Век Серебра

Глава 1 - Зверь на пути.

- Больверков дождь! - выругался владелец трактирного двора, запутываясь в обвисшем длинном брэ, на пути к открытым ставням.

Фиви ненавидел дожди всем сердцем, они всегда сулили хлопоты и траты, опасные для его скромного двора, и так не привлекавшего клиентов. И если бы только дождь, как будто его предвестники, в обед к нему завалилась троицы ведьмаков, наотрез отказавшаяся оплатить день проживания в полном объёме. Удалось сойтись лишь на оплате еды и вина, что совсем не сулило больших денег, как и в прошлом месяце.

- Больверковы пройдохи Ричварда - вновь выругался в сердцах Фиви, продолжая протирать запылившийся прилавок.

До него доходили слухи о неудачливых трактирщиках, прогнавших людей Ричварда и получивших во владение сгоревшие пустыри, и возмущение тут же пришлось оставить не озвученным для кого-нибудь другого. Однако, и в убытке было что-то хорошее: ведьмаки успешно опустошали залежавшийся запас вина, освобождая место для более популярного пива, которого было мало даже для других редких посетителей.

«Кстати о пиве, Брэндон опаздывает с поставкой, не случилось ли с ним чего?» - подумал хозяин двора.

В очередной раскат грома то, что называлось Фиви дверью, с грохотом распахнулось, и в доме будто потеплело, несмотря на царившую до этого грозовую прохладу. Внутрь зашёл некто, укутанный в длинный черный плащ, и, не снимая капюшона, приблизился к одному из невысоких грубо сколоченных столов, снабженных узкой лавкой, не удостаивая взглядом шумевших в углу под лестницей ведьмаков.

- Напитка, радующего глотку, и чего-нибудь на ужин, – скомандовал незнакомец владельцу за спиной, так и оставаясь в плаще, в отличие от прочих посетителей.

Несмотря на всё ещё исправный оставшийся глаз, владельцу мерещилось, что плащ путника был сухим после всамделишной грозы снаружи.

- Хорошо, милсдарь, но, как и всячему путнику, как гласит обычай, вам должно уплотить тридцать сребрян… - начал Фиви, но обернувшийся путник пронзил его взглядом.

- Мистер дворовой, - медленно и сухо произнес человек в плаще, – я побывал во многих местах и даже самый богатый ужин не обходился мне дороже десяти серебряных монет. Смею заметить, что даже в Аттии день нахождения, включая питание, не обходился мне более чем в двадцать серебряных монет.

- Но мы не в Аттии, милорд… - промямлил Фиви, но тут же замолчал, почувствовав жар, исходящий от гостя.

- Я знаю, но всё же, даже присутствие тут… - на несколько секунд гость замолчал, оглядывая первых гостей в углу дома, будто подбирая слова. – Не самых благородных персон, вряд ли может служить оправданием для столь дикой наценки для путника, всё же имеющего возможность оплатить выпивку и еду.

Филипп старался высказаться про ведьмаков в углу как можно тише, но после сказанного до этого весёлые гости замолкли, пристально посмотрев на него. В его планах не было ссоры с ведьмаками, как и встречи с ними. Ему и так доставил хлопот путь до этого двора через единственный мост в этих землях.

Ему повезло, и агенты Риварда вскоре продолжили обсуждение своих подвигов и деяний.

- Брр, оплата вперёд, а только потом выпивка, – процедил сквозь зубы дворовладелец, тут же удалившись после получения звенящего мешочка от путника, но будто вспомнив что-то, Фиви тут же обернулся и обратился к человеку в плаще: – Как ваше имя, милсдарь? Столь опытный путник как вы, наверняка знает об обычаях гостеприимства под оком Ричварда и его покровителя Ричарда…

Ведьмаки в углу сразу же закончили обсуждение охоты на стаю козерогов, вновь заинтересовавшись ранее осудившим их гостем. Филипп на секунду закрыл глаза, осуждая свою несдержанность в словах и надеясь избежать ещё большего внимания от охотников на чудовищ.

«Восьмой фестиваль Хельки повторяется», – горько усмехнулся про себя путник, мгновенно представляя расстояние до ведьмаков и возможные их действия. Никто из здесь присутствующих не знал о его подстраховке на подобный случай, и это давало надежду на благополучный исход.

- Филипп. Филипп Безродный, – представился гость, махнув рукой Фиви.

- Рад вашему присутствию здесь, Филипп, Фиви к вашим услугам, – небрежно поклонившись, прокричал владелец двора.

«Три ведьмака в конце комнаты. Шесть метров до них. У двух за спинами мечи, у третьего не видно меча за спиной и за подвешенным плащом, значит, что-то непривычное. У всех серебряные пластины и заклёпки на одежде. Дерьмо, слишком рискованно», – думал про себя Филипп, спокойно ожидая своего заказа, за который он переплатил как минимум 5 серебряных, надеясь на молчание этого Фиви.

- Так тебя Филиппом звать? – прозвучал за спиной высокий голос, сопровождавшийся хлопком по спине.

Обернувшись, он встретился взглядом с молодым ведьмаком, улыбавшимся во все зубы, коих было больше, чем когда-либо встречал Филипп у его собратьев. Да и волосы у него были не такими светлыми, как у прочих встречавшихся ему.

«Больверк! Никак не привыкну к их скорости! – выругался про себя Филипп, рефлекторно отодвигаясь от ведьмака за спиной и нащупывая под плащом ножны для спокойствия. – Всё как раньше…»

- Уилл, хватит докучать всем, кто предпочитает платить в полном объёме, – выкрикнул из угла изрядно седой ведьмак, без какого-либо меча за спиной, тут же пригубив чарку вина.

- Дункан, не много ли чести для старика, который не может уплачивать во дворовне? – всё ещё улыбаясь, крикнул ричвардец, стоявший рядом с Филиппом. Тут же он продолжил: – Неужели из твоих старых мозгов выветрилось, зачем мы здесь, а?

- Уильям, молокосос ты этакий, хватит спешить со своими хреновыводами. Да и не нужно нам проливать кровь почём зря, ради носящих одно и то же имя… - возмутился тот, кого молодой ведьмак назвал Дунканом.

В это же время Фиви наливал у прилавка чарку вина для нового путника, но даже он почувствовал спиной нарастающее напряжение. На мгновение у него появилось желание упасть младенцем за столом и оставить гостей без своего участия. С огромным трудом ему удалось выйти из-за стола и пойти в сторону ведьмака и этого Филиппа. От ставней за его спиной веяло холодом, но чем ближе он подходил к путнику в капюшоне, тем теплее ему становилось. Витавшая в воздухе мысль о кровопролитии заставляла его двигаться к гостям чуть ли не вприпрыжку, и всё ради возможности избежать убытков от этих четверых.

- Дункан, как ты можешь говорить такое, когда мы не просто так прибыли сюда, а ради чего-то. Или кого-то, – проговорил молодой ведьмак, подмигивая Филиппу.

- Ты огрызаешься уже на третьего Филиппа за год, да и прошлые не блистали в магии, в отличие от своих внутренностей на полу. Успокойся, – низким голосом проговорил седой ведьмак.

- Дункан, Больверк тебя побери, ты совсем ослеп? – вздыхая, спросил Уильям, переводя взгляд с Филиппа на ведьмака.

- Ваше вино от Крайтонского герцогского винного двора и мясная котлета из лучших коров Аттии[1]! - сказал Фиви, поставив на стол пять чарок с вином и основное блюдо, тут же удалившись от замолчавших и пристально смотрящих на непрощенного свидетеля гостей. «А к Леару вас! Я содру причитающееся с Ричвардцев и отстрою новый двор!» – подумал про себя дворовладелец на пути к двери. Он забыл покормить любимую Дороти и проведать Айрин.

- А вот тут я бы поостерегся нарушать обычаи гостеприимства, – спокойно произнёс Филипп, с закрытыми глазами поймав руку ричвардца на пути к капюшону. - Не подобает сияющим рыцарям так действовать.

- Хах, неплохо для безродного! А я ведь только замахнулся! – погружаясь в смех, произнес молодой ведьмак. Филипп невольно содрогнулся от своей реакции и от вида совсем развеселившегося ведьмака.

- Не стоит так обращаться с подарками, милорд Уильям, – с прежним спокойствием сказал гость в капюшоне, небрежно отпустив руку ведьмака.

- А ведь Уилли прав, – задумчиво произнёс до этого молчавший ведьмак в покрытой серебром шапке, с мечом на спине. – Странный путник в непромокайке… - проговорил он с акцентом последнее слово, почёсывая небритый седой подбородок.

- А я что говорил, Дункан, даже Рикардо заметил, а ты всё «Молокосос, хреновыводы», пора бы уже на покой, старик! – чуть ли не брызгая слюной прокричал Уильям своим товарищам.

- Вообще-то, я даже не намеревался скрывать столь чудесных свойств своего плаща. Знаете, его мне подарил троюродный…

- Молчать, леаров маг! – прервал Филиппа ведьмак, доставая из-за спины меч и направляя его острие в застывшего с чаркой у рта гостя.

- Уильям, чтоб тебя! – проворчал ведьмак в серебряной шапке и тут же продолжил. – Плащ ещё ничего не гарантирует, да и тот Филипп был совсем молокососом пару лет назад, во время инцидента.

- Да, молодец, Уилл, тем более, как мы знаем, тот Филипп скрылся достаточно далеко от нас, а единственный путь сюда вне нашей юрисдикции… - начал Дункан, задумчиво поглядывая на небольшую люстру, чересчур дорогую для данного места.

- Больверков ты Дункан, прекрати мешать! – Прокричал молодой ричвардец, но после секунды неловкого молчания, всё же произнёс: - Ладно, хорошо, предположим, что это не тот Филипп-молокосос, которого разыскивают уже три года. – Он сделал паузу, после чего напористо продолжил, вновь отвлекая Филиппа от неоправданно дорогого ужина: – Тогда как же ты добрался до сюда, Филипп-Путник?

Филипп молчал, тщательно пережевывая дорогую котлету, переводя взгляд то на Дункана, то на Рикардо. Младший ведьмак всё так же стоял за его спиной, вероятно, направив в неё меч. Он действительно не хотел говорить о ливнекогте, встреченном им под мостом, неподалёку от двора Фиви, но ведьмаки вынуждали его сказать правду.

- Ну, хорошо, – Филипп тяжело вздохнул. - Я пришел из жаркой Аттии и намеревался попасть в Ричвард, по пути навестить несколько знакомых, но вот незадача, на пути сюда встретил ливнекогтя под мостом, и вот… - Филипп не успел закончить свой честный в общих чертах рассказ, как его прервал молодой ведьмак.

- Ага, слышали? – обратился он к своим товарищам, размахивая мечом за спиной путника. – Подарок в виде плаща-непромокайки, ливнерог[2] под мостом… У нас тут случай либо безумца, либо Филиппа Лайонса, чья история столь же лжива и нескладна, как его манеры!

Эти слова едва не стали последними в жизни неопытного ведьмака, обучавшегося под руководством серебряного клинка Дункана и серебряного рыцаря Рикардо. Бревенчатый сруб дома с грохотом обвалился, и сквозь поднявшуюся пыль по первому этажу скользнула тройка острейших когтей колоссальной длины, от удара которых Уилла загородил Рикардо. Один коготь нашёл плоть Уильяма даже сквозь обмякшее тело Рикардо, заставив первого взвыть от боли, разделяясь на множество отдельных сущностей, пронзавших тело наставника со всех сторон.

- Именно о нём я и говорил, ричвардцы, – спокойно произнёс Филипп, чей капюшон сполз из-за волны воздуха от удара.

Уильяму не составило труда осознать свою ошибку, когда под опустившимся капюшоном он увидел немолодое лицо Филиппа, в обрамлении седых прядей. Он совершенно точно не подходил под приметы того Филиппа Лайонса, что стал причиной инцидента, который так старались забыть его нынешние наставники.

«Не может молокосос так состариться за пару лет!» – подумал про себя Уилл, парируя один из когтей ливнекогтя, вместе с тем пытаясь отсечь коготь, пронзивший Рикардо, продолжавший извиваться в поисках плоти вместе с нанизанным ведьмаком.

Пока пыль оседала, чудовище так и не показывалось внутри зала, продолжая атаковать длинными когтями, часть из которых за секунду до удара обходил молодой ведьмак, в неизящном пируэте избегая прямого смертельного удара, пока Дункан будто пренебрегая своей безопасностью рвался в самую гущу когтей, нанося беспорядочные удары парными кинжалами по извивающимся когтям чудовища, за мгновения избегая ударов.

В противовес новым знакомым, удары нечеловеческой силы словно избегали Филиппа, изменяя свой путь в метре от его пьющей фигуры, для которой местное вино становилось всё лучше и лучше с каждой выпитой чаркой. Он с интересом наблюдал за командным взаимодействием ведьмаков в бою со столь опасным чудовищем, время от времени выпивая за вероятно покойного ведьмака в посеребрённой шапке.

Неопытность Уильяма в комбинации с боем против редчайшего чудовища дала о себе знать: его меч не поспевал за когтями, а приближение к серебряным пластинам на рубахе и вовсе не оказывали никакого эффекта на приближающиеся когти, ужасно точно направляющиеся в участки тела без пластин. Монстр слишком хорошо ощущал пагубное серебро и вовсе не слепо атаковал добычу, как другие магические создания. Ведьмак пытался выиграть мгновения для своего наставника, отвлекая на себя большую часть когтей, пока Дункан шаг за ловким шагом продвигался к пролому в бревенчатой стене.

Пока Филипп наблюдал за ведьмаками, его посетила ужасная мысль. Он не знал, как им это обычно удаётся, но знал, что смерть ведьмаков лишь поможет прочим слугам Ричварда в его преследовании и лишь привлечёт ещё большее внимание к его персоне.

«О, а молодой уже выдохся!» – отреагировал мысленно Филипп на два пропуска когтей от Уильяма.

Под изорванным рукавом рубахи на пол капала кровь. Если раньше за один глоток вина молодой ведьмак успевал пройти три шага вперёд, избегая десятков уколов, то теперь ричвардец начал отступать шаг за шагом, чтобы успеть уклониться от новых ударов. Всё больше и больше серебряных пластин отлетали вместе с клочками рубахи, обнажив левый бок воина.

Его же попутчик был более успешен и даже нащупал мёртвую зону для извивающихся когтей и медленно, без лишнего шума подходил к пролому в стене. Шесть долгих шагов отделяли его от дыры в стене и ещё больше – от неизвестности за ней.

@Даже неопытный слишком быстр для меня, не то, что Дункан», – подумал Филипп, убирая руку со шпаги под плащом и допивая последнюю чарку вина наконец-то узрев действия ведьмака со стороны. Вино казалось слишком хорошим для таких обстоятельств и места.

За предпоследний глоток Уиллу удалось ударить по когтю со всей силы и казалось бы, до сего безграничный рост когтей начал угасать, что нисколько не облегчило участь уставшего ричвардца, вызвав пристальное внимание оставшихся конечностей ливнекогтя.

На последнем глотке, пьющий гость уже знал, что сделает во избежание лишних подозрений и раскрытия ведьмакам своего козыря, о котором не знали даже Бэдрелы.

Айрин никогда не показывалась на первом этаже, когда кто-то посещал трактир её дяди. Фиви часто говорил, что боится за её сохранность в столь тяжелые времена, когда каждый путник «только и думает о халявной выпивке да охоч до девственной плоти», как любил говорить принявший её родственник. Однако, зачастую он обращал на их корову Дороти больше внимания, чем на скучающую Айрин, лишь изредка выпускаемую из дома не для какой-то тяжелой работы.

Как только входная дверь с привычным грохотом открывалась, она тут же пряталась на чердаке и залезала на лежанку под простыню. Она всегда знала о гостях заранее, как и любой гость – об их постоялом дворе. На много старых миль вокруг было пусто, окружающие леса и дом разделяло травяное море.

И в этот раз, она пряталась на чердаке, дрожащими от усталости грубыми руками закрывшись простынёй, пока не услышала за окном возмущающегося чем-то дядю Фиди. Она прислушалась и услышала что-то из другого, чуждого ей мира, мира, о котором она ничего не знала, – о ведьмаках. Из услышанного потока частых упоминаний злобога Больверка она поняла, что прямо сейчас, внизу гостила тройка этих необычных для неё созданий. Любопытство овладело ей, она впервые слышала о них за неполные четырнадцать лет жизни.

«А ведьмаки, это вообще люди? А какие они? А что значит «ведьмак»?» – Задавала она себе вопросы.

Размышления Айрин прервал шум с первого этажа, который всё не прекращался. Кто-то громко говорил о чём-то, что ещё больше распалило в ней интерес. Пока голоса продолжали говорить, она медленно выползла из своего убежища и без шума дошла до лестницы на первый этаж. Она остановилась. Вперёд нельзя, лестница предательски скрипела под её ногами ещё в детстве, а Фиви не любил траты на ремонт.

Снизу всё отчетливее доносились голоса, изредка срывающиеся на крик, а она стояла перед лестницей и силилась понять, о чём ведут речь гости снизу. От страха она поняла лишь то, что один громкий мальчик возмущается какой-то непромокайкой другого, а другой, старик, упрекает его в чём-то, связанном с хреном и выводами.

Она боялась опустить голову ниже в попытках увидеть хоть что-то: после прошлой поимки Фиви она несколько дней не могла сидеть и лежать на спине.

Любопытство взяло верх, и она даже смогла спуститься и замереть на двух верхних ступеньках, избегнув скрипа. Внизу она увидела лишь двух мужчин, один из которых был в чёрном плаще и так и не снял капюшон, другой же, с тёмными волосами и мальчишеским голосом, угрожал первому мечом из-за спины.

Айрин мало что понимала из их криков, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце, начинавшее биться всё сильнее при взгляде парня с мечом. Он отличался от всех посетителей их двора, которых она видела раньше, и в лучшую сторону.

Так вот они какие, ведьмаки… - сказала про себя девушка, мысленно вставая на сторону молодого ведьмака, хотя она и не знала, что успел натворить человек в капюшоне.

Молодой ведьмак начал размахивать мечом за спиной гостя в капюшоне, говоря что-то о ливнерогах. Айрин гордилась собой, ибо знала о них из прочитанных с превеликим трудом книжек. Она не понимала его возмущения столь безобидным созданием, которое могло удивить разве что количеством своих рогов. Даже с её скромными знаниями, эти бесценные сведения она знала из великого труда некоего французского учёного – Эммануэля Бьёна, «Энциклопедия царства животных». Разумеется, Айрин Бёрд ничего не знала о таинственной Французии этого учёного и где она располагалась, но звание учёного придавало значимости прочитанной ей с превеликим трудом книге.

Более всего, её заинтересовали слова о некоем Филиппе Лайонсе в истерике молодого ведьмака, тут же заставившей девушку усомниться в своём к нему отношении. И всё же, она не могла устоять перед его обаятельной белозубой улыбкой. Видимо, таково было влияние ведьмаков, от которых её оберегал дядя Фиви.

Девчушка даже не успела погрузиться в мысли, пытаясь припомнить что-либо об этом Филиппе. Весь дом сотрясся, а Айрин упала к перелёту лестницы, расшибив локоть. Несмотря на боль, она испуганно замерла, вглядываясь в поднявшийся столб пыли и грязи. В нём что-то зашевелилось и Айрин не заметила, как неизвестный ей путник заградил ведьмака от появившихся из пролома щупалец.

Она всхлипнула от ужаса, тут же закрыв рот руками и замерев, облокотившись о стену дома. Помимо этого, сквозь перила лестницы она смогла увидеть путника, которому угрожал юноша, тут же испытав множество противоречивых чувств по отношению к нему. Гость показался ей совсем немолодым, со множеством седых прядей в чёрных волосах, но нечто зацепило её. Взгляд. Взгляд, полный решимости и решительных мыслей, который она встречала лишь пару раз у дяди Фиви, когда к нему приходило больше гостей, чем мог вместить дом, но у человека он был намного спокойнее, и даже строже.

Занятая этими мыслями, Айрин совсем перестала обращать внимание на действия молодого ведьмака, вжавшись от ужаса в деревянный сруб за спиной.

Краем глаза Айрин увидела удар незнакомого ей молодого ведьмака по когтю чудовища, отсёкший сразу несколько отростков. Не успела она обрадоваться, как лестница под ногами предательски заскрипела под весом девушки и наклонилась в сторону первого этажа, вжимая её в стену у второй половины лестницы.

Когти тут же отправились на шум мимо Уильяма и Дункана, и только Филипп заметил упавшую на лестнице ладно скроенную девицу. Тут же переключив своё внимание с огненного удара по пролому на удар по приблизившимся к ней отросткам, он щёлкнул пальцами.

Он успел, и в появившейся вспышке пламени когти укоротились до прежнего поля боя, не вызвав никакого интереса у ведьмаков. Однако, сразу же после огненного удара, что-то изменилось.

Мимо Дункана пролетела змеиная туша ливнекогтя, погребая под собой сразу большинство грубых столов и скамеек. По совпадению, чудовище приземлилось прямо напротив Филиппа, мгновенно свернувшись в клубок и втягивая свои когти в могучие конечности, выискивая цели для ударов лапами и единственным рогом.

Филипп слегка улыбнулся, не зная, хватит ли его сил для сдерживания чудовища на столь близкой дистанции, а из-за пролома появилась фигура в пехотном доспехе с двуручным мечом наперевес, направляясь в сторону твари. Монстру явно не пришёлся по душе приём от марионетки Филиппа и первый выпускал когти в направлении куклы, пока Филипп поспешно отползал в угол, изображая страх перед ливнекогтем.

Со времён побега из Ричварда Филиппу так и не удалось сделать захваченные тела самостоятельными, и за одно мгновение монстр раздробил куклу своим чешуйчатым телом и когтями, забрызгав запыхавшегося Уильяма и замершего Дункана кровью. Несмотря на усилия чудовища, бывший десятник Кира Май смог нанести удар своим мечом в середину извивающегося тела, отдав свою душу окончательно.

Уильям замешкался, но, в отличие от своего ученика, Дункан не промедлил с ударом по чудовищу, разрезая тело со смертоносной точностью, но его кинжалам не хватило остроты, за что серебряный клинок и поплатился: оставшиеся когти чудовища пронзили насквозь его правую руку, пригвоздив к деревянной стене под лестницей.

«И правда, почти как в Хельки», – подумал про себя Филипп, достигнув спиной стены дома и прилагая все усилия к поддержанию огненного барьера перед собой и девушкой на лестнице. Одна марионетка погибла за доли секунды, и вряд ли со второй выйдет больше проку, как ему казалось. Да ещё и один ведьмак пригвождён к стене, пока второй получил лишь пару секунд передышки. Эта девушка спутала все его планы. Вряд ли ливнекоготь смог бы пережить его огненный взрыв перед собой. А ведь всё она, странная привычка с Хельки.

Когтистые отростки продолжали избегать Филиппа, но вряд ли они не найдут брешь в его защите после ведьмаков.

- Уильям, молокосос ты наш! – закричал Дункан, продолжая сжимать в обеих руках клинки. - Считай себя прошедшим крещение кровью и принятым в наше братство!

- Дункан, извини меня, такой известный маг вскружил мне голову, а я и рад был его выискивать в каждом… - мямлил Уилл посреди зала, пока когти вцепились в барьер Филиппа у стены и в руку Дункана.

- Кха, - прохрипел старший ведьмак, сплюнув кровь изо рта, и тут же продолжил: – Запомни наконец то, что нам всем говорили когда-то…

На последнем слове Дункан поднял левую руку, сжимающую кинжал.

- Уилльям Ричвардский, наш долг в защите людей, кхах, – прохрипел серебряный клинок, переведя взгляд на свою руку. Он продолжил: - Своей кровью и плотью, а может и жизнью.

Филипп чувствовал, что ливнекогтя покидала жизнь: тот совсем замедлился в своих действиях, нацеливаясь на пронзённого старого ведьмака в одной ему известной надежде.

- Уильям Ричвардский! – начал тот, смотря в глаза подползавшему чудовищу, высунувшему длинный змеиный язык, истекающий ядовитой слюной. Дункан сплюнул кровь во рту и продолжил, высматривая глаза чудовища: – Твоя кровь или кровь невинных, твоё обучение почти законченно, остался лишь я…

На последнем слове Дункан со всей силы рубанул по пронзённой правой руке, вызвав замешательство у ливнерога.

Филипп совсем потерял меру дистанции, но сквозь усталость почувствовал, что удар после щелчка пальцев настиг свою цель в нутре чудовища, пока Дункан продолжал отрубать свою правую конечность с яростным криком, заставившим отползти даже ливнекогтя.

В миг освобождения израненный юноша-ведьмак приободрился и с новой силой и яростью начал натиск на монстра, устремляясь к телу последнего, не успевавшего отреагировать на одновременные атаки трёх путников.

Одним рубящим ударом Уильям отсёк все когти с израненной левой лапы чудовища, пока его наставник свалился без сознания после броска кинжала в пасть монстру, угодив в левую глазницу.

В этот же миг единения, Филипп, нащупав рабочую дальность, вполсилы щёлкал пальцами, подвергая чудовище беспрецедентным мукам, то выплавляя торс чудовища суженным огненным взрывом, то пытаясь выжигать содержимое черепа, хоть и без видимого результата.

Ливнекоготь так и не нанёс очередного удара когтями по невольным союзникам, медленно распластываясь по полу первого этажа.

Потерявший сознание от боли Дункан, истекающий кровью и впавший в беспамятство Уильям, а также совершенно опустошенный магией на такой дистанции Филипп почти одновременно упали обессиленными на пол, совершенно не обращая

[1] Аттия представляет собой весьма сложный и пустынный регион для земледелия и животноводства, а мясо тамошних животных в основном отличается отвратным вкусом ввиду голодной жизни и зачастую слишком естественной ненасильственной смерти.

[2] Ливнекоготь и Ливнерог – это в целом родственные магические виды, в основном различаются размерами и способностями, а также редкостью. Ливнекоготь – это небольших размеров чудовище, компенсирующее свой размер за счёт необычного и крайне неприятного (в том числе и для самого ливнекогтя) свойства когтей. В отличие от ливнерога, он считается практически вымершим видом даже ведьмаками, во многом из-за своей редкости, участия во множестве сказок и колоссальной опасности.