Вектор силы. Предел прочности

Глава 1

Августовский зной над заводским подворьем Кольцова был пропитан запахами окалины, машинного масла и резким запахом от работающих мано-генераторов. Часы только-только отбили десять утра, а жизнь на территории кипела со страшной интенсивностью. По вымощенному булыжником двору с грохотом проезжали тяжелые грузовые телеги, под завязку груженные сырым литьем, рабочие в плотных брезентовых фартуках перекрикивались через шум завода, а у дальних ворот двое молодых гвардейцев из свежего набора чистили и изучали свои новые стволы АК-1.

Именно в этот утренний, рабочий хаос и въехала скромная одиноконная бричка. Из нее без лишней спешки вылез человек в поношенном, но вычищенном до блеска военном мундире майора армейской пехоты. Пустой левый рукав его кителя был аккуратно подогнут и подколот большой булавкой к груди. Майор Колтунов — ветеран Имперской службы, маг земли и боевой офицер, отдавший конечность на далекой границе, — окинул открывшуюся перед ним картину, взглядом профессионала.

Первая встреча с Кириллом Кольцовым состоялась пару недель назад, когда молодой глава рода сам приехал к нему в скромный домик на окраине города. Тогда Колтунов, отставленный из армии по ранению и списанный со счетов командование несколько лет назад, с глубоким скепсисом отнесся к предложению «какого-то заводчанина-выскочки» возглавить личную гвардию. Но Кольцов умел убеждать. Он не сулил золотых гор и не просил проливать кровь на другом конце страны — он просто показал чертежи, озвучил задачи и пообещал, что списанный инвалид снова станет нужен. И Колтунов согласился.

Кольцов встречал его прямо у ступеней главного административного корпуса. Кирилл выглядел так же, как и в первую их встречу, закатанные по локоть рукава рубашки, темные от пыли графита с карандаша пальцы и этот безумный, горящий фанатичным огнем взгляд инженера, видящего мир как набор рычагов и шестеренок. Взгляд человека, который готов перевернуть этот мир под себя.

— С прибытием, Егор Петрович, — Кирилл крепко пожал майору правую руку. — Добрались без происшествий?

— Путь неблизкий, но тихий, Кирилл Александрович, — спокойно ответил Колтунов, поправляя на плече старую вещевую сумку. — Я смотрю, стройка у вас тут не затихает ни на минуту.

— Какая стройка, майор? Это мы еще на полную мощность не вышли, — рассмеялся Кольцов и жестом пригласил его следовать за собой. — Пойдемте, я покажу вам ваше новое хозяйство. Ребята набраны, горят желанием служить, но… пока это не гвардия. Это просто парни с улиц и бывшие охотники и рыбаки, которым раздали оружие. Мне нужен человек, который выкует из этой заготовки что-то стоящее.

Они прошли через задние ворота, выходившие на просторный плац, выделенный под тренировки гвардейцев. Около трех десятков новобранцев в разношерстной одежде и трех десятков стоявших на службе гвардейцев.

Колтунов остановился как вкопанный. Его бровь медленно поползла вверх, а лицо мгновенно застыло.

— Это… гвардия завода? — медленно, прочеканивая каждое слово, спросил майор.

— Моя личная охрана и основа будущей структуры, — вздохнул Кирилл. — Я умею делать оружие, Егор Петрович. Я могу собрать автомат, который закроет вопрос с любой пехотой, могу построить бронеход. Но обучить людей так, чтобы они не застрелили друг друга при первой же тревоге, теперь ваш профиль.

Колтунов молча сделал несколько шагов вперед, остановившись на краю плаца. Новобранцы, заметив однорукого офицера в сопровождении хозяина завода, постепенно и лениво повернулись к ним.

— Дисциплина — ноль, — констатировал майор, повернувшись к Кольцову. — Стойка — как у огородных пугал. Оружие держат так, будто это лопаты на уборке картофеля. Кирилл Александрович, если на вас завтра нападут хотя бы полсотни обученных наемников, эти парни лягут в первые три минуты. Не потому, что они трусы, а потому, что они не знают, куда смотреть и слушать кого.

— Скажу честно нам до этого везло, человек тридцать обстрелянных есть. При поддержке армии мы тогда отбились. Именно поэтому вы здесь, майор, — спокойно ответил Кирилл. — Оружейную базу я обеспечу. Помещение, казармы, снабжение, лучшие рационы — все будет. Но с этого дня эти люди — ваша ноша. Человек же как пластилин, вот и лепите из них то, что посчитаете нужным.

Колтунов еще раз сурово посмотрел на строящихся людей, затем перевел взгляд на свой пустой рукав и глубоко вздохнул. В его глазах впервые за долгое время зажегся знакомый, привычный огонёк старого служаки.

— Хорошо, Кольцов, — жестко произнес он. — Завтра в шесть утра я начну с них делать людей. Но перед тем, как я сделаю из них солдат, мы должны решить наш главный вопрос. Вы обещали, что я снова смогу встать в строй не просто как калека-инструктор.

— Обещал, — улыбнулся Кирилл. — Пойдемте в мою личную мастерскую. Время проектировать вашу новую руку.

Личная лаборатория и мастерская Кирилла Кольцова, образовалась сначала хаотично, а одном из цехов, теперь больше походила на полноценный цех и напоминала обитель безумного алхимика, попавшего в эпоху промышленной революции. На массивных дубовых столах соседствовали сложнейшие чертежные инструменты, стеклянные колбы с неизвестными маслами, мотки медной проволоки и тяжелые стальные шестерни. В углу тихо гудел небольшой опытный мано-генератор, от которого по прозрачным трубкам бежали голубоватые искорки свечения.

Колтунов с некоторым опасением уселся на табурет возле стола. Кирилл, уже успевший сбросить китель и остаться в одной майке, быстро раскладывал на столе измерительные приборы: штангенциркули, микрометры, мягкие ленты и странные медные щупы, сплошь покрытые делениями.

— Снимайте мундир, Егор Петрович, — проговорил Кирилл, настраивая яркую лампу с рефлектором. — Мне нужен полный доступ к культе и плечевому суставу. И сразу предупреждаю: процесс снятия мерок будет долгим. Мне нужно замерить костную структуру и мышцы.

Майор молча расстегнул пуговицы, сбросил мундир и остался в нательной рубахе, которую затем тоже спустил с левого плеча. На месте, где когда-то росла сильная левая рука, располагался аккуратный, но глубокий шрам от старой ампутации. Кожа вокруг была бледной, а мышцы плечевого пояса из-за отсутствия нагрузки заметно атрофировались.

Кирилл подошел ближе и начал работу. Сначала в ход пошли классические инструменты. Он с точностью до миллиметра замерял окружность плеча, угол наклона лопатки, подвижность сохранившегося сустава. Каждый параметр Кольцов немедленно заносил в большой альбом с чертежной бумагой, нанося на лист первые наброски будущего силового каркаса.

— Боль ощущается, когда я нажимаю здесь? — Кирилл аккуратно надавил двумя пальцами на область возле ключицы.

— Нет, там глухо, — отозвался Колтунов. — А вот ниже, у самого края шрама, иногда ночами будто стреляет. Кажется что пальцы сжимаются в кулак, хотя сжимать давно нечего.

— Фантомные боли. Это отлично, — неожиданно заявил Кольцов.

— Что же тут отличного? — поморщился майор.

— Это значит, что ваши нервные окончания и, что самое главное, мано-каналы не отмерли полностью. Они просто заблокированы рубцом. Они продолжают посылать импульсы, пытаясь найти несуществующую конечность. И наша задача — дать им эту конечность.

Затем начался самый сложный и долгий этап — снятие картографии мано-каналов. Для этого Кирилл достал специальный прибор, который недавно изобрёл. Это была медная пластина с десятками тончайших иголок, подключенная к кристаллу-детектору. Он прикладывал эту конструкцию к плечу Колтунова и просил его «попробовать прогнать магию».

Каждый раз, когда Колтунов напрягал волю, пытаясь вызвать магический импульс, кристалл на столе вспыхивал тусклым янтарным светом, а Кирилл с микроскопом в руках фиксировал точки выхода энергии. Это была титаническая, изнурительная работа. Часы шли, по лбу майора катился пот от непрерывного напряжения духовных сил, а Кольцов всё исчерчивал лист за листом.

Проектирование затянулось до глубокой ночи. Кирилл чертил, стирал резиной неудачные узлы, снова чертил и накладывал один слой кальки на другой.

— Смотрите, Егор Петрович, — наконец произнес Кирилл, поворачивая к майору огромный чертеж, выполненный в трех проекциях. — Обычный протез — это просто деревяшка или кожаная перчатка. Моя задумка коренным образом иная. Основой станет внутренний титановый скелет. Титан легок, невероятно прочен и, что самое главное, практически не отторгается организмом при длительном контакте.

— А откуда в нем сила? — прищурился Колтунов, вглядываясь в сложнейшую перевязь шестеренок и тросиков на чертеже.

— Силу обеспечат две системы. Первая — механика. Набор микро-гидроцилиндров, работающих на особом мано-масле. Вторая — магическая проводка. Мы проложим вдоль титановых «костей» тончайшие нити из серебра и особой рунической бронзы, все это обработаем нашей улучшенной изоленотой, которая будет мешать мане уходить на сторону. Когда ваш мозг и ваши мано-каналы отдадут команду «согнуть палец», импульс пройдет через кристаллы-адаптеры прямо на гидроклапаны. Рука будет работать не просто как подпорка — она будет быстрее и сильнее вашей правой!

— Звучит как, какая-то сказка, Кольцов, — качнул головой майор, но в его голосе проскользнула надежда. — А как же сама магия? Я же маг земли. Я привык пропускать силу через пальцы, чувствовать камень!

— Я изучил этот вопрос. И вот для этого, майор, нам понадобится специалист по рунам. И кажется, у меня есть идеологический прорыв на этот счет. Завтра утром к нам привезут человека, который решит эту проблему. Хоть я не доверяю местной магии и рунам, но я не могу не согласиться, что порой они работают. — Кольцов посмотрел на свою правую руку, на которой была татуировка их рода, ведь он так и не привык до конца, что владеет магией, хоть в свободное время и тренируется ей.

Утреннее солнце едва успело подняться над горизонтом, когда в мастерскую Кирилла постучали. На пороге стоял Еремей — один из верных людей Кольцова, последнее время управляющий хозяйственными и особыми поручениями. За его спиной смущенно переминался с ноги на ногу худощавый, взлохмаченный мужчина лет сорока пяти в длинном, поношенном пальто со следами каких-то ожогов на полах. Рядом с ним стояла тоненькая, бледная девочка-подросток в скромном, но аккуратно заштопаном платье, крепко державшая отца за рукав.

— Привел, как заказывали, Кирилл Александрович, — громко доложил Еремей, проходя в помещение. — Знакомьтесь, это мастер Аркадий. Рунолог. Настоящий, с дипломом Академии, да только жизнь его немного переехала.

— Не «немного», Еремей, не сглаживай, — вздохнул пришедший мужчина и, сделав шаг вперед, низко поклонился Кольцову. — Здравствуйте, господин Кольцов. Я — Аркадий Вержбицкий. В прошлом — младший мастер рунических цепей при гильдии ювелиров. Ныне… ныне просто человек, ищущий любую работу.

Кирилл внимательно осмотрел гостя. Взгляд у рунолога был усталым, но цепким, а пальцы — сплошь в мелких шрамах от штихелей и следах от въевшихся составных мастик.

— Еремей сказал, у вас возникли сложности? — мягко спросил Кирилл, кивнув на девочку.

— Сложности, сударь… — мастер судорожно сжал кулаки. — Академия выгнала меня за «нетрадиционные исследования», гильдия отобрала лицензию. Живем в трущобе. Но бог с ним, со мной! Моей дочери Анечке шестнадцать. У нее редчайший дар к пространственным вычислениям и точной геометрии! Ей учиться надо, в гимназию или высшее училище! А у меня ни гроша. Еремей сказал, вы можете помочь с образованием для нее, если я отдам вам свои знания и умения.

Кирилл перевел взгляд на девочку. Аня смотрела на сложнейшие чертежи, разложенные на столе, не с страхом, а с диким, сжигающим любопытством.

— Еремей слов на ветер не бросает, — твердо произнес Кольцов. — Аркадий, если вы докажете свой класс, ваша дочь со следующего месяца будет учиться в лучшем частном пансионе столицы или у моих лучших преподавателей, которых я выпишу лично. Я оплачу всё: от формы и проживания до полного курса. Но взамен мне нужен ваш мозг. Без остатка.

— Я согласен! — не задумываясь, воскликнул рунолог. — Говорите, что делать! Я буду работать день и ночь!

— Тогда за дело, господа, — Кирилл смахнул со стола лишние бумаги и расстелил огромный чертеж протеза Колтунова. — Майор, присядьте. Аркадий, смотрите сюда.

Следующие четыре часа мастерская превратилась в поле жесточайшего интеллектуального боя. Кирилл, Колтунов и Вержбицкий склонились над чертежами, споря до хрипоты.

— Поймите вы, господин Кольцов! — размахивал руками Вержбицкий, проводя пальцем по схеме. — Вы хотите запихнуть микросхему и медный проводник в титановую гильзу! Но мано-ток мага земли имеет грубую, плотную структуру! Напрямую он ваши медно-серебряные нити просто сожжет при первом же серьезном заклинании! Это все равно что пытаться прогнать молнию через паутинку!

— А если мы используем руническую развязку? — парировал Кирилл, быстро рисуя на полях схему. — Смотрите: здесь мы ставим титановый корпус. На внутреннюю поверхность мы нанесем руны проводимости, но свяжем их не напрямую, а через изолирующий слой из аномального масла и гибких полимеров!

Вержбицкий застыл. Он схватил лупу, въелся взглядом в набросанный Кольцовым узел и затаил дыхание.

— Бог мой… — шепотом произнес рунолог. — Вы хотите использовать полимер как диэлектрик для мано-поля? Но никто в мире так не делает! Руны всегда наносят на монолит — камень, железо, кость!

— Потому что никто в этом мире не знает, что такое синяя изолента и слоистая полимерная изоляция! — хмыкнул Кирилл. — Если мы нанесем рунический узор методом гальванического травления на изолированные пластины, мы сможем уменьшить размер рунной цепи в десять раз! Мы уложим в протез целый каскад рун!

Колтунов, молча слушавший этот спор, подался вперед:

— А прочность? Если я захочу сжать этой рукой каменный валун или заблокировать удар меча?

— А вот для этого, майор, — улыбнулся Вержбицкий, в котором окончательно проснулся азарт ученого, — мы применим каскад рун «Твердь» и «Гравитационный вектор». На внешней титановой броне руки я выгравирую скрытую вязь. В спокойном состоянии рука будет гибкой и легкой. Но как только вы подадите через свой мано-канал импульс земли, руны мгновенно уплотнят структуру металла и окружающего воздуха! Металл станет прочнее алмаза, а вокруг руки сформируется локальное силовое поле!

— Вот это уже разговор, — одобрительно гмыкнул Колтунов. — Работаем.

Процесс сборки и установки протеза напоминал нечто среднее между ювелирной операцией и работой в тяжелом кузнечном цехе. Три дня и три ночи в мастерской не гас свет. Вержбицкий под микроскопом, с трудом сдерживая тремор рук, вытравливал тончайшие рунические цепи на гибких титановых пластинах. Кирилл на прецизионных токарных станках подгонял микро-цилиндры и сочленения суставов.

К вечеру четвертого дня всё было готово. Протез лежал на бархатной подушке стола, сияя полированным титаном, темными вставками из вороненой стали и едва заметными, уходящими вглубь корпуса золотистыми нитями рунической вязи.

Колтунов сидел на операционном кресле. Его плечо было обработано обезболивающими отварами и специальным мано-проводящим гелем. Кирилл и Вержбицкий стояли рядом.

— Начинаем подгонку, — тихо произнес Кольцов. — Егор Петрович, будет больно. Нам нужно совместить контакты протеза с выходами ваших мано-каналов и нервных окончаний. Наживую.

— Делай, Кольцов, — отрезал майор, сжав зубами кожаный ремень. — Я на фронте и не такое терпел, пока эту же руку отрезали. Верните её на место.

Кирилл поднял тяжелый протез. Верхняя его часть представляла собой анатомическое титановое гнездо-культеприемник, усыпанное сотнями микроскопических подпружиненных игл из серебряно-палладиевого сплава.

Снаружи затаила дыхание Анечка, прижавшись к косяку двери, Еремей дежурил у входа с готовыми склянками с нашатырем и восстанавливающими эликсирами.

Кирилл медленно, с хирургической точностью навел гнездо протеза на культю Колтунова и плавно нажал.

Раздался звук защелкивающихся механических замков. Иглы-контакты вошли в верхний слой кожи, вонзаясь точно в точки выхода мано-каналов.

Майор выгнулся дугой. Его правая рука с такой силой сжала подлокотник кресла, что сухая древесина начала трещать. Из-под сжатых зубов вырвался глухой, рычащий стон. Глаза Колтунова налились кровью, а по вискам градом начал катится пот.

— Идет контакт! — выкрикнул Вержбицкий, следя за контрольным кристаллом. — Мано-каналы сопротивляются! Сигнал не проходит!

— Пропускай питание от генератора! — скомандовал Кирилл, поворачивая реостат. — Нам нужен импульсный пробой! Егор Петрович, не закрывайтесь! Откройте каналы! Впустите силу в руку! Вспомните, как вы управляли землей!

Колтунов зарычал. В его сознании, годами спавшем в темноте и тишине инвалидности, словно взорвалась граната. Старая, засохшая жила магической силы внутри его тела вдруг наполнилась. Он не просто почувствовал нестерпимую боль — он почувствовал, как чужеродная, холодная металлическая штуковина на месте его локтя вдруг отозвалась!

Густой, янтарный свет вырвался из сочленений титанового протеза. Рунические линии на титановых пластинах вспыхнули ярким, ослепительным золотом. Механические пальцы протеза — сначала указательный, затем средний — с тихим кликаньем сжались и снова разжались.

— Есть прорыв! — крикнул Кирилл, быстро фиксируя показания. — Синхронизация девяносто два процента! Нервный импульс проходит без задержек!

Боль начала спадать, уступая место оглушающему, непривычному чувству глубокого, тяжелого тепла. Колтунов тяжело дышал, крупные капли пота, падали на титановое плечо. Он медленно поднял левую руку.

Она была тяжелой. Но это была его рука. Он шевельнул большим пальцем — титановый фаланг послушно отработав микро-приводом, сдвинулся на миллиметр. Он сжал кулак — металл отозвался монолитным, собранным щелчком, демонстрируя невероятную мошь.

— Господи… — шепотом выдохнул майор, глядя на искусственные пальцы, в которых отражался свет ламп. — Я… я снова чувствую ее.

— Это только начало, майор, — улыбнулся усталый, но довольный Кольцов, вытирая лоб рукавом. — Пошли на полигон. Посмотрим, на что эта штука способна в бою.

Заводской полигон, расположенный в глубоком овраге за НПЗ, был специально оборудован для испытаний нового оружия и техники. Здесь стояли срубленные из толстых бревен мишени, гранитные валуны, привезенные из карьера, и фрагменты стальных листов.

На полигоне собрались Кирилл, Настасья, Колтунов, Вержбицкий и Еремей. Настасья с большим интересом рассматривала сияющую на солнце искусственную руку майора.

— Итак, Егор Петрович, — произнес Кольцов, вставая за защитный бруствер. — Сначала проверим базовую механику и магический резонанс. Попробуйте напитать руку маной без использования заклинаний.

Колтунов сделал шаг вперед, выставив левую титановую руку перед собой. Он закрыл глаза, делая глубокий вдох. Внутри его груди привычно начала раздуваться энергия его природного дара. Магия земли, годы спавшая без выхода, хлынула по прочищенным каналам прямо в протез.

Руны на титане моментально вспыхнули насыщенным, глубоким оранжево-коричневым светом. Воздух вокруг руки задрожал.

— Все стабильно! — крикнул Вержбицкий, смотря на прибор в своих руках, какие-то лампочки и манометр. — Потеря маны — менее трех процентов! Выход идеальный!

— А теперь — щит! — скомандовал Кирилл.

Колтунов резко выкинул левую руку вперед и ударил растопыренной ладонью по воздуху.

— Твердь! — сказал майор.

В тот же миг из земли прямо перед ним с оглушительным гулом выскочила трехметровая монолитная плита земли, созданная прямо из почвы полигона. Но главное было не это.

— Настасья, огонь! — скомандовал Кирилл.

Настасья, не думая ни секунды, вскинула свой тяжелый «слонобой» и произвела выстрел разрывным магическим патроном прямо по созданному щиту.

Грохнул выстрел, схожий по звуку с ударом пушки. Свинцовая пуля, напитаная разрушительной маной, врезалась в каменный щит Колтунова. Раздался оглушительный треск, поднялась туча пыли. Когда она рассеялась, все увидели, что плита покрылась сетью трещин, но не рассыпалась.

— Невероятно… — выдохнул Колтунов. — Раньше мой щит от такого выстрела разлетелся бы в крошку! Руны помогают удерживать структуру!

— А теперь главное, майор, — Кольцов указал на стоящую неподалеку старую бронеплиту толщиной в шесть сантиметров. — Проверьте трансформирующий контур.

Колтунов кивнул. На лицо его натянулась маска азарта. Он отвел левую руку назад.

Мано-цилиндры внутри протеза взвыли. Механические элементы руки начали сдвигаться с тихим металлическим перекликом, пальцы смыкались, перекрывая друг друга, титановые пластины предплечья выдвинулись вперед, образуя массивный, литой набалдашник. Вокруг него из витавшей в воздухе каменной пыли и магического поля мгновенно сформировался тяжелый панцирь из прессованного гранита и земли. Рука превратилась в страшный, тяжелый таран!

Майор сделал стремительный шаг вперед и с громким криком нанес таранный удар прямо в центр стального щита.

УДАР!

Звук был такой, словно наковальня врезалась в паровоз. Ударная волна сдула сухую траву в радиусе десяти метров. Шести сантиметровая стальная плита затрещала, выгнулась дугой и с грохотом отлетела назад на десяток метров, пробитая насквозь в месте удара.

Каменно-земляной панцирь на руке Колтунова осыпался серой пылью, титановые пластины с тихим кликом вернулись в исходное положение, снова превращаясь в аккуратную кисть руки.

Колтунов стоял, тяжело дыша, и смотрел на пробитую сталь. Затем он поднял левую руку, сжал и разжал титановые пальцы. Никакой боли. Никакого отторжения. Только невероятная, разрушительная сила, о которой он в лучшие годы своей службы не смел даже мечтать.

— Ну как, Егор Петрович? — тихо спросил подошедший Кольцов. — Выдержала конструкция нагрузку?

Майор медленно повернулся к Кириллу. В его глазах стояли слезы старого солдата. Он встал по стойке «смирно» и правой рукой приложил пальцы к козырьку:

— Готов выполнять задачи, господин граф. С этой рукой я вам хоть черта из преисподней достану.

Следующее утро на заводе Кольцова началось не с привычного заводского гудка, а с резкого, пронзительного звука армейского горна.

На плацу стояли все шестьдесят человек личной гвардии. За ночь майор Колтунов успел переодеться в новенький, специально скроенный под него китель, из левого рукава которого с холодным блеском выглядывала титановая кисть.

За спиной майора стоял Кирилл Кольцов и Настасья. Майор чеканил шаг перед строем, и каждый шаг его подкованных сапог отдавался в тишине плаца эхом.

— Внимание, вольнонаемные! — голос Колтунова, привыкший перекрывать грохот артиллерийской канонады, гремел над плацем. — С сегодняшнего дня ваше вольготное житье закончилось. Забудьте слова «не хочу», «не могу» и «не умею». Вы больше не артельщики и не охотники. Вы — Гвардия промышленного дома Кольцовых!

Он остановился перед первым рядом, пристально всматриваясь в лица парней.

— Я посмотрел на вас вчера, — продолжал майор. — И мне стало тошно. Вы даже не умеете ходить, вы не умеете держать оружие, вы не знаете, что такое дисциплина! Но с этого дня я выбью из вас всю дурь.

Он поднял левую руку. По строю прошел тихий, испуганный шепоток — парни с ужасом и восхищением разглядывали металлические пальцы майора, от которых веяло скрытой магической угрозой.

— Это — рука закона и порядка на этой территории, — жестко произнес Колтунов. — Каждому из вас будет выдан новый Устав Гвардии Кольцовых, написанный лично господином Кольцовым и отредактированный мной. Устав вы будете знать так, что бы я посреди ночи разбудил вас и вы мне его рассказали! За невычищенный ствол — три наряда вне очереди. За опоздание в строй — марш-бросок на десять километров в полном снаряжении. За пьянство и нарушение техники безопасности на заводе...немедленное выдворение с территории с волчьим билетом!

Майор прошлся вдоль строя, постукивая титановыми пальцами по прикладу висящего на плече новенького автомата.

— Но знайте и другое! — громко добавил он. — Тот, кто выдержит обучение, станет частью лучшей военной силы этой Империи. Вы будете первыми, кто получит оружие, которого еще не видел мир. Вы будете жрать отборное мясо, получать высочайшее жалование, а ваши семьи будут под полной защитой рода Кольцовых! Но за это я требую одного — абсолютного, беспрекословного повиновения! Вопросы есть?!

— Никак нет, господин майор! — нестройно, но уже с заметным старанием гаркнул строй.

— Плохо! — отрезал Колтунов. — Отвечать надо сплоченно, так, чтобы трубы на НПЗ дрожали! Еще раз: Вопросы есть?!

— НИКАК НЕТ, ГОСПОДИН МАЙОР! — на этот раз шестидясетиголосый окрик действительно заставил вздрогнуть, но пролетавших над плацем ворон.

Колтунов скупо кивнул, и на его суровом лице впервые проскользнула тень подобия одобрения.

— То-то же. Направо! Шагом… марш на получение новой формы и уставов! Занятия по материальной части оружия — через пятнадцать минут!

Парни, чеканя пока еще неловкий шаг, поверули и направились к казармам.

Кирилл подошел к Колтунову сзади и положил руку ему на плечо:

— Ну что, Егор Петрович, с рождением нового подразделения?

— Это только сырец, Кирилл Александрович, — ответил майор, поворачивая к нему свою титановую руку, на которой в лучах солнца переливались микроскопические рунические узоры. — Но металл добрый. Прокуем, закалим в учебе — и будет броня, которую никакой враг не пробьет. Занимайтесь своими машинами и нефтью, граф. А за тыл можете быть спокойны. Теперь он под надежной защитой.

Глава 2

Первые лучи поднимающегося на рассвете солнца едва цепляли верхушки вековых сосен, окружающих промышленную зону, а у подножия холма уже разворачивалась грандиозная стройка. На расчищенном пустыре, расположенном ровно между главными механическими цехами и жилым поселком рабочих, стоял Кирилл Кольцов. На нем были простые засаленные брюки, заправленные в высокие сапоги, и холщовая рубаха с засученными по локоть рукавами. В руках инженер держал огромный рулон кальки с чертежами нового, совершенно небывалого для этого мира объекта.

Рядом с ним, опершись на массивную трость, стоял Петрович — старший артельный мастер строителей, бородатый, с медно-красным от постоянного загара лицом и кустистыми бровями, из-под которых на мир смотрели хитрые, въедливые глаза опытного мужика.

— Стало быть, Кирилл Александрович, тут мы кладем основание? — Петрович сплюнул в сухую траву и сапогом притоптал пыль. — Фундамент из бутового камня, заливка цементным раствором с добавлением гранитного отсева, как вы в своих бумажках прописали?

— Именно так, Петрович, — Кирилл развернул чертеж прямо на капоте стоящего рядом грузового армейского экипажа. — Строение двухэтажное, с широкими оконными проемами, чтобы свет падал под правильным углом на чертежные столы. Главный корпус — под учебные классы и физико-механические лаборатории. Левое крыло — под спальные помещения интерната, правое — под столовую, душевые и мастерские. Здание должно быть крепким, как форт. Никакой экономии на материалах. Запомни: тут будут учиться дети. Никаких сквозняков, промерзающих углов и шатких перекрытий.

Петрович почесал густую бороду, внимательно разглядывая непривычные архитектурные формы. Вместо традиционных для местной знати готических башенок или тяжеловесных купеческих хором на бумаге вырисовывалось строгое, функциональное здание в стиле советского конструктивизма, светлое, просторное, с высокими потолкам и прочной стропильной системой.

— Обижаете, господин! Экие окна-то огромные… — пробормотал строитель. — Стекла-то сколько уйдет, господин Кольцов! Это ж казна целая!

— Стеклодувный цех уже получил заказ на листовое стекло повышенной толщины, — отрезал Кирилл. — Освещение — это здоровье глаз будущих инженеров. Петрович, мне не нужен дворцовый шик. Мне нужна надежность, функциональность и вентиляция. Чтобы зимой тепло держало, а летом не было духоты. У тебя тридцать человек артели, плюс я выделяю в помощь двух магов земли из отряда Колтунова для ускорения выемки грунта под фундамент.

При упоминании магов земли Петрович уважительно крякнул. Еще пару месяцев назад идея использовать дипломированных чародеев вместо землекопов показалась бы местным дикостью и святотатством, но на заводе Кольцова магия давно превратилась из сакрального искусства в обычный инструмент, в данном случае строительный.

— Ну, коли маги землю копать будут, так мы котлован за два дня закроем! — ухмыльнулся Петрович. — Парни у меня тертые, кирпич выжжен на славу, известь свежая. Сделаем в лучшем виде, Кирилл Александрович. Каменщики уже наготове, только разметь границы.

Кирилл вбил первый колышек в росистую траву и лично натянул разметочный шнур. На этом месте вырастет не просто здание — здесь закладывался фундамент нового общества. Инженерно-техническая школа Кольцова должна была стать кузницей кадров для его растущей промышленной империи. Без своих чертежников, механиков, технологов и грамотных мастеров все его земные знания останутся лишь одиноким всплеском в море местного средневеково-магического феодализма.

— Вбивай колья, Петрович! — громко скомандовал Кирилл, выпрямляя спину. — Здесь, мы начинаем закладывать будущее!

Артель Петровича с гиканьем и уханьем взялась за работу. Застучали топоры, заскрипели подводы с камнем, а подошедшие маги земли, коротко переглянувшись, начали методично размягчать и вынимать пласты грунта прямо из-под ног, формируя идеальные траншеи под будущий фундамент. Стройка века на территории графства Кольцова официально стартовала.

Спустя неделю после закладки школы Кирилл Кольцов издал указ, вызвал среди рабочих и заводских служащих волну изумления, переходящего иногда в тихий ропот. Указ был отпечатан в типографии и развешен на всех столбах, воротах и дверях цехов, а также на буровых вышках дальних нефтяных промыслов.

Документ носил название «Свод Правил Техники Безопасности (ТБ) и Государственных Стандартов (ГОСТ) на производствах Графа Кольцова».

Теперь каждому рабочему, мастеру, магу и даже заезжему купцу категорически запрещалось находиться на территории заводских цехов, стройплощадок и нефтяных вышек без специального защитного снаряжения. Главным элементом этого снаряжения становилась каска — прочный шлем из прессованного полимера с внутренним амортизирующим подшлемником из толстого войлока и кожи, сделанный по чертежам Кирилла на его новом полимерном производстве.

Кроме касок, свод правил жестко предписывал, что необходимо застегивать рукава спецодежды возле вращающихся механизмов, не загромождать проходы, следить за манометрами давления на паровых и мано-установках, а на нефтедобывающих и перерабатывающих — категорически не курить и не пользоваться открытым огнем в радиусе пятисот метров от скважин и цистерн.

— Что это за горшки на голову?! — кричал у механического цеха старый мастер Михей, размахивая новенькой синей каской перед носом заводского инспектора. — Я сорок лет у наковальни! Я деда своего помню, он без всяких набалдашников всю жизнь ковал! А тут мне эту лохань на башку цеплять заставляют?! Да в ней жмет и уши преют!

Но особенно сильно роптали маги, нанятые для обслуживания мано-генераторов и работы на буровых вышках. Изнеженные чародеи считали себя элитой и восприняли указ как личное оскорбление.

— Мы — дипломированные маги третьего круга! — возмущался перед Кириллом перепуганный управляющий нефтяным промыслом, показывая на группу чародеев в пышных мантиях, отказавшихся надевать защитное снаряжение. — Наше магическое щитовое плетение способно отразить стрелу! Зачем нам эти грубые пластиковые ведра?! Это унижает достоинство мага!

Кирилл, стоивший в центре нефтеперерабатывающего узла, молча выслушивал эти вопли, держа в руках тяжелый слесарный молоток и обычный полнотелый красный кирпич.

— Достоинство, говоришь? — тихо переспросил Кольцов, переводя взгляд с управляющего на магов. — А ты знаешь, сколько стоит лечение мага третьей категории, когда ему на безмозглую лысину с десятиметровой высоты падает сорвавшийся с талей стальной гаечный ключ? Или когда на буровой лопается шланг под давлением в двадцать атмосфер?

— У нас есть щиты! — гордо заявил молодой маг в шелковой мантии, сделав шаг вперед и сложив пальцы в защитном жесте. — Никакой предмет не пропорет мою ауру!

Кирилл посмотрел на него со смесью жалости и ледяного прагматизма. В земной практике он слишком часто видел последствия обычного человеческого пофигизма и «авось». Здесь, где технологии соединялись с нестабильной маной и высокой искроопасностью нефтяных газов, халатность могла стоить жизни не просто одному дураку, а всему предприятию.

— Настасья! — громко позвал Кирилл. — Принеси-ка мне журнал учета нарушений ТБ! С сегодняшнего дня ввожу систему штрафов. Первый раз без каски на производстве — лишение премиальных. Второй раз — половина оклада. Третий — выгоняем с завода без права восстановления. И мне абсолютно плевать, маг ты, кузнец или племянник самого Императора. На моем заводе правила писаны кровью. И если вы не хотите учиться головой, будете учиться через карман и синяки.

Протест магов достиг апогея на следующий день прямо на территории строящегося НПЗ. Группа из пяти магов-наладчиков во главе с гордым магом огня по имени Игнатий уселась на ящики с оборудованием и демонстративно отказалась надевать полимерные каски. Вокруг них собралась толпа любопытных рабочих.

— Не наденем! — громко вещал Игнатий, скрестив руки на груди. — Мы маги, а не чернорабочие! Пусть мужики в этих горшках ходят, а с нас довольно! Если Кольцов будет настаивать, мы уедем в столицу! За нами гильдия встанет!

Кирилл Кольцов подошел к бунтующим чародеям не спеша. В правой руке он держал массивный килограммовый слесарный молоток с прочной рукоятью, а в левой — обычный строительный кирпич. За его спиной тихо остановился майор Колтунов, поглаживая титановые пальцы своего протеза, и Настасья с записной книжкой.

— Значит, щиты, говорите? — с доброй, почти ласковой улыбкой спросил Кирилл, останавливаясь в двух шагах от Игнатия. — Вытвердили защиту от стрел и заклятий?

— Именно! — гордо вскинул подбородок Игнатий, моментально сфокусировав ману и сформировав перед собой полупрозрачный полусферический щит Огня и Воздуха. — Мой щит держит удар копейщика! Твой полимер — просто мусор по сравнению с высшим искусством!

— Проверим на практике, — спокойно ответил Кирилл.

Рядом стоял один из молодых подмастерьев-рабочих, который честно надел полимерную каску и застегнул ремешок на подбородке, хотя и смотрел на происходящее со страхом.

Кирилл внезапно, без всякого предупреждения, развернулся и со всего размаха грохнул кирпичом по каске стоящего рядом парня!

ХРЯСЬ!

Толпа ахнула. Девушки в заднем ряду визгнули. Кирпич от удара о прочную полимерную сферу разлетелся на мелкие крошки и пыль. Парень лишь слегка присел, моргнул от неожиданности, почесал затылок под войлочным подшлемником и удивленно уставился на осколки под ногами.

— Больно? — спросил его Кирилл.

— Э-э… да нет, господин Кольцов, — промямлил рабочий. — Гуднуло только трошки в ушах, а так… цел вроде.

— Отлично. А теперь — научный эксперимент номер два, — Кирилл повернулся к Игнатию. — Встань, чародей. Держи свой щит.

Игнатий, слегка побледнев от увиденной сцены с кирпичом, напрягся, увеличив свечение своего магического купола до максимума.

— Я готов! Мой щит не пробиться…

Кирилл не стал кидать в него кирпич. Он просто подошел вплотную, сделал обманное движение молотком сверху, а затем с отточенной грацией земного инженера аккуратно, но невероятно точно и увесисто заехал тяжелым стальным бойком молотка Игнатию прямо по лбу — аккурат ниже границы его магического щита, который был настроен на защиту от верхних и дальних атак!

ТЮК!

Звук получился сочным и коротким.

Магический щит мгновенно схлопнулся с тихим треском, как мыльный пузырь. Игнатий завел глаза к небу, издал звук «э-э-ух» и кулем повалился прямо в сухой песок стройплощадки, схватившись руками за мгновенно вспухшую на лбу огромную фиолетовую шишку.

— Вот видишь, Игнатий, — ласково проговорил Кирилл, нагибаясь над стонущим магом и похлопывая молотком по своей ладони. — Твой щит защищает от того, о чем ты думаешь. А тяжелая гайка, сорвавшаяся с высоты двадцати метров, о твоем щите не думает вообще. Она просто падает по закону всемирного тяготения Ньютона. Под воздействием ускорения свободного падения.

Остальные четыре мага, сидевшие на ящиках, судорожно сглотнули. Они посмотрели на бессознательного Игнатия, потом на рассыпавшийся в пыль кирпич на каске рабочего, потом на улыбающегося Кольцова и тяжелый протез Колтунова, хрустнувший титановыми суставами.

Без единого слова все четыре чародея дружно протянули руки к ящику, схватили ярко-желтые полимерные каски, судорожно натянули их на свои причесанные головы и плотно застегнули ремешки под подбородками.

— Вот и молодцы, так бы сразу, — похвалил их Кирилл, убирая молоток за пояс. — Процесс обучения прошел успешно. Колтунов, занеси Игнатию в трудовую книжку благодарность за наглядную демонстрацию эффективности средств индивидуальной защиты. Когда очнется — выдать каску размер в размер. На шишку как раз сядет идеально.

С этого дня на производствах Кольцова никто и никогда больше не оспаривал правила ТБ. Каска стала таким же непременным атрибутом каждого человека на заводе, как сапоги или штаны.

Пока стройка школы подходила к концу, Кирилл лично занялся вопросом комплектования первого набора учеников. Он понимал, дети местных богачей и дворян разбалованы, ленивы и преданы своим семьям. Чтобы вырастить верную, преданую делу касту новых специалистов, нужно брать тех, кому этот мир не дал ничего.

Каждую субботу Кирилл на бронированном грузовом экипаже лично объезжал окрестные деревни, хутора и бедные кварталы близлежащего города. Вход шли сироты, беспризорники, дети обедневших крестьян, не способных прокормить лишний рот.

Кирилл отбирал детей не по знатности рода, а по взгляду. Ему нужны были цепкие, голодные до жизни глаза.

— Как звать, пацан? — спросил Кирилл, нагнувшись к заморышу в рваной майке, сидевшему на базарной площади унылого городка.

— Васька я… — пропищал мальчишка, сжимая в руке украденную корку черствого хлеба.

Кирилл протянул ему большую круглую конфету в яркой фольге и навел на него небольшой прибор — мано-скоп с кристаллом. Кристалл на миг слабо вспыхнул тусклым зеленым светом.

— Сила малая, мано-канал узкий, но стабильный, — констатировал Кольцов. — А считать умеешь, Васька?

— До десяти могу! И яблоки в саду у старосты сшибать могу, не промахиваюсь!

— Поедешь со мной. Будешь есть три раза в день мясо, спать на чистой простыне и учиться строению машин. Пойдешь?

Мальчишка посмотрел на конфету, потом на сияющий чистой сталью экипаж Кольцова и судорожно кивнул.

За пару недель Кирилл набрал сорок детей — от восьми до четырнадцати лет. Были среди них и простые беспризорники без капли магии, и слабые маги-самородки, которых в дворянские академии не взяли бы даже за порог из-за низкого социального статуса и слабости дара. Кирилл забрал их всех, организовав при школе полноценный интернат с полным пансионом.

Для обучения грамоте, счету и базовому письму Кольцов через свои связи нанял отставных писарей и обедневших учителей, гарантировав им королевское жалование и комфортное жилье. Но главные предметы Кирилл взял на себя.

Первый урок проходил в свежевыкрашенном, пахнущем сосновой стружкой и лаком классе. На стены были вывешены огромные таблицы с геометрическими фигурами, проекциями и формулами.

— Запомните, дети, — громко произнес Кирилл, стоя у черной грифельной доски с мелом в руках. — Магия в этом мире — это не волшебство богов. Это просто еще один вид энергии, такой же, как тепло или электричество. Если вы знаете физику и сопротивление материалов, вы сможете с помощью слабого мано-кристалла сдвинуть с места поезд!

Он чертил на доске схемы эпюр напряжений, объяснял тринадцатилетним пацанам и девчонкам, как рассчитывать прочность балки при изгибе, что такое крутящий момент и почему трение — это не враг, а союзник механика. Дети, захтатив дыхание, смотрели на разноцветные мелки и слушали вещи, о которых их сверстники из дворянских семей даже не догадывались.

А за уроки физической культуры, дисциплины и ручного труда отвечать взялся лично майор Колтунов.

Каждое утро майора началось с построения интернатцев на школьном дворе.

— Вспышка слева! — рявкал Колтунов, и сорок пацанов и девчат в одинаковых серых тренировочных костюмах дружно валились в сухую траву, закрывая головы руками.

На уроках труда одноручный майор с титановым протезом учил детей работать напильником, слесарить, обращаться с тисками и собирать простые механизмы.

— Рука должна чувствовать металл! — учил Колтунов, демонстрируя, как его титановые пальцы с идеальной точностью удерживают микрометр. — Металл не любит суеты и грязи. Сделал допуск на полмиллиметра больше — и твой узел заклинит! Поняли, орлы?!

— Поняли, дядь Егор! — хором отвечали пацаны, с гордостью пыхтя над своими первыми стальными заготовками.

Пока Кирилл занимался обучением и строительством, Настасья взяла на себя организацию внутреннего порядка и создание структуры, о которой на заводе пока знали лишь единицы — личной контрразведки и службы внутренней безопасности рода Кольцовых.

Понимая, что растущее производство непременно привлечет шпионов Гильдии, наемников и диверсантов, Настасья действовала быстро и методично.

Первым делом она занялась бытом школы-интерната. Дети не должны были ни в чем нуждаться, а еда должна быть безупречной. Настасья лично пришла на главную заводскую кухню к Фоме — грузному, усатому шеф-повару, который раньше готовил для лучших трактиров губернии.

— Фома, — строго проговорила Настасья, раскладывая на столе ведомости снабжения. — Кирилл Александрович доверил тебе самое ценное — питание детей. Мне нужны два лучших твоих помощника, проверенных, чистых и честных, которые перейдут на школьную кухню.

— Сделаем в лучшем виде, Настасья Львовна! — басом отозвался повар, вытирая руки о фартук. — Для ребятишек каши на мано-масле, бульоны мясные каждый день, кисели свежие! Никакой протухшей крупы или экономии! Лично за каждым куском мяса следить буду!

— Смотри у меня, Фома, — пригрозила Настасья, но с теплой улыбкой. — Если хоть один ребенок отравится или недополучит нормы — пойдешь к Колтунову на строевую подготовку.

Затем Настасья отправилась в город и наняла лучших портных. Для учеников школы была разработана специальная форма: удобные, прочные суконные куртки темно-синего цвета с латунными пуговицами, на которых был выбит логотип Кольцова, прочные брюки, кожаные сапоги и аккуратные береты. Для работы в мастерских каждому ребенку вышивались индивидуальные брезентовые фартуки и выдавались маленькие полимерные каски, зеленого цвета.

Но главное дело Настасьи было скрыто от посторонних глаз. Пользуясь своим развивающимся даром «Снайпера» и великолепным пространственным чутьем, она начала отбирать среди рабочих, прислуги и бывших егерей неприметных людей с хорошим слухом и развитой интуицией.

В подвальном помещении административного корпуса Настасья оборудовала свой штаб.

— Запомните, — говорила она четырем отобранным агентам — двум молодым девушкам из числа бывших подмастерьев и двум бывшим охотникам. — Ваша задача — быть невидимыми. Вы слушаете, о чем говорят в трактирах возле завода, кто задает лишние вопросы о поставках нефти, кто пытается выведать чертежи у рабочих. Все подозрительные контакты, все незнакомцы, появившиеся в окрестных деревнях — все заносится в этот журнал.

— А если шпиона поймаем, госпожа Настасья? — спросил один из егерей, слегка поклонившись.

— Самим в драку не влезать, — жестко ответила Настасья, поглаживая вороненый ствол своего обновленного «слонобоя», стоявшего в углу. — Докладывать мне или майору Колтунову. Задерживать будем мы. Ваша сила — в незаметности.

К концу месяца Настасья сформировала первое ядро разведки — сеть из пятнадцать доверенных «наблюдателей», покрывавших своими глазами и ушами весь завод, школу, НПЗ и дорожные развязки.

Глава 3

Вечер опустился на усадьбу Кольцовых мягким, прохладным бархатом. В свежей отремонтированной уютной столовой главного дома пахло свежеиспеченным хлебом, жареной телятиной с розмарином и спелыми яблоками. На столе горели мягкие мано-лампы, отбрасывая теплые янтарые блики на дубовые панели стен.

Кирилл и Настасья сидели друг напротив друга за большим обеденным столом. Оба были уставшими после длинного, насыщенного дня, но в их глазах горел тот самый огонь людей, которые своими руками строят новый мир.

Слуги, недавно набранные из аккуратных, проверенных местных девушек, бесшумно подали горячие блюда, разлили по бокалам легкое фруктовое вино и поклонившись, тихо удалились, закрыв за собой тяжелые двери столовой.

— Устала? — мягко спросил Кирилл, накрывая ладонью тонкую руку Настасьи.

— Есть немного, — улыбнулась Настасья, прижавшись пальцами к его ладони. — Портные сегодня доставили первую партию формы для интерната. Кирилл, ты бы видел этих детей! Они когда эти синие мундиры с латунными пуговицами надели — аж плакали. Раньше в обносках ходили, а теперь смотрят друг на друга как на настоящих офицеров. Васька твой на черчении сегодня лучшим был, мне учитель хвастался.

— Васька парень смышленый, — ухмыльнулся Кирилл, отпивая вино. — У него пространственное мышление от природы богатое. Через пару лет из него выйдет отличный конструктор. А как Петрович со школой?

— Завтра закончат крышу перекрывать, — ответила Настасья. — Внутренняя отделка идет полным ходом. На следующей неделе дети уже переедут из временных бараков в постоянные, свои собственные спальни. Фома отобрал двоих поваров, меню утверждено, продукты идут напрямую со складов, минуя перекупщиков.

Кирилл довольствовался отчетом, нарезая сочное мясо на тарелке.

— А как твои… особые проекты, Настасья?

Настасья чуть подалась вперед, и ее голос опустился до едва слышного шепота:

— Я сформировала ядро тайной сети, Кирилл. Пятнадцать человек. Трое сидят в городском трактире, где обычно останавливаются купцы из Гильдии. Двое дежурят на станции перекачки нефти, остальные рассредоточены по цехам. И знаешь что? Первые ниточки уже есть.

Кирилл нахмурился, отложив вилку:

— Появились чужие?

— Да, — серьезно кивнула Настасья. — Вчера в слободке проъезжий торговец тканями слишком подробно расспрашивал жену нашего мастера по литью. Интересовался, сколько метала уходит на новые «паукообразные штуки» и что мы заливаем в них что они движутся и откуда мы качаем масло для этой гидравлики. Мои ребята его отследили. Это не просто торговец. У него под плащом увидели скрытый мано-регистратор.

— Гильдия Воронцовских друзей нос сует, — хмыкнул Кирилл. — Они шокированы тем, что мы качаем «Слёзы Бездны» и запускаем перегонный куб. Что с шпионом?

— Пока не трогали, — хитро улыбнулась Настасья. — Мы слили ему фальшивую схему расходников. Пусть отвезет своим хозяевам, порадует их «секретами». Но сам факт, кажется против нас начинают работать серьезные силы, Кирилл.

— Пускай работают, — Кирилл встал, подошел к окну и отдернул тяжелую шторную ткань.

— Мы укрепляем фундамент, Настасья, — произнес Кирилл, смотря в окно на грандиозную картину своих заводов. — Колтунов делает из парней настоящую гвардия, набирает ещё людей. Школа скоро даст нам первых своих специалистов. НПЗ выходит на проектную мощность — мано-дизель уже идет в резервуары. Пусть гильдейские крысы суетятся. Когда они решат напасть, они ударят не по слабому кустарному заводу, а по стальной монолитной стене.

Настасья подошла к нему сзади, наклонилась, обняла за талию и прижалась щекой к его спине.

— Мы справимся, Кирилл, — тихо шепнула она. — Вместе мы любую нагрузку выдержим. У нас прочности хватит.

Кирилл встал, развернулся, обнял жену и поцеловал ее в губы. За окном шумел, дышал и ковал новое будущее стальной улей рода Кольцовых.

— Ладно, я пойду спать. Завтра тяжелый день.Отправлюсь в Пустоши. — поцеловав жену, Кирилл отправился в спальню.

Зазубренный горизонт Пустошей встретил колонну Кольцова шквальным, колючим ветром, несущим мелкую сухую пыль. Здесь, за пределами освоенных земель графства, земля вырождалась в суровый, мертвенно-серый пейзаж, испещренный трещинами и редкими проплешинами бурого мха. Именно тут, среди развалин древнего тектонического разлома, располагалась передовая добывающая станция «Пустошь-1».

В центре укрепленного периметра, обнесенного частоколом и заграждениями из колючей проволоки, возвышалась деревянно-стальная буровая вышка. Она ритмично вздрагивала, издавая тяжелый металлический стон, когда поршень глубинного насоса уходил вниз. Из толстой трубы, выведенной в огромный накопительный резервуар, густой неторопливой струей текла субстанция, которую местные называли «Слезами Бездны».

Кирилл Кольцов соскочил с подножки бронированного грузовика, глубоко вдохнул тяжелый, пыльный воздух и натянул на лицо защитные очки. На нем была брезентовая роба поверх прочной куртки и обязательная синяя полимерная каска. За ним следом из машины выбралась группа сопровождения, майор Колтунов, поправлявший на плече ремень своего прототипа автомата, несколько нанятых магов-исследователей в засаленных от копоти мантиях и отделение гвардейцев.

— Ну и дрянь же эта ваша жижа, Кирилл Александрович, — прохрипел старший из наемных магов, чародей второго круга по имени Серафим, потирая слезящиеся глаза. — Воняет тухлой серой и выжженной маной. Сколько мы ни пытались ее жечь в обычных горелках — коптит, трещит, а тепла дает не больше, чем сырые еловые дрова. На кой ляд вы сюда столько металла и людей вгрохали?

— Потому что вы жгли ее как солому, Серафим, — спокойно ответил Кирилл, подходя к краю накопительного бака и зачерпывая стальным черпаком немного густой черной маслянистой жидкости с отчетливым фиолетовым опаловым отливом. — А это не просто топливо. Это сложная углеводородная смесь с невероятной концентрацией внутренней структуры. А все остальное, уже военная тайна! Но если вы присягнете мне на верность, сейчас покажу.

Кирилл не стал ждать постройки капитальной лаборатории. Прямо в полевом штабном кунге, установленном на базе грузового прицепа, на скорую руку был оборудован исследовательский стол. Походная спиртовка, набор колб из термостойкого стекла, ареометры, медные змеевики и самодельный мано-скоп с высокой чувствительностью — все было собрано буквально «на коленке».

Вокруг стола сгрудились наемные маги и заводские техники. Кирилл налил «Слезы Бездны» в узкую стеклянную пробирку и поместил ее в фокус мано-скопа. В окуляре прибора темная жидкость мгновенно ожила, внутри маслянистой структуры вспыхивали и переливались тысячи микроскопических искорок глубокого аметистового цвета.

— Смотрите сюда, — скомандовал Кирилл, уступая место у окуляра Серафиму. — Что вы видите?

Маг прильнул к прибору, и его лицо вытянулось от изумления. Помятый, циничный чародей неожиданно затаил дыхание, а его пальцы судорожно сжали край деревянного стола.

— Это… это не может быть, — пробормотал Серафим. — В ней растворена свободная мана! Причем структура маны невероятно плотная, древняя… Она будто сплелась с самой материей земли!

— Вот именно, — отрезал Кольцов, берущий в руки стеклянную палочку. — Эта нефть сформировалась не просто из древней органики. Она миллионы лет напитывалась аномальным излучением подземных мано-жил. Это жидкий энергоноситель высшего порядка. И я заставлю ее работать на меня.

— Мы согласны. — Не отлипая от прибора сказал Серафим.

Лабораторные изыскания продолжались до глубокой ночи. В тесном кунге стоял густой запах керосина, озона и канифоли. Кирилл вместе с Серафимом и двумя молодыми подмастерьями проводил фракционную перегонку, тщательно замеряя температуру кипения и снимая показатели мано-активности с каждой полученной фракции.

Результаты опытов превзошли самые смелые ожидания Кольцова.

Оказалось, что «Слезы Бездны» при нагреве и последующей конденсации разделяются не только на привычные бензиновые, керосиновые и мазутные фракции, но и отдают связывающую их магическую энергию. При определенном давлении легкая эфирная фракция нефти вступала в резонанс с истощенными магическими кристаллами, которые в этом мире считались бесполезным отходом после исчерпания их ресурса.

— Невероятно… — шептал Серафим, наблюдая, как в стеклянной колбе мутный, «потухший» мано-кристалл, погруженный в прозрачную желтоватую жидкость и подвергнутый воздействию слабых электрических разрядов, вдруг налился ярким, сочным синим свечением. — Вы… вы перезарядили отработанный накопитель?! Без участия мага высшего круга?! Кучи энергии, убийства этих монстров!

— Не просто перезарядил, — Кирилл внес записи в лабораторный журнал, аккуратно выводя формулы углеводородных цепочек и коэффициенты мано-емкости. — Жидкие углеводороды служат катализатором и идеальным растворителем для плотной маны. Они консервируют ее, не давая рассеиваться в атмосфере. При сгорании такого топлива высвобождается не только химическая энергия связи углерода и водорода, но и термоядерный по сути мано-импульс.

Кирилл поднялся из-за стола и потянулся, разминая затекшую спину. В его голове складывался пазл, который навсегда изменит военный и промышленный баланс этого мира и в первую очередь его рода.

Местные маги тратили недели на то, чтобы наполнить энергией защитные руны или привести в движение громоздкие артефактные механизмы. Но если использовать мано-нефть в качестве топлива для двигателей внутреннего сгорания, отпадала необходимость в десятках дипломированных чародеев! Один литр очищенного мано-дизеля мог выдать мощность, эквивалентную работе целого звена магов-практиков в течение часа.

— Вы понимаете, что вы открыли, Кирилл Александрович? — дрожащим голосом спросил Серафим, глядя на колбу с перегнанным эфиром. — Это же… это смерть всей традиционной магии! Зачем учиться десять лет в Академии, если любой мужик может залить эту воду в железный бак и получить силу урагана?

— Это не смерть магии, Серафим. Это ее эволюция, — сурово ответил Кирилл, запечатывая колбу с образом и поглядывая на Серафима. — Магия перестает быть привилегией кучки аристократов. Она становится топливом для нашей промышленности. Но чтобы получить настоящее топливо, обычной лаборатории мало. Нам нужен полноценный завод. А вы отныне переходите в распоряжение майора Колтунова. Проходите курс и знайте, все это военная тайна, секрет. А секреты нужно хранить! Что бы не пришлось прощаться с таким хорошим магом! Намек надеюсь ясен.

Вернувшись на базу, Кирилл без промедления засел за чертежную доску. В течение трех дней он практически не спал, питаясь лишь крепким чаем и сухофруктами, которые ему молча приносила Настасья. Под его карандашом рождался проект перегонного куба абсолютно нового типа — непрерывной ректификационной колонны с интеграцией мано-резонансных контуров.

Конструкция представляла собой стальную башню высотой с четырехэтажный дом, внутри которой размещались тарелки специальной формы из кованой меди. На каждом уровне колонны поддерживалась строго определенная температура и устанавливались мано-кристаллические решетки, отбирающие специфическую фракцию.

— Стандартный нефтеперегонный куб здесь не справится, — объяснял Кирилл подошедшему к чертежам майору Колтунову. — При высокой температуре мано-компонент начинает детонировать. Нам нужно совместить крекинг-процесс с магическим охлаждением. На выходе мы получим два ключевых продукта: легкий мано-бензин для авиации и легкой техники, и тяжелый, высокооктановый мано-дизель.

— А на чем этот твой мано-дизель работать будет, Александрович? — поинтересовался Колтунов, рассматривая второй рулон чертежей, густо покрытый разрезами сложных цилиндров и поршневых групп.

— Вот на этом, — Кирилл с гордостью хлопнул ладонью по ватману. — Я спроектировал двухтактный оппозитный мано-дизельный двигатель мощностью в восемьсот лошадиных сил. Высокое сжатие, непосредственный впрыск через форсунки с алмазным напылением и магический форкамерный поджиг.

Кирилл развернул еще один лист. На нем был изображен силуэт монструозной боевой машины — тяжелобронированного шагающего «Джаггернаута» на четырех массивных сочлененных опорах, и концепт быстроходного шестиколесного броневика «Паук» с низким силуэтом и поворотной башней под спаренную автопушку.

— С такими моторами, Егор, — глаза Кирилла блеснули опасным азартом, — наши «Джаггернауты» смогут нести броню толщиной в пятьдесят миллиметров и ползать по любой пересеченной местности Пустошей, не задыхаясь на подъемах. А «Пауки» станут идеальными машинами разведки и прорыва. Никакие заклятия высшего круга не остановят батальон таких машин, если у них в баках залито высокое октановое число с мано-подпиткой! Они смогут держать щиты самой машины просто работая!

— Выглядит свирепо, — оценил Колтунов, поглаживая титановый протез. — Только выдержат ли наши заводы литье таких цилиндров? Тут же наверное точность нужна идеальная, чуть зазор уйдет и что будет.

— Выдержат, — уверенно заявил Кольцов. — Для этого мы и закладывали Инженерную школу. А пока расточкой блоков займутся наши лучшие токари под моим личным контролем. Завтра собираем опытную установку для испытания первой партии мано-дизеля!

На следующее утро на заднем дворе механического цеха собралась представительная делегация. Помимо заводских инженеров и магов, на испытания прибыл, генеральный инспектор Императорской военной приемки, генерал-майор Лымарев. Позади него выстроилась свита из штабных офицеров в парадных мундирах.

В центре площадки на массивной стальном станине стояла испытательная установка одноцилиндровый демонстрационный стенд дизельного двигателя, соединенный с тяжелым чугунным маховиком и динамометром. От стенда тянулась медная трубка к небольшему бачку, в который был залит прозрачный, слегка синеватый мано-дизель.

— Что это за кузнечный горн на колесах, господин Кольцов? — с явным скепсисом спросил Лымарев, подкручивая ус и разглядывая стальную махину. — Вы утверждая, что эта железяка без магов и без пара может выдать силу десяти лошадей? Не морочьте мне голову. Я тридцать лет в артиллерии служил и знаю, лучше хорошего конного цуга ничего еще не придумано! Хватит уже с нас этих мано-экипажей, которые максимум пять человек везти могут! Еле усовершенствовали, что б какой ни какой броневик ехал и то, удовольствие дорогое!

— Генерал-майор, лучше один раз увидеть, — спокойным тоном ответил Кирилл. — Прошу вас и ваших офицеров надеть защитные наушники и встать за броневой щит.

— Нам, императорским офицерам, наушники не требуются! — гордо отмахнулся Лымарев. — Мы к грохоту орудий привычные!

Кирилл лишь пожал плечами и подал знак технику.

— Запуск! — скомандовал Кольцов.

Техник крутанул рукоять пускового компрессора, закачивая воздух в пусковой баллон. Кирилл потянул за рычаг подачи топлива.

БАМ! ХРЯСЬ! ТАТ-ТАТ-ТАТ-ТАТ!

Двигатель рявкнул с такой оглушительной, звериной силой, что птицы, сидевшие на деревьях в радиусе километра, мгновенно взмыли в небо. Чугунный маховик весом в триста килограммов раскрутился за считанные секунды, превратившись в сплошное блестящее пятно. Из выхлопной трубы вырвался короткий сноп синеватого пламени без капли черного дыма, а воздухозаборник запел сухим хищным свистом.

Стенд задрожал, показывая на стрелке динамометра невероятные значения. Звук работающего мано-дизеля не походил ни на что, это был сухой, металлический рокот разъяренного дракона, закованного в стальную клетку, который всеми силами пытался вырваться на свободу.

Генерал Лымарев от неожиданности и оглушительного грохота отшатнулся назад, потерял равновесие и едва не шлепнулся на руки своим штабным офицерам, у которых от ужаса сорвало с голов парадные кивера.

— Мать моя святая!.. — вытаращив глаза, закричал он, пытаясь перекричать стальной рык двигателя и судорожно зажимая уши руками. — Он… он же сейчас разлетится! Заглушите его! Заглушите!

Кирилл плавно перевел рычаг подачи топлива, и двигатель, сделал еще несколько тяжелых, басовитых вздохов, замер. На площадке повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего металла и тихим шелестом падающих листьев.

Местные инженеры стояли с открытыми ртами, не в силах оторвать взгляд от станины, которая даже не нагрелась.

Лымарев, судорожно дыша, подошел к стенду, несмело протянул руку в лайковой перчатке и потрогал стальной цилиндр.

— Холодный… — прошептал генерал-майор, и его голос дрогнул. — Как он может давать такую дурную мощь и быть холодным?! Кольцов… Ты хоть понимаешь, что ты сделал?! Если мы поставим такие штуки на наши тягачи для тяжелой артиллерии… Да мы же сможем перебрасывать полки через весь континент за три дня!

— Не только тягачи, генерал, — лукаво улыбнулся Кирилл. — Мы поставим эти моторы на танки и броневики. И тогда империя забудет, что такое поражения.

Глава 4

Однако отпраздновать успех испытаний не удалось. Со стороны дальнего периметра станции «Пустошь-1» взвились две красные сигнальные ракеты, за которыми последовал частый, тревожный гул горна.

— Боевая тревога! — рявкнул Колтунов, мгновенно преображаясь из мирного инструктора в сурового боевого командира. — Гвардия, к машинам! Вскрыть цинки с патронами!

Кирилл, Колтунов и генерал Лымарев со своими офицерами сорвались с места и помчались к экипажам. Через десять минут рота гвардейцев Кольцова уже прибыла к внешнему заграждению Пустошей.

Картина открывалась жуткая. В пятистах метрах от буровой вышки пространство буквально пошло трещинами, словно замерзшее стекло. Воздух налился ядовитым зеленым свечением — открылся аномальный Разрыв Бездны. Из сияющей бреши, изрыгая слизь и издавая ультразвуковой писк, лавиной повалили твари Пустошей, гигантские панцирные «пещерные жнецы», похожие на смесь скорпиона и таракана размером с быка, и быстрые, костяные «теневые гончие».

— Занимать рубеж! — скомандовал Колтунов, прыгая в свежевыкопанный окоп. — Автоматчикам — вести огонь короткими очередями по суставам тварей! Магам земли — держать бруствер! Кирилл Александрович, назад!

— Я остаюсь, — отрезал Кирилл, вскидывая свой модернизированный АК-1 с оптическим прицелом и пристегивая диск на пятьдесят патронов. — Проверю пару модернизаций в деле.

Твари Бездны стремительно приближались, преодолевая по сотне метров за считанные секунды. Их костяные панцири легко отражали редкие выстрелы из традиционных фитильных мушкетов, которые были раньше.

— Открыть огонь! — прорычал Колтунов.

Тридцать автоматов АК-1 рявкнули одновременно.

Т-Т-Т-Т-Т-Т-Т-Т-Т!

Пустыню накрыл плотный шквал свинца. Патроны калибра 7.62 с бронебойно-зажигательными сердечниками, изготовленные на заводах Кольцова, превратили головные ряды монстров в кровавое месиво. Хитиновые панцири жнецов, казавшиеся непробиваемыми, раскалывались как сухие орехи под ударами тяжелых пуль. Свинец буквально срезал хищников целыми шеренгами.

Генерал Лымарев, укрывшийся за бортом броневика, смотрел на эту бойню с диким, нескрываемым восторгом.

— Вот это плотность огня! — орал генерал, перекрикивая нескончаемую канонаду. — Никакой линейной пехоте такого не выдать! Это же настоящая адская мясорубка!

Однако из Разрыва вывалилась огромная тварь — Матка Жнецов размером с двухэтажный дом, покрытая чешуей, отражающей пули. Она подмяла под себя колючую проволоку и устремилась прямо на позицию Кольцова.

— Моя очередь! — взревел майор Колтунов.

Однорукиц ветеран выскочил на бруствер. Его титановый протез вспыхнул ослепительным руническим светом. Колтунов ударил стальным кулаком в сухую землю Пустоши, вкладывая всю свою магию Земли!

ХРАШ-Ш-Ш!

Перед наступающей Маткой земля встала дыбом. Огромный каменный шип высотой в шесть метров вырвался из недр и с ужасающим хрустом пробил брюхо монстра, подбросив многотонную тушу в воздух. Тварь визгливо завопила, забившись на этом колу.

Кирилл не упустил момент. Он спокойным, размеренным шагом подошел к бьющейся твари, навел ствол АК-1 на открытую пасть монстра и разрядил туда остаток диска. Голова Матки взорвалась изнутри черной фонтанирующей слизью.

— Колтунов, закрывай брешь! — скомандовал Кирилл по рации.

Колтунов, второй раз вынырнул из окопа уже с тяжелой мано-гранатой термического действия. Точным, идеальным броском он забросил гранату прямо в сердцевину фиолетового Разрыва. Прогремел глухой объемный взрыв, пространственная трещина схлопнулась с тихим хлопком, оставив после себя лишь горстку серого пепла.

Бой длился всего семь минут. На поле перед станцией остались лежать десятки туш монстров. Ни один гвардеец Кольцова не получил даже царапины.

— Собирайте добычу! А мы обратно! — крикнул Кирилл направлялся к своему броневику.

Вечером того же дня в штабном шатре станции «Пустошь-1» собрался военный и инженерный совет. На столе, среди стреляных гильз и карт местности, лежали куски пробитого панциря Матки Жнецов и чертежи Кольцова.

Генерал Лымарев стоял перед Кириллом, вытянув руки по швам, и его взгляд выражал глубочайшее уважение, смешанное с откровенным трепетом.

— Кирилл Александрович, — произнес генерал торжественным басом. — Я сегодня своими глазами видел будущее военной науки. Ваши автоматы, ваши магические инженеры и этот ваш… мано-дизель. Это оружие победы. Военное министерство утвердит любой ваш запрос. Говорите, что вам нужно?

Кирилл обвел взглядом присутствующих, заляпанного черной кровью тварей Колтунова, замерших инженеров и генерала.

— Нам нужна полная независимость по топливу, генерал, — твердо ответил Кольцов. — То, что мы увидели сегодня — лишь первая волна. Разрывы в Пустошах будут открываться чаще. Чтобы держать оборону и снабжать наши части энергией, нам мало походных перегонных кубов.

Кирилл развернул на столе генеральный план.

— Я принимаю решение о немедленном начале строительства крупного Нефтеперерабатывающего Завода (НПЗ) прямо здесь, на границе Пустошей. Это будет не просто завод. Это будет закрытый промышленный узел-крепость. С собственной автономной электростанцией на мано-дизеле, с подведенными железнодорожными путями, с автоматической системой обороны и собственным гарнизоном.

— Но это же огромные деньги и ресурсы! — воскликнул один из штабных офицеров. — Строительство такого объекта в Пустошах займет годы!

— Завод вырастет за четыре месяца, — отрезал Кирилл. — Строители Петровича уже выезжают сюда. Ученики нашей школы займут должности младших техников. А гвардия Колтунова обеспечит безопасность периметра.

Кирилл подошел к карте и вбил стальной колышек прямо в точку с надписью «Пустошь-1».

— «Слезы Бездны» станут кровью нашей новой индустриальной эры. Мы построим завод, закроем Пустоши сталью и бетоном и дадим графству столько энергии, сколько этот мир еще никогда не видел. Графству и Империи!

***

Замысел новой машины созрел у Кирилла Кольцова еще во время недавнего боя в Пустошах, когда пехоте приходилось передвигаться на обычных грузовиках с фанерно-брезентовыми бортами. Прямо в центральном конструкторском бюро, обустроенном рядом с механическим цехом, Кирилл развернул на огромном дубовом столе несколько склеенных листов кальки. На них вырисовывались хищные, стреловидные контуры первой колесной бронированной машины — БТР-1.

Сердцем стального монстра должен был стать шестицилиндровый мано-дизельный двигатель мощностью в четыреста пятьдесят лошадиных сил. В отличие от сложных гибридных схем, Кирилл отказался от громоздкого электрического генератора. Мотор работал по классическому принципу внутреннего сгорания с непосредственным впрыском, но с одной важнейшей особенностью, при сгорании высокооктановой нефтяной фракции «Слез Бездны» в цилиндрах происходил колоссальный выброс концентрированной мано-эфирной смеси.

Раньше эту мано-эмиссию считали вредным отходом и просто стравливали через выхлопную трубу в атмосферу. Кирилл же спроектировал уникальную систему рекуперации, выхлопные газы перед попаданием в глушитель проходили через специальный дожигатель-конденсатор, установленный в кормовом отсеке машины. Внутри этого блока располагалась кассета для подзарядки отработанных мано-кристаллов.

Когда генерал-майор Лымарев, снова прибывший на завод с инспекцией, заглянул в чертежи и послушал пояснения инженера, у него отвисла челюсть.

— Постой, Александрович… — перебил его Лымарев, судорожно протирая свои круглые очки-пенсне. — Ты хочешь сказать, что эта машина… пока просто едет по дороге из точки А в точку Б, сама по себе заряжает пустые накопители?! Те самые кристаллы, которые весь генералитет после исчерпания ресурса выбрасывал тоннами на свалку как бесполезный булыжник?!

— Именно так, генерал, — спокойно ответил Кирилл, циркулем очерчивая радиус поворота колес. — Отработанный мано-кристалл — это просто опустошенная кристаллическая решетка. Под воздействием высокого давления, температуры и насыщенного мано-выхлопа дизеля решетка восстанавливает свой потенциал за триста километров пробега. Вы получаете не просто бронетранспортер для доставки десяти пехотинцев с тяжелым вооружением, а мобильную станцию подзарядки для артефактов и защитных щитов.

Лымарев схватился за голову, шагая по кабинету от стены к стене и с немым восторгом глядя на чертежи.

— Святые угодники… Да это же переворот в снабжении! Нам больше не нужно везти из столицы обозы с дорогими заряженными накопителями! Каждая бронемашина на марше становится источником чистой энергии! Кольцов, немедленно дай мне бланки! Я прямо сейчас оформляю предварительный государственный заказ от лица Военного министерства на первую серию из пятидесяти таких машин! Нет, на сотню! Задаток переведем золотом из армейской казны за любые проценты!

— Сначала соберем опытный образец и проверим его в деле, генерал, — сдержанно улыбнулся Кирилл, расписываясь на полевом эскизе. — А за заказ спасибо. Считайте металл уже залит в формы.

Сердцем брони БТР-1 должна была стать не просто каленая сталь, а сложный металло-рунический композит. Для выковки бронеплит Кирилл лично спустился в литейно-кузнечный цех, где шумели гидравлические молоты и пылали мано-печи.

Рядом с главными наковальнями суетился новый рунолог, одетый в кожаный фартук, покрытый сотнями выжженных знаков. В руках он держал резцы из твердосплавной стали и молоточек, глядя на подаваемый стальной лист толщиной в двадцать миллиметров со смесью ужаса и дикого восторга.

Кирилл стоял рядом и на ходу объяснял мастеру задачу, оперируя терминами, от которых у старого рунолога заплетал язык:

— Смотри, мне не нужна стандартная вязь «Абсолютного щита». Она слишком хрупкая при динамических нагрузках. Нам нужно нанести руны плотности и векторного перераспределения кинетической энергии вдоль волокон проката. Понимаешь? Мы связываем кристаллическую решетку низкоуглеродистой стали с магическим вектором жесткости.

— Господин Кольцов… — заикаясь, пробормотал рунолог, вытирая пот со лба. — Я… я половины ваших слов про волокна и динамику не разумею! В Академии нас учили, что руна «Твердь» наносится только на серебро или ритуальную бронзу с молитвой! А вы мне суете листы проката из домны! Но… но ведь работает же, проклятый металл! Я пробовал прошлый лист — зубило отскакивает, будто по алмазу бьешь!

— Поменьше мистики, и побольше сопромата, — похлопал его по плечу Кирилл. — Запомни шаг нанесения, каждые десять сантиметров — руна рассеивания удара. И глубина реза — строго один миллиметр, чтобы не создавать лишних концентраторов напряжений.

Рунолог тяжело вздохнул, но с огромным усердием взялся за молоточек. Неуверенность в его движениях компенсировалась невероятной искренней благодарностью к молодому графу.

— Знаете, Кирилл Александрович… — тихо проговорил мастер, аккуратно выводя светящуюся линию на раскаленном металле. — Я ведь вам по гроб жизни обязан. Дочку-то мою, вы в свою школу-интернат взяли. Она у меня девчонка тихая была, простая, а как к вам попала — расцвела! Вчера домой на выходной прибежала, глазенки горят, про какие-то штангенциркули и шестеренки трещит без остановки! Сказала, вы ей лично доверили чертеж червячной передачи вычертить. Счастливая… Говорит, механиком станет, а не кухаркой как мать.

— У нее отличный математический склад ума, — отозвался Кирилл. — Из нее выйдет великолепный инженер-конструктор. Так что делай броню на совесть,. На этих машинах твоей дочери и другим детям завтра ездить.

Старый мастер утер слезу, расправил плечи и с удвоенной силой застучал молотком, вплавляя магические руны плотности в раскаленный борт будущего БТР.

Сборка ходовой части и механизмов первого БТР-1 превратилась в настоящий технологический триумф завода. В сборочном цеху, под высокими пролетами с мостовыми кранами, закипела работа.

Кирилл спроектировал для БТР независимую торсионную подвеску на восемь больших колес с широкопрофильными шинами из разработанного им высокопрочного синтетического каучука. Каждое колесо имело подкачку воздуха и полный привод через систему блокируемых дифференциалов. Такая схема позволяла машине двигаться даже при потере двух колес на одной стороне.

Но главным сюрпризом стала башня. Для создания легкого и смертоносного вооружения Кирилл привлек оружейного мастера Гаврилова — талантливого самородка из местных кузнецов, умевшего филигранно работать с мелкой механикой.

— Вот, Гаврилов, смотри, — Кирилл разложил эскиз на верстаке. — Нам нужен пулемет для установки в бронебашню. Но обычный одноствольный при такой мано-дизельной мощности нам не подходит — ствол перегреется за тридцать секунд непрерывного огня. Поэтому мы делаем вращающийся блок из восьми стволов с приводом от мано-мотора.

Он, почесывая затылок, разглядывал схему восьмиствольного пулемета:

— Восемь стволов по кругу?.. Это же… они вращаться должны? Затвор один или у каждого свой?

— Затвор вращается вместе с блоком стволов, — объяснял Кирилл, быстро чертя схему подачи патронной ленты. — Патрон подается, досылается, происходит выстрел, гильза выбрасывается, а ствол уходит на охлаждение воздухом, пока стреляют остальные семь. Скорострельность — до четырех тысяч выстрелов в минуту!

Гаврилов от изумления едва не выронил напильник.

— Четыре тысячи?! Да это же… это не выстрелы будут, это же просто сплошная струя свинца! Как бритвой резать станет!

В течение пяти дней Кольцов и Гаврилов ночевали в мастерской, лично подгоняя шестерни подающего механизма, шлифуя патронники и настраивая синхронизатор вращения стволов.

Когда башню с восьмиствольным стальным монстром наконец установили на бронированный корпус БТР-1, машина приняла оконченный, невероятно агрессивный и футуристичный вид. Низкий силуэт, наклонные лобовые бронеплиты, покрытые едва заметным серебристым руническим узором, массивные колеса и хищный граненый набалдашник башни, из которой скупенько торчал пучок из восьми вороненых стволов.

***

День выкатки первого БТР-1 из сборочного цеха стал настоящим праздником для всего предприятия. Посмотреть на новую машину собрались сотни рабочих, инженеры, ученики школы-интерната, а также высший военный нейтралитет гвардии в лице майора Колтунова и штабс-капитан Полуянов приехал посмотреть чем занимается его товарищ.

Огромные двустворчатые ворота цеха медленно распахнулись.

Из темноты помещения донесся глубокий, басовитый, ритмичный рокот мано-дизеля. Звук был низким, уверенным и чистым — без лишней копоти, с легким синеватым маревом, струящимся из выхлопных патрубков.

БТР-1 плавно, будто стальной хищник, выехал на солнечный свет. Двухсантиметровая броня, выкрашенная в защитно-зеленый цвет, поглощала солнечные лучи, а руны на бортах слабо мерцали перламутром.

Машина остановилась в центре площади, сделала легкий разворот на месте за счет подтормаживания колес одного борта и замерла, на холостых оборотах слегка покачиваясь на своих мощных торсионах.

Майор Колтунов, стоявший в первом ряду, потерял дар речи. Однорукий ветеран медленно подошел к БТР, протянул свой титановый протез и прикоснулся к холодной, шершавой от защитной краски броне.

— Боги мои… — прошептал Колтунов, и его глаза вытянулись от изумления. — Кирилл Александрович… Это же не просто повозка. Это же сущая крепость на колесах! На такой машине да в лоб на вражескую кавалерию… Да они же просто в пыль сотрутся!

Штаб с-капитан Полуянов и вовсе забыл обо всех правилах. Он с молодецкой прытью подбежал к машине, обошел ее по кругу, постучал кулаком по наклоненному лобовому листу брони и попытался заглянуть внутрь через смотровой прибор с бронестеклом.

— Фантастика! Невероятно! — орал Полуянов, размахивая руками. — Кольцов! Это же шедевр инженерной мысли! Посмотрите на эти линии! Никакая тараранная пушка под таким углом рикошет не упустит! А колеса-то, колеса! А броня! Она же толще, чем на моих армейских сундуках!

Из верхнего люка башни высунулся улыбающийся Кирилл в кожаном шлемофоне:

— Ну что, испытаем технику по полной программе? По машинам!

Полуянов, не раздумывая ни секунды, залез по колесу на броню и с радостным гиканьем провалился в люк десантного отделения, за ним следом прыгнул Колтунов и четверо гвардейцев.