Век стали и пара

Пролог 1 в котором мы становимся свидетелями убийства

— Всего доброго!

— Хорошего дежурства, — высокий мужчина в котелке, дорогом даже на вид пальто и кожаных перчатках кивнул сидящему на проходной охраннику. Он как обычно покидал здание министерства одним из последних, когда за окнами вечерняя темнота уже во всю вступила в свои права, а на центральных проспектах города зажглись газовые лампы уличного освещения. В руках мужчины был не кожаный портфель — непременный атрибут любого уважающего себя чиновника, а новомодный дипломат, подчеркивающий любовь хозяина к хорошим вещам и наличие у него чувства стиля.

Выйдя на крыльцо министерского здания, любитель поработать допоздна остановился и с наслаждением втянул носом весенний воздух. Пусть температура еще не поднималась слишком высоко, не распознать характерный весенний запах было просто невозможно. И даже недавний дождь и лужи на мостовой не могли испортить общего впечатления. Мужчина улыбнулся и насвистывая какую-то веселую мелодию двинул в сторону темневшего чуть поодаль парка.

Вдалеке за парком, за комплексом правительственных зданий, уже практическим пустым по ночному времени, был слышен гул большого индустриального города. Стучали колеса паромобилей по старой, уложенной еще при прадеде нынешнего короля брусчатке, свистел на станции Браст прибывающий поезд, где-то в темноте весеннего неба был слышен характерный шелест винтов пролетающего над столицей патрульного корвета.

Идея использования старых списанных армейских пузырей уже не имеющих никакой боевой ценности в качестве средства наблюдения полицией за городскими улицами стала в свое время революционной. Поначалу горожане, не привыкшие, что у них над головами летают многотонные стальные гиганты пугались и даже строчили петиции по поводу прекращения такой практики, но как-то незаметно висящая в небе блямба патрульного корвета постепенно стала привычной деталью пейзажа и более того превратилась в один из символов столичной безопасности.

— Куда это вы так спешите, господин начальник департамента? — Из темноты наперерез идущему по мощеной крупным тесанным булыжником парковой дорожке вынырнули две фигуры в плащах и низко надвинутых на лицо широкополых шляпах, практически полностью исключающих возможность идентификации их хозяев. При этом одна фигура высокой и худой, а вторая — низкой и кругленькой, как будто парочку специально подбирали для создания максимального контраста.

— Вы? Но как? — Министерский чиновник тем не менее явно узнал визави по голосу, и это узнавание ему совершенно не понравилось. Свободная от ноши левая рука метнулась было к карману пальто, но это движение было пресечено оглушительно громким в ночи щелчком курка барабанника.

— Руки! Держите руки так, чтобы мы их видели и не делайте резких движений. Я человек нервный, вдруг палец дернется, — длинный недвусмысленно покачал стволом пистолета как бы намекая, что при необходимости наделает в собеседнике дырок без всяких сожалений.

— Что вам от меня нужно? — Справившись с секундной слабостью мужчина в пальто вновь смог добавить уверенности в голос. Уверенности, которой он на самом деле совсем не ощущал.

— Только то, что было нами уже оплачено, — хмыкнул тот, у которого в руках было оружие. — И то что, вы так неосмотрительно решили продать другому заказчику, а нас соответственно бессовестно кинуть. Не хорошо. Нет, я конечно знал, что королевским чиновникам верить нельзя, но вы в данном случае сумели удивить. Я так понимаю, все документы в дипломате? Глянь.

Последнее было адресовано молчавшему доселе подручному, который так же молча подошел к чиновнику — не пересекая возможную траекторию стрельбы, что выдавало в нем человека опытного в таких делах — и попытался вырвать дипломат. Подвергшийся грабежу мужчина выпускать свою ношу из рук не торопился, за что тут же получил короткий, но болезненный тычок кулаком под ребра.

Клацнула защелка дипломата, темноту разрезал узкий луч ручного фонарика. Короткая ревизия содержимого дипломата заняла всего секунд тридцать.

— Да! Есть это оно, — последовал озвученный вывод. — Не уверен, что тут все, но...

Но и изучать документы досконально ночью посреди парка, да еще и в такой пикантной ситуации точно никто не будет.

— Значит все-таки вы, господин хороший, решили плюнуть на наши договоренности, зажать уже уплоченные денежки и оставить нас с носом? Не хорошо...

Что-то в голосе высокого вновь заставило чиновника напрячься, он попытался было оправдаться.

— Я отдам. Все отдам и деньги, и документы, только не убивайте пожалуйста!

— Конечно отдашь, куда ты денешься, — с плохо скрываемой издевкой в голосе протянул длинный. В это же время его толстый подручный вытащил из кармана нож и резко выпрямившись всадил его мужчине в щеголеватом пальто куда-то в район почки. Того мгновенно парализовало от болевого шока, а крик уже готовый сорваться с губ так и застрял где-то в глубине глотки, наружу вырвался только приглушенный полухрип-полустон.

Тостенький меж тем в быстром темпе нанес еще несколько ударов в то же место, и отскочил в сторону чтобы не замазаться чужой кровью, когда безжизненное уже тело глухо повалилось на брусчатку.

— Ну вот и все, — пробормотал длинный пряча барабанник в карман, — все дело сделано, бери дипломат и пойдем.

Толстый подошел к трупу, тщательно вытер нож о дорогое пальто, и подхватив документы, ради которых все и затевалось, и потом не торопясь последовал за своим товарищем, растворившись в темноте ночного парка.

Пролог 2 в котором мы знакомимся с главным героем и его внутренними демонами

Виктора вели сквозь бушующую толпу народа. После всего пережитого за последние дни сознание было изрядно затуманено, поэтому мозг фиксировал только отдельные картинки, как будто перелистывая страницы потертого фотоальбома.

Толпа бесновалась, люди что-то кричали кто-то пытался плюнуть в него, кто-то бросить огрызок недоеденного яблока. Жандармы, надо им отдать должное, умело держали строй не позволяя народному гневу помешать торжеству королевского правосудия. Впрочем, учитывая погоду: серые нависшие над городом свинцовые облака то и дело прорывались вниз мелким осенним дождем — вряд ли бы Виктор вообще в такой момент заметил чьи-то плевки. Его гораздо больше занимали тяжелые кандалы на руках, ногах и шее, позвякивающие при каждом шаге и ощутимо натирающие кожу. С другой стороны мозоли ему все равно не грозили при любом раскладе — у мертвых их просто не бывает.

Двести метров от тюремного паромобиля — не босоногого же бродягу к лобному месту ведут, все должно быть респектабельно — до выстроенного посреди площади эшафота показались настоящей вечностью. Волосы и одежда быстро начали промокать, а неловкая попытка закованными в кандалы руками смахнуть потекшую по лицу влагу была пресечена резким толчком в спину. Виктор сделал несколько неловких шагов, но сумел сохранить равновесие.

Долго ли, коротко ли, но путь позора от тюремного паромобиля закончился, и Виктор вступил на первую ступеньку эшафота. Вторая, третья... Ноги с трудом поднимали тело — оно, казалось, ныло каждым тщательно отбитым в процессе «дознания» сантиметром — вверх, а разум в каком-то странном оцепенении по детской еще привычке отмечал количество пройденных ступеней.

Одиннадцать... Наверху его опять подхватили сильные руки коротким тычком бросили на колени. Виктор должен был познать всю глубину унижения прежде чем процедура придет к своему логичному завершению, каким бы оно не было.

Пристав меж тем принялся хорошо поставленным голосом перекрикивая шум собравшейся на площади толпы зачитывать обвинительный приговор. Виктору обещали помилование в случае если признает вину и откажется от своих родителей. Он на такие условия не согласился и теперь ожидал наступления прямых последствий своего упрямства. В королевскую милость он верил мало, поэтому расценивал свои шансы расстаться с головою как 9 из 10.

— За злоумышление участие в заговоре против покойного короля Максима VIII, покушение на жизнь монарха... — пристав продолжал перечислять мнимые и реальные «злодейства» осужденного, среди которых Виктор неожиданно для себя обнаружил еще и покушение на старого короля.

— «Правильно, если уж врать, то побольше, не стесняясь, чем больше и очевиднее ложь, тем быстрее в нее поверят», — мысленно усмехнулся стоящий на коленях мужчина. Он был последим человеком в стране, которому был резон убивать старого короля, который, если говорить честно, и правда скончался подозрительно быстро. Меньше чем за неделю крепкий шестидесятипятилетний старик, не болевший ничем и никогда, поражавший придворных шлюх способностью затрахать до полного изнеможения девку даже на сорок лет младше, и умудряющийся держать традиционно вороватых министров в ежовых рукавицах, сгорел как свечка. Врачи даже не успели понять отчего, естественно в высшем свете пошли шепотки.

— Милости! Милости! — Перекрикивая пристава и притихшую было толпу закричал кто-то с дальнего конца площади как бы намекая, на то, что далеко не все собравшиеся желают сегодня видеть Викторовой крови. — Милости! Милости!

Последние несколько выкриков уже потонули в негодующем гуле толпы. Люди пришлю сюда в такой отвратительный день за развлечением и желали насладиться им до конца.

— ... за все вышеперечисленные злодеяния, а также вследствие всяческого отсутствия раскаяния и осознания своей вины перед королем и государством приговаривается... К четвертованию!

Толпа внизу завизжала от восторга в предвкушении невиданного ранее зрелища.

Виктор же в свою очередь дернулся будто от удара плетью. К тому, что ему отрубят голову он был уже в общем-то морально готов, но четвертование... Его же, черт побери, уже лет восемьдесят на практике не применяли, заменяя на другие виды казни. Кто вообще мог подумать, что эта сволочь в короне окажется настолько мстительной, что пойдет на нарушение сложившихся в последние десятилетия традиций!? Это же сущее варварство?

Тем временем оглушенного приговором Виктора, все еще ждущего слов о замене мучительной казни чем-то более приятным подхватили сильные руки стоящих по обе стороны помощников палача, споро сняли с него все также отвратительно звенящие кандалы, и переведя в горизонтальное положение начали привязывать распластанное на деревянном щите тело. Сомнений в серьезности происходящего не оставалось практически ни капли.

— Нет! Что вы делаете? Какого х... — попытался было дернуться приговоренный, но палачи были к этому готовы и держали крепко, а короткий тычок в солнечное сплетение быстро выбил дух из измученного тела, разлившись болевой волной по отбитым ранее потрохам.

Виктор попытался закрыть глаза, в которые сверху попадала падающая из нависших над городом свинцовых туч вода. Хотелось проснуться, казалось еще секунда, одно усилие, и он проснется в своей домашней кровати как ни в чем не бывало. Но нет, чуда не происходило, сколько бы он не дергался и не пытался вырваться из этой реальности, обстановка вокруг него и не думала меняться.

От падающих с неба дождевых капель лежащий на спине мужчина практически ничего не видел. Только размытые силуэты нависающих над ним палачей. Вот один из них подхватил в руки здоровенный устрашающего вида топор — толпа на площади зашумела в предвкушении перехода действа непосредственно к самому интересному, — обошел распятое тело и встал с левой стороны. Последнего слова перед началом действа Виктору, что характерно, произнести никто не предложил. Конечно, он же «политический», практически личный враг государства. Было бы странно давать такому возможность высказаться.

Палач с топором некоторое время попереминался с ноги на ногу — вряд ли неизвестный Виктору мужчина был в восторге от своей роли, участие в варварской казни, которой не место в любом просвещенном обществе не украсит ни чье резюме — потом перехватил орудие труда, размахнулся и с хеканием рубанул по левой руке казнимого.

Будто бы в замедленной сьемке Виктор наблюдал за движением лезвия топора, обрамленного падающими дождевыми каплями и лишь в последний момент, успел зажмуриться.

Зажмурился и проснулся...

Проснулся обнаружив себя сидящим на кровати, полностью мокрым от пота и с бешено бьющимся сердцем, которое казалось пытается выскочить из груди.

— Ты опять? — Сквозь сон пробормотала лежащая рядом Мария и, перевернувшись на другой бок вновь засопела, демонстрируя завидную способность спать в любой обстановке.

— Спи, — непонятно зачем ответил Виктор, хотя собеседница вряд ли могла его услышать, машинально поправил одеяло укрыв девушку и сел, свесив ноги вниз. По опыту таких вот ночных представлений он знал, что быстро уснуть у него уже не получится.

Виктор встал и стараясь не шуметь вышел из спальни. Зашел на кухню включил свет, прикрыв дверь, чтобы не помешать Марии досыпать остаток ночи, достал пачку папирос, чиркнул спичкой, закурил.

Почему-то каждый раз, в этом сне идет дождь. На самом деле тогда стояла отличная летняя погода и не было даже намека на тучи. Такие вот странные выверты подсознания, окрашивающие воспоминания о самом худшем дне в жизни в соответствующий им по духу серый цвет. Наверное, какой-нибудь патентованный мозгоправ мог бы сформулировать лучше, но до того, чтобы обращаться за помощью к доктору Виктор еще не дошел. Он предпочитал справляться со своими внутренними демонами самостоятельно. Взгляд непроизвольно сполз на то место, где когда-то была его левая рука. Вместо нее последние полтора десятка лет болтался обрубок до середины плеча. Можно сказать, палачу спасибо, что сохранил ему — вряд ли в тот момент он конечно об этом думал — плечевой сустав, на который теперь можно было навесить протез. Не родная рука, конечно, но гораздо лучше, чем ничего.

Докурив папиросу — совершенно механически, не ощутив при этом совершенно вкуса табака, — и выбросив окурок в раковину, Виктор взял с полки бутылку «дежурной» старки, свинтил пробку и задумчиво побулькав жидкостью, сделал хороший глоток прямо из горла. Алкоголь обжег рот и горячим комком прокатился по пищеводу в желудок.

Первейшее дело в такой ситуации. Главное не переусердствовать и не спиться окончательно. Впрочем, Виктор всегда считал, что, учитывая его образ жизни, он сдохнет раньше в какой-нибудь заварушке, закончив свои дни где-нибудь на помойке с простреленным черепом.

Подождав пока старка немного уляжется внутри — назад она, что характерно, не попросилась — Виктор завинтил крышку, поставил бутылку на место и пошел в душевую. Небольшая квартира в старом городе имела много преимуществ, главным из которых было ее расположение, но вот такой роскошью как ванна она не располагала. На нее тут просто не хватало места. Поэтому мужчина залез в душ и морально приготовившись крутанул вентиль — на него сверху спустя две секунды полилась холодная вода, смывая пот и остатки плохого сна.

Поскольку центральным горячим водоснабжением столичная Александрия похвастаться не могла — по этому поводу в городском совете уже лет пять шли бесконечные дебаты, но как обычно денег на столь полезное новшество просто не находилось — обывателям приходилось довольствоваться холодной водой. Нет, можно было конечно разжечь печку, подождать пока нагреется бак и принять душ в более комфортных условиях, но заниматься этим в три часа ночи было совершенно не с руки.

Вытерпев секунд тридцать холодного обливания Виктор завинтил кран обратно и тихо матерясь себе под нос принялся активно растираться полотенцем. К этому моменту добрый глоток сорокаградусного пойла начал «доходить», а ставший уже привычным кошмар немного смазался в сознании, позволяя вновь задуматься о возможности лечь спать дальше. Для уверенности Виктор принял на грудь еще порцию и, удовлетворившись получившейся дозой, отправился обратной в постель. Попробовать урвать еще хотя бы пару часов сна перед тем как утром вставать на работу.

Глава 1 в которой на сцене появляется первый труп

Проснулся Виктор рано. Гораздо раньше, чем хотел бы. В коридоре звенели отвратительно веселые колокольчики , привлекая внимание к вылезшей из домашнего телеграфа ленте срочного сообщения. Почему срочного? Потому что ни один нормальный человек не попрется на телеграфную станцию ночью, чтобы передать сообщение способное потерпеть лишний час-другой.

— Твою мать... — С трудом разлепив глаза, мужчина нащупал ступнями возле кровати тапочки и пошатываясь отправился усмирять адскую машину.

— А я тебе говорила, что ставить эту штуку у себя дома — отвратительная идея. А ты мне «новейшая техника», «ни у кого такого нет», «только по знакомству поставят». Сам виноват, — в отличии от Виктора Мария умела по утрам вставать не потерянным в пространстве чудовищем, а нормальным человеком, поэтому даже сейчас ее голос показался мужчине отвратительно бодрым. — Что там? Опять работа?

— Ну что же еще? — Сумев кое-как собрать глаза в кучу, Виктор наконец сподобился прочитать отпечатанное на бумажной ленте сообщение. — Убийство какой-то министерской шишки, судя по адресу.

— Есть будешь? — Абсолютно голая девушка, заманчиво повиливая бедрами прошла в сторону ванной комнаты, заставив мужчину непроизвольно скосить глаза в сторону ее округлостей.

— Нет, — Виктор мотнул головой смахивая наваждение. — Но, если ты мне сваришь кофе пока я побреюсь, буду премного благодарен.

Все еще чертыхаясь про себя мужчина дождался освобождения санузла и побрел бриться. Из висящего над раковиной зеркала на него в ответ взглянул не старый еще тридцатипятилетний высокий мужчина с тяжелыми рубленными чертами лица и заметной проседью в волосах. Пара шрамов на правой щеке, складывающиеся в уложенную на бок букву V — воспоминание о давней студенческой дуэли — добавляли общему виду некой загадочности. Красные от недосыпа глаза и тяжелые темные мешки под ними добавляли визуально несколько лет, но в целом можно было с уверенностью заключить, что сохранился он, не смотря на все жизненные коллизии, не так уж плохо.

Быстро пробежавшись бритвой по успевшей вылезти за сутки щетине, умывшись и почистив зубы — на чем счел водные процедуры оконченными — Виктор заглянул на кухню, еще раз отказался от завтрака, опрокинул в себя чашку кофе, сходил в комнату и принес оттуда свой протез.

— Помоги пожалуйста, — девушка молча кивнула и принялась подтягивать ремни, которыми чудо механической мысли крепилось к культе, оставшейся от левой руки. Процедура эта была насквозь привычная и не отняла много времени. — Спасибо.

Виктор поцеловал Марию и отправился одеваться.

— Меня не жди, буду поздно, — когда мужчина уже выходил из дома напомнила ему девушка. Мария была одной из первых журналисток-женщин, допущенных в ранее считавшуюся чисто мужской профессию, и активно пользовалась своим статусом, регулярно посещая всякие выставки, премьеры и прочие светские мероприятия. Иногда Виктор составлял ей компанию, но чаще Мария ходила на них сама. — И я хочу напомнить, что у нас через два дня годовщина отношений. Я знаю, что такие вещи ты обычно не забываешь, но все же решила, что лучше об этом упомянуть заранее, на всякий случай.

— Да помню, до вечера, — уже из открытых дверей откликнулся он, хотя конечно, хоть убей, не вспомнил бы о каком именно сборище идет речь на этот раз. Как обычно мужской мозг просто отфильтровал эту информацию за ненадобностью.

Виктор выскочил на улицу, пройдя через пару дворов вышел на проспект и нырнул в подземку. Можно было бы при наличии лишнего времени и пешком пройтись благо от его квартирки до правительственного квартала всего минут сорок быстрой ходьбы, но поскольку он тропился, то решил подскочить три станции на общественном транспорте.

Впрочем, одну остановку он все же сделал — тормознув перед киоском с прессой и купив за три эре свежий выпуск «Александрийских ведомостей». Передовица сообщала о начале очередной забастовке на столичных верфях из-за которой передача пары новейших линкоров воздушному флоту вероятно опять «сдвинется вправо». «Ведомости» была газетой с явным правым уклоном, а посему не стеснялась костерить социалистов-трудовиков на все лады. В общем, ничего нового.

Спустившись по лестнице Виктор показал на входе служебную бляху и не останавливаясь ввинтился в поток таких же неудачников, которым доход не позволял по утрам нежится в постели. Город жил своей жизнью, подобно огромному механическому голему он ежедневно поглощал тысячи людей, приезжавших в столицу в поисках лучшей доли и вынужденных за мизерную зарплату, едва достаточную чтобы прокормиться, работать по четырнадцать часов в день.

Столичная Александрия, находящаяся на передовых позициях технической революции, имела по разным оценкам порядка миллиона жителей постоянного населения. Каждый день тысячи людей перемещались из одних окраин — застроенных однообразными кирпичными бараками где в основном могли позволить себе жилье обычные работяги — в сторону других, где располагались гремящие, чадящие, изрыгающие огонь и необходимые королевству товары заводы, фабрики мастерские.

Дождавшись приезда поезда, Виктор нырнул в вагон и мысленно провалился в глубь себя. Убийством в Александрии удивить было сложно. Уж точно не профессионального сыщика десять лет отработавшего в столичной полиции. Два-три трупа в сутки — была стандартная норма для столицы, а в отдельные дни — «праздничные» — этот показатель мог легко скакнуть и до двух десятков. И никакое патрулирование с воздуха не спасет в случае столкновения банд, держащих за собой Южный конец, где вдоль реки раскинулись самые глухие трущобы города.

Впрочем, в таких случаях полиция не особо и старалась искать убийц, — во-первых, излишне хлопотно, а во-вторых — просто бесполезно, а иногда даже опасно — записывая в душегубы эти же найденные тела. «Неизвестный «А» убил «неизвестного «Б», а «неизвестный «В» убил неизвестного «Г». И так по кругу. Такие порой приключенческие романы по полицейским отчетам проходили — закачаешься!

— Опаздываешь, принц! — Вместо приветствия сделал Виктору втык его непосредственный начальник. Комиссар Горд знал, что Виктор ненавидит свое прозвище и называл так подчиненного только когда тот косячил действительно серьезно. Опоздание на несколько минут на это явно не тянуло, а значит недовольство начальства было связано с найденным трупом.

— Прошу прощения, господин комиссар! Утро, подземка, сами понимаете. С чем связана такая спешка, большую шишку что ли укокошили сегодня ночью?

— Угадал, демоны тебя раздери! — К Виктору с протянутой для рукопожатия рукой подскочил его коллега-следователь. — Твоя интуиция тебя не подводит.

— И ты здесь, Петер? — Виктор удивленно вздернул брови глядя на невысокого мужчину с здоровенными висячими усами на лице. Петер Зайвен был известен в столичной полиции как веселый, вечно жующий парень, отличный служака и недурственный сыщик. — Не слишком ли много: два следователя на один труп?

— Приказ сверху, — поморщился комиссар Горд. — Как только нашли труп и опознали, кто перед нами, сразу посыпались распоряжения. Бросить все силы, найти в кратчайшие сроки... В общем, все как обычно.

— Так и кто же наш сегодняшний неудачник, — Виктор глянул поверх плеча Петера на лежащее чуть в стороне тело. Труп уже зарисовали и накрыли белой простыней, из-под которой торчали только ноги обутые в лакированные штиблеты. — Судя по туфлям... Не меньше сотни талеров за пару, деньги у этого парня были. Ограбление?

— Не-а, — удивленно обернувшись и внимательно рассмотрев упомянуты Виктором туфли, ответил Петер. — Бумажник на месте, часы, золотые запонки, перстень. Ничего не взяли. Константин Берг. Судя по пропуску в Военное министерство, боюсь господа, мы имеем дело с политическим убийством.

Данное заявление заставило всех присутствующих поморщиться как будто они дружно закусили неспелым лимоном.

— Что-то еще?

— Четыре ножевых раны сзади-справа, в поясничную область, шансов у парня, по-видимому, просто не было. Судя по трупному окоченению все произошло вчера вечером.

— Ну это мы узнаем более точно, изучив журнал проходной в здании министерства, — задумчиво протянул Виктор, прикидывая возможный маршрут жертвы. — Свидетелей конечно никаких?

— Конечно, — хмыкнул Петер, вытащил из кармана пару орешков, забросил их в рот и принялся перемалывать мощными челюстями. Заметив насмешливый взгляд коллеги, он сделал большие глаза и возмутился, — что? Я в обличии от тебя на месте был одним из первых и позавтракать не успел!

— Да ничего! — Виктор поднял ладони в защитном жесте, и не подумав, впрочем, стереть ухмылку с лица.

— Хватит трындеть! — Прервал дружескую пикировку комиссар, — Виктор, на тебе Министерство. Петер займись родственниками.

— Вы хотите, чтобы я в одиночку отработал все Министерство? — В притворном ужасе вытаращил глаза однорукий следователь. — Там же сотни человек, на это недели уйдут.

— Хорошо, дам тебе стажёра, — поморщился комиссар, и махнул рукой стоящему в стороне пареньку. — Лев, подойди.

Виктор переглянулся с толстеньким коллегой и непроизвольно поморщился.

Внешность щуплого, нескладного парня, одетого в странного покроя макинтош и явно большую ему кепку, максимально контрастировала со звучным именем. На царя зверей стажер на тянул совершенно.

— Да, господин комиссар?

— Лев Горовиц, к нам из училища на практику, — и повернувшись к молодому сбтильного вида пареньку добавил, — сегодня будешь помогать Виктору Найдену. Слушать его как родного отца, понятно?

— Так точно, господин комиссар, — попытка ответить по-уставному ничего кроме смеха вызвать не могла. Из-за толстых линз, сидящих на носу очков на мир взирал типичный ботаник, неизвестно что забывший в полиции.

— Ладно, — Виктор тяжело вздохнул и взмахом руки позвал за собой приставленного начальством спутника. — Удачи вам с осмотром места происшествия...

В голосе мужчины звучала неприкрытая издевка. Обычно в таких случаях никаких улик рядом с телом найти было просто невозможно. А уж если это было не случайное ограбление, а спланированное политическое убийство — так те более.

Дорога до здания Военного Министерства заняла всего десять минут. Если бы не обстоятельства, прогулку через весенний парк — еще и солнышко выглянуло из-за туч, что в последние дни случалось не часто — можно было даже назвать приятной.

Взбежав по ступеням построенного в классическом стиле здания — охрана у входа проводила пару взглядом, но никак не отреагировала — полицейские вошли внутрь.

— Добрый день, — Виктор продемонстрировал сидящему в обрешеченной будке вахтеру номерную бляху и задал пару вопросов. Заступивший только сегодня утром на дежурство потрепанного вида унтер-офицер лет шестидесяти ничего о ночных событиях не знал и смог только помочь с журналом, в котором было отмечено время, когда покойный Берг покинул рабочее место. — 10.41. Поздняя пташка. Часто он так задерживался?

— Так сильно — не часто, — нахмурился, напрягая память унтер, — обычно господин Берг уходил с работы около восьми.

— Пешком?

— Зачем пешком? — Пожал плечами вахтер, — у него служебный паромобиль с водителем, обычно он на нем уезжал.

— Нужно будет потом расспросить водителя, насчет вчерашнего вечера, может он что-то знает, — больше для себя чем для стажера озвучил очевидную мысль следователь.

Дальше пришлось дождаться провожатого, который без лишних слов провел Найдена со стажером наверх, туда, где находился рабочий кабинет покойного. Широкая парадная мраморная лестница, статуи из того же материала, лепнина на стенах — антураж намекал на то, что с деньгами у военных было все в порядке. Даром что ли на содержание армии уходит треть бюджета королевства.

Кабинет убитого Берга находился на третьем этаже в конце длинного коридора, застеленного красной ковровой дорожкой. Еще на подходе Виктор услышал какой-то подозрительный шум, поэтому открывшийся вид полнейшего разгрома, с выдвинутыми ящиками, разбросанными бумагами и явно передвинутой мебелью неожиданностью для него не стал. Посреди всего бедлама в вещах покойного активно копошилась пара одетых в гражданское мужчин.

— Кхм-кхм, — Виктор ухватил металлическими пальцами бляху, дабы ни у кого не было сомнений в его полномочиях, а правую руку положил на рукоять табельного барабанника. — С тех пор как в Военном Министерстве стали работать гражданские порядка тут нет, как я посмотрю. Следователь Найден, господа, прошу прекратить уничтожать улики и пожалуйста, держите руки на виду, в противном случае я буду вынужден применить оружие.

— Не надо оружие, — пискнул один из мужчин, поднимая руки прямо вместе с зажатыми в них документами. — Мы тут работаем. В смысле на господина Берга работаем. Работали...

Было видно, что клерки от резко изменившейся со смертью начальника жизни находятся в полнейшей прострации.

— Это так? — Не отводя взгляда переспросил следователь выделенного провожатого, дождался кивка и жестом предложил двум пойманным в кабинете работникам министерства опустить руки. Те сделали это с видимым облегчением. — И тем не менее, господа, я бы очень хотел получить от вас объяснения того, что тут происходит. Тело господина Берга еще не успело остыть, а в его кабинете уже устроили разгром. Наталкивает на определенные мысли, не находите. Кто приказал уничтожить улики!?

— К-какие улики? — Слегка запинаясь переспросил работник министерства.

— Так мы каши не сварим, — Виктор повернулся к стажеру, — Лев, что в таком случае нужно сделать в первую очередь?

— Ммм, — нахмурил лоб очкарик, — наверное узнать кто эти господа, и что они здесь делают.

— Хороший вариант, с этого и начнем, — понимая, что еще сильнее «затоптать» следы в кабинете уже просто нельзя, Виктор поднял с пола опрокинутый кем-то ранее стул, поставил его, чтобы перекрывать возможный путь к бегству, сел и жестом предложил мужчинам объясниться.

При поверхностном опросе оказалось, что, узнав об убийстве шефа, его подчиненные тут же бросились к нему в кабинет проверять наличие секретных документов, с которыми работал Берг.

— Видите ли, — принялся объяснять тот, что представился советником 4 класса Ировиным, — господин Берг возглавлял департамент перспективных разработок. Через него проходили проекты новейшей техники, в том числе и той, которая в будущем пойдет в армию и флот. Тут секрет на секрете, настоящее Эльдрадо для любой вражеской разведки...

— Так... — Исключительно из въевшейся в подкорку привычки продолжил подначивать мужчин Виктор, — и вы решили пока никто не видит и не может проконтролировать разжиться чем-нибудь полезным, обеспечить себе безбедную старость, я правильно понимаю?

— Эмм... Нет, какая безбедная старость? — Оба клерка окончательно оказались сбиты с толку.

В итоге в результате долгих расспросов Виктор сумел вычленить из их рассказа главное. Несколько дней назад Берг получил от группы инженеров окончательный вариант воздушного линкора нового поколения, над которым в недрах министерства работали последние полтора года. Этот проект должен был встать на верфи после того, как достроят нынешнюю серию воздушных машин и представлял собой не просто эволюционно развитие, а нечто поистине непередаваемое. Во всяком случае ходили такие слухи в коридорах министерства.

Так вот едва эта парочка узнала об убийстве своего начальника, тут же бросилась к нему в кабинет, чтобы «спасти» документы по новому линкору, которые должны были лежать в сейфе начальника департамента.

— А откуда у вас ключ от сейфа? — Удивился следователь, — разве он не должен бы постоянно у хозяина кабинета?

— Нет, — последовал ответ, — господин Берг каждый вечер пломбировал сейф собственной печатью, а ключ сдавал под роспись. У нас такая процедура, чтобы не потерять ну и вообще...

— Понятно... — Задумчиво протянул Виктор. Чем дальше, тем все это дело нравилось ему меньше и меньше. Интуиция просто кричала, что он со всего размаху вляпался к какое-то вонючее дерьмо. — И значит печать на сейфе повреждена не была?

— Нет, была целая, — последовал ответ.

— Так. Стажер, беги на вахту и телеграфируй в комиссариат. Здесь нужны эксперты по взлому замков, нужно удостовериться, что сейф никто не вскрывал. А заодно отбей телеграмму комиссару... — Что именно нужно было сообщить начальнику столичной полиции Виктор сказать не успел.

Коридор внезапно наполнился людьми в военной форме, которые с криками и без особых церемоний пинками положили всех присутствующих на пол.

— Армейская контрразведка! Вы задержаны по подозрению в шпионаже!

Глава 2 в которой герои обсуждают свалившиеся на них заботы

— Значит так, — комиссар вытащил из кармана пару барабанников, один табельный с нормальным четырехдюймовым стволом, второй — маленький коротыш и протянул их подчиненному. Найден оглядел отобранное контрразведчиками оружие, проверил наличие патронов — их не было — и вернул барабанники в кобуру. Большой в наплечную, маленький — на лодыжку. Комиссар Горд подождал пока следователь закончит свои манипуляции, и еще раз недовольно оглядел подчиненных имевших весьма и весьма потрепанный вид. Виктор морщился и от боли в разбитой скуле, стажер фактически отделался испугом и парой оторванных пуговиц. — Дело дрянь.

Вся эпопея, связанная с общением с армейской контрразведкой, заняла добрых полдня. Сначала их повезли к себе в «застенки», где без особого усердия — исключительно ради порядка и подержания собственного сложившегося уже за многие годы реноме — поспрашивали насчет участия в пропаже документов. Припугнули, как водится, к счастью без применения силы, и не смотря на все протесты и объяснения того, что они как бы тоже занимаются расследованием, были отпущены только, когда за полицейскими приехал лично комиссар Горд.

— Ну это и так понятно. Я закурю? — Комиссар разрешающе махнул рукой, дождался пока следователь подкурит папиросу и выдал подробности.

— История с пропажей документов секретная, распространяться о ней хоть кому-нибудь я запрещаю, — при этом начальник почему-то ткнул указательным пальцем именно в однорукого подчиненного.

— Ну и ладно, — тот пожал плечами. — Значит дело это не наше, пусть забирают и сами разгребают сию кучу отборнейшего дерьма. У нас и без их секретов проблем более чем достаточно.

Сидящий чуть поодаль Зайвен только кивнул, соглашаясь с коллегой.

— Хрена с два, — комиссар от злости пристукнул по столу кулаком, поморщился и ткнул пальцем в потолок. — Там какие-то свои интриги. Оказывается, армейская контрразведка уже некоторое время вела Берга, и его убийство с пропажей секретных документов наверху воспринято как грандиозный провал. Поэтому расследовать будем мы. Это не обсуждается, такой приказ.

— Эмм... А почему мы а не, скажем, безопасники? Шпионаж — это куда больше их профиль, чем криминальной полиции, — резонно поинтересовался следователь.

— Все безопасники в разгоне. Занимаются очередной волной забастовок на военных предприятиях, — раздражено ответил комиссар. — Демоны вас раздери, вы что газеты не читаете? Стоило бы. Для повышения политической грамотности.

— Нам политическая грамотность ни к чему, — пожал плечами Виктор, сделал затяжку, выдохнул дым, подумал немного и добавил. — Ну во всяком случае до сегодняшнего дня была ни к чему, боюсь теперь придется разбираться еще и в этом дерьме.

— Короче говоря, расследование повесили на нас, так что теперь это наш геморрой. От армейцев будет участвовать приглашенный консультант, в лояльности которого, видимо, наверху не сомневаются, — комиссар Горд еще раз тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. Потянул за ручку ящик стола, достал оттуда сигару, задумчиво покрутил между пальцами, поднес к лицу и втянул запах хорошего табака. Главному полицейскому центрального округа столицы после прошлогоднего сердечного приступа врачи курить запретили строго-настрого, от чего тот натурально страдал. — Так что в случае провала все дерьмо выльется на нас, уж не сомневайтесь.

— Ну понятно, а в случае успеха награждать будут кого-нибудь другого. Никогда такого не было и вот опять, — хмыкнул Петер и принялся хрустеть чем-то съедобным. Комиссар бросил на пухлого подчиненного раздраженный взгляд, но ничего не сказал. Зайвена было проще пристрелить чем отучить хомячить на ходу.

— Что за документы-то хоть пропали? Раз уж дело остается нам, надеюсь допуск нам оформят. Искать документы даже не зная, что именно ты ищешь, было бы полным идиотизмом. Перебор даже для армейцев.

Военных среди полицейских традиционно считали немного туповатыми, что, с другой стороны, было не совсем справедливо. Идиотов хватало во всех ведомствах без исключения.

— Вот, — комиссар достал из стола отпечатанные типографским способом бланки и протянул их подчиненным. — Читаем, подписываем, ну вы сами все знаете.

На полученных бумагах черным по белому утверждалось, что подписывающий четко осознает последствия — самые ужасные — возможного разглашения тайны, которую ему собирается доверить любимое отечество.

— А если я не хочу это подписывать? — Встрепенулся впечатленный возможными карами стажер.

— Поздно, сынок, — недобро усмехнулся начальник столичной полиции. — Не ты выбираешь подписку, а подписка выбирает тебя. Есть правда еще вариант, по которому ты сейчас вылетаешь отсюда с волчьим билетом и такой характеристикой, которая позволит тебе работать в лучшем случае кочегаром, да и то на вряд ли.

— Ну конечно, — проворчал Виктор, ставя свой автограф под документом. — В военное же время живем, всеобщая мобилизация все для фронта, все для победы, ни шагу назад, шаг в сторону — попытка к бегству, прыжок на месте — попытка улететь.

— Почти угадал, — комиссар еще раз тяжело вздохнул и принялся рассказывать неизвестные еще обстоятельства дела, которые собственно и привели к столь масштабному переполоху в верхах.

Как уже были известно Виктору, ранее Константин Берг был руководителем одного из департаментов министерства, отвечающего за разработку новых вооружений. И как раз несколько дней назад к нему поступила документация по новому воздушному линкору.

— Новые машины, новые орудия, перспективная схема расположения брони и оборудования, оригинальная система управления огнем... В общем подробностей, как вы понимаете мне не докладывали, но новый пузырь якобы должен был стать настоящим прорывом. Два года работы десятков инженеров, сотни экспериментов, миллионы потраченных на все это дело таллеров, — комиссар нахмурился и еще раз оглядел собравшихся. — Не мне вам объяснять каким ударом может обернуться попадание этих сведений заграницу. Большой Айлинд, Галлиния, Алемания, Свенетия, Тартарское царство на востоке — разведки каждой из этих стран много бы отдали чтобы ознакомиться с бумажными возможностями нашего воздушного флота. Ущерб обороноспособности страны трудно даже вообразить.

— Что-то еще пропало. Кроме данных по новому линкору?

— Пока военные еще только изучают оставшиеся в кабинете Берга бумаги, дело это не быстрое. Опять же не совсем понятно, зачем было вообще выносить оригиналы, если можно не торопясь сделать копии. Заработать и при этом не подставиться. Но вроде бы, на первый взгляд больше ничего не пропало. Впрочем, судя по всему, армейцы этому совсем не рады. Его величество сегодня вызвало к себе Военного министра и высказывало ему высочайшее неудовольствие.

Его королевское величество Максим IX имел репутацию человека вспыльчивого и злопамятного, который порой снимал министров — а иногда и отправлял их под суд — и за меньшее.

— Но не отправил в отставку? — Переспросил Виктор.

— Не отправил, — кивнул комиссар. Еще раз понюхал незажжённую сигару, которую все это время вертел в руке и с видимым сожалением сунул обратно в стол. — Единственное, что уберегло нынешнего главу военного министерства от получения немедленного монаршего пинка под зад — сложная внешнеполитическая ситуация. Учитывая регулярные провокации и бесконечные стычки на границах — менять руководство армии в такой момент не просто глупо — самоубийственно глупо.

Напряжённые отношения между Алеманией и Поруссией, вокруг которых уже несколько лет формировались сложные военно-политические блоки, секретом ни для кого не были. Пару раз уже доходило до открытых боев на границе, но к счастью, пока кризисы каждый раз удавалось потушить дипломатическими методами. Получится ли в следующий раз — вопрос оставался открытым.

— Что нам-то делать? — Вновь вернул разговор в практическую плоскость не слишком интересующийся происходящим в высоких эмпиреях Зайвен.

— Завтра, — комиссар бросил быстрый взгляд на часы, пока суд да дело, рабочий день уже давно закончился, стрелки показывали восемь часов вечера, — свяжитесь с человеком из контрразведки. Он даст более подробные расклады, опять же к этому времени станет ясно пропало ли что-либо кроме чертежей демонового пузыря. С ним и решите в каком направлении копать в первую очередь, на маленькие.

— Ну что, куда сейчас? — Троица полицейских выйдя из кабинета начальника поспешила покинуть окружной комиссариат, пока на них не навесили еще какой-нибудь работы. Понятно, что рабочее время уже закончилось, да и важность свалившегося расследования резко снижала такую возможность, но никогда не опускала ее до нуля.

— Предлагаю поужинать и опрокинуть пару стаканчиков, — Виктор надел на голову шляпу и немного поморщившись поправил систему крепления протеза. Не смотря на всю свою технологичность, после целого дня носки кожаные ремни, которым техническое чудо крепилось к телу имело свойство неприятно натирать плечо.

— А что Мария?

— У нее опять какое-то светское мероприятие, — пожал плечами следователь.

— И что, ты не приглашен? Смотри, уведут девушку, великосветские бездельники.

— Знаешь, где у меня все эти тусовки, — переспросил Виктор и сам ответил, покачав сложенными пальцами у подбородка. — Ну их к демонам.

— Ну что ж, от предложения отужинать в дружеской компании я отказывается не привык, — Петер Зайвен в предвкушении облизнулся и повернувшись к стажеру спросил, — ты с нами, молодой?

Сам Зайвен был закоренелым холостяком и длительным отношениям предпочитал услуги профессионалок, благо как работник полиции мог рассчитывать на «скидку».

— Я эмм... — Лев, был явно не готов к этом предложению, он торопливо поправил очки, переступил с ноги на ногу, но подумав немного, согласился. — Да, хорошо.

— Вот и прекрасно, — Зайвен хлопнул молодого по плечу, отчего тот, кажется, сгорбился еще сильнее и больше ничего не говоря торопливо принялся скакать по ступенькам, ведущим к зданию полиции, предполагая, что коллеги последуют за ним. Так и вышло.

Традиционное место, куда регулярно ходили сотрудники расположенного недалеко комиссариата находилось за углом в двух кварталах. Называлось оно «Пивной подвал» и находилось — в чем и состояла вся шутка — на верхнем этаже старого трехэтажного здания постройки середины прошлого столетия. На первом этаже находились какие-то лавки, к этому времени уже закрытые, на втором — конторские помещения, так же опустевшие по вечернему времени, а уже на третьем — к нему вела массивная чугунная лестница, пристроенная с торца здания — сам ресторанчик.

— Значит так, — едва привычная в этом месте компания полицейских разместилась за свободным столом, рядом с ним из воздуха материализовался официант, всем своим видом выказывая готовность принять заказ, — нам как обычно. Пива темного два бокала для начала, жаренную колбасу с картошкой и овощей каких-нибудь. Стажер, ты что будешь?

Помещение особой изысканностью отделки не отличалось. Тяжёлые деревянные столы, такие же стулья, низкий потолок, редкие газовые светильники достаточные только чтобы разогнать темноту. Какие-то дешевые пейзажи на стенах, несколько весьма плачевного вида растений на подоконниках. Пустая сцена в дальнем конце зала, на которой по выходным выступали местного калибра таланты. Впрочем, сюда ходили не за интерьерами, а чтобы вкусно и не очень дорого поесть, ресторанчик был популярен среди «своих», и на нехватку посетителей не жаловался.

— Я тоже самое, — пожал плечами молодой, которому явно было не слишком комфортно в новой компании. Тем более что и разница в возрасте чувствовалась немалая.

— Тогда три комплекта, — Петер отпустил официанта, после чего демонстративно стащил с шеи болтавшийся на ней галстук, свернул его, сунул во внутренний карман пиджака и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, продемонстрировав всем желающим кусочек своей волосатой груди и перейдя из рабочего, так сказать, состояния в «отдыхательное». Впрочем, заговорил он все равно о деле, — что делать-то будем? Есть идеи?

— А что с осмотром места убийства? Что-нибудь нашли интересное? — Вопросом на вопрос ответил Виктор.

— Не-а, — пухлый следователь покачал головой и махнул рукой, — все чисто. Следов тоже никаких особо нет — гравийная дорожка, там каждый день ходят сотни людей. Доктор обещал по размеру раны определить форму ножа, но это...

— Безперспективняк, — кивнул Найден. — Этот нож уже где-нибудь на дне реки валяется.

— Так точно, — согласился Петер и первым подхватив принесенное официантом пиво сделал несколько больших глотков. — Ах, хорошо. Пробуй стажер, тут лучшее пиво в городе.

Лев сделал небольшой глоток, но особого восторга на лице стажера не проявилось. То ли пиво не слишком понравилось, то ли он вообще был не любитель этого напитка.

— Значит будем работать по всем направлениям, — тоже приложившись к бокалу принялся рассуждать однорукий следователь. — Я встречусь с контрразведчиком, будем отрабатывать связи в министерстве. Ты займешься семьей, друзьями.

— Там глухо, — поморщился Зайвен, не отказываясь тем не менее взяться за предложенную работу.

— Вероятно, — кивнул Виктор. — Нужно пробежаться по местной шпане, кружащей вокруг парка, поспрашивать, может быть кто-то что-то видел. Поискать возможных свидетелей, закрыть этот вопрос, чтобы в дальнейшем не было проблем.

— Проблем? — Встрепенулся Лев, — какие могут быть проблемы от свидетелей?

— Ничего ты, молодой, не понимаешь в полицейской работе, — два следователя переглянулись и синхронно хмыкнули. — Если свидетелей нет — это не твоя проблема. А вот если он внезапно появился спустя несколько месяцев — это значит, что ты плохо поработал и не нашел его, потратив ресурсы полиции впустую. Значит виноват, получай выговор.

— Но ведь это же бред? — Даже в полумраке пивного ресторана и сквозь стекла очков было видно, как глаза стажера расширились от удивления.

— Это полиция, привыкай, — еще раз усмехнулся Виктор и принялся наворачивать принесенный работником общепита ужин.

На некоторое время над столом повисла тишина, нарушаемая только стуком приборов по тарелкам. Целый день на ногах, да еще и такой нервный, давал о себе знать, поэтому на еду все набросились с заметным остервенением. Вскоре картошка и колбаса были повержены, компания заказала еще по одному пиву.

— А почему комиссар назвал вас принцем? — Прервал молчание стажер, продемонстрировав неплохую память и умение вычленять главное в речи других. А еще полное непонимание того, что можно и что нельзя спрашивать. С другой стороны, это была общая проблема людей, работающих в полиции и привыкших скорее к допросам, чем к беседам.

Зайвен в свою очередь, услышав вопрос, аж всхрюкнул от неожиданности, аккуратно поставил бокал с пивом на стол, чтобы не расплескать и ответил вместо Виктора.

— А потому, что он и есть принц. Натуральный.

— Нет, — покачал головой следователь. — Я был принцем, а сейчас я им не являюсь. Даже дворянства формально не имею.

— А как же... — Лев был явно ошарашен услышанным. Не смотря на все социальные подвижки и размывание сословных границ в последние полвека, связанные с ростом количества богатых промышленников, торговцев, а вместе с ним и процента городского населения, дворянские традиции в Поруссии были все еще весьма и весьма сильны. Банально в тот же парламент — высший законодательный орган страны — избираться могли исключительно представители привилегированного сословия, что кстати было одной из главных точек напряженности между официальной властью и народной оппозицией, финансируемой выросшей из детских штанишек буржуазией.

Промышленники и финансисты желали получить возможность влияния на политические процессы, рабочие хотели улучшений условий труда, принятия трудового законодательства, крестьяне желали получить землю, студенты, журналисты и прочая интелегенствующая сволочь — говорить, что пожелаешь, без всякой ответственности. Армия в лице генералов хотела поучаствовать в какой-нибудь небольшой войнушке чтобы заработать себе чины и награды. И только король с министрами хотел, чтобы все было как раньше. «Как при дедушке».

— Все, — Виктор достал бумажник, бросил на стол пару бумажек с запасом закрывая свою часть счета и поднялся на ноги. — Не хочу это обсуждать. Не самая приятная часть моей жизни. Предлагаю разбегаться по домам, завтра будет очень много дел.

Глава 3 в которой герои ищут ответы на сакраментальные вопросы: "кто виноват" и "что делать"

С Марией этим вечером пообщаться не удалось. Она вернулась со своей тусовки, когда Виктор уже спал, а утром, когда он собирался на работу спала еще девушка. Так что все их романтичные отношения ограничились быстрым мимолетным поцелуем в щеку — спящая красавица только промычала что-то непонятное, перевернулась на другой бок и засопела дальше.

Перед выходом из дома Найден набросал записку в которой предложил вечером после работы встретиться и посидеть где-нибудь в приятном месте. Поскольку рабочие время у обоих было ненормированным, каждый раз для совместного досуга его приходилось буквально выкраивать.

Традиционный путь в комиссариат занимал у Виктора всего полчаса неспешной пешей прогулки ну или десять минут на переполненном трамвае в дни, когда погода над столицей радовала жителей очередной порцией дождя. Раскинувшаяся вдоль берега моря Александрия к сожалению, славилась своими дождями и туманами, так что на трамвае приходилось ездить куда чаще чем хотелось бы. Впрочем, именно в этот день погода радовала. На небе не было ни одной тучки, а солнце прижарило неожиданно не по-весеннему. Температура очевидно поднялась градусов до двадцати и упустивший этот момент Найден за время прогулки успел изрядно сопреть в своем весеннем пальто.

Традиционная купленная по дороге на работу газета «радовала» очередными «хорошими» новостями. На заводе в Берложье произошел взрыв какого-то — какого именно не упоминалось — химического производства, благо цеха находились в стороне от жилой застройки и сам город не пострадал. Городской магистрат главного промышленного центра страны обеспокоенный возможным повторением подобных катастроф в будущем заговорил о ревизии промышленных предприятий на предмет соблюдения на них техники безопасности.

Даже не будучи провидцем Виктор в полщелчка мог предсказать, что большим промышленникам это не понравится — ведь проверки грозят штрафами, предписаниями улучшить и обезопасить технические процессы и в результате — падением прибыли, — а значит последуют новые забастовки и волны народного возмущения.

В газете так же было несколько статей об очередном витке торговой войны между Большим Алиндом и Алеманией, традиционная, малоинтересная следователю светская хроника и местные столичные новости, а вот про убийство начальника департамента Военного Министерства — чиновника 4 класса, на секундочку, не чих собачий — не было ни слова. Как и про исчезновение секретных документов — безопасники все же не зря ели свой хлеб и смогли не допустить утечки в новости в прессу. Все проще будет работать.

Перед комиссариатом Виктор еще успел забежать на телеграф — его домашняя станция позволяла только принимать сообщения, а отправлять их можно было исключительно со специального узла связи — и послать несколько телеграмм старым знакомым, дабы навести справки по внутренней кухне военного ведомства. Найден резонно посчитал, что контрразведка контрразведкой, а лишней дополнительная информация из надежного источника точно не будет.

Следователь успел дойти до комиссариата, неторопливо просмотреть газету, выпить чашку кофе — Зайвен со стажёром на пару уже во всю носились по городу отрабатывая личные контакты покойного Берга — и только потом встретить человека из контрразведки.

— Адам Соколинский, — протянул руку для приветствия высокий мужчина с узким как бы сплющенным немного лицом, на котором выдающейся доминантой располагался массивный «южноморский» нос. — Рад знакомству.

Лицо контрразведчика в противовес словам не выражало практически никаких эмоций, во всяком случае Виктор затруднился бы их идентифицировать, и могло даже показаться, что Соколинскому вообще наплевать на происходящее вокруг, но мужчину выдавали глаза. Внимательный и колючий взгляд глаз, живущих, казалось, своей жизнью выдавал в собеседнике человека наблюдательного и способного вычленять главное из окружающей картины.

— Виктор Найден, — мимолетно удивившись неожиданно крепкому рукопожатию ответил полицейский. — Вы будете вводить нас в курс дела?

— Именно так, — кивнул высокий армеец, — есть у вас тут помещение, где нам никто не помешает, и где можно говорить, не опасаясь чужих ушей?

— Конечно, — кивнул Виктор и повел гостя в недра комиссариата. Несколько минут петлящий по коридорам и двое мужчин оказались в небольшой комнате без окон в которой кроме стола и пары стульев ничего не было. Не трудно догадаться о назначении данного помещения. — Может чаю? Или кофе?

Соколинский на секунду задумался и покачал голой.

— Давайте сначала с бумагами разберёмся.

— Без проблем, — Виктор пожал плечами и уселся на стул напротив контрразведчика, — я вас внимательно слушаю.

— Вы же имеете соответствующий допуск? — Соколинский на секунду замер, вопросительно посмотрев на полицейского, при этом было очевидно, что данная информация ему в общем-то известна. Уж точно он не стал бы спрашивать это у Виктора, а убедился бы сам. Найден, впрочем, на легкую провокацию не поддался, а просто улыбнулся и немного приподнял левую бровь, вернув контрразведчику прямой взгляд. От такой реакции тот даже немного смутился и кивнув принялся выкладывать на стол принесенные с собой бумаги.

— Расскажите, что у вас по сотрудникам министерства, с которыми работал Берг, — с опаской глядя на выросшие перед ним стопки бумаги попытался перехватить инициативу Виктор. Его совершенно не прельщала перспектива зарыться в изучение документации на следующие пару суток. — Я уверен, что за вчерашний день вы успели прошерстить весь департамент, есть какие-нибудь результаты?

— Там глухо, — покачал головой Соколинский. — Берг получил несколько пакетов документации из профильных конструкторских бюро и исследовательских институтов в течении прошлой недели. Фельдъегерская доставка, опечатанные контейнеры, подписи... Все в порядке. Комиссия по рассмотрению проекта нового линкора была назначена на следующую неделю, до этого все бумаги лежали у убитого в сейфе, и никто не видел, чтобы он вообще их оттуда вынимал. Следов взлома на замке нет, журналы учета пломбировок велись тщательно. Зацепиться не за что.

— Что ж, это ваша епархия — вам и карты в руки, — Найден прикинул оставшиеся возможности и выдвинул предположение. — Но если информация утекла не из министерства и не через личные контакты, что вряд ли, какие еще остаются варианты?

— Первый — Берг, поняв, какие ценные документ попали ему в руки, сам решил слить. По каким-либо причинам, идейным или материальным, пока сказать сложно, — Виктор кивнул и полез во внутренний карман пиджака за пачкой папирос, но подкурить не успел. — Вы не могли бы не курить, я плохо переношу табачный дым.

— Без проблем, — Виктор сунул папиросу обратно в пачку и бросил ее на стол. — А второй, как я понимаю, какая-то утечка произошла из одного из конструкторских бюро, в которых разрабатывалось оборудование нового линкора. Это правда совсем не объясняет, зачем Бергу было выносить документы из министерства. Я правильно понимаю?

— Да, — согласился контрразведчик, — все так?

— Так чем эти документы настолько важны? Проект еще не существующего пузыря, который всегда можно переделать... Что в нем настолько важного?

— Хм... — Соколинский отстучал пальцами по столешнице нехитрый ритм после чего снизошел до пояснений. — Вы в курсе вообще принципа, благодаря которому летают пузыри?

— В общих чертах, — Виктор нахмурился, извлекая из недр памяти школьные знания. — При нагреве летаниума до определённой температуры он выделяет газ, если пропускать через него электричество наблюдается появление подъемной силы противоположной силе тяжести планеты. Вокруг этого свойства пузыри и конструируют, добавляя уже дальше двигатели, вооружение, броню и прочие механизмы.

Эффект левитации нагретого до газообразного состояния летаниума был открыт порусскими алхимиками около ста лет назад и мгновенно перевернул все представления людей о возможностях быстрого перемещения в пространстве. Очень быстро к конструкции, состоящей из паровой машины, герметичного объема, в который испарялся летаниум, и генератора тока, получившей простецкое название «пузырь», додумались прикрепить воздушный винт, и с этого момента началась эпоха сначала военной — было бы странно если бы такое изобретение не начали бы использовать первыми именно армейцы — а потом и транспортной авиации.

Очень быстро секрет производства и использования летаниума утек за границу, и Поруссия лишилась монополии на владение воздушным флотом, однако полученного задела хватило, чтобы выиграть большую войну против Хусарского каганата вернуть себе обширные плодородные земли по правому берегу течения Борисфена и получить выход к Белому морю. Увеличить площадь государства вдвое и превратиться из второразрядного королевства в одну из ведущих стран на континенте.

За прошедшие восемь десятков лет неуклюжие, слабовооружённые и практически не имеющие брони пузыри превратились в настоящих стальных монстров, красу и гордость любой армии. Достаточно сказать, что последняя, введенная в строй серия боевых воздушных кораблей имела почти триста метров в длину, несла на себе орудия калибром в 200мм и имела борта, забронированные 150мм листами цементированной, стали. Про цену этих монстров и говорить нечего, только несколько государств на планете вообще могли позволить себе воздушный линкорный флот.

Количеством воздушных крейсеров и линкоров определялась сила государства, были построены здоровенные транспортники, запущены регулярные пассажирские линии. Вместе с перемещающимися по железной дороге паровозами пузыри представляли собой то, благодаря чему промышленная революция последних десятилетий вообще стала возможной.

Нет, морские суда и теперь перевозили тоннаж куда более значительный нежели воздушные, просто в силу дешевизны — кораблю не нужно жечь уголь просто чтобы оставаться на плаву в отличие от пузыря — однако символом происходящих в мире перемен стали именно воздушные гиганты.

— Все так, — кивнул контрразведчик, — если не вдаваться в подробности, у вас были хорошие школьные учителя, господин Найден.

— Спасибо, — а вот эта поддевка, которая явно говорила о том, что Соколинский в курсе биографии полицейского уже почти достигла цели. Впрочем, Виктор сумел сдержаться и даже сделать вид, что его слова собеседника совершенно не тронули. — Так в чем суть?

— Суть в том, что один из исследовательских институтов, даже само существование которого является тайной, последние три года работал над алхимическими смесями, теоретически способными заменить летаниум. Как вы возможно знаете, сама конструкция пузырей толкает их создателей в сторону гигантизма. Чем больше объем внутренних цистерн с газообразным летаниумом, тем больше можно сверху навить полезной нагрузки. Получается, что, у конструкторов всегда есть выбор между большим пузырем, способным нести огромную массу и при этом очень дорогим, либо маленьким, дешевым, но фактически — ни на что не способным.

— Зависимость не линейная, закон квадрата-куба, — кивнул Виктор и не удержавшись добавил, — я понимаю, у меня были действительно хорошие школьные учителя.

— Кхм... Ну да, — Соколинский на секунду сбился с мысли, но потом продолжил. — Так вот в этой лаборатории работали над веществом, имеющим свойство летаниума в твёрдом состоянии. Конечной целью была разработка сплава, который можно было бы использовать в качестве конструкционного и который при этом создавал бы подъемную силу.

— Но... Это же...

— Именно так. Скорее всего именно эти разработки были основной целью.

— И какой результат? — От проснувшегося любопытства Виктор подался вперед, навалившись на разделяющий собеседников стол.

— Это самый главный вопрос, — контрразведчик нахмурил брови и поджал губы, было видно, что рассказывать о провале родной конторы ему не слишком приятно. — Промежуточные отчеты указывали на то, что направление весьма и весьма перспективно, регулярно приходили доклады о продвижении исследований и о близости создания работающего образца.

— Но?

— Присланные Бергу материалы с отчетами и результатами мы потеряли, а запросить в этой лаборатории копии не так-то просто. Я вчера полдня потратил только на получение разрешения сделать повторный запрос. Отправил телеграмму уже после окончания рабочего дня и ответа пока не получил. Сколько уйдет времени на всю эту бюрократию, пока не понятно.

— Смешно, — в голосе Виктора смеха не было не капли. — То есть потенциально враги Поруссии уже знают все, что нужно, а мы продолжаем играть в секретность хотя это вредит расследованию.

— Да ситуация глупая, — согласился Соколинский, — возможно имеет смысл отправиться в Капратск самолично, чтобы прояснить ситуацию на месте. 10-12 часов лета на пассажирском пузыре, и вы на месте.

— Я? Вы предлагаете отправиться в Капратск мне? — Удивленно переспросил Найден.

— Ну раз дело отдали полиции, — Соколинский усмехнулся и пожал плечами. — Мне командировку точно не согласуют, так что вариантов у нас не очень много.

— Ладно, предположим... — Не стал сразу поднимать бучу следователь, — давайте для начала разберемся с тем, что вы принесли более подробно...

Следующие несколько часов — даже без перерыва на обед — оказался потрачен на разбор отчетов, докладов, рапортов и прочей административно-бюрократической переписки так или и иначе связанной с покойным Бергом и пропавшими документами. Однако не смотря на проработку огромного количества текстовой информации, ничего такого, за что бы можно было зацепится, не нашлось.

Все допущенные к секретной информации люди регулярно проверялись контрразведкой и ранее подозрений не вызывали. Только сам покойный Берг выделялся на этом фоне. Примерно полгода назад он стал откуда-то получать явно неучтенные никак деньги, положил достаточно крупные суммы на счет матери и жены, завел любовницу, начал покупать дорогие вещи, которые для человека его доходов, были явно не по карману. Собственно, именно с тем, что армейская контрразведка и не смогла вовремя выявить и купировать очевидную угрозу и было связано решение подключить специалистов «со стороны». В данном случае — из полиции.

В целом, данный экскурс в дела армейцев был очень интересным с теоретической точки зрения, однако в плане реальной пользы расследованию ничего не дал. И не удивительно в общем-то, если бы контрразведка имела какие-нибудь реальные зацепки, полицию бы просто не пришлось бы привлекать.

— Что жена, что любовница обе откровенные дурочки, видимо нравился Бергу такой типаж, — в кабинете комиссара собралась все та же компания, только теперь тут присутствовал еще и Соколинский. — Мать разговаривать вообще отказалась на отрез. Попытка припугнуть ее обвинением в соучастии результата не дала. Старухе уже за девяносто перевалило, и хоть она сумела сохранить удивительно ясный ум, тюрьмы в таком возрасте уже бояться глупо.

— Что она может реально что-то знать? — Заинтересовался Соколинский.

— Скорее всего, о чем-то догадывалась, — пожал плечами Зайвен. Он выглядел выжатым как лимон, за день оббежав полгорода и переговорив с двумя десятками людей. В глазах толстяка горело только одно желание — поужинать, в такие моменты Петер всегда становился едким и раздражительным. — Но конечно контрразведка может попробовать применить к ней «форсированные методы допроса».

Байки о том, как спецслужбы королевства любят выбивать из подозреваемых — в основном это касалось разного рода революционеров и прочих прекраснодушных раделей за народное благо с огнем в глазах и кашей в голове — нужные им сведения, ходили среди обывателей уже давно. Как это часто бывает, однозначных подтвержденных случаев применения пыток общественности известно не было, но порой самые одиозные личности, больше всего кричащие о необходимости перемен в стране просто пропадали без следа, и любые последующие поиски не приносили никакого результата. Умному, как говориться, достаточно.

— Что бы кто не говорил о нашей организации, — совершенно бесстрастно, как будто подобные нападки ему приходится отражать чуть ли не ежедневно, парировал Соколинский, — мы работаем исключительно в правовом поле королевства и законов не нарушаем.

— Так! — Комиссар Горд в раздражении хлопнул открытой ладонью по массивной, обтянутой зеленым сукном столешнице, отчего сидящий рядом с Виктором стажер явственно подпрыгнул. Сам Найден к таким вспышкам начальственного недовольства за годы работы в полиции уже давно привык и никак на него не отреагировал. — Хватит препираться на пустом месте. Зайвен! Что еще полезного вы успели сделать за сегодня?

— Я оправил оперативников пройтись по заведениям, работающим вокруг парка и вообще в этом районе, — Петер тоже отнесся к крикам комиссара с изрядной долей пофигизма, — может кто-то видел. Закинул удочку парочке шустрых парней, которые крутятся в том районе, если будут какие-то слухи, мне сообщат.

— Опять будешь клянчить дополнительные средства на работу с агентами? — Прищурился Горд, — ты еще за предыдущий квартал не отчитался, я тебе напоминаю.

— Все сделаю, шеф, — толстый следователь поднял ладони в защитном жесте, и усмехнувшись добавил. — Вон может из контрразведки получится какое-нибудь финансирование слупить, или мы бесплатно должны на них корячиться?

— Так! Все вон, пошли отсюда бездельники тупоголовые! Пользы от вас — ноль. Только бы поржать и пожрать да деньги клянчить. Найден останься! — Виктор уже подошедший к двери кабинета обернулся и вопросительно посмотрел на комиссара. Не смотря на вспыльчивый характер Горд был в целом правильным мужиком и за своих подчинённых стоял горой. Ну а то, что наорать мог иногда — так никто не идеальный. Когда все остальные вышли из кабинета, он обратился к Виктору. — Будь готов завтра или послезавтра отправится в Капратск. Скорее всего придется туда лететь и разбираться на месте. На меня давят сверху, требуют результат, а переписка с этой лабораторией, учитывая секретность и всю армейскую бюрократию, займет недели.

— Я не могу в командировку, — мотнул головой Виктор, у которого перед глазами мгновенно возникло разъяренно лицо Марии, которая уже не раз высказывала Найдену свое недовольство по поводу регулярных переработок и вообще сложного жизненного графика, под который ей было тяжело подстраиваться. — У меня планы. Годовщина отношений. Мне яйца открутят.

— Боюсь тебя огорчить Виктор, но мои яйца меня волнуют гораздо больше, а если их открутит начальство, то плохо будет всем, включая тебя, это я обещаю — покачал головой комиссар и добавил примирительно. — Посылать все равно некого, расширять количество посвященных в детали дела мне категорически запрещено. Так что извини, но со своими личными проблемами тебе придется как-то разбираться самостоятельно. В общем, это не предложение и не просьба, это приказ. Ясно?

— Ясно, — тяжело вздохнул Виктор.

__________

Поскольку данный жанр мне в новинку, хотелось бы от читателей услышать больше обратной связи. Приветствуется конструктивная критика. Хочу понимать, насколько получаются живыми персонажи и мир вокруг них, насколько адекватна скорость повествования, вызывает ли интерес детективная часть. Ну и вообще нравится/не нравится. Буду очень благодарен за комментарии.

Глава 4 в которой герой пытается наладить личную жизнь и выходит в люди

— Опаздываешь, — Найден нахмурил брови и постучал по циферблату наручных часов на левой, механической, руке.

— Не опаздываю, а задерживаюсь, — Мария усмехнулась, приняла купленный заранее для нее букет и чмокнула Виктора в подставленную щеку. — Сколько тебе раз говорить, чурбан ты неотёсанный, красивые девушки не опаздывают на свидания, а задерживаются. Тем более на сколько я там задержалась: пять минут? Это даже не прилично, нужно было помариновать тебя подольше. Ради профилактики.

Выглядела девушка отлично. Короткие по шею вьющиеся волосы были перетянуты лентой, овальное лицо маленький, слегка курносый нос, пухлые — или как было сейчас модно говорить «чувственные» — губы были слегка подкрашены помадой. При своем не высоком около 165 сантиметров росте Мария имела прекрасную фигуру и совсем не стеснялась ее подчеркивать одеждой. Если на работу женщина предпочитала надевать брюки и куртку — это модное поветрие визуально превращавшее женщин в мужчин Найдена изрядно раздражало, но он благоразумно предпочитал оставлять данное мнение при себе — то на свидание надела длинный белый с яркими красными узорами сарафан, и длинные по локоть перчатки того же цвета. На плечи была наброшена легкая пушистая накидка, больше для дополнения образа чем для утепления, благо вечер выдался достаточно погожим и нужды в верхней одежде особо не было.

Найден не нашел, что ответить на такое заявление — он всегда поражался, как серьезная и целеустремлённая в плане работы девушка умудряется в личной жизни превращаться в взбалмошного и склонного поддаваться эмоциям человека, — поэтому молча потянул резную деревянную дверь ресторана, ради похода в который они сегодня собственно и встретились.

— Здесь красиво, — девушка уже отбросив свои недавние обвинения с интересом принялась вертеть головой. Ресторан был стилизован под модную железнодорожною тематику: персонал был одет в мундиры, напоминающие форму железнодорожного ведомства, стены были декорированы большим количеством разнообразных медных трубок, из разных неожиданных мест выглядывали паровые манометры, а несколько небольших отдельных кабинетов в дальнем конце заведения были выполнены в виде железнодорожных купе. В общем ничего сверх модернового, но хорошая кухня вкупе с вышколенным персоналом делали «Пар» достаточно популярным заведением, для визита в которое столик нужно было заказывать сильно заранее. — Стильно.

— Я знал, что ты оценишь, — довольный похвалой мужчина озвучил администратору номер бронирования, и пара в сопровождении появившегося буквально ниоткуда официанта прошла в глубь помещения как раз в сторону одного из уединенных «купе». — Как твоя светская жизнь? Что нового в мире творчества и порока?

В «купе» располагался небольшой столик с двумя диванчиками и подсвеченная пейзажная картина на стене, игравшая роль такого себе окна. Прямоугольный стол в центре помещения привлекал внимание парой стилизованных рельс, разделявших его пополам и упиравшихся в небольшие «ворота» в стене под окном. Девушка заинтересованно потрогала пальчиками металлическую полосу и плюхнулась на диванчик.

— Тебе правда интересно или ты просто поддерживаешь разговор? — Внимательно изучая не слишком обширное меню ресторана переспросила Мария.

— Скажем так, мне интересна твоя жизнь, а если светская жизнь является составной ее частью...

Обсуждение новостей с журналистского фронта было прервано появлением официанта, который быстро принял заказ и так же быстро удалился.

— Обещавшие приехать Алеманские художники отказались участвовать в выставке, вчера это было самой главной новостью, — девушка поправила волосы и откинулась на спинку дивана.

— Учитывая наши отношения с западным соседом, в этом нет ничего удивительного, — Виктор только пожал плечами, — когда на границе регулярно постреливают, а о большой войне говорят все, кому не лень.

— Да, но раньше это никогда не касалось сферы искусства, творческие люди всегда были выше политики, — в голосе журналистки послышалось искреннее возмущение.

— То ли еще будет, — в плане общественных процессов Найден считал себя убежденным пессимистом. Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет. Если бы у него была возможность, он бы давно уехал с просторов родного континента, куда-нибудь за океан, где политическая ситуация выглядела куда более стабильной. Однако возможности не было, и приходилось с тихим ужасом ожидать, чем обернется сложившаяся сейчас вокруг Поруссии ситуация.

Зажатое в кольце врагов государство — и это не образное выражение, а реальное положение вещей, сложившееся во многом благодаря не слишком удачному правлению нынешнего монарха — умудрилось перессориться и Алеманией на западе и с Тартраским царством на востоке. Учитывая наличие старого врага — Хусарского каганата — на юго-востоке и Румелийского султаната, с которым отношения были тоже достаточно напряженные, на юго-западе, действительно безопасных границ у Поруссии практически не было.

Конечно были у находящегося в самом центре континента государства и союзники. Тот же Большой Айлинд и Галлиния регулярно заявляли о своей поддержке и готовности в любой момент прийти на помощь, вот только, как оно будет на практике, можно было только догадываться. Вероятность того, что в случае начала войны Поруссию просто разорвут на части, была, как это не прискорбно признавать, достаточно высока.

От полного уничтожения страну защищал самый мощный в мире воздушный флот, однако, к сожалению, годы, когда Поруссия имела монополию на данное оружие и могла диктовать свою волю всему миру, уже давно прошли. Преследователи тут уже буквально наступали на пятки, и не было ничего удивительного в том, что любая неудача, связанная с воздушным флотом, воспринималась в верхах очень остро. Ведь это был фактически вопрос жизни и смерти.

— Ходят слухи о скорой помолвке принца Кароля, — продолжила меж тем пересказ светских новостей Мария.

— Ему же всего 17 лет, — с заметно большим интересом чем ранее спросил Найден.

— Помолвка — не свадьба, можно и поторопиться.

— И кого прочат в избранницы потенциального короля?

— Айлиндскую принцессу Алису. Говорят, что девушка должно прибыть в Александрию на смотрины в следующем месяце и, судя по всему, ничем кроме помолвки это быть не может, — на это полицейский только поморщился, ориентация короля Максима IX на дружбу с Большим Айлиндом во многом и стала причиной резко ухудшившихся с соседями отношений. При прошлом короле, отце нынешнего, с Алеманией действовал военный союз, обеспечивший Поруссии надежный тыл во время войны с Хусарским каганатом. Союз этот нынешний король отправил в утиль едва только взошел на престол, отчего злые языки поговаривали о причастности к смерти Максима VIII айлиндской разведки. — При этом девушка на два года старше Кароля и, говорят, имеет отвратительный характер. Многие уже заранее жалеют принца.

В этот момент маленькие ворота под «окном» открылись, и из образовавшегося отверстия по рельсам, проложенным на столе к посетителям выехал небольшой стилизованный поезд, который доставил в «товарных вагонах» сделанный ранее заказ. Два основных блюда, набор закусок и бутылка красного вина, в отдельном вагоне были сложены ножи и вилки.

— Ну как тебе?

— Какая прелесть! — От избытка эмоций Мария несколько раз подпрыгнула на диванчике и захлопала в ладоши. Действительно игрушечный паровоз, блестя медью и пуская из трубы едва заметные клубы дыма, выглядел чудо как хорошо. — А как он обратно поедет?

— А вот для этого тут есть такая штука, — Найден вытащил из «тендера» паровоза достаточно массивный металлический заводной ключ, глянул на его торец, хмыкнул и принялся расстегивать левый рукав. Сдвинув вверх ткань рубашки, он вставил ключ в отверстие в предплечье и начал, прикладывая заметные усилия взводить пружину, помогающую приводить его протез в движение. — Я так и думал, одна и та же мастерская. Забыл сегодня утром подкрутить и целый день мучился из-за того, что рука плохо слушалась.

Докрутив механизм до одному ему ведомого состояния Виктор отсоединил ключ, застегнул рукав и парой движений взвел похожую по типу машинерию внутри паровозика. После этого следователь прищёлкнул флажок заднего хода и поезд постукивая колесами уехал обратно на расположенную за стеной кухню.

За всем эти действом сидящая напротив Мария наблюдала с нескрываемым скепсисом. Они с Виктором жили под одной крышей уже полгода, и период, когда механический протез мог вызвать у нее какие-то эмоции, уже давно прошел.

— А ты не можешь без представлений обойтись? — С мало скрываемым недовольством проводила взглядом уехавший поезд девушка.

— Кхм, — явно не ожидавший такой реакции, на свою маленькую шалость Найден решил не обострять и перевел разговор на другую тему.

Обсудили последние политические новости, Мария благодаря журналистской работе разбиралась в перипетиях столичного закулисья лучше, чем большая часть женщин, и что всегда привлекало в ней Виктора, умела грамотно подать свое мнение. Затронули погоду и возможность проведения совместного летнего отпуска, благо в это время обычно столица пустела и работы меньше становилось и у полиции, и у пишущей братии. Наконец мужчина решился коснуться неприятной темы и, сунув руку во внутренний карман брюк, выставил на стол небольшую коробочку.

— Вот, — не слишком красноречиво объяснил он свой жест.

— Что это? — Девушка удивлённо приподняла бровь.

— Подарок на годовщину, открой.

— Ты не перегрелся? — Мария демонстративно приложила ладонь ко лбу сидящего напротив возлюбленного. — Я тебе напоминаю, что годовщина у нас только послезавтра.

Тем не менее она все же открыла коробочку и достала оттуда тонкую золотую цепочку с подвеской в виде стилизованного цветка.

— Нравится?

— Да, очень, — девушка тут же клацнула замочком и нацепила подвеску себе на шею, после чего сразу же полезла в сумочку за зеркальцем, чтобы оценить подарок уже в надетом состоянии. Было видно, что Найден смог угодить. — И все же с чего ты решил задарить подарок на два дня раньше? Только не говори, что на годовщину будешь работать и не сможешь провести время со мной.

Даже по голосу было слышно, что от пришедшего на ум предположения настроение журналистки тут же упало куда-то в область отрицательных значений.

— Боюсь это так, — Виктор виновато пожал плечами. — Распоряжение о командировке с самого верха. По моему делу, даже отправить вместо себя никого не могу, случай связан с государственной тайной, и мне этого никто не позволит.

— Ну ты и свинья, Найден, — Мария раздражённо сняла с себя подаренную золотую подвеску и в сердцах шлепнула ее на стол. — Раз в полгода договорились заранее провести время вместе! Я даже не удивлена! Не нужны мне твои подарки!

Девушка подскочила на ноги, схватила свою меховую накидку, сумочку и выбежала из кабинета.

— Вот и поговорили, — догонять возлюбленную Виктор естественно не стал. Ему все же было уже далеко не 15 лет, чтобы бегать за девочками. Тем более, зная взбалмошный нрав Марии, это бы ее только раззадорило. А так — пусть немного проветрится, переварит свою обиду, а потом можно будит и поговорить спокойно.

— У вас все в порядке? — В кабинет осторожно заглянул официант, как будто ожидал увидеть здесь труп мужчины.

— Ну можно и так сказать, — хмыкнул оставшийся в одиночестве мужчина. — Принесите старки полтинничек. И счет.

— Сделаю, — мгновенно ухватил ситуацию официант и исчез за дверью.

На улице оказалось неожиданно прохладно. После захода солнца задул холодный и влажный ветер со стороны моря, заставляя снующих по улицам столицы людей ежится и прибавлять шагу, чтобы поскорее добраться до дома. Тех, у кого этот дом был, конечно.

Александрия была большим городом. За красотой и лоском центральных проспектов с дворцами, соборами, памятниками давно ушедшим в вечность королям и прочей бросающейся в глаза чепухой скрывались гораздо более многочисленные тесные улочки, грязные подворотни, дворы-колодцы, куда солнечные лучи попадали только летом и только в полдень. И конечно их обитатели: начиная от вполне приличных хоть и небогатых рабочих столичных казенных оружейных заводов, которые вполне могли себе позволить отдельную небольшую квартиру не в самом сердце трущоб, заканчивая окончательно опустившимися и потерявшими человеческий облик существами, о существовании которых «приличная» публика столичных салонов даже не подозревала.

Вторых было как бы и не больше чем первых.

Огромное количество беспризорников, которых никто даже не пытался как-то подсчитать, и которые приходили из окрестных деревень в надежде на более сытую жизнь. Разного рода проститутки, темные личности, перебивающиеся нерегулярными заработками. Такие могли сегодня устроиться разгружать вагоны с углем, а завтра подрядиться перерезать кому-нибудь глотку за примерно те же деньги. Откровенные бандиты, держащие районы и занимающиеся разного рода незаконным бизнесом.

— Эй, красавчик! Не хочешь немного женской ласки? — Виктор непроизвольно скосил глаза в сторону вопрошающей, благо надвинутые на глаза гоглы с обработанными специальной алхимией стеклами позволяли видеть в темноте более-менее четко, и аж передернулся от отвращения. Понятно, что даже тут на окраине южного конца, не ныряя в самые глубины расположенных дальше от побережья трущоб можно было найти «продажную любовь» на любой вкус и кошелек. Но от некоторых представительниц древнейшей профессии больше тянуло блевать чем размножаться. О том, какими болячками такая с позволения сказать ночная бабочка — весом сильно за центнер — может наградить клиента, и думать не хотелось.

Виктор только передернул плечами, поднял воротник и ускорил шаг. Поскольку вечер и так был уже безвозвратно испорчен, а возвращаться домой совершенно не хотелось, Найден решил совместить приятное — если таковым можно назвать прогулку по ночным улицам столицы — с полезным. В качестве полезного предполагалась встреча с одним человеком, который постоянно вертелся в соответствующих кругах и потому был всех слухов, циркулирующих по просторам городского дна. Не того дна, где бомжы дерутся насмерть за кусок хлеба, а того где подпольные казино, контрабанда, сваренное без уплаты акцизов дешевое пойло, завезенный из колоний опиум — за продажу которого по законам королевства полагалась бессрочная каторга — и веселые девочки.

В любом другом случае следователь бы назначил информатору встречу где-нибудь в более приличном месте, но в данной ситуации на это просто не было времени. Учитывая завтрашнюю командировку и случайно оказавшийся свободным вечер Виктор решил не выделываться и самостоятельно навестить знакомого самостоятельно.

— Оружие есть? — Возле серой неприметной железной двери как будто случайно терся здоровяк с лицом, не обремененным интеллектом. При появлении Найдена он встрепенулся и внимательно оглядывая переулок в поисках возможных неприятностей подошел к потенциальному посетителю.

Полицейский молча распахнул полы плаща и продемонстрировал отсутствие оружия. Громила сделал вращательное движение пальцем в воздухе отчего следователь только вздохнул и покорно провернулся вокруг своей оси.

— Надеюсь лапать меня не станешь? А то я от мужских прикосновений бываю нервным, сразу тянет сломать кому-нибудь руки, — в ответ на недвусмысленную угрозу охранник только хмыкнул и произнес.

— Пять таллеров.

— Грабеж, — в ответ возмутился Найден. — Месяц назад было четыре!

— Или плати или проваливай, — торговаться здоровяк явно не собирался.

Виктор залез рукой в карман и протянул заранее заготовленную пятерку. Хоть место и было «чистым» и в некоторых кругах даже гордилось репутацией безопасного — то есть случаи, когда клиентов сажали на перо были тут не слишком частыми, при этом возможность просто получить в рожу как бы предполагалась изначально, и на такие мелочи никто особо внимания не обращал — светить бумажником с деньгами полицейский все равно не собирался.

Охранник принял деньги и особым образом постучал в дверь. Сначала три удара, потом один и еще два. В двери открылось небольшое окошко, через которое потенциального клиента осмотрели внимательные глаза, после чего на той стороне лязгнул засов, и дверь наконец открылась.

Снимать гоглы и опускать высоко надвинутый до подбородка шейный платок специально по такому случаю нацепленный мужчиной на лицо, его не попросили. В этом месте ценили конфиденциальность и личностями клиентов особо не интересовались.

— Рыжий здесь? — Заходя внутрь поинтересовался Виктор и второго охранника. Откуда-то из глубины полуподвального помещения доносились приглушенные звуки какой-то заунывно-тягучей музыки.

— А кто его спрашивает? — Настороженно уточнил тот.

— Скажи, что его лучший друг пришел, — в том, что его информатор находится сегодня тут, полицейский не сомневался. — А пока проведи в отдельный кабинет.

— Девочки? Бухло? Или может чего-нибудь позабористее?

Клуб фактически был самой натуральной опиумной курильней. Только не в формате притона, где опустившиеся отбросы отдавали последнее, а с претензией на «элитарность». Сюда порой захаживали достаточно известные люди в том числе и из высшего света, что само по себе обеспечивало месту «крышу». При этом клуб регулярно закрывали, проводили облавы — о которых всех заинтересованных предупреждали заранее естественно — вылавливали мелкую шушеру из обслуживающего персонала, отправляли их на каторгу, после чего место открывалось вновь. До очередного скандала или какой-нибудь газетной статьи, на которую полиции нужно было как-то реагировать.

— Старки сто пятьдесят. Только нормальной. И без добавок, — на всякий случай предупредил Виктор.

Небольшой приватный кабинет представлял собой помещение в пять квадратных метров, большую часть которого занимал массивный угловой диван. Рядом стоял маленький «кофейный» столик, а стены были без особой фантазии отделаны деревянными панелями. В воздухе, несмотря на то, что на первый взгляд помещение было хорошо почищено, стоял, казалось, навечно въевшийся во все что только можно горьковатый запах опиума.

Стараясь не думать о том, что за все предыдущие годы успело побывать на этом диване, Найден все же сел и сделал глоток принесенной выпивки.

— Лучший друг? Так и думал, что только тебе хватит наглости назваться моим лучшим другом, — судя по кислому лицу вошедшего мужчины, действительно обладателя огненно-рыжей шевелюры, объяснявшей происхождение прозвища, он был совсем не в восторге от встречи с полицейским.

— Я спас твою шею от петли, много твоих друзей сделали для тебя больше? — В тон вошедшему ответил Найден. — Иди сюда есть разговор.

Рыжий был одним из совладельцев данного места и большую часть времени проводил здесь же. Опиум не курил, обходился выпивкой, любил девочек — собственно на нем и лежала обязанность по снабжению клуба свежим мясом — и чаще всего просто крутился среди местных завсегдатаев. Не смотря на неприятную, чем-то смахивающую на крысиную рожу, человеком он был крайне общительным, способным заболтать любого. Так что, если Виктору нужна была специфическая информация не из первых, но хотя бы из вторых рук, он не стеснялся обращаться к Рыжему.

— Что нужно? — Сутенер плюхнулся на диван и немного ссутулившись принялся суетливо перебирать пальцами, отчего стал похож на крысу еще сильнее.

— Слышал что-то об убийстве в парке возле Военного Министерства. Два дня назад? Мужика профессионально посадили на перо.

— Хм... Нет, — задумавшись на пару секунд, покачал головой Рыжий. — Два дня назад... Даже странно, но никто ничего не говорил.

— Поспрашивай, только острожное, дело грязное.

— Ну это уж, как водится, — по расплывшейся на лице сутенера улыбке было понятно, что грязными делами его не удивить.

— Это дело еще более грязное. Политическое.

— Эээ не... — Рыжий выставил перед собой ладони в защитном жесте, — я на такое не подписывался. Я в политику лезть не буду. Там прихлопнут еще быстрее чем за чернуху.

С тех времен, как он едва не отправился в петлю за участие в торговле опиумом, Рыжий стал гораздо осторожнее и старался к наркотикам не прикасаться.

— А ты осторожно. Я буду тебе очень благодарен, — видимо в голосе полицейского прозвучало что-то такое, что заставило сутенера оставить попытки сопротивления.

Их взаимоотношения — местами взаимовыгодные, местами не очень — длились уже не первый год, и оба мужчины понимали, что в итоге Виктор собеседника дожмет. Слишком уж крепким был крючок, на котором у Найдена сидел жулик.

— Может развлечься хочешь, господин начальник? — После того как все вопросы, относящиеся к делу, были улажены, Рыжий обернулся уже стоя на пороге комнаты.

— Ты еще громче покричи насчет моего места работы, — скривился Виктор и потянулся за стаканом со старкой.

— Да всем насрать. Думаешь тут полицейских не бывает? У нас всякого дерьма навалом, — на такое определение следователь даже не поморщился, к употребляющим опиум он и сам относился с полнейшим презрением. — Так что, насчет девочки? Есть пара свежих только-только вторую неделю в столице, еще совсем не затасканные. Свежак. Сиськи, жопа! Огонь.

Рыжий мелко захихикал, и схожесть с крысой стала совсем полной.

— Здоровые? — Прислушавшись к организму переспросил полицейский, и сразу понял, что сморозил чушь. За неделю мало какая болячка проявится, даже если зараза уже в организме. — Есть кондомы?

— Есть конечно, у нас все как у приличных.

— Давай тогда одну. За счет заведения?

— Без ножа режешь, — притворно возмутился Рыжий, уж чего-чего, а «моторесурса» своих девочек сутенеру никогда жалко не было. Подложить бабу под нужного человека — первейшее дело, да и не убудет от нее, чего жалеть?

Домой Виктор вернулся только перед рассветом. При этом судя по пустующей постели, не только он эту ночь провел не в своей кровати. Впрочем, волноваться по поводу отношений с Марией у него не было ни желания, ни сил, поэтому он просто завалился спать в надежде ухватить хотя бы пару часов отдыха перед дорогой. Упал и тут же провалился в сон.

Глава 5 в которой раскрываются некоторые аспекты современной аэронавтики

— «Вопрос престолонаследия остается открытым. Грозит ли Поруссии политический кризис?», — взяв в руки газету, услужливо положенную обслуживающим персоналом на каждый столик, прочитал передовицу Виктор. Опустил взгляд ниже и пробежался глазами по помещенной на первую страницу статье, в которой репортер рассказывал о втором подряд провале попытки утвердить в качестве наследника престола сына нынешнего короля от второй морганатической жены.

Первый брак Максима IX оказался несчастливым. Навязанная отцом и предыдущим монархом жена смиренно терпеть отвратительный характер — про вспыльчивость и мелочную злопамятность короля Виктор сам мог бы рассказать не мало — наследника не пожелала, отчего супруги очень быстро разъехались по разным крыльям дворца и практически не пересекались на супружеском ложе. Единственная «зачетная» попытка сделать будущего наследника закончилась смертью ребенка и большими проблемами для здоровья принцессы Маргариты, от которых женщина в итоге так и не оправилась.

С другой стороны, при полном безразличии к законной жене, король Максим был изрядным любителем до женского тела и по слухам имел целый выводок бастардов, которые, впрочем, в политическом поле королевства никак не фигурировали. За исключением детей от второй жены — Елизаветы, которая все же смогла «окольцевать» венценосца и создать таким образом изрядную проблему.

Поскольку предыдущие дети от Елизаветы были рождены вне брака, на трон претендовать они не могли никак, и наследником числился младший брат нынешнего монарха и третий сын предыдущего короля Максима VIII — Александр. Однако теперь появилась новость, о том, что Елизавета вновь беременна, и король всеми силами пытался протолкнуть через парламент поправку к закону о престолонаследии позволяющую ему объявить будущего сына — если это будет все же сын, а не дочь — наследником престола. Парламенту, в котором заседала исключительно высшая аристократия, сын бывшей мещанки на престоле был как кость в горле, и депутаты исправно отклоняли все королевские предложения.

Технически король был способен поменять наследника и сам, без утверждения насквозь законосовещательным парламентом, и в других случаях Максим этой возможностью совсем не брезговал. Однако именно престолонаследие было слишком тонкой темой, чтобы рубить сплеча, не обращая внимание на мнение высшего света. Королю в прошлом году уже исполнилось 59 лет, вероятность того, что до вступления младшего и первого законного сына — если все же родится сын — в совершеннолетие он не доживет, была велика. В случае же его преждевременной кончины, возможность занятия трона ребенком, не имеющим поддержки высшего света, виделась весьма призрачной. Скорее всего такого наследника бы просто удавили бы по-быстрому, а корону отдали более привычному, понятному и приемлемому Александру. Тем более что тот особых звезд с неба не хватал и в особенном реформаторском зуде замечен не был.

Только поэтому не смотря на все угрозы распустить верховный совет и упразднить все ростки парламентаризма, король Максим все так же пытался договориться «по-хорошему». В своей статье репортер как раз рассуждал над возможностью положительного исхода этой затеи и приходил к выводу, что подобный результат не невозможен. Во всяком случае во время второго голосования «за» передачу права наследования проголосовало на полтора десятка депутатов больше чем первый раз. То есть какая-то закулисная работа в этом направлении очевидно велась.

— А все же, может быть расскажите про свое происхождение? Жуть как интересно, — сидящий напротив Виктора стажер уловил момент, когда следователь закончил читать статью и ввернул свой вопрос.

Пассажирский пузырь «Генерал Блюхер» совершающий регулярные рейсы по маршруту Александрия-Манск-Припятск-Борисфен-Капратия-Карков-Берложье-Данск-Александрия бодро пронзал воздушное пространство со скоростью около двухсот километров в час. Учитывая «крюк», который необходимо было сделать, чтобы добраться до нужного города — прямые рейсы между двумя городами летали только раз в неделю и просто так эти четыре дня Виктору никто бы ждать не позволил — общее время перелета было примерно 17 часов. На поезде было бы примерно в два раза дольше.

«Генерал Блюхер» был далеко не самым новым и роскошным пузырем, но даже тут на нижней палубе, имеющей круговое остекление с панорамным видом на проносящиеся внизу красоты, имелся вполне приличный ресторанчик. Все же билеты на пузырь стоили не мало, и позволить их себе могла только «белая» публика, а значит и обслуживание должно было быть соответствующим.

— Не думаю, — покачал головой Виктор, — уверен, что без этой информации ты отлично проживешь и так.

— Хм, — в глазах стажера, прикрытых толстыми стеклами очков, промелькнула усмешка, — я тут посидел в библиотеке. Изучил генеалогическое древо порусского монаршего дома... Согласно каталогу, у нас в стране совсем не много людей имеющих право на титул принца. После реформы Максима VIII, порезавшего права бывших феодальных вассалов и окончательно превратившей их в усредненную массу лишенных всяких, даже теоретических, прав на трон дворян, принцев осталось считанные единицы.

— Может быть я иностранный принц? — Без особого энтузиазма переспросил Виктор, кивком благодаря официанта за принесенный аперитив, — в Алемании до сих пор всяких принцев целая куча. Во всяком случае формально у них никто титулы не отбирал.

— Может быть, — кивнул стажер, — однако не множа сущности сверх необходимого, я принялся изучать принцев ныне правящего королевского дома. Согласно действующему закону принцем может именоваться только прямой потомок короля Поруссии не далее второго поколения. Учитывая двух ныне здравствующих братьев короля и их сыновей таковых у нас в стране шестеро. Все они на виду и служить обычным следователем в столичном комиссариате не могут.

— Так, логично, — кивнул Найден, соглашаясь с логикой рассуждений навязанного напарника.

— Если отбросить кандидатуры в чьей смерти нет смысла сомневаться, то остаётся всего два человека. Первый — Александр, брат Максима VIII, двадцать лет назад пропавший без вести во время крушения пузыря над южными Капратами, он считается погибшим, но тело найдено не было. Однако он не подходит по возрасту, Александру должно быть сейчас за шестьдесят.

— Шестьдесят три, если быть точным, — уточнил Найден.

— Но есть еще второй сын короля Максима VIII, которого пятнадцать лет назад, после смерти монарха обвинили в желании узурпировать трон в обход старшего брата. Сейчас, насколько я понимаю дело уже подзабыто, во всяком случае ни в школе, ни в гимназии о нем не упоминали ни разу, — Лев взял со стола рюмку со сладким хересом попробовал, поморщился и поставил обратно. — Так вот у него был сын Виктор, упоминания о котором пропадают вскоре после суда над заговорщиками, но при этом и среди казненных его нет.

— Молодец, садись, пять, — следователь опрокинул остатки алкоголя себе в рот и со стуком поставил рюмку на стол как бы ставя точку в обсуждении поднятого стажером вопроса.

— Но... Как так?! — Напускное спокойствие собеседника мгновенно вывело Льва из состояния равновесия. — Я понимаю, ты не хочешь углублять в события пятнадцатилетней давности, но... Как безопасники позволяют тебе просто так жить, даже без присмотра?

— Первые пять лет за мной велась регулярная слежка, — в этот момент официант принес традиционные «полетные фрикадельки» в клюквенном соусе, и Виктор на некоторое время замолчал, отдавая должное блюду. Изначально, на заре эпохи воздухоплавания, когда пузыри были меньше, а о современно комфорте можно было только мечтать, и даже обычная кухня в те времена была слишком большой роскошью, экипажи воздушных кораблей снабжались быстро разогреваемыми консервами для питания в небе. И как-то так сложилось, что самой популярной консервной стала именно содержащая в себе эти самые тефтели в клюквенном соусе.

Очень быстро их распробовали не только в воздухе но и на земле, начали продавать на гражданском рынке, готовить в ресторанах... Прошли годы но подавать именно тефтели в клюквенном соусе во время первого обеда на маршруте перелета стало доброй традицией. Летчики люди суеверные, поэтому вероятно исчезнет она не скоро.

— А дальше? — Тоже «закину в топку» пару мясных шариков не удержался от вопроса Лев.

— А дальше, на сколько я знаю, слежку сняли, — Виктор тяжело вздохнул, поняв, что просто так от него не отстанут.

— Неужели так может быть? Не присматривать за потенциальным кандидатом на престол... — Последнее стажер сказал заметно, понизив голос. Не то чтобы в Поруссии действительно боялись говорить о смене режима, скорее наоборот, кто только об этом не болтал, но все же определенная сакрализация монаршей власти в умах граждан присутствовала.

— Я совсем не кандидат на престол, даже близко, — с горечью усмехнулся Найден. — Мой отец был казнен за предательство, это автоматически исключает меня из списка наследования. Ну а если этого мало, то я безрукий инвалид, был женат на мещанке сейчас разведен, и не имею ни капли политического влияния. Если кто-то захочет попятить Максима с престола, то есть как минимум двое моих дядьев и шестеро кузенов, которые на роль наследника подходят в миллион раз лучше. За мной не следят потому что я — никто, и никому не интересен. Вот и весь секрет. Мне даже фамилию не позволили оставить, «нашли» мне новую — Найден. Ну что, я удовлетворил твое любопытство, мы можем наконец теперь закрыть эту тему.

Снаружи тем временем стемнело, внутри зажгли искусственное освещение. На маленькую сцену в углу зала вышел небольшой бэнд и начал наигрывать какую-то веселую мелодию. На воздушном корабле, не смотря на всю технологичность, лишних помещений не было, — та же каюта на двоих, которую занимали полицейские была площадью всего в пять-шесть квадратных метров и кроме двухэтажной кровати вмещала только маленький столик, стул и полки для багажа — поэтому ресторан после ужина использовался еще и как общее пространство, место для танцев и прочих совместных развлечений.

Обычно часть освободившихся столов — все-таки далеко не все пассажиры желают участвовать в общем веселье — сдвигали к стеклянным стенам, освобождая в центре место для танцев. Пока стажер пытал своего начальника на предмет его прошлого, ужин фактически закончился и настала пора «десерта».

— Мне рома, — Виктор уходить в каюту на торопился, но и присоединяться к танцующим тоже не спешил. На предложение Льва пойти развеяться он только криво усмехнулся и щелкнул по своей механической руке, металл прикрытый рукавом рубашки отчетливо звякнул, мгновенно сняв все вопросы. В планах Найдена на этот вечер было употребление алкоголя и сон, разговор со стажером разбередил старые душевные раны, отчего ему резко захотелось надраться. — Двойную порцию.

— Сей секунд оформим, кивнул половой и усвистал куда-то в сторону бара.

Вообще-то Виктор был не большим любителем алкоголя. Нет, трезвенником он тоже не был, но и привычки напиваться до состояния нестояния не имел, но вот именно сегодня, глядя на кружащие посреди импровизированного танцполя пары, выпить захотелось больше обычного.

В той прошлой жизни, когда он был еще принцем, и рук у него было столько, сколько стандартно людям дается богом и природой, он неплохо танцевал. Понятное дело, что членов королевской семьи учат этому с детства, но именно Виктор не просто заучивал нужные движения, чтобы потом не упасть в грязь лицом на протокольных мероприятиях, а действительно любил отдаться музыке и покружить с партнершей по залу.

Из раздумий Найдена вырвал какой-то выбивающийся из общего музыкального фона шум на другом конце танцевальной площадки. Поставив стакан на стол — к этому времени двойная порция рома со льдом уже подошла к концу и даже была заказана добавка — следователь оглядел зал ресторана. В полумраке, подсвеченном новомодными дуговыми лампами — после пары инцидентов газовое освещение на пузырях было запрещено как небезопасное — явно назревал какой-то переполох.

Тут сработала въевшаяся по работе в полиции привычка идти туда где шумят и скандалят. Не то чтобы Найдену было не все равно, тем более что на пассажирском пузыре должна быть своя служба безопасности, натасканная в том числе и на улаживание конфликтов между пассажирами, но за годы работы в полиции такие вещи въедаются в подкорку и становятся продолжением личности. В общем, так просто игнорировать не получится.

Тут, однако, его подвел алкоголь и темнота. Едва полицейский сделал пару шагов как со всего маха натолкнулся на вынырнувшего откуда-то из полумрака официанта, спешащего перпендикулярным курсом. Благо в руках полового ничего не было, и полноценной аварии не произошло.

— Прошу прощения, — Виктор в последний момент успел подхватить члена команды, который был килограмм на 20 легче его и от удара чуть не улетел в сторону.

— Эмм ничего, все нормально, — ошарашенный парень, лет двадцати на вид, быстро кивнул и как ни в чем не бывало ввинтился в толпу танцующих, профессионально не задев не одну из двигающихся под быструю музыку пар.

Покачав головой Найден вновь бросил взгляд туда, где намечался скандал. Всего за какие-то полминуты ситуация там обострилась и разговор на повышенных тонах перешел уже в откровенные крики, начавшие перебивать даже громкую музыку.

Собственно, источником переполоха была разнополая пара. Он — невысокий, но широкоплечий и вообще крепкий на вид мужчина лет тридцати в костюме тройке и она — девушка лет двадцати-двадцати пяти в модном у эмансипированных представительниц слабого пола брючном костюме и с длинными до пояса волосами, красиво отливающими в неровных всполохах электрического света.

Мужчина крепко держал девушку за локоть, что-то ей выговаривая на повышенных тонах и явно пытаясь тянуть ее к выходу из ресторана. Девушка сопротивлялась, что-то отвечала и пыталась выдернуть свою конечность из плена, но видимо безуспешно. Даже со стороны было видно, что еще чуть-чуть и дело дойдет до совсем безобразной потасовки, во всяком случае ближайшие парочки на танцполе уже начали оборачиваться и с интересом поглядывать на скандалистов.

В какой-то момент ссора явно перешла определенную границу, лицо мужчины исказила гримаса гнева, и вместо очередной фразы он просто двинулся в сторону выхода и одновременно хорошенько дернул зажатый в ладони локоть девушки. Учитывая разницу в силе и массе неизвестная обладательница красивых волос взвизгнула, потеряв равновесие, и налетела на отодвинутый к стене столик. Стоящий в нескольких шагах Виктор явственно «услышал», как жалобно заскрипела мебель — для уменьшения взлетной массы внутренне убранство пузырей делали максимально облегченным и оттого не слишком крепким, — а пара стоящих на столе бокалов от такого обращения просто опрокинулась, выливая остатки красного вина не белую ресторанную скатерть.

В ином случае с вероятностью примерно в 90 процентов, Виктор вмешиваться не стал бы. Во-первых, это просто не его дело, во-вторых вмешиваться в разборки между мужчиной и женщиной — вообще затея максимально не благодарная. Сейчас они ссорятся, потом мирятся, а ты останешься крайним, ну и зачем нужны такие приключения?

Но душевный раздрай, вызванный сначала ссорой с Марией, потом обсуждением его прошлого, наложившийся на алкоголь и общую специфическую ресторанную атмосферу, толкнул мужчину на активные действия. Плюс показалось Найдену, что девушка не просто расстроена, а очень даже боится своего собеседника — хоть это вполне могло быть игрой воображения, — и вот последнее стало своеобразным катализатором дальнейших событий.

— Мужчина! Вы разве не видите, что девушка не желает идти с вами? — Появление на своем пути препятствия неизвестного крепыша в костюме-тройке совершенно не смутило. Он попытался молча оттереть Виктора плечом в сторону, а когда это не получилось — тут уже разница в массе была на стороне полицейского — без лишних разговоров попытался засадить Найдену с правой в челюсть.

Виктор, не ожидавший такого быстрого перехода к «тяжелым» аргументам, все же успел в последний момент прижать подбородок к груди и подставить под кулак левое плечо. Костяшки скользнули по руке, и удар пришедшийся в скулу получился не слишком акцентированным.

А вот удар в ответ Найдена — противник продолжал удерживать левой рукой локоть девушки и просто не успевал закрыться — получился хоть и не сильным, но куда более акцентированным. Мужчине прилетело точно в нос. Под костяшками что-то отчетливо хрустнуло, развивая успех полицейский добавил левой, металлической рукой дебоширу куда-то в область печени. Судя по тому как тот мгновенно сложился пополам, попал удачно, одновременно из разбитого носа на пол начали падать капли крови.

Кто-то рядом завизжал, толпа танцующих резко отхлынула в стороны, оставляя вокруг дерущихся несколько квадратных метров свободного пространства. Впрочем, как таковая драка уже закончилась: Виктор не суетясь перехватил правую руку оппонента и, походя пнув того носком ботинка в бедро, заломил за спину, одновременно укладывая на пол.

— Девушка! — Найден хотел было обратиться к второй стороне конфликта, за разъяснениями, но обладательница длинных волос не стала ждать развязки всего происходящего и опрометью бросилась на выход из помещения, только эти самые волосы и мелькнули.

Ну в общем, как это обычно в таких случаях и бывает.

— Кто вы такой, что вы себе позволяете?! — Естественно местный офицер, отвечающий за безопасность, в компании пары дюжих матросов появился именно тогда, когда проблема фактически разрешилась. — Уберите руки или я буду вынужден вас задержать.

— Следователь Найден, комиссариат центрального округа Александрии — Виктор с неохотой, все-таки лишний раз светить полицейской бляхой не хотелось, не приветствовалось у них в конторе такое поведение, достал жетон и продемонстрировал его офицеру. — Этот мужчина дебоширил и на просьбу прекратить совершил нападение на полицейского при исполнении. Прошу изолировать его и передать на ближайшей остановке в соответствующие органы.

Выражение лица офицера при виде полицейской бляхи тут же изменилось: нападение на полицейского при исполнении — это достаточно тяжелая уголовная статья и соответственно серьёзное происшествие на борту. Никакого желания взваливать на себя этот геморрой у безопасника явно не было. Впрочем, он быстро сориентировался, кивнул матросам, те рывком подняли дебошира — нос у того на проверку оказался расквашен действительно достаточно качественно — и подхватив под руки вывели из помещения.

— Офицер Сом, — представился безопасник, когда основная часть представления подошла к концу, вновь заиграла музыка, а танцующие вернулись к своему занятию. — Вы действительно при исполнении? Собираетесь подавать рапорт и выдвигать обвинения против этого...

Сом сделал неопределенное движение рукой, в направлении выхода.

— Я действительно в командировке, — кивнул Виктор, вытаскивая из внутреннего кармана папиросу. Ресторан был одним из немногих помещений на пузыре, где позволялось курить. — Не переживайте, офицер, лишние хлопоты мне не к чему. Перебрал человек, получил по лицу — дело, можно сказать, житейское. Посидит в карцере до утра остынет, и пусть ему. Упоминать это происшествие в рапорте я не буду.

— В таком случае, благодарю, — офицер Сом расплылся в облегченной улыбке. — Не буду мешать вашему отдыху.

Развернулся на каблуках и отправился вслед за подчиненными.

Найден докурил папиросу, тщательно затушил ее в специально отведённой для этого дела чаше — легкое опьянение от впрыска адреналина к этому моменту полностью сошло не нет, оставив после себя только тяжесть в голове — и пошел спать в каюту.

Глава 6 в которой герои сталкиваются с неожиданными затруднениями

— К четвертованию...

Все естество Виктора от пяток до макушки затопило отчаяние, сердце казалось сейчас выпрыгнет из груди.

— Нет, что вы делаете?! Какого хрена?

Найден, глядя на приближающего мужчину с топором, собрался с силами... И проснулся.

Иногда так получалось, что он осознавал иллюзорность происходящего вокруг, понимал, что ему это снится, и находил в себе силы вырвать сознание из отвратительно-заезженного и столь тяжелого для него сюжетного действа.

Полицейский вдохнул-выдохнул и некоторое время лежал с отрытыми глазами глядя в нависающую над ним верхнюю полку, где тихонько в две дырки сопел стажер. Через меленький круглый иллюминатор внутрь каюты попадали первые утренние солнечные лучи, окрашивая темное пространство в сероватые тона. Ради пожарной безопасности никакого освещения внутри жилых помещений не предполагалось, и днем можно было рассчитывать только на естественное освещение, а ночью на лампы, установленные в коридоре. Не слишком удобно, но на одну ночь сойдет.

Пролежав еще некоторое время с открытыми глазами Виктор все же сумел провалиться обратно в сон. Под мерный убаюкивающий перестук паровых машин, вращающих воздушные винты — сначала шум мешает, но потом просто перестаешь его замечать, он становится частью естественного звукового фона воздушного корабля — ему всегда хорошо спалось, и только явно не слишком удачный коктейль из алкоголя и адреналина в крови призвал из глубин подсознания дурацкий сон.

— Отлично выглядите, — даже не пытаясь сдерживать улыбку во время завтрака прокомментировал подпухшее лицо Виктора стажер. Легкий скользящий на первый взгляд удар «пойманный» скулой, на проверку оказался не удачным, и теперь щека саднила, а под левым глазом наливался не слишком представительного вида фингал. Учитывая, что после приключений в Военном министерстве у полицейского пострадала правая сторона, получалась полнейшая симметрия, которая, впрочем, Найдена почему-то совсем не радовала.

— Заткнись, — буркнул Виктор, чем вызвал только откровенный смешок младшего коллеги.

До самого прилета в Капратск больше ничего интересного не произошло. Часть пассажиров сошло на промежуточных остановках ночью и теперь в ресторане было заметно свободнее чем вчера. Найден то и дело ловил себя на мысли, что пытается высмотреть среди попутчиков девушку с шикарными волосами, однако она так и не появилась. То ли была среди тех, кто сошел раньше, то ли предпочла отсидеться в своей каюте. У Виктора в какой-то момент даже мелькнула мысль расспросить о ней у персонала, но в итоге он решил, что это будет перебор.

В нужный командировочным полицейским город «Генерал Блюхер» прибыл уже сильно после обеда. Солнце было еще высоко, однако учитывая конец недели шансов успеть поймать кого-то на работе практически не оставалось, потому подхватив свои вещи они направились заселяться в ведомственную гостиницу, где для них была забронирована пара номеров.

Капратск — небольшой город, лежащий у отрогов горной цепи, проходящей через полконтинента, был типичной провинцией. Полторы сотни тысяч населения, несколько фабрик, винный завод, старая полуразрушенная и растащенная местными пейзанами на строительный материал крепость, некогда прикрывающая южное пограничье Поруссии, а последние двести лет совершенно потерявшая всякое значение. Граница была отодвинут на юг к Данаю, а вероятность того что румелийцы смогут нанести удар через горы была исчезающе мала, поэтому военные отсюда ушли. Ну а с изобретением нарезных пушек, некогда грозные кирпичные стены и вовсе стали неактуальными.

Главной же достопримечательностью и гордостью города был местный университет, входящий в пятерку наиболее престижных учебных заведений королевства и образовавший вокруг себя что-то вроде научного округа, притягивающего в Капратск светлые головы со всего юго-востока королевства. Поэтому ничего удивительного в том, что лаборатория, занимавшаяся проблемами левитации, располагалась именно здесь, в общем-то и не было.

Десять минут на наемном паромобиле, еще час на то, чтобы заселиться и привести себя немного в порядок после короткого перелета, после чего было решено отдать дань местной кухне. Благо при гостинице имелся средней паршивости ресторанчик и идти куда-либо полицейским не потребовалось.

— О! Смотри-ка, наше дело наконец утекло в прессу, — обычно Виктор предпочитал читать свежие газеты по утрам, но на борту оторванного от земли пузыря с этим было сложно, поэтому до актуальной печатной продукции Найден добрался только к ужину. Пока ему несли традиционную местную кукурузную кашу с мясом, он успел пробежать глазами сегодняшний выпуск «Голоса Поруссии». — Пишут, что его величество под давлением сентябристов все же отправил военного министра в отставку. Неожиданно, я думал до этого не дойдет.

— Я, если честно, не интересуюсь политикой, — в ответ на восклицание старшего товарища Лев только смущенно пожал плечами и уткнулся в стакан с ягодным морсом. Стажер вообще на алкоголь особо не налегал, но тут и Виктор решил поддержать его почин и тоже ограничился чашкой кофе. Приключений предыдущего вечера ему и так хватило.

— Это ты зря, — Найден опустил газету и посмотрел на стажера поверх нее, — нынешнее время такое, что всегда нужно понимать, с кем ты и против кого.

— Ну вы с кем и против кого? — Не скрывая издевки в голосе поинтересовался стажер.

— Я — случай уникальный, — с небольшой заминкой ответил Виктор. — Я сам за себя, мне к политике прикасаться запрещено. Конечно кое-какие связи из прошлой жизни остались, однако большая часть порусских вельмож прекрасно умеет держать нос по ветру. Общение с бывшим принцем — совершенно не, то что может помочь карьере. А вот наоборот, загубить — легко. Поэтому я могу только читать газеты и быть сторонним наблюдателем. Но если выбирать из присутствующих в нашем Верховном Совете фракций, то, пожалуй, платформа кадетов мне наиболее близка.

— Пхе, — скривился Лев, — центристы! Ни вашим, ни нашим, ни рыба, ни мясо. Мы желаем иметь возможность порулить страной, но что-то реально менять не желаем потому что страшно. Самая бесполезная фракция в парламенте.

— Да вы батенька радикал, — Виктор удивленно опустил газету, задумчиво вернул ее обратно в сложенное состояние и шлепнул на край стола. — Дайте угадаю... Левак, для консерватора вы слишком молоды. Сочувствуете социалистам? Или даже анархистам?

Весь левый фланг политического спектра в Поруссии был под строжайшим запретом. Социалисты, коммунисты и прочие анархисты всех мастей преследовались безопасниками максимально жестоко, что, однако, совсем не мешало их существованию, скорее даже наоборот.

Неудачная попытка революции десятилетней давности, после которой Его Величество согласился учредить парламент, была организована именно левыми партиями, но пользу из нее извлекли центристы и правые. Сейчас в Верховном Совете присутствовало четыре основные фракции. Сентябристы опирались на крупных землевладельцев, прогрессисты — на промышленников, кадеты на дворянство и интеллигенцию, националисты — на армию и церковь.

Понятное дело, что на практике деление было не столь четким, хотя бы потому что в целом подавляющее большинство имевших право голоса избирателей могли себя отнести сразу к двум или даже трем перечисленным социально-экономическим категориям, но, если не вдаваться в подробности, можно было упростить до вот такой схемы. При этом выразителей воли семидесяти процентов сельского и городского населения королевства в парламенте не было и их появления в ближайшем будущем не предвиделось, что естественно не могло не вызывать политической напряженности.

Если десять лет назад на зачатках парламентаризма в народе была надежда на перемены эволюционным путем, на то что в будущем представительство в парламенте будут иметь все слои населения, то теперь уже на это надежды практически не осталось. Его Величество только с каждым разом все поднимал имущественный и образовательный ценз, отсекая четыре пятых населения от возможности участвовать в выборах.

— Анархизм — утопия!

— Социализм, значит, — кивнул Виктор. — Ну ничего, так тоже можно жить, ты главное не рассказывай никому о своих убеждениях, а то вылетишь из полиции как пробка из бутылки.

Стажер, явно досадуя на себя за то, что не смог сдержаться, молча кивнул. Остаток ужина прошел в тишине, тему политики больше не поднимали.

Следующим утром с самого начала рабочего дня, не теряя понапрасну времени пара полицейских отправилась по предоставленному Соколинским адресу, где располагалась исследовательская лаборатория.

— Смотри какой агрегат! — Виктор с восторгом провел рукой по черному лакированному борту паромобиля, заранее заказанного к гостинице обслуживающим персоналом. — Лет сорок ему уже, наверное, я таких в столице уже демоны знают сколько лет не видел.

Открытый кузов прикрытый сверху лишь раскладным козырьком, большие устаревшего типа колеса, объемный цилиндрический бак для воды прикрепленный к задней стенке машины. Когда-то именно такие уродцы начали конкурировать с конными повозками на дорогах страны и за прошедшие десятилетия практически вытеснили их из городов. Лишь только в деревнях сейчас гужевой транспорт — не требующий дорогого угля и способный «заправляться» подножным кормом — был еще более востребован нежели механический. В столице городской совет уже несколько лет рассматривал возможность полного запрета использования транспорта на конной тяге, что теоретически должно было сделать улицы более чистыми, однако до сих пор решение принято не было, и порой даже в Александрии еще можно было встретить повозку, которую тянет по улицам города четвероногий движитель.

Такси — четыре таллера поразительно дорого как для такого небольшого города — привезло их на окраину промзоны, где находилась внушительных размеров огороженная трехметровым кирпичным забором территория. По верху забора было натянуто несколько рядов колючей проволоки, что создавало дополнительное сходство с какой-нибудь тюрьмой, лишь только вышек по углам с пулеметчиками не хватало для заверения картины.

— Однако не слишком приятное место, — пробормотал Виктор, а услышавший его стажер только молча кивнул.

На проходной их естественно остановили и даже предъявление полицейской бляхи не смогло убедить флегматичного охранника пропустить визитеров на закрытую территорию.

— Ждите, сейчас подойдет старший смены, с ним и будете разбираться, — а на все попытки апеллировать к недостатку времени, он только пожимал плечами и добавлял, — не положено.

Ну раз не положено так и не съедено, как говорил один персонаж, поэтому командировочным следователям ничего не оставалось кроме ожидания нужного человека. Тот пришел еще через двадцать минут, долго изучал документы, просматривал списки — Соколинский обещал предупредить заведующего лабораторией о визите полиции, — после чего с явным недовольством отправил посыльного.

— А заведующего Косича сегодня пока не было, — еще спустя двадцать минут к проходной подошел растрепанного вида парень в белом халате, на котором были заметны какие-то плохо отстиранные разноцветные пятна. Лет 20-25 на первый взгляд он являл собой полную противоположность тому, что человек представляет себе при упоминании научного работника. Высокий, сильно за метр восемьдесят, крепкий, с длинными до плеч светлыми волосами, и правильными чертами лица. Скорее древний морской разбойник северянин, сошедший с книжной иллюстрации, нежели работник научной лаборатории в порусской провинции. — Так что боюсь я вам помочь ничем не могу, без его распоряжения на себя такую ответственность не возьму. Даже с учетом ваших бумаг и предупреждения оттуда.

Сотрудник лаборатории ткнул пальцем вверх, имея ввиду большое столичное начальство.

— И часто господин Косич опаздывает на работу? — Виктор машинально глянул на часы — стрелки показывали половину десятого, учитывая то, что работу лаборатория начинала с восьми, это была явно не просто пятиминутная задержка.

— Вообще-то нет, — нахмурился лаборант, представившийся полицейским как Николай. — Он обычно приходит на работу первым и уходит последним. Чтобы вот так не прийти на работу и не предупредить заранее, я даже не помню, чтобы такое хоть раз было. А я тут тружусь под началом Косича уже больше двух лет.

У Виктора при этих словах, как у хорошей гончей почуявшей запах дичи, буквально встали волосы на загривке. Не бывает таких совпадений, просто не бывает. Найден бросил мимолетный взгляд на стажера и, судя по его перекосившемуся лицу, Лев полностью разделял мнение старшего товарища.

— Мне нужен адрес проживания Косича, — быстро произнес Виктор, одновременно прикидывая, как ему здесь вызвать паромобиль. Идти на своих двоих до ближайшей стоянки такси ему не хотелось совершенно. Тем более что Найден плохо знал географию города, а уж в промзоне заблудиться было и вовсе легче легкого.

— Я не могу дать вам такую информацию, — мотнул головой лаборант. — Во-первых, я этого просто не знаю, а во-вторых, даже если бы знал, не сказал бы.

— Та-а-к... — Медленно протянул Найден лихорадочно прокручивая в голове варианты дальнейших действий. По плану он должен был просто допросить Косича и его сотрудников, а также забрать копии отправленных в столицу документов. Изначально никаких особых приключений в Капратске не планировалось. Ситуация усугублялась тем, что он как служащий столичного комиссариата, особых полномочий, помимо заранее обозначенных в командировочном листе, здесь в провинции не имел. Можно было конечно вызвать местных коллег, хотя не факт, что их бы тоже пустили на территорию секретной лаборатории, попытаться сработать согласно официальной подчиненности, но вот время... Пока получится выйти на местное начальство, пока по телеграфу подтвердят его полномочия, могут пройти не то что часы — дни. Однако был еще один вариант: перед самым вылетом комиссар Горд вручил Найдену грозную бумагу, подписанную сразу двумя министрами — Военным и Полиции — с требованием оказывать подателю полное содействие. Естественно использовать столь грозный документ предполагалось с умом и только в самом крайнем случае. В общем прикинув хер к носу Виктор решил, что такой момент настал. Он не суетясь поставил на подоконник кожанный портфель со всеми документами, щёлкнул пряжкой, и достал оттуда грозную бумагу. — Вот ознакомьтесь. Надеюсь вопрос полномочий мы больше обсуждать не будем.

Судя по вытянувшемуся лицу старшего смены подписи внизу документа смогли произвести на него впечатление. Идти против такого «вездехода» было просто опасно, можно было не только вылететь с работы, но и заиметь волчий билет, с которым тебя потом ни в одно хоть сколько-нибудь приличное место не возьмут.

— Что от нас требуется?

— Ты, — Виктор ткнул пальцем в лаборанта, который явно был ошарашен столь быстрой сменой поведения охраны, — сейчас быстро бежишь в отдел кадров и выясняешь домашний адрес Косича...

— Но я... — Попытался возразить Николай.

— Без «Но»! Нет времени! Бегом туда и бегом обратно. Если в кадрах будут тянуть кота за яйца передай, что у меня есть полномочия их всех отправить в околоток, и уже там будем выяснять, почему они препятствуют расследованию, которое находится под контролем у самого министра. Вопросы есть? Нет? Вперед!

Николай, явно сбитый с толку напором Найдена, бросил короткий взгляд на начальника охраны, в ответ на который тот только кивнул, после чего тяжело вздохнул, развернулся и быстрым шагом направился куда-то в глубь территории.

— Что-то от меня требуется? — Поинтересовался старший смены.

— У вас паромобиль есть? Служебный?

— Есть, — кивнул охранник, после чего наклонился над столом, где была раскрыта книга учета посетителей и добавил, — но судя по записям, сейчас он где-то в городе.

— Тогда мне нужно такси, это можно сделать?

— Думаю да, у нас на территории есть передающая телеграфная станция. Можно дать вызов в таксопарк, они пришлют экипаж.

— Буду премного благодарен, — кивнул Виктор. Вышел из сторожки охраны внутри которой и происходил весь этот диалог, достал пачку папирос, прикурил и наслаждением затянулся. День начался совершенно не так, как Найден рассчитывал. Улетая в командировку, он думал, что ему предстоит весьма нудная и чисто бумажная работа. Нет, оставался еще шанс что искомый Косич просто съел что-то не то прошлым вечером и сейчас увлекательно провидит время в обнимку с белым фаянсовым другом, пока он здесь наводит панику. Однако отточенная за пятнадцать лет чуйка полицейского подсказывала, что таких совпадений не бывает. Если может случиться какое-нибудь дерьмо, оно обязательно случится. Последнюю мысль он задумчиво пробормотал в слух, — закон жизни мать его.

Глава 7 в которой на сцене появляется еще один труп, а проблемы героев вырастают многократно

Еще через двадцать минут столичные полицейские уже ехали на вызванном паромобиле по выданному отделом кадров адресу. Виктор очень надеялся, что Косич не был параноиком, и сведения, записанные в его личном деле, окажутся верными. Было бы очень глупо приехать по выдуманному адресу, тем более что ехать пришлось достаточно далеко. Заведующий лабораторией, как оказалось, жил на самой окраине города, — противоположной окраине — прямо на опушке хвойного леса, где селились различные местные шишки. Видимо жалование в исследовательской лаборатории позволяло такие траты.

— Думаете, с ним что-то случилось, — нарушил долгое молчание стажер. Паровая машина такси работала подозрительно громко, да весь и паромобиль откровенно дышал на ладан, грозя развалиться при наезде на очередную выбоину на дороге, поэтому чтобы нормально общаться внутри, нужно было изрядно повышать голос.

— Не знаю, но жизнь приучила, что в таких ситуациях всегда лучше готовиться к худшему, — прокричал в ответ Виктор и разговор затих сам собой.

Такси попетляло по промзоне, пересекло центр города, проехало мимо «многоэтажной» — тут преобладали дома не выше трех этажей — застройки и вновь выскочило на окраины. Правда этот район смотрелся не в пример более приличным: ухоженные сады, аккуратные домики, выкрашенные однотипной краской заборчики «от честного человека» и даже асфальтированная дорога почти без ям.

Еще через несколько минут и пару поворотов такси затормозило у ничем не примечательного дома. Воздух снаружи пах свежей хвоей и даже отвратительно воняющий машинным маслом и гарью паромобиль перебить аромат близкого леса был не способен.

— Жди здесь, — следователь сунул таксисту полицейскую бляху под нос и подкрепил приказ характерным движением рукой. Выбираться на своих двоих еще и с этой окраины ему потом не хотелось совершенно. — Попробуешь уехать, я тебе потом уши оборву, усек?

— Усек, — без всякого энтузиазма ответил бородатый мужик в засаленном сюртуке и цилиндре на голове, который явно совсем недавно пересел с конного экипажа на механический. Технический прогресс шагал по улицам городов небывалыми темпами во всю вытесняя лошадок с их привычных мест работы.

Виктор расплатился с шофером, мысленно посетовав, что с бухгалтерии потом такие расходы выбить совершенно точно не удастся, и двинул в сторону небольшой калитки сбоку от ворот, перекрывающих въезд на территорию.

Постучав для приличия пару раз массивным дверным молотком, присутствующим явно более в эстетических нежели в практических целях, Найден толкнул дверь калитки. Та совершенно без всякого сопротивления открылась внутрь.

— Ну вот, теперь мне это уже совершенно точно не нравится, — полицейский достал из подмышечной кобуры барабанник, удостоверился в наличии патронов и шагнул внутрь. За ним последовательность действий повторил и стажер. Ему вообще-то оружие пока не полагалось, но комиссар еще в Александрии посчитал, что отправлять следователя через пол страны безоружным — плохая идея, выписал ему разрешение на оружие под свою ответственность.

От калитки в сторону притаившегося за деревьями дома шла отсыпанная гравием дорожка. Полицейские, не торопясь и ожидая в любой момент неприятностей подошли к строению, Виктор попытался было заглянуть в окна, однако они оказались завешены плотными шторами, через которые рассмотреть что-то внутри просто не представлялось возможным.

Паромобиль за спиной с громким тарахтением развернулся на широкой улице и уехал по своим делам, шофер ждать шебутных клиентов не пожелал. И даже угроза в купе с предъявленным жетоном явно не смогла удержать его на месте.

— Вот сволочь, — выругался себе под нос Найден и поднялся по небольшому выложенному кирпичом крыльцу.

— Не нужно было ему платить, — резонно заметил стажер, тоже поднимаясь по лестнице.

— И что, ты думаешь, его бы это удержало?

— Нет, но тогда можно было немного сэкономить, — улыбнулся Лев и кивнув напарнику одними глазами толкнул входную дверь. Та тоже оказалась на запертой и без скрипа открылась внутрь.

Найден остановил попытавшегося первым ломануться внутрь стажера, придержав за руку —откуда только у типичного ботаника прыть взялась — и стараясь не шуметь вошел первым. В доме стояла полная тишина, во всяком случае никаких «живых» звуков с порога слышно не было. Впрочем, по данным отдела кадров Косич жил сам, домашних животных не имел, пользовался услугами приходящей прислуги — лаборатория частично компенсировала их жалование, поэтому там были в курсе — и вообще слыл человеком не слишком компанейским.

Дом, не смотря на расположение в «элитном» районе размерами не поражал и был изнутри обставлен достаточно скромно. Уж точно никакой показательной роскоши так любимой скоробагатеями из низов — коих Найден за свою жизнь повидал множество — тут не было. Впрочем, все эти детали следователь отмечал лишь краем глаза, аккуратно пройдя прихожую он заглянул в ближайшую дверь. Большой стол, стулья вокруг него, вдоль стены какие-то шкафчики. Столовая — пусто.

Следующая дверь — гостиная. Пара диванов, чайный столик, шкура какого-то зверя на полу. Дальняя стена полностью заставлена книгами. Тоже никого. Санузел, какая-то кладовка для бытовых вещей...

В какой-то момент Виктор уже было подумал, что чуйка его подвела, что они с заведующим лабораторией банально разминулись и теперь придется писать метровой длины рапорт о том, почему он позволил себе вломиться в чужой дом, не имея на это никаких причин. Но нет.

За дальней дверью располагался кабинет хозяина дома, который и сам нашелся, сидящий последи комнаты на стуле. Привязанный и явно успевший подвергнуться физическому воздействию. Разбитое в кровь лицо и какая-то тряпка воткнутая ему в рот говорили об этом совершенно не двусмысленно.

В этот же момент к опешившему от открывшегося вида полицейскому сбоку из-за декоративной колонны рванула чья-то рука и перехватив ладонь с зажатым барабанником дернула вправо. Виктор мгновенно потерял равновесие и, перецепивщись через выставленную ногу, кубарем полетел на пол, больно приложившись спиной о паркет. Естественно барабанник в такой ситуации удержать он не смог, и оружие улетело куда-то в сторону, весело лязгая металлом об дерево.

Тут же следователю прилетел душевный пинок под ребро, напрочь выбивший из него остатки воздуха, Найден попытался закрыться руками, подставить свой металлический протез под удар, чтобы выиграть время, однако сделать этого ему не дали.

— Стой, сука! — Сорвавшимся от волнения голосом закричал влетевший вслед за старшим коллегой стажер после чего недолго думая нажал на спусковой крючок.

— Бабах! — В закрытом помещении выстрел ощутимо ударил по барабанным перепонкам, а в воздухе образовалось белесое облачко порохового дыма. — Бабах! Бабах!

Третий выстрел стажер сделал уже практически вслепую. Он видел, что первая пуля попала неизвестному куда-то в район правой лопатки, но вместо того чтобы упасть замертво тот начал поворачиваться и даже, кажется потянулся рукой куда-то под одежду, а потому просто на автомате нажал на спуск еще два раза.

Трех порций свинца неизвестному оказалось уже достаточно, и он еще попытавшись сделать шаг в сторону медленно — как будто силы покидали его не сразу, а постепенно — повалился на паркет рядом, пытающимся прийти в себя Найденом.

— Кхе-кхе, — пытаясь продышаться, закашлялся от порохового дыма Виктор. Он с определённым трудом перевернулся на живот и тряся головой — в ушах все еще стоял звон выстрелов — встал на четвереньки. — Вот уж такого я точно не ожидал. Ты как?

— Я? — Лев.

— Ну да, — кивнул Найден и поморщился от боли по ребрам ему прилетело от души. Это становились плохой традицией, получать тумаки три раза за одну неделю — с Виктором такого не случалось уже очень давно. — Не тормози, он может быть не один. Присматривай за коридором.

Стажер оглушено кивнул и все еще сжимая барабанник двумя руками развернулся на сто восемьдесят градусов, потом немного встряхнулся и выглянул в коридор: там было все так же пусто. То ли «гость» был один, то ли выстрелы остальных вспугнули.

— Пусто.

Сам же Виктор в сначала пощупал пульс у лежащего рядом на полу тела — пульс отсутствовал, неизвестный был достаточно качественно мертв — потом нашарил глазами свой барабанник улетевший под письменный стол, так же на карачках к нему подлез и взял оружие в руки. Барабанник как будто придал следователю сил, и с кряхтением, опираясь рукой на столешницу наконец вздернул себя на ноги.

— Староват я уже для таких приключений, — Найден подошел в привязанному хозяину дома и пощупал пульс уже у него. Косич был жив, хоть и явно пребывал в глубокой отключке, что хоть немного добавляло оптимизма. После этого Виктор подошел к окну, раздвинул шторы, впустив в комнату свет и открыл окно, чтобы избавится от вездесущего порохового дыма. После этого подошел в убитому и еще раз его осмотрел. — Твою ж мать!

— Что там? — Обеспокоенно заглянул в кабинет стажер.

— Знакомое лицо. Мы с ним на пузыре пересекались. Это он дебоширил и приставал к девушке, за что получил от меня по роже, — Виктор нахмурился и пробормотал. — Непонятно только как он оказался здесь, его по идее должны были садить на одной из промежуточных остановок.

Найден сунул барабанник в кобуру и держась за отбитые с правой стороны ребра наклонился к трупу. Быстро охлопал карманы и извлек из них все содержимое: носовой платок, расческа, складной нож, бумажник и книжечку подозрительно напоминающую служебное удостоверение. Она-то и заинтересовала полицейского в первую очередь.

— Что там? — На этот раз Лев выглядел еще более обеспокоенным и не удивительно — до этого Найден при нем всегда вел себя достаточно интеллигентно и грязно ругаться себе не позволял. Даже когда их крутили контрразведчики, а это дорогого стоит.

— Поздравляю вас, молодой человек, мы в дерьме. Причем по самые-самые уши, — Найден молча протянул младшему коллеге найденный документ. Тот еще явно не отошедший от шока, несколько раз невидяще продержался по трем строкам рукописного текста прежде чем уловил смысл.

— Служба безопасности Его Величества? Какого демона?

— Вот и я очень хотел бы знать, — следователь взял еще раз удостоверение двумя пальцами, как будто оно было ядовитое и повторно прочитал его сам. Как будто подсознательно надеялся, что на этот раз бумага продемонстрирует ему иной текст. Но нет, ничего не изменилось.

— Но у нас же не будет проблем? — В голосе стажера не слышалось уверенности, — мы же действовали в рамках своих полномочий? У нас вон свидетель есть живой, которого пытали и который подтвердит наши слова.

— Ну да... — Задумчиво протянул Виктор лихорадочно пытаясь понять, что делать дальше, — а на практике это будет выглядеть немного по-другому. Вместо того чтобы просто перебирать бумажки и работать курьерами, для чего нас сюда вообще-то послали, мы вломились в дом без разрешения суда, и убили безопасника, который явно работал в рамках своих полномочий. Застрелили его в спину из барабанника, которого у тебя просто не должно было быть. А что скажет Косич — это еще очень большой вопрос, не исключено, что его показания нас совсем не порадуют.

— Но мы же его спасли?

— Я бы не был готов ставить свое будущее в зависимость от чужого чувства благодарности, — покачал головой Виктор. Он подошел к связанному Косичу, вытащил у него изо рта импровизированный кляп и чужим ножом разрезал путы на руках и ногах. — И тебе бы не советовал.

— И что мы будем делать?

— Пока не знаю, — следователь подошел к письменному столу, на котором были разложены какие-то бумаги и стоял небольшой кожаный саквояж. Даже беглого взгляда на документы хватило, чтобы понять, что это своеобразный «протокол допроса» — безопасник явно интересовался той же темой, что и полиция. Не было понятно только, почему спецслужба не взяла расследование на себя официально, а вместо этого спихнула дело на полицию. — Очень интересно.

У мертвого СБ-шника был поразительно хороший почерк, поэтому прочитать записи не составило никакого труда, и надо сказать, что написанное смогло в очередной раз удивить Найдена, хотя казалось, что на сегодня он свой лимит удивлений уже исчерпал до донышка.

Из записанных показаний исходило, что никакой разработки новой технологии полета вовсе не было, и соответственно и весь проект нового линкора — не более чем фикция. Что местная лаборатория действительно проводила подобные опыты несколько лет назад, однако результат каждый раз был сугубо отрицательным. Однако полтора года назад сверху им поступило распоряжение об участии в «игре», предназначенной для выявления агентов вражеских разведок, после чего в документации начали проходить отчеты о фиктивных успехах. Деньги — миллионы таллеров, которые министерство совершенно реально выделало на исследования — до них фактически не доходили, теряясь где-то по дороге, и кто именно стал бенефициаром всей затеи Косич естественно не знал.

— Получается кто-то обманул одновременно и министерство, и местную лабораторию, а главным мотивом были не какие-то разработки, а просто деньги? — Выслушав краткий пересказ Виктора, резюмировал стажер. —А потом прирезал Берга чтобы замести... Нет замести тут бы не получилось, отсрочить вскрытие схемы на несколько дней? Не слишком ли сложно как для простой аферы? Тем более какая там была потрачена сумма? Миллион таллеров? Это конечно много, но деньги совсем не фантастические.

— Значит, мы чего-то не понимаем, — пожал плечами Виктор, — но это самая маленькая наша сейчас проблема. Нужно что-то решать с трупом безопасника. Если конечно, ты не хочешь познакомиться с их конторой поближе, поверь, застенки контрразведки могут показаться тебе детским садом.

— Но ведь мы все сделали по инструкции, он сам первый напал, да и допрос тут явно проходил не в соответствии с уголовно-процессуальным кодексом, какие могут быть претензии к нам? — В голосе стажера послышалась неприкрытая обида.

— Будешь объяснять это безопасникам, когда они отобьют тебе почки... — Настроение Найдена и так не слишком радостное окончательно упало ниже плинтуса.

У себя в голове следователь просчитывал возможные варианты выкарабкаться из сложившейся ситуации с наименьшими потерями. Вплоть до того, что пристрелить находящегося в отключке Косича и сделать вид, что дома никого он не застал. А трупы вытащить в лес и где-то там закопать.

Может он бы так и сделал, но оставался еще стажер, в способности которого держать язык за зубами Виктор вполне резонно сомневался. Нет, можно было его тоже пустить в расход, — «что знают двое — знает и свинья», а моральная сторона вопроса в данном случае Найдена волновала мало — но вот исчезновение напарника объяснить начальству было бы крайне сложно. В таком случае пришлось бы просто бежать в сторону границы сверкая пятками как можно быстрее, пока его не объявили в розыск. Понятное дело, что по настоящим документам он выехать из Порусси не смог бы, его имя и фамилия занесены во все стоп-листы, однако всегда имелись обходные пути и конечно же проработав 15 лет в полиции бывший принц заранее приготовил несколько «троп» для отступления. Просто на всякий случай.

— Хрена с два у нас получится спрятать тело в лесу, — из раздумий Виктора вырвал голос младшего коллеги. — Дождя не было две недели, земля как камень. Отрыть яму чтобы спрятать тело займет несколько часов. За это время Косич придёт в себя, и мы потом просто не сможем объяснить, где шлялись все это время. Учитывая, что на проходной лаборатории мы были в десять, ехать сюда пол часа... Да и следы мы никуда не денем — людей тут по лесу может много бродить, найдут тело и суток не пройдет. К нам сразу появится целая куча вопросов.

— Есть идеи получше? — Не ожидавший такой резвости от Льва, Найден был немало ошарашен его деловым подходом.

— Да. Спрятать тело где-то здесь, в подвале или в саду. Скажем нашли этого, — стажер все еще стоя в дверном проеме и контролируя одним глазом коридор кивнул на сидящего на стуле завлаба, — уже в таком виде, кто его привязал не знаем. Поводов у местной полиции обыскивать дом нет, тем более, это фактически наше расследование. Потерпевший прямо отсюда отправится в больничку, и вряд ли врачи отпустят его в ближайшие пару дней. У нас будет время что-то придумать с телом.

Следователь прикинул все за и против, после чего кивнул, соглашаясь со стажером.

— Так и сделаем.

Глава 8 в которой раскрываются некоторые подробности родственных взаимоотношений

— Господин Косич! Вы с нами?

Виктор поводил под носом избитого завлаба ваткой с нашатырным спиртом. Его, а вместе с ним и кучу других весьма специфических вещей нужных в том числе и для проведения скорого допроса вне рамок уголовно-процессуального кодекса, Найден нашел в вещах убитого безопасника. Сам саквояж вместе с бумагами и прочим весьма небезынтересным содержимым следователь спрятал только в последний момент. Могло бы получиться очень глупо, если бы полицейский забыл убрать с глаз избитого хозяина дома вещи его мучителя.

— Мммм... — Простонал Косич с явным трудом выныривая из забытья.

— Нет не шевелитесь, у вас могут быть повреждены внутренние органы, — Виктор придержал дернувшегося было встать мужчину за плечо и добавил, — я уже отправил человека за врачом. Он должен быть с минуты на минуту.

— Кто вы? — Из-за разбитых губ, на которых коркой запеклась кровь, а также пары отсутствующих на положенном месте зубов разговаривал исследователь с немалым трудом.

— Не беспокойтесь, — Найден достал полицейскую бляху и сунул ее мужчине под нос. — Полиция. Вы знаете, того, кто это с вами сделал? Что тут вообще произошло.

— Не знаю, — просипел Косич с трудом фокусируя взгляд на латунном овале. Вряд ли он сейчас был способен рассмотреть стилизованный герб Александрии, способный рассказать знающему человеку о столичной «прописке» полицейского. Скорее наоборот, судя по закатывающимся глазам избитый вновь начал «уплывать».

Найден вновь сунул ему под нос ватку с нашатырем, мужчина дернулся от продирающего до затылка запаха и застонал от боли. Да, досталось ему крепко, судя по всему убитый безопасник оставлять свидетеля в живых не собирался, а значит, работал он скорее всего не официально. Виктор бросил попытки привести избитого в себя, все равно вытащить сейчас из него хоть какие-то подробности возможности не представлялось, отошел к столу, оперся задницей на столешницу, достал пачку с папиросами — с неудовольствием отметив, что она практически подошла к концу, — и прикурил от стоящей здесь же на столе массивной газовой зажигалки.

Еще спустя полчаса к дому начали подъезжать новые действующие лица. Сначала экипаж местной полиции, с которой пришлось долго и нудно объясняться, рассказывать обстоятельства дела, — в той мере, которую позволяла секретность — доказывать, что это не он избивал Косича, и что его не нужно увозить в околоток для прояснения подробностей дела. Сам пострадавший вновь был в отключке и подтвердить слова Виктора не мог, поэтому пришлось вновь демонстрировать грозную бумагу с подписями министров, после чего от следователя коллеги быстро отстали, предпочтя не связываться с человеком, у которого в кармане столь «тяжелая артиллерия».

Потом прибыл врач, долго осматривал пострадавшего завлаба после чего выдал вердикт о необходимой госпитализации. В этом в общем-то и так никто не сомневался, поэтому пациента аккуратно погрузили в приехавший медицинский паромобиль и медленно, чтобы не растрясти и не навредить ему дополнительно повезли в городскую больницу.

Сам же Найден, разобравшись с местной полицией — коллеги действительно не проявили особого интереса к поиску неизвестного, избившего хозяина дома и были только рады свалить этот вопрос на командировочного из столицы, — выяснив куда везут Косича и договорившись о его охране, дождался стажера и отправился обратно в гостиницу. Совершенно незаметно день к этому моменту уже давно перевалил за середину и потихоньку начал клониться к вечеру. Нужно было успеть перекусить и отправиться на телеграф чтобы отчитаться о проделанной работе.

В гостиницу Виктор вернулся уже после заката. Переговоры через телеграф — штука не слишком удобная и весьма затратная по времени, тем более, что Найдену кроме отчета пришлось выслушать еще и поток неприкрытого начальственного неудовлетворения. Ну и что, что следователь был фактически ни в чем не виноват и действовал согласно плану, озвученному ему еще в Александрии — результат не получил, значит виноват, будь добр получить нагоняй.

Пока столичный полицейский сидел на телеграфе, стажер был отправлен в городскую больницу, где выяснил, что главный их свидетель — который им пока был нужен живым, его еще предстояло допросить фактически заново, ведь светить захваченные в доме Косича допросные листы они очевидно не собирались — пока находится без сознания и в ближайшие день-два врачи к нему не собирались никого пускать. Так что командировочные следователи имели небольшой запас по времени чтобы уладить возникшие перед ними проблемы.

— Итак, — разобравшись с текущими делами Виктор заперся в номере, разложил трофейные бумаги и принялся знакомиться ближе нежели поверхностный осмотр, который он себе позволил в доме пострадавшего завлаба. — Кто у нас может быть конечным бенефициаром?

В состав королевской фамилии кроме ныне царствующего Максима ХІ — входили двое его родных братьев Александр и Станислав.

Принц Александр, — мужчина 47 лет, трое детей, две дочери и сын, потенциальный наследник рода Грифичей, Кароль 17 лет от роду — занимает достаточно номинальный пост главы королевской гвардии. Почему номинальный? Потому что еще при предыдущем короле Максиме VIII, вертикаль управления войсками была реформирована и жестко сосредоточена в руках назначаемого королем Военного министра и его штаба. Фактически Александр исполнял роль свадебного генерала и особым уважением среди гвардейцев не пользовался. В чем Его Величеству не откажешь, так это в умении расставлять людей на должности так, чтобы они даже теоретически не могли оспорить его верховную власть.

Если говорить шире, то Александр представлял собой полную посредственность, и даже в семье у них верховодила принцесса Екатерина. Женщина со стальным характером, младшая дочь ничем не герцога из боковой ветви алеманского королевского дома, которая изначально никаких перспектив в плане получения короны не имела, но спустя двадцать лет брака неожиданно превратилась в жену реального претендента на трон. Если уже кто и стоит за этой аферой, то скорее она, чем ее слабохарактерный муж.

Четвертый сын короля Максима VIII принц Альберт был несколько более популярным нежели старший брат. В свои 42 года он успел пройти по всем ступеням иерархии королевского военно-морского флота, поучаствовать в войне за независимость Иририйских колоний на том берегу океана и в целом слыл таким себе рубахой-парнем. Слуга королю, отец солдатам, или вернее матросам в данном случае. При этом последние три года занимал должность главы флотской разведки, что намекало на наличие серого вещества в черепной коробке.

В семейной жизни Альберт тоже «превосходил» своего старшего брата. Он был вдовцом и имел трех сыновей в возрасте от 10 до 16 лет, его жена принцесса Маргарита умерла при родах младшего, после чего принц пустился во все тяжкие и всего за несколько лет заработал славу главного сердцееда столицы.

В политической же плоскости все еще сложнее. Если Его Величество формально оставаясь над парламентской схваткой откровенно симпатизировал националистам, то принц Александр был скорее изъявителем воли кадетов. Что опять же показывает слабость его характера, ведь кадеты не скрывали — хоть и в открытую не декларировали, поскольку за это им вполне могло прилететь по шапке — своего желания установления полноценной конституционной монархии, а не того цирка, который имел место нынче.

Принц Альберт хоть в открытую о своих предпочтениях не заявлял, по слухам нередко проводил свободное время с представителями фракции сентябристов. Само по себе это ни о чем не говорило, ведь в «стане» купных землевоадельцев было немало представителей старой аристократии, родов, которые легко могут поименовать свих предков на шесть-семь веков в глубину истории. С другой стороны, если учитывать, что именно сентябристы сейчас играют роль наиболее последовательной оппозиции королю и именно их нажим привел к отставке предыдущего военного министра, эти контакты резко перестают выглядеть столь невинно.

Не понятно только в чем выгода Альберта, если ни он ни его дети на занятие трона претендовать объективно не могут. Да и флотская разведка с работающими внутри королевства безопасниками имеет не много точек соприкосновения, вот будь убитый вчера в доме Косича морским офицером, ситуация заиграла бы совсем другими красками.

Принца Кароля, опять же исключительно по слухам, активно обхаживали прогрессисты. У них по большому счету и без молодого принца было все отлично, технический прогресс шагал по планете аршинными шагами, вынуждая все больше и больше вкладываться в промышленность, но именно в составе этой фракции дворян было меньше всего. Денежные мешки, поднявшиеся из грязи за последние лет тридцать-сорок, чаще всего были выходцами из торгового сословия и даже если уже успели разжиться каким завалящим титулом, все равно ровней древним родам не были. Эту аксиому никто не произносил вслух, но при этом она была известна буквально каждому.

Как известно в армии есть три вида полковников: «господин полковник», «полковник» и «эй ты, полковник». Можно с уверенностью говорить, что дворян такое разделение так же касается в полной мере.

— Что это у вас? — Задумавшись Виктор не услышал, как в номер вошел стажер, отправленный ранее в магазин готовой одежды за сменными нарядами для предстоящего ночного приключения по захоронению трупа убитого безопасника. Благо шанцевый инструмент нашелся у Косича в сарае, этот момент столичные полицейские проверили заранее, и соответственно у них не было необходимости в покупке лопат и заступов. Гуляющие по провинциальному городу гости из столицы, у которых в руках по лопате, выглядели бы для хоть сколько-нибудь сведущего наблюдателя максимально подозрительно. — Буковки, кружочки, стрелочки. Очень интересно.

Подошедший к столу Лев явно заинтересовался набросанной от руки схемой, в которой Найден попытался систематизировать свои знания о событиях вокруг пропавших документов.

— Смотри. Первая цепочка связей: у нас есть некие люди, которые проводят операцию по отлову потенциальных шпионов, забрасывая «утку» о новой разработке, способной полностью перевернуть расклад сил в воздухе. Но при этом где-то по дороге теряется пара миллионов казённых таллеров. Мы знаем, что они как-то связаны с Косичем и службой безопасности, но пока без всякой определенности. С другой стороны, Служба Безопасности Его Величества называется так не без причины, ее глава, граф Белоф входит в ближний круг Максима IX и вероятность того, что внутри конторы что-то делается без ведома самого короля, крайне мала.

— Какой смысл королю выдумывать мошеннические схемы, если он фактически может достать эти деньги из бюджета без всякой отчетности кому-либо? — Стажер был явно обескуражен предположением о причастности к делу Порусского монарха.

— С одной стороны смысла в этом действительно не много, — кивнул следователь, признавая правоту младшего товарища. Достал из пачки папиросу, задумчиво размял еще прокатав между пальцами, чиркнул спичкой и не торопясь затянулся, — однако тут мы упираемся в сложившуюся ситуации с престолонаследием. Максим IX имеет законных детей, но вот то, что ему удастся устроить передачу трона одному из них, совсем не факт. При этом Елизавету, герцогиню Борисфенскую, вместе с ее детьми остальная семья не слишком жалует, и вероятность того, что она после смерти мужа может оказаться без средств к существованию, весьма велика. Понятное дело, полностью без денег ее не оставят, назначат какое-то содержание, но согласись, после десяти лет в качестве королевы разница будет разительная. Что? — Виктор прервал размышления наткнувшись на удивленно вытянувшееся лицо стажера, — это все открытая информация. Достаточно держать глаза открытыми и знать, где слушать.

— То есть вы всерьез не исключаете возможность того, что деньги в итоге ушли в пользу Его Величества?

— Не исключаю, — согласился Найден, — косвенно в пользу этого говорит еще и то, что дело отдали нам. Плюс этот рывок убитого тобой безопасника из столицы в Капратск. Зачем было службе безопасности посылать человека из столицы, если тут вполне есть действующее отделение, что мешало привлечь местные кадры? Только желание сделать все аккуратно и не привлекая лишнего внимания.

— Предположим, — в голосе молодого человека уверенности не было ни на грамм. — А вторая группа стрелочек и кружочков?

— Здесь все еще менее понятно, — с каким-то странным хмыком ответил полицейский. — Не понятно, кто убил Берга, и главное — знали ли эти люди, о содержании документов. Если знали — тут будет одна группа подозреваемых, если нет — совсем другая. Впрочем, судя по тому как идут дела, скоро само убийство чиновника отойдет по важности не на второй, а скорее на третий план.

В общем, сплошная неопределенность.

Найден достал из пачки последнюю папиросу смял в кулаке опустевшую упаковку и бросил в стоящую под столом корзину для мусора. Подкурил и встав вышел на балкон.

На провинциальный город уже успела опуститься совсем непроглядная темнота. Пахло свежестью и немного гарью, но последний запах уже давно стал настолько привычным, что автоматически отфильтровывался мозгом как привычное, на стоящее осознанного внимания явление.

После событий пятнадцатилетней давности общение с семьей у него мгновенно сошло практически на нет, и Виктор даже не мог в этом винить оказавшихся в сложной ситуации родственников.

Взошедший на трон король сразу взял круто и показал всем заинтересованным сторонам, что крови он не боится, а родственные узы для него не являются серьезным сдерживающим фактором.

Дядя Александр предпочел сделать вид, что такого племянника у него и вовсе никогда не было, впрочем, с ним у Виктора и раньше не было слишком хороших отношений. Он скорее общался с его женой Екатериной, которая была ближе к бывшему принцу по возрасту, да и характер имела куда более... Скажем так: характер у нее просто был в отличии от мужа. Однако после истории с «переворотом» Александр старого-настрого запретил жене общаться с племянником, да и сам Виктор подставлять хорошего человека тоже не горел желанием.

Единственным человеком, с которым Найден все еще поддерживал какую-то связь из всей родни был дядя Альберт. В частности, новость о том, что с Виктора сняли пристальную слежку в свое время, пришла именно от него, да и потом они по случаю обменивались редкими посланиями и даже от случая к случаю встречались лично.

Несколько раз Альберт помогал Виктору в сложных житейских ситуациях, да просто во многом именно благодаря его поддержке брошенный в бурные воды взрослой жизни бывший двадцатилетний принц сумел когда-то выплыть и более-менее сносно встать на ноги. Наверное, говорить о том, что для прожившего первые два десятилетия своей жизни мужчины, потерявшего в одночасье семью, деньги, положение в обществе и немаловажный кусок своей тушки, первые месяцы «самостоятельной» жизни показались сущим адом.

Впрочем, те времена Виктор вспоминать не любил, он сделал последнюю затяжку и щелчком отправил окурок в темноту. Маленький едва желтеющий огонек описал дугу и исчез из виду где-то там внизу. Найден глубоко вздохнул и развернувшись вернулся в гостиничный номер. Ночь еще только начиналась, и будет она, судя по всему, очень длинная сегодня.

______________

Так, ну все, что я успел написать заранее — выложил. Дальше обновления будут появляться что называется «из-под ножа». Поскольку книга особо никого не заинтересовала, особо упираться с темпом написания я не буду, не вижу особого смысла. Может раз в неделю будет глава или раз в две — как пойдет.

Глава 9 в которой герои занимаются земляными работами и рассуждают о разном

Пожарная лестница гостиницы по счастливому совпадению была устроена на глухом торце здания, выходящем в темный никогда не знавший уличного освещения переулок. Это был плюс. Минусом было то, что никакого обслуживания лестница не знала со времен постройки здания и за прошедшие годы успела изрядно проржаветь. От перилл буквально слоями отваливались пласты ржавчины оставаясь грязными пятнами на руках и одежде. С какой стороны ни посмотри — удовольствие насквозь сомнительное. И это если еще и не упоминать подозрительное поскрипывание всей конструкции, от которого у Виктора начинало неприятно поднывать где-то в районе солнечного сплетения.

Благо гостиница была всего в три этажа высотой, и пара мужчин сумела добраться до земли относительно благополучно. Испачканная одежда и пучок сожжённых нервов не в счет. Удручала правда мысль о том, что этот маршрут в итоге придется повторить в обратном направлении, но... В общем Найден был твердым приверженцем концепции гласящей, что проблемы следует решать по мере их поступления, поэтому он просто выбросил всю эту чепуху из головы и сосредоточился на том, что было важно здесь и сейчас.

— Велосипеды? Серьезно? — Когда стажер достал из-за мусорного контейнера пару двухколесных средств передвижения, Найден сначала подумал, что тот так шутит. Однако Лев был предельно серьезен и даже принялся тут же горячо отстаивать свой выбор.

— А что? — Пожал плечами молодой человек, — тихо, дешево, свидетелей опять же лишних нет. Или бы вы предпочли четвероногий транспорт? Но лошадей на вечер достать еще сложнее чем паромобиль с шофером.

Найден было собирался высказать молодому напарнику, все что он думает по поводу такой подготовки к делу. Когда Лев походя упомянул, что вопрос с транспортом решил, полицейский успокоился и не стал забивать себе голову. Но велосипеды? Последний раз Виктор ездил на педальном транспорте еще в прошлой жизни, а после все как-то не доводилось.

Однако, немного пораскинув мозгами Найден в итоге вынужден был согласиться, что такой выбор вполне оправдан. От находящейся в центре города гостиницы до окраины города, где жил заведующий лабораторией, было порядка пяти километров. Час ходьбы или пятнадцать-двадцать минут на велосипеде. Учитывая, что ради конспирации использовать такси действительно не хотелось — лишние свидетели были им не нужны — выбор оставался достаточно невелик.

В иных обстоятельствах ночная велосипедная прогулка по лежащему в предгорьях городу могла бы быть даже приятной. Было не холодно и не жарко, одуряюще пахло травой и какими-то цветами, плюс отсутствие в Капратске тяжелой промышленности влияло сугубо положительно на качество местного воздуха. Где-нибудь в Александрии или тем более в Берложье — главном промышленном центре страны — даже ночью в воздухе висел едва уловимый, но практически неискоренимый запах гари. Уголь — благословение и проклятие века индустриализации — ежедневно сгорал в этих городах тысячами тонн, двигая цивилизацию вперед и одновременно отравляя собой все вокруг.

Ну и конечно Виктор предпочел бы другую компанию. Ехать не с подельником на земляные работы, а с красивой девушкой для более тесного общения на природе. И чтобы лет тебе было не тридцать пять, а шестнадцать и никаких проблем... Полицейский тяжело вздохнул и приналег на педали — едущий впереди стажер при всей видимой субтильности оказался неплохим велосипедистом, а потеряться в темноте было проще простого.

В итоге они все-таки немного заблудились, перепутав улицы в незнакомом городе и смогли добраться до места назначения только через сорок минут, дав приличного кругаля по совершенно одинаковым в ночи кварталам. Ситуация еще усугублялась тем, что далеко не все домовладельцы ответственно относились к расположению адресных табличек, и порой было вообще трудно понять, где именно ты находишься.

— Точно тут никого нет? — В голосе стажера неожиданно проклюнулось плохо сдерживаемое волнение.

— А кого ты тут ожидаешь увидеть? — Вопросом на вопрос ответил Найден, заводя велосипед в калитку, ключи от которой он предусмотрительно прихватил еще утром. — Или ты думаешь, что местные полицейские решат тут засаду устроить? Ну-ну.

Виктор много лет крутился среди полицейских и был достаточно невысокого мнения о большинстве из них, особенно это касалось низшего звена, набираемого из отслуживших свое старых армейских отставников.

Зачастую это были не слишком умные и образованные люди с весьма специфическими — тут на крестьянское мировоззрение накладывался многолетний армейский опыт — моральными установками. Брать взятки, крышевать мелких жуликов и всячески отлынивать от работы среди них чаще всего вовсе не считалось зазорным. Все попытки как-то реформировать полицию, предпринимаемые двумя последними монархами в итоге с треском провалились, не дав никакого результата. Поэтому зачастую обыватель боялся постового как бы не больше чем шпану, от которой он был поставлен защищать этого самого обывателя. Грабителя в подворотне если что и пристрелить можно, никто не осудит, а вот за убийство полицейского шансы загреметь на каторгу были куда как высоки.

Продолжая перекидываться ничего не значащими фразами подельники «припарковали» велосипеды, вскрыли флигель, находящийся в дальнем конце участка и вытащили наружу дождавшийся их труп, ранее старательно укрытый какими-то тряпками и горой хранившихся в хозяйственной постройке инструментов.

— И где мы будем его закапывать? — Поинтересовался стажер, которому подобные приключения были явно в новинку.

— В дальнем углу сада, — Найден заранее прикинул все плюсы и минусы разных вариантов и теперь ответил без тени сомнения. — В лес тащить не будем, мало ли кто там слоняется, шансы что случайный прохожий найдет свежую могилу чересчур высоки.

— А в саду не найдут? — Переспросил Лев одновременно хватая труп за руки. Никакого пиетета перед мертвым при этом он не выказывал. Не удивительно в общем-то, в полицейском училище студентов регулярно водят в морг, так что понимание разницы между живым человеком и его мертвой телесной оболочкой приходит ко всем достаточно быстро.

— Учитывая, что Косич живет один и большую часть времени проводит на работе, вряд ли он слишком уж часто гуляет по своему саду и уж тем более занимается тут садоводством, ну и судя по состоянию растений, наемного садовника тут тоже не бывает, фух, сука! Чего же ж ты такой тяжелый? — Последнее восклицание Виктор адресовал трупу, которого он от избытка эмоций еще и пнул под конец.

Тело на неподобающее обращение никак не отреагировало и протестов заявлять не стало.

— Да уж, не так я представлял себе начало своей карьеры полицейского, — дождавшись пока Найден зажжет карманный ацетиленовый фонарь, дающий достаточно света для относительно комфортной работы, Лев ухватил заступ и с хеканьем воткнул его в сухую землю. Место они выбрали максимально подходяще — прикрытое забором и кустами, поэтому о том, что их может кто-то заметить со стороны леса можно было не сильно переживать.

— Привыкай, — следователь ухватил лопату и принялся выбрасывать из ямы взрыхленную младшим товарищем землю. С протезом делать это было не слишком удобно, но и отлынивать он не собирался. — Ты себе даже не представляешь, в какой дерьме еще придется искупаться. Это тебе еще первое дело попалось «чистое». Коридоры министерства, каюты пузырей, гостиницы, исследовательские лаборатории...

— Застенки контрразведки, ночные сады в компании трупа... — В тон Виктору дополнил очевидно развеселившийся от такого ряда стажер.

— Далеко не самая худшая компания, нужно признать, — Найден остановился, достал из кармана платок и вытер быстро вспотевший лоб. Не удивительно, ведь к тяжелому физическому труду он был совсем не привычен. — Клиент не кричит, не пытается драться, не блюет во все стороны. Даже не воняет пока. Опять же проблем обществу уже никогда не доставит. В нашей работе тебе еще не раз придется столкнуться с такими персонажами, что этого парня ты только с теплотой вспоминать будешь.

— О да, я прекрасно представляю... — Оторвавшись от долбления сухой земли кивнул Лев. — Я же не Александриец. Маленький город в двухстах километрах от столицы, тридцать тысяч населения. Когда мне было одиннадцать кампания каких-то опустившихся алкашей поймали мою старшую сестру, изнасиловали и убили. Их нашли только спустя два года, когда эти мрази попались на попытке обнести склад. Там они порезали охранника, и чтобы скостить себе срок принялись наперегонки закладывать друг друга. Тут в и всплыла история с изнасилованием, а до этого никто даже не пытался особо их искать. Отец за три года спился, заснул в сугробе и замерз насмерть, мать слегла от нервного потрясения и тоже вскоре умерла. А я решил, что должен сделать в этой жизни что-то полезное, продал дом и за взятку поступил в училище, благо знаний хватало и учеба давалась легко.

— Да уж... — Других слов чтобы прокомментировать неожиданно услышанную выжимку из биографии у бывшего принца не нашлось. Так бывает, когда замыкаешься на своих неприятностях, и кажется, что весь мир только и желает, чтобы создать тебе дополнительные проблемы. Но стоит немного поднять голову и оглядеться, как окажется, что жизнь окружающих тебя людей тоже далеко не сахар. И каждый может «похвастаться» целой кучей историй, от которых кровь стынет в жилах. — Соболезную.

— Да чего уж там, — стажер вновь взялся за заступ принялся долбить им землю. — Десять лет прошло, все что могло отболеть уже отболело.

На то чтобы вырыть яму — скорее узкую траншею в которую можно было бы положить тело — глубиной в метр у не слишком привычных к труду землекопов мужчин ушло добрых три часа. Перед тем как закапывать, тело засыпали удачно найденной в том же флигеле известью ну а после завершения работ место вокруг могилы обильно засыпали смесью табака и чёрного перца. На всякий случай, чтобы какие-нибудь местные собаки учуявшие непонятный запах, не раскопали свежее захоронение.

— Стоило бы конечно выбить зубы и срезать фаланги пальцев, чтобы усложнить опознание, — уже опосля почесал затылок Найден. От таких идей стажер явственно побледнел, и даже слабый свет фонаря, в котором уже почти не осталось газа, не смог скрыть его реакции. — Но ладно. Обойдемся и без этого, глядишь ближайшие лет пять его никто не найдет, а потом уже и не интересно никому со старым трупом разбираться будет.

В итоге упыхавшись до состояния нестояния напарники приехали к гостинице, когда небо на восходе уже начало светлеть. Обратный путь наверх по лестнице к счастью вновь прошел без приключений — видимо, не смотря на обили ржавчины, запас прочности в нее был заложен капитальный — и наконец, пара полицейских смогла завалиться спать.

Утро началось совсем не так, как ожидал Найден. Учитывая состояние избитого Косича и невозможность с ним пообщаться в ближайшие день-два, следователь собирался предаться блаженному ничегонеделанью и хорошенько выспаться. Он вообще не собирался вылезать из постели до обеда, тем более что после насыщенной земляными работами ночи организму действительно требовался отдых.

Вышло, однако, совсем по-другому. Из сна его вырвал настойчивый стук в дверь, который, не смотря на попытки Виктора спрятаться под подушку, и не думал прекращаться. С трудом разлепив глаза — в них как будто песка насыпали — полицейский нашарил правой рукой часы, оставленные на прикроватном столике, стрелки беспощадно показывали восемь утра, то есть поспать ему дали от силы часа три.

Тихо матерясь себе под нос, мужчина сполз с кровати и не заморачиваясь одеждой побрел к двери.

— Что нужно? — Портье стоящий перед дверью явно был обескуражен таким приемом. Сначала его взгляд упал на левую руку постояльца, вернее — оставшуюся от нее культю, потом сместился вниз. Судя по стремительно покрасневшему лицу работника гостиницы, голые клиенты ему попадаются не часто.

— Господин Найден? Доброе утро. — Портье дождался кивка и вручил Виктору лист бумаги, — вам срочная телеграмма из столицы. Распишитесь в получении, пожалуйста.

Полицейский прямо на весу ткнул протянутым химическим карандашом закорючку в отведённое для этого места и вернул документ, после чего портье протянул ему саму телеграмму.

— Благодарю, — буркнул Виктор и не дожидаясь ответа захлопнул дверь. Вообще-то он обычно старался вести себя вежливо с обслуживающим персоналом, однако на этот раз на вежливость просто не было душевных сил.

Умывшись и сумев кое-как свести глаза в кучу Найден наконец добрался до не давшей ему выспаться телеграммы. Короткое послание от комиссара Горда сообщало, о сразу нескольких значимых событиях, случившихся в столице за прошедшие два дня с момента их со Львом отъезда. Оказалось, что информация о махинациях с новым проектом воздушного линкора днем ранее всплыла в прессе, что автоматически делало теоретические сведения, которые полицейские могли бы добыть в Капратске не слишком интересными.

Одновременно с этим дело как политическое забрали себе безопасники, а в столице начался натуральный политический кризис. Поэтому командировка автоматически становилась уже не актуальной, и комиссар приказывал подчиненным как можно скорее вернуться в столицу. Для них как раз нашлась пара мест в курьерском пузыре, летящем из Капратска прямо в Александрию.

— Вот так-так, интересно!

От полученных новостей показалось, что даже сон как будто слетел. Особенно Найдена заинтересовал момент с политическим кризисом, который комиссар Горд в короткой телеграмме не удосужился раскрыть хоть сколько-нибудь полно. Впрочем, если уж даже глава центрального округа столичной полиции, который традиционно старался свои политические предпочтения держать при себе и вообще к этому делу по возможности не прикасаться, упомянул о каких-то проблемах, то возможно ситуация действительно серьезная.

Подробности, однако не заставили себя долго ждать. Понимая, что выспаться ему сегодня уже в любом случае не суждено, полицейский сходил в душ, после чего спустился вниз на завтрак. Вместе с тарелкой овсяной каши, приправленной доброй порцией сливок с орехами и изюмом на столе его ждал свежий выпуск все того же «Голоса Поруссии», который на первой странице и разместил большую статью, посвященную вопиющему случаю коррупции в военном ведомстве.

Неизвестный журналист с явным удовольствием — это было видно даже сквозь текст — рассказывал о той буче, которая поднялась в парламенте после публикации новости о двух украденных миллионах таллеров и о нанесенном при этом обороноспособности государства ущербе.

Основную роль в разгоне скандала взяла на себя фракция сентябристов, которые устроили в Верховном Совете самое настоящее преставление, штурмом захватив трибуну и заблокировав таким образом работу органа. А в конце дня, не получив поддержки — здесь журналист, явно сочувствующий сентябристам, не постеснялся походя пнуть их коллег по парламенту — от других фракций, представляющая крупных землевладельцев сила заявила об уходе из законодательного органа в знак протеста против действий монарха и назначенных им чиновников. Со времен неудачной революции десятилетней давности монархия не получала столь чувствительных ударов по собственному авторитету.

Кроме того, тут был и процедурный аспект. Согласно закону о работе Верховного Совета, орган не мог выполнять свои функции без наличия на заседаниях квалифицированного большинства в две трети депутатов. Но вот незадача — сентябристы хоть и были самой последовательной оппозицией Максиму IX, имели при этом и самое обширное представительство в парламенте. Без их 38% депутатов орган теоретически просто не мог функционировать.

Норма мягко говоря спорная и была в свое время добавлена в закон именно по настоянию монарха, видевшего в ней инструмент возможного давления на парламентариев. Уж треть депутатов монарх всегда мог уговорить сложить свои мандаты. Тут, однако, ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов.

Теперь Его Величеству нужно было по закону распускать Верховный Совет и назначать новые выборы, при том, что шансы тех же сентябристов в следующий раз набрать еще больше голосов виделись совсем не нулевые, либо менять регламент работы похудевшего на полторы сотни депутатов парламента. В такой обстановке вероятность в хоть каком-то обозримом будущем протолкнуть норму о смене порядка престолонаследия становилась и вовсе иллюзорной.

— А вот и наш соня, — к столику позевывая подошел стажер, сел на стул и подперев голову рукой с явным раздражением посмотрел на старшего товарища. Вообще-то Лев имел привычку вставать рано и редко когда залеживался после восьми утра, однако бурная ночь сказалась и на его молодом организме. — Не смотри на меня таким взглядом, я тоже не выспался, однако внешние обстоятельства боюсь в очередной раз превалируют над нашими желаниями.

— Что-то случилось? — Нахмурился молодой полицейский уловив в голосе Найдена излишне возвышенные нотки.

— Да, мой дорогой друг, — Виктор сложил газету в трубочку и шлепнул ею об стол. — Пока мы наслаждались горным воздухом, в столице наша шахматная партия перешла в стадию миттельшпиля.

Глава 10 в которой возвращение домой не приносит душевного спокойствия

— Приговаривается к четвертованию! — Виктор как будто кожей почувствовал охватившее толпу на площади вожделение. Оно было сродни сексуальному, сотни людей слившись в единый организм жаждали увидеть кровь древнего рода Грифичей.

— Нет, что вы делаете? — Отчаяние захлестнуло молодого человека с головы до пят.

— Виктор! Виктор! — Найден рывком вынырнул из сна и осознал себя сидящим в кресле курьерского пузыря, летящего на полной скорости из Капратска в Александрию. — Что случилось, ты стонал во сне.

Как-то незаметно после предыдущей ночи Лев перешел со старшим товарищем на «ты», учитывая обстоятельства это даже не казалось неуместным.

— Ничего, все нормально, — Найден достал из кармана платок и вытер со лба выступивший во сне пот. Лучше бы конечно принять душ, однако таких удобств тут не предоставлялось. — Просто плохой сон.

Курьерский пузырь представлял собой небольшую конструкцию с двумя двадцатиметровыми цилиндрическими объемами для испарённого летаниума, между которыми располагалась рубка, отсек для багажа и небольшой пассажирский салон на два десятка мест. Плюс два больших паровых котла сзади и столько же воздушных винтов, позволяющих пузырю развивать скорость в три сотни километров в час. Крейсерская была правда куда скромнее, и, судя по проносящимся снизу макушкам деревьев, они сейчас шли примерно на двухстах.

Найден закрыл глаза и попытался вспомнить, о чем он думал до того, как провалиться в злосчастный сон. Сделать это оказалось не так-то просто: голова работала достаточно туго, плюс шум от движителей мешал сосредоточиться на своих мыслях.

— «Девушка с длинными волосами!» — Наконец следователь сумел ухватить конец ускользающей от него мысли. Виктору было неприятно это признавать, однако промелькнувшая всего на насколько мгновений незнакомка, встреченная им на пути в Капратск неожиданно сумела его зацепить.

И это при том, что спустя два прошедших дня — они были, надо признать, достаточно напряженными — ее облик практически стерся из памяти. Темнота ресторанного зала, алкоголь и адреналин сыграли с ним злую шутку, и теперь в памяти Найдена остались практически только длинные переливающиеся в свете дуговых ламп волосы незнакомки. А Виктору всегда нравились женщины с длинными волосами.

Однако был тут еще и практический аспект. Следователь никак не мог выбросить из головы вопрос о том, зачем летящий по явно левым документам безопасник — их комплект Найден нашел в вещах убитого и предусмотрительно припрятал на будущее — начал приставать к неизвестной женщине.

Понятное дело, сам Виктор добытый паспорт для себя их использовать очевидно не смог бы, и дело даже не в фото, которое всегда можно аккуратно переклеить, а в том, что паспорт содержал в том числе и список отличительных черт владельца. Было бы странно, если бы в документах однорукого инвалида данный факт в паспорте был неожиданно обойден стороной. Но опять же, никогда не знаешь, как жизнь повернется, а левые документы порой бывают совсем не лишними.

Что же касается неизвестной женщины, то тут явно была какая-то загадка, не просто же так находящийся на секретном задании безопасник решил поприставать к попутчице, однако за неимением дополнительных сведений понять подоплеку происходящего очевидно не представлялось возможным.

За этими мыслями Найден не заметил, как опять провалился в сон, из которого его вновь выдернул голос стажера.

— Все прилетели, встаем.

Полицейские подхватили свои сумки, и, дождавшись пока остальные немногочисленные пассажиры курьерского пузыря покинут салон, тоже вышли на летное поле. Тут остро пахло креазотом и какими-то другими смазками, пятна которых черными проплешинами виднелись на засыпанной гравием площадке.

А еще остро пахло тревогой. Над дальним концом столичного аэрополя — в обычное время объекта насквозь гражданского — висел фрегат королевского воздушного флота. На его бронированном боку можно было рассмотреть государственный герб Поруссии — красного грифа, вставшего на дыбы на белом фоне. По углам поля были устроены огневые точки с направленными в небо скорострельными орудиями, местное начальство явно готовилось к неприятностям

— Знать бы еще каким, — пробормотал себе под нос Виктор, в суете столичного аэровокзала его глубокую мысль никто не услышал.

Внутри самого здания вокзала также наблюдалось повышение количество полиции. Когда Найден улетал отсюда в Капратск тремя днями ранее, лишь около входа стоял одинокий постовой, скорее для демонстрации присутствия власти, чем для реальной охраны правопорядка. Все же, не смотря на распространение воздушного сообщения, этот вид транспорта был достаточно дорог, а значит позволить его себе могли в основном серьёзные и состоятельные люди. Сейчас же только при беглом взгляде следователь насчитал сразу три двойки, одетые в полицейскую форму. Сколько всего тут было коллег по ведомству Найден затруднялся даже представить.

— Добрый день, господа, не могли бы вы предъявить ваши документы? — На выходе из здания вокзала пару мужчин перехватила еще одна двойка затянутых в форму полицейских.

— Свои, сержант, — Найден продемонстрировал служивому свою бляху, после чего тот мгновенно потерял к Виктору интерес. — Что случилось? Нас выдернули с задания ничего толком не объяснив. Какие последние новости в городе?

— Да демоны их знает, — пятидесятилетний, явно из старослужащих, сержант, обладатель роскошных моржовых усов, сдернул с головы форменную фуражку и вытер выступивший пот. Хоть день уже клонился к закату, на улице было достаточно душно. Парило на приближающийся дождь. — Как будто нам кто-то что-то рассказывает. Проходите, господин следователь, не нужно в дверях стоять, все на нервах мало ли...

Что именно мало ли, он объяснять не стал, да Виктор и не требовал, он отлично помнил обстоятельства революционных событий десятилетней давности. Полиция тогда стреляла по доморощенным революционерам, мародёрам и прочей высыпавшей на улицы швали без всякого раздумья, при этом в ответ пули летели не менее плотно. Что говорить, если даже введённым в город армейским полкам переломить ситуацию удалось только через несколько дней. Несколько очень долгих и кровавых дней.

— В комиссариат? — Поинтересовался стажер, когда они подошли к стоянке паромобилей, по вымотанному лицу Льва было видно, что тащиться под конец дня на работу ему совершенно не хочется. Виктор глянул на наручные часы — стрелки показывали пол пятого.

— Учиться тебе, молодой, еще и учиться, — следователь хлопнул молодого товарища по плечу и, открыв дверь ближайшего извозчика, кинул свой саквояж на заднее сиденье. — По документам мы сегодня еще в командировке, поэтому все проблемы столичной полиции сегодня тебя и меня не касаются.

— Значит, домой? — Облегченно выдохнул стажер. После тяжелой ночи и четырёхчасового перелета в пузыре организмы обоих полицейских отчаянно требовали отдыха.

— Домой. До завтра. — Найден махнул рукой, упал на заднее сидение такси, и, наконец немного расслабившись, назвал свой домашний адрес. Шофер ему попался молчаливый, в ответ только кивнул и принялся крутить ручку подающего в топку уголь шнека.

Паромобили при всем своем удобстве имели совершенно определённые проблемы, преодолеть которые инженеры за тридцать лет существования этого транспорта так и не смогли. Собственно, основных недостатков у них было два: первый заключался в том, что просто сесть и поехать как с в случае с той же лошадью было невозможно. Для начала нужно было прогреть топку и довести температуру воды в системе до нужного уровня, что в случае со средним легковым паромобилем занимало обычно от десяти до пятнадцати минут. Соответственно и для поддержания машинерии в постоянной готовности необходимо было постоянно подкидывать в ее прожорливое чрево все новые и новые порции топлива, что могло встать незадачливому шоферу в изрядный таллер.

Второй проблемой был сам уголь, дающий жизнь всей системе и при этом нещадно пачкающий все своей пылью. В первых моделях парового колесного транспорта шофер был, по сути, натуральным кочегаром, собственно само слово «шофер» пришло из галлинского и изначально обозначало представителя именно этой профессии, ведь каждые пятнадцать-двадцать минут пути паромобиль требовалось останавливать, выходить наружу и забрасывать уголь через специальную дверцу снаружи. Дело это было очень грязное и, откровенно говоря, не удобное. Со временем правда разработали систему, которая позволяет забрасывать порции угля из бункера посредством длинного шнекового винта, приводимого в движение прямо из кабины шофера. Однако такая система требовала загрузки только чистого топлива совершенно определенной фракции, что на практике осуществить было можно далеко не всегда.

Были попытки приспособить для топки паромобилей светильный газ, однако после нескольких несчастных случаев с взрывами и большим количеством жертв от этой идеи отказались. Так что пока приходилось использовать уголь и терпеть все связанные с ним неудобства.

За мыслями о развитии техники Найден не заметил, как оказался у собственного дома.

— Три таллера, — молчавший все время таксист озвучил стоимость поездки и, получив требуемое, так же молча кивнул на прощание. Виктор подхватил свой саквояж, хлопнул дверью и зашел в парадное. Поднялся на этаж, достал ключи, нащупал в полутьме замочную скважину — растущий под домом раскидистый клен изрядно заслонял жильцам свет, однако срубить такого красавца ни у кого рука просто не поднималась, — вставил ключ, провернул и зашел внутрь.

То, что в квартире пусто и пусто уже несколько дней Найден понял по запаху. Помещение, в которое каждый день приходят люди пахнет совершенно по-другому, а стоит всего на три-четыре дня запереть квартиру, как в ней мгновенно селится совершенно характерный аромат пыли и стоялого воздуха. В общем словами это не передать, можно только ощутить собственным носом.

Виктор бросил сумку на пол и не разуваясь прошел в глубь квартиры. На первый взгляд ничего не изменилось, но тренированный взгляд быстро зацепил появившееся отличия. Уменьшилось количество флаконов на комоде перед зеркалом, отсутствовали на своем привычном месте фиолетовые прикроватные тапочки, Найден заглянул в кладовку — на месте не было большого чемодана.

Быстрая ревизия веще показала, — никакой записки оставлено не было, во всяком случае Виктор обнаружить ее не смог — что Мария, судя по всему, съехала не окончательно. Исчезли только самые-самые часто используемые предметы, некоторое количество денег и драгоценностей, а большая часть шмотья, которого у девушки был целый шкаф, была все еще на месте. Означало ли это, что девушка просто не успела перевезти свои вещи до конца или то, что она ждала от своего мужчины каких-то шагов к примирению, полицейский разгадать не смог. С пониманием женских намеков у него всегда были определенные проблемы.

Не совсем понятно было, и куда могла девушка съехать. Родители ее были из старой мелкопоместной порусской земельной аристократии и имели не слишком большой надел земли в полусотне километров от столицы, который сдавали в аренду крестьянам и с того жили. Жили достаточно скромно и без претензий на какую-то роскошь, вряд ли обтесавшаяся в столичных салонах журналистка могла махнуть в глушь исключительно ради того, чтобы показать свой характер.

Можно отбросить и вариант с гостиницей, профессия журналиста, освещающего светские события может и была приятно в плане общения с людьми, но больших доходов Марии никогда не приносила, поэтому Виктор регулярно подбрасывал ей деньжат на всякие женские мелочи. Остались либо какие-то подруги, либо другой мужчина. Насчет второго думать особо не хотелось, однако Найден прекрасно понимал, что сам он является далеко не самой завидной партией в городе, да и разница в возрасте между ним и Марией была почти десятилетняя. И это если даже не принимать во внимания другие аспекты — инвалидность, политическую подоплеку и наличие у него за плечами уже одного неудачного брака, от которого у следователя остался десятилетний сын. В общем, Виктор смотрел на ситуацию трезво и на ярмарке женихов не считал себя самым привлекательным кандидатом.

Не став паниковать и решив, что проблемы нужно решать по мере их поступления, Найден наконец разулся, разжег водонагреватель и не торопясь отправился в ванную. Принял душ, чувствуя, как вода смывает с него усталость и как будто уносит прочь навалившиеся в последние дни проблемы, побрился и когда уже перекинув полотенце через плечо — Виктор вообще не привык стесняться своей наготы, а тут еще и дома никого не было — выходил из ванны в дверь постучали.

К этому времени на улице стало темнеть и полицейский зажег газовый светильник, дающий неровный желтоватый свет. Готова Найдена была забита другим, он почему-то подумал, что это вернулась Мария даже не предположив, что в гости к нему может прийти кто-то другой.

Щёлкнул замком и как был нагишом открыл дверь. На пороге стояла не Мария.

— Кхм... — По ту сторону дверного проема стояла незнакомая на первый взгляд молодая девушка в странного вида, надетой явно не по погоде, кожаной куртке и еще более странной бесформенной фуражке.

— Прошу прощения, — Виктор не слишком суетясь снял с плеча полотенце и повязал его себе на бедра. Впрочем, как обычно в таких случаях, девушка смотрела больше на интимные мета полицейского, а на культю вместо его левой руки. — Здравствуйте, что вы хотели?

— Виктор? — С каким-то неуловимым акцентом спросила стоящая за порогом незнакомая девушка. — Найден?

— Зависит от того, кто спрашивает, — уже откровенно веселясь от сложившейся ситуации ответил мужчина. — Мы знакомы?

— Мы встречались несколько дней назад. Во время полета на пузыре.

— О! — Виктора прострелило узнаванием, мозг получивший пинка мощным впрыском адреналина в кровь тут же принялся лихорадочно соображать, чем данный визит может для него обернуться, — неизвестная девушка с красивыми волосами?

— Анна Вебер, дочь Йохана Вебера — посла Алемании в Поруссии. Вы позволите войте? — Одновременно с этим вопросом девушка сдернула с головы фуражку, из-под которой наружу вывалилась свернутая до этого в блин толстая коса волос пшеничного цвета. Сомнений в личности девушки у Найдена не осталось.

— Проходите, — мужчина посторонился, пропуская гостью после чего закрыл за ней дверь. — Прошу прощения за такую встречу, однако гостей сегодняшним вечером я совсем не ждал.

— Я так и поняла, — Анна одним движением скинула куртку под которой оказалось вполне обычного вида простое летнее платье.

— Вы подождите пожалуйста пару минут, я оденусь, а то как-то не привычно стоять голым перед одетой девушкой, — все еще пытаясь понять, что вообще происходит, Найден двинул в сторону спальни. — Проходите на кухню пока.

— Это завуалированное предложение мне раздеться? — По голосу светловолосой алеманки было не понятно, возмущена она или заинтересована.

— А если и да? — Вопросом отозвался из комнаты мужчина, — то что?

— Хм... Да так, ничего, — не стала развивать тему дальше алеманка. Девушка дождалась пока Виктор прицепит протез, накинет домашний халат и выйдет к ней уже в более приличном виде. — У меня проблемы и мне нужна ваша помощь.

Найден только молча хмыкнул в ответ на такое заявление. В том, что у девушки проблемы, он не сомневался ни секунды. Когда тебя пытается увести куда-то агент службы безопасности Его Величества, иначе как проблемами данную ситуацию охарактеризовать сложно. Вот только насчет собственного желания принимать участие в данной истории у Виктора были совершенно определенные сомнения. Сразу отвечать он не стал, вместо этого разжег плиту и, удостоверившись в наличии в нем воды, поставил на горелку чайник.

— Чаю? Может кофе? — По выражению лица алеманки было понятно, что она ждала от Виктора совсем другой реакции.

— Вы мне поможете?

— Дорогая моя Анна, — Найден повернулся к сидящей за столом девушке и почеркнуто удивленно развел руками, — то, что мы виделись с вами один раз в жизни, и я как воспитанный мужчина вступился за вас перед каким-то хамом, совсем не означает, что я вам чем-то обязан. Я вас не знаю, не знаю, какие у вас проблемы, и какая вам нужна помощь. А главное — не понятно, с чего вы вообще взяли, что именно я буду тем человеком, который бросится вам на помощь по первому же зову. Я не принц из сказки, а вы, уж извините, не украденная злым колдуном принцесса.

— Дело в том, что мне просто не к кому обратится, — в голосе Анны прорезались нотки отчаяния, которые у женщин зачастую предваряют хорошую качественную истерику. Как любой мужчина Виктор терпеть не мог женские слезы, но и вписываться в чужие проблемы тоже не торопился.

— Почему же вы решили, что можно обратиться ко мне и как вообще отыскали меня в Александрии?

— Мне вас посоветовала одна моя хорошая знакомая. Вернее, хорошая знакомая моего отца — принцесса Екатерина. Она сказала, что в случае если дела пойдут совсем плохо, я могу рассчитывать на вашу помощь, и что в крайнем случае, я могу сослаться на нее. Ну а найти вас совсем просто, ваш адрес дали мне в телеграфной компании.

Виктор тяжело вздохнул, буркнул себе под нос «бардак!», повернулся к плите, снял с нее закипевший чайник, разлил кипяток по чашкам с приготовленным заранее чаем, поставил две чашки на стол, сел сам и кивнул.

— Рассказывай.

Глава 11 в которой герой знакомится с гостьей поближе

Поведанная девушкой история впечатлила даже много повидавшего на своем веку Найдена. Несмотря на то, что полицейский по въевшейся в подкорку привычке совсем не был склонен доверять каждому первому встречному и держал в уме не нулевую вероятность какой-то подставы, озвученный расклад в любом случае выглядел крайне паршиво.

Началось все с того, что дочери алеманского посла стало как-то известно о тайных планах Большого Айлинда по резкому обострению отношений между соседними странами. Как именно — и вот этот момент как раз Виктору показался самым подозрительным — девушка получила такие сведения, Анна рассказывать отказалась. Ответила просто: «подслушала» — и на этом закрыла вопрос.

План надо признать выглядел очень грязно и очень действенно, что дополнительно заставлю в него поверить, ибо подобные методы были очень в духе островитян. В какой-то момент — в какой, Анна не знала, — на фоне и так сложных отношений между Поруссией и Алеманией специально подготовленная айлиндцами банда порусских «патриотов» должна была напасть на посольство Алемании и убить посла. После такой пощечины король Вильгельм II будет просто обязан объявить Поруссии войну, тем более, что тартарцы и хусары на востоке тоже готовы в любой момент открыть второй фронт со своей стороны.

При этом Алемания, едва ее дивизии уйдут на восток, мгновенно получит удар в спину от Галлинии и того же Большого Айлинда. Чем вся эта заваруха в итоге закончится было не понятно, но виделось очевидным, что ни Алемания ни Поруссия из нее в целости выйти не смогут, а основные барыши получат как раз дельцы с острова, разом убрав с доски сразу двух своих потенциальных конкурентов. Айлиндцы после такого фортеля смогут легко выбросить и Поруссию и Алеманию из колоний и спокойно наживаться на морской торговле, с удовольствием наблюдая, как все их проблемы решаются сами без участия островного государства.

Просто, эффектно, а главное в потенциале — вполне реализуемо на практике. Во всяком случае, на первый взгляд.

— Что мешает обратиться к своему отцу? — Виктор с сомнением приподнял бровь. Пока девушка рассказывала свою историю, он уже допил чай, и теперь его желудок урчанием недвусмысленно намекал, что с удовольствием бы получил что-нибудь более существенное.

— Посольство обложено шпиками Белофа так плотно, что проскользнуть внутрь практически невозможно, — покачала головой девушка, — я честно пыталась, но не смогла подойти даже на два квартала: там десяток агентов в штатском, которые просто ходят по улице вокруг здания. А мои приметы сейчас висят во всех списках самых разыскиваемых людей Поруссии. Телеграфную линию в посольство держат в своих руках безопасники, отправить туда послание не получится, самих работников представительства наружу не выпускают под предлогом возможных беспорядков на улицах. Уйти через границу у меня тоже не получилось — все рейсы, идущие в сторону Алемании проверяются очень тщательно. Я поэтому и попробовала кружной маршрут, думала сойти где-нибудь в Капратске и попробовать уйти через горы в султанат, но тот случай в воздухе меня настолько перепугал, что я выскочила на ближайшей остановке в Борисфене.

— Тот агент был отправлен не по твою душу, — криво усмехнулся Найден. Вариант с уходом в Румелию был вполне рабочим, в горах троп много все не перекроешь. Но, видно, не судьба.

— Да, а по чью? — Девушка удивленно вскинула голову и посмотрела на собеседника.

— Не важно уже. Что дальше?

— Дальше я не придумала ничего умнее, чем вернуться в столицу. Думала, что раз меня увидели в провинции, то в Александрии искать уже не будут, а мест, где можно затаиться тут всяко больше.

— Хорошо, а что от меня-то ты хочешь?

— Я прошу помочь спасти моего отца и обе наши страны от разрушительной войны. Погибнут сотни тысяч человек, а выгоду из этих жертв заберут себе другие государства, — возмущенная алеманка выглядела прекрасно, было что-то в девушке от древних серверных воительниц, как этих персонажей описывают в дамских романах. Виктор даже невольно залюбовался. — Разве спасение собственной страны — плохая цель?

Под конец своей речи Анна заметила, что Найден никак не реагирует на ее аргументы и удивленно вскинула брови.

— Для меня — нет, — полицейский встал и еще раз поставил чайник на плиту. Было понятно, что нормально поесть он сегодня уже не успеет, но хоть чашку чая с печеньем мужчина все же хотел в себя влить. — Может показаться странным, но я не большой патриот Поруссии. Весь мой патриотизм остался там на площади вместе с отрубленной рукой. Ты знаешь эту историю?

— Нет, — девушка отрицательно мотнула головой.

— Я не буду говорить о том, что все обвинения против моих родителей были чушью, — Виктор оперся задом на столешницу и бросил взгляд в окно, там догорал очередной весенний день, а на город медленно опускалась темнота. — Политика вообще дело грязное. Но... Курьер с помилованием для меня якобы опоздал к началу казни на несколько минут. Как мне сказали потом не смог проехать к площади из-за большого количества народа, желающего посмотреть на смерть бывшего принца.

— Бред же.

— Бред, конечно, но народу на площади действительно было много. Тысячи, может десятки тысяч. И все они, обычные жители Александрии, которым я никогда не делал ничего плохого, желали моей смерти. Это желание было настолько плотным, что я, кажется, чувствовал его кожей. Оно обволакивало и давило.

— Толпа вообще безмозглая, — пожала плечами Анна, явно не проникшись чужими переживаниями.

— Да, но и спасать этих людей у меня, если честно, нет никакого желания. Сам я на фронт по понятным причинам, — мужчина щелкнул себя по протезу, — не попаду, да и здесь в тылу особо бедствовать не буду. Уж для полиции всегда найдется и работа, и заработок, а сколько людей положат наши генералы где-то там, меня не слишком волнует.

Ради справедливости, Виктор был с девушкой искренен не до конца, он все же не настолько отделял себя от страны и ее жителей, как хотел показать, однако обида на сограждан в душе полицейского действительно присутствовала, этого не отнять.

— Понятно... — Разочарование в голосе Анна скрыть даже не пыталась. — Я рассчитывала совсем на другой ответ. Надеюсь, что хоть переночевать у себя ты позволишь? Не погонишь беглянку из дома на ночь глядя?

— Не погоню, — после небольшой заминки ответил Виктор. На секунду он представил каким скандалом может обратиться неожиданное возвращение Марии в тот момент, когда у него в квартире ночует другая — красивая — девушка, и натурально содрогнулся. Зная горячий темперамент Марии, было бы много криков, битья посуды, и ни о каком возобновлении отношений тогда уже речь бы не шла совершенно. С другой стороны, ну правда не выгонять же алеманку, учитывая личность человека, который просил за нее.

Мелькнула у Найдена мысль, что гостья хочет очень по-женски привязать его к себе сексом, вызвать, таким образом, соответствующие эмоции, чтобы заставить изменить свое решение, однако он в итоге махнул на это рукой. Ему не шестнадцать лет и вероятность того, что у него от разового перепиха снесет крышу, была достаточно незначительной.

— Можно я приму душ? — Поняв, что прям сейчас ей ничего не угрожает, Анна быстро начала осваиваться на чужой территории.

— Сейчас дам полотенце, — полный нехороших предчувствий Найден вышел из кухни и проходя мимо телеграфного приемника заметил, что из него торчит бумажная лента непрочитанного сообщения.

Сообщение пришло от Рыжего. Сутенер сообщал что поспрашивал своих знакомых, те поспрашивали своих знакомых... В общем, нашёлся человек, который совершенно случайно гулял по министерскому парку в ту ночь и вроде бы что-то видел. За небольшое вознаграждение и на условиях неупоминания его имени в протоколе, этот человек готов был рассказать, все что знает.

— Вот же ж сука! — Сказать, что эта новость, вынуждающая Найдена срочно заниматься делом, которое он уже мысленно считал сданным в утиль, полицейского совершенно не обрадовала — не сказать ничего. Но и оставить потенциального свидетеля вот так без внимания он тоже не мог.

— Что-то случилось? — Из кухни выглянула встревоженная алеманка. Анна уже начала расплетать свою косу и теперь длинные светлые волосы вились подобно странным макаронным изделиям.

Виктор вновь отдал должное красоте девушки. Если Мария была подчеркнуто хрупкая, имела тонкую талию и вообще производила впечатление воздушности, то светловолосая алеманка была куда крепче сложена, имела мощные бедра и более широкие плечи. Но при этом не создавалось впечатление мужиковатости, скорее на ум приходили античные статуи, изображающие девушек, участвующих в атлетических соревнованиях. Такая и копье метнет, и на лошади проскачет, и наследника родит крепкого и здорового.

— А, нет, ничего, — вынырнул из собственных мыслей Найден. — По работе кое-какие новости пришли. Не самые лучшие, собственно добавляющие этой самой работы.

— Бывает... — Протянула Анна, хотя Виктор сомневался, что дочь посла вообще хоть один день в своей жизни полноценно работала. Хотя может помогала отцу, если это можно считать за работу.

Мужчина бросил бумажную ленту на столик, открыл шкаф, достал чистое полотенце и протянул его девушке.

— Вода горячая, по поводу мыла и всего остального там сама разберешься, — девушка с кивком взяла искомое и молча повиливая бедрами прошла в ванную комнату.

Найден только покачал головой и отправился в комнату менять постельное белье. Учитывая, то что квартира у него была однокомнатная и из спальных мест в наличии имелась только одна кровать, вопрос о том, кто где будет спать становился не актуальным. И уж точно он не стал бы ложиться на полу чтобы нежданной гостье хорошо спалось.

— У тебя есть что-нибудь выпить? — Из ванной высунулась голова и плечи алеманки. Судя по отсутствию на этих плечах одежды, она и в остальных местах была уже голая.

— Успокоить нервы? Найдется, вот с закуской могут быть проблемы. Меня не было четыре дня, вряд ли осталось что-то съедобное.

— Ничего, — светловолосая голова опять скрылась в ванной, и вторая часть фразы прозвучала приглушенно из-за закрытой двери. — Я не привередливая.

Виктор вздохнул и поплелся обратно на кухню, достал с полки початую бутылку старки, служащую ему обычно в медицинских целях. Снотворным. Пробежался по ящикам в поисках чего-то съестного.

В повседневной жизни Найден достаточно редко готовил дома. Работа у него была не нормирована по времени, никакого желания стоять за плитой в такой ситуации не находилось. В лучшем случае утром кофе с булкой или сваренная за пять минут овсянка с изюмом. Мария и вовсе готовить практически не умела и высшим своим достижением на ниве кулинарного искусства считала яичницу с колбасой. А учитывая весеннюю пору и соответственно — невозможность долгого хранения продуктов в квартире — ледника у них естественно не было, — нет ничего удивительного в том, что результаты Викторовских изысканий по части поиска съестного были весьма и весьма скромными.

Пачка печенья, половина пшеничной булки, уже затвердевший до состояния кирпича. Полплитки шоколада, рыбная консерва, пять яиц, полбанки меда, небольшой кусок завернутого в промасленную бумагу сыра. Пара мешочков с какими-то крупами, об обстоятельствах появления которых в его квартире Найден мог только догадываться. Судя по обилию мошек в них, крупам давно было пора на выброс.

Картонная пачка с макаронами: мужчина с сомнением посмотрел на вполне съедобные на вид «завитушки» и поставил обратно на полку. Нашелся кусок сливочного масла, хранимый в плошке с водой.

Несколько картошин лежавших на нижней полке явно почувствовали весну и дали во все стороны обильные белесые побеги, захватывая подобно неким хтоническим существам из фантастических рассказов господина Ливкрафта жизненное пространство на отдельно взятой кухне. Получалось это у картохи весьма бодро, хоть и в конечном их успехе Найден вполне резонно сомневался. С другой стороны, есть ее в любом случае он бы уже не стал.

В итоге Виктор не придумал ничего умнее нежели просто бросить на сковороду яйца и открыть консерву. Совсем не «Метрополь» и даже не приснопамятный «Пар», но учитывая обстоятельства...

Когда девушка вышла из душа — прямо в полотенце, не слишком утруждая себя заботой о нервной системе хозяина дома — на кухне уже во всю шквочала яичница, а на столе стояла пара бокалов с разлитым по ним алкоголем.

— Ух ты! — Анна не чинясь плюхнулась за стол, взяла в руку бокал и, понюхав содержимое, одобрительно кивнула, — давно мне мужчины вот так не готовили ужин.

— Ты переигрываешь, — не поворачиваясь от плиты произнес полицейский. — Сколько тебе? Двадцать? Двадцать два? Дочь посла. Домашнее обучение до десяти лет, потом закрытая школа для девочек. Посол Вебер назначен в Александрию три года назад, можно предположить, что и семью сюда он тоже перевез в это же время. Замужем не была — обитание в посольстве, все время у всех на виду без возможности хоть как-то устроить личную жизнь. В лучшем случае короткие интрижки, а может даже и того не было. Готов поставить таллер против сотни, что тебе вообще никогда ни один мужчина не готовил ужин на кухне.

Найден поставили тарелки с яичницей на стол и тоже сел.

— А если и так, то что? — Девушка взяла в руки бокал и демонстративно опрокинула в себя его содержимое, выпучила глаза, с трудом проглотила и, закашлявшись, бросилась заедать алкоголь жаренными яйцами. Мужчина только покачал головой глядя на все это представление и тоже сделал глоток старки.

— Да ничего, в общем-то. Просто если ты думаешь кого-то обмануть вот этим образом агрессивной и опытной во всех сферах роковой женщины, то у тебя это вряд ли получится.

— Ну и ладно, — в голосе Анны послышались легкие нотки обиды. Некоторое время они молчали занятые поеданием нехитрого ужина. Когда с яичницей и консервами было покончено, и на столе осталось только печенье с сыром и шоколад — как оказалось, вполне приличная закуска для сорока пятиградусной старки — алеманка задала следующий вопрос. — А где... Она?

Уточнять кто «она», Виктор не стал. Понятное дело, что от женского взгляда не укрылось обилие принадлежащих явно не мужчине вещей.

— Не знаю, — ответил он. — Если бы знал, то, наверное, не разрешил бы тебе остаться.

— Оу... — Девушка многозначительно вздернула брови, но продолжать тему не стала. Еще некоторое время они сидели молча, уговорив на двоих полбутылки янтарной жидкости. — Да кстати, я тебе так и не поблагодарила за помощь там во время полета.

— Ерунда, — отмахнулся Найден.

— Ерунда-не ерунда, но из всех мужчин в салоне-ресторане только ты один пришел ко мне на помощь, — голос девушки звучал уже заметно пьяно, отчего гораздо сильнее чем раньше прорезался алеманский акцент. Анна опустошила свой бокал, поставила его на стол и не слишком уверенно встала на ноги. Полотенце, служащее ей в качестве одежды последний час, при этом соскользнуло вниз обнажив отличную фигуру. Виктор непроизвольно опустил взгляд сначала на грудь — не слишком большие, но имеющие отличную форму холмы ритмично вздымались в такт дыханию — потом ниже на плоский живот и еще дальше вниз... При этом как-то прикрыться девушка даже не пыталась. — Ну и? Долго будешь меня разглядывать, чурбан ты бесчувственный?

Найден тоже поднялся на ноги, сделал шаг вперед, поднял руку и дотронулся до женского сосочка, тот от мужского прикосновения тут же затвердел и обрел форму. Ничего дальше не говоря мужчина подхватил гостью на руки и понес в спальню. Только где-то на дальнем плане его сознания мелькнула мысль о том, что его за неделю уже вторая девушка называет бесчувственным чурбаном. Симптоматично.

____________

В комментах просили раскрыть тему сисек более подробно. Кто я такой, чтобы сопротивляться такой просьбе.

Глава 12 в которой герои переживают незапланированные приключения

— У меня слишком широкие бедра и слишком маленькая грудь, — Найден стоял возле открытого окна, неторопливо потягивал папиросу и любовался лежащей на кровати девушкой. Та выглядела расслабленной и умиротворенной, что в общем-то не удивительно после доброй порции качественного секса.

— Нормальная у тебя грудь, в ней главное не размер, а форма, а форма у тебя отличная.

— А бедра? — Алеманка не скрываясь на прошивалась на комплименты.

— А в бедрах вообще главное не то, как они выглядят, а то, кого ты ими обнимаешь.

— Глубокая мысль, — хмыкнула девушка и перевернулась на спину. — Ты скоро? Я еще хочу.

— Боюсь, что сейчас я на продолжение не способен, — Виктор откровенно любовался телом своей гостьи, в полумраке от прикрученного газового светильника ее кожа казалась янтарной. — Мне же уже тридцать пять, а не шестнадцать. Силы уже не те, нужен отдых между заходами.

— Не прибедняйся, — Анна погрозила мужчине пальчиком, — ты отлично справляешься. Если нужен отдых, я не против, уверена, мы найдем, чем занять время.

— А ты всегда такая ненасытная? — Виктор сделал последнюю затяжку, выдохнул дым, затушил папиросу и вернулся к девушке не кровать.

— Ну не сказать, что у меня действительно такой уж большой опыт, — со смехом ответила та. — На роковую женщину, грозу мужских сердец я действительно не тяну, поэтому сравнивать мне особо не с чем. Мой папенька, он человек весьма консервативных взглядов и до последнего надеялся пристроить меня в удачный брак какому-нибудь престарелому полковнику или генералу. Ну чтобы все как у людей.

— Тебе такая перспектива, очевидно, не слишком нравилась.

— Очевидно, — согласилась алеманка. — Ну и в общем, не оправдала я его надежд. Спуталась с одним... Не хочу это даже вспоминать, если честно, ничего хорошего там не было. Скандал вышел конечно первостатейный, поэтому я и приехала сюда в Александрию, а не просто за отцом. У нас и в Мюнихе прекрасный дом, в котором я могла спокойно жить.

— Понятно... — Протянул Виктор, которому подробности личной жизни лежащей рядом голой девушки были, откровенно говоря, не слишком интересны. Он уже мысленно настроился утром распрощаться с Анной и оставить этот эпизод в качестве одноразового приключения. Тем более, что и своих проблем у него было, что называется, за гланды.

Получилось, однако, совсем по-другому.

Когда Найден уже было вновь потянулся к женской груди, в коридоре отвратительно весело зазвенели колокольчики телеграфного аппарата.

— Ну вот... — Пробормотал мужчина и хотел было продолжить начатое, но Анна его остановила.

— Посмотри, может что-то важное, вряд ли тебе часто присылают сообщения в час ночи.

Виктор бросил быстрый взгляд на стоящие в углу массивные ходики: и правда стрелки уже перевалили за полночь. Он немного подумал и был вынужден согласиться, с заметным сожалением мужчина отпустил грудь и поднялся с кровати.

— Собирайся! Быстро! — Реакция на прочитанный текст сообщения была мгновенная, — быстро!

Сам Виктор тут же рванул к шкафу, где у него стоял тревожный чемоданчик, бросил его прямо на кровать перед опешившей девушкой и начал в скором темпе закидывать в него самое важное и дорогое — деньги, документы, другие мелочи, которые не хотел бы оставлять недругам.

— Что случилось? Ты можешь объяснить?

— Тревожный код. Значит сюда скоро придут. Не знаю, за мной или за тобой, но думаю в данном случае это уже без разницы, — теперь уже и девушка вскочила с кровати и заметалась, собирая свою одежду.

— Сколько у нас есть времени?

— Не знаю, — Виктор остановился, еще раз мысленно прикинул, все ли он взял, кивнул сам себе и тоже начал одеваться. — Вряд ли много. Александрия — в сущности не такой большой город, ночью доехать даже из одного конца в другой занимает с пол часа не больше.

Во дворе послышался звук работающих паровиков и постукивающих по мостовой шин. Найден тут же бросился к светильнику и перекрыл кран подачи газа. Стало совсем темно.

— Это за нами?

— Скорее всего. Пойдем, — полицейский схватил чемодан, открыл на ощупь — адреналин это был или удача в кой это веки улыбнулась мужчине, но он попал ключом в замок с первого раза — дверь, выпустил девушку наружу и так же на ощупь закрыл обратно. — Куда? Наверх. Тихо.

Виктор перехватил рванувшую было вниз по ступенькам алеманку и направил ее вверх по лестнице. Сам последовал за ней.

Было бы странно, если бы проживший тут много лет полицейский не продумал план отхода на всякий нежданный случай. Изначально это было сделано скорее в качестве тренировки для ума, но вот теперь пригодилось и на практике.

Построенная полвека назад пятиэтажка имела сверху еще один этаж, представлявший собой фактически чердак общий для всех четырех парадных жилого дома. Это позволяло без особых проблем перебраться в соседний подъезд поверху и таким образом оставить неизвестных гостей с носом. Они, понятное дело, поймут, что их провели, однако даже лишних пять минут форы в такой ситуации — натуральная роскошь, способная спасти жизнь.

Внизу хлопнула дверь парадного, заставив пару беглецов ступать по лестнице еще тише. Поднявшись на пятый этаж, они не остановились, а двинули дальше, туда где склёпанная из металлического уголка лестница упиралась закрытый на навесной замок потолочный люк.

Виктор передал чемодан девушке и достав ключ очень осторожно провернул его в замке. Механизм тихо щелкнул, отпустив скобу, после чего мужчина очень медленно толкнул люк вверх. Готовя возможные пути отхода он регулярно — раз в пару месяцев поднимался на верхний этаж и тщательно смазывал замок и петли люка маслом, поэтому сейчас они ему отблагодарили, открывшись без скрипа.

— Поднимаемся, — шёпотом, практически на грани слышимости произнес Виктор и вновь ухватив свой чемодан, первым вылез на чердак. Потом помог подняться девушке, закрыл люк и защелкнул замок на предусмотрительно приделанные изнутри проушины. Теперь, быстро выбраться под крышу из этого парадного было практически невозможно. — Иди за мной, только ступай осторожно тут поперечные балки лежат.

На чердаке без доступа света тьма ощущалась особенно плотной. Не решившись пересекать длинное проходящее через все четыре парадные помещение на ощупь, Найден достал из кармана брюк коробок со спичками и принялся по одной зажигать их, подсвечивая себе места, куда можно поставить ногу. Учитывая то, что чердак был, как это обычно случается, завален всяким хламом, скопленным тут за полвека, осторожность эта была совсем не лишней. В таком вот неспешном темпе за несколько минут пара преодолела сорок метров и наконец достигла точно такого же люка, ведущего в парадное на другом конце четырехподъездного дома.

— А как ты будешь вскрывать этот люк, — заметно подрагивающим голосом спросила девушка.

— Не боись, все учтено заранее. Я подпилил проушину замка, который держит этот люк, теперь его нужно только дернуть посильнее. — Найден сделал шаг в сторону и достал из какого-то отнорка короткую железную фомку, вставил ее конец в зазор между люком и коробом, в который тот был помещен, после чего надавил всей массой. Внизу что-то хрустнуло, и крышка люка заметно подалась наверх.

Это был самый узкий момент в плане. Всегда мог найтись какой-то излишне деятельный человек, который решит устранить непорядок и заменит подпиленную проушину. Или фомку мог кто-нибудь притырить. В общем, вариантов было много, но с другой стороны, ничего умнее Найден так и не придумал, поэтому решил положится на случай. Тот его в этот раз не подвел.

Проделав обратный путь вниз, пара начала быстро спускаться по лестнице, быстро достигнув первого этажа.

— Куда? Стой! — Вновь Виткору пришлось перехватывать девушку, уже было намерившуюся выскочить на улицу. — Они могли весь дом обложить, и уж точно не стоит сейчас выскакивать на улицу.

— А куда?

— Вниз в подвал.

— Что? — Затормозила девушка, не поняв шутит ли Виктор или серьезен.

— Вниз, говорю, спускаемся, — произнес полицейский и показывая пример начал спуск теперь уже под дом. Тут в царстве труб остро пахло влагой и плесенью. — Здесь из подвала этого парадного есть переход в подвал соседнего дома. Демоны знают, зачем он был построен, наверное, для удобства обслуживания коммуникаций, но теперь и нам этот проход пригодится.

— Теперь на улицу? — Когда они выбрались из подвала в соседнем доме поинтересовалась алеманка. Голос ее к этому моменту уже заметно окреп, видимо, она наконец уверилась в способности ее провожатого выбраться из этой ситуации без больших потерь.

— Неа, — с заметной долей самодовольства мотнул головой Найден. — Поднимаемся наверх.

— Опять на чердак, ты издеваешься? — Ползать по грязному пыльному чердаку девушке совсем не понравилось, ее волосы и одежда всего за какой-то десяток минут превратились в грязное нечто и повторять такой маршрут ей очевидно совсем не хотелось.

— Нет, только на второй этаж, — двадцать ступенек наверх и вот полицейский отпирает дверь квартиры номер 8, — добро пожаловать. Свет, боюсь включать будет излишней наглостью, поэтому придется обойтись без него.

— Еще одна квартира? В соседнем доме? — С заметным интересом в голосе протянула Анна, — а нас здесь не найдут?

— Нет, — первым делом мужчина подошел к окнам и тщательно задернул плотные, тяжелые шторы. После этого он достал откуда-то свечу и, выйдя обратно в коридор, поджег фитиль. Маленький огонек немного разогнал тьму, без опасения того, что его может кто-то заметить с улицы. — Документы были давным-давно оформлены на мертвого бродягу, все платежи вносились анонимно, я тут и сам был всего три раза несколько лет назад. Все это время квартира стояла запертой.

— Не плохо живут следователи столичной полиции, — алеманка первым делом направилась в ванную чтобы умыться.

— Ну я все же принц, пусть даже и бывший, — усмехнулся Найден. Он в свою очередь двинул на кухню чтобы разжечь водонгреватель. После лазания по чердакам и подвалам, идея принять душ виделась очень заманчивой. — Кое-какие дальние ухоронки у меня остались даже после того как безопасники отобрали все, до чего смогли дотянуться. Я бы теоретически, наверное, смог бы на эти деньги прожить вовсе не работая, однако тогда бы точно взвыл от скуки. Да и лишнее внимание властей мне совершенно точно ни к чему. Так что считай, моя работа в полиции — это больше хобби, чем способ заработать себе на пропитание.

Ну а дальше пара по очереди приняла душ и завалилась спать, ни на что больше сил у них уже не осталось.

Утром вчерашняя раскованность девушки резко улетучилась. Как будто с восходом солнца вся показная решительность растаяла подобно мимолетному апрельскому снегу. Вот он есть, а вот его уже и нет совсем.

Так на полусонную попытку Виктора ухватиться на грудь лежащей рядом в кровати Анны та только пискнула что-то невразумительное и без дополнительных объяснений сбежала на кухню. Полицейский при этом даже не пытался как-то анализировать поведение неожиданной знакомой. Он уже давно оставил попытки приникнуть в тайны женского сознания, поэтому только перевернулся на другой бок и попытался ухватить хвост ускользающего в утреннем тумане недосмотренного сна.

Впрочем, спустя еще некоторое время, когда заведенные с вечера настольные часы показали восемь, Найден все же решил, что пора вставать. Не то чтобы он всерьез собирался сегодня на работу после событий вчерашней ночи, однако это не означало отсутствие других важных дел. Теперь еще более важных чем раньше.

Алеманка тем временем все так же сидела на кухне и с отсутствующим видом потягивала пустой чай. На запасной квартире особых запасов еды не было, просто потому что долгое пребывание тут изначально не предполагалось.

— Доброе утро. Налей и мне пожалуйста, — Виктор улыбнулся девушке и отправился в ванную комнату умываться. В ответ блондинка опять что-то пробурчала, но чай в итоге налила. — Какие у тебя планы на сегодня?

— Не знаю, — по лицу Анны было понятно, что девушка окончательно сбита с толку и не понимает, как ей теперь дальше жить. Найден только тяжело вздохнул и сел за стол, чего он хотел меньше всего — так это получить в нагрузку к своим проблемам еще и потерявшую всякую ориентацию в пространстве спутницу.

— Хорошо, у тебя вообще какие-то планы есть? Что ты собираешься делать дальше?

— Не знаю, — все с той же отрешенностью ответила алеманка. — Я надеялась на твою помощь, но теперь... Сижу тут все утро, пью чай и пытаюсь придумать, что делать дальше. Пока безуспешно.

— Понятно... — У Виктора был в запасе план дальнейших действий, который был продуман как раз на такой случай. Вот только новая знакомая в него не слишком вписывалась, таскать девушку с собой у Найдена не было никакого желания. С другой стороны, и бросить ее виделось далеко не самой удачной идеей. И дело было даже не в моральных аспектах — ха-ха три раза — и не в тайной квартире, о которой она могла рассказать, хотя бросать скрытое убежище было откровенно жалко, но вот сведения о возможной провокации без непосредственного свидетеля стоили очень мало. Быстро прикинув хер к носу мужчина все же решил пока взять блондинку на буксир. — Собирайся. В полдень нужно появиться в условленном месте. Нас заберут.

— Кто заберет? — Начала было интересоваться алеманка, но наткнувшись на взгляд полицейского тут же заткнулась и принялась судорожно собирать свои вещи. Казалось бы, она провела в квартире одну ночь, но каким-то магическим образом шмотки — часть вещей Анна еще вечером постирала, избавляясь от последствий ползания по чердакам и подвалам — успели расползтись по всей небольшой квартире.

Из подъезда вышли, когда часы показали половину одиннадцатого. Этот дом стоял перпендикулярно тому, где обычно жил полицейский, поэтому парадный вход смотрел лицом как бы в соседний двор. Разделение было весьма условным, однако густо высаженные с торца здания розовые кусты служили отличным прикрытием от чужих взглядов. Конечно была вероятность того, что неизвестные гости могли посадить наблюдателя вообще под каждым кустом квартала, но все же ее Найден по здравому размышлению отбросил как слишком фантастическую. Нехватка кадров — главный бич любого силового ведомства, а учитывая сложную обстановку в столице, вряд ли за его домом могли оставить присматривать больше одного человека. Тем не менее на душе мужчины было тревожно.

Погода на улице поразительно контрастировала с настроением Найдена. Ночью видимо был ливень — после секса и других ночных приключений он спал настолько крепко, что ничего не слышал — прибивший уличную пыль и вернувший в город прохладу. С неба уже совсем по-летнему светило Солнце, и казалось, что даже люди вокруг выглядели более приветливыми. Во всяком случае улыбок полицейский этим утром увидел существенно больше чем обычно.

— Может ты расскажешь мне, куда мы идем? — В голосе девушки были слышны новые нотки. Она уже поняла, что просто так ее не бросят и тут же принялась прощупывать границы дозволенного.

— Сначала позавтракаем.

— А потом?

— А потом увидишь, — Найден сжал ладонь девушки чуть крепче привлекая внимание и наклонившись к ее уху добавил, — никаких вопросов. Либо ты идешь со мной, либо — мы прямо сейчас расстаемся навсегда. Я достаточно ясно изъясняюсь?

— Достаточно, — алеманка демонстративно надула губки, но ладонь свою из руки мужчины не вытащила.

Пара пройдя дворами — все же на центральные улицы, где могло быть много полиции Виктор выходить не решался — выскочила ко входу в подземку, но вместо того чтобы спуститься вниз, слившись с потоком спешащих по своим делам горожан, свернула к небольшому расположившемуся чуть в стороне кафе.

— У нас есть час времени, будешь завтракать? — Не смотря на все волнения, а может и благодаря им, девушка проявила завидный аппетит и не постеснялась заказать яичницу с беконом и кофе с куском торта. Найден по здравому размышлению — не известно, когда еще получится спокойно поесть — тоже заказал себе завтрак поплотнее.

Некоторое время сидели молча, отдавая должное еде. Под утренний кофе принесли свежую газету. «Охранитель» — достаточно странный выбор как для легкого уличного кафе, — маргинальная газетенка крайне правого толка, позиционирующая себя, как главное патриотическое издание Поруссии, имеющая при этом тираж всего в десяток тысяч экземпляров. Для поглощающей прессу тоннами Александрии — смешное количество.

На передовице, как всегда жадные до громких новостей, журналисты призывали своих читателей «встать как один» на защиту традиционных ценностей. Монархии, религии и прорусской культуры, явно имея ввиду, противостояние парламента и короля, в котором «Охранитель» конечно же вставал на сторону Максима IX. Ну а депутатов-сентябристов посмевших перечить государю соответственно выставляли с газетных страниц в качестве предателей, работающих на иностранные разведки.

Подобная риторика находилась буквально в полушаге от откровенных и конечно же запрещенных призывов к насилию против государственных органов — а парламент, как ни крути, входил в их число — однако учитывая обстановку всем, видимо, было насрать.

— Пойдем? — Виктор вынырнул из собственных мыслей и глянул на часы. Стрелки показывали без пяти полдень.

— Да, — полицейский бросил на стол бумажку в пять таллеров и поднялся со стула. Пара не торопясь вышла из кафешки и также под ручку прошла к остановившемуся в тенечке под деревом паромобилю в окраске одного из столичных таксопарков. Найден открыл пассажирскую дверь и заглянул внутрь. — До апреля довезете?

— Даже до мая, садитесь, — ответил правильной фразой шофер. На его лице в одно мгновение отразилось сомнение по поводу наличия лишнего пассажира, но в слух он его никак не выразил. Он только крутанул шнек подачи угля и потянул ручку клапана пуская перегретый пар по трубкам. Паромобиль вздрогнул и покатился вперед, бодро ввинтившись в поток себе подобных.

Глава 13 В которой герои много разговаривают и мало делают

— Куда мы едем? — От разглядывания проплывающих мимо улиц столицы Виктора оторвал вопрос сидящей рядом на диванчике девушки.

— Увидишь, — неопределенно ответил мужчина, он на самом деле и сам слабо представлял конечный пункт назначения их поездки. Это был просто один из способов эвакуации, о котором было условлено заранее. Сильно заранее. Собственно, само наличие паромобиля на обусловленном когда-то месте говорило о том, что дела, на самом деле, еще не так плохи. Найден немного подумал и все же добавил, чтобы успокоить спутницу. — Едем в безопасное место.

— Не светите пожалуйста лицами в окнах, — подал голос водитель. — А лучше вообще закройте шторки, так оно надежнее будет.

Найден мысленно пожал плечами и выполнил просьбу, оставив себе лишь небольшую щелку, сквозь которую его не смог бы рассмотреть даже самый наблюдательный шпик. Анна подумала немного и повторила действия мужчины, очевидно девушка оставалась в полнейшем душевном раздари и с трудом воспринимала все происходящее вокруг.

Сквозь щель между шторкой и дверью паромобиля Александрия выглядела так, как будто прямо сейчас не происходили события, которые могли определить судьбы сотен тысяч человек на десятилетия вперед. Впрочем, если посмотреть чуть шире, подобные события происходили тут и там перманентно, а обыватели... Что обыватели? Они продолжали жить своей маленькой жизнью лишь надеясь, что их спокойствие никто не нарушит.

Обывателям вообще на все наплевать, пока внешние проблемы не начинают разрушать их маленький привычный мирок, что, опять же, справедливо практически для каждого отдельного человека.

Виктор непроизвольно скользнул мыслями на пятнадцать лет назад, когда после несостоявшейся казни он, брошенный всеми и лишившийся привычной жизни, едва-едва не пустил свое будущее под откос.

Это были весьма темные для него времена, когда за формальным помилованием последовал плотный надзор со стороны королевских тихушников. Одновременно ему нужно было учиться жить с одной рукой и при этом как-то встраиваться в доселе неизвестные принцу пласты общества столицы. Он тогда был близок к тому чтобы банально спиться, и лишь две вещи помогли Виктору не потерять себя. Помощь принца Альберта, который просто благодаря своему положению мог себе позволить общаться с прокаженным калекой без особой боязни нарваться на неприятности.

Ну и жажда мести конечно, куда без нее.

Паромобиль меж тем пересек Александрию насквозь и выскочил на западную окраину города. Постепенно прижатые друг к другу домики сменились на отдельно стоящие и окруженные ухоженными садами виллы. С этой стороны столицы — и дальше на северо-запад вплоть до самого побережья — традиционно селилась более состоятельная часть Порусского высшего общества. Промышленники, банкиры, старая аристократия, а также всякие следующие за ними рыбы-прилипалы. Усиленные патрули полиции охраняли покой местных жителей с особым тщанием, а встретить тут фланирующего под руку с дамой гвардейского офицера было куда проще нежели одетого в робу трудягу из располагавшихся на другом конце Александрии промышленных районов.

Пропетляв по уютным тенистым улочкам транспортное средство наконец затормозило перед воротами двухэтажного особняка, выглядывающего красной железной крышей из-за покрытого белоснежными цветами яблоневого сада.

— Подождите секунду, — водитель бросил через плечо и выйдя на улицу принялся открывать ворота. Судя по отсутствию положенной таким загородным домам обслуги и легкому налету запущенности, постоянных жильцов тут не предполагалось.

Еще спустя несколько минут они наконец оказались внутри ограды. В воздухе стоял умопомрачительный запах цветущих деревьев.

— Я так понимаю, что нам придется подождать? — Заходя в распахнутые перед ним двери особняка переспросил Виктор. Воздух внутри здания пах пылью и немного затхлостью.

— Все так, — кивнул так и не представившийся водитель. — Я вынужден вас оставить, прошу не покидать поместье и вообще по возможности не выходить на улицу. Внутри есть все необходимое для приятного времяпровождения от дров для камина до алкоголя.

— Мы разберемся, — кивнул Виктор, после чего водитель раскланялся и оставил их вдвоем. Найден плюхнулся на большой кожаный диван стоящий посреди гостиной и приготовился ждать...

— Здравствуй, дядя Альберт, — в комнату вошел высокий мужчина в черном морском мундире. Адмиральские знаки различия, скромная орденская планка, явно привычный форменный кортик на поясе. Короткая аккуратная прическа, заметная седина на висках, визуально добавляющая ему возраста. В первую очередь в глаза бросалась не здоровая худоба моряка из-за которой черты лица заострялись и выглядели более хищно.

Найден встал с диванчика и сделав несколько шагов на встречу обнял вошедшего.

— Я тебе сколько раз говорил не называть меня дядей, — усмехнулся младший брат ныне царствующего короля Поруссии, очевидно никем другим вошедший быть просто не мог. — Я от этого начинаю чувствовать себя стариком.

— А когда мне было пять лет, ты считал совсем иначе, — Виктор вернул старшему родственнику улыбку.

— Я тогда был молод и глуп.

— А сейчас ты уже не молод?

— Я все еще молод, но все же успел немного поумнеть, — Анне было немного неловко наблюдать со стороны эту сценку, которая явно уходила корнями куда-то далеко в прошлое. Она тоже встала с дивана в момент появления представителя правящего дома и теперь неуверенно переминалась с ноги на ногу, не зная куда деть руки, и что вообще ей в такой ситуации нужно делать, — а что это за прекрасная незнакомка, которую ты зачем-то решил привезти сегодня с собой.

В голосе руководителя морской контрразведки дивным образом переплелась вбитая в подкорку вежливость по отношению к представительницам слабого пола — тем более что порода была написана на лице Анны большими буквами, и никакой сомнительной одеждой скрыть ее было невозможно — со стальными нотками руководителя могущественной спецслужбы, который совершенно не мог терпеть беспорядка у себя в делах.

— Позвольте представить, Анна Вебер, дочь Йохана Вебера, посла Алемании в Поруссии, — Найден повернулся и назвал имя спутницы, та попыталась изобразить положенный по этикету книксен, но учитывая надетые на ней брюки выглядело это весьма карикатурно.

— Здравствуйте, ваше высочество.

— О! А вот и наша потеряшка нашлась, — всплеснул руками моряк. — А я-то думаю, откуда мне ваше лицо знакомо, а это вас наши коллеги из СКБ искали так упорно, что даже не постеснялись попросить помощи у презираемых ими моряков.

— Я почувствовала внимание ваших коллег на своей шкуре, ваше высочество, — кивнула Анна. — По правде говоря они и является той причиной, из-за которой я сегодня оказалась здесь.

— Я так и понял. Присаживайтесь, — Альберт расстегнул пуговицу мундира и сам умостился в большое кожаное кресло. Виктор не чинясь плюхнулся во второе, Анна же после короткой заминки уселась на диван. — Рассказывайте. Виктор?

Найден кивнул в двух словах обрисовал сложившееся за буквально последние пару дней положение.

— Я так понимаю, этой ночью пришли не только за мной?

— Ты правильно понимаешь, — принц на секунду задумался после чего продолжил мысль. — Прошлым вечером королем был отдан приказ об аресте людей по третьему списку. Впрочем, безопасники, как уже понятно и тут умудрились облажаться по полной. Большая часть действительно важных персон успела улизнуть, в сети графа Белофа попала только всякая мелочевка.

— Третий список? — Влезла в разговор девушка, отчего принц Альберт едва заметно дернул щекой.

Анна вряд ли заметила это проявление высочайшего неудовольствия, однако Виктор считывал мимику своего «дяди» влет. Альберт всегда был педантом и занудой, отчего в детстве — а разница в возрасте у двух мужчин была всего семь лет — они практически не общались. Найден — тогда еще Грифич — любил учебу гораздо меньше, чем гулянки поэтому ему было особо не о чем общаться со своим старшим родственником.

Ведь это на четвёртом-пятом десятке семь лет — совсем небольшая разница в возрасте, а вот в отрочестве она выглядит натуральной пропастью, через которую сложно перебросить мостик взаимопонимания.

— Поднадзорные, потенциально опасные для королевства, которые подлежат аресту в случае начала войны или иных чрезвычайных обстоятельствах, — явно цитируя некий документ продекларировал Найден.

— А есть еще и другие списки? Второй? Первый?

— Конечно, — без доли юмора в голосе ответил принц. — Например второй список — это люди подлежащие, в случае отдачи соответствующей команды, немедленной ликвидации. Впрочем, это не та тема, которую стоит обсуждать с молодыми барышнями. Так что этот вопрос мы потом обсудим с Виктором наедине. А пока расскажите, дорогая Анна, что вы собираетесь делать дальше? Возможно у вас есть какие-то определенные планы насчет своего дальнейшего будущего?

— Я бы хотела попасть в посольство. Предупредить отца о провокации, а дальше... — Девушка замялась, не зная, как ответить на поставленный вопрос. — Не уверенна, события последней недели совсем выбили меня из колеи, по правде сказать, никаких дальнейших планов у меня нет. Хотелось бы оказаться подальше от всего происходящего.

— Боюсь это сделать будет на так просто... — Альберт задумчиво прихлопнул пару раз ладонью по кожаному подлокотнику кресла и добавил. — Ваш батюшка намедни был отозван в Мюних, а вместе с ним из Поруссии выехала и часть сотрудников посольства.

— Готовятся к войне? — Озвучил очевидную мысль Найден.

— Вероятно, — кивнул принц. — Поэтому в самом посольстве вас особо никто не ждет. Могу предложить свою помощь в переправке вас к алеманской границе, откуда вы уже будете вольны дальше следовать в любом направлении. Что касается предполагаемой провокации... Я откровенно говоря сомневаюсь, что она возможна учитывая количество полиции на улицах столицы, однако обещаю, что выделю людей для дополнительного присмотра за дипломатическим представительством вашей страны.

— Благодарю, ваше высочество, — Анна дернулась было встать с дивана, но вспомнив про свой неудачный книксен просто кивнула. — Большего мне и не нужно.

— А сейчас не могли бы вы оставить нас наедине. Есть темы, которые не предназначены для чужих ушей, — хоть обращение представителя дома Грифичей и было облачено в форму вопроса, ничем иным кроме как приказом быть оно не могло, поэтому девушка просто молча кивнула, встала и покинула комнату. — Где ты вообще ее откопал?

— Не поверишь, случайно встретил. — Едва за Анной закрылась дверь, градус напряженности в комнате мгновенно упал, оба мужчины почувствовали себя куда более свободно, Найден потянулся к внутреннему карману пиджака и достал пачку папирос. Принц встал подошел к стене, открыл спрятавшуюся за большим пейзажем нишу, достал оттуда бутылку с плещущейся внутри янтарной жидкостью, пару стаканов после чего уверенными движениями разлил алкоголь в посуду. — Насколько все плохо?

— Максим отреагировал на нашу маленькую провокацию несколько жестче, чем мы рассчитывали. Многие считали, что за прошедшие годы он уже окончательно потерял хватку и окончательно пустил дела на самотек, — Алеберт протянул племяннику стакан со пятнадцатилетней старкой и сам плюхнулся обратно в кресло. — Так оно в общем-то и было с одним маленьким исключением...

— Собственно вопросы власти и престолонаследия.

— Именно так, — кивнул принц. — Пока обстановка не понятна. Резкие действия Максима вызвали недоумение у армейцев, которые очевидно не горят желанием вмешиваться в противостояние. По моим данным граф Ламсдорф поставленный исполняющим обязанности Военного министра заявил королю о том, что генералитет не поддерживает начатые чистки. В лучшем случае армейцы готовы остаться нейтральными.

— Удивительная сдержанность, — хмыкнул Виктор. Он осторожно пригубил дорогой напиток и прокатил небольшую порцию старки по небу: в букете отчетливо чувствовался древесный аромат, уходящий куда-то в пряно-шоколадную ноту. В обычной жизни полицейский себе позволить столь дорогие напитки просто не мог и теперь искренне наслаждался прекрасным вкусом. — Раньше, помнится, наши генералы не стеснялись вмешиваться в политические расклады.

Намек на обстоятельства пятнадцатилетней давности был более чем прозрачным. Тогда Альберт еще не имел нынешнего статуса и только-только перевелся с должности старшего офицера патрульного эсминца в штаб главной военно-морской базы откуда уже стартовала его дальнейшая карьера в качества контрразведчика. Естественно двадцатишестилетний капитан — пусть даже сын почившего в бозе монарха — никакого влияния на политическую ориентацию моряков иметь не мог, поэтому фраза Найдена собеседника никак не зацепила.

— Когда на носу потенциальная война, это заставляет быть осторожным.

— А что так, — Виктор вопросительно вздернул бровь, — обычно армейцы только рады ввязаться в какую-нибудь драчку. Возможность сделать карьеру, заработать чины и ордена традиционно заслоняет все остальное, про тысячи смертей обычных бедолаг-солдат и говорить нечего, они вовсе никому не интересны.

— Обычно — да, — после некоторой паузы согласился глава морской контрразведки. — Однако в данном случае перед нами в полный рост встает перспектива воевать на три фронта, если не на четыре. В такой ситуации речь уже пойдет не об орденах, а о самом существовании страны. Толку от Белого Орла не будет, если исчезнет страна, которая тебя им наградила.

— Нашего богом данного монарха Его Величество Максима IX такие мелочи, видимо, не тревожат.

— Видимо, он считает, что лучше оставить небольшое королевство своему сыну, чем большое — чужому. К счастью в Поруссии еще остались патриоты, которые не согласны с таким подходом к процедуре престолонаследия.

— Мне насрать, — пожал плечами Виктор. Он поставил стакан по подлокотник кресла и щелкнул пальцем по протезу на месте левой руки. Даже сквозь одежду был слышен звонкий гул металла, из которого тот был сделан. — Мой патриотизм закончился пятнадцать лет назад на площади перед жаждущей крови толпой. По мне, так сдохните все вместе разом, я вам только аплодировать буду.

— Не слишком дипломатично, — скривился Альберт, но возражать не стал, признавая право племянника на его чувства по отношению ко всей государственной системе Поруссии

— Зато честно, — хмыкнул полицейский. — Собственно у меня всего два вопроса. Хотя нет — три.

— Озвучь.

— Первый — как будет легитимизован переход короны? Я ведь так понимаю, смерть короля все же не планируется? Второй — что с алеманами? Если вы всерьез собираетесь воевать за Айландские интересы, то я, пожалуй, не дожидаясь развязки предпочту уехать куда-нибудь подальше с континента.

— А третий?

— Предполагается ли еще мое участие во всех дальнейших событиях?

— Начнем с последнего, — принц вернул племяннику улыбку и переспросил. — А ты сам хотел бы почувствовать? Помнится, еще несколько лет назад ты был готов рвать глотки собственными зубами.

— Перегорело, — качнул головой Найден. — Все ушло, остались только ночные кошмары. Самого знания о том, что дети Максима не получат трон будет для меня достаточно.

— В любом случае, отпустить тебя на волю в пампасы я пока не могу, — Альберт поставил стакан со старкой на стол, встал с кресла и подошел к окну. С той стороны день потихоньку катился к концу, а солнце практически скрылось за горизонтом.

— Почему?

— Потому что мне нужен свидетель, — принц повернулся к племяннику достал из внутреннего кармана мундира конверт и протянул его Найдену.

Виктор, не скрывая любопытства взял его, открыл, достал несколько сложенных листов бумаги и вчитался в текст. На некоторое время в комнате воцарилась тишина, которую нарушал только треск поленьев в камине, учитывая вечер и достаточно прохладную погоду, дополнительный подогрев был совсем не лишним.

— И давно это у тебя? — Первым нарушил молчание Найден. Полученные бумаги жгли руки почище раскаленного железа. На нескольких пожелтевших от времени листах собственной рукой предыдущего короля Максима VIII находился текст завещания предполагавшего передачу трона второму сыну короля в обход здравствовавшего в тот момент наследника. В качестве причины была указана неспособность принца Максима к государственному управлению, нестабильная психика и отсутствие детей. К моменту написания завещания наследнику было уже глубоко за сорок и шансы на появление законных отпрысков виделись прошлому королю незначительными.

— Давно. Я получил свой экземпляр десять лет назад от графа Суворина, когда тот ушел в отставку. Старика явно обидело то, как бесцеремонно мой дорогой брат разделался со всей старой отцовской гвардией, поэтому он решил подложить королю такую вот свинью.

Граф Суворин при прошлом монархе двадцать лет возглавлял службу безопасности и считался ближайшим сподвижником Максима VIII. Сподвижником и другом.

— Свой экземпляр? — Вычленил главное в речи дяди Найден.

— Да, изначально было написано три экземпляра завещания, с которым было ознакомлено полтора десятка высших вельмож Поруссии включая двух старших сыновей короля, которые должны были стать свидетелями и гарантами выполнения воли усопшего. Второй экземпляр завещания кстати был у твоего отца...

— Вот же ж сука... — Ничего иного Виктор произнести не смог. Во время событий пятнадцатилетней давности он был слишком далек от политики чтобы вникать в реальные расклады, поэтому особо мелких подробностей неудачного «мятежа» своего отца просто не знал. Большую часть непосредвенных событий он провел в тюрьме, а после выхода из нее, подавляющее количество дверей в высшем обществе оказалось перед ним наглухо закрыто. И уж точно чутко ощущающие направление ветра вельможи не стали бы откровенничать с потенциально «чумным» бывшим членом дома Грифичей. Себе дороже.

— Экземпляр твоего отца, как я понимаю уничтожен, а вот третий должен был находиться у генерала Розена.

— Ага, — кивнул полицейский. — Значит тот скандал с отстранением командующего гвардией и назначением на этот пост Александра имел более глубокую подоплеку.

— На сколько мне известно Розену за участие в заговоре против твоего отца было обещано возведение графское достоинство, однако, как это бывает, сообщники быстро побили горшки, и генерал был вынужден срочно бежать в Алеманию. Туда же он прихватил и свой вариант завещания. Я пытался выйти на беглого гвардейца, однако возможности наши сейчас по ту сторону границы весьма скудны, да и сам генерал отнюдь не горит желанием общаться с представителями Порусских спецслужб.

— И что? Ты предлагаешь мне рвануть в Алеманию? — Скривившись переспросил Виктор.

— Хорошо было бы, но такое поступок означал бы декларацию открытой войны Максиму. Брат хоть и сдал последнее время зациклившись на своей... Ну в общем, на второй жене, однако он все же не идиот, сможет сложить два и два. Пока предлагаю написать Розену письмо своей рукой, а я обеспечу его передачу генералу.

В комнате не некоторое время повисла пауза. Дела, которые тут обсуждались не доставляли удовольствия никому, однако ситуация сложилась так, что выбора даже у представителей рода Грифичей практически не осталось.

— Сделаю, — Найден глотнул старки и вновь потянулся за папиросой. Достал пачку, покрутил в руках и решив не перебарщивать сунул обратно в карман. Сидящий напротив Альберт глядя на эту пантомиму только молча усмехнулся. — Как думаешь, почему все соратники деда, которым он так доверял в самый критический момент предали память своего друга и переметнулись на сторону Максима?

— Ну ты вопросы задаешь такие... Твой отец был отличным администратором, железная дорога от Александрии до самого Белого моря, построенная под его руководством обошлась казне дешевле нежели любая другая за все время существования этого вида транспорта в Поруссии.

— Но?

— Но как политик, он оказался недостаточно хорош. Не сумел привлечь на свою сторону армию и безопасников. Ну и кроме того твоя мать...

— Да я знаю, не многие при дворе хотели видеть тартарскую принцессу в качестве порусской королевы.

— Именно так. Ну и внешнеполический аспект. Потенциальная ось Мюних-Александрия-Новиград виделась в некоторых европейских столицах натуральным ночным кошмаром. Не будем показывать пальцами на интересантов переворота, которые от всего случившегося выиграли больше всего.

— Намекаешь на Айлиндцев? Хочешь сказать тут торчат уши островитян?

— Не могу утверждать наверняка, однако где-то же Максим взял деньги на сбор соратников. Может ты не помнишь, но экономический блок тогдашнего кабинета министров был полностью на стороне твоего отца. Министры финансов, экономического развития, путей сообщения и торговли были первыми, кого уволил новоиспеченный король, умостив свою задницу на трон, — Альберт повернулся к племяннику, оторвавшись от закатных видов за окном и задал еще один вопрос, — я хотел спросить тебя насчет того дела...

Закончить фразу принц не успел, окно загородного дома взорвалось осколками, а по ушам ударил треск пулеметной очереди. После чего события вновь понеслись вскачь.

_______________

В общем не получается у меня детектив. Вернее в этом детективе мало собственно детектива и много приключений. Я забил и буду писать то что пишется.

Глава 14 в которой главный герой попадает в совсем не нужную ему перестрелку

Найден при первых же звуках стрельбы чисто на рефлексах бросился на пол, закрывая голову руками от возможных рикошетов и осколков. Благо посреди гостиной был постелен толстый ковер, на котором в иное время можно было бы валяться просто в свое удовольствие.

Полицейский не видел, как отброшенный попавшей сквозь стекло пулей принц Альберт взмахнув руками и крутанувшись вокруг своей оси упал на него сверху. Не видел, зато вполне себе почувствовал.

— Ах мать твою, — выругался Найден и попытался вылезти из-под моряка. Ситуация усложнялась тем, что неизвестный пулеметчик даже не думал прекращать стрельбу отчего по стенам комнаты постоянно вспухали мелкие фонтанчики, разлетающиеся дальше дубовой крошкой. — Ты живой?

Полицейский наконец — на самом деле прошло всего несколько секунд, но субъективно они показались ему настоящей вечностью — вывернулся из-под своего дяди и смог осмотреться. В собственной тушке новых отверстий не наблюдалось, а вот рукав Альберта очень быстро начал набухать кровью. Недолго думая, Виктор сдернул с пояса раненного ремень и принялся сооружать из него что-то типа жгута на плечо. Не известно как оно будет дальше, а истечь кровью при таком ранении — проще простого.

В этот же момент двери гостиной распахнулись внутрь вломилась охрана принца. Ну как вломилась... Морячки были вооружены барабанниками и в открытой перестрелке с неизвестным поливающим особняк пулями стрелком явно проигрывали без единого шанса. Поэтому вломились подручные раненного принца на четвереньках, прикрываясь от выстрелов с улицы толстыми стенами особняка.

Откуда-то из коридора был слышен истерический женский крик, очевидно, еще одна передряга стала для бедной алеманки слишком большим потрясением, и ее психика начала сдавать.

— Альберт ранен, среди вас есть медик?

— Никак нет, — молодой лейтенант смешно подполз на карачках по паркету сжимая в правой руке барабанник, чье дуло опасно гуляло туда-сюда, угрожая доставить больше неприятностей, чем прилетающие с улицы кусочки металла. Виктор аккуратно, чтобы случайно не спровоцировать незнакомого офицера, двумя пальцами отвел в сторону нацелившийся ему в ногу ствол оружия и вернулся к дяде. Лейтенант в свою очередь убедившись в том, что его шеф действительно пострадал, и в том, что все возможное здесь и сейчас уже сделано, повернулся в сторону дверей и прокричал, пытаясь заглушить треск впивающихся в стены пуль. — Его высочество ранен. Нужна эвакуация срочно!

Один из отстреливавшихся в коридоре морячков — скорее для демонстрации наличия внутри каких-то сил нежели реально пытаясь перестрелять пулемет — тут же отложил в сторону барабанник и, достав откуда-то сигнальный пистолет, шмальнул в опустившуюся на пригород темноту сигнальной ракетой. Та с шипением ушла в небо и достигнув апогея повисла над особняком, окрашивая пространство вокруг красноватым отсветом. За первой ракетой ушла вторая, за второй третья.

— Пять минут сюда прилетит дежурный корвет и разнесет этих засранцев на маленькие-маленькие части.

— Эти пять минут нам нужно еще как-то продержаться, — буркнул Найден и рывком переместился к стене.

Осторожный взгляд наружу — в темноте окружающего дом сада разглядеть что-то конкретное было достаточно сложно. Лишь огонек дульной вспышки пулемета то и дело оживал, отправляя в сторону особняка новую порцию свинца.

Видимо неизвестные тоже прекрасно понимали опасность появления на сцене «кавалерии из-за холмов», поэтому решились активизировать боевые действия и пойти на штурм. В темноте меж деревьями — спасибо ясному небу над головой, кое-какое освещение все же давала луна и начавшие проявляться звезды — мелькнула неуловимая тень, и Найден недолго думая пустил в ту строну пару пуль из своего барабанника. Не известно попал в кого-то или нет, но точно привлек внимание задолбавшего уже пулеметчика, который тут же хлестнул короткой очередью по окну из которого стрелял полицейский, заставив его вновь укрыться за надежной кирпичной стеной. Благо неизвестные строители не сэкономили когда-то на толщине кирпичной кладки.

— Ааа... — Простонал на полу пришедший в себя принц, он попытался дернуться, но лейтенант все еще нависающий над телом шефа, сделать это не дал, прижав раненного к полу.

— Не шевелитесь, ваше высочество, вас подстрелили, мы уже вызвали подмогу, нужно немного подождать.

Это были последние слова лейтенанта, потому что в этот момент под прикрытием пулеметного огня в окно просунулась рука с барабанником и принялась расстреливать находящихся внутри людей. Надену повезло — окно первого этажа располагалась на приличной высоте, поэтому сходу махнуть внутрь нападающие не могли, да и стрелять им было не слишком удобно. Поэтому Виктор просто рванул просунувшуюся руку с оружием на себя и вниз — раздался отчетливый хруст костей и стук выпавшего их разжавшихся пальцев пистолета — после чего сам всадил в торчащее над подоконником лицо две пули. Во все стороны брызнули мелкие капельки крови, а нападающий мгновенно затих и уже ничем не сдерживаемый вывалился обратно наружу.

В этот момент дом, превратившийся на короткое время в спасительное укрепление для кучки людей, изрядно тряхнуло взрывом. С потолка пластами начала отваливаться штукатурка и остававшиеся еще до этого целыми окна тут же разлетелись на мелкие осколки. Потянуло гарью, судя по всему неизвестные решили проблему штурма самым простым и действенным способом — с помощью взрывчатки.

Стало ясно, что оборонять первый этаж дома уже просто невозможно. Даже пять если неизвестный зайдут с нескольких сторон, то продержаться даже пять минут станет задачей неподъемной.

— Тащите принца на второй этаж, — перекрикивая звон в ушах, скомандовал Найден оставшимся в строю морякам. Тело погибшего лейтенанта — упав на своего патрона он умудрился сослужить ему последнюю службу, закрыв Альберта от приличного куска штукатурки, обвалившегося прямо по центру гостиной — отвалили в сторону, после чего глава морской контрразведки сумел перевести себя в полувертикальное положение. Так на карачках, оставляя за собой кровавый след из простреленного плача принц и покинул комнату. — Альберт, присмотри за девушкой!

Не понятно, услышал ли принц просьбу, а если и услышал, то смог ли осознать, потому что, не дожидаясь, ответа Виктор рванул к дальней стене гостиной и не останавливаясь махнул через подоконник. Комната была угловой, пулеметчик расстреливал ее только с одной стороны и полицейский резонно предполагал, что в темноте сада будет в большей безопасности нежели в подсвеченной огнем из камина гостиной.

Толчок в ноги, перекат и остановка в положении лежа под каким-то кустом. Прыжок получился не слишком чистым — левым плечом он задел край рамы с торчащими из нее осколками стекла, и судя по характерному хрусту такни, распорол себе рукав. Благо металлическому протезу под ним стеклянные осколки были не страшны, а одежду после всех сегодняшних приключений все равно пришлось бы выбрасывать.

Судя по всему — Найден как мог осматривался, одновременно трясущейся от адреналина рукой засовывая новые патроны в барабан своего оружия — нападавших было не много, и полностью окружить дом у них не получилось. В противном случае все находившиеся внутри уже давно были бы мертвыми.

Заполнив четыре отстрелянные ранее каморы новыми патронами, полицейский поднялся на ноги и пригибаясь двинул по дуге в ту строну, откуда раздавались звуки пулеметной стрельбы. Без того чтобы заткнуть задолбавшего уже до последней крайности пулеметчика можно было дежурный корвет в итоге и не дождаться.

Пробираться по незнакомому ночному саду ожидая в любой момент возможного нападения откуда-нибудь из темноты — удовольствие не из первейших. На то, чтобы пройти всего сотню метров у Найдена ушло минуты две-три, благо можно было не слишком заботиться о соблюдении тишины, звук выстрелов заглушал любые посторонние шумы.

Уже настроившись на то, что проблем не будет, Найден едва не столкнулся нос к носу с единственным оставшимся прикрывать пулеметную точку вражеским бойцом, который, видимо от большого ума, решил не тратить время даром и подкормить свои легкие никотином. Только благодаря вспыхнувшей в темноте алой точке подкуренной папиросы полицейский успел заметить такой себе «караул» и не встрять в крупные неприятности.

Не пытаясь как-то героически арестовать нападавших — хоть мысль о том, что взять языка и мелькнула в голове Найдена, он ее быстро отбросил за несвоевременностью — бывший принц просто поднял барабанник и всадил в туловище неизвестного три пули, после чего не дожидаясь результата рванул в сторону задолбавшего уже пулемета.

Получилось, однако совсем не так благостно, как этого ожидал Виктор. Вместо того чтобы просто повалиться на землю и тихо умереть от полученных ран, неизвестный курильщик резко выпрямился и перехватил левой рукой попытавшегося проскочить мимо него полицейского. Найдена крутануло, и они парой повалились на землю при этом полицейский от неожиданности выронил барабанник из своей родной руки оставшись в момент безоружным.

Тут же Найдену прилетел удар куда-то в область печени, благо противник тоже находился в падении и тычок получился не акцентированным: вражеский кулак скользнул по рёбрам и провалился в пустоту.

Не обращая внимания на валяющиеся на земле мелкие ветки, которые естественно по закону полдости своими сучками тут же начали впиваться в бок, Виктор ухватил курильщика свой железной рукой за горло начал сжимать пальцы. Противник попытался резким ударом куда-то в область локтя сбить хват, но судя по глухому металлическому гулу и последовавшему за ним характерному «ойку», знакомство с протезом неизвестному не понравилось.

Закрепляя наметившийся успех правой рукой Виктор нанес пару быстрых ударов по ребрам противника и теперь уже настала очередь ему зашипеть от боли в отбитых костяшках. Тут же стало понятно, почему караульный не загнулся от трех выпущенных в упор пуль. Банальным образом на груди противника обнаружилось что-то вроде стальной полукирасы, которая собственно и приняла на себя удар. Сначала пуль, а потом и кулака.

Использовав заминку повалившегося на него полицейского, противник попытался было достать болтавшийся на поясе нож, однако Виктор вовремя заметил этот маневр и успел перехватить руку. На несколько мгновений пара мужчин застыла в таком себе динамическом равновесии, однако железная рука на шее бандита оказалась слишком мощным козырем. Хрустнули хрящи, сминаемые механическими пальцами, неизвестный задергался в предсмертных судорогах и обмяк.

Виктор выдохнул и откатился в сторону — вовремя над его головой прожужжали выпущенные из пулемета пули. Пока он добивал незадачливого караульного, главная цель полицейского осознала, что дела пошли не по плану и переключилась с обстрела дома на непосредственную угрозу себе. И только темнота и успевшие одеться в свежую зелень кусты спасли мужчину от того, чтобы его с пятнадцати метров — для пулемета фактически в упор — нашпиговали свинцом как новогоднюю утку яблоками.

Подстегнутый столь весомым аргументом Найнден резво перекатился на пару метров в сторону — мелькнула совершенно несвоевременная мысль о том, что после таких приключений иначе как на половую тряпку его одежда никуда не сгодится — потом привстал на карачки и в несколько движений скрылся за толстым в полтора обхвата кленом, чей ствол был в состоянии дать укрытие даже от тяжелой винтовочной пули.

Маневр этот явно не остлася незамеченным, поскольку воздух разрезала еще одна пулеметная очередь, несколько свинцовых подарков при этом попали и в дерево, за которым прятался полицейский. Во все стороны полетели щепки, часть древесной трухи приземлилась итоге и на голову Найдену.

— Какой тяжелый день, — пробормотал он и, дождавшись пока боек сухо щелкнет вхолостую, обозначая конец пулеметной ленты, подскочил на ноги. Проломился напрямую сквозь кусты и не долго думая пнул склонившегося над своей адской машинкой противника носком туфли прямо в челюсть. — Лежать не двигаться! Вы арестованы, при любой попытке сопротивления я буду стрелять на поражение!

Пинок получился добротный, Виктор вложил в него все свое возмущение неожиданным вторжением и последовавшими за ним событиями. Пулеметчку одного удара оказалось в общем-то достаточно, поэтому сопротивляться он даже не пытался. Свалившись на спину он поднял ладони вверх и попытался что-то сказать, но сделать это разбитыми в мясо губами — судя по всему и часть зубов от молодецкого пинка Найдена тоже покинула уготованное им природой место — оказалось не так просто.

Полицейский не тормозя подскочил к поверженному противнику, пнул еще раз по ребрам — уже просто для собсвенного удовлетворения — рывком перевернул его на живот, заломил за спину сначала одну руку потом другую и принялся скручивать их в таком положении собсвенным ремнем. Благо имел привычку покупать одежду в размер и не боялся того, что лишившись этого предмета потеряет еще и брюки где-нибудь по дороге.

При этом одним глазом Найден не забывал посматривать в сторону особняка из которого продолжали доноситься редкие, приглушенные стенами и расстоянием хлопки. Это намекало как минимум на то, что защитники еще кое-как держатся. Очевидным образом возможность столкнуться с оставшимися в строю неизвестными бойцами, буде они решат отступить и заодно проверить причину молчания их основной ударной силы Виктора совсем не вдохновляла, поэтому он очередным пинком поднял своего пленного на ноги и попытался увести куда-то в сторону чтобы потом хорошенько допросить.

Вот только получилось все совсем не так благостно. Наконец прибыла «кавалерия из-за холмов» в виде патрульного корвета и не сильно разбираясь кто прав кто виноват — что в общем-то логично с их стороны, при определенной удаче обычный пулемет винтовочного калибра вплне мог доставить воздушной машине не мало хлопот — принялась обстреливать место с которого еще полминуты назад велся огонь.

Первый снаряд упал немного в стороне. Установленная на патрульном корвете в качестве главного калибра 47-миллиметровка, имевшая в девичестве морские корни была, для маленького кораблика все же слишком большим калибром. Не хватало пузырю устойчивости. Да и экипаж тренировался стрелять из нее раз в год и только по большим праздникам. Все же корвет в первую очередь использовался как наблюдательный пост и в реальном бою участвовал последний раз года три назад, когда брали большую банду наркоторговцев в глубине Южного Конца. С тех пор экипаж пузыря сменился уже два раза, поэтому в продемонстрированной — вернее в ее отсутствии — меткости не было ничего удивительного.

Впрочем, не выдающуюся меткость авиаторы с лихвой компенсировали скорострельностью. Уже через несколько секунд — уже заметно ближе — рванул еще один снаряд. За ним еще один.

Понимая, что стоять на месте — смерти подобно, Найден бросился в противоположную от разрывов сторону, увлекая за собой ценного пленного. Тот со своей стороны тоже не горел желанием проверять противопехотные качества мелкокалиберных снарядов на своей шкуре и поскакал козликом как будто и не получал только что по голове.

Очередной разрыв догнал мужчин когда они отдалились от огневой позиции всего метров на пять. На этот раз авиаторы положили снаряд более точно, может пристрелялись, а может заметили какое-то движение внизу, однако результат воспоследствовал мгновенно. Найден почувствовал как взятый им на буксир пленник замедлился и повис у него на руке потянув вниз.

— Не тормози! — В сердцах выкрикнул полицейский однако одного взгляда назад хватило чтобы понять бессмысленность дальнейших разговоров. Незадачливый пулеметчик все же схлопотал в спину осколок от последнего разрыва, прикрыв тем самым своим телом и полицейского, и теперь бежать дальше был уже не способен. — Сука!

Виктор выматерился и бросив ставший неподъёмным балласт — информация информацией, но своя шкура важнее — рванул во весь опор под прикрытие деревьев. Сзади рванул еще один разрыв, потом еще один, однако залёгшему в небольшой ямке полицейскому, прикрытому дополнительно росшим перед ним деревом, сорокасемимиллиметровые снаряды были уже не страшны. В таком положении нужно было бы чтобы его накрыли прямым попаданием, а это виделось Найдену крайне маловероятным.

Видимо экипаж пузыря тоже посчитал свою работу тут выполненной, потому что разрывы прекратились, а звук работающего паровика над головой начал отдаляться в направлении пострадавшего недавно строения. Выждав для верности еще пару минут полицейский поднялся на ноги — попытался стряхнуть с одежды налипшую за время приключений грязь, но быстро понял что все это бессмысленно — и не торопясь вернулся к тому месту, где бросил давешнего пулеметчика. Тот так и остался лежать на земле со связанными за спиной руками, а судя по отсутствию пульса на шее, и в последствии неизвестный боевик уже никуда отсюда не уйти бы не смог.

Слегка подрагивающими от пережитого стресса руками Виктор вернул на место свой пояс и достал из внутреннего кармана пачку папирос. Большая часть набитых табаком бумажных гильз активных приключений этого вечера не пережили, из всей пачки в пригодном к употреблению виде осталось только две штуки. Найден было достал одну из них, но немного подумав сунул обратно в мятую пачку. Не хватало еще попасть как тот неудачливый караульный — лучше потом покурит, в более спокойной обстановке.

Со стороны особняка меж тем вновь ожила заполошная стрельба. Видимо авиаторы с патрульного пузыря наконец спешились на грешную землю и пришли на помощь осажденным. Если там конечно еще было кому приходить на помощь.

Так или иначе — Найден сделав круг по саду примостился под кустом наблюдать за происходящим в доме — сам полицейский вмешиваться в дальнейшие разборки точно не собирался. Он, как ни крути, оставался на полунелегальном положении и не хотел, чтобы его видели рядом с принцем Альбертом. На пользу делу это в любом случае не пошло бы.

Вокруг дома меж тем продолжал раскручиваться маховик суеты. Немногочисленный экипаж патрульного корвета попытался изобразить оцепление в тот момент как сам пузырь взмыл обратно в небеса и улетел куда-то в сторону города. В общем началась обычная в таких случаях работа. Решив, что ничего нового и интересного для себя Виктор тут уже не увидит, он развернулся и стараясь не медлить — скоро тут будет не протолкнуться от военных и полиции — двинул в сторону пригородов. Нужно было добраться до какого-нибудь убежища до рассвета иначе в своей потрепанной одежде его остановит первый же постовой, которому он попадется на глаза.