Ведущая поводырей
Глава 1
Глава 1
Что-то изменилось в лесу, спугнуло белку, заставило замолчать реполова. Лось остановил неспешный бег, и настороженно замерла лисица, нюхая воздух. Чутье не обмануло обитателей чащи - некая жизнь зашевелилась в земле, корчась среди корней старого дерева. Переплетенные, как прутья клетки, они врезались в нервы почти бесплотного существа, обжигая нестерпимой болью. Но скоро корни расступятся и выпустят его в наземный мир…
Рассвет. Дариан Далирский стоял возле узкого окна, наблюдая, как падает ранний снег. Тихий лес за крепостными стенами еще не потерял листву, и бурые верхушки крон быстро белели. Ноздри крупного носа князя слегка дрогнули, ощутив запах дыма, идущего из трубы замковой кухни. Дариан шагнул от окна к столу.
- Итак, закончим, - задумчиво произнес он и продиктовал, обращаясь к писцу. – Остаюсь в ожидании обещанного.
Уставший от бессонной ночи, худощавый юноша в темном одеянии тщательно вывел последние буквы и зевнул украдкой.
- Ступай, Иосиф - тихо сказал князь.
Почтительно поклонившись, юноша поспешил выйти из княжеских покоев.
Дариан просмотрел последнюю запись, а потом, присев на высокий стул, прикрыл ладонью глаза.
Он устал от смертей, на которые обрекал своих неверных подданных, от кровавых ночей и воплей заговорщиков, истязаемых в пыточных камерах. От фальшивого сладострастия блудниц, в объятиях которых пытался забыться, уйти от сомнений в правильности своих поступков. Дариан лил кровь и вешал упрямцев, которые противились его власти и расширению границ княжества, но не находил понимания даже у близких соратников. В глазах свитских князь видел лишь страх, и слышал только льстивые и лживые речи.
Даже собственная жена не желала разделить с ним бремя, которое он нес уже много лет. Бледная, тихая Агнежа, вечно надоедающая просьбами отпустить ее в монастырь. Отпустил бы с радостью, чтобы не слышать проповедей о милосердии и не видеть упрека в ее глазах. Но родственные связи с соседним княжеством были важнее, и пока Агнежа делит с ним трон можно не опасаться предательства от ее отца. То был единственный прочный военный союз, который удалось сохранить. И Дариан пошел на уступки, позволив Агнеже устроить на ее половине подобие монашеской обители. Посты, молитвы, строгие одежды, и все, что она могла пожелать, лишь бы не жаловалась и не тяготилась жизнью рядом с ним. Он не требовал присутствия супруги на шумных и разгульных, пирах, лишь иногда посещая, пропахшие ладаном, покои жены, и не настаивал на частой близости.
Князь перелистал исписанные страницы. Он помнил всех, кто старательно водил пером под его диктовку. Теперь они мертвы, и надежно хранят секреты Дариана, лежа в земле. Скоро наступит черед и нынешнего писца, посвященного в княжескую тайну. Пора присматривать ему замену. Опасно, когда слуга долго носит в себе груз сокровенных мыслей хозяина, и неизбежно наступит время, когда он захочет поделиться ношей с кем-то еще. Допускать такое нельзя.
Дариан вернулся к первой записи в манускрипте.
«…когда черный виноград вырастет на одной лозе с зеленым, откроются тебе пути твои…».
Предсказание-загадка, полученное от оракула.
Сначала Дариан принял его, как буквальное, и побывал в предгорьях у южных границ княжества. Но виноградари разочаровали - тому, что сказано в пророчестве, никогда не бывать. Слова одного из них князь велел вписать в манускрипт.
«Такое случается, если виноград болеет, да и тогда ягоды и листья не совсем черны. А уж, чтобы черная и зеленая грозди созрели на одной лозе, это будет чудом господним».
И Дариан понял, что не там ищет разгадку – слишком прост, и потому неверен путь, по которому он пошел. Позже наступила пора сомнений - иногда предсказание казалось ему насмешкой, бессмыслицей, но князь не мог отказаться от поисков.
Дариан отложил манускрипт и поднялся, чтобы уйти в спальню. Туда ему подадут утреннюю трапезу и, после кубка крепкого вина, он вздремнет до полудня, чтобы проснувшись, вернуться к обычным заботам.
В полдень Дариан вышел из спальни, и чуть не натолкнулся на Иосифа, согнувшегося в поклоне. Князь остановился, и молча ждал объяснений от юноши.
- Государь, там… - нерешительно начал Иосиф. - Я подумал и осмелился… вы сами должны увидеть.
- Что увидеть?
- В замок пришли двое нищих.
- По-твоему, я никогда видел бродяг?
В голосе князя почувствовалось раздражение.
- Простите, государь, - юноша словно укорял себя за наглость, но уже не мог остановиться, не досказав. – Поверьте, вы должны посмотреть.
- Ты надоедлив, однако, - Дариан поднял руку, намереваясь ударить писца, пренебрегшего уважением, но передумал. – Проводи меня к ним, я все равно собирался выйти на воздух.
К полудню потеплело, и первый снег растаял, растекшись слякотью по немощеному двору замка. Дариан шел впереди, наступая в лужи, и грязь из-под сапог летела в стороны. Дворовые кланялись при виде хозяина, провожали робкими взглядами.
Раньше бродяг в замок не пускали, но, в угоду набожной супруге, князь отменил запреты. А теперь и сам снизошел до того, что поддался уговорам писца и вышел к попрошайкам. Было нечто такое в упрямой просьбе Иосифа, что заставило Дариана сделать это.
Возле кухонной пристройки князь увидел бродяжку в рваном балахоне и ее спутника, которого сначала принял за подростка.
Девушка сидела на низком деревянном чурбаке и жадно обгладывала остатки мяса с куриной кости, а подросток топтался рядом. Он первым увидел князя и, упав на колени, ткнулся лбом в осеннюю слякоть. Потом, чуть приподнявшись, что-то прошептал и подергал девушку за подол, но она отмахнулась, продолжая сосредоточенно грызть мелкие птичьи хрящики.
Дариан остановился прямо перед ней, и только тогда она подняла голову. Гнев на Иосифа и на никчемных нищих, готовый вырваться наружу, сразу исчез, едва князь увидел глаза бродяжки.
Они поразили его, напомнив о предсказании. Левый карий и бледно-зеленый правый. Князь схватил ее за подбородок, заставляя встать. Дариан так сильно сжал лицо нищенки, что ее губы приоткрылись, и тут же пожалел о своей грубости. Сняв перчатку, он почти нежно отер грязь с ее щек, обнажая белую бледную кожу.
- Кто ты? – князь сам удивился тому, как прозвучал его голос. Мягко, словно принадлежал не ему. Но быстро избавился от неуверенности, и повторил вопрос повелительно и жестко.
Девушка, будто не услышала и, глядя ему в глаза, сказала:
- И придут алчущие в твои земли, и будут рвать их на части, и не удержишь ты собранное…
- Не слушайте ее, государь, - вскинулся спутник нищенки. – Молвит неразумное.
- Молчи, - Дариан пнул его каблуком.
- Государь! Она…
За дерзость он пнул бродягу еще раз и еще, и тот опрокинулся на спину. Оказалось, что перед ним не подросток, а мужчина очень маленького роста. Князь наступил ему на кисть руки.
- Кто ты ей?
- Никто.
- Больше не смей к ней прикасаться, - Дариан вдавил каблук в кисть так, что нищий закричал.
Князь оставил его корчиться в грязи, и повернулся к девушке. Она по-прежнему занималась объедками, не замечая происходящего.
- Иосиф, прикажи отвести ее в мыльню, и пусть служанки княгини о ней позаботятся, - Дариан вновь посмотрел на бродягу, который уже поднялся с земли и стоял на коленях, потирая искалеченную руку, - а этого вели гнать за ворота.
К вечерней трапезе князь велел привести нищенку в свои покои. С кубком вина в руке он стоял у окна и смотрел на лес, окрашенный медью заката. Была ли сегодняшняя встреча с нищенкой знаком, что предсказание начинает сбываться, или надежды обманывают его, как и прежде?
Дариан обернулся на скрип открывшейся двери.
Две служанки под руки ввели девушку, одетую в чистую серую робу, под стать монашеской. Темные волосы, как обручем стянутые височными косичками, рассыпались по худым плечам. Даже в отблесках немногих свечей князь не мог не заметить бледности ее лица и печали в опущенных уголках губ.
- Что с ней?
- Не ведаю, государь, - поклонилась старшая из служанок. – И лекарь госпожи не знает причины недомогания.
- Посадите ее за стол и оставьте нас.
Ужин не изобиловал яствами – вино, овощи и жареная баранина. Адриан отрезал немалый кусок мяса, положил перед незнакомкой.
И не успел присесть сам, как она уже вцепилась зубами в сочный ломоть, не дожидаясь разрешения и презрев законы уважения к своему государю.
Князь сжал кулак, глядя на светлую полоску пробора в ее волосах. Но стоило бродяжке поднять взгляд, как раздражение исчезло, будто против его воли.
Он сел напротив и, не прикоснувшись к пище, налил вина себе и ей.
- Назови свое имя.
Девушка перестала жевать.
- Гиндя*, - произнесла она неуверенно, с запинкой, словно спросила у кого-то.
- Желудь? Это язык предгорий. Ты оттуда?
- Не знаю, - беззаботно пожала плечами, и вновь принялась за еду и питье.
С ее щек быстро уходила бледность, тонкие пальцы крепко держали кубок.
Холодные сумерки впитали последний отсвет заката. Проем окна потемнел, и свечи в трапезной засияли теплее, уютней. Дариан хотел спросить о многом, но прежде постарался умерить вновь подступавший гнев, вызванный ее неясными, уклончивыми словами.
- Твой оракул лжец, - неожиданно сказала нищенка.
Негромкая фраза прозвучала как удар, вкус сладкого вина наполнился нестерпимой горечью, словно отравой. Князь едва не поперхнулся, расплескав напиток.
- Как ты смеешь?!
Карий глаз Гинди широко раскрылся, зеленый же, как бельмом, затянуло мутной поволокой.
- Ты хотел ответов.
Завороженно глядя в темный зрачок, Дариан прошептал:
- Да, и встреча с тобой говорит, что оракул не лгал… Я твой государь, сядь!
Последнее слово князь уже выкрикнул, схватив девушку за руку, когда она попыталась подняться из-за стола. Но тут же отпустил, пожалев о вспышке ярости, и не заметил усталого, равнодушного вздоха.
- Ты мне не государь.
Дариан пропустил мимо ушей дерзость, за которую в другое время она поплатилась бы жизнью. Сейчас слишком сильна была вера, что наконец-то он нашел то, что так долго искал.
Гиндя вновь увлеклась бараниной и вином. Глаза стали ясными.
- Ты говорила про алчущих, что это значит?
- Они рядом и ждут, - ответила нищенка, будто удивленная его слепотой, и князь понял, что не получит объяснений. Не вытащит и пыточными клещами. Даже сама мысль причинить страдания этому хрупкому телу показалась чудовищной. И власти над ней он не имеет. Отрешенность и спокойная уверенность Гинди обезоружили Дариана, привыкшего к лести и страху подданных.
Убедившись, что угрозами ничего не добиться, Дариан заговорил прямо и откровенно.
- Я стремлюсь объединить разрозненные земли.
- Ты убиваешь невинных и сжигаешь деревни и посевы.
Князь лишь горько усмехнулся ее непониманию и продолжал:
- Судьба ко мне не благосклонна. За два года брака супруга не подарила мне наследника, но я не могу отдалить ее от себя.
- Судьба не зла и не добра, она просто есть. А твоя жена недавно зачала сына... не от тебя, князь.
Набожная, стыдливая Агнежа, для которой даже редкая близость с ним была будто в тягость, предала, гнусно надсмеялась над мужем и государем, как над последним смердом?
- Ты лжешь! – вонзил он нож в столешницу, но не мог избавиться от чувства, что услышал правду. – С кем? Кто посмел?
- Тот, о чьей смерти ты думал утром, и кому ищешь замену.
Гиндя капнула вином на баранину, размазав красное подушечкой пальца.
- Мясо чуть пережарено. Мало крови.
- Мало крови? Сейчас ее будет в избытке. Далиры никогда не терпели такого позора!
Дариан встал и, выдернув из столешницы нож, сжал его в руке так, что побелели костяшки пальцев. На виске вздулась и запульсировала жилка.
- Оставайся здесь. Трапеза не закончена.
- Конечно, князь, иди, - кивнула Гиндя, глядя поверх кубка, и неслышно прошептала ему в спину. - Это твой путь.
В мерцании беспокойного пламени светильников Дариан прошел через галерею, продуваемую сквозняками, и остановился перед дверью в покои Агнежи. Взгляд застыл на фамильном гербе Далиров – серебряной голове зубра на красном щите. Сейчас рога непобедимого зверя обрели совсем иной смысл.
- Монахиня, недотрога…
Вспомнив, сколь была скромна княгиня в нечастых любовных утехах, он едва удержался от удара кулаком в створ.
- Лживая тварь!
«Нет… сначала писца в железо, а она пусть полюбуется пыткой, - пришло мстительное решение. – Послушает его вопли».
Однако месть недостойное государя чувство, и Дариан убедил себя, что это лишь справедливое наказание за предательство и вероломство.
Он развернулся, направляясь к узкой крутой лестнице, ведущей вниз, к помещениям слуг.
Иногда сквозняк нес в лицо пуховые перышки голубей, гнездившихся под высокими сводами галереи. Князь прикоснулся пальцем к углу рта, снимая одно из них – почти белое, невесомое…
Почему он должен верить наветам нищенки? Пусть Агнежа холодна и стыдлива, но она не безумна. Или решила, что ради союза с ее отцом, он готов смириться с супружеской изменой?
Нет, скорее он сам доверчивый глупец, возомнивший, что наконец-то обрел желаемое. А приблудная девка не более чем орудие изворотливого ума одного из многих недругов. Но, кому и откуда стало известно о предсказании оракула?
Опять Иосиф, если не прелюбодей, то предатель? Гнев заставил забыть все сомнения, и Дариан, замедливший было шаг, пошел быстрее, быстрее… уже по лестнице. И наступил на растерзанного замковыми кошками сизаря. Нога соскользнула на крутой ступени и князь, не удержавшись за перила, рухнул почти с самого верха галереи на каменные плиты зала.
Прежде чем к нему успели подбежать слуги, Дариан увидел перед собой глаза Гинди – весеннюю зелень и темный янтарь.
- Больная… ягода… - прошептал он, и кровь пошла горлом, заливая щеки, подбородок.
Ответ прозвучал мелодией траурной флейты:
- Не я, а ты, князь, и путь твой окончен.
И мелодия угасла, вместе с жизнью Дариана.
Агнежа, вернувшись в свои покои из оружейной, где положили тело князя, велела возжечь благовония. Любые, какие найдутся, лишь бы скорее избавиться от запаха ладана, что месяцами курился на ее половине и, казалось, впитался в стены.
Старшая служанка, удивленно посмотревшая на княгиню, тут же лишилась хозяйской милости и была изгнана прочь, к скотницам и судомойкам. Две другие радостно захлопотали, выполняя приказы госпожи, и удостоились ее улыбки.
Скудное убранство монашеской кельи тоже осталось в прошлом. Оловянные плошки с тлеющими в них фитилями заменили витыми подсвечниками.Вместо серого невзрачного одеяла постель княгини покрыли дорогой парчой…
Наконец, служанки расчесали и уложили Агнеже волосы, и она впервые за долгое время облачилась в светское платье.
- На сегодня все.
Княгиня отпустила прислугу, но недолго оставалась одна. Негромкий стук в дверь нарушил течение мыслей и в спальню вошел Иосиф.
Смиренный и тихий во всем, что не касалось любовных утех, он и сейчас, после смерти Дариана, не изменил своей почтительности.
Умен и понятлив - довольно отметила Агнежа и протянула руку навстречу.
Благоговейное прикосновение губ, чуть более долгое, чем требовал этикет… всего мгновение… и юноша преклонил колено передгосударыней.
- Что теперь будет, Ваша светлость? – задал он робкий вопрос, не поднимая на нее взгляда.
- Что будет? – переспросила княгиня, и ответила, как о твердо решенном, - Приведу княжество под руку своего отца, и буду править, как его наместница. Пока не выношу и не воспитаю наследника великого рода Далиров. И ты не будешь ни в чем нуждаться, если останешься верен мне. Всегда и во всем.
- Да, государыня. Но откуда знать, что… у нас будет сын?
- Эта разноглазая девка, которая знает все обо всех… То, о чем боялись и только под страхом смерти говорили знахарки и повитухи, она выложила мне в лицо. И то, о чем не ведал никто! Обо мне и тебе. Наглая нищенка!
- Но стоит ли страшиться ее слов?
Сомнение в голосе любовника опять не перешло границ приличия – нижайше-покорный слуга, он словно чувствовал, что хочет от него Агнежа. И это вновь доставило ей радость.
- От бабок-знахарок я уже знала, что Дариан не способен к продолжению рода, и что понесла от другого, от тебя. А эта… эта… немедленно прикажи найти всезнающую тварь, она опасна!
- Слушаюсь, государыня.
Иосиф живо поднялся.
- Я хочу, чтобы болтливый язык девки принесли мне на блюде, - напутствовала его Агнежа. – Ты понял?
Плечи уходящего юноши чуть дрогнули.
- Да, государыня, - ответил он, не оборачиваясь.
Поиски длились всю ночь, но безуспешно. Агнежа велела искать снова и снова. Поутру она опять облачилась в монашескую робу, но уже не была столь смиренна и молчалива, как раньше. По ее приказу из крепостных ворот выехал небольшой отряд со сворой собак, на случай, если нищенке, каким-то непостижимым способом, удалось уйти в лес. Иосиф увязался следом, чтобы избежать растущего недовольства княгини, которое грозило обернуться не присущим ей, и от того пугающим, гневом. Глава отряда посмотрел на писца пренебрежительно, но промолчал.
После долгих рысканий натасканные псы не взяли след. Однако один из воинов унюхал слабый запах дыма и вскоре они увидели едва тлеющий костер под ветвями старого дуба.
Возле него, прислонившись к стволу, сидел тот самый нищий, которого накануне Дариан приказал прогнать из замка. Баюкая покалеченную руку обвязанную тряпицей, он смотрел на затухающие угли и даже не поднял голову, когда его окружили стражники.
- Эй, ты! – гаркнул старший. – Где та девка, что была с тобой?
Бродяга словно очнулся и ответил, чуть помедлив:
- Она… везде, - повел он здоровой рукой вокруг. – В небе и в земле, в воде ручьев и в деревьях… даже в нем, в такой малости…
Подобрав сухую веточку, шевельнул упавший с дуба желудь, а потом посмотрел прямо в глаза Иосифу:
- А вам велено передать - незаконнорожденный никогда не взойдет на престол Далиров.
- Этот человек безумен, - прошептал юноша, обращаясь к главе отряда.
- Тащите ублюдка в замок, - не слушая, распорядился тот. – Там он перестанет говорить загадками.
Люди ушли и лесные обитатели успокоились. Негромко, несмело пискнул реполов, возобновляя прерванную песню. По стволу дуба спустилась белка прямо к залитому водой костру, подобрала желудь, самый спелый среди многих лежащих рядом. И не обратила внимания на единственный зеленый, неизвестно каким чудом оказавшийся в палой листве.
*Ghindă – желудь (искажен. румынск.)
Глава 2
Глава 2
Отряд, высланный на поиски нищенки, не возвращался слишком долго, и Агнежа поднялась на крепостную стену в сопровождении стражи и небольшой свиты. Княгиню не смущал, не останавливал холодный ветер, задувший ближе к полудню. Кутаясь в тонкую шерстяную накидку, слабо защищавшую от непогоды, она неотступно следила за лесной дорогой. Тщетно. Лишь опадавшая листва кружилась в осенних вихрях, да пугливый заяц, навострив уши, застыл на миг посреди прогалины, и стремглав кинулся в чащу.
Ожидание становилось невыносимым, и Агнежа приказала вновь обыскать, осмотреть все закоулки замка, дворовые постройки, погреба и подвалы.
Услышав роптание одного из челядинцев, велела немедленно высечь недовольного.
- Смерть господина не повод перечить госпоже, - тихо проговорила она, укоризненно покачав головой. - Отведите наглеца вниз и дайте пятьдесят плетей.
Стражники повиновались, а княгиня отвернулась, не желая смотреть на молившего о пощаде беднягу. Стоявшая позади, доверенная служанка осмелилась шепнуть:
- Государыня, пятьдесят плетей убьют его.
- Неужели? – улыбнулась Агнежа. – Хорошо.
Сделав дерзкой холопке знак замолчать, она по-прежнему не отводила взгляда от леса, и бездумно повторяла:
- Убьют… его убьют… убьют…
Почудилось, или там далеко, где ветви деревьев почти скрывали дорогу, мелькнуло что-то? Агнежа не ошиблась, но не отряд со сворой собак, а лишь одинокий всадник в алом плаще гонца спешил к замку, и вскоре постучался в ворота.
- Пусть принесут послание сюда, - не оборачиваясь, бросила она свитским, и уже тише сказала служанке. – Не смей ни за кого заступаться, если не хочешь оказаться на их месте.
- Но, госпожа, вы всегда так милосердны…
- Поди прочь, Ивка, не зли меня.
Ивка покорно отступила.
Гонца привели на стену, и капитан стражи ткнул его в спину, заставляя преклонить колено перед Агнежей. Она протянула руку:
- Давай.
- Велено передать в руки государю, - возразил гонец.
- Наш супруг и государь Дариан Далирский покинули бренный мир, - устало ответила княгиня. – Теперь я вам государыня. Давай же.
Свитские, подтверждая ее слова, тоже преклонили колени, а капитан многозначительно звякнул мечом в ножнах, чтобы рассеять сомнения последнего.
Прочитав послание, Агнежа еще раз посмотрела на дорогу и сошла вниз. Там распорядилась найти управляющего, приказала ему позаботиться об ужине и ночлеге для дюжины гостей, прибывающих из столицы. И тишина двора исчезла, растворившись в суете и звуках – заблеяла овца в хлеву, забегали холопы, ожила кухня. Княгиня немного повеселела - сейчас любое движение, хлопоты, казалось ей спасением от томительной безвестности ожидания.
Агнежа прошла в часовню, велев прислать к ней ближнего государева советника. Свиту не отпустила, оставила ждать снаружи.
Отец Карел, ее духовник, накануне слег в лихорадке, но княгиня не нуждалась в поддержке и утешении. К тому же давно подозревала, что ее откровения и тайна исповеди, отнюдь не были секретом для ныне покойного мужа – юркий, сухонький священник исправно доносил князю обо всех чаяниях и помыслах набожной супруги. Это не беспокоило Агнежу – князь слышал от отца Карела только то, что должен был услышать. Теперь доносить стало некому, но как знать, не найдутся ли другие любопытные уши, владелец которых не поскупится на плату за секреты государыни. Со священником нужно расстаться, или по-прежнему лгать ему, чтобы успокоить, обмануть возможных врагов.
Агнежа сотворила короткую молитву перед напольным Распятием, и замерла в полумраке часовни, глядя на единственную горящую свечу.
Советника отыскали в оружейной, у тела усопшего государя. Выслушав приказ, он кивнул, но не торопился повиноваться, еще несколько мгновений простояв в ногах покойного, и лишь потом последовал за слугой.
Княгиню он застал почти в полной темноте, различив только силуэт, прямую, не согнутую горем утраты спину. Когда советник открыл дверь, одинокий слабый огонек колыхнулся от сквозняка, и Агнежа, не обернувшись, опередила его приветствие и поклон:
- Зажгите еще свечи, господин Тодор, я хочу говорить с вами и видеть ваше лицо. Сочувствие и скорбь отложим на потом.
- Слушаюсь… государыня, - чуть запнулся Тодор, но от Агнежи не ускользнуло едва заметное усилие, с каким он произнес ее титул – уже не просто жены суверена, а настоящей властительницы.
- Смиритесь с этим, или покиньте должность, но не сейчас.
Ее голос не дрогнул, указательный палец уверенно остановил каплю воска, стекавшую на подставку.
- Я к вашим услугам, государыня, - поклонился советник и запалил свечи в трикириях по обе стороны Распятия – в часовне заметно посветлело.
- Сегодня вечером в замок прибудет князь Больдо, наместник Галакии. Ваше присутствие необходимо.
- Конечно, государыня. Он назвал причину приезда?
- В письме ничего не сказано. А теперь расскажите о делах моего государства, - попросила Агнежа. – Я должна быть готова к встрече с наместником.
Сделав ударение на «моем государстве», она внимательно следила за советником, но его лицо осталось невозмутимым.
- В целом сейчас затишье, и потому ваш безвременно усопший супруг позволил себе небольшой отдых здесь, вне столицы. Подробней доложу в его кабинете… Договора, прочие бумаги… Самые важные он всегда держал близко к себе, в походном архиве.
- Хорошо, идемте.
Долгое копание в документах начинало утомлять Агнежу, а советник, будто не замечал ее невнимания - разворачивал новые и новые свитки, настойчиво втолковывал ей суть написанного. Объяснял выгоду того или иного договора, временами сетуя на недостаточно высокие подати с подвластных земель.
Она уже ненавидела его лысину, обрамленную жидкими остатками волос, которая чуть ли не упиралась ей в нос, когда советник наклонялся через стол, чтобы помочь разобраться в очередном документе. Княгине стало казаться, что в глазах Тодора все чаще и чаще мелькает презрение, насмешка над ее недалеким умом.
Помимо неприязни к советнику, Агнежа корила себя за опрометчивую просьбу – особенно неуместную сейчас, когда мысли сводились только к поимке нищенки и возвращению отряда.
Постучавшего в дверь слугу она восприняла как избавление от нудного действа.
- Государыня, вернулся княжеский писец Иосиф. Он умоляет о разговоре с вами.
- Вернулся? Один? – поднялась из-за стола Агнежа. – А отряд? Они привели беглянку?
- Никого, государыня, только он, и выглядит плачевно, - согнулся в поклоне слуга.
- Я должна идти, - бросила она советнику уже в дверях. – Продолжим позже.
И Тодор последовал примеру слуги – поклонился вслед уходящей княгине, почти шутовски и достаточно низко, чтобы скрыть злую улыбку.
- Где он?
- У лекаря, - ответил семенивший чуть позади слуга.
Теперь Агнежа отпустила свиту – лишние глаза и уши. Осталась только Ивка, которая никогда не покидала госпожу без особого приказа.
- Идем.
Поступая вопреки правилам, она пообещала себе, что впредь никогда их не нарушит.
Мрачная лекарская камора напоминала пыточную – замысловатые щипцы, крюки, клещи, похожие на орудия палача, и потемневший дубовый стол с ремнями для ног и рук, словно ожидающий жертву.
Иосиф ссутулился на табурете, а лекарь Лусиан вытирал руки весьма несвежей тряпицей.
- Что с ним?
Вопрос предназначался Лусиану, но Агнежа не сводила глаз с писца в изорванном, грязном балахоне.
- Ничего серьезного, государыня, ссадины и ушибы, - едва успел ответить лекарь, как она нетерпеливо указала на дверь:
- Оставьте нас. Все!
Ивка, испуганно и часто кланяясь, вышла вслед за костоправом.
Как только дверь закрылась, Иосиф упал в ноги Агнеже.
- Государыня, я…
- Где нищенка? – перебила она, отстраняясь от протянутых рук любовника. – Отвечай.
- Мы не нашли ее, государыня. Попался только бродяга, что вместе с ней приходил в замок, и мы хотели доставить его сюда.
Не вставая с колен, Иосиф подполз ближе, но Агнежа отступила еще на шаг.
- Не двигайся и продолжай.
- Волки… стая волков порвала всех.
Агнежа зло и недоверчиво усмехнулась:
- Всех? Опытных вооруженных всадников? Лошадей и собак? Псарь дал вам лучшую свору.
- Я… я не знаю… - чуть слышно всхлипнул Иосиф.
- Ты лжешь! - раздражение княгини переросло в гнев, доселе неизвестный ни ей самой, ни любовнику.
- Клянусь, государыня, клянусь!
Руки писца вновь потянулись к ней, но, едва коснувшись серой робы, безнадежно опустились, голова поникла. Агнежа молча смотрела на спутанные кудри Иосифа, и теперь уже ее пальцы, будто сами захотели дотронуться до испачканных землей волос, приласкать, очистить от застрявших хвоинок. Мгновенная вспышка ярости прошла, растворилась в глубоком вздохе:
- Я не верю тебе, но… встань и рассказывай дальше.
Словно опасаясь, что настроение госпожи опять изменится, Иосиф сбивчиво и невнятно поведал о том, как волки окружили отряд, как рвали брюхо лошадям, добираясь до всадников, и душили собак. И как бежал через лес, спасаясь от неминуемой гибели, продирался сквозь заросли, падал… и только чудом наткнулся на дорогу…
Как ни странно, сбивчивость и быстрота рассказа убедили Агнежу, что Иосиф не лжет.
- Ты струсил и убежал, - опять вздохнула она.
- Что я мог безоружный против стаи зверей? – виновато потупился любовник.
- А бродяга?
- Я не знаю, клянусь…
Агнежа взмахом руки остановила его попытку вновь упасть на колени.
- Государыня, могу я спросить… - замялся Иосиф, и она кивнула, разрешая. – Чем же вам досадила нищенка? Болтовней, которой никто не поверит?
- Глупец! – чуть снова не взъярилась Агнежа. - Именно болтовня рождает сплетни и слухи, а теперь они опасны, как никогда.
- Но…
- Дать им распространиться - все равно, что вложить топор в руки врагов князя, а отныне моих, коль я хочу править. Мой долг уничтожить источник, иначе молва может убить надежду на трон для моего… нашего сына! И будет война, кровавая бойня за власть.
Иосиф вздрогнул, будто что-то вспомнив.
- Ну?
Пронзительный взгляд Агнежи заставил его ответить.
- Тот бродяга… когда мы нашли его у костра… он велел передать…
- Да говори же, что?!
- Он сказал, что незаконнорожденный никогда не взойдет на престол Далиров. Может быть, потому я и выжил, чтобы…
- Передать мне пророчество? Угрозу? – закончила за него княгиня, и небрежно улыбнулась. – Чушь. Надеюсь, даже уверена, что бродяга сдох там, в лесу, вместе с другими. И…
Она коснулась ремня на дубовом столе, застегнула железную пряжку.
- Я знаю, как заставить молчать повитуху и знахарку, - уверила сладким голосом. – Осталась только разноглазая тварь!
Упрямо сжав губы, Агнежа вышла из лекарской. У дверей в свои покои ее остановила мысль, что есть еще свидетель, знающий правду. Иосиф. Мимолетная, ни к чему не ведущая, она тут же померкла, но не ушла бесследно, затаившись искрой под пеплом.
Отобедала привычными блюдами – полба на воде, отварные овощи, и не хотела отказываться от простой пищи до завершения дней скорби по супругу.
Потом занялась приготовлениями к встрече с наместником Галакии. Ее роба подходила отказавшейся от мирских благ жене, но не государыне. Выбор пал на черное платье с высоким глухим воротником и багровой оторочкой по рукавам и подолу - достойный венценосной вдовы траур, отнюдь не означавший монашество и отречение от светской жизни.
- Ну как? - спросила Ивку, расправлявшую складки на юбке – наряд слишком долго пролежал в сундуке, дожидаясь своего часа. Служанка в восхищении покачала головой, прижав к губам светло-русые косы.
Близкие, доверительные отношения с Ивкой нисколько не смущали Агнежу – ей была необходима отдушина во время добровольного заточения в пропахших ладаном покоях. Но и теперь она не спешила отдалять от себя верную служанку-подругу. Враждебный мир окружил теснее – это ощущалось в презрительных взглядах Тодора, в недовольстве челядинца, посмевшего вслух возмутиться ее приказу.
Уже начинало смеркаться, когда в ворота замка въехал небольшой кортеж во главе с наместником.
Следуя совету Тодора, Агнежа встретила князя Больдо на главном крыльце. Принимать его в тронном зале было бы неуместно для еще не коронованной вдовы.
На почтительное удивление наместника такой встрече она приложила к глазам платок:
- Несчастный случай лишил меня супруга, а вас государя.
И пригласила князя в оружейную – отдать должные почести покойному. После обязательной церемонии гостей позвали к столу, и в разговоре за ужином Агнежа, искоса глядя на Больдо, обронила будто невзначай:
- Господин наместник, даже в столь тяжкий час я не могу оставаться равнодушной к делам государства… И, как только закончится трапеза, готова обсудить то, что вынудило вас проделать долгий путь из Галакии.
Ясно давая понять, что твердо намерена занять место Дариана, что не уступит и не согласится ни на какие предложения раздела или передачи власти, если они последуют. А это могло случиться именно сейчас, когда страна лишилась железной руки правителя.
Больдо замешкался лишь на миг, не донеся кубок с вином до рта, а потом сделал добрый глоток.
- Конечно, государыня, если позволите вас так называть, не дожидаясь коронации, - он посмотрел на трон, укрытый траурным полотнищем. – Не сомневаюсь, что вы станете достойной преемницей вашего мужа.
И пообещал, что как глава совета наместников, сделает все необходимое для того, чтобы князья подвластных земель принесли присягу на верность Агнеже Далирской.
Немного насторожила легкость, с какой князь признал ее право на трон, будто и не лелеял честолюбивых замыслов, а мгновенная заминка показалась всего лишь игрой искушенного в интригах царедворца. Однако она довольно кивнула, ничем не показав недоверия, и посчитала за лучшее скрыть, что носит в себе будущего наследника престола. Наместнику еще не время знать то, к чему он не готов, и не способен предугадать, несмотря на свою прозорливость.
А что действительно нужно сделать немедленно, это отправить тайное послание своему отцу, опередив Больдо с известием о смерти Дариана, и о том, что в ее чреве зреет плод - законный сын великого князя Далирского. Просить о помощи… умолять защитить, сберечь престол для внука.
- Ваше здоровье, господин наместник! – подняла Агнежа наполненный до краев кубок. – Да сбудутся наши надежды!
Она вернула кубок на стол, лишь намочив губы терпким вином.
Разговор продолжился в кабинете Дариана. Снаружи давно стемнело, и советник Тодор не погнушался сам зажечь свечи, исполнив обязанности слуги, которого выпроводил за дверь.
- Государыня, вы позволите?.. – заговорил Больдо и, получив согласие, продолжил. – Прежде я бы хотел убедиться, что кончина князя Далирского не была случайной.
- Мне тяжело говорить об этом, - вдохнула Агнежа. – Пусть скажет господин Тодор.
- Злой рок, Божья воля… называйте, как хотите, но в этом нет сомнений, - скорбно опустил голову советник. – Мертвый сизарь стал причиной. Государь оступился на нем и упал с лестницы - мы обнаружили кровь и перья на подошве сапога.
- Этого достаточно, - остановил его наместник. – У меня нет оснований не верить достойному, известному своей честностью, человеку. А теперь о том, что привело меня сюда…
Больдо рассказал, что уже несколько недель на восточной границе Галакии собираются войска Медного султаната. Конница, пешие и, что особенно беспокоит в доносах лазутчиков - туда подвозят части стенобитных и осадных орудий - таранов, катапульт, необходимые для штурма или взятия измором городов и крепостей…
Чем дальше говорил наместник, вдаваясь в тонкости военного искусства, тем меньше понимала Агнежа, и уже с трудом скрывала растущую неуверенность. Когда Больдо закончил, она посмотрела на него и советника:
- Это серьезная угроза нашему государству?
Оба кивнули.
- Что вы предлагаете?
- У меня есть соображения, - сдвинул брови Больдо, потирая пальцем нос, - Я изложу их, но если они покажутся господину Тодору неразумными…
С самого прибытия наместника Агнежа заметила этот жест, который повторялся так часто, что правая сторона носа все время оставалась красной, воспаленной, как незаживающая ранка.
- Я поняла вас, мы слушаем.
Суть плана Больдо сводилась к тому, что на восточную границу нужно призвать большие силы, превосходящие армию султаната, чтобы поколебать решение врага о вторжении в Галакию. Поэтому он просит разрешения, создав костяк из далирского войска, присоединить к нему отряды из других княжеств, и вести на восток под его началом. Ослаблять же все приграничные области будет опрометчиво - они, так или иначе, оберегают и обеспечивают покой центральных земель.
- Государыня, здесь, в самом сердце страны, вам нечего опасаться, - заверил наместник, предваряя вопросы и сомнения Агнежи.
- Господин Тодор? – обратилась она к советнику.
- Думаю, что это разумно, государыня.
Но Агнежа, словно животное, ощутила опасность - возможный тайный заговор - ложная угроза войны, как уловка… Однако, начинать правление с отказа, который истолкуют как женский каприз, она не должна, не может. И сдалась, едва сохранив достоинство и спокойствие:
- Достаточно ли моей подписи под указом?
- Вполне, - кивнул Больдо, - И все же не будет лишним, если господин Тодор скрепит его росчерком пера.
- Это все?
- Да, государыня, и если…
- Нет, побудьте с нами.
Агнежа не хотела оставаться одна, но и не желала видеть Иосифа, лебезящего, жалкого… не вынесла бы преданных взглядов Ивки… и велела позвать слуг - подать вина и фруктов.
- Господин наместник, почему султанат называют Медным?
- Пески. Пески пустыни, что окружает столицу иноверцев, имеют красноватый оттенок, как у меди…
- Мой отец рассказывал ту же легенду, - улыбнулась Агнежа. – Девять лет назад он участвовал в военном походе на султанат.
- В той войне я имел честь сражаться бок о бок с вашим благородным родителем, князем Сезери.
Разрезав яблоко, Больдо окунул дольку в кубок с вином, и медленно разжевал.
- И еле унесли оттуда ноги? – чуть насмешливо спросила княгиня, не притрагиваясь к фруктам, россыпью лежащим на огромном серебряном блюде.
- О нет, государыня, мы отступили достойно, сохранив обоз и богатую добычу, - сделав глоток вина, наместник потянулся за грушей. – Кстати, кое-что из той добычи и сейчас в моем обозе.
Больдо хохотнул и тут же спохватился своей вольности.
- Простите мой смех.
- Оставьте условности. Мы говорим, как добрые друзья, - успокоила его княгиня. – И, что за добыча, которой вы решили похвастаться?
Она ожидала услышать рассказ о каких-нибудь редкостных доспехах, кривом клинке в ножнах искусной работы, или о чем-то подобном, но Больдо удивил:
- Девушка. Тогда она была ребенком, и я привез ее в свой замок вместе с коврами, драгоценностями и золотом.
- Вот как… из знатной семьи?
По рассказам отца Агнежа знала, что из дальних походов пленных не приводили – лишние рты, когда за кусок хлеба не жалели и соратников. Только надежда на огромный выкуп могла сохранить жизнь побежденным.
- Отнюдь, государыня. Мне лишь приглянулся бутон, обещавший расцвести.
- Так вы ценитель не только холодного металла, но и теплых женских тел?
- Если уж мы друзья, государыня, то… какой мужчина не падок на женское тепло? – надкусив спелую грушу, наместник сжал ее в ладони, и меж пальцев потек душистый нектар, капая на рукав. – Ее зовут Нарима, и теперь она услаждает мой взор и слух танцами и пением.
- Только взор и слух? – не пряча улыбки, спросила Агнежа. – Неужели пение и танцы, это все, что она вам дает?
- Государыня… - развел руками Больдо. - От вас ничего не скроешь. И, коль вы назвали меня ценителем… то позвольте предложить Нариму в дар от меня. Ибо ваше доверие и расположение я ценю куда больше, чем многое в этом мире.
Показалось, или он действительно только сейчас решил расстаться с привычной игрушкой, стремясь угодить, успокоить? А может быть, заранее приготовил живое подношение для Дариана? Неужели ее муж мог соблазниться порченой девкой, преподнесенной в дар от нижестоящего? Или же все, начиная с угрозы войны, выдумка, обман, родившийся в уме Больдо уже по приезде в замок? Тогда о чем он хотел говорить с самим государем? Вопросы… вопросы без ответов.
Однако Агнежа не стала возражать:
- Вы льстец, наместник, впрочем… вчера я лишилась одной из служанок, и принимаю ваш подарок.
- Прикажете привести ее сюда?
- Нет, нет, пусть утром приведут в мои покои. А теперь… - начала Агнежа, приподнимаясь со стула. – Вам нужно отдохнуть с дороги.
Больдо, следуя этикету, успел подняться первым. Он и советник, стоявший у темного окна - оба поклонились княгине.
- Наместник, в благодарность за вашу расточительность примите мой совет – мажьте нос бараньим жиром.
С этими словами Агнежа вышла из кабинета, тешась надеждой, что оставила в недоумении обоих.
Глава 3
Глава 3
Снегопад, зарядивший ночью, утих на рассвете – низкие тучи уходили к предгорьям, роняя последние редкие хлопья. Грязь двора, чуть затвердев от мороза, скрылась под белым пуховым покровом. Однако, согретый солнцем, он быстро осядет, пойдет темными пятнами, превращаясь в месиво под ногами холопов.
И подобно этой белизне исчезнет неверие Агнежи в пророчество безымянного бродяги, если она поймет, что опасна не болтовня нищенки о зачатом в грехе ребенке, не слухи… а нечто иное, неотвратимое и неподвластное смертным… Поймет, прочитав рукопись… Так думалось Иосифу, смотревшему на заснеженный двор.
Пока же он сделал, что мог – вечером дождался Агнежу у дверей ее покоев и убедил прочесть манускрипт, хранимый князем в своей спальне. Уступив просьбам, госпожа забрала его из запертого ларца, отомкнув замок ключом, снятым с тела супруга. Пролистала записи и унесла к себе.
Куда сильней, чем пророчество, Иосифа заботила собственная участь – напуганный гневом княгини в лекарской, он не мог думать о будущем рядом с ней, не видел себя возле Агнежи. Чем был жалкий смерд для высокородной затворницы?.. Безрассудной постельной утехой, в одночасье ставшей фатально опасной для государыни, носящей в себе «наследника рода» Далиров…
Сейчас он жалел, что вернулся в замок. Но, где еще мог искать спасение ловец, превратившийся в добычу?
Половину ночи Агнежа не сомкнула глаз над исписанными разным почерком листами. Чернила первых страниц заметно выцвели – больше десятка лет Дариан бился над секретом пророчества, по крупицам собирая намеки на разгадку. Но… неужели такое возможно? Она не могла, не хотела верить ни в нелепую убежденность супруга, ни в таинственного оракула, ни в воплощение предсказания, принесшее смерть государю.
Предсказатель – шарлатан, которому место на виселице, другая петля явно скучает по нищенке, и Агнежа с наслаждением затянет ее на шее пришлой твари. Почти уверенная в своей правоте, она все же терзалась сомнением… пусть дохлый сизарь был случайностью… но, как разноглазая узнала о любовнике, о будущем ребенке? Знахарка и повитуха могли проболтаться, но почему и когда, если нищенка пробыла в стенах замка совсем недолго? И о том, что Иосиф истинный отец «наследника» не знал никто, кроме них… или?.. ее взгляд на мгновение задержался на двери в каморку служанок.
Усталость вынудила княгиню прилечь, и она почти сразу забылась сном, несмотря на беспокойные, противоречивые мысли.
Просветлевшее к утру небо вновь скрылось за облаками – опять повалил снег, укутывая лес и двор. Под белой тяжестью рухнул навес для повозок. Агнежу разбудили крики управляющего, сгонявшего дворню к расчистке завала.
С помощью Ивки она облачилась во вчерашний траур, позволила расчесать и уложить себе волосы. Мерное касание гребня успокаивало, приглушало напряжение, возникшее в последние дни, но, увы, не могло избавить от подозрений и опасностей, которые теперь виделись в каждом слове, шаге окружающих. Даже Ивка, преданная Ивка начинала казаться не такой уж верной и надежной…
- Государыня?..
Голос служанки вернул Агнежу в выбеленное, как полотно, утро, заставив приоткрыть чуть смеженные веки - увидеть густую пелену снега за окном.
- Что тебе?
- За дверью ждут люди князя-наместника. Сказали, что с подарком для вас.
- Да-да, - улыбнулась княгиня. – Прими подарок, и пусть уходят.
Ивка выполнила приказ – завела внутрь черноволосую девушку. Став позади «подарка», постаралась не выказать удивления, но оно явно читалось на круглом лице служанки.
Помедлив лишь мгновение, черноволосая опустилась на колени, не поднимая взгляда от пола. Агнежа не спешила заговорить с ней.
- Подложи дров в жаровню, - велела Ивке, рассматривая новоприбывшую, но не увидела ничего кроме склоненной головы и платья, слишком богатого для прислуги, но видимо вполне уместного для наложницы Больдо.
Огонь в жаровне вспыхнул ярче и княгиня приказала:
- Нарима, посмотри на меня.
Девушка повиновалась – взгляд темно-карих глаз остановился на лице Агнежи, застыл, как завороженный.
- Запомни – теперь я тебе госпожа! И, прежде всего, ценю в прислуге честность и преданность, а значит, не потерплю лжи и лукавства!
Тонкие брови Наримы чуть сошлись к переносице, будто девушка старалась понять, чего от нее хотят, но едва заметная складка на лбу тут же разгладилась:
- Да, госпожа.
- Хорошо, теперь встань.
Княгиня окинула ее взглядом:
- Мои служанки не ходят в столь дорогих нарядах, поэтому платье долой! – строго произнесла Агнежа. – Рубашку тоже! Слишком тонкая ткань для холопки.
Нарима безропотно покорилась приказу.
- Наверное, ты очень нравилась князю Больдо, - сквозь зевок отметила княгиня, разглядывая уже ничем не прикрытое тело. – Ивка, дай ей надеть что-нибудь из своего.
- Но, госпожа, мое будет коротковато… я…
- Тогда придумай, как быть, - распорядилась Агнежа. – Не ходить же ей голой.
- Слушаюсь, госпожа. Остались вещи Магды… которую вы…
- Выгнала к коровам? Ты права – пусть забирает.
Довольная, что угодила госпоже, Ивка чуть присела в поклоне.
- Теперь ступайте, - взмахнула рукой княгиня.
Ивка подтолкнула обнаженную девушку к двери в камору служанок. Бронзовый отсвет огня жаровни упал на лицо Наримы, и Агнежа вскрикнула:
- Стой!
Поспешно подошла к ней, схватила за подбородок, заставив повернуться к жаровне, потом к окну…
- Иди, - разрешила, наконец, и когда обе скрылись за дверью, пробормотала, будто продолжая спорить с рукописью. – Глупости, бред…
Неверная игра пламени сыграла с ней злую шутку – на миг показалось, будто правый глаз новой служанки зелен, как листья весенних побегов.
Унаследовав власть, Агнежа понимала, что теперь будет вынуждена проводить в кабинете Дариана больше времени, нежели в собственных покоях. По крайней мере, в те дни, что понадобятся для подготовки тела мужа к погребению и до отъезда в столицу, где предстоят похороны государя и ее коронация.
В кабинете застала Тодора – советник стоял у окна, задумчиво глядя на нескончаемый снегопад. Поклонившись, он доложил:
- Государыня, указ об отправке войск подготовлен, но полагаю, что вам не нужно спешить с подписью.
Слова советника удивили, неожиданно совпав с ее сокровенными мыслями – выиграть толику времени, задержать исполнение указа, не опоздать с письмом к отцу и дождаться его совета, помощи. Но, кому довериться, в чьи руки вложить тайное послание, а с ним и свою судьбу? Как скоро обернется гонец? Беспомощность раздражала…
- Почему же, господин Тодор? – деланно равнодушно спросила Агнежа. – Вчера мне казалось, что у вас иное мнение.
- Дорогу так сильно замело, что невозможно сделать и двух шагов. Князь Больдо сгинет в лесу вместе со свитой, если рискнет выехать за ворота.
Ее зыбкая надежда, что в лице Тодора удалось обрести союзника, тут же исчезла, сменившись досадой на собственную наивность.
Советник вновь повернулся к окну:
- Даже армия холопов не в силах расчистить путь до столицы. Следует дождаться оттепели.
- Непогода очень некстати, - искренне согласилась княгиня, уверенная, что Тодор не догадывается о настоящей причине ее сожалений.
У Агнежи действительно был важный повод пенять на ненастье – отправку тайного письма отцу тоже придется отложить. А князю Больдо она без раздумий пожелала бы сгинуть по дороге из замка – заблудиться, замерзнуть насмерть, наткнуться на стаю волков, что растерзала ее отряд.
Вслух же сказала другое:
- Господин Тодор, соблюдая траур, мы не можем забывать о наших гостях. Нужно затопить все камины, разжечь жаровни. Наместник и его свита не должны страдать от холода.
- Государыня, холод невелик и вряд ли продлится долго, - слегка небрежно возразил советник, будто поучая несмышленую воспитанницу. – Стоит ли беспокоиться? Достаточно и жаровен.
Агнежа опять удивилась, теперь уже неприятно – сначала совет не спешить с подписью под указом, теперь камины… Тодор решил, что имеет право указывать государыне даже в мелочах?.. Долго ли она сможет выносить его плохо скрытое превосходство и презрение на грани насмешки?
Мгновенная догадка, как выйти из тупика с письмом, и при этом подразнить напыщенного индюка, заставила рискнуть:
- Вам виднее, господин советник, и отныне… я оставляю на ваше усмотрение все хозяйственные заботы. Проследите и за чистотой ночных горшков.
Тодор сжал губы, рука взметнулась к воротнику камзола, будто у советника перехватило дыхание… неужели ей удалось пробить каменную надменность столь легким уколом?
- Слушаюсь, государыня, – очень тихо ответил он.
Словно не заметив обиженного жеста, княгиня попросила прислать к ней искусного в грамоте человека, который впредь займется ее перепиской:
- У князя служил некий юноша… Иосиф, кажется?
Она продолжала говорить, объясняя просьбу срочной необходимостью составить письмо князю Сезери с известием о смерти Дариана, его зятя и союзника, и приглашением на погребальную церемонию.
- Этим мы также подтвердим, что военный договор с сезерским княжеством крепок и надежен, - глядя прямо в глаза советнику, закончила Агнежа.
- Коль скоро вы займете престол, государыня, у Далирии не будет более верного союзника, чем ваш отец, - несколько удивился Тодор, сумев подавить обиду. – А Иосиф весьма прилежен к письму и начитан. Он будет служить вам, как служил вашему супругу.
Нехитрая уловка увенчалась успехом, и Агнежа едва скрыла радость от маленькой, но очень важной победы – сбив Тодора столку ночными горшками, заполучила Иосифа в секретари, и не показала, как сильно в этом нуждалась.
Перед тем как обратиться с просьбой к советнику, она вспомнила одну из греховных ночей, когда любовник похвастался, что преуспел в ремесле тайнописи. Иосиф сделает все, что она прикажет, и тогда можно будет открыто снарядить в дорогу гонца с не вызывающим подозрений письмом, а в нем между строк отправится и настоящее послание отцу.
Агнежа была уверена, что любовник пока не посмеет ее предать – знающий одну тайну сохранит и другую, убежденный, что нужен, необходим госпоже. И она избавит Иосифа от сомнений сегодня же - в своей, теперь уже вдовьей, постели… в последний раз…
- Советник, не держите зла на мою неуместную шутку, - постаралась Агнежа сгладить недавнюю колкость. – Я высоко ценю ваш ум и опыт, без них мне не обойтись. А теперь пришлите Иосифа сюда. И, как только расчистится путь, лучший гонец должен отправиться в княжество Сезери.
- И на лучшем скакуне, государыня, - почтительно заверил Тодор.
Провожая его взглядом, она все же испытывала немалое беспокойство - советник не мог не знать о поисках нищенки, о пропавшем отряде… но не задал ни одного вопроса, не проявил ни малейшего интереса к этим странным событиям, словно тщательно избегал неудобного для Агнежи разговора.
За обедом Больдо заметно нервничал – его ноготь скреб правую сторону носа почти беспрестанно. Наместник с трудом поддерживал беседу, замолкая на полуслове, был рассеян, что казалось необычным для опытного царедворца. Агнежа догадывалась о причинах, но тоже не была многословна, и лишь раз посетовала на ненастье, которое удручало всех. В середине же трапезы она почувствовала недомогание, извинилась и покинула гостя, оставив в обществе Тодора.
Княгиню стошнило, едва за ней закрылась дверь собственных покоев. Перепуганная Ивка хотела бежать за лекарем, но Агнежа не позволила, приказав привести повитуху, и не кричать об этом на весь замок.
Хромая подслеповатая повитуха Луминица дала ей травяную настойку, которую княгиня безропотно выпила. Возвращая старухе ополовиненный кувшинчик, заметила Нариму, уже надевшую грубую робу Магды. Девушка будто притаилась в дверной нише.
- Поди прочь! Тебя не звали.
Не оставляло подозрение, что Больдо «расщедрился» неспроста, и оттого невольная неприязнь и недоверие к Нариме не проходили. Но отказываться от «подарка» было неразумно – пусть князь тешится мыслью, что сумел обмануть наивную вдову, приставив к ней свою наушницу.
Утром Агнежа намеренно хотела унизить новую служанку раздеванием, но видимо девка наместника привыкла обнажаться, и ее не удалось смутить грехом наготы. Впрочем, если Нарима будет искренне верна своей госпоже, такое бесстыдство может обернуться пользой. А пока…
- Приглядывай за своей соседкой, - шепнула она Ивке. – Не разрешай никуда выходить. И забудь, что приводила повитуху.
Ивка часто мелко покивала, не осмелившись задавать вопросы.
Снег шел весь день, но уже на закате солнечные лучи пробились сквозь пелену облаков, окрасив их розово-медным. Потеплело.
К ужину подали фаршированную кабанью голову, и наместник не скупился на похвалы замковому повару. Его настроение явно улучшилось вместе с погодой. Агнежа улыбалась в ответ на участливые расспросы о здоровье, уверяя, что чувствует себя прекрасно, а случившееся днем недомогание - пустяк, о котором можно забыть. Даже Тодор немного оттаял, изменив привычной невозмутимости, и отдал должное искусно приготовленным блюдам и вину.
Больдо не докучал напоминаниями об указе, и Агнежа сама решила повернуть разговор в нужное ей русло:
- Господин наместник, думаю, вы уже знаете, что документ о передаче войск под ваше начало подготовлен? – перевела она взгляд с князя на советника.
Склоненные головы обоих подтвердили ее правоту.
- Прекрасно, и теперь дело за малым – моя подпись.
- Уверен, что вы не измените решения, государыня, - чуть заметно встревожился Больдо, однако, сумел сохранить благожелательную мину.
- Конечно, нет, - успокоила Агнежа. – Ненастье ушло, и дня через два-три дорога освободится от снега, не так ли?
- Да, государыня.
- К этому времени траурный кортеж с телом моего супруга и вашего государя будет готов к отбытию в столицу…
Княгиня помедлила, наблюдая, как палец наместника тянется к носу, и ноготь сдирает с кожи подсохшую болячку.
- Надеюсь, что вы не откажетесь сопроводить меня в этой скорбной поездке, господин наместник. И сразу по приезде указ будет подписан.
- Государыня, я право…
Неуверенно начал Больдо, но Агнежа не дала ему договорить.
- Это даже не приказ, князь, а только просьба несчастной вдовы. Ваше общество скрасит мою печаль и убережет от опасностей леса.
- Кем бы я был, если бы осмелился отказать вам?
Наместник уступил, сдался, так мастерски скрыв недовольство, что она готова была поверить в искренность сказанных слов. Но не поверила.
- Полагаю, что небольшая задержка ничего не изменит на восточных границах, - неожиданно вмешался Тодор, будто услышав мысли Агнежи, и предварив ее последний, не произнесенный вслух, довод.
- Конечно, конечно, - уже и не пытался возражать Больдо.
Княгиня же пристально взглянула на советника, который вновь удивил.
Теперь все складывалось как нельзя лучше. Гонец в отцовское княжество далеко опередит наместника – времени хватит. Даже небывалый снегопад, который вначале казался препятствием, сейчас стал подспорьем. Агнежа укоряла себя лишь в одном – в том, что не сразу нашла лежащее на виду решение, впрочем… поиски нищенки, приезд наместника, нелепая гибель отряда… лишили способности рассуждать холодно и бесстрастно. Она не оправдывала свое бездействие, а только старалась вернуться к правильной оценке событий. Это привело к мысли, что нищенку уже не найти - придется смириться с неудачей… в надежде, что холод и снег убили разноглазую, как волчья стая убила ее спутника.
Иосиф провел у Агнежи половину ночи. Он не утратил силу, но ее былая страсть и отзывчивость исчезли, словно ушли в небытие, несмотря на все старания. Почти брезгливо освободившись от любовника, она вдруг осознала, что смерть Дариана отняла прежнюю сладость измены, когда любовник и грех недозволенности увлекали ее в бездну животного блаженства, затмевавшего разум. Теперь же, будто против воли, Агнежа останавливалась на самом краю нирваны, лишенная желанного падения. Обманутая, разочарованная.
Она тут же вновь прижалась к Иосифу и, закрыв глаза, поцеловала в плечо, чтобы ни жестом, ни взглядом не дать понять, как все переменилось.
Ничего не заподозривший юноша повторил обещанное днем в кабинете – он напишет письмо, скрыв в нем секретное послание-просьбу дочери к отцу. Слово в слово, что не однажды делал по приказу самого государя, и Сезерский князь нередко был получателем таких писем.
- Особый знак позволит вашему родителю прочесть спрятанное от чужих глаз.
Иосиф обнял Агнежу, притянул к себе, но она мягко отстранилась:
- Нет-нет, скоро проснутся служанки. Уходи, и завтра письмо должно быть написано.
- Да, госпожа.
- И помни, что теперь твоя главная добродетель – молчание. Молчание и верность.
Юноша кивнул и вышел из покоев княгини через потайную дверь.
Агнежа откинула голову на подушку и долго вглядывалась в темные своды спальни… Обида, даже злость на себя и любовника, постепенно прошли, оставив за собой лишь грусть и сожаление о потерянном.
Утро началось с неприятных вестей – капитан стражи доложил, что на рассвете караульный видел невдалеке столб дыма, черного, словно жгли шкуру зверя или целую тушу. Агнежа немедленно поднялась на крепостную стену и велела прислать к ней Иосифа.
- Где?
Капитан указал пальцем левее занесенной снегом дороги. Сейчас лес, спокойный и белый, безмятежно искрился под лучами солнца.
- Ты… там на отряд напали волки? – нетерпеливо спросила она писца.
- Я не знаю, не помню, государыня.
- Государыня, позвольте, я спрошу? – почтительно произнес капитан.
- Да.
- Когда ты вышел к дороге, куда повернул?
- Направо, - неуверенно отозвался Иосиф. – Да, направо.
- Тогда, возможно, что отряд погиб именно там, государыня.
- А вдруг… это застигнутые ненастьем охотники просили о помощи?
Иосиф будто пытался успокоить княгиню, капитана, себя.
- Если только они самоубийцы, - возразил капитан. - Государь запретил охоту. Ослушание – смерть.
Агнежа промолчала… может быть, и охотники… Но, нет! Она увидела, почувствовала в случившемся дерзкий вызов себе и будущему ребенку… Кто же посмел дерзнуть - нищенка, или покалеченный Дарианом бродяга? Кто из них выжил?
Глава 4
Глава 4
Ранняя зима отступила – лес освободился от белых одежд, снег заметно осел под деревьями, растаял на дороге. Два безветренных дня и чистое небо обещали тепло на третий, четвертый.
Агнежа, верная своему обещанию, запретила Иосифу приходить в спальню. На безмолвный вопрос в глазах любовника ответила почти без лукавства:
- Боюсь, что князь Больдо приставил ко мне наушницу... я… мы… - запнулась, будто не находила слов, и сказала мягко, с ноткой грусти. – Нужно быть осторожными. Потерпи.
Иосиф молча склонил голову… безропотно принял полуправду, или же старался скрыть недоверие? Стоял смиренно, ожидая приказаний, а она не рискнула прогнать юношу, не хотела показаться враждебной.
Чтобы избавиться от неловкого молчания, заговорила про отряд, который завтра на рассвете должен отправиться туда, где видели дым. И неприятно удивилась внезапной просьбе – Иосиф попросил разрешения участвовать в поисках.
Княгиню вновь уколол страх, что цепь тайн, которая связывает ее и писца, ненадежна и может порваться в любой момент… Почувствовал ли он перемену в отношениях, попытается как-то себя обезопасить, или попросту сбежать? Использует ли шанс, оказавшись вне стен замка?
- Хорошо, ты единственный, кто там был и вернулся, и только мы знаем, как важно молчание разноглазой. А сейчас иди, выспись перед дорогой.
- Слушаюсь, госпожа.
- И отыщи в лесу труп калеки… или живую, а лучше мертвую нищенку! – не сдержала она гнева. – Как хочешь, но отыщи! Иначе я лишусь трона, а ты - жизни.
Глядя в спину уходящему писцу, Агнежа продолжала гадать, насколько велика угроза бегства? Ну, что ж… командир отряда получит указание присматривать за Иосифом, и побег вряд ли возможен. Но попытка не останется незамеченной.
И надеялась, что ошибается, и нет нужды сомневаться в преданности влюбленного юноши, гнала прочь мысли, что все уже решила. К тому времени, когда всенародно объявят, что государыня Агнежа Далирская носит в себе наследника Дариана, настоящий отец должен замолчать навсегда. Вынужденная, печальная необходимость… однако скорбь не будет долгой - она уже потеряла его как любовника.
Писец тихо прикрыл за собой дверь, и Агнежа осталась в кабинете одна. Догорала свеча на столе, чуть теплились огоньки в подсвечниках по углам. В спальне ждала одинокая холодная постель, которую не согреть теплом жаровен и каминов.
Служанки приготовили княгиню ко сну, помогли улечься на перину, но спать не хотелось. Агнежа отослала Ивку и велела Нариме сеть на пол возле кровати:
- Я хочу видеть твои глаза.
Девушка послушно опустилась на ковер, посмотрела в лицо госпоже, в точности исполняя приказ.
- Расскажи мне о Больдо… он был хорошим господином? Ты любила его, и любишь ли сейчас, когда он отдал тебя мне? – укутавшись одеялом по шею, Агнежа ждала ответа.
- Князь был добр ко мне, и обещал, что вы тоже будете добры.
Коротко, без раздумий ответила Нарима.
- Хм… - улыбнулась княгиня. – Может быть, буду. Но расскажи о своих обязанностях, что ты делала для хозяина, кроме ублажения танцами?
- Все, что он хотел.
Еще более короткий и откровенный ответ не вызвал раздражения, наоборот, заставил задать столь же откровенный вопрос:
- И в постели?
- Да, госпожа, - ни на мгновение не смутилась Нарима, не отвела глаз от лица Агнежи.
- Мне нравится такая искренность. Но я не стану расспрашивать о подробностях твоих постельных игр с Больдо, это меня не заботит.
Покорный кивок, а за ним по-прежнему открытый взгляд Наримы обезоружили княгиню, она была уже не рада, что затеяла разговор.
- Ладно, ступай, а что касается моей доброты… повторяю - все зависит от твоей верности и умения угодить.
Теперь и в спальне Агнежа осталась в одиночестве, наедине с неразгаданной тайной рабыни наместника.
«Шпионка, бесстыжая тварь… или простушка?» - скользнула мысль о «подарке» Больдо, а собственная ложь об отсутствии интереса к любовным утехам показалась чрезмерным ханжеством. Особенно сейчас.
Едва рассвело, за крепостные ворота выехал гонец с посланием для князя Сезери, а чуть позже поисковый отряд в сопровождении охотничьей своры. Уже через полсотни метров собаки по брюхо вымазались в дорожной грязи.
Иосиф, завернувшийся в овчинную накидку, держался рядом с командиром во главе колонны из десятка воинов. Двигались медленно – копыта лошадей разъезжались на раскисшем грунте. Ион Драгич – седоусый ветеран искоса поглядывал на малую холщовую суму, привязанную к седлу гнедой кобылы, что шла под юношей. Косился, молчал.
- Что мы будем делать, когда доберемся до места, господин десятник? – постарался Иосиф отвлечь Драгича от пугающего любопытства к злополучной суме.
Десятник посмотрел на него удивленно, как на слабоумного, и нехотя пробурчал:
- Смотреть, искать. Есть приказ выяснить, что случилось, и доложить капитану. Что же еще? Или ты думаешь по-другому?
И продолжил поглядывать на дорогу… на суму... на дорогу…
- Нет, нет, - смутился юноша, приунывший от неудачной попытки завязать разговор. И отругал себя за неосмотрительность – не стоило выставлять напоказ пожитки, но куда еще он мог спрятать запас еды и серебряный кубок с малахитовыми вставками, взятый накануне из княжеских покоев. Не пускаться же в бега голодным и нищим.
Мучительным подозрениям и робким надеждам вчера наступил конец. Отказ Агнежи принять его в спальне рассеял последние сомнения, которые перешли в уверенность – он лишился единственной защиты – нежного покровительства княгини, и нужно спасать свою жизнь. Но сначала придется добраться до места побоища, может быть, найти трупы, если они остались, самому понять, что происходит. Однако, это не главное. Главное, что именно там будет лучший шанс на бегство. От занятых делом солдат легче скрыться в лесу за деревьями, нежели на открытой дороге, где его легко догонит стрела. К тому же, он не слишком умело управлялся с лошадью.
- Что у тебя в суме? – внезапно спросил десятник.
Иосиф задрожал, словно внезапно лишился спасавшей от холода накидки, и, если бы не сидел в седле, то рухнул бы на землю, не удержавшись на вмиг ослабевших ногах.
- Э… немного еды, на случай если задержимся надолго.
- Зря, - усмехнулся Драгич. – Мы должны вернуться в замок до темноты, а на тот самый случай, о котором ты говоришь, один из солдат прихватил мешок с провизией. Ее хватит на всех.
Юноша промолчал. Вопрос, и едкая усмешка десятника сильно поколебали уверенность в правильности замысла. Да и Агнежа слишком легко согласилась отпустить его, хранителя сокровенных тайн, за крепостные ворота… значит предугадала, но все-таки разрешила. Какая участь ему уготовлена – смерть за попытку побега, или насильственное возвращение в замок? Неизвестно, что хуже.
Драгич поднял вверх правую руку, приказывая отряду остановиться. Впереди, поперек просеки лежал толстый березовый ствол. Жест указательного пальца десятника заставил одного из воинов, следопыта, спешиться и осмотреть место падения.
- Гнилье! – крикнул тот издалека.
Потом, будто увидев нечто необычное посреди раскисшей дороги, присел, собрал что-то в грязи и вернулся к Драгичу.
- Чертово семя! – выругался солдат, подойдя ближе. – Откуда они здесь!? Не белка же потеряла.
На протянутой ладони лежало несколько желудей, коричнево-зрелых, крупных.
- И еще этот, зеленый, - совсем уж удивленно, вымолвил следопыт, раскрыв другую ладонь.
- Она, - обреченно выдохнул Иосиф, мгновенно ощутив напрасность своих жалких стараний убежать от судьбы.
- Кто она?
- Нам лучше вернуться назад, - невпопад ответил юноша.
Хмыкнув на слова писца, Драгич предположил, что желуди высыпались из дупла упавшего дерева, где белка устроила свое жилище.
- Нет там дупла, господин десятник, - возразил следопыт. – Ручаюсь.
- К дьяволу дупло, всем спешиться и перевести лошадей на другую сторону.
Миновав препятствие, отряд продолжил путь.
На докладе в кабинете советник Тодор, сославшись на лекаря, сообщил, что для отправки тела почившего князя в столицу все подготовлено. Отец Карел оправился от лихорадки и может совершить отпевание покойного, а также открыт для духовной беседы-утешения, если на то будет воля государыни. Слово за ней.
Агнежа не торопилась.
- Мы дождемся возвращения воинов из леса и выслушаем, что удалось узнать, – выдернула она гусиное перо из лежащей на столешнице связки, и задумчиво провела опахалом по щеке, – Возможно, путь в столицу небезопасен. Этот странный дым… нужно дождаться.
Тодор смотрел выжидательно, словно просил разрешения задать вопрос.
- Что-то еще, господин советник?
- Если позволите, государыня… вся эта возня с нищенкой, всполошившая двор...
Он слегка кашлянул, прочищая горло, и, наконец-то спросил о том, чего Агнежа давно ждала – о причине тщательных поисков сбежавшей.
- Мой супруг говорил с ней перед смертью. По признанию слуг, разговор был долгим. Я хотела бы знать о чем. Может быть, это объяснило бы всем нам, куда так спешил государь, когда его настигло роковое несчастье.
- Вот как? А недавний лесной дым, как-то связан с…
- Не имею понятия, - перебила его княгиня. - Вы удовлетворены, господин Тодор?
- Вполне, - кивнул советник.
Агнежа не слишком поверила.
Постучавший в дверь слуга, пригласил пройти в трапезную.
За столом княгиня едва коснулась вареных овощей, и потребовала кусок мало прожаренного мяса, не в силах противостоять желанию ощутить острый вкус приправ и крови.
Советник только приветствовал ее отказ от монашеской пищи. Больдо же на миг замешкался с бокалом вина у рта, потом выпил его залпом и резко поставил на стол, будто сделал для себя некие важные выводы.
- Виват, - пробормотал он, ни к кому не обращаясь, и до конца трапезы сидел тихо, не вмешиваясь в немногословную беседу.
Около полудня отряд достиг нужного места. Десятник велел оставить лошадей у дороги под присмотром одного из солдат. Там же привязали свору.
- Нам не нужен лишний шум, - объяснил он свое решение. – Рано устраивать облаву.
Следопыт шел впереди и вскоре вывел отряд на небольшую поляну с кострищем. Пусто… лишь обширный круг черной золы на земле и обугленные стволы близстоящих деревьев, которых коснулся огонь.
- Какого черта? – недоуменно огляделся Драгич. – Это то самое место, где наших людей порвали волки?
Иосиф развел руками.
- Может быть, слишком близко к дороге, надо бы пройти подальше.
- Осмотрись, - приказал десятник следопыту.
Солдат исчез за деревьями, но довольно быстро вернулся, доложил:
- Следов почти нет, снег подтаял, но там кровь и… пойдемте.
Увиденное показалось горячечным сном – освежеванные туши лошадей лежали там, где их застала смерть, останки собак тоже. Мертвые люди, наоборот, аккуратно уложены в ряд, и у всех пятерых вырвано горло. Руки погибших покоились на груди по христианскому обычаю, лишь у одного недоставало кисти, видимо отгрызенной волками. И кровь, много крови вокруг – пятна на кожаных доспехах, на гниющей листве покрывавшей почву, на не растаявших островках снега.
Иосиф помнил приказ Агнежи и, с разрешения Драгича, подошел ближе, принудил себя всмотреться, - бродяги среди убитых не было. Он поспешил вернуться к воинам, стоявшим поодаль, чтобы не мешать следопыту, который обследовал место бойни, разглядывал что-то на земле, касался пальцами, подносил их к носу, чтобы почувствовать запах. Иосиф уже не помышлял о бегстве, единственным желанием было скорее убраться из леса под защиту крепостных стен.
Вернулся и следопыт.
- Кое-где есть следы волчьих лап, большие, небывало крупные. Других нет, растаяли вместе со снегом.
- И что?! – неожиданно рыкнул десятник. – Ясно, что здесь потрудились волки. Ясно, что жгли лошадиные шкуры и потроха, но кто и зачем? Кто и почему так уважительно обошелся с погибшими? Что я доложу капитану?.. Ад и Царствие Небесное на лесной полянке? Только апостолов не хватает, дьявол тебя забери!
Ни в чем не повинный следопыт лишь моргал в ответ.
- Вы двое, приведите собак, - ткнул пальцем Драгич в первых попавшихся воинов.
Однако свора оказалась бесполезной – псы жались к ногам людей, скулили… не было ни малейшего шанса, что они пересилят животный страх и возьмут след, которого не нашел следопыт.
Десятник безнадежно махнул рукой:
- Ладно, забираем тела и возвращаемся.
Для отпевания тело Дариана перенесли в часовню. Княгиня встала в головах гроба, Больдо и Тодор чуть позади.
В лампадах и трикириях ровно горели огоньки, окруженные теплыми, живыми ореолами света. Однако мягкий полумрак не скрывал синеватую бледность лица покойного. Оно будто усохло, заострилось, и без того крупный нос государя сейчас казался Агнеже огромным. Супруг, отнимавший мечты и надежды при жизни, не хотел расставаться и после смерти. Если от живого князя она могла защититься монашеской робой, нарочитой набожностью и воздержанием от мирского, то теперь от мертвого не спасало ни что. Ушедший в иной мир Дариан забрал последнее, что оставалось – радость плотской любви. Агнежа не посмела отвернуться от ненавистного лица, поэтому закрыла глаза.
Священник чинно провел обряд, прочел молитвы, воздух часовни пропитался ароматом ладана из кадила, напомнив княгине о недавнем затворничестве. По окончании службы Агнежа решила соблюсти приличия и осталась на беседу с отцом Карелом.
Тодор распрощался с наместником сразу за порогом часовни, что оказалось на руку Больдо. Галакиец поднялся в комнаты, отведенные его свите, и вскоре вышел оттуда с доверенным слугой, направляясь к покоям княгини. У двери с гербом Далиров хлопнул наперсника по плечу:
- Давай.
Сам отошел подальше, остановился у перил галереи, наблюдая за голубиным пухом, что медленно кружась, опускался и снова взлетал вверх, подчиняясь слабому ветерку. Здесь, на одной из лестниц, бесславно окончил свои дни Дариан Далирский, некогда сильный, опасный властитель, теперь обратившийся в прах. И виной тому сизари, облюбовавшие стропила крыши. Но осталась вдова…
Слуга постучал, что-то ответил на вопрос, прозвучавший изнутри, его впустили. Ждать пришлось недолго – на галерею он вышел вместе с Ивкой. Больдо не был уверен, что глупая девка соблазнится на ухаживания красавца-наперсника, но опасения не оправдались. Парень знал свое дело – служанка поплелась за ним, как безвольная овца, в другую сторону от наместника.
Это позволило Больдо беспрепятственно войти в покои Агнежи. Он застал Нариму за созерцанием пламени в жаровне.
- Найри, так-то ты служишь новой хозяйке? – игриво шлепнул девушку пониже спины и позволил ей поцеловать себя в губы. - Не заметила ничего странного в последние дни?
- Да, господин. Недавно княгиню стошнило прямо на ковер, а потом к ней позвали знахарку-повитуху.
- Черт! А сегодня ей захотелось мяса с кровью, – нахмурился Больдо. – Думаю, она тяжела, это все усложняет.
- Что я должна сделать, господин?
Нарима вновь потянулась за поцелуем, наместник мягко ее отстранил.
- Погоди.
- Я могу «помочь» ей избавиться от плода, - сама предложила девушка, прежде чем Больдо успел открыть рот. - Я думала об этом.
- Как, где ты возьмешь нужное зелье?
- Попрошу Ивку сходить к повитухе, скажу, что для себя, - лукаво улыбнулась Нарима. – Признаюсь ей, что понесла от вас ребенка.
- Это правда? Ты…
- Нет, господин.
- Тогда придумай себе другого любовника, так будет лучше.
- Зелье стоит денег, господин.
- Конечно, - Больдо вынул из кошелька пару монет, усмехнулся, – Служи государыне верно, только не забывай, кто твой настоящий хозяин.
Нарима посетовала, что Агнежа ей не доверяет, но со временем все изменится.
- Время пока есть, - согласился наместник. – А сейчас мне пора, Найри.
Он вышел из покоев княгини, а Нарима вернулась к пламени жаровни, чуть улыбаясь. Ей нравилось, что внимательный, заботливый Больдо зовет ее так, как в детстве ласково звал отец – Найри, что на языке Родины означало - сильная, смелая. И Найри была уверена, что приучит княгиню называть себя так же. Очень скоро приучит.
Разговор с наушницей занял больше времени, чем ожидал Больдо, однако наперсник не подвел – раскрасневшаяся Ивка встретилась наместнику, когда он был уже далеко от двери. Служанка почтительно поклонилась и побежала к покоям княгини.
Сумерки уже коснулись осеннего леса и начинали сгущаться по углам замка, когда Агнеже доложили о возвращении отряда. Она спустилась во двор, где собралась дворня. Тела погибших сняли с лошадей, положили на расстеленные холстины. Две женщины, видимо потерявшие любовников, заплакали, запричитали. Слухи об ужасной кончине воинов пропавшего отряда, конечно, ходили среди дворовых, но теперь все воочию убедились, что это не досужие домыслы.
Увидев княгиню, люди расступились с поклонами, но она не подошла ближе. Перекрестилась на виду у всех и приказала капитану привести к ней десятника и писца.
- Я поговорю с ними в лекарской. Сначала с десятником, писец пусть подождет за дверью.
В каморе лекаря велела поставить стул поближе к дубовому столу с ремнями для рук и ног, который больше походил на пыточный станок. Вошедший десятник преклонил перед ней колено:
- Государыня.
- Рассказывай все, подробно.
- Мне нечего скрывать, государыня.
Рассказ взбесил Агнежу – охота на разноглазую снова закончилась неудачей. Она едва удержалась от всплеска гнева, однако сумела сохранить видимость спокойствия. Лишь костяшки пальцев, сцепленных в замок, побелели.
- Я ожидала большего. Надеялась узнать причины случившегося, верила, что вы найдете виновных и доставите в замок для наказания. Ты разочаровал меня.
Драгич прижал руку к груди:
- Государыня, я тридцать лет служу дому Далиров, и никогда…
Гнев княгини постепенно утих, пальцы разжались.
- Успокойся, ты не будешь наказан. Мертвых мы похороним с почестями. А теперь расскажи, как вел себя мой секретарь?
- Сбежать не пытался, но очень нервничал, еще до того, как мы прибыли на место и увидели бойню.
- Как думаешь, почему?
- Государыня, я знаю людей и, если позволите… - десятник замолчал.
- Говори.
- Я бы посоветовал осмотреть его суму, уж очень он испугался, когда я спросил, что в ней.
- Сума сейчас при нем?
- Да.
Княгиня подала знак капитану, стоявшему у двери. Тот вышел, и вскоре вернулся.
- Ничего особенного, государыня. Изрядный кусок вяленого мяса, хлеб, фляга с вином.
Агнежа задумалась… неужели она ошиблась? Нет, все говорило ей – Иосифу нельзя доверять. Впрочем, его судьба решена, независимо от добродетелей и грехов юноши. Или…
Теперь княгиня разозлилась уже на себя, из-за внезапной, неуместной жалости к бывшему любовнику.
- Капитан, скажите писцу – пусть идет отдыхать. Сейчас я не хочу его видеть.
Лишь в комнате для слуг Иосиф немного успокоился. Прислонился к стене и обессиленно сполз на пол – ноги не держали. Вознес молитву Богу, а заодно похвалил себя, что успел выбросить в снег украденный кубок, пока солдаты выносили тела погибших к дороге и вьючили на лошадей.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге