Веха 314

Пора со двора.

Жила-была девочка Глаша.

И был у неё бутерброд.

Она его свято хранила.

Гордился ей русский народ.

Вот ведь прицепится не отвяжешься. Второй месяц Глаха страдала от этой дразнилки. В деревне дразнилки дело обычное, чем еще тут детям заняться? Над тобой пошутили, и ты отшутись. Не смогла - будешь с красной мордой ходить или с крапивой за обидчиком гоняться по всей деревне. Под хохот всех остальных. И тут важно не перестараться с крапивой, вовремя встать кулаком погрозить, крикнуть вдогонку притворным голосом - Ух я тебя поймаю уши та оторву. И сделать это надо так, чтобы все еще громче заржали.

Глаха всё это знала конечно, но дразнилки она сочиняла медленно. А когда получалось, то получалось уж так обидно, что за ней бегали и не с крапивой, а с больными прутьями.

И вот этот бутерброд злополучный. Слово заморское незнакомое. Про него купец заезжий рассказывал. Как масло сделать, Глаха потом у тетки узнала. Если по-простому, то берешь чистую палку и болтаешь ей молоко. Масло будет прилипать к палке. Молоко, вот оно в кадке стоит свежее, жирное. До того, масла в своей деревне она и не видела никогда. Делалось оно долго и получилось его немного. Хватило на два бутерброда. Первый поменьше она сама пробу сняла, а второй накрыла миской для тетки.

И тут пришел Федор. И она показала ему бутерброд. Показала и попробовать не дала. Тот обиды не показал, но позже услышала:

Жила-была девочка Глаша.

И был у неё бутерброд.

Она его свято хранила.

Гордился ей русский народ.

На следующий день, над святым бутербродом смеялась уже вся Михайловка.

Дурацкая дразнилка - дурацкая. Глаха вспоминала ее по нескольку раз на дню и каждый раз это ее бесило.

Куда она сейчас шла, к дразнилке отношения не имело никакого. А шла она на восток. Если скоро закат. Солнышко уже низко. И твоя тень идет впереди тебя, то ты идешь на восток. Проверьте если не верите.

Тому, кто впереди прячется, если он там конечно есть - солнце светит в глаза. Тени длинные темные. Что в тени прячется - не рассмотришь. Десятилетней девочке, одной, в лесу лучше прятаться. Этот лес незнакомый, кого встретишь тут, как узнать? В лесу сгинуть дело не хитрое. В болоте можно пропасть, медведь может порвать, а может и душегуб тебя подловить. В своем лесу Глаха все кочки знала. За прутом могла спрятаться. На детвору нарвешься - надо будет в салки-прятки играть. Не любила Глафира детские игры. На молодуху с парнем каким набредешь - опять же уши пострадать могут. Потому и прятаться она умела отлично, ходить бесшумно.

За кустом на утесе сидел парнишка. Дорога от сюда была видна на 4 версты. Но, он никого не ждал. И не выслеживал. Просто смотрел на десяток телег, тихо ползущих по тракту к деревне. Сидел себе и мечтал о.

- Замер! Не двигаться! – Злой сиплый шепот прозвучал у самого уха. И нечто острое ткнуло в спину между лопаток.

- Башкой не крути. Проткну ненароком... Встал. К дороге иди тихо, не оборачиваться.

Глахина палка хоть и была заточена, но проткнуть кожух было бы трудно. Потому и надежды было только на напугать. Ножик у нее тоже был. И боевой был. Но доставать его, она и не думала. Мало ли пойдет по опасному. Если отберет, может и ткнуть с испугу.

В обозе пару, спускающуюся с холма, увидели издали. Начались смешки, гогот.

- Никитич, смотри разорит тебя Глаха.

- От девка лихая. Выловила злодея.

- Возьмем ее старшей по каравану?

Никитич, сидел за вожжами на первой телеге, и тоже ухмылялся. Хоть этого другие видеть и не могли. Да, девка была боевая.

"Вражеского" лазутчика со смехом принял Игнат. А Глаха залезла на лавку Никитича.

- Рубль мой?

- Эт, он же не злыдень.

- Сидел в засаде. Рядом кострище, мог сигнал банде подать. Чем не засада?

Сзади заголосили - отдавай рупь, давай, проспорил, проспорил.

"Лазутчика" не связали и даже не обыскали. Игнат только спросил: - С Шумшева?

- Да.

- На стоялом проезжих много?

- Вы третьи. Тесно там уже будет.

- Эх тьма. Ну да нам не в первой.

- Звать тебя как?

- Вофка я.

- Подсобишь нам устроиться?

- А заночевать с вами можно?

- Че? - Игнат вопрошающе скосился на Вофку.

- Бате, попадусь - пороть будет.

- За чё?

- В хлеву* крышу сломал.

Игнат, сдерживая смех, поднял брови на Вофку.

- Катапульту испытывал.

Игнат беззвучно смеялся, зажмурив глаза: - Вот вреда та от этой смекальской гильдии, посчитай, может и больше чем толку?

Пару лет до того, вышел царский указ: О создании гильдии смекалей, много там чего про нее, и про то, что будет смекальская школа, в которую примут отроков всех сословий...

Всех сословий! Это кроме монастыря, первое место куда мог пойти отрок из крепостных. Представляете?

...Которые сами сделают самострел, али-что хитрое. Так, как до того не делал никто. И чтоб получше было чем прежде. С той поры и пошло в деревнях, самострельное творчество. Хорошо если самострел мастерили. Из него если и выстрелишь не туда, убытку не так что бы много. Луки да дротики у мальцов, кто хотел, и так у всех были. Обращаться умели. А вот "али что хитрое" бомбы, ловушки, капканы - частенько работали, не так как задумано. Что из этой царской затеи дальше получится?

Вофку же занимало, как провела его эта малявка. Как она страшным шепотом его напугала. И ведь поверил. И напугался и мысли не было обернуться. Сидючи за кустом он старался смириться с тем, что порки не избежать. Придумать бы чем батю задобрить. Подольше бы на глаза не попасться.

А тут малая, на 2 головы меньше его. Взяла на испуг. И еще и рубль выспорила. Целый рубль. Рубль — это корова хорошая. Это наверно год можно в харчевне кормиться. Невероятно. Как с такой мелкой могли на рубль спорить?

- А Глаха ваша на что тогда спорила? Если старший ей рубль целый отдал?

- На рубль! Не веришь? Она с нами неделю. Почитай каждый день или выспорит, или в карты. Будет предлагать, не садись с ней играть. - Игнат снова смеялся. Еще она лекарь. А за лечение деньгами не берет. Угощения те берет. И с обозом всем делится. Мы с ней вкусно сейчас идем. То рыба копченая, то сало да в перце. Не много, но всем по маленьку досталось. Сегодня будет сыр твердый. Потому и идем к вам последними. В Мерево зуб боярыне выбивала.

- Как же она зубы дерет? Онаж мелкая.

- Поленом! Представь, поленом!

- Да ну. Шутишь ты.

- Ну не. Надставила палочку. У нее есть там особая. И поленом! У всех глаза были круглые, как у филина. Потом щипчики у нее есть там всякие, травки. Шесть мешков везет и сундук.

Помолчали.

- Ну не, это же, жуть как больно. Зачем боярыня к ней пошла?

- Ну, не сразу зуб выбивала. Сначала опоила ту. Отвар готовила долго. Во рту долго смотрела, да щупала.

- А боярыня как решила, что к ней с зубом ити?

- Говорюж, седьмой день с ней идем. Как первый раз тогда на ночлег стали определяться, а в соседней избе кашляет кто-то. Истошно так, прямо уж помирает. Вот Глаха с мешком своим туда и пошла. На другой день, верховые нас догоняют, Глаху нашли и корзину благодарностей ей в телегу. Сказали, полегчало болезному. А сами дальше, уже вперед нас пошли. У второго ночлега ее уже трое больных ждало. Так и пошло.

- И ее старший ваш в лес одну вперед обоза пустил?

- Отчего же тут не пустить? Лес у вас чистый, болотины нет. Разбойников почитай до Твери уже нет. Засаду вашу на холмике - веришь, все обозники знают. Прошлой зимой снежками нас кто бомбил?

- Нас тогда пара дюжин была.

- От и пустил он ее, что и не страшно, а могли бы и вы ее выловить. Тогда и рубль был бы его. Могло бы и тебя там не быть. Опять рубль его был бы. Но она нутром своим барыш чует. Еще ни разу никому не проспорила. Она в лес по дороге часто уходит. Собирает там зеленуху* свою.

- Мала она в школу лекарей. Но такая поступит. - Сказал Вофка, уже печально.

- Да в школу она видишь не хочет. В академию метит. Но говорит и в школу пойдет, если немножко только. - Хихикает.

В лекарскую школу Глахе было надо. Надо не просто так. Около года назад мама сломала руку. Рука срослась плохо. И теперь она не могла ей работать. Деревенская жизнь трудна. Работают все. Кто как может. А кто не может – нахлебник. Семья её жила и так бедно. В довольно тесной избе. Глаша была младшей, кроме нее еще две сестры и два брата. Раньше, в год, когда она родилась было голодно. У мамы молока не было. И кормилиц в деревне не было. Потому ее и отдали к бабке Марусе на прокормление. Сразу как она смогла молоко козье пить. Бабушка была знаменитой в округе травницей. Если кто и выкормит, то она. Так Глаша с самых пеленок стала учиться целительству.

Три года назад бабушка умерла и ее место травницы деревенской - заняла тетка Аглая. С ней дружить у Глаши не получалось. И она, как только случалась возможность бежала к маме. Мама обнимала ее здоровой рукой, а Глаша осторожно прощупывала больную. Так они часто сидели на берегу, пели тихонько песни.

Глаша хоть и была ученицей знахарки, хоть и слышала, что кости, неправильно сросшиеся можно назад вернуть, но как это сделать она не знала. Она гладила мамину руку, шептала – развейся боль как туман, растворись как обман, уйди в лес дремучий…

И это помогало. Но не на долго. Доктора в большом городе больших денег стоят. У них таких нет. Что бы помочь маме и всей семье - Глаше был нужен учитель. Она это понимала и молилась, чтоб он появился. Сама она пойти искать его не могла.

И вот, как отзыв ее молитвам появился царский указ о целителях и о лекраской школе. Кто бы мог подумать, тогда как все будет. А теперь она сидит рядом с Никитичем и едет в Москву.

Караванщик был в мрачном настроении, и она это чувствовала.

- Накитич, ты за рубль не горюй. Я, если что, всегдаж помогу, ты же знаешь.

- Рубль это, нам горевать нечего. Ты харчей обозу раздала может и на побольше. Ща забота где мы ночевать будем. Поздно идём. Впереди Тараса обоз, почитай весь большой двор уже занял. Если ещё один-два обоза пришли, то нам совсем стоять будет негде. Эй! Шпиен! Иди-ка сюда.

Подбежал Вофка.

- Чё пацан считать та умеешь?

- Считать, писать могу помаленьку.

- Вот считай сколько нас: телег 8, кобыл 12, людей нас, и с нами, всего шешнадцать.

Вофка оглядел караван пересчитывая сказанное Никитичем.

- В Шумшево мы к закату придем. Найдешь, где нам всем вместе заночевать, будет тебе полушка. Игнатий, Петр садитесь на пристяжных и парню рябую. Выдвигайтесь ночлег готовить.

Вофка быстро смекнул, что телеги если в разных дворах ставить, то сторожить та их как? Сам подумай. Любопытства ради, много кто - порыться в бесхозном добре захочет. Выяснить с просоня - не мояль то телега? Не узнаю что-та. А там и стащить недолго. Нужен двор куда все телеги можно поставить. Такие дворы только у постоялых изб были. Если взять к примеру загон коровий, то и свободных нет. Да и земля там с навозом пополам, потом телеги оттуда пол дня вытаскивать. А вот батин гусиный двор, с прудиком. И огорожен и водопой. А рядом стоит изба новая недостроенная, для старшего брата. Дверей нет. Но крыша стоит. Морозов пока еще нет. Ночевать прохладно, но можно. Не хуже, чем на сеновале. Да и сеновал рядом.

И если все сложится. Никитич бате за постой что-та да заплатит. Тогда может и без порки домой можно будет вернуться? Иногда бывает везение мелкое, а бывает и крупное. Сейчас Вофка считал свое везение просто невероятным.

Гусячий двор для телег, опосля, Никитич одобрил. Вофка испросил у Игната самому с батей переговоры вести. И когда вернулся к возницам - глубоко выдохнул и был явно доволен. Вышел и отец и 2 брата. Вофку с сестрой послали по соседям собирать ужин.

Крестьянская мебель не хитрая, нанесли к стене дров, на них пару широких досок, да сена свежего сверху, вот тебе и кровати, и лавки. Комфорт.

За ужином, к Вофке, по-тихому подошла Глаха: - Слушай, можешь мне какое-то место найти, где одной поспать можно. Тут народ храпеть будет, я опять не усну.

- Найду, не проблема. Пошли покажу.

Тот самый хлев с пробитой крышей, Глахе понравился. Дыра была не так уж и велика. И через нее можно было смотреть на звезды. Свиньи внизу вели себя тихо. А запах, ну что запах, в деревне это дело привычное. Однако спать не хотелось совсем. Вчера в обозе, на телеге спала до обеда. И дальше бы наверно спала, если бы старший есть не позвал. Это потом она бегала вдоль обоза и заводила всех, кто поведется поспорить али сыграть с ней от скуки. Но дураков уже не было.

Она попробовала уснуть на левом боку, потом на правом. Легла на спину и стала звезды считать. Не помогало. Ну хорошо будем день вспоминать. Вспоминать день ее приучила бабушка. Каждый вечер, перед сном, она рассказывала Глахе вместо сказок свои знахарские секреты, а потом уже Глаха должна была рассказать все, что с ней днем приключилось. И вот это, скучное и нудное вспоминание с мелочами со всеми, как говорила бабушка - укрепляет память и ошибки свои увидеть дает. А уж усыпляет это вспоминание не хуже макового отвара. Весь день до вечера вспомнить ни разу не получалось. Сами попробуйте.

Так. С чего там все начиналось та? Разбудили, на столе сбитень горячий, хлеба кусок. Хлеб не свежий. Кружка деревянная и большая. От нее пивом пахнет и чесноком. Допить не смогла. Остатки хлеба в карман. Взяла свою сумку, тулупчик, под которым спала. И в телегу к своим мешкам. Поехали. Дорога длинная. Лес, лес, лес ... Полянка у озера. Солнечно, травка зелёная сочная, ромашки, васильки. Бабушка.

- Здравствуй, Глафира. - Глаха полетела к ней обниматься. Бабушка, подхватила ее на руки, как в детстве, как маленькую. И закружила, и они полетели. Над поляной, над лесом. Лечу! Как это я лечу? Вершины деревьев. Веточки. Протяни руку и можешь потрогать. Все ярко отчетливо. Каждую жилочку на листке видно отчетливо.

- Глаша, я к тебе по делу пришла.

- Нет, прилетела! ... а что случилось?

- С этим миром, что-то не так.

- Что? Он красивый.

- Случилось, что-то большое. И непонятное. Мы встревожены.

- Вы это кто?

- Я, такие как я, и другие. Тоже люди хорошие. Да и плохие, наверно встревожены.

- Беда какая идет?

- Наш мир изменился.

- Нельзя дважды войти в одну воду. Когда человек уходит, он уходит навсегда. Возвращается, кто-то другой. Весь мир, трава и солнце, все меняется постоянно и никогда не будет таким, как даже сейчас. Это ты меня научила! Твои слова.

- А камни?

- Камни тоже меняются, только медленно. И это мой тогда был вопрос.

- Камни помолодели. И это только одно.

- Как?! Глаша, тут же нашла глазами огромный валун на холме и стала его рассматривать.

- Их память стала ярче.

- Может это ты стала лучше их понимать?

- Не только я. Многие это заметили.

- Что же нам плохого от этого?

- В этом мире нет будущего.

- Как это так?

- Провидцы больше не видят грядущее.

Глаха о провидцах кроме сказок ничего раньше не слышала. И в чем здесь проблема было ей непонятно. Бабушкины проблемы она восприняла не серьезно. А зря.

- А дело какое? Ты по делу пришла.

- Ох, ты какая. Да, правильно. Сама же меня увела. Это и есть твое дело. В Москве смотреть все внимательно, все странности подмечать.

- Для меня все будет странным. Что я там смогу разобрать, я же не знаю, каким оно должно быть.

- Внимательно смотри просто. Так как умеешь. Таких как ты в Москве, очень мало. А кто есть они не наши. Наша ты там одна будешь.

- Ваша?

- И постарайся меня днем услышать. Во сне трудно, все точно сказать. Да и будить тебя теперь надо.

Глаху всю как встряхнуло. Она открыла глаза. Сон. Какой яркий сон. Повторить. Повторить. Три раза, как учили, она пересказала шепотом весь сон в деталях и по порядку.

Во дворе разговаривали. Не громко в пол голоса.

- Не, Валькирия, это дева битвы. Летает над полем брани и дух богатырей... в них... вселяет.

- В кого вселяет?

- Ну в тех, кто там сражается. В витязей иххних.

- А боевые колабли, кто хланит?

- Нептун.

- Хланит ) ? Да пожалуй, уж больше уж топит )

- Мож че, ты напутал?

- Хланителница буттел блота. Точно тебе говолю.

- Бател бота. Поправил второго третий.

- Жила была девочка Глаша и был у нее бател бот. Она его свято хланила. Голдился ей лусский налод. Вот.

"Глупость какая. Плидулки нлавелно." - мысленно передразнила их Глаха, повернулась на другой бок и стала вспоминать сон... Сон. Но тут, новое, интересное. По реке плывет Бател бот большой, раз в 5 больше обычного челнока. Огромные весла держат в руках огромные люди. Где же они такие деревья берут, чтоб такой корабль выдолбить? Берег. Вот они огромные деревья стоят.

По щеке ползет жук. Она смахивает его. Опять ползет, щекотно. Рука смахивает жука, глаза открываются. Рядом на сене сидят трое парней.

- Проснулась крутая?

Угроза была явная открытая и пока непонятная. Не сбежать. Вырываться не получится. Закричать – рот заткнут. Глаха превратилась в куклу фарфоровую. На лице ни страха, ни интереса. Взгляд в никуда. Как у слепой.

- Говорят ты богатая. И добрая. Ты же поделишься с ближними.

Только звучало это не как просьба, а как приказ. Девочка одна в незнакомом месте должна была испугаться. Но эта, вела себя неправильно. Медленно как сомнамбула перевела взгляд в дальний угол, освещенный лунным светом через дыру.

- Гейнир, зачем ты их пропустила? – прозвучал спокойный и властный голос … Будут служить? – парни как один повернули головы в дальний угол. Осенняя ночь была холодной. Глаха пустила в лунный луч изо рта струйку пара. В углу задвигались неясные тени.

- Рубль заговоренный. … Я знаю. … Проклятый рубль караванщика. - К ней не повернулся ни один. Она пустила еще одну струйку. – Берите. – Достала из кармана начищенный серебряный рубль и блеснула им в лунном свете. Шорох сена и парней на сеновале не стало. А были ли? Она еще даже не успела опустить руку с рублем.

То «плидулки» то придурки, эх, страна дураков. Глаха повернулась на другой бок и заснула на этот раз быстро.

Тревога. Нет страх. Пустота. Два уголька. Рассмотрела глаза. Морда, зубы. Огромный всклокоченный волк. Ни рыка, ни простого оскала. Волк прыгнул, нацелившись в горло.

~ Растворение. - Глаха стала бесплотной.

Волк пролетел сквозь нее. Развернулся и стал готовиться к новому прыжку.

~ Единение. - Травы, кустарник, мох и грибы. Аура девочки приняла облик леса.

Зверь не удивился, а стал внюхиваться и смотрел в то место где еще недавно стояла жертва.

За то удивилась Глаха. – Ничего себе! Не простак вовсе.

~ Расширение единения. - Призвала к единству с силами природы за горизонт.

Даже простое единение с силами, превосходящими зону подпитки противника вливает в тебя силы достаточные для отражения метальной атаки от мелких бесов. Последняя наставница Глахи, мелкими бесами не ограничивалась. И хоть и не нравились девочке эти, почти постоянные, ночные кошмары. Но научиться их побеждать, тетка ее заставила.

Ключевой момент в такой битве – понимать, что вокруг тебя морок сон. И делать тут надо совсем иное, чем в нашем мире. Как этому научиться, если будет вам интересно, я потом расскажу.

Глаха же, по привычке, чтоб не затягивать драку, призвала единение с целительными силами всей природы подлунного мира. Почему бы и нет. Она же как ни как травница. Не в раз первый это ей делать.

Волк похоже стал понимать, что делает его жертва. И тоже стал расти.

~ Кокон кривых зеркал. - К этой штуке она прибегала не часто. И обычно как к последнему средству. Работало оно надежно и не подводило еще ни разу. Что бы ни сделал противник, сильное станет слабым, слабое сильным, но все к нему же в результате и вернется. Да и подпитку обычно всю отрезает. Заключенный в такой кокон перестает понимать где находится и что происходит.

Перестав расти Волк издал страшный рык. Нормальный спящий проснулся бы от кошмара. Но через кокон Глаха услышала только звук. Подавляющий волю страх вернулся к Волку и похоже, с силой, превосходящей его атаку.

- Кто ты такая!?

- Валькирия. Разве тебе не сказали? – просто так нечисть в сны крещеных людей не лезет. Как правило ее насылают. Вот девочка и подумала, что это те, кто про валькирию рассуждал. А потом ограбить хотел.

- Сказали ведьма с проклятым рублем.

- И ты с ведьмой решил подраться? У нее же и слуги есть. И этого не сказали?

- Да какая ты ведьма к черту! Шептунья ты хитрая. Запутала. Развяжи.

- Будешь служить! – добавила в голос власти. И достала блестящий рубль.

- Ищи дурака. Долго ты свои веревочки не удержишь. Порву. Смотри хуже будет. Я тебя за парней своих попугать хотел. Не отпустишь, так найду потом и порву.

Такой расклад Глахе был в новость. Да и такого разумного разговора с нечистью у нее еще не было. Кокон она раньше удерживала самое большее на три дня. Потом его надо подпитывать, усиливать. Проморгаешь и правда выскочит.

- Сам та ты кто? Не похож на мелкого беса. – Решила она подольститься монстру.

- Разбойничал тут по лесам. Лет десять назад. Сейчас призрак я типа. Парней в банду собрать пытаюсь.

- Для призрака бандита, многовато о ведьмах знаешь. Обманываешь.

- Десять лет срок не малый. И ведьме уже служил. Она развеяться не дала. И ваших в лесу видал всяких разных.

Если вам кто-то скажет, что в астрале нельзя соврать – то он и есть первый лжец. Астрал, мир мыслей и желаний, оформленных в картинку, слова. Их можно в сне нарисовать любые, какие захочешь. Как и создать предмет. Если есть сила и понимание, достаточно создать яркий мыслеобраз и оно появится. А вот какого качества зависит от многого. Ментал – абстрактные образы. Лапти-астрал, надевается на ноги – ментал. Ментал низкий, близкий к образам, подделать тоже не сложно. А вот чувства, проявляемые к рисуемым образам подделать сложнее. Тут уже по Станиславскому надо врать. Такое по силам не многим.

Конечно Глаша таких слов как Астрал и Ментал не знает, но, если я буду пользоваться теми словами, которыми мне все это рассказывали. Вы точно ничего не поймете. Приходится употреблять термины понятные в ваше время. Так, что за отсутствие аутентичности прошу извинить.

Когда волк упомянул, о встречавшихся ему в лесу лекарках. Глаха уловила промелькнувшее к ним уважение. Не любовь, не ненависть. Уважение. Хоть тот и весьма презрительно назвал ее хитрой шептуньей. Но о других, таких как она… мельком так, уважение. И ничего больше. На этом картинка сложилась. Оно не нечисть. Попугали друг друга и будет.

- Ладно Серый, по мирному разойдемся? Или бабушку звать? В свет тебя отправлять?

- А чё можете? – не издевки, ни страха. Скорее удивление и мельком надежда.

Вот это прокол ( о том как отправлять в свет она только слышала. И не от бабушки.

- Смотря как грехи тебя держат. – придумала как отмазаться Глаха.

Волчара уловил признак лжи. – Бахвалишься?

- Не каждый день призрака на дороге встретишь. Мала я еще. Но у кого спросить знаю.

- Если такое ты называешь мала… – Расширение сознания до целительных сил подлунного мира еще держалось, как оно выглядело из кокона кривых зеркал, даже представить трудно.

- Грехи мои тяжкие. – призрак разбойника призадумался. Глаша не стала прерывать паузу.

- Фигня твой рубль. Давай я так тебе служить буду.

- Я не Иван царевич.

- А я не серый волк.

===========================================================================================

*Помещение для скота.

* Зеленушники - травники, лекари.

За пару лет до того.

На дворе стоял 7207 год. Но это ни разу я не о будущем буду рассказывать. Это по старому Юлианскому год такой. По вашему стилю год 1698. Когда царь Петр из европ в Москву вернулся стрелецкий бунт разгонять.

После обеда тут было положено спать. И я добросовестно, лежа на лавке, изображая это священное действо. А сквозь ресницы - смотрел как Катюха месила тесто. Эх девка сочная, волосы свело рыжие, глаза - как посмотрит, так и забудешь где ты и куда шел. Телевизора, тут понятное дело нет, и смотреть после обеда можно или сон, или, ну на что тут смотреть кроме как на Катюху. А изображать сон и смотреть на нечто приятное похоже не я один сообразил где. На других лавках где парни спят, голова у всех в сторону печки смотрит. Катюхе еще только лет 13 я думаю, заигрывать с ней кроме как в шутку никто не смеет. А я по возрасту мал пока, даже и в шутку. Хотя, мне как хозяйскому сыну, и спустили бы с рук такое нахальство. Ну да не стану я девке репутацию портить.

В глаза ударило светом, это открыли дверь. В лучах солнца были видны только контуры. Моего дядьки Егора. Он осмотрел спящих, встретился со мной взглядом, едва заметно мотнул головой и ушёл. Ну что Вы Егор Гаврилыч, ну что за палево, я ж типа сплю. В любой другой день за такое деяние я бы устроил ему капитальный разнос. Ни под каким видом, ни под каким предлогом он не должен был меня при свидетелях подзывать. Это было обговорено еще год назад и ни разу не нарушалось.

Утром того же дня.

Господин сержант преображенского полка Александр Данилович Меншиков верхом, с дюжиной егерей, направлялся в Преображенское. Там уже какой месяц шли допросы и казни. Праздно гуляющих на улицах не было. У стены Китай города рядами стояли виселицы. Снимать казненных было запрещено. Издали завидев верховых в форме, люди шарахались от них в подворотни. А вот необычное. На Стромынской посреди дороги стоял мужик. И ни куда уходить явно не собирался. Передовые насторожились. Рассмотрев, кто едет ему на встречу, мужик вовсе не отошел, а вытянул на встречу всадникам руку. Сблизились.

- Государь сержант, можно пару слов на ушко сказать надо? - Опасность в городе была сейчас в каждом взгляде, встрече, в каждом углу. Убить человека и потом сказать, что он бунтовщик. Меншиков такое мог сделать почти что с каждым.

Просто так на ушко, говорить с человеком в преображенском мундире, означало одно - доносить. На ушко выслушать? Да там может у мужика и кинжал в рукаве?

- Ату ребята. Вяжите его.

Донести, это вам возможно кажется, что так просто. Соврать о соседе и улыбаться было бы просто если бы доносчиков не выслушивали висящих на дыбе. В этот раз Егору Гаврилычу повезло, дыбы были все заняты. Уже в преображенском, его связанного пинком отправили в клеть с другими доносчиками. Тут было темно и душно. Одиночных камер уже давно не осталось. Люди сидели и лежали на земляном полу. Все молчали. Кто рядом с тобой ты не знаешь. Что потом, кто и как твои слова на допросе расскажет? Лучше молчать. Через какое-то время, стали приходить с факелами. Рассматривали щурящихся на свет мужиков. Забирали по одному. Через пару часов прозвучало - кто тут сегодняшний?

В допросной посадили на лавку и вышли. Будущий великий князь Меншиков сам сидел за столом и писал.

- Ну, давай, начинай. Тут можно и не на ушко уже. Тут и кричать уже можно.

- Вели подручным уйти. Личное у меня.

Меншиков Алексашка слегка удивившись глянул на мужика. Крепкий, высокий. Лет эдак под 50. Одет как... Трактирщик. Но что-то знакомое.

- Молотов? Кузнец? - Не то что бы они были друг с другом знакомы. Но Молотовы знатные кузнецы. Ему самому оружие по положению положено было носить дорогое, иль редкостное. А вот в полку много у кого были палаши молотовские.

- Вели ребятам уйти. Я связан, обыскан. Не по стрелецкому делу.

Меншиков дал знак подручным уйти. Подождали, смотрели друг другу в глаза.

- Послание у меня для царя. Тайное. Ежели кто узнает, или хотяб заподозрит - будут убийц подсылать пока всех, кто со мной говорил не убьют. И их, кто вышел, для надеги.

- От кого?

- То и есть тайна. Спроси у царя, помнит он сон о железном корабле самоходном. Должен помнить.

Волосы на голове Александра зашевелились. Лицо побелело. Смерть в Москве и без этого собирала урожай щедрый. И ещё это.

- Помнит он такой сон. Мне рассказывал.

- Кто еще знает?

- Никто. Двое нас тогда было.

- Пусть так и будет. Чтоб никто больше даже намека не знал.

- Что в послании?

- Колдун, который Петру в сне том рассказывал, здесь он в Москве. Готов служить Петру Алексеевичу верой и правдой. До последнего вздоха. Много чем он может помочь. Но если хоть в одном письме некто пару строк о нем пошлет заморе. Если другие колдуны, такие как он, узнают где он и кому служит. Не сможет он ни себя защитить никого из тех кому служит.

Помолчали.

- Жили мы без колдунов, бесов и черной магии. Так зачем же ты нам напасть такую себе на голову ложить предлагаешь?

- Он не бес и магия то не черная. Да и не колдует он тут. Знает он много. Мне он доверился одному. Никто больше не знает. Скрывается мастерски. Я тут у тебя на допросе. Можешь про меня у других спросить. В этом же полку есть люди постарше, кто в войне Шведской со мной в разведку ходил. Спроси про меня.

- Петру сказать скажу. Поверит ли? Может вас казнить проще? Как колдунов в Европе жгут на костре?

- В кремль поедешь, там, где меня вязали - в канаве каменюка есть серая. Под ней горшок. Бумагу, что в нем покажи, а потом сожги и пепел растопчи. А там, что решите. Брат и родные, о том ничего не знают. Их пожалейте. Меня можешь, как причастного к бунту казнить. Я Алексею Михайловичу до смерти служить присягал. Поздно аль рано, смерть все одно заберет.

- Колдун кто?

- Его, если не нужен вам, не найдете. Вреда от него не будет. Он, как вы что решите, сразу знать будет. Служить не откажется, но уж тогда никто о нем кроме него знать не будет. Сказал пойдет во флот тогда и дослужится до капитана. Без колдовства.

- Порчу на врагов насылать чтоль не будет?

- Не такой он колдун. Он я думаю белый колдун. Не видел я вообще, чтоб он колдовал. Колдуном его назвать сказал, чтоб царь понял о ком речь идет. Там во сне он сказал, что как бы колдун, а у него там по-другому откуда он это называют.

- Путано говоришь.

- Он велел, чтоб я тебя прилюдно любовником царским назвал и в лицо тебе плюнул. Чтоб слух прошел, за что ты меня в острог.

- И ты в эту выдумку веришь?

- Не верю. Но надо же, чтоб те, кто за дверью не стали догадок строить. Надо для тех, кто видел, что я у тебя, чтоб они о чем-то понятном думали.

Александр соображал быстро, за что и ценили его.

- Ты мне взятку пришел предлагать. Чтоб для нового полка палаши твои заказали. Я тебя выгнал.

- Взятку так долго не предлагают.

- А я взятки беру. (утвердительно) Торговались мы. Но твоя правда. Времени много прошло. Если Петр надумает встретиться с ним?

- Пошлешь ко мне за медовухой миндальной.

- К кузнецу за медовухой?

- Кузнец мой брат, я харчевню купил полгода назад. Только у меня в Москве есть миндальная медовуха. В бутыли будет письмо.

- Пусть будет так. - И уже громко - Антипка! Выведи этого за ворота, и дай пинка такого, чтоб больше не подходил. И следующего.

- Уже вот он следующий красавчик.

Меншиков в году стрелецкого бунта был с царем Петром в дружеских отношениях. Не был он ни дознавательным дьяком ни в какой другой должности в которой ведут допросы. Был одним из самых доверенных людей царя. Для расследования этого бунта были привлечены все, кому Петр мог доверять. Те, в ком сомневался тоже были привлечены. Привлечены быть палачами.

До полудня Александр делал вид, что ничего значительного не происходит. Продолжал вести допросы и делать записи. В голове постоянно крутилось, как незаметно он будет каменюку ворочать и куда прятать горшок. Придумать, что-либо толковое не получалось. Поехать в Москву без охраны он не мог. Это заметят. Послать поручика? А если прочтет?

После обеда, таки он придумал причину, и поехал, хотя бы осмотреть место. Как отделаться от охраны, он пока так и не знал. Всю дорогу Александр мысленно проклинал тупого колдуна за эту подставу. Но оказалось, что в нужном месте имеются густые кусты. И явственная тропа, ведущая в гущу.

- Стой народ. Погодите минутку.

В кустах и правда было обжитое нужное место. И каменюка и нужное алиби в изобилии.

Ближе к вечеру в штабе полка, он дождался, когда Петр закончит очередной разговор и закрыл за боярином дверь. Они остались вдвоем.

- Перт Лексеевичь, помнишь ты мне сон о грядущем рассказывал?

- Ты про что?

- Посмотри вот на это.

На желтоватой дешевой бумаге был нарисован Кронштадт XXI века с гранитными набережными, бастионами, фортами, Морским сбором. У пирса беспарусные корабли. Нарисовано так себе. Без фотографической точности, кривовато. Но тот, кто видел - узнает. В нижней части листа схематичное, больше похожее на чертеж изображение парома Николай Каплунов.

- Ты что, то же этот сон видел?

- Нет, мне это под большим секретом передали. - Александр забрал у не понимающего, что происходит Петра лист бумаги и стал сжигать его в печке.

- Кто?

- Говорят, что тот, кто был с тобой в этом сне.

Двор молотовых.

Дядька вышел и дверь закрыл. Что бы не вызывать подозрений я лежал, пока другие не стали вставать. Никакой опасности пока не было, и я постоянно ловил себя на мысли не переигрываю ли я с конспирацией. Однако последствия, к которым могло привести мое раскрытие пугали всё-таки больше. О том, что я не просто сын кузнеца, знал только дядя Егор. Его я выбирал и готовил несколько лет. Единственного сына он потерял в последней Шведской войне. Где и сам воевал. Жена его умерла еще раньше. Чтоб быть чем-то занятым, он стал у моего бати ключником. Дело в большом хозяйстве ответственное. Но и времени свободного у него было. Частенько он сидел на крыльце, рассказывал детворе были и байки. Меня к нему привлекли его рассуждения, о народе и власти.

- Бунт в лихую годину, хуже предательства, это как язва на теле. Хозяина губит, а погубит, так и сама помрет. Государь сильный, когда люди его сильны, да с ним одно дело делают. Вот сто лет назад голод был. Смута. Шведы север русский весь разорили. Что ненастье не забрало, враг пришёл отнял. Был бы государь сильный собрал бы всех, кому есть нечего, да и вышел бы на встречу врагам. В бою погибнуть чести боле, чем в вотчине под грабителем на смерть жен своих из кустов наблюдать.

Я тогда его долго испытывал. Вопросы задавал не простые.

- А вот если 2 царства. В одном сытно живут, в другом голод. А тебе говорят: Наш царь пирует, нас голодом морит, давай его выгоним, призовем брата царя соседнего. Он нас накормит.

- А брат соседа пировать не станет? Он у себя привык сытно жить. С чего ему кормить, тех кто своего государя предал? Он власть та возьмет, да тех предателей первых и сживет со свету. Не дурной если.

- Ну ладно с соседом. А если как у нас, два государя в правах равных. Кому присягу давать?

- Тут оно сложнее конечно. Если о наших, то мягка больно Софья. Попустила соперникам силу набрать. А Петр хваткий, берет все, что взять можно. Для себя возьмет, а России достанется.

И как-то раз я показал ему простенький паровой моторчик. «В чем твоя суперсила?» - спросил у Бэтмана Флешь. Деньги. – Ответил Бэтман. Моя суперсила – знать как! В ваше время я паровой двигатель мог бы сделать из бумажных стаканчиков и куска проволоки. Тут в ход пошли щепки, прутья, кусок бересты и таки пара медных масляных ламп. Которые потом я вернул по местам. Сам по себе паровой двигатель, впечатлил бы того, кто знает. Пришлось поставить его на дощечку с колесами. И заставить моторчик крутить одно колесо. Игрушка проехала целый метр, прежде чем развалилась.

- Если никому не расскажешь, могу еще чего показать.

Показ невиданного, был для Егора Гаврилыча столь неожиданным, что он и сказать ничего не мог. Я его ни как к этому не готовил. Ничего подобного не показывал я тут никому. Бегал с детворой по двору, гонял голубей, по хозяйству помогал чем мог. Как и другие. В кузне ни одного совета не дал никому, как бы не подмывало.

То, что я могу, нечто невероятное сотворить, было для него полной неожиданностью, и никак не укладывалось в его миропонимание. Да еще и ультиматум. Не рассказывать никому.

Две недели я к нему не подходил. Проверял, расскажет отцу или нет. С отцом та у него секретов друг от друга, как я знал не было. Не рассказал. А я все это время был как на ножах, может он не понял, что ему показали? А вдруг расскажет. Как выкрутиться, если расскажет я уже заготовил историю, где типа видел похожее. Но тогда пришлось бы искать другого помощника и сколько на то уйдет времени я не знал.

К исходу второй недели неопределенность с дядькой стала уже меня напрягать. Заметив его свободным от дел на ступеньке крыльца, я на виду у него прошел через двор в конюшню, залез на сено. И он пришел.

- Ну рассказывай.

Я рассказал. Может и вам потом расскажу. Если интересно то расскажу.

И у меня появился помощник. Теперь предстояло устроить подобное с самим Петром Первым.

Москва и лекарский академик.

Караван Никитича Москва встретила лужами и дождем. Всю дорогу Глафира планировала, как она придет в лекарскую школу, как там будут восхищаться ее познаниями, как определят в академию. Но пойти туда сама она не могла, туда ее должен был отвести Никитич. Именно его подрядили сопровождать девочку. И документы ее с направлением, были у него на сохранении. А Никитичу было совсем уж не оторваться от своих дел. И только через пять дней, когда прояснилось небо, товары пристроились и уже стали думать об отправлении домой в Вологду, Никитич нашел-таки время заняться Глахиным делом.

Лекарская школа, в которую по царскому указу собирали учеников всех сословий, была при царском монастыре. Это Знаменский. Царским он был потому, что вырос на месте бывшего царского подворья с небольшой домовой церковью. Но это был мужской монастырь. Месяц назад, в управе, отправлявшей Глафиру - все сомневались, как это девку да в мужской монастырь. Но та, наизусть зачитывала им царский указ где было сказано однозначно: "... отроков и девиц, имеющих способности к врачеванию..." правда там еще было: "... владеющих счетом и грамотой." Да и по годам было сказано от 12. С грамотой у нее было плохо. Азбуку она знала, но практики чтения у нее не было никакой. Молитвослов попа Афинагена, единственная доступная, рукописная книга, даже в руках у нее не бывала ни разу. Разрешалось ей только подходить к алтарю после службы и читать ту страницу какая открыта. Читала она медленно, по складам, проговаривая все буквицы. Но формально, читать умела. А сколько лет? Ну да ктож его точно скажет, если она не скажет. На 12 лет она не выглядела ну совершенно. Но это пока молчит. Когда она начинала говорить, то и взрослые замолкали. Потому, как было это всегда по делу, разумно, да и для здоровья полезно. Говорила Глаха, не по обычаю, первой. В родной Михайловке, ее все знали и не шпыняли. Нельзя же взрослых перебивать. В караване, к ней сразу отнеслись как к занятной диковинке. А вот в Москве, три раза уже обругали. Два подзатыльника и ухо. Ухо Никитич трепал:

- Куда ты лезешь опять. Это МОСКВА, тут тихо сиди. Тут и воры есть и душегубы найдутся. Боярина какого не по обычаю назовешь, хлестнет по лицу плетью и будешь со шрамом всю жизнь. А ему ничего не будет. Это Москва. Тут надо знать, кому-чего говорить. И на каторгу за глупое слово попасть недолга.

Глаха была совсем не глупой и то, что Никитич прав, понимала отлично. Ну, трудно было ей вот так взять и стать другой. С другим поведением, манерой общаться. На этот раз, перспектива заполучить шрам на лицо ее испугала. И она весьма долго примеряла такую возможную ситуацию, как такое могло бы с ней произойти. И нашла в событиях последних дней, целых три случая, когда могла нарваться на гораздо более крупные неприятности, чем те-что были.

В таких раздумьях, о том, как должно себя вести в Москве, внимательно следя за манерой, как ведет себя местная детвора, она вдруг оказалась в просторной горнице. Во всех углах висели иконы. На стенах было множество полок, на которых лежали книги. За массивным столом сидел старичок в одеждах, не то поповских, не то монашеских. Сукно, однако не из дешевых.

И тут до Глахи дошло, это и есть школа лекарей. И это со стороны Никитича было жуткой подставой. Собственно, ничего вредного для Глафиры он не планировал. Просто, в очередной раз застукав ее заигрывания с прохожей боярыней, к ужасу своему услышал, что Глаха, дает той совет, как снимать тошноту, когда та на сносях. На боярыне была новомодная накидка с капюшоном и понять, что та незамужняя женщина ни по косе, ни по одежде было нельзя. Но серьги! Серьги были нарочито серьгами не сосватанной. Золотые, большие, изящной формы, но простые без камней и орнамента. Такие - как носят маленькие девочки, только на много дороже и работы искусной. Да, Глаха про серьги могла и не знать ничего. Но сколько раз он ей говорил - вести себя тихо тут! А если рядом отец сей боярыни, или еще какой родственник. А если она тем тайну раскроет. Да могут же и убить.

С извинениями и уверениями, что девочка ничего никому не расскажет, он оттащил Глаху в сторону и повел в Знаменский монастырь. По месту назначения, куда и должен был ее передать с рук на руки со всеми бумагами сдать ее уже от беды.

Весь путь он ее отчитывал. Времени сказать куда идут не случилось. И вот она стоит в непонятной горнице. Старается понять, как тут себя надо вести, что сказать. А у нее никто, ничего и не спрашивает. Полгода она планировала, как придет, как расскажет какая она умелая, может любой сбор от любой хвори составить. А тут... Никитич и минуты не дал подготовиться. Оставив Глафиру, посреди горницы, он подошел к столу и о чем-то не громко поговорил там с служителем. Потом, так и не показав ни какие бумаги, попрощался, показал ей на выход.

- Нам не сюда. В Иоанно-Предтечинском женская школа.

И без остановки они пошли дальше.

- Стой, стой Никитич. Не так.

- Как не так?

- Нельзя мне так. Мне надо посмотреть куда я иду. На людей посмотреть, подумать, что им говорить буду.

- А что ты им скажешь? У тебя бумага от волости. Примут тебя в младший класс.

- Говорили, не всех принимают.

- Директор ваш сейчас объяснил.

- Примут? Директор? А мои мешки?

- Завезу, вечером на телеге.

Дальше шли молча. Неловкое выходило прощание.

- Ты это, Трофима купца, видела же?

- Видела.

- Он друг мой хороший. Я ему и товара, и деньги без сомнения доверяю. Сказал я ему о тебе. Если надо будет чего, или беда какая. Ты к нему подойди. Он поможет. Домой чего со мной передать, опять же можешь через него.

Предтечинский от Знаменского рядом совсем. И шли недолго, и приняли Глаху быстро. Кланялись, да крестились на все кресты дольше, чем дела было. Совсем не приветливая, монахиня показала Глахе где теперь будет та спать, кто будет ее наставником. Какой распорядок.

Знаменский монастырь.

Шел второй месяц пребывания Глахи в женском отделении лекарской школы. Глаха после обедни, как почти каждый день, на кухне мыла посуду.

- Смекали, смекали. - Прокатились по монастырю то удивленные, то испуганные голоса монахинь.

Смекали принесли в монастырь микроскоп. И еще какие-то к нему склянки.

- Работайте, чего всполошились. - Вернула девченок к работе Марфа. Но сама сначала выглядывала в окно, а потом и совсем убежала. Мойщицы, сразу стали передвигаться к окну. А первой, хоть и самой мелкой из них, конечно была Глафира.

Смекалей было видно уже только спины, они поднимались на крыльцо медицинского класса. Последним в процессии был совсем молодой паренек. В синей холщевой смекальской робе. Был он чем-то Глахе знаком. И он обернулся, - Да это же Вофка!

Теперь у нее была цель. Просто так ходить по монастырю было нельзя. Надо что-то отнести в класс. Метнулась в прачечную, схватила стиранные бинты и пошла.

За большим столом класса, старший смекаль рассказывал о приборе, мелких, невидимых глазу, червях. Которые причина хворей и есть. Это Глаха слышала уже давно и не раз. Самого микроскопа еще не видела. Наставницы и несколько из послушниц толпились вокруг, заглядывали на стол через плечи. Три младших смекаля, стояли в сторонке и рассматривали "белых монахинь." Второй год во всех монастырских больницах лекари носили белые рясы. С ними стоял и Вофка. И как только увидел Глаху, сразу тихонько двинулся в ее сторону.

- Привет, как ты тут?

- Тсс. Пойдем в сени. У тебя вижу в смекали попасть получилось?

- Да. История была еще та.

- Историю потом расскажешь. Расскажи, как там в вашей школе.

- Думаешь это короче рассказать можно?

- Чему учат, что делаешь?

- Делаю? Доски ломаю! - И ехидно так смотрит.

- Чего?

- Это Сопромат у нас называется. Сколько груза какая доска выдержит, прежде чем сломается. Сухая, мокрая, толщина разная, на ребре или 2 сколотить если. Упругость, это для луков и катапульт. Ну и для кораблей ребра, то же надо, чтоб были в меру упругие нежели ломкие. И все результаты надо записывать.

- Хорошо тебе, сразу дело интересное дали.

- Да я сам выбирал. У нас все дела интересные. Еще рядом броню пробивают снарядами. Они броню делают и защиты всякие от снарядов. А следующие сами снаряды. Ну это правда, мне сказали, что сначала лучше на сопромат. Чтоб понимать, какую делать из какого материала делать. Кто броню делает, они все сначала на сопромате работали.

- Что делаешь тому и учишься, получается?

- Неееее. Две смены у нас. Я до обеда работаю, а потом в классы. А первая смена наоборот.

- И в классах что?

- Математика, геометрия. Кто не грамотный, те и на азбуку ходят.

- А мы учим псалтырь.

- Им и лечить что ли будете?

- Я не знаю. До обеда псалтырь, после мою посуду.

- А по лекарскому делу?

- Промывать раны и бинты вязать. Уже научили. Теперь ходят наши в больницы и там перевязывают, да стирают. А я типа мелкая, мою посуду.

- Это ты похоже не так хотела...

- Хотеть хотела, да не так все, как думалось. В указе царском, что принимать на обучение девиц сказано. А только учителей в женский монастырь пустить не пустили. А в мужской ходить не разрешили. Указ та хорош, да жизнь сложнее.

- А иди к нам!

- Доски ломать?

- Зачем доски? А доски) не, у нас много всего. Сейчас точно не вспомню.

- Да как я уйду? Я теперь тут как в холопах. Сама уйти не могу. Беглой стану. Мне теперь дрога в настоятели монастыря только. Вот и учу псалтырь этот (

- Не, тебе точно к нам надо. Не знаю, как, но придумаю. Яж смекаль. Смекали это сила.

Нет, мечтать и планировать, как бы попасть в смекали, Глаха не стала. После вечерни, уже на лавке, позвала бабушку.

В мыслях было, не пора ли делом заняться? Сколько мне тут еще миски мыть?

-- Гордыня грех, смирение благостно...

-- А дело твое?

-- Пока терпит. Ничего не меняется.

Следующим же днем сидя в классе и усердно повторяя за старшей сестрой - "...По коему́ждо бо проше́нию исполне́ние твори́ши, ско́рби облегча́еши, немощны́м здра́вие да́руеши". Краем глаза увидела она в окне необычное. Во двор монастыря входил белый смекаль. Всех смекалей было легко узнать по одеждам. Синие штаны, короткие кафтаны, с яркими, желтыми нашивками. Кто попроще в льняных, а знатные в шелковых. Сапожки из мягкой кожи, с голенищем коротким. Этот был в белом. В шелковом. На плечах ремешки с двумя красными полосками. На груди красный крест вышит. Священники белое только по редким праздникам, носят. А смекалей от указа бороды брить не освободили особо. А у этого борода большая, седая. Какого же он должен быть ранга, может какой главный из смекалей? Или у них какой праздник?

Спустя мало времени, в класс вошла благочиниха*.

- Сестры, сегодня смекальский инспектор Малышев приглашает вас посетить лекарский отдел смеальской слободы. Пойдут, не все, кто пойдет, он выберет сам. Сейчас прошу всех выйти на двор и встать ровно, что бы он мог на вас посмотреть.

Не то, что бы куда-то пойти было для сестер учениц - делом невиданным. В больницы да на какие работы их то-же строили и выбирали. Но в загадочную смекальскую слободу. Не приглашали никогда. И насколько Глаха знала никого. Если смекали что придумали, то за даром ты этого не получишь. Сначала купи патент. И за этим следили строго. Да и что там сестры ученицы лекарки смотреть будут? Как смекали доски пытают?

И вот к строю девушек вышли игуменья и белый смекаль. Глазищи. Сам старичок редкий волосок. А глаза сквозь тебя видят. Не простой старичок. Ох не простой. Где-то рядом она услышала мысленный рык.

-- Серый, ты? - нет ответа.

Смекаль неспешно ходил вдоль строя и долго никого не рассматривал. Быстро жестом показывая кому с ним идти. Когда пятой стала Прасковья, Глаха начала понимать - он выбирает ведуний. Да не просто ведуний, а ворожей. Их среди белых монахинь было достаточно. По указу дочерей знахарок, сюда набирали. А знахарки они каждая седьмая ведунья. Ох не прост старичок, ох не прост. От чего же он тогда мимо нее прошел? Глаха потерла ладони и мысленно: "Солнышко дай мне силы" собрала лучей солнечных исцеляющих и дедку в лысину на. Белый смекаль инспектор ухмыльнулся, лысину почесал.

- Ну и ты конечно) пойдем, как же мы без тебя. - И, как и другим сделал жест выйти из строя. Глаха слегка покраснела, она была единственной кому он что-то сказал.

-- Бабушка!? это что?

-- Не знаем, в оба смотри.

Смотреть было на что. В беленых избах белые смекали варили зелья в прозрачных горшках. Не на печке, не на костре. Под горшками с длинными узкими горлами горели бездымным огнем лампадки. Из горл пар собирали в прозрачные змейки. Стояло все это на столах из белого камня. В горнице - лаборатории, как им тут сказали, стоял сильнейший еловый дух.

- Ну девоньки чем тут пахнет?

- Елкой. - В один голос ответили несколько.

- А от чего ёлкой лечат?

Девоньки перебивая друг друга: простуда, суставы если болят, зубы когда шатаются...

- Знаете, стало быть. Тут наши парни разделяют настой на части, а потом мы смотрим да проверяем, какая часть что лечить может. Лечащей части в простом настое бывает так мало, что чтоб прышь какой вылечить охапка веток нужна, а мы ищем как из охапки щепотку сделать, чтоб в ней вся польза была.

Парни. Тут были парни. Глахе были интересны больше горшки и лампадки. Но она была младшей. Остальные с трудом делили свое внимание между приборами на столах и парнями.

Потом они пошли смотреть, как режут живых свиней. Режут не насмерть. Оказывается, смекали активно скупают больных свиней. Платят за них больше чем за здоровых. И на них учатся вырезать больные их части. Испытание у них тут такое. Ученик, сначала помогает старшим, а потом должен сам вырезать у свиньи почку или кусок кишки, или еще там что, и чтоб потом все зашить, и чтоб свинья после этого снова бы стала бегать. Не получится, так свинья в суп пойдет, а у кого не получилось - снова в ученики.

- Как ты на это можешь смотреть? Брр. - рядом стоял Вофка и был в белой робе.

- У вас сегодня, что все в белом ходят?

- Не. Не сегодня, а тут. По белому двору только в белом можно ходить. Я у Ефимки робу спросил. Тут же у них все чистое должно быть. Соринка в разрез попадет, и свинка сгниет внутри. Говорят.

- Правильно говорят. Тебе та тут можно быть? Поймают не заругают?

- В белом не заругают) Иди куда не ходятъ, смотри туда куда не смотрятъ. Понимай то, что не понимаютъ. И думай.

- Меня бабушка так примерно учила. А ты же сейчас доски должен ломать?

- Не, уже скоро обед. Вы же с нами пойдете обедать. Я тебе как сюда поступал расскажу.

- Ты чтоль инспектора этого к нам прислал?

- Его пошлешь, как же. Его сначала найти было надо.

После обеда, перед которым не было обедни. Инспектор Малышев отвел сестер в класс.

- Вот в таких классах у нас учат разным наукам. Наук всяких много. Учителей хватает уже. Кому на какие уроки ходить выбирать можно. Я старший инспектор медицинского отделения. Я не учу ничему, я учеников подбираю. А кто плохо учится - выгоняю.

Девчонки замерли.

- На медицинском отделении учат химию, анатомию, травники. Ну новые науки у нас скоро похоже появятся.

Помолчали.

- Я старший инспектор, подбираю в школу учеников. Вас я уже подобрал. Имею право принимать без испытаний. - он оглядел девушек - А теперь посмотрите друг на друга и скажите себе, кто из вас может ненароком разболтать лишнего, о том, о чем болтать не следует.

Переглянулись.

- Хм. Хорошо. Тогда последнее испытание вам. Поднимите правую руку, те кто не понял, почему я вас выбрал.

Еще раз переглянулись. Но руку никто не поднял.

Лысый дед улыбался. - Ну, а кто скажет, почему я голову почесал, когда всех вас выбрал?

Все посмотрели на Глаху.

- И вот об этом. И о таком. Вы никому, как раньше не говорили, так и дальше не скажете. Ни тут, ни там и ни где... И последний глупый уже вопрос, но положено так. Кот хочет перейти из Лекарской школы в лекарскую смекальскую?

Девчонки небыли приучены на своих уроках в монастыре поднимать руки. На уроках их ни о чем так не спрашивали. И началось, робкое: Я, я хочу, я тоже хочу...

-- Бабушка, это оно?

-- Нет, этого колдуна знаю. Хороший мужик. А вот "белый двор" непонятный.

-- Он КОЛДУН?!

-- Конечно колдун. Ты сама, - девочка не дослушала, перебила.

-- Смекали колдуны? Колдуны наши враги?

-- Нет. Колдуны не враги.

-- А чего он сам вам все про смекалей не расскажет?

-- Он считает, что все нормально. И не очень-то желает говорить с нами. Может тебе больше расскажет. Попробуй.

Попробовать получилось лишь через месяц. Старший инспектор исчезал из смекальской слободы также внезапно, как и там появлялся. Но толку от этого не было. Инспектор, на каверзный вопрос – «Что тут самое необычное?» Ответил не менее каверзно – Ты и есть самое необычное. – Как еще не выдав себя к нему подкатить пока не придумалось.

Искать необычное среди необычного, было не просто. Она слушала и смотрела. В этой избе строгали, в этой долбили. В кузне, как и должно быть ковали. То, что ковали не ручным молотом, а паровым - могло бы насторожить человека, знающего историю. Но таких тут и не было. А то, что на горшке крышка подпрыгивает, когда вода в нем кипит, того кто-же не знает? Котел с железа большой. Крышка как кадка.

К крышке оглобля такая прилажена. Один конец к стене прутом железным закреплен, на другом молот не малый. Да пара столбов, чтоб бил куда надо. Вот и вся приспособа. Вода кипит, крышка прыгает, пар пыхает, молот прыгает. Кузнецам, только и дела- железы под молот успей ложить правильно.

Ну что тут не так? Все так, все понятно. Что не делает так - никто. За "никто" кто поручится? Может кто-то и делает. А на то и смекалей тут целая слобода, чтоб смекать, кого чем толкать.

На третий день пребывания в новом статусе, Глаха рассмотрела все, что могла. Пообвыклась с новыми правилами. И решила, что все отлично. Хирурги не только вырезали больные органы, но и кости ломаные могли сложить правильно. Она нашла своего учителя.

-- Глаша. – Едва слышимый мысленный зов.

-- Бабушка? – В спальню вошла Ульяна. Глаша отвлеклась и связь прервалась.

Уля, чуть старше Глафиры и такая же, как и она ученица. Вот только, все кто живет в этой спальне могут видеть больше чем остальные.

- Помешала? – спросила Ульяна.

- Чему?

- Да ладно. Нас 12 тут особенных. Я тоже место найти не могу.

- Одной побыть?

- Типа того.

* Правильно - матушка благочинная - заместитель игумении монастыря.

Он сам пришел. 1698 год.

К встрече с царем мы готовились основательно. Кузня наша стояла на Москве реке за Шелепихой. До дороги на Хорошово через лесок четверть часа пешком неспешно. Там у дороги купили надел под харчевню. Место для такого дела не бойкое. А для тайных встреч хорошо. Да и вышло относительно дешево. Дядька на свои сбережения все уладил.

В сторону Можайска в лесу присмотрели избушку охотничью. У реки. В лес тот и бояре на охоту ходили. И царь мог пойти, подозрений не вызовет. Да и мы с дядькой на рыбалку с ночевкой могли. Кто в лесу кого встретил, дело случайное. Восемь раз дядя туда на рыбалку ходил. С собой брал в компанию пацанов со двора, всегда разных. Меня ни разу. Как бы очередь моя подходила. А так мы с ним при посторонних и не общались.

План у нас был, в той избушке первую встречу назначить. Весточку Петру передать через Меншикова. Доверять кому можно тут? Этому можно, он без Петра вновь ни кем стать не схочет.

И вот все готово. Пятый день Егор Гаврилыч выжидал нужного нам человека на Стромынском тракте. Ключи сдал Архипу. Дни его не было. Вечерами пройдет по двору и к себе спать. В мою сторону не посмотрит. А тут значит, как я вам уже говорил, лежу себе я на лавке на Катьку таращусь. А он с порога, даж не вошел. Нашел меня взглядом и головой так чутка в зад и в сторону. Пошли мол выйдем поговорим. Значит произошло. Что и как? Ох как узнать та хочется. А лежать надо. Я ж типа сплю. Лежал я пока другие вставать не стали. И со двора до кустов. Час меня точно не хватятся. Мало ли где пацан бегает.

Харчевня наша была совсем свеженькой, еще бревна не почернели. Вдоль всего фасада крыльцо широкое со столбами резными. Сзади пристройка посередине буквой т строение делает. А окна! Я как сюда попал, сначала не понимал на Руси ли я. Окна под потолком узкие. До пол бревна меж соседних щель вырублена. Да плаха ту щель закрывающа, к верхнему бревну кожей прибита. Снаружи смотрится как бойница у блиндажа.

Через заднюю дверь проскочил в полумрак внутренний. В зале нет никого. Иду дале на кухню, тут опять никого. А нет, вот он Егор, у печи в горшке ковыряет.

Взяв с собой по чарке теплого сбитня сели в зале к столу. Как прошло, к чему столько готовились, я готов был слушать долго и с мелочами. Егор так и рассказывал. Как дошло до самого разговора, в зал вошли царские денщики. По одежде не ошибешься.Осмотрелись кругом. Первый подошел к нам.

- Ты хозяин? – другие пошли искать в помещении.

- Я, как есть я. – Егор вышел из-за стола. Его обыскали. Меня за шкирку подняли со скамьи, осмотрели и выгнали.

У привязи стоял десяток коней, еще пяток денщиков, Меншиков, и сам Петр. Все шло не так. Я отошел к кустам, чтоб если что туда смыться, приоткрыл рот и моргая стал пялиться на царя. Выглядел я так полным придурком, не раз проверял.

Двое из денщиков вышли. Второй с большой глиняной бутылью в руках. Переговорили. И в харчевню пошли царь и Меншиков.

Что же будет? Здесь и сейчас? Или всё-таки на рыбалке? Здесь и сейчас очень нехорошо. Вон они в кафтанах каких дорогих. Попачкаю, сколько людей будут спрашивать где и как. Свидетелей к тому же не меньше десятка.

Вышел Меншиков: – эй пацан, иди как сюда.

Значит, здесь и сейчас. Ну не впервой, будем выкручиваться. Внутри за столом было трое, те кто мне нужен. Куда делись еще 3 денщика? Не долго меня рассмотрев, первым заговорил Пётр.

- Ты значит колдун из грядущего?

Я опустился в земной поклон и не поднимаясь:

- Я великий царь, готов служить верой и правдой до последнего вздоха.

- От чего меня так называешь?

- С тобой Россия империей станет. Ты первый император Российский. Никогда после тебя враг в столицу российскую не войдет.

- Знатно лесть мне такая услышать. Встань, садись. Расскажи, что ты можешь.

Колдуном называться мне вовсе не нравилось, колдуны с бубном пляшут, проклятия насылают. Веры в то психология.

Я садиться не стал.

- Не так что бы я и колдун. Про колдовство знаю. Если что и могу, то не больше любого. В другом моя сила. Словам без подтверждений веры мало. Мы показать приготовились.

Я смотрел на царя, он кивнул.

- Денщики твои звук страшный услышат на улице. Если повелишь им не слышать не видеть? Кому потом расскажут они?

- Эти не расскажут.

- Скажи им таки, чтоб не пугались и песни пели. Да близко прохожих не подпускать.

Сказано, сделано. В дальней клети у меня была собрана огромная ртутная батарейка. Сотня просмолённых лотков. В каждом лист железа на камешках, чтоб на дне не лежал. Залить в сто лотков по рюмке ртути и уксусом до железа было делом не быстрым. Сначала гости смотрели, потом Петр стал помогать.

Конечно было бы проще цинк с медью. В поисках цинка мы обегали всю Москву. И ничего. Из того, что нашел, лучшие варианты железо-серебро и железо-ртуть. Ртуть дешевле. И чутка лучше. Безопаснее было бы какую-то ртутную соль. Но лаборатории у нас пока нет. И просто лужа ртути сработает.

- Раньше залить не могли?

- Уксус с железом испортится, вонь стоять будет, или ртуть в пол кто прольет. Пары ртути они ядовитые если много. Харчевню закрыть придется.

- Что делаем мы сейчас не пойму.

- В углу десяток ядер фунтовых. Проверь, что чугунные.

Меншиков, стоявший в дверях, поднял пару ядер. Фунтовые, это почти самые мелкие. Четыре – пять сантиметров в диаметре. Передал их Петру. Тот постучал одним о другой. Знает ведь дело. У железа и чугуна звук будет разный, и следы от ударов. Взвесил в руке.

- Обычные ядра, чугунные.

- Сейчас мы их расплавим прям тут, без печи. Если все хорошо пойдет, то и железо получим.

Лотки соединены медными шинками. Десять в параллель и десятки последовательно. Должно было получиться воль эдак 15. Померять тут мне естественно нечем. Да и зачем. Гибкие провода распустили из медной сетки для сита. Изоляции нет. Напряжение безопасное. Главное не замкнуть плюс на минус. Ну это я так работать привыкший. Две палки березовые с одного конца обожжённые до угля. Там, где угли еще на сердцевине из дерева, сетка примотана. И жгутами идет к лоткам нашим.

Сыпанул на пол песка, поставил плошку, проверенную, что не расколется. Ядро в плошку и угольные концы палок к ядру.

Не знаю, какие там глаза были у наших зрителей. Мне следить за контактами было надо. Ядро стало краснеть, желтеть, потекло. Концы моих палок периодически обгорали и там возникала дуга. Вспышки и треск. Слышат денщики или нет?

Донце у плошки не ровное, середина слегка в верх выступает. Металл растекся к краям, как подкова. Еще подержал.

- Егор, дуй.

И он стал обмахивать наше блюдо разносной доской. Еще подержал. Вот они искры пошли. Жду, когда кончатся. Получилось иль нет? А если и не получилось, то зрелище все одно сделал красивое.

Искры кончились, я убрал электроды. Царь клещами, и где успел взять, подхватил подкову и в кухню. Все вышли за ним. Он уже окунал металл в кадку. Остыло, взял в руки стал гнуть.

Если кто не в курсе, чугун, это материал хрупкий и колкий. Его нельзя ковать, сверлить, пилить. Пушки из него отливали, но делать их приходилось с огромным запасом прочности. Сварить же много железа для пушки чистого или уже сталь легированную, нужны огромные печи, довольно сложной конструкции. Дело это дорогое и не простое. Много труда потратить, и может не получиться. А мы на полу в клети на заднем дворе харчевни.

- Что еще можешь?

- Много всего. Пищали сделаем скорострельные, самозарядные. Выстрел в секунду сделаю точно, может и больше получится. Корабли самоходные быстрые. Приборы переговорные. Из Москвы с Варшавой голосом говорить можно будет. Много всего. Но дозволь об опасности скажу.

- Дозволяю, пойдем уже сядем.

В зале сели за стол. Егор принес сбитень.

- Если я из грядущего к вам попал. То, есть вероятность, что и другие смогут. Войны во времени имеют свою стратегию. Противника надо уничтожать полностью, вместе с его соратниками. Со всеми, кто за него отомстить может. Если кого упустить, через 300 лет, через 1000 найдется мастер и пошлет к нам убийц. И мы знать не будем кто он. И какими способами убийства владеет. Может не нас убить, а матерей наших. И ничего мы с тем не поделаем.

- У всех царей враги есть. Если как ты говоришь, к Македонскому убийц подослать, почему не послали?

- Его империя пала. Через 300 лет Стебинг, дух империи американской, готов весь мир захватить. Весь земной шар. Только Русь его останавливает. Есть другие еще, кого он не съел, но без нас он их проглотит и не подавится. Сейчас Стебинг молод и слабый еще. Вот его я больше всего боюсь. Если он обнаружит, что последний и самый для него страшный враг в прошлом единовременно получил сразу и много технологий. Будет он искать как мы это сделали и как нас извести. Через пару веков каждая записка о тебе будет стоить как драгоценность. Их читать изучать будут. А вот там за стеной денщики твои. Генералами станут, сенаторами. Писать будут много. Расскажут кому, что слышали щелчки на стрекот похожие из харчевни. А через пару лет мы смогли телеграф сделать сверх дальний неведомый. Сопоставят и будут искать чья харчевня. Щелчки эти ни с чем не спутаешь. Через двести лет так металл варить везде будут. А откуда они тут у нас?

- Сам то ты как сюда из грядущего? – спросил Меншиков.

- Перерождением. После смерти душа может снова родиться. Я по снам умею ходить. Самое мое колдовство, что умею. Но тут наверно не стоит этого делать. Заметить могут.

- Если я раньше жил, почему же не помню?

- Если очень постараться, то можно вспомнить. Между перерождениями много проходит лет. Кому рай, кому ад, опять же чистилище. Пока там, забываешь, что было. Да и как народишься, память слаба - кто о первом годе хорошо помнит? А я по-быстрому без чистилища. Как мать понесла, новая жизнь начинает душу притягивать. А в том мире где души, представляешь, что хочешь и летишь туда где оно есть в реальности. Вот представить двор Молотовых да в году нужном было не просто. Я пораньше хотел попасть, чтоб к году этому быть постарше. Но вот хоть так получилось.

- Ка бы так все не хитро, что другие такого не делают?

- Делают. На Тибете монахи есть они перед смертью ученикам говорят где их искать переродившихся. Те находят. И еще детьми на прежний пост в монастырь.

- В мире духов был? Ангелов видел?

- Видел. Но они не мешали.

- Говорили-что?

- Нет. До того, как-то спросил, что мне делать. Ответили – сам чтоль не знаешь.

- Крест носишь?

- Ношу. В церковь хожу как все.

Я достал крест, поцеловал, перекрестился. Прочитал Отче наш, на икону.

Жругра потряхивало. Это такой, сущность Российской империи. Огромная ментальная живность. В прошлой жизни я его и не чувствовал. И ему было особо не до меня. За Петром он конечно следил. И теперь видел меня.

Разговор был долгий. Пришлось сбегать до дома и отпроситься в харчевню на ночь. В основном говорили о том, как скрывать технологии. Давнишняя моя заготовка с смекальской гильдией царя вдохновила. Если придумал ты нечто полезное, регистрируй то в гильдии. Тебе патент выдадут. Тот патент твоя собственность. Налогом не облагаема. Если ты при этом человек не свободный, хозяин твой на патент прав не имеет. А коли денег тебе твой патент принесет, можешь и откупиться. И гильдия в том поможет. Штаб гильдии патенты печатает и в сборниках по постам гильдии рассылает. В Европе, откуда Петр вернулся недавно, конечно патенты похожие есть. И университеты, и академии. Но нам надо спрятать технологическую революцию. И смекалистых мужиков выявить. Один я все не построю. Так поди их сыщи. Мужиков та смекалистых. Ну и школу смекальскую надо. А деньги она заработает на десятине с патента. А так, вот царский указ о гильдии, вот тысячи патентов иди читай, кто изобрел батарейку, а кто улучшил. Мы там много чего напишем. Бумага стерпит.***

Началась эта история на пароме. Когда дамба Питерская, еще достроена не была, ходил такой паром Николай Каплунов из Кронштадта до Ломоносова. Не речная баржа, а ледового класса. Зимой в шторм через лед, ходил, как по Невскому. Но и не монстр океанский, длинной с теннисный корт так примерно. Когда он натыкался на серьезную льдину, то удар тот, стоя на палубе, ноги ощущали вполне отчетливо. Наверно можно сравнить с внедорожником. За окном такое, что ни пешком ни на лошади. Но ты движешься, быстро движешься. И тебя не особо беспокоит, то что там за бортом преграды смертельные. Приходит осознание силы и мощи, превосходства разума над природой.

А тогда была ранняя осень и сверхдальняя видимость до горизонта. Сверхдальняя видимость, это когда температура воды, воздуха и давление, так сочетаются, что пар от воды сразу же конденсируется и не поднимается в верх. А вся масса воздуха над водой - холодная и сухая. Тогда до самого горизонта в бинокль можно лицо человека рассматривать. Нет никакой дымки. Все краски яркие. Солнечно. Говорят, в такую погоду можно увидеть дальние миражи. Один корабль в двух разных местах. Берег находящийся за горизонтом. Зоны воздуха с разной температурой и поверхность воды, образуют линзы и зеркала. Этот оптический прибор, как калейдоскоп, случайным образом может показать вам кусочки изображений из разных мест, что-то увеличить, что-то уменьшить, перевернуть. Возможно покажет и нечто из смежного мира или другого времени.

И вот я на этом пароме.

Позади гранитные бастионы Кронштадта. Построенный Петром сухой док. Куда корабль по воде войти может. А потом вода из этого дока без насосов по каналу уходит. Как это работает, не понимаю. Как ни старался. И на входе в док и на выходе из канала перепада в высоте воды нет. И там, и там уровень моря. А вода вытекает. И кстати мировой эталон уровня моря он здесь в Кронштадте и именно в этом доке. Сам Петр и поставил.

Впереди дворец Меншикова. Очень похоже на Петергоф, только поменьше. Вокруг дворца парк, золотая листва.

А я на крутом таком морском внедорожнике Николай Коробицын. И так мне захотелось всю эту красоту Петру показать. Вот человек бы порадовался. Может с вами бывало такое, идешь по дороге в голове мысли радостные, ты счастлив и словно кричишь. В мыслях только. И тут человек который идет впереди. Останавливается, оборачивается и странно на тебя смотрит. Вот такой силы должна быть мысль, чтобы попасть к человеку в сон. Ну или ему в сон показать, то что надо. Этому есть и совершенно научные объяснения. Морской сомик ищет свою еду, спрятавшуюся в песок, по ее электрическим импульсам.

И тут чувствую, рядом он. Притянул я дух того, кто построил все это. Экстрасенс я конечно слабый. Но неплохо освоил астральные путешествия. Там навык, почувствовать того, кто рядом с тобой, вещь заурядная повседневная. Смотрит он притянутый, тут моими глазами.

И я стал показывать. Смотри на чем мы идем. Без парусов. Весь стальной. Может и через лед. В Кронштадте, где твои фрегаты стояли. Сейчас подводный ракетоносец стоит. На пол мили под воду может уйти. Одним выстрелом через пол мира может город взорвать. И кругосветное путешествие под водой все пройти. Там тобой построенный Петергоф, сейчас одно из семи чудес света. Со всего мира его смотреть едут. Там дамбу насыпали, чтоб Город твой наводнение не заливало.

Реально там был со мной император Петр Первый из прошлого, или только лишь дух его, я понятия не имел. Увидит он это во сне, или это моя фантазия, я понятия не имел. Но, как я говорю – все возможно.

После этого, появилась у меня идея такая, как бы так попасть самому мне к Петру. Во плоти. Вот я бы там переполоху устроил.

Вариантов есть несколько. Машина времени - или бред или просто нет доступа. Другой вариант- в астрале выйти в нужное время, и залезть в тело. Без особой разницы в какое получится. Найти пригодное тело, методом поисковой медитации теоретически реально. Но что будет с моим телом здесь? И любое тело там, по сути, что подвернется, может оказаться таким, что еще пожалеешь. Если просто заходить в сон к Петру или его кому близкому, то толку от этого, как от предсказателя Настрадамуса. Нереально во сне объяснить человеку, что есть газоотводная трубка в оружии, и куда ее прицеплять. Он увидит чайник, плюющийся кипятком или парней через трубку плюющих. А поскольку общая конструкция типа оружие, то это превратится в роту солдат заплевывающих врага желудями. В сне то что ты хочешь человеку сказать, превращается в то, что он хочет видеть.Остается вариант полноценно родиться в том времени. Для этого сначала надо бы умереть, но никто же меня не торопит.

Марбург

Университет Гессена в Марбурге был совсем не передовым. Хотя именно здесь лет через 40 будут учиться Ломоносов и Виноградов. Но не сейчас. Герцог содержал его больше для престижа, чем видел реальной пользы. Преподавателям, а они же ученые исследователи и экспериментаторы, - платили мало. Герцогство было совсем не богатым. Для кого-то может показаться удивительным, но лишь немногим ученым тогда, как и сейчас, удавалось заработать приличные деньги. Наука? Развлечение для досуга. Реальной выгоды от науки еще никто не видел.

Дени Папен в мастерской, смежной с кузницей, притирал клапана парового насоса. В Англии такие насосы откачивали воду из шахт. И герцог хотел, чтобы и в его шахтах стояло новейшее оборудование. Вот только здесь было вполне достаточно и сухих штолен. Мартин Грюнц, управляющий шахтами - не видел в этом насосе пользы большей, чем интерес.

- Папен Дени, есть здесь такой? - вопрос раздался из открытой двери.

- Я здесь.

- Вам пакет. – в мастерскую вошел посыльный.

Пакет был большим. Почта, письма, посылки - для семнадцатого века — это как для вас интернет. Большой пакет, это уже доставка заказа. Пакет от неизвестного отправителя? Он вскрыл, пакет. Бумаги. На непонятном языке. Буквы похоже греческие.

- Это по-русски. – Вошел в мастерскую Макс Рюнберг.

- Здравствуйте. – Дени припоминал, что Рюнберг недавно вернулся из этой России. Иезуитский колледж там разогнали. Иезуит? Или только преподаватель?

- Да. Я член ордена. Вы правильно догадались. … Я могу перевести вам эти бумаги.

Как выяснилось, тут были: патент члена Гильдии Смекалей, пояснительное письмо и устав гильдии. Устав напечатан методом литографии, а патент и вовсе неизвестным им способом на особой плотной, слегка прозрачной бумаге. Из письма следовало, что поскольку господин Папен не регистрировал в Гильдии Смекалей свои разработки, то его материальные претензии к авторам аналогичных конструкций, в случае их возникновения, вряд ли могут быть удовлетворены в его пользу. Целых два автора подобных конструкций пришли к подобным результатам независимо от его Папена разработок, и независимо друг от друга. Что было установлено на заседании комиссии по патентным спорам. Номер, дата, участвовали. Одним из решений комиссии было – уведомить третьи стороны. Опубликовавшие свои наработки ранее. Выслать им патенты членов гильдии, дабы они могли участвовать в работе Гильдии на ровне с первыми. Тут же были цифры патентных сборов и чертежи. Цифры в рублях. 48 рублей получил первый и 104 второй. За уже проданные лицензии. Без учета будущих.

- 100 рублей это много?

- Думаю вы за 10 лет тут столько не заработаете.

Новости только добавили Папену тоски. В Англии он попал под разборки католиков с гугенотами. Пришлось по сути бежать. Здесь в Германии жалование было на уровне выживания. И вот даже в России за то, что мог сделать он, другие получали сполна.

- Дени, вы ведь учились у нас на медика. Помните устав нашего ордена?

- Да.

- Я пока не предлагаю вам стать членом ордена. Но для вас есть задание.

- ?

- Надо выяснить, кто главный магистр этой Гильдии Смекалей.

- Они держат это в секрете?

- По их уставу, верховный совет Знатных Смекалей. ) Но, в том, что они делают, мое начальство чувствует… Как бы это сказать? Волю мастера. Этот пакет, думаете просто формальная отписка какой-то комиссии?

- Тут есть скрытый смысл?

- Это приглашение! Они хотят вас к себе. По всей Европе люди Петра вербуют инженеров, архитекторов, скульпторов, корабелов. Вам же, прислали патент и сообщили сколько там вы можете заработать. Эти работают тонко.

- Иезуиты значит с ними не дружат?

- Не то что бы так. С ними сложно общаться. Те, к кому можно просто так подойти – пешки или ими прикидываются. Все решает совет. «Кто в совете? - Старшие смекали. Где они? - Тут редко бывают, а вам зачем? »

- И! если ты продолжишь с ним разговаривать, он продаст тебе патент. Расскажет на своем русском такого, что поверишь в третье пришествие.

Судя по эмоциям, с которыми Иезуит это рассказывал, патент похоже продали именно ему.

- И какой патент вы купили?

- Метод шифровки телеграфных сообщений.

- Метод оказался плохим?

- Нормальный метод. Получше других. Даже можно его применять. Но не там, где его могут перехватить Смекали. Но самое, как бы сказать, неприятное, я в результате не узнал о них ничего. Они же теперь знают: что меня интересуют тайные сообщения, и еще могут список составить, что мне не интересно. А что интересно.

- Люди делают бизнес на патентах. Что не нравится Иезуитам?

- Не будем об этом. Вы поедете в Москву. О внутреннем устройстве этой гильдии они разговаривают только с членами гильдии. Как вы понимаете, чтобы им стать надо что-то изобрести. Патент у Вас уже есть.

- Вы знали, что они меня приглашают? Иначе как так случилось, что вы пришли вместе с курьером?

- Мы служим богу. Нам прощают многое для борьбы с ересью.

Историческая справка: У многих людей слово Иезуиты ассоциируются с Инквизицией. Исторически это не так. Иезуиты, не монахи. Живут в миру. Не священники. Самым заметным в истории их деянием - является создание сети образовательных колледжей. Которая существует и в 20м веке. Что безусловно дает возможность общения с бывшими учениками. В том числе, занявшими положение в обществе. Не обязательно, что бывшие ученики становятся членами ордена. Или продолжают идеологическую линию ордена. К числу учеников их колледжей относятся такие лидеры как Сталин, Микоян, Фидель Кастро. Созданное ими в Латинской Америке государство носило идеологию очень схожую с коммунистической. Тем не менее Иезуиты часть Католической церкви. Подчиняются Папе Римскому. Им принадлежит множество средств массовой информации и многомиллиардные пакеты акций промышленных предприятий. При этом свои приоритетные цели они не афишируют. Логически же становится явной возможность влияния на политику стран и регионов. В какую сторону, мы не знаем. Власть ради власти?

Ночные демоны.

После ужина к Глахе опять присоседился Вофка. И уже что-то рассказывал.

- …эти когда горячие в воду. Полопались все.

- Кто полопались?

- Колбы.

- Какие колбы?

- Колбы для взрывников большие новые. Греем их пустые, пока мягкие не станут. Меряем градусы. А потом опять греем и в воду. И надо чтоб не полопались. А новые все полопались. Гиреев, начальник стекольщиков, ругался как я не слышал такого. Взрывники эти колбы месяц уже как ждут.

- Пороха опять улучшают?

- Ртуть гремучую, варить им теперь надо. Много. Будут делать патроны само-запальные.

- Ртуть гремучая? Это как?

- В тех колбах будут ртуть со спиртом варить. Получается, как мука белая.

- Порошок.

- Да. Его крупинку на наковальню кладешь. Молотком бах. Порошок бабах. Молоток тебе в лоб летит. Держи успевай.

- Как вас там не поубивало уже.

- Дык затем испытатели. Нам специально дали ее немного, чтоб знали каким количеством руку оторвать может. Те, которые взрывных дел испытатели, они точно все замеряют. Какое количество на сколько гирю подкинет.

С бесконечными Вофкиными рассказами они дошли до спальни молодых врачевательниц.

- Ну и бардак тут у вас девки, однако.

Так получилось, что это была первая женская спальня в Смекальской школе. А среди наставников все как один мужики. Заходить в женскую часть из них никто не решался. Предоставленные сами себе девчонки прибирались каждая вокруг своей кровати, и далеко не все делали это тщательно.

- Да. – согласилась с ним Глаха. – Каждый сам за себя. У вас я видела чистенько. Как вы так прибираетесь?

- Нас Никифор по армейскому приучил.

- За порядком у вас значит наставник есть?

- Есть.

- Надо и нам наставника.

- Пойдем Никифора спросим, почему у вас нет?

- Завтра пойдем. Сегодня другое дело. – Вофка вопросительно посмотрел на подружку. – В кузницу, или вашу ломальню, ночью можно попасть?

- Кому надо, в любое время можно пойти. Что, опять спать не дают?

- Другое теперь. Надо чтоб людей рядом не было. Значит ночью, туда кто угодно может прийти?

- Может. Если не твоя мастерская, у дежурного надо записаться. Чтоб потом не искали, кто чего натворил.

Глаху это не очень устраивало. Ближайшая ночь очень уж была хороша для обширной ведунской разведки. Все что можно было просто посмотреть в слободе, уже посмотрела. То, что белый двор не от этого мира, приметили. Не сам двор, тот кто его придумал. Кто, тот такой? Откуда здесь взялся? Жившие в слободе не знали. И вопрос такой их особо и не заботил. Пришло время по снам смекалей погулять. Обычный человек сна своего не скроет. Тот кого она ищет они сны должен смотреть другие, о чем та неведомом.

- Одной тогда может не получиться. На шухере постоишь?

- Чего? Колдовать что ли будешь?

- Наставника для валькирии через сон искать буду. – Запутать, сказать то, что человек примет за правду. Такие штуки она всегда сходу могла сочинить.

- Я думал соврали мне про валькирию. Значит не шутка?

- Была шутка. Теперь проверить хочу.

Навеять сон и смотреть сон чужой - вещи разные. Первое можно и днем, и когда пол метешь. Смотреть сон другого, надо самому почти спать. Награни сна. Когда только первые картинки сна появились. Не дать себе дальше уснуть. Сосредоточиться на том чей сон нужен. Самой тише воды ниже травы надо быть. Испугается спящий, кошмар видеть будет.Добротой окутаешь, увидит мать в теплый день. Нельзя мешать тому, кто сон смотрит.

Посмотреть сны сразу у многих? Такого она не делала раньше. Как это сделать складывалось не сразу. Пробовала по-разному уже пару недель. То просто не получалось, но чаще кто-то мешал. Так Глаха и пришла к тому, что надо место где людей мало. И оттуда сначала в тот сон из которого все вокруг видишь и себя спящую видишь и летать можешь и через стены ходить.

Тихо, тихо, все спокойно. Глаза смотрят в никуда.

Нет. Лежать на тулупах нельзя. Так вовсе усну. Села на коленки.

Тихо, тихо, все спокойно. Глаза смотрят в никуда…

И так не пойдет. Затекут ноги. Притащила на свободное место чурбак. Положила вокруг тулупы. Упаду, дак чтоб мягко. Села на чурбак. Проверила ощущения. Чурбак надо будет потом дубовый найти. И васильков в горн на угли. Но сейчас этого нет. Ладно. Надо работать.

Удержаться на грани сна, когда уже видишь сон, но еще не уснул, без длительной тренировки вовсе не просто. Если лежать, рано или поздно уснешь и все что видел забудешь. С чурбака на тулуп уснув свалишься, проснешься, все что видел запомнишь и можно снова.

Тихо, тихо, все спокойно. Глаза смотрят в никуда… Тихо, тихо, все спокойно. Глаза смотрят в никуда… Кузня, горн и наковальня. Полный мрак. Но вижу я.

После пятой попытки она увидела молот.

Кузня, горн и наковальня. Полный мрак. Но вижу я.

Ага! Вот и я сижу в кругу из тулупов. Наковальня. Железяка железная. Никакой тут нет силы колдунской в ней. Сказки это. Сказки. Бабушка.

Не отвлекаться. Лететь в двор начальников.

Пролететь через крышу в голову не пришло. Во сне сознание не всегда работает так как надо. Еще важно держать привязку к месту, которое надо исследовать. Через крышу можно и не туда вылететь. Она подлетела к двери и толкнула. Дверь открылась и прошла через Вофку. Он сидел снаружи, прислонившись к двери и спал.

- Нифигасе! Глаха ты правда колдунья?

Опять. Каждый раз все мешают. Нет, потом он если и вспомнит, то сон. Главное не удивить так, что проснется прямо сейчас. Страшного ничего не будет. Но опять отвлекут.

- Интересный у тебя сон… - Навела она его на спокойное объяснение.

- Это сон? Ты летаешь. Ты знаешь?

- Это сон. Ты можешь летать. Лети в лес. Ищи клад.

Искать клад. Первое занятие ведунов. Кто клада найти не хочет? На это ведутся все. Деньги они металл. Не гниют. Где народу богатство хранить? Зарыть в подполе? Если род сильный, то да. А если тебя с дома могут прогнать? Тогда лес и тайное место. Клад и правда можно найти.

Не отвлекаться. Лететь в двор начальников.

В знакомом месте перемещаться просто. Зацепился вниманием за то, что из мира дневного помнишь и не выкинет тебя никуда. Двор главных начальников слободских она знала плохо. Вон туда лететь надо, через дом-спальню механиков.

У дома механиков два парня сражались на шпагах. Где же они видели та такое? Рядом стояла Надежда в модном немецком платье. Самая красавица из их группы. Высокая, статная, лицо как картинка. Глаза большущие голубые. Прям царица заморская. Интересно чей это сон? Не иначе как парни о ней мечтают. Или она о дуэли? Или у них сны уже перемешались друг с другом?

Не отвлекаться. Лететь...

Глаша применила прозрачность. Нельзя мешать чужим снам. Взлетела повыше, перелетела через дом в другой двор. Зависла на высоте. Осмотрелась.

Посреди двора крепкий мужик катил огромный медный блин. Наполнить склад медью. Прочла Глаха мысль.

Худющий, высокий, складывал что-то сложное из брусков, досок, балок. Увидев медный блин, вспыхнул мыслью вращение. И из его конструкции, вращаясь с бешеной скоростью, вылетел диск.

Ну, смекали о своем. Ничего необычного.

Она обернулась. Из одного из домов выбежала одетая в иноземное женщина. Открыла снаружи дома окно и стала трясти в окно маленький стеклянный флакон.

Что за такой ритуал? – подумала Глаха и стала присматриваться. В окне был виден мужчина сидевший за бюро* , что то писал. Во рту он держал изогнутую трубку, пуская из нее клубы сизого дыма. - А, ей запах не нравится! – поняла Глаха. Иностранцы. А что он там пишет?

- Глаша! Я нашел. Клад! – Загораживая обзор перед ней возник Вофка.

Ооооо опять началось. – Ты запомнил где он лежит?

- Я забрал. – В руках он держал горшок весьма приличных размеров.

- Это сон. Помни. Когда проснешься, где искать будешь? Лети туда где нашел и все приметы запомни. Запомнишь, проснись и в слух три раза все повтори. И не лезь ко мне в кузницу. – Вофка исчез.

- Клады ищете? – На месте Вофки возникла Надежда.

Ооооо опять... Ну за что? – Да, иди помоги Вофке.

- Я не Вофка. Так просто меня не пошлешь.

- Ну, я с сражающимися парнями же тебе не мешала? Пожалуйста не мешай. Я отвлечься могу и тогда не получится.

- А ты расскажи, чего делаем. Вдвоем цель держать проще.

О блин разворот. Так-то да. Надежна права. Разбирается.

- Цель найти того, кто придумал всю слободу.

- Известно кто, царь.

- Указ о Слободе - царь. А Белый двор, кто?

- Да. Белый двор странный. Нашла уже что?

- Немец пишет о слободе.

Немцами в ту пору называли всех иностранцев. Этот к слову был курящий голландец.

Девчонки сосредоточились. Мужчина складывал мысли в отчет о том что делают в Слободе. О том, кто ее создал тут не было. Было о том, что тут делают.

- Интересно, кому он такой отчет сочиняет?! – Восхитилась Надежда открытию. – Мы шпиона нашли!?

Они сосредоточились на мысли КОМУ.

- Повторил, три раза. Как ты сказала. И на песке метки сделал. – Ооо блин опять. Вофка. Однако! Ему удалось и найти клад, и вернуться к кладу, проснуться, запомнить. И в сон вернуться. И вроде как делает все, что скажут и не мешает. Может пусть будет третьим? Да что уж там третьим. Когда к задаче присоединилась Надежда - концентрироваться тало на много проще.

- Серый ты где? – Послала она в пространство.

- Что надо, хозяйка? – материализовался рыцарь в серых доспехах.

- Найден иностранный шпиён. Группа- идём по следу! Общая концентрация на том, кому он пишет доклад.

- Не отвлекаемся. Кому он пишет доклад? … Не отвлекаемся. Кому он пишет доклад? ...

Смекальский инспектор Малышев, почувствовал всплеск воли в главном дворе Слободы. -Что за? Новости. - Удивился он и стал рассматривать двор на предмет источника силы. Две ведуньи, мальчишка и призрак. - Что за… команда такая? – группа смотрела в окно Ханса Боланда, научного переводчика, работающего в Слободе по контракту. Четверка усиливала уровень групповой концентрации. - Мощно, однако они приложились. – И тут группа исчезла.

Мы готовимся.

- Сём, а бог есть? – Сём это я Семен Афасьевич Молотов. Александр спросил мимоходом. Но чую долго готовился. Да и Петр до вопроса молчал.

- Есть. Но не все так как в Библии.

- А как? - это уже сам Петр подключился.

- Да тут разве сразу расскажешь? В Библии бог нашего мира. А миров очень много и над всеми есть главный единый. Но он сейчас как бы спит. Да и наш на отдых отошел типа. А отдыхают они по две тысячи лет запросто. Единый миллиарды лет еще будет спать.

- Тот который наш. Нашего мира. Молитвы наши слышит вообще?

Я задумался. В прошлой жизни я изучил все религии. Если бы бог был таким, как описано в Библии. А кроме нее местные, скорее всего ничего не читали. То… По статистике распространения КОВИДА по странам должна бы быть какая-то разница. Какой бог своим реальнее помогает. В разных странах молятся с разным усердием. Мусульмане молятся по пять раз в день. А лучше всех показал отпор пандемии Китай. В котором мало религиозности. Я тогда мировую статистику, ка ни рассматривал, никакого толку от религиозности не увидел.

- У тебя миллионы подданных. Почти каждый от тебя что-то хочет. Прошений я не знаю сколько тебе присылают. Ты кому из них отвечаешь? А у бога весь не мы одни целый мир.

- Молиться говоришь нету проку?

- Не говорю. Молитва и без бога работает. Душу чистит. Молитва дело хорошее.

- Господин капитан, пятый ящик дал дальность две тысячи сажень, два перелета. - Подбежал к нам какой-то военный.

Господин капитан, это у царя звание такое в полку.

- Ну и славно. Шкалу размечайте на дальность. – Военный убежал к пушкам.

Собственно, это уже не совсем пушки. Новый лафет позволял использовать ствол, как для прямой наводки, так и для навесной. Режим миномета. Имел винтовые системы наводки по высоте.

Мы готовились к первой Нарвской кампании. В прошлой истории Петр ее слил позорно. Шесть месяцев осады. Потом пришел Карл и всех разогнал. К моменту разгона, Петра не было на позициях, он мотался по городам и выбивал из бояр поставки для армии.

Новая Нарвская должна стать переломным моментом, после которого история должна измениться быстро и сильно. Новое оружие, новая тактика. Новый план не включал в себя штурм самой крепости вообще. Осада и подготовка к окружению войск противника. С демонстрацией подавляющей огневой мощи. И желательно без серьезных потерь для противника. На шведскую армию у нас были отдельные планы.

Новое оружие мы уже во всю делали. Но что делать с четырьмя сотнями дульнозарядных пушек? Дульнозарядные – это когда заряд в пушку закладывали через единственное открытое отверстие ствола, обращенное в сторону неприятеля. Не это я совсем для далеких людей пояснил.

Похожие на ядра круглые бомбочки с фитилем Петр применил одним из первых в Европе еще в Азовской кампании, до того, как мы познакомились. Эффективность против войска, идущего строем - турок ошеломила. Теперь этого мало. Мы отлили баллистические, каплеобразные чугунные корпуса мин. Начинили тротилом и зарядом бездымного пороха. Капсюль на ртути гремучей. Плохо. Но пока лучше нет. Порох и тротил где мы взяли? Я как-то говорил, что не химик. Но не настолько же. Азотная кислота! Если есть, то ее на что ни налей, получится или порох, или взрывчатка. Без удобрений пока обойдемся. Для пороха на опилки. Для нитроглицерина на отход мыльного производства. На глицерин тобиш.

Что? Из опилок надо сначала выделить целлюлозу? Ну надо. Как точно не знаю. По идее надо очистить от смол, соков и прочего. Потому – варить, варить, фильтровать, измельчать, промывать. В зависимости от того, как сварили все равно порох получится. Хуже или лучше. Сотня смекалей дробила бревна, варила опилки уже шестой месяц. На втором месяце их работы, когда уже был запас древесной муки разного типа и качества обработки, им привезли чистой азотки.

Вот тут с азоткой я класс показал. Ее и без меня уже делали. По не многу. Селитра с серной кислотой, пропорции последовательность подобрать и чистить выпаривать. Но тут есть ингредиент в этом рецепте – селитра. Искусственную сделать? Не на столько я химик. Чилийскую привезти? Можно, но далеко и не дешево, без гарантий. Там в чили сейчас еще нет никого, кроме местного населения. Туда надо военно-торговую экспедицию. Нам пока не до этого. А какая селитра есть? – с селитрянок. По-простому, с навозных куч. Представляете производство? Собирать белые кристаллики со старых навозных куч. Как можно снабжать армию порохом при таком техпроцессе, мне было трудно представить. Мне показали. Мне не понравилось.

Берем керамическую трубу. Вставляем в стенки гвозди. Электродами будут, и с катушки Теслы зажигаем в ней паутину молний. Воздуходувкой, сосем через такую трубу простой воздух. Через три огромных горшка с водой и галькой. Высосанный воздух обратно в трубу. Раз в сутки воду меняют и выпаривают из нее азотную кислоту. Вот и вся технология. Расходники – воздух, вода и плотина.

Катушка Теслы штука на самом деле простая. Принцип такой-же как система зажигания в бензиновых двигателях. Катушка, трамблер-прерыватель. Вот тебе и высокое напряжение. Катушка у нас конечно побольше. Величиной с хорошую бочку. Разместили все это на нашей самой секретной базе на Жуже. Речька такая, удобная для плотинки. Здесь и до нас были мельницы водяные. Пришлось выкупить. Больно место удобное. На большую гидроэлектростанцию ресурсов пока не собрали. Та что построили выдает киловатт двести примерно. На два котла сталеварни и производство азотки хватает. На диодные выпрямители тупо не было времени. Для получения высокого напряжения генератор сделали постоянного тока. Отдельно для этой цели.

И вот сегодня первый день испытаний четырех конструкций пушко-минометов и двенадцати сортов пороха. Собственно, мин. Снаружи они одинаковые. Начина же разная. Они просто промаркированы. В какой какой порох. Тротил, запал, капсюль.

- Тысяча сажен! Ты понимаешь! – тряс меня Петр – В трое против чем шведские пушки. А как бабахает!

Мина с тротилом легче ядра. Порох у нас получше. Потому стреляем дальше. Петр бегал от пушки к пушке. Сам закидывал мины в ствол. Зажимал уши руками. Менял угол наводки и смотрел в подзорную трубу где бабахнет. Меньшиков за ним следовал, но был не так возбужден. Он на прошлой неделе сам объехал все мастерские. И уже знал, что тут будет.

Я остался один. Подошел Яков Брюс.

- Пулеметы?

- Через пару недель первые два… Мне бы с Меньшиковым без свидетелей. Надо поговорить. Можете Петра беседой занять?

Как я люблю иметь дело с умными. Ни лишних, слов ни вопросов. Брюс пошел к продолжающему стрелять Петру, а ко мне оттуда, как бы между делом, подошел Александр.

- Александр Данилович, дело такое есть хитрое.

- Говори. Для тебя. После этого.

- Вы же с Петром меж собой девиц обсуждаете?

- Хм. Ну бывает. К чему это ты?

- Проблемка есть одна. И возможно большая. Если мы в следующем году разобьем Шведов, Петр со своей императрицей не встретится.

- Императрицей!? Это с какой же империи? Австриячка? Или из Англии?

- Не. Он сначала сам императором станет. А потом на ней женится и тогда.

- Ктож она? – удивленно прищурился на меня Александр.

- Крестьянка литовская. Может и нет. Точно не знаю.

- Крестьянка станет императрицей?!

- Не тебе Великий будущий князь удивляться. - Улыбнулся я. – происхождением Великой императрицы.

- Если так, я не против.

- Я не знаю, как ее найти.

- Ээээ… Что про нее вообще знаешь?

- Сейчас ей примерно 15 лет. Через 2 года выдадут замуж. За мелкий чин в шведской армии. Это если мы проиграем осаду Нарвы. Фамилия станет не то Краузе не то Рюнк. Точно помню должна стать домоправительницей у пастора Глюка в Мариенбурге. Но то через 3 года. А сейчас как найти?

- Имя хоть знаешь?

- Марта. Возможно Скавронская. А может и Веселовки. Жила у тетки. Тетка по фамилии Веселовски. Но все не точно. Что я читал, возможно все выдумки.

- Мариенбург, не так что бы и далеко. Три дня от Пскова. А она очень нужна? Мож другую найдем?

- Рисковать страшно. Эта будет Великой императрицей. Тебя от бояр защищать. Наследники, опять же толковые будут.

О том, что наследница девочка, я не сказал.

Александр призадумался.

- Хм. И ты хочешь от меня услышать? … Говорить ли об этом Петру?

- Как-то так.

- Почему не сказать?

- Размечтается о невесте судьбой предназначенной. Придумает красавицу писанную. А потом бац облом. И не станет наследников.

- Она что? И крестьянка и страшная?

- Да не страшная. По портретам. Но портреты знаешь, как могут врать.

- Могут да. Тогда надо тайную экспедицию.

Помолчали. Кто поедет, вопрос весьма сложный. Мы друг друга, что зачем, поняли. Но Меньшикову на месяц от Петра отлучиться и тайно. Придется врать. Врать Петру чревато. Я еще мал один в экспедицию. Посвящать посторонних? Не хочется как-то.

Нарушил молчание Меньшиков.

- Ты ее сможешь узнать?

- В лицо нет. Но есть способы. – Эх придется тряхнуть стариной. Универсальная поисковая медитация. По-другому как я не знаю.

- Ты колдун таки? Или ученый с грядущего?

- Мало-мало колдун. Говорил же. Могу сон подсмотреть. Не всегда. Трудно. Может не получиться. Здесь еще ни разу не пробовал. Могу попробовать предсказать что-нибудь. Найти человека всего пару раз получалось. Когда дела были такие, что иначе просто беда. Сейчас получается, что так и выходит.

- Ведун типа. Почему уже не попробовал?

- Ну вижу я ее в комнате, или на дороге возле избы. И что я скажу? Она у белой избы с черной крышей… И что?.. Надо мне там быть, на месте.

- Хорошо. Ты у нас парень загадочный. Где ты, что делаешь - тайна, покрытая тайной. Скажешь надо руду смотреть редкую. Самому. Найду тебе купца верного. Чтоб вопросов не задавал. Да охрану суровую. Значит, как ты говоришь, легенда у тебя будет – ученик рудознатца.

Команда молодости нашей...

Купца и бугаев хмурых Меньшиков мне уже показал. Познакомил. До выхода было два дня. Поручения розданы. Все работают.

Официально я на побегушках у дяди Егора. Который теперь патентным приказом заведует. Не Смекальским заметьте. А царским. Мы с ним к Смекалям на прямую отношения не имеем. Но все нововведения регистрируем. Заказы царские на предмет изготовить нечто по чертежам, на сумму приличную, мастеру рукастому можем дать.

Дядьки, как и большую часть времени в его кабинете нет. Потому как кабинет мой по факту. На столе папочка вовсе не тонкая. Царские заказы, которые дядя предлагает отдать отцу. Секретность мать ее так. Мы тут с ним казной крутим, а отцу рассказать даже малость опасно. Потому в этой папочке заказы богатые, но не тайные. Кумовство и коррупция. Чтоб ей во век не родиться. Но и без нее не по-людски получается. Не поймут.

Почти год я уже провел в этом кабинете. Тут подправлю, там зачеркну. Благо никто не видит. А потом сам же бегу бумаги разносить по приказам да мастерским. Мне же и посмотреть интересно, что там у них получается. Вот пакет для магистра Смекальской гильдии. Отдаю я его, как курьер от Великого Магистра Перта. А уж где он великий магистр то узнал. И не спрашивай. Может тайная канцелярия, может шпион откуда прислал. Удивительно, что царь Петр столько находит? А нет. Еще его отец создал лучшую в Европе сеть промышленного шпионажа. Петру с измальства о заморских технологиях было много что ведомо. Потому наверно он и стал - таким реформатором.

Здесь в Приказе есть у меня и коморка где можно спать. Есть и печка. Как же в избе без печки. А где печка там и еда. Мамка давно привыкла, что меня неделями дома нет. На дворе уж темно, а спать ни разу не хочется. Как нам эту Марту таки найти? В лицо я ее если узнаю, то будет чудо. Надо бы вспомнить как она на портретах выглядит. В этом мире я поисковую медитацию еще ни разу не пробовал. Да и тело другое. Надо попробовать.

Поза. Такая, чтоб не уснуть. Можно и просто стоять. Но сорок минут. Быстрее, оно конечно возможно. А дольше просто я сам не выдержу. Раньше по крайней мере не получалось. Уснуть при желании можно и стоя. И упасть. Лучше сидеть. На коврике. В позе такой, чтоб было необычно. Ничего не напоминает? Да. Да. Позы йоги. Это на самом деле главная задача в этих смешных положениях – не уснуть во время медитации. А лапшу про протекания энергии придумали подражатели фантазеры. Ну возможно и потоки энергии в теле они как-то там улучшают. Но на практике эти потоки и без поз можно гонять так как хочешь. А толку от самих поз не больше, чем от самовнушения.

Окей! Позу занял. Тупо лежу на спине. Одна рука в локте согнута торчит в потолок. Если упадет. Медную тарелку там положил. Шум будет, проснусь дальше буду пытаться.

Ровное дыхание. Ровное равномерное дыхание.

Глубокий до полного, насколько возможно, вдох.

Медленный естественный выдох.

И еще пару раз.

Вдох - воля.

Выдох – спокойствие, расслабление.

На выдохе, тело как бы падает в мягкое облако.

Вдох – настойчив, внимателен.

Глаза расслаблены, смотрят перед собой.

Вдох - воля.

Выдох – спокойствие, расслабление.

Вдох – настойчив, внимателен.

Глаза расслаблены, смотрят перед собой.

Повторять пока не почувствуешь. Что готов. Теперь создать цель. Или якорь. Кому как назвать больше нравится. Лицо искомого человека. Только лицо. Без прически, одежды. Только лицо. Влить в лицо дух этого человека. Как он радуется, как огорчается. Сумму того что ты о нем знаешь. Чем больше, тем лучше.

Теперь держим образ. Только лицо. Ничего больше.

Вдох - воля.

Выдох – спокойствие, расслабление.

Вдох – настойчив, внимателен.

Выдох – спокойствие, расслабление.

Вдох – удерживаем образ искомого.

Выдох – спокойствие, расслабление.

Вдох – рассматриваем.

Дальше повторяем по кругу. Каждый четвертый вдох, напоминая себе рассматривать, удерживать, быть внимательным и не терять волю. Рано или поздно вокруг лица появится прическа, одежда, окружающие человека предметы. Все это надо рассматривать, не внося в картинку своих фантазий.

Не знаю, сколько времени я все это повторял, но как факт, по тем крохам информации о Марте Скавронской, которые у меня были - я ничего не увидел. Одному трудно и скучно. Были времена астралкома, когда мы летали командой и давали шороху всякой нечисти. Это было давно. В другой жизни и времени. Интересно, здесь есть астролетчики? Почему бы и не попробовать полетать? Состояние для астрального выхода вполне подходящее. И куда? Без цели летать смысла не больше чем сон смотреть. О! В лекарский двор нашей Смекальской слободы, можно. Туда недавно взяли на обучение 12 ведуний. Интересно они на метлах летают? Марта типа могла снимать головную боль у царя. Какими-то способностями владеть должна. Может ведуний с собой взять?

Тишина и спокойствие. Глаза расслаблены. Расслаблены глаза. Только смотрим. Блики. Косяк дверной. Что вокруг? Вот он главный двор Слободы. Без метел и ступ в воздухе висели две девушки, парень и рыцарь. Как интересно. … Кому он пишет доклад? - все четверо концентрировали волю на этом вопросе. Хлопок. И четверка переместились из зоны видимости. Что за разведчики тут такие? Я посмотрел туда, куда до этого смотрели они. Наш переводчик научных текстов, как ему положено, работал над текстом. Я постарался вникнуть. А! Это не перевод на русский. Это составление отчета о делах слободы. Паровой котел, снабдили предохранительным клапаном… Научились катать длинные медные и железные трубки… Сплавы делают очень чистые, но не здесь… Это, что не разведчики, контрразведчики были? Куда там они свалили? Я стал повторять вопрос непонятной четверки. Кому он пишет доклад? В темноте появилась едва заметная голубоватая ниточка, уходящая в даль. Конечная точка-цель быстро ходу.

*** Групповая концентрация Глашиной группы дала результат, они переместились. Понять бы еще куда. Пропало ощущение родного края. Вместо него, тревожно холодило кровь, чувство вражеской территории. Большой зал. Престол, алтарь, крест большой. Свечи. Окна по форме похожие на утюг. И скамейки. Скамейки рядами почти во всем зале. Икон нет. На храм похоже. Но, какой-то не правильный. У алтаря стоял человек в простом монашеском балахоне. Лицо в глубине капюшона не рассмотреть.

Вопрос – «кому доклад?» Сам собой преобразился в – «Кто ты?»

Монах заметил вторжение. Но отвечать на вопрос и не думал. Торжественно на распев он стал произносить: - Exorcizo te, immundissime spiritus, omnis incursio adversarii, omne phantasma, omnis legio, in nomine…

- Что говорит? - спросил Вофка.

- Нечисть хочет прогнать?– предположил Серый.

- Мы не нечисть. – Надежда возразила.

- Давайте нажмем? – Дала Глаша команду.

= Кто ты?

Монах, осознав безрезультативность изгнания и появившуюся у вторженцев нотку презрения к его действиям, произнес:

- Quod angeli Domini Caesar auxilium tuum. Dominica angeli defendat nos in domum suam.

Распятия на стенах стали светиться. Светлая аура появилась у всего зала в котором они находились. Ослепительный свет и появились два ангела. Боевых ангела с крыльями, мечами в доспехах. Без вопросов и разговоров они подняли мечи и двинулись к трем подросткам.

Серый все еще пребывавший в образе паладина шагнул вперед и прикрыл всех увеличившимся щитом. Глаша поставила стену кривых зеркал.

Первый удар меча разбил стену, второй пришел в щит. Расколол но не прошел дальше.

- Валим отсюда! – прорычал Серый, восстанавливая свой щит.

= Домой! – Глаша вызвала ощущения перемещения. Но не произошло ничего. Команду домой она как бы дала всей группе. И после этого сделала все как обычно для возвращения. Но то-ли команда не поняла команду, то-ли дом у всех разный. Или их заблокировали. Не получилось.

Щит снова рассыпался и его место заняла стена вязкого зеркала. Быстро приспособившись к ситуации, она создала зеркальную массу похожую на смолу.

= Целители всего живого, я часть ваша. Мне нужна ваша сила.

Стена стала крепче. Ангелы перестали бить мечами и стали жечь белым ослепительным светом. Он проникал и через стену, и через щит Серого. Надя и Вофка от ужаса застыли как статуи. Глаша почувствовала, как их тела становятся тоньше, словно призраки на свету.

Неожиданно на них сверху опустилась огромная жестяная бочка с рваными острыми краями. Она вращалась. Вращалась быстрей и быстрей. Накрыла их полностью и стала вырезать в полу круг. Синхронно они посмотрели в верх ожидая что их раздавит. Нет, не бочка труба. Ни потолка, ни крыши. Наверху были звезды.

Через край в трубу заглянул парень.

- Вылетайте, я долго не удержу.

***

Догнав команду астролетчиков смекалей, я не стал сразу входить в контакт. Ситуация непонятная. Они проявились внутри небольшого католического собора. Внутри свечи, снаружи темно. Занял наблюдательную позицию снаружи в отдалении от окна. Внутри наши продолжали допытваться, кому адресован донос. Делали они это грубо. Тупо в лоб вопрос «кто ты?» Ни один нормальный разумный на такой вопрос толком ответить не сможет. А если и ответит, в астрале ты его не поймешь.

Тем временем внутри началась бойня. Местный призвал силы эгрегора. Смекалей уже начали растворять в свете. Вот гады. Могли просто выгнать. Дак нет заблокировали. Хотя сами виноваты. Сунулись в освященное место. Если растворят астральные тела, ребята вообще из комы не выйдут.

= Я фокусирую свет разума вселенной. По лучику от каждой из звезд.

Лучи всех звезд на небосклоне сходятся в моей открытой ладони. Точка. Насыщение. Шарик. Вращение. Накручиваем лучи как в клубок. Насыщение.

Вот, светится уже сильнее чем ангелы. Католический эгрегор это и правда сильно, но против разума вселенной. Ха ха. В исторической перспективе они проиграют. Возможно тут важнее моя уверенность в своих силах. Еще важно – не испугаться. Испугался, равносильно призыву на сторону противника своих страхов. Ребятам там внутри трудно. Как они могут не испугаться ангелов?

Из энергии я сформировал перевернутую консервную банку. Вскрытую тупым старомодным консервным ножом. Края вскрытой части получаются острые, колкие. Порезаться случайным прикосновением можно запросто. Увеличиваем, чтоб всех наших накрыть и раскручиваем. Над соборчиком ее посередке, и опускаем. Ааааа. Светом ее таки ангелы источают. Ну это ведуний внутри от подпитки отрезали. Хотя мелкая таки немного качает докторской силы. Меня же попробуй отрезать от того что вокруг.

Вливаем, стягиваем свет разума вселенной. Вихрь, торнадо внутрь нашей банки. А донышко нам тут ни к чему. Убираем. Жестяная труба опустилась. Свет ангелов не проникал внутрь нее. Я решил заглянуть. Смекальская четверка непонимающе смотрела на звезды.

- Вылетайте, я долго не удержу.

Сначала медленно. Набирая скорость, они вылетели из смерча энергии. Летели как привидения, медленно словно двигались в масле тягучем. Не умеют быстро летать. Вот облом. Придется учить.

- Тяните руки в сторону дома. Пятки к попе. Колени развести в стороны. Быстро! Домой! Я прикрою.

Первой получилось набрать скорость Старшей ведунье. Я показал оставшимся, как это делать и остальные не долго посомневавшись рванули за горизонт.

Вытянутые руки тянутся к цели. Совмещаем подобное. Пятки к попе – сокращаем расстояние между красной и оранжевой чакрой. Колени в стороны, дает устойчивый управляемый полет. Может и есть способ лучше, но и так очень быстро. Быстрее только прямое перемещение. Если на доме сосредоточатся, из зоны блокировки выйдут, поуспокоятся, то и сразу дома окажутся.

А ангелы из соборчика вышли. И ко мне двинулись.

Расширение, растворение.

В таком состоянии меня как минимум не накрыть сразу. Не сработает можно и больше расширить.

Хм. А мелкая, кривые зеркала применяла. Я думал это моя личная фишка. Ну нате вам ангелы купол кривых зеркал. А с подпиткой от звезд хотите? Вот волчик тебе панамка.

Под куполом начались метания и сверкания. Отличненько, теперь и мне можно сваливать.

***

Глаша резко проснулась, дернулась и свалилась на подстеленные тулупы. Темно, мягко, запах особенный. Кузница. А, я тут на тулупах летать приспособилась. Присмотрелась. Темно, но ночь лунная. Через оконце светит слегка. Собрала тулупы в охапку и аккуратно к дери. Аха, там Вофка за дверью. Не стукнуть бы. Аккуратненько приоткрыла. Вофка не спал, стоял в паре метров и огромными округлыми глазами смотрел на дверь.

- Не боись. Монах этот далеко был. Не найдет нас.

- Это сон был?

- Да. Просто кошмарный сон. – решила согласиться с ним Глаша. Парень забрал у Глаши тулупы.

- Если сон, то ты знаешь откуда, что страшный? Я тебе не рассказывал.

- Мы один сон видели. Так бывает.

- Меня статуи эти белые заморозили. Только глаза мог крутить. Страшно было, думал так и помру.

- От страха и паралич. Смелым быть надо. Ты же не трус. Или? Как тогда на пригорке. Там тоже струсил?

- А а, ты пугать знатно умеешь. Тогда так притворилась я думал душегуб сзади подкрался. – какое-то время шли молча – Если бы посыльный нас не вытащил, что бы было?

- Почему ты называешь его посыльным? - не поняла Глаша. Она видела просто незнакомого парня, чуть старше Вофки.

- Не знаю, как его звать. Посыльный с приказа патентного.

Эта новость, что Вофка знает того, кто смог вытащить их засады и летать научил быстрей пули, показалась Глаше самой важной на сегодняшний день. Как быстро она стала летать. Восторг от полета был таким сильным, что она не сразу добралась до Слободы. Поднимаешь руки к Луне, и ты над землей. Высоко выше птиц, выше облаков тонких высоких. Внизу леса темные, поля чуть светлее. Серебрятся в лунном свете озера и реки. Протяни рук к реке и вот ты у берега, над водой.

Интересный парень их вытащил. Ни бабушка, ни тетка так летать не учили. Быстрый какой посыльный. Инспектор – колдун, посыльный – ангелов не боится. Может и царь у нас не простой? Так! А дальше что делать? Сколько народу все видело.

- Вофка, ты это… Не говори никому. Ничего.

- Я же тебе уже обещал. Расскажешь такое, засмеют. Мне не надо.

= Серый, ты как?

= Жив. Если это так назвать можно.

= Бабушка?

Нет ответа. Подошли к спальне девушек.

- Глаша, а клад настоящий?

- И не говори никому. И сам туда пока не ходи. Вдруг там тоже засада. Потом вместе сходим проверим.

Вофка повесил на крюк тулупы.

- Хорошо. Ну это… Спокойной ночи.

Девушка тихо вошла в спальню, осмотрелась. Нади не было. Интересно, где она меня ищет? Или ее тут и не было. Спать так и так не уснуть. А объясняться придется. Надя не Вофка, на сон все не спишешь. Выглянула в коридор. Никого. Не в уборную же идти ее искать. Постояла в задумчивости. Надежда появилась сама. Вошла в коридор с улицы.

Посмотрели друг другу в глаза. Отошли в уголок.

- Глаша, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Обоз - это скучно.

Заснуть Глаше в ту ночь довелось ближе к рассвету. Теперь она сидела за партой и засыпала. Просыпалась от падающей к столу головы. Щипала себя за ухо и снова через пару минут засыпала.

Дверь класса отворилась без стука. Вошел высокий, стройный, богато одетый молодой мужчина и паренек, Вофкин ровесник. Парень одет простенько, но добротно. Все смотрели на великана. Тонкий слегка длинноватый нос, большой гладко выбритый подбородок, щегольские усы. Волосы, завитые в кудри по плечи. Глаша же смотрела на паренька. И это был он. Тот, кто вытащил их из ночной переделки. Подробности внешности, она ночью рассмотреть не успела. Но его уверенный взгляд и совершенное отсутствие страха были столь необычны, что она даже и не думала сомневаться, в том, что это может быть только он.

Странные гости подошли к кафедре преподавателя.

- Учитель, тут есть список класса? – Без приветствий и объяснений спросил великан.

- Да, Александр Данилович, вот пожалуйста классный журнал.

- Семен, читай их по списку. Девушки, вставайте, когда назовут. – Парень взял журнал, стал зачитывать фамилии девушек.

Спать я в тот день, выспался, как ни странно. Наверно потому, что и лег не поздно и не было это ночное приключение для меня потрясением. Значительное событие, важное, но не такое, чтоб я после этого не уснул. Проснулся, как и все здесь вместе с солнышком. Оставил дяде записку и бегом к Меншикову.

Новость, о том, что я беру с собой спец команду ведуний, его не сильно расстроила. Дольше обговаривали, как нам девчонок из Слободы. Прийти и показывать пальцем на тех, кто мне нужен, это полное палево. Договорились, что добудем список учениц и я пальцем буду показывать на фамилии.

Когда всех назвали, Меншиков обратился к классу – Васильева и Рябинина, срочное задание для царской аптеки. Поедете в экспедицию собирать зеленуху. С вещами в карету и быстро.

Ошарашенные поворотом событий девчонки робко забрались в карету. Я вслед за ними и закрыл дверь. Данилыч задержался договориться с начальством школы о том, что забирает учеников.

- Не бойтесь девчонки. Дело тут одно провернуть надо. Помощь ваша нужна.

- Шпионов искать? – Спросила Рябинина, та самая, мекая, боевая, которая кривые зеркала колдовала.

- А, шпион! – Улыбнулся я. – За шпиона спасибо. Им кто надо займется. Это. С вами еще парень был и рыцарь какой-то. Их тоже с собой надо взять.

- Парень не из наших. Он случайно туда попал.

- Да если и случайно. Он тебе волю нормально вливал. А мне такая помощь как раз и нужна будет. Не боись, не будет ему ничего плохого от этого. Дело важнейшее. Данилыч вам нормально денег отвалит. Вам сейчас много не надо. Даст по рублю и еще должен останется.

- Травки искать, как я понимаю, нам не придется? – Вроде как обрадовалась Васильева.

Когда-то Вофка мечтал покинуть свою деревню. Смотрел с утеса на вереницы медленно тянущихся по тракту телег, верховых, идущих рысью по своим срочным делам. Там, где-то там далеко идет жизнь. Хорошо быть караванщиком, - думал он. Тогда думал. Но не сейчас. Сейчас, уже вторую неделю – лес, поля, лес, лес, поля. Иногда, брод. На ночь стоялый двор. И хоть они и разные, но отличий не много.

После насыщенной жизни в Слободе Смекалей, днями лежать на телеге или брести рядом с ней, было до крайности неприятно.

Ладно, будем медитировать, решил он. Надо же чем-то заняться. Глаза расслаблены. На выдохе полное расслабление. Небольшая задержка на самой глубине выдоха. И словно в вату проваливаешься. Вдох первый– сила. Второй – настойчив, третий – нет мыслей. И – просто смотреть.

Четыре установки, как Семен им сказал. Четыре запомнить просто. И не обязательно именно эти. Посторонние мысли мешают, тогда про мысли почаще. Смотреть забыл, тогда про смотреть.

- Глаш, а вдоль этого тракта есть клады? - Спросил он после того как мысль о том, что он полной ерундой занимается, вновь прекратила его медитацию.

Глаша, как и он лежала на той же телеге. На мешках с бичевой.

- Я не знаю, клады это тебе видней.

Проверить тот клад, который Вофка нашел в последний день в Слободе они не успели. Почти с утра их троих погрузили в карету и увезли. Сейчас они с обозом купца Сенцова двигались к Пскову. И мысли парня, не занятые ничем, периодически возвращались к теме поиска кладов.

- Да я пробовал, как Семен научил. Поисковая медитация. Монеты и драгоценности всякие вижу. Красивые такие бывают. Ни в одной лавке такого не видел. И ни у кого из наших бояр, точно такого нет. А где они лежат. Понять, как ни разу не поучается.

- В этом и вся трудность этого дела. Если бы было просто, все ведьмы бы только этим и занимались. – Хихикнула Глаша.

Я, в проблеме убийства свободного времени нашел замечательный ход. Стал учиться ездить верхом. Во-первых, пригодится. Во-вторых, Надежда не пристает. Не то что бы она была слишком навязчива. Но ей в обозе заняться особо нечем. И как только я оказываюсь в пределах досягаемости, обязательно начнет, мне рассказывать. Три раза о своей, родословной. Четыре раза о том, как ее тетку хотели сглазить. При этом, девчонка она вполне адекватная. Рассказал им троим, как поисковую медитацию выполнять – делают. И она делает. И про родственников своих этим способом усмотрела. Хорошо, что у нас тут нет женских сёдел. А то и на коня бы залезла, чтоб рядом ехать и тут мне рассказывать. А так, не положено девке на коне тут скакать по-мужски.

Рысью я в седле пока мог удержаться секунд пятнадцать. Потом сваливался на шею Граната, коня, которого мне для обучения подогнали. Тот быстренько притормаживал и ржал надо мной на своем конском наречии. Обоз его в этом веселье поддерживал, я же не обижался. Веселю народ, и то дело.

Шагом нагнали телегу с Глашей и Вофкой. Почему не Вовка, а Вофка, не знаю, но ему это имя идет. Тот не приподнимая голову от мешка решил, пользуясь случаем вопрошать.

- Семен, а есть еще какой способ клады искать? Как ты учил поисковую, видеть вижу, а как найти где оно?

- Ну, это, можно направление на поле определять. – Вопрос застал меня врасплох, и я применил слово ПОЛЕ. Имел в виду электромагнитное. Но они та точно поймут по-другому.

- На поле где клад?

- Не, слезайте с телеги. – постарался по-щегольски лихо спрыгнуть с коня. Получилось, как и обычно коряво.

- Надюха, иди сюда к нам, будем шестое чувство тренировать.

Народ в обозе к нашим заскокам привык. Ничего запретного мы не делали. Младенцев в жертву не приносили. Даже куриной кровью пентакли не поливали. Болтали между собой о призраках, видениях, вещих снах. Ничего предосудительного. Надюха, была тут как тут. Мы отошли в сторону с дороги, и я стал грузить молодежи мозг.

- Про компас все знают?

- Стрелка на север показывает. – Первой показала свою готовность ввязаться в авантюру Надежда. Остальные, невнятными кивками, подтвердили, что тоже в теме.

- Перелетные птицы над облаками, днями летят и направление на свой дом находят без всякого компаса. Это иногда называют, шестое чувство.

Надя: - Кошки так тоже за сотню миль домой прийти могут.

Семен: - Штука эта на самом деле и у людей есть. Почти все могут. Если постоянно её как птицы не использовать, то дорогу домой заблудившись может и не найти. Но направление на ближайшую воду или металл, можно найти.Можно выйти к реке или рудную жилу найти. Для поиска кладов думаю тоже пойдет.

- Воду по звуку я знаю, можно в лесу найти или в поле лозой. – Встрял в мой доклад Вофка.

- Лозоходцы, да. Похожая техника. Но не то. Короче, зажмурьтесь крепко. Чтоб света совсем не видеть. И медленно головой крутите из стороны в сторону. Надо почувствовать будто давит чутка на глаза. Или между бровей. В одну сторону одно чувство, а в другую чутка иначе. И куда самое сильное, надо туда рукой показать.

Мои смекали, головой повертели, руки все в одну сторону протянули.

- Посмотрите куда направление. Ногами на четверть круга в сторону повернулись. Чтоб прямо стоя в другую сторону смотреть было. И еще раз жмуримся, головой крутим. И так по кругу.

Надо сказать, у этого фокуса есть совершенно научное объяснение. У всех живых тел есть высокочастотное электромагнитное поле. Его на Керлиан фото можно увидеть. Его же и многие аурой называют. То, что человек такое поле не только излучает, а может и чувствовать почему-то никому не интересно. Если рядом с тобой антенна. Электропроводящий материал. Металл, вода. То ты и направление на эту антенну можешь почувствовать. Да, теоретически, вода в озере антенной быть не должна. Но направление на нее весьма неплохо определяется. Возможно, как место где поле не сильное, а наоборот слабое. Возможно так и клады можно найти. В прошлой жизни, мы пару раз пробовали. И два раза даже добрались до места где должно оно быть. Но, вы, не поверите. Мы не стали копать. Нам было лень.

Моя команда, накрутившись, вытянула руки примерно в сторону севера и уже все открыли глаза. Переглядывались. Удивлялись, тому, что все показывают в одну сторону.

Глаша: – если втроём все туда. Точно там искать надо.

Взяли с собой пару лошадей, лопаты и пошли в лес. Что бы определить расстояние до «клада» отходили от направления в сторону и заново проверяли направление на объект. По изменению вектора, я прикинул углубиться в лес надо будет метров на пятьсот вряд ли больше. Сначала все было хорошо. Лес чистый. Сосновый бор[S1] . Мы углубились в лес.

Неожиданно наш путь прервал довольно глубокий овраг, по дну которого вяло текла мутная лесная вода. Глаша, которая всю дорогу держалась первой остановилась и обернулась:

- Я туда не полезу.

- Вижу. Лошадей мы через этот овраг на ту сторону как тащить будем? Придётся обход искать.

- Ну что, налево или направо?

- Вода слева течёт. Там выше и мельче должно быть, пошли налево.

Сколько времени мы искали обход оврага, сказать трудно. Часов у нас не было, а вокруг становилось все темней и темней. И это было уже тревожно. В лес мы вошли почти в полдень, солнце тогда если и перевалило точку зенита, то не так что бы сильно. Чёртов лес.От последней деревни с утра, мы шли часов в шесть по дороге, а сколько уже по лесу ходим? Здесь край русских земель севернее живут чухонцы, те еще колдуны… Ещё их чудь называют. Про чудь белоглазую слышали? Хорошо, что тут их не должно быть. Ёлки, берёзы, казалось бы, самый обычный лес, но эти смотрели на нас как на чужих.

Мы прошли на восток довольно приличное расстояние вдоль оврага, он постепенно мельчал и теперь стал просто широким ручьём с топкими вязкими берегами. И мы всё также опасались переходить его.

- Дальше будет болото нет смысла идти. – Глаша сама взяла на себя роль нашего проводника. Из нас самая младшая, всегда уверенно обходила чащобы, шла первой.

- Давайте направление снова проверим.

Я стал искать направление вместе со своими спутниками, на этот раз их оказалось два. Одно показывала налево, другое параллельно ручью уводило куда-то в болото. Восторженное настроение - пройтись по красивому лесу и найти клад пропало уже давно. Вошли в лес мы через чистый сосновый бор, когда спустились к болоту, нас окружили огромные ели. Их мёртвые нижние ветки цеплялись за одежду, периодически норовили попасть в глаза. Под ногами хлюпала чёрная жижа.

Глаша: - Сенцов, наверное, уже послал нас искать. Мы обещали, что быстро вернёмся.

- Да, наверное, пора возвращаться. – Согласился я с ней.

Тишина густого леса она особенная, звонкая тишина. Когда нет ветра и лишь изредка эту тишину нарушают далёкие голоса лесных птиц. Восторженное настроение предвкушение радости эти чувства ушли становилось темнее, под ногами хлюпала жижа. Мы стали двигаться в сторону тракта. По крайней мере так думали. В очередной раз проверив направление на объекты, которых в последний раз было два я обнаружил что мы идём в сторону второго объекта. Когда в предыдущий раз я проверял направление, второй объект находился в болоте или где-то там за болотом. Чувства, которые вызывал тот объект были точно такими же, как и от этого. Да и третье направления не появилось.

- Капкан! Стойте! Впереди есть капкан. - Предупредила нас Глаша.

Под ногами лошади, которую вёл Вовка раздался хруст старых сухих веток и лошадь начала проваливаться под землю. Я бы, наверное, стал тянуть за уздцы. Хорошо, что Вовка, который вел эту лошадь знал, что делать в такой ситуации, проще говоря отскочил.

- Не этот капкан там ещё есть железные.

- Вляпались також вляпались. Теперь точно искать будут нас. – Резюмировала Надежда.

Лошадь с хрустом и ржанием провалилась.

Темно, провалилась лошадь, ещё впереди есть капканы. Я тупо не знаю, что делать дальше. В этот раз из всех нас что делать дальше как оказалось знала только Надежда:

- У нас есть лопаты, надо выкопать ей выход оттуда.

Я спросил: - сталкивалась с таким?

- Да, дед меня часто брал с собой на охоту.

Вовка подошел к яме. Спрыгнул в нее: -Тут смотрите и колья есть. Хорошо, что гнилые. – отвязал от лошади лопату и стал ковырять стенку ямы.

Я тоже достал лопату и стал срезать верхний край ямы. Глаша посмотрела на нас не долго и пошла изучать капканы.

Охотница она, видите ли. Боярыня расписная. О том, что она из древнего боярского рода. Надежда рассказывала всем при первом удобном случае. Их род попал под раздачу опричников. И теперь от их боярства остались только воспоминания. Ну и красивая она статная. Это наследство от поколений уж никак не отнять. А я завел всех в эту полную, как бы это прилично сказать, ситуацию. Вот он первый мой крупный облом в этой жизни. Начал и как всегда не доделал. Взялся за чтоб его, и теперь не знаешь, как. Дальше. Что делать. Нет, к дороге мы выйдем конечно. Не на десять верст в лес ушли. Работа с лопатой не способствовала, четким и стройным мыслям. Надо собраться. Спокоен, настойчив, внимателен.

Если верить «птичьему компасу» мы заблудились. Хорошо будем думать логически. Заблудившиеся, ходят кругами. Если мы сделали круг по часовой стрелке. Должны были обходить болото. Но мы двигались от него. По не многу, но вверх. По крайней мере сначала. Пускай-таки двигались вправо и сделали такой круг, что зашли на вторую метку, с другой стороны. Тогда первая должна быть дальше за ней. Дальше примерно в том же направлении что и вторая. Но первая сзади нас. Где и была. Если мы сделали круг против часовой стрелки, то должны были упереться или в овраг, или в болото. Значит мы до них не дошли? Пересекли перпендикулярно наш первый путь от болота и… Тогда это заминированный ловушками путь через болото? Который мы не заметили, уходя от него. Слева и справа от нас должно быть болото? Но как Глаша наш проводник могла сделать круг? Понадеялся на младшую в группе. Говорил же великий Крош – развлечения дело серьезное. К ним надо долго готовиться. А я? Ну по-русски, в тельняшке на пулеметы.

Ну хорош уже мозг себе бичевать. Край ямы скопали. По такому склону она должна вылезти. Лошадь сначала, как провалилась, что-то там верещала. Ну то бишь ржала. Собаки лают лошади ржут. Ржут не в смысле смеются. Все, хорош дурку валять. Ситуация не до смеха.

- Вофка, как, она сама выйдет?

- Потяни за узду. Я отсюда зад ее подопру.

Решив проблему с провалившейся в яму-ловушку лошадью, я наконец осмотрелся, что делают девушки. Надежда развела костер. А в котелке, явно, что-то варили. У нас с собой не было ни котелка, ни еды.

- Откуда такое взялось?

- Глафира принесла.

- Где она?

- Она схрон там нашла. – Показала рукой где оно. - Носит сюда, что понравилось.

- Нашли, таки клад! - Воскликнул восторженно Вофка.

- Не клад. Схрон, капканы, оружие, крупы вот нашли. Прогорклая, но лучше, чем ничего.

- И когда каша будет?

Запах гречневой каши уже витал в воздухе, и я только теперь понял какой я голодный. Наша новая повариха помешивала кашу широкой и длинной щепой. Явно ей же и изготовленной. Не ложка, но за ложку сойдет. Зацепила из котелка немного, попробовала.

- Еще подождать надо.

- Я тогда пойду к Глаше, помогу, что да как посмотрю. Вофка, разводи в сторонке большой костер, чтоб нас издали найти можно, было.

[S1]

Лесная археология.

В сторону куда указала Надежда я пошёл не сразу, сначала осмотрелся по сторонам. Да мы действительно оказались на проходе между болотами. И ещё неизвестно проход это или тупик полуостров. Через пару минут я вышел к пригорку, поросшему елями. За жидким кустарником слышались звуки перекладывания вещей.

На крутом склоне в паре метров выше воды была устроена небольшая площадка явно искусственная. Вглубь земли уходила нора. Именно оттуда и слышались звуки. По кругу в беспорядке лежали четыре капкана железных и ржавых. Судя по лохматости ржавчины их не брали в руки уже давно. Две фузеи. Это ружья тут так называют. Четыре ножа, прокисшие кожаные мешки.

Да скорее охотничий схрон. Не клад. Хотя непонятно. Охотники ходят домой, у охотников есть избушки охотничьи. Зачем охотникам вещи прятать в лесу на болоте? Нора просто вход, внутри должно быть места побольше. Судя по тому, что она успела оттуда вытащить. Осмотрел вход. Не обвалится ли? Нет вроде подперт кладкой из веток, наверняка спрятан был. Вот они ветки и дерн которые Глаша в сторону убрала.

- Глаша, сокровище, сокровище выноси. – Дал я знать о себе.

Залезать на карачках в узкий и низкий проход, пачкать коленки, мне не хотелось. Приключений на сегодня уже достаточно. Внутри должно быть темно. Как она там? На ощупь что ли? Ни факела, ни спичек у меня с собой нет. Заглянул. Мда, это у меня нет, у Глаши всё есть. Палка, что-то на неё намотано и смола. Смолу на ёлках можно найти, палок вокруг сколько хочешь. Учиться, учиться и ещё раз учиться, завещал нам Великий Ленин.

- Иди сам посмотри. Я больше ничего не нашла.

Я закрыл глаза и стал водить ладошками в разные стороны. Прямо как экстрасенс.

Сказать Семену «иди сам смотри» стоило Глахе изрядных моральных трудов. По дороге в Москву она чувствовала себя центром мира. Пребывая в странном и необычном для окружающих статусе ученицы государевой школы, могла себе позволить говорить с кем угодно, спорить на деньги. Вести себя так как нравится. В монастыре вести себя так, ее отучили. Отучили жестоко. К старшим по статусу надо обращаться уважительно. А Семен не просто тебе посыльный. Пришел с самим Меншиковым и хоть и старались они Семен с Меншиковым не показывать кто тут главный. Но она поняла. Меншиков делал то, что просил его парень, а вовсе не наоборот. И как теперь к нему обращаться. Другие этого не заметили, и она не стала их просвещать. Первым запросто стал общаться с Семеном Вофка. Того привели к карете, ничего толком не объяснив и он, узнав Семена стал его расспрашивать, что и как без всяких званий и реверансов. Глаша ждала, что Вофку одернут. Но ничего такого не произошло. Семен разговаривал с ними запросто и на равных.

Подождав, залезет или нет их предводитель в пещерку, решила, что пора с ней заканчивать, с этой пещеркой. Вытолкала вперёд себя через узкий проход последний мешок, и сама вылезла. Семён стоял рядом и как сказочный маг водил ладошками с растопыренными пальцами в разные стороны. Своё отношение к этому парню она ещё никак не могла, определить. Во-первых, и это, пожалуй, главное он ей нравился, во-вторых, и всё выходило именно так, что он и был той целью, которую в Москве просила найти её бабушка. В-третьих, то как он вытащил их из той заварушки во сне. Пересилил силу призванных ангелов. Вытащил в потолок. Она была готова задать ему тысячу вопросов. Но, во-первых, это то что он ей нравился. А задавать вопросы человеку, который тебе нравится, это или выставить себя дурой не понимающий, или подумает, что она к нему клеится. И то и другое ее страшило. Никакого опыта в общении с нравящимися парнями у Глаши не было. Потому в обозе она вела себя тихо. Присматривалась. Ни с кем не спорила. Ничего не рассказывала. Заговорить с незнакомым человеком для неё было запросто. Увидеть какое у него настроение, устал или силы столько что готов в стену рукой прошибать. Определять всё это её научили. Но на этом парне умение не срабатывало. Ощущались только тонкие верхние эмоции. Обычно вокруг него плескались знания, нет, чувство знания и уверенность. Периодически понимание. И были они так сильны, что за ними его тело, которое должно бы показывать, ту же усталость. Да и другое. Этого было не разобрать. Для Недоросля 14-15 лет было это до крайности необычно. Да что уж там необычно не должно нет такого. Не бывает. Не может быть. Но есть, вот он рядом стоит.

Покрутив руками в разные стороны, я остановился на одном из мешков. Способ этот странный на что именно укажет заранее не понять. Один парень, когда в первый раз пробовал, нашел макет катаны висящий у него на стене. Я сейчас нашел один из мешков. В стороне норы ничего другого интересного не определялось.

Секретного или сложного в этом способе поиска нет ничего. Один человек в радуге семь цветов видит, другой тридцать семь. Проведи пальцем по ладошке другой руки, сколько раз изменится ощущение? Четыре? Делай это неделю и будет тридцать четыре. Води ладошкой вокруг себя и старайся отличия различить, вот и весь фокус.

И мы его естественно развязали. Этот мешок. Не тащить же к костру невесть что. Мешок оказался не просто кожаный, а из шкуры с мехом внутри. Мехом смазанным жиром. Так ножны для мечей делают. Чтоб меч не ржавел и не бренчал внутри ножен. Внутри оказался дорогущий доспех. Я бы сказал парадные царские латы. Серебрёные, полированные до зеркального блеска, с золотыми узорами.

- Нифигасебе. – вырвалось у меня.

Глаша же молчала и смотрела куда-то в сторону.

-- Серый, ты где?

-- А? Что случилось хозяйка?

-- Смотри что нашли.

-- Дорогая броня. Я такой в жизни не видел.

Мелькнула мысль, пошутить в какой из жизней его, но вопрос был не в этом.

-- Осмотрись, похоже нас сюда заманили.

- Глаш, ты чего? Палладина своего вызываешь? - О том, что четвертым в их группе был странный призрак, мне они давно рассказали. Наяву я призраков видеть не умею. А Глаша похоже может с ним разговаривать.

- Да, такие сокровища в лесу просто так не валяются. И с дороги мы сбились. Может тут не только ямы да капканы поставлены. – через пару секунд ответила Глаша.

- Духи, охраняющие сокровище?

- Серый пошел смотреть.

-- Да сидят две кикиморы.

-- Справишься?

-- Э. Они древние. Посильней меня будут.

-- Биться придется?

-- Не уверен, они боятся его.

-- Кого?

-- Твоего парня этого.

-- Он не мой парень.

-- Ха, как будто у него выбор есть.

-- Давай, сейчас не об этом. Если они нас сюда завели как нам выйти?

-- Тебя они завели. Не его. Ты первой шла. Если он свой синий свет на лес спустит тут вся нечисть по углам спрячется и дрожать будет.

-- А ты?

-- А мне тогда даже понравилось. Пробирает, но чем-то приятно.

-- Странный ты.

-- Молящийся призрак. Хех, куда же странней.

- Семен, можешь своим синим светом дорогу к нашим прочистить?

- Что, правда охрана клада?

- Может и не клада охрана, но кикиморы есть.

- Кикиморы правда есть? Никогда их не видел.

- Они боятся тебя.

- Покажешь?

- Их не видно пока не покажутся.

- И что делать надо? - Лично я никакой нечисти ни разу не видел. Но знакомых, которые видели, которым мог доверять и которым не было смысла врать было у меня предостаточно. Одно время меня гоняли по снам. Убегал от тех, кто за мной гнался. И сны такие с разными декорациями повторялись довольно часто. Потом, как-то раз, мне убегать надоело. Прямо в сне вспомнились методы энергозащиты и я этих своих преследователей взял и… Побить не пришлось. Они убежали. Меня это так вдохновило, что с той поры техника расширения сознания до слияний с миром стала на долго моей любимой. Какой бы страх к тебе ни подкатывал: «Я един с миром.» Но эта техника уже не так проста, как ладошками круги рисовать. В твое «един с миром» должно входить и девять библейских заповедей и буддистская золотая середина, и любовь ко всему сущему и много всего. Вот когда все это объединяешь и произносишь «Я един с миром.» Вот это сильно уже.

- Дорогу к нашим, синим светом прочисти. – еще раз объяснила мне тупому Глафира.

- Да не проблема. – Я протянул руки, к звездам которых не видел. – Вечный разум мирозданья, призываю я сюда. Мудрость звезд ночного неба, пусть наполнят нас сполна. Сила, воля, наполняют, разливаются вокруг. Мощным вихрем очищают и прокладывают путь.

Интересненько, откуда эти слова. Раньше я это делал совсем по-другому. Ничего такого красивого не было. Вдохновение, что ли нашло. Или сверху кто слова подсказал?

Глаша стояла, подняв лицо к звездам.

-- Кайф. – услышала она Серого. – Ха, смотри ка, кикиморы посветлели.

-- Как это?

-- Типа он им светлый путь показал.

-- В свет? Дак иди.

-- Вот еще, тут самое интересное начинается.

Ночной лес стал светлее. На болотной воде заиграла лунная дорожка. Возможно облака разошлись. В кусочках неба видимого через ветки деревьев появились звезды. В лесу появились звуки, голоса ночных птиц. И они не пугали. Жуть расступилась. Я един с миром. И он мне рад.

Со стороны нашей стоянки послышался треск костра. Поток горячего воздуха с пеплом, поднявшийся выше елей осветился от пламени.

- Эге гей. - послышалась издали.

- Ого-го. - ответил им Вофка.

- Аяяй. – Ответил я всем.

По дороге к дороге Гундосый придержал меня за рукав. –Приотстанем ка, на разговорчик.

Приотстали.

- Ты конечно тут главный. Не моё дело почему и зачем. Но о том только я должен знать. Так? Остальных кто узнает, велено придушить. - Помолчал, давая мне время вникнуть.

- Мне сейчас их душить или как?

Это он, о людях из каравана. Они о нашем задании ничего не знают. А я секрет еще больший, чем наше задание. Обычного парня за то, что обоз задержал, должны бы как минимум выпороть. Если меня не наказать, что не просто тут мелюзга под ногами, кто поймет, кто домыслит.

- По лицу не бей, синяки делу помешать могут.

Не успел я закончить фразу, как получил резкий удар поддых. Отлетел к сосне, дыхание перехватило, стал падать. Спазм диафрагмы не давал набрать воздуха в легкие. Гундосый подхватил меня за грудки и поддал еще пару раз. Уже не так сильно. Скорее для виду. Получить поддых страшно если ты не готов. Успел напрячь пресс и ничего этот удар с тобою не сделает. Сделай он свой удар медленнее хоть на немного. Было бы не так натурально.

- Без обид?

- От лица руководства, выношу благодарность за правильное ведение операции. – сказал я, еще морщась от спазмов.

Отдышавшись добавил. - Кто надо видел?

- Именно тот, кто надо.

- Седой? – Когда мы отстали от остальных, я заметил, что седой мужичек остановил лошадь и стал поправлять притороченные мешки. Остальные шли вперед, смотря под ноги.

- Он. Всех нас потом в Москве для тишины полной не порешат?

И надо сказать такой вопрос обсуждался. Меншиков за людей поручился. И другие тайны хранят и повязаны общей.

- Скажи, я тебе слово сказал масонское тайное. – Никакой проработанной идеи на случай проверки надежности нашей охраны у меня не было. Так, навести тень на плетень. Увести мысли в сторону.

- И зачем?

- Если слух разойдется, буду знать насколько вам доверять. А вреда от него не будет.

- Не разойдется.

- Забъемся на два щелбана?

- Доверяй, но проверяй? Лады устроим такую проверку. Без щелбанов… Хорошо ты сказал: «От лица руководства…» где так благодарности раздают?

- Много знать вредно для здоровья.

- Вот и не кидайся такими словами.

Я задумался. Смекалям в разговоре слово «поле» не к месту сказал. Гундосому … Он прав надо быть осторожнее.

- Извини дяденька я больше не буду.

- Да будешь. Не первый раз за тобой замечаю.

- И Седой?

- Да и все.

- И что о том думают?

- Посыльный слов заморских понахватался, сам не знает, что они значат.

- Если так хорошо.

Уже утром при свете показали обозу, что мы нашли. Сенцов, как бывалый купец осматривал и оценивал. Это не фузея, это мушкет. Не дешевый. Приклад красного дерева с инкрустацией. Старая правда штука. Лет десять назад могла бы цену иметь. Сейчас если почистить, шесть-семь рублей.

Мы притащили с собой все металлическое. Даже если на металл, и то деньги. В темноте, разглядеть, что большая часть оружия украшена чеканкой, резьбой, и местами посеребрена, мы не могли. Просто тащили все что нашли. Оставили бочонки, мешки с тряпками. В большей части мешков были мундиры. Пару из них мы все-таки привезли. Ради любопытства потом рассмотреть.

Сенцов разбирал трофеи, оценивал. Мешок с доспехом мы пока отложили. У меня к деньгам интереса не было, и я даже особо и задумывался, о вопросе обогащения. Надя слушала внимательно, но спокойно. А у Глаши глаза загорелись.

- Я могу все это у вас купить за шестьдесят четыре рубля. Что бы и мне интересно было. – Закончил Сенцов.

Глаша: - Двадцать, как вернемся в Москву. И восемьдесят через год.

- Сто рублей? Да я с этим хламом в убытке останусь.

- Тут чеканка по серебру одна чего стоит. Оружие испанской работы. Делалось под заказ. Почистить и мы до Москвы можем. А там нам спешить некуда. Оружие личных охранников барона Шимгердского меньше чем по двадцать рублей за мушкет?

Я стоял рядом с Вофкой, и на ухо у него спросил. – Какого барона?

- Не мешай Глахе. Она я слышал мастер в таких делах. – Так же тихо ответил он.

- Тебе та откуда знать, про барона? – удивился купец Глашиному началу торгов.

- Я письмо видела. Это все везли в Вильнюс и цены были в письме и побольше чем ты сейчас называешь.

- Может когда везли оно побольше и было, но сейчас оно стоит так как я говорю.

Никакого письма не было, в этом я был уверен. Если иначе, как бы она его прочитала? Не по-русски же оно было написано. Или она языки знает и не сказала мне про письмо. Не, ну не верю.

Торги остановились на десяти рублях сразу и семидесяти потом. Если она и правда торговаться умеет, то возможно так и планировала. Ей бы в покер играть.

- Глаш, если ты так торговать умеешь, продала бы сама в Москве и дороже. – Это когда мы уже остались одни.

- Времени такое много займет. И не будут со мной в Москве торговаться. Это тут я важная птица, а там… Мне маме на лечение пять рублей надо. Я им уже отправляла. А они на хозяйство потратили. Теперь еще надо.

- Мы вам за эту экспедицию тоже заплатим. Я же вам говорил.

- Ты про рубль говорил, а мне надо пять. Десять сразу на четверых по два с половиной и от тебя рубль, еще полтора надо найти.

- Э. Прости, я не знал, что тебе деньги срочно нужны. Будет вам по десять рублей. Да и доспех еще у нас есть.

Десять рублей она значит сразу на нас четверых поделила. Это хорошо, делит на своих поровну. А то, что купец по идее должен быть в доле? А Гундосый? Ну ладно, с ними потом Меншиков пускай рассчитается.

Гундосый, по легенде зовут Афанасий Олегович, и он кучер тут. После наших взаимных ночных расшаркиваний, его замечаний о моих косяках. Я решил, что с ним стоит советоваться. Залез с краешка на скамейку его телеги.

- Мы Сенцову один мешок не показали.

- Заметил, что там?

- Другие заметили?

- Нет, твоя мелкая, с Вофкой так замутили, что никто не заметил.

- И Седой?

- И Седой. Ты ее по мелочам спрашивай. Она хитрая.

- Но ты заметил.

- Я мешки вчера посчитал.

- Там доспех дорогущий, с золотом, серебром.

- И что делать с ним будешь?

- Понятия не имею.

- Переложите по-тихому в телегу мою на низ. И сверху мешок новый. Есть на дне несколько.

Псковский тракт тянулся через лес с горки на горку. Скорость пешей прогулки, на ямках не прыгаешь, только качает телегу. Лево, право, медленно убаюкивает.

- Вы и правда нашли этот клад, штучками колдовскими?

Я подумал и правда ли? – Да, сработало. Первый раз так удачно.

- Научишь?

Вот оно что. Да, спецназовцу шестнадцатого века, такой навык не помешает. Я рассказал. Потом еще рассказал. И еще. Обоз это скучно.

==============!!!=============

Ну, здравствуй же редкий читатель, дочитавший до дна )

Возможно ты заметил в тексте, одну из распространенных мыслей, мешающих медитации – «А не фигней ли я занимаюсь?»

Вот и автора этого текста периодически эта мысль останавливает.

Нужно ли это кому-то? Или нравится только мне самому?

Оставьте хоть пару строк в комментариях. Рассказывать все это самому себе…

Псков.

Последнюю сотню верст до Пскова мы проделали на ладье. По Великой реке. Называется она так. С одной стороны, приятней, чем осеннюю грязь месить, с другой, тут мы все рядом и четверо людей Сенцова: - его охранники и возницы. Поболтать нам с ними о своем, колдовском, не с руки.

Сперва было интересно, по воде на ладье. Но в скорости мы насмотрелись на ивы и ели по берегам. Как ни ждали мы конца нашего нудного пути, он произошел вдруг. Городская стена с башнями на высоком берегу, после дней, в которые мы видели лишь в лучшем случае бревенчатую избу, была словно чудом.

Мы причалили к одной из торговых пристаней поближе к таможне. Отсюда, по Великой можно и в Швецию. Если туда, то таможню пройти обязательно. А нам на восток, опять на телегах, но таможню и нам проходить.

Наш купец первым делом к службе и двинулся, я за ним. Интересно же. Ну и смекали за мной, за ними охрана.

Офицер, в званиях я не силен местных, но по мундиру нерядовой. Поставил у двери плетеный берестяной портфель и закрывал дверь на замок.

Сенцов: - Почтеннейший! Нам бы мытную сделать. Сегодня уж ни как вижу?

Почтеннейший, поднял портфель. В нем слегка булькало.

- Сегодня, если только вам шибко надо. Ночной сбор двойной.

Сенцов вопросительно посмотрел на меня. Его задание было, не вызывая вопросов доставить «рудознатца» быстро, без проволочек. Ну и его пенька, товар, который он должен продавать в Мариенбурге.

Не, отрицательно, мотнул я ему головой. Путешествовать по лесам надоело. День в большом городе нас не сильно задержит. Да и помыться и выспаться на кровати не помешает.

- Ладненько. Не стоит наш товар двойной пошлины. Завтра придем.

- Завтра, суббота. В понедельник теперь.

- Может тогда и наше дело, в субботу рассмотрите? Вижу на дом работу берете?- Спросил наш купец, указывая на булькающий портфель.

- Дело о контрабанде раскрывать будем. – Нагловато, не стесняясь того, что все поняли о содержимом портфеля. – Надумаете, добавить к делу новые факты, приходите рассмотрим.

Таможня, однако это не все дела, которые нам в городе пограничном, предстоит сделать. Я-то типа ученик рудознатца. Ладно в Псков, а я в шведские земли в экспедицию еду. И по этому делу у меня есть письмо к суперинтенданту (коменданту) города Мариенбург. С просьбой дозволения ученику такому-то (мне) произвести наблюдения в природе с целью выявления полезных руд… Прочая вежливая ерунда… Для возможной взаимополезной торговли. И отдельно приписочка, об аптекарских ученицах.

К письму у меня есть подорожная, которую я отмечать должен. Где, когда побывал. Бюрократия. Вот ее мне в рудознантном приказе отметить и надо. А он приказ, тут есть и не слабый. Отметился, и что самое приятное, мне как гостю, гостевая изба положена. Гостями тут командировочных называют. Помня о булькающем портфеле, преподнес служивому дьяку московский презент. Не взятка, а так, как коллеге. Первачек по дороге купил, а бутылка красивая была у нас из Москвы.

Мужиков моих, в подорожной прописаны, рядом устроили. На случай, что с купцом надо нам разойтись, у меня в подорожной прописано, что моя группа: я, три травника, пять работных. Мужиков то бишь.

Мужики рядом, но при нашей избе банька своя. Как я был этому рад. Сегодня будем без посторонних. Сегодня я даже буду не против если Надежда снова начнет рассказывать.

Пока мы с Вофкой, топили баньку, по белому. А заодно и попарились, девчонки, без намеков и разговоров собрали ужин. Чистые и распаренные, мы сели за стол. Аромат утки с капустой, правильный, в меру капусты и утки. Не пережарено и чеснока самое чтоб для аппетита не больше.

Мммм, Надя готовила. – Вырвалось у меня. За время пути все заметили, если готовит Надежда, то будет просто и вкусно. Ей не надо заморских приправ. Она из того, что есть - вкусно сделает.

Она вообще с запахами серьезно. От самой всегда свежестью пахнет. От Глахи травами, не всегда ароматными. А от Надежды только приятный запах. Может в Слободе парфюмерное отделение открыть?

Девушка застенчиво улыбнулась и стрельнула в мою сторону глазками.

- Кушайте, на здоровье. Мы пойдем, наша очередь. – Обтерла рушником руки и взяв стопку белья ушла. Глаша, с каменным лицом, зыркнула в мою сторону и последовала за старшей.

- Семен, тебе Надя нравится?

- Ничего так, красивая.

- А Глафира?

- Не уродина. Подрастет, красавицей станет.

- Да, она еще мелкая. Но видел, как она на тебя смотрит?

- Как?

- Ну как. Всегда, когда ты не видишь.

Эту новость надо было осмыслить. Какое-то время, мы ели молча.

- А тебе Глаша нравится? - Решил уточнить я, поразмыслив о двух мальчика и двух девочках.

- Нравится? – переспросил парень, так, как будто этот вопрос был для него самого неожиданным. Он еще пожевал и ответил.

- Знаешь какая она крутая?

И он рассказал, про злыдня, как она его напугала, про заговоренный рубль, как трое от нее стрекача задали, о валькирии. – Она крутая, хочу быть как она. Она на меня не посмотрит.

Да… Намечается любовный квадрат. Даже не треугольник. Для нашей операции — это плохо. Надежда, хоть и липнет рассказывать, но глазками в меня не стреляет. Да и не глазки у нее, а глазищи. Прищурится лукаво и парни в прострацию улетают. Если Глаша начнет ее ко мне ревновать, а так похоже и будет, то… Будем решать проблему по мере ее созревания. Но лучше до того, а не после.

Рассказ о валькирии, почему-то напомнил мне о доспехе. Поесть мы уже успели, а девчонки еще не вернулись.

- Давай доспехи посмотри, что в том мешке еще есть.

- Давай.

- Сходи к мужикам, подмигни Седому, чтоб не видел никто, скажи, чтоб нам мешок с инструментами нашими принесли. Нам их разобрать надо. - Вофка резко подорвался выполнять поручение. Принесли.

Когда Олежка, один из «моих» мужиков ушел, мы развязали мешок. Кроме нагрудника, тут было еще несколько свертков. В них мы нашли воротник от доспеха, наручи, совершенно не вписывающийся в сюжет шлем с забралом из двух частей, верхней и нижней, вместе образующих какой-то утиный клюв, или жабий рот. Так же тут было платье. Женское шелковое платье, расшитое серебром и сапожки, откровенно женские с каблучками.

- Женский парадный доспех. – Воскликнул с удивлением Вофка.

- Что делать с ним будем?

Ребятам, как выяснилось деньги не лишние.

И тут пришли девушки.

- Можно я это примерю? – Робко, словно боясь спугнуть чудо, почти прошептала Надя.

- Дверь заприте. И можно. – Разрешил я. Вопрос как бы мне задавали, как к старшему.

В окна тут не заглянешь, стекла мутные. Прозрачные они дорогие, знатным надо быть, чтобы себе позволить. В нашей избе они дешёвые, мутные, занавески не обязательны.

Это был действительно парадный доспех. Как на царских портретах.Шелк, золото, вышивки. Не на металле конечно, на платье и мантии. Надежде он был слегка великоват, но только слегка. То, что он женский выдавала лишь узкая талия и небольшое расширение в области бюста. Большинство мужских доспехов, из тех что я видел, были рассчитаны на солидный пивной живот. А этот на девушку. Зеркально блестящей нагрудник, чёрная как ночь мантия, или плащ, я не знаю. Надя распустила волосы и вьющиеся русые пряди рассыпались золотыми волнами по черному фону. Выставила одну ногу вперёд. Из-под платья показался носок сапожка, приосанилась и стала себя рассматривать в маленькое зеркальце на вытянутой руке.

Картинка сказочная. Нет, точно придётся прятать её от Петра, да и Меншикова. Что тут Вофка рассказывал про валькирию? Вот она валькирия, в которую можно поверить. Что это она и есть. От блеска их доспехов загоралось северное сияние. Таких доспехов у валькирий конечно быть не могло. Доспехи викингов куда примитивней. Я исторические картинки в своё время рассматривал, не понимаю, что там могло блестеть.

Вофка таращился на Надю не отрываясь. Глаша смотрела на меня и быстро взгляд отвела.

- Государи мои знатные смекали, не соизволите ли пригласить дам за стол, дамы ещё не кушали. - Игриво и шутливо произнесла девушка, разворачиваясь к нам разными сторонами, словно танцуя. Моя челюсть хотела было отвиснуть, хорошо, что выручил Вофка. Встал, взмахнул рукой, поклонился.

- О прекрасные благородные дамы, позвольте мне пригласить вас к скромному столу путников. И хоть и не можем мы достойно угостить вас заморскими яствами, но как можем скрасим ваш вечер приятной беседой.

Все захихикали, девушки сели за стол, продолжая улыбаться. Мы обменялись взглядами.

Девушки пытались поесть, А Вофка, поймав кураж, смешил их как мог.

- Перестань Вофка у меня сейчас каша изо рта вылетит. - Давясь от смеха просила Глаша.

- Кашу хотя и едят головой, но она не должна в ней оставаться. - Голосом инспектора Малышева.

Звучит это может быть и не очень смешно, но Глаше пришлось зажать рот рукой и проглатывать кашу. И вот это было уже точно смешно. И главное заразительно. Я хихикал и улыбался как все.

Так продолжалось довольно долго. Вдоволь повеселились. Я по большей части молчал. За время нашей экспедиции уже давно выяснилось, среди нас два рассказчика. И два человека, которым это вовсе не нравится. Когда Вофка утихомирился, Глаша перевела беседу в конструктивное русло.

- Семён, научишь как ты свой синий свет делаешь?

Я много чему их уже научил, задать такой вопрос было вполне нормально.

Надя: - Он не синий, он скорее светло лазурный.

Вовка: - Это которым ты тогда ангелов заковал?

Надя: - Я не видела, чтоб заковывал.

- Когда сон совместный, каждый его слегка по-разному видит. Я уже говорил, это не птичий компас, такому просто так не научишь.

- А мы не торопимся. - Надя, особым манерным голосом, продолжала изображать знатную даму.

Обдумал, почему бы и нет. Нам ещё месяц вместе быть, если не больше.

- Хорошо, давайте попробуем. Только сразу на результат не надейтесь.

Сейчас я их учить буду, реальной практике, если кому неинтересно пролистывайте.

- Садитесь так чтобы дремать можно было. Сделать глубокий вдох. Ещё раз. Сейчас я говорить буду, а вы за мной мысленно повторяйте… Начинаете с началом вдоха. А на полном выдохе задержаться и прочувствовать надо. Что почувствовали – запомнить.

Ребята, кто как устроились и похоже готовы.

- В чистых лучах света, сияет вечная душа мира. - Подождал выдоха. Повторил про себя, чтоб они повторить успели.

- В чистой любви ко всем сущностям, проявляется божественность моего я. – поймут ли они что есть сущность? Надо потом заменить.

- Я всегда найду себя, в тебе вечная душа мира.

Я всегда найду покой, в тебе вечная душа мира.

Подождал. Вофка и Надя с закрытыми глазами сидели. А Глаша смотрела на меня и изучающе.

- Странная молитва. Я такого ни разу не слышала. – Закончила Надя общее молчание.

Вофка: - Это молитва?

- Не. – Я заранее не придумал как назвать медитацию. Дословный перевод, - Размышление.

Глаша: - О чем же тут размышлять? Тут больше подойдет «чувствование».

Надя: - Осмысление.

- Да, по сути, осмысление правильно. Но не будем же мы говорить: «Осмыслялка о вечном?»

Надя: - А зачем нам это называть? На молитву похоже, делать надо примерно так, как при молитве. Давайте считать молитвой. Пускай и странной.

Глаша: - Дальше, что делать?

- Слова запомнили?

Глаша, попробовала. Что-то не получилось.

- Повтори пожалуйста еще раз.

Я повторил, уже без пауз. Два раза.

- И слова тут не главное. Слова можно заменить на другие. Главное, чтоб смысл не менялся. Попробуйте.

- В чистых лучах света сияет… Это в чем смысл?

- Вечная душа мира, ослепительна даже на фоне чистого и яркого света… С Вечной душой надо правильно. Это не Кащей Бессмертный. Душа леса, можете представить?

Кивают.

- А это душа всего сущего и незримого. Того в чем живут и боги, и тараканы. Песок и камни. И звезды.

Величина задачки поставила моих учеников на паузу.

- Тараканов, тоже любить?

- А клопов?

- Любить и не убивать одно не мешает другому. Убить любя можно. Позаботиться о душе. Своей и убитого. Волки же не от злобы убивают. Им просто хочется есть.

- Как же я это должен врагов любить? – не выдержал кощунства над войсковой традицией Вофка?

- Ну не смешивай. Злость разжигают, чтоб страх в себе победить. Страхов вообще быть не должно. Только тогда путь откроется. О страхах через месяц поговорим. Сейчас «осмыслялку» семь раз по семь делайте. После каждой строки осмыслить, чувства запомнить. А после последней строки все четыре вместе сложить.

Хотя я и не прав. Чтоб правильно там все осмыслить надо на много вопросов их отвечать. Но мне попросту надоело. Пусть так пока тренируются.

Понедельник. Мы снова в пути. Такой-же лес и поля, как и неделю назад. Развлекает, то, что впереди нас везут на двух телегах бревно. Начало бревна на одной телеге конец на другой. И обе лошади в первую впряжены. Смотрю на это чудо и не понимаю. Да бревно хорошее, весу в нем тонна. Но на мачту не тянет. Если для избы, то зачем везти от реки? Можно же срубить, там, где оно нужно.

Вофка, как и еще пара наших, помогает толкать бревновоз, когда лошадям его из ухаба не вытянуть. Участок дороги узкий попался и нам это бревно, до ровной полянки не обогнать. Дорога не двух полосная.

А Вофка там не просто толкает. Слышу мужикам в уши вливает о паровой пилораме Смекальской.

Вчера, просто гуляли по Пскову. Из того, что запомнилось мне, это снетки. Купили с утра по кульку их сушеных и весь день жевали как семечки. Смекали город оценивали с Москвой сравнивали. Далеко не всегда в ее пользу. Мне было скучно. Того, кто вырос в Питере, впечатлить зодчеством мало что сможет. Питер это тысячи дворцов и зданий дворцового типа. Мосты, скульптуры, парки. Весь город как музей зодчества. Псков, времени в котором я был сейчас, имел тысячи лавок. И только десяток из них были каменными. Большая часть города деревянная не крашенная, почерневшая. А город большой, одна из русских торговых столиц.

- На **ю я видал твоих Смекалей паря. Свежая болячка на голову. И так новый царь налогов добавил. Купит барин твою пилораму мне тогда с голоду подыхать?

- Сам купи.

- На что я к *****м собачьим куплю? У меня топор и денег только детей кашей пустой кормить. Ссуки вы царские. Пейте кровушку, гниды заморские. Придет времечко всем воздастся.

Мужик толкавший бревно говорил едко и злобно. Вофка опешил от такой отповеди.

- Вофка! Вторя строка! - Крикнула со своей телеги Надежда.

Тот не стал отходить, от бревна. Покумекал. Вторая строка, это «В любви ко всему сущему проявляется божественность моего Я.»

- Ну вот сам посуди. – Продолжил он проповедь. - Подушный налог щас рупь двадцать. Корова рубль. Котел паровой стоит двадцать. Если рубль платите, то и второй можно поднакопить. Пилораму по картинкам ставите сами. Пилы те-же, что и руками пилили. Она за десятерых будет работать. А на ней только трое работает. Тогда семеро могут другую работу делать. Два рубля в год только ленивый не зарабатывает. Так? Сталбыть четырнадцать рублей прибыли в год это минимум. За два года с лихвой окупится. А потом в чистой прибыли.

Спокойный тон Вофки мужика слегка остудил. Тот еще и на наш обоз оглянулся. Разговор их громкий все слушали. У нас что ни возница, то мужик крепкий, да еще четыре охранника. Ни стариков с вожжами ни каких таких хлипиков. Странноватый обоз, надо сказать.

- Малой ты пацан, жизни учить. Не с кем тут скидываться. Заработаешь больше соседа тебя ж и пожгут. Скинулись, пропили. Бороды дружке повыдирали. От барина плетей получили и опять же на барщину без обеда. Не ровняй вашу жизнь с нашей.

- Как же вы так живете? И ничего сделать нельзя?

- Можно. К Шведам через границу уйти.

- У нас не так. Я сам крепостным был. Если хозяйство крепкое, барину долю платишь и делай что хочешь.

Дальше мне стало не интересно. Да и Вофка пыл поумерил. Про ужасы крепостничества я слышал много. Но когда на конкретного человека смотришь. Живут люди терпят. Барин он изначально не кровосос. Когда были неурожаи, а потом Шведы север русский весь грабили. У людей за душой ничего не осталось. С голоду бы не помереть было. И барские запасы, не пропитые, тогда много кому помогли. Барин своих крестьян должен и защищать и с голоду не дать помереть. Иначе работяги помрут или сбегут от полной та безысходности.

Такую жуть, как этот нам выразил, я встречал у людей, которые сами стоят того. Скинутся и пропьют. И соседа пожгут. Что же это за место такое? В Пскове к примеру, скобы лучшие делают. По всей России те славятся. Да и эстонцам, наверное, продают. И много тут кузниц этих. Нет заводов больших. Снетки есть опять же, местный деликатес. Только тут водится. Кто хочешь может ловить, продать не проблема. Город торговый. Куда же он бревно та везет?

Мирно лежавшая до того на телеге Глафира, скатилась через борт. На шаг от телеги отпрыгнула и ухом к земле приложилась. Гундосый, словно затылком видел, поднял руку знаком «стоять».

- Верховые, с десяток. По наши души. – Поднялась с земли Глаша.

Гундосый дал другой знак и возницы как тени метнулись в лес. Глаша указала на двух «бревновозов» и не свойственным девочке повелительным тоном - Вяжите их.

Охранники и Сенцов бросились выполнять. Ближнего быстро перехватили, второй удрал в лес.

Теперь уже все слышали конский топот. Охрана приготовила оружие к бою, позиции заняла.

Верховые появились из поворота. Ружья поперек седел, на боках сабли. По одежде кто такие мне не понять. Не в форме военной и не лесные разбойники. Одежда довольно чистая.