляде.

Седрик дважды низко поклонился и присел рядом со мной на созданный в ту же секунду Боратом стул из глины.

— Меня зовут Седрик Озарик Родэрик Могарский, местный кузнец, — он выпалил на одном дыхании и принялся икать. — Изгнан из родного города за преступления, в которых был лишь соучастником. Никогда никого не убивал. А свою жизнь, которую забыл, вспомнил благодаря Рутариэлю и Валентину несколько дней назад.

Леди Ануэль ответила натянутой улыбкой и тут же перевела взгляд на меня.

— Лорд Рутариэль, вы создали эмилитаро не только для себя?

— Обязательно расскажу вам об этом наедине.

— Я заинтригована.

— Мы не с пустыми руками! — протрезвевшие на мгновение, Седрик и Борат в один голос объявили, водружая на стол несколько бутылок браннта и вина.

— Позвольте поинтересоваться, откуда вы узнали о моём визите? — спросила Ануэль.

— Серебряные драконы рассказали. А те — от своих пурпурных собратьев, — пояснил Борат.

Дуратан и Борат принялись вполголоса переругиваться на кнурлите. Я знал этот язык плохо, но по тону и отдельным словам было ясно: старший отчитывал младшего за неслыханное хамство.

— Уже поздно, а завтра день будет насыщенным. Был рад лично познакомиться, Леди Ануэль! Желаю всем хорошего вечера, — с формальной учтивостью откланялся Ротариан.

Я заметил, как взгляд Ануэль стал ледяным и полным недоверия.

«Пусть уходит. Тем лучше,» — подумал я, встретившись с Ануэль взглядом.

— Да, ты прав. Поспи, но перед этим навести Нириллу, — я произнёс это медленно, по слогам, не отрывая глаз от Ануэль.

«Я заставлю его рассказать правду. Рано или поздно», — её мысленный голос прозвучал в моей голове как ультиматум.

Я едва заметно покачал головой.

«Позже мы обсудим, почему нужно позволить будущему Кукловоду стать собой, — мысленно обратился я к ней. — Для этого Ротариан должен притворяться Радоласом ровно столько, сколько потребуется. Он откроет себя сам, когда придёт время».

Императрица едва заметно кивнула.

— Можешь занять моё место, Борат, — бросил Ротариан на выходе.

Карл налил браннт и осушил бокал, не дожидаясь остальных. За несколько дней этот юноша успел столкнуться с власть имущими, узнать о своём происхождении и оказаться в эпицентре событий, способных изменить судьбу континента. На его месте я бы тоже пил.

— Предлагаю выпить за новое знакомство, — я поднял свой бокал.

— Пожалуй, — в унисон ответили Дуратан и Борат.

Последующие часы мы обсуждали методы приручения драконов. Йока активно участвовал, настаивая, что поддаются дрессуре лишь низшие, неразумные подвиды. Ануэль с ним соглашалась, но её всё сильнее раздражала манера общения дракона.

— Не могли бы вы попробовать освоить человеческую речь? Я точно знаю, что драконы на это способны. Мне не нравится, что вы каждый раз вторгаетесь в моё сознание.

— Откуда вам это известно? — Карл снова схватился за перо.

— Жители Антарианской империи и не подозревают, насколько мы преуспели в дрессуре хапанту. Некоторые взрослые особи изъясняются на нурринале. Сильно коверкают слова, но понять можно. Вести с ними светские беседы невозможно, зато необходимость в почтовых птицах отпала совсем.

— Что ещё вы знаете о них? Об этих хапанту?

За всё время разговора Карл ни разу не положил перо. Какой целеустремлённый у меня внук.

— Мне рассказывали об одном курьёзном случае. Тебя это заинтересует, Карл. Один дракончик так разозлился на гуся, что укусил его. Казалось бы, пустяк. Но через некоторое время он начал превращаться в этого самого гуся, чем перепугал своих хозяев. Процесс был мучительным, и хапанту его не пережил, но мы извлекли из этого урок, — Ануэль рассказывала это с лёгкой улыбкой.

— Удивительно… все драконы на это способны? — Карл с недоумением посмотрел на йока.

«Нет. Только Хапанту. Я много раз наблюдал, как молодые драконы кусали собратьев другого вида и превращались в них. Чем младше они были, тем быстрее и безболезненнее проходило превращение».

— Я всё же настаиваю, чтобы вы попробовали говорить, и перестали скрывать своего собрата, — Ануэль была непреклонна.

Второй дракон появился на плече Карла. Он посмотрел на нас так, словно мы очень отвлекаем его от важного дела своими разговорами.

— Теперь я понимаю, откуда эта тяжесть. Читай, я не против, — парень улыбнулся.

— Вы умеете читать? Тогда речь вам точно покорится! — воодушевилась Ануэль.

«Читать проще, чем говорить», — дракон приоткрыл клюв, дав понять, что его анатомия для этого не приспособлена

— Мы хорошо провели время, но, пожалуй, нам тоже пора, — поднялся Дуратан. — Борат борется со сном, а Седрик уже спит сидя. Им нужно протрезветь, а мне — отдохнуть. — Он кивнул Ануэль в знак прощания.

— Я была рада встрече с вами, Дуратан.

Кнурлы медленно потянулись к выходу, взяв под руки Седрика и не попрощавшись.

— Леди Ануэль, вы так виртуозно отбиваете ментальные атаки. Порой…

— Да, я владею магией духа. Я считаю, что ограничения, описанные в Легенде — не более чем миф. Мы можем овладеть любой магией, было бы желание и упорство. Новое поколение аднарри — тому доказательство.

Пока Карл записывал, а Дуратан с Боратом выставляли Седрика за дверь, я с улыбкой смотрел на Ануэль. Мы оба знали, что ограничения есть, но не те, о которых гласит Легенда. В мире полно людей и нурринов, слепо верящих в неё, — «Дети Титанов». Безрассудные фанатики, что ждут кары небесной. И атаку драконов они воспримут именно как эту кару.

«Разве это плохо, Рутариэль? Если люди и прочие существа воспримут нападения так, то перестанут изучать прошлое и не навлекут на себя нечто более страшное».

— О чём ты Йока? — Карл оторвался от записей.

— Чей же гнев страшнее, по-твоему? — уточнил я.

«Гнев эфиноров и нашего короля».

— Я допускаю такой исход, но в своих видениях я не наблюдала ничего подобного, — парировала Ануэль. — Зато мы нашли немало свидетельств того, что жизнь до Тумана всецело зависела от воли этих существ. Но времена изменились. Я уверена, что с ними можно договориться.

— Кхм… — прокашлялся более тёмный дракон.

— Давайте не будем об этом, — мягко вступил я. — Леди Ануэль, позвольте высказать сомнение. Мне не доводилось встречать чистокровных кнурлов, владеющих чем-то, кроме магии земли и огня. Совсем иное дело — их мохнатые и голубоглазые сородичи.

— Вы правы, Рутариэль. Это опровергает мои слова, но я настаиваю на своём. К каждой магии — свой ключ. Полукровки получают его от рождения, остальным же требуются годы тренировок…

— Десятилетия, — поправил я.

— Рутариэль, я понимаю, к чему вы клоните. Многие считают аднарри полукровками — наполовину нурринами, наполовину рингварами. Пока у нас нет тому доказательств.

— Доказательств обратному мы с вами тоже не нашли, Леди Ануэль, — парировал я.

— Не знаю, правда ли это, но я помню слова Радоласа. Ему потребовалось девять лет, чтобы научиться подчинять стихии. Это больше похоже на фокусы, чем на магию, — Карл снова оторвался от записей.

— Карл… Во-первых, не стоит всецело доверять этому нуррину. Во-вторых, он бросил обучение.

— Но ведь Радолас пробудил магию природы в пути, когда был напуган. Я пробудил магию духа в гневе. Лана — на пороге смерти, чтобы исцелить себя. Интересно, а как пробудили свои силы остальные? Джек и Бэнкси сделали это раньше, но осознали лишь после разговора со мной… если вдуматься…

Ануэль хотела его перебить, но я жестом остановил её. Он не столько разговаривал с нами, сколько думал вслух. Моя догадка подтвердилась, когда Карл замолчал и снова принялся строчить.

— Пока юноша увлечён своими изысканиями, я вновь обращаюсь к вам. Не скажете ли пару слов, Йока?

— Леди Ануэль, вы, кажется, излишне настойчивы, — я улыбнулся, окинув драконов взглядом.

Йока со светлым оперением приоткрыл клюв. Поначалу я решил, что он зевает, но затем он начал неуклюже двигать челюстями, имитируя человеческую речь. Из этого, разумеется, ничего не вышло, но Ануэль огорчилась куда больше, чем он.

— Нам очень сложно даётся ваша речь, особенно общий язык. Поэтому мы не любим говорить, даже если умеем, — неожиданно для всех произнёс второй Йока. Его голос был хриплым и скрипучим, словно неисправный механизм.

— Ты всё это время скрывал, что умеешь говорить и владеешь общим языком? — изумился я.

— Да. На гхаре говорить проще, но вы его не поймёте. Да и общаться через магию духа куда удобнее. Можно заглянуть в воспоминания собеседника, когда передаёшь ему свои мысли, — дракон оскалился в подобии ухмылки.

— Я нарекаю тебя «Закатом» — за тёмные перья и скрытность. А твоего собрата — «Рассветом». Его оперение светлее, и нрав кажется более открытым.

— Благодарю за имена, Леди Ануэль.

— Я хочу побыть одна. Обдумать всё услышанное. Жду вас и Радоласа завтра утром. Буду надеяться, что мне удастся заглянуть в будущее во сне.

Карл молча поднялся и направился к выходу. Вероятно, он отправился в дом Бэнкси, чтобы привести в порядок мысли и записи. Драконы один за другим улетели в дымоход.

— Я думал ты переночуешь у меня, — обратился я к императрице.

— Нет, Рутариэль. Я останусь здесь. Вернись домой и передай Валентину: в следующий раз, если захочет задержать кого-то, пусть либо выбирает темы позначительнее, либо говорит прямо. До завтра.

— Как пожелаешь, Ануэль.

Я склонил голову в почтительном поклоне и вышел в прохладу ночи, чувствуя тяжесть новых знаний и груз предстоящих решений.

За дверью, в холодной ночной мгле, меня поджидал Ротариан. Он был бледен, и его тремор выдавал не только холод, но и глубочайшее смятение. Он провёл всё это время на улице, застыв в размышлениях, и теперь его сознание, судя по всему, достигло точки кипения.

— Как ты обо всём узнал? — его голос сорвался на шёпот. — От кого?

Вопрос был отчаянным, почти детским. В этот момент он был не стратегом и не притворщиком, а запутавшимся юношей, столкнувшимся с загадкой собственной судьбы.

— От тебя, — ответил я просто, наблюдая, как эти два слова обрушиваются на него.

— В каком смысле… «от меня»?

— Помнишь своё видение? Зеркало, красная чешуя… — я позволил паузе затянуться, дав ему восстановить в памяти каждую устрашающую деталь. — Я заглядывал в будущее. Не без помощи артефактов. И в одном из возможных завтра я видел тебя — именно таким. Ты сам, годы спустя, рассказал мне многое. Я знал о твоём путешествии с Плавником ещё до того, как ты покинул отчий дом. Я знал правду о твоём… «воспитании». Я знал всё. Кроме одного — как именно ты превратился в того, кем должен стать.

— Полагаю… я сам, будущий я, специально утаил это от тебя, — он пробормотал, схватившись за логическую соломинку. Его ум уже работал, выстраивая парадоксы. — Мне не ясно лишь одно… Как…

— …Как ты узнал, кому, что и, главное, когда нужно говорить? — я закончил его мысль, видя, как в его глазах вспыхивает понимание

— Да. Ты так много знаешь обо мне. Расскажи, пожалуйста. Я запутался и теперь боюсь, что не стану тем красным…

— …Самодовольным, властным и пугающе проницательным нуррином из моих видений? — я позволил себе лёгкую, почти отцовскую улыбку. — Станешь. Я прослежу за этим. Но это не значит, что я должен выкладывать тебе все карты. Ты, точнее — он, предупредил меня об Ануэль. И об этом нашем ночном разговоре. Нирилла… вот первый из ключей к нужному будущему, который ты уже, сам того не ведая, нашёл.

— Где искать остальные? — в его голосе снова зазвучала надежда. — Можешь сказать хоть это?

— Первый ключ — это связь с Плавником, хотя впоследствии ты перестанешь называть ваши отношения дружбой. Второй — Нирилла. Третий — книга, которую ты найдёшь в горах. Четвёртый — тот самый проныра, Тейн.

— Тейн? Почему он? Я уже встречал его однажды.

— И встретишь снова. Я не знаю, когда и как, но это неизбежно. Будущая версия тебя… ни разу не ошиблась.

— Всё это… так запутанно, — он сник, и я видел, как груз предопределённости давит на его плечи.

— Согласен. Иначе не бывает, когда имеешь дело с магией времени.

Ротариан нервно потоптался на месте, и вдруг его взгляд из потерянного стал острым, сфокусированным. В его глазах зажёгся тот самый огонь аналитического ума, который я знал по видениям.

— Ключи… — прошептал он. — Они ведь… не от моего будущего. Оно… лишь приятное дополнение. Побочный продукт. Они ведут к чему-то большему. К нашему будущему. Будущему всего Граслинда. Я увижу нечто… нечто, что заставит меня запустить эту цепь событий именно так, а не иначе. Я стану её хранителем.

Вот он. Момент прозрения. Момент, когда марионетка начала различать нити, что ею управляли, и согласилась на свою роль.

— Именно поэтому, — я кивнул, — ты будешь активно общаться со всеми, кто способен заглянуть за завесу времени. Ты станешь тем стратегом, что сводит воедино обрывки пророчеств. Полагаю, Ануэль, как и твой отец, катастрофически недооценивают тебя.

— Я и сам себя недооценивал, — он горько усмехнулся. — Всё думал: оступлюсь — и всё рухнет. А выходит… выходит, что я — часть механизма, который не даст этому случиться. Интересно, что это за книга и где я её найду?

— Этого не знаю, — я развёл руками.

— И не должен! — Ротариан оживился, и в его голосе зазвучал почти одержимый энтузиазм. — Если я узнаю от вас, то опережу события. Изменю ход. Испорчу всё. Если Плавник — ключ, значит, я должен его найти. На этом и остановимся.

— И ты хочешь отправиться на поиски? Прямо сейчас? — я намеренно подал это как безумную идею, проверяя его.

— Нет. Я подожду знака. Если я прав в своих догадках… то будущий я… он даст мне сигнал. Он должен.

— Ты уверен, что… он… захочет его подать?

— Абсолютно, — Ротариан выпрямился, и в его позе появилась новая, несвойственная ему ранее твёрдость. — Ведь он — это я.

С этими словами, словно сбросив с плеч тяжёлый груз, он развернулся и зашагал прочь — в сторону таверны. Видимо, ему тоже требовалось уединение, чтобы переварить открывшуюся бездну.

Я же направился домой. День, и без того переполненный событиями, обрёл новое, финальное измерение. Я не просто наблюдал за развитием характера. Я стал свидетелем момента, когда Ротариан принял свою судьбу не как жертва, а как архитектор. Теперь мне предстояло занести всё это в дневник. Каждое слово, каждую интонацию. Ибо в них крылся секрет рождения того самого Кукловода, в котором так нуждался наш мир.

Едва я переступил порог, в прихожей возникла Нирилла. Девочка была взволнована, её большие глаза вопросительно ловили мой взгляд.

— Ротариан? — выдохнула она, заглядывая мне за спину в тёмный проём двери.

— Жив, здоров и в полной сохранности, — успокоил я её. — Твой герой отправился в таверну. А маленьким леди в столь поздний час там не место. Уверен, с рассветом он сам постучится к тебе.

Она улыбнулась и убежала в комнату Валентина. Почти сразу же в дверном проёме возник он сам.

— Удалось поговорить с ними? — спросил Валентин, его обычная невозмутимость была слегка поколеблена любопытством.

— Удалось, — кивнул я, снимая плащ. — Кукловод вновь не ошибся. До мельчайших деталей.

— Что вы имеете ввиду?

— Мы с ним когда-то моделировали этот день, он наказал мне не передавать тебе одну фразу… пока её же не произнесёт сама Ануэль. Тогда я не понял смысла в этой тавтологии. Теперь — понимаю.

Я повернулся к нему, и на моём лице, уверен, читалась та самая усталая улыбка, что бывает у рингвара, наблюдающего за сбывающимся пророчеством.

— «В следующий раз, если захочешь задержать кого-то, говори прямо о своих намерениях». Именно это она и сказала мне на прощание.

— Я хотел это сказать, когда она собралась, но сдержался…

— И правильно сделал, — я одобрительно кивнул. — Произнесённая тобой, эта фраза стала бы вмешательством. Произнесённая ею — она стала частью узора. Ткань времени не терпит преждевременных стежков.

Он молча принял это, как принимали неумолимый закон природы.

— Принеси мне чего-нибудь перекусить и кувшин воды. Мне предстоит долгая ночь с дневниками. И разбуди меня с рассветом, даже если я засну всего за пару часов до него.

— Хорошо, Лорд Рутариэль.

Я направился в свою комнату, уже чувствуя тяжесть не написанных страниц. Записи нужно было делать немедленно, пока свежие впечатления не стёрлись и не исказились под грузом новых. Каждое слово, каждый взгляд, каждая случайная пауза — всё это были кирпичики в стене, которую мы с будущим Ротарианом возводили многие годы. Он когда-то сказал, что эти хроники важны не только для меня. Теперь, глядя на то, как безупречно срабатывают его предсказания, я начинал понимать: быть может, я пишу инструкцию для кого-то другого. Для того, кому предстояло прийти после и изучить её.

Утром Ротариан, как и обещал, навестил нас. Валентин сообщил, что аднарри провёл несколько часов с Нириллой, пока я отдыхал. Мой помощник в очередной раз ослушался и разбудил меня значительно позже условленного часа — его забота порой граничит с неподчинением, но магия времени, видимо, подсказывает ему, когда моё переутомление перевешивает необходимость точности.

Позавтракав, мы отправились в дом Анели.

— Я уж думала, вы к вечеру пожалуете, — встретила нас Ануэль. В её голосе не было ни раздражения, ни разочарования — лишь спокойная констатация, как если бы она заранее знала о нашей неторопливости.

На столе стояли наполненные вином бокалы, а на полу лежала пустая бутылка — следы утреннего визита Дуратана и Седрика.

— Мы хорошо побеседовали с Дуратаном, — продолжила императрица, следуя за моим взглядом. — Нурринам и людям есть чему поучиться у кнурлов. Для них все бонтэд равны, даже покрытые шерстью. Предвзятость они питают лишь к тем, в чьих жилах течёт человеческая кровь — наследие пограничных войн, но это поправимо.

— Седрик тоже был здесь? — уточнил я.

— Да. Мы обсуждали массовое производство доспехов из дэнтрата. Очень одарённый кузнец. Такому мастеру негоже прозябать в глухой деревне. Пока он отказался последовать за мной, но я проявлю настойчивость.

— Если не захочет, сможет обучить нуррианских кузнецов, — осторожно предложил Ротариан.

— Я предпочту видеть его лично в Рингтелле. Если не выйдет — пришлю учеников к нему. Присаживайтесь.

Едва мы заняли места, на столе материализовались яства.

— Опытные маги времени могут телепортировать не только себя, — улыбнулась Ануэль. — Лучшие блюда Талгора. Орские повара — истинные мастера.

Карл, отложив бокал, принялся что-то строчить в своём новом, самодельном дневнике — вылитый я в молодости. Ротариан, сделав глоток, задумался, а затем встретился со мной взглядом, и в его глазах читалась твёрдая решимость. На полках с травами зашевелились и показались оба дракона — они не покидали дом всё это время.

Повисло молчание, нарушаемое лишь звоном бокалов. Ротариан и Закат обменивались краткими взглядами, словно вели безмолвный диалог. Обед располагала к беседе, но все мы ждали, когда Ануэль задаст тон.

— О чём задумался, Радолас? — наконец, заговорила она.

Интересно, солжёт он или рискнёт сказать правду?

— О цайгах, Леди Ануэль. Так мы зовём народ с северного побережья Вальденрота. Их деревни всегда у отмелей — «вестники отмелей».

— Цайр грот. Вернее будет «вестник шельфа». К чему ты клонишь? Хочешь уравнять их в правах?

— Они зовут себя «Катуморанами». Наши же первопоселенцы окрестили их просто «хвостатыми». Я предлагаю именовать цайгами всех, кто похож на нуррина, но не имеет имени. Как Нирилла…

— Радолас прав, таким, как она, нужно имя, — поддержал я. — У девочки изумрудные глаза, но она владеет магией духа. И в ней есть черты, сближающие её и с Валентином, и с нурринами.

— Интересная мысль, — кивнула Ануэль. — Я подниму этот вопрос в Совете Шести. Решать одной не мне, но я представлю им Нириллу или просто расскажу о ней.

— А я тогда кто? — вмешался Карл. — Я тоже цайг?

— Нет, Карл. Для твоего рода есть имя — нуррианты.

— Люди с нуррианской кровью, которую ты унаследовал, — уточнил я.

— От тебя?

— Всё сложнее, учитывая твою родословную, но в целом — да.

— Почему сложнее? — он уже приготовил перо для генеалогического древа.

— Твоя мать была нуррианской с кнурлианской кровью, или наоборот, не берусь судить. Твой отец унаследовал от своего нуррианскую кровь, как и ты от него. Внешне ты — вылитая мать, но по сути — человек.

— Значит, я мог унаследовать и кнурлианскую кровь? И тогда мои способности были бы как у Бората?

— Верно. Ты бы не унаследовал магию воды и воздуха. В будущем, я думаю, ты сможешь пробудить и развить магию природы.

— Я не была бы так уверена, — Ануэль говорила с пугающей убеждённостью. — Слишком мало доказательств, что нельзя обучиться магии, недоступной от рождения.

— Позвольте, Леди Ануэль, — неожиданно твёрдо возразил Ротариан. — Мы рождаемся не просто с предрасположенностями. Например, я уверен, что вы — рингварианка, а не нуррианка.

— Почему ты так решил, Радолас? — она притворно изумилась, но улыбка выдавала её истинную реакцию — радость. Она всегда знала. А я, старый дурак, лишь строил догадки, сомневаясь в себе. Ротариан, с его незамутнённым восприятием, разгадал эту тайну куда быстрее.

— Рингвары рождаются с магией времени. Я слышал, что некоторые аднарри пробуждали её. Возможно, её обрели Ноан и Ротариан, когда их похитили. В то время как большинство нурринов неспособны на это даже к столетнему возрасту.

Он был прав. Наше происхождение определяет магический потенциал. Лишь артефакты могут его расширить.

— Радолас, ты тоже аднарри. Давай проверим, сможешь ли ты пробудить магию времени.

— Если путешествие с Плавником не помогло…

— Я настаиваю.

— Леди Ануэль права. Я тоже настаиваю, — начал подначивать его Закат. — Стоит проверить. Вдруг ты не так безнадёжен, как думаешь?

Это рискованно. Кукловод никогда не упоминал подобного эпизода. С другой стороны, он мог счесть его незначительным. Значит, на будущее это не повлияло.

— Смотри мне в глаза. Я произнесу заклинание, и мы заглянем в наше общее будущее.

— Я готов. Вы уверены, что без дара я ничего не увижу? — усомнился Ротариан.

— Если магия времени тебе недоступна, ты увидишь лишь то, что увижу я. Если же владеешь…

— …то смогу увидеть само будущее, в момент нашего пересечения, — закончил Ротариан.

— Верно. Сайнхиогир!

«Ты же хочешь посмотреть, верно?» — спросил Закат.

Карл смиренно ждал, пока их глаза перестанут сиять. На счёт меня дракон был прав.

«Просто посмотри им в глаза по очереди, затем вглядись в свечение, исходящее от Ануэль. Заклинание подействует и на тебя. Карла мы с Рассветом отвлечём», — оскалился в подобии улыбки Закат и спрыгнул на стол.

Я последовал его инструкциям.

«Заклинание сработало. Я парил над выжженным полем. В оглушающей тишине разворачивалась битва: Ануэль сражалась с чёрной тенью дракона, а нуррианские воины гибли вокруг, сметаемые ударами хвоста. В небе маги бились с драконами. Внезапно появился Ротариан — верхом на красной тени. Его кожа была бледна, а рука отросла лишь наполовину, покрытая рубцами. Красная тень сбросила его… и проглотила.

Видение сменилось. Теперь Ануэль сражалась плечом к плечу с краснокожими нурринами против чёрных теней. В двух из них я узнал Абраса и… Кукловода. Я видел себя, командующего воинами и магами природы. Мы побеждали, но драконы прибывали снова и снова. Вдруг передо мной возник нуррин в золотой броне — или чешуе? — и принял на себя смертельный удар, спасая меня.

Мир поглотила тьма. Новый образ: окровавленная Ануэль на руках у Ротариана. Он не стал ни Кукловодом, ни «красным». Они спорили, пока она не испустила дух.

Образы начали накладываться друг на друга, проникать один в другой. Будущее пыталось перестроиться, порождая хаос, пока всё не слилось в калейдоскоп невыносимой боли».

Мы очнулись одновременно. Ануэль вскочила, и её амулет на мгновение оторвался от кожи. В тот же миг Ротариан вскочил с места — он увидел её истинный облик, как и драконы. Лишь Карл ничего не понял и смотрел на нас в растерянности.

— Я не допущу этого! — выкрикнула Ануэль.

— Чего именно?! — крикнул в ответ Ротариан.

— Ничего из увиденного! Этой войны не будет! Этот дракон — лишь начало, но на нём всё и закончится!

— Я видел это своими глазами! Ты наивна! Война неизбежна! Мы убьём одну дракониху — проснутся другие! Я не позволю изменить будущее! Мы будем готовы! Второе видение вселяло надежду!

— Прекратите! — взмолился Карл. — Не спорьте о том, чего ещё нет!

— Не спорьте, — вмешался Закат. — Радолас прав. Если наш король решит начать войну, остановить его смогут лишь эфиноры.

— Не смей читать мои мысли, дракон! Откуда нам знать, что ты не в сговоре с королём!

— Жители Пика Убийц — потомки предателей! Даже та дракониха, что напала на вас, никогда не присягнёт ему вновь добровольно!

Мы замерли. Закат понимал, что должен сказать больше. Он выждал, пока мы снова сядем.

— Тысячи лет назад король драконов заключил мир с существом по имени Астар — первородным эфинором. Они поработили Граслинд. Драконы и эфиноры возомнили себя богами. Против них восстали…

— Постой… — я не сдержался. — Светлый и Тёмный Титаны… это дракон и эфинор?

— Верно, Рутариэль. Война из Легенды — это восстание грондов, моранов и вальдов. Против них выступили рингвары, но нуррины ударили с тыла. Император Гахарриан пришёл в ярость, как и Астар с нашим королём. Наши предки предали короля. Мы встали на сторону нурринов. Победа была близка… пока не случилось нечто ужасное…

— Извержение… — нас испугал голос Дуратана в дверях. — Простите, что подслушал. Вы спорили слишком громко.

— Все были так увлечены войной, что не предвидели этого. Было не одно извержение. Вулканы Эрхирик, Саррад и Флокад пробудились почти одновременно в разных частях света.

— Откуда ты знаешь всё это, Закат? — голос Ануэль дрогнул.

— Истории предков, передаваемые через поколения с помощью магии духа и…

— Эмилитаро, — хором закончили мы с Дуратаном.

— Чтобы скрыть следы войны после неудачной казни Гахарриана, драконы и эфиноры наслали на Граслинд два тумана — Духа и Времени. Забвение и Огирозен.

— Закат… они стёрли память и ускорили время, — прошептала Ануэль. — Последствия извержений должны были длиться века, но прошли за одно поколение людей.

— Да, Леди Ануэль. Теперь вы знаете. А знание делает вас целью. Король жаждет мести. Он считает, что вальды, нуррины, люди и прочие расы достойны лишь рабства или смерти. Его учили этому предки-короли. Эфинор помог одному из них взойти на божественный престол…

— Среди вас есть те, кто так не думает, — сказал Карл, наливая браннт. — Они помогут нам. Да?

— Нас меньше, чем ты думаешь. Лишь пурпурные и серебряные способны противостоять навязанной воле.

— Может быть эфиноры помогут нам? — спросила Ануэль.

Порой она казалась ужасно наивной.

— Если вам удастся заключить сделку с Астаром, я буду впечатлён, — оскалился Закат.

Ануэль с дрожащими руками — я видел это — разлила вино.

— Выпьем за то, что мне удастся заключить сделку с Астаром, кем бы он ни был. Я уверена.

— Выпьем! — хором ответили мы.

Она лишь делала вид. Я видел правду. Она всё помнила. Помнила, что было до Тумана. Помнила своего деда. Все думали, что казнь прошла успешно. Но если верить Закату… Гахарриан жив. Теперь я в этом не сомневался. Никто не знал, где он сейчас. И я молился, чтобы это оставалось тайной.

— Вы… вы рингварианка, Леди Ануэль, — твёрдо произнёс Ротариан, допивая браннт. — Я в этом уверен.

— Радолас…

— Он прав, — вмешался Закат. — Вы — из потомков шести рингварианских семей, что возглавили нурринов. Мне не удалось выяснить, какой именно, но он прав. Вы…

— Довольно, Закат. Да, я рингварианка. Но я считаю себя нуррианкой. Мы — единый народ. И этого уже ничто не изменит.

Карл продолжил вести записи — политические интриги явно волновали его меньше, чем хроника событий. Дуратан же мрачнел с каждой минутой.

— Старый кнурл в Инграде… он говорил, что нурринам доверять нельзя. Ссылался на императора, ненавидящего кнурлов и людей. Теперь я знаю, на кого. Он не был безумцем. Он просто помнил больше, чем я могу себе представить. — Он сжал бокал так, что стекло треснуло.

— Друзья мои… Ануэль… Давайте сделаем перерыв. Мне нужно проверить кое-что в дневниках. Вам всем нужно отдохнуть, обдумать услышанное.

— Я пойду с вами, Рутариэль. Нам есть что обсудить. Дуратан, когда я отправлюсь в Химхорн, я рассчитываю…

— Я пойду с вами, — твёрдо перебил её Дуратан.

— Рассвет, — Ануэль обратилась к дракону. — Прочти мои мысли, найди в моей резиденции дневники и доставь их сюда. Закат, останешься с нами и поможешь мне добиться аудиенции у вашего князя. Справишься?

— Да, Леди Ануэль. Вы и сами неплохо читаете мысли. Впечатлён. Я отправлюсь с докладом.

Драконы исчезли. Вскоре разошлись и мы. Нам с Ануэль действительно нужно было кое-что обсудить. Я рассказал ей о Кукловоде. Но кое-что важное — самое главное — я всё же утаил.

Глава 3. Валентин. «Откровенный разговор».

Я проводил время с Нириллой.

Ждал возвращения лорда.

Им нужно было поговорить.

Разговор состоялся при мне.

– Валентин

Я ожидал возвращения Лорда и Леди. Предупредил Нириллу — девочка тут же юркнула в укрытие. Она до панически боялась Ануэль. Малышка спряталась в моей комнате, а сам я дежурил у входа.

Дверь отворилась, и первым вступил Рутариэль.

— Мы вернулись, Валентин.

— Ужин готов, Лорд, — доложил я.

— Как я рада снова быть здесь, — добавила Ануэль. — Нам предстоит долгий разговор, и твоё присутствие будет уместно.

— Я принесу всё необходимое в ваши покои.

Они удалились, я последовал за ними чуть позже, захватив поднос с яствами и чайником.

— Как поживает Нирилла? — поинтересовался Рутариэль.

— Она постепенно набирается сил, Лорд. Уже пытается изъясняться словами, хотя робость и страх ещё сильны в ней. После общения с Ро…

— Она знает. — Сказал Лорд, заметив моё замешательство.

Я сдержанно прокашлялся и продолжил.

— Ротариан… сумел приободрить девочку.

— Этот странный грасорин скрывает не только своё имя, — холодно заметила Ануэль. — Ты тоже не отличаешься откровенностью, Рутариэль.

— Ты права, Ануэль. Не всё я тебе рассказывал. Но сегодня я намерен это исправить.

— Вы решились, Лорд Рутариэль?

— Да, мой друг. Пришло время показать нашей императрице самые ранние из моих дневников.

Ануэль приготовилась слушать, её взгляд был полон вызова. Что же такого они узнали? По их виду можно было подумать, что им открылось нечто куда более шокирующее, чем тайны Рутариэля.

— Начну с того, что тебе отчасти известно, — произнёс он, раскрывая перед собой фолианты. — Помнишь нашу первую встречу?

— Неужели ты хочешь говорить именно об этом?.. Помню. Ты пришёл свататься к моей сестре. Я впервые увидела тебя тогда, Рутариэль. До этого знала лишь по её рассказам.

Мы с Лордом замерли. Я не ожидал, что она вспомнит именно это.

— Но… туман? — превозмогая робость уточнил я. — На вас он не подействовал?

— Мне удалось укрыться от него в горах, — взгляд Ануэль скользнул на меня и вернулся к Рутариэлю. — Ты думал, я не узнаю отца своей племянницы и приёмной дочери Франкии? Я ждала, когда ты сам об этом поведаешь. Мне известно лишь, что ты долго ухаживал за Игниэль, прежде чем явиться в наш дом.

— Твой отец… он всё ещё жив? — спросил Рутариэль.

— Полагаю, что нет, — голос Ануэль был ровным, но глаза блеснули, словно она сдерживала нахлынувшие эмоции. — В последний раз я видела его, когда дед навестил нас на наше с Игниэль десятилетие. Я едва помню его лицо. Мать уничтожила или спрятала все его портреты. Уже не помнит зачем, порой забывает, кто на них был изображён, кроме отца.

— Приношу свои соболезнования, — голос Лорда дрогнул. — Но я говорил о другой встрече — у библиотеки.

— Этот день я помню отлично, Рутариэль. Ты получил моё письмо и явился в тот самый день, когда Валентин отправился в тюрьму — выяснять судьбу Мартина, — Ануэль бросила на меня осуждающий взгляд.

— Поступок был опрометчив, Леди Ануэль, но я не раскаиваюсь, — я старался звучать решительно. — Бедная Каталина была в отчаянии несколько дней, прежде чем я решился действовать. Эта добрая женщина приютила меня и дала работу, когда Лорд… пожелал мне «свободы».

Я помнил тот день отчётливо. Он напился и заявил, что нам пора расстаться, всего через год после нашего воссоединения в Плющево. Говорил, что я стал рабом из-за него, Седрика и Анели. Я не таил на него зла — я скорбел, что его поглотит вина и хмель, когда меня не станет рядом.

Ноги сами принесли меня в Энск. Я отыскал укромный уголок меж тюков с сеном и выбился из сил. Стража прошла мимо — они дремали на посту. Под вечер я столкнулся с Каталиной, с вилами наперевес. Она показалась мне одновременно суровой и прекрасной. Решила, что я воровал дрова. Поверила, лишь когда я признался, что брёл, не разбирая пути, в поисках крова и дороги. Она принесла мне компот с хлебом, а затем направила к заведующему библиотекой, ворчуну Аскеру. Грамотных в городе было мало, так что он взял меня не раздумывая. Тогда-то я и узнал, что Мартина осудили по навету — за укрывательство полукровок.

Я отослал весть Рутариэлю, когда устроился и поселился на чердаке ветхого дома у библиотеки. Начал переводить труды величайшего из забытых магов времени Ремишваля, что в итоге и привело к знакомству с Леди Ануэль.

— Погрузился в воспоминания? — с лёгкой улыбкой спросил меня Лорд.

— Я пропустил что-то важное?! — встревожился я.

— Нет, мы лишь говорили о моей сестре Игниэль и её дочери Франкии, — ответил Рутариэль.

— Красивое имя, в честь провинции? — уточнил я.

— Именно, — с гордостью заявила Ануэль. — Она родилась во Франкии, самой романтичной провинции Рингтелла. Тамошние вина славятся на всё королевство Нэйлир и далеко за его пределы, там же справляют едва ли не все свадьбы в Рингтелле.

— А помнишь, как я встретил Каталину и её прелестную старшую дочь Марту? — спросил Рутариэль.

— Как же, — я налил чай Рутариэлю и Ануэль. — Она примчалась в Плющево, чтобы рассказать о моём аресте. Тогда вы заложили фамильную реликвию, чтобы вызволить меня.

— Карл упоминал, что из-за этого его заподозрили в родстве с тем старым скрягой Минейриэлем, — вполголоса произнёс Лорд.

— Из-за него же Мартина обвинили в укрывательстве полукровок, — напомнила Ануэль. — Не знаю, как ему удалось убедить стражу в своей человечности, но Минейриэль избежал кары. Хотя и лишился половины слуг — кого-то бросили в тюрьму, кто-то бежал из города.

— Хитёр и изворотлив этот ростовщик, — Рутариэль отпил чая. — Я сразу распознал в нём нуррина, ловко притворяющегося человеком. Когда я отправился в Энск за тобой и на встречу с ним, я старался избегать Карла. Каталина привела меня в свой дом, где я встретил её дочь Марту и попросил их присмотреть за внуком.

— Тебе удалось вызволить Валентина, а вот Мартина уже успели сослать на рудники Эрхирика, — с досадой заметила Ануэль.

— Я был в отчаянии, узнав, что опоздал, — Лорд старался сохранить лицо, но голос дрогнул.

— К чему ты клонишь, Рутариэль? — спросила Леди. — Мы можем предаваться воспоминаниям до бесконечности.

— Ты права, — лицо Лорда стало решительным. — Я сблизился с твоей сестрой не по своей воле. Твой дед отдал приказ.

— Император Гахарриан?.. Ты служил в его гвардии?.. — Ануэль смутилась, но не изумилась.

— Верно, — подтвердил он. — Я был в разведке. Сначала меня направили в крепость Бэйонгер для подготовки особого отряда. Затем личным приказом Гахарриана я был послан к Аттии, дабы сблизиться с Игниэль и выведать планы вашей матери.

— Она возглавила сопротивление… что ж, неудивительно, — Ануэль сделал большой глоток чая. — Но что-то пошло не так, верно?

— Да, — кивнул Рутариэль. — Между нами вспыхнула страсть. Она предвидела рождение Франкии и оборвала все связи. Затем я бежал, изменил облик магией природы и встретил бабушку Карла — воинственную и прекрасную кнурлетту, что пыталась обосноваться на окраине Эльмира.

— Выходит, этот Карл — племянник принцессы Дома Экс? — притворно удивился я.

Я догадывался об этом, читая дневники, но впервые услышал подтверждение из уст самого Рутариэля.

— Ты всё верно понял, Валентин, — улыбнулась мне Ануэль. — Юноша — мой внучатый племянник. Наполовину человек, наполовину нуррин. Но ему не следует знать об этом — время ещё не пришло.

Я наполнил свою кружку чаем. Лорд и Леди тем временем молча осушили свои чашки.

— Я не понимаю тебя, Рутариэль, — призналась Ануэль. — Ты хотел открыть мне нечто удивительное. Я уже поняла, что служил моему деду. И это всё? Говори, я выслушаю, но пока ничего значительного я не услышала. Ты недооцениваешь мою проницательность и магию духа.

Лорд тяжело вздохнул. Леди Ануэль была права — она давно всё поняла, и начало этого разговора я предвидел. Оно было важно, но я не мог разглядеть, к чему всё приведёт.

— Мы с Аллаей прожили вместе долгие годы до Тумана. В Энске он настиг нас — мы хотели покинуть город из-за предрассудков. Затем я очнулся в Плющево с путаницей в памяти. Прожил там три года, отмеряя новый отсчёт времени, и за этот срок отыскал Валентина. Спустя шесть лет после нашей встречи в библиотеке я познакомился с младшей дочерью Каталины, Анной — невероятно одарённой девочкой. Примерно тогда же я создал свой первый эмилитаро и впервые увидел пожар в Энске.

— Тогда же вы впервые встретили Кукловода, который рассказал о его причинах, — предположил я. — Верно?

Я снова наполнил чашки.

— Не совсем, Валентин, — Рутариэль сделал глоток. — Я встретил его, когда нашёл чужой эмилитаро. Он и подсказал, где тебя искать. Кукловод никогда не раскрывал всех деталей, но наказал не пытаться предотвратить пожар.

— Я и не знал, что вы отыскали меня по его слову, — мои слова были отчасти правдой, я лишь догадывался. — Что же он сказал?

— Я был в смятении, — Лорд потупил взор, вспоминая то время. — Дважды терял память. Он направил меня в Могар. Сказал, что я найду там раба, который поможет по хозяйству и вернёт воспоминания. Он знал, что я не доверял своим же дневникам в те дни.

Мы с Лордом переглянулись, а Ануэль бросила на нас укоризненный взгляд.

— Мы смогли спасти библиотеку и её работников, но если бы ты так слепо не верил этому красному нуррину, то город…

— Леди Ануэль, мы не раз обсуждали это, — перебил её Рутариэль. — Вы сами странно отреагировали на его слова о возвращении Мартина незадолго до пожара и решили не спасать Энск. Нашли дела поважнее?

— Я не представляю, как Кукловод мог знать… — Ануэль смотрела в чашку так, словно в ней были нужные ей ответы. — Что бы я ни делала, его побег состоялся в назначенный срок… К тому же, последователи моего деда активизировались, включая сестру моей матери, Даниэлью. Она — младшая и самая преданная его делу.

— Она жаждала выдать тебя замуж за одного из своих чистокровных сыновей. Готова была на всё ради сохранения крови. Даже покушалась на твою жизнь, насколько мне известно, — задумчиво произнёс Рутариэль.

— Об этом я и хотела сказать. То покушение неотделимо от побега и облика Мартина.

— И с моим похищением тоже связано? — уточнил я.

— Да. Прости меня за это. Я была под влиянием поддельного амулета и творила несуразное. Старейшины и Гахаррианское Подполье едины в этом вопросе: я должна вступить в брак с чистокровным нуррином. Я хотела предложить Рутариэлю союз, чтобы их утихомирить, но почему-то избрала похищение и шантаж.

— Странный выбор, — в голосе Рутариэля не было осуждения, только сочувствие. — Я ведь совсем не против. Жить рядом с дочерью, будучи твоим супругом — лучшее, на что я могу надеяться после своего тёмного прошлого. К тому же, твой поступок и мой визит к Минейриэлю помогли нам докопаться до правды и вернуть тебе настоящий амулет.

— Я благодарна тебе. И моё предложение всё ещё в силе.

— В таком случае, я должен сделать всё должным образом, — Лорд Рутариэль опустился на одно колено и протянул Ануэль кольцо. — Эмилитаро, что вправлено в это кольцо, станет залогом моей верности тебе и империи Рингтелл в её нынешнем облике. Я помогу отыскать Гахарриана и его приспешников, чтобы представить их суду за преступления против нурринов и иных рас. Мои свидетельства и изыскания не оставят сомнений в их вине.

— Рутариэль! Но это твой эмилитаро!.. Клянусь, не злоупотреблять им и не вторгаться в твоё прошлое и будущее без крайней нужды. Я принимаю твой дар и твоё предложение.

Я онемел и тихо удалился. Теперь мне стало ясно, к чему был весь этот разговор. Рутариэлю нужно было преодолеть собственную неуверенность, чтобы сделать этот шаг — предложить брак по расчёту, а не по любви. И этот долгий рассказ помог ему понять, что он будет принят.

Вернувшись с бутылкой выдержанного вина, я разлил его по бокалам. Мы выпили за новообретённый союз, но торжественный момент был недолгим. Внезапно взгляд Ануэль застыл, устремившись в пустоту. По комнате разлилось тягостное молчание, сковавшее всех нас. Долгие минуты никто не решался нарушить его.

— Я поняла, — наконец прошептала она, и в её голосе прозвучала бездонная усталость. — То ужасное будущее, которое Кукловод стремится воплотить… оно неизбежно. Мы можем его исказить, но не отменить. Как же я ненавижу эту истину…

— Что вы узрели? — осмелился я спросить, хотя уже догадывался, что ответ мне не понравится.

— Войну. Смерть… гибель близких. Даже свою собственную. Чтобы избежать одной из этих потерь, мне придётся допустить другую. Я буду искать способ спасти всех, но Кукловод уверен в моём провале. Что ж, посмотрим, кто из нас окажется прав.

— Пока что он никогда не ошибался, Ануэль, — тихо заметил Рутариэль.

— Ему ещё не доводилось противостоять другому магу времени, Рутариэль. У меня есть шанс переиграть его и сохранить то доброе, что есть в его версии грядущего. Нужно лишь найти верный путь.

«Леди Ануэль права, — пронеслось у меня в голове. — Этот Кукловод манипулирует лишь теми, кто не ведает магии времени. Ко мне он не являлся, хотя мог. Надеюсь, у неё получится. Мне претит его самонадеянность».

Я обязан был думать именно так — дабы скрыть свою связь с Ротарианом. Раскрывать свои тайны было ещё рано.

— Постойте… я только сейчас осознал. Вы полагаете, что бывший император Рингтелла всё ещё жив? — очнулся я от своих мыслей.

— Да, — в унисон ответили Ануэль и Рутариэль.

— Я тренировал тот отряд особого назначения, — с досадой произнёс Лорд. — Позже выяснил, что их задачей было спасти императора от публичной и унизительной казни от руки собственной дочери.

— Я лично присутствовала на той казни, — голос Ануэль стал холодным и ровным. — На мать подействовал туман, и она забыла, как пыталась убить отца. Кто-то поджёг амбар, отвлёк стражу и похитил Гахарриана прямо с плахи. А я… я лишь стояла и смотрела, как его уводят приверженцы. Не смогла ничего поделать.

— Полагаю, вы были слишком юны, Леди Ануэль.

— Ты прав, Валентин. Но я могла хотя бы попытаться. Хотя многие из его последователей и поныне считают своего предводителя мёртвым. Они уверены, что казнь свершилась, даже если избежали влияния тумана.

— Если это правда, то отряд не смог доставить его в крепость Бэйонгер. Они пропали по дороге… — Рутариэль задумался и прервался на полуслове.

— Он может быть где угодно, — продолжил я за него. — Осмелюсь предположить, что он и сам себя не помнит и живёт где-то в пределах империи под чужим именем.

— Надеюсь, ты прав, Валентин, — кивнула Ануэль. — Самое трудное — его отыскать. Все изображения моего деда были уничтожены врагами или сокрыты его сторонниками. Даже я не помню его лица.

— Мой эмилитаро не поможет в этом, — добавил Рутариэль. — На аудиенциях у меня или у тех, кто ниже статусом, Гахарриан всегда скрывал свой истинный облик с помощью магии.

«Прямо как Ануэль, — мелькнуло у меня в голове. — Она порой пугает меня своим сходством с дедом в некоторых повадках. Ремишваль в своих трудах описывал императора как рингвара решительного, своевольного и безмерно властного. Наша Леди вполне способна стать такой же».

— Наш с тобой брак может устроить всех, — словно прочитав мои мысли, сказала Ануэль, обращаясь к Рутариэлю. — Мы используем это. Сторонники Гахарриана выйдут на тебя. Мы схватим их всех разом, если ты сыграешь роль верного пса моего деда, дорвавшегося до власти.

— Ануэль, это самоубийственная затея, — Рутариэль покачал головой, но в его глазах вспыхнул знакомый огонь. — Но она может сработать. Я согласен.

— А я буду оберегать вас в качестве слуги… Дома Нирэвар, — неожиданно для себя добавил я.

Наступила тишина.

— Откуда ты… Объяснись, пожалуйста, Валентин, — мягко, но настороженно попросила Ануэль.

— Судя по моему недавнему видению, вам удастся возродить Дом Нирэвар, — с улыбкой ответил я. — Ничто не помешает этому — даже Кукловод. И брак ваш состоится.

— Спасибо, что поведал мне это, — лицо Ануэль озарила редкая, почти что тёплая улыбка. — Раз так, я просто обязана нанять тебя, Валентин.

С этими словами она залпом осушила бокал. Мы выпили ещё и ненадолго погрузились в непринуждённые беседы, пока Рутариэль не вернул нас к сути.

— Ты расскажешь нам о происхождении Мартина? Вернее, о его перерождении?

— Конечно. Благодарю за напоминание, я давно жаждала это сделать, но всё не складывался подходящий момент. Даже тогда, в моей резиденции, нам помешали, хотя я была готова открыть вам свои тайны.

И тут я сам того не ожидая вспомнил рассказ Каталины о возвращении Мартина. Эта милая женщина с растрёпанными тёмно-каштановыми волосами… Как она была взволнована в тот день, делясь со мной этой историей:

«Вернувшись домой, я замерла на пороге: на дверной ручке висела тряпичная сумка, туго набитая свежим хлебом, мясом и овощами. Девочки ничего не заметили, утомлённые уроками и долгой дорогой — их мысли были лишь об отдыхе. Я уложила Анну спать, а Марта устроилась с лёгким романом. Золотисто-красного света угасающего дня уже не хватало, поэтому я зажгла для неё закопчённую масляную лампу и вышла во двор — проверить, не оставил ли следов наш таинственный благодетель.

Оставил. Чурбаки, прежде валявшиеся в беспорядке, были аккуратно расколоты и сложены в ровную поленницу. Чувства во мне зашумели вразнобой: помощь была как нельзя кстати, но сама её безымянность вызывала тревогу. Уж не очередной ли поклонник вздумал подсобить «слабой женщине» в расчёте на её благосклонность?

Я с досадой вынула шпильки из тугого пучка, распустив волосы. С тихим стоном опустилась на крыльцо, нащупала под ним початую бутылку браннта и, откупорив её зубами, сделала большой, обжигающий глоток.

Стемнело быстро. Свет в окне погас — Марта легла спать. Возвращаться в дом не хотелось. Браннт согрел и расслабил тело, но мысль о незваном помощнике не отпускала. Последний ухажёр — тот самый сосед — отстал от меня лишь в начале весны, и одно воспоминание о нём заставляло стиснуть зубы. Это был не он: тот непременно явился бы с огромным, бесполезным букетом на глазах у всей улицы, да ещё какую-нибудь безделицу для девочек притащил. Потом выпроваживай его, отмахиваясь этой охапкой…

Внезапно позади сарая послышались приглушённые шаги, мелькнула тень. Вся моя расслабленность развеялась мгновенно. Если это ночной вор — до девочек он не доберётся. Я схватила стоявшие у двери вилы и решительно двинулась навстречу незваному гостю, на каждом шагу мысленно проклиная «благодетеля» за его аккуратную поленницу, загораживавшую обзор.

Я выскочила из-за угла с вилами наперевес — и чуть не выронила их. Рот мой беззвучно открылся. Передо мной стояло чудовище: чуть выше среднего мужчины, с мордой вместо лица — широкий длинный нос переходил в верхнюю губу, подчёркивая высокие скулы и чёрные глаза с золотой каймой, почти без белого. Голову венчали витые козьи рога. Я окаменела, тело отказалось повиноваться.

Мы долго молча смотрели друг на друга. Страх понемногу отступил, уступая место решимости. Я не надеялась, что существо поймёт человеческую речь, потому вложила в свои слова всю накипевшую злость:

— Убирайся! Не смей больше приходить! И…

Чудовище примирительно подняло крупные ладони, покрытые мельчайшими серебристыми чешуйками.

— Каталина, прости, милая, я не хотел пугать тебя. Просто… очень хотелось увидеть, как вы живёте.

Голос его был низким, рокочущим, но до боли знакомым.

— Ты… знаешь меня? — одними губами прошептала я.

— Знаю. Знаю, что ты всем сластям предпочтёшь простой чёрный хлеб с маслом. Что прохлада библиотеки тебе милей любой шумной ярмарки. А твой любимый цвет — зелёный… — он горестно склонил голову. — Ты и меня знаешь. Просто облик мой изменился.

Вилы выпали у меня из рук. Я опустилась на землю.

— Мартин? Это ты? Мой Мартин?

— Да, это я. Я лишь хотел взглянуть на тебя, на дочерей… чем-то помочь. Я ничего не требую, понимаю — за время разлуки ты, наверняка, нашла другого. Да и гляди, во что я превратился…

Я не дала ему договорить. Со слезами на глазах я кинулась к нему, обвила руками шею и принялась осыпать его морду-лицо поцелуями, перемежая их словами:

— То-то голос знакомый! Будь у тебя хоть шесть рогов! Здесь… — я прижала ладонь к его груди, — здесь мой Мартин. Мой любимый муж. Не было дня, чтобы я о тебе не вспоминала.

Мы стояли, обнявшись, и плакали. Немного успокоившись, я осторожно потрогала его рог и истерически хохотнула:

— Ну надо же! Хранила верность, а супруг-то рогат!

— Я расскажу, откуда это…, но как я покажусь девочкам? Я думал, у нас одна дочь.

— Так и покажешься. Сначала расскажи всё мне, а вместе мы придумаем, как пересказать это Марте с Анной — без вранья и лишних страхов. У нас впереди ночь и неполная бутылка браннта. Ты голоден?

— Нет, милая, не тревожься.

Мы устроились в обнимку на крыльце, и Мартин начал свой рассказ.

— Нас, осуждённых, продали в рабство на рудники Эрхирика. Перед отправкой в порт держали в смрадных бараках. Кормили впроголодь, обращались хуже, чем со скотом. Говорили, что мы должны радоваться их «милости», ведь на рудниках с нас спустят три шкуры. Я уже начал свыкаться с мыслью, что умру, так и не увидев вас с Мартой… — он тяжело вздохнул и замолк.

Я сунула ему в руку бутылку. Он опомнился, сделал глоток, смешно пошевелил носом и продолжил:

— В порту наш этап остановил отряд нурринов в капюшонах. Они указывали на некоторых узников и платили золотом. Указали и на меня. Нам завязали глаза и повезли на повозке. Ехали долго; я, несмотря на страх, даже вздремнул. Помню, пахло лесом — нас привезли за город.

Там, в лесу, стоял дом, в чьём подвале я и провёл последние шесть лет. Условия были сносными: нас селили по двое-трое в комнаты, кормили исправно, разрешали мыться. Грамотным давали книги. Они садились у окошек в дверях, через которые подавали еду, и читали. Мы, неучёные, сидели рядом и слушали.

Сначала никто не понимал, зачем мы тут. Шутили, что нас откармливают на убой. Через неделю нас начали выводить по одному. Возвращались не все. Те, кто приходил, рассказывали об опытах: их поили чьей-то кровью, вводили в вены странные зелья. Кто-то менялся до неузнаваемости, кто-то обретал или терял магию, а кто-то — рассудок.

Дошла очередь и до меня. Я уже не просил о пощаде — знал, что бесполезно. После каждого сеанса моё тело и самоощущение менялись. Едва я привыкал к одним переменам, как начинались другие. Я стал чувствовать время — плотное, осязаемое. Во мне открылась магия разума. Эти способности стали моим спасением: я использовал их, чтобы не сойти с ума, и чтобы время в заточении не текло так мучительно медленно.

Однажды меня охватил настоящий ужас. Моего сокамерника вызвали, и он вернулся бледный, еле держась на ногах. Я спросил, что случилось…, а он чихнул — и вспыхнул, как факел! Сгорел дотла, пока я стоял в оцепенении. После этого меня оставили в покое на полтора месяца, поселив в комнату к грамотному парню. Я изо всех сил старался не думать ни о чём, кроме историй, что он читал нам на ночь. Потом эксперименты возобновились. Страх смерти притупился, я перестал считать дни. Лишь благодарил Титанов, что Генри, тот самый парень с книгами, был жив. Я как-то раз за него попросил наших тюремщиков. Их лиц я не видел, но уловил удивление — обычно они с нами не разговаривали. Спросили, почему я прошу за него, а не за себя. Я ответил, что он хороший человек, скрашивает наши серые дни. Они пообещали «передать наверх». И ведь сдержали слово! Его стали вызывать реже, и опыты переносил он легче других. Видно, не все они были бессердечными тварями.

— Только не все нуррины такие, — тихо вставила я. — Ты попал в лапы к злодеям. Я познакомлю тебя со своими друзьями — они другие. И очень влиятельные. Они помогут найти виновных! А что было дальше? Как ты сбежал?

— Дальше… дни слились в однообразие. Почти ничего не помню. Помню лишь последний эксперимент… Мне ввели кровь какого-то дракона — я случайно подслушал разговор. Меня парализовало. Я всё видел, всё понимал, но не мог даже моргнуть. Они решили, что я мёртв, отнесли в холодную комнату и оставили среди других тел. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я смог пошевелиться. Я дополз до двери — она оказалась незапертой. Не помню, как миновал охрану; наверное, мне помогла магия времени. А потом — всё как в тумане. Долго блуждал по лесу, заходил в деревни, выяснил, где Энск. По дороге сюда мой облик изменился в последний раз, и это были самые сильные перемены. Выросли эти рога — голова ужасно болела и чесалась. Лицо стало… вот таким.

Зато здесь меня никто не узнает теперь, и это хорошо… люди пугаются сперва, а когда понимают, что не опасен — жалеют. Как бы страже не попасться.

— Мы что-нибудь придумаем. Уедем из города, сыграем свадьбу заново. Нам нужно в Плющево — там живёт Лорд Рутариэль, мой друг. Он точно поможет. Заодно познакомишься с порядочным нуррином.

Мартин обнял меня крепче.

— Готов перезнакомиться хоть со всеми порождениями Тёмного Титана, если их порекомендуешь ты.

Мы договорились ехать к Рутариэлю и Валентину через неделю, к следующему уроку».

Они действительно приехали. Рутариэль, обычно такой невозмутимый, побледнел и едва не лишился чувств при виде Мартина. Правда, довольно быстро он вспомнил байки моряков о собакоголовых пиратах и пришёл в себя. Затем последовали долгие, обстоятельные расспросы, в которых Лорд терпеливо выведал у бедняги каждую деталь его злоключений.

Предаваясь воспоминаниям я явно пропустил часть диалога Лорда и Леди.

— …мне горько краснеть за своё прежнее поведение, — говорила Ануэль. — И я виновата перед тобой, Рутариэль, ибо вынуждена просить тебя стать моим мужем. Я не могу обещать любовь, но ты будешь видеть Франкию каждый день, и она всё узнает.

— Не кори себя сверх меры, — мягко ответил Лорд. — Но благодарю. Если дочь прикоснётся к эмилитаро, это избавит меня от многих тяжких объяснений.

— Лорд прав, — поддержал я. — Узрев прошлое отца, девочка сумеет понять и простить его долгое отсутствие.

— Я обязательно сделаю это, когда она прибудет сюда, — спокойно заявила Ануэль.

— Что?! — мы с Рутариэлем воскликнули в унисон.

— То неизбежное будущее, о котором мне твердил Кукловод. В этом он не ошибается — Франкия любопытна. Она непременно начнёт искать меня и выяснять правду о нападении дракона.

— И… как скоро моя дочь… появится в Плющево? — голос Рутариэля дрогнул.

— Видения были смутными, потому ручаться не могу. Мы можем лишь ждать. Я не стану подгонять события или звать её — пусть всё идёт своим чередом.

— Лорд, Леди… позвольте предложить тост за воссоединение семьи, — вставил я, стараясь разрядить обстановку, и наполнил бокалы.

Мы выпили. И тогда Ануэль сняла свой амулет, и магия, скрывавшая её истинную суть, рассеялась. Короткая, шелковистая шерсть лишь подчеркнула изящество её стана, делая облик одновременно непривычным и прекрасным.

— Пусть мой истинный облик станет символом откровенности в этом разговоре, — объявила она. — Я намерена возродить Дом Нирэвар и возглавить его. Но помимо этого… я хочу возродить Дом Мэривар.

— Что?! — Рутариэль вскочил с места, его лицо исказилось гневом и ужасом. — Никогда! Это Дом Гахарриана и твоего отца! Ты понимаешь, какое безумие ты затеваешь?! Ты что, с ума сошла?!

— Я не знала, что мой отец тоже из Дома Мэривар! — выпалила Ануэль, ошеломлённая его реакцией.

— Теперь знаешь! Гахарриан ненавидел себя за неспособность произвести наследника, потому насильно женил Аттию на главе одной из побочных ветвей своего Великого Дома. Тот, твой отец, предал его под влиянием дочери. И знаешь почему?

— Почему? Я ничего такого не помню…

— И не можешь помнить, ты была слишком мала. Сколько бы они с матерью ни вглядывались в будущее — не могли избежать рождения близнецов. Думаю, потому, что в роду твоего отца близнецы рождались не раз, была даже одна тройня. Им везло с мутациями, так что никто не помышлял о гонениях на его род. А поскольку твоя мать была Нирэваркой по крови, а не по рождению, что я случайно узнал от Игниэль, ваша мутация обещала быть особенно мощной.

— Ты знаешь, что в жилах моей матери течёт кровь Нирэваров?

— Разумеется, я был разведчиком. Но речь не о том. Твой отец предал Гахарриана, но сделал это искусно. Они знали: если родятся сыновья-мутанты, император в ярости убьёт и детей, и их отца. Потому они дождались видения о рождении двух дочерей-близнецов…

— Меня и Игниэль…

— Да. Это дало твоему отцу драгоценное время, чтобы подготовить несогласных и уставших от императора Мэриваров к восстанию.

— Тогда почему ты против их возрождения?!

— Потому что среди восставших был предатель! Он втёрся к ним в доверие, вышел на твоего отца и…

— Я поняла, — голос Ануэль оборвался. — Теперь я знаю, почему дед забрал его из семьи в тот день…

— Я всегда, даже служа твоему отцу, следовал правилу: не доверять Мэриварам.

— Погоди… что ты имеешь в виду, говоря, что им «везло с мутациями»? И почему кровь моей матери «изменилась»?

— У большинства родственников твоего отца в разных поколениях рождались близнецы. Чаще всего они отличались лишь цветом глаз — одни были типичными Мэриварами с бледно-голубыми или зеленоватыми очами, но в их роду часто встречались и бледно-красные. Это и было свидетельством чужой крови, как и некоторые особенности в магии. Я слышал, красноглазые Мэривары могли создавать разумных големов, подобно кнурлам.

— Моя мать…

— Она не из Мэривар. Она из дома Экс, который тогда был Средним, а не Великим. От старейшин ты можешь услышать две версии: незаконнорождённая Нирэварка или выжившая сестра-близнец.

— В таком случае, я просто обязана возродить Дом Нирэвар, — твёрдо заявила Ануэль. — Что до Мэриваров… Кукловод в видении сказал, что их возрождение неизбежно.

— Плохо… — Рутариэль сдавленно выдохнул. — Он никогда не ошибается…

С этими словами Лорд залпом осушил несколько бокалов подряд и знаком велел мне принести ещё вина, а сам погрузился в мрачное, тяжкое раздумье.

Я вернулся и застал их в тягостном молчании, повисшем меж них словно туман.

— Неужели за время моего отсутствия вы не обменялись ни словом? — рискнул я нарушить тишину.

— Нет, — Рутариэль не отрывал взгляда от пустого бокала. — Мы решили: позволим дому Мэривар возродиться как Малому, но будем держать его под неусыпным контролем. Его представители — самые могущественные среди рингваров, и живут они дольше даже нурринов.

— Но прежде, — подхватила Ануэль, — нам нужно обратить одного из идейных приверженцев моего деда в Мэривара и предать его публичному суду. Чтобы правило Рутариэля — «не доверять Мэриварам» — распространилось на всех жителей Рингтелла. Этот перерождённый дом должен будет заслужить прощение, и неважно, сколько лет на это уйдёт.

— Но… как мы свершим это? — спросил я, уже протягивая руку к бутылке.

— Так же, как я сама намерена обратиться в Нирэварианку, — её голос прозвучал зловеще спокойно. — Так же, как Ротариан обретёт облик Кукловода из моих видений. И так же, как я превратила Мартина в того, кого моряки Антарианской империи кличут «собакоголовыми», а мы зовём Анубиантами.

Я едва не выронил бокал. Ануэль тем временем извлекла из внутреннего кармана небольшой пузырёк и разлила его содержимое по кружкам. Налилось не больше половины, но аромат ударил в нос — пряный, густой, опьяняющий, словно незнакомый сорт браннта.

— Хочу разделить с вами этот плодовый бренди. Его создают у подножия Чёрных гор.

Я сделал осторожный глоток. Напиток оказался крепким, но с удивительным вкусом. Если браннт — это бодрящее зелье с побочным опьянением, то этот бренди был алкоголем в чистом, концентрированном виде. По крепости, возможно, они и равны, но ощущения — совершенно разные.

— В своей лаборатории я изучаю свойства крови… разных рас и существ, — Ануэль говорила теперь отрывисто, с холодным, научным фанатизмом. — Наблюдаю, как инъекции чужой крови и иных субстанций влияют на тело, магические способности и рассудок подопытных. Уже есть несколько грандиозных открытий…

— Над кем ты ставишь эти опыты? — голос Рутариэля был напряжённым, он изо всех сил старался сохранить самообладание. — Вряд ли кто-то в здравом уме согласится на такое, даже за деньги и ради высокой цели.

— Никто. Я договорилась со стражей, что конвоирует к кораблям преступников и полукровок, осуждённых за тяжкие деяния. В рудниках Эрхирика этих несчастных всё равно ждёт верная смерть. Здесь же они служат науке и медицине, а не платят жизнью, чтобы набивать чужие кошельки.

— Они… в неведении? — уточнил я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Да. С меня взяли слово, что ни один преступник не окажется на свободе. Я не могу тешить их ложными надеждами…, а поскольку нашу работу нужно хранить в тайне, я не имею возможности спросить, кто из них согласен пойти со мной добровольно…

— Но ты можешь не доводить их до смерти! — Рутариэль не сдержался. — Можешь обеспечить достойные условия тем, кто выживет после твоих экспериментов!

— Могу. Построить ещё одну резиденцию, где выжившие подопытные будут доживать свой век в покое и достатке. Один такой город уже есть. Мы соединили название, что ещё не стало общеупотребительным — «Морзарий» — и имя древних городов-государств — «Полис». Так и родилось — «Моозис». Он расположен вдали от нуррианских поселений, у самого подножия Чёрных гор.

— И бренди… оттуда? — предположил я.

Леди Ануэль кивнула, на её губах на мгновение мелькнула улыбка, но тут же погасла, сменившись мрачной маской.

— Знаете, я и сама не уверена, что поступаю правильно. Сначала меня успокаивала мысль, что это — бездушные убийцы и насильники, которых не стоит жалеть. Потом выяснилось, что среди них много осуждённых по политическим мотивам… и мне стало физически тошно от самой себя. Но останавливаться было уже поздно. А не так давно… один из обезображенных нами узников молил о пощаде. Но не для себя! Он просил сохранить жизнь и здоровье своему грамотному товарищу.

— Мартин… — прошептал я.

— Да, Валентин. Я тогда и не подозревала, что это — муж Каталины и отец её дочерей…

Голос Ануэль дрогнул, на глазах выступили слёзы. Рутариэль молча протянул ей свой бокал с вином, тихо бросив: «Выпей». Леди залпом осушила его и, с трудом взяв себя в руки, продолжила:

— Пока я не увидела его с Каталиной, то думала, что он мёртв. Мы его едва не убили. Генри, тот, за кого он просил, жив и невредим. Я распорядилась не причинять ему вреда. Готова была бы взять его к себе в секретари, но… мне не нужен слуга, который будет меня ненавидеть. И будет по-своему прав.

Ануэль замолчала, её глаза лихорадочно блестели. Казалось, она вот-вот сломается под грузом собственных признаний. Мы с Лордом, не сговариваясь, встали по обе стороны от неё и обняли за плечи.

— Мы не осуждаем вас, — мягко сказал я.

— И к чему нам это? — тихо поддержал Рутариэль. — Ты и без того себе строжайший судия, в отличие твоего безумного деда. То, что ты делаешь, бесспорно, чудовищно…, но оно же принесёт благо всем нам. У меня есть мысли, как избавить тебя от этих терзаний. Мы обязательно их обсудим, но сейчас… сейчас нам всем нужен отдых.

Ануэль с усилием сдержала дрожь и слабо улыбнулась нам. Мы ответили ей тем же, стоя рядом в красноречивом, поддерживающем молчании.

«Оно того стоило», — подумал я, направляя мысль лишь в сторону Рутариэля. — «Не случись тогда история с подменой амулета, она бы до сих пор лишь мучила себя в одиночку, не находя выхода».

Мы молча кивнули друг другу и проводили Ануэль в её покои. Перед сном она рассказала нам, что в тот последний раз влила в Мартина кровь своей матери — золотую, но взятую у древнего серебряного дракона. И тогда мы с Рутариэлем окончательно поняли, насколько все живые существа в Граслинде связаны между собой — хотят они того или нет.

Глава 4. Карл. «Пустой трактир».

Пока твои родители общались,

Я решил прогуляться до трактира.

Спасть совсем не хотелось.

Там я встретил и кнурлов...

– Карл

Подходя к трактиру, я почувствовал, как подкатывает тошнота. Никто не убрал останки тех, кого дракон разорвал своими зубами. Хозяин, видимо, нашёл себе занятие поважнее. Трупы припорошило снегом, но птицы уже успели наследить и растаскать кишки по всему двору, окрасив снег в ржавый цвет. Дополняли картину дохлые вороны, павшие в драке за добычу. Справедливость. Одна смерть за другую.

Внутри пахло дымом, пивом и сладковатым запахом крови, который не выветрился до конца. Пустые столы стояли криво, а под одним всё ещё валялись осколки бокалов, не замеченные при уборке. Почти никого, кроме знакомых кнурлов, что сидели вдалеке и бубнили на своём. Надо было слушать родителей, учить языки. Я тогда считал кнурлит и нурринал бесполезной блажью — был так наивен, что верил в возможность выбиться из грязи в князи здесь, в Антарианской империи. Выйти из статуса крепостного. Какая глупая, детская вера. Её выбили из меня, заменив клеймом предателя.

Бормэн — как он просил себя называть — стоял за стойкой и протирал уцелевшие бокалы. Казалось, что нападения не было, а сейчас раннее утро и он ждёт клиентов. Жаль, что это не так. Я решил не мешать хозяину и подошёл к столику, за которым сидели кнурлы.

— Думал, вы к вечеру в Химерию двинете.

— Как раз решаем, — Дуратан обернулся. — Прости за кнурлит, так удобнее. Внутренние дела лучше обсуждать на своём, особенно при малознакомых и нурринах.

— Я настаиваю, дяде здесь делать нечего. Ему бы к моему отцу, подготовить всё для визита Ануэль, — вклинился Борат.

— Я уже послал к нему голема, сам не пойду. Побуду здесь.

Голем. На такое расстояние?

— Дуратан, вы голема послали?! — не удержался я.

— Да. Для этого практика нужна, не более. Говорить он не сможет, так что я написал послание на нём.

Внутри что-то ёкнуло — зависть, жгучее любопытство. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, будто пытаясь ухватить невидимые нити магии. Я хотел научиться. Хотел так же. Очень хотел. Хорошо, что он остался.

— Тот дракон…

— Прости, Борат, но я ничего о драконе слышать не хочу, — резко оборвал Бормэн, возникнув за стойкой напротив. — Давайте как-нибудь молча переживём это.

— Понимаю, — кивнул Дуратан.

— Меня зовут Бомор Рэми Назар Орский. Беглый убийца и насильник. И кнурлит в своей таверне я больше слушать не намерен. Будем считать, что познакомились.

Он швырнул тряпку, которую всё это время сжимал в руке, на стойку, и упёрся руками в бока, глядя на кнурлов. Говорил при этом ровно, но злость кривила его лицо. При взгляде на меня Бормэн сменил гнев на милость. Может, винил их, а не дракона? И имел право. Это мы его разбудили.

— Ты злишься на них за то, что разбудили дракона? — не сдержался я.

— На тебя тоже. Только ты всего лишь глупый маленький человек, который вряд ли мог поступить иначе. Они — кнурлы, обитатели гор, которые гаопа съели на выживании в суровой местности. Могли быть аккуратнее.

— Бомор… вы правы. Я поступил опрометчиво. Признаю.

— Спасибо, Дуратан, что не спорите. Пейте. Я успокоюсь, но не сегодня.

Он выставил на стойку весь уцелевший алкоголь.

«Берите сами, не хочу выходить в пустой зал», — пронеслось в голове.

— Эй, Карл. Ещё раз полезешь в мои мысли — огрею бутылкой, — не оборачиваясь, трактирщик уже обхватил горлышко полной бутылки.

— Вы почувствовали? — я аж подскочил.

— Научись сначала делать это незаметно, голова заболела от тебя.

— Простите… буду стараться изо всех сил.

«Только не надо на мне тренироваться».

Едва его мысль коснулась моего сознания, в меня полетела бутылка с браннтом. Я инстинктивно шарахнулся в сторону, и она, просвистев в сантиметре от уха, разбилась о стену. Сам трактирщик уже уходил наверх.

— Кстати, если решу остаться, зовите Рэми. Отец не будет против — я его прикончил пару лет назад, — бросил он на прощание.

— Что это было? Проявление дружелюбия или угроза?

— Думаю… и то и другое, Карл, — улыбнулся Борат.

— Дуратан, как думаете, что с деревней будет?

— Я не знаю, юноша. Всё зависит от тех, кто в ней останется.

— Дядя прав. Если все уйдут… полагаю, её сожгут.

— Визит Ануэль стал для меня неожиданностью… — я, наконец, подсел к Дуратану и Борату.

— Для нас она — Леди Ануэль. Императрица Рингтелла и председатель Совета Шести.

— Вы правы, Дуратан. Даже я знаю, что этот титул в нуррианской культуре имеет иное значение. Она скорее влиятельный посол Совета Шести, чем представитель власти. Однако, это значит, что остальные члены Совета уже знают о произошедшем.

— Вряд ли, Карл, — Борат отхлебнул пива. — Думаю, она всё скроет.

— К этому же мы и склонялись, — поддержал дядя. — Иначе нас бы уже арестовали и передали нуррианской гвардии. Она могла телепортировать нас в Рингтелл вместе с домом Анели. Потратила бы уйму сил, но эффективность для неё превыше всего…

— Да, голова от тебя и правда болит, — перебил дядю Борат. — Пока к горе шли, не замечал.

— Прости, пожалуйста… я плохо себя контролирую…

— Не страшно. Мы с Боратом будем думать на кнурлите, пока не решим для себя — останемся или отправимся в Химерию, — улыбнулся мне Дуратан.

— Можешь на нас тренироваться, всё равно ничего не поймёшь, — подмигнул Борат.

— Почему все правители такие странные?.. — я с силой потеребил переносицу, пытаясь отвлечься от магии духа, от этого давящего шума в собственной голове.

«Сколько лет уйдёт, чтобы обуздать эту силу? Десятилетия? У меня нет десятилетий,» — подумал я, стараясь удержать мысль в голове.

— Не спеши с выводами, юнец! Демир Атаран был прекрасным правителем! Наш Тэддан не развязывал войн из-за внешности и не манипулировал советом! — осадил меня Дуратан.

Понятно: в первом случае он имел в виду Диметра Луртелла, во втором — Леди Ануэль. Родители рассказывали, что нурринами правят старейшины. Совет Шести лишь передавал их волю и принимал на себя удар, если что-то идёт не так. Хотя они могли влиять на старейшин, собирая мнения об их указах.

«Если я правильно помню, совет зовётся „Титан“, а его члены — Титами и Тианами».

— О чём задумался, Карл? — Борат протянул мне пинту.

— Титаны… это совет старейших нурринов. — Я провёл пальцем по влажному краю своей пинты. — Если они — Светлый Титан из легенды, то кто тогда Тёмный?

— Хороший вопрос. Думаю, Тёмный Титан — это эфиноры, если смотреть с этой точки, — сказал Дуратан.

— Я не согласен, — покачал головой Борат. — Тёмный Титан — король драконов. У него хоть аура есть, светлая…

— Если считать ею несогласных драконов! Ты прав, Борат!

— Эфиноры тогда кто в этой истории? — спросил нас Дуратан.

— Третья сила, чью роль всячески принижают, — выпалил я, не думая.

— Полагаю… мне придётся согласится с вами… — кивнул Дуратан.

Мы прервались, когда Рэми спустился.

— Могу злиться на вас сколько угодно, но разговор у вас интересный. Решил присоединиться. Давайте вернёмся к правителям. Вам не кажется, что именно гордыня погубила кнурлианское королевство Аудхорн? Ваши собратья из Чёрных Гор просто продали свои города людям и сбежали в Химерию. Разве не так?

— Не так, — голос Дуратана стал тяжёлым. — Это ложь, которую сеет Диметр. Черногорцев выжили обманом и угрозами, стравили между собой. Никто за пределами наших королевств не знает, что мы были на грани гражданской войны. Самые влиятельные города готовы были рвать друг другу глотки. Решили, что раз горы стали яблоком раздора, проще уйти и забыть обиды.

— С Аудхорном было иначе? — уточнил я.

— Совсем, — Борат выругался на кнурлите. — Наши шахты оскудели. Кто-то целенаправленно душил поставки продовольствия и ресурсов из Химерии. Мы обнищали настолько, что выбора не осталось. Как Совет Аудхорна ни пытался исправить положение — ничего. Королевство Мирант, зная это, перекрыло торговые пути. Только контрабандой и держались.

— Как думаешь, Дуратан, не стала ли помощь Аудхорну причиной для Диметра напасть на Антарию? Они же процветали на леднике, — вступил Рэми.

— Одним из поводов, но ты прав, Рэми. Они разозлили Диметра, когда начали открыто помогать нам. Причина нападения проста — правитель людей ненавидит цыган и полукровок.

— Только вот цыгане настолько смешались с людьми, что от них так просто не избавишься, — усмехнулся Рэми. — Я не помню своих родственников, но на старых семейных картинах видел цыган, значит — они были в моём роду.

— Цыгане? Вы же про клан Ориспа? — уточнил я.

— Да, про них. Что ты про них знаешь, Карл? Ты самый молодой из нас, а значит туман не должен был сильно исказить твои воспоминания и знания об Антарианской империи.

— Мать говорила, никто не знает, где их главная ветвь. Живут общинами под крылом баронов. Она ненавидела их за золотой блеск в глазах и магию времени, но уважала. Говорила, если цыган что-то сказал — так тому и быть…

Меня вдруг пронзило.

— Что такое? — окликнул меня Борат.

— Пожар в Энске. Мать говорила, они предупреждали её, уговаривали уехать сразу после начала отсчёта, в первые дни. Не могла вспомнить, почему верила, но и уехать не могла. Потом несколько их предсказаний сбылись, и она стала готовить нас к отъезду…, но не успела…

— А сами они ушли перед самым пожаром, верно? — уточнил Рэми.

— Да! Меньше чем за неделю до пожара город покинула последняя семья Ориспа.

— Диметр ненавидит их именно за это, — усмехнулся Дуратан. — Их янтарные глаза видят сквозь время. Все его попытки уличить их в чём-то заканчиваются провалом.

— Да и все они, поголовно, потомственные купцы, — добавил Рэми. — Не привязаны ни к чему, кроме своей воли. Ну или семьи, если решают осесть, как мои предки… если верить картинам.

Свободные. Никому не принадлежащие. Не обязанные ничем.

— Выпьем за цыган! — я вдруг встал так, что стул громко скрипнул от неожиданности. Высоко подняв пинту, я окинул взглядом компанию. — Хочу быть свободным, как они!

Мои собеседники, пусть и с удивлением, но присоединились. Рэми взял себе пинту, отодвинул стул, и напряжение в его плечах наконец ослабло. Эти отвлечённые беседы, похоже, были ему нужны не меньше, чем мне. Так мы и просидели следующие несколько часов, притворяясь, что миром правят не драконы и тираны, а слова.

Когда Рэми окончательно захмелел и успокоился, я решился вернуться к разговору о Пике Убийц.

— Может, ты знаешь что-то о Пике Убийц? — Дуратан повернулся к нему с ухмылкой. — Карл обмолвился о некой озёрной горе.

— Да, Адольф рассказывал, что её так раньше звали, — Рэми мотнул головой. — Он много бредил про какой-то нуррианский орден и лаву, что всех убила.

Значит готов поговорить об этом, я рад.

— Он не бредил, — голос Дуратана стал жёстким, в нём зазвучала давняя досада. — Про лаву — чистая правда. Мы видели скелеты наших сородичей, которые пытались сдержать поток. Следы извержения видны до сих пор. Сходи — сам убедишься.

— Нет, Дуратан, не пойду. Один — точно нет.

— Могу понять. А если мы снова туда двинем, ты с нами? — Борат ухмыльнулся, протягивая ему стопку с браннтом.

— Без колебаний, — Рэми осушил стопку одним махом. — Умереть от зубов дракона куда лучше, чем спиться здесь в одиночестве. Таверну бросать не стану, так что буду отлучаться, присматривать.

— Раз уж ты такой осведомлённый, расскажи-ка нам про Диметра Луртелла, — попросил Дуратан.

— С удовольствием. Нет у меня ни одной причины любить нашего императора. Что интересует?

— Какие-нибудь гнусные слухи.

— Борат!..

— Что?! Дядя, мне нужно знать, с кем нам, возможно, сражаться! Драконы, конечно, отвлекут всех, но… что мешает людям снова начать войну?

— Твой племянник не промах, — кивнул Рэми. — Пока Диметр с братьями не рассорились вконец, он запросто может напасть на королевство Эльмир — оно больше всех пострадало в прошлой войне.

— А если рассорится? — спросил я.

— Либо они его убьют, либо начнётся гражданская война. Ни для кого не секрет, что дети Анора ненавидят друг друга и жаждут трона. Кстати… знаете Анора Ривийского?

— Глава королевской стражи. Главнокомандующий, — ответил я. Имя было на слуху, как и у многих, кому приходилось жить в Антарианской империи.

— Многие шушукались в армии, что он похож на Диметра и его отца чем-то…

— Незаконнорождённый наследник?! — выдохнул я.

— Названный в честь отца?! — тут же добавил Борат.

Мы переглянулись.

— Да, ребята, именно так.

— Туман Забвения стёр память бедняги, даже если это правда, — вздохнул Дуратан.

— Дядя, представь, что произойдёт, когда он всё вспомнит?

— Да и представлять не нужно — неизбежные гонения на него, как только заикнётся о своём происхождении, вплоть до убийства, — отозвался старший кнурл.

— Дуратан прав, — подтвердил Рэми. — Но им могут воспользоваться братья Диметра, как марионеткой. Есть ещё один слух, он вам понравится.

— Что-то может быть интереснее?! — Борат аж привстал.

— Борат! — снова попытался усмирить племянника Дуратан.

— Что?!

Я не сдержал короткого смешка. Его любопытство было заразительным, словно вспышка чего-то живого в угасающей деревне.

— В армии поговаривали, что он не только берёт силой самую красивую девушку во время визита в какой-нибудь город, но проделал тоже самое со своей дочерью. Прямо в День Мудрости!

— Как-то слишком… Рэми, тебе не кажется, что это наглая ложь? — усомнился я.

К тому же, я не раз слышал эту байку. Бормэн напился и начал повторять её, словно мантру. Дуратан тоже слышал от меня эту историю, только Борату она могла показаться новой и интересной.

— Ланита старше, чем кажется, как и Диметр. Никто не знает истинного возраста членов императорской семьи, но нет сомнений, что бедняжка является его дочерью. Её сын, Ангр, похож на деда… очень сильно, — объяснил Рэми.

— Ты же его не видел, — Дуратан нахмурился. — И как-то непочтительно звать принца Аногора уничижительным «Ангр».

— Не видел. Но слышал описания, слишком уж совпадающие с Диметром и Ланитой, которых я встречал. Возможно, я непочтителен, но не тебе меня судить, кнурл.

Мы с Боратом переглянулись.

«Карл, ты ведь читаешь мысли? Думаю, что Рэми прав. Императорская семья людей довольно скрытная, но цыгане, с которыми мы торговали, рассказывали об этом. Вспомни свою мать. Она считала, что цыгане никогда не ошибаются».

Я едва заметно кивнул.

— Сколько этому парню? Ровно девять? Сложно судить, на кого он похож. Не верю, — стоял на своём Дуратан. — Я уже слышал эту историю, было время всё обдумать. Если раньше я согласился, что такое возможно, то сейчас считаю иначе.

— А я верю, — парировал Борат. — Дядя, если этот умалишённый мог отдать приказ сжечь Энск дотла, чтобы подставить нас, то и на дочь свою руку поднять — не проблема.

— Поднять руку мог, с этим я даже спорить не буду, — возразил старший кнурл. — Но не зачать ей дитя — это уже перебор.

Мы с Боратом встретились взглядами и отошли подальше, делая вид, что обсуждаем магию земли. Зато стали невольными свидетелями их разговора. Рэми и Дуратан заговорили на незнакомом горном наречии, но Борат, похоже, понимал.

«Я не смогу думать и переводить синхронно, но постараюсь не отставать от них слишком сильно», — подумал Борат.

— Послушай, Рэми, меня волнует кое-что поважнее дворцовых интриг. Говорит ли Рутариэль правду? Он дед Карла?

— Он прибыл в деревню раньше меня, но покидал её в первом году от Начала Отсчёта. Из своего путешествия он вернулся с Валентином, а ещё через год впервые заговорил о своём человеческом внуке. Имени не называл, но сказал, что парень из Энска. Если Карл оттуда… возможно, они и впрямь родня.

— Подозрительно. Сначала он находит Валентина, с которым был знаком. Потом в Плющево приходит Карл. Словно кто-то направляет его… всех нас…

— В этом ты прав. Рутариэль как-то перебрал и проболтался, что следует плану некоего Кукловода, который обещал воссоединить его с семьёй. Деталей не знаю, он быстро сменил тему.

— Хотел бы я встретить этого Кукловода и выяснить, зачем он это делает….

Борат перестал переводить.

— Если Кукловод руководит действиями, то и твоими тоже? — спросил он меня.

— Мной нет… хотя…

— Что-то вспомнил?

— Да… и нет. Я всегда помнил один разговор с энским бароном Ориспа. Он сказал тогда странную вещь…

— Что?! Не томи!

— «Однажды придёт день, когда твой друг попросит тебя сбежать из города и сделает для этого всё. У тебя всё ещё есть шанс последовать его совету, но чем ближе Кукловод, тем он меньше», — выдохнул я, и слова обожгли горло, как будто я снова стоял на том рынке, ничего ещё не зная о будущем предательстве.

— Тогда ты в первый раз слышал упоминание Кукловода?

— Да. И в последний. Потом другие торговцы сказали, что это был барон, а не простой цыган. Он столкнулся со мной не случайно. Словно…

— По чьей-то просьбе, — договорил за меня Борат.

Он замолчал, уйдя в тяжёлые раздумья. Я сдерживался недолго, но всё же прочёл его мысли. После этого мы озадаченно переглянулись.

— Не может быть! — вырвалось у нас одновременно.

— Вы чего так кричите? — возмутился Рэми.

— Дядя, давай отойдём. Надо кое-что обсудить. Рэми, прости, но доказательств нет…

— Поэтому мне и не говорите. Ладно. Оставлю вас.

Рэми удалился из трактира на улицу под наши одобрительные кивки. Мы втроём вернулись к столу.

— И до чего же вы додумались? — спросил озадаченный Дуратан.

Воцарилась мёртвая тишина. Борат медленно опустился на стул, проводя рукой по лицу. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Радолас… — наконец, выдохнул я. — Он и есть Кукловод.

— Алкоголь на вас плохо влияет…

Я перебил Дуратана и, спотыкаясь от волнения, пересказал разговор с бароном и с Иноком. Чтобы старший кнурл, как мы пришли к такому выводу.

— Теперь вспомните, какой путь проделал Радолас. Когда мы с Иноком общались он был где-то в центральной части Розенрота, в джунглях…

— Он был ближе, чем должен был быть! — Борат перебил меня, его глаза горели. — Значит, цыган видел зыбкое будущее, варианты! В одном из них Радолас не дошёл до джунглей или погиб от Плавника!

— Если подумать… этот нуррин странно привязан к Нирилле, — продолжил я. — Он говорил о встрече с Плавником так, будто она могла обернуться трагедией. С первого взгляда было ясно — он что-то скрывает. Но как? Как ему быть в нескольких местах сразу? Магия времени так не работает. Да ещё и в разное время…

— Дядя? — Борат посмотрел на него. — Идеи есть?

— О магии времени знаю мало. Но… если он в будущем узнал, кто и где должен сыграть свою роль… — Дуратан замявшись, махнул рукой. — Да нет, бред.

— О чём вы? — спросил я.

— Карл, магия времени не позволяет путешествовать в прошлое, — терпеливо объяснил Дуратан. — Если телепортируешься, время не меняется, ты остаёшься в настоящем.

— А если это и не нужно? — вклинился Борат.

— О чём ты, Борат?

— Как же иначе можно воздействовать на прошлое? — Дуратан уже сделал какие-то выводы, но не спешил делиться.

— Подумайте! — Борат стукнул кулаком по столу. — Вы упускаете детали! Барон Ориспа видит будущее, Валентин видит будущее, даже Рутариэль с помощью эмилитаро может в него заглянуть…

— Радолас из будущего… Кукловод… является к ним в видениях, точно зная, когда и где они будут! — до меня вдруг дошло.

— Именно! — воскликнул Борат.

— Как же зыбкость времени? — возразил Дуратан. — Будущее можно изменить!

— В будущем этот прохвост овладел магией времени и отточил её, — настаивал младший кнурл. — Он выстраивает события так, чтобы сбылось одно-единственное будущее. И теперь мы все — его пешки. Теперь мы в опасности, потому что ими обычно жертвуют…

— Не думаю, — резко оборвал его старший.

— Дядя? — усомнился Борат. — Почему ты не уверен в этом?

— Ему зачем-то нужно, чтобы мы догадались. Он маг времени, могущественный нуррин. У нас не должно было быть и шанса раскрыть его план. Следовательно… будущая версия нашего знакомого считает нас союзниками. Важными винтиками в механизме, который он запустил.

— Бывший глава совета, его племянник и изгнанный неудачник-кузнец? — я не сдержал горькой усмешки. — Зачем мы ему?

— Тебе кажется, что мы бесполезны, — сурово сказал Дуратан. — Если бы это было так, он бы не стал нас беречь. Но мы догадались. Карл пробудил магию и обрёл могущественного деда, мы с Боратом можем навести мосты с кнурлами. Мы полезны. Для него это — уже свершившееся прошлое. А нам всё это ещё предстоит. Ясно? Вы молодцы…

— Мы догадались первыми.

— Да, Борат. Только постарайся реже перебивать меня. Другие могут посчитать это неуважением.

— Ты же знаешь, что это не так!

— Знаю, потому и позволяю такое поведение.

Внезапно я вспомнил. Словно цыганка снова стояла передо мной, а в воздухе пахло дымом и странностями.

— Однажды цыганка предложила погадать. Она меня обчистила, но перед этим сказала: «Если и станешь ты пастухом, то на драконьей ферме. Но сперва встретишь мёртвого члена семьи и потеряешь живых».

— Так вот откуда эта мечта! — Борат рассмеялся. — Драконий пастух! Ни за что не поверил бы!

— Я решил бы, что она бредит. Ты тогда считал деда мёртвым, а родители были живы? Верно? — уточнил Дуратан

— Верно, — подтвердил я. — Я знал, что некоторые цыгане ведут странную жизнь. Не торгуют, ни с кем не говорят, а если касаются кого-то — только чтобы ограбить и запудрить мозги небылицей.

— Думаю, они тратят годы на развитие магии времени и могут заглянуть в чужое будущее одним прикосновением, — усмехнулся Дуратан. — Жаль, что совмещают дар с грабежом.

— Вы закончили? На улице холодно, — бесшумно вошёл Рэми.

— Да. Прости, что заставили ждать, — отозвался Дуратан.

Мы снова принялись за выпивку, переходя на отвлечённые темы, но я ловил на себе взгляды Бората и Дуратана. Мы сидели и поражались собственным догадкам, и в груди у меня, под рёбрами, зашевелилось что-то острое и тяжёлое — толи страх, толи предвкушение.

Дуратан уже ворчал на Бората, когда открылась дверь. Она скрипнула, пропуская Радоласа. Тот прошёл, не поворачивая головы, словно мы были частью интерьера, взгляд его был устремлён куда-то внутрь себя. На лице застыла странная, нечитаемая гримаса. Плечи были напряжены, а пальцы сжаты в кулаки, будто он нёс на себе невидимую тяжесть. Аднарри даже не повернулся, когда его окликнул Рэми. Трактирщик швырнул ему вслед ржавый ключ от одной из комнат. Аднарри поднял его и исчез наверху. В это же время спор кнурлов налился жаром и перешёл в перепалку на их горном наречии. Их прервал Рэми.

— Дуратан, скажи мне. Правда ли, что все правители ополчились на Демира Атарана лишь потому, что он всё помнит?

— Я и сам задумался об этом, когда увидел, как эмилитаро действует на Рутариэля, — Дуратан мгновенно остыл и уселся за стол, будто только и ждал повода прекратить спор. — Он вспоминает прошлое, стоит лишь назвать имя нуррина или человека, что был рядом в те краткие мгновения.

— Такой способ может свести с ума. От пленных нурринов я слышал, что яд синданселя возвращает память, но это опасно.

— Пленных нурринов? — уточнил Борат.

— Да, от тех, что были конвоированы через Плющево вглубь Миранта. Так же от нескольких беглецов.

Дуратан задумался, и мы с Боратом последовали его примеру. Что мешало моему деду просто выпить яд? Он лучше кого бы то ни было знал о его действии и дозировках.

И тут меня осенило. Мой дед намеренно искал способ создать собственный эмилитаро. Чтобы заглядывать в будущее. Беседовать с Кукловодом. Значит, впервые он связался с будущей версией Радоласа через чужой артефакт. Он нашёл его здесь? Какова история этого камня? Стоило выспросить об этом деда, когда останемся наедине… или хотя бы вдали от Рэми. Трактирщик и так не хотел впутываться в наши дела, ему бы пережить потерю таверны — единственного дела и крохотного дохода.

— Дядя…, а может, достопочтенный глава совета всё-таки принял яд, чтобы всё вспомнить? — Борат вернул меня к действительности. — Он мог годами медленно травить себя.

Магия духа снова вмешивалась в мои мысли. Каждая глубокая дума затягивала меня в иной мир, отгороженный от реальности толстой стеной. К этому нужно было привыкнуть. Или научиться контролировать.

— Парень дело говорит! — согласился Рэми.

— С тем же успехом и артефакт мог убить нашего Тэддана, — покачал головой Дуратан. — Мы видим лишь малую часть последствий на примере Рутариэля. Камень и его может свести с ума, если это продолжится.

Мы с Рэми кивнули в знак согласия с Дуратаном.

— Что насчёт Мат-Алуура? — спросил трактирщик.

— Кто это или что? — уточнил я.

— Вы никогда о нём не слышали? — удивился он.

— Не доводилось, — в унисон ответили мы с кнурлами.

— Смею предположить, их обвиняют в убийстве Демира и покушениях на Диметра. Кем бы они ни были…

— Почему «они», дядя? — Борат нетерпеливо подался вперёд, перебивая.

Дуратан закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Даже мне это начало надоедать, потому я слегка ударил младшего кнурла в плечо. Тот отшатнулся с притворным возмущением, но по его глазам пробежала ухмылка. Потом он также притворно сморщился, потирая плечо.

— Потому что в одиночку такое не провернуть. Лишь маг времени или духа может всё просчитать, а таких — единицы. Если, конечно, к этому не причастны драконы или эфиноры.

— Твой дядя прав, — кивнул Рэми. — От тех же пленных нурринов я слышал, будто войну начал некий тайный орден Мат-Алуур. Они якобы запугивают офицеров через сны и ложные видения, выуживая из умов информацию.

— Звучит как-то уж слишком…

— Странно? — перебил я Бората. — Страннее, чем туман, отнявший у нас память? Вдруг этот орден и впрямь существует?

— Тогда мы влезли в самую чащу леса нур… интриганов, из которой можем не выбраться живыми, — заключил Дуратан.

— Странное выражение, впервые слышу, — заметил Рэми. — Хотя я понял, что ты поставил «интриганов» вместо «нурринов».

— Чем выше пост кнурла, тем сильнее в нём недоверие к нуррину, как говорят у нас в Инграде…

— Не только в Инграде, Борат, — перебил его Дуратан. — Кнурлы могут не помнить жизни, но никогда не забудут завет, впитанный с молоком матери: не доверяй нуррину. Какими бы сладкими ни были речи Рутариэля, Радоласа или Ануэль — они в первую очередь враги. Всегда жди удара в спину.

«Намёк он, кажется, понял. Может, теперь станет перебивать реже,» — улыбнулся я Дуратану, передав ему эту мысль.

— Может, под именем Мат-Алуур скрывается Совет Шести? Дядя, ты об этом думаешь?

— Да, Борат. Никогда ранее мы не слышали этого названия, но стоило заговорить о пленных нурринах — оно тут же всплыло.

— Рутариэль упоминал другое название — Гахаррай. Говорил, этот орден был олицетворением целой эпохи для нурринов, — вставил я.

После этих слов Дуратан медленно опустил свою кружку на стол. Его движения стали точными и выверенными, как у хищника, учуявшего добычу. Он уставился на меня так, словно я совершил нечто ужасное.

— Когда он такое говорил, Карл? — спросил старший кнурл.

— Никогда, — признался я. — Я прочёл мысли деда. Он когда-то служил в нём.

Рэми изменился в лице.

— Наш Рутариэль служил в ордене Гахаррай? Это многое объясняет.

Теперь мы не понимали, что происходит, и смотрели на трактирщика в ожидании объяснений.

— Старик Адольф, единственный, кто родился и вырос здесь… и сохранил память, как мы выяснили. Он рассказывал, что в древности Пик Убийц укрывал в своих недрах нуррианский орден. После общения с Рутариэлем он вдруг упомянул это название. Я не придал значения. Дед говорил, что до тумана оттуда иногда сбегали нуррины-рабы и выбрасывали свои драгоценные амулеты. Он боялся касаться их голыми руками, но закапывал камни в окрестностях.

— Эмилитаро… — предположил я.

Рэми непроизвольно потянулся к груди, как бы проверяя, что-то спрятанное за пазухой, и тут же спохватился.

— Именно. Раз они так стремились от них избавиться, значит, считали чем-то вроде рабских ошейников. Я случайно нашёл один пару лет назад, копал в саду. Стоило прикоснуться — и прошлое какого-то нуррина стало моим собственным. Только ни слова Рутариэлю! Камень я спрятал. Слишком много выпил, раз проболтался…

— Мы никому не скажем, Рэми, — произнёс Дуратан, окинув нас тяжёлым взглядом. — Правда?

Мы с Боратом кивнули и стали ждать продолжения истории.

— Этого нуррина причисляли к аднарри, в то время они считались «нечистыми». Их ненавидели просто за то, что они родились…

— Прямо как в легенде. Титаны прокляли рингваров и нурринов за кровосмешение, — вставил я в короткой паузе.

— Да. Только он не знал ни о каких Титанах. Верил в совершенно другие божества, если, конечно, верил…, но упоминал в разговорах точно. То были одиннадцать имён — Тайтария, Ранатос, Локита, Зиккуна и ещё несколько. Я запомнил роль только двух из них. Тайтария — матерь всех остальных, а Зиккуна — богиня молний и веселья.

— Как интересно. На некоторых наших могильных плитах встречаются эти имена. Я и не думал, что они божественные, — вслух подумал Дуратан и жестом велел продолжать.

— Он умер от лап дракона уже после того, как выбросил камень. Как я понял, артефакт связан с носителем до самой смерти и записывает все воспоминания, даже находясь далеко. Полагаю, некоторых драконов приручили чистокровные нуррины или рингвары. Они и охотились на беглецов.

— Хапанту! — выдохнули мы с Боратом хором.

— Хапанту? — переспросил Рэми.

— Маленькие зелёные драконы. Современные нуррины используют их как почтовых голубей, — объяснил Дуратан.

— Нет, тот был огромный и красный. Он возник из воздуха и напал на беглеца.

Услышав это, я пересказал всё, что узнал о драконах. Рэми слушал внимательно, казалось, он даже протрезвел от услышанного.

— Хамелеон… магический покров… Не слышал о таком. Теперь мне на улицу выходить страшно! Вдруг надо мной нависнет дракон, а я и не замечу!

— Понимаю твои опасения, Рэми, но это не повод запираться в этой пустой таверне до конца дней, — сказал Дуратан, допивая браннт. — Давайте подведём черту и пойдём спать.

Он перевернул кружку и стопку, намекая, что больше пить не будет. Мы последовали его примеру.

— Мы знаем, что драконы пробудились и голодны. Что они будут искать своего короля и готовить нападение на всех, — начал я.

— Знаем, что «Дети Титанов» и сама легенда — ложь, подкреплённая верой. О настоящем прошлом мы не знаем ничего, но ясно одно: легенду сочинил кто-то могущественный и посвящённый во все тайны, — добавил Рэми.

— Знаем о некоем ордене Гахаррай, который, возможно, существует до сих пор. Современные нуррины терпимее, но кто знает, какие убеждения скрыл туман, — продолжил Борат.

— Ходят слухи о Мат-Алууре. Многие винят его в смерти нашего Тэддана, а таинственный Кукловод может быть с ним связан. Нужно выяснить о нём больше, — подвёл итог Дуратан.

— Во что мы с вами ввязались… — прошептал Рэми, сгорбившись и уставившись на пустую кружку.

— Не знаю. Назовём это опасным приключением, — пожал я плечами и потянулся, чувствуя, как затекли спина и шея.

— Мы можем не пережить это приключение, Карл.

— Зато умрём с пользой, а не от старости и в неведении, дядя.

— Когда я смотрел воспоминания того нуррина, он часто говорил, что может не пережить свою эпоху. Мы сейчас в похожем положении, — с кривой ухмылкой добавил трактирщик.

— Настолько тяжёлые времена были перед туманом? — уточнил младший кнурл.

— Очень. Орден Гахаррай был опасен. Нам повезёт, если Мат-Алуур — его противник, — ответил старший.

— К чему ты ведёшь? — спросил Рэми.

— Может этот орден скрывается под новой личиной и пытается возродиться, — ответил Дуратан.

— Вероятно… — я пожал плечами.

— Дядя, я думаю нужно обсудить это с остальными.

— В доме Анели стало слишком тесно. Переночуем здесь, если Рэми не против.

— Оставайтесь, Дуратан, Борат… и ты Карл. Комнаты пустуют.

Я кивнул. Быть пьяным на зимнем морозе — последнее дело. Да и мысль о том, что над тобой в любой момент может возникнуть невидимый дракон, отбивала всякое желание выходить в ночь. Рэми, не глядя на нас, повернул ключ в замке и наглухо задвинул засов.

Глава 5. Дуратан. «Сомнительное прикрытие».

Дядя хотел быть здесь.

Я читал его дневники.

Давайте я возьму слово.

Расскажу от имени дяди.

– Борат

Проснулся от непривычного гула внизу. Бората на постели не было. Разлёживаться не стал — спустился.

Трактир ожил. У стойки Карл с Боратом оживлённо обсуждали магию земли. В дальнем углу Ануэль и Рутариэль, уткнувшись в кипу свитков, о чём-то спорили на нурринале. Напротив них — Валентин, Радолас и сияющая Нирилла. Седрик что-то строчил в углу, неподалёку от моего племянника. По залу сновали уже знакомые Закат и Рассвет, даже не пытаясь скрываться. Впервые увидел ротфэла[1] вблизи. Рыжий, похож на пурпурного дракона, но задние лапы кошачьи, а не птичьи. Чуть крупнее йока, едва ли больше детёныша гаопа.

Рэми метался за стойкой: то подливал Борату с Карлом, то носил сок Нирилле. Из еды — лишь приправленные сухари да вяленое мясо, порезанное мелкими кусками. Я подсел к Седрику.

— Откуда здесь ротфэл? Чей он? Я слышал, что они набирают популярность, как межрасовые почтовые птицы. Но откуда он здесь?

Мне доводилось слышать о покладистом нраве этих странных птиц. В Аудхорне их не было, только мимо пролетали. Впервые видел его на расстоянии вытянутой руки.

— От знакомого торговца из Орска. Эта принесла вести об Анели и Джеке — их видели в порту. Отправлю её с письмом, магия духа поможет проследить их маршрут.

— Хорошая идея, Седрик. Придётся выкупить её у твоего знакомого? Дорого, полагаю?

— Не твоя забота. Деньги приложу к письму, сбережений хватит.

— Уточнять, как ты их нажил, что-то не хочется.

— Среди них есть и честно заработанные, — Седрик подмигнул и вернулся к письму.

Рэми подал мне пива, лицо его расплылось в улыбке настолько неестественной, что я едва не отшатнулся. Видимо, счастлив, что мы все здесь. Вероятно, идея Бората или Рутариэля. Мне она по душе — здесь просторнее, чем в доме знахарки.

— Жители Плющево многое потеряли, сбежав, — ко мне подсел Рутариэль. — Упустили шанс увидеть ротфэла и дружелюбных драконов.

— Рад, что остался, — улыбнулся я нуррину. — Никогда не видел их так близко. Наш Совет считал их нуррианскими шпионами, даже мысль о покупке отвергал.

— Да, можно их понять, — он ответил мне тем же. — Эти птицы впервые были обнаружены сразу после окончания войны за территории на берегу Безграни, довольно далеко от гор. Поселение юных ротфэлов, которые были подозрительно дружелюбны к людям и нурринам.

— Я лично посещала то гнездовье, — к нам присоединилась Ануэль. — Согласно уцелевшим книгам, до Тумана ротфэлы жили в каждом городе и были универсальной связью для всех рас. То немногое, что объединяло народы. Доброе утро, Дуратан.

— Полагаю, вы нашли это символичным и помогли распространить их по миру, Леди Ануэль?

— Вы правы. Раз нуррины не желают делиться приручёнными хапанту, пусть хоть ротфэлы станут связующей нитью.

Мы выпили за это. Следующие несколько часов провели в непринуждённой беседе. Рэми, оказалось, неплохо играл на духовых — видимо, так он решил отблагодарить нас за визит.

Всё это время я наблюдал за Радоласом. Если он и впрямь Кукловод — знал ли он об этом сам? Магия времени в нём пробудилась, но едва ли он её контролировал.

«В какой момент он станет тем, кто направляет Рутариэля? — размышлял я. — Когда превратится в стратега, способного выстроить будущее целого мира? Если раскрою его сейчас — помешаю становлению одного из величайших магов времени. Нельзя так поступать. Сомнений, что это он, всё меньше с каждым часом. Он знаком с каждым из нас — а значит, осведомлён о нашем прошлом и будущем. Эти знания станут его оружием».

— Здравствуй, Нирилла. Как ты себя чувствуешь? — я подсел к ним.

— Здравствуйте, Дуратан. Всё хорошо! Мне нравится проводить время с моим героем и Валентином. Где, неважно, главное — вместе.

— Простите, она любит читать чужие мысли, — извинился Валентин, снисходительно глядя на девочку.

— У неё получается лучше, чем у Карла. От него у нашего трактирщика голова болит, — подмигнул я Нирилле.

— Дуратан, можно вас на минуту? — обратился ко мне Радолас. — Отойдём на лестницу. Кое-что личное.

Он знал? Или хотел обсудить иное? Я согласился, готовясь к сложному разговору.

— Я знаю, что вы догадались, — тихо произнёс он, когда мы поднялись на несколько ступеней.

— Откуда? Ты владеешь магией духа?

— Нет. Видел сон об этом. О будущем, где вы рассказали мне об этом разговоре. Сегодня Борат и Рутариэль предложили собраться здесь — так я понял, что день настал.

— Понятно. Из тебя выйдет хороший стратег, Радолас.

— Ротариан. Меня зовут Ротариан. Уже нет смысла скрывать.

— Подожди… тот самый Ротариан? Один из двух пропавших третьих сыновей?

— Да, приятно, наконец, познакомится. Я знаю, что вы вскоре покинете нас, что могу доверять вам. Поэтому могу рассказать сейчас. Борат узнает обо всём чуть позже, как и все остальные.

— Леди Ануэль в курсе? Она захочет вернуть тебя домой!

— Рутариэль позаботился об этом. Её желание никуда не делось, но он убедил её сделать вид, что она не узнала меня.

— Надеюсь, она сможет сдержаться. Всё ли в твоей истории правда, в таком случае?

Радолас — точнее, Ротариан — рассказал ту же версию, но подробнее. Теперь я знал: нуррины причастны к смерти нашего Тэддана, как и люди.

— Гаронд действовал по приказу Диметра… Что затевает этот мерзавец? Новую войну? В ней не будет победителей — только пострадавшие. Она сделает невозможным мирное сосуществование рас. Как он мне омерзителен…

— Вы правы Дуратан. Я должен был рассказать вам всё, чтобы предотвратить её. От вас Ануэль обо всём узнает, а я потом перескажу ей всё лично… когда-нибудь…

— Обеспечу, чтобы это выглядело как моя собственная находка. Благодарю за доверие, Ротариан. Кто ещё знает твою тайну?

— Рутариэль, Леди Ануэль. Возможно, Валентин. Больше никто из присутствующих, хотя это вскоре изменится. Хотя нет, наши проницательные и безмерно любопытные драконы тоже знают.

— Они умеют хранить тайны, в этом я не сомневаюсь.

— Вы правы, Дуратан, но эти создания очень хитры. Они могут использовать эти знания против меня, пока не знаю как именно.

— Если они отправятся в Химерию с нами, то я постараюсь найти с этими ящерами общий язык.

— Ящерами? — он улыбнулся. — Они больше похожи на птиц с четырьмя лапами.

— Точно! Так и не скажешь, что это драконы. Скорее пурпурные ротфэлы!

Мы рассмеялись и отправились к стойке, чтобы выпить.

Всё-таки приятный малый, этот Ротариан. Он не вызывал у меня подозрений, хоть и действовал не самым честным образом. Только вот, я мог понять почему. Леди Ануэль иногда слишком прямолинейна. Благодаря своей стратегии он аккуратно изменял наше будущее. Я уверен, что он желал нам лучшего. Его версия из будущего уверена, что всё делала правильно. Все видения, о которых он мне рассказал, были спокойными и благополучными, если в них был красный нуррин. Я решил быть осторожным, но дать этому Ротариану из будущего шанс.

Я встал у окна, медленно потягивая тёплое пиво. День выдался на удивление спокойным. Мой взгляд скользнул по залу, бегло оценивая расположение каждого, и на мгновение задержался на подсохших пятнах у входа — последних следах драконьего побоища. Картина, конечно, была так себе, но куда лучше любой беспричинной суеты.

— Мы можем вернуться! — внезапно для всех возвестил Закат.

— На Пик Убийц? — уточнил я.

— Да, это наш дом. Мы не хотим надолго его покидать, поэтому отправили серебряных на разведку. Они доложили, что гора снова стала безопасной. Паранайи уже вернулись и начали восстанавливать растительность.

— Прекрасные новости, — улыбнулась Ануэль.

В трактир влетел крупный йока. Он был раза в два больше Заката.

— Имя мне Итципичи. Я князь йока. Кто из вас жаждал встречи со мной?

Мы онемели. Не растерялась лишь Леди Ануэль.

— Я очень хотела познакомиться с вами, князь йока. Нам нужно обсудить сотрудничество наших рас.

— Вы не сможете противостоять королю и эфинорам в открытую, — отрезал дракон. Перешёл сразу к делу. Видимо, прочёл её мысли.

— Вы правы, Дуратан, — повернулся он ко мне. — Не стану тратить время на пустую болтовню. Предлагаю перебраться в наше убежище. Паранайи восстановят растительность, остальные драконы вернутся. Кроме алых и чёрного.

Теперь он прочёл и мои мысли.

— Почему вы так в этом уверены? — спросил Карл.

— Они любят укромные места, вдали от человеческих глаз. Пик Убийц больше таким не является. Все чёрные драконы спят высоко в горах, а красные следуют за ними или за более сильными нашими собратьями.

— У красных даже собственного князя нет? — поинтересовался я.

— Есть, самый крупный и сильный из них. Король убил прежнего князя, а новый ещё не родился. Они слишком долго были в спячке, чтобы это могло произойти, поэтому будут следовать за более сильными драконами. Они не знают иного способа выжить.

Князь йока опустился на барную стойку.

— Следуйте за нами, избранные серебряного князя.

Слова повисли в воздухе, никем, казалось, не замеченные. Избранные серебряного князя. Я медленно поставил кружку на стол, чтобы скрыть внезапную дрожь в пальцах. Потом поднял взгляд и встретился глазами с Итципичи. Тот, не моргнув, коротко кивнул. Так и есть. Мы не пролезли тогда в гору по своей воле. Нами руководили. Теперь ясно, почему мы так легко проникли в недра Пика. Ох уж эти маги времени — вечно что-то умалчивали. Серебряный князь предвидел наше появление и его последствия. Если он допустил пробуждение чёрного дракона — значит, может заглянуть куда дальше нашего Кукловода.

— Благодарю, за предложение, — ответила Ануэль. — Нам нужно всё обдумать.

— Леди Ануэль, тут и думать нечего! Я согласен! Готов хоть сейчас! — воскликнул Карл

— Поддерживаю! — Борат поднял пинту. — Выдвигаемся немедленно!

— Не стоит торопиться, — вмешался Рутариэль. — Где мы будем жить?

— Мы перенесём оставшиеся в деревне дома туда! — воодушевился Карл.

Все повернулись к Карлу. Слушать мысли не потребовалось — в их взглядах ясно читалось: «Как?». Я сдержанно вздохнул, сглатывая горьковатый привкус невысказанного скепсиса. Сложил руки на столе, приняв уверенный вид, которой был лишь бравадой.

— Среди нас есть нуррин, рингварианка, полукровка и два кнурла, — ответил я за него. — Справимся. Не сомневаюсь.

— Но никто из нас не переносил дома. К тому же, они сделаны из дерева, — усомнилась Ануэль. — Как…

— Перенесём землю, на которой они стоят, — поддержал меня Борат.

— Мы точно сможем? — теперь усомнился Рутариэль.

— Я понимаю твои сомнения. Если даже Борат и Карл уверены в своих силах, у меня нет причин сомневаться в успехе, — улыбнулся я.

На самом деле, уверенности было мало. Попробовать — стоило. Обещать — глупо. Нам всем нужна была практика.

Леди Ануэль удалилась с князем на второй этаж для приватной беседы. Никто не стал мешать. Политика — дело тонкое. Пусть императрица прямолинейна, но здесь это не помешает.

Мы продолжили выпивать, ожидая их возвращения. Ждать пришлось недолго — менее часа.

— Благодарю за беседу, Итципичи. Встретимся в вашем убежище, когда найдём способ переместить дома.

— Буду ждать. Но перед уходом хочу кое-что предложить.

Он как-то странно посмотрел на Ротариана, сел на стойку и подождал тишины.

— Противостоять королю и эфинорам в открытую вам не удастся. Договориться с ними — тоже. Потому предлагаю решение. Станьте орденом исследователей, но с прикрытием, которое отвадит любопытные взгляды. Даже эфиноры будут сторониться. Они должны считать вас опасными, но не вступать в конфликт.

— Орден убийц! Превосходное прикрытие! Наёмных, разумеется, — оживился Рэми.

— Я против! Мы не будем убивать невинных! — возмутилась Ануэль.

— А кто сказал, что мы будем убивать невиновных? — спросил Карл.

— Идея хороша, — поддержал Радолас.

— Я поддерживаю их. Брать заказы только на тех, чья вина доказана, — улыбнулся Рутариэль.

Ануэль и Рутариэль обменялись странными взглядами.

— Давайте проголосуем, — предложила она.

— Поднимите руку те, кто хочет возглавить орден убийц? — спросил князь.

Зря императрица это предложила. Все, кроме неё, подняли руки.

— Но как мы назовёмся? — спросил Карл.

Дракон снова странно посмотрел на Радоласа. Что эти двое затеяли? Кукловод успел договориться с князем йока? Когда? Уверен, это его рук дело. Ротариан… что ты задумал?

— Мат-Алуур, — имя прозвучало как удар гонга. Итципичи выдержал паузу, дав ему осесть. — На нашем языке это означает «орден убийц».

Я инстинктивно вцепился пальцами в край стола, чтобы не выдать внезапной слабости в коленях. Так слухи, которые они сами же обсуждали накануне, были не следствием, а… причиной? План будущего Радоласа оказывался куда более дерзким, чем я предполагал. Тот самый Мат-Алуур?! Он планировал это с самого начала? Мы — основатели?! Невероятно!

— Тот самый орден, которому уже приписывают убийство нашего Тэддана и покушения на Диметра? — не сдержался я.

— Простите, за Тэддана, но вот ассоциироваться с покушениями на человеческого императора я совсем не против! — обрадовался Карл.

— Что, если мне придётся казнить основателей ордена, чтобы успокоить жителей Рингтелла? — спросила Леди Ануэль.

— Что-нибудь придумаем, — улыбнулся Рутариэль.

— Я запутался, — Рэми растерянно смотрел по сторонам. — Если слухи уже ходят, а мы только основали орден, то кто их распространяет?

— Знаю ответ, — сказал Радолас. — Аднарри, пробудившие магию времени, считают его уже существующим.

— Точно! — поддержал его Карл. — В Антарианской империи их могут распространять цыгане. Они любят рассказывать небылицы, чтобы люди их сторонились. Мало кто из Ориспа хочет считать себя человеком и жить обычной жизнью. Подобные слухи хороший способ заставить обычных людей, вроде Седрика, держаться от них подальше.

— Решено. Будем считать орден основанным. Позвольте мне покинуть это место. — Произнёс Итципичи и улетел прочь, не дожидаясь разрешения.

— Как же убедить эфиноров держаться от нас подальше? — спросил Карл, провожая взглядом дракона.

— Убить одного из них. Плавник не будет против, он первым пойдёт искать нашу жертву, когда узнает обо всём, — предложил Радолас.

— Так мы и убьём невинного эфинора, — с досадой заметила Ануэль. — Я не участвую.

— Невиновного? — отозвался Карл. — А кто, по-вашему, в ответе за Туман Забвения? Очень даже виновного, на мой взгляд!

Завязался спор. Я в нём не участвовал. Карл прав. Эфиноры виновны в Тумане, даже если имели благие намерения. Они отняли у нас право пережить последствия войн и извержений — это могло сплотить расы. Жаль, Леди Ануэль пока не понимала этого.

Когда спор, наконец, закончился, Леди Ануэль взяла слово:

— Раз моё мнение по вопросу ордена вас не интересует, то я просто создам его публичное ответвление, которое будет заниматься исключительно исследованиями.

— Ануэльский орден, — усмехнулся Радолас.

— Не вижу ничего смешного. В качестве временного названия, оно меня вполне устроит.

Мы выпили за это, после чего Ануэль продолжила:

— Нам нужно потренироваться, прежде чем переносить деревню. Есть идеи с чего начать?

— Обучить всех присутствующих магии земли. Дуратан, вы займётесь этим? — спросил Рутариэль

— С удовольствием.

— Предлагаю обучить Карла, Бората, Рутариэля и Радоласа, — сказала Ануэль.

— Меня-то зачем? — хором возмутились Борат и Рутариэль.

— Вам обоим это нужно. Рутариэль последнее время занимался исключительно магией природы и созданием артефактов, а тебе, Борат, стоит отточить навыки.

Они поворчали, но под напором её логики сдались. Мой взгляд коснулся Рутариэля, а потом племянника, и уголок губ дрогнул в лёгкой, усталой усмешке. Молодость. Борат всегда рвался в бой, чураясь рутинной подготовки. Я отхлебнул пива, чувствуя тяжесть предстоящих трудов. Ладно. Наставничество — дело благородное.

Мы все вышли на пронизывающий ветер. Ануэль, не моргнув глазом, вызвала из земли четыре массивных валуна. По форме они смутно напоминали трактирные столы, но были толще, грубее и лежали на земле, как оплавленные плиты.

— Первыми пусть попробуют Бормэн и Седрик.

Никто не возразил, но в воздухе повисло молчаливое согласие — это бессмысленно. Долгие минуты двое мужчин стояли, вглядываясь в камни, их лица побагровели от напряжения. Наконец, сдавшись, они с гневной бранью повернулись и ушли в трактир, хлопнув дверью.

— Им просто нужна практика. Дуратан, почему вы не помогли им? — в голосе Ануэль звучала не просьба, а упрёк.

Я медленно выдохнул, наблюдая, как пар от дыхания рассеивается на ветру.

— Леди Ануэль, вы можете до посинения верить, что каждый способен овладеть любой магией. Я же не стану тратить время, пытаясь высечь огонь из речной гальки. Они не владеют ею. Это факт, а не мнение.

— Я не стану спорить. Если сочту нужным, обучу их сама.

— Как вам угодно, — я кивнул, скрестив руки на груди.

«Пусть попробует. Увидит,» — подумал я, взглянув на Карла.

Закат и Рассвет, кружившие над нами, плавно опустились на валуны. Посидели с невозмутимым видом несколько мгновений, а затем так же плавно поднялись в воздух — вместе с камнями.

— Вы владеете магией земли?! — вырвалось у меня прежде, чем я успел обдумать вопрос.

Драконы переглянулись, и их беззвучный, издевательский смех отозвался эхом в моём сознании. Когда валуны с глухим стуком вернулись на место, Закат снизошёл до объяснения.

— Сила, которой мы воспользовались, на общем языке зовётся телекинезом. Она доступна лишь прирождённым магам духа. По системе ступеней — это третья, высшая.

— Она может открыть путь к стихийной магии, — кивнула Ануэль. — Благодарю.

Драконы продолжили тихо ухмыляться. Я прекрасно понимал почему — Ануэль снова неправа. Магия духа не отпирает двери к стихийной, как и наоборот. На вершине мастерства они могут имитировать друг друга, но для этого нужны годы отдельного изучения. Упрямая рингварианка.

Я сдержанно, как мне казалось, махнул в её сторону рукой, отряхивая невидимую пыль с рукава, и жестом подозвал учеников к валунам.

— Начать стоило с гальки, но раз уж нам предоставили эти монолиты, будем работать с ними. Первое задание — коллективное. Отбросьте все мысли и сомнения. Приподнимите каждый свой камень на его же высоту. Это не должно вызвать затруднений даже у тебя, Радолас.

Карл, Борат, Рутариэль и Радолас в один миг сосредоточились. Первым, без видимых усилий, поплыл вверх камень напротив Бората. Следом, чуть медленнее, справился Рутариэль. Третьим был Карл, его валун подрагивал, но держался. Радолас смог оторвать свой лишь на ладонь от земли.

— Неплохо. Теперь удерживайте. Так долго, как сможете.

Здесь Рутариэль показал себя мастером. Его валун висел в воздухе неподвижно два часа, пока остальные сдались в течение первого. Радолас всех удивил — он продержался дольше Карла, хоть его камень и колыхался, как лист на ветру.

— Хорошее начало. Дальше — поодиночке. Рутариэль, ты первый. Остальные — наблюдайте и отдыхайте.

Рэми, словно тень, вынес всем по кружке горячего чая. Появилась Нирилла, а Ануэль с невозмутимым видом попросила вынести ей стул, будто мы собрались не на изматывающие тренировки, а на представление.

Рутариэль встряхнул кистями, и камень послушно опустился. Он закрыл глаза, и его руки начали плавно двигаться в воздухе, очерчивая невидимые контуры валуна, словно лепя его заново из пространства. Потом он согнул руки в локтях, развернул ладони к небу — и камень, нехотя, начал подниматься. Медленно, очень медленно. Он завис над головой нуррина и слегка сдвинулся в его сторону. Рутариэль отступил на шаг, сменив жест — теперь его пальцы сомкнулись, будто вцепившись в невидимые рукоятки.

— Выше не могу, — произнёс он и помог себе жестом. — Но оттолкну дальше.

Валун, послушный усилию, рванулся вперёд и с глухим ударом врезался в землю в нескольких метрах.

— Это мой предел, на такой высоте.

— Благодарю, Рутариэль, — я одобрительно кивнул и обвёл взглядом остальных. — Вы видели. Жесты и заклинание помогают, когда опыта мало. Здесь подойдёт «Теорхелле».

С этими словами я скользнул взглядом по тому валуну, и он, будто пушинка, приподнялся и бесшумно вернулся на место.

— Почему именно на кнурлите? — возмутился Рутариэль. — Можно же просто сказать «контроль земли» на общем?

— Нельзя, — в разговор вступил Закат, его голос прозвучал сухо и по-учительски. — Для магии земли родным является кнурлит. Заклинания, произнесённые на нём, работают на полную мощь. На других языках…

— Я ограничиваю магию. Всё понятно, прости за вопрос, — Рутариэль отступил, погружённый в новые размышления.

Я же задумался о другом. Никогда не анализировал эту особенность, просто всегда чувствовал её на уровне инстинкта. Теперь у этого чувства появилось объяснение.

— Можно мы попробуем? — спросил Валентин, держа за руку Нириллу.

— Конечно, — я улыбнулся, жестом приглашая их вперёд.

Они хором произнесли: «Теорхелле» — и в унисон повторили плавные движения Рутариэля. Нирилла, наморщив лоб, сдвинула свой валун на метр, едва оторвав его от земли. Валентин повторил успех своего Лорда, но к концу упражнения с него градом катился пот, а руки дрожали.

— Прекрасная работа. Отдохните. Борат, твой черёд.

Мой племянник подошёл вплотную к своему камню, похлопал его по боку, как старого приятеля, пробормотал заклинание и… одним резким движением метнул булыжник в сторону ближайшего дома. Камень взмыл в небо, как пущенный из пращи. Мне пришлось перехватить контроль на полпути, мягко вернув его на землю.

— Силу броска нужно контролировать, — сказал я, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула усталая нота. — Представь, что управляешь своими глиняными руками. С ними у тебя ведь получается. Забери свой валун и тренируйся в стороне.

— Понял, дядя, — Борат виновато ухмыльнулся и, сконцентрировавшись, потащил свой «снаряд» подальше от строений.

Мы молча наблюдали, как он удалялся.

— Карл! — скомандовал я.

Парень, к его чести, действовал обдуманно. Ему удалось поднять и сдвинуть валун метра на три, но в конце камень бешено закрутился и плюхнулся в снег.

— Результат есть. Но дома не штопорят. Иди, тренируйся.

Карл кивнул и, с видимым усилием, приподняв свой валун, понёс его, как гигантский хлебный каравай, за границу деревни.

— Радолас, теперь твоя очередь.

— Я… попробую, — в его голосе сквозила неуверенность.

— Вспомни то чувство, когда ты использовал магию природы в джунглях. Против тех воинов. Память об успехе — лучший катализатор для силы.

Аднарри кивнул и подошёл к валуну. Он закрыл глаза, проводя ладонью по шершавой поверхности камня снова и снова, будто пытаясь запомнить его душу. Потом прошептал заклинание, и валун, послушный жесту, оторвался от земли. Радолас не толкал его, а словно вёл перед собой, медленно двигаясь вперёд, а камень парил в полуметре от него, как привязанный.

— Выше не получается. Но вести так… я могу.

— Отлично! — это было искренне. — Уведи его так далеко, как сможешь. Отдохни и продолжай.

Радолас кивнул и двинулся вслед за Карлом. Спустя пару минут над нашими головами с гулом пролетел валун Бората. Ануэль, не вставая со стула, жестом остановила его и мягко вернула обратно.

— Если Борат будет так метать дома, смысла в их переносе не будет, — заметила она, и в её глазах мелькнула искорка смеха. — Долетят одни щепки.

Мы не сдержали улыбок. Рэми и Седрик, услышав наш смех, вынесли на улицу стол. Ануэль щелчком пальцев разожгла у входа костёр. Усевшись за импровизированную вечернюю трапезу, мы принялись ждать возвращения уставших, но упорных учеников.

Ближе к закату, когда небо окрасилось в багровые тона, все вернулись к трактиру. Рутариэль, Карл и Борат доставили свои валуны более-менее благополучно, пусть и с заметными усилиями. А вот Радолас пришёл последним, неся в руках несколько крупных, грубых осколков.

— Я что-то сделал не так, — его голос звучал устало и растерянно. — Он треснул и развалился. Нести части оказалось куда труднее, чем целый камень.

— Ты не один, — я указал взглядом на валун Бората, испещрённый свежими трещинами. — Посмотри.

— Я приложил слишком много сил в последний рывок, — пояснил мой племянник, потирая переносицу. — Не рассчитал.

— Вот видишь? — я повернулся к Радоласу, тщательно подбирая слова. — Мы нашли корень проблемы. Ты сам не представляешь, насколько силён. Твоя магия ещё «зелёная», необузданная. Она питается напрямую от эмоций.

— Значит, чем сильнее эмоция, тем больше силы я невольно вкладываю… Понял. Благодарю за подсказку.

— Не за что. А теперь присаживайся, отдохни. Я покажу вам, как это может выглядеть в умелых руках. Теорхелле!

Я плавно вскинул руки, и все четыре валуна, словно пушинки, взмыли в воздух, начав медленно кружить на месте, не вращаясь вокруг своей оси. Отойдя подальше от трактира, я заставил их описывать плавные круги высоко над головой. Скорость была настолько невелика, что Рутариэль, хитро улыбнувшись, смог с помощью магии воздуха накидать на них пригоршни снега.

Карл начал что-то записывать, а Радолас наблюдал как заворожённый.

— Я хочу попробовать поднять что-то большее! — воодушевлённо воскликнул аднарри. — Какое-нибудь ненужное здание!

— Уличный туалет, за углом, — кивнул Рэми. — Он как раз подходит. Действуй.

Я опустил камни, и к ним тут же метнулись Валентин с Нириллой, пытаясь повторить мой трюк. У них получалось куда хуже — валуны то ныряли вниз, то разбегались в стороны, едва не сталкиваясь на обратном пути. Я наблюдал за их попытками, отмечая про себя типичные ошибки новичков.

Тем временем Радолас, собрав волю в кулак, приступил к своей задаче.

— Я готов… Наверное, — донёсся его неуверенный, но громкий голос из-за угла.

— Иду, — бросил я и направился к нему.

Картина, открывшаяся мне, была одновременно комичной и тревожной. Радолас, весь покрасневший от натуги, с мокрым от пота лицом, яростно жестикулировал перед обледеневшей дверью туалета. Внезапно из-за двери раздался глухой стук. Затем ещё один. Потом кто-то начал яростно биться в древесину, пытаясь выломать её изнутри.

— Им… им давно никто не пользовался… — Рэми, подошедший посмотреть, отступил на два шага с выражением чистого ужаса на лице. — Кто… или что пытается вырваться оттуда?

— Радолас! У тебя кровь! — я резко скомандовал, заметив желтоватую струйку, вытекающую из его носа. — Приложи снег и отойди!

Я шагнул вперёд, встав между аднарри и туалетом, и сосредоточился. Под слоем снега я ощутил скопление булыжников. Одним усилием воли собрал их в массивный валун, по размеру сравнимый с дверью.

— Все, отойдите подальше. Я открываю. Этот запах… — я сморщился. — Радолас, ты поднял не совсем то, что хотел. Даже окаменевшее…

— Мы поняли, Дуратан! — резко оборвал меня Рэми, бледнея. — Не произноси это вслух.

Несколькими меткими ударами небольших камней я разбил замок. В следующее мгновение дверь с грохотом вылетела из косяка, и меня бросило в дрожь от вида существа на пороге. Это был человек — или то, что от него осталось. Бледная, облезающая кожа, местами обнажающая тёмные ткани под ней. И всё это было густо облеплено окаменевшими нечистотами. Потребовалась секунда, чтобы признать: перед нами личер. Личер, которого Радолас по незнанию вытащил из выгребной ямы!

— Пригнитесь! — крикнул я.

Собранный мной валун расплющился в подобие массивной каменной плиты. С огромным трудом мне удалось подхватить эту тварь и приковать её к камню уплотнённой землёй. Затем, вложив в бросок всю свою силу, я метнул этот жуткий груз себе за спину. Даже не стал смотреть, куда он полетел, ослабив контроль, едва тот скрылся из виду.

— Я отправил эту тварь в свободный полёт… — пробормотал я, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь ледяной усталостью.

— Личер… — тихо, с придыханием, прошептал Радолас.

— Личер в туалете? Личер?! — Бормэн смотрел на нас с недоверием. — Что за чушь?

— Он прав, Бормэн… Рэми, — мой голос прозвучал глухо. — Это был личер. Я читал о них на древних скрижалях. Видимо, магия Радоласа его разбудила, а кровь… привлекла. Я ожидал встретить нечто подобное где угодно, но только не в деревенском отхожем месте.

Мы стояли в гнетущем молчании, пытаясь осмыслить произошедшее. Вернулись к остальным лишь после того, как у Радоласа окончательно остановилось кровотечение.

— Всем нашим магам стоит отдохнуть, — заявил я, тяжело опускаясь на скамью. — Особенно после того, что мы обнаружили.

Я коротко изложил суть происшествия.

— Вы его не убили? — в глазах Леди Ануэль вспыхнул неподдельный интерес. — Это же прекрасно! Значит, есть шанс его найти и вылечить!

— Исключено! — Резко, с неприкрытой яростью в голосе, вскочил Радолас. — Я встречал личеров! Их нельзя вылечить! С ними нельзя договориться! Леди Ануэль, почему вы так слепы?!

— Радолас, не смей так со мной разговаривать, — её голос оставался спокойным, но в нём зазвучала сталь.

— Вынужден с ним согласиться, Леди Ануэль, — мягко, но уверенно вступил я.

— И я согласен с Дуратаном и Радоласом, — поддержал Рэми.

— Хорошо! Я вас услышала, — Ануэль резко поднялась. — Если я сама смогу его отыскать, то обязательно это сделаю. И убью, если придётся. Прошу меня простить.

С этими словами императрица развернулась и быстрым шагом направилась прочь от костра.

— Ануэль, постойте! — выкрикнул Валентин и увязался за ней.

— Я не отпущу вас одних, — бросил Рутариэль и ушёл следом.

Мы с Радоласом молча переглянулись. Не говоря ни слова, мы оба подняли свои кружки и выпили. Говорить было не о чем.

— Может, нам всё же последовать за ними? — вполголоса спросил Карл.

— Нет, — категорично ответил Рэми. — Сидите тут.

Остаток вечера мы провели в тягостном, вымученном молчании, прерываемом лишь редкими репликами. Мы ждали возвращения троицы до глубокой ночи, но в итоге сон сморил всех. Бормэн, хмурый и молчаливый, подготовил нам спальные места и прибрался, прежде чем удалиться. Я лёг последним, прислушиваясь к прерывистому, громкому дыханию Радоласа за тонкой стеной. Меня серьёзно беспокоило состояние этого аднарри. И не только физическое.

На этот раз я проснулся ещё до рассвета. Первым делом — прислушался к дыханию за стеной. Ровное, спокойное. Я приоткрыл дверь и убедился: Радолас спал, его лицо было спокойным, без следов вчерашнего перенапряжения. Беспокойство моё оказалось преувеличенным, но абсолютно понятным — не каждый день видишь, как у перспективного мага кровь хлещет носом от простого заклинания. Тем более если этот маг — будущий Кукловод, от которого зависит слишком многое.

За окном комнаты шевельнулась тень. С карниза бесшумно спрыгнул пурпурный дракон, мелькнул в полосе утреннего света и растворился в воздухе. Йока. Они приставили к нему охрану. Значит, я не один осознавал его ценность.

Пока заваривал чай, в голове складывались обрывки вчерашних размышлений. Автор названия «Мат-Алуур» — несомненно, сам Радолас. Вернее, его будущая версия. Дракон лишь озвучил подсказку, брошенную через время. Какая же это запутанная штука — магия времени. Ротариан подсказал Радоласу, как должен называться орден. Он же, через аднарри, что видят будущее, распустил слухи. Получился замкнутый круг: определённое будущее влияет на прошлое, чтобы обеспечить собственное существование. Но это натолкнуло меня на другую мысль. А что, если орден «Мат-Алуур» — неизбежность? Он мог возникнуть и без нас, в другом месте, с другими целями и лидерами.

«Ты верно мыслишь, кнурл».

Мысленный голос прозвучал так внезапно, что я едва не уронил кружку. В следующее мгновение на столе проявился силуэт йока.

— Хочешь сказать, я прав? — пробормотал я, отпивая чай, чтобы скрыть лёгкое смятение.

«Да. Орден мог зародиться позже и преследовать иные цели. Думаешь, только вы догадывались о причастности правителей к Туману? Многие беженцы из Плющево, наблюдая за Рутариэлем, нашли эмилитаро. Они неверно истолковали видения и решили, что старейшины нурринов стоят за произошедшим. Мы шпионили за ними все эти девять лет»

— И они бы основали орден, чтобы восстать против нуррианских старейшин, семьи Луртелл… возможно, даже против Тэддана и нашего совета. Но как они пришли бы к названию?

— Точно так же, — произнёс Радолас, открывая глаза. Он лежал, глядя в потолок. — Драконы не едины. Многие йока согласны со сбежавшими людьми. Они бы поддержали их. Орден «Мат-Алуур» зародился бы в любом случае. Просто чуть позже.

— А теперь, когда он существует благодаря нам, все недовольные просто захотят к нему присоединиться, — я усмехнулся. — Хитро.

— С Плавником не забалуешь. Именно он возглавит наших «убийц», я не сомневаюсь. Для него это будет развлечением. Но если он станет нас уважать, то прислушается и приструнит самых радикальных последователей.

— А если не сможет — просто убьёт, — констатировал я.

Радолас кивнул и сел на кровати. Его движение привлекло моё внимание к руке. Точнее, к тому, что от неё оставалось. Восстановилось почти всё от плеча до локтя, не хватало лишь предплечья и кисти. Над подмышкой темнел чёрный, будто обугленный шрам — отметина в месте отсечения.

— Я стараюсь прикрывать локоть, чтобы все думали, будто его ещё нет, — пояснил он, заметив мой взгляд.

— Этот шрам… он навсегда?

— Последствия чёрной смерти. Он не даст мне забыть о знакомстве с Плавником и путешествии по джунглям.

— Если наш Тэддан болел чем-то подобным, у него тоже будут чёрные шрамы?

— Да, от любой царапины.

Полезное знание. Это могло пролить свет на смерть Демира Атарана.

Радолас оделся, ловко скрутив рукав так, что создалось впечатление сильного отёка в области локтя.

— Когда ты покажешь руку остальным?

— Когда стану красным, — он улыбнулся.

— Если отрастёт полностью раньше?

— Отрежу снова. Уже по локоть.

Мы спустились и застали внизу Рутариэля, Ануэль и Валентина.

— Хоть кто-то спустился, — Рутариэль улыбнулся, разливая что-то похожее на кофе.

— Давно ждёте?

— Нет, меньше часа. Только Карла видели — он куда-то спешил.

— Куда? — насторожился я.

— Не знаем. Но йока следуют за ним по пятам. Узнаем первыми, если что-то случится, — успокоил Рутариэль.

— Леди Ануэль, вам удалось найти личера? — спросил Радолас, присев за барную стойку.

— К сожалению, нет. Мы нашли только вашу каменную плиту.

— Сначала я пробудил дракона, теперь выпустил личера, — я с горькой усмешкой покачал головой. — Сколько ещё сюрпризов я преподнесу.

— Не корите себя, Дуратан. Вы спасали жизнь этому юнцу, — Ануэль посмотрела на Радоласа. — Теперь его долг — прожить её достойно.

— Проживу, не сомневайтесь, — твёрдо сказал аднарри.

Они обменялись долгим взглядом. Он знал, что она в курсе его истинной личности. Императрица играла заданную Ротарианом роль, но я не сомневался — даже в этой игре она пытается исподтишка изменить правила.

— Я решила, что будем перемещать дома парами, — Ануэль перевела взгляд на всех нас. — Я с Рутариэлем. Валентин и Нирилла с Радоласом. Дуратан с Боратом.

— Здравая мысль. Поддерживаю, — кивнул я.

— Приступим немедленно. Личер может привлечь к нам нежелательное внимание.

— Трактир мой не трогайте, — раздался голос Рэми с лестницы, после чего показался и он сам.

Мы все просто кивнули и стали ждать остальных, чтобы приступить.

— Спасённые вами нираны тоже помогут, — произнёс Закат, показавшись.

Этот йока везде следовал за Ануэль. Маскировался он лучше большинства своих сородичей, я даже силуэта не замечал.

После Бормэна спустились Борат и Седрик, последней пришла заспанная Нирилла.

— Все в сборе. Приступим, — скомандовала Ануэль.

Мы решили начать с домов Рутариэля, Анели и Бэнкси. Первым занялся хозяин с императрицей, вторым мы с Боратом, ну а третий достался группе Радоласа.

Не знаю, как обстояли дела у остальных, но мы с племянником едва не разрушили строение, когда пытались его поднять. Пришлось потратить много сил и выдрать верхний слой земли вместе с домом и фундаментом. Это решение обеспечило его устойчивость, а также позволило Борату обхватить стены увеличенными глиняными руками. Дальше было уже проще — Борат нёс его, а я удерживал в воздухе с помощью магии.

С другими группами мы встретились на выходе из Плющево, в направлении Пика Убийц. Рутариэль и Ануэль несли только дом, оставив сад. Радолас и Валентин справились с задачей, но жилище Бэнкси покосилось, а фундамент треснул. Я с первого взгляда понял, что придётся чинить на месте.

У озера нас нагнали золотые драконы, неся по воздуху остальные пострадавшие строения. Чинить всё же проще, чем строить заново. Нам, в отличие от драконов, ночующих в пещерах, нужно было укрытие.

Так на протяжении долгих часов мы медленно добирались от Плющево к Пику Убийц. Шли без привалов. Часть ниранов и тратзоров уже вернулись, с помощью магии времени. Они-то и подготовили туннели. Даже дом Рутариэля, самый большой из всех, без проблем протиснулся, когда мы достигли подножия горы. Уже ночью следующего дня мы расположили жилища в том же порядке, что и в деревне, находясь внутри драконьего убежища.

Когда последний дом встал на место, мы собрались у костра в импровизированном посёлке. Карла с нами не было, но мы решили не ждать. Используя всего один мой урок, он помог золотым драконам перенести целую деревню. Очень талантливый парень.

— Я вас покину. Отправлюсь на поиски Плавника, — Радолас поднялся, осушив кружку с элем.

— Думаешь, он всё ещё здесь? — спросила Ануэль. — Вдруг твой дэрхайл уплыл в океан?

— Я точно знаю, что нет. Наш магический эксперимент пробудил мою магию времени, и теперь я вижу будущее во сне. Мне удастся найти Плавника, только я должен идти один.

— Когда ты планируешь вернуться, Радолас? — я даже не думал его отговаривать, просто грел руки у костра и поглядывал на решительного аднарри, которым он стал.

— Не знаю. Как только Плавник согласится. Он бывает… своенравным, — Радолас улыбнулся мне, почувствовав поддержку.

— Тогда и нам пора, — я встал, чувствуя усталость во всех костях. — Леди Ануэль, чем раньше мы доберёмся до Химерии, тем меньше шансов стать свидетелями новой войны.

— Ты прав, Дуратан. Я отправлюсь с вами, — отозвался Рутариэль.

— Лорд, позвольте мне остаться, — Валентин опустился на колено. — Я буду присматривать за Нириллой. Она только начала мне доверять.

— Мог просто попросить, — Рутариэль покачал головой. — Оставайся.

— Сообщай нам всё, что посчитаешь важным. Надеюсь, йока помогут, — сказала Ануэль.

— Не сомневайтесь, — прощебетал Закат, появляясь из ниоткуда. — Князь уже отдал приказ. Мы будем вашими связными.

Мы выпили на прощание и разошлись. Только я, глядя в окно перед сном, заметил крадущуюся тень, скользнувшую в ночь. Радолас. Его путь только начинался.

Примечания к главе:

[1]Ротфэл — Граслиндский аналог грифона. Продолжительность жизни около 300 лет. Чем они старше, тем крупнее.

Глава 6. Карл. «Могарская дорога».

Мне захотелось отлучиться.

Как Ротариану и Дуратану.

Я пошёл за пополнением.

Драконов много не бывает!

– Карл

Прошло около недели с тех пор, как мы поселились в жерле этого древнего вулкана. Я стоял на пороге своего дома и наблюдал, как драконы вновь творят своё чудо. Магия земли и природы сплеталась в единый поток под руками ниранов и паранайев, превращая каменные стены в подобие живого организма с проросшими лианами гаокерена и мхами. Йока, невидимые стражи, парили в вышине или замирали на уступах, наблюдая за процессом. Их дом был в безопасности — туманы больше не угрожали Пику. Ферма расцветала на глазах, и это процветание уже могло обойтись без моего присутствия. Мысль была одновременно горькой и освобождающей.

В последние дни я всё чаще запирался в своём доме, погружаясь в изучение дневников Ануэль, которые по её просьбе доставил Рассвет. Их страницы были наполнены смутными переживаниями и намёками на истории, о которых она не решалась говорить вслух. Порой мне было трудно отделить поэтические метафоры от реальных событий, и в глазах начинало рябить от призраков чужого прошлого.

— Рассвет… — я оторвался от испещрённого изящным почерком листа.

— Что, Карл?

— Отнеси их обратно. Лучше, если она сама расскажет о написанном, когда сочтёт нужным.

— Может, дать возможность другим ознакомиться? — дракон склонил набок голову, и свет из окна заиграл на его пурпурных перьях.

— Думаю… да. Пусть попробуют. А потом ты или Закат вернёте их Ануэль.

— Слушаюсь.

Пурпурный дракон ловко подхватил связку дневников когтистой лапой и выпорхнул в окно. Я остался в тишине, и в ней с новой силой зазвучали мои собственные мысли. Ротариан сбежал на поиски Плавника. Императрица с Дуратаном и моим дедом отправились в Химерию — а мы с Рутариэлем так и не успели по-настоящему познакомиться заново. Ферму стоило развивать, но драконов было всё ещё мало. Мне хотелось, чтобы здесь были представлены все виды. И ещё — эти проклятые Хладные горы. Там спали рыжие, потенциальная угроза для Миранта.

«А вдруг мне удастся их приручить?» — я снова и снова задавался этим вопросом.

Я вышел из дома, и солнце ударило мне в глаза. Воздух пах озоном и влажной землёй. Направляясь к кузнице, я прислушивался к привычным уже звукам фермы — отдалённому рыку, шелесту крыльев, звону металла.

— Борат, Седрик… — я застал их за работой над новыми заготовками. — Я хочу оставить ферму на вас. Вы не против?

— С чего вдруг? — Борат отложил молот, удивлённо подняв бровь.

— Я отправляюсь в Хладные горы. Найти рыжих драконов… может, и других. Князья пурпурных и серебряных помогут вам, а я вернусь с пополнением.

— Мы здесь в безопасности, так что можешь идти, — ухмыльнулся Седрик, вытирая руки о фартук.

— Кузнец прав. Отправляйся. Вдруг вернёшься вместе с Ротарианом и Плавником. Воссоединимся, так сказать, — добавил Борат.

— Я не думаю, что они вернутся вместе, — раздался спокойный голос Валентина.

Он подошёл сзади, неся на руках спящую Нириллу. Её головка безвольно лежала у него на плече.

— Чего это она? — встревожился Борат.

— Не волнуйся. Мы всё утро тренировались. Девочка просто выдохлась и рухнула на меня. Пусть поспит, — Валентин мягко улыбнулся. — Я услышал ваш разговор и решил подойти.

— Ты предвидишь наше возвращение? — спросил я.

— Да, Карл. Несколько вариантов будущего. Почти во всех Ротариан приходит раньше тебя. Его возвращение позволит мне отправиться в Химерию или нагнать Лорда в Рингтелле.

— Значит, я отправлюсь завтра на рассвете, — решил я. — Выйду на могарскую дорогу, а оттуда — в Хладные горы. Может, встречу по пути Бэнкси или других беглецов из Плющево.

— Хорошо. Если встретишь, передавай, чтобы присоединялись к нам, — кивнул Седрик.

— Обязательно передам.

Я побрёл к себе, по пути внимательно осматривая ферму. Всё было… слишком хорошо. Слишком мирно. Паранайи и сэндары дремали в загонах под присмотром пурпурных драконов. Йока, словно диковинные плоды, свисали с ветвей деревьев, где также ютились хапанту. Где-то высоко в скалах пустовали гнёзда ридаров — до них у нас ещё не дошли руки. Серебряные и золотые изредка появлялись из тоннелей, их чешуя мерцала в лучах солнечного света. Человекоподобные драконы держались особняком в дальней пещере. А манганы, эти пушистые создания, прятались в норах и подкармливали яйцами сэндаров в обмен на защиту. Стоило мне приблизиться к одной из таких нор, как кристальный дракон тут же подлетал с тихим рыком, выдыхая маленькие сгустки пламени. Каждый подвид нашёл свою нишу. Вместе они учились жить рядом с нами, переселенцами. Для полной коллекции не хватало лишь чёрных и рыжих. Я думал и о чистокровных, но соседство с прямыми потомками Короля Драконов вряд ли пришлось бы по душе нашим «котятам». Да и было бы самонадеянно полагать, что нам удастся приручить его верных подданных.

Добравшись до дома, я принялся собирать вещи в дорогу. Ранец, провизия, инструменты — путь предстоял долгий.

«Можно попробовать оседлать паранайя, но они ещё не готовы. Рисковать не стоит», — мысли текли сами собой, пока я упаковывал сушёное мясо. — «Если ничего не задержит, вернусь до конца весны. Встречу лето уже здесь». На подоконнике мелькнул знакомый силуэт — йока следил за мной.

Остаток дня я потратил на прощальный обход фермы и игры с проснувшейся Нириллой. А ночью, когда я наконец лёг спать, моя магия духа ожила, превращая сны драконов в причудливые, яркие видения, что текли ко мне рекой, наполняя силами и смутной, но жгучей надеждой на будущее, которое я должен был построить. Если не здесь, на ферме, то там, в синеве ледяных гор.

На рассвете я выбрался наружу уже знакомым путём — через лабиринт тоннелей на вулканическое плато. С него спустился в заснеженный лес, где каждое дерево напоминало застывшего великана. Я шёл быстро и без привалов, почти бежал, при любой возможности сокращая путь.

Старого Плющево миновал не задерживаясь — смотреть на одинокий «Топот Титана» было слишком горько. К вечеру добрался до Энска. Вернее, до того, что от него осталось: груды почерневших камней, торчащие из-под снега, как обгоревшие кости. Запах гари въелся в землю настолько, что чувствовался даже сейчас. Здесь я и заночевал, свернувшись под уцелевшим фрагментом стены, пытаясь не видеть призраков прошлого в ночных тенях.

Утром, продрогший до костей, я добрался до останков северных ворот и вышел на могарскую дорогу — широкую, утоптанную тысячами ног.

И тут на горизонте показался патруль. Двое стражников в синих плащах с гербом Миранта. У меня не было ни малейшего шанса в открытом столкновении, а правдоподобную легенду я придумать не успел. Паника, острая и холодная, сжала горло. Вспомнилось, как пурпурные и серебряные драконы растворяются в воздухе, внушая чужакам своё отсутствие. Отчаянная, безумная идея. Прижавшись к краю дороги, я замер, стараясь не дышать, не моргать, выбросить из головы все мысли. Я сугроб. Я просто сугроб. Ничего интересного.

Стража приблизилась быстро. Их взгляды скользнули по мне, зацепились и выразили крайнее недоумение.

— Ты когда-нибудь видел такой сугроб? — один из них ткнул пальцем в мою сторону. — Прямо как человек стоит.

— Действительно, — его напарник усмехнулся. — Хочу кое-что проверить.

Он пнул меня сапогом в голень. Боль, острая и жгучая, пронзила ногу. Я впился зубами в губу, чтобы не закричать, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. Внутри всё рвалось наружу — и ярость, и страх, и память о других сапогах, вышвыривавших меня из родного города.

— Какой прочный. Может, и впрямь замёрзший человек?

— Он стоя замёрз?

— Кто его знает! Пойдём отсюда.

Стражники отошли. Я не сразу начал двигаться, нога заболела. Мне было сложно представить, как проявит себя внушение, но любопытство победило. Патруль шёл медленно, нагнать их не составило труда. Пока я подходил, слышал долгое обсуждение причин замерзания человека заживо, да ещё и стоя.

— Надо будет рассказать другим об этом сугробе, — сказал правый. — Вдруг мы не первые?

— Пожалуй. Вдруг они знают кто и как замёрз на этом месте. Последнее время много странного происходит, — ответил левый.

— Ты о личерах? Да, я слышал, что на деревни нападают ожившие трупы. Города слишком хорошо защищены, а деревни сжигаются по указу Диметра.

— Его, поди, кнурлы заразили этой страстью, которые Энск спалили. Не удивлюсь, если он их героями выставит — мол, первыми с личерами столкнулись.

— Может. Но сейчас версия другая. Говорят, тут прятался кто-то из бывших советников да тот карикатурист Бэнкси. Многие стражники уже не верят в вину кнурлов.

— Вот именно! Чтобы замести следы, он теперь объявит, что на Энск напали личеры. Мол, молчал, чтобы народ не пугать.

— Скажет, что кнурлы-личеры напали, конечно.

— Ты сомневаешься? Я нет. Только при всём безумии Диметра, он не истязает людей на Эрхирике, в шахтах.

Я шёл за ними, и их слова вливались в меня, как яд. Так вот как это работало. Очернить, переврать, найти новых козлов отпущения. Старая, как мир, игра сильных мира сего. Мои кулаки сжались сами собой. Справедливость? Нет, её не было тогда, в Энске. И лучше не стало.

— …его братья вошли во вкус, когда захватили остров. Я слышал, что они созывают добровольцев на службу. Может собирают армию, чтобы свергнуть брата?

— Ко мне подходил один из добровольцев. Если верить ему, то они хотят разбить империю на три независимых королевства, раз брат не уступает.

— Мирант, Антариа и… Эрхирик?

— Ага. Для этого достаточно принцессу перевезти на Розенрот. Думаю, найдут способ.

— Ещё этого не хватало. Драконы напали на приграничные города, утащили всех коров. Дэрхайлы перебили почти всех жителей полуострова…

— Ты про Хорн? Я тоже слышал. Жуткая история. Говорят, там личеры с дэрхайлами схлестнулись, а люди просто меж двух огней оказались.

— Я такую версию тоже слышал. Ещё культ этих… «Детей Титанов» набирает силу. Жители крупных городов то и дело вспоминают прошлое, в котором видели то силуэт одного из Титанов, то обоих. Я не верю, но вдруг это не массовое помешательство?

— Я верю. Мы прогневали Титанов войной за территории. Пророчество сбывается, просто не так буквально. Убийцы средь степей — это личеры и дэрхайлы, просто безопаснее всего в горах, поэтому так и сказано в легенде.

— Как же драконы?

— Думаю, даже Титаны не могли предвидеть их возрождения. В легенде упомянуты виды, которые смогли спрятаться даже от них. Может из-за этого остальные смогли возродиться. Кто знает, как это работает.

Я едва сдержал горькую усмешку. Как удобно — переложить вину на мифических существ и древние пророчества. Никто не был виноват, кроме Титанов и монстров. Никто не был в ответе за сожжённые города и сломанные жизни.

— …многие в панике. Люди пытаются найти защиту в вере, их можно понять.

— В таком случае, я один из таких людей. Если вера защитит меня в это неспокойное время, то я буду следовать за ней до конца своих дней. Появление «Титаноизбранных» говорит о том, что создатели стремятся помочь нам.

— Люди с магией-то? Да, такого я не ожидал. С каждым годом их всё больше. Может кто-то нам внушил тот сугроб?

— Даже если так, он уже сбежал. Если никто из наших не видел его, значит внушили. К тому же не стоит забывать об Ориспах. Эта династия владеет магией. Может избранные всего лишь дальние родственники цыган.

— В этом есть смысл.

В дальнейший диалог стражей я не вслушивался. Его можно сократить до одной фразы — «Я не люблю цыган, но обсудить их хочется».

Мы втроём — двое стражников и невидимый им «сугроб» — шли по могарской дороге довольно долго. Они меня не замечали, даже когда оборачивались. Внушение работало, и это пугало больше, чем сама возможность быть пойманным. Я никогда не практиковался в таком. Часто украдкой осматривал себя — не стал ли прозрачным? Но нет, руки и ноги были на месте.

Я проследил за ними до развилки. Безымянная дорога уходила на запад, вдоль склона горы. Я знал, куда она ведёт — к сдвоенному истоку реки Микора. Две горные речушки, Восточная и Западная Малая Микора, сливались вдали, образуя заболоченную низменность.

«Если я найду там деревню и смогу выдать себя за йанака — речного торговца — то сплавлюсь к Когаре, — размышлял я. — А оттуда — вверх по течению, к самым северным склонам Хладных гор».

Внушение развеялось в тот миг, когда я свернул на тропу и почувствовал себя в относительной безопасности. Облегчение было таким сильным, что я чуть не рухнул на колени. Из носа хлынула зелёная кровь, и в висках застучало. Так сильно выматывала магия духа. Мне стоило тренироваться, начинать с малого — с чтения мыслей, а не с попыток стать невидимкой для целого патруля.

Вскоре вдали показалась островерхая крыша ратуши. Деревня близко. Я брёл и лихорадочно обдумывал легенду. Мне нужна была правдоподобная история для йанака Карла. В голову пришла торговая гильдия Минейриэля — она распалась незадолго до пожара в Энске. У меня с собой был кинжал. Идея была отчаянной и болезненной, но другой не было.

Сделав привал в стороне от дороги, я развёл маленький костёр и накалил лезвие. Боль. Она всегда была моим спутником. Стиснув зубы, я прижёг им кожу на предплечье, имитируя свежую, плохо сведённую татуировку. Пахло палёным мясом. Голову закружило, и меня вырвало в снег. Остановив кровь, я обмотал руку обрывком плаща. Тело начало бить мелкой дрожью. Пришлось потратить на отдых куда больше времени, чем я планировал. Но это было необходимо. Каждая боль, каждый шрам — лишь ступенька на пути к справедливости. К той самой справедливости, в которую я когда-то верил и которую теперь собирался выковать своими руками, даже если мне придётся для этого сжечь самого себя.

До ворот я добрался быстро, едва солнце достигло зенита. Пол дороги бежал, как ошпаренный, но оно того стоило. Деревня Мирика оказалась небольшой, но её ратуша поразила меня своим шпилем — раза в два выше, чем у энской. Видимо, так местные боролись с однообразным пейзажем болот, что окружали поселение. Зимой они замерзали, становясь безопасными, но в остальное время легко было заблудиться или бесследно сгинуть. От йанаков я наслушался мрачных историй о пропавших за эти девять лет.

— Стой! Зачем прибыл в Мирику?

Голос стражника прозвучал неожиданно близко. Он стоял в десяти шагах от ворот, как раз там, где я вышел на дорогу из подлеска. Сердце ёкнуло.

— Я… — моё дыхание сбивалось и не давало вымолвить ни слова.

«Со стороны Энска мы никого не ждём, слишком далеко. Выглядит нездоровым… неужели оттуда?»

Его мысли врезались в мой разум, острые и подозрительные.

— Я… — я попытался собраться, чувствуя, как предательская дрожь подкатывает к рукам.

— Ты. Говори уже. Убивать тебя никто не будет.

Фраза прозвучала так буднично, что стало ещё страшнее.

— Я из Энска, — голос сорвался на хрип. — Когда-то состоял в торговой гильдии Минейриэля. Узнал, что он предал нас и расформировал её. Свёл татуировку, как видите. Бросил товар, о чём теперь жалею. Мне больше некуда идти.

«Похоже на правду. Одежда тоже выглядит купеческой, хоть и потрёпанной».

— Хорошо. Пропущу тебя, но, если пробудешь больше суток — попадёшь в темницу. А оттуда — на рынок. Ты понимаешь, на какой.

Ледяная струйка пробежала по спине. Рынок рабов. Я кивнул, сглотнув ком в горле.

— Благодарю вас. Я пополню запасы, найду лошадь и покину Мирику.

Денег у меня не было, и я с тоской подумал, что придётся снова прибегнуть к магии, внушить торговцам что-то. Или попытаться найти помощь у Ориспа, прикинувшись их дальним родственником. Говорили, цыгане не бросают своих.

Пересёк фермерское кольцо и углубился в ремесленный квартал, он же торговый. Бродил между лавками, выполнил несколько мелких поручений — разгрузил повозку, помог перенести тюки — и наскрёб на скудный паёк. Оставалось найти коня или лодку до Когары. Читая обрывки мыслей окружающих, я начал нарезать круги по рынку, чувствуя себя воришкой.

«Титаноизбранный или потомок Ориспа? Зачем ты читаешь мои мысли?»

Мысленный удар был настолько целенаправленным, что я вздрогнул. На меня смотрел паренёк лет четырнадцати, торговавший дешёвыми безделушками и, судя по всему, слухами.

— Приветствую. Как тебя зовут?

— Я не скажу. Зачем читаешь мысли? Ты ведь неместный?

— Ищу кого-то, кто поможет сплавиться по восточной Малой Микоре. Хочу добраться до северного хребта Хладных гор. Знаешь кого-нибудь?

— Знаю. Деньги есть?

— Нет.

— Тогда… услуга за услугу. Он попросит тебя кое-что сделать, а потом перевезёт. Выйди через ворота. Иди вдоль стены на запад.

— Что я должен сделать?

— Меня это не касается. Я не знаю. Купишь у меня фигурки? Я сам вырезал! Очень похожи на настоящих птиц! Смотри!

— Нет…

— Тогда отвали.

Паренёк юркнул в толпу. Я, недолго думая, последовал его совету. Вышел из деревни и побрёл вдоль крепостной стены на запад. Путь оказался неблизким, и до реки я добрался уже глубокой ночью. В лунном свете виднелся небольшой причал и хлипкая лодчонка, а рядом сидел мужчина средних лет.

— Приветствую. Я слышал, вы помогаете спускаться к Когаре.

— Правильно слышал. Переправляю охотников через Малую, сплавляюсь по Микоре, даже по Когаре иногда. Сколько…

— У меня нет денег. Могу предложить помощь.

— Ясно… отдохни пока. Я подумаю, чем ты можешь мне отплатить.

От мужчины исходила едва уловимая рябь — магия. Он что-то внушал мне. Сложно было разобрать что именно, но длилось это недолго.

Внезапно острая, обжигающая боль пронзила живот. Я взвыл, захлебнувшись собственным кровяным кашлем. Длинный хитиновый шип торчал из меня. Кто-то невероятно сильный оторвал меня от земли, развернул в воздухе. Мужчина на моих глазах преображался. Его форма расплывалась, превращаясь в кошмар: львиное туловище с уродливой мордой, лебединые крылья, скорпионий хвост и два отростка у его основания. Существо, похожее на форпуму, но крылатую. Количество хвостов, вероятно, означало его возраст. Тварь насадила меня на жало, и её пасть искривилась в подобии улыбки.

«Я ждал тебя, Карл из Энска. Владыка говорил, что есть вариант будущего, в котором ты пережил пожар. Ты не должен был добраться до этой невзрачной деревушки. Однако, даже встречу нашу ты можешь пережить. У Владыки есть план и на этот случай. Вы с Ротарианом действительно думали, что мы не готовы к вашим махинациям? Думали, что мы не вмешаемся? Наивные полукровки. Вы все часть плана, нескольких планов. Владыка готов ко всему. Если переживёшь, то считай это испытанием. Создавайте свой Мат-Алуур. Если нет… хотел бы попросить предупредить Радоласа и остальных, но ты не сможешь».

Мысленный голос твари, эфинора, был тем же голосом мужчины-лодочника. Сама лодка оказалась его сложенными крыльями. Мастерское, пугающее владение магией духа. Он мог внушить окружающим всё, что угодно. И вот теперь я окончательно понял, с кем мы вступили в игру. И какую цену, возможно, придётся заплатить.

Я постепенно перестал чувствовать вес тела. В глазах потемнело, а потом тьма сменилась приглушённым белым светом. Последнее, что я услышал — глухой всплеск. Эфинор швырнул меня в реку. Пусть я уже ничего не чувствовал, не видел и не слышал, я всё ещё был жив. Сложно объяснить это даже самому себе. Надежда, упрямая и иррациональная, теплилась где-то внутри.

«Может, тело вынесет к людям? Или к дэрхайлам? Жаль, не взял с собой серебряного дракона. Очередная моя ошибка. Но если я выживу… О, если я выживу, они все узнают, какая ярость живёт в душе растоптанного мечтателя…»

Я блуждал в тёмных лабиринтах собственного разума, и из небытия начали проступать чужие лица. Воспоминания, долго скрытые в самых потаённых уголках сознания, медленно всплывали, позволяя по крупицам собирать рассыпавшуюся мозаику прошлого.

Первая встреча с каждым известным жителем Энска. Визиты Мила — он приходил к нам, предостерегая от использования магии. Улочки, рынок, пыльные шахты, тихая библиотека… Я бывал везде, даже в Запретном Ядре Города, куда родители брали меня с собой, словно в святилище.

Лицо матери восстановилось не сразу. Первым всплыл её острый подбородок — в детстве мне казалось, что об него можно порезаться. Её тёмная кожа иногда пугала меня, как и светло-фиолетовые, почти сиреневые глаза. Но их странный блеск постепенно угасал, поглощаемый туманом, по мере того как она забывала собственных родителей. Я вспомнил, как они с отцом шептались по ночам, с ненавистью обсуждая действие тумана. Всё, что мать смогла удержать в памяти перед смертью — это имена деда и бабушки.

Лицо отца, чью внешность я унаследовал, кроме, увы, цвета его бледной кожи, старело на моих глазах. Воспоминания показали его тайные ночные бдения — он использовал магию, чтобы выращивать синдансель и подмешивать его яд в наш чай. Он так отчаянно пытался сохранить память о своих родителях, что едва не убил нас всех. Но туман оказался беспощаднее и могущественнее его тихого героизма. За три года до Начала Отсчёта он уже с трудом вспоминал их имена.

В детстве мать рассказывала, что у неё есть братья и сёстры, покинувшие Энск. Тогда же я узнал, что дед с бабушкой ушли из города. Я страшно злился — они сбежали всего через год после моего рождения. Ненавидел всех, кроме родителей. Их я любил безмерно. А туман методично стачивал не только память, но и сами чувства, превращая яркие краски эмоций в блёклые акварели. Многое мать рассказывала несколько раз в месяц, потому что магия эфиноров добиралась до меня в самых неожиданных местах.

Самый яркий, самый болезненный эпизод случился за два года до Начала Отсчёта. Я забрался на пыльный чердак и нашёл старую шкатулку с рисунками. Бесчисленные тюльпаны — то как цветы, то как элементы герба. Под слоем бумаг лежали самые ранние работы матери. Она рисовала деда и бабушку — Рутариэля и Аллаю, а вокруг них всегда были те самые тюльпаны. Чем позже были созданы портреты, тем больше искажались черты лиц, пока не превратились в размытые силуэты. Она пыталась запечатлеть их, как могла. Закрыв шкатулку со слезами на глазах, я почувствовал, как меня с ног до головы накрывает леденящая серая пелена.

«Я спустился вниз, всхлипывая.

— Почему ты плачешь, Карл? Что-то случилось? Упал с чердака?

Мать подбежала, обняла и принялась целовать мои мокрые щёки.

— Я не помню, мам. Он добрался до меня даже там. Помню, как поднялся, но больше ничего. Зачем я туда ходил? Что там произошло? Только серая дымка и чувство такое… словно кто-то умер…

Я разрыдался, прижимаясь к её плечу. Она гладила меня по голове и тихо напевала колыбельную.

— Что случилось?

Громовой бас отца заставил нас вздрогнуть.

— Туман добрался до Карла на чердаке. Он даже не помнит, зачем туда забирался.

— Наверное, искал твою шкатулку. Я помню, ты рисовала родителей и уговаривала меня сделать портрет моих. Я отказался…, а теперь жалею. Каждый раз, когда хочу посмотреть твои работы — забываю об этом. Перестал ходить. А Карлу рассказал о них несколько дней назад. Я же предупреждал тебя, сынок.

— Теперь каждый раз, когда я посмотрю портрет деда, я буду об этом забывать?

— Да, прости. Туман считает, что эти воспоминания наполнены болью и стирает их. У него свои представления о счастливой жизни для всех нас.

Отец обнял нас обоих, и его объятие было таким же крепким, как стены нашего дома«.

Это воспоминание казалось теперь более реальным, чем драконья ферма. Оно дышало болью, которая не тускнела от времени. Я вдруг подумал — а откуда мы вообще узнали о смерти бабушки? Может, поэтому туман так яростно стирал всё, что было связано с ней.

Снова погружаясь во мрак, я изо всех сил цеплялся за тот разговор на кухне, за тёплые руки матери, за её колыбельную… пока внезапно не почувствовал нечто новое, прорвавшееся сквозь пелену прошлого — острую, физическую боль.

«Я уже думал, что потерял тебя».

Голос прозвучал прямо в сознании, когда я открыл глаза. Надо мной, заслоняя небо, парил маленький серебряный дракон. Его чешуя отливала тусклым металлом в утреннем свете.

— Я был уверен, что умру… — мой голос был хриплым шёпотом. — Что случилось?

«Твоя собственная магия пробудилась в воде. Помогла телу исцелиться. Это называется водное исцеление — дар дэрхайлов и некоторых людей. Шрам останется, но ты жив. Я лишь… ускорил время и регенерацию».

— Магия духа способна на такое? — я попытался приподняться, и тупая боль в животе напомнила о себе.

Дракон кивнул. То было лишь предположение, но я оказался прав. Боль сопровождала каждое моё движение.

— Нам придётся остаться на берегу до полного выздоровления.

«Не тревожься. Каждый день я буду ускорять для тебя время, чтобы мы могли двинуться в путь скорее».

— Как ты меня нашёл… и как тебя звать? — я смотрел на него, и в голове сама собой возникла ассоциация с землёй, что спасла мне жизнь. — Зёма! Будешь Зёмой!

«Благодарю за имя. Я следовал за тобой, но испугался эфинора и скрылся. Моя магия была бесполезна против него. Одно дело — помочь обмануть стражников, и совсем другое — бороться с эфинором на его территории».

— Понимаю. Значит, патруль меня не заметил благодаря тебе?

«Да. Я помог тебе, только и всего. Твоих способностей хватило, чтобы обмануть одного. Я внушил тоже самое второму».

— Благодарю. У нас есть еда?

«Конечно».

Вскоре Зёма принёс десяток мелких кроликов и пару покрупнее. Я развёл костёр и принялся их готовить. Жаль, соли не было, но и это казалось благом. Пока я ел, Зёма мягко внушил мне, что боль отступила, и я провалился в сон сразу после трапезы.

Проснулся я уже на следующий день, в полдень. Первым делом нащупал шрам на животе — жуткий, неровный, но уже не болевший. А потом осознал другое: моё тело изменилось. Оно стало худым, почти немощным, словно я голодал несколько недель. При этом сам голод ощущался приглушённо.

— Ускорение времени пошло не по плану?

«Да, Карл. Я не рассчитал свою силу. Ты постарел на месяц, но твоё тело восстановилось. Жареные кролики и вода не дали тебе умереть, но сложно назвать это полноценной пищей для человека».

— Всё равно спасибо, что выходил, Зёма. Отъемся, не переживай. Нам нужно добраться до берега Когары и пересечь Микору.

«Пересекать ничего не нужно. Мы уже на западном берегу Микоры. Течение быстро подхватило тебя».

— Обе Малые Микоры позади? Сколько времени прошло?

«Точно не могу сказать. Возможно, около недели с момента выхода из тоннелей Пика Убийц. Может больше. Едва ли я обращал внимание на количество дней в пути».

— Хорошо. Тогда нам нужно найти коня, чтобы вдоль берега добраться до истока Когары. Облети окрестности. Может, найдёшь деревню.

Зёма кивнул и бесшумно растворился в воздухе. Крайне полезная способность. Я не переставал думать, как мне повезло. Этот дракон следовал за мной всё время и не дал умереть.

«Значит, эфиноры не станут нам мешать напрямую. Мат-Алуур будет создан, но за это придётся заплатить. Какую цену? Что они затевают? Их Владыка владеет магией времени и духа. Он отдаёт приказы на таком расстоянии? Мне нужно научиться тому же. Общаться с Радоласом и остальными через весь континент…» — я намеренно направил поток мыслей Зёме, чувствуя странное утешение в этом мысленном диалоге.

Мой несостоявшийся убийца знал о драконе. Он заметил Зёму и предположил, что тот сбежит. Но дракон не сбежал. Вряд ли он смог бы вытащить меня из воды без помощи.

«Не удивлюсь, если из глубины появится дэрхайл и поприветствует нас,» — мысленно ухмыльнулся я.

Едва я успел перекусить и умыться снегом, как Зёма возник над головой. Он схватил меня за плечи — и мир пропал. Ощущение было странным, будто меня окунули в ледяную воду, но на одежде не было и капли. Так мы очутились у небольшого трактира. Рядом виднелся загон с тощими, но крепкими лошадьми.

«Деревня в километре отсюда, если я не ошибаюсь. Он живёт здесь, торгует лошадьми и предлагает путникам переночевать в своей таверне. Можно попытаться добыть себе коня».

Я кивнул, а Зёма снова исчез, оставив лишь лёгкое ощущение своего присутствия — словно тёплую руку на плече. Это придавало уверенности.

Трактирщик торговался с купцами. Цены он называл в лауртах, а не в нуррианских гларах. Только мы на Пике не успели заработать ни жала. Денег не было, и я понял, что придётся дождаться ночи и украсть коня.

Из разговора я узнал, что все купцы сейчас рвутся в Армвальд, в центральную провинцию Миранта, спасаясь от набегов драконов и дэрхайлов на окраинах. Ещё я подслушал про пару — знахарку и отставного моряка — помогающую хорнейским беженцам. Деталей никто не знал, но все расхваливали их самоотверженность. Я был уверен — это Джек и Анели. Значит, они живы.

Когда сделки завершились, купцы уехали на новых скакунах. Одного из старых коней трактирщик безжалостно забил, другого отвёл в загон.

Мы с Зёмой дождались ночи, поужинали в отдалении и подкрались к загону. Я попытался прочесть мысли трактирщика, но не смог — нужно было больше практики. У самого загона я применил магию воздуха, чтобы сорвать замок. Получилось, но слишком грубо — железка с грохотом влетела в окно трактира.

— Кто здесь?! Покажись, кем бы ты ни был!

Трактирщик выскочил с арбалетом наперевес. Редко можно встретить подобное оружие в руках ёлая, не то, что у хозяина таверны. Он очень богат, для представителя не самого высокого сословия. Возможно, состоял в какой-нибудь гильдии.

— Выходи, живо! Чем дольше прячешься, тем меньше проживёшь!

Мы с Зёмой ринулись к сугробам. Последовавшая игра в прятки даже развлекла меня. Было забавно наблюдать, как он бродит вокруг, стреляет в снег и требует, чтобы я показался.

Я спрятался в каких-то колючих кустах. Понятия не имел, что это за растение, но лучше бы обошёл его стороной. Чем глубже в заросли я заходил, тем сильнее рвалась одежда и царапалась кожа. Сдерживать порывы закричать и выругаться было очень сложно, но у меня получалось. Зёма привёл меня к укромному месту, где я смог присесть на корточки и успокоиться. Для этого ему пришлось стать видимым, а наш преследователь заметил отражение фонаря на чешуе дракона.

— Думаешь я тебя не найду? В кусты забрался, значит. Сиди там. Выглянешь — застрелю.

Я хотел было сбежать, но бесконечные колючки мешали и норовили выдать меня. Любое движение сопровождалось царапиной и лёгким покачиванием веток. Пришлось сидеть тихо и думать.

«Зёма, внуши ему, что меня здесь нет».

«Я постараюсь, Карл. Похоже он из тех, кого зовут Титаноизбранными. Выглядит как обычный человек, но легко сопротивляется внушению».

«Это объясняет, почему он живёт вдали от деревни».

Выбора не было, поэтому я прилёг и демонстративно громко засопел.

— Слышь ты, а ну выходи!

Я сделал вид, что только что проснулся, и послушно выполз, уткнувшись носом в арбалетный болт.

— Тебе что от меня надо?

— Хитрый какой! Давай не притворяйся! Взломать меня решил, да? Разбегались тут! У кого одежду спёр? Думаешь поверю, что ты йанак?

— Ты о чём?..

— Я тебя сам взломаю! Говори давай — кто ты и откуда?!

— Ты меня грабить пришёл? Под предлогом, что я на твою таверну позарился?

— Не заговаривай зубы! Это ты меня грабить пришёл! Коня увести хотел?

— Я просто устал, денег нет, вот и прилёг…

— Как прилёг, так и вали! Чтоб я тебя не видел больше!

— Ухожу!

— Давай, давай! Пристрелю ведь!

С безопасного расстояния я наблюдал, как он вешает новый замок на ворота.

На дороге я едва не столкнулся со стражником на коне, который отошёл в кусты. Я решил внушить его скакуну неистовое желание сбежать на пригорок, который не видно с дороги из-за деревьев и сугробов. Лошадь быстро среагировала и послушала меня. Выглядела она при этом немного испуганной. Зёма не остался в стороне. Он пролетел над землёй, заметая снегом следы от копыт.

«Я внушил ему кое-что интересное».

— Чтоб тебя! Если увижу своего коня в этом злосчастном загоне, придушу гада!

Мы наблюдали, как разъярённый стражник направился к трактиру. Он был уверен, что хозяин украл его коня. Едва сдерживая смех, я перебежал дорогу и поднялся на пригорок, где стояла лошадь. Мы накормили её сеном из седельной сумки. Рядом висел длинный меч. По другую сторону болталась котомка с вяленым мясом, рыбой и травами — видимо, для аромата.

Конь оказался смирным и даже не заметил смены хозяина. Я переоделся и обработал раны, стараясь не уходить далеко от него. Вдруг только притворялся, чтобы сбежать. Однако, всё обошлось, даже сено принял из моих рук. Теперь я мог выдать себя за ёлая, жаль, что без брони. Только запасной поддоспешник, аккуратно свёрнутый и уложенный на спинку седла вместе с мечом могли подтвердить мой статус.

— Пожалуй, этого достаточно. Теперь путешествие будет более безопасным. — Я поправил одежду и посмотрел на дракона. — Как думаешь, Зёма, я сойду за патрульного?

«Разве что в глухой деревне».

— В города я и не собирался. Прикинусь добровольцем из могарского усиленного патруля. Слышал, крепостных туда берут, если нужда велика.

«Подойдёт. Кто в здравом уме доверит крепостному хорошую броню? Я мало знаю о людях, но успел ознакомиться с частичкой вашей культуры…»

— Читая мои мысли и заглядывая в воспоминания?

«Мне нужно было чем-то заняться, пока ты был без сознания».

— Я не против, читай сколько угодно. Только с посторонними не делись.

«Я не стану».

Мы выждали пару часов, прежде чем разбить лагерь. Я привязал коня к ели и развёл костёр, огороженный сугробами. Зёма сдувал дым в сторону от дороги и изредка подпитывал пламя магией. Ночь прошла спокойно. Впервые за долгое время я чувствовал, что удача на моей стороне.

Мы отправились в путь на рассвете. Вернулись к реке и двинулись вдоль берега вверх по течению. Остановившись на небольшом заснеженном пляже, я заметил смутное движение под тонким льдом и, почти не думая, протянул к нему щуп магии духа. Казалось, на том конце лишь примитивное сознание рыбы. Но я ошибся.

Спустя несколько минут лёд в метре от берега вздулся и с тихим хрустом раскололся. Кто-то буквально вытолкнул из воды идеальный ледяной круг мощной струёй. Из чёрной полыньи показалась голова — жёлтая, с гладкой чешуёй и большими, умными глазами, отдалённо напоминавшими кошачьи. Это был дэрхайл.

— Ты кто такой? — его жуткий голос прозвучал резко и недовольно. — Зачем лезешь ко мне в голову? Титаноизбранный? Что ты здесь забыл? Тебя не звали!

— Я Карл… — я замялся, лихорадочно соображая. — Привет от Плавника…

Первое, что пришло в голову — вспомнить того трёхметрового монстра с Пика Убийц. Если его имя что-то значит для этого жёлтого, мы сможем договориться.

— Плавника? — в его голосе зазвучало удивление.

— Да, большой такой… злобный… белый…

— Ты откуда его знаешь?

— Мы с ним встретились недавно и вместе сразились с чёрным драконом в недрах Пика Убийц.

Зёма, невидимый, мысленно подтвердил мои слова.

— Нам удалось немного пообщаться с ним, до возвращения чёрного дракона.

— Вы там были! — оживился я. — Жили в реке!

— Да, — дэрхайл, кажется, смягчился. — Для дэрхайлов там было безопаснее всего, среди драконов. Я отвлёкся. Что тебе надо?

— Вы же местные?

— Может да, а может и нет, — ответил он.

— Я ищу кладки драконов. Другие уединённые долины или пещеры, вроде…

— Пика Убийц? — дэрхайл фыркнул. — Хочешь и там кого-нибудь разбудить? Я слышал, что стало с нашим укрытием и кто виноват. Хотя… недалеко отсюда легко найти драконов.

— Каких?..

Дэрхайл на мгновение нырнул, а потом вынырнул и уставился в небо. Я последовал его примеру и обомлел: над нами, почти касаясь вершин елей, пролетала стая рыжих драконов. Разных размеров — от небольших, с сову, до исполинов размером с лошадь. Они летели низко, явно выслеживая добычу.

— Я ищу их кладки, — я указал на самого крупного. — Вы видели их раньше? Здесь, в районе Когары.

— Может, да, а может, и нет.

Я почувствовал, как Зёма, невидимый, тихо посмеивается у меня над головой. Дэрхайл же, судя по всему, прекрасно владел общим языком. Я решил сменить тактику.

— Где ты научился так хорошо говорить? Хоть это можешь мне рассказать?

Дэрхайл оскалился, демонстрируя ряды острых зубов.

— По своей воле думаешь? Просто, в отличие от многих, часто бывал за пределами Пика. Плавал к Телхавиту за икрой и слушал речь. Сам не заметил, как начал открывать пасть в такт мыслям на вашем… общем языке.

— Ты не представляешь, как я рад встретить именно тебя.

— Представляю, но зря. Тебе надо больше практиковаться в чтении мыслей. Даже малёк почувствует твои попытки, — дэрхайл замолчал на мгновение.

Мы смотрели друг другу в глаза. Мой собеседник думал образами, которые было сложно трактовать. За несколько долгих минут никто не произнёс ни слова.

— Допустим, я расскажу про кладки рыжих. Что мне за это будет?

— Могу что-нибудь рассказать или поделиться припасами.

— Какими?

— Вяленым мясом или такой же рыбой.

— Что такое «вяленый»?

— Сушёный, высохший…

На морде дэрхайла появилась красноречивая гримаса отвращения.

— Серьёзно? Чего-то посвежее нет?

— Нет…, но я могу что-то добыть для тебя!

— Как добудешь — приходи!

Дэрхайл скрылся под водой и даже лёд восстановил. Словно я всё это время разговаривал сам с собой, а жёлтая гаопообразная голова — плод моего воображения.

Я углубился в лес, пока Зёма присматривал за лошадью. Довольно быстро заметил двух лосей, мирно пасшихся в десятке метров. Они явно были не одни, и нужно было придумать, как отделить их от стада.

Сосредоточившись, я попытался внушить одному из них иллюзию. В его сознании возник образ крупного хищника, подкрадывающегося с подветренной стороны. Лось насторожился и начал медленно пятиться. Второй, как и было задумано, ничего не заметил. Его я попытался заставить увязнуть в земле. Получилось плохо — лишь копыта провалились в снег и грязь. Он мог бы выбраться, но растерялся. Я воспользовался этим и снова воздействовал на почву. Лось увяз по-настоящему.

Стадо, почуяв неладное, пронеслось мимо, не пытаясь помочь. Напуганное животное безутешно взвыло, но быстро смирилось, в его мыслях мелькали образы сородичей, тонущих в болотах.

Воодушевлённый успехом, я решил пойти дальше. Меня никто не учил даже азам магии воздуха, но я представил, как она сгущается в плотную сферу вокруг головы лося. Он должен был задохнуться. Я не представлял, как быстро это произойдёт, и начал приближаться с мечом наготове.

И тут же сам почувствовал, как перехватывает дыхание. В двух метрах от лося мне пришлось отступить, жадно хватая ртом воздух. Я не рассчитал и попал под действие собственного заклинания.

Бедное животное медленно умирало, а я мог лишь наблюдать, изредка оглядываясь по сторонам. Наконец, туша с глухим стуком рухнула на землю. Я снова попытался подойти — и снова меня сковала невидимая хватка. Потребовался почти час, чтобы развеять своё же неумелое заклинание.

В итоге я подошёл и отсёк лосю голову мечом, на всякий случай. Окровавленный снег мог привлечь хищников, поэтому я вырвал кусок грунта вместе с тушей и понёс к берегу. С этим я справился уже без особого труда, но тяжесть на душе оставалась. Каждая победа давалась ценой, и я всё яснее понимал, что цена эта — часть моей собственной человечности.

Вернувшись в лагерь, я принялся разделывать тушу. Топорик, обнаруженный в сумке стражника, в руках ощущался привычно и твёрдо, напоминая о днях в кузнице. Работа шла быстрее, чем мысли.

На запах свежей крови явился тот самый дэрхайл. Даже звать не пришлось.

— Чего принёс? Показывай!

Он растопил лёд у берега и выкатился на снег. Вблизи он оказался не таким уж и крупным — чуть больше метра, с худым, на вид хрупким телом, покрытым жёлтой, переливающейся чешуёй. Его причудливая, кошачья голова беспокойно поворачивалась, рассматривая окрестности. Всю верхнюю часть туловища обволакивал прозрачный водяной пузырь, пульсирующий при каждом дыхании. Подобие крыльев выглядело как растянутые кожистые мешки, крепившиеся к локтям, плечам, позвоночнику и хвосту — вряд ли они годились для полёта. Уже на суше пузырь медленно стёк обратно в реку, а чешуя стала полупрозрачной, водянистой, совсем как у Плавника.

— Лося! — я отступил, дав ему осмотреть добычу. — Аванс.

— Чего?

— Я принёс тебе мяса. Свежайшего! Если поможешь мне, будет ещё.

— Сойдёт, — дэрхайл облизнулся, и его слегка раздвоенный язык мелькнул, как розовая молния.

— Ты ведь поможешь мне найти и доставить на Пик Убийц драконьи яйца?

— Прям доставить? На Пик? — в его голосе прозвучало изумление.

— Хотя бы до этого места. Дальше я справлюсь.

Дэрхайл уставился в стекленеющие глаза лося, погружённый в свои мысли. Я не стал вмешиваться, дав ему время. Спустя несколько минут он перевёл на меня тяжёлый взгляд.

— Кто сказал, что я один?

Он произнёс это, уставившись в пустоту у меня над головой. Видимо, Зёма не удержался и подумал что-то вроде: «Этот обжора будет неделю уплетать этого лося». Я-то старательно гнал от себя подобные мысли, а вот мой дракончик не стеснялся.

— Одного лося за информацию… целиком, — голос дэрхайла стал деловым и твёрдым. — Ты можешь есть своё гадкое вяленое мясо. Ещё парочку — за перевозку. Может, больше. Зависит от вкуса, размера и расстояния.

В его тоне сквозила уверенность опытного торгаша. Я поймал его взгляд и не смог сдержать ухмылки. Впервые за долгое время я вёл переговоры, которые напоминали не борьбу за выживание, а нечто похожее на нормальную жизнь.

— Договорились, — кивнул я. — По реке можно…

— Можно, — отрезал он. — Нам нужно двигаться к истоку Когары. Если мои сведения верны, там живёт один из князей рыжих. Он уже пробудился, так что, возможно, улетел.

— Значит, нам стоит поторопиться.

С этими словами я, наконец, присел у костра и достал из сумки свой скудный паёк. Дэрхайл, к моему удивлению, любезно подал мне огромную ледяную глыбу, внутри которой колыхалась чистая речная вода — импровизированная чаша. Я кивнул в знак благодарности. Вскоре он уволок тушу в свою стихию, а мы с Зёмой, наскоро поужинав, завернулись в плащ и легли спать под мерцающий полог звёзд.

Утром дэрхайл вернулся, чтобы проводить нас к истоку Когары. Он плыл впереди, его жёлтая спина то и дело показывалась из воды, словно указатель на карте моего нового, странного пути. С каждым шагом, с каждой сделкой, пусть и заключённой с нелюдью, я чувствовал, как моя мечта о ферме становится всё менее призрачной и всё более осязаемой. Цена была высокой, но я был готов платить.

Глава 7. Карл. «Когарский исток».

Путешествие мне понравилось.

Безопасное, познавательное.

Я не ожидал встретить эфинора.

Финал тоже был неожиданным.

– Карл

Путь к истоку Когары выдался на удивление спокойным. Слишком спокойным. Каждый раз, когда на горизонте маячила угроза — будь то бродяги, гаопы или другие дэрхайлы — магия духа шептала мне об этом заранее. Она стала моим стражем, выискивая коварные мысли в окружающем мире, и я научился доверять её безмолвным предупреждениям. Это проклятое чутьё, что обнажало ложь, стало моим главным щитом.

Шустрый Клык, жёлтый дэрхайл, составил мне компанию на протяжении большей части пути. Он болтал о подводных распрях, о вековой вражде его сородичей с синими драконами. История, до боли знакомая: одни пытаются поработить, другие — истребить потомство поработителей. Вечный круговорот глупости и жестокости. Я вспомнил рассказы Радоласа о подвидах дэрхайлов, и мы с Клыком подробно обсудили антэхов — безжаберных, способных жить на суше. Самых мирных. Ирония не ускользнула от меня: самые спокойные оказались на грани вымирания.

Я намеренно подвёл разговор к Джеку и Анели, к возможности союза между Мат-Алууром и теми дэрхайлами, кто устал от бессмысленной резни. Джек мог дать работу мирным, Плавник — возглавить воинственных. Мы часами строили эти воздушные замки, и в этих разговорах была горькая услада. Я, изгой, торгующийся с чудовищами, планировал спасти их от них же самих.

Клык также обмолвился, что Головогрыз, брат Плавника, метит в Альфа-Дэрхайлы — впервые за сотни лет. Единый правитель под водой… это открывало новые возможности для дипломатии. И новые опасности. Какую цену мог потребовать такой лидер за мир с поверхностью? Да и мой болтливый жёлтый собеседник не знал ответа. Что ж, мы решили ждать. Я научился ждать.

На протяжении всего пути я тренировался. Магия воды позволяла мне даже ходить по ней, что требовало много внимания и вложенных сил. Земля тоже хорошо отзывалась, а вот огонь и воздух меня совсем не слушались. Зёма предположил, что я владею магией природы, но растения отказывались реагировать даже на самые простые приказы. При этом я их чувствовал. С помощью своих дремлющих сил, я мог отличить ядовитые травы от полезных. Магию духа мы практиковали вместе, просто читая мысли друг друга и внушая различные образы. Помимо пользы, такой способ тренировки развлекал нас. Шустрый Клык неоднократно отмечал, что моё присутствие в его разуме стало менее заметным.

Время мы даже не пытались отслеживать, но, когда приблизились к истоку Когары — воздух начал прогреваться. В поддоспешнике под палящим солнцем стало жарко, но я терпел. Простудиться совсем не хотелось, к тому же ночью по-прежнему было холодно. Остановившись в двух сутках пути до истока, мы решили разбить лагерь и остановиться на день или чуть больше. Лошади требовался отдых, да и торопиться было больше некуда. Если князь планировал улететь, то его давно там нет.

«К нам незваный гость».

Мысленный голос дракона прозвучал в голове безмятежно, как будто он сообщал о погоде. Я сидел у костра, и это предупреждение заставило моё сердце на мгновение замереть. Шустрый Клык бесшумно скользнул в тёмные воды реки. С запада, из чащи, послышался шум.

— Мне не показалось. Ёлай, помоги старику…

Голос был сорванным, полным отчаяния.

— Какой же ты старик! Выглядишь молодо. Что случилось?

Передо мной стоял мужчина в грязной и рваной одежде, явно из крепостных. На вид ему было едва ли больше шестидесяти. Если он старше, то выглядел действительно молодо. Я дал ему время отдышаться и продолжить.

— Работорговцы! Чёрные! Увозят дочь! У неё же дом, семья, приданое!.. Помоги! Страже плевать! Ты… ёлай? Доброволец? Не пройди мимо!

Каждое слово он выкрикивал, словно камень сбрасывал с души. Я подвёл его к огню, сунул в одну руку вяленую рыбу и чарку с водой в другую. Его пальцы дрожали.

— Где ты успел меня заметить, отец?

— На поляне… вы часы назад мимо шли. Я… я следовал за ними. Деревня далеко, девок на привязи ведут, медленно. Я сбежал… пути назад нет. Если не приведу кого-то вроде тебя…

— Ты поэтому весь в грязи и царапинах?

— Да… помоги, прошу…

Жалость, тёплая и знакомая, поднялась из груди. Я почти физически ощутил, как старые шрамы заныли. Но тут же, будто ледяной водой окатило, пришло другое — язвительное, обозлённое. Вспомнились лица энской черни, оравшей мне вслед, когда меня изгоняли по лживому обвинению. Эти люди, такие же, как он, были готовы растерзать меня за вымысел. Помощь Мат-Алуура не должна быть бесплатной. Доброта без силы — бесполезна. Сила требовала платы.

— Что ты готов дать взамен, отец?

Он поперхнулся, глаза расширились от удивления, но он быстро взял себя в руки. В его взгляде читалась горечь, но и понимание. В этом мире ничто не даётся даром.

— Что хочешь проси.

Мой взгляд упал на его шею. Там, под слоями грязи и пыли, висел амулет — ромб с драконьими головами, тянущимися от нижнего угла. Старый, испачканный в чём-то тёмном, но от него исходила… тяга. Словно он взывал к чему-то во мне, к той самой детской мечте о драконьей ферме. При взгляде на него у меня появилась мысль, что нам нужен похожий герб.

— Этот амулет. И ты расскажешь в своей деревне, что тебе помог Мат-Алуур. Орден благородных убийц.

— Что в убийстве благородного? — голос его дрогнул.

Холодная усмешка сорвалась с моих губ.

— Цель. Обычный наёмник прирезал бы тебя и забрал амулет, не моргнув глазом. Я же не трону убитого горем отца. Если он, конечно, не лжёт мне.

Он молча, почти с отчаянием, сорвал амулет с шеи и протянул мне. Кожа под ним была чистой и бледной.

— Меня зовут…

— Мне не нужно твоё имя, а тебе — моё, — оборвал я. — Просто благородный воин из Мат-Алуура. Можешь звать меня «Алуурец».

Пусть это имя станет началом легенды.

— Хорошо… Алуурец. Мне указать тебе место?

— Не надо. Оставайся здесь. Когда вернусь, выйди на дорогу. Там будут ждать девушки.

Я ушёл, не оглядываясь. Перед уходом я на мгновение коснулся его разума — легчайшее прикосновение, щуп в мутную воду. Он говорил правду. Запах страха, отчаяния и яростной, отцовской любви был осязаем.

Я повернул на запад, пересёк дорогу и увидел дым от нескольких костров. Мне казалось, что дорога должна быть более оживлённой. Меньше двух суток назад мы прошли мимо Осала, столицы провинции Ославан.

Вскоре я учуял дымок, а затем и услышал грубый смех. Они были самоуверенны, эти «чёрные» торговцы. Потешались над девушками, но не били их. Видимо, не хотели портить товар. Бедолаги уже выглядели как рабыни — чумазые, в заношенной одежде, с ошейниками и стальными браслетами. Без татуировок — значит, поторопились. Возможно, их выследила стража, но не успела перехватить.

«Их обозы смотрятся бутафорски, — холодно анализировал я, прячась в кустах. — Выдают себя за фермеров, но часть припасов уже протухла. В городе их бы не пустили дальше ворот. Значит, везут товар к месту условленной встречи. На подходе кто-нибудь предложит хорошие деньги, заберёт товар и развернёт, не более. Если так, то они везут будущих рабынь в Осал. Но не доедут».

Мысль прозвучала в голове так чётко, что я на мгновение испугался, не подслушал ли кто. Но нет, это был лишь мой внутренний голос, ставший невыносимо громким.

Я успокоился и насчитал троих торговцев, а также пятерых охранников с короткими мечами.

«Со всеми сразу не справлюсь без магии. Придётся действовать по обстановке,» — эта мысль стала последней, на её место пришла звенящая тишина.

Подкараулив одного стражника, я выскочил на него с мечом наперевес. От неожиданности он пропустил удар в плечо, но вовремя среагировал второй рукой и оттеснил меня на несколько шагов. Мой первый противник — левша, не повезло. С такими я ни разу не сражался.

Пока мы фехтовали, двое других охранников бросились к девушкам, но те подняли такой оглушительный визг, что крики похитителей потонули в этом море страха. Умницы. Инстинкт самосохранения — великая сила.

Ещё двое начали делать обход по контуру лагеря, постепенно приближаясь ко мне. Искали сообщников. Опытные, а значит серьёзные противники.

Торговцы сгруппировались возле одной из повозок, прямо передо мной. Они улыбались. Ожидали, что стража быстро расправиться с каким-то патрульным. Они зря меня недооценили. Опыт создания безвоздушного купола уже был, а контролировал я его плохо.

Пока я неумело сражался с левшой, троица задыхалась, а подмога приближалась. Нужно было что-то предпринять, причём срочно. Контроль над магией земли давался с трудом, но я вспомнил глиняные руки Бората. Сконцентрировался. Боль, похожая на мигрень, пронзила виски. Я зажмурился на мгновение, пропустил удар, а когда открыл глаза, два стражника уже были сжаты в каменных объятиях гигантских пальцев, поднятых из земли. На их лицах застыла абсолютная, животная растерянность. Они не ждали магии от замызганного крепостного. Дураки. На севере Миранта каждый третий — либо цыган, либо беженец из павшей Антарии.

Левша, ошарашенный происходящим, на мгновение замешкался. Этого было достаточно. Я яростно атаковал, не дав ему опомниться, но мне пришлось схватить его клинок голой рукой. Боль, острая и жгучая, пронзила ладонь, но я, стиснув зубы, всадил свой меч ему в горло. Тёплая кровь брызнула на лицо. Контроль над магией сохранялся, чему я был несказанно рад.

Сила стремительно уходила из меня, словно вода в песок. Магия пожирала остатки энергии. Ещё несколько минут — и я рухнул бы без чувств. Но тут девушки, воодушевлённые моей дикой магией, сами взялись за своих мучителей, осыпая их ударами тяжёлых браслетов. Мне оставалось лишь подойти и добить. Быстро и безжалостно.

— Где лошади? — выдохнул я, опираясь на колено.

— Неподалёку… привязаны, — прошептала одна, самая смелая на вид.

Остальные плакали, освобождая друг друга от оков. Я, тем временем, методично отрубил головы всем похитителям. Решил, что это будет хорошим знаком. Предупреждением.

— Сложите трофеи в мешок, — приказал я, чувствуя, как дрожь подкашивает ноги. — Как согреетесь, самые слабые пусть садятся на лошадей. Остальные — пешком. Всё бросьте, кроме голов.

Они молча и невпопад закивали, глаза были полны ужаса и благодарности — гремучая смесь. Я сгрёб тела на повозку и подошёл к костру. Рука кровоточила, но боль была ничем по сравнению с леденящей пустотой внутри. Спустя несколько минут, с помощью жалких остатков сил, я создал пару маленьких глиняных рук, чтобы потом оттащить этот скорбный груз к реке. Я надеялся, что Шустрый Клык оценит угощение.

Девушкам я представился так же — «Алуурец». Они боялись задавать вопросы, и я сам прервал тягостное молчание:

— Меня нанял отец одной из вас. Чтобы спасти всех и покарать негодяев.

— Так ты… нуррин? — сделала шаг вперёд та самая, смелая.

— Можете считать меня кем угодно. Странствующим антарийцем, призраком, воплощённой местью. Ваше право. Я не намерен рассказывать о себе.

— Много вас таких в Миранте? Алуурцев?

— Нет, — горькая усмешка снова сорвалась с губ. — К счастью для вас. И к несчастью для них. Когда нас станет больше, негодяи будут готовы. А сейчас… вам просто повезло.

— Как…

— Моё имя принесёт вам только опасность. Наш орден — Мат-Алуур. Я — Алуурец. Мы убийцы негодяев.

Из группы вышла другая — худая, бледная, с волосами цвета пшеницы и глазами, словно осколки зимнего неба. Та самая дочь. Её образ я выудил из памяти отца.

— Мой отец… он смог с вами расплатиться… — голос её оборвался, она расплакалась, и подружки поспешили увести её, испуганно косясь на меня, боясь вызвать гнев.

— Он расплатился сполна, — сказал я твёрдо. — Встретите его на дороге. А теперь соберите что-то съедобное из их припасов. Надеюсь, эти ублюдки хоть в еде себе не отказывали.

Я ушёл, уводя за собой повозку с телами, которую волокли две маленькие глиняные руки — эхо моей силы. Скрываясь в тени деревьев, я наблюдал, как девушки выходят на дорогу и начинают свой путь домой. Отец нагнал их раньше, чем я ожидал. Увидев дочь, он бросился к ней, и они упали в объятия друг другу. Что-то острое и тёплое кольнуло меня в груди. Только это была не радость. Скорее… горькое удовлетворение. Эта сцена стоила старого амулета. И она стала семенем. Семенем будущей легенды о Мат-Алууре.

В лагерь я вернулся на последних силах. Пошатнувшись, едва не рухнул в костёр, но Зёма вовремя подхватил меня. Шустрый Клык, появившись из воды, без лишних слов принялся раздевать и утягивать в глубину тела работорговцев. Мы с Зёмой нашли в их вещах сало, вяленое мясо, мечи и несколько добротных чёрных накидок.

Я уснул, сжимая в окровавленной руке драконий амулет. В его потёртых очертаниях мне виделся не просто символ, а тень будущего. Первый кирпич в фундаменте моей фермы. Фермы, что построена не на наивных мечтах, а на расчёте, жестокости и отрубленных головах тех, кто посмел бы ей помешать.

Проснулся я с ощущением пустоты, будто всю ночь выжимал из себя магию до последней капли. Рука, схваченная за лезвие, ныла тупой болью, напоминая о вчерашней цене силы. У костра сидел Зёма, его драконий взгляд был тяжёл и пристален.

«Кажется, ты изменился».

Голос в моей голове прозвучал не как вопрос, а как констатация факта. Я потянулся, чувствуя, как ноют мышцы.

— Может и так. Я просто попробовал вести себя иначе. Раз ты так подумал, у меня получилось.

В голосе слышалась усталая усмешка. «Алуурец» — это не просто имя, это маска, которую нужно было носить, пока она не прирастёт к коже.

«Твои тренировки не прошли даром. Магия лучше даётся тебе, даже без заклинаний».

— Заклинания нужны, они помогают контролировать способности. Без них это… дикий пожар. Я либо тушу его раньше времени, тратя силы впустую, либо рискую сгореть сам. Слова — это плотина. Я их не знаю, поэтому мне приходится быть самой рекой, что ищет новое русло. Это дорого стоит.

«Ты прав».

— Эти ваши заклинания — глупость, — вклинился Шустрый Клык, появившись у кромки воды. Его жёлтая чешуя отливала на солнце. — Человечина мне понравилась, спасибо. Свежая.

— Всегда рад помочь! — улыбнулся я, и в этой улыбке не было ни капли света, лишь деловой расчёт. Угостил дэрхайла — приручил. Или, по крайней мере, купил его благосклонность.

— Мы, дэрхайлы, никогда не пользовались вашими дурацкими словечками, чтобы управлять магией. Они ограничивают, ставят в рамки. Вода не знает заклинаний. Она просто течёт.

— Люди привыкли думать словами, как и нуррины, как и кнурлы. Нам это помогает структурировать хаос внутри. Без этого мы сходим с ума.

— Это делает вас предсказуемыми.

— Пожалуй ты прав, но слова позволяют нам экономить силы.

— Просто надо больше тренироваться.

Я не стал продолжать спор. Бесполезно. Просто снова улыбнулся Клыку и принялся за вяленую рыбу. При виде еды дэрхайл оскалился с отвращением и бесшумно ушёл под воду. Два разных мира, разделённые не только стихией, но и самой сутью бытия.

«Драконы тоже не очень понимают ваше стремление называть каждое действие и явление, — размышлял Зёма. — Что-то просто происходит. Достаточно это увидеть и потом воспроизвести в памяти. Как было с руками Бората».

— Многие люди так не умеют. Их воображение ограничено стенами слов. Моё… моё позволило представить драконью ферму, которую я однажды построю. Оно было спасением в Энске. Без него я бы либо сломался, либо озверел.

«В этом я могу согласиться с тобой. Люди боятся того, что не могут объяснить словами. Им кажется, что раз они это не назвали, значит — не поняли».

— Ты прав, Зёма. Непонимание — лишь иллюзия, которую развеивают правильные слова. Они дают ту самую иллюзию контроля, иллюзию понимания. Без них мир кажется слишком огромным и враждебным.

«Какие мудрые слова, Карл. Согласно им, всё в нашем мире — иллюзия».

Дракон оскалился в своём подобии улыбки, а я хрипло рассмеялся. Горький, усталый звук. Изгнание из Энска, встреча с жителями Плющево, потом с Плавником, эфинор, смерть и возвращение… Всё это перемололо того наивного юношу, каким я был. Я словно повзрослел на десятки лет за короткое время. Каждый шаг, каждый вынужденный выбор, каждый окровавленный меч — всё это ковало того самого Алуурца, что без лишних слов помог одним и безжалостно убил других. Что ж, пусть так. Я был совсем не против стать благородным убийцей. В этом мире, быть может, только убийца и может позволить себе росток благородства.

«Может, однажды лично смогу вонзить клинок в сердце Диметра, — размышлял я, поедая рыбу, — а может, просто стану холоднее и расчётливее, чтобы прожить долгую жизнь, полную приключений, крови и той самой фермы, что станет моим личным Золтаном на земле».

Дождавшись полудня, мы свернули лагерь и двинулись дальше вверх по течению. Когара становилась всё более порожистой и буйной, но магия духа молчала — никто не потревожил наш путь. Воздух, однако, снова стал холодным, словно мы из подступающей весны шагнули прямиком в лютую зиму. Ветров стало меньше, но те, что дули, пробирали до костей, вынуждая разбивать лагерь и пережидать непогоду.

Практикуя магию и проводя дни в обществе Зёмы и Шустрого Клыка, я полностью потерял счёт времени. Опомнился лишь очередным утром, когда на горизонте, вместо привычных скал, повис густой туман, а в ушах зазвучал нарастающий рёв.

— Какая красота…

Больше я не смог вымолвить ни слова, когда мы добрались до истока. Был полдень, солнце висело высоко за моей спиной, а прямо передо мной, рождаясь из тумана, нависла радуга. Все двенадцать цветов: серо-розовый, переливавшийся в нежный бегониевый, тот — в насыщенно-красный, далее — в пламенеющий оранжевый, золотой, ярко-жёлтый, кислотно-лаймовый, сочно-зелёный, пронзительно-бирюзовый, небесно-голубой, густо-синий и, наконец, глубокий фиолетовый. Она была не мостом, а завесой, скрывающей чудо.

«Сияет бедной красотой окраина Золтана, желает люд земной бежать на необычный свет фонарный» — пронеслось в моих мыслях обрывком старой колыбельной. Слова мамы, легенда о небесном городе, где все едины. Где нет ни крепостных, ни господ, ни изгнанников. Где я, возможно, был бы просто Карлом. Стыдным жаром вспыхнуло в груди осознание — я больше ничего не помнил из той легенды. Лишь этот одинокий, бедный образ.

Мой взгляд скользнул вниз, к подножию водопада. Исполинская стена переливающейся всеми оттенками синего с грохотом обрушивалась вниз. Никогда, даже в самых смелых фантазиях, я не видел ничего подобного. Облако ледяных брызг окутало меня, заставив ёкнуть сердце и пробежаться мурашкам по коже. Я отступил на несколько шагов, но не мог оторвать взгляд. Мною овладело странное чувство, что вот-вот это видение исчезнет — туман рассеется, и моим глазам откроется лишь гладкая скала. Но время шло, а магия места лишь крепчала.

Пока я тонул в созерцании, Зёма отправился на разведку.

«Тут есть пещера. Надёжное укрытие».

— Вам туда, — коротко бросил Клык, указывая куда-то вверх по скале.

Я поднял глаза и обомлел. Десятки, если не сотни, рыжих драконов — змайотов — суетливо сновали между пещерами, словно пчёлы вокруг улья. Некоторые несли в вытянутых пастях скот; один тащил целую корову, и от этого зрелища стало как-то не по себе. Эта кипучая деятельность дышала силой и голодом.

Вернулся Зёма, его серебряная чешуя казалась тусклой в этом влажном воздухе.

«Там за водопадом множество ниранов. Эта пещера стала для них укрытием от голодных змайотов».

— Лошадь и повозку с вещами придётся оставить здесь… — констатировал я с сожалением. Наша скромная казна и припасы были добыты кровью и потом.

«Я присмотрю за ними, а тебе предстоит решить куда идти. К ниранам за водопад или к змайотам наверх».

— Пойду к золотым, — решение пришло мгновенно. — От рыжих нам нужны только яйца. А бедных ниранов надо спасти. Вернуть на Пик Убийц, который мы для них отвоевали.

Я сосредоточился, пытаясь уплотнить воду и продавить в водопаде проход. Но течение было слепой, яростной силой, сносящей мои хлипкие магические построения. Я стиснул зубы, чувствуя, как силы уходят впустую. Шустрый Клык лишь ухмыльнулся, наблюдая с берега, и всем своим видом показывал, что помогать не намерен. Урок нужно было усвоить.

Осмотревшись, я заметил слева узкий лаз, около метра в диаметре. Вероятно, пробитый самими ниранами. Выбора не оставалось. Пришлось ползти по мокрому, скользкому камню, чувствуя, как холод проникает под одежду. На другой стороне, едва выпрямившись, я чуть не стукнулся головой о выступ и замер.

Прямо передо мной, в неглубокой нише, лежали три яйца. Они были размером с мою ладонь и покрыты не скорлупой, а мельчайшей золотистой чешуёй, переливавшейся в скудном свете.

— Какие маленькие! — вырвалось у меня шёпотом, полным нежности, которую я в себе и не подозревал.

Клык, проскользнувший следом, указал на кучу прелых листьев, под которой угадывались контуры ещё с десятка яиц, поменьше.

— Ты можешь унести их отсюда? — спросил я, и в голосе прозвучала несвойственная мне надежда.

— Хм… я нянька, так что будь спокоен. Донесу их до Пика Убийц в целости и сохранности. Для меня это проще простого, — ответил дэрхайл с лёгкой насмешкой.

— Прекрасно!

— Однако… я никогда не держал в руках драконьи яйца. Ты хоть что-то о них знаешь?

— Я успел заметить, что драконы всячески утепляют свои гнёзда. Три крупных видимо выкатились из-под листьев. Главное, чтобы холодная вода не навредила им.

— Хорошо, когда я доберусь, придётся их отогревать. Ещё желательно хоть немного нагревать воду по пути. Я справлюсь.

— Я доверяю тебе, Шустрый Клык. Но яйца мы возьмём на обратном пути. Сначала — сами драконы. Нужно убедить их, что Новое Плющево — их новый дом. Моя будущая ферма!

Дэрхайл оскалился в ухмылке, и в тот же миг в моём сознании возникло моё собственное лицо — глаза горели фанатичным блеском, волосы были всклокочены, выражение — одержимое. Мне стало жгуче стыдно. Я, циничный убийца, говорящий о ферме, как мальчишка об игрушке. В ответ я собрал все свои силы и внушил Клыку чёткий, детальный образ нашей деревни внутри потухшего вулкана: безопасные пещеры, тёплые гроты, изобилие.

— Пейзаж изменился, но выглядит безопасным, — констатировал Клык.

— Да! Чёрный дракон больше не угрожает своим младшим собратьям! Мы будем помогать драконам, может когда-нибудь…

— Я не думаю, что у тебя получится приручить чёрного, — усмехнулся Клык. — Однако с удовольствием понаблюдаю за попытками. Сообщу своим, что на территории Пика снова можно хранить икру. При одном условии.

— Каком же?

— Туда должен вернуться Плавник.

— Если Радолас вернётся, то приведёт его с собой. Я уверен.

— Хорошо, если так.

Вернув крупные яйца в гнездо, мы двинулись вглубь пещеры. Она была сырой, тёмной и недружелюбной. Каждый шаг был испытанием: острые сталагмиты норовили поранить ноги, а низко нависающие сталактиты угрожали черепу. Воздух звенел от тишины, и казалось, что любой звук может вызвать обвал.

«Позади угроза!»

Голос Зёмы, прорвавшийся в наш общий разум, заставил вздрогнуть. Серебряный дракон, оставив свой пост, влетел в пещеру, и его тело вспыхнуло холодным серебряным пламенем, отбрасывая тревожные тени на стены. Клык мгновенно метнулся назад, к водопаду. Я выхватил меч, встав в стойку, и сжал рукоять так, что пальцы свело. От волнения в горле встал ком.

— Что ты такое?! — крикнул я, и эхо подхватило мой вопрос, разнеся его по всем углам.

«Ты меня не так понял, Карл. Они снаружи! Эфиноры!»

Ледяная волна прокатилась по спине. Я медленно развернулся, застыв в ожидании.

«Кто?» — послышался голос Клыка в моём разуме.

— Как тебе объяснить… — я колебался, подбирая слова. — Они похожи на гаопов… только с лебедиными крыльями и скорпионьими хвостами… не знаю, понял ли ты меня… кто знает, как ваш народ называет этих существ…

Мы с Зёмой, объединив усилия, начали транслировать ему образы: хищная сущность гаопа, смертоносное изящество скорпиона, белизна лебединого пера. Постепенно они сливались в уродливый, но цельный образ эфинора. Также с помощью магии я постарался показать ему как появился туман. Разумеется, всей правды я не знал, поэтому путался в собственных мыслях.

«Я понял, — голос Клыка в сознании прозвучал твёрдо и мрачно. — Эти существа создали туман. Люди в древности звали их „Скорпикорами“. Мы, дэрхайлы, — „Тартарами“. Потомками богини Тайтарии, её предпоследними детьми».

— Кто же тогда последние? — спросил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

«Высшие Тартары или Астариты, — голос дэрхайла в моём разуме успокаивал. — Могущественные двуногие Тартары, которых уже много столетий или даже тысячелетий никто не видел. Нам рассказывали о них предки, а им их предки. Согласно нашим легендам, много тысячелетий назад, Тайтария родила близнецов — Астара и Тартара. Они были способными продолжать свой род без пары, самостоятельно откладывая яйца. Первый король драконов, не имевший тогда имени, попытался отравить Астара своей кровью. Однако, сын Тайтарии не только выжил, но и обрёл сравнимое со своим отравителем могущество».

— Что с ним стало потом? — уточнил я.

«Согласно легенде, он подчинил себе Тартаров и добил умирающую мать. После он разбил существующие на континентах королевства, помог создать новые на их месте и пропал. Никто не знает, жив по сей день Астар или нет»

— Сколько ему лет, если он жив? — голос мой сорвался на шёпот.

«Даже представить не могу. Больше двух тысяч. Может, гораздо больше».

— Как вы её передавали без слов? — поразился я.

«Хе-хе… мы-то речью не пользовались, а вот они… они её любили. Легенда — это обрывки образов, в которых звучат эти имена. „Астар“, „Тартар“… они цепляются за память. А ещё у нас есть антэхи — любители поговорить».

— Мне не терпится познакомиться с этими серыми дэрхайлами.

«Скоро всё будет, вернись домой живым сначала».

Мы затихли, прислушиваясь. Прошло неизвестно сколько времени, но в конце концов Клык вернулся и молча разжал мои онемевшие пальцы на рукояти меча.

— Они улетели. Я думаю, они пришли не просто так. Они проводили разведку. Магией духа.

Холодный ужас, знакомый и липкий, сжал мне горло. Встреча с эфинором в тумане не была случайностью. Они знали. Знали. Я, Карл Зильгер Умбракс Энский, бывший крепостной, неудавшийся идеалист, оказался настолько важен для чьего-то древнего, непостижимого плана, что за мной охотились дети богини. Ирония судьбы была столь горька, что я едва не рассмеялся. Вся моя борьба за честь, за ферму, за выживание — возможно, всего лишь эпизод в истории, которую начали писать за тысячи лет до моего рождения.

Дальше, на протяжении всего пути вглубь пещеры, мы не встретили ни одного взрослого нирана. Лишь изредка попадались одиноко лежащие яйца, наводящие на мрачные мысли. Я шёл, постепенно поднимаясь по естественным уступам, в то время как Клык, отставая, скрупулёзно ощупывал магией духа каждую расщелину позади. Чувство было отвратительное — словно мы два мышонка, забредших в логово змеи. Я всё ждал, что из очередного тёмного зева на нас обрушится рыжая громадина змайота и утащит вглубь скалы, где наши кости станут комом в его горле.

Прав я оказался лишь отчасти.

Когда мы достигли тупика с идеально круглым тоннелем, ведущим наверх, они появились. Сначала это были лишь шелест крыльев и золотые отсветы в темноте. Потом — тихое, злое шипение, исходящее сразу отовсюду. Золотые драконы, нираны, метались вокруг, царапая камень когтями, их глаза горели не страхом, а яростным, загнанным отчаянием. Даже появление Зёмы, озарившего зал серебряным сиянием, не сразу их утихомирило. Потребовались долгие минуты, в течение которых мой дракон терпеливо транслировал им образы: Пик Убийц, свободный от чёрного террора, зелёные склоны, безопасные гнёзда. Лишь тогда кольцо из фиолетовых глаз медленно начало расходиться.

С помощью магии земли, что давалась мне всё легче, я выковал из камня грубые ступени и начал подъём. Нираны, словно стая разгневанных духов, неотступно следовали за нами. Они не нападали, но отпугивали нас короткими выбросами пламени — то золотого, то алого, — безошибочно указывая путь наверх и преграждая дорогу к многочисленным едва заметным боковым лазам. Их было сложно сосчитать; они сливались в единый золотой поток, текущий в темноте. Подъём давался тяжело, больше морально, чем физически, но закончился внезапно — я чуть не стукнулся головой о каменный свод, упёршись в очередную площадку.

Всё это время я пытался проникнуть в их разумы, но это было как пытаться ухватить ртуть. То их сознание заволакивалось пеленой животного страха и ярости, то они, шипя, просто исчезали в темноте, обрывая и без того хрупкий контакт. Опыта читать мысли столь примитивных, но и столь неуловимых целей у меня не хватало. Клык молчал, сосредоточенный, и я был уверен, что ему ведомо куда больше. Зёма же парил под самым сводом, и по тому, как напряжённо он озирался, было ясно — моих спутников что-то тревожило, но делиться они не спешили.

— Что вы такого увидели? — наконец не выдержал я, обращаясь в темноту, ведь Зёма снова погасил своё сияние.

Ответ пришёл не словами, а действием. Серебряный дракон внезапно возник передо мной, и его тело вспыхнуло уже не серебристым, а тревожным алым пламенем. Свет озарил просторный зал. Мы были в ловушке. Молодые змайоты и нираны плотным кольцом окружили нас. А в центре, на массивном каменном выступе, восседал он. Князь.

Крупный змайот. Его длинная, узкая пасть нависала над моей головой, словно готовый захлопнуться капкан. Тело казалось неестественно худым, почти высохшим, рёбра проступали под чешуёй, но крылья, на которые он опирался, были могучи и жилисты. Он был ростом с меня, не считая длинного, неподвижного хвоста. Но вся его мощь заключалась не в размерах, а во взгляде. Он не смотрел на меня. Его горящие угли глаза были прикованы к Зёме, и в них читался немой вызов, смешанный с холодным расчётом.

Мне не оставалось ничего, кроме как ждать. Я приготовился не к разговору — едва ли этот старый хищник владел речью, — а к погружению в омут его сознания. К тому, чтобы уловить образы, что заменяли ему слова.

— Можешь подойти, они закончили, — тихо произнёс Клык, отступая на шаг назад, и в его голосе я впервые услышал ноту откровенной тревоги.

Зёма, не разрывая взгляда с князем, медленно последовал его примеру. Они отходили, оставляя меня наедине с вожаком. Тактическое отступление или подготовка к бегству? Неважно. Настала моя очередь.

Сделав шаг вперёд, я закрыл глаза, отбросил страх и пронзил щит его воли, погружаясь в разум князя змайотов.

«Мир ушёл из-под ног. Я не просто видел воспоминания — я чувствовал их. Я парил на вершине горы, объятой клубящимся туманом, и время текло вспять, заставляя моё существо содрогаться от противоестественности. Мелькнул образ извергающегося вулкана и ползущего по земле ядовитого марева — намёк, брошенный намеренно, обещание вернуться к этому позже.

Потом я смотрел его глазами. С высоты я наблюдал, как готовится казнь какого-то знатного нуррина или рингвара — казнь, которая так и не состоялась, прерванная хаосом. Я летел задом наперёд, к пустыне, где люди с почтением стелились ниц, видя в нём божество. Затем — другое поселение, где его лишь терпеливо подкармливали. И тут меня осенило: почему на орнаментах в Антарианской империи так много зверей и драконов. Наши предки не просто украшали — они почитали. Они видели в них силу, достойную поклонения.

Речь в его памяти была смутным гулом, но чувства — кристально ясны. Я продирался сквозь череду воспоминаний и понял: это была братоубийственная бойня. Не война, а кровавая мельница, перемалывающая всех подряд. Король драконов карал мятежников, сжигая дотла города вместе с жителями. Люди, разные на вид, резали друг друга, но всегда побеждали те, кто был похож на среднего жителя Энска, — светлокожие, с бледно-голубыми глазами. Наши предки. Устроители этой бойни.

На границах империй кипела ещё одна, непонятная ему война — между расами. Причины её терялись во лжи и давности. И сквозь все эти слои ярости и крови проступала его собственная, одинокая позиция — он хотел мира. Жаждал сосуществования с другими разумными обитателями Граслинда. Горечь и досада, которые я в нём ощутил, были такими знакомыми, такими моими. Это было то самое чувство, что грызло мой разум, когда меня изгоняли по лживому навету, — ощущение чудовищной, бессмысленной несправедливости.

Война бушевала не только среди людей. Нуррины тоже разрывали друг друга на части. Он видел реки беженцев, находивших приют в глухих уголках умирающей империи.

Единственным островком относительного покоя были горы. Кнурлы, мудрые и отстранённые, не вмешивались в распри, лишь отражая атаки самого Короля Драконов и тайком помогая беженцам. По крайней мере, так было в его памяти.

И тогда воспоминания рванули назад с ещё большей силой, пронеся меня через столетия к тому дню. К тому часу. Я парил над Древним Розенротом и видел, как множество гор, до того мирных и спящих, разом разверзлись. Лава и пепел затмили солнце, превратив день в ночь. Когда он, обезумев от ужаса, вернулся, то застал уже последствия извержения Пика Убийц и Эрхирика. Он, его сородичи, забрались как можно выше, спасаясь от удушающего пепла и неумолимо наступающего, странного тумана. И тогда, чтобы выжить, они погрузились в спячку. На века, если верить его искажённому восприятию времени».

Я рухнул на холодный каменный пол, вырвавшись из его сознания. Воздух обжёг лёгкие, сердце колотилось, пытаясь выпрыгнуть из груди. Я лежал, вслепую хватая ртом сырой воздух пещеры, задыхаясь не от усталости, а от шока.

— Теперь я понимаю… — прохрипел я, когда наконец смог говорить, обращаясь скорее к самому себе. — Теперь я понимаю, почему старики так легко верят в гнев Титанов. Это не сказка. Передавшийся через поколения ужас. Бесконечная война, которую смог остановить только конец света. И мы, люди… мы были её горючим. Мои предки… — я сглотнул ком в горле, чувствуя привкус пепла на языке. — Ужасно. Не масштаб, а сама суть. Мы сами уничтожили свой золотой век…

Зёма и Клык не произнесли ни слова. Их молчание было красноречивее любых слов — они понимали, что я видел, и знали, что выбор уже сделан. Просто кивнули. Встав и отряхнувшись с показной бравадой, за которой скрывалась дрожь в коленях, я поклонился князю змайотов. Не как вассал, а как равный, заключающий договор. И снова шагнул в бурлящий омут его сознания.

«На этот раз он показал мне меня же — со стороны. Жалкую фигуру испуганного человека, пытающегося уместить в своём черепе многовековой ужас, пережитый этим драконом и самыми древними обитателями Граслинда. Я почувствовал и видел его глазами, как в мои руки положили тяжёлое, тёплое яйцо. И тут же картина сменилась.

Он показал первый исход. Мы с Клыком вскрываем скорлупу, обнажая шею недоразвитого дракончика. Я пью его кровь и лимфу. Моё тело содрогается в мучительных судорогах, покрываясь серебристой чешуёй, и я умираю, захлёбываясь собственной перерождающейся плотью.

Затем — второй путь. Та же агония, длящаяся днями. Лихорадка, выжигающая изнутри. Но — выживание. Тело, закованное в ту же серебристую броню, глаза, ставшие алыми с золотым ободком. И поклон князя. Не договор, а признание. Образ оборвался на этом, оставив меня с леденящим душу выбором».

Я вышел из его разума и уставился на яйцо. Оно было крупнее других, его скорлупа переливалась неестественными цветами — признак вырождения.

— Там умирающий чистокровный дракон, — произнёс Клык. — Он задыхается в собственной скорлупе. Ты можешь дать ему… продолжение. Забрать его силу. Выпив всё.

— Если я выживу, — продолжил я, уже глядя на Клыка, — князь поведёт своё племя в Новое Плющево. И будет подчиняться мне.

— Да, — коротко бросил дэрхайл.

Больше не было времени на раздумья. Мы с Клыком вскрыли яйцо. Внутри лежало нечто, лишь отдалённо напоминающее свернувшегося в тугой клубок дракона. Я, не дав себе задуматься, перерезал гортань и, зажмурившись, поднёс рану ко рту. Жидкость обожгла, как расплавленный металл. В первые минуты — лишь тяжесть в желудке, обманчивое спокойствие.

Боль пришла внезапно, вывернув всё нутро наизнанку. Я скрючился на камнях, впиваясь пальцами в пол, чтобы не закричать. Внутренний пожар заставил содрать с себя поддоспешник, порвать рубаху. Вместе с липким потом из кожи полезла чешуя, кости начало ломить. Спину разрывало от невыносимого зуда, будто под кожу залили раскалённый песок. Мир сузился до всепоглощающей агонии. Мне казалось, я свернулся в тугой шар, но моё тело, не слушаясь, распласталось по полу, а потом какая-то неведомая сила оторвала его от камня и подняла в воздух. Сознание помутнело, и последнее, что я ощутил — это погружение в странные, яркие сны о зелёных склонах Пика Убийц и спокойных водах реки, текущей через мою ферму.

Не знаю, сколько прошло времени. Веки поднялись, и мир предстал передо мной не просто видимым, а ощущаемым. Каждая пылинка в воздухе, каждый звук. Тело лежало тяжёлое, чужое, но больше не болело. Оно было голым, покрытым с головы до ног мелкими, плотно прилегающими серебристыми чешуйками, отливающими сталью. Рядом, свернувшись, дремал Зёма. У спуска в тоннель сидел Шустрый Клык.

«Ты выжил, Карл».

Мысль Зёмы была наполнена не только облегчением, но и странным, новым уважением. Он показал мне мой облик. Алые зрачки в золотом ореоле, холодные и чужие. От локтей по руке, и вдоль позвоночника тянулись тонкие, но прочные перепонки, напоминающие плавники дэрхайла. Я лежал, раскинув конечности, и почти не чувствовал холода камня.

Спустя несколько часов — время потеряло смысл — я смог сесть. Мысль о наготе была мгновенно воспринята телом: из пор на плечах и бёдрах выстрелила тонкая, шелковистая паутина, окутав меня лёгким, но прочным покровом.

— Человек, способный плести паутину… — мои новые голосовые связки издали хриплый, шипящий звук. — Что-то новое…

«Если верить князю, ты даже представить не можешь сколько новых способностей обрёл вместе с драконьей кровью».

— Понадобится время… чтобы всё это освоить… — я с трудом управлял своим телом, как будто оно стало сложным механизмом.

Князь змайотов, до этого наблюдавший со своего выступа, бесшумно подлетел и, не дав мне опомниться, мощным движением головы закинул меня к себе на спину. В тот же миг Шустрый Клык, встретившись со мной взглядом, прыгнул в тоннель. В мой разум моментально легла его мысленная картинка: он забирал яйца ниранов и двигался к Пику Убийц, чтобы подготовить всё к нашему приходу.

Князь подождал, пока я усядусь поудобнее и обхвачу его шею, после чего взлетел. Мы с Зёмой отправились домой в компании его сородичей. Впереди нас летела стая змайотов, позади, используя мой старый маршрут, чтобы избегать людских глаз, шли нираны, неся на своих спинах наше нехитрое снаряжение. Лошадь и повозку мы оставили у водопада.

Глава 8. Карл. «Прошлое Граслинда».

Так я познакомился с князем.

Мы вместе вернулись домой.

Добрались очень быстро.

Редко останавливались.

– Карл

Я задремал в полёте, убаюканный мерным взмахом крыльев и свистом ветра в новых перепонках на руках. Но покой был обманчив. Мой сон не был отдыхом — он был погружением в иной пласт реальности, изменчивый и тревожный, как отражение в воде.

Я то стоял в центре заповедника, то парил высоко над ним, видя Пик Убийц таким, каким его видели они. Окружение переливалось, как мираж, но разговор с самим собой вёл неизменный, холодный и ясный голос.

«В последнем видении я смотрел на своё отражение в озере. Оно казалось ниже, уродливее, приземлённее. Но сходство было поразительным, словно я глядел на брата-неудачника.

— Я вижу будущее? Верно?

— В этот раз нет. Я проник в твой разум, чтобы поговорить.

— Кто ты?

— Князь серебряных драконов. Мы оба предвидели нашу встречу и этот разговор, я решил нарушить ход времени и проникнуть в твои мысли. Вы уже рядом, это было несложно.

— Ты знал о нашем приходе в твою обитель? И допустил это?

— Я видел россыпи вероятностей. В одной из них мы сожрали тебя и твоих кнурлов у входа.

— К чему это привело?

— Чёрный дракон проснулся позже, ещё более голодным и злым. Он сжёг половину мелких собратьев, а его отродье, вылупившись, добило остальных. Его мать позволяла ему играть с нами в смертельные игры, пока наша обитель не пала.

— А красные им помогали?

— Естественно. А кристальные, оставшись без контроля, разорили все наши гнёзда. Идиллия, не правда ли?

— Почему же чёрная дракониха улетела, когда мы её разбудили?

— Чёрные – не интеллектуалы. Она растерялась. Её должен был пробудить крик детёныша, а не топот чужаков.

— Вашу спячку так легко прервать?

— Одинокий дракон чуток, как струна. Стая же спит глухо, как могила. На наших спинам могли бы танцевать гаопы, и мы бы не проснулись.

— Пока они не начнут кусаться.

— Верно, Карл.

— Куда она отправилась? Ты наверняка знаешь?

— Проснувшись, она полетела к местам былых сражений и в их окрестности. Потом вернулась за яйцом, а после отправилась на Вальденрот искать сородичей, спящих где-то в горах чёрных драконов.

— Нам придётся с ней сразиться в будущем?

— Вам? Нет. Вы узнаете о её судьбе довольно скоро. Большего сказать не могу.

— Почему ты раньше не показывался?

— Кто сказал, что сейчас ты меня видишь? Перед тобой лишь образ, который я выбрал для беседы. Даже Итципичи никогда не видел меня в истинном облике. Думаешь для тебя я сделаю исключение?

— Меня признал князь рыжих! Я достоин этого… наверное…

— Ты мне нравишься, но нет. Пока я жив, мы будем общаться только так. Может новый князь признает вас и покажется, но для меня вы…

— Пешки в руках Кукловода, даже если обретём сравнимое с ним могущество.

— Именно так, Карл. Я вынужден закончить наш разговор, вы почти достигли Пика Убийц. До следующей встречи».

Я вздрогнул и открыл глаза. Мы и впрямь приближались к знакомым скалам Пика Убийц. Леденящая ясность застыла в груди. Главный вопрос, мучивший меня все эти недели, — «Почему нас так легко впустили?» — получил ответ. Потому что так захотел князь серебряных. Мы не были героями, проложившими путь силой и доблестью. Мы были допущены. Словно нищие — в прихожую могущественного господина.

Высокомерный дракон сам влез в мой разум, чтобы донести эту горькую правду. И у меня не было причин ему не верить. Вся наша «эпопея» обрела иной вкус — вкус управляемого эксперимента.

На деле обитатели Пика, возможно, и желали мира, но не были готовы довериться первым встречным. Девять лет ожидания… не мы их заслужили. Это они девять лет выжидали, наблюдая. Туман сделал драконов менее терпеливыми, поэтому многие покинули заповедник задолго до нашего визита. Так в подчинении двух князей — серебряного и пурпурного — оказались все подвиды драконов, поверившие в меня, Дуратана и Бората.

Князь рыжих резко спикировал в знакомый тоннель и замер в воздухе на выходе из него. И перед нами, в луче солнца, возник… я. Мой двойник. Он прогуливался по воздуху, и в его глазах светилась чужая, древняя мудрость.

— Кажется, я предвидел наш разговор, — голос прозвучал хрипло. — Кто ты?

— Я рад, Карл, что магия времени начала проявлять себя. Значит ты знаешь, как вы попали в наш заповедник на самом деле.

— Да. Ты же…

— Ты догадался, хорошо. Я посланник князя. Гораздо удобнее предстать перед тобой в виде говорящей иллюзии, чем в своём истинном облике. Ты не против?

— Совсем нет! — я почти выкрикнул это, с облегчением. — Так куда проще, чем пытаться отличить твои мысли от своих!

— Прекрасно. Князь даровал мне имя Итлако. Я ждал тебя здесь, чтобы убедиться, что воплотился лучший из вариантов будущего. Тот, в котором ты возвращаешься не с пустыми руками.

— Как ты… вы с князем считаете, какой из вариантов лучше?

— Я не заглядываю так далеко, но определённо сбывшийся. Ты обрёл новые способности и можешь возродить драконьих людей, Андаров. Разумеется, в тайне от большинства жителей Антарианской империи и Рингтелла. Пожалуй, только одному из кнурлианских кланов в ближайшем будущем можно будет доверить это знание.

— Они были так важны для вас?

— Да. Драконьи люди помогали нам противостоять королю многие годы, поэтому незадолго до тумана пали едва ли не первыми, почти одновременно с драконьими кнурлами.

— Как на это отреагируют эфиноры? Я столкнулся с ними в своём путешествии.

— Они непредсказуемы. Я даже не пытаюсь постичь их планы. Они желали твоей смерти, но ты выжил. Теперь остаётся ждать их следующего хода.

— Люди начали вспоминать прошлое. Про Титанов. Это их работа?

— Они слегка подтасовывают факты, чтобы укрепить легенду. Они уже создали одну религию для грондов. Теперь взялись за людей.

— Укрепляют позиции «Детей Титанов» в Антарианской империи?

— Да. Вера в Титанов пришла и в другие земли, но люди… люди особенно падки на соблазн поверить в великую, простую силу. Их фантазии порой абсурднее верований змеелюдов.

— Змеелюдов? Я не встречал таких.

— Встретишь. Раньше, чем думаешь. Их вера основана на легендах о Тайтарии — единой матери всех разумных. Согласно нашим преданиям, она действительно существовала. Когда нас было мало, а вас ещё и в помине не было.

Итлако замолчал, всматриваясь в мои новые, красные с золотом, глаза. Я чувствовал, как он роется в моих мыслях, как бы проверяя почву, которую засеял. Я воспользовался паузой, чтобы оглядеться.

— А где Зёма? Он летел с нами…

— Он отдыхает дома. Телепортировался, пока ты спал. Меня забавляет имя, которое ты ему дал.

— Он… один из твоих подданных?

— Один из моих многочисленных детей.

Иллюзия Итлако протянула руку и погладила шею князя рыжих, жестом полным невысказанной нежности и власти. Затем отступила.

— Летите домой. Князь устал висеть в воздухе с тобой на спине. Я не смею больше вас задерживать.

Силуэт растворился. И в глубине тоннеля я мельком увидел улетающую спину — серебряную, почти вдвое меньше князя рыжих, но крупнее любого известного мне тратзора. Настоящий Итлако.

Змайоты начали расселяться по скалам, оглашая ущелья гортанными криками. Князь опустил меня у кузницы, где у наковальни застыл Седрик, сжимая молот и глядя на меня в немом оцепенении.

— Карл…

— Да, Седрик, это я! — попытался я улыбнуться, но мои новые лицевые мышцы отозвались непривычной скованностью.

— Карл?! — это был уже не вопрос, а крик потрясения.

Из дома кузнеца выглянул Борат. Его глаза расширились, но в них читался не столько ужас, сколько жгучий интерес. Мы долго говорили. Я опустил детали о серебряном князе и его манипуляциях, рассказав лишь о сделке с рыжими и о своём… преображении. Их больше всего впечатлила история с девушками.

— Плодородная почва для слухов о Мат-Алууре, — заключил Борат.

— Ты весь… покрыт чешуёй? — Седрик, наконец, нашёл в себе силы подойти ближе. — А это… что за странная паутина вместо белья?

Он ткнул пальцем в моё самотканое одеяние.

— Да, Седрик, весь, — я развёл руками, дав ему рассмотреть себя. — А паутина… я только в пути заметил, что она на вид и на ощупь напоминает сталь. Прочная, но мягкая.

— Карл… а… там… — Седрик покраснел и беспомощно повёл рукой в области моего паха.

Я рассмеялся.

— Весь, друг мой. Не сомневайся. Не считая пары… специфических мест.

Мы смущённо улыбнулись друг другу, и это простое, человеческое недоразумение на мгновение вернуло всё на круги своя. Седрик, покачивая головой, вернулся к ковке гвоздей. Борат принялся помогать ему, беспрестанно бросая на меня взгляды, полные теорий о свойствах чешуи и паутины.

А я пошёл осматривать наше Новое Плющево. Моё Новое Плющево. С каждым шагом я чувствовал, как чешуя на моей спине ловит солнечные лучи, а в груди холодным огнём горит новое знание. Я не просто основатель заповедника. Я — пешка, которую продвинули в ферзи. И игра только началась.

Я начал свой обход с питомников. Заборы вокруг них стояли целые, что было скорее знаком уважения, чем реальным препятствием. Любой из этих драконов мог перелететь или перепрыгнуть их без усилий. Глупо было думать, что дерево или железо удержат таких существ. Но, что удивительно, им, казалось, нравилась сама идея загонов. Эти огороженные уголки стали их личными владениями, которые драконы яростно защищали и благоустраивали.

Первыми мне повстречались паранайи — зелёные страусы, владеющие магией природы. Они бегали по всей территории, и там, где ступала их лапа, пробивалась сочная трава, а их прикосновение заставляло деревья тянуться к солнцу. Они восстанавливали заповедник с мастерством, недоступным ни одному нуррину. Когда я попытался приблизиться, один из них широко раскрыл клювообразную пасть и прошипел, дав понять, что дистанция должна соблюдаться.

За ними сновали манганы — летучие медоеды и прирождённые проказники. Они не разрушали ничего, но их маленькие лапки то и дело прихватывали блестящие безделушки из домов, чтобы потом запрятать их в самых неожиданных местах. Я чувствовал их присутствие в своём разуме — лёгкие, игривые щекотки. Они обожали искажать мои воспоминания, подсовывая мне абсурдные версии прошлого, и с восторгом наблюдали за реакцией. Порой приходилось буквально разгонять их стайку, чтобы пройти по тропинке.

В своём загоне копошились слепые броненосцы — ёланзеры. Они обладали чем-то вроде коллективного разума и жались друг к другу, словно опасаясь не внешнего мира, а самих себя. Когда я прошёл мимо, десятки нор мгновенно опустели — все они в страхе забились вглубь. Самый пугливый и загадочный вид.

Над головой с рёвом пронеслись князь рыжих и небольшой алый дракон — ридар, затеявшие схватку за гнездо. Я уже думал, что их нет в заповеднике, и был рад ошибиться. Алый проиграл, но другие драконы магией выдолбили для него новую пещеру повыше. Яйца, надеюсь, уцелели где-то на вершине, в компании самого слабого молодняка.

Хапанту резвились в воздухе, но стоило мне подойти — они камнем падали на землю, притворяясь мёртвыми. Стоило отступить — «воскресали» и продолжали игры. Самые беззаботные и любопытные. Они были так уверены в своей безопасности, что оставили свой молодняк спать в загоне без присмотра.

Золотых ниранов я не видел — они прятались в тоннелях. Ждали, пока подойдут их сородичи с Хладных гор. А вот кристальные сэндары шныряли повсюду в поисках крупных яиц. Неугомонные разорители гнёзд. Другие подвиды на их воровство не реагировали, пока в гнезде оставалось больше, чем было украдено.

Йока, мои пурпурные любимчики, сидели на деревьях, наблюдая за всеми. Их переливающиеся перья, видимые всем, внушали странное чувство покоя и безопасности. Серебряные же, напротив, скрывались — кто магией, кто в глубине пещер.

Сурокаты, крылатые сурикаты, не покидали свой загон. Проникнуть в их разум было сложно — он напоминал жужжащий улей. Когда мне это удалось, их крылья завибрировали, а шипение и всполохи алого пламени заставили меня отступить. Так яростно свою территорию не защищал никто.

Размышляя, что нам не хватает лишь чёрных драконов, я подошёл к пещере драколюдей. Что-то подсказывало, что мы с ними теперь родственники. Мне страстно хотелось узнать о них больше.

— Простите… — начал я, но в ответ получил лишь молчание. Они услышали меня, но просто ушли вглубь пещеры, скрывшись магическим покровом. Однако вскоре из темноты вышел человек. Он был похож на меня, но с красно-коричневой чешуёй и голубыми глазами. Я тут же ощутил знакомое давление на разум.

— Почему ты извиняешься? — спросила иллюзия.

— Мы нарушили ваш покой, разбудив чёрного дракона. Вы единственные, с кем мы не обсудили случившееся.

— Догадаться нетрудно. Я плохо владею магией духа, поэтому ты чувствуешь моё присутствие. Зато так проще общаться, не правда ли?

— Правда, — я кивнул. Этот способ начинал мне нравиться всё больше.

— Наши тела не приспособлены для речи. Мы можем научиться, но звуки будут искажёнными. Наши предки исказили многие слова, общаясь с нурринами и кнурлами, и эти искажения легли в основу их единых языков. Ты пришёл узнать о прошлом, я прав?

— Да! Расскажи мне всё, что знаешь!

— Знаю я не так много. Кое-что от пурпурных, кое-что от серебряных, кое-что от предков. Ты считаешь хапанту любопытными, но мы их превзошли. Нам нравится жить, как вы, возможно, из-за человеческой крови в наших жилах.

— Полагаю, наши способности похожи?

— Ошибаешься, драконий человек. Ты называешь нас «драколюдами», но у нас много имён. Вирмы, Эндаранты, Эндарраты, Каараты, Ящеролюди, Челоконы. Мы — человекообразные драконы с магией воды, духа и огня. На большее не способны. В отличие от тебя, родич.

— То есть, человеческая кровь даёт вам такие скудные способности? Мы можем перелить вам мою кровь, обратить в чистокровных…

— Ты понял верно, но мы откажемся. Стать чистокровными для нас хуже смерти. Мы потеряем себя. Пусть драконья кровь дарует могущество тебе, не трать её попусту.

— Подожди… значит, чистокровные люди владеют магией огня?

— Увы, нет. Согласно исследованиям Дэрвина, местного учёного, только мы, гибриды, получаем этот дар. Он считал, что все драконы владеют огнём, и доказал это через нас.

— Кто-то до нас тут жил?

— Да, Дэрвин. Пугливый, но любопытный человек. Мы не знаем, сохранились ли его записи. Его пещера пострадала от обвала. Никто из драконов не ходит туда.

— Почему?

— У каждого из нас свои причины, но основная — это йока и тратзоры. Они оберегают место, ставшее его гробницей, от других. Хотят, чтобы достойные люди продолжили его дело. Раз тебя и кнурлов пустили, значит считают таковыми. Придёт время — вас проводят туда.

— Буду с нетерпением ждать! Расскажи мне о прошлом Граслинда.

Я создал из почвы каменный стул и присел напротив иллюзии. Она продолжила ходить из стороны в сторону, собираясь с мыслями. Я чувствовал, как её автор исследует мой разум.

— Ты уже много знаешь. О братоубийственных войнах и извержениях. Я не вижу смысла повторяться. Спроси меня о чём-то ещё.

— Расскажи мне о змеелюдах, вальдах и других расах. Мир ведь не ограничивается нурринами, кнурлами да людьми.

— Ты прав, Карл, не ограничивается. Что ж… я бы начал со змеелюдов…

— Хорошо…

— Вот только ты с ними скоро встретишься, если верить словам князя тратзоров. Научись лучше прятать подобные беседы в своём разуме. Поэтому начну с вальдов. Ты ведь думаешь, что их нет на Розенроте?

— Начинаю в этом сомневаться.

— Правильно делаешь. Будь это правдой, в лесах не было бы ни единого волка. Они молодняк единственного подвида вальдов, который здесь живёт — Красных Львов.

— Тех, что по слухам живут в пустыне и ходят на двух ногах, как люди? Они разве не разумные гаопы?

— Нет, это вальды. Цвета их крови я не знаю, но именно она делает их такими. Очень скрытные и хитрые создания. Они пользуются своей внешностью, чтобы притворяться «Королями гаопов» и контролируют неразумных кошек. Каковы их отношения с разумными, с кем-то вроде форпум, я не знаю.

— Теперь буду знать. Что ещё ты о них можешь рассказать?

— Когда-то мы все жили на Древнем Вальденроте, а за тысячи лет до моего рождения он весь принадлежал вальдам. Империя Алтозария подчинила себе и местных нурринов, и другие народы, которые стали рабами вальдов. В те времени они назвали себя Алтозарами.

— Я читал сказки об Алтозарах. Могучих воинах, которых всегда вела дорога мести. Они всегда изображались крупными и очень сильными людьми в доспехах, напоминающих взрослого вальда.

— Их образ исказил туман. Авторы или их предки встречались с настоящими потомками древних вальдов, но уже не вспомнят этого. За что они стили в твоих сказках?

— Кто-то за утраченную любовь, кто-то за разорённую деревню. Я в детстве считал их членами рыцарского ордена, которые защищали обездоленных и яростно мстили за любую обиду. Оказывается, они все были потомками вальдов, которые сражались со всеми, кого винили в гибели своей империи.

— Теперь ты понимаешь, как сильно туман повлиял на наш мир. Я удивлён, что эфиноры позволили сохранится таким упоминаниям Алтозарии. Эта империя пала, когда был заключён союза между…

— Королём Драконов и Астаром, владыкой эфиноров.

— Всё верно, Карл. Они сделали всё возможное, чтобы вальды превратились в разрозненные племена, утратившие общую культуру. Они стали блеклой тенью прежних Алтозаров.

— Мы поможем им возродить свою культуру!

Иллюзия рассмеялась.

— Ты насмешил меня, Карл. Эфиноры не позволят вам это сделать. К тому же, современные вальды не поверят, что руины Алтозарии когда-то принадлежали им. Драконы разрушили их до основания, стараясь избавиться от любых изображений вальдов на стенах тех величественных сооружений.

В моём разуме появился образ древнего города. В его центре располагалось овальное строение, со множеством сидений внутри и огромной сценой. Вокруг него было множество высоких домов с колоннами и толстыми стенами, украшенными геометрическими узорами. У меня даже получилось пройтись по мощённым широким улочкам и заглянуть во внутренние дворы.

На окраине города были высоченные храмы. Их крыша была похожа на половину идеальной сферы с отверстием в центре, она опиралась на высокие и толстые каменные столбы, иногда украшенные геометрическими или растительными узорами. По ступеням можно было подняться и прогуляться по галерее, между стенами и колоннами. Через арки можно было попасть в тесное помещение, убранство которого казалось очень путанным. Мой собеседник представления не имел, как выглядели храмы Алтозаров, поэтому поместил туда всего понемногу — картины, узоры на стенах, какие-то чаши, вазы, статуи. Протиснуться к центру я так и не смог, было слишком тесно.

Образ сменился на руины, после чего я открыл глаза.

— Мои предки бывали в там, я попробовал представить его прежний облик и показать тебе.

— Интересно, они жили где-то на юге? Там, где не бывает снежной зимы?

— Они занимали весь Древний Вальденрот, но ты отчасти прав. Я показал тебе южный город.

— Что стало с этими руинами?

— Они захоронены под барханами где-то в Кровавой пустоши. Я при всём желании не смогу вспомнить дорогу к ним, потому что никогда там не бывал. Ты бы назвал моим дедом того, кто показал мне эти руины. Он умер незадолго до Начала Отсчёта от старости.

— Очень жаль. Что стало с Древним Розенротом? Он действительно затонул? Как появился Рингтелл и Антарианская империя? Расскажи мне всё, что знаешь!

— Как много вопросов.

Иллюзия мне улыбнулась и присела на землю, напротив меня.

— Ты слышал что-нибудь о Полисах Аллимпы, Игипате, Горифате или Моранской Империи?

— Дай подумать…

Я начал вспоминать все истории, которые мама рассказывала мне на ночь, а также книги, которые мне удалось прочесть за свою недолгую жизнь. Отец настаивал, что чтение очень полезный навык. Он просил скрывать его от остальных детей. Со временем я перестал, но отчасти из-за этого потерял многих друзей. С годами мне приходилось всё чаще притворяться безграмотным крепостным, настолько убедительно, что я сам поверил в эту ложь.

— Мама рассказывала, что по морям ходят Аллимпийцы. Пираты, потомки жителей разграбленных городов-государств. Кем и когда они были разграблены, она вспомнить не могла. К моему шестнадцатилетию она и про самих пиратов забыла.

— Всё так, их действительно можно встретить в Телхавите. Я думаю, по ту сторону Розенрота, в туманных водах Эйсхавита, они тоже встречаются. Они потомки жителей Полисов Аллимпы, городов-государств.

— Кто же их разграбил?

— Алтозары, разумеется. Они прибыли на Древний Розенрот и истребили местных. Выжившим пришлось покинуть родные города и пуститься в вечное плаванье, однако один города спасся целиком.

— Антария?

— Именно, Карл. Родина цыган, Антария. Её жители стояли у истоков объединения человеческих королевств в Антарианскую империю. Я мало знаю о том периоде, тебе стоит поговорить об этом с тратзорами или прочесть записи Дэрвина, чтобы узнать больше. После падения всех городов Аллимпы, она стала известна как Моризия или Морзианская Империя. Там поселились дальние родственники вальдов, которых те называли «морзами».

— Рискну предположить, что «морзы» — это гибриды вальдов с другими расами.

— Думаю, ты прав. Я с трудом представляю как это возможно, но Дэрвин бы согласился с тобой. Однако, многие детали происхождения таких полукровок остались загадкой даже для него.

Я закрыл глаза и увидел множество странных существ — маленькие уродливые люди с зелёной кожей; такие же зеленокожие люди, но с крупными клыками на нижней челюсти; человекоподобные коровы; полулюди-полукони; крылатые люди; рогатые нуррины с синей чешуёй и другие.

— Сколько же лет нашему миру… на самом деле…

— Бесчисленное множество, Карл. Я могу тебе рассказать об образах, накопленных десятью поколениями драконов, но наш вид намного старше.

— Вы живёте дольше нурринов?

— Нет, больше половины из нас уступают им. В среднем дракон может прожить три сотни кансо. По вашему календарю — это шесть сотен лет или…

— Триста циклов. Вы пользовались другим календарём?

— Да.

— Кансо — это год, по-вашему. Месяцы тоже отличались?

— До появления Астара их было двенадцать. Названия уже не вспомню, потом стало десять, как сейчас. Только годом называли современный цикл, а года…

— Полугодиями. К прошлому мы уже не вернёмся, потому что многие посчитают абсурдом две длинных зимы в одном году.

— Ты прав, Карл. Я с ними согласен. Во времена моих предков таких явных различий между зимой и летом не было.

— Хочешь сказать, когда-то мы жили совсем без снега?

— Почему же, не совсем. Он быстро таял или сменялся дождём. Воспоминания предков уже не такие чёткие, но я не помню ни одного с сугробами или метелями. Их место занимали барханы и песчаные бури.

— Если ты прав, то Граслинд со временем замёрзнет.

— Нынешние зимы появились за десять поколений драконов, мы успеем насладиться летом, пусть и коротким.

— Твои слова заставляют отказаться от войны с драконами. Мы можем предотвратить что-то более опасное, а времени мало, всего двадцать поколений людей. Главное, оставаться в безопасности как можно дольше, что бы не происходило за пределами Пика Убийц.

— Если сможем, буду рад. Хочется верить, что магия всемогуща.

Мы помолчали несколько минут, я потянулся и решил вернуться к разговору о прошлом.

— На чём мы остановились, уважаемый вирм? Точно, на Антарии и Аллимпийцах.

— Да, Карл. Ты слышал о других пиратах?

— Нет, не доводилось. Может Джек их не встречал даже, поэтому и мне не рассказывал.

— Есть ярые противники Аллимпийцев где-то в водах Телхавита. Потомки Игипов, я не знаю, как их называют сейчас, но когда-то нуррины звали их Анубиантами.

— Я встречал это слово. Им описывали некоторые статуи людей со звериными головами.

— Верно, есть такой народ, затерянный в тумане и забытый. Скоро они вернутся и начнут наводить ужас на портовые города своим необычным видом, поверь мне.

— Как называлась их родина?

— Игипат. Часть континента, который затопило задолго до Древнего Розенрота. Если верить памяти предков, то пустынная большая земля разделилась на два крупных острова — Горифат и Игипат, которые позже назвали Тратрол и Аллинвар.

— Местные жители успели спастись?

— Да, разумеется. Многие из них владели магией времени и сбежали до затопления, потянув за собой обделённых этой силой жителей. Так появились те, кого зовут Гелиантами, Кааратами и Ридантами, разумеется гронды тоже родом оттуда.

— Жёлтые, красные люди, а также потомственные батраки родом с далёких земель? Это многое объясняет. Бедняги бежали, еле выжили, ослабли… вот и попали в рабство к будущим Луртеллам и их сторонникам.

— Действительно, такова одна из причин. Есть и другая. Каараты предали своих земляков когда-то, чтобы получить более высокое положение. Только вот династия Луртеллов понизила их до клана батраков, как только появился повод.

— Что за повод?

— Ты разве не догадываешься?

— Их стало мало, а внешность сильно отличалась от тех, кого нуррины называют Аварантами?

— Да, ты хорошо знаешь свой народ.

— Получается нынешние рабы и жители пустынь — потомки беженцев из Горифата. Из-за тумана они сами забыли свою историю, либо эфиноры исказили её до неузнаваемости.

— Думаешь, что это плохо?

— Я уже не уверен, уважаемый вирм. Чем больше я узнаю о потрясениях прошлого, тем лучше понимаю эфиноров. Они действительно хотели начать жить заново. Может не все, но вдруг Астар приказал навести туман именно из-за этого?

— Я тоже размышлял об этом, Карл, как и Дэрвин, как и йока. Мы не можем прийти к единому мнению.

— Как считаешь ты?

— Туман Забвения… сильная магия, обращённая на благо пострадавшему от нас миру. Граслинд отдохнул от войн, природа успела восстановиться, благодаря другому туману. Большинство жителей сейчас…

— Словно новорождённые слепые гаопы, которые познают изменившийся мир.

— Верно, Карл. Мы думаем одинаково.

Мы снова замолчали, улыбаясь друг другу. Вирм искал что-то в моём разуме, но я даже не думал о сопротивлении.

— Ты читал о морантах в книгах? — спросила иллюзия.

— Да, — кивнул я. — Чаще всего это были записки картографов, которые прилагались к картам Розенрота или Хладных гор. Их ещё называли Болантами, или как-то так, голубыми людьми. А что?

— Они все полукровки, наполовину мораны, наполовину люди. Как ты понимаешь, они больше похожи на людей. Добавь к их внешности рога, сросшиеся с длинными ушами. Получилось?

— Да, я представил.

— Теперь ещё хвосты. Ты получишь существо, очень похожее на чистокровного морана.

— Они жили ещё севернее, получается. На континенте, который в некоторых книгах называют Месшилемом.

— Всё верно, Карл. Полагаю, они по-прежнему там живут и блуждают в тумане, постепенно забывая свою культуру. Когда-то могущественная Моранская империя, которую постигла или скоро постигнет судьба вальдов.

— Ты что-то о них узнал из памяти предков?

— Жаль, но почти ничего. Они принимали участие в войне. Воины носили пугающие маски, были закованы в ледяную или кожаную броню, пользовались длинными и узкими мечами. Предпочитали магию воды и воздуха, хотя многие владели и другими. Больше мне нечего рассказать.

— Полагаю, они много столетий жили в изоляции от нурринов или людей, не считая глухих деревень на северном побережье. Иначе, откуда было взяться полукровкам?

— Дэрвин сказал также, — улыбнулась иллюзия.

— Во что верили древние народы? — ухмыльнулся я. — Неужели в Титанов?

Иллюзия рассмеялась, я тоже не смог сдержать несколько нервных смешков.

— Прости за это, — голос иллюзии стал спокойным, будто мгновение назад она совсем не давилась смехом. — Было бы глупо верить в Легенду о Титанах, но некоторые верования древности недалеко от неё ушли. Вряд ли ты слышал о Линфализме, вере Полисов Аллимпы. Игипат называл свою веру Нубизмом, отчего и пошло слово Анубиант. В Горифате же существовали целых две религии — Баласам и Онаримоинство.

— Какие были похожи на культ «Дети Титанов»?

— Религии Горифата больше всего походили на них, возможно даже стоят у истоков легенды. Когда беженцы прибыли на Древний Вальденрот, одно из названий изменилось и распространилось среди людей. Ты его знаешь, Карл.

— Омориинство? Это оно?

— Верно — иллюзия смерила меня взглядом и замолчала.

Я начал вспоминать то, что удалось прочитать об этой вере. В старых книгах говорилось, что луны назвали в честь некого Онаро нир Мориса, золотого человека или гронда. У авторов не было единого мнения на этот счёт. Меня забавляло то, что они называли «Раем» и «Адом». В первом нет никаких последствий от использования магии, именно там находится прекрасный город Золтан — столица этого загадочного места. Во втором бессмертные израненные и уродливые люди мучают преступников, грешников, которым не повезло оказаться в аду после смерти или при жизни.

— Из-за этой веры луны получили свои названия, а полнолуние нарекли «Двулунным» или «Божественным» глазом, — размышлял я уже вслух. — В библиотеке много старых книг о ней сохранилось, но все считают их сборниками легенд и сказок. Поговаривают, что у всех один автор, который писал похожие истории под разными именами.

— Может и так. Про Баласам я ничего не могу рассказать, потому что эти верования напрямую связаны с Королём. Прости.

— Да, я знаю. Вы стараетесь не говорить о нём, чтобы не навлечь беду. Про веру Аллимпийцев и Анубиантов знаешь что-нибудь?

— Немного. Они во многом были похожи на змеелюдский Ичцааг, который на общем языке будет называться «Десятибожьем». Отличались имена богов, их родословная и количество детей. Были полубоги.

— Про Ичцааг я тоже находил книги. Мне казалось глупым, что богов десять, но у них у всех одна мать… подожди… созвездия!

— До нашего разговора ты не думал об этом, верно? — улыбнулась иллюзия.

— Мать богов — наше солнце, нет — звезда Аннурилас, а вот её дети — созвездия. Их тоже десять, как и месяцев в цикле. В ледяном году мать далеко, поэтому не может согреть Граслинд своим теплом и осветить ночи, а в огненном — она совсем рядом. Я теперь о другом думаю… что появилось раньше? Вера змеелюдов или астрономия?

— Определённо вера. Она распространилась по всему Граслинду, остальные появились позже и стали отрицать существование Тайтарии и её детей. Ты уже слышал некоторые их имена.

— Да, слышал. Получается среди людей, нурринов, кнурлов и дэрхайлов были последователи Ичцаага?

— Конечно, были. Я думаю, среди кнурлов и дэрхайлов в большей степени. Рингвары из Полисов Аллимпы преподнесли нурринами Линфализм, который постепенно превратился в почитание сил природы. Даже самый могущественный нуррианский маг будет считать себя слабаком, по сравнению с мощью самого Граслинда.

— Сейчас все кому не лень становятся частью культа «Дети Титанов». Верят в легенду.

— Их не стоит винить. Она действительно сбывается постепенно. Пробуждение драконов, нападения дэрхайлов и личеров, война с Антарией и за территории. Всё это выглядит как гнев всемогущих богов, которые недовольны своими творениями.

— Ты знаешь о нападениях?

— Обижаешь. Пурпурные разведчики повсюду. Мне достаточно прочесть мысли такого йока, когда замечаю хоть одного из них. У нас, жителей Пика Убийц, нет секретов друг от друга.

— Что нас ждёт в будущем? Кроме войны, разумеется.

— Я не могу тебе рассказать, Карл. Тут замешаны не только драконьи секреты и знания. Со временем ты всё поймёшь.

— У меня к тебе ещё есть вопросы, но лучше задам их позже. Голова уже болит.

— Думаю, тебе действительно стоит отдохнуть. Про людей, нурринов и кнурлов ты знаешь уже достаточно. Могу дополнить тем, что было множество кнурлианских и человеческих королевств, до появления единых империй с их законами и насаждёнными едиными языками и культурами. Нуррианских тоже было много, но они быстро превратились в Рингтелл, хотя провинции долго сохраняли свои традиции и языки. Ровно до прихода к власти Гахарриана, который сделал имперским языком нурринал и постарался вытравить остальные. Успеха он в этом не достиг, но культуры разных провинций перемешались между собой.

— Я даже представить не мог, как много ты знаешь о прошлом Граслинда! Нужно срочно записать всё!

— Всегда рад помочь.

Я помчался домой, в голове гудел улей из имён, дат и событий. Я схватил перо и бумагу и писал до тех пор, пока буквы не поплыли перед глазами. Я запечатлевал всё: падение империй, забытые религии, переселение народов. Рука дрожала от усталости, но я боялся упустить хоть крупицу. До полуночи перо не покидало мою руку, но усталость всё же победила.

Глава 9. Карл. «Змеелюдский посол».

Я увлёкся записями.

Уснул только под утро.

Проснулся с трудом.

Меня уже ждала записка.

– Карл

Новое утро в Новом Плющево началось не с пения птиц, а с клочка пергамента, аккуратно положенного мне на грудь. Я с трудом оторвал голову от подушки, чувствуя, как в висках отдаётся вчерашний информационный ураган. Первым делом я проверил свои заметки — испещрённые листы валялись на столе рядом с засохшим пером. Хорошо, что я успел всё записать. Дополнив пару ускользнувших деталей, я наконец взглянул на послание. Короткое и загадочное: «Жду у старого дуба за тоннелем. Будущее начинается сегодня».

— Зёма, это твоих рук дело?

Я высунулся в дверь и увидел своего дракона, с аппетитом уплетающего кого-то крупного и мохнатенького.

— Да, моё, — он сглотнул последний кусок паука. — Тебя ждёт кое-кто. Очень важный для будущего Мат-Алуура.

— И в чём же заключается его важность, о провидец? — я скрестил руки на груди, чувствуя, как чешуя на предплечьях приятно натягивается.

— Ты по-прежнему так беспомощен в магии времени, как это досадно, — вздохнул Зёма, качая головой. — Я думал, ты хотя бы во сне предвидишь эту встречу.

— Я спал как убитый. Видел только благословенную тьму, — проворчал я, потирая лицо. И тут же заметил на правом предплечье небольшие, но отчётливые следы зубов. Рука слегка зудела. — Это твоих рук… то есть, зубов дело? Ты меня разбудить пытался?

— Не совсем. В твоём разуме была такая тишина, что я решил проверить…

— Жив ли я? — устало закончил я.

— Именно. Мало ли, помер. Руку ты дёрнул, но так и не проснулся. Люди спят крепче, чем я предполагал.

— Ты всё ещё не ответил на мой вопрос, Зёма. Чем этот незнакомец так важен?

Серебряный дракон загадочно взмыл в воздух, его чешуя на миг блеснула, а затем он просто растворился.

«Встретишься — узнаешь, — прозвучали в моём разуме его мысли. — Потом ещё поблагодаришь, что я ничего не рассказал».

Я пожал плечами и направился к старому дубу. Всю дорогу меня не покидало раздражённое размышление о том, как невыносимо сложно иметь дело с магами времени. Их вечные намёки, полуправды и знающие ухмылки выводили из себя. Над моей головой с ветки на ветку перепрыгивали манганы, и их хихиканье отзывалось эхом в моём разуме. Соседний йока, свернувшись калачиком, лениво транслировал мне образ меня же самого, бредущего с глупым и недоумённым выражением лица.

«Смейтесь, смейтесь, — подумал я с внезапной решимостью. — Скоро вы научите меня пользоваться всеми этими новыми способностями. И тогда вы на себе почувствуете, каково это. Я буду специально заглядывать в будущее каждый день, чтобы знать наперёд о каждой вашей пакости. Увидим, кто тогда будет ухмыляться»

Правда, тут же вспомнилось предостережение о цене такой магии. Главное — не состариться раньше времени, гоняясь за каждым сиюминутным преимуществом. Но мысль о том, чтобы однажды поставить этих зазнаек на место, была слишком сладка.

Подойдя к старому дубу, я остановился и огляделся. Вокруг никого не было. Тишина. Лишь шелест листьев и далёкие крики драконов. Кто же этот таинственный незнакомец, от которого Зёма ждал такого прорыва для нашего ордена?

Мысли сами собой обратились к Рэми. Он вернулся в свою таверну, став нашим главным разведчиком и владельцем одинокого лесного трактира — ушами и глазами ордена в мире людей. Вспомнил, как паранайи потратили уйму сил, маскируя следы нашего переселения. Образы из их мыслей говорили сами за себя: драконы невероятно трудолюбивы и опасны. Мне невероятно повезло заслужить их доверие. Хотя, если верить князьям, это была не удача, а предначертание. Серебряные заранее видели наше появление на Пике Убийц и приняли каждого жителя Плющево как своего.

Когда я в очередной раз огляделся, по правую руку от меня возник он. Змеелюд. Он был поразительно похож на вирма — чешуя, покрывавшая всё тело, тёмно-красные глаза, человеческое телосложение. Выдавали его лишь неестественно широкая, казалось бы, беззубая пасть и длинный хвост. Перепонок не было, но грудь была шире таза, придавая фигуре мощный, резвый вид. Я уже собрался заговорить, как его указательный палец оказался перед моим лицом, касаясь губ.

— Ты задержался, Карл, — его голос был низким и шипящим, он растягивал звуки, а буква «р» исчезала в стремительном потоке речи. — Полагаешь, я навлеку на вас беду своим визитом? С чего ты так решил?

— Зёма считает, что ты важен для Мат-Алуура, — ответил я, стараясь скрыть напряжение. — Раз так, то от тебя же исходит и угроза для ордена. Разве нет?

— В чём-то ты прав. Я уже говорил с лидерами драконов. Осталось договориться с тобой, негласным лидером вашего маленького ордена. Ты готов меня выслушать?

— Ты посол? Как Ануэль? Или кто-то менее влиятельный? — я намеренно говорил резко, проверяя его реакцию. — С кем тебя уместнее сравнить? С человеческим послом или с нуррианской императрицей?

— Ты действительно груб, но я готов простить невежество, — в его глазах мелькнула холодная усмешка. — На общем языке таких, как я, называют послами доброй воли. Я здесь от лица Верховного Сафира. Моя цель — не угрожать или убивать. Иначе мы бы не разговаривали. Я управляюсь с магией куда лучше тебя.

В мгновение ока пространство вокруг нас изменилось. Из ничего, из самой пыли под ногами, выросли каменные колонны, образовав круглую площадку.

— Что это было? — вырвалось у меня.

— Я создал колонны из пыли. Ты сможешь так же, но лишь через годы практики. Без заклинаний. Теперь понимаешь, насколько ты слаб?

Испуг сковал меня, когда колонны снова обратились в пыль, но на этот раз она сгустилась вокруг меня в удушливую завесу. Воздух стал густым, как кисель.

— Я всего лишь поднял облако пыли, — голос змеелюда звучал спокойно. — Магию применил только для этого. Ты можешь задохнуться. Даже твоя драконья устойчивость не спасёт. Я знаю все твои слабости, Карл. Прояви уважение, как подобает лидеру.

— Прошу прощения, — я выдохнул, чувствуя, как пыль щекочет горло. — Моё имя Карл Зильгер Умбракс Энский-Андар. Я не хотел унизить посланника Верховного Сафира. Моих знаний пока недостаточно, чтобы понять, кто стоит передо мной. — Я присел на одно колено, и тут же закашлялся, спазмы сжимали грудь.

— Прощаю.

Пыль в миг осела. Позади змеелюда из земли поднялся глиняный стул. Он ловко подогнул хвост и устроился на нём.

— Ты пока не в том положении, чтобы общаться со мной на равных. Рад, что признаёшь своё невежество. Я отвечу на твои вопросы. После чего расскажу о цели визита.

— Буду рад услышать историю твоего народа, — я выпрямился, всё ещё откашливаясь. — Всё моё время в твоём распоряжении…

— Прошу прощения, не представился. Меня зовут Нуллдан. Это было невежливо с моей стороны. С чего начать мой рассказ?

— Я хочу узнать всё, что мне дозволено.

Змеелюд улыбнулся, и его пасть стала похожа на щель в скале.

— Позволишь прочесть твои мысли, Карл?

— Да, конечно.

В тот же миг мою голову пронзила невыносимая боль. Я едва не закричал. Нуллдан входил в мой разум не как Зёма или вирм — аккуратно, с краешку. Он шёл напролом, как таран. Меня начало тошнить. Никогда не испытывал ничего подобного. Возможно, это моё новое тело так отчаянно сопротивлялось вторжению, а я силой воли заставлял его подчиниться.

— Ты успел многое узнать, — его голос прозвучал эхом прямо в сознании, усугубляя боль. — Сказки, что тебе читала мать, во многом правдивы. События искажены, как и облик участников. Помнишь историю о маге, что возгордился и уничтожил гору, погубив город?

— Да… теперь помню, — я сглотнул горькую слюну. — Недавно я сам был на грани гибели, и этот туман в памяти рассеялся. Прошлое стало ясны.

— Славно. Герой той истории был человеком, цыганом. Как думаешь, в чём правда?

— Полагаю, это городская легенда. Цыганская магия не настолько сильна. Я ошибаюсь?

— Лишь отчасти. История основана на реальных событиях, но цыгане тут ни при чём. Кто-то присвоил себе могущество моего народа, а другой превратил этот рассказ в поучительную сказку.

— Что же произошло на самом деле?

— Много поколений назад, когда мои предки жили на континенте Золусс, их магия стёрла с лица земли не город, а весь наш дом. Он затонул. Остались лишь жалкие островки на юго-западе Эйсхавита. Так мы попали в Полисы Аллимпы, а в сказке остался лишь отголосок той катастрофы. Мы стали кочевниками. На общем языке нас называли неприкаянными, но аллимпийцы звали нас…

— Цыганами, — прошептал я.

— Верно, Карл. Хотя правильнее — «атцингани». Со временем слово исказилось. Потомки аллимпийцев из Антарии стали звать себя так. Мало кто теперь задумывается о корнях.

— Люди считают его оскорблением, как и некоторые Ориспа.

— Они больны невежеством, время и знания это исправят, я не сомневаюсь. Мои предки были опьянены своей силой, поэтому допустили множество ошибок и уничтожили собственный дом. Выжившие змеелюды вскоре осели в предгорьях на Древнем Розенроте, между королевствами кнурлов и Полисами Аллимпы. Много столетий всех устраивало такое соседство. Что произошло потом, как ты думаешь?

— Вторжение вальдов. Алтозария хотела поработить полисы.

— Да. Многие змеелюды пали. Золусс к тому времени ещё не полностью затонул. Оставшиеся жители ускорили его гибель магическими войнами. Тебе знакомо название «Файтир»?

Я попытался вспомнить хоть что-то связанное с этим словом, пока Нуллдан ждал моего ответа. Единственное, что пришло в голову — это название меча. Ромбовидное сечение, листовидный клинок, длина которого была не больше одной трети от моего роста. Рубен говорил, что этими мечами пользуются только цыгане. Только их кузнецы знают секрет изготовления настолько прочных, лёгких и коротких мечей. Любые попытки людей воспроизвести их либо оканчивались неудачей, либо приводили к созданию хрупких подделок.

— Цыганские мечи, значит, — заключил Нуллдан. — Всё что осталось в памяти людей от целой эпохи в несколько тысяч лет. Окончание этой эпохи считается временем упадка нашей культуры и падения некогда великого королевства. Спустя два поколения змеелюдов Золусс был окончательно разрушен и поглощён водами Эйсхавита.

— То есть, он разрушался веками после исхода ваших предков?

Нуллдан кивнул.

— Ещё через два поколения от Алтозарии остались руины, — голос Нуллдана был спокойным, а речь медленной, — а вальды потеряли разум. Набирали силу будущие империи людей, нурринов и кнурлов, лишённые воли.

— Ими правили эфиноры и драконы через своих ставленников, — предположил я, задаваясь новыми вопросами: — Как они допустили гражданские войны? Почему не предвидели извержения?

— Они поссорились. Луртеллам помогали драконы, предшественнику Гахарриана — эфиноры. Моранская Империя раздражала всех независимостью и помогла кнурлам освободиться. Насаждённые верования противоречили друг другу и разжигали рознь.

— Добавь сюда морзов, — подхватил я, — наследников Аллимпы, Горифат с Игипатом… Идеальные условия для резни. Теперь ясно, почему все проглядели настоящие угрозы.

— Ты о постепенном затоплении Древнего Розенрота и недавних извержениях?

— Да, Нуллдан, о них.

— Память предков говорит, что Граслинд разогревался изнутри. Не знаю, прекратился ли процесс. Извержение совпало с парадом планет. Оно может повториться через пару поколений змеелюдов.

— Это сколько?

— По-вашему? Около тысячи двухсот лет. По нашим меркам — не так долго.

— Почему змеелюды всё помнят? На вас совсем не повлиял туман?

— Мы прятались в горах сотни лет. Начали задолго до тумана.

— Вы все мирно настроены?

— Нет. Войны на Золуссе не прошли даром. Часть моих собратьев верна эфинорам, часть — чистокровным драконам…

— Которые считают, что разумная жизнь должна быть уничтожена. Их не смущает, что драконы придут и за вами?

— Ты верно подметил. Они падут последними, поэтому поддерживать Короля легко, теша себя иллюзией, что увидят закат всех империй прежде, чем падут сами.

— Я позволил себе прочесть твои мысли. Сторонники Короля напали на кнурлов после схода тумана?

— Да. Нам, сторонникам мира, нет прощения за это. Мы явились слишком поздно. Сторонники эфиноров тоже выйдут из тени. Они скрывают облик, но поверь — в каждый город уже проник как минимум один из них. Верховный Сафир хочет объединить нас и обрести дом.

— Как мы можем в этом помочь?

Нуллдан улыбнулся и дал мне время перевести дух, осмыслить услышанное.

— Теперь ты знаешь достаточно. Цель моего визита… Нам нужен дом.

— Приходите к нам! — я не сдержался. — Пик Убийц открыт для всех, кто против эфиноров и Короля! Прости, что перебил.

— Ничего. Люди эмоциональны. Мы хотим помогать Мат-Алууру, наш лидер предвидел его роль. Но наш дом не должен быть связан с вами напрямую. Мы хотим получить у нурринов право занять хребет в Чёрных горах и основать королевство — Золуссон.

— Вряд ли мы сможем в этом помочь…

— Верно. Поэтому мой визит вызван личным интересом и приказом. Я извещаю: в случае успеха мы примем любого члена ордена и окажем любую помощь. В случае провала… мы придём сюда и объявим эти земли своими. Это приведёт к войне с Мирантом и всей Антарианской империей. Вы готовы разделить с нами заповедник и стать вассалами Верховного Сафира в случае нашей неудачи?

— Мне нужно обсудить это с орденом. Я не могу решать один. А князья драконов?

— Они согласны, если удастся избежать войны с людьми.

— Я с ними солидарен. Если переговоры с нурринами провалятся, попробуйте обратиться к людям. Попросите эти земли без кровопролития. О Пике ходят дурные слухи, думаю, его уступят.

— Ты же понимаешь, что это возможно только в одном случае?

— Если Диметр и его братья падут?

— Да. Диметр Луртелл напоминает мне последнего императора Алтозарии, что жаждал власти над всем миром.

— От лица ордена даю слово: мы приложим все силы для его свержения. Если преуспеем, вы получите право мирно поселиться на Пике.

— Как представитель Верховного Сафира, я гарантирую его согласие на ваши условия.

Посол собрался в дорогу, но я, всё ещё опьянённый открывшимися знаниями, поспешил его остановить.

— Постой! Расскажи мне о ваших богах! Я должен понять, как они связаны с созвездиями!

Тень усталой усмешки скользнула по лицу Нуллдана.

— Хорошо. Я поведаю тебе легенду Тайтарии. Она куда правдивее сказок о Титанах, хоть и обрастала вымыслами с каждым поколением. Но я не буду рассказывать. Я покажу. Так, как когда-то мои родители открыли это мне.

«Мир поплыл перед глазами. Я не заметил, как оказался в безжизненной пустыне. Моё тело парило над раскалёнными песками, невесомое и почти прозрачное. Я стал свидетелем процесса зарождения разумной жизни в Граслинде, каким его помнят змеелюды. Если змеелюды и впрямь древнейшая раса, то эта легенда могла быть не вымыслом, а смутной памятью, отголоском истины.

Моё сознание притянуло к единственному водоёму, с поверхности которого поднимался пар. Вода медленно кипела, испаряясь от невыносимого жара, которого я не чувствовал, но видел по дрожащему воздуху. С наступлением ночи появились насекомые — и на них набросились молодые, неразумные драконы. Они напоминали серебряных, но их чешуя переливалась всеми цветами радуги. Среди жертв я заметил одно существо — змеевидное тело, шесть почти человеческих рук. Оно пряталось, двигаясь к воде. И я понял: это она. Тайтария. Совсем юная.

Время ускорилось. Обитатели пустыни росли, менялись поколениями. Лишь Тайтария оставалась единственной в своём роде, одинокой на протяжении веков. Она не старела, а лишь изредка скрывалась в укрытиях, чтобы выйти оттуда снова молодой. Я видел чудовищных тараканов, пустынных осьминогов, но никого, похожего на людей или нурринов. И с каждым веком мир становился холоднее.

Тайтария росла медленнее всех, несмотря на свои перерождения. Когда она достигла человеческого роста, то сразу начала откладывать и поедать яйца. Она голодала, потому что не владела магией и не могла противостоять более опасным хищникам в борьбе за пропитание. Постепенно новое поколение драконов и насекомых оттеснило её. Загнанная в угол Тайтария решила, что выживать в одиночку слишком тяжело, поэтому оставила десять яиц в безопасном месте. Я ошибочно полагал, что они погибнут и никогда не треснут, чтобы подарить жизнь потомкам странного бессмертного существа.

Созвездия в тот период были заметнее. Их было прекрасно видно даже днём. Яйца постепенно увеличивались в размерах, а скорлупа твердела. Под светом звёзд Аддакса проклюнулось первое. Из него выглянула голова, обтянутая кожей, на месте глаз были впадины. Она издала свой первый крик, после чего Тайтария помогла телу этого создания освободиться. Детёныш был совсем не похож на мать, его тело отдалённо напоминало гаопа.

Когда на смену Аддаксу пришёл Паук, проклюнулось второе яйцо. Существо, появившееся на свет, было больше похоже на мать — змеиное тело и восемь конечностей. Ладоней у него не было, а голова напоминала паучью. Оно самостоятельно выбралось из яйца и отправилось к матери, которая начала кормить его мелкими насекомыми и свежими яйцами.

Сменившая Аддакса и Паука на небосводе Ящерица подарила жизнь третьему потомку Тайтарии — уродливому человекоподобному ящеру. Он был меньше своих братьев или сестёр, поэтому с лёгкостью сам выбрался из-под скорлупы и начал поедать личинок.

Следующее созвездие — Ибис — ознаменовало появление на свет первого существа с птичьими крыльями. У него не было даже намёка на перья, но внешность сильно напоминала птенца аиста или цапли. Только лап было четыре, да и похожи они были больше на лягушачьи, чем на птичьи.

Под светом звёзд также родились и другие дети Тайтарии. Пятый сын напоминал человекоподобного быка, а его тело покрывала серебристая чешуя. Следующим родился некто, очень похожий на гибрид красного дракона и летучей мыши. После него из яйца вылупилось человекоподобное существо со змеиным хвостом, голова которого напоминала гаопа с длинными клыками. Восьмым стал ребёнок с панцирем и рыбьим хвостом, которого мать без тени сомнения выбросила в воду. Рождение девятого потомка Тайтарии не оставило меня равнодушным, потому что по внешности он сильнее прочих походил на человека, мужчину, выбивалась только вытянутая морда и торчащий вверх нос. Из последнего яйца появился волк со змеевидным телом, его хвост был длинным и неотделимым от туловища.

Так возникло первое племя — одиннадцать странных существ, связанных кровью, защищавших друг друга у воды. Вид этой первой семьи, первого зачатка разума и сообщества, вызвал во мне такой восторг, что видение поплыло. Мне потребовались силы, чтобы успокоиться и продолжить.

Я наблюдал их долгую, невероятно долгую жизнь. И затем — рождение внуков. Это было зрелище, от которого кровь стыла в жилах. Безумие кровосмесительных связей, чудовищные союзы между столь разными детьми одной матери. Мой желудок сжался, и в реальности меня вырвало. Я не мог отвести взгляд от этого первобытного хаоса, порождавшего новые формы жизни.

Наблюдая за процессом, я начал лучше понимать сторонников разнообразия видов. Внуки Тайтарии чуть больше напоминали знакомых мне существ и не только их. Примерно в это же время дети богини получили свои имена, как и мать. Мне стало интересно, как называется причудливый язык, на котором они общались. Жаль, что даже Нуллдан его не знал, поэтому я посчитал именами набор звуков, которыми сопровождалось обращение к тому или иному потомку Тайтарии.

Дети первенца, Радоса, были похожи либо на человекоподобных быков, либо на знакомых мне гаопов. Сам Радос вёл себя так, словно зрение ему совсем не нужно. Он знал наперёд каждый шаг своей жертвы или ребёнка. Даже я стал считать его богом времени, настолько хорошо он владел этим видом магии.

Лакиора подарила жизнь множеству новых видов насекомых и первым личерам, погибающим от прямых солнечных лучей. Выжившие личеры становились всё больше похожими на коров и других знакомых мне копытных. Лакиора постоянно обманывала своих детей и пряталась за их спинами, когда нападали неразумные драконы или потомки её братьев. Богиня лжи и кровопролития, не иначе.

Уссабер — гибридам рингваров и драконов, дети которых были похоже то на первых, то на вторых. Уродство Уссабера постоянно высмеивалось братьями и сёстрами, даже мать порой проявляла жестокость. Он стал отвечать тем же и со временем покинул племя вместе со своими детьми. В дальнейшем на семью Тайтарии стали чаще нападать драконы, более разумные, отчего Уссабер начал ассоциироваться с войной и жестокостью.

Кибитар — гибридам птиц и лягушек, от которых пошли знакомые мне виды. Он, как и мать, откладывал яйца. Было лишь одно отличие — первые дети Кибитара были точной копией своего родителя. Потомки же утратили эту способность и начали размножаться привычным мне способом, становясь больше похожими на лягушек и прочих земноводных. Сохранившие такую способность стали отличаться внешне, порождая новые и новые виды птиц. Часто я наблюдал картину, как внуки Кибитара мстят за его убитых родителей. Именно поэтому он стал крылатым воплощением мести.

Быкоподобный бог породил первых кнурлов и моранов, если я не ошибаюсь. Моракан был очень любопытным и изобретательным. Он обучал своих детей ремёслам, поэтому стал богом-кузнецом в умах своих современников, не говоря уже о потомках.

Вамира стала матерью бесчисленного множества слизнеподобных существ и личеров. Её потомки редко выходили из укрытий днём, как и она сама. Отчасти поэтому Тайтария доверяла своей шестой дочери хранение сокровищ и тайн.

Дети Анннуба или Анниолиса мало отличались от него самого, но вскоре он покинул родной дом вместе с ними, буквально с нуля вырастив лес неподалёку. Часть потомков его брата Уссабера поселились там. Спустя года в том лесу появились первые нуррины и странные существа, похожие одновременно на гаопов и на людей. Сам Анниолис стал богом-покровителем леса.

Существо с панцирем и рыбьим хвостом называли именами Ихтис и Аккария. Она стала предком дэрхайлов и талгоров, а её доброта к потомкам Уссабера заслуживала уважения. Так со временем она стала богиней вод и милосердия.

Человек с вытянутой мордой и торчащим носом получил имя Ёнга. Он быстро прославился своими похождениями и кровосмешением с человекоподобными потомками своих братьев и сестёр. Дети от таких союзов стали напоминать людей и грондов, а сам Ёнга стал богом похоти.

Последняя дочь Тайтарии получила имя Зиккуна. Её дети сильно отличались друг от друга, но среди было множество знакомых мне существ — вальдов и змеелюдов. Она любила есть различные травы в лесу своего брата Анниолиса, от которых пьянела, и никогда не унывала. Так Зиккуна стала богиней бесконечного веселья.

В итоге они умерли. Все до единого. Прожив невообразимо долго, они подчинились времени. Их потомки расселились по миру, а на месте первого племени змеелюды, самые верные памяти Великой Матери, основали королевство Золуссон».

Я очнулся на земле. Тело била дрожь, во рту стоял горький привкус желчи. Голова раскалывалась. Над собой я увидел спокойное лицо Нуллдана.

— Спасибо, — прохрипел я, с трудом поднимаясь. — За то, что показал… начало.

— Не за что, Карл.

— Почему там не было эфиноров? — спросил я, опираясь о дерево

— Не знаю. Некоторые считают Астара прямым потомком Тайтарии. Я же не намерен прислуживать этим тварям.

— Если это правда, то Король Драконов — потомок Уссабера?

— Возможно. Но я думаю, он — плод кровосмешения первородных драконов и потомков Уссабера. Истребивший своих предков.

Разговор был исчерпан. Нуллдан откланялся. Перед тем как он стал невидимым, я заметил, как под его ногами сгустился воздух, формируя диск. Вот как он летал. Стоило запомнить.

Я долго сидел в одиночестве, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь порывами ветра и далёким шумом камнепада где-то на вершинах. Когда голова наконец перестала кружиться от видений древнего мира и головокружительных перспектив, я поднялся и открыл глаза. Плато было пустынно. Нуллдан не оставил после себя ни единого следа — ни отпечатка на земле, ни намёка на своё присутствие. Словно его и не было. Лишь призрачное эхо его шипящей речи ещё звучало в моём разуме, напоминая о тяжести принятых решений.

— Теперь ты знаешь к кому нужно идти за знаниями.

Голос иллюзии Итлако заставил меня вздрогнуть. Я обернулся и увидел его прозрачный силуэт, купающийся в солнечных лучах.

— Мы можем как-то повлиять на переговоры змеелюдов с нурринами? — спросил я, уже зная ответ.

— Нет, Карл. Наша роль — ждать и надеяться на благоразумие Ануэль. Если Совет Шести откажет, Нуллдан сложит с себя полномочия посла. И тогда он вернётся сюда уже не как дипломат, а как завоеватель.

— Может, отправить к ней гонца? Предупредить?

— Валентин тоже виделся с этим змеелюдом. Именно он сообщил мне и князьям о визите посланника Сафира. Я правда не уверен, говорил ли Нуллдан с ним. К слову, Валентин уже отправился к Ануэль и Рутариэлю, тебя не дождался.

— Значит, его предсказание не сбылось, — я пожал плечами. — Я вернулся раньше Радоласа и Плавника.

— Они далеко не уходили, — раздался эхом в моём сознании голос Итлако. — Они сделали всё, чтобы защитить украденное яйцо и обезопасить нашу… утопию. Не сомневайся, они скоро вернутся.

— А Нирилла? С кем она осталась?

— Девочка живёт у Седрика. Боится выходить из дома. Боится… нас.

В его «нас» я услышал отголосок древней печали — печали существ, чья сущность вселяла ужас в тех, кого они желали защитить.

— Что ж! Мы это исправим! — я отряхнул с колен несуществующую пыль, чувствуя, как решимость вытесняет остатки оцепенения. — Идём.

Мы направились к дому Седрика. По пути я встретил Бората и вкратце, сквозь зубы, бросил ему: «К смерти кнурлов причастны змеелюды. Но они же идут за них мстить». Он уставился на меня в полном недоумении, но я не стал вдаваться в детали. Я и сам не до конца понимал этот клубок древней вражды и долга.

Седрик, увидев нас, просиял и тут же вывел за руку Нириллу. Девочка закрыла лицо руками, съёжившись, но я не стал давить. Я просто сел на корточки неподалёку и начал тихо говорить — не с ней, а как бы сам с собой. О драконах, которые любят играть в прятки. О манганах, которые воруют блестяшки, но всегда возвращают их, если хорошо попросить. О йока, чьи перья могут показывать сны наяву.

Постепенно, очень медленно, она разжала пальцы. Один глаз, полный страха и любопытства, уставился на меня.

— Пойдём? — мягко предложил я, протягивая руку, но не настаивая. — Они тоже хотят с тобой дружить. Но боятся подойти.

Она молча кивнула. Мы двинулись к самым общительным из драконов — к вечно суетливым манганам и загадочным йока, чьи переливающиеся перья уже мерцали вдали. Я не знал, сколько времени уйдёт на то, чтобы растопить лёд её страха. Но первый, самый трудный, шаг был сделан. Среди древних пророчеств, угроз войны и памяти о затонувших континентах это казалось малой и хрупкой надеждой. Только именно из таких надежд, понимал я, и строилось наше будущее.

Глава 10. Седрик. «Возвращение аднарри».

Время шло быстро.

Весна закончилась.

Словно за один день.

Нас поглотила рутина.

– Седрик

Первый день Радогира. Долгожданное лето, но здесь, в чаше потухшего вулкана, его приход едва заметен. Вечнозелёный драконий лес обступил нас ещё с середины зимы, и с тех пор мало что изменилось. Горячие источники курились паром, тёплая река не знала льда, а камни покрывались талым снегом, словно трава росой по утрам. Я так привык к этому вечному полулету, что мысль покинуть Новое Плющево вызывала ленивое сопротивление. Зачем куда-то идти, когда и здесь полно дел?

Утро, как и положено, началось с обхода. В последнее время я стал просыпаться за несколько часов до рассвета — спасибо йока, которые норовили заглянуть в разум и покопаться в человеческих снах. В это время все драконы прятались за заборами своих уютных загонов, даже непоседливые манганы. Мы с Карлом и горсткой оставшихся жителей только и делали, что следили за нашими могущественными питомцами. Последние пару недель я даже к наковальне не прикасался — одна сплошная рутина обходов дальних рубежей заповедника. Руки отвыкли от веса молота, пальцы чесались ощутить шершавость раскалённого металла. Бездействие медленно сводило с ума.

Сами драконы обеспечивали нас всем необходимым, деньги были ни к чему. Один раз мы даже съели старого йока, который пожелал умереть в бою. Казалось, мы окончательно закупорились от внешнего мира в этом безопасном уголке. Единственное, что всерьёз угнетало — отсутствие женщин. Чтобы это исправить, пришлось бы однажды покинуть Новое Плющево. Ненадолго. Или навсегда. Мысль об этом вызывала тягостный комок в горле.

Драконы с удовольствием наблюдали за курицами, цесарками и прочей скотиной, что мы успели обзавестись. Стоило пару раз отобрать у них ещё живую добычу, как прибавилось хлопот. Пришлось мастерить для скота отдельный дальний загон, в углублении скалы. Пурпурные и серебряные помогли отвадить самых голодных собратьев. Теперь манганы и хапанту часами простаивали у изгороди, наблюдая за съедобными соседями и забавно копируя их поведение. Зато сэндары перестали воровать яйца собратьев, когда мы начали вёдрами носить им куриные.

Насекомоядные драконы нашли прекрасное место для охоты — наш сад и огород. Они там вдоволь могли наесться разными жуками и мелкими кротами, а паранайи помогали растениям приспособиться к условиям внутри потухшего вулкана. Нираны же пришли из Хладных гор, и сразу взяли на себя роль защитников от землетрясений и возможных повторных извержений. Они чувствовали любые изменения в скалах и под землёй.

Позже всех к нам присоединились синие драконы. Они сочли наш питомник безопасным, начали проводить время в реке и горячих источниках. Я никогда не видел настолько худых существ с длиннющими хвостами и причудливыми крыльями. Молодые особи вовсе похожи на летающих рыб из-за маленьких, едва заметных, конечностей. Более взрослые напоминали скорее человекоподобных или дэрхайлоподобных скатов.

Я брёл вдоль скалы, увлечённый размышлениями о хозяйстве. Справа зиял вход в тоннель, ведущий к могарской дороге. Короткий, неприметный, выход с другой стороны маскировали заросли. Людьми он не использовался — только драконами.

Внезапно эхо донесло до меня рычание, отдалённо напоминающее слово «дай». Я замер, рука сама потянулась к мечу. Кто знал, что могло взбрести в голову нашим питомцам. Может, сегодня они вздумали учиться говорить и начали с самого насущного. Решил подождать, чтобы похвалить их за рвение.

Рык приближался, обрастая интонациями, превращаясь в пугающий, хриплый голос.

— Дай! Дай!

Меня забавляло, как простое слово, рождённое в глотке невидимых драконов, обретало форму. Так и ждал, что вот-вот из темноты вынырнет парочка резвых манганов. От догадок уже начинала ныть голова.

И тут в глубине тоннеля метнулись всполохи красно-чёрного пламени. Всё внутри натянулось, как струна. Медленно, стараясь не выдавать напряжения, я отступил к тропе, готовясь рвануть к кузнице.

Вскоре в полумраке проступили силуэты. Трёхметровое, не меньше, существо с четырьмя… нет, с шестью головами! Над ним летел пурпурный дракон, которого я ни с кем не спутал бы. Разве что с ротфэлом, той причудливой почтовой птицей. Если я ошибся — значит, к нам пришли чужие. Справа от великана шествовала фигура, отдалённо похожая на человека. Но это был не кнурл. Нуррин, рингвар, цыган — кем бы он ни был, нужно было предупредить своих.

— О великие духи пещеры! Что вы хотите от меня? — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать.

Какие ещё духи? Чушь. Но если это шутка йока, он мог подыграть. Если нет — стоило готовиться к бою.

Пальцы сжали рукоять меча из дэнтрата, что мы недавно выковали с Карлом. Сможет отразить даже заклинание, если вовремя заметить. Жаль, против магии духа или времени он бессилен. Я принял устойчивую стойку, готовясь к удару. Я надеялся, что чужаки нападут первыми, а свои хоть оценят мою решимость.

— Дай! Дай! Дай! Дай! Дай! — неслось из тоннеля нестройным хором.

И тут же я почувствовал чужое прикосновение в своём разуме — умелое, холодное. Магия духа. Вот проклятье, зря пренебрёг шлемом.

— Что тебе дать-то? — раздражённо выпалил я, чувствуя, как гнев вытесняет страх.

— Дай убить!

«Пойду-ка я отсюда» — пронеслось в голове. Я резко развернулся и рванул прочь, в сторону деревни. — «Карл!»

Я мчался по тропе, мысленно взывая к нему, и на подходах к кузнице столкнулся с озадаченными жителями. Они уже были на ногах.

— Йока передали, что кто-то приближается. Враги? — Карл сжимал посох, его взгляд был напряжённым.

— Я не знаю! Кто-то очень жадный и, возможно, кровожадный. Пошли!

Вернувшись к тоннелю, мы застали уже другую картину. Йока и тратзоры, невидимые, оккупировали ближайшие деревья, готовые к атаке по сигналу. Силуэты приблизились, но их медлительность вызывала недоумение. Может, зря подняли тревогу?

Первым из тоннеля вылетел незнакомый пурпурный дракон и с шиком приземлился перед нами, распушив хвост и гордо выгнув шею.

— Идут мои товарищи! Бойтесь! Моё имя Лонрад, и я их вестник!

Карл сделал шаг вперёд.

— Ты умеешь говорить — прекрасно. Кто они?

— Чёрные драконы в компании… — Лонрад вдруг замолчал, оскалился и с вызовом закончил: — Кровожадного дэрхайла и хитрейшего нуррина!

— Плавник? Радолас его нашёл? Они вернулись! Ребята, они вернулись! — Карл, забыв про осторожность, буквально перепрыгнул через Лонрада и помчался навстречу гостям.

Я выдохнул, и напряжение разом ушло, сменившись смешком. Мы долго не могли унять смех, глядя, как наш лидер мечется вокруг высокого дэрхайла, с которого свисали, облепив его, пять чёрных дракончиков. Один из них то и дело перебирался на голову Плавника. Карл сиял, осматривал его и заваливал вопросами, а тот лишь многозначительно поглядывал на Радоласа.

— Мы всё это время были рядом, на самом деле… — начал нуррин.

— Чего?! — Карл отвлёкся от драконов. — Почему ничего не сообщил мне, Радолас?! Я же мимо вас прошёл, когда за драконами отправился… почему не заметил… Вы ещё и скрывались?! Зачем?!

— Мы растили… детей. Как видишь их пятеро. Было непросто…

— Дай! Дай! Дай! — перебил его самый непоседливый дракончик.

— Какая прелесть! Плавник!.. — Карл снова потянулся к ним.

— Карл, не стоит тискать чёрных драконов, — предупредил Радолас. — Они с трудом и Плавника-то признали своим… отцом, наверное. Ко мне до сих пор не привыкли. Чёрные большеголовые попугаи…

Плавник бросил на нуррина осуждающий взгляд. Дракончики зашипели, когда Карл снова приблизился. Но он не растерялся и протянул им вяленой рыбы. Черныши жадно принюхались и едва не отхватили ему пальцы, вырывая добычу друг у друга.

— Дети ещё не привыкли, — пробормотал Плавник, пытаясь собрать их в охапку.

Дракончики начали неистово махать крыльями, но взлететь не смогли. Дэрхайл удерживал их по двое в каждой руке, а последний метался с одного плеча на другое, огибая голову своего «родителя».

— Вы бы знали, как часто они кусали его за плавник, когда только вылупились, — улыбнулся Радолас. — Им нужно время, чтобы привыкнуть к вам и научиться летать.

Я представил, как Плавник отскакивает от своих прожорливых отпрысков, и невольно усмехнулся.

— Они хотя бы выжили, — сквозь смех произнёс Карл.

«Я думаю, что эти твари нам пригодятся спустя пару лет. Помогут в делах ордена, да и своим собратьям смогут дать отпор».

Мысль Плавника прозвучала в голове чётко и ясно. Я, не ожидавший этого, кивнул в ответ.

— Обязательно! Отличная идея, Плавник!

— Ты не спеши радоваться, Карл, — покачал головой Радолас. — Их сложнее приручить, чем зелёных или золотых. Чёрные могут с лёгкостью сопротивляться любой магии. Придётся дрессировать их иначе…

«Я смогу, нуррин. Твоя задача, как и ваша — не вмешиваться!».

— Я верю тебе, Плавник! Они все вылупились из того яйца или как?

«Мы нашли в тоннелях ещё шесть яиц, глупый человек. Вылупились только четыре дракона, два других стали нашим обедом».

Плавник оскалился, его тёмные глаза скользили по нашим лицам, вычитывая мысли.

— Пойдёмте к кузнице, — предложил я, чувствуя, как усталость накатывает после всплеска эмоций. — Я там вместительную веранду построил. Выпьем, поговорим по пути.

— Ты прав, Седрик! Идём! — поддержал меня Карл.

Мы двинулись через заповедник. Радолас не уставал удивляться тому, как преобразилась ферма. Нуррин искренне радовался возвращению золотых, появлению рыжих и алых драконов. Карл устроил для Плавника и Радоласа настоящую экскурсию, показывая каждую новую постройку, каждый загон. По пути он рассказал и о своём путешествии к истоку Когары, спасённых девушках и мутации.

После этого я привёл их в сад, вспугнув кур. Следом мы пообщались с человекообразными драконами, которые теперь просили называть их «Вирмами». Немногочисленные старожилы Плющево, пришедшие сюда по наводке Рэми, радостно приветствовали Радоласа, но к Плавнику и его отпрыскам относились с опаской, хотя и пытались их подкормить. Стоило кому-то протянуть руку к дракончикам, дэрхайл тут же скалился, и смельчак немедленно отступал.

Спустя пару часов мы наконец добрались до кузницы. Я уже и не считал, сколько кругов намотали по главной дорожке. Плавник, не доходя до веранды, резко развернулся и зашагал прочь, к скалам.

«Вы сидите, а я не хочу попусту тратить время. Найду подходящий дом для детей».

Карл хотел что-то возразить, но Радолас остановил его. Дэрхайл бесшумно растворился в сумраке леса. Ему было с нами скучно, вот и всё. Жаль, я не умел читать мысли в ответ — спросил бы, какое ему дело дать, когда вокруг столько работы.

Пока Карл, Радолас и Борат рассаживались на веранде, я накрывал на стол. Ловко орудуя между скамей, я расставлял кружки с тыквенной настойкой и миски с закуской. Привычная работа руками успокаивала, давала чувство контроля. Наконец, присоединился к компании, но едва сделал первый глоток, как Радолас жестом попросил тишины. Выражение его лица стало необычайно серьёзным.

— Хватит секретов, друзья мои. Я и есть тот самый Ротариан из Дома Фиер, пропавший в начале года. Больше вам скажу, я…

— Кукловод, — продолжил за него Борат, невозмутимо отламывая кусок хлеба.

Я поставил кружку, весь внимание. Вот это поворот.

— В чём именно ты нам соврал, когда мы встретились, Ротариан? — спросил Карл, его брови поползли вверх.

Нуррин неторопливо, с каменным лицом, изложил свою историю. Об отце-тиране, ускорившем его взросление; о военном преступлении и гибели матери; о странной встрече с Бэнкси и Тейном. Борат, казалось, был поглощён созерцанием содержимого своей кружки.

— Ты всё знал? Подмастерье? — не удержался я, глядя на него.

— Да, мастер Седрик. Я догадался.

— Почему ты нам открылся только сейчас? — в голосе Карла зазвучала лёгкая обида.

— Прости, Карл, но я вынужден следовать указаниям Кукловода.

В голове у меня щёлкнуло, кусочки пазла сложились в пугающую картину.

— Подожди… — я провёл рукой по лицу, пытаясь прояснить мысли. — Получается, Кукловод… это ты сам? Ротариан из будущего указывает тебе, что делать? Я правильно понял?

— Да, Седрик. Он подсказывает, что и в какой момент нужно сделать, чтобы будущее укоренилось. Сейчас его ещё можно изменить, а я не должен этого допустить.

— Значит, через несколько лет ты встретишься с каждым из нас, чтобы подробно расспросить обо всём и записать каждый шаг, — Карл постучал пальцем по столу. — Так ты выстроишь будущее, которое позволит предотвратить войну с драконами?

— Предотвратить её невозможно, Карл. В том будущем мы все изменились и смогли подготовиться. Твой внешний вид доказывает, что мой план работает.

— Объясни, — настоял я, чувствуя, как в воздухе повисает нечто важное.

Карл молча кивнул в поддержку.

— В одном из снов я разговаривал с Нириллой. Казалось бы, просто фрагмент будущего, ничего особенного. Кроме одной детали. Я… Кукловод, буду так себя называть для удобства, якобы случайно проговорился. Его слова звучали так: «Когда я вернулся в Плющево, тело Карла покрывала серебряная чешуя. Так я понял, что всё идёт по плану».

— Вот оно что… только ты не знал, как именно я стал таким? — Карл с интересом посмотрел на свою руку.

— Даже предположить не мог. Сейчас я знаю, но до нашей встречи это должно было оставаться тайной.

— Тяжело будет скрывать всё от самого себя, — Борат похлопал Ротариана по спине, и в его голосе прозвучала редкая для него теплота.

— У меня нет выбора, — слабо улыбнулся нуррин. — Приходится записывать каждое видение о будущем, чтобы знать, что можно говорить, а что нет. Мне нельзя нарушать ход времени. Хватит обо мне. Расскажите, что ещё вы сделали от имени Мат-Алуура? Кроме помощи тем девушкам.

— Мы издеваемся над Диметром, — усмехнулся Борат, и его глаза зловеще блеснули.

— Да! Да! Я придумал отличную месть этому гаду! — Карл оживился так, будто его только что молния ударила. — Его преследуют пурпурные драконы и внушают ему коровьи головы!

— Что?!

Ротариан выглядел совершенно растерянным и побледнел. Он водил взглядом по нашим лицам, пытаясь найти логику в этом безумии.

— Я объясню, Ротариан, — едва сдерживая смех, вмешался я. — Согласно новому указу Диметра, люди должны избавиться от крупного скота. Якобы он привлекает рыжих и красных драконов. Диметр решил: чем меньше скота, тем меньше нападений.

— Да! Представь?! — Карл почти подпрыгивал на скамье. — Я как узнал, так сразу и попросил князя йока проучить его. Пурпурные внушают гаду отрубленные головы коров, которые порой разговаривают и винят императора за свою смерть… также…

Он не смог договорить, сдавленно хрипя. Мы все дружно расхохотались, и я залпом осушил свою кружку. Горьковатая настойка приятно обожгла горло. Успокоившись и отдышавшись, Карл продолжил:

— Также мы внушили ему, что в воде живёт золотая плотоядная рыба, которая любит человечину.

«Это ты про нянек?»

Голос Плавника прозвучал в сознании так же внезапно и неожиданно, как первый удар молота о наковальню. Но Карл не растерялся, лишь расплылся в широкой ухмылке. По его довольному лицу было ясно, что мысленный ответ дэрхайлу пришёлся тому по душе.

— Теперь он и воды боится, и от коровьих голов отбивается. Когда окончательно сойдёт с ума, мы его прикончим.

— Люди будут рады, я полагаю, — Ротариан смахнул со лба выступивший пот и прикрыл рот рукой, откидываясь на спинку скамьи.

Он сдерживал смех так усердно, что всё его тело покрылось заметными каплями пота.

— В том-то и суть! — воскликнул Карл. — Жители Антарианской империи сами приползут к ногам членов Мат-Алуура, умоляя избавить их от безумного императора! Выпьем за это, друзья… нет… братья!

«Меня не называйте так. Я буду убивать от имени ордена, потому что это весело. Дэрхайлы вам не братья».

Голос Плавника не прозвучал грозно, а лишь вызвал у нас новые улыбки. Как бы ни старался этот угрюмый дэрхайл держаться в стороне, он уже стал частью…

— Нового Плющева, — невольно вырвалось у меня. Я оглядел товарищей. — Простите, не все здесь читают мысли. Плавник нас подслушивает, и меня это даже радует. Пусть корчит из себя отщепенца, я считаю его нашим верным союзником. И другом. Несмотря на то, что он станет одним из лучших наших убийц.

— Плавник просил передать, что станет лучшим, — Ротариан встал и поднял бокал. — Братья Алуурцы! Основатели и главы ордена! Я рад воссоединиться с вами!

Мы поднялись следом, громко чокнулись и выпили. Приятное тепло разлилось по телу, и я поймал себя на мысли, что для простого кузнеца, человека без магии, быть причисленным к основателям ордена — более чем лестно.

Пользуясь моментом, я рассказал о своих успехах в обработке фоктрата. Оказалось, это не так сложно, если знать подход. Дальше разговор снова зашёл о Диметре. Мы с жаром обсуждали, как окровавленные коровьи головы могут появляться в самых неожиданных местах — на обеденном столе, насаженные на подсвечники, — шепча ему на ухо упрёки и подпитывая безумие.

Ротариан, в свою очередь, поделился новостями о последней встрече с Бэнкси и Тейном, рассказал о Джеке и Анели. Карл тут же загорелся идеей поскорее связаться с Джеком.

Под вечер я ненадолго отлучился в кузницу и вернулся с длинным свёртком.

— Ротариан, прими этот подарок, — я протянул ему два клинка, выкованные по подобию нуррианских, но из отражающего свет и магию дэнтрата. — Способны отражать магию. Когда рука отрастёт, сможешь пользоваться, пока учишься контролировать свои способности.

Нуррин встал, принял мечи и замер. Прошло несколько долгих минут, прежде чем он медленно, почти с благоговением, закрепил ножны на поясе. Клинки легли в них идеально. Мечи выглядели так естественно, словно всегда были у него на поясе. Ротариан молча, но крепко обнял меня одной рукой, а затем, лёгким движением пальцев, вырастил прямо из досок пола новый стул, на вид куда более удобный, чем мои грубые изделия.

— Ничего себе, Ротариан! — восхищённо свистнул Карл. — Ты многому научился! С одной-то рукой!

— Спасибо, Карл. Из-за того, что я переболел вархоусом ещё несколько раз, рука отрастает очень медленно.

— От кого ты мог заразиться? — нахмурился Борат.

— Всё просто, — улыбнулся я. — От людей, которых они с Плавником успели перебить в окрестностях Могара.

— Ты прав лишь отчасти, Седрик. Чёрные драконы. Они тоже могут заразить им.

— Подожди… — Карл аж подался вперёд. — Драконы, которые даже отдалённо не похожи на людей, способны заразить нуррина человеческой и опасной для него болезнью? Но как?

— Я тоже ломаю над этим голову, Карл. Ответа пока не нашёл.

Мы задумались, но тишина длилась недолго.

— Кажется, нам стоит вмешаться, — внезапно произнёс Карл, и в его глазах заплясали весёлые огоньки. — Или просто посмотреть.

— Что такое? — отозвался Борат.

— Ничего страшного. Просто манганы пришли донимать Плавника и его детей. Любопытные котятки. Удивлён, что до вечера продержались. Йока мне только что сообщили.

— Идёмте, я за, — я тут же встал, почувствовав прилив энергии. Сидеть без дела всё равно уже не мог.

— Поддержу Седрика, идём, — улыбнулся мне Ротариан, и его новый клинок мягко звякнул о ножны.

Карл повёл нашу небольшую компанию в сторону одной из самых отдалённых пещер. Изначально её прочили под второй курятник, но своё право на неё предъявил Плавник со своим шумным выводком. Интересно стало, как он справляется с назойливыми манганами. Зрелище обещало быть занятным.

По пути к пещере Плавника мы обсуждали насущное — пропитание для ненасытных чёрных драконов и их угрюмого приёмного отца. Карл, вечный выдумщик, предложил организовать отдельный загон для коз, которых будем откармливать исключительно на убой. Я мысленно прикинул, сколько сил уйдёт на постройку, но идею поддержал — дело нужное. Борат, не говоря ни слова, тут же отправился на разведку в поисках подходящего места.

Добравшись до логова Плавника, я сразу оценил обстановку. Манганы, эти назойливые рыжевато-чёрные комки любопытства, уже вовсю осаждали пещеру. Они кружили вокруг, пытаясь инициировать контакт, но чёрные дракончики отвечали им угрожающим шипением и короткими, яростными всполохами алого пламени.

— Посмотрите, как они приветствуют друг друга! — весело воскликнул Карл.

— Карл, мне кажется, чёрные не рады своим новым соседям, — сухо заметил я, заметив, как один из манганов едва увернулся от укуса.

— Тебе не кажется, — подтвердил Ротариан, кивнув в сторону дэрхайла. — Плавник тоже в ярости.

Тот и правда был похож на грозу. Он отбрасывал назойливых гостей мощными толчками, а на их лицах тут же появлялись гримасы ужаса — дэрхайл явно атаковал их мыслеобразами. Но чем отчаяннее он отгонял манганов, тем сильнее те рвались познакомиться с новичками. Мы уже привыкли к их докучливому поведению, но сейчас обстановка накалялась.

«Отгоните этих тварей! Мои дети будут жить со мной! Отгоните, а то загрызу!»

Ментальный крик Плавника прозвучал в голове с такой силой, что я вздрогнул. Карл, не теряя ни секунды, жестом привлёк к себе внимание манганов и насвистывая, словно зачарованный флейтист, увёл всю ватагу прочь. Он был единственным, кого эти странные создания слушались беспрекословно — сказывалась благосклонность драконьих князей.

Дэрхайл наконец выдохнул, и его плечи опустились. Он коротко свистнул, и чёрные дракончики, словно пушистые, но смертельно опасные птички, взлетели и устроились на его могучих плечах. Несмотря на их грозный вид, картина вышла почти умилительная — очень необычная и сплочённая семья. Плавник, демонстративно отвернувшись от нас, принялся разводить у входа в пещеру костёр. Он игнорировал нас до тех пор, пока не вернулся наш негласный лидер.

— Дай! — проскрежетал нестройный хор, едва Карл появился с двумя козьими тушами на плече.

«Они прожорливые», — мысленно констатировал Плавник.

— Я это понял, Плавник! — отозвался Карл.

Дракончики спрыгнули и с важным видом начали обнюхивать добычу. Сделав несколько кругов, они дружно опалили мясо алым пламенем и принялись рвать его на части. В этом они ничем не отличались от сородичей — почти все драконы предпочитали обжаренное мясо, сырыми ели лишь яйца и рыбу. Лишь насекомоядные заглатывали добычу живьём, иногда заедая её обескровленными грызунами. Мы не понимали причин таких предпочтений, а разумные драконы отделывались туманными фразами про «инстинкты».

Хотя было одно исключение. Крупные драконы могли заживо съесть своих более мелких сородичей. Причём размер дичи никогда не превышал трети от массы охотника. Я считал это странным, потому что драконы словно специально недоедали. Их поведение сильно отличалось от гаопов, которые ели больше и чаще.

— Они едят только жареное мясо и больше ничего? — Карл смотрел на пирующих драконов с практическим интересом.

— Да, остальное могут попробовать, но стараются избегать непривычной пищи, — ответил Ротариан.

— Как насчёт тушёного мяса? — не унимался Карл.

«Что такое тушёное мясо?» — в наших головах прозвучал вопрос Плавника.

— Ну, такое, самое плохое мясо, которое варили шесть лет, — совершенно серьёзно пояснил Карл.

— Может, часов? — не удержался я, улыбаясь.

— Ну да, часов. Чего это я… — Карл спохватился и сам рассмеялся.

— Давайте попробуем. Есть что-нибудь готовое? — предложил Ротариан.

«Ротариан, ты там не задумал отравить моих деток?» — Плавник намеренно вложил свой вопрос в разумы всех нас, и его ментальный голос прозвучал подозрительно и холодно.

— Нет! Разумеется, нет! — испуганно воскликнул нуррин.

— Ротариан прав, мы просто хотим немного сэкономить, — поспешил вмешаться Карл. — Другие драконы хоть и с опаской, но едят такое. Может, и чёрным понравится.

Он не солгал. Наши питомцы поначалу воротили нос от варёного мяса, но постепенно привыкли. Мы подмешивали его к свежему, которое драконы сами обжаривали. Мы, жители Нового Плющева, лелеяли надежду однажды перевести их полностью на тушёнку. Пока же приходилось прибегать к помощи серебряных драконов и их магии времени, чтобы ускорить рост скота.

Едва мы об этом заговорили, как йока появились из ниоткуда и водрузили на огонь кастрюлю со вчерашней отваренной козлятиной. Плавник, смерив нас убийственным взглядом, взял кусок первым. Он жевал с таким выражением лица, будто готов был в любую секунду выплюнуть угощение и пустить в ход зубы.

«Съедобно», — наконец прозвучало в наших головах, и я невольно выдохнул.

Дэрхайл пожевал ещё мгновение, затем вывалил содержимое кастрюли на землю. Чёрные драконы, принюхавшись и походив вокруг, неожиданно набросились именно на тушёнку, оставив обжаренные туши недоеденными.

«Видимо, такое мясо с костями им даже больше понравилось», — голос Плавника в моём разуме прозвучал с оттенком искреннего удивления.

— Отлично! Надо почаще давать тушёнку молодняку! — Карл сиял, его план по экономии начинал работать.

— Отличная идея, Карл, — произнёс Ротариан, наблюдая за трапезой.

— Я тебе говорил, что надо подкармливать им молодняк, — не удержался я от небольшого упрёка.

— Стоило попробовать, но совсем юных драконов у нас тут мало, — парировал Карл. — Много яиц поели кристальные, пока мы не начали давать им куриные. Знаете, что ещё лучше? Достать страусов! Десятком их яиц даже самый крупный кристальный наестся!

— У нас пока нет возможности доставить сюда страусов! — я развёл руками.

— Карл, Седрик, не ссорьтесь, — вмешался Ротариан. — Мы что-нибудь придумаем. Вместе.

— Знаете что! — Карл снова вспыхнул энтузиазмом. — Давайте пустим слух о кладах, затерянных на Пике Убийц! Будем кормить драконов смельчаками, которые забредут сюда!

— Тебя на этой идее грозный вид Плавника натолкнул или ты на солнце перегрелся, Карл? — не удержался я.

«Люди не вкусные», — ментально фыркнул Плавник.

— Вдруг ещё драконы вархоусом заразятся? — озабоченно спросил Ротариан.

— Об этом не переживай. Жёлтым дэрхайлам человечина пришлась по душе. Может, просто Плавник привереда? — пожал плечами Карл.

— Даже если так, Ротариан прав, — я решил поддержать нуррина. — Мы не знаем, как поведёт себя эта болезнь. Может, жареная или варёная человечина тоже заразна? Мне не хотелось бы отравить драконов.

К тому же мы и сами были людьми. «Вдруг драконам понравится этот новый вкус, и они решат разнообразить своё меню?» Озвучивать эту мысль я не стал, но Карл, кажется, прочитал её по моему лицу. Как, впрочем, и Плавник.

«Я кормил их человечиной. Ваша болезнь не пристала к ним, но драконам не очень понравилось мясо. Можете не переживать. Пока я не прикажу, дети вас не тронут».

Слова Плавника лишь подкрепили мои опасения. Ничто не мешало ему однажды передумать. Он явно прочёл мои мысли и оскалился, когда наши взгляды встретились.

— К чёрным она не пристала, потому что у них иммунитет. Они сами могут её разносить. Я тебе говорил об этом, Плавник, — вполголоса, стараясь не злить дэрхайла, уточнил Ротариан.

— Давайте допьём настойку! Мне новую пора делать! — внезапно огласил округу Борат, появляясь с бочкой тыквенной настойки в своих глиняных руках.

— Хочешь сказать, она последняя? — с притворным ужасом воскликнул я.

— Чего ты так удивился, Седрик? На вкус она приятнее адольфианского браннта вышла, да и слабее. Пьём как сок уже вторую неделю. Налетайте! Плавник, ты тоже угощайся!

Кнурл ловко создал из земли каменный стол и скамьи, водрузил на них мясные закуски. Плавник понюхал настойку, поморщился и отказался. Закуски же он ел с видимым удовольствием, подкармливая с руки и дракончиков. Мы же принялись опустошать бочку, погружаясь в пустые разговоры и шутки, которые к полуночи стали граничить с откровенным хамством. Прошло не больше трёх часов, прежде чем Плавник, видимо, окончательно устав от нашего общества, с силой разломал пустую бочку и швырнул щепы в костёр.

— Придётся ещё и бочку новую делать, — с досадой констатировал я, чувствуя, как тяжелеет голова.

— С каких пор наш кузнец-трудоголик жалуется? — поддразнил Карл.

— С тех пор, как он напился и захотел отдохнуть! — я едва стоял на ногах.

Пить в компании кнурла, нуррина и полу-дракона — гиблое дело. Алкоголь всегда валил меня с ног быстрее других. Я не был самым выносливым, хоть и проводил дни у наковальни. Можно было оправдаться тем, что в последней бочке оказалась самая крепкая, первая партия настойки. Мы всегда начинали со свежего.

В ходе наших пьяных бдений я, сам не заметив, как, проговорился Ротариану о нашем секретном саде, где мы выращивали «дурманящую траву» — ту самую, что нуррины считали запретной. Валентин когда-то подробно её описал, а паранайи, те зелёные страусы с даром магии природы, умудрились её вырастить. Плавник тут же захотел попробовать, а Ротариан, с присущей ему деловой хваткой, предложил наладить её продажу в Могаре и Орске. Империя Рингтелл слабо, но карала за такое, а у людей запретов не было. Мне, как человеку, идея была противна, но выживание заповедника важнее личных убеждений. К тому же Карл уже загорелся, а его слово здесь — закон.

Разговор плавно перетёк к Диметру. Карл, хмурясь, спросил:

— Мне вот интересно… люди согласились убивать скот по указу безумного императора? Ты долго жил рядом с Могаром, Ротариан. Что-то можешь рассказать?

— Могу, — лицо нуррина стало серьёзным. — Мы видели, как стражники выводят коров за стены и забивают. Иногда трупы оставляют, чтобы приманить и отстрелить рыжих драконов.

— Серьёзно?! Они все согласились с этим? — не поверил Карл.

— Нет, не все. Но народ напуган — и драконами, и слухами о дэрхайлах и личерах. Многие верят, что это поможет. Плавник же подтвердит, что не всем хищникам нравится человечина. Хотя от лап змайота этот факт не спасает.

— Стража в этом участвует? — уточнил я.

— Да, Седрик. Они выводят скот, отгоняют особо рьяных горожан. Так что с одной стороны — страх и вера, с другой — шпаги и приказы. Люди вынуждены подчиниться.

— Если так продолжится, то от мелкого скота тоже начнут избавляться, — мрачно предположил Борат.

— Тогда в Антарианской империи начнётся голод, который приведёт к гражданской войне, — заключил я.

— Ты прав, Седрик, — Карл с силой сжал кулаки. — Было бы смешно, если б не было так грустно. Война из-за убийства скота… Люди возненавидят всю династию Луртелл за такую глупость. Надо избавиться от Диметра. Надеюсь, его дочь будет умнее.

Он был в ярости. Его ненависть к императору, казалось, материализовалась в воздухе.

— Меня радует лишь то, что стража от лап драконов умирает чаще обычных людей, — с горькой усмешкой заметил Ротариан.

— Прекрасно! Пусть заплатят за выполнение глупейших указов! — с жаром поддержал я.

— Знаете, что… — Карл вдруг хитро прищурился. — Может, внушить рыжим драконам, что Диметр — тоже корова?

Мы не смогли сдержать смех. Даже Карл повеселел. Идея была безумной, но в её безумии был смысл.

— Диметру тоже надо внушить, что он корова! — развивал мысль Карл. — Пусть ведёт себя соответствующе! Идёт за стены и щиплет травку, мычит! Вот потеха будет!

Мы уже не просто смеялись, а буквально заходились в хохоте, катаясь по земле. Каждый представлял эту картину во всех её абсурдных деталях.

«Я сделаю это. Пусть народ посчитает своего правителя неспособным править. Тогда гражданская война начнётся по иной, выгодной вам причине».

В наших разумах проявился образ и голос одного из пурпурных драконов — молодого, летавшего ещё неуверенно, но уже сильного в магии духа.

— Отлично! Бери кого-то из старших и вперёд! — выдохнул я, едва отдышавшись.

Но Карл поднял руку, останавливая дракона.

— Постой! Нам стоит внушить ему какой-то способ разрешения конфликта с Химерией. Пусть ему коровьи головы не только всякую жуть нашёптывают, но и хорошие идеи. Мне не хочется признавать, но Диметр нам нужен живым, пока есть угроза войны между королевствами Розенрота. Нуррианский Эльмир всё время в полной готовности, Химерия не может прийти к единому мнению относительно виновности других рас в смерти Тэддана, человеческий Мирант подвергается нападениям драконов и страдает от глупых указов Диметра.

— Карл прав, — кивнул я. — Не стоит забывать о его братьях, которые ненавидят нурринов и кнурлов пуще нынешнего императора. Пока Диметр на троне, они заняты междоусобицами.

— Тогда новый план! — Карл ударил кулаком по ладони. — Пусть головы нашепчут Диметру признать свою вину в провокациях на границе, принести кнурлам публичные извинения и попросить Хладные горы в долгосрочную аренду! Размер аренды пусть назначат кнурлы, а Диметр не будет оспаривать! И… про старый не забываем! Пусть иногда думает, что он корова!

— Именно поэтому он понимает речь коровьих голов, которые его преследуют, — блестяще дополнил Ротариан.

— Точно! — выпалил Карл.

Мы снова рассмеялись, уже сдержаннее, а пурпурный дракон тем временем скрылся в кронах. Улыбка быстро сползла с лица Бората.

— Проблема в том, что мы знаем причину смерти Тэддана, — мрачно заметил кнурл. — Нуррианский наёмник по приказу Диметра убил его. Нам придётся это скрывать, пока ваш император жив.

— Ты прав. Кнурлы могут дойти до этого и без нас, — Карл задумался.

— Вся надежда на Дуратана и Ануэль, — сказал Ротариан. — Пусть правда вскроется позже, когда у власти будет Ланита.

— Твои слова, да Титанам в уши, — поддержал я его. — Сейчас важнее ферма, драконы и противостояние их королю.

— Я передал наш разговор пурпурным, — Карл смотрел в пустоту, сосредоточенно слушая что-то внутри. — Пусть убедят Диметра в его невиновности. Если он сам поверит в историю с отравленной плесенью, то сможет убедить и кнурлианский совет.

— Поддерживаю, — кивнул Борат. — Если на совете будет клан Огран, его маги прочтут мысли императора. Вряд ли Диметр умеет защищать разум.

— Они услышали, — кивнул Карл. — Драконы не успели далеко улететь. Они слишком любопытны, чтобы отправиться прямо сейчас в логово Диметра. Йока подслушивают наш разговор и ждут, пока мы разойдёмся. Просто спрятались высоко в кронах.

— Я рад, что ты освоил магию духа так хорошо за столь короткое время, Карл, — улыбнулся Ротариан.

— Ты бы знал, как я этому рад.

Карл задумчиво всматривался в кроны деревьев несколько минут, а мы замерли в ожидании.

— Йока узнают всё о ближайшем окружении Диметра. Они стравят между собой братьев императора, пока он будет сходить с ума на глазах у своего народа.

— Пурпурные прокладывают дорогу для Ланиты? Бэнкси это одобрит, — я представил себе его лицо и усмехнулся.

— Да, она станет символом мира — и между расами, и внутри империи.

— Надеюсь, ты прав, Карл, — покачал головой Борат.

Пожалуй, лишь у него оставались сомнения. Ротариан кивнул, а Плавник… Плавнику было плевать. Дэрхайл игнорировал нас, погружённый в свои мысли.

— Братцы, — обвёл я взглядом компанию, — мы с вами готовим государственный переворот. Чужими руками.

— Почему чужими? Драконы наши верные союзники, — возразил Карл.

— Ротфэлы тоже в каком-то смысле, — вклинился Ротариан. — Если эти рыжие птицы не помогают эфинорам, то явно тесно связаны с нуррианскими старейшинами.

— Ротариан, что мешает им быть шпионами эфиноров и старейшин одновременно? — задал уместный вопрос Борат. — Слишком быстро эти твари заменяют обычных почтовых птиц.

— Я согласен, — закивал Карл. — Нам не стоит доверять ротфэлам. Будем пользоваться голубями, по традиции. Также стоит иногда прибегать к услугам пурпурных и серебряных драконов, натаскать манганов. Эти рыжие родственники йока могут доставить массу проблем.

— Родственники йока? — переспросил я.

— Да, Седрик. Князь сказал, что у них не только внешность схожая. В их жилах течёт одна кровь, вот только предки разные. Ротфэлы не являются драконами, они скорее причудливый гибрид птицы и пурпурного дракона…

— Забудьте об этом. Давайте решать проблемы по одной, — Ротариан перебил Карла. — Сейчас нам стоит думать только о смене власти в Антарианской империи. Если процесс затянется, то будущее может сильно измениться.

— Кукловод прав, — ухмыльнулся ему Борат. — Сейчас важнее создать все условия для Ланиты. Народ должен сам увидеть в ней хорошую замену.

— Броню и оружие из дэнтрата оставьте на меня и Бората, — заявил я, чувствуя, как трезвею и возвращается привычная деловая хватка. — Мы выкуем столько, сколько сможем. С ней будет легче сражаться против драконов и эфиноров.

Борат молча кивнул. Мы замолчали, уставшие и протрезвевшие. Пора было расходиться.

— Плавник просит называть его Дэрнэрис, — негромко сказал Ротариан, нарушая тишину. — От нуррианского «дэрэн норгэн эндарэр Рин» — «злой молчаливый драконий хозяин». Я долго думал, как сократить, он услышал и начал привыкать.

— Отлично! Это лучше, чем Плавник! — обрадовался Карл.

— Согласен, — мы с Боратом ответили почти синхронно.

— Как переводится с вашего языка «нуррин»? С нашего ты знаешь как, произносить не буду.

— Спасибо, что спросил Борат. Когда-то нуррины хранили знания вальдов, были своего рода рабами-библиотекарями. «Нурэр Рин», прямой перевод на общий будет странным, но можно трактовать как «владелец знаний».

— Получается много тысячелетий назад нурринал был языком библиотекарей?

— Да, Карл. Скорее даже шифром, а не полноценным языком. Всё изменилось с приходом Гахарриана. Я читал об этом немного, но книг о том времени почти не сохранилось. К тому же, пришлось делать это в тайне даже от родителей. Запрет старейшин все эти девять лет никто не нарушал, кроме преступников вроде меня.

— За что на самом деле тебя не любят на родине?

— За всё, Седрик. Я нарушил запрет на исследование прошлого несколько раз, а потом чуть не сорвал подписание мирного договора. Просто не было подходящего момента, чтоб рассказать об этом.

— Ты боялся, что мы выдадим тебя Ануэль?

— Да, Борат, очень боялся. Рутариэль помог мне преодолеть этот страх перед уходом.

Мы продолжили разговор и узнали, что в древности Вальденрот населяли в основном зеленокожие нуррины. Они считались глупейшими, поэтому толком не понимали знаний, которыми владели. Знания Ротариана были разрозненными, но во многом совпадали с рассказами Вирмов. Мы согласились, что находимся на верном пути. В целом, я уже слышал что-то подобное от Карла. Такое подтверждение лишним не было. Мы постепенно узнавали правдивую историю Граслинда.

Борат также доверился нам и рассказал всё, что знает о кнурлианских кланах. Также он поделился слухами о кнурлах-полукровках, владеющих магией времени среди представителей клана Химран.

— Знаний о прошлом достойны не все, — подвёл итог Карл. — Давайте делиться ими только с верными последователями. Так мы дольше избежим внимания эфиноров.

Мы молча кивнули. Ему виднее, он уже сталкивался с одним из них.

Наконец, когда мы все окончательно устали от разговора, я поднялся и потянулся. Кости ныли от неудобной позы, но в голове была непривычная ясность.

— Пойдём, Борат, — кивнул я кнурлу. — У нас много работы.

Он молча встал и последовал за мной к кузнице. Впереди был новый день, полный тяжёлого труда, но от этой мысли на душе стало спокойно и светло. Наконец-то я возвращался к своему делу.

Глава 11. Ротариан. «Человеческая кровь».

Мы разошлись тогда.

Я отправился домой.

Сделал новые записи.

Уснул поздно ночью.

– Ротариан

Первые лучи утра, пробивающиеся сквозь щели в стене, казались мне обвинительным приговором. Ещё одна ночь, прожитая в реалистичных снах о будущем. Я с трудом оторвал голову от подушки и, дрожащей рукой, нащупал под ней кожаную обложку дневника. Он был моим якорем в море собственного безумия. Мне нужно было напомнить себе, почему стоило хотя бы рассмотреть возможность союза с эфинорами. Будущий я в своих видениях сжимал губы и отводил взгляд, едва речь заходила об этом.

Я пролистал пожелтевшие страницы к самой первой записи. Чернила местами расплылись.

«Туман забвения — детище эфиноров, в то время как временной туман исходил от драконов и рингваров. Почему же моё отношение к эфинорам так разительно отличается от восприятия Карла и остальных? Все из-за моего проклятого происхождения. Когда отец ускорил моё взросление, мой разум намеренно подвергли воздействию отступающего тумана. И я… я верил. Верил, что прожил все эти пропущенные из-за магии времени годы. Более того, среди нурринов моего возраста многие „помнили“ меня, благодаря той же магии эфиноров. Мы виделись впервые, но с теплотой вспоминали несуществующие совместные игры и тренировки.

Меня не покидало тошнотворное чувство фальши, шелест сухих листьев вместо живых воспоминаний. Но, Титаны свидетели, именно эти листья не дали мне сгореть дотла. Вскоре я узнал об эксперименте отца, и старший брат подтвердил мои догадки. Так мы с ним и сблизились. А «подаренных» туманом друзей я… ценил. Боялся разрушить их иллюзии, а потому молчал. Именно всё это и заставило меня усомниться в священной легенде о Титанах, что в итоге привело к нарушению запрета. Брат прикрывал меня как мог, а друзья поддерживали или делали вид, что не замечают моего интереса к запретному прошлому. Я не был одинокой жертвой. Я был… частью чего-то. И я благодарен эфинорам за их туман так же иррационально сильно, как благодарен брату за его поддержку…»

Я с силой захлопнул дневник. Благодарен. Какое наивное, детское слово. Перечитывая это, я снова ощущал ту же пропасть между владыкой эфиноров и деспотичным Гахаррианом. К первому стоило относиться с опаской, но их поддержка не была лишней. Они создали туман, чтобы народы Граслинда выжили и начали все заново. Легенда о Титанах была лишней, но кто не ошибается?

Я и сам постоянно ошибался. С каждым новым видением я всё яснее понимал собственные, будущие, мотивы. Воплотить будущее, несущее Граслинду кровь и пепел, чтобы сплотить всех против истинного врага — Короля Драконов. Внутренние распри погубили бы нас. Объединить всех мог только новый общий враг — орден наёмных убийц Мат-Алуур. Заслуженно или нет, на нас должны были возложить вину за все беды. А союз с эфинорами позволил им истребить спящих в горах приверженцев Баргасса.

«Со всеми они не справятся, война неизбежна, — размышлял я, перелистывая страницы. — А мы… мы будем тайно поддерживать все расы и народы, помогая им одолеть остальных. Но пойдут ли ключевые фигуры за мной? Сделают ли они тот единственный верный шаг, который превратит их из пешек в моих союзников?»

— О чём задумался, Ротариан?

Голос Карла заставил меня вздрогнуть и выронить дневник на одеяло. Он вошёл без стука, бесшумно, как тень. Я так увяз в своих мыслях, что не услышал его.

— О будущем, разумеется, — голос мой прозвучал хрипло. Я быстрым движением сунул дневник обратно под подушку, словно совершал преступление. — Я же Кукловод.

— Записи ведёшь? Как мой дед?

— Сколько раз я просил не читать мои мысли без спроса? — вырвалось у меня с внезапной озлобленностью.

— Прости, только я уловил кое-что… союз с эфинорами. Как ты можешь о таком думать, после моего рассказа?

Я сжал кулаки под одеялом. Он не понимал. Никто не понимал.

— Никто не говорит о вечном и идеальном союзе. Мы отомстим за пострадавших. Мы проучим эфиноров, но без их помощи Короля Драконов не одолеть. Это математика, Карл, не предательство!

— Я хочу доверять тебе, Ротариан. Проблема в том, что ваша императрица, Ануэль, может считать также.

— Она уверена, что сможет договориться с их владыкой. И она должна попытаться! Иначе будущее не сбудется. Мы действуем независимо, но в рамках… моего плана.

Карл тяжело вздохнул и присел на край кровати. Воздух вокруг меня вдруг сгустился, придавив грудь невидимой плитой. Он на удивление быстро осваивал свои новые способности.

— Поделишься со мной этим планом? Я стал негласным лидером нашей маленькой группы, я должен знать.

— Планом моей будущей версии, деталей которого я и сам не знаю! — голос мой сорвался на высокую, почти истерическую ноту. Я сделал паузу, чтобы перевести дух. — Лишь догадываюсь…

— Хорошо. Планом Кукловода, который ты начнёшь воплощать через двадцать лет.

Я замер, чувствуя, как под взглядом Карла по моей спине бегут мурашки.

— Долго ждать? — холодно спросил он.

— Прости. Начну с того, что уже случилось. Я должен был прибыть сюда живым, несмотря на слухи о моей смерти. Рутариэль помог мне избежать возвращения домой, к нам присоединилась Ануэль. Ты должен был услышать от цыган пророчество о драконьей ферме. Нам пришлось допустить пожар в Энске, чтобы Дуратан и Борат оказались в Плющево. Дальше ты знаешь лучше меня.

— Все это привело сюда. К созданию Мат-Алуур и к нашему разговору. Ты предвидел его?

— Я… нет… Кукловод… он говорил о нём, — я запнулся, снова ощущая эту странную раздвоенность.

— Ты так говоришь, словно он кто-то другой. Разве не ты убеждал нас, что вы один и тот же нуррин?

— Да! Все правильно. Просто… за эти двадцать лет мне предстоит измениться так сильно, — я с горькой усмешкой указал на своё тело, — и не только снаружи. Ты не представляешь.

— Ты доверяешь самому себе? — его вопрос прозвучал как удар кинжалом.

— Да.

— Тогда каков наш следующий шаг?

— Согласно видениям, скоро вернётся Ануэль. И я узнаю нечто, что противоречит словам… моим собственным словам. Всякий раз, заговаривая об этом, Кукловод начинал смеяться. Вспоминая свои переживания. И тогда я понял, насколько сильным станет это изменение. Его самоуверенность… моя будущая самоуверенность… она пугает меня до дрожи.

— Как нам встречать Ануэль?

— Как союзника, можешь не сомневаться. Ты познакомишься с дочерью своего деда, нуррианкой или рингварианкой. Я уже не уверен, к какой из рас она принадлежит. Позволю себе ничего не говорить о ней.

— Последний вопрос. Когда мы проучим эфиноров и погубим Диметра?

— Это связано с предыдущим. Когда вернётся Ануэль, произойдут события, которые помогут нам. Так или иначе. Подробностей не знаю. Я и сам жду её возвращения.

— Значит, будем ждать. Если ты прав, я продолжу доверять твоим видениям. Если нет… — он посмотрел на меня прямо, и в его глазах не было ни капли снисхождения, — больше не упоминай при мне Кукловода. Никогда.

— Понял тебя. Твой дед был куда сговорчивее.

— Я не он. Слишком многое случилось с тех пор, как Диметр появился в Энске. Возможно, из-за ускоренного исцеления, возможно, из-за путешествия… я изменился быстрее, чем хотел бы. Мне нужно быть уверенным в твоих намерениях, а не слепо верить в твои видения.

— Твой дед увидел все доказательства, которые ему были нужны. Тебе — мало. Я понял.

Давление внезапно ослабло, и я смог наконец вздохнуть полной грудью.

— Представим, что этого разговора не было. Остальным не нужно разделять мои сомнения. Пусть у них будут свои… или не будет вовсе. Пошли к вирмам.

— Согласен. Я присоединюсь позже. Иди.

Карл кивнул и вышел так же бесшумно, как и появился.

Во время всего разговора я изо всех сил старался не думать о своих недавних снах. Карл должен услышать обо всём при вирмах — так они тоже начнут мне доверять. Скоро к нам явятся гости, которые станут подопытными в моих исследованиях. Именно об этом будущий я и предупреждал в видении, упоминая эту беседу.

Самое забавное, что сопротивляться его магии мне оказалось на удивление легко. Мне вдруг дико захотелось встать, разорвав этот воздушный барьер, и смутить его своей наготой. Просто чтобы увидеть реакцию. Хорошо, что я удержался. Только приходилось позволять ему рыться в моих мыслях, когда я этого не хотел. Это — часть плана. До тех пор, пока моё тело не покроется красной чешуёй. Будущий я уверял, что тогда притворяться уже не придётся.

«Тело станет уязвимее к магии, — говорил он, — но я смогу создать магический щит, который будет отражать чужие чары».

Раздумывая над внезапной подозрительностью Карла, я направился к пещере вирмов. Мне начало казаться, что ускоренное исцеление и драконья кровь состарили его не на пару лет, а на все десять. Или же всё проще: теперь он и сам заглядывал в будущее. И ему там привиделось нечто, что заставило усомниться во мне. Я был почти уверен, что Карл никому не расскажет о нашем разговоре. Как говаривал Кукловод: «Пешка превратилась в игрока». Отныне стоило считаться и с его видениями. Появились вещи, которых даже я не знал. Но пока они не мешали моему плану, они меня не волновали.

Дорога до пещеры вирмов оказалась короткой, но каждый шаг отдавался в висках тревожным эхом. У входа меня уже ждали двое стражей. Существа были величественными и пугающими — причудливый сплав человека и дракона, чьи очертания смутно напомнили мне вальдов с Вальденрота. Я даже невольно вспомнил старые слухи о Пике Убийц, связанные с нашими соседями. Крупная чешуя переливалась в скудном свете, а шипы делали их облик грозным, но отчего-то… благородным. В них была дикая, первозданная красота.

Если разбираться, этот подвид драконов больше всего походил на вальдов-вараабов. За перепонки и характерную внешность люди прозвали их «летучими гиенами». Эти самые перепонки, я предполагал, заменяли крылья, позволяя не столько летать, сколько парить с помощью магии воздуха или огня.

Едва я приблизился, как в сознании вспыхнула иллюзия. Картинка поплыла, пытаясь смениться на человеческую — вирмы предстали передо мной людьми с тёмной чешуёй и пронзительными голубыми глазами. Я почувствовал лёгкое головокружение, моё врождённое сопротивление магии искажало картинку, заставляя её мерцать. С усилием воли я расслабился, позволив чарам окутать меня. Лучше было не показывать, насколько легко мне даётся сопротивление.

— Как мне к вам обращаться? — спросил я, и мой голос прозвучал неестественно громко в натянутой тишине. — Приветствую.

— Имена не столь важны, — прозвучало у меня в голове. Голос был низким, с лёгким шипящим отзвуком. — Зови меня Вирам. Нас здесь мало, и я говорю от имени всей общины.

Его отличал призрачный шрам на груди — длинный и чёрный, след старой раны, который проступил даже сквозь иллюзию.

— Буду считать тебя местным князем вирмов, если позволишь, — предложил я, стараясь говорить почтительно.

— Как тебе угодно, Ротариан. Зачем мы здесь, Карл? — мысль Вирама была обращена к моему спутнику.

— Ты ведь был в укрытии Дэрвина, — напомнил мне Карл. — Вирмы помогут расшифровать его дневник или научат тебя. Ты говорил, что скопировать его было несложно, а вот прочитать до конца не удалось.

— Ты нашёл убежище Дэрвина? — мысль Вирама ударила в мой разум с новой силой, и я невольно отступил на шаг. Только в его «голосе» не было злобы, лишь острая, почти личная досада. — Как ты посмел прийти туда без нашего ведома?

— Меня сопровождал пурпурный дракон, — поспешно объяснил я. — Я дал ему имя Лонрад. Кстати, об именах… Неужели у вас совсем нет ничего похожего на них?

— Есть, как и у всех разумных существ, — ответил Вирам. — Но наши имена… это скорее комбинация звуков, чем слова. Они передаются по наследству и не определяют статус. Князья же носят имена, понятные другим, чтобы облегчить общение.

— Остальные готовы принять любое имя, — подхватил Карл, — которое мы дадим, лишь бы все понимали друг друга.

Вирам кивнул.

— Дэрвин не давал нам имён, но пытался имитировать наши звуки. Получалось… забавно. Но мы привыкли и научились понимать, к кому он обращается.

Я без лишних слов протянул Вираму дневник Дэрвина. Иллюзия даже не шевельнулась, но железная хватка невидимой когтистой лапы буквально вырвала книжицу из моих пальцев. Я заворожённо смотрел, как страницы сами перелистывались в воздухе, в то время как призрачный образ лишь имитировал чтение.

— Он настоящий, — прозвучал наконец в моей голове вывод, и в нём послышалась нота скорби. — Ты действительно был там. Мы не успели спасти его от обвала. Лишь охраняли его тело от падальщиков все эти годы. Йока считали, что человеческий исследователь заслуживает большего, чем быть сожранным. Но мы не знали, как хоронят своих мёртвых люди.

— С этим я могу помочь, — отозвался Карл. — Мы принесём его тело сюда и предадим огню по нашему обычаю, а пепел развеем по ветру.

— Так делают люди? Оставляют лишь пепел? — в «голосе» Вирама слышалось недоумение. — Мы своих умерших собратьев поедаем.

— Пусть и с опозданием, но Карл прав, — мягко вступил я. — Стоит провести обряд его народа. Мы теперь здесь. Мы можем продолжить его дело, воздвигнуть статую или посадить дерево в его память.

— Можем сделать и то, и другое! — подхватил Карл. — Прекрасная мысль, Ротариан.

— Хорошо, — согласился Вирам. — Мы принесём останки Дэрвина. Что ты хочешь узнать из его дневника, Ротариан?

Несколько иллюзий развеялись, а их создатели отправились к убежищу исследователя.

— Всё, разумеется! — выпалил я, проводив вирмов взглядом. — Хотя для начала… разговоры о Диметре и коровах натолкнули меня на одну мысль. Давайте проведём опыт на козлёнке.

— Какой? — почти в унисон спросили Вирам и Карл.

— Вирам, ты не будешь против, если мы будем поить новорождённого козлёнка твоей кровью? — я положил руку на дневник и посмотрел в глаза иллюзии.

— Если это будет продолжением дела Дэрвина, я согласен, — ответила она. — Но где мы его возьмём?

— Об этом я позабочусь!

Карл сорвался с места и умчался прочь. Я остался наедине с мерцающей иллюзией. Неловкое молчание затягивалось. Вирам, судя по всему, углубился в чтение. Я переминался с ноги на ногу, не зная, как вести себя с этим разумным существом, чьё дружелюбие пугало меня больше открытой вражды. Как ни парадоксально, найти общий язык с теми, кто пытался меня убить, оказалось проще.

Я уже собрался с духом, чтобы заговорить, как сзади раздался крик:

— Я принёс! Мать меня боднула, но ничего! Даже чешую не пробила! Держите!

Карл, запыхавшийся и сияющий, подбежал к нам и протянул крошечного, трясущегося козлёнка, который не мог даже держаться на ногах. Вирам вернул мне дневник, и иллюзия рассеялась, открыв взору его истинный, чешуйчатый облик.

«Что мне теперь делать?» — прозвучал в голове беззвучный вопрос.

— Откуси себе часть пальца и дай ему пососать, — выдавил я, чувствуя, как по телу ползут мурашки. — Внуши ему, что это вымя матери.

Вирам без колебаний поднёс лапу к пасти. Раздался тихий хруст. Козлёнок сначала вздрогнул и попытался вырваться, но едва голубая кровь коснулась его языка, он жадно прильнул к источнику. Палец отрастал с пугающей скоростью, и Вираму приходилось снова и снова откусывать его фалангу, подставляя малышу.

«Как долго?»

— Я не знаю, — честно признался я. — Видений на этот счёт не было. Из того, что я успел расшифровать, ясно, что мутация начинается с изменения цвета глаз. Дальше всё зависит от возраста, размера… многого я и сам ещё не понимаю.

— Какого результата мы ждём, Ротариан? — не отрывая взгляда от жутковатой сцены, спросил Карл.

— Козлёнок превратиться в человека, Карл. Если я правильно истолковал записи Дэрвина.

«Дэрвин считал, что у всех рас был общий далёкий предок, — вступил Вирам. — А современные расы и подвиды — это гибриды, так или иначе».

— Верно. Я с ним согласен. Что не отменяет существования чистокровных нурринов или людей. Но когда-то давно и они были лишь гибридами или подвидами.

— Ротариан, выходит, чистокровных людей не существует? — Карл смотрел на меня с растущим изумлением.

— Если верить Дэрвину, то нет. Есть кровь, идеально совместимая с той или иной расой, которую можно назвать «родной». Именно она, при мутации зверя, превращает его в представителя нужной расы.

— Значит, человеческая кровь вирмов превратит этого козлёнка в человека? И мы докажем правоту Дэрвина?

— Да, Карл, ты всё правильно понял.

— А какая кровь тогда… звериная? Родная для козлят, телят и прочих?

— Я решил называть её просто звериной. Она не вызывает мутаций, лишь отравление. Иногда смертельное. Я… — я поморщился при воспоминании, — я сам пил её много раз. Это было отвратительно. Плавник… то есть Дэрнэрис, тоже пробовал. Никаких изменений.

— Получается все виды крови, кроме звериной, опасны? — прищурился Карл, обдумывая мои слова.

— Верно, — кивнул я. — Они и цветом отличаются. Моя вот жёлтая на первый взгляд, кровь вирма — голубая.

— Моя была зелёной, нуррианской… — Карл с любопытством посмотрел на свою ладонь. — А теперь оранжевая, как морковь. Никогда не задумывался…

— А Дэрвин задумался. Просто не успел проверить свои теории при жизни.

— Подожди… общие предки? У людей и драконов один, получается?

— Нет, Карл, — я покачал головой, чувствуя себя на твёрдой почве. Здесь, в мире теорий и записей, я был увереннее. — Если я правильно понял, то общий предок был у людей, нурринов, рингваров, кнурлов, грондов, гаопов и вальдов. Тысячелетия назад.

— Тогда почему драконья кровь не убила меня? — в его голосе прозвучала настоящая тревога.

— Ума не приложу, — я развёл руками. — Но мы можем найти ответ вместе, если продолжим исследования.

— Тогда у драконов и дэрхайлов общий предок?

— Тоже нет. Они по-разному размножаются. Драконы откладывают яйца, а дэрхайлы мечут икру.

— Знаешь… Кажется, я начинаю понимать, — медленно проговорил Карл. — Наши дети рождаются похожими на родителей, только маленькими. Дракончики долго зреют в яйцах, как птицы. А дэрхайлы… они совсем другие.

— Да, Карл, именно об этом я и говорю. Записи трудно читать, но ход его мыслей я уловил. Теперь и ты.

«Я тоже понял, слушая вас, — мысль Вирама была сосредоточенной. — Мы едим обескровленную добычу. Значит, ответ кроется в крови. Наши предки стали жертвой того, что ты назвал мутацией».

— Думаю, ты прав, Вирам. Когда мы расшифруем его записи полностью, мы поймём, как далеко он продвинулся. Ему здесь больше нечем было заняться, кроме своих исследований.

— Ротариан, я слышал, что гаопы могут съесть человека заживо. Почему они не превращаются в людей?

— Не знаю, Карл. Так же, как не знаю причин разнообразия вальдов, которые, как и драконы, предпочитают обескровленную добычу. Это как-то связано с их обрядами «Алтозаркас». Никто из ныне живущих не видел его, но все о нём слышали. Я уверен, что в нём используется кровь.

— Думаешь, мы найдём все ответы в записях Дэрвина?

— Может, не все. Но они станут для нас картой, чтобы найти остальное.

«Ты всё это узнал из последних записей. Он их назвал „Происхождение видов“. Верно?»

— Да. В алхимических кругах я ничего не смыслю, поэтому пролистывал их. Иногда рассматривал, но не более.

«Хорошо. Я буду кормить козлёнка кровью, пока цвет его глаз не изменится. Потом что делать?»

— Продолжать, — я не смог сдержать улыбку, чувствуя прилив странного, почти болезненного возбуждения. — Продолжать, пока он не умрёт… или не превратится в человеческого ребёнка. Только его нужно будет подкармливать молоком.

— Я прослежу, чтобы ему его приносили, — пообещал Карл, обернувшись на странный звук.

Я последовал его примеру. Наше внимание привлекли остальные вирмы. Они уже вернулись и начали сооружать погребальный костёр. Паранайи заботливо предоставили им выращенные специально для этого деревья, чтобы не рубить нашу вечнозелёную поросль. Они же создали магией природы деревянный щит, слегка вогнутый, как кора очень толстого дуба. Йока принесли останки Дэрвина и аккуратно сложили их на щит, который водрузили на костёр.

«У нас получился погребальный костёр?» — спросил Вирам, поглядывая на нас.

— Да! — бросил Карл. — Превосходно! Теперь сожгите его останки в алом пламени. Должен остаться только пепел.

Мы наблюдали, как драконы совместными усилиями сжигают дотла останки человека, который был им дорог.

«Что делать с пеплом?» — уточнил Вирам.

— Заройте в землю и посадите дерево в каком-нибудь отдалённом месте, — Карл почесал затылок. — Нираны могут там же магией земли сделать памятник Дэрвину, если кто-то помнит его внешность.

Вирам кивнул. Мы не стали ждать, пока костёр догорит. Карл двинулся вглубь заповедника, а я поплёлся следом, чувствуя, как в голове роятся обрывки мыслей и теорий.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — спросил Карл, не оборачиваясь.

— Карл, может, хватит читать мои мысли? — вздохнул я. — Да, хочу. Скоро придёт Бормэн с новостями. У нас будет пополнение и новые опыты.

— Хорошо, но как скоро?

— До того, как ты закончишь свой обход.

— Ловлю на слове.

Мы шли молча. Я чувствовал, как его сознание изредка и легонько касается моего, словно пробуя на вкус. Я не знал, что он там искал, но на его лице то и дело появлялась улыбка. Что-то в моих мыслях, в этом хаосе страхов и догадок, очевидно, доставляло ему удовольствие. И эта мысль была одновременно утешительной и пугающей.

Обход заповедника подходил к концу, и каждый наш шаг отдавался в моих ушах гулким эхом неудавшегося предсказания. Карл бросал на меня разочарованные взгляды, от которых по спине бежали мурашки. Он наверняка уже подсмотрел в моём разуме само видение и знал, что оно должно было сбыться ещё полчаса назад. Мне оставалось лишь жалко оправдываться, подкармливая его обещаниями, которые на вкус были похожи на пыль.

— Я тебе гарантирую, он появится с минуты на минуту! — голос мой звучал тоньше, чем хотелось бы. — Даже представить нельзя причин, по которым Бормэн может задержаться!

— Может, его гаоп съел? — язвительно предположил Карл. — Или в овраг свалился и ногу сломал? Ты совсем не допускаешь иных вариантов?

— Допускаю! — вздохнул я, сжимая ладони в кулаки. — Но не в этом случае. Бормэн точно придёт. Я видел варианты, и во всех он появляется здесь.

— И что же отличалось в этих вариантах? — прищурился Карл.

— Его путь. Иногда он обходил стаю гаопов, измазавшись в чём-то отвратительном. Иногда падал в овраг, но выбирался. Он невероятно везучий, доберётся. Я… я в этом уверен.

— Кто тут везучий?

Голос Бормэна прозвучал прямо за спиной, заставив меня вздрогнуть. Он вышел из того самого тоннеля, что когда-то привёл нас в заповедник. От него пахло болотной гнилью и чем-то ещё, сладковато-трупным. Его лицо и одежда были в засохших комьях грязи, отливающих бурым и зелёным.

— Я же говорил, — выдохнул я с облегчением, в котором было больше стыда, чем триумфа.

— Теперь я понял, о чем ты, Ротариан, — Карл сморщился, его обострённое драконьей кровью обоняние, должно быть, подверглось жестокой пытке. — Бормэн, тебе нужно помыться. Срочно.

— Потом, — отмахнулся трактирщик, с любопытством разглядывая меня. — Почему ты зовёшь его Ротарианом?

— По пути расскажем. Идём в баню.

— Вы и баню здесь построили?

— Да! Идём, пока всё живое вокруг не попадало в обморок!

С этими словами Карл схватил хозяина трактира и повёл к покосившемуся домику на берегу речки. По пути я рассказал о себе всё, не утаивая даже самых личных деталей. Мы с Карлом буквально затолкали его в крохотную баню, а сами остались дежурить у двери.

Бормэн, вопреки видению, не стал делиться своими злоключениями, и ход времени дрогнул. Вряд ли это что-то изменило, но я решил подстраховаться. Чтобы заполнить тягостную паузу, сам пересказал его же историю, которую видел во сне:

— Наш трактирщик шёл медленно, пока не наткнулся на пару молодых однохвостых форпум. Они тащили лося или оленя, на людей внимания не обращали. Бормэн испугался, заметив рядом тропу, по которой убегали копытные. Там было полно… чёрных, вонючих шариков. В них он и извалялся, чтобы скрыть запах. Потом ускорился, чуть не свалился в овраг, но обошёл и потерял форпум из виду.

— Действительно везучий, — усмехнулся Карл. — А в другом варианте?

— Засмотрелся на птиц и всё-таки упал. Пришёл тоже грязный, но не так смердел.

— Понятно, — ухмыльнулся Карл.

— Думаю, ничего страшного, — пробормотал я, больше для самоуспокоения.

— В чём?

— В том, что ты услышал это от меня, а не от него. В видении Бормэн выпалил всё сам, как только мы его встретили.

— Согласен. Вряд ли это что-то меняет.

Почти час мы просидели в молчании, пока, наконец, не вышел чистый и растерянный Бормэн. Мы повели его в беседку у кузницы. Я уже знал, что его сюда привело. Рассказывать не хотелось — временная нить и так порвалась. Карл, судя по лицу, тоже всё знал и лишь ждал подтверждения.

— Благодарю за приём, — начал Бормэн, нервно потирая руки. — Перейдём к делу.

— Переходи, — ободряюще улыбнулся Карл.

— Жил я себе в трактире, никого не трогал. Встречал путников, слухи для вас собирал. Ничего особенного, до вчерашнего вечера. Ко мне нагрянули три десятка человек, еле разместил. И пьют. Все запасы алкоголя на исходе, а они и не думают уходить. Нужно найти на них управу, потому я и пришёл…

Его прервал Дэрнэрис. Наш дэрхайл проходил мимо, наблюдая за тренирующими магический покров чёрными драконами, и то, что он увидел в разуме Бормэна, явно его развеселило. Он не мог смеяться по-человечески, лишь оскалился, издавая булькающие, шипящие звуки.

— Что ты там увидел? — настороженно спросил я.

— Личеров, — просипел Дэрнэрис с мрачным удовольствием.

— Личеров?! — мы с Карлом в унисон изобразили шок, обменявшись красноречивыми взглядами.

— Похоже, я слишком хорошо представил то, что с ними случилось, — Бормэн нервно рассмеялся, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Как бы сказать…

— Говори уже, что стряслось, — нетерпеливо подтолкнул его Карл.

— Люди бегут от рыжих драконов, от указов Диметра, а теперь ещё и от личеров. Только дэрхайлов вроде Плавника не хватало для полного счастья.

— Имя мне — Дэрнэрис, — возмущённо прошипел дэрхайл.

— Хорошо, Дэрнэрис, — покорно повторил Бормэн. — Так вот, все эти тридцать человек столкнулись с десятком личеров. Среди них был… тот самый. Он выжил после встречи с нами и двинул в сторону Могара или северо-восточнее. Беглецы пришли оттуда и уже не помнят, откуда родом. Единственное, что им нужно — это алкоголь. Они хотят добраться до границ Эльмира и сдаться тамошним пограничникам, когда симптомы пройдут. Надеются, что нуррины не прикончат их, а исцелят.

— Излечат? — удивился я.

— От чего? — спросил Карл.

— У них жуткий зуд, кожа слезает клочьями, а под ней — новая, бледная и склизкая. Зрение мутное, и… жажда крови. Они выяснили, что хмельное её притупляет. Вот и кочуют от трактира к трактиру. Платить, разумеется, не могут, так что их быстро вышвыривают. Память отказывает, некоторые имена свои забыли. Я почти уверен… они превращаются в личеров. Их искусали, прежде чем бедняги смогли отбиться.

— Пойдём посмотрим на них! — воскликнул Карл, глаза его горели.

— Ты с ума сошёл?! — выдохнул я, чувствуя, как холодная волна страха накатывает на меня. — Вдруг заразимся?

«Я бы посмотрел на это, Ротариан. Убивать тебя сразу не стоит, понаблюдать бы сначала. Ты уже решил, что вы отправитесь туда. Я не собираюсь. Если не вернётесь, ферма достанется мне».

Мысль Дэрнэриса, грубая и бесцеремонная, прозвучала в головах у всех. Бормэн содрогнулся и опасливо отодвинулся от дэрхайла. Карл покосился на него с укором. А я… я привык. Он часто размышлял о том, как скормит меня драконам, и всегда при этом скалился. Читать его мысли было не нужно — он сам их навязывал, словно проверяя на прочность.

Я видел, на что способны личеры. Если четверо могли вырезать деревню, то что могли натворить тридцать? От одной мысли кровь стыла в жилах. Я уже видел нас идущими туда. Было несколько вариантов будущего. В одном из них я заразился, в другом заповедник охватило чёрное пламя. Сны никак не хотели показывать мне самый благоприятный из возможных исходов. Я надеялся, что Карлу повезло больше. Мне же оставалось только готовиться к лучшему из худших.

— Ты уверен, что мы переживём эту вылазку? — спросил я, и в голосе моём прозвучала мольба.

— Да. — Невозмутимо отозвался Карл. — Вы же помните того личера из отхожего места?

— Из какого места? — Дэрнэрис, обычно хранивший молчание, не удержался. Слова Карла в сочетании с его мысленным образом явно озадачили его.

— Дэрнэрис, это такое помещение, куда люди ходят по своим надобностям, — терпеливо объяснил я. — Загляни в мои мысли, поймёшь.

«В океане с этим проще» — промелькнула его мысль.

— А вдруг они есть в каждом городе? — Карл вдруг оживился, его глаза загорелись азартом безумного изобретателя. — Туалетные личеры! Давайте пробуждать их! Представьте, если эти твари переловят Диметра со всей его свитой! Никого не придётся обвинять, люди погорюют и коронуют Ланиту!

Его сомнения сменились искренней радостью от предстоящих опытов. Дэрнэрис тайком показал мне образы будущего из его разума. Его оскал не внушал доверия, но взгляд дэрхайла был полон интереса к происходящему.

— Если его братья не развяжут гражданскую войну первыми, — с горькой усмешкой вставил Бормэн.

— Мы и на них личеров натравим, не переживай! Идёмте!

С этими словами Карл, сияя, рванул к выходу из заповедника, властным жестом призывая следовать за собой. Мы ещё долго смеялись, обсуждая его бредовую идею. Я находил её идиотской, но Карл с жаром доказывал её гениальность, снова и снова повторяя одни и те же доводы. Мы с Бормэном, уже заходившиеся от смеха, в конце концов, одновременно прикрыли ему рот ладонями, чтобы он наконец замолчал.

На протяжении всего пути до трактира мы несколько раз возвращались к этой теме, но в итоге пришли к очевидному выводу — будить личеров слишком опасно, потому что они непредсказуемы.

Мы добрались к полудню следующего дня. Я неосознанно ускорил шаг, обгоняя остальных — то ли предчувствие гнало вперёд, то ли подсознательный страх заставлял быстрее встретить неизбежное. И неизбежное предстало передо мной во всей своей ужасающей простоте: грубо сколоченные столы и скамьи вокруг трактира, а за ними… обугленные останки. Не трупы, а именно останки. Одни сгорбились над кружками, словно в последний миг пытались допить свою жалкую долю, другие откинулись на спинки, их позы были неестественными и жуткими. Один сидел без рук — они отвалились, словно гнилые ветки, и лежали тут же, в пыли.

— Такого я… не ожидал, — голос Бормэна позади меня прозвучал глухо, будто его горло пережала невидимая рука. Он замер, не в силах оторвать взгляд от кошмарной картины.

Карл, не говоря ни слова, прошёл мимо нас и принялся изучать почерневшие тела с холодным, профессиональным любопытством.

— Они сгорели на солнце? Или драконы постарались?

— Драконов мы не видели, — пробормотал я, чувствуя, как по спине ползёт ледяной пот. Погода была ясной, почти идеальной. — Ни одного за весь путь.

— Полагаю… на солнце, — прошептал Бормэн, и в его голосе слышался надлом.

— Ротариан, ты же видел, как кожа личеров тлеет на свету? — Карл повернулся ко мне, его глаза сузились.

— Видел… но, чтобы дотла… я не думал, что это возможно.

— Теперь знаем. Осталось выяснить, что творится внутри.

Я вошёл первым — и тут же отпрянул, налетев на Бормэна. Воздух в трактире был густым и тяжёлым, пропитанным запахом гниющей плоти, пота и испражнений. За столиками сидели уже не люди. Их кожа отливала мертвенной бледностью чешуи, глаза были мутными, с огромными черными зрачками-пустошами. Под ногами хлюпала отвратительная жижа из слюны, выпивки и нечистот. Меня захлестнула волна тошноты.

Один из существ медленно поднялся и потянулся к нам костлявыми руками, но тут же замер, будто наткнувшись на невидимую стену. Его мутный взгляд был прикован к фигуре у барной стойки. Карл, стиснув зубы, шагнул вперёд. Я заметил, как все личеры разом отвернулись от него, зашипев, словно кошки. Что-то в нём, в его драконьей сути, отпугивало их.

— Проходите, не бойтесь, — голос из-за стойки был низким, горловым, и в нём слышалось что-то древнее и хищное. — Пока я не прикажу, они вас не тронут. Хотя очень хотят.

— Ты… сохранил разум? — мой голос был ровным, несмотря на охватившее меня отвращение.

— Да, Радолас. Или Ротариан? Ты и сам в своём имени не уверен, странный нуррин.

Он прочёл мои мысли так легко, что я даже не почувствовал вторжения. Мы с Бормэном переглянулись. В его глазах я увидел то же оцепенение и беспомощность, что бушевали во мне.

Пока я нерешительно топтался на пороге, Бормэн, стиснув зубы, последовал за Карлом. Тот уже сидел рядом с существом, жестом подзывая хозяина трактира. Мне ничего не оставалось, как присоединиться, заставляя ноги подчиняться. Воспоминания о вырезанной деревне и о том, первом личере в Плющево, накатили волной, терзая чувством вины и леденя душу страхом.

Карл, бледный, залпом осушил кружку местного браннта, пытаясь заглушить тошноту. Бормэн, обмотав лицо тряпкой, смоченной в спирте, молча обслуживал нас. Я последовал примеру Карла — жидкость обожгла горло, но не смогла согреть лёд внутри.

— Расскажи о себе, — Карл поставил пустую кружку на стойку с таким звоном, что несколько личеров вздрогнули.

— Я — Кай Рео Рой Кассель. Старший сын саакила, правителя провинции Касселин. Отец отправил меня с инспекцией к границам Пика. Когда я прибыл… деревни выглядели так же, как эти столы снаружи.

— Вы обошли пик с запада, верно?

— Да… кто бы ты ни был.

— Меня зовут Карл, Ваше Превосходительство!

— Брось, — горькая усмешка исказила черты Кая. — Я не уверен, что остался человеком. Я — монстр. Трезвый мыслитель в стае обезумевших зверей.

Он был прав. Его тело ничем не отличалось от других, но глаза… Глаза были ясными, пронзительно-голубыми. Они напомнили мне Бэнкси, и от этого сжалось сердце.

— Варант? Титаноизбранный? — продолжал Кай. — Какая разница, кем я был? Теперь я — это.

— Я позволил себе заглянуть в твои мысли, Кай, — сказал Карл. — Ты из дворян, потомок основателей. Забавные имена у вашего рода, все из трех букв.

— Читай, сколько влезет. Ты прав. Наш город меньше других пострадал от Тумана, если не считать вечного неурожая и оскудевших охотничьих угодий. Отец и дед делали всё для выживания народа.

— Но не для всех, — голос Карла стал опасным, тихим. Кружка в его руке с треском лопнула.

— Прости, что нам пришлось пожертвовать сотнями рабов и крепостных. Так было нужно. Мы могли выгнать их за стены… чтобы Туман стёр им память, а голодные твари растерзали тела. Смерть в стенах была милосерднее. И их тела…

— Я понял, — резко оборвал его Карл, залпом осушив ещё две кружки. Его лицо было искажено гримасой ярости и отвращения.

— Давайте не будем об этом, — тихо встрял я. Ужасная картина вырисовывалась в моём воображении, и мне стало дурно. — У меня есть предположение. Бормэн, Карл, он сохранил разум. В его жилах человеческая кровь. Значит, чистокровные люди становятся разумными личерами… своего рода королями. Я читал о таких в нуррианских хрониках. Они так же кровожадны, но способны повелевать остальными.

— Тогда вы должны убить меня, — Кай поднялся. — Я могу вывести их на солнце…

— Погоди! — Карл грубо усадил его обратно. — Пойдёшь с нами! Вдруг мы найдём способ вернуть тебе человеческий облик?

Мы оба уже знали ответ, но ход времени нарушать нельзя. При посторонних точно, Бормэн не мог видеть будущее, в отличие от нас.

— Терять мне нечего. Дождёмся ночи. Если не сможете помочь… поклянитесь, что убьёте.

— Клянусь Титанами! — Карл ударил кулаком по стойке. — Этого хватит?

— Достаточно.

— Что ж! — Карл снова наполнил кружку. — Продолжим пить!

— Ты главное сдерживай своих, — оглядевшись на замерших в неестественных позах тварей, напомнил я Каю.

— Они утратили разум. Без моего приказа многие не могут и пошевелиться. Много ты знаешь о таких, как я?

— Очень мало. Согласно хроникам, Короли Личеров редки. В Империи Рингтелл мало носителей человеческой крови.

— Кроме контроля над стаей, я могу что-то ещё?

— Может пробудиться магия огня, воды, земли, воздуха или все сразу. Из-за запретов я смог изучить лишь одну историю о подобном существе. И то, больше похожую на байку.

— Ротариан, а как она была написана? — спросил Бормэн, и его вопрос застал меня врасплох.

— Сложно вспомнить детали истории, которую счёл вымыслом, — честно признался я.

— Можешь пересказать? — спросил Карл.

— Сейчас попробую вспомнить детали…

До самого заката я пытался пересказать ту легенду, путая имена и сбиваясь. В процессе мы пришли к выводу, что Короли Личеров похожи на антарри — владели магией духа и стихий, но им была недоступна магия природы. Автор, чистокровный нуррин, использовал это преимущество. Сами существа могли не подозревать о своей силе, поэтому убивать их советовали быстро. Случай Кая уникален — его магия пробудилась до обращения.

— Надеюсь, вы сдержите клятву, — тихо сказал Кай. — Я опаснее, чем тот король из твоего рассказа.

— Нам придётся, если не выйдет тебя вылечить, — ответил я.

— Ротариан, не вешай нос! Мы сможем, я уверен! — глаза Карла внезапно вспыхнули знакомым мне огнём — огнём человека, заглянувшего в будущее и увидевшего там надежду.

— Кстати, — обратился я к Каю, — почему твоя стая меня боится?

— Не тебя, Карла. От него пахнет смертью. Нашей смертью.

— Его кровь… ядовита для вас? — ахнул Бормэн.

— Думаю, да, — кивнул я. — И пока одни смотрят на него со страхом, другие смотрят на нас с голодом. Стоит Каю ослабить хватку, и Карлу придётся защищать нас с тобой.

— Идёмте! Солнце село! — Карл поднялся. — Бормэн, ты останешься?

— Да, — трактирщик мрачно кивнул. — Наведу тут порядок.

Мы с Карлом помогли подняться Каю — его тело было холодным и неестественно лёгким. Мы вышли в наступающие сумерки и направились к тёмному силуэту Пика Убийц. Пришло время найти лекарство от этой заразы. И я отчаянно надеялся, что цена за него не будет включать в себя жизнь драконов.

Глава 12. Ротариан. «Король личеров».

Шли мы медленно.

Добрались к вечеру.

Прятались от солнца.

Еле уберегли подопытных.

– Ротариан

Когда мы вернулись, взгляд сразу привлекла статуя, стоявшая в уютной нише справа, перед самым выходом из тоннеля. Это был пожилой человек с мудрым, уставшим лицом, вырезанным с такой любовью, что казалось, вот-вот дрогнут каменные веки. Его просторный балахон из светлого, почти белого камня был распахнут, а под ним виднелись детали походной одежды — намёк на то, что этот учёный был и путешественником. В правой руке он держал книгу, а левой обхватывал совсем тоненькую берёзку, выращенную магией природы.

На правом плече у него сидел йока и заглядывал в записи. Его каменный хвост раскрывался за головой человека во всей красе, а крылья были аккуратно сложены. Левая передняя лапа тянулась к книге и указывала пальцем на страницы.

— Какой красивый памятник Дэрвину! — я подошёл вплотную, напрочь забыв о личерах, которые плелись за мной. — Нираны просто мастера своего дела!

— Я не сомневался в своих котятках! — улыбнулся Карл и положил руку мне на плечо. — Идём, потом налюбуешься. Только я бы место выбрал другое, но мы всегда можем перенести статую.

— Ты прав, идём! — бросил я, не отрывая глаз от изваяния.

Карл с лёгким усилием развернул мою голову, когда мы вышли из тоннеля. Личеры во главе с Каем следовали за нами. Драконы, в особенности манганы, с присущим им хищным любопытством обходили нас, изучая запах странных существ, форму их когтей, мутную чешую. Наши гости сжимались в комки, едва дыхание дракона касалось их. Казалось, они боялись коренных обитателей заповедника куда сильнее, чем любого из нас — людей или даже дэрхайлов. Я не сразу понял, что эти сообразительные драконы преграждали нам путь вперёд.

— Ты правильно уловил, Ротариан, — тихо произнёс Кай, поравнявшись со мной. Его голос был напряженным. — От драконов исходит запах нашей гибели. Это на уровне инстинкта. Ни один личер не осмелится напасть на них, даже по приказу.

Мы замерли слева от выхода, не решаясь двинуться дальше. Нираны, словно угадав наше замешательство, подошли к скале и мощными ударами когтей, помогая себе магией земли, выдолбили в ней глубокую нишу. Кай молча указал на неё жестом, и его подданные, шипя и толкаясь, ринулись в укрытие. Йока и манганы мгновенно окружили нас кольцом. Личеры прижались к камню, застыв в немой покорности — их надсмотрщики были для тварей воплощением ужаса. Я с облегчением выдохнул и положил руку на плечо Кая, чувствуя, что его тело напряжено, как тетива.

— Пойдём в нашу беседку. Так уж вышло…

— Я против!

Тень упала на нас. Это был Итципичи, князь пурпурных. Его тело преградило мне путь, а в глазах пылал холодный гнев.

— Они слишком опасны. Даже для нас. Драконы не могут обратиться, но сражаться с этой нежитью в темноте — безумие. Уведи их «короля» в убежище Дэрвина. Мы подготовим его и притащим туда остальных, — его слова сопровождались низким, утробным рыком, от которого по спине пробежали мурашки.

Мы с Карлом, не споря, кивнули и повели Кая в указанном направлении. Я помнил дорогу, но йока шли за нами по пятам, их тяжёлое дыхание было слышно отчётливо. Впервые за долгое время драконы открыто демонстрировали недовольство нашими решениями. Надо было действовать быстро, пока их терпение не лопнуло.

Манганы, окружая стаю личеров, гнали их следом, изредка выпуская предупреждающие струйки пламени. Я не сразу это заметил — мощное драконье внушение скрывало нашу мрачную процессию от остальных обитателей Нового Плющево. Дэрнэрис, почувствовав вторжение йока в свой разум, подошёл ближе, и его гнев сменился злорадным любопытством. Он тут же начал транслировать мне образы: личеры, вырезающие поселение, и его дети, испепеляющие их ответным огнём. Я почувствовал, как кровь отливает от лица, но смог сохранить маску спокойствия, как и Карл. Дэрхайл, заметив это, раздражённо фыркнул.

Тишина становилась невыносимой. Я решился её нарушить, чтобы прояснить жуткие детали.

— Мне стало интересно… Алкоголь… он помогает? Сдерживать… голод? — мой голос прозвучал слабо и неуверенно, словно я оправдывался.

— Да, но лишь притупляет, — ответил Кай, не глядя на меня. — Чем крепче, тем лучше. Но это как подлить масла в огонь. Потом хочется ещё сильнее. Крови… человеческого мяса. Животная плоть — просто жалкая пародия, перекус, который лишь разжигает аппетит.

— Когда ты ел дичь, желание становилось сильнее? — уточнил Карл, и в его голосе не было ни капли осуждения, лишь холодный анализ.

— Значительно. Пиво или медовуха помогали заглушить его на время, а свежая дичь лишь обостряла. Поэтому мы и разоряли трактиры. Стало проще, когда мои спутники потеряли рассудок. Я заставлял их голодать часами… пока не срывался сам.

— Вы ели людей по пути? — спросил я, уже зная ответ, но нуждаясь в подтверждении собственного ужаса.

— Ели, Ротариан, — его голос прозвучал устало и отстранённо. — Глупый вопрос. Я приказывал уничтожать тела до последнего клочка. Вы нашли меня вовремя.

— Почему? — мы с Карлом спросили почти одновременно, хотя догадывались. Ответ лежал на поверхности: Кай медленно превращался в монстра не только телом, но и душой.

— Вы мыслите верно, но позвольте дополнить, — он горько усмехнулся. — Во мне просыпается жажда власти. Неутолимая, всепоглощающая. Мне хочется обратить в личеров всех, кого увижу, поработить весь Мирант. Я опасен и с каждым часом контролирую себя всё хуже. Драконы не зря хотят нас изолировать.

— Насколько сильно это желание сейчас? — я почувствовал, как у меня похолодели пальцы.

— Настолько, что я едва сдерживаюсь, чтобы не броситься на глотку этим ящерам, которые сдерживают нас одним своим присутствием.

Меня пробрала дрожь.

«Если мы не найдём лекарства, драконы окажутся под угрозой» — Карл уловил эту мысль и кивнул.

Людей в заповеднике было достаточно, чтобы пополнить армию личеров. И их король, пробудивший магию духа, мог подчинить себе слабых драконов. Йока, манганы, тратзоры и вирмы были сильны, но их было мало.

— Вот почему вы должны сдержать слово, Ротариан. Либо исцелите нас, неважно как, либо убейте.

— А если после лечения ты перестанешь быть человеком? — спросил Карл. — Ты готов к этому?

— Готов, Карл. Ко всему готов. Я не хочу стать подобием той твари, что напала на полуостров Хорн. Да, слухи дошли и до нас.

— А твои… подданные? — тихо спросил я.

— Их мнение не имеет значения, — холодно отрезал Кай. — Если не поймут — прикончу их сам, сразу после исцеления.

Итципичи, летевший впереди, развернулся и одобрительно рыкнул. Ему явно нравился такой ход мыслей.

Последнюю часть пути мы проделали в гнетущем молчании. Убежище Дэрвина было неузнаваемо. Драконы расчистили завалы, расширили пещеру напротив и выдолбили для нас с Карлом ниши с каменными ложами. Лишь камни Дэрвина оставались на прежнем месте. Карл, недолго думая, поднял их на плоской каменной пластине, возникшей из воздуха, и перенёс в нашу «спальню». Я не мог сдержать изумления.

— Как ты это сделал?

— Подсмотрел у змеелюдов. Немного практики — и вот, могу создавать камень из пыли. Сам до конца не понимаю, как это работает, но тонкие пластины или шипы даются легко.

— Ты быстро учишься… Слишком быстро… — пробормотал я, и в голосе моём прозвучала неподдельная тревога.

— Боишься, Кукловод? — усмехнулся Карл.

Его улыбка меня задела, но он был прав.

— Немного…

— Что вам нужно для опытов? — громовой голос Итципичи прервал наши размышления.

— Останься здесь, пока мы не решим, — сказал Карл, собравшись. — Мы с Ротарианом всё обсудим, а ты пока присмотри за личерами.

— Хорошо. Но если через два часа не договоритесь — я начну убивать, — его тон не оставлял сомнений в серьёзности намерений.

— Поняли, — хором ответили мы.

Все разошлись по своим углам. Кая заперли в убежище Дэрвина, его стаю — в пещере напротив. Мы с Карлом остались одни в каменной комнате, уставившись друг на друга. Минуты тянулись, наполненные тяжестью предстоящего выбора. И в какой-то момент глаза Карла вспыхнули знакомым мне светом — светом человека, заглянувшего за завесу времени. Мы увидели наше общее будущее, неразрывно связанное с этими жалкими тварями и их несчастным королём.

«Мы стояли друг напротив друга посреди выжженного поля. Воздух гудел от взволнованных голосов людей и довольного рычания драконов. Дэрнэрис, стоя поодаль, смотрел куда-то вправо, оскалившись в своём жутком подобии улыбки. Я последовал его взгляду — и у меня перехватило дыхание.

Останки личеров догорали в чёрном пламени, которое уже перекинулось на сухую траву. Чёрные драконы, напрягшись, с трудом сдерживали его растекающиеся когти, но огонь, казалось, пожирал сам воздух.

— Мы не смогли, Ротариан. Думали, он их вылечит…, а вместо этого убил.

— Вы поступили правильно…

Голос Итципичи прозвучал у меня в голове в тот самый миг, когда видение переменилось. Теперь я видел охваченный чёрным пожаром заповедник. И почувствовал невыносимую тяжесть на руках. Я держал Карла. Его тело было обуглено, жизнь быстро утекала сквозь мои пальцы.

— Наши эксперименты зашли слишком далеко… — его голос был хриплым шёпотом.

— Ты прав… нам не стоило обучать личеров магии до излечения… — мой собственный голос прозвучал приглушённо и виновато, будто это я собственноручно поджёг всё вокруг.

— Знаешь, Кукловод… — Карл с трудом сглотнул, его взгляд был мутным. — Ты из будущего… он мне нравится куда больше, чем ты нынешний…

— Все мы учимся на ошибках. Если я предвижу этот путь, то смогу его избежать.

— А вдруг это сработает так же, как война с драконами? Вдруг гибель заповедника в чёрном пламени тоже неизбежна? Сначала оно исходило от разъярённой драконихи… теперь от личеров… Я почти умер, я чувствую это… Только ты сможешь это исправить…

— Твои ноги… они сгорели дотла! Пришлось отрубить, чтобы пламя не поглотило тебя целиком! — выдохнул я, с ужасом глядя на его искалеченное тело.

— Для чего? Чтоб мы успели поговорить?

— Да, Карл. Только для этого. Ты же хочешь, чтобы я стал Кукловодом? Тогда доверься мне сейчас.

— Неужели ты предвидел что-то…

— Моя будущая версия сказала, что я должен сохранить тебе жизнь как можно дольше. Даже если придётся отрезать все конечности по очереди. Таким был мой сон в первую же ночь после начала их обучения. Кто мог предположить, что эти твари способны на чёрное пламя…

— Кто мог знать, что Кай окончательно сломается и перебьёт всех… — Карл слабо покачал головой. — Постой… мы могли знать. За день до пожара все серебряные драконы покинули Пик Убийц. Вместе с крылатыми сурикатами. Они больше никогда не доверятся людям. Особенно таким исследователям, как мы.

— Ты прав, конечно, — голос мой сорвался. Я чувствовал себя полным ничтожеством. — Я буду идиотом, если стану спорить. У меня нет гарантий, что мы сейчас видим прошлое… нет гарантий, что успеем что-то изменить. У меня нет магии духа, чтобы почувствовать…

— А у меня есть.

— У тебя?

— Чуть-чуть. Вот как это происходит… даже забавно. — его губы искривились в подобии улыбки.

— Что ты чувствуешь?

— Я одновременно зол на тебя и растерян. Словно в моём разуме сейчас два человека. Два Карла. Из разных времён. Вот зачем Кукловод просил сохранить мне жизнь… чтобы я объяснил…, но мне… сложно…

О его грудь разбился короткий, хриплый кашель.

— Ты знаешь какого чувствовать воздействие на разум магией духа. Когда ты из прошлого заглядываешь в будущее, то ощущения очень похожи. Вместе с этим появляется чувство, что ты уже переживал этот момент несколько дней назад, ну или лет. В нашем случае дней. Я даже могу читать собственные мысли. Мы сейчас сидим на кроватях и неосознанно используем заклинание…

— Сайнхиогир! — меня осенило. — Точно! Я помню, как твои глаза сверкнули, прежде чем…

— Почему ты замолчал?

— Он… то есть, я… уже достаточно знает. Мы предотвратим это. Мы легко избежим такого конца и многому научимся на событиях, которые ещё не произошли. Карл, прочти мои мысли… Постарайся запомнить всё…

— …чего не было. Понял тебя. Мы справимся. — его взгляд начал мутнеть. — Знаешь, я больше не буду сомневаться в тебе, Ротариан. Если бы была возможность предотвратить ту войну… ты бы нашёл её. Зато…

Он замолчал. Навсегда. Жизнь покинула его на моих руках, истерзанных и залитых его кровью. И лишь тогда я понял, что он хотел сказать в конце. Последнюю мысль, которую он не успел озвучить.

«Зато мы избежали потери тех, кто доверился нам здесь. Драконов».

Видение рассеялось, оставив после себя лишь горький привкус пепла и невысказанных слов. Нас резко вырвала из оцепенения яростная вспышка алого пламени и голос Кая, полный отчаяния.

— Надеюсь, вы что-то придумали! Карл! Ротариан! Вы меня слышите?!

Мы очнулись как от удара. Итципичи, не меняя выражения «лица», испепелял одного из личеров. От бедняги осталась лишь кучка дымящегося пепла. Дар речи вернулся ко мне одновременно с этим жутким зрелищем.

— Да! Я придумал! — Карл вскочил, словно его подбросило чем-то, и резко подошёл к Каю, бросив на Итципичи осуждающий взгляд. — Приведи к нам по одному дракону каждого вида. Старых, слабых, тех, кто и так на грани. Пусть ждут на расстоянии, пока мы не позовём.

— Хорошо. Надеюсь… — йока внезапно замолчал, его взгляд стал отрешённым. Он заглядывал в мысли Карла.

— Поэтому я и не хотел их здесь видеть, — тихо произнёс дракон. — Рад, что вы знаете, как избежать этой участи. Мы доверимся вам. Не подведите.

— Мы точно знаем, чего делать нельзя, — я встал и низко поклонился князю, извиняясь за будущее, которое поклялся предотвратить.

— Почему вы думаете о курицах? — Кай смотрел на нас с искренним недоумением. — Я не понимаю. Что делать нельзя?

— Тебе не нужно это знать, — Карл положил руку ему на плечо, и его голос прозвучал почти отечески. — Просто доверься. Мы сдержим клятву.

Если бы не он, я бы не успел скрыть свои ужасные догадки. Его мысленный приказ — «Думай о курицах! Представляй, как мы их режем, едим, ощипываем! Что угодно, только не будущее!» — сработал безотказно. Кто знал, как отреагировал бы Кай, узнав о скрытой в нём разрушительной силе…

— Итципичи, будь добр, принеси нам с Карлом шлемы из дэнтрата, — скомандовал Карл. — И побыстрее!

Йока кивнул, но никуда не полетел. Меньше, чем через час в наше укрытие вошёл его старый сородич, неся на спине два шлема. Я впервые видел пурпурного дракона таких размеров — его длина с хвостом была сравнима с ростом Карла. Мы надели шлемы, и я с облегчением выдохнул. Кай больше не мог читать наши мысли.

— Почему я слышу эхо своих мыслей, когда пытаюсь проникнуть в ваши? — его голос прозвучал озадаченно.

— Так работают эти шлемы, личер, — пояснил Итципичи. — Ты не контролируешь свою магию, поэтому нам нужна хоть какая-то защита.

— Начнём с регенерации! Ротариан!

— Иду.

Я подошёл к Каю и одним резким движением отрубил ему кисть.

— Мог бы и предупредить! — Король Личеров взревел от боли. — Это же больно!

— Так и запишем: личеры чувствуют боль, — невозмутимо констатировал Карл.

Кай сыпал проклятиями и жаловался, но это длилось недолго. Голубая кровь почти мгновенно перестала течь. Мы ждали несколько часов, наблюдая, как на его культе пульсирует плоть. Новая кисть отросла, чуть меньше прежней, но целая и невредимая. Мы с Карлом молча делали записи, обдумывая следующий шаг.

— Пальцы отрастали долго, но всё же быстрее, чем твоя рука, — заметил Карл, не отрываясь от дневника. — Есть чему позавидовать.

— Угу. У меня она так и не восстановилась полностью, — я с горькой усмешкой посмотрел на свою изувеченную конечность. — Вархоус постарался. Но ты прав, нуррианская регенерация — детская забава по сравнению с личерианской. Всего два часа — и ни шрама. Что дальше?

Карл медленно обошёл Кая и посмотрел на его стаю.

— Кай, прикажи одному из них… съесть твои руки и выпить кровь. Знаю, это ужасно, но нам нужно кое-что проверить.

— Хорошо, — Кай сглотнул, и его глаза наполнились решимостью.

Повинуясь незримому приказу, к нам подошла щуплая личерша-девушка и с жадностью набросилась на руки своего короля. Я смотрел, как Кай корчится в беззвучном крике, сжимая зубы до хруста. Его подданная пожирала его плоть всё быстрее, жадно лакая голубую кровь с пола. Её тело начало меняться — плечи стали шире, черты грубее, но глаза остались прежними — пустыми и блеклыми.

— Довольно! — отчаянный крик Кая заставил её замереть. — Слижи кровь с пола и убирайся к остальным! Видеть тебя не хочу!

Она послушно облизала каменный пол и, пятясь, скрылась за спинами других личеров. Я заметил, как она покусывает плечи соседей, но лишь морщится и смотрит на Кая с таким голодным, немигающим взглядом, что по моей спине пробежали ледяные мурашки.

Мы снова принялись делать записи и ждать, пока отрастут руки у Кая.

— Что вы хотели доказать? — спросил Кай, уже с двумя новыми руками.

— Что твоя кровь не меняет внешность и разум обычных личеров, — ответил Карл.

— Я думаю, меняет, — возразил я.

— Как именно, Ротариан? Если верить исследованиям Дэрвина, то у неё должен был измениться цвет глаз.

— Ротариан прав, — вмешался Итципичи. — В разуме этой твари лишь одно желание — снова вкусить крови хозяина. Человеческая кровь вызывает зависимость. Я видел подобное.

— Когда? — спросил я.

— Где? — уточнил Карл.

— Здесь. Как-то сэндар утащил яйцо вирма. Тот его догнал, завязалась драка. Кристальный укусил вирма, и после этого подчинился приказу: «Отойди как можно дальше!».

— И он отошёл?

— На другой конец заповедника, Карл. И всё это время в его мыслях была та же жажда — испить ещё крови вирма. Она прошла лишь через несколько часов.

— Надо записать! Спасибо, князь! — воскликнул Карл.

— Да, спасибо… Буду знать, — пробормотал я, с опаской глядя на Кая.

Теперь он знал. Если бы его кровь попала в нас, мы на несколько часов стали бы его рабами. Он говорил, что готов на всё, но мог и передумать. Мог захотеть отомстить за эти унизительные опыты. Стоило быть осторожнее.

— Это кое-что объясняет, — задумчиво произнёс Карл.

— Что именно?

— Помнишь, как козлёнок вцепился в палец Вирама? Та же зависимость.

— Значит, от неё не защищён никто, кроме… носителей человеческой крови?

Карл кивнул, и мы снова погрузились в записи. Меня отвлекла странная мысль, будто вложенная в мой разум извне.

«Ты не думаешь, что трактир на пустыре будет выглядеть странно? Я читаю твои мысли. Картина: земля в выбоинах, обломок стены, обгорелые трупы и одинокий трактир. Может, перенести его к дороге?»

Дэрнэрис. Он снова копался в моих воспоминаниях. И, как ни странно, в этот раз его замечание было уместным. Я вдруг осознал, что шлем не блокировал его — я не считал его магию враждебной. Удобная штука, этот дэнтрат.

— Наш дэрхайл высказался насчёт трактира Бормэна, — сказал я.

— И что же? — не отрываясь от записей, спросил Карл.

— Предлагает перенести его ближе к дороге.

— Ты не понимаешь, Ротариан, в этом-то и соль! — Карл наконец поднял на меня взгляд, и в его глазах вспыхнул азарт. — Представь: путник заблудился, натыкается на гиблое место с воронками… и видит одинокий трактир! Ему станет любопытно! Бормэн сочинит байку, а сам выудит свежие слухи! Идеальный повод для разговора!

— Не подумал… Хорошая идея.

Дэрнэрис, все ещё читая мои мысли, молчал. Видимо, согласился.

— Пока вы пишете, отметьте кое-что, — снова заговорил Кай.

Мы молча обернулись.

— Мне неприятен свет. Не могу быть на солнце дольше пяти минут, но иногда… тянет выйти. Полная тьма погружает в тяжёлый, но чуткий сон. А ещё… меня манит запах болот. Он усмиряет голод и даёт странное спокойствие.

— Спасибо! Запишу! — оживился Карл.

— И я, — улыбнулся я ему в ответ.

— Погоди… запах болот? — Карл нахмурился. — Опиши.

— Пахнет тухлыми яйцами с чем-то ещё. Человеком я бы счёл его отвратительным, но сейчас… он кажется самым прекрасным ароматом в мире. Будто я не понимал его при жизни. А я ведь, по сути, мёртв.

— Мы так не считаем, — хором ответили мы.

— Ты жив, — твёрдо сказал Карл. — Другой, но жив.

— А они? — Кай с тоской посмотрел на своих сородичей, и в его взгляде была такая бездонная вина, что у меня сжалось сердце.

— С ними… сложнее, — вздохнул Карл.

— Но они тоже живы! — поспешно добавил я. — Просто утратили разум. Мы постараемся их исцелить.

— Спасибо, Ротариан.

Мы вернулись к записям, но Карл вскоре снова прервал молчание.

— Что происходит с твоим разумом? С их разумом, если ты успел заметить изменения?

— Он мутнеет. Голод и жажда власти затмевают всё остальное.

— Может всё из-за выпивки? — уточнил я.

— Сначала я тоже так думал. Голода ещё не было, но пить хотелось невыносимо. Мы пили всё подряд. Многие падали без памяти, а просыпались… уже такими. Речь уходила быстрее мысли. Они кусали друг друга, пока я мог их сдерживать. А потом… и мысли исчезли.

— Но Бормэн говорил, что они отвечали на вопросы, — напомнил я. — Путались, но отвечали.

— Это была лишь имитация. Они придумывали истории на ходу, чтобы вызвать доверие. Я сдерживал их волей. Но их разум пуст. Не знаю, вернётся ли память после исцеления.

— То есть они могут прикинуться разумными? — Карл приготовил перо.

— Да, но только в ответ на вопросы. Сами они не заговорят. Думаю, скоро не смогут и этого.

— Они уже не могут.

Голос Дэрнэриса прозвучал неожиданно. Он подошёл ближе.

— Я читал их мысли. Там пусто. Они не отвечают, не боятся… — он жестом обвёл стаю, — только этот странный.

— Сколько дней прошло с момента заражения, Кай?

— Не помню… неделя? Больше? Мой разум убеждает меня, что я всегда был личером. Я забываю свою человеческую жизнь.

Дэрхайл начал ходить между личерами, вглядываясь в их пустые глаза. Мы с Карлом продолжили записи. Спустя время я заметил, что Дэрнэрис что-то шепчет Каю, и на теле короля личеров дрогнул и погас слабый магический покров. Я схватил дэрхайла за руку и потащил прочь.

— Потянешь сильнее — убью.

— Идём! Сейчас же!

Я увёл его подальше и снял шлем.

— Прочти мои мысли! Быстро!

— С чего такая дерзость, нуррин?

— Дэрнэрис! Читай!

Я ощутил, как его сознание врывается в моё. Образы чёрного пламени, пожирающего заповедник, заполнили меня. Я вдруг понял, с чего всё началось в том кошмаре.

«Я научил их покрову, и они пробудили чёрное пламя? Это ты хочешь сказать?»

— Да! Именно так! Даже без видения ясно…, но я видел больше. Ужасное будущее. Оно рушит все мои планы.

«Я тебя понял, Ротариан. Учить их не буду. Мне просто стало интересно. У них есть чешуя, как и у меня, только мелкая и едва заметная. Я настолько привык к водному покрову, что он почти не утомляет меня. Подумал, может смогу научить их чему-то подобному».

— Молю тебя, Плавник. Ты не должен их ничему учить.

«Не унижайся. Это тебе не к лицу. И моё имя теперь Дэрнэрис, не забывай, ты сам его придумал».

Я надел шлем, и мы вернулись. Карл встретил меня одобрительным кивком. Личеры стояли неподвижно, а Кай смотрел на нас с новым, нечитаемым выражением. Чёрные драконы шипели в их сторону, сдерживаясь. Мы вплотную приблизились к тому будущему, где они сожгут этих несчастных. Я не знал, что делать дальше, и в отчаянии мысленно обратился к Итципичи:

«Попроси Седрика сделать тонкую медную трубку с воронкой. Попробуем перелить им кровь напрямую. Я не алхимик, но мы должны попытаться».

Я не считал его влияние враждебным, и шлем пропустил мою просьбу. Итципичи кивнул и продолжил нести свой дозор, его глаза, полные древней мудрости, были прикованы к стае личеров.

Пока мы ждали трубку и скрупулёзно записывали каждое слово Кая, Дэрнэрису наскучила роль наблюдателя. С проворностью акулы он выхватил из толпы одного из личеров и со щелчком свернул ему шею. Мы оторвались от пергаментов, заворожённые жутким зрелищем. Голова несчастного с противным хрустом вернулась в исходное положение. Меня пробрала нервная дрожь — их регенерация была до боли знакомой, лишь ускоренной в десятки раз. Чтобы убить, нужно было уничтожить сердце. Любая другая рана затягивалась. Это сходство с моим народом было пугающим.

Но дэрхайл не унимался. С холодным, научным любопытством он принялся расчленять тело: отрывал пальцы и раскидывал их по углам пещеры, вырывал конечности, предварительно сломав кости в нескольких местах. Когда от личера остался лишь дёргающийся торс с головой, Дэрнэрис лёгким взмахом хвоста отделил и их друг от друга. Мы молча наблюдали, как тёмно-красная, почти чёрная кровь растекалась по камню, а кожа на срезах пульсировала, безуспешно пытаясь сомкнуться. Отделённые части тела ещё долго бились в агонии, словно насекомые. Когда они затихли, я, преодолевая отвращение, сложил их вместе — все, кроме раскиданных пальцев. Последующие два часа перед нами лежало бездыханное, холодное тело.

Я уже мысленно поставил крест, но поторопился. Тело вдруг затряслось в конвульсиях, и на руках и ногах, словно грибы после дождя, выросли новые пальцы. Даже нуррины не способны на такое. Это было воскрешение. Холодный ужас сковал меня — перед нами оказался практически бессмертный противник. Почти не думая, я ринулся вперёд и быстрым движением клинка вырезал ему сердце, отшвырнув тлеющий комок плоти в сторону. Оно ещё несколько секунд судорожно сжималось в луже крови, но исход был предрешён. Личер окончательно затих.

— Что вы сейчас доказали? — голос Кая прозвучал приглушённо.

— То, что ваша регенерация превосходит нуррианскую, — ответил я, с трудом скрывая отвращение. — И что лишь извлечение сердца убивает наверняка.

— Как и любое живое существо, — бесстрастно добавил Карл, делая очередную пометку.

— Значит… мы всё-таки в каком-то смысле живы? — в голосе Кая прозвучала слабая надежда.

— Да, — хором ответили мы с Карлом.

Итципичи молча подхватил обезображенное тело и вынес его на солнце. Возвращать сердце на место не имело смысла. Дэрнэрис, тем временем, выдернул из толпы следующую жертву и поставил её в центре пещеры.

— Огонь.

Мы обернулись на его безразличный голос и увидели, как личер-мужчина вспыхнул факелом под алым дыханием чёрных драконов. Он сгорел за считанные секунды, не успев издать ни звука. Драконы, казалось, получали от этого зрелища мрачное удовольствие.

— Хорошо горит, — оскалился Дэрнэрис.

— Главное — быстро, — констатировал Карл. — Он не почувствовал боли. Надо записать. Спасибо, Дэрнэрис.

— Не за что, Карл. Мне просто скучно.

— Теперь я знаю, как вы сможете меня убить, если я потеряю контроль, — тихо произнёс Кай.

— Ты совсем не удивился, увидев дэрхайла, — заметил я. — Ты встречал их раньше?

— Таких не видел, Ротариан, но видел мелких и жёлтых.

— Нянек, — хором отозвались я, Карл и Дэрнэрис.

Пепел несчастного недолго лежал без дела — дракончики принялись с визгом растаскивать его по пещере. Дэрнэрис, на время отвлёкшись от пыток, с отеческой ухмылкой наблюдал за их играми. В этот момент вернулся Итципичи с медной трубкой в лапах.

— Седрик просил не говорить ему, зачем она тебе.

— Думаю, он сам догадался, — я принял трубку. — Спасибо.

— И Вирам передал чертёж, — дракон протянул свёрнутый пергамент. — Круг из фоктратовой пыли. Говорит, что по записям Дэрвина, это сэкономит кровь. Нужно положить её в центр и активировать с помощью способностей Карла.

— Он уже расшифровал алхимические записи? Прекрасно! — воскликнул Карл. — Мне нужно будет их изучить!

— Ты прав, это будет полезно, — я похлопал его по плечу и отнёс трубку с пергаментом на свою кровать.

— Вы хотите… исцелить нас кровью? — Кай смотрел на нас с новым интересом.

— Он хочет попробовать, — кивнул в мою сторону Карл.

— Да, но позже, — подтвердил я.

Мы замолчали, но на лице Карла играла загадочная улыбка. Я не выдержал.

— Ты что-то ещё придумал? Новый опыт?

— Да! Принесите наш браннт! Он плохой вышел, но личерам терять нечего!

Старый пурпурный дракон кивнул и пошёл к выходу из пещеры.

— Ты что, напиться решил? — не понял я.

— Нет, Ротариан, ты не видишь всей картины! Нам нужно обезвредить эту заразу! Представь: мы заражаем всё окружение Диметра, а они спиваются до смерти, так и не превратившись в личеров!

Я едва сдержал смех, подавившись собственным слюной.

— Хочешь протестировать на себе? Пусть Кай тебя укусит, а ты будешь пить до полусмерти?

— Нет, что ты! Тем более, он не хочет меня кусать.

— Ротариан проверит, — тут же вставил Дэрнэрис.

— Дэрнэрис, я знаю, тебя это позабавит… но… вдруг я всё-таки обращусь…

— Если мы сможем вылечить Кая, то и тебя сможем, — поддержал Карл.

— Вы оба с ума сошли! Ни за что!

Они рассмеялись, а я в панике начал пятиться к выходу. Карл схватил меня за руку.

— Успокойся! Я не собираюсь этого делать.

— Зря, — оскалился дэрхайл.

— Дэрнэрис, не пугай его! — прикрикнул на него Карл.

— Зачем тебе браннт тогда?

— Подумай, Ротариан! Браннт — алхимическое зелье. Вдруг оно может их исцелить?

— Я сомневаюсь. Мы пили его в трактире, — напомнил Кай.

— Согласен, но не в таких дозах. Я напою одного из вас целой бочкой, чтобы проверить.

Кай задумался, а дракон в этот момент вкатил в пещеру небольшой бочонок.

— Я выпью сам. Они не в себе, а я ещё могу отвечать за последствия.

— Хорошо, Кай. Можешь приступать.

Мы расступились. Король Личеров с неестественной лёгкостью поднял тяжеленную бочку над головой и начал заливать в себя мутную жидкость. Я тут же отметил в дневнике их возросшую физическую силу. Карл сделал то же самое.

— Я даже не опьянел, — сообщил Кай, поставив пустую бочку на пол. — И лучше мне не стало.

— Что ж… Ладно… — разочарованно вздохнул Карл. — Что дальше?

— Придумал! Испытание огнём! — предложил я.

— Ротариан, ты же видел, как сгорел его собрат личер, — напомнил Дэрнэрис.

— Проверять будем не на нём, а на остальных личерах, — Карл осмотрел наших подопытных. — Сколько видов пламени нам известно?

— Дай подумать… — начал я. — Алое мы уже пробовали, обычный огонь подействует также, только медленнее. Есть ещё зелёное, золотое, синее, пурпурное, серебряное, рыжее, прозрачное и чёрное.

— Отлично, Ротариан! — оживился Карл. — Нам нужно ещё восемь личеров! Всего-то! На каждом будем проверять один вид пламени! Кай, прикажи им выстроиться в линию. Итципичи, попроси драконов встать напротив.

— Тут будет достаточно нашего старейшего мангана, — отозвался князь. –Он владеет всеми видами пламени, кроме чёрного.

— Отлично! Пусть начинает!

Мы отошли к кроватям. Кай вернулся в убежище Дэрвина. Восемь личеров по его приказу выстроились в жутковатую шеренгу. Они должны были по одному подходить к мангану, который испытывал на них разные виды пламени.

Первым было зелёное пламя. Оно не было горячим, но плоть личера начала буквально испаряться, словно вода. Он иссох на глазах, упал на колени и потянулся ко мне с такой немой мольбой о крови, что я отшатнулся. Итципичи мгновенно вырвал ему сердце.

— Испаряет воду в теле, — бормотал Карл, записывая. — Следующий!

Второй личер пылал золотым пламенем. Его кожа покрылась чудовищными волдырями и стекала, словно расплавленный воск, чешуя осыпалась. Когда пламя погасло, плоть начала медленно регенерировать.

— Мерзко, — прокомментировал Кай из своего укрытия.

От синего пламени тело третьего личера покраснело, словно от обморожения. Эффект быстро проявился и также быстро прошёл, когда оно погасло.

— Бесполезно против них, — фыркнул Дэрнэрис. — Надо предупредить мой народ.

— Согласен, — хором ответили мы.

Пурпурное и серебряное пламя дали обратный эффект — следующие два личера наполнились силой и начали сопротивляться воле Кая. Их пришлось срочно уничтожить. Мы также выяснили, что манганы не могут использовать серебряное пламя — пришлось звать на помощь тратзора. Даже Итципичи мог ошибаться.

— Больше никогда не смейте использовать на нас это пламя, — пробормотал Кай, бледнея. — Я едва их удержал.

— Я записал, не переживай, — отозвался Карл.

— Я тоже, — дополнил я, немного отдышавшись.

— Жаль они не успели дотянуться до тебя. Было бы интересно, — ухмыльнулся Дэрнэрис, обращаясь ко мне.

Как только рыжее пламя коснулось шестого личера, его лицо покраснело и начались судороги. Перед тем как температура стала достаточной для возгорания, из глаз, рта и носа у этой твари полилась кровь. Ужасная смерть. Мне было противно смотреть. Дэрнэрис выглядел так, словно ему зрелище понравилось, а Карл старательно записывал происходящее.

У следующего подопытного буквально выкипели глаза, потому что прозрачное пламя попало прямо в лицо. Тут уже все отвернулись. Потом личер просто загорелся, но самого пламени никто не видел, только постепенное обращение этой твари в пепел. Причём процесс немного напоминал быстрое обезвоживание.

Когда настал черёд чёрного дракона и пламени, то мы едва успели заметить, как очередной подопытный развеялся по ветру. От него ничего не осталось, только пыль. Вот она, обратная сторона сокрытой в них магии. Личеры способны были развить свои способности и применять чёрное пламя, однако, если использовать его на них — мгновенно сгорали дотла.

Кай закрыл лицо руками, и по его спине пробежала судорога рыданий. В этот момент стало окончательно ясно — мы либо найдём способ исцелить его, либо исполним свою клятву. Начинать следовало с попыток лечения. И первый шаг — испытание крови. Они пили ее без последствий. Теперь предстояло узнать, что произойдёт при переливании.

Глава 13. Ротариан. «Испытание крови».

Мы решились на переливание.

Делать его никто не умел.

Очень хотелось попробовать.

Результат превзошёл ожидания...

– Ротариан

Мы дождались, пока нам доставят толчёный фоктрат — мелкий чёрный порошок, переливающийся на свету. Тем временем старейшины драконьих родов предоставили нам чаши со своей кровью, каждая из которых пульсировала сокрытой магической силой. Я вызвался начертить на каменном полу сложный алхимический круг углём, а затем с величайшей осторожностью насыпал по его контуру драгоценный фоктрат.

— Я буду обновлять круг для каждого нового образца, — прокомментировал я, отступая и смахивая с рук пыль.

— Хорошо, Ротариан. Я займусь активацией. Готов? — Карл стоял наготове, его пальцы слегка подрагивали от возбуждения.

— Да. Первый круг готов.

Первой на очереди была кровь ёланзера. Её цвет — бледно-фиолетовый, как у спелой сливы, — явно смутил Карла. Я же был готов к странностям. Драконы с серебряной чешуёй могли кардинально отличаться по своей внутренней сути.

Но куда интереснее было наблюдать за самим процессом «усиления». Карл лишь коснулся края круга, и фоктрат вспыхнул ослепительным сиянием. Свет медленно угасал, перетекая в чашу, где кровь начала бурлить и густеть, словно жидкий металл. Теперь я понимал принцип. Когда Карл попытался активировать круг повторно, ничего не произошло.

— Понятно. Один заряд на круг, — он потёр пальцы, испачканные чёрной сажей. — Фоктрат выгорает дотла, превращаясь в обычный уголь. Поразительно.

— Кай, твоя очередь, — скомандовал я, чувствуя, как учащённо билось сердце.

Король Личеров молча кивнул, и один из его подданных, с трудом сдерживая слюну, подошёл ко мне. Голод в его глазах был животным. Я не дал ему напиться, а быстрым движением воткнул медную трубку в шею, направляя загустевшую кровь прямиком в вену. Процесс нельзя было ускорять, хотя искушение разбавить субстанцию водой было велико. Мы молча наблюдали, как чаша пустеет. Я выдернул трубку и отступил, а на шее личера даже ранки не осталась.

— Я попрошу старейшего тратзора ускорить время для этого подопытного, — произнёс Итципичи.

— Конечно, — мы с Карлом ответили почти машинально.

Дэрнэрис с присущим ему любопытством наблюдал за нами и поглядывал на меня. Он знал — к концу года я проделаю подобное с самим собой. Мне нужно было убедиться, что даже козлёнок и личер могут пережить мутацию.

— Кровь уже действует, — донёсся голос Итципичи. — Тело сопротивляется магии. Старейшему приходится прилагать больше усилий, чем он предполагал.

— Эта кровь даёт устойчивость к магии? — уточнил Карл, не отрываясь от наблюдений.

— Видимо, да. Но не ко всей, — ответил я, вспоминая отрывки из дневников Дэрвина. — Только к так называемой «чистой» магии.

Мы зафиксировали наблюдения и вернулись к подопытному. Его чешуя начала отслаиваться и опадать, словно старая кожа, а ноги покрывались густой, тёмной шерстью. Внезапно личера подкосило, его стопы стали вытягиваться, пальцы срастаться, образуя копыта. Он открыл рот в беззвучном крике — магия времени поглощала звук, оставляя лишь немую пантомиму страдания.

— Карл… Кажется, получается… Он чувствует боль…

— Я вижу, Ротариан… вижу!

Выражение лица Кая говорило красноречивее любых слов. В его глазах читался ужас. Он больше не хотел исцеления. Нам приходилось торопиться, пока он не передумал.

Ноги личера все больше походили на козлиные, а кожа обретала здоровый, живой румянец. Он бился в немых конвульсиях, и я мысленно взывал к обоим Титанам, умоляя дать этому существу шанс выжить. Наконец, тратзор отошёл в сторону, сбросив чары. Ускорение времени прекратилось, и подопытный рухнул без сознания. Карл бросился к нему.

— Дышит?

— Да, Ротариан! Дышит! У нас получилось! Мы излечили личера кровью ёланзеров! — Карл ликовал. — Я назову её фоктратовой кровью! Первая же попытка — и такой успех!

— Кем он стал? — спросил я, разглядывая существо.

— В океане их называют фавнами или рогатыми морзами, — вмешался Дэрнэрис. — Потомки беженцев с затонувшего континента. Бродячие моряки…

— Пираты, — уточнил я.

— Они, точно.

— Именно. Значит, личера нельзя вернуть в человеческий облик, но можно превратить в морза. Неважно! Главное — метод работает!

Карл положил его на кровать, а я сделал новый круг из фоктрата. Следующей была тёмно-красная кровь. Если бы я не знал, что её взяли у раненного в бою с собратом красного дракона, принял бы за обычную.

Едва усиленная алая кровь потекла по трубке, личер вспыхнул, словно факел. Из его горла вырвался хриплый, обжигающий вопль. Мы в панике прекратили переливание, но тело уже пылало.

— Он сгорит заживо! — закричал я.

— Воды! Срочно воды!

Манганы среагировали быстрее нас. Сгустив влагу из воздуха, они обрушили на несчастного мощный поток, который с шипением погасил внутренний пожар. Тело, обугленное и дымящееся, медленно начало регенерировать.

— Потрясающе… Кровь красных драконов заставляет личеров гореть изнутри, — бормотал я, делая заметки дрожащей рукой.

— Я кое-что предвидел! Доверься мне! Ротариан, новый круг, сейчас же! — глаза Карла горели фанатичным огнём.

Я сделал его, а Карл усилил половину чаши с фоктратовой кровью и полную с алой, как мы её назвали из-за цвета пламени. Оно было ярко-красным, когда охватило личера. Я снова ввёл трубку, и Карл тут же влил сначала фоктратовую, а затем и алую кровь. Тратзор ускорил время. Мы наблюдали, как чешуя опадала, кожа приобретала зеленоватый оттенок, а глаза наливались багровым светом. Процесс протекал менее мучительно, почти не исказив человеческих черт. Лишь нижняя челюсть слегка выдвинулась вперёд.

— Я… я больше не хочу крови… — прошептал новый морз, с трудом фокусируя взгляд. — Но кто я теперь?

Радость, что он заговорил, была омрачена необходимостью действовать быстро. Итципичи увёл его прочь, не дав нам обменяться и парой слов.

— Нам надо продолжать. Нет времени на сантименты, — заявил князь, возвращаясь. В его голосе звучала неумолимая логика.

— Ты прав, Итципичи, — вздохнул Карл. — Запишем: алая кровь в чистом виде сжигает, но в смеси с фоктратовой даёт устойчивую мутацию. Кай, ты как?

— Я с трудом сдерживаю их… и себя, Карл, — голос Короля Личеров был напряжённым, будто натянутая струна. — Пожалуйста, поторопитесь.

Мы кивнули и перешли к следующему образцу — усиленной крови синего дракона, цвета спелого баклажана. Но она почти не возымела эффекта, лишь изменила цвет глаз и за мгновение образовала перепонки между пальцами. Решив рискнуть, мы влили тому же подопытному небольшую дозу фоктратовой крови. Это было ошибкой.

Личер начал биться в мучительных конвульсиях. Его ноги слились в единый мускулистый хвост, а на шее разорвались жаберные щели. Он захлебнулся воздухом, которым больше не мог дышать. Дэрнэрис, действуя с неожиданной проворностью, подхватил его и ринулся прочь, к реке. Мы остались стоять в гнетущем молчании, в ожидании вестей и понимая, что играли с силами, последствий которых до конца не осознавали. Цена ошибки была слишком высока.

Дэрхайл вернулся быстрее, чем я ожидал, его чешуя блестела от капель воды.

— Успел? — выдохнул я.

— Еле. Передал нянькам. Можете называть эту кровь дэрхайловой. В моих жилах течёт такая же, — он провёл когтем по лапе, и на кожу проступила тёмно-синяя капля.

— Значит, ты… чистокровный? — уточнил Карл.

Дэрнэрис не удостоил его ответом, лишь коротко кивнул, его внимание было приковано к следующему подопытному.

Светло-зелёная кровь хапанту сама по себе не возымела эффекта. Пришлось дополнять её фоктратовой. Под воздействием ускоренного времени тело личера начало стремительно уменьшаться, его черты сплющились, став уродливо-грубыми, а глаза загорелись жёлтым, звериным светом. Уши вытянулись и заострились. Низкорослое, зеленокожее существо было без лишних слов уведено хапанту вглубь заповедника. Оно напомнило мне фриона с Западного Пограничья, о которых я только читал, сам не видел.

— Фрионская кровь, — бросил я.

— Почему фрионская? — переспросил Карл. — Тебе он кого-то напомнил?

— Долго объяснять… — отмахнулся я. — У нас нет на это времени.

Карл кивнул. Я подготовил круг и мы продолжили.

Фиолетовая кровь от золотого дракона сделала личера очень похожим на кнурла — аметистовые глаза, медная кожа, пара шипов на подбородке. Её тоже пришлось дополнить фоктратовой, чтобы излечить личера. Только телосложение и рост остались человеческими.

— Кнурлианская кровь, — записал Карл, и существо отправили к Борату.

Синяя кровь кристального дракона подействовала на личера неожиданным образом. Его чешуя стала крупнее и прочнее, появились наросты и рога. Я растерялся и вырвал трубку из его шеи, воткнуть обратно смог с большим трудом. После введения уменьшенной дозы фоктратовой крови его внешность не изменилась, но подопытный потерял сознание. Мы оттащили его на вторую кровать и продолжили.

Рыжая кровь змайота повлияла также, но голова личера начала стремительно меняться. Ускорение времени на глазах превращало её в драконью. Мы дождались завершения процесса и ввели ему фоктратовую кровь, чтобы подопытный не испытывал боли. В отличие от предшественника, он остался в сознании после завершения процесса, а глаза его начали слезиться.

— Кем я стал?.. Спасибо…, но чего это стоило… — его глаза, уже драконьи, слезились от боли.

— Отведу их к вирмам, вы похожи, — сказал Итципичи. — А вы продолжайте.

— Как назвать? — спросил я.

— Рогатого с синей чешуёй и глазами будем звать демоном.

— Откуда ты взял это слово, Карл?

— У меня в мыслях услышал, — ответил за него князь йока. — Я мало знаю о моранах, но слышал, что некоторые из них так себя называют. Внешность похожая у них.

— А второго?

— Вирмом. Просто вирмом, — пожал плечами Карл.

— Вирм-ящер и вирм-демон, — добавил я. — Между собой они тоже похожи, а жить будут среди вирмов… вирмов-драконов.

— Сложновато, но ты прав. Давай продолжать.

— Да, Карл, нам нужно торопиться. Кай теряет рассудок.

Зелёная кровь паранайи обратила личера в моё подобие — бледная кожа, белая полупрозрачная чешуя, зелёные глаза больного нуррина. После малой дозы фоктратовой крови чешуя опала, кожа порозовела.

— Нуррианская кровь… всех превращает в нурринов? — пробормотал я.

— А как же паранайи? — возразил Карл. — Хотя… вышли вы на одно лицо.

Мы перешли к человеческой крови. Никто не был уверен, что она вернёт Каю человечность, но проверить стоило. Чтобы не создать второго короля личеров, мы влили подопытному сначала фоктратовую, а затем усиленную кровь Кая. Результат был ужасен: у личера начали формироваться копыта и вторая пара конечностей. Тело не выдержало, разорвавшись изнутри.

— Следующая кровь — старейшего йока, — объявил я, стараясь не смотреть на искажённое болью лицо мёртвого личера.

Дракон кивнул и наполнил чашу.

— Постой! — остановил меня Карл. — Давай сначала возьмём кровь мангана. Посмотри, как он злиться. Хочет поучаствовать.

— Хорошо, кровь йока пока отложим.

Вязкая коричневая кровь мангана, к нашему удивлению, не потребовала дополнения. Под воздействием ускорения личер отрастил хвост, а его голова превратилась в змеиную.

— Змеелюд! — закричал Карл в восторге. — Он стал змеелюдом!

— Змеелюд? — переспросил я.

— Да! — уверенно ответил он.

Восторженные крики Карла сменились рассказом о встрече со змеелюдским послом. Он был очень похож на существо, которое я видел перед собой.

Пока Итципичи уводил очередного «излеченного», мы перешли к крови йока. Светло-розовая жидкость подействовала стремительно, но доза была мала. Личер покрылся шерстью, обзавёлся рогами и стал похож на человекоподобного быка, едва не умерев в процессе.

— Я не знаю, как их называли в древности, но это определённо аркант.

— Кажется с нурринала это можно перевести как «бык-человек», если дословно. Верно, Ротариан?

— Да, Карл. Давай в следующего зальём побольше. Прости йока, но твоей крови понадобиться много.

Дракон кивнул и наполнил ещё три чаши. Мы усилили её и влили полторы в следующего подопытного. В этот раз у личера только опала чешуя и изменился цвет глаз на нежно-розовый, кожа осталась бледной. После переливания он сразу заговорил:

— Где я?

— Ты говоришь?! — ахнул я.

— Горят глаза, кружится голова…, но терплю. Кай?

— Не говори со мной, — прорычал Король Личеров из своего укрытия.

— Дэрхайл! — прокричал подопытный.

Парень рухнул без сознания. Когда Дэрнэрис взваливал его на спину, мы заметили зачатки крыльев на его лопатках и поспешили зафиксировать это.

Нам нужно было срочно спасать Кая от самого себя. Я опутал личеров лозами, с помощью магии природы, ещё и паранай мне в этом помог. Карл тем временем взял оставшуюся кровь старейшего йока, усилил её в круге и влил связанному Королю Личеров. Нам повезло, что кристальный дракон обвил его своим длинным телом, тем самым сдерживая Кая и его дремлющую магию. Тратзор ускорил время, глаза бывшего короля покраснели, а на спине проклюнулись небольшие крылышки, которым только предстояло вырасти.

Когда кристальный отпустил его, Кай рухнул на каменный пол и почти сразу пришёл в себя.

— Карл! Прочь! Я опасен! — он отпрянул, затем с недоумением ощупал своё тело, с которого осыпалась чешуя, обнажив тёмно-серую кожу.

— Мы тебя вылечили, дурак, — сказал Карл. — Ты не человек и не личер. Теперь ты морз.

— Ты сам видел, как это происходит, — добавил я. — Мы успели.

— Спина… ужасно чешется…

— Это крылья растут, — улыбнулся Карл.

— Крылья?! — в голосе Кая прозвучал восторг смешанный с ужасом.

— Отдыхай, — велел я. — Мы продолжим.

Кай кивнул и сел на мою каменную кровать. Он без спроса взял записи, но я ничего не сказал, мне скрывать было нечего.

— Дэрнэрис, — обратился я к дэрхайлу. — Можно крови чёрных драконов?

— Бери, но не больше одной чаши.

Один из его подопечных сам подлетел и вскрыл себе лапу. Тёмная, почти чёрная кровь наполнила чашу. Мы влили её личеру — и он мгновенно вспыхнул чёрным пламенем, обратившись в пепел.

— Было занятно. Больше не дам.

— Хорошо… кто у нас следующий?

Старейший тратзор, видя нашу растерянность, сам наполнил чашу своей золотой кровью. Её хватило, чтобы излечить личера, но его голова преобразилась, став козлиной, с горизонтальными зрачками в огромных глазах. Золотистая чешуя покрыла человеческое тело.

— Анубиант! — мы с Карлом крикнули в унисон.

Существо в ужасе рухнуло на пол.

— Я исцелился! Моя голова! Что вы со мной сделали?!

— Тише… тише… Дэрнэрис, отведи его к Борату и Седрику, пожалуйста.

— Больно… так больно…

Бедняга причитал всю дорогу, пока не скрылся за поворотом. Оттуда мы его уже не слышали.

— Итак, продолжим. Следующие пушистики. Где эти крылатые сурикаты?

— Вон один.

Я указал на причудливого дракона, который забился в самый тёмный угол. Он долго не решался выйти, поэтому я сам принёс ему чашу. Крылатый сурикат наполнил её и толкнул в нашу сторону потоком ветра. Я обратил внимание, что она того же цвета, что и моя рингварианская кровь.

Сначала мы влили следующему личеру его кровь. Карл внезапно насторожился и кивнул кристальному. Тот моментально скрутил подопытного своим телом и схватил за запястья.

— Что такое? — спросил я.

— Он получил дар предвидения! — глаза Карла горели. — Рингварианская кровь! Магия времени!

Я не стал медлить и залил через воронку малую дозу фоктратовой крови в отверстие на его шее. Бедный ёланзер был уже очень слаб, но пришлось снова потревожить его. Серебряный дракон ускорил время, жалуясь, что требует больше сил, чем обычно. Когда мутация завершилась, перед нами стоял человек с тёмной кожей и янтарными глазами.

— Ориспа… — прошептал Карл. — Цыган… Мы обратили личера в цыгана… Мы и правда разные виды…

— Понимаю, Карл, мы оба видим результат, — я тоже был в растерянности. — Нам стоило перелить Каю рингварианскую кровь.

— Если захочет, сделаем это, — отозвался Карл.

— Я стал цыганом, — сказал подопытный. — Всегда знал, что они нелюди. Теперь я один из них…

— Ты среди друзей, — попытался успокоить его Карл.

— Спасители… Меня зовут Норад Родан Доран Могарский. Рад представиться.

— Ты всё понимал? — не поверил я. — Казалось, вы все…

— Отголоски… Голод вытеснял всё. Спасибо.

— Какого это, подчиняться Королю Личеров? — спросил Карл.

— Омерзительно. Только его голос в голове и голод. Когда он исцелился… первым желанием было впиться Ротариану в глотку.

— Мы запишем это! Присядь рядом с Каем.

— Да, Карл, спасибо ещё раз.

Они старались не смотреть друг на друга и сидели на разных кроватях. Мы, тем временем, продолжили. Осталась последняя кровь, доступная нам — кровь Карла. Он нацедил полную чашу. После попадания в тело личера, она вызвала тот же эффект, что чёрная и алая. Подопытный загорелся переливающимся из красного в чёрный, и обратно, пламенем. Он сгорел дотла.

— Вот почему они боялись меня трогать, — Карл с горькой усмешкой взял в горсть пепла.

Как по команде, чёрные драконы окружили оставшихся личеров и испепелили их чёрным пламенем. Приказ исходил от Дэрнэриса.

Тишина, наконец, воцарилась в пещере. Кай и Норад ушли в кузницу. Драконы разбрелись. Мы с Карлом остались одни среди угольных кругов, пустых чаш и исписанных пергаментов, документируя каждый шаг, каждую каплю пролитой крови и каждую исковерканную судьбу.

Мы с Карлом успели лишь ненадолго сомкнуть глаза, прежде чем Седрик собрал всех в своей беседке. Утренний воздух был прохладен, а собравшаяся толпа бывших личеров стояла в смущённом молчании, робко переглядываясь.

— Пока вы отдыхали, я проверил их регенерацию, — начал Седрик, его голос был деловитым и спокойным. — Она стала человеческой. Раны затягиваются чуть быстрее, чем у меня. При этом физическая сила превосходит даже Бората.

— Значит, процесс мутации завершился, — заключил я, с трудом скрывая усталость.

— Мои редкие видения это подтверждают, — кивнул Карл, его взгляд скользил по собравшимся, изучая новые, непривычные черты.

Я дал им время, позволив тишине сделать своё дело. Наконец, вперёд шагнул Кай. Его крылья, уже покрытые лёгким пухом, нервно вздрогнули.

— Меня зовут Кай Рео Рой Кассель. Потомок основателей города. Мою историю вы знаете. Теперь я — крылатый человек без рода, которого приютил Мат-Алуур. Поэтому я присягаю на верность ордену и вам. Впредь зовите меня Кайеро, — произнёс бывший Король Личеров.

Кай преклонил колено. Мы с Карлом переглянулись, обратив внимание на его крылья. Они стали немного крупнее за столь короткое время. Больше их вид не пугал ни нас, ни самого Кая. Полуголый крылатый мужчина посмотрел на своих новых товарищей, приглашая повторить свой жест.

— Моё прежнее имя — Сайди Сир Салд Кассель, — следующим выступил юноша, его взгляд был прикован к Кайеро. — Я — представитель побочной ветви и его ученик. Моя ветвь едва не вымерла в Туман. Я последую за своим учителем и братом. Отныне зовите меня Сессил.

Он тоже опустился на колено.

Справа от меня приземлился Итципичи. Он всё это время скрывался за нашими с Карлом спинами.

— Я поспрашивал своих, — раздался его тихий голос. — Таких как они, крылатых людей, среди потомков Аллимпы и последователей Линфализма называют ангелами, в честь первой половины названия родного города-государства Ангарис.

— Мы рады приветствовать вас в наших рядах, ангелы Кайеро и Сессил, — нестройным хором произнесли я, Карл, Седрик и Борат.

Братья встали позади нас, ожидая остальных. Следующими вперёд вышли быкоподобные люди.

— Таких как я вы уже назвали фавнами, — произнёс щуплый парень с рогами, копытами вместо стоп и покрытыми шерстью ногами. — Моё прежнее имя Садьел Айел Джоел Могарский, обычный крепостной-ополченец. Мы встретились с патрулём города Кассель на границе, когда тот столкнулся с личерами. Отныне я Садад, фавн и верный слуга Мат-Алуура.

Он был нашим первым подопытным. Мне было приятно видеть, что он оправился от болезненной мутации.

— Ты назвал меня аркантом, Сад Ротариан, — произнёс басом крупный мужчина с бычьей головой, рогами, копытами и покрытым густой шерстью телом. — Моё прежнее имя Тагин Лагин Брогин Кассельский, крепостной-ополченец, состоявший в патруле Сада Кая. Я не владею магией, в отличие от Садада, но хочу быть полезным для Мат-Алуура под именем Талаб.

Они были похожи, как сводные братья.

— Садад, какую магию ты пробудил? — спросил Карл.

— Я… случайно прочёл мысли братьев, — смущённо признался фавн. — Мне подвластна магия духа.

— Как и нам, — добавил Кайеро. — Мы также способны управлять огнём.

— Спасибо, что рассказали, — обратился к ним я и перевёл взгляд на остальных. — Прошу не только представиться, но и рассказать о приобретённой магии. Так мы сможем продолжить исследования крови и её свойств, опираясь на ваши наблюдения.

— Есть, — хором произнесли наши подопытные.

Следующим буквально выполз к нам покрытый водяной пеленой мужчина. Дэрнэрис, стоявший в стороне, одобрительно кивнул.

— Я стал аккариатом… русалкой, как говорят в Эйсхавите. Сад Дэрнэрис научил меня водному покрову. Зовите меня Ривер. Моё прежнее рабское имя не имеет значения.

Он с трудом стоял на согнутом хвосте, словно на коленях. После его слов, Дэрнэрис молча отнёс Ривера обратно к реке. Бедняге было очень тяжело передвигаться по суше. Его тело лишь верхней половиной, головой и наличием рук напоминало человеческое, в остальном он больше походил на крупную рыбу, покрытую серо-голубой чешуёй.

Следующим вперёд вышел красноглазый и зеленокожий мужчина с отросшими за это время клыками на нижней челюсти.

— Таких как он среди потомков Аллимпы называют орками из Орокоста. Ты, Ротариан, знаешь их под именем «Гринх», — прокомментировал Итципичи.

— Он похож на наших братьев-гринхов, — согласился я.

— Меня звали Остеги Идитан Риерк Могарский, крепостной-ополченец. Один из немногих выживших в той бойне с личерами. Отныне моё имя Осид, гринх или орк, как вам будет угодно. Обретённая мной магия духа и огня будет служить интересам Мат-Алуура и только им.

После этих слов он низко поклонился и скрылся за моей спиной, рядом с остальными.

Следом вышли двое низкорослых существ. Один — миниатюрная копия Осида, другой — худощавый кнурл с медной кожей. Борат косился на него всё это время и не сдержался:

— Ты похож на кнурла полукровку. Худой, как человек, и низкий, как кнурл. Медная кожа, фиолетовые глаза и шипы, как у моих братьев, дяди и отца. Представься первым.

— Слушаюсь, Сад Борат, — отчеканил второй. — Моё прежнее имя Ниетан Ниман Наот Кассельский, крепостной-ополченец. Был в патруле под предводительством Кайеро, ранее Кая Касселя. Благодаря вам пробудил магию огня, земли и духа. Зовите меня Нейтаном. Клянусь служить Мат-Алууру верой и правдой.

— Я… меня звали… — запнулся первый.

— Смелее, маленький гринх, — подбодрил я.

Его писклявый голосок заставил меня улыбнуться.

— Простите, Сад Ротариан, я не привык к своему новому голосу. Прежнее имя раба не имеет значения. Пурпурные драконы сказали, что потомки Аллимпы зовут таких как я гоблинами или гремлинами, в честь города-государства Гоблигрема. В Могаре меня бы звали уродом, из-за новой внешности, ну или просто морзом. Можете звать меня гринхом, раз я на него похож. Тратзор сказал, что в будущем таких как мы назовут фриками или фрионами…

— Успокойся, — мягко прервал его Карл. — Назови имя и расскажи о магии.

— Простите, Сад Карл. Я обрёл магию духа, огня и воздуха. Буду рад служить Мат-Алууру под именем Вади.

— Хорошо! Рады принять тебя в свои ряды, Вади, — улыбнулся и подмигнул ему Карл.

Они оба скрылись за спиной Бората.

Следующим вышел уже знакомый нам Норад.

— Норад Родан Доран Могарский, — начал он, осматривая своё тело. –Крепостной-ополченец, который ненавидел цыган и стал одним из них, к вашим услугам. Я расскажу то, о чём умолчали остальные. Иногда к нам приходило просветление, когда мы были личерами. Воля короля подавляла наш голод и собственную волю, но порой мы чувствовали отвращение к своему новому облику и жажде крови. Спустя время, мы могли утратить и это. Спасибо вам.

— Встань Норад, — приказал я. — Ты не хочешь менять имя?

— Нет, Сад Ротариан. Я хочу помнить, что чуть не стал неразумной тварью, жаждущей только чужой крови и плоти.

— Ты говоришь как образованный человек, — заметил Карл, всматриваясь ему в глаза. — Ты точно был крепостным?

— Да, Сад Карл. Я служил в торговой гильдии Могара и многому там научился. Мой статус позволял оберегать товары, когда йанаки уходили в другие города, чтобы продать излишек. Среди товаров были и книги с короткими рассказами от местных писак, поэтому я стал даже слишком начитанным для обычного крепостного.

— Что не мешало тебе ненавидеть цыган, — упрекнул его Седрик.

— Сами Титаны наказали меня за это. Излечившись, я стал одним из них, но обрёл все виды чистой магии, как именуют её нуррины. Дух, время, огонь, земля, воздух и вода — всё мне подвластно, нужно лишь много практики. Я надеюсь, что Сад Карл поможет мне в обучении, чтобы я смог принести пользу Мат-Алууру.

— Конечно помогу! — Карл хлопнул и потёр ладони друг о друга. — Будем учиться вместе у драконов!

Они переглянулись, улыбнулись друг другу, после чего Норад встал и скрылся за спиной Седрика. Пока остальные переглядывались, не решаясь выйти, я обратился к Итципичи:

— Ты ведь знаешь, как их всех звали прошлом? Их виды? Тратзоры тебе рассказали, как их будут звать в будущем?

— Да, Ротариан. Таких как Нейтан в прошлом звали гномами или дварфами, в честь города-государства Гонодфы, а в будущем будут звать звергами. Второе название фавнов — сатиры, тоже честь города-государства Сатифиры, в будущем они получат имя «Неогиры». Я слышал также о городе Демора, отсюда и пошло думаю название «Демон». Город Яшераптия был родиной подобным ему, — Итципичи указал на одного из подопытных.

— Полагаю их звали просто ящерами, — улыбнулся Карл.

— Ещё я слышал названия «Ящеролюд» и «Рептилоид», но в целом ты прав, Карл, — подтвердил князь.

— Я слышала в мыслях йока, что таких как мы звали эльфами, в честь города-государства Элифины, — звонкий голос Нириллы стал для меня неожиданностью.

Я не думал, что девочка где-то рядом. Она не только показалась сама, но и вывела за руку следующего подопытного.

— Ротариан, мой герой! Он такой же как я! Цайг! Можно он будет моим названным отцом и твоим верным слугой, как я!

— Конечно, Нирилла, — я улыбнулся, глядя на её сияющее лицо.

— Моё имя Аорин Дарин Ронан Кассельский, ёлай и подданный Кая, простите, Кайеро. Отныне зовите меня Аоридан, цайг и названный отец этой милой девочки. Я владею магией духа, воды, земли, воздуха и огня. Буду служить ордену и лично Саду Ротариану!

— Иди, покажи ему наш дом, — кивнул я Нирилле, и она, счастливая, потащила своего «отца» прочь.

Следующими вышли вирмы.

— Меня звали Дина Камина Арина Могарская, обычная крепостная из пригорода Могара. Я прибилась к патрулю, когда меня укусил личер, — перед нами стояла женщина с крупным телосложением, вполне мужским на первый взгляд. — Зовите меня Аридина, демонесса или вирма, как вам будет угодно…

— Демонесса! — воскликнул Карл, сбив её с мысли. — Определённо так! Звучит очень красиво!

— Я ещё не привыкла к тому, что тело покрыто синей чешуёй, — продолжила она. — А магию пробудила. Могу читать мысли, управлять водой и воздухом.

— Значит магия огня тебе совсем недоступна? — уточнил я.

— Верно, Сад Ротариан.

— Как и мне, — рядом с ней встал и преклонил колено вирм-ящер. — Мы с Ариданой похожи не только рисунком чешуи, но и отсутствием магии огня. Так совпало, что мы были влюблённой парой. Ёлай, обычный стражник и крепостная. Моё прежнее имя Фрид Один Мирид Могарский, прошу впредь звать меня просто Миридом, в честь деда.

— Твой вид… как бы ты его назвал? — спросил Карл, разглядывая его.

— Как вам удобнее, Сад Карл. Моя рыжая чешуя и шипы намекают на родство с рыжими драконами и вирмами одновременно. Можете звать меня вирмом-ящером или ящеролюдом, как вам больше нравится.

— Мы с моим возлюбленным решили жить среди вирмов и говорить от их имени, если эти драконы нам позволят, — продолжила за него Аридина.

— Мы только за! Правда ведь?

Я кивнул Карлу, как и Седрик с Боратом. Они снова поклонились нам и ушли к вирмам.

— Он не сказал, но Мирид пробудил магию духа, земли и воздуха, — дополнил Итципичи.

— Интересная пара, — в один голос отозвались мы с Карлом, переглянувшись.

Перед нами стояли трое — человек с золотистой чешуёй и козлиной головой, змеелюд и маленький мальчик с голубыми глазами.

— Мальчик? Откуда ты? — удивился Карл.

— Я привёл, — раздался голос Вирама, чья иллюзия возникла рядом. — Пока вы ставили опыты на личерах, тратзоры помогли мне ускорить время для козлёнка, когда его тело отозвалось на человеческую кровь. Говорить он ещё не умеет, но как видите стал человеческим ребёнком.

Карл тут же метнулся к нему. Он подхватил на руки смущённого маленького человека и начал осматривать со всех сторон.

— Удивительно! Я назову его Умбар! Оберегайте его!

Иллюзия Вирама развеялась. Он подошёл, осторожно взял ребёнка в руки и посадил на плечо, после чего ушёл в сторону своего убежища. Карл вернулся на место и проводил их взглядом. Улыбку с его лица уже ни что не могло убрать.

Следующим сделал шаг вперёд и приклонил колено человек с козлиной головой.

— Меня звали Ринат Зигат Багат Кассельский, бывший ёлай, ныне слуга ордена Мат-Алуур. Забывать о своём прошлом я не хочу, как и возвращать человеческий облик. Золотистая чешуя мне очень нравится. Голова всё ещё болит после превращения, но уже терпимо. Я принял свой облик анубианта. Первое видение о будущем показало, что служба ордену принесёт мне гораздо больше хорошего, чем обычная жизнь в Антарианской империи, особенно в таком виде. Также я обрёл магию духа и огня.

Ринат замолчал и искоса посмотрел на змеелюда.

— Мне тяжелее принять новый облик, — отозвался тот. — Но он лучше, чем жажда крови и бледная кожа личера, способная загореться на солнце. Зовите меня просто Брессилом, прежнее имя уже не важно, как и человеческое прошлое. Буду стараться не думать о нём, чтобы быстрее принять новый облик.

Я не знал кого он пытался обмануть, себя или нас. Хвост Брессила мотался из стороны в сторону, а тёмно-красные глаза блестели. Он был рад своему новому облику и обретённой магии. Чешуя, покрывшая его тело, была мягче драконьей на вид и дополнялась короткими шипами.

— Какие способности ты обрёл, Брессил? — спросил я.

— Все виды чистой магии доступны мне, кроме магии времени, Сад Ротариан. Я готов приносить пользу ордену, который вылечил меня и подарил эту силу. Отдам жизнь за Мат-Алуур!

— Со всеми познакомились! — объявил Карл. — Пора строить вам дом!

— Поселим всех вместе, — добавил я. — Пусть учатся управлять силами и помогают друг другу.

— Ваша воля — закон! — ответил нестройный хор.

— Я буду следить за порядком, как их бывший лидер, — сказал Кайеро, снова опускаясь на колено.

Все дружно кивнули.

— Тогда расходимся! Нам пора работать, — заключил Седрик.

Толпа медленно разошлась. На следующий день началось строительство общего дома, в котором новые члены ордена принимали самое активное участие. Драконы, наблюдавшие со стороны, постепенно начали сближаться с ними. А мы с Карлом, оставив позади излечение личеров, готовились ко встрече с неизбежным — к визиту императрицы Ануэль.

Глава 14. Седрик. «Джек Буревестник».

Эти двое строили дом.

Я ковал днями напролёт.

Про отдых мы не забывали.

Один перерыв стал знаковым.

– Седрик

Последние полторы недели прошли в ритме молота и наковальни. Драконы завалили меня рудой и чистым металлом — кузнечный рай, если бы не однообразный гул в ушах и вечная пыль на губах. Железо шло на заготовки для доспехов и клинков, практичные и понятные вещи. А чтобы пальцы не забывали тонкую работу, а ум не закисал от монотонности, я отливал из остатков сувениры — мелких дракончиков, зверушек, замысловатые безделушки. Руки делали их почти без участия головы, сами. Сожительство с драконами, вечными воплощениями силы и свободы, было лучшим лекарством от скуки, и металл словно оживал под пальцами, принимая их диковинные формы.

В один из таких дней, когда я доводил до блеска медную шкатулку, в моей крытой беседке, что служила нам и столовой, и местом сборищ, послышались голоса. Ротариан и Карл, решив сделать перерыв, устроились у открытого очага, запекая картошку в углях. Запах жареной кожуры и их негромкий разговор наполнили пространство жизнью, которой так не хватало в одиноком труде.

Я отложил напильник, разминая онемевшую спину. Позвоночник хрустнул с облегчением.

— Ротариан, Карл. Как раз вовремя. — Углы моих губ дрогнули в подобии улыбки, скорее ощутимой, чем яркой. — Похоже, сами Титаны привели вас сегодня ко мне.

Взгляд скользнул по стройным рядам фигурок, выстроенных на полу беседки. Места для новых уже не оставалось. Я придвинул табурет, взял из кострища картофелину, не боясь обжечь загрубевшие пальцы.

— Поделитесь мыслями об этом добре? Или я прервал нечто важное?

Карл подвинулся поближе к фигуркам, взяв в руки отполированную фигурку золотого дракона. Бронза сверкнула в свете огня.

— Они и впрямь замечательные. Может, однажды я запишусь к тебе в подмастерье, чтобы достичь такого же уровня. Не переживай, мы просто болтали.

— Карл прав, — поддержал Ротариан. — Восстанавливаем силы. Я всё гадаю, как ты умудряешься придавать металлу такую жизнь. Как дела с дэнтратом? И где Борат?

Я фыркнул, разминая затёкшую кисть.

— Ученик, говоришь? Что ж, лишняя пара рук не помешает. — Мы с Карлом обменялись короткими улыбками, дожёвывая картошку. — С дэнтратом… всё сложно. Драконы носят металлы, а фоктрат приходится добывать самому. Пока моя лучшая работа — один-единственный латный доспех, что отводит магию. Борат помогал его ковать, а сегодня у него выходной. А эти шкатулки… — я мотнул головой в сторону заготовок, — так, чтобы время не терять зря. Скоро снова пойду за фоктратом.

— Добыча фоктрата… Звучит как вызов! Я могу помочь! — Карл оживился, сплюнув обгоревший кусок кожуры. — Твои работы заслуживают большего, чем просто похвалы. — Он аккуратно поставил дракончика на место. — Я даже представить не могу, каково это — создавать нечто столь же изящное или могущественное. Готов учиться в любое время! Хоть завтра!

— Что до статуэток, — вступил Ротариан, — они изысканны. Уверен, мы срубим за них хорошие деньги в Могаре. Могли бы наладить постоянную торговлю. Это принесёт не только монету, но и ценные слухи. Что думаешь, Седрик?

Я оценивающе посмотрел на него. Практичная мысль, но в ней таилась опасность.

— Хвалю твой энтузиазм, Карл. Буду рад научить. Начнём, когда закончите строительство резиденции для Ануэль — внесёт разнообразие. — Взгляд переместился на Ротариана. — Торговля в Могаре… деньги и информация, это да. — Я провёл рукой по подбородку, щетина колола ладонь. Старое, почти забытое чувство насторожённости шевельнулось внутри. — Но действовать нужно осторожно. Я бы не хотел привлекать к себе лишнего внимания…

Осматривая ряды фигурок, я мысленно уже согласился. Выгода была очевидна. Но выставлять себя на всеобщее обозрение — всё равно что подписывать приговор.

— Давайте обсудим это с остальными. Подождём Ануэль?

— Я с вами, — внезапно произнёс Рэми, появившись из тени арки. — Подслушал. Сходим в Могар, развеемся. А то вы тут засиделись, судя по фигуркам и вашим лицам.

«Я тоже с вами», — прозвучал в уме голос Плавника.

— Только драконов чёрных не бери, — отозвался Ротариан.

«Они нас выдадут, поэтому не возьму. Я не настолько глуп», — ответил дэрхайл, оскалившись.

— Ждать Ануэль — мудрое решение, но кто сказал, что мы готовы его принять? — Карл одарил нас взглядом, полным озорного любопытства.

— Время — роскошь, которую мы не всегда можем себе позволить, — официальным тоном, но с улыбкой, произнёс Ротариан. — Самое сложное — замаскировать тебя, Дэрнэрис. Дэрхайлу в городе точно не обрадуются.

— Чем нас больше, тем больше унесём, — добавил Рэми. — Нам нужна осмотрительность. Может, дэрхайлу и правда не стоит идти?

Ответа ему не последовало. Все взгляды упёрлись в Карла, который внезапно замер. Его лицо просветлело, засияло изнутри. Он смотрел сквозь нас, в какую-то даль, видимую лишь ему.

— Джек! Он жив! Вышел на связь… магией духа, на таком расстоянии! — Он выдохнул, и я почувствовал, как напряглись мышцы его плеч. — Попробую передать его слова вам в мысли, если вы не против.

Мы синхронно кивнули. Тишину в беседке взорвал чужой, дерзкий мыслеобраз.

«С каких пор ты так умеешь?» — услышали мы мысли Карла.

«С этих!» — коротко ответил Джек. — «Рассказывай. Как у вас там дела?»

«Эмм… дела многообразно!»

И Карл начал свой рассказ. Он сыпал словами и мыслеобразами, от первого визита на Пик Убийц и пробуждения чёрной драконихи до наших опытов над личерами. Дэрнэрис скалился, одобряя особенно яркие картины, явно предпочитая их словам. Джек постоянно вклинивался, коверкал услышанное и хохотал так, что в висках начинало стучать. Лишь рассказ о личерах он слушал внимательно, с хищным, деловым интересом.

«На этом, пожалуй, всё. А у вас как?»

«Дай успокоится, Карл», — вероятно Джек прокашлялся, потому что пропал на мгновение. — «Я собираю команду и довольно успешно».

«Вы нашли проклятый нож?» — уточнил Карл.

«Мы нашли много проклятых ножей, а их владельцев уговорили вступить в наши ряды. Так я, собственно, и собрал первую команду. Уже вторая на подходе!»

«Теперь я буду звать тебя Джек Буревестник!»

«Но-но, Капитан Джек Буревестник!»

Мы не сдержали улыбок. Я давно не видел Карла таким — безудержным, эмоциональным. Он был счастлив.

Джек рассказал о встрече с Тейном и беженцами с полуострова Хорн. Лицо Дэрнэриса исказилось такой мстительной гримасой удовольствия, что по спине пробежали мурашки. Его радость была опасной.

Заметив наше напряжение, Дэрнэрис детально воспроизвёл сцену в подводном баре: молодой рогатый дэрхайл, призыв на поверхность, драка, примирение и лидерство. Так мы узнали, что его спутник, Головогрыз, мог выжить. Наш белый дэрхайл упрямо отказывался верить в его смерть.

Также Джек рассказал, что Анели сблизилась с беженкой по имени Кэлин и смогла пробиться на работу в городской архив. Они накапливали как можно больше информации о прошлом Зуматара, чтобы возродить его статус крупнейшего и самого влиятельного портового города на континенте. При упоминании того, что им активно помогал местный цыганский барон, все искоса взглянули на Ротариана. Он просто улыбнулся, хотя нет, скорее оскалился. Этот аднарри был очень доволен собой.

«Мы решили создать вооружённую торговую или просто перевозочную…»

«Телхавитскую!»

«Да, Карл, Телхавитскую компанию!» — мысленный вздох Джека был почти осязаем. — «Она будет ходить вокруг полуострова Хорн, кратчайшим и самым опасным путём. Там ещё могут водиться дэрхайлы, так что готовимся как следует».

«Они похожи на Пла… Дэрнэриса?»

«Кто их разберёт! По словам беженцев, там их тьма. Если угроза личеров миновала, на полуострове могут быть сотни, если не тысячи дэрхайлов. Он больше не принадлежит людям».

Карл, справившись с эмоциями, на мгновение исчез и появился с дневником в руках. Его успехи в коротких телепортациях росли на глазах.

«Карл, могу ли я одолжить ненадолго вашего Дэрнэриса, чтобы наладить контакт с его расой и безопасно путешествовать под флагом с птичьим черепом?»

«Если он согласится. Он всё слышит».

«Прекрасно!»

«Что мне с этого будет?» — Дэрнэрис вклинился в разговор, его мысленный голос был подобен скрежету льда.

«Что может быть от сотрудничества с торговой компанией, даже начинающей?!» — подумал Карл. — «Деньги, ресурсы, полезные знакомства. Разве не прекрасно?!»

— Карл, ты не торопись, — попытался осадить его я. — Может у Дэрнэриса есть свои требования и пожелания.

Мы напряжённо вглядывались в лицо дэрхайла, пытаясь угадать его желания. В разуме Карла стало тихо, видимо Джек тоже ждал ответа.

«Ресурсы, говорите… будет неплохо. Хотя, из вашего мира нам мало что пригодится». — Дэрнэрис задумчиво почесал голову и пожал плечами.

«Что-то ведь нужно?»

«Карл, мне нужно только то, что сможет произвести впечатление на меня самого и других дэрхайлов».

«Еда, оружие, способы приручения драконов, сами драконы в конце концов», — в мыслях Карла звучала надежда на сотрудничество.

«Можно наладить торговлю вещами из нашего мира», — добавил Джек. — «Так мы на практике узнаем, что производит наибольшее впечатление на дэрхайлов».

«Джек прав!» — согласился Карл. — «На практике такое познаётся гораздо лучше! Как тебе такой вариант, а Дэрнэрис?»

— Только это не всё, Карл, — вклинился я. — Если мы наладим контакт с дэрхайлами, они смогут влиять на происходящие на поверхности события. Оборачивать их в свою пользу, если это будет возможным.

«Именно! Седрик, ты верно говоришь! Политическое влияние!»

«Я могу пригласить дэрхайлов в свою команду, если они захотят», — мысленный голос Джека был полон энтузиазма.

— Если они не разнесут корабль в щепки, — сухо заметил Ротариан.

«Тогда мы узнаем об этом первыми», — хором ответили ему Джек и Карл.

«Пока вы тут болтали, я пытался связаться с дэрхайлами в окрестностях полуострова Хорн. Пока не удалось, но я попробую ещё раз». — Дэрнэрис раздражённо оскалился, он явно начал уставать от обилия речи в своём разуме.

«Попробуй договориться, чтобы дэрхайлы не нападали на корабли с…», — попросил Джек. — «Пурпурным флагом, на котором будет нарисован птичий череп».

Пурпурные драконы, которые, как всегда, подслушивали наши мысли, оживлённо захлопали крыльями где-то в кронах. Им пришлось по душе, что их цвет станет символом мира между дэрхайлами и людьми, пусть и в рамках одной торговой компании.

«Давайте подумаем, что торговцы и мореплаватели могут предложить дэрхайлам на полуострове?»

«Хороший вопрос, Карл. Кроме сотрудничества и товаров с поверхности пока ничего. У моей компании ещё нет влияния», — признался Джек.

К нам подлетел пурпурный дракон. Он сел на голову Ротариана и вмешался в мысленный разговор:

«Мы давно заметили, что на полуострове и водах вокруг него собрались все известные Дэрнэрису подвиды дэрхайлов. От нянек, до его собратьев белых».

«Я знаю, Лонрад», — немного раздражённо подумал Карл. — «Ты уже говорил мне об этом. Лучше что-нибудь новое расскажи».

«Фактически полуостров больше не принадлежит людям. Если моя компания наладит торговое содружество и дипломатические связи, то люди на материке даже не заметят потерю территорий», — слова Джека звучали разумно и уверенно.

«Мне точно не нужны ваши территории. Остальным они рано или поздно надоедят. Просто дайте моему народу поглазеть на поверхность, поубивать людей, убедиться в их несъедобности. Рано или поздно они сами обратно под воду уйдут», — ответил ему Дэрнэрис.

«Пока этот день не настал, Телхавитская компания станет хорошим связующим звеном, между мирными дэрхайлами и ничего не знающими людьми», — Карл поддержал идею Джека.

— Дэрхайлы могут поднимать со дна множество редких ресурсов, которые будут поставлять людям, — добавил Ротариан.

«Ваши люди могут поставлять нам мясо».

«Какое?» — уточнил Карл.

«Коровье. Оно понравилось мне. Другие дэрхайлы тоже оценят, я уверен. Мясо ваших сухопутных питомцев намного вкуснее человеческого», — объяснил Дэрнэрис.

«Если дэрхайлов там настолько много, то они быстро съедят всех на полуострове. Им понадобится много еды. Новой и вкусной еды», — резонно заметил Джек.

«Я ем не часто, но много. Те же няньки едят часто, как и растущие мальки».

После этих слов Дэрнэрис показал нам момент поедания коровы и своё довольное выражение лица. Ему явно понравилась сырая говядина.

«Дэрхайлы ведь не пьют?»

«Пьют, Карл. У нас есть только гаокер, а ваши напитки смешиваются с водой и теряют свой вкус. Если мои собратья на суше распробуют их, то будут рады. Если ещё люди научатся делать небольшие порционные бутылки, которые можно поставлять в подводные бары, то сотрудничество будет более тесным».

«Задача ясна!» — оживился Карл. — «Нужно изобрести такие бутылки! Мы обязательно что-нибудь придумаем!»

«Согласен», — отозвался Джек. — «Я поручу это своим лучшим людям. Думаю, моряки тоже обрадуются, потому что смогут брать такие бутылки в плаванье и не боятся пролить содержимое. Сейчас на кораблях у нас бочки, из которых всё может вылиться при столкновении с сильными волнами».

Лонрад встрепенулся и вмешался в разговор снова:

«Раз вы будете ходить под пурпурным флагом, то вам пригодятся мои собратья».

«Точно!» — закивал Карл. — «Большинство дэрхайлов не любят пользоваться речью, или совсем не умеют говорить. Пурпурные драконы обеспечат взаимопонимание. Они будут переводить слова в знакомые для дэрхайлов мыслеобразы».

— Согласен, — поддержал Ротариан, озвучивая наши мысли.

— Далеко не все люди владеют магией, как Джек. Я только благодаря Карлу и пурпурным драконам могу слушать ваш мысленный диалог, — добавил я. — Они же читают мои мысли, чтобы вы их могли услышать.

— Поддерживаю. Одного Джека на всех дэрхайлов не хватит. Нужно средство общения для таких как мы, — поддержал Рэми, кивнув мне.

«Мне нужно хоть с одним дэрхайлом напрямую пообщаться для начала, с глазу на глаз, так сказать», — мысленный голос Джека прозвучал устало. — «У них есть какие-то представители? Желательно мирно настроенные».

Ротариану что-то пришло в голову, но он не торопился озвучивать мысли, только обменялся многозначительными взглядами с Дэрнэрисом. Джек и Карл молчали. Нам с Рэми даже в голову ничего не приходило. Мы растерянно переглядывались друг с другом. Лонрад, этот хитрый йока, словно специально обрубил для нас своеобразный канал магической связи с остальными.

Йока начал летать вокруг Карла. Полагаю, они с Джеком и нашим негласным лидером что-то обсуждали. Дэрхайл скалился и поглядывал на Ротариана. У них тоже созрел какой-то план. Лонрад применил магический покров, а Карл пристально наблюдал за его силуэтом. Явная демонстрация способностей, потому что сразу после этого больше десятка пурпурных драконов слетели с веток и отправились куда-то на север, наверняка в сторону Зуматара.

— Мне одному пришли в голову серые дэрхайлы? — спросил я, ловя себя на этой мысли.

— Нет, Седрик, мне тоже, — отозвался Рэми.

— Дэрнэрис полагает, что переговоры стоит вести с ними. Они самые мирные и… недалёкие, с точки зрения других. Именно серые принесли с поверхности идею баров, — объяснил Ротариан. — Он передал нам образ типичного серого для Джека. Но учтите, их скопления часто подчиняются белым — из страха или по своей воле.

— Согласен с Ротарианом. Есть смысл поискать и серых, и белых. — Произнёс Карл. — Джек тоже увидел в моём разуме и образ серых, и внешность самого Дэрнэриса. Он всё подробно зарисовал и отправит кого-то на поиски в ближайшее время. Правда, что серые могут жить на поверхности? Они единственные в своём роде?

Дэрнэрис только кивнул. Даже если не единственные, наш дэрхайл других просто не встречал. Он начал всем своим видом демонстрировать гордость, сочетая это с устрашающим оскалом. У меня мурашки по коже пробежали.

— Он имеет ввиду, что заправляют всем белые. Их боятся и уважают остальные. Белые считаются самыми крупными, сильными и искусными в магии. Ещё они живут парами, прикрывая друг другу спину, а не сбиваются в косяки, как другие подвиды, — разъяснил Ротариан.

— Тогда нас не должна волновать иерархия серых, — улыбнулся Карл. — Достаточно найти белого, который согласится сотрудничать с Джеком.

— Я надеюсь, что ты не серьёзно, — аднарри обратился к дэрхайлу.

— Что такое, Ротариан?

— Ничего особенного, Седрик, — ответил он. — Просто наш Дэрнэрис захотел прийти на полуостров и заявить свои права на эту территорию, на время. Ему понравился Джек, даже не знаю чем. Такое решение может гарантировать союз дэрхайлов и Телхавитской компании. Только я не хочу, чтоб он снова покидал нас.

— Было бы разумно, учитывая его «детей», — усмехнулся Рэми. — Ни один дэрхайл не пойдёт против приручённых чёрных драконов, даже таких большеголовых урод…

Рэми замолчал, когда рука Дэрнэриса нависла над его головой. Правильное решение. Нам не стоило оскорблять питомцев одного из сильнейших существ на территории Пика Убийц.

— Дэрнэрис… не надо никого жечь, — быстро сказал Ротариан.

— Согласен, — Карл отвесил подзатыльник нашему трактирщику. — Если ты не про него, а про дэрхайлов на Хорне, то тем более не стоит. Они нам ещё пригодятся. Зачем ждать, пока придут новые? Лучше договориться с этими. Джек со мной согласен. Он уже готовит команду к предполагаемой встрече, параллельно общаясь со мной.

Дэрнэрис вдруг резко развернулся и зашагал к реке, издавая приглушенное рычание. Мы последовали за ним. Я пошёл последним и заметил жёлтые головы, выглядывавшие из-под воды. Видимо, эти няньки подслушали и решили вставить своё слово.

И тут в разум хлынули образы. Жестокие, отвратительные сцены убийств людей. Заливание водой, пока тело не разорвётся… Я не выдержал и отошёл метров на десять. На этом расстоянии картинки становились мутными, едва различимыми, и я мог дышать. Смотреть на такое не было никакой нужды.

Карл увлечённо что-то записывал. Его абсолютно не пугало происходящее, как и Рэми. Ротариан морщился, но продолжал стоять рядом с Дэрнэрисом. Судя по их положению, жёлтые слышали только своего белого собрата и могли общаться только с ним. Остальные с помощью Карла подслушивали их мысленный диалог. Дэрнэрис стоял ближе всех к берегу, что и натолкнуло меня на такие мысли.

Когда жуть в голове поутихла, я вернулся и разглядел новый образ: полуостров, кишащий серыми дэрхайлами. Их было подавляющее большинство.

«Значит, серые. Ничего удивительного. С какой стати белым вмешиваться в их дела?» — мысль Дэрнэриса подтвердила мою догадку.

«Серые выходят повсеместно, кто грабит, кто пытается договориться. Выходы на сушу стали нормой», — прозвучало в моём разуме искажённым, но моим же голосом. Так говорили жёлтые.

«Где серые, которых я часто гонял рядом с Мортрэнгом?»

«Они на полуострове, в составе многочисленной группы из нескольких объединённых косяков».

«Хорошо».

Дэрнэрис осмотрелся. Он хотел убедиться, что его разговор с жёлтыми все слышат. Карл побледнел, но продолжал поддерживать многостороннюю связь.

«Все захотели выглянуть на поверхность, после той истории в баре. Только удильщиков не видно».

Дэрнэрис оскалился, имитируя улыбку.

«Вы плохо их знаете, что ли? Кто за последние сто лет видел удильщиков хотя бы в метре от поверхности? Они предпочитают держаться от неё подальше».

«Твоя правда. Они любят бродить по дну и подъедать за остальными».

— Странно, что никто и никогда не видел мёртвых удильщиков, — заметил Карл. — Видимо их подъедает кто-то ещё.

«Удильщики и подъедают», — ответил ему Дэрнэрис.

«Раньше мы оставляли здесь икру, но теперь в драконьей обители слишком тесно. Мы прибыли за оставшимися мальками, чтобы увести их в более просторные и безопасные воды. Случайно подслушали твои мысли, Дэрнэрис».

«Слишком много людишек на берегу. Согласен с вами».

«Предлагаем тебе последовать за нами. Защитишь мальков и найдёшь более уединённое место».

«Я сам решу, когда и куда свалить отсюда. Считайте, что я на прогулке».

«Странные у тебя прогулки».

«Только что вы слышали жёлтых нянек. Теперь мы чуть больше знаем о том, что происходит на полуострове Хорн».

Дэрнэрис махнул рукой, и жёлтые мгновенно нырнули, исчезнув без следа — то ли с невероятной скоростью, то ли с помощью магии.

Мы медленно пошли назад к беседке, обсуждая новые возможности. Карл вслух размышлял о том, как использовать дэрхайлов в качестве оружия. Дэрнэрис скалился, и эта идея явно находила в нем отклик.

Обсуждение продажи моих изделий благополучно заглохло, и это дало мне время обдумать предложение. Оно было слишком выгодным, чтобы от него отмахиваться. Пока мы не разошлись, нужно было вернуться к этому. Практичность и здравый смысл требовали действия

— Кстати, о торговле в Могаре, — я остановился, повернувшись к остальным. — Идея здравая. Но давайте обсудим детали. Без спешки, но и без отлагательств. Выгода не должна проходить мимо нас только потому, что нашлась новая забава.

Карл и Ротариан кивнули в знак согласия. Дэрнэрис, как всегда, молча и как будто безучастно смотрел на нас. Я по пути уже обдумывал цены в жалах и лауртах на свои фигурки, чтобы даже самый нищий крепостной мог себе позволить хотя бы одну. Мысли меня поглотили, поэтому я больше не проронил ни слова. Карл и Ротариан воспользовались паузой, чтобы обсудить Джека и его идеи.

Глава 15. Седрик. «Могарская ярмарка».

Мы дошли до беседки.

Ещё немного поели.

Выпили, разумеется.

Я напомнил о ярмарке.

– Седрик

Новости о Телхавитской компании всколыхнули во мне что-то забытое — вкус к масштабным затеям. Пока другие поднимали кружки, мой ум, вечно голодный до дела, уже выстраивал чертежи. Мысли материализовались в слова почти против моей воли.

— Для мяса нужны герметичные шкатулки. Чем плотнее крышка, тем дольше свежесть, — я провёл пальцем по краю своей кружки, мысленно представляя фальцы и запор. — Воздух можно выкачать магией. Поможете?

— Разумеется! — Карл откликнулся с той самой готовностью, что и выводила меня из себя, и вызывала уважение. — Свежая говядина — вот что им нужно. Если решим эту задачу, сотрудничество обеспечено.

— Контакт с серыми дэрхайлами откроет нам океанские глубины, — Ротариан отставил пустую кружку с медовухой. Его взгляд был устремлён вдаль, в то самое будущее, что он один мог разглядеть. — Но сначала — дары. Лучшее вино, лучшее мясо. Доказательства наших серьёзных намерений.

Я лишь кивнул. Всё это были слова, пусть и верные. Моя же натура требовала действия, осязаемого результата. Пока Дэрнэрис возился со своими драконами, а Рэми молча наблюдал за этой игрой, я вернулся к практическому.

— Напомню об идее с Могаром. Нам нужен план. Мы не знаем, что ждёт нас в городе, и это незнание — худший из советчиков.

Ротариан встретил мой взгляд, и его лицо стало серьёзным, насколько это вообще было возможно для вечно улыбающегося аднарри.

— Ты прав, Седрик. Подготовка — основа успеха. Я видел маршрут: нам нужно идти через вулканическое плато. Это дольше, но скроет подступы к долине. И… если нам повезёт, мы встретим кое-кого, чьё присутствие облегчит нам вход в город.

В его голосе сквозила привычная хитроватая уверенность. Сомнения тут же шевельнулись во мне, старые и цепкие, как ржавчина. Но все его прошлые «видения» в итоге работали на нас. Доверие, раз завоёванное, было для меня кованой вещью — её не так-то просто сломать.

— Тогда разделим задачи, — с присущей ему деловой прямотой предложил Карл. — Рэми, провизия — твоё. Дэрнэрис, проверь те черные плащи, что я добыл. Ротариан, скажи прямо: нас ждут у ворот друзья или патруль?

— Время — ключ, — уклончиво ответил аднарри, потирая подбородок. — Если поторопимся и будем осторожны, встретим союзников. Я помогу Рэми.

Вскоре Ротариан и Рэми принесли несколько фляжек с водой и запас вяленого мяса. Мой взгляд, привыкший оценивать ресурсы, сразу прикинул: на шесть суток, если не объедаться. Дэрнэрис начал проверять плащи на прочность, пытаясь разорвать каждый из них по очереди. Он остался доволен ими и даже нашёл подходящий себе по размеру. Скрыть трёхметровую акулу с длинным хвостом оказалось не так-то просто.

«Я хочу попробовать кое-что», — прозвучал в моём разуме голос Дэрнэриса.

Дэрхайл натянул на себя самый большой плащ. Он начал вертеться вокруг своей оси и всматриваться в наши глаза. Вдруг я заметил, что его хвост приобрёл очертания длинного и тяжёлого двуручного меча в ножнах. Он сам стал похож на рослого мужчину в полном латном доспехе, который лишь имитирует внешность дэрхайла. На спине красовался чёрный плащ, который придавал образу загадочность.

— Удивительно! — вырвалось у меня. Магия, не привязанная к плавлению металла, всегда вызывала у меня смесь восхищения и профессиональной зависти.

Я подошёл ближе, рука сама потянулась к лезвию мнимого меча. Пальцы упёрлись во влажную, прохладную чешую. Иллюзия была обманчивой, но не пустой — он по-прежнему был собой, просто одетым в хитрую личину. Это было… мастерски.

Именно в этот момент в голове щёлкнуло, сложилось, как части механизма. Практическое решение, ясное и очевидное.

— Ладно, хватит глазеть. У меня есть идея насчёт тех шкатулок, — я повернулся к ним, уже мысленно находясь в кузнице. — Пока вы занимайтесь остальным, я сделаю прототип. Не теряйте времени.

Не дав им опомниться, я скрылся в мастерской. Знакомый лязг металла и запах угля обрушились на меня, как стена, отсекая суету и сомнения. Здесь, среди инструментов, мир снова обретал ясность. Пока молот отбивал ритм, ум просчитывал ходы. Могар… Даже если моё прошлое там и забыто, удача — ненадёжный союзник. Стоило быть готовым ко всему.

Я взял серебряные обрезки — драконы не скупились. Серебро не ржавело, дольше хранило холод. Идеальный материал. Работа шла быстро, почти на автомате: круглый корпус, плотная крышка. Нанесение узоров было делом рук, пока голова была занята стратегией. Эти завитки не несли смысла — лишь маскировали спешку.

Выйдя с готовой банкой, я застал Карла, с упоением изучавшего каждую складку на иллюзорных доспехах Дэрнэриса. Оскал на забрале стал ещё свирепее.

— Смотри, — я поставил серебряный цилиндр на стол. — Герметичная банка. Серебро дольше сохранит холод, мясо не протухнет за день.

Карл оторвался от дэрхайла, и его лицо озарилось.

— Прекрасная работа, Седрик! — похвалил меня Карл и похлопал по плечу. — Я уверен, серебряная шкатулка или банка, как хочешь называй, будет нам полезна. Пора выдвигаться, согласны?

— Искусно, — поддержал Ротариан, внимательно разглядывая мою «замысловатую» роспись.

Тёплая волна приливала к щекам. Я отвёл взгляд, кивнув в благодарность. Лучше бы они оценили функциональность, а не этот мазок.

— Спасибо вам.

— Дэрнэрис, с таким обликом тебя примут за элитного наёмника, — Рэми с нескрываемым одобрением окинул дэрхайла взглядом. — Горожане не разглядят подвоха.

— Согласен, — заключил Ротариан. — Выдвигаемся. Чем раньше, тем больше у нас шансов обойти патрули.

Сундук с моими изделиями без особых усилий взгромоздился на плечи Дэрнэриса. Мы накинули плащи, подтянули ремни рюкзаков.

Дорога через вулканическое плато к Энску тянулась неспешно, понуро, будто и сама не хотела приходить к месту своего конца. Сначала мы шли среди чёрного, бугристого камня, пробивавшегося сквозь тонкий слой уставшей земли. Воздух пах гарью, но не свежей — старой, въевшейся в породу, как воспоминание о древнем огне. Я шагал рядом с Карлом, ковыряя ногтем застывшую окалину на суставе пальца, будто пытался отскрести с себя этот запах, это ощущение вечного ожидания извержения. Следом за нами Рэми, Ротариан и Дэрнэрис.

Затем плато сжалось, упёрлось в стену леса. Многие деревья здесь были чахлыми, с сероватой корой, будто припорошённой той же пепельной пылью. Дорога вильнула, подвела нас к озерцу — круглому, словно след от гигантской слезы. Вода в нём была неестественно тёмной и неподвижной, без ряби, отражая свинцовое небо мёртвым зеркалом. Мы не стали останавливаться. От него тянуло тиной и тишиной, слишком глубокой для живого места. Я и Карл решили на протяжении всего пути избегать долгих привалов, шли быстро и перекусывали по пути. Остальные были не против.

Через несколько километров лес расступился, открыв пустырь. И на нём, как кость, выброшенная на берег, стоял одинокий трактир «Топот Титана». Его вывеска, изъеденная ржавчиной, скрипела на ветру пустым, тоскливым звуком. Он был закрыт на крупный замок, который Рэми поспешил проверить. Выбоины на местах, где стояли дома, дополняли удручающую картину. Место казалось заброшенным.

И вот пепелище Энска начало появляться — не сразу, а исподволь. Сначала едва уловимый запах, отличный от вулканического: горький, приторный, запах сгоревшего дерева и чего-то непоправимого. Потом — пепел под ногами, уже не каменный, а лёгкий, серый, смешавшийся с грязью после дождя. Город был покинутым после пожара, даже разбойники и цыгане, казалось, обходили его стороной. Воздух словно сгущался, наполняясь невидимыми призраками прошлого, выжимающими из лёгких последние глотки настоящего. Я упрямо смотрел под ноги, на эту серую, безжизненную пыль, но чувствовал обгорелые камни, остовы домов, немой крик пространства — спиной, кожей.

— Карл, — голос сорвался на полтона ниже, выдав напряжение, которое я старался в себе задавить. — Как думаешь… меня узнают?

Он повернулся, и его улыбка в тот момент показалась мне единственно прочным и настоящим в этом мире. Товарищ хлопнул меня по плечу, и этот жест был красноречивее любых клятв.

— Никто и никогда, старик. Не дадим.

И в его уверенности я нашёл крупицу того спокойствия, которое сам себе позволить не мог. Мы шли дальше, и я чувствовал вес прошлого на своих плечах — куда более тяжкий, чем тот сундук на спине у дэрхайла.

Мы прошли через небольшие северные ворота Энска, которые были бы закрыты при жизни города, а теперь лежали обгоревшими и подгнившими на земле. Патрулей не было видно, но мы всё равно ускорились, почти бежали по могарской дороге.

Последние километры до Могара дались нам тяжелее всего. Усталость копилась в мышцах, а неизвестность — в мыслях. Когда на горизонте замаячили первые признаки цивилизации — протоптанная дорога, следы колёс — я почувствовал, как сжались мои загрубевшие кулаки.

— Давайте свернём в подлесок, — предложил я, прерывая тягостное молчание. Мой взгляд упёрся в спину Дэрнэриса, чьё дыхание стало тяжёлым и прерывистым. — Дэрнэрису нужен отдых. Иллюзия высасывает из него силы. Ему нужно укрытие, чтобы на время отпустить маскировку.

Его «доспехи» начинали мигать, как испорченный фонарь. С каждым мигом контуры становились всё более размытыми, а сквозь них проступала знакомая бледная чешуя. Он тяжело дышал, и пар от его дыхания клубился в прохладном вечернем воздухе, не вписываясь в иллюзию.

— Ты прав, Седрик, — тут же отозвался Карл, его бдительный взгляд скользнул по окрестностям. — Ручей близко. Пополним запасы воды и дадим ему передохнуть.

Мы помогли дэрхайлу снять тяжёлый сундук, и он, не говоря ни слова, скрылся в чаще, у ручья. Я проводил его взглядом, поймав себя на мысли, что даже этому могущественному созданию нужна передышка. Мы все были на изломе.

Рэми молча разложил провизию на чистом платке, аккуратно нарезал сыр и мясо, словно готовил не скромный перекус в лесу, а сервировал стол для важных гостей. Карл протянул мне ломоть хлеба. Его жест был простым, но в нём читалась поддержка.

— Ешь. Неизвестно, когда в следующий раз представится возможность спокойно перекусить.

Ротариан тоже отломил немного хлеба, чтобы съесть вприкуску с вяленым мясом. Он смотрел на меня полными сочувствия глазами, иногда переводя взгляд в сторону Дэрнэриса.

— Седрик, не переживай так из-за Могара, — улыбнулся мне аднарри. — У тебя пальцы дрожат не от усталости.

Он был прав. Я принял хлеб, кивнув в благодарность. Присев на валун, я почувствовал, как усталость накатывает волной. Мысли, которые я гнал всю дорогу, прорвались сквозь заслон — образы Могара, чужие лица, призраки прошлого. Девять лет — не срок для памяти, которая, подобная наковальне, хранит отпечаток каждого удара.

— Как войдём? — спросил я, откусывая хлеб. Вопрос был не только тактическим, но и попыткой заглушить внутренний шум. — Открыто, или с планом?

Карл, дожёвывая, первым отреагировал.

— В нынешнем виде мы — ходячее недоразумение. Иллюзия, однорукий провидец… — он махнул рукой, но в его глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта. — Если боишься, что тебя опознают, давай сменим легенду. Ты — учёный, мы — твоя свита. Как думаешь?

Идея показалась мне бумажной, хлипкой. Учёный. Я, чьи руки годами знали только вес молота и жёсткость металла.

— Это… разумно, — осторожно согласился Ротариан. — Нам нужно раствориться. Я могу выдать себя за твоего наставника, эксперта по древностям. Карл и Дэрнэрис — охрана. Рэми — твой ученик.

Ротариан слегка толкнул нашего трактирщика, который затерялся где-то в собственных мыслях.

— Звучит правдоподобно. — Улыбнулся он, оглядевшись. — Глядишь наш поход меня действительно чему-нибудь научит.

Я медленно кивнул, мысленно примеряя на себя чужую кожу.

— Ладно. Значит, я… коллекционер редких металлов. Это объяснит товар, — я нервно провёл рукой по волосам, сбивая с них дорожную пыль. — Но давайте отрепетируем роли. Я не хочу провалиться из-за какой-нибудь мелочи. В чем именно я должен быть экспертом? Я не хочу выглядеть шарлатаном с первого же вопроса.

— Верно! — Карл хлопнул в ладоши, его энергия была заразительной. — Итак, ты — учёный Седрик. Я — твой верный и не слишком сложный охранник. Дэрнэрис — молчаливый страж, а Рэми — любознательный ученик. Сойдёт?

Карл тихонько усмехнулся и посмотрел на Ротариана.

— Как насчёт тебя, Ротариан? Какова твоя роль в нашей маленькой пьесе?

— А я — ваш летописец, документирующий это великое интеллектуальное путешествие.

На мгновение напряжение сменилось общим смехом. Это был короткий, но живительный глоток воздуха перед нырянием в пучину.

— А теперь о главном, — вернул нас к реальности Ротариан. — Наши цели: продать, разузнать и найти союзников. Как достичь всего сразу?

— С торговлей проблем не будет, я ручаюсь, — вмешался Рэми. — Для поиска информации подойдут трактиры, в которых мы будем отдыхать. Сложнее всего будет попасть в город. С остальным как-нибудь справимся.

— Опасения Рэми обоснованны, — я наклонился вперёд, локти упёршись в колени. — Войти незамеченными — задача номер один. Возможно, статус «учёного» даст нам доступ в какие-то закрытые архивы или к нужным людям. — Воспоминания толпились в голове, настойчивые и нежеланные. — Предлагаю разделиться на входе. У меня там… остались старые связи. Я не могу ручаться за их надёжность.

— Торговлю оставьте мне и Дэрнэрису, — поднялся Рэми, отряхиваясь. — С ним я как за каменной стеной.

— Разделение — мудро, — поддержал Карл. — Ротариан пусть копается в древностях, Рэми слушает сплетни, а Седрик пытается открыть нам двери повыше. А для связи… нам нужно условное место.

— Твой план звучит благоразумно, Карл, — согласился Ротариан.

Глаза аднарри сверкнули и тут же померкли. Он заглянул в будущее, но не стал сразу говорить об этом.

— Мы должны договориться о месте встречи, — продолжил Ротариан. — Разработать какой-то безопасный способ связи. Мы же не хотим потерять друг друга в незнакомом городе, верно?

— Верно, — согласился Рэми.

Я не стал тянуть. Вытащив из рюкзака пергамент, я разорвал его на несколько частей и, найдя обгорелый сучок, начертал на них простые символы.

— Смотрите. Треугольник — товар продан. Круг — есть информация. Квадрат — нашли потенциального союзника, тут придётся описать его. — Я раздал им обрывки. — Место сбора — старый дуб у главных ворот. Сходимся там каждый вечер.

Рэми первым взял несколько обрывков пергамента. Карл потянулся следующим.

— Спасибо, Седрик. Это определённо упростит задачу. — Произнёс Карл, убирая обрывки в карман. — Ладно, дуб у городских ворот. Я буду там каждый вечер, если не случится что-то непредвиденное. — Он огляделся по сторонам. — Сейчас нам нужно отдохнуть.

— Хочу кое-что рассказать, — начал Ротариан, протягивая руку к обрывкам пергамента. — Я мельком видел возможное будущее. По прибытию в Могар мы можем столкнуться с человеком, который представится цыганским бароном. Он может помочь нам войти в город. Я сейчас не могу ручаться за его намерения, но нам нужно быть готовыми к такому событию.

Цыганский барон. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и многозначительные.

— Это… меняет дело, — я почувствовал, как в животе похолодело. Видения Ротариана редко бывали ложными. — Хорошо. Мы в курсе. Значит, готовимся к разным сценариям.

Рэми соорудил лежанку из травы и лёг у костра. Дэрнэрис так и не вышел из своего укрытия, но мысленно дал знать, что с ним всё в порядке. Ротариан готовил похлёбку из свежей дичи, а Карл охотился и осматривал окрестности.

Остаток дня мы провели в тревожном ожидании. Ночью, пока другие спали, я сидел у потухающего костра, безуспешно пытаясь придумать более сложный шифр. Ум, обычно ясный и практичный, был пуст. Все мысли занимал один вопрос: что ожидало нас за стенами Могара?

Мы тронулись в путь на рассвете и подошли к воротам города, когда солнце стояло в зените, безжалостно освещая нас и наши тени, которые легли на дорогу, ведущую к неизвестности.

С каждым шагом знакомый пейзаж впивался в меня всё острее. Вот крыши, что помнили наш побег с Рутариэлем и Анели. Вот стены, все такие же неприступные. Они росли по мере нашего приближения, и чем они были выше, тем сильнее сжималось что-то у меня в груди. Мы шли по самой кромке дороги, и я чувствовал на себе взгляды стражников на башнях, будто они уже видели меня насквозь. Взгляд упал и на шпиль ратуши, всё так же холодно пронзающий небо. Ностальгия и тревога сплелись в тугой узел под рёбрами. Я натянул капюшон глубже, стараясь затеряться в толпе цыган, чьи чёрные плащи были нам под стать. Ирония судьбы — прятаться на виду.

— Приветствую вас, Седрик, Карл, Ротариан, Рэми и Дэрнэрис…

Лёд прошёлся по спине. Цыганский барон вышел из толпы своих людей бесшумно, словно возник из воздуха. Его улыбка была широкой и гостеприимной, но глаза, тёмные и пронзительные, оценивали нас с дотошностью ювелира, изучающего незнакомый камень. Незнакомец поравнялся с нами и сбросил капюшон. Я метнул взгляд на Ротариана. Его видение снова стало явью.

— Мы уже не надеялись, что вы присоединитесь к нам. Я цыганский барон. Зовите меня Николаос. С нами вы легко проникните в Могар.

Я заставил углы губ поползти вверх, в подобие улыбки.

— Приветствую и вас, барон Николаос. Мы ценим помощь. Всегда рады новым… полезным знакомствам. — Я сделал паузу, дав словам повиснуть в воздухе. — Просветите, что изменилось в Могаре за последние годы? Мы давно не были в этих краях.

— Что ж, я с удовольствием расскажу. — Улыбнулся барон. — За время вашего отсутствия ничего особенного не произошло, не считая разных слухов о нападении личеров на ближайшие деревни. Драконы побывали в городе, но после указа Императора об убийстве крупного скота их не видели. Безумная мера, которая сработала. Мы как раз идём на местный рынок торговать тканями и развлекать толпу магией за скромную плату, как делаем это ежегодно. Наш табор живёт неподалёку.

— Нападения личеров… они здесь в новинку? — вклинился Карл.

— Карл, что за глупый вопрос? Они были чем-то новым и незнакомым для нас, но солнце очень помогло. Личеры слишком долго находились за крепостными стенами и сгорели под палящими лучами. В городе никто не пострадал.

— А предводитель у них был? — мягко спросил Ротариан.

— Я не уверен в этом, Ротариан. Они просто приблизились к внешней стене и попытались проникнуть в город…

— Хватит говорить о личерах, — перебил барона Рэми. — Пока вы болтали мы прошли в город. Незамеченными прошли, как и планировали. Спасибо вам, Николаос.

— Рад помочь.

— Да, спасибо за помощь и новости, — поддержал я. — Приятно знать, что Могар в безопасности.

Когда мы вошли в ворота, на нас обрушилась стена звуков — крики разносчиков, скрип телег, ржание лошадей, смех. И запахи… запах горячего масла из жаровен, свежего хлеба, человеческого пота и конского навоза. Запах жизни, от которой я отвык.

Мы миновали фермерское кольцо. Люди косились на нас — то ли на грозного «воина» Дэрнэриса с его сундуком, то ли на мрачную цыганскую процессию. А потом меня накрыло новой волной — запах угля и раскалённого металла, лязг молотов, гомон толпы. Дыханье перехватило. Это был воздух моей прошлой жизни.

Ноги сами понесли меня, обходя знакомые повороты, к той самой, скромной и обветшалой кузнице, затерявшейся между богатыми торговыми домами. Она стояла нетронутой, будто время над ней не властно.

— Здесь, — моя рука рефлекторно поднялась и прикоснулась к стене, словно приветствуя старого друга. — Здесь будет наша лавка.

Я толкнул дверь, и она с протестующим скрипом отворилась, ударившись о стену и с грохотом отскочив назад. Внутри пахло не просто пылью, а временем, забвением и слабой, едва уловимой нотой старого угля и окислившегося металла — призрачным ароматом моей прошлой жизни. Руки сами потянулись к венику, сметая паутину с прилавка. Механические движения помогали держать себя в руках.

— Интересное вы выбрали место, — произнёс Николаос, заглянув внутрь. — Говорят, в этой кузнице жил величайший кузнец Могара. Согласно городской легенде, он прибыл в город, быстро освоился и стал лучшим в своём деле, а потом пропал также внезапно, как и появился. Местные кузнецы считают себя недостойными его мастерства, поэтому мастерская пустовала все эти годы.

— Седрик, а мы точно достойны славы того кузнеца? — спросил Карл, старательно вытирая пыль с полки.

Я молчал, сконцентрировавшись на протирании наковальни. Они ведь уже всё поняли.

— А имя его кто-нибудь помнит? Или это тайна? — не унимался Ротариан.

Рэми бросил на него укоряющий взгляд, но Николаос лишь усмехнулся:

— Горожане просто зовут его Донак, считая основателем утраченной гильдии. Другое дело, что в городском архиве нет упоминания этой гильдии. Мне довелось как-то пролистать старые документы. Ничего о ней не смог найти.

— У простых горожан доступа к архивам нет, вот легенда и живёт, — добавил Рэми.

При звуке имени «Донак» руки сами разжались. Молоток с грохотом упал на пол. Я отступил на шаг и опустился на табурет, пока волна воспоминаний накатывала и отступала, оставляя после себя странное, щемящее чувство. Меня… любили. Считали легендой. Я не был изгоем. Я был призраком, чья слава продолжала жить.

— Спасибо за историю, Николаос, — голос дрогнул. — Полагаю, сами Титаны привели нас сюда. Постараемся не опозорить память этого места.

Меня била мелкая дрожь. Я сидел, бессильно наблюдая, как другие наводят порядок. Лишь Дэрнэрис стоял недвижимо, и мне почудилась ухмылка в тени его иллюзорного шлема.

— Определённо, нужно привести всё в порядок, — Карл бросил на меня ободряющий взгляд. — Уверен, прежний хозяин был бы рад, что кузница снова дышит.

Когда уборка была окончена, Карл приблизился ко мне.

— Ты бледный. Всё в порядке?

Николаос к тому времени удалился, а Дэрнэрис с грохотом опустил сундук под прилавок и встал у двери. Рэми начал раскладывать фигурки и шкатулки, а народ с улицы заинтересованно поглядывал в сторону кузницы. Я по-прежнему молча сидел на стуле и переваривал услышанное. Ротариан отряхнул руки от пыли и подошёл ко мне. Он крепко сжал моё плечо. Твёрдая, надёжная поддержка.

— Седрик. Если имя «Донак» причиняет тебе боль, знай — ты не один. Мы с тобой.

Его прикосновение, будто обладающее собственной магией, вернуло меня в настоящее. Я глубоко вздохнул, встречая его взгляд, и кивнул.

— Спасибо, друг. Ценю. — Я поднялся, ощущая под ногами более твёрдую почву. — Ладно. Хватит отдыхать. Пора за работу.

— Ты прав, — Рэми, не отрываясь от полок, жестом указал на небольшую кучку монет. — Мы уже начали. Пока ты приходил в себя, продал пару фигурок. Ротариан собирался на разведку по ремесленному ряду, Карл — в таверну. А тебе, учёному мужу, дорога в Ядро Города.

— Если план всё ещё в силе, — добавил Карл. — Если хочешь остаться, я с тобой.

— Менять планы на полпути — дурная привычка, — отозвался Рэми.

— Я бы с радостью понаблюдал за работой Седрика, но Рэми прав. Изучим город и встретимся у дуба, как договорились. — Ротариан положил на стол несколько брошей. — Николаос передал. Герб династии Ориспа. Пусть считают нас цыганами — будет меньше вопросов. До вечера.

Он вышел. Рэми погрузился в торговлю. Дэрнэрис замер у входа, как изваяние. Мы с Карлом обменялись взглядами, прикололи броши и разошлись. Он растворился в толпе, а я, не поднимая глаз, зашагал к главной дороге.

Брошь работала — люди сторонились, уступая дорогу. Я шёл, почти не видя ничего под ногами, пока знакомый лязг мечей не вывел меня к плацу, где тренировалась стража. А за ним — ворота во внутренние кольца.

— Эй ты, стой! Куда направился? Хоть ты из Ориспа, без веской причины или дозволения я не могу тебя пропустить.

Голос стражника прозвучал прямо над ухом. Я вздрогнул, застыв на месте. Рука сама потянулась к броши, а внутри всё сжалось в ледяной комок. Глубокий вдох помог успокоиться, но мысли предательски метались крайности в крайность, мешая сосредоточиться.

— Простите, — мой голос прозвучал хрипло. — Я… хотел посмотреть на ваши тренировки. Засмотрелся. Может, расскажете о том нападении личеров?

— Ты мне зубы не заговаривай. Если не расскажешь о цели визита в Ядро Города и прилегающие внутренние кольца, я арестую тебя и отведу на суд к барону. Он лично отвечает за вас, если вы не местные. Давай, цыган, рассказывай всё.

Острие меча блеснуло у моего горла. В глазах потемнело. Я сам подписал себе приговор, согласившись на эту авантюру.

— Прошу прощения, я не хотел создавать проблем, — моя рука медленно поднялась, чтобы отвести клинок. Мозг лихорадочно искал выход. — Меня послал сам Король Цыган, чтобы больше узнать о нападении личеров. Также, ходят слухи, о редких минералах, добытых на территории города, — я сунул вторую руку в карман и обнаружил бумагу, тут же предъявив её и надеясь на хорошее содержимое. — Вот моё приглашение.

Стражник выхватил бумагу, и клинок опустился.

— Распоряжение местного барона, которое подтверждает твои слова. Почему сразу не сказал? Касательно личеров мне нечего рассказать, мы даже сразиться с ними толком не успели. Приготовились отразить нападение, а твари застряли на подступах к городу и сгорели на солнце. Словно кто-то нам помог. Кто-то очень могущественный, — рассказал стражник, возвращая мне бумагу. — Касательно месторождения… меня удивляет, насколько быстро ваш Король обо всём узнал. Действительно, мы обнаружили странный цветной металл, который по свойствам похож на цинк. Шахта у нас небольшая, а металл этот лежит почти на поверхности. Пустили на украшения и дело с концом. Он голубой по цвету, если это важно.

— Сеть Ориспа обширна, — я взял бумагу, стараясь скрыть дрожь в пальцах. — Можно мне осмотреть эту находку?

— Я могу допустить тебя до библиотеки и дать вот это, — стражник протянул голубую чешуйку. — Мастер назвал это драконьей чешуйкой. Она сделана из голубого цинка. Изучай на здоровье.

Я осторожно взял отполированное и сверкающее изделие из рук стражника. Чешуйку в качестве кулона сделал опытный кузнец.

— Благодарю за подарок. Я буду с ней осторожен, когда приступлю к изучению, — я спрятал цинковую пластину в мешочек. — Что касается допуска в библиотеку — это замечательная идея. Могу ли я продолжить путь?

Стражник пожал плечами и молча отошёл от меня на несколько шагов. Я воспринял этот жест согласием и прошёл через небольшую дверь в массивных воротах. Дорога до библиотеки была недолгой и лёгкой, потому что сохранилась в памяти. При случае стоило отблагодарить Рутариэля за эмилитаро как следует.

Библиотека встретила меня гробовой тишиной, нарушаемой лишь шелестом страниц и скрипом перьев. Воздух был густым и спёртым, пах старым пергаментом, воском от свечей и пылью, которая лежала толстым слоем на верхних полках. Внутри меня обступили приветливые рабы, которые служили хозяину. Я с головой ушёл в работу: свитки раскрывались на столах, я делал пометки на листках, мои пальцы быстро листали хрупкие страницы, а глаза выхватывали слова, связанные с голубым цинком. Это был знакомый ритм, роднящий кузнечное дело с исследовательским — та же настойчивость, то же внимание к деталям. Изучал всё, что было связано с историей города и местной неглубокой шахтой. Мне даже предоставили свитки, чтобы переписать содержимое книг и предоставить в виде отчёта Королю Цыган. Моё прикрытие сработало как нельзя лучше.

Я просидел в библиотеке до тех пор, пока свет в высоких окнах не стал золотисто-красным. Выйдя на улицу, я зажмурился от слепящего вечернего солнца. Сумка за спиной оттягивала плечо, но это была приятная тяжесть –тяжесть выполненной работы и добытых знаний. Я медленно шёл к дубу, стараясь не привлекать внимания и сжимая в кармане ту самую цинковую чешуйку, и она казалась мне теперь не просто безделушкой, а ключом к чему-то гораздо большему.

Глава 16. Карл. «Могарское убийство».

Всё пошло по плану.

За одним исключением.

Хотя, я забегаю вперёд.

Меня занесло в трактир...

– Карл

Я растворился в толпе у входа в трактир «Гордость Могара» — тень среди теней. Внутри пахло кислым пивом, потом и дымом от очага. Тусклый свет сальных свечей бросал пляшущие тени на лица посетителей. Где-то в углу хрипло смеялись шахтёры, у стены юная пара, забывшись, шепталась, сплетя пальцы. В таких местах, среди грубого уюта и простых радостей, особенно остро чувствовалось своё одиночество.

Крепостные, вроде меня, понимали своё положение и ценили такие моменты. В подобных местах все невольно чувствовали себя свободными.

Я подошёл к стойке, заставляя лицо изображать беззаботную усталость. Трактирщик, дородный, лысеющий мужчина, излучал такое простодушие, что у меня в горле встал ком. Лгать таким — всё равно что красть у спящего.

— Чем я могу угостить тебя, парень? — его улыбка была искренней.

У меня не было денег, поэтому решил пользоваться магией.

«Я заплатил вперёд. Ты будешь наливать мне до самой ночи, по первому требованию», — внушил я мужчине.

Голову пронзила острая боль, но она тут же стихла. Трактирщик заморгал, и его взгляд стал чуть стеклянным.

— А, это вы! — его лицо расплылось в благодарной улыбке. — Жду вашего заказа.

— Эль. Лучший, что есть. И плошку жареной картошки, — с неожиданной хрипотцой произнёс я. — И… осведомлён ли ты о последних новостях?

— Могар спокойный город, так было всегда. О нападении личеров и драконов ты наверняка уже слышал, — мужчина огляделся по сторонам. — Будь осторожнее цыган. В город начали поставлять ошейники и браслеты для рабов из антимагической стали. Сначала из неё только оружие делали, а теперь вот и в мирное русло пустили. Говорят, она подавляет вашу магию в небольшом радиусе.

Во мне ничего не дрогнуло. Мы с Седриком догадывались, что фоктрат добыли где-то ещё и начали делать из него сплавы для победы над городом-государством Антария. Этот добрый трактирщик просто подтвердил наши домыслы.

Седрик тоже научился делать подобные изделия, в попытке воссоздать дэнтрат. Мы на практике выяснили, что любой металл, кроме железа и цинка, вбирает свойства фоктрата и становится прочнее. В Антарианской империи такие сплавы называют антимагической сталью, а мы придумали более короткое название — феталлы. В сочетании с железом получался дэнтрат, а с цинком — белый цинк, свойства которого пока не ясны.

Трактирщик заметил мою задумчивость и хотел было как-то утешить.

— Благодарю за предупреждение, — кивнул я, заставляя углы губ поползти вверх в подобии улыбки.

— Я знаю, что цыган интересуют самые грязные слухи, — мужчина снова осмотрелся и улыбнулся мне в ответ. — Есть один такой. Поговаривают, что целая семья влиятельных торговцев за одну ночь превратилась в рабов.

— Звучит довольно тревожно, — я наклонился ближе. — Вы знаете детали этого происшествия?

— Обижаешь, конечно, знаю, — отозвался трактирщик. — Они владели крупной лавкой рядом с внутренними воротами ремесленного кольца. Продавали всё, от обычных скрепок для белья, до деревянных статуй в полный рост под заказ. Все в семье умели вырезать по дереву, просто уровень был разный. Вчера жена владельца лавки и главы семьи зашла в компании какого-то знатного господина. Она стала рабыней совсем недавно. Полагаю, её детей постигла таже участь. Объяснение только одно — муж проиграл кому-то в дуэли и всё потерял.

Дуэль. Слово обожгло, как раскалённое железо. Воспоминания хлынули лавиной: ложные обвинения, подставной поединок, предательство… Я сжал край стойки, костяшки пальцев побелели. Где-то глубоко внутри завыл и начал рваться на свободу тот самый юноша, чью честь растоптали. Но я лишь тихо сказал, и голос мой был спокоен, как поверхность камня:

— Понимаю. Дуэли… меняют судьбы. А имя этого господина?

— Сын кого-то из местных тиунов, — трактирщик заёрзал. — Точнее сказать не могу, сам понимаешь. Знаю, что он заглядывался на жену торговца и заказывал у них свою статую.

— Трагичная история, — я улыбнулся невольно, обдумывая способы убийства обидчика. — Спасибо, за интересную историю. Я буду держать уши открытыми для любых подробностей.

Его мысли ударили в мой разум, словно удар хлыста:

«Какие ещё могут быть подробности? Этот цыган в своём уме? Если расскажу, что дуэль прошла с нарушениями… мягко говоря, то его даже барон не спасёт от гнева тиунов. Лучше промолчать».

— Рад был услужить, — мужчина ушёл к противоположному краю стойки, положив на стол остывшую картошку и кружку эля.

Я не стал пытать его расспросами, после услышанных мыслей. Он боялся последствий для себя и для меня. Значит пришло время поискать информацию в другом месте, но позже.

Руки сами потянулись к еде. Я проголодался сильнее, чем думал, даже кружку отодвинул, чтобы не портить вкус. Холодная картошка показалась неописуемо вкусной и приятно хрустящей. Эль оказался действительно лучшим. Он оставлял ягодное послевкусие и пился очень легко.

Рядом сидели двое мужчин, разговор которых я случайно подслушал.

— Слышал, что в город вошли три цыгана незнакомых, — сказал первый. — Вместе с местными. С ними какой-то чудной громила с двуручным мечом. Лавку организовали в кузнице Донака. Наглые и странные.

— Ты потише, — отозвался второй. — Один из них рядом сидит. Второго куда-то увели стражники. Безрукого, насколько я понял.

Мои пальцы замерли на кружке. Я продолжал делать вид, что поглощён своей едой, но каждый мускул был напряжён.

— Может он успел закон нарушить?

— Кто знает. Бедняга даже сопротивляться не стал, понял, что в его состоянии это бессмысленно.

— Даже жаль его.

Ротариан. Холодная волна страха смешалась с яростью. Они посмели тронуть его.

— Давай выпьем и помолчим, пока этот цыган не подошёл к нам. Он явно подслушивает, — призвал второй.

— Давай, — согласился первый.

Этого было достаточно. Я допил эль, поставил кружку со стуком, который прозвучал неожиданно громко, и повернулся к ним. Двое мужчин — один крупный, медведеподобный, другой — тощий и нервный — замерли.

— Похоже, моё присутствие вызывает беспокойство, — начал я, и мой голос прозвучал мягко, но в нём была сталь. — Меня зовут Алурос. Может, проясните причину? И расскажете о том цыгане, которого увели стражники?

— Алурос, мы не желаем вам зла, — заговорил крупный мужчина.

Я невольно смерил их взглядом, разница в росте и комплекции вызвала у меня лёгкую улыбку.

— Лорас прав, — подхватил второй, щуплый, встав с места. — Мы просто обсуждали новых цыган, которых ни разу не видели, только и всего. Чужаки всегда вызывают беспокойство, особенно такие наглые.

— Мой друг немного смягчает, но не ошибается, — первый скрестил руки на груди. — Вам хватило наглости открыть лавку в кузнице Донака, которая много лет пустовала. Местные кузнецы уже точат зуб на вас за такое непозволительное невежество.

Я чувствовал, как по мне ползёт знакомая дрожь — предвестник слепого гнева. Контроль. Нужен был контроль. Образ драконьей фермы вернул покой в мои мысли.

— Понятно, — ответил я, отодвинув кружку и развернувшись к ним всем телом. — Наша группа — учёный, кузнец и их охрана. Я решил выпить, перед тем как сменить товарища на посту у лавки. Безрукий — наш языковед. Вы видели, куда его повели?

— Раз так, может и ничего плохого нет в открытии лавки в заброшенной кузнице, — Лорас почесал затылок. — Я не видел, как уводили вашего языковеда.

— В казармы повели, — ответил худой парень. — Подумал ещё, что это странно. Должны были в сторону темницы идти, но никак не в казармы. Они находятся в закрытом кольце, рядом с самим Ядром Города. Тебя туда всё равно не пустят. Остаётся только ждать, пока беднягу выпустят.

Казармы. Это было странно. Не тюрьма, не темница. Значит, он кому-то нужен. Или это ловушка.

— Казармы, значит… — я повторил это слово, обдумывая каждый слог. — Благодарю. Всё равно попытаюсь. Подскажите, как пройти?

— Вход в казармы расположен чуть восточнее этой таверны, — сообщил Лорас. — Вы не пропустите. Там дежурит патруль. Само здание соединено напрямую с внутренней стеной, вокруг Ядра Города. Внутрь вас точно не пустят.

— Благодарю ещё раз, — я слегка поклонился этим двоим. — Посмотрю, что можно сделать. Возможно, небольшая беседа прояснит ситуацию и моего друга выпустят.

Я вышел на улицу, и прохладный воздух обжёг лёгкие. Двинулся на восток, к казармам, заставляя шаги быть ровными и уверенными. Внутри же клокотала буря. Я пытался ловить обрывки мыслей прохожих, но это был лишь белый шум страхов и бытовых забот.

Метки на кусках пергамента ставить не пришлось, потому что ничего полезного узнать не удалось. Союзников новых я не приобрёл. Пока для меня было важно вызволить Ротариана.

Отыскав укромный уголок между лавками, я разделся, свернул одежду в тугой свёрток и забросил его в тень, под выступ стены. Дрожь от прохлады воздуха смешалась с нервной дрожью внутри. Я активировал магический покров. Кожа и чешуя отозвались лёгким зудом, а затем ощущение собственного тела стало призрачным, будто я растворился в воздухе. На одежду он не действовал, поэтому теперь я стоял голым и невидимым в двух шагах от патруля, превратившись в слух и зрение. Любое движение могло выдать меня с головой.

Подкравшись вплотную ко входу в казармы, я закрыл глаза, отсекая помехи, и погрузился в магию духа. Я искал знакомый, твёрдый и спокойный разум Ротариана, чтобы проникнуть в него и выяснить, что там происходит.

«…интересно, зачем капитану понадобился этот безрукий цыган? Выглядел учёным. Может, для перевода? Странно, что не в темницу, а сюда…».

Мысли одного из ёлаев, обрывчатые и ленивые, пролили немного света. Ротариана не арестовали. Его пригласили. Это было одновременно облегчением и новой загадкой.

«Придётся ждать, — пронеслось у меня в голове. — Он выйдет. А потом я выжму из него все детали». Я замер, слившись с холодом каменной стены.

Ротариан вышел один ровно через час томительного ожидания, которое я провёл, не смея пошевелиться. Он не выглядел испуганным или измождённым. Напротив, его походка была уверенной, а на лице — тень странного, почти довольного спокойствия. Словно он знал, что это произойдёт, но не счёл нужным предупредить. Я проследил за ним взглядом, пока он не скрылся за поворотом, затем, содрогаясь от ярости и любопытства, отступил в укрытие, оделся, развеял покров и ринулся в погоню.

— Ротариан!

Крик сорвался с губ сам, прежде чем я успел подумать. Глупец! Я выкрикнул его настоящее имя. Он замер, медленно обернулся, и в его глазах я прочитал не укор, а понимание.

— Прости, что назвал по имени, — выдохнул я, нагоняя его. — Что случилось? Я был… встревожен. Ты знал об этом? О чём тебя спрашивали?

— Ничего страшного не произошло, — ответил Ротариан. — В видении стража схватила меня в другом месте, но это не такая важная деталь. Всё в порядке. Остальное расскажу у дуба этой ночью. Ты тоже хочешь мне рассказать свежие новости, согласно видению. О какой-то несправедливой дуэли.

— Действительно, — подтвердил я шёпотом, чувствуя, как холодная ярость снова поднимается во мне при этом слове.

Мы с Ротарианом отошли в сторону от ближайших лавок и казарм, чтобы обсудить услышанную мной в таверне историю.

— Это пойдёт вразрез с некоторыми видениями будущего, — тихо и с той самой улыбкой, что всегда предвещала нечто рискованное, сказал Ротариан, — но поможет убить двух зайцев одним выстрелом.

— Ты о чём?

— Давай накажем этого знатного дуэлянта от имени Мат-Алуура. И оставим небольшое послание для капитана стражи, — Его глаза блеснули. — Для этого нужно узнать детали. Лучший способ — подойти к лавке и прочесть мысли бывшей хозяйки.

«Я тоже хотел это предложить. Позже Ротариан расскажет, для чего нужно послание капитану. Сейчас это не важно. Главное узнать детали дуэли и наказать зарвавшегося сына тиуна», — подумал я и радостно закивал. — Отличная идея! — уже вслух добавил я.

Мы вместе подошли к той самой лавке с изделиями из дерева. Щуплая и подавленная женщина в рабском ошейнике стояла за прилавком. Торговля шла плохо, многие покупали что-то только из жалости. Справа от неё стояла статуя полного мужчины средних лет. Благодаря ей, мы с Ротарианом узнали, как выглядит её хозяин.

«Работы превосходные! Фигурки животных такие реалистичные, словно их с помощью магии природы делали, а не вручную вытачивали! Были бы деньги, я бы купил несколько для образца! Удивительное мастерство!» — Ротариан восхищался мысленно, но не подавал вида, с серьёзным и даже немного грустными лицом осматривая товар.

Прочитав его мысли, я понял, что ошейник и браслеты не подавляют мою магию, как фоктрат или антимагическая сталь. Наше преимущество оставалось при нас.

— Покупайте, не стесняйтесь, — пробормотала девушка. — Я вижу, что вам нравятся наши фигурки.

— Безусловно! Превосходная работа! — воскликнул Ротариан.

— Согласен со своим другом, но у нас нет денег, — я демонстративно похлопал по карманам. — Мы здесь по личному поручению Короля Цыган и не должны отвлекаться от его выполнения.

«Жаль, я не могу им всё рассказать… Даже Король Цыган не поверит рабыне. Кто станет слушать? Кто поверит?»

Мысль ударила в меня, как молот. Я не зря упомянул Короля Цыган. Она знала правду, но была скована страхом и уверенностью в собственном бессилии.

— Я слышал, что твой муж делает лучшие из фигурок и статуи вроде этой, — мой взгляд метнулся на мгновение к статуе справа от неё. — Может мы сможем отложить немного денег и заказать у него что-то лично для нас?

— Он… отошёл от дел, — она отступила на шаг, словно я ударил её. — Теперь мои сыновья делают фигурки. Статуй больше не делаем. Эта — последняя.

— Очень жаль, — Ротариан говорил с подчёркнутой мягкостью, но я чувствовал, как его собственное спокойствие трещит по швам. — Он заболел или просто решил передать детям своё ремесло?

— Он передал им ремесло, — она выдавила заученную фразу. — Я продаю, а хозяин обеспечивает нас всем необходимым.

Почему-то их хозяин не желал распространять среди чужаков новости о смерти её мужа, судя по её реакции. Зато мы немного вывели её из равновесия, а значит пришла пора прочесть мысли:

«Умоляю, не спрашивайте больше о муже! Этот жирный, знатный урод выбрал арбалеты, но кто-то выстрелил моему мужу в руку, чтобы он проиграл! Все об этом знают! Все молчат! Не лезьте в это, вас раздавят!».

— Простите за излишнее любопытство, — я сделал шаг назад, изображая смущённую улыбку, и похлопал Ротариана по плечу. — Мы мешаем торговле. Всего доброго.

Она вздохнула с таким глубоким, беззвучным облегчением, что это было красноречивее любых слов. Мы отошли и скрылись в ближайшем закоулке.

— Ротариан, присмотри за вещами, — приказал я, срывая с себя плащ. — Я применю покров и прослежу за ней. При первой же возможности убью этого урода и оставлю послание капитану. Что написать?

— Напиши, чтобы капитан лучше присматривал за ёлаями, иначе Мат-Алуур придёт и за ним, — улыбнулся аднарри, принимая мою одежду.

— Так и сделаю.

Я снова разделся. Холодный камень прикоснулся к босым ногам. Я активировал покров, и мир вокруг поплыл, стал чужим и отстранённым. Я стал лишь тенью, призраком с одним заданием. Устроился в засаде, не сводя глаз с лавки. Спустя несколько часов она закрыла её и понуро побрела в сторону дома. Я последовал за ней, беззвучный и невидимый, готовый стать орудием возмездия.

Жила она, как я и предполагал, в фермерском кольце. Торговка медленно шла от уютной мастерской до крошечного участка земли, затерянного среди убогих жилищ. Я, невидимый призрак, следовал за ней по пыльной улице, пока она не свернула к неказистому дому. И тут меня поразило то, что я увидел.

Участок был не просто засажен — он был живым. Старая, почти вековая живая изгородь скрывала внутреннее пространство от посторонних глаз, а внутри буйствовала молодая, неестественно яркая поросль. Деревья, кусты — всё было идеально вписано в ландшафт, создавая ощущение гармонии и покоя, так контрастирующего с убогостью самого дома. Я невольно залюбовался и не заметил, как девушка скрылась за дверью.

«Он был магом природы, — пронзила меня догадка, отозвавшись эхом мыслей Ротариана. — Ты был прав, старик. Без магии такие скульптуры не сотворить. И этот сад… он скрывался здесь ото всех, создавая свои работы. Пока его не нашли»

Я надеялся, что аднарри услышал мысли, которые я с усилием передавал ему. Виски немного зудели от напряжения.

Очередной полукровка пострадал из-за знатных людей. Разница лишь в том, что его убили, а мне оставили жизнь, полную горечи и ярости. Этого было достаточно. Решение созрело мгновенно, холодное и неоспоримое.

Мои шаги были беззвучны, когда я подошёл к двери. Она слегка скрипнула, когда я вошёл, но этот звук легко было списать на ветер. Внутри пахло влажной землёй, деревом и… страхом.

В самой большой комнате на стуле сидел жирный мужчина, а торговка мыла его ноги в тазу с тёплой водой. Я так хотел вскипятить её магией, но сдержался. В других двух комнатах сидели сыновья женщины и вытачивали что-то из дерева. На вид они были совсем обычными людьми, но слегка заострённые уши выдавали родство с нурринами.

— Ты опоздала, глупая баба! — его голос был сиплым и гнусным. Он поднял руку для удара, но опустил её. — Жаль, бить по лицу тебя нельзя, продажи ещё сильнее упадут.

— Да, господин, — её ответ был безжизненным, заученным.

— Скоро надену на тебя и твоих выродков ошейники из антимагической стали, — продолжал он, с наслаждением растягивая слова. — Кто знает, когда у них пробудятся способности твоего покойного муженька. Ты не захотела по-хорошему бросить этого полукровку, вот и будешь всю жизнь расплачиваться. Я каждый день буду тебе об этом напоминать, дрянь неблагодарная.

— Да, господин. Я буду рада вашему вниманию и ежедневным напоминаниям о моей неблагодарности. Я заслужила, — со слезами на глазах, но ровным голосом ответила женщина.

— Правильно говоришь, заслужила, — с улыбкой повторил он.

Я стоял в дверном проёме, невидимый. Руки сами сжались в кулаки. Я представил на его месте Диметра Луртелла — того, кто сломал мою жизнь. Холодная ярость, знакомая и почти уютная, заструилась по жилам. Нет, просто задушить его — милость. Он не заслужил милости.

— Дура! — его крик, внезапный и визгливый, разорвал тишину. — Когда вода стала такой горячей?! Почему я не могу вытащить ноги?!

Он дёргался, пытаясь высвободиться, но магия воздуха надёжно удерживала его конечности в тазу. Вода начинала пузыриться. Я подошёл ближе.

— Ничего, господин, я ничего не делала! — девушка в ужасе отпрянула и наткнулась на меня спиной.

Она обернулась, и её глаза расширились от ужаса, когда магический покров медленно спал с моей головы и плеч, обнажая полностью только лицо, искажённое холодной ненавистью. Одной невидимой рукой я снял с пояса её хозяина связку ключей, а другой заткнул ему рот. Испуганная торговка отклонилась и оказалась практически в моих объятиях.

— Не бойся, — прошипел я, и мой голос прозвучал хрипло. — Я здесь, чтобы отомстить за твоего мужа. Вы свободны, — её ошейник с глухим стуком упал на пол. — Освободи своих детей.

— Кто ты?! — она дрожащими руками взяла парящую в воздухе связку ключей.

— Возмездие!

Девушка выскользнула из-под меня и ринулась к детям. Я снял руку со рта её хозяина. Его ноги тем временем начали покрываться волдырями и доставлять ему невыносимую боль. Кожа буквально закипала и пузырилась вслед за водой.

— Освободи мои ноги! Ты получишь эту бабу и её выродков! Всё что захочешь! Только отпусти меня!

— Я хочу лишь одного. Твою жалкую, никчёмную жизнь, — я медленно поднял руку, сжимая пальцы в воздухе. Уплотнённые сферы начали сдавливать его голову. — И знаешь… я плохо контролирую свою магию. Очень плохо.

Его вопль превратился в булькающий стон. Он что-то бормотал, может, молил, может, проклинал. Я не вслушивался. Был лишь хруст — глухой, влажный, отвратительный. И тишина.

— Ты даже не чистокровный человек, а смел мнить себя лучше остальных, тьфу, — сплюнул я, осматривая его труп, покрытый тёмно-красной кровью.

Женщина с детьми вошла в комнату в самый неподходящий момент. Их стошнило. Я дал им время, чтобы прийти в себя. Ждал, пока они сами заговорят.

— Меня зовут Клара, — женщина первой нашла в себе силы говорить, вытирая губы тряпкой. — Что… что нам теперь делать? Я освободила сыновей, как вы велели.

Я осмотрел парней. Один, высокий и щуплый, с печальными зелёными глазами, был вылитый я — до того, как жизнь выжгла из меня всю мягкость. Второй — пониже и покрепче, с более грубыми чертами.

— Они должны пустить себе кровь. Хочу убедиться в своих догадках. Мне не нужны глубокие раны, достаточно порезать палец.

Клара, инстинктивно повинуясь, принесла нож. Щуплый парень, не колеблясь, провёл лезвием по подушечке пальца. Выступила капля крови — ярко-зелёная, как весенняя листва. Нуррианская кровь. Второй сын показал обычную, тёмно-красную.

«Значит, только один унаследовал дар», — пронеслось у меня в голове.

— Слушайте внимательно, — мои слова прозвучали как приказ. — До полуночи не выходите из дома и делайте вид, что всё в порядке. Потом идите к старому дубу у главных ворот. Мы выведем вас из города. Твоему сыну, — я кивнул на старшего, — здесь не жить. Зелёная кровь — приговор, пока Диметр у власти.

Я повернулся к стене, испещрённой брызгами. Крови было более чем достаточно.

— А сейчас… нужно оставить весточку. Для капитана.

Я сосредоточился, и магия воды послушно подняла тёмную жидкость, заставив её течь по шероховатой поверхности стены, складываясь в чёткие, зловещие буквы:

«Мат-Алуур покарает тех, кто множит несправедливость. Капитану стоит лучше присматривать за ёлаями, которые в этом помогают».

Оставив на стене кровавое послание, я снова растворился в небытии. Прежде чем выйти, я бросил последний взгляд в комнату. Клара, обняв сыновей, плакала. Но на её лице сквозь слёзы пробивалась улыбка — редкое, хрупкое зрелище, которое на мгновение отозвалось теплом в моей остывшей груди. Я тоже почувствовал странное, тягучее облегчение. Это была не радость. Скорее, удовлетворение хищника, насытившегося после долгой голодной вылазки. Я отомстил не только за незнакомого мага, но и за того юношу, которым был когда-то, за того, чью судьбу так легко могли повторить эти мальчишки.

Сумерки уже окутали Могар, когда я вернулся к Ротариану. Оделся, отряхнулся, будто просто вышел подышать воздухом. Мы продолжили бродить по ремесленному кольцу, делая вид, что изучаем товары. Ни криков, ни тревоги. Клара последовала моему совету — она затаилась, и город продолжал спать своим обычным, лицемерным сном.

В полночь мы с Рэми, Дэрнэрисом собрались у дуба, как и договаривались. Пришлось подождать только Седрика.

— Смотрю вы без сундука? — отметил он.

— Я продал всё за один неполный день, — похвастался Рэми. — Даже тот сундук, чтобы идти обратно налегке. Нашёл сторонников ордена среди цыган, записал их особые приметы на обрывки пергамента с квадратом, как мы и договаривались. Торговле никто не мешал, благодаря Дэрнэрису.

— Я отыскал в местной библиотеке кое-что по цветным цинкам, — Седрик похлопал по сумке у себя за пазухой. — И даже раздобыл образец голубого. Исследования можно продолжить и на Пике. Раз миссия выполнена, пора возвращаться.

— А я совершил убийство от имени Мат-Алуура, — выдохнул я, чувствуя, как тяжесть содеянного наконец наваливается на плечи. Я коротко пересказал историю о семье полукровок.

— Друзья, вы не поверите, — Ротариан улыбнулся своей самой загадочной улыбкой. — Капитан местных ёлаев… симпатизирует братьям Диметра. Он просил, чтобы Мат-Алуур связался с ним для обсуждения деталей…

— Он… заказал убийство Диметра Луртелла?! — у меня перехватило дыхание. Сердце заколотилось в груди, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок давно лелеемой мести.

— Именно так, Карл. Заказ есть заказ. Предлагаю по возвращении отправить к нему пурпурного дракона для согласования.

— Поддерживаю, — мы с Рэми и Седриком ответили почти синхронно.

— Ануэль об этом заказе — ни слова, — добавил Ротариан, и в его глазах мелькнула искорка азарта. — Она будет в ярости.

Мы синхронно кивнули, а Дэрнэрис издал короткую, похожую на шипение усмешку.

— Предлагаю найти предателей в его личной охране, — сказал я, и план стал складываться в голове сам собой, отточенный и холодный. — Использовать их с помощью магии духа для разведки и покушений.

— Здравая мысль, Карл. Поддерживаю, — одобрил Ротариан.

В этот момент из-за дерева послышался робкий шёпот: «Простите…»

Мои спутники насторожились, но я успокаивающе поднял руку.

— Та самая женщина? — тихо спросил Седрик.

— Да. Её зовут Клара. А это её сыновья.

— Меня зовут Вайорин, а моего старшего брата Элорин, — представился младший. — Мы жили в городе под другими именами, чтобы не выдавать происхождение отца.

— Он… всё помнил? — уточнил я, глядя на Клару.

— Да… — она кивнула, сжимая руку старшего сына.

— Я — Ротариан, — представился аднарри. — Это Седрик и Бормэн. Карла вы уже знаете.

— Да, сад Ротариан, — Вайорин оживился. — Отец вёл дневники. Мы взяли их с собой. Он был наполовину нуррином, хорошо знал пределы своих сил. Часто использовал магию духа, чтобы гасить агрессию и предрассудки горожан. А магию природы — для заработка. Остальным почти не владел.

— Куда вы нас отведёте? — спросил Элорин, его взгляд блуждал по нашим лицам, пытаясь найти опору.

— Домой, Элорин, — твёрдо ответил Рэми. — В место, где для каждого найдётся работа. Где все равны, независимо от крови.

— Вайорин, — мягко начал Ротариан, и я тут же понял его скрытый ход. — Мы можем сделать так, чтобы и ты овладел магией отца.

Я видел, что это не только помощь парню. Вайорин станет одной из ступеней на пути к превращению в красного нуррина.

— Я на всё готов! — глаза юноши загорелись решимостью. — Я не хочу быть обычным!

— Сынок… — испуганно прошептала Клара.

— Его можно понять, — вступил я. — Я тоже не обычный. В моих жилах течёт драконья кровь, что, впрочем, очевидно. Теперь вы знаете о нас достаточно, чтобы присоединиться… или стать угрозой.

— Мы присоединимся! — почти хором ответили братья.

— Я последую за сыновьями, — без колебаний сказала Клара.

В этот момент из тени вышел Николаос.

— Готовы? — спросил он.

— Да, барон, — ответил Ротариан. — Можешь внушать патрулю, что они очень сильно хотят спать. Мы выйдем через главные ворота и отправимся домой. Думали погостим подольше в Могаре, но не всё пошло по плану.

— Считайте, что патруль уже храпит. Удачи. И передавайте привет… Кукловоду.

— Ты видел сон? С красным нуррином? — уточнил я.

— Да. Он предупредил о вашем прибытии и сказал, что вы покинете город раньше, чем планировали.

— Обязательно передадим, — я подмигнул Ротариану, и мы тронулись в путь.

Мы прошли незамеченными через главные ворота и отправились домой коротким путём через могарский лес и северо-западный тоннель, постоянно оглядываясь. Никому из нас не хотелось, чтобы даже цыгане из Могара узнали дорогу в наше Новое Плющево.

Вернувшись, мы продолжили заниматься своими делами. Ротариан провёл переливание крови — один брат поделился силой с другим, а затем аднарри с новым рвением вернулся к строительству резиденции для Ануэль. Клара постепенно осваивалась, и я ловил на себе её тихие, полные благодарности взгляды. Я предвидел, что однажды она может стать моей женой, но не торопил события — некоторые раны должны зажить сами. Дэрнэрис ушёл с головой в заботу о чёрных дракончиках, Седрик — в звон металла в кузнице, а Рэми — в шум трактира.

Я часто стоял на пороге и смотрел на наше растущее убежище. Одна месть была совершена. Впереди, как тень на стене, ждала другая, главная. И ключ к ней сам упал к нам в руки.

Глава 17. Карл. «Возвращение Ануэль».

Мы погрязли в рутине.

Строительство завершалось.

Я лично им занимался.

Магия очень помогала...

– Карл

Последний камень лёг в стену с глухим стуком, и я отпустил магию земли. Она отозвалась в костях приятной усталостью. Резиденция для Ануэль была готова. Четыре спальни, просторная гостиная — мы с Ротарианом старались на славу, сверяясь с его видениями. Его рука, благодаря постоянной практике магии природы, немного отросла, однако аднарри словно специально касался меня снова и снова, заражаясь вархоусом. При этом он с болезненной скрупулёзностью вырезал узоры на мебели левой рукой, словно пытался вырезать и своё идеальное будущее.

Ротариан нервничал. Императрица опаздывала на несколько часов, и он то и дело заглядывал в грядущее, как в треснувшее зеркало. Так мы и узнали, что с ней будут Франкия, Рутариэль, Аттия и сам глава Дома Унф. Но причины этого визита оставались для него туманными — он наотрез отказывался «подслушивать» их разговор. Я же, случайно увидев обрывок этого будущего диалога, сжал его в кулак и спрятал в самом тёмном углу своей памяти. Некоторые истины — что раскалённое железо, их преждевременное прикосновение может опалить душу.

Проблема была в том, что Ротариан уже привык быть Кукловодом. Его эго, раздутое успешными манипуляциями через «послания свыше», стало хрупким, как весенний лёд. Он уже примерял на себя облик из своих же видений и любое пятнышко на этом идеальном портрете воспринимал как личное оскорбление. Проще было не смотреть, чем видеть неизбежные трещины.

Мы закончили строительство и украшение на двадцать седьмой день радогира, практически в середине лета и за два часа до ожидаемого визита. Леди Ануэль с гостями не заставили себя долго ждать и появились из тени главного тоннеля как раз вовремя.

— Приветствую, Карл, эйнаал, Ротариан, — её голос прозвучал, как всегда, властно и спокойно. — Позовите Бората. Пока гости размещаются, нам нужно поговорить.

Ротариан, всё ещё в облике Радоласа, учтиво раскланялся:

— Эйнаал, Леди Ануэль, Лорд Тирадон, Леди Аттия, Франкия, Рутариэль. Рад вас видеть.

— Можешь больше не притворяться, Ротариан, — холодно парировала Аттия. — Мы знаем, что ты жив. Скрываешься здесь. В неведении лишь твой отец и старейшины.

Я почувствовал, как по спине Ротариана пробежала судорога. Он так надеялся, что его тайна в безопасности. Он не ответил, лишь резко кивнул, сжав губы.

Мы сходили за Боратом и вместе разместились в гостиной, ожидая Ануэль. Она спустилась со второго этажа в гордом одиночестве и присоединилась к нам.

— Леди Ануэль, рад вас видеть, — начал Борат. — Где мой дядя? Он что-то передал?

— Остался в Химерии, — она протянула ему кожаную тетрадь. — Его первый дневник. Велел не открывать, пока не получишь следующий, и так с каждым новым.

— Тогда расскажите хоть что-то! — попросил Борат.

— За этим я вас и собрала, — начала императрица. — В Орске Кукловод подослал к нам цыганский табор. Вернее, сделает это. Вы понимаете. Мы шли их дорогой с бароном Александром. Долго, но безопасно. Пока нас не нагнали серебряные кнурлы.

— Серебряные кнурлы? — нестройным хором переспросили мы.

— Зоррбоны, — мягко поправила Ануэль. — Среди них оказались потерянные дети Дуратана. У тебя могущественные кузены, Борат. Дуратан обрёл семью, которую вспомнил благодаря яду и Рутариэлю. Мы добрались до эльмирского Экс-Эмира, где мне пришлось созвать экстренный Титан.

— А Совет Шести? — тут же встрял Ротариан. — Они не помешали?

— Верно подмечено, могли, — Ануэль была невозмутима. — Не стали. У нас была веская причина. Гахаррианское Подполье похитило Рутариэля.

— Что?! Я этого не видел! Мне стоило быть с вами! — Ротариан вскочил.

— И что бы изменилось? — спокойно парировала Ануэль.

— Позвольте предположить, — вклинился я. — Его бы узнали и насильно вернули в Рингтелл.

— Верно, Карл. Твой отец, Ротариан, расклеил по всей империи твои портреты. Указал, что ты можешь скрываться под чужим именем.

Ротариан медленно опустился в кресло.

— Значит, он видел вариант будущего, где я вернулся домой. Возможно, сразу после моего бегства, когда это ещё было возможным.

— Скорее всего. Объявления висят давно. Позволишь продолжить? — Ануэль сделала паузу и, получив кивок, продолжила. — Оказалось, дети Дуратана убили чёрного дракона у Пика Убийц и, отпив его крови, стали зоррбонами, теряя память. Кукловод свёл их с уцелевшими сородичами и направил к нам. Запомни это, Ротариан. Мы будем долго идти через пустыню и встретим их там.

— Запомню. Лучше запишу, — он кивнул, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк стратега.

— Я горжусь ими! — воскликнул Борат. — Хочу встретиться!

— Согласна, Борат. Я тоже горжусь ими. Представь как счастлив твой дядя.

— Даже представить боюсь, — признался Борат. — Мне сложно понять, что испытывает отец, который обрёл потерянных детей, да ещё и таких могущественных.

— Пожалуй, это к лучшему. Надеюсь, тебе не придётся ни с чем таким столкнуться, — ответила ему Ануэль, мгновенно убрав улыбку с лица. — Возвращаясь к похищению Рутариэля подпольем. Ты не мог предвидеть этого, Ротариан, потому что тебя с нами не было. Я знаю, что в одном из твоих видений Рутариэль предстал моим мужем, верно?

— Верно, — прошептал Ротариан.

— Ты ошибся, — холодно констатировала она.

— Вы нашли кого-то получше? — сорвалось у меня.

— Неудачная шутка, Карл.

— Простите.

— Гахаррианское Подполье похитило Рутариэля прямо из-под носа Валентина, его лишили магии на время для этого, — продолжила Ануэль. — Нам помог неожиданный союзник — Ноан, третий сын Дома Унф.

— Ноан? Он выжил? — аднарри снова встрепенулся.

— Всё верно. Он помог не только спасти Рутариэля, но и найти мою сестру, которую все считали мёртвой. Это она руководила похищением. Ноан нарушил ход времени, чтобы воплотить твой план.

— Ясно… потому Рутариэль не может быть вашим мужем, — Ротариан произнёс это с странным облегчением. Его ошибка оказалась частью чужого, большего замысла.

— Ты всё правильно понял, Кукловод. Ты не мог этого знать до сего дня, потому что находился здесь.

Я чувствовал его смятение. Он уже начал мнить себя провидцем, а мир грубо напомнил ему о его пределах. Но новость о Ноане стала ему опорой — его манипуляции работали, даже без его прямого участия.

— Самое обидное, — горько усмехнулся Ротариан, — что я не могу предупредить самого себя.

— Придётся часто обманывать себя, друг. Привыкай, — я похлопал его по плечу. Он ответил слабой, но искренней улыбкой.

— Титан собрался как раз из-за Подполья и запрета на прошлое, — лицо Ануэль озарила гордая улыбка. — Я добилась своего. Запрет смягчили. Нуррины могут просить разрешения вспомнить былое.

— Прекрасно! — оживился Ротариан.

— После этого мы отправились в Химерию на Собор Кланов. Рутариэль помог убедить кнурлов, что нуррины не виновны в смерти Тэддана. Но вскрылись новые детали, — её взгляд снова упал на Бората. — Ваш лидер был болен, а Диметр подослал к нему отравителя. Болезнь усугубилась и свела его в могилу, после заражения чёрной смертью.

— Вот как, — Борат почесал шипастый подбородок. — Значит, войны не будет, если этот император-выродок сгинет.

— Во время Собора на нас напали эфиноры. Они свели с ума стариков по всем кнурлианским королевствам, те ринулись в глубины пещер раньше срока. Многие погибли, включая кандидатов в Тэдданы. Теперь кланам предстоит выбрать нового лидера из младших детей Демира.

— Узнав правду, они быстро договорятся, — уверенно заявил Борат. — Дядя поможет им.

Ануэль внезапно помрачнела, и воздух в комнате стал тяжёлым.

— Эфиноры напали и на нуррианских старейшин. Я успела договориться с бларнами, чтобы те стали клонами-жертвами для моей матери и Тирадона. Но… я опоздала. Остальные члены Совета Шести мертвы. Все. Включая твоего отца, Ротариан. Это случилось на двадцать первый день Радогира.

— Отец… мёртв? — голос Ротариана сорвался на шёпот.

— Да. Прости меня.

— Не вам себя винить, Леди Ануэль, — он сказал это с ледяным спокойствием, за которым скрывалась бездна. — Если бы я не боялся смотреть в будущее… я бы знал. Я тоже виновен.

Он любил отца. Теперь он, как и я, стал круглым сиротой. Моя рука сама потянулась к нему, но он резко отстранился. Некоторые раны нужно было зализывать в одиночку.

— Народ не винит Мат-Алуур. Мы обнародовали часть расследования по Подполью, направив гнев на сторонников Гахарриана.

— Спасибо, что не забыли о нас, — глухо произнёс Ротариан.

— Это было в моих интересах. И ещё, Борат, твой дядя возглавил клан Аудгренд. У него не будет времени на дела Ордена.

— В него вошли кузены и эти таинственные зоррбоны? — мрачно уточнил Борат.

— Да. Он снова будет крайне занятым кнурлом. Я не уверена, что он сможет найти время даже для визита вежливости.

— Что ж, пусть так, — Борат кивнул с грустной покорностью. — Главное, что он будет присылать дневники.

— На этом всё, друзья мои. Я поделилась новостями. Теперь позвольте мне отдохнуть.

Мы поднялись и молча поклонились. Выйдя на улицу, я вдохнул прохладный воздух. Старый мир рухнул, придавив собой моего друга. Но из его обломков нам предстояло построить что-то новое. Я молча поднял его голову, чтобы взгляд стремился не в землю, а в кроны деревьев, где шныряли йока и хапанту. Ротариан улыбнулся, но глаза его блестели от подступающих слёз.

Я не стал говорить Ротариану пустых слов утешения. Вместо этого я просто приобнял его за плечи, и мы так и шли — два сироты, скованные одним молчаливым горем. Борат, шагая сзади, ограничился скупым, но понятным похлопыванием по спине. Мы уже почти дошли до беседки Седрика, когда к нам бесшумно примкнул Валентин.

Устроившись на грубых скамьях, мы дождались, пока слуга Рутариэля переведёт дух. Воздух был тяжёл, и его нужно было чем-то заполнить.

— Я знаю, что опоздал, но готов ответить на ваши вопросы, — начал он.

— Расскажи о бларнах, — попросил я, вынимая дневник и перо. Руки сами потянулись к ним, ища точку опоры в привычном ритуале. — Ануэль упомянула, что они помогли с клонированием. Мне нужно понять, как это работает.

Ротариан молчал. Он не плакал, не рвал на себе одежды — он просто окаменел, и вся его боль была написана на лице такими ясными буквами, что даже магия духа была не нужна. Борат и Седрик молча поддержали мой вопрос.

— Фрионы и бларны… — Валентин произнёс эти слова с лёгкой опаской. — Загадочная раса с Западного Пограничья. Их земли зовутся Фрионином. Племена дики и постоянно воюют друг с другом. Ходят слухи… что они пожирают собственную икру.

— Жутковато, — поёжился Борат.

— Согласен. Их поселения ютятся у подножия гор, по соседству с городами нурринов-гринхов. Леди Ануэль успела провести указ, разрешающий некоторым племенам селиться в городах буквально накануне гибели Совета.

— Кто теперь возглавляет Великие Дома? — спросил Ротариан.

— Первенцы, Ротариан, — Валентин бросил на него сочувственный взгляд. — Они и формируют новый Совет Шести. Сама Ануэль заняла место своей матери. Её влияние теперь… колоссально. Позвольте продолжить?

— Да, прости, — пробормотал Ротариан, не глядя на него.

— Тела фрионов покрыты красной чешуёй, — продолжил Валентин. — Тела фрэлин бордовой или пурпурной шерстью, а тела бларнов зелёной чешуёй. У них крайне своеобразная иерархия. Фрионы стоят во главе племён и отдают приказы фрэлинам, а бларны для них своего рода питомцы. Если верить нуррианским исследователям их культуры, то все фрионы рождаются бларнами, но некоторые из них на десятом году жизни становятся фрионами и фрэлинами.

— Странный народ, — констатировал я, делая пометку.

— Главное — их способность. Бларн, укусив живое существо, может превратиться в его точную копию, вплоть до воспоминаний. Об этом Рутариэль читал в своих дневниках.

— Значит, Ануэль подменила мать и Тирадона их двойниками-жертвами, — моя догадка повисла в воздухе.

— Именно так, Карл. Этим же способом когда-то была спасена сестра императрицы.

— И где она теперь?

— Внедрена в подполье. Детали мне неизвестны.

— Шпионит. Идеально, — не удержался я от мрачной улыбки.

— Согласен, — тихо, но чётко произнёс Ротариан. Его голос прозвучал как приглушённый скрип половицы — он всё же вернулся к нам, хоть и через силу.

— Ещё у них длинные уши и… морщинистые морды, — Валентин снова поморщился. — Я лишь передаю описания. Сам не видел.

— Кажется, я знаю на кого они похожи. Седрик, позови сюда Вади.

Пока кузнец ходил, я наклонился к Ротариану.

— Как ты? Нужно что-то?

— Ничего, Карл. Справлюсь, — он отвёл взгляд, и я понял — ему нужно побыть наедине со своей болью

Мы решили молча подождать Седрика и дать Ротариану время на раздумья. Кузнец вернулся меньше, чем через час и привёл с собой Вади.

— Точно! Вылитый бларн! Только черты у них… менее человеческие, — воскликнул Валентин.

— Это я понял, — я усмехнулся. — Знакомься, Валентин. Вади. Бывший личер, ныне — наш соратник.

— Бывший личер? Жду подробностей!

Мы наперебой принялись рассказывать о наших экспериментах. Валентин слушал, затаив дыхание, его глаза горели. Ему, цыгану, всегда знавшему о своём гибридном происхождении, было лестно услышать научное подтверждение — да, он не человек, а нечто иное, и в этом есть своя сила.

Он пожелал познакомиться со всеми. Крылатые Кайеро и Сессил, анубиант Ринат и его антипод Садад — все они произвели на него огромное впечатление.

— Совершенные противоположности! — воскликнул он, глядя на Рината и Садада. — Один — голова и торс, другой — ноги и руки.

Про неудачные попытки излечить личеров мы тоже рассказали, как и про эксперименты с цветным пламенем.

— Вы здесь, я смотрю, не скучали, — с усмешкой заключил Валентин.

— Верно подметил, — я улыбнулся. — Они теперь часть Ордена.

— Эйнаал, Валентин!

К нам подбежала Нирилла, держа за руку Аоридана.

— Нирилла! Рад тебя видеть! Кто это с тобой?

— Мой названный отец, Аоридан, — объявила она. — Он такой же как я.

— Рад познакомиться, — произнёс Аоридан. — Нирилла много о вас рассказывала. Ей понравилось проводить время с вами, девочка очень скучала.

— Я тоже скучал по тебе, Нирилла.

Они обнялись. Мы просто со стороны наблюдали за немой сценой, когда эти двое обменивались мыслями.

— Мы всё ещё здесь, — мягко напомнил я.

— Простите, увлеклись, — Валентин отстранился.

Нирилла вдруг резко обернулась к Ротариану. Её лицо исказилось от чужой боли — она прочла его мысли. Без единого слова она расплакалась и прижалась к нему. Тот, кто отстранял нас, взрослых, теперь позволил маленькой девочке рыдать у себя на коленях, замещая его собственные слёзы. Аоридан молча положил ему руку на плечо, встав рядом. Трое изгоев, нашедших друг в друге опору.

В это же время со стороны резиденции Ануэль прилетел Закат. Он молча наблюдал за рыдающей девочкой и ждал, пока она успокоится. Все остальные тоже молча выпивали. Дождавшись, пурпурный дракон заговорил, немного искажая слова:

— Ануэль отправила меня сообщить о разрешении от кнурлов на строительство Шайск-Рата. Ты, Ротариан, должен будешь заложить первый камень и стать его главой. Как только ты будешь готов, можешь отправляться на Зорргорат. Тебя там встретят представители клана Огран.

— Это… хорошая новость, Закат. Но я отправлюсь туда только после завершения тоннеля, что свяжет Вальдрат с Зорргоратом. Начать раньше — нарушить ход времени.

— Как скажешь. Я сообщу об этом Ануэль.

С отлётом дракона напряжение немного спало.

— Я рад, что больше не нужно притворяться, — выдохнул я.

— О чём ты? — спросил Борат.

— О его имени. О том, что он — Ротариан.

— Согласен, — кивнул кнурл.

— Мы нарушили ход времени, — Ротариан тяжело вздохнул. — Ещё одно видение рассыпалось в прах. Теперь мне придётся врать самому себе, что все они сбываются.

— Насколько я помню, твоя будущая версия никогда не говорила об этом прямо, — возразил я. — Ты уже знаешь, как действовать. И знаешь, что справишься.

Ротариан ответил мне неловкой, но благодарной улыбкой. До самого вечера мы сидели в беседке, пили и говорили о чём-то простом и далёком. А ночью, каждый в своём одиночестве, мы пытались забыться во сне, где не было ни боли прошлого, ни тревог грядущего.

Утром я с прилежанием новообращённого летописца заполнял страницы дневника. Интересно было наблюдать, как кристаллизовался взгляд на прошлое, обрастая новыми смыслами.

«Сначала я горел местью Диметру, но драконы отвлекли меня, указав иную стезю. Теперь же удача повернулась ко мне лицом — я смог вершить правосудие, пусть и кровавое, над мелкими тиранами вроде обидчика Клары. Она, я чувствую, однажды разделит моё ложе. А что до Императора… сама судьба протягивает нам руку, подкинув заказ от его же брата. Воистину, видения Кукловода ведут нас к лучшему будущему, где даже самые дерзкие мечты обретают плоть.

Я сомневался в нём, но с каждым днём причин всё меньше. Он всё делал правильно. Пусть с каждым годом ему будет сложнее — мы уже знаем, что Кукловод справится».

— Некрасиво подслушивать мои мысли, Лонрад, — безразлично бросил я в сторону окна, где притаился силуэт пурпурного дракона.

— Как ещё мне себя развлекать? — прошипел голос, и на пороге материализовалась иллюзия, напоминающая Ротариана.

— Придумай что-нибудь. Твои сородичи как-то справляются с этим.

— Какие вы все скучные и занудные порой, — отозвалась иллюзия. — Хорошо, я улечу.

Образ растаял в воздухе так же внезапно, как и появился. Благодаря этому, я заметил за окном движение. Оказалось, что вдоль нашей реки прогуливалась Франкия.

Я начал внимательно вглядываться в её внешность. Крупное телосложение, нехарактерное для нурринов, изумрудные глаза с рубиновой окантовкой и медная кожа. Нос с горбинкой и бледные губы, густые брови и длинные ресницы. Тёмные, каштановые и курчавые волосы, аккуратные отростки на ушах, строго вертикальные и короткие. Одета она была в расшитый золотом тулуп из шерсти диких Вальдов, под которым красовалось платье из дорогих тканей. В левом ухе была крупная золотая серьга, очертания которой похожи на змею, вцепившуюся в мочку.

«В роду моего деда и раньше водились полукровки, — пронеслось у меня в голове. — Но, чтобы так явно… Она — воплощённый ответ на вопрос, который я боялся задать».

Я знал, что Франкия — моя тётя, благодаря тем же видениям, но не торопился к ней подходить. Теперь же любопытство пересилило робость.

— Она чем-то похожа на деда, но явно унаследовала внешность его родителей или более отдалённых предков. Моя тётушка Франкия. Я так стесняюсь заговорить с ней, — бормотал я себе под нос, набираясь смелости. — Особенно с нынешней внешностью.

Я вышел ей наперерез.

— Доброе утро, Леди Франкия.

— Карл, верно? Можно просто Франкия. Здесь не так важны титулы, — она улыбнулась.

— Хорошо, буду обращаться просто по имени, — тело начала бить мелкая дрожь, выдавая волнение. — Как вам… то есть, тебе моя… то есть, наша драконья ферма?

— Удивительное место! Я поражена! Столько причудливых созданий. Все они драконы, просто очень разные. Особенно меня восхищают эти шерстяные…

— Манганы, — мягко напомнил я.

— Да! Они шныряют повсюду, читают мысли. Словно это я — диковинка, которую нужно изучить. Пурпурные не так навязчивы.

— Йока, да. Они крайне сообразительны, может даже умнее нас. Видела тех пернатых, похожих на страусов? В их жилах течёт нуррианская кровь.

— Они тоже владеют магией природы?

— Да… К слову, а ты какой магией владеешь?

— Бабушка обучала меня магии времени и настаивала, что рингвары не могут владеть гибридными видами магии. Она считает, что я должна стать мастером предвидения.

— Рингвары не владеют магией природы, — произнесла Аттия, появившись словно из воздуха.

Мы вздрогнули. Она всё это время шла следом за внучкой на почтительно расстоянии. Наш разговор позволил матери Ануэль нагнать нас. Леди Аттия так сильно отличалась от своей внучки, что я невольно засмотрелся. Тело покрывала мелкая и изящная тёмно-золотая чешуя. Пшеничного цвета волосы ниспадали на плечи, они были распущены и трепетали на ветру. Золотые глаза смотрели не на меня, а прямо в мой беспокойный разум.

— Франкии незачем соблазняться другими видами магии. Рингвары — мастера времени, так было всегда. Вдруг она захочет изучить недоступное и травмирует себя?

Франкия бросила осуждающий взгляд на бабушку.

— Что ты на меня так смотришь? До недавнего времени я искренне считала, что рингвары владеют только магией времени и больше ничем. Туман исказил мою память о собственных способностях. Однако, это не значит, что нужно бросаться в омут с головой, как твоя тётушка. Она готова изучать любые способности с целью пробудить в себе похожие или такие же. Её уже не исправить, а вот тебя юное дарование, я могу спасти от разочарований.

— Вы совсем не вели записей о прошлом? — спросил я.

— Я полагалась на свою память, Карл, и на наше укрытие. Никто не предполагал, что туман проникнет в самые глубокие пещеры Вальденрота. Он был слишком слаб, чтобы стереть воспоминания, но исказил их. Теперь мне приходится заново познавать мир, отделяя ложь от истины.

— Очень зря, — вмешалась Франкия. — Я тоже ничего не записывала и сейчас жалею. Ещё несколько лет назад я считала тётушку своей матерью.

— Ты не одна в этом заблуждалась. Я вспомнила Игниэль лишь благодаря старым портретам.

— Значит сестру Ануэль и жену Рутариэля зовут Игниэль? Надо записать.

— Я знаю, что Рутариэль — твой дед, — констатировала Аттия.

— Что? Почему мне ничего не сказали? — Франкия демонстративно отвернулась от бабушки, а сама подмигнула мне и улыбнулась.

— Спокойнее, дорогая. Я не находила подходящего случая. Познакомься с Карлом заново, как с племянником. Он — внук твоего отца и его второй жены, кнурлетты, — Аттия слегка поморщилась.

— В его роду и раньше были кнурлы? — решил уточнить я.

— Да, Карл, были. Франкия унаследовала их черты, как ты заметил. А теперь расскажи, как ты стал таким. Ты ведь должен был унаследовать нуррианскую кровь, согласно моим… противоречивым видениям.

— Вы, вероятно, предвидели знакомство с прежним мной. Будущее изменчиво. Нуррианскую кровь я унаследовал…

Я подробно рассказал о своём визите на исток реки Когары, где получил новую внешность и способности. Упустил только случай со спасением девушек от чёрных работорговцев. Он мог преподнести меня как героя, безусловно, но им пока не стоило знать о таких делах Мат-Алуура.

— Удивительно то, как сильно изменила тебя драконья кровь, — Аттия смерила меня взглядом. — Ещё ты стал сильно похож на зоррбонов, о которых мне дочь рассказывала.

— Значит, у людей и кнурлов больше общего, чем мы думали, — улыбнулся я и повернулся к Франкии. — Мы можем учиться магии вместе, если хочешь.

— Я согласна, но перед этим расскажи мне, какой из этих драконов самый смертоносный?

— Чёрный, — ответил я, не задумываясь.

— Покажешь?

— Обязательно, иди за мной.

Я повёл Франкию к логову Дэрнэриса, где резвились его большеголовые питомцы. Моему умилению этим дракончикам не было предела, хотя взрослые особи внушали страх. Такой контраст только подпитывал мой интерес к этому подвиду.

— А ты умеешь убивать людей? — спросил я на полпути.

— Что там уметь-то, — фыркнула Франкия. — Вопрос в другом — зачем?

— За деньги и справедливость.

— Карл, как ты себе это представляешь? Я, наследница Дома Экс, вдруг начну убивать людей? Это вызовет скандал и новую войну. Тётя не одобрит, да и мне незачем.

— Главное умеешь. Такое умение всегда пригодится в жизни. Мало ли что.

Аттия промолчала. Она шла следом и просто наблюдала за нами. Ей понравился ответ Франкии, поэтому решила не вмешиваться.

— Потрогать чёрных драконов можно? — не унималась Франкия.

— Хочешь остаться без рук? — усмехнулся я.

— Нет… кого можно трогать? — блеск в её глазах не угасал.

Моя улыбка стала ещё шире.

— Серебряных можно, но осторожно.

— Эйнаал, Франкия, — поздоровался Ротариан, проходивший мимо.

— Давно не виделись. Вижу, слухи о твоей руке и шрамах не преувеличены, — окинула она его оценивающим взглядом. — Как поживаешь? Скоро вернёшься в Рингтелл?

— У меня всё хорошо, Франкия, — он слегка поклонился ей и улыбнулся. — Рука медленно отрастает, к шрамам на лице я уже привык. Вернусь в Рингтелл сразу, как только восстановится рука и сбудется одно видение. Я не хочу нарушать ход времени.

— Тётя говорила, ты осваиваешь новые виды магии. Я рада, что получается. Помню, как сложно тебе давалось обучение.

— У меня не было подходящего стимула, так скажем, — Ротариан коснулся плеча правой руки.

Аднарри решил продемонстрировать свои новые способности и усилием воли создал внезапный порыв ветра. Он был доволен собой, а лица Франкии и Аттии стали серьёзными и даже осуждающими. Они не просили этой демонстрации и были несколько озадачены.

— Воздух мне теперь подчиняется лучше других стихий. Магия природы сложно даётся, зато видения о будущем чёткие и чаще всего исключительно правдивые, — Ротариан явно справился с эмоциями и снова стал самодовольным Кукловодом. — Огонь сложнее всего даётся, но и практики мало. Хотя блуждающие огни могу создавать разноцветные, управляя свойствами пламени.

— Мы оба можем научить тебя всему, что знаем, — сказал я, слегка подталкивая Ротариана потоком воздуха. Он понял намёк и замолчал.

— Тогда начнём с огня, — предложила Франкия. — Лучше практиковать то, что хуже получается.

— Мне с одной рукой будет сложнее, чем раньше, — признался Ротариан. — Хотя магия воздуха доказывает, что количество рук не так уж сильно влияет на врождённые способности.

Мы неловко улыбнулись и переглянулись. Аднарри попытался пошутить, но вышло скорее странно, чем смешно.

Решимость Франкии мне понравилась. Я создал в воздухе огненный шар с довольно низкой температурой.

— Тебе нужно погрузить руки в моё пламя. Оно самое обычное, только жар совсем небольшой. Мы выяснили, что огонь меняет свет и свойства в зависимости от той магии, к которой у тебя наибольший талант, — объяснил я.

— Да, именно так. У меня огонь чаще становится зелёным или серебряным, потому что магия воздуха и времени получаются лучше, — уточнил Ротариан. — Как только цвет огня поменяется, попробуй применить заклинание или просто приказать ему что-то. Так мы убедимся, что ты перехватила контроль над пламенем Карла.

— Я поняла, — Франкия вложила руки в огненный шар и сразу вытащила их. — Ты как-то плохо контролируешь температуру, Карл. Жжётся.

— Прости, буду стараться лучше.

— Давай я попробую, — предложил Ротариан.

Он последовал примеру Франкии. Я постарался снизить температуру, но по его реакции понял — не получилось. Он одёрнул руку, подержав её в пламени чуть дольше.

Я сам запустил свободную руку в пламя и почувствовал жар. Значит температура была выше, чем мне казалось на этапе создания.

— Может мы что-то не так делаем?

— Скорее я, — мой голос сквозил неуверенностью. — Давайте повторим.

Франкия подошла вплотную к огненной сфере и просунула кисти внутрь. Она поморщилась от жара около минуты, а потом пламя внезапно стало серебряным. Я впервые почувствовал, как кто-то перехватывает контроль над заклинанием. Было неприятно. Начали зудеть пальцы и немного закружилась голова.

— Оно погаснет, если я вытащу руки? — спросила Франкия.

— Возможно, — предположил Ротариан.

— Смотри, бабушка!

Франкия резко повернулась и огненный шар оказался прямо перед лицом Аттии.

— Вижу, что у тебя получается, — испуганно прошептала она. — Убери его от моего лица, Франкия!

«В следующий раз не ходи за мной. Сколько можно. Я уже достаточно взрослая», — пронеслось в мыслях Франкии.

Я улыбнулся, наблюдая за немой сценой. Аттия отошла от внучки на пару шагов и облегчённо выдохнула.

— Я практиковаться не буду, даже не проси, — бабушка бросила на внучку странный взгляд, одновременно осуждающий и восхищённый.

— Тогда иди в резиденцию, пожалуйста, — озорная улыбка озарила лицо Франкии. — Я продолжу своё знакомство с магией и драконами.

Аттия послушала внучку и телепортировалась.

— Лови! — внезапный крик Франкии заставил меня вздрогнуть.

В меня полетел огненный шар. Я не сразу сообразил, что нужно делать, поэтому перехватил контроль у самого лица.

— Поймал! Теперь ты, Ротариан!

В руке аднарри пламя позеленело, а шар немного уменьшился. Он улыбнулся и снова передал его Франкии. Она бросила пламя в меня. Оно стало алым, а затем начало переливаться разными цветами. Я на мгновение замер, заворожённый этим зрелищем, а потом бросил огненный шар в Ротариана.

Мы перебрасывались и смеялись несколько минут, прежде чем принцессе дома Экс надоело. Она обхватила руками серебряный огненный шар и повернулась в сторону резиденции. В тот же миг перед ней возникла из воздуха Ануэль.

— Смотри тётя, что я могу!

— Уже слышала от бабушки. Играете с огнём, значит?

— Если только немного, — оправдался Ротариан.

— Думаю, важно научиться и гасить его, — вставил я, намекая на завершение игры.

Франкия скорчила странную рожицу и сжала огненный шар между ладонями. Он долго вырывался. Всполохи серебряного пламени просачивались между пальцев, словно магия обрела сознание и пыталась выбраться. Несколько минут томительного ожидания всё-таки увенчались успехом.

— Я смогла!

Мы с Ротарианом улыбнулись и похлопали Франкии. Окрылённая своим успехом рингварианка создала большой огненный шар, который ей трудно было удержать и обхватить руками.

— Франкия… прикажи ему погаснуть и сожми руки в неполный кулак…

— Спасибо, Карл!

Она последовала моему совету. Огненный шар начал сокращаться в размерах постепенно превращаясь в скопление мечущихся искр, а потом совсем погас.

— Мне просто надо было разозлиться, — Франкия пожала плечами и улыбнулась.

Мы продолжили свой путь к логову Дэрнэриса, только теперь в компании Ануэль. Они с Франкией что-то обсуждали на нурринале, а я старательно избегал попыток прочесть их мысли и обменивался взглядами с Ротарианом. Он явно понимал о чём речь, улыбался, но мне переводить ничего не стал.

В это время дэрхайл играл с питомцами. Он просто размахивал своим хвостом, а дракончики бегали за ним и пытались укусить. Дэрнэрис так ловко избегал их зубов, несмотря на размеры. Они явно не в первый раз так развлекались.

— Без его разрешения к чёрным даже не подходи, — предостерёг я Франкию.

— Его как зовут?

— Большой Злобный Плавник или Дэрнэрис, — ответил Ротариан.

— Большой Злобный Плавник!

Он демонстративно игнорировал нас, наслаждаясь игрой.

— Он глухой, что ли?

— Нет, Франкия, он просто тебя не любит, — Ротариан пожал плечами.

— Ротариан прав, он никого не любит, кроме этих маленьких чёрных драконов, — усмехнулся я.

— Ну и пусть не любит, — с вызовом бросила Франкия. — Мне наплевать на него, пусть драконов покажет и разрешит к ним прикоснуться.

— Если ты хорошо попросишь…

— Это Франкия, приёмная дочь Ануэль, — перебил меня Ротариан, обращаясь к Дэрнэрису. — Она хочет познакомиться с чёрными драконами.

— Я не немая, Ротариан! Сама могла сказать!

— Я с ним путешествовал, — аднарри жестом попытался успокоить нашу спутницу. — Он меня слушает.

— Смелое заявление, — я едва не рассмеялся, услышав это от Ротариана.

Дэрхайл тем временем начал поедать талгора и делать вид, что нас здесь нет.

— Большой Злобный Плавник, мне тоже на тебя наплевать! — обратилась к нему Франкия. — Мне хочется побольше узнать о чёрных драконах и прикоснуться к ним, только и всего! Позволь мне, пожалуйста!

Его питомцы отвлеклись от хвоста и начали пристально смотреть на Франкию.

— Приветствую вас, маленькие дракончики, — она присела на корточки.

— Давай лучше познакомим тебя с Боратом и остальными, — предложил я. — Пошли в кузницу.

— Никакой кузницы, пока я не поглажу чёрного дракона, — возразила юная рингварианка.

— Почему нет… что может пойти не так… — вырвалось у меня.

— То, что дракон пыхнет на неё чёрным пламенем и сожжёт дотла принцессу Дома Экс, — Ротариан подумал, что я одобряю её желание.

Ануэль просто наблюдала со стороны, будучи готовой вмешаться в любой момент. Она прекрасно знала характер своей приёмной дочери и позволяла ей вести себя так. Только вот руки сжались в кулаки, а глаза сверкали. Императрица старалась предвидеть все возможные варианты будущего и телепортировать Франкию в случае опасности без её согласия.

Чёрные драконы начали выдыхать небольшие сгустки чёрного пламени для устрашения. Наверняка Дэрнэрис их этому научил. Огонь моментально гас, но мы все напряглись.

— Чёрное пламя не подчиняется обычной магии огня, — напомнил Ротариан. — Нам стоит уйти, я полагаю.

— Скажите им, чтоб они не дышали на меня своим пламенем! — настаивала Франкия.

Дэрнэрис смерил нас взглядом и развернулся. Он пошёл глубже в своё логово, доедать талгора. Дракончики поплелись за ним и начали повторять слово «Дай!», намекая, что они тоже голодные.

— Карл, он либо немой, либо тупой, либо всё сразу.

Ротариан аж позеленел от слов Франкии. Он с опаской посмотрел в сторону дэрхайла, но тот даже плавником не повёл.

— Нет, он всё ещё тебя не любит, — ответил я.

— Да мне наплевать!

— Видишь ли, ему тоже наплевать на твои желания и слова, — я потянулся, чтобы взять Франкию за руку и увести. — Может как-нибудь в следующий раз, когда он будет в настроении.

— Ему жалко, что ли? — она отмахнулась и продолжила сидеть на корточках в ожидании. — Драконы такие милые, большеголовые.

— Попробуй дать ему что-то взамен, — предложил Ротариан. — Я добывал ему пищу первое время, когда мы вместе путешествовали. Развлекал его, как мог. Надо приходить к сытому Дэрнэрису. Может тогда он будет посговорчивее.

— Я подумаю, — Франкия посмотрела в сторону дэрхайла со злобным прищуром и встала. — Почему чёрные драконы слушаются только его?

— Они считают его своим отцом, — ответил Ротариан.

— Как так вышло?

— Очень просто, Франкия, — ответил я. — Он выращивает их с самого рождения.

— Мне нужно яйцо чёрного дракона в таком случае, — заключила она.

— У нас их нет, — заметил Ротариан.

— Где взять?

— Мы не знаем, — ответил аднарри.

— Я могу тебе предложить яйца других драконов, — произнёс я, едва сдерживая смех.

Ротариан заулыбался и кивнул.

— Давай отвлечёмся от драконов, Франкия, — напомнила о себе Ануэль. — Пообещай мне, что не будешь бездумно использовать магию, куда-то перемещаться без моего ведома и тем более возвращаться в Рингтелл.

— Я поняла, там ещё опасно, — безучастно бросила она. — Ладно, не буду.

— Будь всё время на виду, — властно потребовала императрица. — Рядом со мной или с бабушкой. Ты не должна покидать драконью ферму.

— Хорошо, тётушка, я всё поняла.

— Также за тобой может присмотреть Карл. Он толковый парень, хоть и человек.

Я пропустил мимо ушей комментарий Ануэль. Было немного обидно, но ссорится из-за ерунды я не хотел.

— Давайте продолжим практиковать азы магии, Дэрнэрис всё равно ушёл, — предложил Ротариан.

— Давайте! — подхватила Франкия. — Следующим пусть будет воздух!

— Хорошо, — я прокашлялся. — Вскинь руки перед собой. Представь, что ты держишь шар, например, огненный. Только не создавай его. Попытайся уплотнить воздух между ладонями. Ты должна почувствовать, как потоки воздуха формируют сферу или увидеть этот процесс, зависит от силы ветра.

Руки Франкии упёрлись в воздушную сферу, только спустя мгновение провалились в неё и встретились. Хлопок был очень слабым, значит магия развеялась быстро. Рингварианка напряглась и прищурилась. Она снова попыталась разозлиться, чтобы усилить себя эмоциями. Только в этот раз не помогло. Мы видели, как потоки воздуха поднимают пыль и формируют сферу, но тут же развеиваются.

— Тебе нужно больше практики, — Ротариан создал небольшой воздушный шар в ладони одной руки для демонстрации.

Увидев это, Франкия начала ругаться на нурринале и попыталась повторить его трюк. В её руках дрожали две небольшие сферы, чуть больше ладони по размеру. По лицу рингварианки пробежали капельки пота. Магия рассеялась через несколько минут, а сама Франкия выглядела уставшей.

Мы решили сосредоточиться на том, что уже получается. Как малые дети перебрасывались огненным шаром, перехватывая друг у друга контроль над ним. Ближе к сумеркам Ануэль позвала нас в свою резиденцию решила посвятить в свои дальнейшие планы.

Я перед визитом к ней обошёл ферму и покормил драконов. Проверил все загоны. В итоге немного задержался.

Глава 18. Карл. «Новые открытия».

Я прибыл в резиденцию.

Обсуждение уже началось.

Меня задержали драконы,

поэтому я услышал не всё...

– Карл

Я вошёл в большую гостиную, и тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась за мной. За столом, погружённые в напряжённое обсуждение, сидели Аттия, Ануэль, Франкия, Ротариан и Рутариэль. Над ними, на специальной жёрдочке, восседал небольшой пурпурный дракон, и его блестящие глаза-бусины внимательно следили за каждым. Для меня оставалось лишь одно свободное кресло. Я опоздал, и первое, что я услышал, был голос Ануэль:

— …таким образом, мы сможем объединиться с людьми в это тревожное время, игнорируя Диметра и делая ставку на правление его дочери или внука.

Я замер на пороге, эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Сделав усилие, я пересилил оцепенение.

— Простите за опоздание, — произнёс я, занимая своё место. — Как один из немногих людей здесь, я хочу знать о планах касательно Антарианской империи. Не могли бы вы повторить?

— Конечно, Карл, — ответила Аттия, её взгляд был острым и оценивающим. — Если кратко: моя дочь намерена заручиться тайной поддержкой Ланиты или Аногора. Мы создадим связи, о которых Диметр не узнает, даже если удержит трон. Так у нурринов появится влиятельный союзник в сердце империи людей.

— Мать права, — подхватила Ануэль. — Мы обеспечим Ланите и Аногору такую поддержку, что его братья не смогут оспорить власть. Союз с нурринами будет гарантирован, даже если для этого потребуется… мягкий, бескровный переворот. Гражданская война не в наших интересах.

— И вы не думаете, что этот союз окажется хлипким? — не удержался я. — Что мешает Аногору пойти по стопам деда, а Ланите — отца?

— Они не смогут против меня ничего сделать, если я их посажу на трон, — констатировала Ануэль.

— Смогут, ещё как, — парировал я. — Вы их плохо знаете. Что, если они уже сейчас договариваются с братьями Диметра о кровавом перевороте? Контролировать их нужно с самого начала.

— Для начала достаточно контроля над Ланитой, — поддержала меня Аттия.

— На первое время — согласен. Люди — те ещё… — я не договорил, но мысль витала в воздухе.

— Я поняла, Карл. Ты не доверяешь людям и имеешь на это полное право, — уверенность Ануэль казалась заразительной, но я не поддавался. — У меня есть что им предложить. Знания, самых знаменитых нуррианских учителей, торговое партнёрство.

— Люди могут обратить эти знания против нас же, — парировала Аттия, словно подслушав мои мысли.

«Я смотрю, ты просто обожаешь свой народ», — яростно прошипел в моём сознании голос Дэрнэриса. Дэрхайл подслушивал снаружи, не желая принимать участие в разговоре напрямую.

«У меня есть все основания его ненавидеть», — мысленно бросил я в ответ.

— Разумеется, мы не станем раскрывать все секреты, — продолжала Ануэль. — Но мы должны убедить их, что сотрудничество принесёт им только благо.

— Одного убеждения мало, — мрачно констатировал Рутариэль.

— Нужно подкрепить слова делом, — поддержал я его. — Показать какой-то пример.

— Помочь низшим слоям, чтобы самые обездоленные увидели в нас опору, — вступил Ротариан, его голос прозвучал тихо, но весомо.

— Давайте упростим, — вмешалась Франкия. — Тётя, ты можешь заглянуть в будущее. Постарайся увидеть, что ждёт нас и людей, если трон займёт Ланита или Аногор.

Ануэль закрыла глаза, погрузившись в себя. Мы затаили дыхание, но через мгновение она с досадой открыла их.

— Ничего, кроме признаков надвигающейся войны. Видение туманно.

— Если магия времени бессильна, придётся положиться на логику, — усмехнулся я.

— Позвольте мне попробовать, — вызвалась Франкия.

Она замерла, и её глаза вспыхнули зеленовато-золотым светом. Минуты тянулись мучительно долго.

— Я заглянула… дальше, чем планировала, — наконец, выдохнула она, и её лицо побледнело. — При Аногоре союз будет. Но видение было… неприятным. Позвольте умолчать о деталях. Знаю точно — при Ланите или Аногоре Антарианская империя и Рингтелл будут союзниками.

— Значит, люди примут верное решение, — заключил я, чувствуя холодок в груди. — Пусть и временное, раз ты скрываешь детали.

— Правильно мыслишь, — подтвердила Франкия. — Я уверена, что мы сможем повлиять на это будущее, но позже. Сейчас у нас есть более важные дела.

— Главное — помнить, что люди не питают к вам особой любви, — напомнил я.

— Карл прав, — поддержал Рутариэль. — Нужно быть готовыми ко всему.

— После смерти Аногора мы сможем повлиять на выбор преемника, — сказала Франкия. — Мы живём намного дольше.

— Я согласна с внучкой, — Аттия с сочувствием взглянула на Франкию. — Нам не стоит слепо доверять видениям будущего. Раз мы хотим вмешаться в политику людей уже сейчас, то придётся делать это часто, чтобы сохранить союз.

— Видение напугало тебя, — твёрдо заявила Ануэль, обращаясь к приёмной дочери. — Я сделаю всё, чтобы оно не сбылось.

— Для этого нужно обеспечить нахождение у власти после Аногора не только его потомка, но и его верного сторонника, — добавила Франкия.

— Она права, — согласился я. — Давайте сосредоточимся на том, как осуществить бескровный переворот и повлиять на наследников.

Как же сложно было молчать, зная, что Мат-Алууру уже заказали убийство Диметра.

«Если мы убьём его, план Ануэль придётся реализовывать в авральном режиме», — пронеслось у меня в голове. В ответ мне пришёл безмолвный, но чёткий образ — Аттия смотрела на меня, и в её взгляде читалось полное согласие. Она, в отличие от дочери, была не прочь пойти на крайние меры. Пожалуй, она единственная из присутствующих, не считая меня и Ротариана, уже знала о наших намерениях.

— Я боюсь, что Ланита нас выдаст, — поделилась опасениями Ануэль. — Она боится отца. Нужна предельная осторожность.

— Мы можем подослать к ней пурпурного дракона, — предложил Ротариан.

«Слишком много страхов для владеющих магией духа и времени существ, — прозвучал в моей голове голос Дэрнэриса. — Ротариан прав. Подослать шпиона — и дело с концом».

— В чём именно нам нужно их убедить? — спросил я, возвращая разговор в практическое русло.

— Резонный вопрос, Карл, — Ануэль задумалась на мгновение, чтобы отполировать свои мысли. — Нам нужно убедить их в том, что благодаря союзу с нурринами люди будут процветать, что не будет войны между расами, что полукровки не такие плохие, какими их хочет выставить Диметр. Спокойствие на границах и взаимовыгодное сотрудничество между империями, вот наша цель.

— В чём тогда проблема? — я развёл руками. — Организуем тайную политическую встречу с Ланитой или как вы там делаете.

— Проблема в Диметре, Карл, — покачала головой Аттия. — У него повсюду шпионы.

— Наверняка есть люди, которые круглосуточно следят за дочерью императора, — поддержал Рутариэль.

— Если ей придёт в голову мысль, что нуррины желают только добра и мира, то она может и не задержаться, — я начал развивать свою мысль. — Нужно какое-то обоснование, вроде личной встречи с влиятельными нурринами. Также нужно, чтобы между нурринами и людьми произошло что-то хорошее. Так мы не только правителей убедим в необходимости сотрудничества, но и обычных людей, которых Диметр настраивает против других рас и полукровок, — я сделал большой глоток воды. — Для людей будет странной перемена настроения во власти. Они могут поднять восстание против Ланиты и Аногора, если мы будем действовать неосторожно.

— Мы могли бы выступить посредниками в их спорах с кнурлами, — предложила Ануэль. — Встать на сторону людей. Пусть только Диметр расскажет, зачем ему нужны Хладные горы, к примеру. Откровенно.

— Сама попытка будет выглядеть благородно, — согласился я. — Главное — не поссориться с кнурлами.

— Мы можем наладить поставки артефактов, — оживилась Франкия. — Самых простых, но полезных. Например, прочной древесины, не уступающей кожаной броне. Если она будет доступна беднякам, это станет прочным фундаментом для торговли.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась.

— До меня дошли слухи, что вы тут о мире с людьми толкуете! — на пороге стоял Борат. — Как представитель кнурлов, я должен присутствовать, раз дяди нет.

Он вошёл, могучей рукой вызвал из каменного пола подобие стула и уселся.

— Сколько тебе лет, кнурл? На вид не больше тридцати, — с холодной вежливостью поинтересовалась Аттия.

— Что с того, Леди Аттия? — тон Бората был совсем непочтительным. — Других кнурлов здесь нет, насколько я знаю.

— Борат прав, — поддержал его Ротариан. — Почему бы ему не участвовать?

— Можно сказать, это семейный совет, — жёстко парировала Ануэль. — Поэтому я тебя и не звала.

— Вы все семья? Даже Ротариан? — Борат фыркнул.

— Прости, но мы хотели обсудить это в узком кругу, — голос Ануэль стал стальным. — Карл — член семьи по линии Рутариэля. Ротариан должен быть в курсе. А теперь прошу тебя, Борат…

Ануэль высказалась довольно откровенно. Ей было неприятно признавать, но Кукловод должен знать о её планах хоть что-то, чтобы помочь, а не испортить всё. Императрица хлопнула себя по коленям и встала из-за стола.

— Если мы будем только говорить, дело не сдвинется с мёртвой точки. На этом закончим.

— Согласен с Ануэль, — поднялся и я. — Добавлю лишь, что раздавать артефакты всем подряд — глупость. Люди могут понять это как слабость.

— Тогда дадим им лекарства! — воскликнула Франкия. — Настойки нефертума. Это поможет простым людям.

— Это я одобряю, как человек, — кивнул я. — Гораздо лучше, чем артефакты. Доступные даже самым бедным людям лекарства действительно улучшат отношение к нурринам.

— Можно поставлять им то, что в случае чего сможем использовать против них же, — мрачно усмехнулся Борат.

— Я бы предложила поставлять им драконий мор… — начала Аттия.

— Нет! — Ануэль вскинула руку, но тут же опустила её, а возглас прозвучал резко и властно. — Они смогут сделать из него яд, который мы сможем использовать потом и против людей, но сейчас этой травой будут травить всех драконов подряд. Пострадают даже самые разумные и безобидные! Может ближе к войне я изменю своё мнение, но пока рано.

— Согласен, — в унисон сказали я и Ротариан.

— Франкия, Карл, Ротариан, Борат, — Ануэль обвела нас взглядом, в котором читалась непреклонность. — Позаботьтесь о драконах. Мы же с матерью и Рутариэлем должны обсудить… семейные тайны. Прошу вас покинуть резиденцию.

— Я же только пришёл, — попытался возразить Борат.

— Мы решили, что будем налаживать дипломатические связи с Ланитой и Аногором, наследниками Диметра. Обсуждали как лучше это сделать, да ещё и в тайне от самого Диметра. Напрямую кнурлов это не касается. — Пересказал ему суть беседы Ротариан.

— А ты почему не в кузнице, Борат? — язвительно спросила Аттия.

— Полагаю, у меня могут быть перерывы? — ответил он с вызовом.

— Могут. Делай что хочешь.

— Спасибо за разрешение, Леди Аттия, — Борат с преувеличенной учтивостью раскланялся и пятясь пошёл к выходу.

Аттия фыркнула, но ничего не сказала. Ануэль осуждающе посмотрела на кнурла, но тоже решила промолчать. Только Рутариэль улыбнулся ему вслед.

Мы вышли из резиденции и не сговариваясь синхронно выдохнули. Атмосфера в ней была не самой приятной.

— Как ты с ними жила все эти годы? — выдохнул я, обращаясь к Франкии. — От них буквально воздух тяжелеет, даже без магии.

— С Ануэль и бабушкой? Хорошо… — она неуверенно улыбнулась.

— Карл! — Борат, оказавшись на улице, засиял. — Я сделал доспехи для драконов!

— Что?! Дай я тебя обниму! Быстрее показывай!

Я крепко обхватил кнурла, и всё напряжение мгновенно улетучилось. Ротариан и Франкия расслабились, их лица озарились улыбками, и мы все дружно двинулись к кузнице.

По пути, у реки, мы заметили Дэрнэриса. Он размахивал хвостом, отвлекая своих большеголовых питомцев, а сам в это время творил магию воды. Сгустки жидкости, больше похожие на тупые копья, чем на стрелы, с шипением взмывали в воздух, сбивая с толку круживших над ним пурпурных драконов. Один из таких снарядов с силой вонзился в дерево в паре шагов от нас и тут же рассыпался обратно в воду. Я посмотрел на оставленный в коре мокрый след и понял, насколько важна врождённая устойчивость драконов к магии. Без неё любое такое попадание могло бы быть смертельным. Наши взгляды с Дэрнэрисом встретились. Он сделал это намеренно.

Борат привёл нас к кузнице, рядом с которой были стенды с бронёй.

— Из дэнтрата я только шлемы сделал, — с досадой произнёс кнурл. — Материала мало. Сама броня из обычной стали.

Я смотрел в своё отражение в зеркальных шлемах, представляя, как они будут сидеть на головах драконов. Самые крупные явно были сделаны для старейшин или князей. У нашего юного кнурла плохо получались мелкие детали, поэтому шипы были кривыми и довольно грубыми. Они имитировали корону, подразумевая величественность и статус. Нагрудники для драконов визуально повторяли контуры их тел. Для крыльев брони не было.

— Вижу, для хвоста и спины броня сегментная, чтобы не сковывала движения, — с одобрением отметил Ротариан.

— Да, с мелкими деталями сложновато. Проще всего было с чёрными — головы-то у них здоровенные!

— Превосходно! — воскликнул я, поворачивая в руках очередной шлем. — Идеальная полировка!

Я мысленно призвал серебряных и пурпурных драконов. Мы провели остаток дня в кузнице, примеряя и подгоняя доспехи на визжащих от восторга дракончиков. Франкия же, пользуясь моментом, могла наконец-то вдоволь их рассмотреть и потрогать, не скрывая своего восхищения.

Утренний сон мой был неглубок, и я почувствовал чужое присутствие ещё до того, как полностью открыл глаза. В дверях колыхался знакомый силуэт — иллюзия нуррина, посланная Лонрадом.

— Карл, наконец-то. Твоя Франкия устроила массовый инкубатор, — голос звучал сухо и без эмоций. — Она так усердно грела яйца, что несколько драконов вылупились раньше срока. Они очень слабы.

— Бегу!

Я сорвался с постели, на ходу натягивая одежду, и пронзил дрожащую иллюзию, выскакивая наружу. Франкию нашёл быстро: она пыталась прорваться в загон к манганам, но те, шипя, отгоняли её лёгкими, щекочущими воздух разрядами молний.

— Франкия, остановись!

— Я же помогаю! — она обернулась, её лицо сияло энтузиазмом. — Заметила, что от тепла они быстрее вылупляются!

— Далеко не все были готовы! Они слабы, и теперь взрослым придётся их выхаживать!

Её лицо на мгновение омрачилось, но тут же снова просияло.

— Ладно, прости. Но этого я выхожу сама! — она повернулась, демонстрируя свою причёску. — Смотри! Он милый! Я назвала его Теллин, в честь солнца.

В её тёмных курчавых волосах затерялся крошечный рыжий дракончик. Он цепко держался лапками-крыльями, помогая себе вытянутой пастью, и время от времени молниеносно выхватывал пролетавших мимо мошек. Со стороны змайот выглядел как живая, причудливая заколка.

— Надо записать, — пробормотал я, — новорождённые драконы питаются насекомыми, даже если позже перейдут на мясо.

— Правда? Я и не замечаю, — Франкия осторожно сняла малыша с головы и взяла на руки. Он сидел смирно, лишь его голова поворачивалась, следуя за невидимыми для нас насекомыми. — Смотри, он уже так спокоен со мной! Его же не нужно дрессировать!

— Борат вряд ли скуёт для него доспехи в ближайшие годы, но Седрик, возможно, что-нибудь придумает.

— Ему и не нужны доспехи, Карл. Я никуда не ухожу с Пика, так что ему здесь безопасно.

— Твоя правда, Франкия, — улыбнулся я, умиляясь дракончику.

Маленький крылатый ящер активно ловил комаров и других мелких насекомых, которые пролетали мимо. Дракончик явно считал Франкию своей матерью, а от меня, пахнущего драконьей кровью, он не чувствовал ни страха, ни угрозы.

Внезапно воздух снова задрожал, и появилась иллюзия Лонрада.

— Карл, тебе нужно это видеть, — произнесла она.

— Что такое? — встрепенулась Франкия.

— Идите за мной.

Призрачный проводник привёл нас к одинокому дереву у выхода на плато. Под ним, неестественно выгнувшись, лежал молодой пурпурный дракончик — йока. Его перья были взъерошены, а дыхание — прерывистым и хриплым.

— Он нарвался на гаопа, — безжалостно констатировала иллюзия. — Его предупреждали не вылетать на плато. Не уследили.

— Что с ним? — я присел на корточки, заметив на его клюве следы крови.

— Он отравлен, — иллюзия говорила отстранённо, но я почувствовал в голосе ноту осуждения. — Слюна гаопов лишила его магии и заразила ещё какой-то болезнью. Тело малыша не справляется.

— Он сразился с ним и покусал гаопа? — Франкия присела рядом.

— Да, — подтвердила иллюзия. — Наглотался его крови и буквально приполз обратно. Перья к тому моменту уже начали опадать. Его крылья отмирают, а болезнь убивает тело. В сочетании с мутацией — шансов почти нет.

— Какой мутацией? — опередила меня Франкия.

— Кровь гаопа превращает его в ёланзера. И он слепнет. Вряд ли переживёт трансформацию, — иллюзия стояла в нескольких шагах от нас.

Обернувшись, я заметил гримасу осуждения, в голосе тоже не было ни капли сочувствия.

— Значит, пора открывать сезон охоты на форпум, — сквозь зубы процедил я.

— Именно, — подтвердила иллюзия.

— Вы тоже здесь, — раздался за нашими спинами голос Ануэль. Она возникла бесшумно, с охапкой склянок в руках. — Я принесла все противоядия, что смогла найти. Мои познания в алхимии не сравнятся с Анелиными, но Рутариэль помог вырастить травы. Если ничто не поможет… останется лишь наблюдать.

Она опустилась на колени и начала одно за другим вливать в глотку дракончика зелья. Тот слабо затрепетал, но его глаза, затянутые молочно-белой пеленой, оставались мёртвыми. Зрение было безвозвратно потеряно. Мы не поняли, какое именно зелье подействовало, но оно подарило ему немного времени.

— В слюне форпум может быть что угодно! — с отчаянием в голосе воскликнула Ануэль. — Даже магия времени бессильна здесь! Смотрите на крылья… они облезают, как осенняя листва…

Лапы дракончика неестественно распухли, обретая звериные очертания. Клюв начал сплющиваться, превращаясь в вытянутую морду. Хвост облез, и на месте перьев пробивалась бледная, болезненная на вид кожа, которую медленно покрывала серебристая чешуя.

— Ануэль, что ты видишь в его будущем? — тихо спросил я.

— Он либо станет ёланзером, или очень похожим на него слепым драконом, либо погибнет от яда, — мрачно констатировала Ануэль. — Нужно как-то откачать яд.

— Пиявки! — внезапно воскликнула Франкия. — Нам нужны пиявки!

— Гениально! — я уже бежал к реке.

Вернувшись с пригоршней скользких червей, мы облепили ими тело страдающего дракончика. Эффект был почти мгновенным — его дыхание стало ровнее, судороги ослабели.

— Буду знать, — отметила про себя Ануэль. — Пиявки очищают заражённую кровь.

— Можешь не благодарить, тётушка, — с гордостью сказала Франкия.

Трансформация, однако, не остановилась. Серебристая чешуя продолжала медленно ползти по его телу, зрение так и не вернулось. В этот момент к нам приблизилась группа ёланзеров. Они молча, со странным, почти осязаемым спокойствием, окружили своего нового собрата.

— Он выживет, — с глубоким облегчением выдохнула Ануэль. — Они о нём позаботятся.

— Мы узнали кое-что важное, — сказал я, глядя на уходящих драконов. — Кровь у ёланзеров и форпум одна. Значит, они обладают магией духа. И их кровь не подействовала на пиявок — что-то защищает их от мутации, как и личеров.

— Но почему они не используют магию? — спросила Ануэль.

— Их сознание иное, — ответила иллюзия Лонрада. — Они мыслят, как единый рой. Поэтому магия проявляется лишь тогда, когда они собираются в большом количестве. Странный вид, даже для драконов.

Мы наблюдали, как ёланзеры уводят покрытого пиявками сородича. Они не проявили ни малейшего интереса к нам, их действия были безошибочны и целеустремленны. Я на мгновение коснулся разума одного из них — и увидел лишь чёткий, как карта, путь к своему загону. Больше ничего.

— Смотри! — Франкия указала на молодого йока, который с любопытством наблюдал за происходящим и тут же сглотнул отпавшую пиявку.

— Пиявки сгодятся не только для лечения, — мрачно усмехнулся я.

— Ёланзеры знают, что делать, — холодно констатировала иллюзия. — Они сжигают напившихся крови пиявок алым пламенем.

— И правильно делают, — кивнула Ануэль.

В этот момент к нам, запыхавшись, подбежал Седрик. За ним неспешно следовали Ротариан и Борат.

— Простите, что отрываю… — начал кузнец. — Но у меня кое-что есть для вас.

— Мы как раз закончили, — ответила за всех Ануэль, с облегчением отрывая взгляд от места недавней драмы. — Показывай.

Мы двинулись за Седриком. Иллюзия Лонрада растаяла в воздухе, и в небе над нами с мягким взмахом крыльев пролетел настоящий пурпурный дракон, сопровождая нашу процессию.

У кузницы на грубом деревянном столе лежала странная коллекция. Несколько камней, ни один из которых не походил на другой. Я водил по ним взглядом, тщетно пытаясь понять, что же они мне напоминают, пока Седрик не расставил всё по местам.

— Мы с Боратом создали производные фоктрата, — объявил он, и в его голосе звучала законная гордость. — Испытывали их, прежде чем показывать. Вот почему минерал таял на глазах. Держали в секрете, пока не убедились в свойствах.

— Молодцы. Меньшего я от вас и не ожидала, — улыбнулась Ануэль, её взгляд скользил по диковинным образцам с живым интересом. — Делитесь результатами.

— Начнём с алого пламени и магии природы, — Седрик указал на стеклянный шар, ничем не отличавшийся от обычного. — При слабом воздействии алого пламени фоктрат трескается, и с него осыпается пыль. Я сплавил её в стекло. Назвал «Халтэглас» — сдерживающее стекло. Оно лишает магии. Выяснили случайно. Трогать голыми руками не советую.

— А магия природы? — поинтересовался Ротариан.

— Не смогу продемонстрировать, — Седрик пожал плечами и осмотрелся вокруг. — С безопасного расстояния в десять метров фоктрат мгновенно прорастает и превращается в идеальную почву. Теряет все свойства.

Я сразу понял намёк — вся трава вокруг кузницы проросла из фоктрата.

— Полезно, — кивнула Ануэль. — Продолжайте.

— Следующий — «Азотил», — Седрик указал на голубой, хрупкий на вид камень. — Получается от синего пламени низкой температуры. Взрывается при любом контакте с водой. Довольно сильно.

— Так вот что за грохот доносился с реки! — воскликнул я.

— Именно, — подтвердил кузнец. — Далее — «Алотил». Зелёный камень. Свойства до конца не ясны. Он как-то взорвался после грозы, едва я успел его в руки взять. Обошлось, никто не пострадал. Кусочек был маленьким. Полагаю, это как-то связано с составом воздуха, но точно не знаю как.

— Только после грозы? — уточнила Ануэль.

— Только. А это — «Лабеор». — Седрик открыл короб из дэнтрата, достал золотой камень, и тот медленно поплыл в воздухе. — Реакция на золотое пламя. Парит вверх, пока не положишь на него груз вдвое тяжелее.

— Похоже на нашу подземную левитацию, — заметил Борат. — Только без ограничений.

— Удивительно, — прошептали в унисон Ануэль и Ротариан.

— Следующий мы назвали «Хорогитом». — Седрик указал на серебристый камень. — Прикоснувшись к одному такому камню, вы тут же перенесётесь ко второму или третьему. Мы с Боратом пока не поняли, как управлять телепортацией через хорогит. Поэтому вручим его вам, Леди Ануэль, для практики и дальнейших исследований. У нас три таких камня.

— Как вы его получили? — Ануэль обернула руку тканью и взяла хорогит.

— Фоктрат в сочетании с серебряным пламенем, — ответил Борат.

— «Иттил», — кузнец указал на пурпурный самоцвет. — От пурпурного пламени. Любая магия, даже самая безобидная, вызывает взрыв. Будьте осторожны.

Я едва сдержался, меня раздирали любопытство и страх. Победил здравый смысл. Кусок был большим, а значит и взрыв мог оказаться чересчур мощным.

— А это — «Термак». Прости, Седрик, что прочёл мысли, — я взял в руку полупрозрачный камень. Его верхняя часть металась между синим и красным, а нижняя мгновенно посинела и начала леденить ладонь. — При контакте фоктрата с призрачным пламенем происходит нечто странное. Он либо краснеет и начинает излучать тепло, либо синеет и излучает холод.

— Я думаю это зависит от температуры воздуха, — заявила Франкия. — Сами подумайте. Если воздух холодный, камень будет пытаться его согреть и наоборот.

— Дело не только в воздухе, — добавил я. — Ладонь промерзает насквозь.

— Интересный эффект, — усмехнулся Борат, и почесал шипастый подбородок. — На себе мы не додумались проверить.

— Погодный камень, — произнёс Ротариан. — Так его в будущем будут называть. В холодную погоду согреет жилище, в тёплую остудит.

— Отличное применение, — согласилась Ануэль.

— Следующий мы назвали «Кобитом», — продолжил за Седрика Борат. — Фоктрат превращается в него от рыжего пламени. Только не вздумайте трогать, царапать или ломать.

— Разобьётся? — уточнила Франкия.

— Взорвётся, — отозвался Седрик с лёгкой тревожной улыбкой.

— И последний — «Ксилогренд», — с гордостью представил его Борат. — От молнии манганов. Шершавый, бьётся током, притягивает металлы. Опустил в реку — едва не сварил всю рыбу. Применение пока не ясно.

— Благодарю вас за титанический труд, — Ануэль с искренним уважением посмотрела на кузнеца и кнурла. — Приятно видеть такую преданность делу.

Они оба покраснели. Разумеется, не каждый день услышишь похвалу от нуррианской императрицы.

— Со стеклом мы мало экспериментировали, — кивнул Борат на халтэглас.

— Всему своё время, — подбодрил его Седрик. — Да и материала мало.

— Продолжайте в том же духе. Я вас не тороплю, — заверила Ануэль.

В этот момент появилась иллюзия Лонрада.

— Хорошо, что все здесь, — произнесла она. — Сейчас прибудет местный князь змайотов.

Он не соврал. Спустя минуту с шумом опустился самый крупный рыжий дракон и склонил свою огненную голову.

— Он умеет говорить?

— Нет, Леди Ануэль. — Ответил я. — Вам придётся проникнуть в его разум и правильно трактовать образы, чтобы понять, зачем он спустился.

— Хорошо, — кивнула рингварианка. — С этим я справлюсь.

Мы все наблюдали за безмолвным диалогом между Ануэль и князем. Никто не решался заговорить, даже иллюзия Лонрада. Борат начал переминаться с ноги на ногу, нервно осматриваясь по сторонам. Ротариан улыбался увиденному будущему, а Седрик с надеждой смотрел на меня. Он хотел, чтобы я подслушал разговор императрицы с князем и передал остальным, но я не стал.

— Вы хотите знать суть, — голос Ануэль прозвучал властно и ясно. — Если кратко: местные рыжие драконы готовы присягнуть нурринам на верность и склонить к тому же красных. Чтобы подать пример диким сородичам. Я принимаю их предложение.

— У нурринов появятся драконьи всадники? — не удержался я.

— Именно, Карл. Мы создадим особые отряды, способные противостоять любой угрозе с небес.

— Звучит грандиозно, — прошептал Ротариан.

— Думаю, у нас получится приручить множество драконов, благодаря местным, — Ануэль осмотрелась. — Седрик, ты хотел нам что-то ещё показать? Что за сундучки справа от артефактов?

Она решила сменить тему. Может была не так уверена в удаче, как демонстрировала.

— Да, верно, — отозвался Седрик. — В верхнем — светящиеся камни, — кузнец открыл крышку, и от исходящего изнутри мягкого сияния мы все зажмурились. — Мы ещё не успели их исследовать. Они созданы тем же способом, что и представленные камни, но только из небольших осколков стекла, халтэгласа. Я предал им форму капли, чтобы в будущем сделать амулеты. Они сияют так, словно впитали само пламя.

— «Тэллингласы» — солнечные стёкла, — тут же окрестила их Ануэль. — Изучайте и записывайте всё. Отчитаетесь лично.

— Слушаюсь, Леди Ануэль, — Седрик поклонился и открыл средний сундучок. — Здесь брошки, которые обозначают принадлежность к гильдиям нашего Ордена. Общий герб и гильдейские — осведомители, шептуны, ремесленники, агенты, убийцы, торговцы, маги и алхимики.

Мы все смотрели на спаянные в основании треугольники — верхний поменьше и большой нижний. На них были различные гравировки, сделанные очень искусно.

— Для каждого из нас я сделал по одному общему гербу с имитацией драконьей головы, которую венчает корона, как дань уважения князьям драконов, — объяснил кузнец.

— Этот для осведомителей, я отнесу его Рэми, — произнесла иллюзия Лонрада, указавшая на брошь с имитацией крыльев пурпурного дракона. — Брошь с двумя драконьими головами, между которыми малый треугольник, я передам серебряным драконов. Гильдия шептунов.

— В чём разница? — спросил Ротариан.

— Осведомители собирают слухи, шептуны — их создают и управляют умами, — холодно пояснила Ануэль. — Серебряные, владея магией времени и духа, идеально подходят для этого, — она явно поняла ход мысли Лонрада или проникла в его разум. — Ротариан, подумай, чего мы сможем добиться, влияя на слабые умы… только представь…

— Тотальный контроль, — подхватил я.

— Направление к миру, Карл, — парировала она.

— Гильдию ремесленников возглавлю я, — заявил Борат, забирая брошь с тремя треугольниками, напоминавшими горный хребет.

— Гильдия агентов, она будет в моём подчинении, — Ротариан взял брошь с ромбом, соединяющем треугольники. — Агенты влияния, двойные агенты, шпионы — все они будут под моим началом.

Тонкая струйка воды вдруг подхватила брошь с кинжалом и унесла в сторону реки. Дэрнэрис выбрал свою долю. Возражать не посмел никто. Я так и думал, что он возглавит гильдию убийц.

— Я возглавлю торговцев или чёрный рынок, — произнёс Седрик и взял брошь с птичьей головой. — Первое время только мы с Боратом сможем быть поставщиками товаров, поэтому я буду совмещать руководство ремесленной и торговой гильдиями.

Юный кнурл кивнул, в знак согласия.

— Я возглавлю гильдию магов и алхимиков, — моя рука сама потянулась к броши с тремя малыми треугольниками, спаянными с большим в основании, и птицей в центре. — Птица будет символизировать восстановление утраченных знаний и получение новых. Кстати, Седрик, броши кажутся мне знакомыми.

— Естественно, — улыбнулся кузнец. — Я сделал их на основе амулета, который ты добыл в своём путешествии до истока Когары. — Он открыл последний сундучок. — Здесь монеты из странного металла, который мы обнаружили. Он краснеет на воздухе.

Мы наблюдали, как центральная часть монет с отверстием налилась насыщенным алым цветом, а края более тусклым.

— Зачем нам своя валюта? — усомнился Ротариан.

— Это не валюта, — пояснил Седрик. — По моей задумке, количество монет будет означать ранг члена Мат-Алуура и уровень его доступа к нашим знаниям и тайнам. Чем больше монет, тем выше ранг. У самых низко ранговых членов ордена будет всего одна монета.

— Звучит неплохо, — улыбнулся я. — Когда сделаешь больше монет, подумаем над количеством. Тут всего пять, этого явно недостаточно для нас. Ещё надо сделать их меньше раза в два.

— Понял тебя, Карл, — Седрик закрыл сундучок. — Буду работать над этим.

Валентин подошёл к нам со спины с подносом. На нём были бокалы с вином. Ануэль подняла свой первой.

— За новые свершения!

— За свершения! — хором откликнулись мы.

Мы выпили. Седрик закрыл сундучки и собрал их вместе с остальными артефактами в большую сумку.

— Пока вы пьёте, я расскажу вам свежие новости от других йока, — заговорила иллюзия Лонрада. — Умы людей, нурринов и кнурлов наполняются воспоминаниями. Искажёнными, дабы не противоречить Легенде. Многие сочли это благословением Титанов.

— Пусть, — заключила Ануэль. — Если это принесёт мир, я не против. Новый указ позволит нурринам восстанавливать и истинные воспоминания.

— Смогут ли они отличить правду ото лжи? — озабоченно спросил Ротариан.

— Я помогу им, как Императрица и член Совета Шести, — твёрдо сказала она. — Опираясь на дневники и память Рутариэля.

— Возвращение памяти видят наградой за окончание войны, — добавил Валентин. — Это поможет сохранить хрупкий мир.

— Пусть думают так, — согласился я. — Это отсрочит кровавые дожди из моего сна.

— Я бы хотела их предотвратить…

— Тётушка, ты не всесильна, — Франкия перебила Ануэль. — К тому же сама говорила, что кровавые дожди могут сплотить народы.

— Могут и рассорить, — заметил я.

— Значит я сделаю всё, чтобы сбылся первый вариант, как Кукловод, — улыбнулся Ротариан. — Пора начать оправдывать данное мне прозвище.

— Лонрад, — приказала Ануэль, — пошли надёжных йока в Рингтелл. Пусть первенцы созовут Совет и помогут нурринам отделить ложные воспоминания от истинных. Тайно.

— Слушаюсь, Леди Ануэль, — после этих слов иллюзия развеялась.

— Я считаю, что твоё присутствие необходимо, — еле слышно проговорила Франкия, подойдя ближе к своей тётушке.

— Они справятся. Мой долг — налаживать мосты с другими расами, — Ануэль посмотрела на небо, где кружили драконы. — Когда я вернусь, рыжие и алые станут нашими верными спутниками. Они перестанут быть мифом.

— Я согласен, — мы с Ротарианом сказали это одновременно и улыбнулись друг другу.

— Я думаю, что золотые должны показаться кнурлам, — заявил Борат. — Мой народ не захочет уступать нурринам и постарается приручить их. К тому же, так кнурлы смогут защитить этих крохотных дракончиков от более агрессивных собратьев.

— Отличная мысль, Борат, — поддержала его Ануэль. — Наш разговор подслушивают йока, они помогут в этом начинании.

Валентин подлил вина. Мы пили до самых сумерек, рисуя в воображении будущее, где драконы не были чудовищами из сказок, а стали верными спутниками, друзьями и защитниками. Будущее, ради которого стоило бороться.

Глава 19. Ротариан. «Пропажа драконов».

Казалось, что всё идёт по плану.

Сосуществование с драконами.

Близкое к идеальному будущее.

Однако, кое-что произошло...

– Ротариан

Рассвет застал меня уже на ногах. Я встал рано — слишком рано, чтобы вино окончательно отпустило мои виски; затылок был тяжёлым, а мысли вязкими, словно пропитанными дымом. В надежде прогнать остатки хмеля и собственные грохочущие мысли я отправился гулять по заповеднику. Утренний воздух, прохладный и напоённый ароматом влажной земли и спящей зелени, обволакивал, словно пытаясь убаюкать. В загоне дремали драконы, их бока мерно вздымались, а йока, словно встревоженные птицы, перепархивали с ветки на ветку, нарушая идиллию своим беспокойным щебетом.

У реки я застал Ануэль. Она стояла неподвижно, но вся её поза была одним большим вопросом, брошенным в пустоту. Глаза были закрыты, пальцы слегка подрагивали у висков — она пыталась дотянуться до кого-то магией духа, и у неё не выходило.

«Очередные проблемы, — промелькнуло у меня в голове, и тут же последовала волна стыда за эту проклятую мысль. — А у кого их нет?»

— Доброе утро, Леди Ануэль, — мой голос прозвучал хрипло. Я прочистил горло. — Что-то случилось?

Она вздрогнула и обернулась. В её глазах читалась растерянность, несвойственная императрице.

— Да, Ротариан. Драконы, йока, которых я отправила следить за сестрой… не выходят на связь. Собратья их уже ищут, но… их нигде нет. Совсем.

— А с сестрой всё в порядке? — спросил я, больше по привычке, чем из истинного участия.

— С ней всё хорошо. Я не могу на таком расстоянии с ней связаться, но йока смогли прочесть её мысли. Именно так мы и узнали о пропаже. Они долгое время были под покровом хамелеона, и сестра перестала их замечать. Зря. Очень зря.

— Что это может означать? — к нашему разговору присоединился Карл, подойдя бесшумно, как тень.

— Что они мертвы, — уверенно заявила возникшая рядом иллюзия Лонрада.

— Что?! Нет, не может быть! — Ануэль непроизвольно сжала складки платья, стараясь сдержать эмоции, которые на неё нахлынули.

Я видел, как по её лицу прокатилась волна паники, но сам оставался холоден. Где-то в глубине сознания, словно эхо из чужого колодца, прозвучал голос — мой, но искажённый, лишённый тепла: «Война. Жертвы неизбежны». Были ли это мои мысли или нашёптывания Плавника? Я уже и сам не мог отличить. С каждым днём, с каждым шагом к роли Кукловода, во мне прибавлялась крупица этой леденящей чёрствости.

— Почему ты так уверен, Лонрад? — Карл нарушил тягостное молчание, прервав и мои мрачные размышления.

— Наша магия духа простирается далеко, — ответила иллюзия. — Я бы почувствовал их, будь они живы.

— А если они за пределами досягаемости? Сами или… по чьей-то воле? — настаивал Карл, задавая вопросы, что вертелись и у меня на языке. — Тогда они могут быть живы.

К разговору присоединился ещё один дракон. Это был Кровин. Он любил придавать своей иллюзии внешность Карла, только с красной чешуёй, чтобы отличаться от него. Его проекция слегка мерцала, как мираж.

— Карл прав, — иллюзия Кровина начала ходить из стороны в сторону, выражая беспокойство. — Их могли украсть.

— Эфиноры могли похитить йока и скрыть их от нас, — поддержал Карл. — Лонрад, ты поторопился с выводами и напрасно расстроил Леди Ануэль.

— Но я не чувствую их! — в голосе Лонрада впервые прозвучали нотки раздражения. — Совсем. Проще поверить в их смерть.

— А эфиноров ты чувствуешь? — вклинился Кровин.

— Нет, — иллюзия Лонрада почесала затылок.

— Вот и я нет, — иллюзорный Карл помрачнел. — Они могли утащить йока в своё логово, куда наша магия не дотягивается.

Пространство перед моим мысленным взором уплотнилось и вспыхнуло зеленоватым сиянием. В наших головах раскинулась довольно подробная карта западной части Вальденрота и его центра, захватывая восточный берег Безграни. Магия драконов была так хорошо развита, что охватывала больше, чем половину соседнего континента, но дальше они заглянуть не могли, было слишком далеко.

— Кровин верно говорит, — поддержал его Карл, закрыв глаза и с лёгкой улыбкой погружаясь в созерцание этих мысленных просторов.

Наверняка он пытался осознать свои собственные возможности, обретённые с драконьей кровью.

А я молчал. И молча копался в себе, пытаясь нащупать хоть искру той тревоги, что пылала в глазах Карла и Ануэль. Но натыкался лишь на ледяную, безразличную пустоту. «Они стали первой жертвой», — безжалостно констатировал внутренний голос, и я не мог с ним спорить.

— Я должна попасть на острова эфиноров, — твёрдо заявила Ануэль, и в её голосе вновь зазвучали стальные нотки властительницы. — Нужно во всём разобраться.

— Это опасно. Ты можешь погибнуть, — мы с Лонрадом выпалили это одновременно. Внутри всё сжалось от внезапной вспышки тревоги — короткой, но жгучей.

Карл, сложив руки на груди, смотрел на Ануэль с осуждением.

— К тому же, если бы их убили, то сестра Ануэль нашла бы тела драконов, — рассуждал вслух Карл. — Этого не произошло, значит их похитили. Либо их украли с помощью телепортации, магии времени, что маловероятно. Либо внушили, что их нет и украли. Эфиноры вполне могли на такое пойти. Почему нам не рассмотреть все варианты?

— С помощью магии времени их могли украсть члены Гахаррианского Подполья, — продолжила его мысль Ануэль. — Это действительно маловероятно, но всё же возможно. С другой стороны, они не могли их телепортировать далеко. Местные йока смогли бы дотянуться до собратьев магией духа. Скорее всего их действительно похитили эфиноры. Вопрос только один — зачем?

— Надо было послать твоей сестре фоктрат в шкатулке из дэнтрата, чтобы она в нужный момент смогла подавить магию окружающих, — наконец заговорил я. — Драконы бы тоже не смогли колдовать, но их стало бы сложнее похитить.

— Я об этом не подумала, — согласилась она. — Я должна отправиться на остров эфиноров. Сейчас же!

— Во-первых, ты не знаешь где он, — Карл развёл руками. — Во-вторых, одну тебя мы не отпустим. Я бы посоветовал взять Дэрнэриса, но без него чёрные драконы станут неуправляемыми.

Ануэль резко выдохнула, и её плечи на мгновение обвисли от бессилия, но уже в следующую секунду она снова была собранной императрицей. Её пальцы привычным жестом расправили воображаемую складку на платье.

— Я пойду с ней, — вмешался Рутариэль. — Я практиковался в магии воздуха. Могу создать плотную осязаемую пластину, на которой мы и полетим в сторону острова эфиноров.

«Этот нуррин может меня понести, а драконы полетят следом».

Голос Дэрнэриса, грубый и властный, словно скрежет камня, неожиданно возник в наших разумах. Появилось стойкое чувство, будто в голову воткнули раскалённый прут — его присутствие было невозможно игнорировать. Дэрхайл подслушивал разговор, находясь неподалёку.

— Чёрных драконов отпускать не хочется, — признался Карл. — Они непредсказуемы, а их магия всё ещё дика и необузданна. Звучит прекрасно, но у нас их мало. Они ещё совсем юные, потомства не дали. Один неверный шаг — и мы можем их потерять.

«Хорошее замечание. Буду откровенен с вами…»

— Мы не готовы, — произнёс дэрхайл, продолжая свою мысль.

— Я вынужден согласиться, — кивнул Рутариэль. — Ничто не мешает нам отправиться к эфинорам, но мы не готовы к встрече.

— С чего мы решили, что они именно там? — вдруг вырвалось у меня. Меня бросало в жар от одной мысли о возможности сунуться прямиком в пасть к неизвестному врагу. — Может, они всё ещё где-то на Вальденроте? На юге, на востоке.

Плавник, Дэрнэрис, названный отец чёрных драконов — и он сомневался. Осознание этого было словно ледяная вода, выплеснутая в лицо.

«Если сомневается он, этот могучий дэрхайл, то что же делать таким, как я?» — подумал я, глядя Ануэль в глаза.

— У нас гости, — неожиданно и бесстрастно произнесла иллюзия Лонрада. — Сейчас не время спорить. По главному тоннелю сюда идёт кнурл. Мы прочли его мысли и готовы в любой момент спугнуть. У него алая борода и волосы, фиолетовые глаза и смуглая кожа. Он знаком с Дуратаном.

— Если этот кнурл знаком с дядей Бората, то не стоит его пугать, — отозвался Карл. — Пусть проходит. Он вооружён?

— Секира за спиной, — кивнула иллюзия Кровина. — Он к ней даже не потянулся, когда вошёл. Предполагаю, что идёт с миром.

В воздухе повисла мгновенная, звенящая тишина. Все наши разногласия и страхи вмиг показались ничтожными перед лицом новой, осязаемой угрозы. Лонрад и Кровин сделали свои иллюзии полупрозрачными. Ануэль выпрямилась, смахнула со лба прядь и властным жестом показала нам двигаться за ней.

Мы пошли навстречу неизвестности не строем, а сбитой, нервной гурьбой. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а пальцы инстинктивно сжались в кулак. Каждый из нас был поглощён своими мыслями, но по взглядам я понял, что думали мы об одном — о готовности в любой момент вступить в бой.

Из главного тоннеля, разрезая сумрак, вышел кнурл. Его одеяние, сплошь покрытое сложнейшими геометрическими узорами, вытканными серебряной нитью, кричало о высоком статусе. Даже секира за спиной была украшена переплетёнными треугольниками. Он нервно обводил взглядом пещеру, морщась от света, пока его глаза не нашли нас. Напряжение в его плечах тут же ушло, сменившись едва заметной, но уверенной улыбкой. От него пахло чем-то чужим — пряным и терпким, а одежда была влажной, будто он прошёл сквозь моросящую пелену, висевшую где-то снаружи.

«Новый игрок на доске, — пронеслось у меня в голове. — Интересно, какую роль ему отведут?»

— Ндэво бонтэд, жители Пика Убийц. Меня зовут Фрад Атаран, — представился кнурл, — я новоизбранный Тэддан, — его голос был низким и размеренным, идеально подходящим для дипломата. — Мне про вас рассказал Дуратан, поэтому я решил прилететь сюда на виверне при первой же возможности, чтобы познакомиться с его друзьями и союзниками. Совсем не ожидал встретить здесь знаменитую Леди Ануэль, императрицу Рингтелла.

— Я рада, что кнурлы смогли оправиться от произошедшего и избрать нового Тэддана, — Ануэль ответила ему улыбкой, такой же отточенной и безупречной, как и её титул. — Рада познакомиться в такой неформальной обстановке, где мы сможем получше узнать друг друга.

Наблюдая за их вежливыми лёгкими поклонами, я ощущал себя грубым поленом.

— Пока я шёл к вам, — продолжил Фрад, — почувствовал, как мне пытаются внушить какие-то странные воспоминания. Опережая ваш вопрос, отвечу — на меня не подействовал Туман Забвения, потому что я был слишком высоко в горах. Теперь в моей памяти тут и там всплывают образы Титанов из легенды, словно они действительно существовали. Вы испытываете что-то подобное?

«Так вот оно как, — подумал я, и в груди похолодело. — Они уже здесь. Невидимые, бесшумные, они влезают в самые потаённые уголки разума». Я рефлекторно потеребил культю правой руки.

— Нет, ничего такого, — Карл неуверенно, но вполне учтиво поклонился гостю. — Меня зовут Карл, это Ротариан, Рутариэль и Дэрнэрис. Иллюзии, которые ты видишь, созданы драконами Лонрадом и Кровином для комфортного общения с нами.

Мы кивали, когда он называл имена, чтобы наш гость понял о ком речь. Иллюзии снова стали более заметными. Драконы сделали их более мрачными, чтобы продемонстрировать свою силу и готовность в любой момент начать сражение.

— Приятно познакомиться, — буркнул я в унисон с Рутариэлем, но мои слова прозвучали глухо, будто из другой комнаты.

— Все на моём пути вдруг начали воспевать эфиноров, которые вернули нам воспоминания, — Фрад провёл рукой по бороде. — Мало кто задаётся вопросами, просто принимают их за истину. Меня это очень беспокоит.

— Меня теперь тоже, — призналась Ануэль, отводя глаза. — Это объясняет почему наши разведчики, драконы, пропали без вести. Они могли сопротивляться внушению и помочь многим избежать его. Эфиноры подстраховались и похитили их, чтобы узнать побольше о нас и убрать помеху.

— Я понял, что это воздействие магии духа, — кивнул кнурл. — Только не смог понять откуда оно исходит.

— От эфиноров, они мастера магии духа, — произнесла иллюзия Лонрада. — Параллельно внушению они скрывают своё присутствие, чтобы пытливые умы вроде нас не смогли их отследить.

— Я остановился в одиноком трактире неподалёку, — Фрад указал за спину, но мы сразу поняли речь о «Топоте Титана». — Там и услышал тосты за эфиноров в последний раз.

— Значит Рэми уже всё знает, — улыбнулся Карл. — Что там были за посетители?

— Вольные человеческие торговцы, — кнурл сделал акцент на слове «человеческие». — Ещё цыганский табор, но он воздерживался от прославления этих загадочных существ.

Иллюзия Кровина на мгновение смутилась.

— Простите, что врываюсь в ваши мысли… — она взмахнула рукой, и в воздухе возник мимолётный образ — знакомое лицо Рэми, но его черты были искажены и дополнены ложными деталями. — Они не создают воспоминания из ничего. Они берут то, что есть, и.… ловко подрисовывают нужные им детали.

Меня передёрнуло. Это было именно то, чего я боялся больше всего — не явной угрозы, а тихого, незаметного переписывания твоей собственной жизни.

— Теперь я чуть лучше понимаю, как работает их магия, благодарю, — с напускным спокойствием произнесла Ануэль.

— Мы собираемся подготовиться и отправиться к эфинорам, чтобы выяснить зачем они это делают. Вряд ли они захотят выдать свои тайны без боя. — Карл протянул руку для приветственного рукопожатия. — Добро пожаловать во владения Мат-Алуура, друг Дуратана — наш друг.

Фрад пожал его руку и улыбнулся. Мы все вместе пошли в любимую беседку у кузницы, по пути обсуждая прошлое Граслинда. Фрад не рассказал ничего нового, не считая его личной истории. Оказалось, что он помогал боноидам и скрывал их от других кнурлов, а заодно пытался возродить кнурлианскую науку все эти годы.

Драконы как заворожённые наблюдали за нами. Манганы, как всегда, увязались за незнакомцем, читали его мысли и всматривались в узоры на одежде. Фрад всё время почёсывал затылок и оглядывался. Он не умело скрывал удивление под маской серьёзного и готового ко всему кнурла, чем вызвал у меня невольную улыбку.

— Получается ты с сыновьями заново изобрёл таблицу элементов и единицы измерения температуры? — энтузиазм Карла был заразительным.

— Да, всё верно, — ответил Фрад. — Мы занимались этим задолго до того, как туман сошёл, чтобы сохранить и преумножить знания.

— Прекрасно! — воскликнул Карл и тут же стал серьёзным. — Что ты можешь рассказать о фоктрате?

— Это соединение фоксия и тарата, которое встречается в природе в разных вариантах, — кнурл расслабился и начал активно жестикулировать. — Тарат сам по себе уязвим к магии земли, видимо поэтому легко вступает в реакцию с фоксием и теряет некоторые свойства, в том числе уязвимость к магии.

— Ясно, надо записать, — мой друг, как заворожённый, всматривался в жесты кнурла. — Что ещё ты расскажешь о таблице? Как ты там её назвал…

— Фарацальда…

В этот момент я перестал слушать научные дискуссии Карла и Фрада о «фарацальде» и фоктрате. Эти знания казались мне сейчас абстрактными и далёкими, песчинкой в надвигающейся буре. Я наблюдал за Карлом, чьи глаза горели знакомым любопытством. Он мог забыть о любой опасности, увлёкшись новой идеей. В этом была его сила и его слабость.

Дошли мы очень быстро. Наш любознательный лидер отлучился ненадолго, а вернулся с листом бумаги, чтобы Тэддан нарисовал копию своей «Фарацальды» для него. Карл забыл об эфинорах, о пропавших драконах, весь его мир сузился до листа бумаги и грифеля в руках Фрада.

Мой взгляд скользнул к Ануэль и Рутариэлю, тихо беседующим на нурринале. Они обсуждали возможные варианты будущего, которые она предвидела на ходу. Все они сводились к тому, что нам предстояло сразиться с эфинорами на их острове. Любая вылазка могла стоить жизни кому-то из нас. Ануэль ни один из вариантов будущего не устраивал. Рутариэль подметил, что мы уже спокойно воспринимали подобные новости. Если перевести его слова на общий язык, то звучать это могло примерно так:

«Карл не так давно встретил деда в моём лице, обрёл тётушку в лице Франкии, понял, что является родственником Великому Дому Экс из Рингтелла. Ротариан пережил путешествие с Плавником, поэтому его вряд ли чем-то можно вывести из равновесия. На мои воспоминания никто не покушался, кроме меня самого. Тебе не стоит удивляться нашему хладнокровию».

Рутариэль был прав. Путешествие с Плавником, болезнь, потеря руки, необходимость заботиться о Нирилле — всё это выжгло во мне прежние страхи, оставив лишь холодную, циничную расчётливость. Угрозы стали привычным фоном, а необходимость сражаться — очевидной данностью.

Лонрад и Кровин развеяли иллюзии и молча летали рядом, аккуратно заглядывая в наши мысли.

— Я сказал Собору Кланов, что отправился на поиски Леди Ануэль, — произнёс Фрад, когда дорисовал фарацальду для Карла. — Хотел лично побеседовать с вами о дальнейших отношениях между нурринами и кнурлами. До нас дошли слухи, что вы в отъезде. Я даже предположить не мог, что встречу вас здесь.

— Я тоже не ожидала увидеть на Пике Убийц новоизбранного Тэддана, — призналась Ануэль. — Очень рада, что так сложилось, и нам не пришлось долго согласовывать дипломатическую встречу. Ваши воспоминания, опыт общения с боноидами, всё это будет ценно для правителя кнурлов и для нашего общего будущего.

— Вы как раз вовремя, — произнёс Седрик, когда заметил нас. — Мы с Боратом придумали как сделать для всех защиту от магии. Пластинчатые доспехи из дэнтрата. Материала понадобится меньше, чем на полные латы, да и вес сильно снизится. Только в сочленения пластин магия будет попадать. Знали бы мы какую-нибудь ткань, которая защищает от магии.

— Ещё узнаем, — отозвался Фрад. — Я не зря потратил годы на изучение науки. Обязательно что-нибудь выясню и вам сообщу.

— Теперь на нашей стороне не только императрица Рингтелла, но и кнурлианский Тэддан… это радует… — улыбнулся Борат, выглянув из-за спины Седрика.

— Я далеко не всё одобряю, но с исследованиями помогу, — Ануэль осуждающе осмотрела нас по очереди.

— Ты про наёмные убийства? — Карл отвлёкся на мгновение от изучения фарацальды. — Мы же не будем убивать всех подряд. Лишь виновных, злых… и слишком любопытных.

— Вы действительно гильдия наёмников?

— Да, Фрад, — подтвердил я. — Только наши наниматели должны пострадать от несправедливости, чтобы мы взялись за их заказ. Если сам наниматель окажется, скажем, плохим человеком, то мы скорее его самого убьём.

Услышав это, Ануэль начала рассказывать, что не всякая несправедливость требует кровавой мести, что можно решать вопросы мирно и много чего ещё в таком духе. Только никто её не слушал, лишь вид делали да кивали. Мы уже приняли решение, её мнение никак не могло нас повилять.

Борат долго переминался с ноги на ногу, но всё же подошёл к Тэддану, когда Ануэль закончила свою речь.

— Фрад, возьмите эту монету, — голос юного кнурла дрожал. — Она краснеет на солнце и символизирует уважение и признательность нашего малочисленного ордена.

После этого он снова спрятался за спину Седрика и начал похлопывать его по спине, чтобы побыстрее уйти.

— Я признателен, Борат, — отозвался Фрад. — Буду рад помочь вам во всём, кроме убийств, как верно заметила императрица Рингтелла.

Ануэль молча ответила улыбкой и с облегчением выдохнула.

«Наивные идеалисты, — прошептал во мне тот самый чёрствый, новый голос. — Скоро они поймут. В грядущей войне не будет места для чистых рук. Либо ты станешь орудием, либо ты — мишень».

И к своему собственному ужасу, я уже знал, кем хочу быть.

Следующие две недели пролетели в напряжённом, почти лихорадочном темпе. Пик Убийц превратился в гигантский муравейник, где каждый был занят своей частью подготовки к встрече с эфинорами. Седрик и Борат, заручившись помощью Фрада, днём и ночью ковали пластины дэнтратовых доспехов, а звон молотов стал постоянным звуковым фоном жизни на ферме. Карл, как одержимый, заперся с записями Фрада у себя дома, пытаясь сопоставить кнурлианскую «Фарацальду» с известными ему знаниями и некоторыми дневниками деда, порой забывая о сне и еде. Ануэль и Рутариэль часами медитировали и говорили о происходящем, пытаясь предугадать следующий шаг эфиноров. Даже драконы были настороже; йока совершали регулярные разведывательные вылазки, а в воздухе постоянно витало тревожное чувство ожидания неминуемой бури.

Я наблюдал за этой суетой со стороны, словно сквозь толстое стекло. Мои собственные руки, одна — живая, другая — культя, бездействовали. Я не был кузнецом, не был учёным. Моя роль всё ещё была смутна, и эта неопределённость грызла меня изнутри.

Императрица Рингтелла много общалась с Тэдданом и, казалось бы, забыла о пропаже йока. Однако, как выяснилось, её личная гвардия всё это время искала драконов. Так одним прекрасным утром нуррин с синей чешуёй вынырнул из нашей речки и принёс два безжизненных тела и одного еле живого дракона.

Мы столпились вокруг выжившего. Ануэль, отбросив величие, опустилась на колени, её пальцы дрожали, когда она гладила его по перьям. Кровин, чья иллюзия стояла рядом, стал его голосом:

— Он не помнит, как его похитили. Не помнит пыток. Но он точно знает: они лишили его магии. Выпытывали всё о нас. — Иллюзия повернула к нам трагическое лицо. — Он не уверен, что смог сохранить нашу тайну.

— Этого и не требовалось, — Карл сжал кулаки. Его обычно оживлённое лицо было искажено гневом. — Эфиноры уже знают о нашей драконьей ферме и даже некоторые шаги могут предвидеть. Они видимо хотели узнать детали, которые не в силах выяснить с помощью магии.

Ануэль что-то шептала дракону, а тот, бедняга, тыкался клювом в её щёку, словно птенец, ища утешения.

— Я тебя всё равно не оставлю, — твёрдо заявила она. — Мы придумаем, как вернуть тебе магию. Ты многое пережил, я должна хоть как-то помочь.

— Они оставили его живым в назидание, — продолжил Кровин. — Как намёк. Могут лишить силы. Могут стереть память. Или просто убить.

— У нас есть защита! — Седрик, потный и закопчённый, шагнул вперёд, сжимая в руке пластину дэнтрата. — Пусть попробуют! Пластин пока недостаточно, но мы с Боратом каждый день работаем над этим.

— Я подумал, — голос Карла прорезал сгустившийся воздух. — Если они знают о нас больше, значит, они где-то рядом. Необязательно плыть на их остров. Можно нанести удар здесь. Показать, что мы не испугались. — Он с такой силой сжал кулаки, что костяшки и каждая фаланга пальца по очереди хрустнули.

— Согласен, — откликнулся я, и мой голос прозвучал чужим, ровным и холодным. Внутри не было ни гнева, ни страха — лишь ледяная уверенность. — Здесь они уязвимее.

— Только надо их как-то обнаружить, — заметила Ануэль.

— Нам нужно действовать быстро, — Карл с надеждой посмотрела на меня, ожидая плана действий. — Мне было видение о возможном будущем. В нём казнили человека, дэрхайла, кнурла и нуррина. Узнал я только нуррина, это был Ротариан. Эфиноры будут очень рады, если оно сбудется. Нам нужно предотвратить это будущее.

Холодная игла прошла по моему позвоночнику, но была мгновенно поглощена той самой пустотой, что стала моим новым «я». «Так вот какой конец они мне готовят», — промелькнула мысль, удивительно спокойная.

— Видимо, кто-то выдаст себя за лидеров Мат-Алуура, и Ротариан будет среди них, — Ануэль подхватила нить моих размышлений.

— Это ожидаемо, — я пожал плечом, и движение это было неестественно спокойным. — Слухи о безруком нуррине-мстителе уже ходят. Моя культя — мой опознавательный знак.

Карл кивнул.

— В этом варианте будущего эфиноры явно обнаружили и выдали нас раньше, чем мы их. Полагаю, они уже пустили слух, что Мат-Алуур межрасовый орден, которым руководят представители четырёх рас. Это намёк на меня, Дэрнэриса, Бората и тебя, Ротариан. Моё видение сродни угрозе от эфиноров.

«У меня есть план».

Голос Дэрнэриса как всегда неожиданно прорвался в наши разумы. Мы посмотрели на Карла, за спиной которого стоял и сам дэрхайл.

— Прикажи драконам покинуть все тоннели, — без предисловий приказал он Карлу.

— Что будет?

— Скоро узнаешь, прикажи.

Карл посмотрел вверх, мысленно сообщая пурпурным приказ. Мы провели около часа в томительном и молчаливом ожидании, пока Карл не нарушил тишину:

— Все золотые и серебряные покинули тоннели. Что бы ты не задумал, можешь приступать.

— Вперёд, вы знаете, что делать, — скомандовал Дэрнэрис, обращаясь к чёрным драконам.

Мы наблюдали, как его «дети» обжигают чёрным пламенем горную породу поблизости. Чёрные драконы, молчаливые и послушные, скользнули вглубь тоннелей. Вскоре оттуда потянуло запахом гари и раскалённого камня.

— Если эфинор здесь, то они его подожгут, — констатировал я.

— Да! Прекрасная мысль! — лицо Карла озарилось восторгом, но в его глазах мелькнула тень досады. Блестящая идея пришла не ему.

Седрик, не в силах сдержать любопытство, метнулся к ближайшему обожжённому камню и вернулся с горстью дымящейся породы. Его глаза расширились от изумления. Камень в его ладони не был просто обожжённым — он сиял изнутри холодным, серебристым светом.

— Да это же…

— Чистейший фоктрат! — Карл вырвал у него из рук светящийся камень. — Они не жгут породу… они преображают её!

Мы обсуждали видение Карла и другие угрозы со стороны эфиноров, пока чёрные драконы выполняли основную работу по защите Пика Убийц. Страх уступил место надежде, потому что теперь эфиноры просто не смогут подойти к склону, не лишившись своей магии. Фоктрат создал непроницаемый для их силы барьер.

Глава 20. Ротариан. «Драконьи яйца».

Вскоре случилось ещё кое-что.

От Джека пришла весточка.

Он прислал нам подарок.

Очень ценный и опасный...

– Ротариан

Спустя день после того, как фоктратовый барьер сделал наше логово практически неприступным для магии эфиноров, мы вновь собрались у беседки. Атмосфера была обманчиво беззаботной. Рутариэль, Фрад и Ануэль вели светскую беседу о погоде и повадках драконов — они говорили, а я молча наблюдал, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни. Отсутствие Седрика и Бората было ожидаемым — кузнечный гул не умолкал ни на секунду. Только Карла не было долго, и это начало потихоньку грызть меня изнутри холодным беспокойством.

Наш негласный лидер объявился неожиданно с повозкой, запряжённой двумя ёланзерами. Она была накрыта чёрной тканью, которую он с улыбкой снял, когда подошёл вплотную к беседке.

— Посмотрите, что прислал нам Джек! — его глаза сияли азартом. — Его корабль прошёл мимо одного ущелья, где они заметили камни в форме яиц. Оказалось, это не камни.

На повозке, уложенные в мягкую стружку, лежали яйца. Они были крупными, и их скорлупа переливалась на солнце всеми цветами радуги, словно застывшее северное сияние или напыление из измельчённых самоцветов. Зрелище было гипнотическим, но в моей груди что-то сжалось в холодный комок.

— Нужно обязательно отблагодарить Джека, — первой нарушила очарованную тишину Ануэль. — Он ещё здесь?

— Нет, — ответил Карл. — Доставкой занимался серый дэрхайл с его корабля. Выложил на берег и уплыл. Связался со мной магией духа.

— Жаль, — вздохнула императрица. — Надо было уговорить его остаться.

— Меня мучает другой вопрос, — честно признался Фрад, его кнурлианский взгляд был полон практичной озадаченности. — Что мы будем с ними делать?

Меня тоже он мучил, но я молчал. Что-то в этих яйцах не давало мне покоя. Они были крупнее тех, что мы нашли с Дэрнэрисом. Из наших вылупились чёрные драконы. Кто мог появиться из этих? Таких я ещё ни разу не видел. Каждому виду драконов соответствовал свой цвет: яйца йока — пурпурные, ниранов — золотые, змайотов — рыжие и так далее. Тут есть все.

— Ротариан, ты что думаешь?

Вопрос Карла вырвал меня из оцепенения.

— Может… пусть остаются яйцами? — мой голос прозвучал хрипло. — Мы не знаем, кто вылупится. Пусть лучше пролежат десять лет в покое, чем мы получим проблему уже завтра.

— В словах Ротариана есть зерно истины, — поддержал меня Рутариэль, и в его голосе я слышал ту же насторожённость.

— Вообще-то, это не все, — Карл улыбнулся так, что по моей спине пробежали мурашки. Его энтузиазм был слеп и потому страшен.

— Сколько их ещё? — улыбка Ануэль стала немного натянутой.

— Ещё восемьдесят.

Словно молния ударила где-то внутри, выжигая всё, кроме леденящего ужаса. Я вжался в спинку кресла, мир на мгновение поплыл перед глазами. Сто драконов. Целая армия. Неизвестная, неподконтрольная.

— Все он передать с дэрхайлом не смог, — Карл посмотрел на Ануэль. — В записке он передал координаты корабля, чтобы кто-то отправился на помощь. Где-то недалеко может быть взрослая особь, которая просто так не отстанет. Очень пригодилась бы магия времени.

— Больше не надо слов, — Ануэль резко поднялась, её взгляд устремился в кроны деревьев.

Пространство рядом с беседкой сгустилось, и из него возникла сначала пара золотых глаз, а затем и вся статная фигура Лорда Тирадона из Дома Унф. Она призвала на помощь одного из самых опытных магов времени, который к тому же считался мёртвым.

— Карл, прошу дать мне записку, — бросил он.

Карл послушно протянул ему обрывок мокрого пергамента.

— Отлично, я знаю это место, — Тирадон бросил беглый взгляд на записку. — Надеюсь, они ещё не отплыли.

Он исчез. И в тот же миг что-то оборвалось внутри. Холодный пот выступил на лбу, ладони стали ледяными и влажными. Дыхание перехватило, грудь сдавило невидимыми тисками. Я пытался вдохнуть, но воздух не шёл, в ушах зазвенело, а мир сузился до точки.

— С тобой всё хорошо? Ротариан? — Карл вытер мне пот со лба.

— Постарайся ровно дышать! Повторяй за мной! Карл, не стой столбом, возьми его за руку! — приказной тон Рутариэля пробился сквозь нарастающий шум в голове.

— Да, дедушка!

Я уцепился за его голос, как утопающий за соломинку, пытаясь синхронизировать сбивчивые, короткие вздохи с ритмом его груди. Пальцы моей левой руки впились в руку Карла с такой силой, что, наверное, причинили ему боль. Постепенно, очень медленно, тиски ослабли, и в лёгкие хлынул воздух.

— Что это было? — Карл начал мелко встряхивать руку, чтобы сбросить напряжение.

— Вы только что видели паническую атаку, — объяснил Рутариэль. Его взгляд на мне был тяжёлым и изучающим. — Успокойся, Ротариан. Я думал, что тебя уже ничем не проймёшь.

— Меня… пугают эти яйца, — выдохнул я, чувствуя, как горит лицо от стыда за свою слабость. — Не знаю почему. От них исходит… угроза.

— Если даже Кукловод считает их угрозой… — начал Рутариэль.

— Рутариэль, не усугубляй, дай ему успокоиться, — прервала его Ануэль. — Может получиться как с чёрными, которые считают Дэрнэриса своим отцом.

— Посылка доставлена, — с лёгкой улыбкой появился Тирадон.

И снова удар. За его спиной громоздилась груда из ещё восьмидесяти яиц. Меньших размеров, но оттого не менее пугающих. Я закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этого зрелища, снова чувствуя, как подкатывает тошнота.

— Благодарю Лорд Тирадон. Если вы не заняты, то можете присоединиться к нам.

— В другой раз, Ануэль. Пойду отдыхать в резиденцию, — он слегка поклонился нам и ушёл, телепортироваться не стал. Фрад кивнул и молча последовал за ним.

— Так, теперь моя очередь, — Карл тоже встал с места и посмотрел в кроны.

Кучу яиц тут же окружили со всех сторон йока, которые начали отгонять любопытных манганов и прожорливых сэндаров. Но было уже поздно.

Юркая тень метнулась к яйцам. Это была Франкия. Она схватила одно из самых крупных и, прижав к груди, пустилась наутёк.

— Её и на минуту оставить нельзя! — в голосе Ануэль впервые прозвучали нотки настоящей паники. — Франкия! Стой!

Я видел и другое. Пока все смотрели на девочку, тень Дэрнэриса скользнула с другой стороны и унесла несколько мелких яиц. Я не сказал ни слова. Оспаривать решение дэрхайла было себе дороже.

Его «дети», к слову, по приказу родителя, начали дышать на эти разноцветные яйца чёрно-алым пламенем. Они инстинктивно пытались хотя бы частично уничтожить то, что «родитель» счёл опасным. Они пожгли примерно половину, но остальные даже не проклюнулись, видимо были слишком малы и устойчивы к жару их пламени. От крупных яиц их начали отгонять всё те же йока, чтобы раньше времени не пополнить нашу ферму неизвестным видом драконов.

С трудом пересилив дрожь в ногах, я рванулся за Франкией. Мне нужно было вернуть это яйцо. Во что бы то ни стало. Остальные, опомнившись, бросились следом. Позади остался лишь Рутариэль, его одинокая фигура охраняла груду потенциального кошмара, который мы сами призвали в свой дом.

Когда я ворвался в сарай, было уже поздно. В пыльном полумраке, освещённом трепещущим светом факела, замерла сюрреалистическая картина. Напротив Франкии, ощетинившись, стоял дракон. Его тело напоминало нирана, но крылья и хвост были усеяны перьями, как у йока. Он был до омерзения красив: чешуя переливалась золотом и серебром, а перья казались хрустальными, тончайшей стеклодувной работы. Но вся его поза кричала об агрессии.

Я инстинктивно схватил Франкию за руку, пытаясь оттащить, а она вырвалась и потянулась к ящеру. Дракончик попытался её укусить, но едва не упал. Он был ещё очень неловким.

— Я не причиню тебе вреда. Я твоя мама…

«Ты мне не мать!»

Голос дракона был скрипучим. Казалось, что в мой разум воткнули несколько острых или даже зазубренных игл, когда я услышал его. Я приобнял Франкию левой рукой и оттащил подальше, на расстояние прыжка. Ходил дракон плохо, допрыгнуть точно не смог бы. Вот только у меня чуть сердце не выпрыгнуло от осознания, что он с самого рождения владел магией. Это была не дикая сила чёрных драконов, а отточенное, врождённое оружие.

— Отойди от него, Франкия. Он не видит в тебе мать, — мой голос прозвучал плоским, лишённым эмоций эхом. — Он видит угрозу

— Я помогла ему вылупиться! — напомнила Франкия.

«И что?» — дракон ощетинился. Его ментальный голос был грубым, как скрежет металла, и я непроизвольно сжал челюсти.

— Я буду о тебе заботиться… — начала она, но её голос дрогнул и оборвался. Она замерла, уставившись в пустоту — дракон явно внушал ей какие-то пугающие образы.

«Ты даже отдалённо на дракона не похожа. Держись от меня подальше!» — его скрипучий голос вонзился в мозг, и на мгновение мир поплыл перед глазами. Я едва подавил вспышку раздражения — такую же внезапную и яростную, как и его присутствие.

— Пусть я не дракон, но я действительно смогу о тебе позаботиться, — наивность Франкии была поразительна. Она вела переговоры с хищником, который видел в ней лишь добычу или помеху.

«Что же ты можешь мне предложить?»

— Я могу обучить тебя всему, что знаю о нашем мире, — продолжала она, не видя его презрительной усмешки, которую я чувствовал мысленно. — Научить добывать еду. Могу познакомить тебя с другими драконами.

Неожиданно для нас дракончик взлетел. Он начал кружить вокруг Франкии на расстоянии вытянутой руки. Если она пыталась к нему прикоснуться, тот моментально отдалялся и яростно шипел. Меня пугало и одновременно завораживало это зрелище.

Мы с Франкией наблюдали за полётом, поэтому не заметили остальных. Они подошли и замерли в дверях. Вид дэрхайла вернул меня в реальность, после чего я начал подталкивать рингварианку к выходу. Предчувствие беды нарастало быстро и волнообразно, словно магия времени внутри меня взбесилась и начала жить собственной жизнью.

Взмахи стеклянных крыльев становились всё увереннее, а полёт дракончика ровнее. Он учился с пугающей скоростью.

— Ты ведь ешь мясо? — обратилась Франкия к дракону, нарушив молчание.

«Конечно», — коротко ответил он привычным способом.

— Я уточнила, потому что многие местные драконы едят насекомых, — произнесла она, словно оправдываясь перед ящером. — Прошу тебя не есть местных обитателей. Они такие же драконы, как и ты.

«Как ты смеешь сравнивать меня с этими полукровками?» — рявкнул дракон, его голос в моём разуме прозвучал как яростный и пронизанный отвращением крик.

— Мы здесь стараемся заботиться друг о друге и принимать друг друга, — отчитала его Франкия. — Постарайся быть более… мягким, что ли. Мы тебя обязательно накормим и приютим, как и остальных.

Дэрхайл ухмылялся, снимая с петель дверь. Ему стало тесно в проходе. Его питомцы просунули свои большие любопытные головы в освободившийся от лишнего проём.

— У тебя есть имя? Может я буду звать тебя «Полканом»?

«Мне не нравится это имя… — голос дракончика вдруг дрогнул. — Чёрные?»

«Как твоё имя?» — обратился к возмутителю спокойствия Дэрнэрис, в его мысленном голосе звучала усмешка. Его явно забавляли попытки Франкии наладить контакт с этим агрессивным ящером.

«Можете звать меня Араком», — ответил дракончик.

Ящер смерил дэрхайла взглядом и обратился к нему:

«Как ты подчинил себе чёрных, подводный гад? Что ты здесь делаешь, среди сухопутных червей?»

— Мы живём все вместе в этом заповеднике, — Франкия сделала вид, что не услышала оскорбление.

«Я помог им вылупиться, Арак. Я им как отец», — ответил Дэрнэрис всё с той же ухмылкой.

Мы все были шокированы происходящим, но реагировали по-разному. Карл с Ануэль просто стояли, утратив дар речи. Я едва сдерживал дрожь в коленях и желание убежать подальше от этого наглого и агрессивного дракона. Дэрнэрис казался самым невозмутимым, но его покачивающийся хвост и оскал выдавали истинные эмоции.

— Почему ты так всех ненавидишь? — Франкия продолжала попытки наладить контакт с этой тварью, явно завидуя успехам дэрхайла.

«Всё моё нутро протестует любому намёку на подчинение низшим существам, вроде вас», — признался Арак.

— Мы здесь против подчинения, — парировала рингварианка. — Мы заботимся о драконах, а они помогают нам. Я бы назвала это сотрудничеством или даже дружбой.

— У тебя есть множество старших братьев драконов, — заговорил Карл. — Чёрные, например. Ты можешь подчиняться им, если это так важно.

«Тебя никто не просит подчиняться», — поддержал Франкию дэрхайл, искоса взглянул на Ануэль и добавил: — «Я точно не прошу, за них не ручаюсь».

— Я хочу лишь заботиться о тебе, — отозвалась Франкия, оглянувшись на императрицу. — Я помогла тебе вылупиться и рассчитывала, что ты увидишь во мне хотя бы друга.

«Фу…»

— Что «фу»? — переспросила она.

«То, что ты помогла мне вылупиться, не делает низшее существо, вроде тебя, моим другом», — объяснил Арак.

— Да, не делает, но я могу стать твоим покровителем и защитником, — настаивала Франкия.

Дэрнэрис, не проронив ни слова, протянул дракончику мясо. Франкия хотела возмутиться, но Ануэль прикрыла ей рот рукой. Дракончик выхватил еду из руки дэрхайла и продолжил летать кругами, недоверчиво озираясь по сторонам.

«Может ты хочешь пойти со мной и чёрными драконами», — хитрый оскал Плавника явно не понравился рингварианке, которая хотела приручить этого агрессивного ящера.

Арак с трудом заглотил кусок мяса и выдохнул сгусток пламени, в котором смешались как минимум три цвета — алый, чёрный и пурпурный.

— Кажется, я поняла почему похитили моих драконов-разведчиков, — внезапно заговорила Ануэль.

«Каких ещё драконов?» — голос Арака звучал заинтересованно.

— Послушай, — начала императрица. — Я дружу с пурпурными драконами. Послала их приглядывать за сестрой. Их-то и похитили эфиноры. Может вы гибрид, выведенный из трёх подвидов — пурпурных, чёрных и алых. Эфиноры продолжают свои эксперименты, поэтому и похитили моих разведчиков.

«Как ты смеешь называть меня гибридом! Я чистокровный дракон!» — возмутился Арак.

Карл не удержала от характерного жеста — ударил себя рукой по лицу. Ему явно не понравилось предположение и неуместная откровенность Ануэль. Как и мне.

«У меня есть родители! Которые, к слову, летают неподалёку. Я прекрасно слышу их мысли, хотя что-то мешает нашей магии», — дракончик оскалился в подобии улыбки.

Я тут же вспомнил наш эксперимент с фоктратом, который теперь покрывал значительную часть Пика Убийц. Родители этого ящера были на большом расстоянии и могли общаться с отпрыском несмотря на него. Меня начало лихорадить от осознания того, что наш барьер не всесилен. Теперь мы все знали, что он пропускает магию, если её источник находится на достаточном расстоянии.

Карл начал пристально смотреть на дракончика. Он явно читал мысли Арака.

— Он не врёт. Общается с родителями, просит забрать его отсюда, — рассказал он. — Голоса родителей я не слышу. Они могут общаться образами или на другом языке. Дракончик считает, что они ближе, чем на самом деле. Ему не хватает опыта в использовании магии духа.

— Нам нужно обсудить, что мы будем делать с этим драконом, — сказала Ануэль и увела Карла.

— Я присмотрю за Франкией, — бросил я им вслед.

— Я не маленькая, — возразила рингварианка.

Пока их не было, я наблюдал за безмолвным диалогом Дэрнэриса и Арака. Они выглядели такими самодовольными, словно плели заговор против нас. Меня поразило, как легко эти двое нашли общий язык. Дэрнэрис вскоре присоединился к Ануэль и Карлу, вручив дракону кусок мяса побольше, чтобы занять его. Франкия присматривала за Араком, а я за ней.

Как только Арак наелся, он начал биться о стены сарая. Дракончик пытался выбраться наружу, но в дверях стояли мы с Франкией, поэтому даже не приближался к проёму. Окон не было. Ящер суетился и старался пробить себе путь силой. В процессе он поглядывал на любопытных чёрных с неприкрытым презрением. Мысленно я воспевал Титанов за то, что Арак не умел пока дышать пламенем и управлять им. В противном случае мы могли бы сгореть заживо, пытаясь его удержать.

Ануэль вернулась первой, Карл следовал за ней.

— Мы хотим надеть на него шлем из фоктрата или дэнтрата, — начала она. — Так он не сможет сообщить родителям о нашем местоположении, если уже этого не сделал.

— Я согласен, — поддержал Карл. — Только нам всё равно надо готовиться к худшему.

Дэрнэрис растолкал нас, схватил Арака и вынес его на улицу, поймав на себе осуждающие взгляды.

— Стой! — воскликнула Ануэль, сверкнув глазами. — Остановите его!

Карл только развёл руками, я демонстративно схватился за культю. Франкия ухватила дэрхайла за хвост, но тот с лёгкостью освободился. Меня порадовало, что он при этом не навредил рингварианке.

«Отпусти меня!» — послышался скрипучий и раздражённый голос Арака.

«Я хочу ему кое-что показать», — ответил Дэрнэрис на наши вопрошающие взгляды.

Дэрхайл поднял дракончика высоко над головой и позволил осмотреть наш маленький заповедник. Их безмолвного диалога мы не слышали, но Дэрнэрис явно пытался убедить Арака остаться с нами.

«Мои родители тоже не хотят, чтобы вы тут спокойно жили! Они хотят истребить этих полукровок, и вас заодно!»

Мысли дракона снова пронзили мой разум иглами. Он плохо контролировал магию, особенно когда его что-то раздражало. Оставалось только догадываться, что в мыслях Дэрнэриса оказало такой эффект. Эти слова были предназначены только дэрхайлу и были ответом на его мысленный монолог.

— Звучит скверно… — отозвался Карл.

«Отпустите меня! Возможно, я смогу убедить их не разрушать ваш заповедник для низших драконов… в ближайшее время».

«Ты не думал, что нашим друзьям не понравится твой тон и они решат действовать», — мысли Дэрнэриса внезапно ворвались в наш разум. Видимо он хотел, чтобы мы слышали продолжение их разговора, как и йока, которые притаились в кронах.

«Большинство местных драконов слабы и слишком привязаны к вам, сухопутным червям. Они позорят нас, чистокровных, одним своим существованием», — ответил ему раздражённый Арак.

— Получается, ты хочешь, чтобы существовали только чистокровные, как и твои родители, — обратился к дракончику Карл.

«Верно, червь», — ответил ему Арак.

— Вас всего трое? Ты и твои родители? — уточнил наш негласный лидер, чтобы понять масштаб угрозы.

«Тот, кого вы зовёте Карлом, заблуждается. Нас намного больше. Король уже знает о вашем заповеднике, но решил позволить вам тешить своё самолюбие и разводить низших драконов, пока ему это не надоест», — заявил неугомонный дракончик, стараясь вырваться из мёртвой хватки Дэрнэриса.

Карл пристально посмотрел на Арака.

«Давай я лучше тебя съем. Глупо пытаться внушить мне что-то, мерзкий человечишка», — отозвался Арак.

— Я не согласен, — с улыбкой парировал Карл. — Люди не вкусные. Может лучше мы тебя съедим, раз ты такой умный для новорождённого дракона.

Дэрнэрис оскалился и кивнул, соглашаясь с ним. Арак неодобрительно фыркнул, а из его ноздрей вырвался знакомый сгусток пламени.

«Ты можешь полететь и ничего им не рассказывать про нас. Мне нравится это предложение, но может тебе понравиться моё?» — голос Дэрнэриса был спокойным, словно он общался с кем-то из нас, а не с маленьким разъярённым ящером.

Арак перестал трепыхаться.

«Горы, которые окружают Пик Убийц прекрасно подходят, чтобы жить обособленно. Судя по тому, что вас нашли обычные моряки, ваше укрытие больше не является безопасным», — начал дэрхайл.

«Оно не единственное. Есть и более безопасные», — парировал Арак.

«Есть, спору нет. Только во внешнем мире назревает военный конфликт между расами. Вскоре даже самое безопасное укрытие может оказаться под угрозой…», — голос Дэрнэриса звучал убедительно.

Карл, Ануэль и Франкия начали шёпотом обсуждать план действий. Я сильно не вслушивался, но Ануэль начала упрашивать остальных придумать способы убийства этого агрессивного ящера, пока не прилетели его родители.

Дэрхайл тем временем принялся расхваливать окрестности Пика Убийц, как самое безопасное место для драконов. Был бы я на месте Арака, уже бы согласился. Видимо сказался опыт общения с чёрными, а с этим было даже проще, потому что он мог отвечать.

К нам неуверенно приблизился Седрик с парой крупных кусков мяса. Он был чем-то очень встревожен, но старался не подавать вида. Дэрнэрису пришлось опустить Арака ниже, чтобы тот смог поесть.

— Только не отпускай его, — скомандовала Ануэль.

Как выяснилось, в мясо были спрятаны артефакты, которые изобрёл Седрик. В пасти дракончика что-то взорвалось, но не нанесло большого вреда. Он выдохнул пламя вперемешку с дымом и закашлялся. Повреждения морды начали быстро затягиваться, а выпавшие зубы — отрастать заново, прямо у нас на глазах.

«Что вы мне подсунули!» — голос дракона врезался в мой разум, словно нож в масло.

— Хороший вопрос… — отозвался Карл, нервно почесал затылок и протянул ещё один кусок мяса.

— Стой! — Ануэль схватила его за руку. — Не трать мясо. Он уже наелся.

«Что ты мне ответишь?» — вопрос Дэрнэриса был обращён к дракончику, но его осуждающий тон услышали все.

«В местных горах действительно безопасно», — согласился Арак, добавив: — «Даже безопасней, чем с вами».

«Ты знаешь, куда можно прилететь в случае опасности», — произнёс Дэрнэрис, наблюдая, как остальные суетятся.

Ануэль, Карл и Франкия что-то активно обсуждали, отойдя подальше от нас. Они озирались по сторонам в поисках чего-то.

«Для того, чтобы я прилетел, мне сначала нужно улететь», — парировал Арак.

Я краем глаза заметил, что Ануэль куда-то телепортировалась и быстро вернулась. В её руках было копьё. До меня, наконец, дошло, что они придумывали способ убить Арака. Я быстро среагировал и намекнул Дэрнэрису, что стоит внимательней следить за нашими друзьями.

«Как вы оба заметили, ваши друзья собрались меня убить», — скрипучий голос дракона показался мне более приятным, чем раньше. Он заметил, что я на стороне Дэрнэриса и не поддерживаю остальных.

«Они просто неразумные сухопутные черви», — оскалился дэрхайл, поднимая дракончика над головой на полусогнутых руках.

Ануэль всё-таки удалось улучить момент и нанести небольшую рану Араку, но Дэрнэрис вовремя среагировал, подняв его на недосягаемую высоту.

— Карл, помоги мне! — императрица была настроена решительно.

— Наше копьё недотягивается! — констатировал Карл.

— Проклятый Дэрнэрис! Опусти Арака! Мы же не хотим, чтобы сюда прилетели его родители! — обратилась она к дэрхайлу.

Карл и Дэрнэрис начали безмолвный спор о судьбе Арака. Ануэль не могла найти себе места, ходила вокруг дэрхайла с копьём наперевес и пыталась дотянуться. Мы с Франкией просто молча наблюдали за происходящим, стараясь даже не двигаться лишний раз.

Императрица разозлилась, когда Арак замахал крыльями, и метнула в него копьё. Она промахнулась. Дэрнэрис посмотрел на неё свысока и оскалился. Карл подобрал оружие и проделал тоже самое. Оно, наконец, достигло цели. Голову арака пронзило насквозь. От такой раны он не мог исцелиться.

— У нас получилось, — выдохнула Ануэль.

— Теперь надо его изучить, — Карл подошёл к Дэрнэрису и протянул руки. — Его кровь такая же, как у меня. Срочно несите труп в сарай. Она может загореться на солнце. — Произнёс он, наблюдая как по его ладоням стекает насыщенно рыжая жидкость.

Реакция Дэрнэриса была неожиданной. Он оскалился и начал с наслаждением пить драконью кровь, которая стекала прямо ему на голову. Спустя несколько минут он уже впился в тельце дракончика. Мы опешили. Даже Ануэль не предвидела такого исхода. Немая сцена длилась до тех пор, пока дэрхайл не выпустил обескровленный труп Арака из рук и не скрючился от боли, упав на землю.

Стоило Карлу приблизиться, как зубы дэрхайла вцепились в его руку. Дэрнэрис жадно поглощал его кровь, словно она была каким-то наркотиком. Ануэль с Франкией опомнились и начали расцеплять их. В результате рука Карла была сломана, но цели они достигли. Я наблюдал за происходящим с настигшим меня хладнокровием. Угроза в виде дракона была устранена, а поведение Дэрнэриса вдруг показалось таким же естественным, как обычно. Он увидел в этой крови силу, которой так жаждал.

— Так вам и надо! — выпалила Ануэль, отдышавшись.

— Что ты говоришь, Ануэль! — воскликнул Карл, стиснув зубы. — Надо отнести Дэрнэриса в сарай. Нужно ему как-то помочь! Быстрее!

Мы с Карлом взяли его под руки и принесли в сарай. Глаза Дэрнэриса сверкали бледно-золотым сиянием, словно он видел будущее. В сознание он не приходил. Мы повалили его безжизненное тело на землю и замерли ненадолго. Карл первым решился как-то помочь Дэрнэрису, несмотря на рану.

— Выплюнь! Давай же! — он пытался раскрыть плотно сжатую пасть. Мы даже слышали хруст зубов, настолько сильно дэрхайл её сжал.

Я пришёл в себя и начал выращивать самую вонючую траву, которую только мог вспомнить, чтобы дэрхайла стошнило от запаха. Ничего не помогало. Спустя множество безуспешных попыток, мы сели рядом без сил.

— Я ускорю для него время, — заявила Ануэль.

Мы даже возразить не успели. Тело императрица обхватило пурпурное пламя, а её рука легла на голову Дэрнэриса, она прошептала заклинание, после чего процесс пошёл. Дэрхайл скрючился от боли ещё сильнее, но так и не пришёл в чувство. Чуть позже мы заметили, что его голова изменилась, обретая драконьи черты. Из спины начали расти мембраны для полёта, как у Карла или дэрхайлов-нянек. Чешуя стала серебристой, а бледно-золотой свет в глазах погас, обнажая золотисто-красную безжизненную радужку.

— Нам нужны стрелы с фоктратовыми наконечниками, — внезапно выпалил Карл, обхватив раненую руку здоровой. — Если прилетят родители Арака, то мы должны чем-то оборонятся.

— Копья, длинные луки, — поддержала его Ануэль.

В сарай залетел пурпурный дракон. То был Лонрад, который сразу создал иллюзию для комфортного общения.

— Нужно отправиться на разведку, — предложила иллюзия. — Вдруг он не врал о своих родителях?

— Согласен! — нашего негласного лидера била лихорадка, отчего голос дрожал. — Может ему только показалось, потому что я не слышал их голосов. Он мог убедить себя, и даже меня в приближении родителей. Вдруг дракончик нам просто угрожал?

— В горе есть отверстие, оставленное чёрным драконом, — тихо сказал я, чувствуя, как все взгляды обращаются ко мне. — И над нами — открытое небо жерла. Может, поэтому родители смогли связаться с отпрыском?

Моё замечание не было гениальным озарением. Это была простая констатация уязвимости нашего, казалось бы, неприступного убежища.

— Значит, разведка необходима, — Карл кивнул мне, и в его взгляде мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее уважение. Не к бывшему сыну Великого Дома Фиер, а к тому, кто не теряет голову, когда другие её теряют.

— Нужно избавиться от остальных яиц, — заявила Ануэль и ушла.

Мы с Карлом последовали за ней лишь спустя некоторое время, оставив в сарае спящего монстра, которого мы сами и создали. Дэрнэрис лежал с открытыми, невидящими золотисто-красными глазами. Он изменился навсегда.

Когда я подошёл к эпицентру конфликта, мой разум уже работал с холодной ясностью. Непосредственная угроза в лице Арака была устранена, и бурлящая внутри магия времени утихла, сменившись привычной аналитической прохладой. Я мгновенно оценил обстановку: примерно треть переливающихся яиц лежала в осколках. Ануэль, с лицом, искажённым гневом и страхом, действовала решительно, но нерационально.

Карл встал между императрицей и оставшимися яйцами — типичный для него жест, импульсивный и сентиментальный. Дэрнэрис, пришедший в себя, присоединился к нему, двигаясь с неестественной для его габаритов грацией. Я видел, как он переломил древко копья, а его «дети» яростно шипели, создавая живую стену между Ануэль и яйцами. Я отметил про себя, что его контроль над чёрными драконами стал почти абсолютным.

Мой взгляд скользнул по сломанной руке Карла, которую обволакивала тонкая плёнка воды — попытка исцеления. Бесполезная. Мой внутренний анализ подтвердился мгновенно: драконья кровь, текущая в их жилах, дала им обоим устойчивость к магии, даже к исцеляющей. Мы становились сильнее, но и уязвимее одновременно.

— Что здесь происходит? — мой голос прозвучал нейтрально, отстранённо. Принимать чью-либо сторону в этом хаосе было бы верхом иррациональности.

— Я хочу истребить оставшиеся яйца, а они мне мешают! — выпалила Ануэль, её пальцы белели на верхней половине древка копья.

— Яйца сейчас на нас не нападут, они ещё слишком малы, — Карл пытался говорить спокойно, но в его глазах читалась паника. — Опусти копьё, прошу тебя.

«Он прав», — послышался грубый и настойчивый голос Дэрнэриса в моём разуме. — «Опусти копьё. Иначе прикажу своим детям тебя сжечь».

— Сперва нужно было всё обсудить, — начал Карл, перехватив часть копья здоровой рукой. — Когда прямой угрозы нет, лучше сначала всё обговорить, а потом делать.

Лонрад что-то прошептал Дэрнэрису, после чего тот вспыхнул пурпурным пламенем. В этот момент рука Карла начала восстанавливаться, а я, наконец, заметил, что даже жабры пропали. Наш Дэрнэрис стал представителем могущественного подвида дэрхайлов, который может свободно передвигаться по суше. Ему ещё предстояло проверить, насколько хорошо дышится под водой.

Ануэль отступила на пару шагов, когда заметила огонь. Она сначала увидела в этом угрозу. Только спустя пару минут императрица поняла истинную причину. Благодаря этому случаю, мы окончательно убедились в полезных свойствах пурпурного пламени. Оно каким-то образом усиливало магию, помогая преодолевать устойчивость.

— С другой стороны, если они все такими вылупятся, то нам стоит принять меры заранее, — Карл нарушил молчание, потирая уже здоровую кисть. — Предлагаю скормить их сэндарам в случае опасности.

«Можно воздействовать на них магией духа по мере взросления», — предложил Дэрнэрис, и в его ментальном «голосе» я услышал не милосердие, а холодный расчёт. Он видел в них не живых существ, а инструмент. Новое оружие для своей коллекции. — «Они вылупятся и будут на нашей стороне».

— Можно попробовать, — поддержал я. — Рискованно, но уничтожение ресурса без попытки его использовать — ещё большая глупость.

— Ещё нужно отслеживать их активность, в таком случае, — отозвалась Ануэль, она успокоилась. — Как только они начнут подавать сигнал взрослым драконам, я их убью.

— Пока яйца не опасны, нам надо их изучать, а не уничтожать, — заявил Карл. — При этом нам стоит забаррикадироваться. Я уже послал драконов заваливать проходы. В итоге у нас останется только два выхода — главный тоннель и кратер.

Дэрнэрис начал расхаживать вокруг кладки, объятый пурпурным пламенем. Он наверняка уже принялся внушать им что-то. Я мог только предполагать, но был уверен — дэрхайл хотел, чтобы дракончики после вылупления подчинялись только ему.

Карл отыскал самые маленькие яйца и отложил их для опытов. Он отнёс их и обескровленный труп Арака в свой дом, чтобы никто не мешал ему ставить эксперименты. После чего вернулся и начал наблюдать за попытками Дэрнэриса воздействовать на оставшиеся яйца магией духа.

Чёрные драконы, повинуясь безмолвному приказу дэрхайла, побежали в тоннели. Они должны были превратить породы с внутренней стороны завалов в фоктрат.

Франкия с Рутариэлем отправились в резиденцию. Ануэль продолжила наблюдать за дэрхайлом, сжимая по половине копья в каждой руке. Она была готова броситься на яйца в любой момент, как разъярённый зверь.

Именно в этот момент мысль оформилась в моём сознании, кристально чистая и простая.

— Мы ведь можем лишить их магии ещё до рождения, — сказал я, и все взгляды обратились ко мне. — Давайте сделаем отверстие в скорлупе и вольём туда жидкий фоктрат.

— Звучит как план, — воодушевился Карл. — Отличная идея, Ротариан! Так они не смогут подать сигнал взрослым драконам.

«Если жидкий фоктрат их не убьёт», — подметил Дэрнэрис.

— Мне нравится предложение Ротариана, — поддержала меня Ануэль. — Ещё мы можем изолировать одно яйцо, обложить его фоктратом и дождаться вылупления. Так мы увидим, агрессивны ли драконы после вылупления без связи с родителями.

«Нужно выбрать для этого одно из самых младших яиц, но я впервые согласен с этой рингварианкой», — голос Дэрнэриса услышал только я, поэтому пришлось выдать это предложение за своё и произнести его вслух.

— Я займусь этим лично, — заявила Ануэль. — Оборудую специальную комнату в резиденции для этой цели.

«У меня больше опыта общения с агрессивными драконами, лучше я возьму это на себя», — теперь уже все услышали голос дэрхайла.

Последовал безмолвный спор между Ануэль и Дэрнэрисом, в результате которого дэрхайл взял одно яйцо и понёс его в своё укрытие. Он победил. Каким аргументом он её убедил — силой, обещанием или угрозой — было неважно. Важен был результат.

— С оставшимися мы поступим так, как предложил ты, Ротариан, — подытожил Карл.

— Согласен, — отозвался я.

— Если что-то пойдёт не так, я их убью, — бросила Ануэль, уходя. Это была не угроза, а констатация факта.

Мы с Карлом перенесли яйца в кузницу. Жар от горнов и звон молотов были куда привычнее и понятнее, чем магия духа и драконьи интриги. Я аккуратно проделывал отверстия в переливающейся скорлупе, а Седрик заливал внутрь жидкий, серебристо-мерцающий раскалённый фоктрат. Часть яиц затрещала и почернела, не выдержав вторжения. Мы наблюдали за их агонией без лишних слов. Это был не акт жестокости, а продуманные действия. Мы выжигали потенциальную заразу, отсекали угрозу, пока она была инертной и беззащитной.

Уцелевших яиц было немного. Мы видели, как фоктрат быстро остывает, испуская пар. Внутри происходила неизвестная нам реакция, результат которой только предстояло выяснить в ближайшем будущем.

Глава 21. Карл. «Результаты опытов».

Вот так мы добыли яйца.

Сейчас расскажу о своих опытах.

После них кое-что произошло.

Ладно, не буду забегать вперёд...

– Карл

Утро я начал не с обхода заповедника, где каждый листок напоминал о наивной мечте, а запершись в четырёх стенах. Труп Арака и немые, переливающиеся яйца — вот что занимало мой разум. Не идиллические фантазии, а холодная, практическая магия. Йока нашёптывали, что я мог подчинить себе цветное пламя. Проверить это стало навязчивой идеей, жгущей изнутри сильнее любого огня.

Я разжёг камин и уставился на языки алого пламени. С ним было просто — он отзывался на зов крови, на ту ярость, что всегда тлела под кожей. Но остальные цвета… они ускользали, как вода. Я сжимал кулаки, чувствуя, как по телу бегут судороги от напряжения. Они должны были подчиниться. Моя магия должна была подчиниться. К полудню сквозь пот и слёзы, с упорством, граничащим с одержимостью, я заставил их слушаться.

Опыты на яйцах оказались пустой тратой времени. Пламя либо не делало ничего, либо меняло их цвет, либо угрожало испепелить их. Я отшвырнул одно из яиц в угол, едва сдержав порыв ярости. Бесполезно. Как и всё, что не поддаётся немедленному контролю.

Затем настал черёд Арака. Его тело, лишённое величия и голоса, лежало на столе. Холодный, безжизненный объект для вскрытия.

— Так и запишем, — я бубнил в пустоту, водя пером по пергаменту. Рука дрожала не от волнения, а от сдерживаемого гнева. Эта тварь и мёртвая продолжала бросать вызов. — Устойчивость к магии сохраняется даже после смерти дракона. Тело Арака не подало никаких признаков воздействия чистой магии.

Я схватил скальпель. Лезвие вонзилось в плоть с влажным хрустком. Разрезал, отделял, расчленял. Это не было зверством. Это был акт осквернения. Возмездие существу, которое посмело смотреть на нас, как на червей.

Отдельные его части я поджигал разными видами пламени, эффекта тоже не наступало, если перед этим я не поджигал себя пурпурным пламенем. В остальных случаях возникали ожоги разной степени тяжести или признаки обезвоживания.

— Пришлось разрезать тело на множество частей, — записал и проговорил я. — Так удалось провести все необходимые опыты. Отделив конечности, разрезав туловище, я решил применить магию времени только на голову, чтобы ускорить её разложение.

Приступая к эксперименту, я снова сделал покров из пурпурного пламени вокруг себя, иначе бы магия не подействовала. Вместо тления плоть начала сжиматься, темнеть, прессоваться временем в нечто иное. Металл. Она превращалась в сплавленные, многослойные металлы. Я уставился на это преображение, и в горле встал ком. Легенды… они не лгали. Плоть Титанов, растворённая в камне. Значит, и остальное могло быть правдой, пусть лишь отчасти.

— Кожа, череп и чешуя стали похожи на металлы, сплавленные друг с другом, — мой спокойный голос методично озвучивал каждое записанное слово. — Их свойства только предстоит изучить, но видимо это происходит с течением времени в похожих условиях, когда ничто извне не контактирует с умирающей плотью. Я заметил, что воздействию магией легко поддаётся только верхний слой, образовавшийся из чешуи.

Закончив записи, я отправился в кузницу к Седрику, чтобы попробовать разделить металлы. У меня в доме не было подходящих инструментов.

— Приветствую, Карл, — обратился ко мне кузнец. — С чем пожаловал?

— Приветствую, вот, — я бросил драконью голову на стол с таким звонким стуком, что даже Седрик вздрогнул. — Надо разделить.

— Запросто, — улыбнулся Седрик.

Он разогрел голову дракона в печи и начал снимать верхний слой щипцами.

— Он легко снимается, — заключил кузнец, отделив последний кусок «чешуи». — Металлы не сплавились между собой, если ты об этом думал. Они совсем разные. Верхний легко плавится, остальные только разогрелись.

«Как так вышло, что вместо разложения голова превратилась в два или три разных металла, наслоённых друг на друга?» — я невольно прочёл мысли кузнеца.

— Меня тоже занимает этот вопрос, — прорычал я, отвечая на его невысказанный вопрос. — Прости, что прочёл твои мысли.

— Ничего, я начинаю привыкать, — натужная улыбка выдала, что ему это не понравилось. — Верхний слой я отделил, теперь нужно его остудить. С остальными будет сложнее. Средний совсем тонкий. Проще оставить как есть.

— Оставляй, — согласился я. — Всё равно этих металлов слишком мало для применения. В лучшем случае выясним их свойства. Как ты понял, что они разные?

— Это лишь предположение, — признался Седрик. — По цвету. Средний слой показался мне более мутным, что ли. Сложно объяснить.

Кузнец остудил получившийся из верхнего слоя слиток, а затем и то, что было черепом, обтянутым кожей.

— Теперь я при тебе попробую применить на них магию, — заявил я.

— Приступай, — отозвался Седрик. — Мне не терпится увидеть.

Сначала я попробовал применить на слитке магию огня. Эффект оказался неожиданным, она вдруг стала почти невидимой, словно магический покров пурпурных драконов. Магия воды обратила его в полупрозрачную жидкость, а магия воздуха — заморозила. От магии земли мы не заметили никакого эффекта внешне, но слиток стал немного прочнее. Мы проверили его, ударив молотом несколько раз. Магия духа и времени вообще никак не повлияли.

— Мне кажется, этот металл имитирует свойства магического покрова, — подытожил Седрик.

— Я тоже так думаю, — согласился я. — Если мы правы, то от магии духа и времени никакого покрова не возникает. Получается, что если напитаю свою чешую магиями стихий, то получу схожий эффект. Надо попробовать.

Наши выводы быстро подтвердились, за одним исключением. Я насытил свою чешую магией духа — и почувствовал ответный проблеск магии времени. Под чешуёй заныла кожа, но я проигнорировал это, наблюдая, как чешуйки застывают, образуя твёрдый, стальной панцирь.

— Вот оно что, — я посмотрел на ладони. — Магия духа и времени по одиночке не дают эффекта, а вот вместе делают чешую прочной, как сталь.

— С чего ты взял, что как сталь? — усомнился Седрик. — По цвету может и похоже, но свойства стоит сначала проверить.

Я разглядывал изменения, когда со спины пришёл сокрушительный удар. Боль, резкая и неожиданная, пронзила тело, заставив меня непроизвольно согнуться. Из глаз посыпались искры. Глоток воздуха — и я выпрямился, уже владея собой. Ярости не было. Была лишь мгновенная оценка ситуации: «Тест. Грубый, но эффективный».

— Пореза не осталось, звук был характерный, — Седрик почесал затылок. — Прости за внезапность, но чешуя твоя действительно стала стальной. Удивительно.

— Ты предупреждай в следующий раз, — я потёр спину в месте удара. — Что, если я ошибся?

— Был бы порез на спине, — улыбнулся кузнец.

— Вот именно! — воскликнул я, и в голосе на миг прорвалось то, что клокотало где-то внутри. — Боль всё-таки была, значит чувствительность остаётся. Буду знать.

— Не благодари, — отмахнулся Седрик, положив заготовку меча на место. — Примени магию на череп.

Я сделал это, но эффекта никакого не было. Седрик оказался прав, металлы совсем разные.

— Череп из эрбиния? — появился Борат. Его голос, полный детского любопытства, резанул по слуху после напряжённой тишины опытов. — Я не думал, что ты умеешь ковать такие вещи. Где вы эрбиний взяли?

Мы с Седриком переглянулись и рассказали кнурлу о моём эксперименте.

— Он действительно похож на эрбиний? — усомнился Седрик.

— Да, похож, — ответил Борат. — По цвету и свойствам. Судя по вашим словам, по температуре плавления тоже. У меня нет поводов для сомнений. Хотя может это какой-то сплав. Сложно поверить, что чистый эрбиний Карл добыл применением магии времени на голову дракона.

— Будем считать, что это какой-то похожий на него сплав, — подытожил я. — Согласен с Боратом, хотя моё открытие подтверждает строки из легенды.

— О том, что Тёмный Титан растворился в горных породах? — в глазах кузнеца мелькнула тревога, словно это открытие является чем-то опасным.

— Да, — ответил я.

— У меня от этой мысли мороз по коже, — признался Борат.

Мы осудили открытие. И по мере разговора я видел, как в глазах кнурла любопытство сменялось ужасом. Легенда оживала. Эрбиний — плоть Тёмного Титана. Или… или прах его предков, похороненных в Хладных горах.

— Вернусь домой, сделаю записи, — я кивнул Борату и Седрику.

— Хорошее дело, — улыбнулся кузнец. — Мы продолжим работу.

Меня провожал стук молота, а рука сжимала в кармане слиток «живого металла». Он был холодным, как мои мысли. Каждое открытие, каждая крупица силы приближала меня к цели. К ферме. К оправданию…

«К моменту, когда я смогу посмотреть в глаза тем, кто отнял у меня всё, и доказать, что крепостной, „клеветник“ и изгой оказался сильнее прогнившей власти», — кулаки рефлекторно сжались от этой мысли.

Я вернулся домой, сделал записи. Когда откинулся на стуле, перед глазами встал не чертёж и не формула, а образ. Образ драконов, свободно парящих над зелёными лугами. Это была не мечта. Это была цель. Ради неё я был готов пачкать руки о скверну, расчленять трупы и выжигать из себя последние остатки того наивного мальчишки, каким был когда-то.

Жажда открытий быстро погнала меня вперёд, как некогда гнала прочь из родного дома. На этот раз — в каменный сарай, пахнущий пылью и остывшим металлом. Здесь, в гробовой тишине, лежали наши самые спорные трофеи: яйца, залитые жидким фоктратом. Мой взгляд скользнул по ним, анализируя, взвешивая риски. И остановился на одном. Оно треснуло, откатившись к выходу, словно умоляя о свободе. В груди что-то ёкнуло — не жалость, а любопытство. Что мы создали?

Я отнёс его к дому Ротариана. Аднарри встретил меня своим привычным, немного отстранённым взглядом.

— Приветствую, Карл, — обратился он ко мне. — Зачем ты принёс это яйцо?

— Приветствую, — ответил я, и на мгновение в голосе прозвучал тот самый мальчишка, что когда-то мечтал о драконьей ферме. — Чтобы мы с тобой стали свидетелями появления на свет его обитателя.

Мы уселись на скамье, и тишина между нами была удобной, не требующей слов.

— Может помочь ему? — Ротариану надоело просто сидеть и смотреть на яйцо.

— Как? Магией времени? — ответил я, и в голосе прозвучала привычная горечь. Всё всегда упиралось в магию.

— Почему сразу магией, — улыбнулся аднарри. — Давай просто вскроем скорлупу. Осторожно, чтоб не навредить детёнышу.

Аднарри сходил домой за ножом и передал его мне. Лезвие в моей руке было твёрдым и уверенным. Я аккуратно работал им, чувствуя, как под пальцами трещит скорлупа. Из яйца не сочилось никаких жидкостей. Мы даже испугались, что опоздали. Однако, существо внутри просунуло кисти в образовавшиеся широкие трещины. Странные, деформированные копыта с тремя гибкими пальцами вцепились в воздух в поисках опоры.

Ротариан протянул руку, и существо ухватилось за его пальцы с силой, от которой кровь отхлынула от лица. Я продолжил разрушать скорлупу и вскоре увидел голову. Она напоминала коровью, даже зачатки рогов имелись. Пухлое тело было скорее человеческим, чем драконьим, хотя мягкая чешуя покрывала его с ног до головы. Миниатюрные крылья дрожали, выдавая страх перед неизведанным. Вместо стоп у существа были копыта. Аднарри вытащил его из скорлупы и приложил к груди.

— Оно очень голодное, — Ротариан дал странному созданию свои пальцы, которые оно с аппетитом обсасывало.

— Чем его кормить? Молоком или мясом? — я не отрывал от них глаз.

— Давай попробуем и тем и другим, — аднарри протянул мне существо.

Я взял его на руки. Ротариан зашёл в дом и сразу вернулся со стаканом молока и небольшим кусочком сырого мяса, которое мы дали в первую очередь. Странное создание обсасывало его, но не кусало.

— Зубов нет, значит лучше отпаивать молоком, — констатировал Ротариан.

— Согласен, — отозвался я, вытащив из пасти существа кусок мяса.

— Кто это у вас в руках? — голос Ануэль заставил меня вздрогнуть. Она стояла рядом, её взгляд был холодным и оценивающим.

— Дракон… наверное… — неуверенно ответил Ротариан.

— Оно вылупилось из яйца, в которое мы залили жидкий фоктрат, — я осторожно небольшими порциями заливал молоко в пасть маленькому существу. — Зубов нет, как у новорождённого человека.

— Оно совсем не похоже на дракона, если не считать крылья и чешую, — отозвалась Ануэль, внимательно осматривая нас.

— Драконы не пьют молоко, — вмешалась иллюзия Лонрада. — Мы с рождения едим насекомых или мясо.

— Тогда мы породили совершенно новый вид, — заключил я, и в голосе прозвучала не тревога, а гордость. Мы не просто уничтожали угрозу. Мы творили.

— Может оно из тех, кого будут называть аркантами в будущем? — предположил Ротариан.

— Вероятно, — произнесла иллюзия Лонрада.

— Аркант с нурринала переводится как «бык-человек» или «человек-бык». Похоже на правду, — согласилась Ануэль.

— Тогда будем называть его крылатым аркантом, — подытожил я. — Может дадим ему имя?

— Как насчёт Ласэта? — предложила императрица. — Перед нами явно мальчик.

— Хорошее имя, — улыбнулся я. — Пусть будет Ласэтом.

Ласэт едва не подавился молоком, потому что я отвлёкся и налил ему в пасть слишком много.

— Будь осторожнее с ним! — отчитала меня Ануэль, поглаживая его по голове.

— Я придумал, — Ротариан заговорчески посмотрел на иллюзию Лонрада.

— Я прочёл твои мысли, сейчас их приведу, — ответила она и развеялась, сам Лонрад куда-то улетел.

Через несколько минут к нам подошли Аридина и Мирид.

— Какое милое создание! — воскликнула Аридина, заметив Ласэта у меня на руках.

— Вы обмолвились, что до превращения в личеров были влюблённой парой, — начал Ротариан. — Вы задумывались о детях?

— Да, — ответил Мирид.

— Хорошо, — улыбнулся ему аднарри. — Я хочу отдать вам на воспитание это странное существо, крылатого арканта, мы нарекли его Ласэтом.

— Если вы согласитесь взять под опеку все драконьи яйца, которые мы залили жидким фоктратом, то у вас будет много детей, — я передал новорождённого Аридине.

— Я согласна, — ответила девушка, сияя от радости. — Мы воспитаем из них достойных представителей Мат-Алуура. Они все вылупятся такими?

— Этого мы не знаем, — ответила Ануэль. — Как бы они не выглядели, заботьтесь о них как о собственных детях. Мы будем помогать вам, чем сможем.

— Мы справимся, — отозвался Мирид, рассматривая Ласэта.

Единственная в нашем заповеднике влюблённая пара выглядела счастливой. Крылатый аркант был в надёжных руках, как и остальные подопытные драконьи яйца. Мирид с Аридиной кивнули нам и отправились домой с Ласэтом.

— Я распоряжусь, чтобы остальные яйца перенесли к ним в дом, — сказала Ануэль и ушла.

Мы с Ротарианом остались вдвоём и некоторое время молчали.

— Нирилла тоже подверглась воздействию жидкого фоктрата, — нарушил тишину аднарри.

— Значит этими аркантами становятся вылеченные личеры и те, на кого повлиял жидкий фоктрат, — заключил я. — Нужно записать.

— Наши опыты создали новую расу, о которой мир ещё не знает, — Ротариан смотрел в сторону дома Аридины и Мирида. — Их нужно защитить и спрятать до тех пор, пока снаружи не появятся другие арканты… аркантовые морзы…

— Значит так ты их называешь? — я поморщился. — Аркантовые морзы? Может стоить придумать другое название? Звучит немного оскорбительно.

— В будущем, которое я видел, их будут называть именно так, — оправдался Ротариан. — Я просто решил, что не стоит ничего менять. Пусть оскорбительно звучит, но…

— Оно точно не нарушит ход времени, — продолжил я за аднарри. — Понял тебя. В этом есть смысл.

— Пойдём проверим яйцо, которое Дэрнэрис забрал, — предложил Ротариан.

— Хорошая идея! — я встал со скамьи, поправил одежду и приготовился идти.

Аднарри последовал моему примеру. Мы пошли к укрытию нашего любимого дэрхайла.

В заповеднике тем временем кипела жизнь, наполняя воздух гулом крыльев, вознёй и звонкими перекличками. Драконы отнюдь не коротали время в загонах. Стайки юрких йока мелькали в вышине, чтобы через мгновение нырнуть в густые кроны, где уже притаились хапанту. Невдалеке важно шествовали паранайи, их длинные шеи изящно изгибались, пока они тщательно ощупывали листья и бутоны, проверяя здоровье каждого растения. Тут и там слышался весёлый визг озорных манганов, в то время как хитрые сэндары крались за кладками, высматривая лакомые яйца своих сородичей.

У самой реки, отражаясь в водной глади, Садад усердно полировал свои рога о гладкий валун. Рядом Осид, легко и грациозно прогуливаясь, затеял шумную возню с манганами, которые с восторгом карабкались на него. На берегу Вади оживлённо беседовал с Ривером, чей торс нависал над водой, словно утёс.

Из кузницы доносился ритмичный звон молотов: там Нейтан помогал Седрику и Борату, его мускулы напрягались в такт ударам. Аридина и Мирид, перешёптываясь, с нежностью обустраивали уютное гнездо для яиц, устилая его мягким мхом. Чуть поодаль мелькали фигуры Аоридана и Нириллы — они то стремительно неслись друг за другом, поднимая тучи пыли, то замирали, сливаясь с пейзажем; с такого расстояния было сложно понять, то ли это догонялки, то ли уже прятки.

Как всегда, в стороне от всех, Брессил проводил время в кругу вирмов. Он настолько сроднился с этим подвидом, что, казалось, понимал их без слов, и часто выступал от их имени на собраниях. Над нами, ещё неуверенно, но уже отчаянно смело, поднимались в небо Кайеро и Сессил. Их крылья, окрепшие и упругие, благодаря ускорению времени, с силой рассекали воздух. На специальной площадке Ринат и Норад учились укрощать магию огня: от их рук то и дело взмывали в небо ослепительные языки пламени.

На подступах к резиденции, в тени деревьев, расположилась Ануэль со своей свитой. Они неспешно потягивали напитки, их тихий смех и беседа сливались с шумом листвы, завершая эту живую, дышащую гармонией картину.

Мы шли к укрытию Дэрнэриса, и с каждым шагом во мне нарастало знакомое напряжение. Этот дэрхайл был воплощением грубой силы, которую я научился уважать и опасаться в равной степени. Его пещера встретила нас мрачной прохладой и недовольным оскалом её обитателя.

«Зачем пожаловали?» — его грубый голос ворвался в наши разумы.

— Проверить яйцо, которое ты должен был обложить фоктратом, — произнёс Ротариан, остановившись в нескольких шагах от дэрхайла.

«Оно ещё не проклюнулось, вы рано пришли», — Дэрнэрис помрачнел. — «Мои чёрные разогревали его, но яйцо не реагировало, видимо слишком маленькое».

— Ты его не обложил фоктратом? — мой голос прозвучал грубее, чем я хотел, но дэрхайл был невозмутим.

«Обложил, но перед этим мы попытались разогреть яйцо», — ответил он.

— Ты чувствовал исходящую от него магию? — уточнил Ротариан.

«Нет, ничего такого», — дэрхайл начал кормить своих питомцев, и в его движениях была почти что отцовская нежность, так контрастировавшая с его внешностью. — «Чистокровный дракон внутри слишком мал, чтобы подать хоть какие-то признаки сознания».

— Как думаешь, сколько времени ему понадобиться, чтобы окрепнуть и проклюнуться? — я уже предполагал ответ, но может у Дэрнэриса были какие-то соображения на этот счёт.

«Не знаю», — предсказуемо бросил он.

Мы с Ротарианом заглянули в укрытие дэрхайла. Яйцо лежало на подушке из мхов в самом дальнем углу. Пол вокруг него имел характерный чёрный цвет. Дэрнэрис не просто обложил его фоктратом, а приказал своим драконам превратить в этот минерал небольшой участок земли. Умно.

В очередной раз заметив его недовольный взгляд, я решил уйти. Ротариан последовал за мной. Мы медленно брели вдоль русла речки, пока не услышали незнакомый голос:

«Я пришёл с миром», — эти слова прозвучали прежде, чем мы заметили существо, которое их мысленно произнесло.

Обернувшись, я заметил дэрхайла среднего роста. Чешуя была серой, а жабр не было видно. Мы с Ротарианом переглянулись и сразу поняли, что это антэх. Его хвост нервно покачивался из стороны в сторону, а ноги были по колено в воде.

«Шустрый хвост?» — мысленный голос Дэрнэриса, пропитанный презрением, прорвался в наши умы. Он обращался к антэху, но так, чтобы мы слышали их мысленный диалог. — «Я заметил твоё присутствие уже давно, всё ждал, когда покажешься».

«Ты изменился, Большой Злобный Плавник. Прости за внезапное вторжение. Я здесь по делу от имени всех антэхов», — ответил Хвост, обернувшись на возвышающуюся фигуру Дэрнэриса.

«Что вам, серым, понадобилось от нас?» — Дэрнэрис шагнул вперёд, и воздух сгустился от исходящей от него угрозы. — «Вали отсюда, бесполезная бета».

«На поверхности поползли слухи о встрече трёх рас», — испуганно произнёс Хвост. — «Мы хотим принять в ней участие от имени дэрхайлов».

«Как вы смеете говорить от имени всех дэрхайлов!» — Дэрнэрис схватил его за голову и приподнял. — «Даже белые не позволяют себе такого! Ты слишком много о себе возомнил антэх!»

— Если он хочет говорить от имени антэхов, то пусть говорит, — мой голос прозвучал твёрдо, врезаясь в их безмолвную мысленную перепалку. — Опусти его, он ведь пришёл с миром.

«Хотите говорить с ним о серых, говорите», — процедил Дэрнэрис и опустил своего собрата. — «Мне интересно будет послушать. Может в моём присутствии этот антэх не позволит себе слишком много».

Он отряхнул руки и сложил их на груди.

— Я уже сказал, что мы хотим принять участие в совете трёх рас, — повторил Хвост, озираясь по сторонам.

— Как я рад, что ты перешёл на обычную речь! — признался Ротариан. — Мы готовы тебя выслушать, но лучше говорить в присутствии Ануэль и Фрада. Идём к их резиденции.

Мы незамедлительно выдвинулись в путь. Дэрнэрис не отставал, пристально наблюдая за каждым робким шагом антэха.

Ануэль наверняка предвидела наш визит. Она сидела на скамье вместе с Фрадом и о чём-то беседовала. Они замолчали, заметив нас.

— Эйнаал, Ротариан, — императрица встала. — Я вас заждалась. Согласно видению, вы должны были прийти раньше. Представьте нам этого дэрхайла.

— Шустрый Хвост, бесполезная бета, — процедил Дэрнэрис.

Антэх низко поклонился, прежде чем заговорить:

— На поверхности ходят слухи о том, что вскоре состоится встреча лидеров трёх рас, — начал он. — Я от имени серых дэрхайлов хочу присутствовать на этой встрече, как представитель четвёртой расы.

— Кто же распускает эти слухи? — Фрад поднялся и начал сверлить взглядом антэха.

— Те, кого вы называете цыганами, — ответил Хвост.

— Возможно, они заглянули в будущее, чтобы об этом узнать, — предположила Ануэль. — Может они и о результате встречи говорили?

— Нет… — Хвост запнулся.

— Леди Ануэль, — бросил я.

— Нет, Леди Ануэль, — продолжил он. — Они только о самой встрече слух пустили. Жители поверхности, люди, только и говорят о территориальных спорах, которые могут быть поводом для неё.

— Что могут предложить нам дэрхайлы? — вмешался Фрад. — Насколько я знаю, вы обычно не вмешиваетесь в дела жителей поверхности. Что изменилось?

— Мои собратья заняли полуостров Хорн, — объявил Хвост. — Мы можем предложить нейтральную территорию. Самую высокую гору на полуострове.

— Ваши собратья не будут против? — Ануэль обратилась к Дэрнэрису.

— Нам нет дела до гор, — ответил он.

— Он прав, — поддержал его Хвост. — Мы заняли всю территорию полуострова, кроме гор. Люди вряд ли признают Хорн нашим по доброй воле, если их не попросит кто-то вроде наших альф.

— Ты имеешь ввиду императора? — уточнил Фрад.

— Да, это так у вас называется, император, — подтвердил антэх.

— Только антэхи могут свободно передвигаться по суше, вряд ли другие дэрхайлы пробудут там долго, — заявил Дэрнэрис.

— В таком случае твоё предложение имеет смысл, Шустрый Хвост, — Ануэль заинтересованно улыбнулась. — Нам нужно вернуться в свои страны, чтобы подготовить почву для встреч. Я права, Фрад?

— Верно, — согласился кнурл. — Я незамедлительно отправлюсь домой и обсужу эту идею с Собором Кланов.

— Я выдвинусь чуть позже, — кивнула Ануэль. — Мне нравиться эта идея, но нужно согласие Совета Шести, чтобы иметь право говорить от имени всех нурринов.

— В таком случае я подготовлю место встречи, — Шустрый Хвост оскалился в подобии улыбки. — Разрешите мне откланяться?

Его вопрос был явно адресован Дэрнэрису. Тот кивнул. Антэх ещё раз низко поклонился и отправился к реке.

— Бери пример с этого учтивого дэрхайла, — Ануэль осуждающе смерила взглядом Дэрнэриса.

— Ещё чего, — бросил он и ушёл.

Мы с Ротарианом слегка поклонились и тоже отправились по домам. Я после этой встречи мог думать только об одном — о заказе на убийство Диметра Луртелла. Представилась отличная возможность отомстить ему и привести к власти кого-то более разумного.

Глава 22. Карл. «Убийство императора».

Я решил поторопиться.

Не было времени на план.

Диметр должен был умереть.

Несмотря на протест Ануэль.

– Карл

Полночь в заповеднике была не временем покоя, а временем действий, скрытых под покровом тьмы. Я вышел из дома, и тишина обволакивала меня, как сообщник. Воздух был прохладен и неподвижен, но драконы не спали. Манганы, эти живые тени, проводили меня до самого тоннеля своими любопытными взглядами. Потребовался срочный мысленный призыв к стайке йока, чтобы отвлечь этих непосед. Одна ошибка, один лишний звук — и хрупкая конструкция моего плана могла рухнуть. Я не мог этого допустить. Слишком многое было на кону.

Дорогу до руин Плющево я использовал для тренировки полёта. Рассекая прохладный ночной воздух, я отрабатывал резкие манёвры и набирал скорость, пытаясь совместить приятное с полезным. К останкам деревни я добрался лишь к полудню. Здание трактира сильно выделялось на фоне пейзажа. Я ожидал, что в «Топоте Титана» толпу зевак, но ошибся. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц. За стойкой, как изваяние, стоял Рэми.

— С чем пожаловал, Карл? — его голос прозвучал громко в пустоте зала.

— Есть свежие новости о Диметре? — я подсел к нему поближе и жестом попросил налить эля.

— Вчера выпроводил императорского посыльного, — начал он, наливая напиток. — Спьяну тот проболтался, что кортеж императора подходит к границе между нашими широтами и Кровавой пустошью. Его отправили вперёд с каким-то важным донесением. Неужто хочешь устроить императору торжественную встречу?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил я, чувствуя, как холодная влага эля стекает по горлу.

— Если выдвинешься сейчас, то как раз успеешь, — Рэми рефлекторно протирал стаканы, стоя ко мне в пол-оборота. — Ты уверен, что это хорошая идея? Обсуждал с остальными?

— Остальным я оставил записку на двери своего дома, — я улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла. — Пусть гадают. Пусть беспокоятся. — Мне было почти интересно, чьё лицо исказится от гнева, а чьё — от понимания, когда они её прочтут.

— Если спросят, то здесь тебя не было, — подмигнул Рэми.

— Я знал, что на тебя можно положиться, — я осушил чарку с элем.

— Если хочешь знать, то посыльный обмолвился о каком-то решении, связанном с Хладными горами, — трактирщик налил мне ещё. — Он понял, что сболтнул лишнего, поэтому подробности утаил.

— Спасибо, что сказал, но это сейчас неважно, — я отпил ещё глоток, краем глаза отмечая движение у входа. — Главное — настичь Диметра, пока он не укрылся за стенами города.

— Тогда тебе пора, — Рэми едва заметным кивком указал на вошедшего йанака. — Допивай и отправляйся в путь, не смею больше задерживать своими расспросами.

— Ничего страшного, мне нечего скрывать, — я снова залпом выпил эль. — Спасибо, что развлёк путника приятной беседой.

— Всегда рад, — улыбнулся трактирщик.

Я кивнул посетителю в знак приветствия и вышел.

Оказавшись на ослепительное солнце, я понял: идти пешком — безумие. Стоило телепортироваться. Я закрыл глаза, сосредоточившись на образе границы: пыльная застава, выцветшие на солнце знамёна, сухой ветер Кровавой пустоши. В ответ магия времени отозвалась резкой волной жара, и перед глазами поплыло видение: застава, у которой замер императорский кортеж. Диметра не было видно, но его карету нельзя спутать ни с чем. Моё тело в видении казалось невесомым и невидимым, обнажённым под магическим покровом.

Пурпурное пламя опалило чешую, воздух сгустился, став обжигающе сухим. Сердце заколотилось — страшно было открывать глаза. Я сделал это лишь спустя несколько минут колебаний.

Видение растворилось. Передо мной стояла та самая застава, но не было ни намёка на кортеж императора. Я рванул в ближайшие кусты, снял всю одежду и приготовился ждать, скрыв своё тело магическим покровом.

— Вот значит, как работает телепортация через видение, — прошептал я, стараясь занять чем-то голову. — Если бы прошёл весь этот путь, то оказался бы здесь одновременно с Диметром. Благодаря магии я прибыл раньше. Теперь придётся скрываться и ждать.

Патруль ёлаев прошёл в паре шагов, так и не заметив меня. Пользуясь невидимостью, я как тень прокрался на склад заставы и стащил немного провизии — силы лучше беречь. Пропажу, конечно, обнаружили, но стража вместо поисков виноватого устроила шумную перепалку, обвиняя друг друга в воровстве. Что ж, тем лучше для меня.

Тени стали длиннее, солнце поползло к горизонту, окрашивая пустошь в багрянец. Первые сутки подходили к концу. Я не шелохнулся, слившись с горячим камнем.

Весь следующий день я пристально следил за распорядком заставы. Они примитивны и предсказуемы. Ровно в шестом часу утра смена. Старший толстый ёлай с вечными кругами под глазами, всегда выходил первым и зевал так, будто хотел проглотить всё небо. Патруль по внешнему периметру — каждые два часа. Они не смотрели по сторонам, а брели, уставясь в землю, и их болтовня о выпивке и женщинах была слышна за версту. Обед — в полдень, суета и драка за лучший кусок. После — сонная одурь, самый уязвимый период. К вечеру они снова оживали, но внимание было уже притуплено.

Я уже мысленно нанёс их движения на внутреннюю карту. Слепые зоны были. Угол за складами, где они хранили тухлятину, которую называли провиантом. Там никто не появляется часами. Расщелина чуть выше по склону — идеальное место для обзора и для прыжка.

Они даже не подозревали, что за их рутиной, за каждой ленью и зевком, наблюдал незримый судья. Их распорядок — это ключ. Ключ к смерти их императора.

Наступил третий день. Давление шло не извне — вокруг хватало скрипов, голосов и шагов. Оно поднималось изнутри, из внезапно образовавшейся пустоты. Отрыв от заповедника, от постоянного фонового гула драконьих мыслей, создавал вакуум, который начинал оглушать. В ушах стояла тревожная тишина. Глупый, иррациональный страх шептал: «Пока тебя нет, всё рухнет. Они все погибнут без тебя». Я знал, что это чушь, порождённая усталостью, но от этого не становилось легче.

Я закрыл глаза, отсёк шум ветра и далёкие крики часовых. Внутри искал знакомое жужжание, лёгкий, как шелест крыльев, щебет сознания йока. Сначала — ничего. Пустота. Я сосредоточился, вспомнил запах влажного мха и теплоту чешуи под пальцами.

И тогда… тончайшая нить. Словно паутинка, дрогнувшая в бескрайнем лесу. То были не слова, а ощущения: любопытство, игра, полёт. Стайка гонялась за чем-то. Потом ещё одна нить — спокойное, величавое биение сердца Ривера. Далёкий, как отголосок грома, ворчливый поток сознания Дэрнэриса.

Никакой тревоги. Никакой паники. Мир. Обыденная, кипящая жизнь. Они не заметили моего отсутствия. И это было лучшим подтверждением, что всё в порядке. Я отпустил нити, и вакуум внутри заполнился странным спокойствием. Теперь я мог ждать. Они были в безопасности.

На четвёртый день ожидание стало изощрённой пыткой. Оно высасывало силы, превращая разум в зыбучий песок. Каждый час тянулся как вечность. Каждый шорох заставлял сердце замирать. Нервы были натянуты до предела, и я ловил себя на том, что мои пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, а челюсти сводило от напряжения. Хотелось вскочить, закричать, просто чтобы разорвать эту невыносимую, давящую тишину.

С рассветом пятого дня пришло нечто иное — не просто терпение, а холодная, острая как лезвие, решимость. Я перебирал в памяти всё. Каждое высокомерное слово императора. Каждое унижение, которое он нанёс тем, кто был слабее. Безразличие к страданиям, которые сеял его режим. Тень Энска, пепел, который когда-то был домом для многих. Измождение от ожидания стало топливом. Слабость в ногах сменилась твёрдостью духа. Я смотрел на дорогу, уходящую в пустыню, и больше не видел пустоты. Миражи рисовали приближающуюся карету императора. Мне даже начало казаться, что я сошёл с ума, пока на горизонте не появился кортеж.

Сначала это была всего лишь пыль на краю зрения. Туманная дымка, чуть более густая и движущаяся с определённой целью, а не гонимая ветром. Я замер, слившись с камнем, и прищурился, вглядываясь в даль. Сердце, привыкшее за эти дни к ленивому, сонному ритму, вдруг ускорило свой бег, отдаваясь глухими ударами в висках.

Да, это они. Пыльный шлейф медленно, но неотвратимо приближался, превращаясь в караван повозок и всадников. Они двигались неспешно, с надменной уверенностью тех, кто мнил себя хозяевами этой земли. Я считал. Десять всадников в голове колонны, их доспехи тускло поблёскивали под палящим солнцем. Пять крытых повозок. Ещё пяток конных — в арьергарде.

Мой взгляд сразу выхватил её. Карету в центре — не самую большую, но отличимую с первого взгляда. Тёмное, лакированное дерево, инкрустированное серебром, которое даже сквозь пелену пыли слепило своим холодным блеском. Герб Диметра — золотой лев на чёрном фоне — был выведен на дверцах с вызывающей чёткостью. Занавески на окнах были плотно задёрнуты. Трусливая привычка тирана, боящегося взглядов своего же народа.

Они приближались, и до меня донёсся сначала глухой топот копыт, а потом — металлический лязг и приглушённые голоса. Я не дышал, вжимаясь в камень. Моё тело, затёкшее за долгие дни неподвижности, сейчас было напряжено, как тетива. Всё ненужное — усталость, сомнения, даже мысль о заповеднике — отступило, сжалось в крошечную точку где-то в дальнем углу сознания. Осталось лишь зрение, слух и ледяная, острая концентрация.

Свита выглядела уставшей, но дисциплинированной. Всадники осматривались без особого рвения — рутинная обязанность. Они не ожидали здесь беды. Почему бы и нет? Это же их земли, их застава в паре сотен шагов. Чувство ложной безопасности. Идеально.

Кортеж подъехал к воротам заставы. Раздались окрики, приветствия. Ёлай, тот самый, толстый, выбежал, суетливо оправляя мундир. Карета остановилась.

В этот момент ветер, гуляющий по пустоши, донёс до меня обрывок фразы одного из офицеров, обращённой к сержанту: «…император желает отужинать и немедленно отправиться дальше. Никаких задержек».

Немедленно дальше. Значит, у меня не было ночи на подготовку. Всё должно было решиться в ближайшие часы.

Я медленно выдохнул. Пять дней ожидания сжались в тугую пружину, готовую разжаться в один точный, смертоносный бросок. Мои пальцы непроизвольно сжались, будто ощущая рукоять невидимого клинка.

Он был здесь. В нескольких метрах. Отделён от меня лишь воздухом и кучкой уставших солдат.

Время растянулось, превратившись в тягучий, густой мёд. Каждый звук — скрип колеса, ржание коня, приглушённый смех — отдавался в моих ушах с неестественной громкостью. Я был невидимым штрихом на этом полотне, тенью, чьё существование ощущал только я сам.

Дверца кареты отворилась. Сначала из неё показалась расшитая золотом туфля, затем — измождённая фигура Диметра Луртелла. Он был таким, каким я его и помнил: самодовольное лицо, тяжёлый взгляд, бросаемый свысока на суетящихся вокруг солдат. Он что-то буркнул, не удостоив ёлаев даже взглядом, и направился к наскоро сколоченному под навесом столу, где уже стояли вино и простая пища.

Мои мускулы натянулись, как струны. Я ждал. Ждал, пока он усядется, откинется на спинку скрипящего стула и протянет руку к кубку. Ждал, пока ритуал власти и комфорта поглотит его целиком, создав иллюзию безопасности. Он сделал первый глоток, и его глаза на мгновение закрылись — вот он, миг наивысшей уязвимости.

Именно тогда я начал движение. Бесшумный, плавный, как течение подземной реки. Я не бежал, я струился по двору заставы, огибая пятна солнечного света и кучи снаряжения. Моей целью был не сам Диметр. Ей был молодой стражник в начищенных, но всё же пыльных доспехах, который замер по стойке «смирно» в двух шагах от императорского стола. Его взгляд был устремлён в пустоту, рука лежала на эфесе длинного меча.

Я подобрался к нему почти вплотную, чувствуя запах пота и металла, исходящий от его лат. Сердце билось ровно и громко, но его стук не слышал никто, кроме меня. Всё замедлилось ещё сильнее. Я видел, как капелька пота скатилась с виска солдата. Видел, как Диметр откусил от хлеба и недовольно поморщился.

Мой взгляд зафиксировался на рукояти меча в ножнах стража. Время вернулось в своё русло с обжигающей резкостью.

Моя рука молнией метнулась вперёд. Пальцы сомкнулись на навершии эфеса с железной хваткой. Резкий рывок — и стальной клинок с тихим шелестом вышел из ножен. Стражник вздрогнул от неожиданности, его рука рефлекторно дёрнулась к пустым ножнами, но было поздно.

Я уже не видел его лица. Всё моё существо, вся воля, вся накопленная за дни ярость была сконцентрирована в острие меча. Я сделал шаг вперёд, вложив в удар вес всего тела, и направил клинок прямо в шею императора.

Сталь вошла мягко, с глухим влажным звуком, который показался мне оглушительно громким. Глаза Диметра расширились от шока и непонимания. Он не успел издать ни звука. Только короткий, хриплый выдох, и его тело обмякло, грузно оседая на стул, а затем на землю.

Я тут же разжал пальцы, оставив окровавленный меч торчать в горле тирана. Мир вокруг, до этого бывший немым и застывшим, взорвался хаосом. Крики «Измена!», «Охрану!», металлический лязг.

Первый, на кого упали взгляды ошеломлённой стражи, был тот самый молодой солдат. Он стоял в ступоре, глядя на свои пустые ножны, а затем на окровавленный клинок в теле своего повелителя. На его лице застыла абсолютная, животная паника.

— Он! Держи его! — завопил кто-то.

Я же, всё ещё невидимый, уже отступал в тень навеса. Задача была выполнена. Возмездие свершилось. Лучшей маскировки, чем подставить слепого и верного пса, придумать было нельзя.

«Пусть теперь они разбираются с этим фарсом», — с улыбкой, полной наслаждения, подумал я.

Хаос, который я выпустил на волю, был идеальным прикрытием. Крики, топот, лязг оружия — всё это слилось в оглушительную какофонию, где не было места тихому звуку шагов невидимого убийцы. Пока солдаты хватали за руки ошеломлённого стражника, чей меч был окроплён голубой кровью императора, я уже двигался прочь от эпицентра суматохи.

Каждый нерв пел от напряжения, но разум был холоден и ясен. Всплеск эмоций, прорвавший плотину в момент удара, теперь направлялся в одно русло — бегство. Но я не побежал, это привлекло бы внимание даже в невидимости. Пришлось заставлять себя идти быстрым, скользящим шагом, огибая яростно жестикулирующих ёлаев и мечущихся в панике слуг.

Мой взгляд был прикован к кустам на окраине лагеря, где пять дней лежал свёрток с моей одеждой. Путь до них занял целую вечность. Каждый отскакивающий камень под ногой, каждый вздох ветра — всё казалось предательски громким.

Наконец, я достиг спасительной чахлой поросли. Присев на корточки, я сбросил невидимый покров. Реальность вернулась ко мне с ощущением прохладного воздуха на чешуе. Пальцы, дрожащие не от страха, а от запредельной концентрации, быстро разворошили укрытие. Вот моя рубаха, плащ, штаны. Я натягивал их на себя с лихорадочной скоростью, краем глаза следя за тем, как у толпы, скучившейся рядом с телом Диметра, уже появляются копья и арбалеты наготове. Они искали сообщников того парня. В любой момент могли начать прочёсывать местность.

Одевшись, я вытянулся во весь рост и закрыл глаза, отсекая картину хаоса. Внутри себя я искал другой образ: прохладную тень за стойкой «Топота Титана», запах старого дерева и прокисшего эля, спокойное, невозмутимое лицо Рэми.

«Домой», — прошептал я мысленно.

Тело ответило. Знакомое, обжигающее тепло пурпурного пламени охватило меня с головы до ног. Мир перед глазами поплыл, цвета и звуки гарнизона смешались в кашу, а затем резко погасли, будто кто-то захлопнул ставни.

Я открыл глаза. В ушах ещё стоял звон, а в ноздрях уже был запах пыли и жареного мяса. Я был сокрыт полумраком трактира. За стойкой, как и в моём видении, стоял Рэми, с невозмутимым видом пересчитывая лаурты.

Он медленно поднял на меня взгляд. В нём не было ни тени удивления. Только лёгкая усталость.

— Долгая дорога? — спросил он, откладывая монеты.

Я сделал шаг, почувствовав, как подкашиваются ноги. Спина была мокрой от пота, а в горле стоял ком.

— Не очень, — хрипло ответил я, опускаясь на ближайшую табуретку. — Но очень насыщенная.

Тело сладко ныло, требуя отдыха, но внутри бушевала буря. Сделка с прошлым была закрыта. Теперь начиналось будущее. Первым, кому предстояло о нём узнать, был этот молчаливый человек за стойкой.

— Ну что, полагаю, ты устроил императору тёплый приём? — в уголке губ Рэми заплясала знакомая ухмылка. Он поставил передо мной глиняную кружку, даже не спрашивая.

— Приём был… окончательным, — я отпил большой глоток эля, чувствуя, как холодная влага разливается по измождённому телу. Гордости уже не было — лишь пустота после свершённого. — Скоро новость о кончине императора облетит все широты. Заказ выполнен. Мат-Алуур убил Диметра Луртелла.

— Ты же не оставил зацепок? — трактирщик бросил привычный взгляд по сторонам, вытирая стойку тряпкой. В трактире царила пустота и ленивое послеобеденное затишье.

— Лучшей зацепкой стал клинок его же стражника, — я позволил себе короткую, безрадостную улыбку. — А магический покров… Ты даже не представляешь, Рэми, на что способен невидимый дракон с жаждой мести.

Я коротко, без лишних эмоций, изложил суть: ожидание, бросок, удар и идеально подставленный охранник. Рэми слушал, не перебивая, лишь кивая в такт ключевым моментам. Его молчаливое одобрение было красноречивее любых похвал.

— Чистая работа, — в итоге констатировал он, с лёгким щелчком переставляя пустую бутылку. — Теперь тебе нужно не праздновать, а прийти в себя. Магия вытянула из тебя все соки.

— Так заметно? — я провёл рукой по лицу, чувствуя, как натянутую кожу и раскалённую чешую над скулами, немного стучало в висках.

— Выглядишь так, будто пять дней дрался с призраком, а не сторожил заставу, — флегматично заметил трактирщик. — Пять дней в невидимости — это немыслимое напряжение. А телепортация… Ты только посмотри на свои руки.

Я опустил взгляд. Пальцы слегка дрожали. Я не замечал этого в пылу сражения, если мои действия можно было так назвать.

— Оставайся до завтра. Проспишься. Верхняя комната свободна.

— А как же посетители? — по привычке спросил я, хотя всё во мне жаждало лишь горизонтальной поверхности.

Рэми лишь фыркнул, жестом обводя пустой зал.

— За них не переживай. Заезжие йанаки обычно не останавливаются на ночь в Титанами забытой таверне, боятся.

Он достал из-под стойки ключ на потёртом кожаном шнурке и бросил его на столешницу.

— Бери. И чтобы я не видел тебя до полудня.

Я кивнул, с трудом поднимаясь с табуретки. Ноги были ватными. Поднявшись по скрипучей лестнице, я вошёл в небольшую комнату под самой крышей. Воздух был неподвижен и пропах пылью, а кровать с грубым, но чистым бельём показалась мне величайшей роскошью.

Скинув плащ и сапоги, я рухнул на простыни, не в силах даже раздеться. Последнее, что я почувствовал перед тем, как провалиться в пучину беспамятного сна, — это далёкий, приглушённый звон кружки Рэми о стойку внизу. Звук абсолютной нормальности. Звук мира, в котором не стало одного тирана. В этой мысли не было ни радости, ни печали. Лишь тяжёлая, безразличная уверенность в необходимости содеянного.

Проснулся я, когда солнце уже клонилось к закату. Всё тело ныло, будто я и впрямь провёл ночь в кузнице, а не в постели. Каждый мускул кричал о возмездии за недавнее магическое надругательство. Обычный подъём с кровати дался с таким трудом, будто я поднимал не собственное тело, а каменную глыбу.

Спускаясь по скрипучей лестнице, я думал, что боялся рухнуть вниз головой. Но обошлось. В трактире царило неожиданное оживление — сидели йанаки, человек десять, шумно обсуждая торговые маршруты и хвастаясь барышами. Они ещё не знали. Не знали, что мир, в котором они так уверенно строили планы, уже изменился. Что император, чьи законы они обходили, мёртв.

— Проснулся, — раздался флегматичный шёпот Рэми. — Выглядишь лучше. Сегодня многолюдно, поэтому дам тебе совет — выпей и иди домой.

Купцы всё же услышали его слова, поэтому пришлось прикрыться капюшоном, чтобы любопытные глаза не заметили чешую на лице. Я сел за стойку. Рэми поставил передо мной глиняную кружку с крепким элем.

— Услужил, — прохрипел я. Гортань будто была набита пеплом. Пеплом сожжённого Энска. — После вчерашнего в горле пересохло.

— Только не буянь, — громко сказал трактирщик, подыгрывая. — Выпей и марш отсюда.

Уловка сработала — йанаки, решив, что я местный пьяница, тут же потеряли ко мне интерес. Никто не хотел связываться с подозрительным типом в капюшоне.

Вспомнились слова Диноса. На мгновение показалось, что я вернулся в тот самый день, когда меня изгнали из Энска. Даже невольно улыбнулся, наслаждаясь напитком.

«Кто бы знал, что изгнание так сильно изменит мою жизнь и даже будет отмщено», — пронеслось у меня в голове.

— Ронык, Инок, Лана и даже ты, Рубен, — мой шёпот был едва слышен даже мне самому. — Я отомстил за нас всех.

Трактирщик улыбнулся и едва заметно кивнул. Я допил эль и отправился на Пик Убийц. Путь занял вечность. Ноги не слушались, тело требовало покоя. Мне пришлось заночевать на подступах к плато, и эта вынужденная слабость злила меня. Я, только что убивший императора, был вынужден спать на голой земле, как бродяга.

На выходе из главного тоннеля меня встретил довольный Ротариан.

— Я тебя заждался, — его голос показался вдруг раздражающе самодовольным. — С ночи жду. Не думал, что ты решишь сделать привал, хотя это никак не повлияло на будущее.

— Ты предвидел мой приход? И наш разговор?

— Конечно, — отозвался аднарри. — Можно нарушить ход времени и сказать — я знаю, что ты сделал.

— Первое крупное дело Мат-Алуура, — я усмехнулся, но в голосе не было радости. Лишь усталая констатация. — Такие заказы должны хорошо оплачиваться… в будущем.

Мы пошли по тоннелю, и я с удивлением слушал, как спокойно мы обсуждали убийство. Будто речь шла о починке забора, а не о лишении жизни одного из самых могущественных людей континента. Эта обыденность была пугающей.

— Ануэль и Фрад не стали тебя дожидаться, — сообщил Ротариан, когда мы вошли в заповедник. — Записку я твою от них спрятал и солгал, что ты отлучился по просьбе Седрика.

— Он подыграл?

— Ещё как, — заговорчески подмигнул аднарри. — На ходу сочинил байку про редкие артефакты, которые можно найти только в окрестностях Пика Убийц.

— Так и думал, что ты первым найдёшь записку, — я пихнул Ротариана в плечо и улыбнулся. — А мой дед? Он здесь или ушёл с ними?

— Рутариэль отправился заниматься подземным тоннелем, который соединит Вальденрот с самым большим островом архипелага Зорргорат, — Ротариан окинул взглядом окрестности. — На выходе из того тоннеля будет построен мой город — Шайск-Рат.

— Припоминаю, ты что-то говорил о собственном городе, — я поймал себя на том, что мой тон прозвучал снисходительно, будто не видел в аднарри градоначальника. — Прости… Аттия, Тирадон и Франкия здесь?

— За что ты извиняешься? — во взгляде Ротариана читалось искреннее непонимание. — Хотя, неважно. Считай, что прощаю, — улыбнулся он. — Они здесь, все трое. Приобщаются к быту нашей драконьей фермы.

— Славно, — фыркнул я. — Поди осуждают нашу тягу к заказным убийствам, как и Ануэль.

— Они стараются не думать об этом, — аднарри пожал плечами. — Может ещё проникнутся, кто их знает.

Мы переглянулись и рассмеялись. Одна только мысль о Тирадоне или Аттии, промышляющих наёмными убийствами, вызвала у нас приступ гомерического хохота.

— Вскоре мы услышим о печальной дуэли, в результате которой умрут оба брата Диметра, — тон Ротариана стал серьёзным.

— Они решат обойтись без гражданской войны?! — воодушевился я. — Значит, они лучше, чем мы себе представляем.

— Подробностей я не видел, но главное…

— Их смерть откроет для Ланиты путь к престолу Антарианской империи, — подхватил я.

— Именно так, — отозвался Ротариан. — Думаешь из неё выйдет хороший правитель?

— Определённо лучший, чем из её отца, — заявил я.

На самом деле у меня были сомнения на этот счёт, но лучшей кандидатуры никто из нас не знал.

— Бэнкси будет рад, — добавил я.

— Точно! — согласился Ротариан. — Может ему дадут возможность вернуться к ремеслу, снова стать придворным художником.

— Было бы здорово, — пробормотал я, но сил на дальнейшие фантазии уже не было

На этой ноте мы разошлись. Я побрёл к своему дому, и каждый шаг отзывался в висках глухой болью. Пустота после мести понемногу заполнялась не радостью или удовлетворением, а тяжёлым, безразличным спокойствием. Драконы, занятые своими делами, лениво косились на меня. Они не видели во мне убийцу императора. Видели просто Карла.

Я толкнул дверь, и знакомый запах жилища — смесь сушёных трав, старого дерева и пыли — окутал меня. В нём смешались прощение и награда, смешанные ожидания от будущего и нахлынувшее чувство вины за сломанную жизнь того стражника. Я не стал даже раздеваться, рухнул на кровать и провалился в пучину беспамятного сна, где не было ни снов, ни мыслей. Только тишина.

Глава 23. Ротариан. «Отлов гаопов».

Мы решили отметить это.

Диметр пал от рук Карла.

Но это не всё, что произошло.

Нас поджидали новые открытия.

– Ротариан

Следующий день начался в полночь с шумного застолья. Повод для праздника был более чем веский — смерть тирана, безумного императора Диметра Луртелла. Воздух в таверне «Топот Титана», которую Седрик и Рэми наскоро подготовили для нашего сборища, был густым от дыма трубки Нейтана и запаха жареного мяса, которое Осид поглощал в немыслимых количествах. Отсутствие правой руки заставляло меня быть изобретательным, особенно за столом. Я приноровился прижимать рог с медовухой локтем к груди, а левой рукой подносить его ко рту. Неэлегантно, но что поделать.

Седрик, наш организатор, поднял первый тост. Его обычное человеческое лицо сияло таким восторгом, будто он лично вонзил кинжал в сердце императора. Рог ударился о его чашу с характерным глухим стуком. Рядом был Карл, чьё тело покрывала сияющая серебряная чешуя. Чешуйки поблёскивали в свете факелов, словно доспехи. Он был молчалив, но в его глазах читалась та же усталая радость, что и у Рэми.

Стол ломился от яств. Вади, наш зеленокожий и низкорослый собрат, уже успел стащить с блюда Осида целиком зажаренного цыплёнка и, чавкая, уплетал его под неодобрительный взгляд Нейтана. Тот ворчал что-то о «манерах болотной крысы», но его собственные усы были насквозь пропитаны пивом. Рядом с ним Борат напевал что-то хриплым голосом, раскачиваясь в такт музыке, которую выводил на своей дудочке Садад.

Напротив меня устроилась Аридина. Демонесса откинулась на спинку стула. Её синюю чешую оттеняла чёрная как смоль броня. Она лениво поднимала бокал с тёмным вином, и её губы растягивались в хищной улыбке. Кайеро и Сессил сидели с невозмутимым видом, их крылья были аккуратно сложены за спинами. Они пили воду из кубков.

Ривер умудрился устроиться в огромной кадке с солёной водой, которую занёс в центр зала Дэрнэрис. Русал звучным, мелодичным голосом пел песни о бурлящих глубинах, а его жабры время от времени трепетали. Дэрхайл тем временем стоял в сторонке и подкармливал своих чёрных драконов.

Мирид сидел неподвижно, его глаза с вертикальными зрачками медленно скользили по собравшимся. Он лишь изредка шипел что-то неразборчивое Аоридану, а тот кивал с почти нуррианской утончённостью. У стола суетилась Нирилла с пурпурными драконами, которые развлекали девочку.

Шум стоял невообразимый. Брессил-змеелюд, чей хвост извивался под столом, о чём-то горячо спорил с Тирадоном и Франкией. Их речи о магии и древних руинах тонули в общем гуле.

Козлиная голова Рината кивала в такт мелодии Садада, а его золотая чешуя сияла и освещала добрую половину стола. Норад, изрядно выпив, где-то раздобыл бубен и дополнил атмосферу звонкой мелодией. Аоридан с Нириллой начали плясать, позже к ним присоединились наши зеленокожие братья по ордену — Вади и Осид.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как хмель приятно разливается теплом по жилам. Этот безумный винегрет из рас и видов — нуррин и рингвары, люди и аркантовые морзы, кнурл и дэрхайл — был живым воплощением того, против чего сражался Диметр Луртелл. Его безумие стремилось разделить, уничтожить всё, что отличалось. В то время как наше буйное, шумное, пьяное застолье было лучшим ему ответом. Мы были разными. Мы были свободными.

Подняв левой рукой рог, я поймал взгляд Карла. Без слов мы снова чокнулись. За павших. За выживших. И за тот новый, непредсказуемый мир, что родился вместе со смертью Диметра. И пусть у меня не было правой руки, чтобы обнять всех этих безумцев, но моё сердце было переполнено радостью. Это была хорошая ночь.

К утру основная гвардия разбрелась кто куда. В таверне остались лишь мы четверо — я, Карл, Дэрнэрис и спящий Ривер. Даже неугомонный Рэми в итоге свалился от хмеля, оставив нас в относительном спокойствии.

Воздух был густым и спёртым, пахло элем и дымом. Карл, тускло поблёскивая своей серебряной чешуёй в свете угасающих свечей, неуверенно икнул и ткнул в мою сторону кружкой.

— Ротариан, а почему рука-то… не отросла ещё? — выпалил он, а в его глазах плавал искренний, пьяный интерес.

Внутри всё сжалось. От этих двоих, с их пронзительным взглядом и способностью слышать мысли, не отделаться полуправдой.

— Я… подхватил вархоус от Седрика. — выдавил я, заставляя голос звучать твёрже, чем я чувствовал. — Специально. Чтобы она отросла только вместе с превращением в Кукловода. Так… надёжнее.

— О-о-о… — Карл закивал, с трудом выговаривая слова. — Вот как ты… всё… распланировал…

— Давайте сменим тему, — предложил я, чувствуя, как на меня устремляются два любопытных взгляда. — Предлагаю поохотиться на форпум. Они за это время пару раз нападали на драконов. Правда, по-настоящему скверный случай был лишь один.

— Идея хорошая! — Карл оживился моментально, как будто и не был только что на грани отключки.

— Можно их просто распугать, — вполголоса заметил Дэрнэрис, его взгляд был отрешённым, будто он прислушивался к чему-то внутри.

— Нужно собрать образцы крови, — внезапно озарился Карл. — Сравнить с кровью ёланзеров, поэкспериментировать…

— Ты хочешь заменить их кровь? Как с личерами? — Дэрнэрис наверняка прочёл это в его мыслях.

— Возможно, — подтвердил Карл, задумчиво вращая пустую кружку. — Может им будет достаточно её выпить… почему нет… мы же не проверяли…

— В этом что-то есть, — согласился я.

— Интересная мысль, — безразлично поддержал Дэрнэрис.

— Предлагаю заманить их в какой-нибудь заброшенный тоннель, — я отпил из кружки. — Чтобы не разбежались. Так и драконов защитим.

— Если они будут мертвы, то уже никуда не выскочат, — ухмыльнулся Карл, и в его улыбке было что-то хищное.

— Какой прок от мёртвых? — возразил я.

— Кровь есть кровь, — человек пожал плечами.

Дэрхайл кивнул, поддерживая его.

— Что, если кровь теряет свои свойства после смерти существа? — усомнился я.

— Вот и проверим, — оскалился Дэрнэрис.

— Точно! — Карл с энтузиазмом подлил себе эля. — Ладно, попробуем отловить живьём.

— Вы обладаете магией духа, так что сможете их отследить, — я смерил взглядом своих собеседников.

— Будет сложно не убить их… — Карл взглянул на чёрных дракончиков, которые столпились у ног Дэрнэриса.

И тут мы застыли в озадаченном молчании, услышав их скрипучие, шипящие голоса.

— Охота! Охо-ота! — выкрикивали они, и в их тоне была неподдельная жажда.

— Ты… научил их новому слову? — спросил я Дэрнэриса.

Дэрхайл молча кивнул и оскалился в подобии улыбки.

— Кхм… если убьём не всех, то будет неплохо, — прокашлялся я, подбирая слова. — Двух из трёх, например.

— Звучит как план! — воодушевился Карл.

— Я могу просто приказать драконам выследить и принести нам молодых форпум, — заявил Дэрнэрис. — Из магии у моих — только пламя. Не так страшно лишиться его на время.

— Гаопам не страшно лишиться… ног, например! — ухмыльнулся Карл. — И форпумы пойманы, и драконы сыты!

— Главное — не забудь приказать обжечь раны, чтобы гаопы не истекли кровью раньше времени, — дополнил я, сдерживая улыбку.

Дэрнэрис замолчал, посмотрел в сторону подвала и оскалился.

— Что там? — спросил его Карл.

— Там материал для опытов, — бесстрастно ответил дэрхайл. — Рэми поймал шестерых разбойников, которые хотели ограбить трактир. Сидят в подвале, связанные.

— Отличный материал! — человек был вне себя от радости. — Полагаю Рэми не обидится, если мы их заберём.

— Наверное… он только рад будет… определённо рад, — голос мой дрогнул от сомнений. — Вернёмся к охоте на форпум. Что будем делать? Ставить ловушки или просто выслеживать?

— Ловушки! — не задумываясь ответил Карл. — Как насчёт ям с кольями? Просто и эффективно.

— Звучит хорошо, — поддержал его Дэрнэрис. — Только они могут умереть, судя по образам в голове Карла.

— Все-то не умрут, — отозвался человек.

— Вопрос ещё в том, скольких мы найдём, — поспешил заметить я. — Мы точно не знаем, сколько форпум тут обитает.

— Если мало — просто отловим, — констатировал Карл. — Сначала выследить, узнать точное количество. Может, даже разводить их получится… как домашних питомцев или корм для драконов! Представь, сколько можно заработать!

— Я смотрю тебе они не очень нравятся…

— Ещё бы! — бросил Карл. — Их слюна ядовита для драконов! Лишает их магии к тому же, пусть и временно в большинстве случаев.

Он с силой перевернул кружку.

— Хочешь выдвинуться прямо сейчас? — уточнил я.

— Да! — ответил Карл. — Чего ждать?

— Помню того дракона, что сильнее прочих пострадал, — я тоже перевернул кружку. — Он говорил, что встретил форпуму между Могаром и Пиком Убийц. Думаю, около заповедника их нет — мы с Дэрнэрисом там жили какое-то время. Значит, дракон летал в окрестностях Могара.

— Мы же были в Могаре, — напомнил Карл. — Рядом с ним никого не заметили. Хотя… если подумать… форпумы могут скрывать своё присутствие…

— Интересно как их яд действует на личеров? — Дэрнэрис осушил свою кружку. — Наши новички, бывшие личеры, они все оттуда. Ничего про форпум не рассказывали. Может и не встречали…

— Получается кошки могли покинуть те места? — задумался я. — Или они просто проходили мимо… Если так, то ловушки нам не помогут…

— Может, это их охотничьи угодья? — предположил Карл. — А живут и размножаются они в другом месте. Мы знаем, откуда начать поиски. После сна выдвинемся к северо-западному склону.

— Ты прав, — согласился я, чувствуя, как усталость накрывает с головой. — Лучше искать на свежую голову.

Дэрнэрис молча кивнул, подошёл к кадке, где спал Ривер, и без лишних слов взвалил её на плечи. Мы потянулись за ним обратно на Пик Убийц. Примерно на полпути сделали привал. Пурпурные драконы, словно тени, возникли из темноты, забрали русала и умчались прочь. Дальше мы двигались куда быстрее. Пустую кадку Дэрнэрис с равнодушным видом катил перед собой пинками. Уже глубокой ночью мы вернулись в заповедник. Почти не глядя подготовили копья и луки, после чего я рухнул на койку, обессиленный. Охота могла подождать до рассвета.

Утром мы втроём, не сговариваясь, собрались почти одновременно у единственного выхода к плато. Тишина между нами была красноречивее любых слов. Я спиной чувствовал холодный металл оружия, которое доверили нести мне — левая рука, непривычно занятая делом, сжимала древки двух копий. Дэрнэрис, превратившийся в ходячий арсенал, безмолвно принял на свою спину груз деревянных кольев и канатов. Его новая «юбка» из коротких мечей позвякивала при каждом шаге, напоминая о нашем совместном путешествии по джунглям. Я даже ощутил на мгновение тяжесть подобной юбки на себе, вспоминая те дни. Мы все, затаив дыхание, надели шлемы из фоктрата. Под ними было душно и непривычно тихо, будто я остался наедине с гулом собственной крови в висках. Только эта тяжесть была щитом — она подавляла нашу собственную магию, но хорошо защищала от форпум.

Карл шёл впереди, его серебряная чешуя мерцала в потоках солнечного света. Я и Дэрнэрис — в центре этого живого клинка, а сзади, замыкая шествие, чёрные дракончики вышагивали с неестественной чёткостью, словно парадные солдаты. Их пронзительные крики при каждом шевелении травы заставляли меня вздрагивать изнутри. «Они спугнут добычу», — пронеслось у меня в голове, но я сглотнул слова. Старый Ротариан паниковал бы и требовал тишины. Тот, что был сейчас, понимал — возможно, именно этот шум выгонит скрытную кошку из засады.

К полудню мы были на месте. Ёланзер, бывший йока, привёл нас, но, как часто бывает со свидетелями, его память приукрасила опасность, преувеличив расстояние. Кошка напала на него куда ближе к нашему старому лагерю. Ирония судьбы — мы шли защищать то, что уже оставили позади.

— Я засёк! — Голос Карла, сорвавшийся на шёпот, прорезал воздух как лезвие. — Пятеро молодых гаопов к западу отсюда.

— Насколько молодых? — уточнил я.

— Ловушки им навредят, проще будет отловить их, — прошептал человек, жестом призывая нас остановиться.

— Родители тоже близко, — оскалился Дэрнэрис. — Их-то и убьём.

Мы пригнулись и поползли вперёд, к краю небольшой ложбины. Детёныши копошились в наскоро вырытой землянке, в то время как двое взрослых форпум патрулировали периметр. Они не отходили далеко, лишь втягивали ноздрями воздух, улавливая запахи, а их хвосты — два коротких и один длинный — нервно подрагивали, будто сканируя окрестности магией духа. Я почувствовал внезапный, острый укол чего-то, что было похоже на жалость. Эти звери просто защищали свой дом. Но я тут же отогнал эту слабость. Они — угроза. Они — яд для драконов. Они — ресурс. Логика Кукловода была безжалостной и ясной.

Дэрнэрис отправил дракончиков на разведку, чтобы изучить их тропы. Когда его «дети» вернулись, Карл снял шлем, отошёл от нас и прочёл их мысли. Надев шлем обратно, он пошёл устанавливать ловушки. Парень двигался как призрак, сливаясь с кустами, а резкий запах помёта форпум, которым он обмазался, полностью скрывал его человеческий дух.

— Я нашёл место водопоя, — произнёс Карл полушёпотом, когда вернулся. — Молодняк ходит туда за родителями след в след, стараясь не выдать себя.

— Ты сделал яму с кольями? — уточнил я.

— Она кажется теперь не самым лучшим вариантом, — признался Карл. — Я сниму шлем, подберусь ближе и применю магию земли, чтобы обездвижить их. Ваша задача — держаться на расстоянии и дать сигнал, если они что-то заподозрят.

— То есть, если заметят тебя?

— Именно, Ротариан, — улыбнулся человек.

Карл снял шлем, взял копьё, лук и колчан, после чего отправился к водопою. Он бесшумно растворился в зарослях. Дэрнэрис жестом приказал дракончикам взлететь и вести наблюдение с воздуха. Я сжал древко копья в левой руке и замер где-то на полпути между дэрхайлом и местом, где скрылся человек.

Прошёл томительный час. Наконец, из норы одна за другой начали появляться форпумы. Оказалось, их куда больше: два взрослых гаопа, четыре крупных, похожих на рысей, кошки и с десяток молодняка. Сама нора уходила вглубь куда дальше, чем мы предполагали. Карл начал действовать. Земля под ногами форпум внезапно ожила, превратившись в зыбучий песок. Сработало безупречно. Животные начали проваливаться, издавая тревожные, шипящие звуки, а их хвосты забили в набат. Крупные кошки тут же окружили детёнышей, ощетинившись и втягивая ноздрями воздух, пытаясь уловить угрозу.

Карл как-то выдал себя. Три кошки, оторвавшись от группы, ринулись в его сторону. Четвёртая осталась охранять молодняк. Она оказалась в зоне моего удара. Я не стал медлить — мощный выпад, и остриё копья с глухим чавкающим звуком вошло в её живот. Зверь взвыл от боли и ярости.

Дэрнэрис, стоя поодаль, ухмыльнулся и принялся метать колья, которые мы сделали для ловушки. Пронзить он никого не смог. Но два точных броска — и ещё две кошки, оглушённые попаданиями в голову, замерли в растерянности. Карл попытался магией земли удержать последнюю взрослую форпуму, но та, демонстрируя невероятную прыть, перепрыгнула зыбкую зону и начала стремительно кружить вокруг него, наскакивая с разных сторон. Человек отступал и уворачивался, пытаясь удержать её на расстоянии копьём.

Тут в дело вступил Дэрнэрис. Он ринулся вперёд, его мощный хвост со свистом рассекал воздух, сбивая с ног оглушённых кошек. Затем последовали мечи — он выхватывал их из своей «юбки» и швырял с пугающей силой. Один клинок насквозь пронзил морду уже раненой мной кошки, но остальные пролетели мимо. С рыком, больше подходящим зверю, дэрхайл обрушился на двух дезориентированных кошек, оглушил их и, с неожиданной ловкостью, скрутил верёвкой.

Карл, тем временем, отскочил и швырнул в последнего гаопа огненный шар. Пламя опалило морду зверя, заставив его в бешенстве мотать головой и отступать. Я заметил, как передние лапы твари на мгновение увязли в грунте. Воспользовавшись моментом, я ринулся вперёд, пытаясь добить её, но кошка отпрыгнула с феноменальной скоростью. В этот миг Карл обратился к магии воздуха, и форпума, подброшенная невидимой силой, замерла в полёте. Этого мгновения хватило Дэрнэрису. Подобрав с земли один из своих мечей, он описал короткую дугу, и брюхо гаопа распоролось. Для надёжности дэрхайл пробил тем же мечом голову твари насквозь.

Повинуясь небрежному жесту хозяина, его дракончики спустились с неба и обрушили потоки пламени на увязших в земле форпум. Воздух наполнился запахом горелой шерсти и плоти. Заметив, что кошка, которую я ранил, подаёт признаки жизни, Дэрнэрис молниеносным ударом отсек ей хвост, а Карл, сжав пальцы у висков, магией духа погрузил истерзанное существо в беспамятство.

Внезапно наступила тишина, оглушительная после недавней схватки. Мы стояли среди дыма и тел, тяжко дыша. Охота была почти окончена. Дракончики первыми сообразили, что нужно отыскать молодняк. Они загнали их, как добычу и привели к нашим ногам. Десять маленьких котят, среди которых было только двое с тремя обрубками на месте будущих хвостов. Они дрожали и жались к связанным кошкам. Их жалобное мяуканье сильно раздражало Дэрнэриса, поэтому тот щелчком по голове вырубил бедняг по очереди.

— Колья оставим, — запыхавшись, скомандовал Карл, опираясь руками о колени. — Без них справились. Дэрнэрис, ты крупных понесёшь, а мы с Ротарианом — молодняк. Они мелкие, по три-четыре штуки в шлем поместятся.

— Значит мы приняли за молодняк этих лесных гаопов, которые магией не владеют, — заключил я. — Форпум и одного из них убили, трое у нас, выходит — один сбежал.

— Откуда ты знаешь, что они не владеют магией? — усомнился Карл. — Я думал все гаопы ей владеют…

— Долго объяснять, — отмахнулся я, чувствуя усталость в плечах. — Считай, я много читал об обычных видах. Так вышло, что могущественные собратья обычных кошек, вроде форпум или раников, на восточной половине Вальденрота не живут… за одним исключением…

— Каким? — хором спросили Дэрнэрис и Карл, и в их голосах прозвучало неподдельное любопытство.

— Муррики, — отозвался я. — Гаопы, что могут использовать магию природы. У нас их почитают, даже вальды не трогают по неизвестным причинам.

— Ясно… — Карл задумался на мгновение. — Ладно, обсудим в другой раз. Сейчас нужно доставить этот «улов» домой.

— Нуррики, — усмехнулся Дэрнэрис, перебрасывая тяжёлые туши через плечо.

— Да, лучшего названия мы для них не придумали за все годы, — огрызнулся я. — Можешь звать их могущественными рысями, если так проще.

— Значит обычные рыси магией не владеют? — уточнил Карл.

— Нет, — бросил я.

— Получается из этих котят только двое по-настоящему опасны, — подытожил человек, кивая в сторону маленьких форпум.

Дэрнэрис собрал мечи в свою «юбку» свободной рукой и мы отправились в путь. Под покровом наступающих сумерек вернулись в заповедник. Оказалось, драконы уже успели сообщить Борату о цели нашего похода. Кнурл заранее подготовил каменный загон рядом с выходом на плато. Мы выгрузили туда перепуганных котят, развязали и аккуратно уложили на землю оглушённых взрослых кошек. Тяжёлая бревенчатая дверь с грохотом закрылась. Паранайи магией природы вырастили деревья, чьи кроны нависли над загоном, создав идеальный наблюдательный пункт для йока, которые тут же его заняли. Затем чёрные дракончики обратили камень в фоктрат, чтобы маленькие форпумы не могли пользоваться магией. Стены были достаточно высокими и гладкими, чтобы ни одна кошка не смогла взобраться по ним на ветки. Казалось, мы предусмотрели всё.

— Нам нужна трава, которая усмирит их лучше любых цепей, — Карл с надеждой посмотрел на меня. — Ты случайно не знаешь такую?

— Плоды вышевита! — выпалил я. — Мы можем совместить их с ядом синданселя, на всякий случай.

— Я сплаваю за ними, — заявил Дэрнэрис. — Видел эту траву в твоих воспоминаниях, знаю, как она выглядит.

Я кивнул ему.

— Отлично! — улыбнулся Карл.

Дэрхайл молча направился к реке, его тёмная фигура быстро растворилась во мраке ночи. Мы остались стоять у загона, прислушиваясь к тихому шипению и мяуканью из-за двери. Охота закончилась, но эксперименты только предстояли. Карл решил отложить их до утра и первым отправился спать. Я последовал его примеру, когда услышал урчание взрослых кошек, успокаивающих молодняк.

Около полудня мы вновь собрались у загона — я, Карл и Дэрнэрис. Дэрхайл использовал свои обретённые перепонки как примитивные мешки, набитые плодами вышевита. Йока, затаившиеся в кроне дерева, едва завидев их, швырнули несколько штук вниз, к гаопам.

— Я видел эфиноров… — начал Карл, и в его голосе слышалась не столько усталость, сколько лихорадочное возбуждение. — Они похожи на гаопов. Что если вышевит действует на них также?

— Ты хоть спал? — я не удержался от вопроса, глядя на тёмные мешки под его глазами.

— Нет, — коротко отозвался он. — Всю ночь об этом думал. Мы же можем скрестить вышевит с синданселем. Вырастим совершенно новое растение, которым накормим эфиноров и лишим их магии.

— Звучит как план, — улыбнулся я. — Стоит попробовать. Я тоже, к слову, плохо спал. Вырастил для нас немного синданселя магией природы. Получилось далеко не с первой попытки.

Я слегка лукавил. Паранайи показали мне место, где рос дикий синдансель, — жалкие, чахлые ростки. Мне оставалось лишь ускорить их рост, укрепить корни и помочь распространиться.

— Отлично! — Карл взял у меня стебель, а у Дэрнэриса — плоды, после чего ловко воткнул колючки синданселя в мякоть вышевита и начал выдавливать яд.

Нам с дэрхайлом оставалось только наблюдать за уверенными движениями Карла, который словно предвидел каждый свой шаг. Может так и было. В загоне, тем временем, мёртвая тишина сменялась довольным урчанием. Йока кинули гаопам немного мяса, сразу после плодов вышевита. Я предполагал, что они сначала ели свой обед с урчанием, а потом играли с плодами, замолкая. Говорить вслух этого не стал, просто терпеливо ждал пока Карл закончит, чтобы открыть дверь и увидеть всё своими глазами.

— Я нашёл ростки и посадил их возле реки, забыл сказать, — грубый голос Дэрнэриса нарушил тишину.

— Прекрасная новость! — улыбнулся ему Карл. — Ты должен почаще разговаривать, я успел привыкнуть к твоей речи.

— Я говорю только из-за фоктрата, — брезгливо отозвался дэрхайл. — Он подавляет мою магию здесь, у загона.

— Хорошо, что посадил их на берегу, — поддержал я. — Вышевит любит влажную почву.

Дэрхайл ничего не ответил, лишь оскалился в подобии улыбки. Я счёл это благодарностью за похвалу.

Мы выждали около двух часов. По заверению Карла, этого хватило, чтобы яд пропитал плоды вышевита. Я распахнул дверь, оставаясь снаружи. Первым внутрь шагнул Дэрнэрис, своим видом внушая гаопам страх и готовясь отразить атаку. Карл последовал за ним, протягивая отравленный вышевит.

Гаопы встретили угощение с неожиданным энтузиазмом: тёрлись о плоды, слегка надкусывали их, вылизывали руки человека. Две взрослые кошки были активны, хоть и одурманены, а третья, та самая, с отрастающим хвостом и заживающей раной на морде, забилась в угол. Она медленно катала перед собой плод, изредка наклоняясь, чтобы понюхать и лизнуть его. Рядом лежал недоеденный кусок мяса, за который уже дрались котята. Молодняк старался к нам не приближаться, но, видя спокойствие взрослых, вёл себя смирно.

Карл решил воспользоваться моментом.

— Йока, принесите мне колбу побольше, — скомандовал человек, взглянув в крону дерева.

Спустя несколько минут с дерева спустился пурпурный дракон с стеклянным сосудом в лапах. Карл взял его, подошёл к раненому гаопу, аккуратно вскрыл рану на морде и начал сцеживать кровь, пока колба не заполнилась. На вид кровь казалась обычной, разве что чуть темнее алой.

— Приведите ко мне кого-нибудь, одарённого магией! Нужно проверить кровь! — распорядился Карл.

— Рэми привёл пленных под покровом ночи, я видел, — заявил Дэрнэрис.

— Прекрасно! — воодушевился человек. — На них и поставим опыты! Приведите их к реке, разведём костёр. Нужно пробудить их магию, чтобы потом подавить.

Мы закрыли загон и направились к широкому участку реки, где уже ждали шестеро пленников. С виду — обычные люди, лишь у одного были поразительно насыщенные голубые глаза. С него и начали.

Йока силой погрузил парня в воду, надеясь, что инстинкт самосохранения пробудит магию воды. Не сработало. Карл вытащил его и погрузил ноги бедняги в грунт, пытаясь вызвать отклик земли — снова тщетно. В качестве последней меры я толкнул человека в костёр. Эффект был, хоть и не мгновенный. Повинуясь отчаянным крикам, вода из реки потянулась к огню, чтобы затушить его.

Карл помог парню выбраться из гаснущего костра, смазал его ожог кровью гаопа и снова столкнул в огонь. Тот рефлекторно взмахнул рукой, призвав тонкую струйку воды. Вода, смешавшись с кровью, окончательно затушила пламя.

— Давайте решим, что делать теперь, — обратился к нам Карл. — Дать ему выпить крови или сделать надрез где-нибудь и залить туда?

— Можно сделать и то и другое, — я пожал плечами. — Только нам стоит взять ещё и кровь у молодых форпум. Она, наверняка, другая.

«Ротариан прав», — прозвучал в наших головах беззвучный голос Дэрнэриса.

Карл напоил пленника кровью взрослого гаопа, потом влил её в рану на плече — эффекта ноль. Магия воды по-прежнему работала. Тогда мы принесли котёнка форпумы и пустили ему кровь. Первое, что бросилось в глаза — цвет. Жидкость была странного, розовато-бледно-фиолетового оттенка. Проверка дала схожий результат, но с одним исключением: выпив немного, пленник потянулся за новой порцией, а взгляд его помутнел. Наркотического и обезболивающего действия мы не ожидали. Мы также заметили, что магия не подействовала на его ногу, когда та вновь оказалась в костре.

— Понятно. Кровь форпумы даёт устойчивость к магии, — заключил Карл. — Вызывает мгновенную зависимость и притупляет боль.

— Магии при этом не лишает, — заметил я. — Значит всё дело в слюне гаопов. Пусть они укусят этого парня.

— Хорошая мысль! — отозвался Карл.

Мы отвели пленника к загону, раздразнили взрослых гаопов, те искусали бедолагу, после чего я отвёл его обратно к реке. Магия человека и вправду перестала работать.

— Слюна обычных гаопов тоже так действует, надо запомнить, — подытожил Карл.

Он призадумался, после чего его лицо озарила довольная улыбка.

— О чём ты подумал? — спросил я.

— Если мы покроем изнанку доспехов кровью форпумы и будем беречь от солнца, то получим защиту от магии, — произнёс он, пристально рассматривая котёнка.

— Может сработать… — я пожал плечами.

«Вряд ли», — мысленно усомнился Дэрнэрис.

— Проверим, когда котята подрастут, — прищурился Карл. — Много крови понадобится.

— Согласен, — кивнул я.

— Давайте дадим парню передохнуть и протестируем саму кровь, — предложил Карл. — Соединим её с фоктратом, например. Хотя… — Он замолк, и в его глазах вспыхнула опасная искра.

— Что такое? — спросил я, уже предчувствуя новый виток безумия.

— А что, если дать одному из пленников не просто кровь, а усиленную кровь форпумы? — Его улыбка стала широкой и лишённой всякого тепла, и было ясно: этот опыт он хотел поставить немедленно, ни на что не глядя.

— Нам нужен круг из фоктрата, как тогда с личерами, — напомнил я.

Едва слова слетели с моих губ, как пурпурный дракон, словно тень, возник рядом и высыпал на землю мелкие, тускло поблёскивающие частицы минерала. Карл, не теряя ни секунды, принялся выкладывать ими сложный алхимический круг, его движения были точными и выверенными. Мы вновь пустили кровь котёнку форпумы, наполнили ею чашу и усилили её с помощью алхимии, расположив в центре светящегося круга. Повинуясь небрежному жесту Карла, йока отправился прочь и вскоре вернулся с серебряным драконом.

— Опять будем ускорять время? — уточнил я, ощущая, как по спине пробежал холодок.

— Обязательно, Ротариан, — ответил Карл, не отрывая взгляда от круга. — Сам я не рискну применять такую магию, поэтому и призвал на помощь серебряного дракона.

— Ты всё заранее спланировал? — Дэрнэрис оскалился в подобии улыбки.

— Ты проницателен, — ответ Карла прозвучал так, будто это была самая очевидная вещь на свете.

Дэрнэрис грубо схватил одного из оставшихся пленников и силой приволок его к кругу. Карл, не колеблясь, влил ему в глотку усиленную, бледно-фиолетовую кровь. Затем он кивнул серебряному дракону. Глаза тратзора вспыхнули мерцающим, магическим светом, и воздух вокруг заколебался, сгустившись.

Началось.

Пленник не просто закричал — он завизжал, хрипло и нечеловечески, схватившись за голову. Его тело затряслось в невообразимых конвульсиях. Первыми с ужасающим хрустом поддались кости стоп, ломаясь и перестраиваясь, сплавляясь в твёрдые, чёрные копыта. Потом из его лба, разрывая плоть, начали медленно и неумолимо вылезать рога — толстые, изогнутые, как у быка. Череп с треском менял форму, челюсть выдвигалась вперёд, уши вытягивались, кожа грубела и темнела, пока его голова не превратилась в настоящую бычью морду. По всему телу, с шипящим звуком рвущейся ткани, проросла короткая, густая шерсть цвета мокрой земли. Его муки длились несколько часов для нас, но для него самого, запертого в ускоренном потоке времени, это могли быть сутки, недели или месяцы непрерывной, мучительной боли. Возможно, без вмешательства магии мутация была бы более плавной. Только мы не искали лёгких путей.

Когда сияние в глазах дракона погасло, на земле, весь в крови и поту, лежал уже не человек, а нечто новое. Мощное, покрытое шерстью существо с рогами и копытами, тяжело и прерывисто дышавшее.

— Мы с вами только что создали очередного арканта, — голос Карла прозвучал торжественно и холодно. — Йока, отведите его к вирмам. Пусть придёт в себя и… решит, присягнуть нам на верность.

— Думаешь, он присягнёт? — переспросил я, глядя на истерзанное тело.

— Точно знаю, — без тени сомнения заявил Карл. — А теперь идём. Эксперименты с фоктратом ждать не будут.

Я молча кивнул. Дэрнэрис остался присматривать за оставшимися пленниками, а мы с Карлом, неся на руках обессиленного котёнка форпумы, направились к Седрику с Боратом. Дорогой я ловил на себе взгляды драконов. Они смотрели на нас с опаской. И были правы.

Мы пришли в кузницу, где у раскалённого горна отдыхали Борат и Седрик. Воздух был густым от запаха угля и металла. Кузнец, бросив один взгляд на котёнка форпумы у меня на плече, молча отложил молот и вышел, не проронив ни слова. Он всё понял без лишних слов.

— Борат, нужно протестировать кровь на фоктрате, — выпалил Карл, его глаза горели одержимостью. — Поможешь?

— Конечно! — кнурл тяжело поднялся с ящика с инструментами. — Сразу на жидком пробуем или начнём с твёрдого?

— С твёрдого, — предложил я, чувствуя, как от жара печки по коже пробегают мурашки.

Борат ловко отколол от большого кристалла небольшой осколок фоктрата. Мы облили его бледно-фиолетовой кровью котёнка, затаив дыхание. Ни вспышки, ни дыма, ни малейшего изменения в ауре минерала — кровь просто стекала по граням, не оставляя следа.

— Жидкий, — скомандовал Карл, не скрывая разочарования.

Борат щипцами поместил другой осколок в тигель и отправил в самое пекло. Когда фоктрат расплавился в ослепительно белый огненный шар, он капнул в него кровь. Раздалось короткое шипение, и над тиглем на мгновение повисло бурое облачко — кровь испарилась, не оказав никакого эффекта.

— Что у нас ещё есть из металлов? — Карл с горящими глазами осматривал полки, заставленные слитками.

— Железо, цинк, сталь… — начал перечислять Борат.

— Давай попробуем связать кровь с ними! — перебил его Карл, уже расставляя на наковальне небольшие слитки, приготовленные кнурлом для каких-то мелких работ.

Я наблюдал, как Борат с привычной ловкостью отправляет в горн сначала железо. Раскалённый докрасна металл встретил кровь яростным шипением и облаком пара — та испарилась мгновенно. Со сталью история повторилась. Лишь с цинком вышло иначе. Его температура плавления была ниже, и когда бледно-фиолетовая жидкость коснулась серебристой поверхности, она не исчезла бесследно. Металл, застывая, приобрёл странный, матово-белый оттенок.

— Белый цинк? — Борат поднёс остывший слиток к свету, вращая его в щипцах. — Что-то новенькое.

— Температура плавления ниже, и он каким-то образом связался с кровью, — констатировал Карл, склонившись над слитком. — Цвет поменял, но свойства, кажется, те же.

Борат проверил твёрдость, постучал и подтвердил вывод. Цинк остался прежним, лишь побелел.

— А что, если мы сплавим этот белый цинк с фоктратом? — предложил я, поймав одобрительный взгляд Карла.

— Вряд ли выйдет толк, — проворчал Борат, почесав щетинистую щёку. — Цинк испарится… температура фоктрата слишком высока… Но… попробуем…

Мы замерли, наблюдая, как он снова разогревал тигель, превращая фоктрат в сияющую жидкость. Затем, с ювелирной точностью, он ввёл в неё расплавленный белый цинк. Раздалось тихое потрескивание, и смесь на мгновение вспыхнула ослепительным светом. Когда сияние угасло и сплав остыл, на дне тигля лежал не металл и не кристалл, а нечто новое — кусочек вещества, напоминающий белый, слегка прозрачный драгоценный камень.

— И что это у нас получилось? — недоумённо спросил Карл.

— Ума не приложу… — развёл руками Борат.

— Карл, прикоснись к нему, — предложил я.

Человек осторожно дотронулся до минерала. Ничего не произошло — не было привычного для фоктрата свечения при контакте с его кожей. Следующим прикоснулся Борат — и его лицо исказилось от изумления.

— Я… я слышу мысли Седрика! — его взгляд бешено забегал по сторонам. — Он… он думает, что мы замучили бедного котёнка, поэтому и сбежал. Не выносит гаопов, но и на смерть беззащитного смотреть не хочет…

— Дай-ка мне! — я почти вырвал камень из руки кнурла.

И тут же мой разум наполнился чужим, ясным и настойчивым потоком. «Совсем скоро ты станешь Кукловодом из видений. Все эти опыты нужны, чтобы развеять последние сомнения и приступить к главному в твоей жизни эксперименту. Чем раньше ты решишься, тем лучше». Это был голос Карла, звучащий в моей голове с непривычной прямотой. Чувство было странным, почти интимным, но и пьянящим. Я читал его мысли.

— Белый фоктрат, — выдохнул я. — Он наделяет носителя магией духа.

— Ауру подавления тоже сохраняет, — кивнул Карл. — Я пытался читать ваши мысли, но не смог.

— Значит, всё просто, — заключил Борат, потирая переносицу. — Держи в руках этот камень — и ты единственный, кто может использовать магию в его ауре.

— У нас много цинка? — с новым энтузиазмом спросил Карл.

— Достаточно. А что? — Борат с подозрением прищурился.

— Давайте экспериментировать с драконьей кровью! — воскликнул Карл.

Я лишь молча поддержал его кивком. Пока Карл умчался собирать образцы крови у всех обитателей Пика Убийц, Борат подготовил партию небольших цинковых слитков. Последующие часы слились в однообразный, но завораживающий ритуал: раскалённый цинк, капля крови разных цветов и свойств, краткая вспышка — и рождение нового материала. Вскоре на полке выстроился ряд слитков цветного цинка. Белый — от крови ёланзеров, что подтвердило их родство по крови с форпумами. Алый получился от крови алых драконов; сизый — от дэрхайловой, что у синих подводных драконов; зелёный — от хапанту; коричневый — от ниранов и так далее. Каждый цветной цинк, сплавленный с жидким фоктратом, рождал драгоценный минерал того же оттенка. Все они сохраняли ауру подавления магии и способность наделять держащего иммунитетом к ней, но их физические свойства разнились — некоторые были хрупкими, как стекло, другие — твёрдыми, как алмаз.

Так, увлечённые открытиями, мы не заметили, что прошёл весь день. Разошлись уже глубокой ночью. Карл помчался в свою лабораторию, чтобы запечатлеть все свойства «цветных фоктратов». Я же побрёл медленнее, вновь и вновь возвращаясь к мыслям, что прочёл в его голове. Он был прав. Мне действительно следовало поторопиться с тем, чтобы наконец стать истинным Кукловодом.

Глава 24. Ротариан. «Истинный Кукловод».

Пришла пора стать собой.

Ротарианом из будущего.

Истинным Кукловодом.

Я был почти готов.

– Ротариан

Солнце стояло в зените, когда я наконец проснулся. Воздух был знойным и неподвижным, пахло пылью и нагретой соломой. У загона с гаопами меня уже поджидал Карл, и вид у него был до неприличия довольный, словно он нашёл ранее неизвестный артефакт, а не провёл утро с кошками.

— Ты уже ставил на них опыты? — спросил я, с трудом подавляя зевоту.

— Пока ты спал, — его голос звенел энергией, которой могло хватить, чтобы оживить весь заповедник. Однако под этим напором скрывалась измождённость: круги под глазами парня стали ещё темнее, почти чёрными. — От переливания небольшого количества крови у них меняется окрас, но не цвет глаз. Я специально давал им недостаточно для полноценной мутации. Пить они её могут, ничего не опасаясь. Теперь я точно знаю, почему гаопы могут спокойно, без ущерба для себя, есть ещё живую добычу.

— В отличие от тех же вальдов и драконов, — дополнил я.

— Именно! — глаза Карла вспыхнули. — Удивительные создания! Надо их разводить! Наши гаопы будут жить рядом с драконами и больше не причинят им вреда!

— Ты про котят? — уточнил я. — Со взрослыми что будем делать?

— Их будем подкармливать плодами вышевита, — ответил он без тени сомнения. — Рано или поздно приручим, изучим поведение, узнаем продолжительность жизни… столько полезной информации от трёх обычных крупных кошек, которые даже магией не владеют!

— Карл, тебе надо поспать, — мягко попытался я осадить его.

— Я не могу, — в его голосе прорвалась усталая дрожь. — Пытался уснуть, но ничего не помогает. Вырасти какую-нибудь сон-траву… потом… может завтра… мне надо продолжать опыты и наблюдение! Кстати, при контакте с обычной кровью цинк становится серым, а в сочетании с жидким фоктратом превращается в дэнтрат!

— Ты и Борату не дал поспать?

— Нет, Седрику, — уголки губ Карла дрогнули в слабой улыбке.

— Какой же ты неугомонный… — буркнул я.

Он рассмеялся, коротко и хрипло, и похлопал меня по плечу, словно пытаясь вдохнуть в меня часть своего неистового заряда.

— Я тут подумал… — начал я, чувствуя, как нужно подбирать слова. — Мне пора бы поставить эксперимент на себе. Мне уже давно нечего терять.

— Ты надоел! — выпалил Карл. — Тебе нечего терять, кроме всего остального тебя… не считая руки, её ты уже потерял…

— Ну да… — согласился я с кривой улыбкой.

— Я напоминаю, что это всего-то несчастное предплечье с кистью! — он ответил той же вымученной улыбкой. — Не хочешь отращивать, протез сделаем. Я уже давал чертежи Борату… наверное… лучше нарисую новые!

— Вообще-то в твоём видении я был без руки, — напомнил я.

— Мало ли кто там был без руки! — отозвался Карл, и в его голосе зазвучало раздражение. — Перестань повторять «мне нечего терять»! Надоел уже! Я часто это слышу в твоих мыслях по поводу и без!

— Что, если мы сможем…

— Что, если там был не ты? — резко перебил меня Карл.

— Допустим, что там был я! — мой голос неожиданно для меня самого сорвался на крик, эхом отозвавшийся в тихом воздухе. — Мы должны изменить твоё видение, подвергнуть меня мутации и вернуть здоровую руку! Ты же сам этого хочешь!

— Не переводи стрелки! — он тоже повысил голос. — Что, если в видении был не ты, серьёзно? Там был кто-то безрукий, а ты в это время благоденствовал здесь.

И тут до меня дошло, почему он ввязался в этот спор. Карл предвидел наш разговор уже давно и просто не хотел нарушать ход времени, а заодно проверял мою решимость. Раздражение как рукой сняло, оставив после себя лишь холодное, щекочущее нервы любопытство.

— Мне тут жертвы ни к чему! — голос Карла тоже стал прежним, а на лице появилась привычная уверенная улыбка. — У нас есть пленные для этого. Одного вон уже в арканта превратили.

— Мысль хорошая, — согласился я.

— Чего спорите? — Борат подошёл к нам со спины, его тяжёлые шаги были почти неслышны.

— Вот тебя-то я и жду! — Карл метнулся к нему и приобнял кнурла. — Давай ковать железные маски! Только перед этим сбрызнем на лица пары пленников жидкий фоктрат!

— Очередная безумная идея… — выдохнул Борат, качая головой. — Пошли в кузню, тебя ведь не отговорить.

Они медленно побрели к кузнице, а я, вздохнув, последовал за ними.

— Помни только, что у нас их мало осталось, — сказал я, поравнявшись. — Один владеет магией, как Джек или Анели, он изувечен, но полезен. Второго мы превратили в арканта. Осталось четверо.

— Да помню я! — отмахнулся Карл.

В кузнице пленники уже ожидали своей участи, прижавшись друг к другу. Борат с привычной для кузнеца лёгкостью расплавил на раскалённом горне небольшой осколок фоктрата и, не говоря ни слова, брызнул расплавом прямо в лицо одному из них. Резкий запах гари ударил в нос. Человек взвыл от боли, приложил связанные руки к обожжённому лицу и тут же обжёг ладони. Он бился на земле, скрючившись, несколько минут, а потом внезапно замер и встал, отряхиваясь, как после тяжёлой работы.

— Что ты чувствуешь? — холодно, без тени сочувствия, спросил Карл.

— Невыносимая боль ушла, а с ожогами происходит что-то странное, — признался пленник, его голос был хриплым, но спокойным. — Их затянула какая-то грубая кожа.

— Она темнее твоей, — заметил я, всматриваясь в его лицо. — В этот раз мы не будем ускорять время и сделаем для тебя железную маску.

— Ротариан прав, — поддержал Карл, осматривая подопытного с видом учёного, изучающего редкий экземпляр. — Твоя задача — записывать в дневник все изменения, которые ты заметишь. Обязательно указывай даты. Я подготовил для тебя всё.

Он протянул бедняге наспех скреплённые листы бумаги, которые нашёл в доме Анели и прибрал к рукам.

— Железную маску получишь на днях, — добавил Борат, его низкий голос прозвучал как приговор.

— Как тебя зовут? — решил уточнить я.

— Родерик, — ответил пленник.

— Хорошо, Родерик «Железная маска», можешь идти и найти место для своего дома, — скомандовал Карл. — Драконы тебя всё равно отсюда не выпустят.

Он снял путы с рук Родерика и небрежным жестом дополнил свой приказ. Тот молча кивнул и побрёл прочь, сжимая в руках драгоценные листы.

— Номер второй, можешь назвать своё имя, — произнёс Борат, обращаясь к следующему.

— Ситурн, — отозвался тот, и в его голосе слышалась подавленная дрожь.

— Так вышло, что один из красных драконов не смог вылупиться, — начал Карл, и его тон стал лекционным, что контрастировало с ужасом в глазах пленника. — Он погиб в яйце от неизвестных причин. Пурпурные драконы заботливо собрали его кровь в глиняный сосуд. Ты сейчас её выпьешь, а мы запишем всё, что с тобой произойдёт.

— Может он умер от болезни… я тоже умру… пощадите! — взмолился Ситурн. — Я уже трижды проклял себя за то, что ворвался в этот трактир! Отпустите! Молю Титанами!

— Нет и ещё раз нет, — ответил Карл, и в его словах не было ни злобы, ни жалости, лишь холодная решимость. — Ты выпьешь кровь, а потом либо присягнёшь нам на верность, либо опыты продолжатся и станут куда менее щадящими. К слову, ты прав. Если дракона погубила болезнь, а не время, то мы узнаем какая и найдём лекарство. Всё благодаря тебе.

Меня поражала его невозмутимость. Даже мои методы, как Кукловода, на её фоне начинали казаться едва ли не мягкими.

Борат подошёл к Ситурну со спины и грубо помог ему наклониться назад. Карл приблизился и, не говоря ни слова, начал заливать красную жидкость в глотку бедняге. Спустя несколько мгновений в моей голове, словно эхо, прозвучал чужой голос: «Она обжигает! Прекратите! Прошу вас! Умоляю!»

— Вы все это слышали?

— Да, — в унисон ответили Карл и Борат.

Мы замолчали, прислушиваясь к внезапно ожившему хаосу в собственных мыслях. Глиняный сосуд тем временем был опустошён.

— Похоже мы нашли кровь, которая пробуждает в людях магию духа, — заключил Борат, отпуская Ситурна.

— Ты прав, — поддержал его Карл, отходя на пару шагов, его взгляд был пристальным и анализирующим.

— Ну и методы у тебя… — вырвалось у меня, когда мы с ними поравнялись.

«В каком смысле магией духа? Я же говорю, разве нет…» — мысленный голос Ситурна дрожал от недоумения и страха.

— Ты не открываешь рот, но мы тебя слышим, — невозмутимо объяснил Борат. — Значит, ты применяешь магию духа.

«Как это возможно? У меня стойкое чувство, что говорю? Оно обманчивое?» — засыпал нас вопросами подопытный.

— Очевидно, обманчивое, — подтвердил я.

На его губах действительно были лёгкие ожоги. Видимо, когда кровь дракона вступила в реакцию с телом, она нагрелась. Другого объяснения не было. Я также заметил, что его глаза покраснели, а кожа начала отливать желтизной. Почти безболезненная и крайне быстрая мутация, пробудившая магические способности.

«Как больно!» — вдруг пожаловался Ситурн.

— Где болит? — тут же отреагировал Карл.

«Челюсть. Она внезапно заболела. Я вдруг понял, что не могу ей пошевелить» — бедняга схватился связанными руками за нижнюю челюсть.

— Ты всё ещё чувствуешь жжение? — решил уточнить я.

«Да, в области живота. Как же болит челюсть…» — послышался его сдавленный мысленный стон.

— Предположу, — начал Карл, складывая руки за спиной. — Если кровь совместима, как алая или драконья, то она вызывает быструю и не очень болезненную мутацию, сохраняя принадлежность к людям.

— Если несовместима, то вызывает превращение человека в арканта или кого-то ещё, — дополнил я.

— Крайне интересное открытие, — высказался Борат, всматриваясь в искажённое болью лицо Ситурна. — Мне кажется у него кровь. Может зубы выпали?

— Ситурн, попробуй выплюнуть зубы, — обратился я к подопытному. — Может ты не чувствуешь, но Борат прав, у тебя на губах кровь.

Подопытный молча, с трудом сплюнул. На землю упали два нижних клыка.

— Это объясняет боль в челюсти, — заметил я, чувствуя лёгкий приступ тошноты.

Оставшиеся два пленника съёжились от страха и молчали, не в силах отвести взгляд. Они боялись нас до дрожи.

Йока тем временем прикатили к нам целую бочку эля. Карл без раздумий набрал чарку и влил напиток в глотку Ситурну.

— Полегчало? — спросил он.

«Немного» — мысленный голос пленника стал спокойнее.

— Так общаться даже удобнее порой, — улыбнулся Карл. — Что тебя не устраивает?

«Мне непривычно. Я рефлекторно пытаюсь открыть рот каждый раз, но любые попытки сопровождаются ноющей болью» — признался Ситурн.

— Привыкнешь, — отмахнулся Борат. — Вон йока только так и общаются.

— Я тоже привык не сразу, — Карл набрал ещё чарку, развязал руки Ситурну и вручил её ему.

«Ты давно владеешь магией духа?» — подопытный с благодарностью принял напиток и начал жадно глотать.

— Уже несколько месяцев, — ответил Карл.

«Ты точно человек?» — усомнился Ситурн.

— По мне не скажешь, учитывая чешую и перепонки, но да, я человек, — Карл принял у него из рук пустую чарку. — Давай проверим наличие другой магии. Может ты чувствуешь ещё что-то?

«У меня чувство, что я могу дышать огнём, настолько сильное жжение внутри» — ответил подопытный.

Карл подошёл, аккуратно взял его за шиворот и ловким движением толкнул в неглубокую речку. Борат с той же деловой улыбкой начал придерживать парня, но тот лишь захлёбывался, не проявляя и намёка на магию воды. Вскоре его вытащили на берег и поставили на ноги. Я протянул ему ещё одну чарку эля, в качестве немого извинения за методы моих друзей.

— Нет магии воды, — задумчиво заметил Карл. — Так и запишем.

— Он становится похож на людей, которых нуррины называют «гелиантами», — произнёс я. — Если верить моим знаниям, то он сможет пробудить магию огня.

«Только не в костёр!» — послышался испуганный мысленный голос Ситурна.

Он взмахнул руками и произошло неожиданное. Давно затушенный костёр с громким треском вспыхнул вновь, осветив его испуганное лицо алым заревом.

— Попробуй выдохнуть пламя, — обратился к нему Карл. — Ты чувствуешь, что можешь, вот и попробуй.

Ситурн кивнул и начал с силой выдыхать воздух. Спустя множество бесплодных попыток, он всё же смог выдавить из себя слабенькую струйку пламени в сторону костра. После этого подопытный тут же рухнул на землю, тяжело дыша и восстанавливая силы.

«Жжение ослабло» — послышался его измождённый голос.

— Челюсть ещё болит? — уточнил Борат.

— Уже терпимо, — процедил Ситурн, и это были первые слова, сказанное им вслух за долгое время.

Его кожа становилась всё более жёлтой, радужка налилась насыщенным красным цветом, а белки глаз побелели. Процесс мутации подходил к концу. Перед нами стоял полноценный гелиант, «жёлтый человек».

— Если подумать, — начал Карл. — Алые драконы не владеют магией духа, но стоило их кровь влить в человека, как он тут же проявил её. Следовательно все люди обладают сокрытой в них магией духа, которая пробуждается только у полукровок. Нам нужен ещё один опыт для подтверждения.

— Не только у полукровок, — напомнил я. — Джек и Анели чистокровные люди, по вашим же словам. Они пробудили магию воды и духа, насколько я помню.

— Правильно помнишь, — согласился Карл. — Получается, что большинство людей, живущих в Антарианской империи не являются чистокровными. Кровь в их жилах! Она определённо подавляет магию, если следовать этой логике.

— В этом есть смысл, — подхватил Борат. — Вспомнить того же Тимура, который был лишь наполовину кнурлом. Дядя предположил, что он владеет магией духа после того, как наш полукровка прочёл мысли Дириона.

— Так, товарищи пленники, — обратился к оставшимся Карл. — Кто из вас готов пойти на очередной опыт?

— Я, — вышел вперёд один из них. Его голос был тихим, но твёрдым. — Моё имя Пиффан. Если после опыта я выживу и получу свободу с правом присоединиться к вам, то я согласен.

— Отлично! — Карл освободил его руки от пут. — Только надо решить, чью кровь мы тебе дадим.

— Можно усиленную кровь хапанту, зелёных драконов, — предложил я. — Они точно не владеют магией духа.

Карл сделал небрежный жест в сторону крон. Через несколько мучительно долгих минут к нам, шелестя перепончатыми крыльями, прилетел хапанту с фоктратом в когтях. Я быстро выложил из осколков фоктрата алхимический круг, пока Борат аккуратно пускал жёлто-зелёную кровь дракону. Он набрал целую кружку, после чего обработал рану на лапе хапанту. Карл поставил кружку с кровью в центр алхимического круга, коснулся минерала, и ослепительное магическое сияние на мгновение озарило всё вокруг.

— Держи, Пиффан, — Борат протянул пленнику кружку. — Выпей и сразу скажи нам, как что-то почувствуешь.

Пиффан принял сосуд и залпом выпил содержимое. Сначала ничего не произошло, но вскоре руки подопытного сами потянулись к спине.

— Чешется! Невыносимо! — с этими словами он скинул с себя рубаху и начал чесать спину. — Больно!

Я обошёл его, чтобы посмотреть. Над лопатками начали проступать тонкие перепонки, похожие на зачатки тех, что были у Карла. Кожа Пиффана начала зеленеть. Когда я вернулся на прежнее место, то заметил, как желтеют его глаза.

— Как интересно, — начал я. — Он становится похож на гринха, но при этом остаётся человеком, вероятнее всего.

— Гринхи — это нуррины такие? — уточнил Карл.

— Да, — ответил я. — Зеленокожие и желтоглазые нуррины в большинстве случаев. Живут несколько обособленно в густых лесах Нэйлира. Я про них мало знаю.

— Как проверить, что он не стал нуррином? — спросил Борат.

— Порез нанести, наверное, — я пожал плечами. — Если он стал нуррином, то крови будет мало, а сам порез быстро затянется.

Борат ловким движением секиры нанёс неглубокий порез на плечо Пиффану, который скрючился на земле, обхватив себя руками.

«Больно!» — послышался его мысленный голос, полный страдания.

— О, — улыбнулся Карл. — Вот и магия духа проявилась. Порез не затягивается, значит он остался человеком.

Около часа понадобилось усиленной крови, чтобы превратить Пиффана в зеленокожего человека с зачатками перепонок на спине и плечах. Всё это время наш подопытный катался по земле, стеная от боли и зуда. Последний пленник смотрел на него с неподдельным ужасом, а Ситурн — с молчаливым пониманием. Наконец, Пиффан встал, отряхнулся и посмотрел на нас.

— Я всё ещё чувствую зуд и боль, но уже могу терпеть их, — доложил он дрожащим голосом. — Вы думаете, что я владею ещё какой-то магией, но я не понимаю какой именно. Есть жжение внутри, как у Ситурна, но нет ощущения, что я могу дышать огнём.

— Ты знаешь, — начал Карл. — Я не могу прочитать твои мысли. На меня словно аура подавления фоктрата действует, только исходит она от тебя.

— Ну ка… — Борат напрягся. — Действительно. Я не могу призвать свои любимые глиняные руки.

— Значит грианты или горианты, то есть зелёные люди, способны излучать ауру подавления, — подытожил я.

— Видимо, — согласился Карл. — Довольно полезная способность. Ты же хочешь присягнуть нам на верность и служить Мат-Алууру?

— У меня нет выбора, — отозвался Пиффан. — Либо я присягну, либо вы меня убьёте.

— Его аура слабее! — крикнул Борат.

Мы даже не заметили, как кнурл отошёл примерно на три метра и призвал глиняные руки.

— Радиус действия меньше, — заключил Карл. — Будем знать. Думаю, её можно развить в будущем, чтобы покрывать большую площадь.

— Согласен, — поддержал я.

— Что ж, Ситурн и Пиффан, — Карл протянул им руку. — Добро пожаловать в ряды Мат-Алуура. Можете найти место и построить для себя дом. Если что, паранайи и другие драконы помогут. Йока будут за вами приглядывать.

Они по очереди пожали руку Карлу и ушли. Мы с Боратом и Карлом остались наедине с последним пленным.

— Как тебя зовут? — обратился я к нему.

— Эв… Эвмах, — произнёс пленник, запинаясь и дрожа от страха. — Что бы вы со мной не сделали… приступайте скорее… пока я от страха не умер…

— На тебе мы опробуем усиленную кровь серебряных драконов, — заявил Карл.

Через пару минут к нам прилетел серебряный дракон с фоктратом. Процедура повторилась: алхимический круг, пущенная дракону золотая кровь, усиление. Эвмах выпил её залпом и приготовился испытать боль, но вместо этого лишь упал на колени и замолчал. Его глаза стали мутными, но сияли изнутри, словно он видел что-то за гранью этого мира. Мы прождали около часа, прежде чем он встал и закрыл глаза.

«Я видел… видел, как вы отпускаете меня домой… видел, что кровь на меня не действует… заманчивое идеальное будущее, которому не суждено сбыться» — послышался уверенный мысленный голос Эвмаха.

— Значит кровь вызывает видение ложного будущего, — Карл подошёл к нему ближе. — Как ты понял, что оно ложное?

— Не знаю, просто понял и всё, — ответил Эвмах. — В первые минуты оно казалось таким реальным, что зубы свело, а потом пришло осознание.

— Что ещё ты чувствуешь? — спросил Борат.

— Зуд по всему телу, — голова Эвмаха повернулась в сторону кнурла. — Он мелкий и терпимый, боли не вызывает.

— Я заглянул в будущее, — заявил Карл. — Скоро его тело покроется золотой чешуёй. Он может открыть глаза, если хочет. Первый этап мутации уже закончился.

Эвмах проморгался, после чего его веки распахнулись. На нас смотрели удивлённые, сияющие чистым золотом глаза.

— Прямо как рингвар с золотыми глазами, но человек, — изумился я.

— Можно ещё золотой крови, очень хочется…

— С тебя хватит! — бросил Карл. — Полагаю она вызывает зависимость. Надо приставить к тебе йока, чтобы не начал на серебряных драконов охотиться. Кто знает, когда это желание пройдёт. Побудешь связанным какое-то время.

— Мудрое решение… — нехотя согласился Эвмах.

— Хорошо, что не споришь, — лицо Карла озарила довольная улыбка. — Все пленники стали хорошим материалом для опытов и присягнули Мат-Алууру, признав свои ошибки. Можно расходиться.

Мы с Боратом кивнули в знак согласия. Кнурл, пыхтя, поволокся обратно в кузницу, а я, усталый и переполненный новыми знаниями, побрёл к своему дому. Карл же, с горящими глазами, уже спешил к своим записям, чтобы зафиксировать результаты этого долгого и богатого на открытия дня.

Возвращаясь в свой дом, я вдруг вспомнил: Карл просил сон-траву. Просьба, высказанная в пылу одержимости, выскользнула у меня из головы, пока я наблюдал за мутациями пленников. Теперь же, в наступающих сумерках, она вернулась с щемящим чувством упущения.

Я свернул с тропинки, решив не откладывать. Воздух остывал, пахло влажной землёй и ночными цветами. Факелы у домов ещё не зажгли, и я брёл на ощупь, прислушиваясь к шорохам в траве. У старого валуна, где всегда было сыро, я нашёл немного мяты. Её успокаивающий аромат витал в воздухе. Чуть поодаль, на опушке, темнели резные листья ромашки. Я нарвал и того, и другого, скупым движением руки. Это была основа. Потом, почти на границе между лесом и скалой, где тень была гуще, мне повезло найти валериану — её узнал по характерным соцветиям-зонтикам и терпкому, тяжёлому запаху корней. Комбинация вырисовывалась сама собой: мята для смягчения, ромашка для глубокого сна, валериана — чтобы вырубить наверняка.

В своём доме я быстро растолок травы в ступе, залил кипятком из всегда горячего котла и оставил настаиваться, пока тёмно-зелёная жижа не приобрела цвет старого мёда. Аромат получился густой, травянистый, с горьковатой нотой.

С кружкой отвара в руке я направился к жилищу Карла. В окне светился тусклый огонёк. Я вошёл без стука.

Он сидел за столом, заваленным свитками и чертежами, и делал записи. Перо в его руке двигалось резко, почти судорожно, а голова клонилась всё ниже. Он клевал носом, потом вдруг вздрагивал, с силой тёр глаза и снова погружался в писанину. На столе рядом дымилась остывшая чашка с чем-то тёмным. Воздух в комнате был спёртым, пахло пергаментом и пылью.

— Карл, — позвал я тихо.

Он вздрогнул и резко поднял голову. Его глаза были мутными от усталости.

— Ротариан? Что? Данные по гелианту? — он попытался сделать вид, что полностью в сознании.

— Нет. Ты просил сон-траву.

Я поставил кружку перед ним. Пар от неё поднимался тонкой струйкой.

Карл уставился на отвар с немым непониманием, словно я принёс ему ещё один образец крови для опытов.

— А… да, — он медленно отложил перо и потёр виски. — Спасибо. Я… я просто допишу этот вывод.

Его рука снова потянулась к перу, но я был настойчивее.

— Сейчас, Карл. Пока не остыло.

Он вздохнул, словно смиряясь с неизбежным, и обхватил кружку обеими руками, будто греясь. Сделал небольшой глоток, поморщился от горечи.

— На вкус как… как будто луг скосили и заварили, — хрипло усмехнулся он.

— Так и есть, — ответил я, прислонившись к косяку двери.

Он допил отвар медленно, с видимым усилием, как лекарство. Когда кружка опустела, Карл поставил её на стол с глухим стуком. Его веки сразу же стали тяжелеть.

— Кажется… это работает, — его слова уже потеряли чёткость. — Я просто… прилягу на минуту… перед тем, как…

Он не договорил. Его голова склонилась на груду бумаг, а дыхание стало глубоким и ровным. Перо выпало из расслабленных пальцев и покатилось по полу.

Я подошёл, поправил свиток под его головой, чтобы чернила не размазались, и накинул ему на плечи плащ, висевший на спинке стула. Затем задул свечу.

В темноте комнаты было слышно только его размеренное дыхание. Тишина, наконец, наступила. Я тоже отправился спать.

На рассвете меня разбудила Нирилла. Девочка просто прилегла рядом и прислонилась ко мне, отчего я мгновенно проснулся.

— Нирилла? Ты пришла, что разбудить меня?

— Угу, — ответила она, её голос был сонным и тихим. — Карл зовёт вас в беседку. Он сказал, что подождёт сколько нужно. Я пыталась вас разбудить несколько минут, но сама не выспалась и решила прилечь рядом.

— Ты можешь остаться здесь, — я улыбнулся ей, смахнув прядь волос с закрытых глаз девочки. — Раз меня уже ждут, то пойду.

Я укутал Нириллу своим плащом, оделся и вышел. Утренний воздух был свеж и прохладен, а над заповедником стелился лёгкий туман, который солнце только начинало разгонять.

Путь к беседке пролегал по вытоптанной тропе, и вскоре я перестал быть на ней одиноким путником. Со всех сторон, из-под кустов и из высокой травы, на меня уставились десятки блестящих глаз-бусинок. Молодые манганы, эти маленькие любопытные дракончики, больше похожие на белок, высыпали проводить меня. Они бесшумно бежали рядом, взбирались на низкие ветки, чтобы получше разглядеть. Близко не подходили, но их молчаливое, синхронное внимание создавало ощущение, будто я веду за собой пушистый, шелестящий хвост.

Вскоре открылся вид на площадку, где кипела работа. Паранайи и несколько йока под руководством Садада начинали возводить сруб — очевидно, общий дом для Родерика, Ситурна, Пиффана и Эвмаха. Новоявленные мутанты старательно таскали брёвна, а их движения ещё были скованными и неуверенными. Я на мгновение остановился, наблюдая, как Ситурн, уже с более жёлтым оттенком кожи, безуспешно пытался мысленно приказать бревну сдвинуться, а Пиффан, зеленеющий с каждым часом, бессознательно гасил своим присутствием любые магические импульсы.

В кронах высоких деревьев, окружающих поляну, замерли несколько йока. Они не принимали участия в строительстве, лишь сидели неподвижно, наблюдая за каждым движением новых обитателей заповедника. Их клювы-пасти были обращены вниз, и в этой утренней тишине этот безмолвный дозор казался куда более весомым, чем любая прямая угроза.

Воздух над головой то и дело разрезали тени хапанту. Зелёные драконы, словно огромные стрекозы, перелетали с ветки на ветку, их перепончатые крылья шуршали о листву. Казалось, они повсюду, и эта постоянная суета в кронах создавала ощущение кипящей жизни.

По тропе мне навстречу, плавно изгибаясь, проползли несколько сэндаров. Их змеевидные тела струились по земле, а в пастях они несли по несколько драконьих яиц. Они проплыли мимо, не обращая на меня внимания.

Дальше, у реки, виднелась знакомая исполинская фигура. Дэрнэрис стоял на мелководье, подобно тёмной горе. Он негромко рычал, направляя своих уже подросших дракончиков, которые с азартом ныряли в воду, выхватывая серебристую рыбу. Картина была на удивление мирной.

Наконец, в конце пути показалась беседка. Под ней, за грубо сколоченным деревянным столом, сидели Карл, Седрик и Борат. Карл, выглядел бодрым, его глаза горели привычным огнём, хотя тени под ними никуда не делись. На столе перед ними стояло семь глиняных кружек, из которых поднимался лёгкий пар.

Я сделал последние шаги, и все трое подняли на меня взгляды. Карл встретил меня той самой улыбкой, которая всегда предвещала либо гениальное открытие, либо невероятные проблемы.

— Мы уже заждались, — произнёс он, и в его глазах плясали знакомые искры одержимости. — Учитывая последние опыты, я решил, что вам всем стоит выпить золотую кровь. Серебряные драконы позволили мне нацедить по кружке для каждого. Я усилил её с помощью алхимического круга.

— Мы знаем, как она действует на человека, но… — начал Седрик, с некоторой опаской глядя на мутноватую жидкость в своей кружке.

— Как она действует на кнурлов и нурринов? — подхватил Борат, его низкий голос прозвучал скорее с любопытством, чем с протестом.

— Если мы никак не повлияли на будущее своими действиями и медлительностью, — Карл многозначительно покосился на меня. — То Ротариан станет красным нуррином. Что станет с Боратом я затрудняюсь сказать, но он точно выживет.

— Обрадовал, — бросил Борат, и в его ворчании послышалось скорее привычное недовольство, чем настоящий страх.

— Выпейте одновременно, — приказным тоном произнёс Карл. — Серебряные драконы ждут неподалёку, чтобы ускорить для вас время. Так мы быстро увидим все изменения.

— Тогда предлагаю тост, — Седрик встал и поднял кружку с кровью. — За Мат-Алуур! Пусть среди нас почти нет чистокровных существ, зато достаточно могущественных полукровок, которые помогут миру подготовиться к войне! Совершенно не важно с кем она будет, с эфинорами или агрессивными драконами!

— За Мат-Алуур! — мы с Боратом повторили за ним в один голос, и наши кружки с глухим стуком встретились над столом.

Я обратил внимание, что стоило Седрику и Борату сделать глоток, как их глаза тут же помутнели и засияли изнутри — в точности, как у Эвмаха.

— На тебя действует иначе, — констатировал Карл, внимательно глядя на меня.

— Возможно, дело в рингварианской крови, — предположил я. — Благодаря ей я уже владею магией времени, может она же даёт устойчивость к наркотическому эффекту золотой крови.

— Тогда тебя я привязывать на время к стулу не буду, — улыбнулся он.

После этих слов Карл действительно принялся привязывать к стульям Седрика и Бората, которые уже беспомощно опрокинулись на сиденья, уйдя в мир грёз о ложном будущем.

Я закрыл глаза и приготовился. Воспоминания нахлынули сами собой: отец однажды ускорял для меня время, и эти ощущения ни с чем не спутать. Я приготовился испытать их вновь.

«Отчего ушёл, к тому же и вернулся. Теперь меня не одурманит ложное прошлое, навеянное Туманом Забвения. Никто больше не сможет так со мной поступить. Это решение было моим. Я шёл к нему все последние месяцы, в компании Карла и остальных. Я буду всё помнить и не буду бояться будущего», — пронеслось у меня в голове в тот миг, когда я ощутил знакомое воздействие магии времени.

Мир вокруг замер, звуки растянулись в низкий, почти неразличимый гул. Я уловил замедленный во много раз голос Карла, но не смог разобрать ни слова. Всё моё существо сосредоточилось на внутренних изменениях. Я чувствовал, как по правой руке, словно ползучий побег, разливается странное тепло, и на месте культи понемногу, неделя за неделей, отрастают кости, плоть, кожа, возвращается прежняя чувствительность. Все моё тело покрывалось мелкими чешуйками — не с болью, а скорее как лёгкая, непрекращающаяся рябь. По моим ощущениям, прошли недели, если не месяц — обычно столько занимало полное восстановление утраченной конечности у нурринов. В глазах стояло лёгкое жжение, намекавшее на смену цвета. Боли не было, лишь сковывающая невесомость, пронизывающая каждую клетку. Я мог двигаться, но лишь в рамках незримого барьера; со стороны же, наверное, казалось, что моё тело недвижимо прижато к стулу.

И тогда, поддавшись мимолётному порыву, я заглянул в собственное будущее.

«Я оказался в одной комнате с рингваром, чьё тело было покрыто золотыми чешуйками. Его золотые глаза смотрели на меня в ожидании ответа, на какой-то важный вопрос.

— Я действительно похож на юного Абраса всем, не только внешностью, но и магическими способностями, которые ему только предстоит раскрыть, — прозвучал мой голос. — Ты лучше напомни мне, как именно ты стал таким взрослым, Эдельгар из Дома Нирэвар?

— Неужели настал тот самый день, когда вы предвидели нашу встречу в прошлом? — уточнил златоглазый рингвар.

— Да, Эдельгар, — ответил я. — Прямо сейчас Ротариан из прошлого превращается в истинного Кукловода и видит этот момент.

— Хорошо, — Эдельгар устроился в кресле поудобнее. — Когда я пришёл к вам, вы заставили меня сдать экзамен по истории.

— Ты хорошо справился, — улыбнулась будущая версия меня.

— У меня был хороший учитель, — подмигнул Эдельгар. — Потом вы рассказали мне часть истории о «Великой Панике» и настояли, чтобы я спустился в подвал и проделал свой магический эксперимент по раннему взрослению.

— И почему же я на этом настоял?

— Потому что не хотели нарушать ход времени и подготовили заранее помещение со стенами из фоктрата, чтобы изолировать меня от внешнего мира на время эксперимента.

— Это важная деталь, которую не стоит упускать в таких разговорах.

— Думаете ваша версия из прошлого не сделала бы тоже самое?

— Чтобы не нарушать ход времени, нужно проговорить все детали, даже если они кажутся тебе очевидными.

— Я запомню, — Эдельгар улыбнулся.

Видение начало размываться, и дальнейшего диалога я не слышал. Понял лишь, что действие происходило в нуррианском городке Бледск-Рат, а таких, как я, там называли телхаринами или нарридами.

Следом за ним пришло другое. В нём я, Карл, Борат, Эдельгар, Седрик и Ануэль обсуждали магию времени. Казалось, там ещё был Рутариэль, Валентин и взрослая Нирилла. Магия подсказывала, что события происходили до предыдущего разговора с Эдельгаром.

Наблюдая за беззаботной беседой, я стал готовиться к тому, что скоро видение прервётся«.

Так и случилось. Меня вернули к реальности встревоженные голоса Бората и Седрика. Они уже пришли в себя и наперебой описывали увиденное будущее, которое показалось им слишком хорошим, чтобы быть правдой. Я тут же вспомнил Эвмаха и открыл глаза.

За столом сидели те же лица, но изменившиеся до неузнаваемости. Тело Седрика покрыла золотая чешуя, а тело Бората — серебряная. У кнурла за спиной красовались мощные кожистые перепонки. Я бы принял его за родного брата нынешнего Карла, взгляни на нас со стороны.

— Вот все и проснулись, — Карл с удовлетворением посмотрел на меня. — Давайте выпьем за ваше преображение, не зря же я принёс сюда четыре кружки эля.

— Да, пожалуй, выпьем, — ухмыльнулся Борат, разглядывая свои новые, покрытые серебром руки. — Теперь мы знаем, что золотая кровь в жилах кнурла меняется сама и превращается в драконью.

— Откуда? — спросил я.

— Отсюда, — Борат показал лёгкий надрез на левой ладони, из которого сочилась толи рыжая, толи красно-оранжевая кровь. — Пока ты спал, мы всё проверили.

— Что ж, — Карл обернулся ко мне. — Как ты и хотел, рука отросла во время превращения в красного нуррина.

Я поднял свою правую руку — настоящую, живую, покрытую мелкими алыми чешуйками. Ощущение было почти

нереальным.

– Нас будут называть «телхаринами» или «нарридами», – произнёс я с непривычной для себя гордостью. – Я первый красный, не считая Абраса, выжившего близнеца.

– Теперь мы все достигли того, чего хотели, – заявил Седрик, и его золотые чешуйки отсвечивали в лучах солнца. – Я получил внешность, что будет выделять главную ветвь династии Донак, которую собираюсь основать. Ротариан стал истинным Кукловодом, что бы это не значило. Борат обрёл могущество, о котором мог только мечтать. Карл уже успел отомстить Диметру. Теперь нас ждёт великое и… нет, просто великое будущее!

– Ты хотел сказать «неизведанное»? Это нам-то, магам времени? – Борат ткнул его в плечо.

Мы рассмеялись и выпили. Потом ещё и ещё. Осушили целую бочку эля, после чего разошлись по домам. На размеренную, кипящую жизнью суету заповедника наше превращение не произвело ровно никакого впечатления. Видимо, чудеса здесь и впрямь стали обыденностью.

Эпилог. Ротариан. «Нераскрытые темы».

Я закончил свой рассказ. Воцарилось молчание, тяжёлое и звонкое, как натянутая тетива. Эдельгар переваривал услышанное, его золотые глаза были широко раскрыты, а пальцы судорожно впивались в бархат подлокотников. Остальные ждали, затаив дыхание, наблюдая, как в юном уме бушует буря, вызванная моими словами. Огонь в камине трещал, отбрасывая алые блики на мою красную чешую. Я наблюдал, оценивая каждый миг этой напряженной паузы, чувствуя привычную тяжесть на плечах — тяжесть чужих судеб, что я взвалил на себя, спасаясь от собственного прошлого.

Карл нарушил тишину. Его голос, как всегда, был прагматичным и твёрдым, словно удар молота о наковальню. Он смотрел на Эдельгара, словно кузнец на раскалённый металл, готовый к ковке.

— Вот так мы основали орден, драконий заповедник и обрели нынешний облик, — он откинулся на спинку стула, и его взгляд, обращённый к юноше, был прямым и испытующим.

Ануэль заговорила следующей. Её бархатистый голос, обычно холодный и властный, на этот раз вибрировал от сдержанной ярости, давней, но не угасшей, как тлеющий уголёк.

— Я была в бешенстве, когда узнала об убийстве Диметра руками Карла, — она медленно перевела взгляд на убийцу, и в её золотых очах плясали отражения пламени. — Мне стало тошно от того, что я так тесно связана с Мат-Алууром.

— Если бы не я, то его убил бы кто-то другой, — парировал Карл, не моргнув глазом. — А может, он бы погиб от собственного безумия. Я лишь ускорил неизбежное.

— Меня бы устроил второй вариант, — холодно призналась императрица, и её пальцы белели от напряжения, сжимая ручку кресла.

— Вы так много узнали о прошлом Граслинда, также провели сомнительные опыты с кровью, — тихо, почти шёпотом, произнёс ошеломлённый Эдельгар. — Сложно уложить это всё в голове.

— Понимаю, — поддержал его Валентин, его голос был мягким, сочувствующим, как у старшего друга. Он отодвинул прядь рыжих волос со лба. — Представляешь, каково было вернуться туда и увидеть результаты опытов своими глазами.

Эдельгар, словно очнувшись от сна, сменил позу на краю своего кресла и обвёл взглядом собравшихся. Его взгляд на мгновение задержался на Нирилле в поисках поддержки, и я заметил, как она почти незаметно кивнула ему.

— История ордена… она как мозаика, в которой не хватает нескольких плиток. Я не могу успокоиться, пока не узнаю, что стало с теми, о ком мы с Нириллой слышали. Начну с самого начала… что случилось с Элвином и драконом Пурпуром? Они ведь отправились на поиски Джека и Анели?

Моя служанка, поймав его взгляд, снова тихо кивнула, её бледные пальцы теребили край платья.

— Крепко сложилась их судьба, — Седрик сделал неторопливый глоток вина, его могучая ладонь с золотой чешуёй легко обхватывала бокал. — Не скитальцами они остались, а вошли в команду одного из самых надёжных кораблей Телхавитской компании. Сталь и паруса — хорошее сочетание для тех, кто ищет свой путь.

Эдельгар кивнул, обдумывая услышанное, и его взгляд перешёл на Валентина.

— Валентин, а Мартин с Каталиной? Они обрели свой покой?

— Разумеется, юный Лорд, — взгляд нашего цыгана устремился куда-то вдаль, словно он пытался разглядеть их через толщу лет и величину расстояний. — Живут они на самой границе Рингтелла, вдали от дворцовых интриг и шёпота за спиной. Дом у них небольшой, сад цветущий. Нашли то, ради чего многие идут по лезвию ножа — простое счастье.

Следующий вопрос задала Нирилла, её голосок прозвучал робко, но настойчиво:

— Леди Ануэль…, а что стало с Генри? Его имя сегодня прозвучало лишь раз, но от этого оно кажется ещё более значимым.

— Нирилла, давай оставим это для продолжения нашего рассказа, — мягко, но не допуская возражений, уклонилась от ответа Ануэль. — Ты обязательно узнаешь о его будущем, но всему своё время.

— Если что, я сам тебе расскажу, — решительно вступил Эдельгар, бросая на мать вызывающий взгляд.

— Речь о нём зайдёт снова, — мать слегка толкнула сына локтем, и в её глазах мелькнуло предостережение. — Из присутствующих только я знаю его полную историю.

Глаза Карла блеснули, и он повернулся к Эдельгару, тот встретился с ним взглядом и спросил:

— Карл, тогда, может, ты мне ответишь? Кем приходится Аногор Ланите? Эта история всплывает снова, и я чувствую, что за ней скрывается нечто большее.

— О, в этом ты прав, мальчик, — Карл усмехнулся и подмигнул ему, его оранжево-красные глаза сверкнули. — Имя это — ключ к одной из многих дверей. Но дверь эту мы откроем не сейчас. Терпение. Ануэль и Борат продолжат рассказ, и ответ сам найдёт дорогу к тебе.

Эдельгар на мгновение задумался, а затем его лицо озарилось новой догадкой.

— Хорошо. Тогда скажите…, а мальчик? Тот, что был козлёнком? Что с ним стало?

— Стал он не козлом, а великим умом! — весело срифмовал Борат, его серебристая чешуя заиграла в свете камина. — С младых когтей прикипел душой к колбам и ретортам. Алхимия стала его языком и его магией. И преуспел он в этом, скажу я тебе!

— А… знал ли он? — робко, ещё тише, спросила Нирилла. — О своём… происхождении?

— Знание — это и бремя, и сила, — покачивая бокалом с вином, задумчиво ответил Рутариэль. Его зелёные глаза были полны мудрости. — Да, Нирилла. Он знает. И это знание сформировало его, как огонь формирует сталь.

Эдельгар и Нирилла переглянулись, и между ними пробежало молчаливое понимание.

— Карл, а что с Кларой? — спросил он.

— Что с её детьми? — тут же дополнила она.

— Я не мог оставить их, — взгляд Карла стал отрешённым, словно он всматривался в собственное прошлое. — Дети растут под моей защитой и стали надёжными союзниками. Они быстро осваивают магию, торгуют с внешним миром фигурками из дерева под псевдонимом. А Клара… — он усмехнулся, и в этой усмешке была странная смесь гордости и нежности. — Через несколько лет она перестала быть просто моей подопечной. Она стала моей женой. У нас скоро будет ребёнок, который унаследует мою кровь и продолжит род Андаров.

— Что стало с Родериком «Железной маской»? — обратилась ко мне моя служанка, выходя из тени. Её зелёные глаза были полны неподдельного ужаса. — Вы подвергли его жуткому эксперименту. Чем он закончился?

Я медленно поднялся с места и подошёл к ней, встав так близко, что наша тени слились в одну. Моя тень, большая и бесформенная, накрыла её с головой.

— Не робей, — сказал я, и мой голос прозвучал тихо, но весомо. — Родерик медленно и мучительно превращался в арканта на протяжении нескольких лет. Он скрипучим пером записывал свои ощущения в дневник, а мы в свою очередь помогали ему чем могли. Я лично прикладывал все усилия к тому, чтобы наш подопытный не погиб и довёл свой жуткий эксперимент до логического завершения.

— Что стало с остальными пленниками? — Эдельгар не обращался к кому-то конкретно, его взгляд скользнул по всем присутствующим, пытаясь прочитать ответ на наших лицах. — Ситурном, Эвмахом и другими?

— Эвмах стал моим названным братом, — ухмыльнулся Седрик, проводя рукой по своей золотой чешуе. — Никогда не думал, что обрету семью, да ещё и таким способом. Он помогает мне в гильдии торговцев, заведует несколькими ячейками чёрного рынка. Ловкая бестия.

— Остальные служат на благо ордена в меру своих возможностей, — плавно дополнил я, скрестив руки на груди. — Каждый вносит свою лепту, и никто даже не думает о предательстве.

— Даже чистокровный человек стал полезен, — подхватил Карл, его тон был сухим и деловым. — Он вызвался быть названным отцом нашему юному дарованию, бывшему козлёнку. Они вместе осваивают алхимию.

— Да, — подтвердил Борат, весело подпрыгивая на месте. — Я видел, как малец учит своего «отца». Сам бы не поверил, если бы мне кто-то рассказал, что такое возможно. Смех, да и только!

— К слову о названных отцах… — начал Эдельгар, и его взгляд снова упал на Нириллу. — Где сейчас Аоридан, Нирилла?

Я позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Заметил, как Нирилла на мгновение замерла, её пальцы судорожно сцепились.

— Аоридан — верный меч ордена, — ответил я за неё, мой голос прозвучал как приговор, не терпящий обжалования. — И в данный момент этот меч занесён над одной… назойливой проблемой на северной границе Рингтелла. Он выполнит задание и скоро вернётся. Не сомневайся.

Я отпил вина, ожидая новых вопросов. Эдельгар погрузился в размышления, его взгляд был устремлён в огонь.

— Карл… — неуверенно произнёс он. — Вы создали целый зверинец новых существ, аркантов. Кто они? Инструменты, союзники… или ваши дети? Что будет, если однажды их воля столкнётся с вашей? Вы готовы принять их такими, какие они есть, а не такими, какими вы их задумали?

— Какой заковыристый вопрос… — Карл почесал затылок. — Драконы для меня считай «котятки», а аркантовые морзы… почти как дети, определённо. Они преданы Мат-Алууру, преданы мне, но, если вдруг захотят покинуть орден и начать обычную жизнь, никто их не остановит. Захотят — сотрём память об ордене, не захотят — станут вольными осведомителями, которые почти не участвуют в наших делах. Мы примем любой их выбор. Правда же?

— Правда, — кивнул я. — Мы всего-то излечили личеров и провели несколько жестоких экспериментов. Это не делает, как ты выразился, «зверинец» нашей собственностью.

Эдельгар был удовлетворён ответом. Мы понемногу начали обсуждать быт нашей драконьей фермы. Ануэль, словно ждала этого момента, мягко, но настойчиво увела своего сына в соседнюю комнату, искренне считая, что никто не заметил их исчезновения.

— Им нужно немного побыть наедине, — тихо произнёс Рутариэль, встретившись со мной понимающим взглядом.

— Я даже не собирался вмешиваться, пусть общаются, — я равнодушно пожал плечами, делая вид, что это меня не касается.

Нирилла нервно переминалась с ноги на ногу, а потом тоже вступила в разговор о ферме и потянула меня за собой, ища спасения в привычных темах. Она с восторгом вспоминала, как сильно Карл помог ей преодолеть страх перед драконами, и теперь не могла нарадоваться, ухаживая за ними. Мы провели за этой беззаботной беседой некоторое время, пока Борат, не в силах больше сдерживать нетерпение, не решил позвать Эдельгара с Ануэль обратно. Кнурлу нестерпимо хотелось продолжить рассказ, и в его янтарных глазах плясали огоньки новых историй.