Ведун 2

Пролог

– Ох, мать! – Неожиданно раздавшийся стон нарушил безмолвие ночного леса.

Пасшееся стадо диких кабанов вскинулось было от испуга и хотело сразу же в бега сорваться. Но, вожак, матёрый кабанище, видимо устыдился своего мимолётного страха, пригнул голову к земле, всхрапнул, будто жеребец какой, и уже собрался атаковать непонятно откуда взявшегося человека, сумевшего к ним так близко подобраться. И снова – Но! Глаза ему ещё окончательно бешенством не застило, и он сумел заметить, как за спиной у человека также из ниоткуда возникла тёмная клякса, тут же метнувшаяся к ближайшим кустам. Вот это тёмное, тёмное даже в мраке ночи нечто, оно действительно, не напугало, нет, заставило насторожиться главу кабаньей семьи. И он, презрительно фыркнув, решил не связываться с непонятными ему явлениями. Сначала человек появляется из ниоткуда, вышагивает буквально из воздуха, потом… в кустах раздался подозрительный шорох.

В очередной раз всхрапнув, кабан поспешил увести своё семейство подальше в лес. Третье – Но! Он несколько запоздал со своим решением, на что указал раздавшийся отчаянный, полный ужаса визг, быстро стихший.

Кому-то из этого хрюкающего семейства не повезло.

***

– Никогда к этому не привыкну, – вздохнул я мученически, провожая взглядом стаю кабанов, которым практически на голову из-за Грани вышагнул.

Стоило им убежать, сразу же убрал руку от рукоятки пистолета в кобуре и нырнул ею в нагрудный карман куртки, где наготове пробирка с «Заморозкой» лежала. Зелье не только от головной боли, оно вообще при всяких разных сотрясениях и ушибах хорошо помогает. Приятным холодком замораживает боль, отсюда и название.

Приняв «Заморозку», я даже дыхание задержал в ожидании, и, как только боль начала утихать, тут же облегчённо выдохнул.

– Хорошо.

Не дожидаясь, когда она окончательно рассосётся, попытался было настроиться на висевший на груди магический накопитель, «Камешком» именуемый благодаря Маре. Только собрался восполнить Силу из этого носимого с собой источника, как тут, в стороне, куда хрюшки убежали, раздался визг одной из них.

Снова рука на рукоять пистолета легла.

Уже начал жалеть, что СШК (Сомовский штурмовой карабин) с собой не прихватил, так как к нему патронов практически не осталось. Но я-то думал, что мне здесь ничего не грозит, Радага не Земля, с её «монстрами юрского периода», тут в ночном лесу никакой опасности не предвиделось.

Слегка ошибся, кто-то рядом охотится, жиру на зиму нагуливает, так что и те оставшиеся пять патронов к карабину могли бы пригодиться. Но всё же, будем надеяться на лучшее.

Преодолевая слабость, чуть ли не на карачках перебрался к торчащему из земли скалистому выступу. Прижавшись к нему спиной, принялся окружающие меня заросли осматривать, тщательно прислушиваясь к ночному лесу.

Вовремя мне Ванька Талицкий собственного производства артефактные очки ночного видения подогнал. Не слепым котёнком с ночной Земли на ночную же Радагу переместился. Пусть всё виделось в сером цвете, но этот артефакт до сих пор у меня восхищение вызывает чёткостью изображения. Также радовало то, что при перемещении из одного мира в другой энергия из артефакта и просто накопителей никуда не девается, в отличие от моего внутреннего резерва. Его будто корова языком слизала, ощущение не из приятных. Ну и, ложка дёгтя, без постоянно активированного ведовского дара бионавигации, я бы не увидел нити, связывающей меня с Землей и Радагой, соответственно вообще не смог бы переместиться с одной планеты на другую. Так что рухнули надежды, теперь и в дальнейшем каждое такое перемещение гарантированно обеспечит меня резким оттоком магических сил, практически до нулевого резерва, плюс сенсорным шоком, ну или ментальной контузией. Хорошо хоть я к этому был относительно готов, насколько это вообще возможно.

Убедившись, что нападать на меня никто не спешит, я снова к «Камешку» на груди потянулся. Стоило на него настроиться и качнуть энергии, тут же чуть ли не оргазм испытал. Сейчас меня можно сравнить с человеком после сильного обезвоживания в жаркой пустыне, испившего кристально чистой и холодной воды из источника. Вот и меня накрыло, но позволил себе слегка расслабиться только тогда, когда почувствовал, как «аурный щит» развернулся. Теперь, кто бы тут в лесу рядом не бродил, от первой атаки я защищён. Стоит только подсознанию заподозрить какую-либо опасность в сфере действия «щита», как он тут же – алярм – заработает на полную. И будь то атаковавшее меня животное или человек, они как минимум замедлятся, давая мне время уже на осмысленное реагирование.

Ещё раз внимательно осмотрел заросли, при этом тщательно прислушиваясь, буквально сканируя доносившиеся до меня звуки, пытаясь обнаружить малейшую опасность… и не находя её.

Всё же это простой радаганский лесной хищник кабанов атаковал, а не Земной монстр какой. Ну и тем более это не «Волки Торхова»[1] меня в здешнем лесу до сих пор ищут, среди которых вполне себе адепты Силы, опасные для меня, тем более в таком состоянии, могут быть. Хотя я сомневаюсь, что они целый месяц лес прочёсывать будут, но отбрасывать такую возможность всё же не стоит. Натан Панфилов и его психованный дружок Коновальчук приличный такой проступок совершили. Мало того, что нарушили закон гостеприимства (слово дали, что они только поговорить приехали, после чего были в дом приглашены), так ещё и лекарей убили. И это в мирное время, не ведя никаких боевых действий с нашей семьей. А здесь так не принято. Вообще не принято лекарей убивать. Ведь узнай об этом другие, виновные больше не смогут пользоваться их услугами. Такое уже не раз было, ведь лекари не боевики, только такими вот действиями и могут себя обезопасить.

Так что главы родов этих вот непутёвых отпрысков будут прилагать всевозможные усилия, чтобы эта информация не стала достоянием общественности и всё сделают, чтобы я не заговорил. И если для этого нужно будет целый год непрерывно лес прочёсывать, то будут прочёсывать, заглядывая под каждый куст.

Но это тупо глупо, а в их глупость я не верю, так что ловить меня будут при выходе из леса, а также в местах моего вероятного появления.

Но меня это не страшит, ведь они не знают, что…

***

«Давным-давно, жили-были в тридевятом царстве, в тридесятом государстве...» – так всё в старых сказках начиналось?

Вот и у меня прошлого, не просто жизнь, а похожая на сказку была.

Жили мы вдвоём с дедом в небольшом посёлке на берегу Иртыша, в пятнадцати километрах от Усть-Каменогорска. И пусть дед мне не родной был, а взял к себе приёмышем, я в отношении себя никогда этого не чувствовал, хоть и знал правду с самого сопливого детства, всегда этого старого ворчуна родным считал.

Так и жили, старый да малый, и жизнь наша действительно на сказку была похожа. На Земле магии вроде как не существовало, но дед мой был самым настоящим ведуном. Мог наложением рук от очень многих болезней людей излечить, а также целебные зелья, взвары, мази и настои всякие делать. Этому он и меня учил, так как я тоже дар к ведовству имел.

Хорошо жили, горя не знали, пока весь мир не сошёл с ума.

А всё из-за того, что «Блистательный», «Сияющий», «Ледяной» или «Бриллиантовый», именно так разнообразно называли блуждающий планетоид, чуть больше Луны размером, появление которого как-то умудрились проворонить. Вроде бы не было его, и тут – раз, вот он уже по Солнечной системе летит, неизвестно откуда взявшийся и стремительно к Земле приближающийся.

Вот тут даже у здоровых людей крышу от страха снесло, что уж говорить про разных-всяких шизофреников. Такая дичь по всему миру начала твориться, что… мы с дедом были вынуждены покинуть наш дом и переехать в Россию на жительство. Благо у деда связи были, они-то нам и помогли быстро всё это осуществить, и даже новый дом купить.

Не просто дом, как говорится – на вырост.

Участок на тридцать пять соток, обнесённый высоким кирпичным забором, ну и дом, с виду двухэтажный, но на самом деле в нём четыре этажа. К обычным этажам можно было ещё прибавить цокольный, под всем домом, а под крышей – жилая мансарда.

Дед мечтал, что под сводами этого огромного дома когда-нибудь зазвучат многочисленные детские голоса.

Мечтал внуков понянчить.

***

«Не дождался», – скрипнул я зубами от злости.

До сих пор не могу успокоиться, хоть и смирился уже с его смертью.

Но всё по порядку.

***

Дом этот находился в Городецком районе Нижегородской области, городе Заволжье. Город небольшой – но нам большой и не нужен был, не привыкли мы к большим городам. Относительно тихий – весь мир с ума сходил, а тут тишь да благодать, что нас очень радовало. Ну и самое главное, вокруг здесь были в наличии леса и болота, с так нужными нам ценными лекарственными растениями.

Когда Блистательный долетел до Земли, страхи большинства людей явью оказались.

По Земле пронёсся Апокалипсис в виде сильнейших землетрясений, ураганов и других многочисленных стихийных бедствий, приправленных падающими на землю метеоритами.Плюс к этому ещё и, на тот момент непонятное, то ли излучение, то ли какая энергия, то ли ещё что, но в один краткий миг огромное количество населения Земли просто умерло. И не важно, где именно они находились: под открытым небом, в доме или в глубоких противоатомных бункерах. В последних так ещё страшней было, когда в замкнутых пространствах вдруг разом все умирают, а один или всего несколько человек в живых остаются… они просто с ума сходили.

Несмотря на страхи «Блистательный» в Землю не врезался, по космическим меркам, впритирку с ней разминулся. Но разминулся всё же не до конца, земным притяжением его к нашей планете притянуло и стало у нас на одну «Луну» больше.

Одна жёлтая, другая ярко-белая, в ночи сияющая.

Вот так и получилось, что из миллиардов населения выжили единицы, государства перестали существовать, борьба за жизнь велась в отдельных самообразовавшихся анклавах.

И борьба эта была жестокая.

Большинство людей умерло, а вот Земля наша матушка, наоборот, с прилётом Блистательного ожила, принялась сама себя восстанавливать. Растительность так в рост пошла и с такой скоростью, что и степи с лугами почти исчезли, в леса превратились. Начали видоизменяться и некоторые животные, мутировали, а также неизвестно откуда и очень быстро появилось огромное количество новых видов.

Дед их монстрами юрского периода обозвал, и с их появлением человечество быстренько скатилось с вершины пищевой пирамиды.

За пределами высоких и хорошо вооружённых стен анклавов неподготовленному человеку гарантированно грозила смерть. Да и подготовленному тоже не всегда везло, кушали монстры и таких, только супер-пупер крутая экипировка и не менее крутое оружие на месте трагедии и оставалось. И пришёл бы конец человечеству, но… магия.

С прилётом Блистательного на Землю пришла магия, очень многих этот приблудный планетоид ею одарил. Кто выжил, после обретения такого дара, а это не каждому дано было, поверьте, инициацию без посторонней помощи очень трудно пережить и не сойти с ума. Многих таких, умалишённых, пришлось как бешеных зверей пристрелить. Ну так вот, кто выжил и сумел совладать со своим даром, а также научился им пользоваться, те уже могли с разными монстрами на равных пободаться. И тут не важно, какой силы твой дар, у человека главным оружием всегда был и есть его разум. Так что даже слабые маги, разумно применяющие свои новоприобретённые умения, уже не тряслись в страхе за высокими стенами, а выходили наружу и сами начали на монстров охотиться.

Ну и само собой, люди всегда остаются людьми. Мне кажется, даже если бы на всей нашей планете осталось в живых всего два человека, они бы тоже принялись плести разные интриги: кто кого взнуздает, да кто на кого работать будет.

Вот и в нашем анклаве, стоило чуть жизни наладиться, а может даже и раньше, мы с дедом на это внимания особо не обращали, отдельные личности такие интриги начали плести. И чёрт бы с ними, нам это было просто не интересно, я продолжал, в перерывах между поисковыми рейдами и охотами, у деда ведовству обучаться, а также уже с ним вдвоём лечили людей и учили новоявленных магов со своим даром взаимодействовать. От политики и разнообразных интриг мы были далеко в стороне. Как и говорил уже, нам это было просто не интересно. Зато нашлись те, кому это было интересно, и кто нас в свои планы включил.

Из-за этих чужих планов дед мой и умер.

Да и я тоже – умер, из-за своей самоуверенности, ну и из-за нежелания допустить, чтобы дед помер от старости.

Он в последние время часто начал поговаривать, что устал от жизни, здоровье начало сдавать. И мало ли, просто брюзжит старый, но он сядет и сидит, отрешённым взглядом в никуда смотрит, о чём-то своём думает.

Вот это меня пугало.

Так что, собрав среди охотников слухи, определив примерный район обитания нужного мне зверя, я самостоятельно отправился на охоту на одного из самых опасных монстров сегодняшней видоизменённой Земли – мантикору. Опасная и невероятно живучая тварь, но если её всё же суметь победить и правильно вырезать небольшой отросток – «аппендикс», находящийся у неё рядом с сердцем, то можно любому человеку, приживив ему этот самый отросток, молодость вернуть.

Вот я и решил рискнуть.

И даже вполне успешно: мантикору завалил, «аппендикс» сердечный правильно вырезал. То, что энергетически надорвался слегка, и монстр этот меня перед смертью умудрился на хвостовой шип насадить – это всё мелочи.

Главное, дело было сделано.

И всё бы было хорошо, если бы именно в этот момент на обессиленного и раненого меня случайно (уже позже узнал, что не случайно) не вышла группа людей – охотники или поисковики чужого анклава. Увидев дохлую мантикору, они тут же на мой след встали, с целью забрать столь вожделенное многими, соответственно баснословно дорогое средство омоложения.

Из-за ранения и магического истощения оторваться от них я не сумел, хорошо хоть рюкзак со всем ценным, что у меня имелось, успел спрятать, до того, как они меня поймали.

Ну а дальше, вопросы, вопросы, вопросы, остающиеся без ответов, из-за чего меня и забили насмерть.

Насмерть, да не совсем.

Никогда не верил, когда говорили про загробный мир, богов, ангелов и чертей со сковородками. Но вот, когда от особенно сильного удара моё тело падает замертво, а дух, душа или энергетическая оболочка тела, вполне себя осознающая и способная мыслить – остаётся стоять на месте, только уже не в мире живых, а за Гранью – это пугает. Ты видишь мир живых и понимаешь, что он для тебя уже недоступен.

Впрочем, сильно испугаться я не успел, оказалось, что за Гранью я не единственный обитатель был. Обитающий там же, на территории бывшего ДК очень нервный призрак, одним ударом, сопровождающимся криком: «Это мой дом!» – отправил меня в полёт… не знаю куда. Знаю только, что именно там, когда я уже почти растворился в желудках обитающих за Гранью мелких духов, умудрился столкнуться с таким же летуном, слиться с ним воедино, а потом ещё и вернуться обратно в Явь.

И всё бы хорошо, я снова был жив, вот только оказалось, что вернулся я не на Землю, а на Радагу. Вернулся в чужом теле, осознавая как себя, так и того парня, который за обещание отомстить, отдал мне всего себя, не став сопротивляться своему поглощению.

Пусть не сразу, но мне всё же удалось навести порядок в теперь уже своей голове, объединив две памяти и приняв их как свои собственные. Получил новые знания и ранее недоступные мне умения, благодаря которым в итоге и сумел вернуться на Землю.

Вернулся счастливейшим человеком: хоть и умер, но живой, плюс средство омоложения для деда в целости и сохранности оказалось.

Не нашли его мои убийцы.

Вот такой весь из себя счастливый и в предвкушении, как встретят и как отреагируют на обновлённого меня дед и мои друзья, я в анклав и вернулся.

Вернулся, чтобы узнать, что дед мой умер.

Виновного в его смерти, вернее в его убийстве, я нашёл довольно быстро и столь же быстро и жестоко наказал.

В назидание другим голову ему отрезал в его собственной постели.

Вроде можно было бы и удовлетворится этим, но, по косвенным сведениям, которые собрал тут и там, общаясь с разными людьми, заподозрил, что в смерти моего единственного родного человека не всё так просто. Эти косвенные сведения указывали на друга деда, что ещё и он может быть причастен к его смерти.

В этот раз я напролом и размахивая ножом не попёр, ушёл в леса, занимался там заготовкой ингредиентов. И спустя два месяца, незаметно прокравшись за стены анклава, наведался к этому самому «другу».

***

– Вечер, не скажу, что добрый, вам, Сергей Андреевич.

Тишина в ответ и бесполезные попытки пошевелиться. Зря он старается: я с его шейными нервами слегка поработал, так что он теперь ниже шеи практически полностью парализованный, дышать только и может, пусть и с трудом. С горловыми связками тоже поработал, так что не только дышать, но и говорить ему тяжело, только шептать может.

– Вы зачем деда моего убили, Андреевич? Вы же вроде как друзьями были.

– Докопался всё же… – вздохнул он тяжко. После чего твёрдо взглянув мне в глаза, ответил: – Поверишь-нет, но я не желал его смерти… у меня всё под контролем было… Нужно было просто … чтобы вы Тарноруцкому свои услуги не оказывали… Слишком тот возгордился… его в совет анклава приняли, а он возжелал единолично править. Но если бы я к твоему деду с таким предложением пришёл… он бы меня послал и всё наперекор сделал. Вот и пришлось так…

– Это понятно, – коротко кивнул я, всё также смотря ему в глаза. – Виталий Сергеевич, кстати, это всё понял, но исправить уже ничего не мог в отношениях с дедом. Не мог, да и не хотел, гордыня у него взыграла, решил нас наказать. Он же мне и рассказал, что вы тоже вынашиваете планы по единоличному правлению, пусть и из тени. Но это ладно, мелочи жизни эти ваши с ним разборки... если бы они нас с дедом не коснулись. Вы мне другое скажите, раз дедовой смерти не желали, то моей почему возжелали? Я-то вам где дорогу перешёл? Или подождите, – вдруг дошло до меня, – не отвечайте… оно же всё на поверхности лежит.

– Тебе я тоже смерти не желал, – попытался убедить он меня в этом.

Но в этот раз я ему уже не поверил.

– Может и не желали! – кивнул я согласно, стремительно обдумывая пришедшую в голову догадку. – Но всё же знали, что заказ на меня поступил, в этом я уверен, как и в том, что препятствовать этому вы не стали.

Цапыгин, даже если и хотел, возразить не смог, он в это время широко открытым ртом дышал, пытался насытить организм кислородом.

– Имея замечательный пример перед глазами, а именно Костромский анклав, где вся медицина в одних руках сосредоточена, вы и решили следовать плану Тарноруцкого, только уже в свою пользу. Неплохо ведь, для теневого правителя, коим вы возмечтали стать, иметь в своих руках не только финансы анклава, но и всю медицину. Решать, кому жить здоровым, кому не очень, а кому и вообще, пришло время помирать.

Цапыгин уже отдышался, но возражать даже не пытался, молча за мной наблюдал и слушал мои выводы.

– Меня убили, по вашим планам, наверное, дед должен был, растрогавшись наличием у них маленьких детей, нового ведуна к себе на обучение взять. Ведуна, именно вам благодарного и под полным вашим контролем находящегося. Это, кстати, первый ваш прокол, так как при моем появлении жена Сергея Девятаева, в первую очередь именно вашему человеку позвонила. И именно он же ещё раньше много чего Сергею обещал, в том числе и к деду моему их на обучение пристроить. И это второй ваш прокол, так как Тарноруцкий такого обещания никак не мог дать. Он да, хотел попытаться подвести Девятаева на обучение к моему деду, но даже если бы не получилось, всё равно был бы доволен. Ведуна то он своего собственного и так заимел бы.

– Тоже мне голову отрежешь?

Этим своим высказыванием он подтвердил, что я правильно обо всём догадался. Может, если бы ему не было так погано из-за нехватки воздуха, он бы в невинную овечку ещё и поиграл. А так…

НЕНАВИЖУ ИНТРИГИ!

– Нет… – мотнул я головой, с трудом справившись с накатившей на меня злостью. – Прощай, Андреевич.

В этот раз голову отрезать – это прямо на меня указать, что я в этот раз делать не собирался, так как ещё не раз планировал в анклаве появляться. Так что, схватив Цапыгина за шею, восстановил ему подвижность тела и… смотрел как он, упав с кровати на пол, к двери ползёт.

Мной созданная и тут же оторванная бляшка в его кровеносной системе, добравшись до сердца, причиняла ему теперь немалую боль.

Ползёт. Ползёт. Скрутился в позу эмбриона. Выпрямился. Напрягся… и тут же обмяк. Вот и всё – помер старик от инфаркта, вызванного оторвавшимся тромбом. Что может быть естественней в его возрасте?

– Прощай, Андреевич!

Крутнувшись на месте, шагнул за Грань, так никем и не замеченный я исчез сначала из дома Цапыгина, а потом и с планеты Земля.

***

Старая жизнь закончилась со смертью деда, да и моей, то есть Александра Мещерского, смертью. Все долги на Земле розданы и больше ничего меня там не держало, так что решил начать новую жизнь, теперь уже на Радаге. Всё же там вполне себе процветающая цивилизация, не разрушенная никакими блуждающими планетоидами. Ну а моё новообретённое местное радаганское тело, со всеми полагающимися документами, мне в этом поможет, как поможет и память Александра Тишиловича, слившегося со мной в одно целое. Правда к его телу и памяти прилагаются и местные проблемы. Но эти проблемы для старого Сани были непреодолимые, для нового же меня… на Радагу вернулся уже не мямля и мечтатель Тишилович. Имея его внешность, и то слегка видоизменённую, внутри обосновался Александр Мещерский.

Так что тем, кто теперь уже меня ловит, воображая себя охотниками, придётся удивиться… смертельно удивиться. Ведь они столкнутся не со слабым адептом и слабохарактерным семнадцатилетним парнем, а с опытным ведуном, искателем и охотником на монстров, имеющего десятилетний опыт выживания в мире постапокалипсиса.

***

Почти час я практически неподвижно просидел, восполняя потерянную при переходе с планеты на планету энергию, ману, живу.

Впрочем, нужно привыкать к местным наименованиям, раз я собираюсь полноценно вливаться в местное общество. И если я теперь являюсь адептом Силы, то именно Силу и восполняю.

Благодаря «Камешку» это удалось довольно быстро сделать, плюс окружающий меня лес также в этом деле поучаствовал. Давно уже заметил, что в лесу я намного быстрее восстанавливаюсь, чем в городе. Так что, если в будущем и надумаю, где семейное гнездо строить, так это точно в лесной местности будет происходить. Благо в Великоросской империи со средствами передвижения проблем нет, из любого глухого угла можно довольно быстро… да куда угодно добраться.

Но в данный момент все эти средства передвижения мне не подходят. Уверен, что Панфиловы, Коновальчуки, агентство Торхова и кто там ещё меня ищет, они в обязательном порядке их под контролем держат. И стоит мне только зарегистрироваться на рейс, об этом сразу же им известно станет. А без регистрации – это только частника ловить, который вполне может меня сдать за вознаграждение.

Впрочем, всё это лишние мысли, я изначально не собирался так «светиться», уже давно в голове сложился план, как отсюда выбираться.

«Всё же накопители маг… Силы, мать её, это отличная вещь», – вздохнул я облегчённо, когда почувствовал, что энергетически практически полностью восстановился.

С ментальной контузией тоже справился. Сначала зелье помогло, потом организм сам себя принялся латать, я ему только чуть помог. Но окончательно меня попустит только через пару дней, пока же голова будет чуть чумная, но это можно будет потерпеть.

«В пути окончательно в себя приду», – принял я решение здесь больше не задерживаться, пора отправляться в путь.

Благодаря ОНВТ[2] темнота для меня теперь не помеха, вижу всё вокруг прекрасно. Снова мысленно поблагодарил Ваньку Талицкого за его подгон, вовремя они с дедом такой, очень нужный многим людям артефакт изобрели.

Поднявшись на ноги, осмотрелся вокруг: лес как лес. Зверь, кабанчика заваливший, куда-то свалил, больше ничего ночную тишину не нарушает. Определившись с направлением, поправил лямки рюкзака, пошёл в сторону Габозера, к сожжённой усадьбе моего предшественника. Нужно глянуть, хоть краем глаза, что там и как, всё же теперь это моя собственность. Когда с проблемами разберусь и вступлю в права наследования, то может и не придётся сильно задумываться, где осесть. Местность здесь замечательная, в плане природы, плюс санаториев и баз отдыха вокруг хватает, что мне тоже на руку. Построю… нет не лекарню, для этого нужно будет лицензию получить. А чтобы её получить, нужно будет денег немало выкинуть на учёбу, ведь лекарей-родичей у меня не осталось, способных своим именем и репутацией мою квалификацию подтвердить. А вот санаторий – вполне можно будет на себя оформить, имя ему создать…

Тряхнул головой, отбрасывая преждевременные мысли: рано я планировать мирную жизнь начал, ещё даже к возмездию не приступив. Кто знает, что там и как получится, а я уже заранее расслабился.

Шагалось легко. В прошлый раз, как только после «смерти» попал сюда, вообще в полной темноте брёл, да ещё и не соображая практически ничего из-за головной боли. Сейчас же, и видел куда идти, и, благодаря бионавигации, на грани интуиции ЗНАЛ куда шагать надо. Ни разу в непроходимые заросли не упёрся, шёл практически как по проспекту, вот и дошел быстро.

– С-суки!

Сам от себя такого всплеска эмоций не ожидал, ведь думал, что порядок в голове давно уже навёл. Нет, я как свою прошлую жизнь бытия Мещерским, так и нынешнюю – Тишиловичем, между собой не разделяю, чтобы шизофрению не заработать. Уже обе жизни воспринимаю как свои собственные. Но ощущал я себя всё же больше именно Мещерским: по жизненному опыту, знаниям и характеру. А тут, при виде горелого остова усадьбы, эмоции именно старого Тишиловича из меня попёрли. Снова перед глазами видение распадающейся надвое сестрёнки встало, после того как один недоумок «водяную плеть» применил, чтобы нас, смердов, уважению поучить.

К практически всему семейству Тишиловичей старый Сашка равнодушно относился, не было между ними ни любви, ни уважения. Все считали его слабосилком, не оправдавшим… всего не оправдавшем. И только мать, она всегда мать, любила его таким, какой он есть. А также тётка, матери родная младшая сестра, та тоже его, как собственного сына любила. Саня как подрос, так у неё в городской квартире чуть ли не чаще ночевал, чем в родном доме.

И вот теперь, глядя на сожжённую, подаренную бабушкиным отцом ей на свадьбу усадьбу Гарлоевых[3], меня бешенством и накрыло.

Губы сами собой прошептали:

– Коновальчук, тварь! Показательно всю твою семейку под ноль выпилю.

Работы впереди предстоит немало, одним жестоко отомстить, чтобы до других донести…

Тишиловичей Трогать Нельзя!

[1] «Волки Торхова» - Агентство корпоративной безопасности и детективных услуг Николая Торхова, имевшее эмблему белого волка на щите, нанятое для поиска Александра Тишиловича.

[2] ОНВТ – очки ночного видения Талицкого.

[3] Гарлоева – девичья фамилия бабушки, а именно Урсулы Аскольдовны Тишилович.

Глава 1

Н-да уж, не слабо меня накрыло. Видимо переход и ментальная контузия так сказались, всколыхнули уже было чуть поутихшее горе по родичам двух миров: родных и любимых деду, тётке и сестрёнке. Она, мелкая непоседа, для меня больше сестрой была, чем мои родные брат с сеструхой. Вот уж от кого прошлый Саня натерпелся, что даже о покойных ничего хорошего вспомнить не мог. Так что и я теперь о них вспоминать не хотел.

Были? Были! Померли, да и чёрт с ними, горевать уж точно не буду.

Справившись со своими эмоциями, ещё подзарядил очки ночного видения, а то чёткость изображения начала мутнеть. Внимательно осмотрелся: усадьба от огня сильно пострадала, да и потом пожарные не особо церемонились, вдобавок ещё и дождями всё залило, так что ремонтировать без толку. В будущем придётся всё сносить и перестраивать…

«Снова мысли на будущее скатываются, – усмехнулся я кривовато. – Навоевался на Земле от души, теперь видимо подсознательно мирной жизни хочется. Ничего, постараюсь её как можно быстрее себе обеспечить».

В последний раз осмотрев пожарище, отвернулся и не оглядываясь направился в северо-восточном направлении. Мелькнула было у меня мысль к Харитону завернуть, расспросить его о последних новостях. Но чуть подумав, отбросил её. Скорее всего теперь уж точно, после того как в лесу меня не нашли, его дом под постоянным присмотром держат. Да и вообще, нечего мне в близлежащих поселениях мелькать. «Волки» ждут не дождутся, когда я такую ошибку совершу. Очень уж они на меня обижены должны быть, после того как я одного из них за Грань утащил.

«Можно, кстати, так со всеми своими кровниками поступить, – всерьёз я задумался о таком виде мести. – И виновных накажу, и трупов не будет, не смогут меня к ним привязать, и в то же время показательно – Тишиловичей тронули и исчезли с концами. Тут ещё неизвестно что страшней: отрезанная голова в постели, или исчезновение без всяких следов. Подозревать конечно будут…».

Пока шагал, тщательно всё это обдумывал, и додумался:

А стоит ли так высовываться? Если Коновальчуки и Панфиловы без следов исчезнут, как бы сильные мира всерьёз мной не заинтересовались. Ещё бы, такой спец по тайным операциям, – усмехнулся я мысленно, – да ещё и в одиночку всё это провернувший, – а вот тут улыбка с моего лица сползла. – Точно заинтересуются. Ну его нафиг так внимание к себе привлекать. Мочим всех без всяких изысков: прямолинейно, кроваво и в то же время, желательно, без доказательств на меня. Ну и обязательно без сторонних жертв.

В этом отношении законы Великороссии достаточно суровы. Если во время родовых разборок пострадали простые люди, совсем к этим разборкам непричастные, то виновным так прилетит от императора: заставит виру выплатить пострадавшим, плюс штрафами и санкциями обложит, да такими, что лучше самому удавиться. В моём отношении – это вообще вечная кабала будет, так как захомутать вольных, никому не подконтрольных лекарей – это мечта многих. Очень уж нас таких мало, обычно одарённые с лекарским даром предпочитают не рисковать и сразу под руку императора уходят, на имперской службе пожизненно служат. Ну или в родах состоят, если те успевают их перехватить и разными вкусными плюшками к себе заманить. Тишиловичи же ни к кому в услужение идти не пожелали, и свободу свою отстоять сумели, вследствие чего и получили статус Вольной Семьи. Ещё не дворяне, но уже и не простые смертные, от аристократии их один шаг отделял. Так что и мне подставляться и позволять себя закабалить никак нельзя, если я, конечно, собираюсь в этом мире свободным жить, иначе придётся на Землю возвращаться.

Но возвращаться, во всяком случае пока, я не собирался. Очень уж привлекательной мне жизнь на Радаге казалась. На Земле то я толком пожить и не успел: только в нормальный возраст вошёл, как этот чёртов планетоид прилетел. И пусть с его прилётом я многое приобрёл, но и лишился немалого. И вот теперь, это самое немалое я собирался здесь восполнить.

Тем более, – губы сами собой в улыбке растянулись, – тело у меня снова семнадцатилетнее. Именно в этом возрасте жизнь на Земле у меня наперекосяк пошла, а тут на тебе, года назад откатило, апокалипсиса в этом мире нет, дан второй шанс прожить жизнь так, как именно мне хочется, а не вынуждают непреодолимые обстоятельства. А те, что есть, так эти обстоятельства вполне себе преодолимые.

– Вот чёрт! – резко я затормозил.

Следуя интуитивным подсказкам бионавигации, подсознание вывело меня на край болота. Нет, оно вполне преодолимое, раз я сюда вышел, но как же не хочется по пояс в грязи брести. На Земле набродился, после практически непрекращающихся дождей первого года катастрофы, там этих болот развелось, по которым мы и бродили, разыскивая места падения метеоритов, стараясь первыми собрать урожай «Камешков» – магических накопителей.

Так что у меня теперь на болота аллергия выработалась, даже если так короче дорога…

– Лучше в обход, – я уверенно свернул направо и направился вдоль болота на юго-восток.

В обход ещё не раз приходилось идти, прямой дороги в этих местах просто не существовало. Озера, реки и болота чуть ли не на каждом шагу встречались, так что прямой тридцатикилометровый участок у меня как бы не втрое растянулся. Но всему приходит конец: вечером следующего дня я добрался туда, куда так стремился.

Уже почти стемнело, когда…

Ту-ту-у-у, – раздался протяжный гудок электровоза, грузовой состав входил в крутой поворот, вот и подавал сигнал о своём приближении к этому участку пути.

Железная дорога, именно с её помощью я и собирался покинуть эти места. И тут не важно, куда именно этот поезд направляется, главное в нужную мне сторону, за пределы Олонецкой губернии.

Стоило только локомотиву скрыться за поворотом, как я сразу же выскочил из зарослей и метнулся к ж/д путям, держа в поле зрения выбранный крытый вагон. Как только он со мной поравнялся… прыжок, благодаря дару гравитации всё легко и просто получилось, меня буквально притянуло к борту. Долго так висеть не собирался, вроде и лес вокруг, да и стемнело почти, но мало ли кто заметит. Так что, закрутив вокруг себя энергию, я одновременно шагнул за Грань и внутрь вагона…

– …ю же мать! – в полнейшем шоке вывалился я в Явь.

Теперь я понял почему мои родичи за Грань только в относительно спокойном состоянии ходили. Тут мало того, если на большой скорости туда шагнёшь, и не важно, что сам не двигаешься – поезд двигается, вот с такой же скоростью и Силу из меня вымывать начало. Но не это самое страшное – из-за этой же скорости я на Грани не удержался и меня потащило… не знаю куда, скорей всего в то нечто, где Тишилович и Мещерский повстречались. Жуть как страшно наблюдать, как мир Яви от тебя удаляется, быстро теряя очертания, плюс с такой же скоростью ты Силы лишаешься. Как вернуться сумел и сам… догадываюсь, кажется. Нить, что меня с Землёй и Радагой связывает, помогла, без всякой бионавигации, от испуга не иначе, за неё зацепиться получилось, остановив падение в бездну междумирья и на последних каплях Силы обратно в мир живых вернуться.

Судорожно, так как даже дышать было тяжело, я дыхание сначала постарался успокоить, а потом и на накопитель настроиться. Сердечко утихомириваться начало только тогда, когда первые капли энергии потянул в себя, восполняя по-глупому утраченное.

«Ведь можно же было по борту к дверям добраться и так в вагон забраться, видно же было, что запоры не опломбированы…».

Благодаря хорошо развитому дару гравитации это не так и сложно было бы всё проделать, имелся немалый опыт лазить по разным вертикальным поверхностям.

«Но нет, надо через задницу мира всё делать…» – пока восстанавливался, ругал себя от души.

Одно радовало, я всё же понял опасность Грани, а то уже вообразил себя самым умным, и чуть ли не запрыгивал туда. Сейчас понимаю, что мне банально везло, чуть быстрее шагнул бы за кромку когда-нибудь и здравствуй полет в никуда. Не зря значит радаганские предки предпочитали умирать в Яви, никогда в суете не спасались за Гранью. Видимо знали то, чему меня не успели обучить, чтобы не пугать ребёнка раньше времени.

Сам науку эту познал, хорошо хоть не во время боя это произошло. А то шагнул бы так, испугался и вывалился бы обессиленный под ноги неприятелю.

От этой мысли меня знатно так передёрнуло.

Чуть успокоившись, приподнял голову и осмотрелся.

Снова повезло.

Умудрился из-за Грани в вагон вернуться, пусть и в самом его конце. Ещё немного и между вагонов на рельсы бы свалился, и весь из себя героический Ведун, врагов одной левой повергающий, тут бы и скончался, перемолотый колёсными парами.

Хороша таблетка от самоуверенности.

Вагон был практически порожний: в противоположном от меня конце были сложены палеты, по всему остальному же полу были разбросаны пенопластовые обломки. Видимо груз внутри распаковывали и за собой не прибрали, мусор обратно отправили… что мне на руку. Шевелиться совсем не хотелось, да и на пенопласте вполне комфортно лежать было, так что, несмотря на недавний «урок», дальнейшая поездка с относительным комфортом происходила.

***

Столица Великоросской Империи, город Ольград.

Средних размеров кабинет, отделанный тёмным деревом, строгая, без особых излишеств, обстановка. У большого стрельчатого окна стоял огромного роста мужчина: что ростом, что телосложением, он внешне больше на былинного кузнеца был похож, не зря имел прозвище Сварог. Но был он не кузнецом – Богдан Ярославович Ильменский, император Великороссии.

– Выяснили кто за этими Гайос стоят? – не поворачиваясь к собеседнику лицом, он продолжал смотреть в окно, что в сторону парка выходило, где в данный момент его внучки играли.

– Да, – стоя по стойке смирно, коротко кивнул Ярославцев Олег Игоревич – сорокапятилетний начальник пятого сыскного приказа. Пёс императора, так его в народе называли. Впрочем, всю их службу так именовали: пятый сыскной – ПС – «Псы». Но не только поэтому, они действительно как псы были преданы императору душой и телом. Их невозможно разжалобить, подкупить или запугать, любого за мягкое место прихватят, если им повод или команду дадут. – Сами Гайос относительно мелкий род, но выяснилось, что они тесно связаны с Янковскими. Марта Гайос, сильный адепт ветра, полноценная Валькирия[1], хотя ходят слухи, что сейчас она уже Воеводой стала. Но подтверждения этому нет. За неё в своё время многие боролись, но ушла она именно в род Янковских, женой наследника стала. Теперь уже жена главы рода, взрослых детей и первых внуков имеет, но корней своих не забывает.

– А Янковские… – император всё же повернулся к Ярославцеву лицом, и тот успел увидеть мелькнувшую в бороде улыбку, быстро исчезнувшую.

Государь на удивление в хорошем настроении был, несмотря на не очень радостные новости, которые он ему принёс.

– Владеют торгово-промышленными предприятиями Речи Посполитой, занимаются беспилотной техникой совместно с корпорацией Штельмахера.

– Тут ещё и германцы замешаны? – удивился император.

– Доказательств их помощи в устранении Гавриловых мы не обнаружили. Да их и нет скорее всего. А вот Янковские последнему из Гайос помогать взялись. Технику и средства на наёмников они ему открыто предоставили, но своими людьми в конфликт не вмешивались. Но тут они в своём праве были, родич…

– Я понял, – отмахнулся от его слов император. Отойдя от окна, он направился к рабочему столу, где и уселся в огромное, под его размер, кожаное кресло. – А теперь, правду мне, из-за чего конфликт случился между Гайос и Гавриловыми? – император вонзил в Ярославцева свой враз потяжелевший взгляд, от недавнего добродушия там и следа не осталось. – А то мне тут… – он несколько брезгливо отодвинул от себя лежавшую на столе папку с бумагами, – …целую мелодраму расписали, про подлых ляхов и защитника прекрасных дам Бориса Гаврилова.

– Княжич Борис, будучи в Речи Посполитой…

– Блудил он там! – закончил за него император. – Это я всё знаю. Ты мне коротко и внятно доложи, без вот этих вот, – кивнул он на бумаги, – соплей.

– Княжич Борис на приёме поскандалил с Якубом Гайос, не поделив с тем, как позже выяснилось, его же уже практически невесту, да ещё и обозвал её лярвой[2]. На требование извиниться, ответил отказом. Как и князь Гаврилов позже, тоже отказал им в публичных извинениях, когда те к нему делегацию прислали. Мол, не их роду перед всякой голытьбой извиняться.

Как от него и требовали, Ярославцев, «без всяких соплей», коротко доложил о причинах возникновения конфликта.

– Княжича Бориса Гаврилова сразу после скандала вывезли из Речи Посполитой, уже дома поменяли ему всю охрану, на более опытную и более бескомпромиссную, чтобы, если что подобное ещё случится, могли его осадить. Князь им такое право дал. Вот и получилось, когда нападение на резиденцию Гавриловых произошло, эта более опытная охрана смогла Бориса из-под удара вывести. Сами практически все погибли, но ему дали время отступить и до Панфиловых добраться.

– Вот оно значит, как, – протянул император, откинувшись на спинку и положив сжатые в кулаки руки на подлокотники кресла, при этом недобро прищурившись. – Бежал значит. У ляхов набедокурил и бежал, и из отчего дома, когда на него напали, тоже бежал, оставив погибать родителей и братьев с сёстрами.

Ярославцев на это ничего не ответил, стоял и молча ждал, какое решение примет Государь. Не дождавшись, решил прервать возникшую паузу, так как время на доклад у него ограничено и в приёмной ещё народ толпится, вызова ждут.

– Нам продолжать работу…

***

– Что император, не упрётся рогом? А то ведь может и докопаться до чего лишнего.

– Нет, – сразу же и без раздумий ответил высокий, спортивного телосложения блондин, сидевший на диване с бокалом арманька в руке. Видя, что молодого собеседника его уверенность не убедила, решил более развёрнуто ответить: – Не те люди Гавриловы, чтобы из-за них напрягаться. Тут нам Бориска хорошо подсобил, в самом неприглядном виде себя выставил. Так что, пусть Гавриловы и родичи императора, но родичи всё же дальние. При этом сам их род измельчал ещё до ВМРВ[3] и не прервался только потому, что, чтя родство, предыдущие императоры наместниками их поставили и оставили, спасая в том числе и от полного разорения. Но это им впрок не пошло и предоставленным шансом они не воспользовались. Нынешнее поколение начало больше на свой карман работать, чем интересы империи отстаивать. И пусть это только первые их попытки, с оглядкой воровали, не одёрнут ли? Но сам факт… Так что уверен, император закроет глаза на произошедшее, ему такие родичи ни к чему.

Его речь прервала открывшаяся дверь, в которую буквально влетел похожий на блондина мужчина, только несколько старше годами. Ни на кого не обращая внимания, он буквально подскочил к столику, схватил бутылку арманьяка, налил себе в бокал, сделал глоток, и только потом заговорил:

– Есть новости! Император не подтвердил княжеский титул выжившему сыну Гавриловых, Борису. Завтра об этом уже все узнают. Герб ему оставили, но княжеского достоинства тот лишился. Если в течении двух поколений, начиная с нынешнего Бориса, то есть он и его, если они будут, дети, докажут службой, что они достойны титула, то его им вернут. Ну а если нет, значит… – не стал он заканчивать очевидную мысль. – Также мне на ушко шепнули, что «псы» сворачивают свою деятельность в Бобруйске по этому делу.

– Ну что, братья, – сидевший на диване блондин прервал возникшую было паузу, приподнял бокал. – С почином!

***

Наблюдая в вентиляционный люк, как замедляется состав, и слыша, как всё реже стучат на стыках колеса, сердце у меня наоборот, всё ускоряло бег.

Я всё же добрался.

Восемь дней я катался на разных поездах: бывало, ошибался с выбором и тогда уезжал далеко в сторону от нужного маршрута, несколько раз меня практически ловили, когда порожние вагоны чуть ли не сразу с дороги под погрузку подавали. Спасал «Покров» – «Гравитационное зеркало» или «Квантовый камуфляж», именно так моё умение становиться невидимым дед называл. Я же не умничал, обозвал придуманную гравитационную технику – «Покровом» и не заморачивался. Он так преломляет световые волны, что они меня просто огибают, делая невидимым. Не совсем, конечно, лёгкое марево всё же остаётся, как от нагретого воздуха. Маскировка хороша для вечернего и ночного времени, в дневное же под ней только в тенях прятаться, иначе заметят.

Не заметили!

Что и не удивительно, будто работягам делать больше нечего было, как на разные марева внимания обращать, в темпе мужики работали, на совесть, ну или аврал какой был… это уже дело прошлого.

«Сейчас!» – мысленно отдал я сам себе команду.

Шаг за Грань и за стенку вагона, и сразу же в Явь вышагнул, накинул на себя «Покров» и облегчение веса. Повезло, что состав на этом участке пути еле двигался, так что Силу за Гранью практически не потерял и «десантирование» прошло вполне успешно. Ну и то сыграло роль, что все эти восемь дней я на попе ровно не сидел, ловил момент и, стоило только составу скорость сбросить, тренировался за Грань уходить и тут же как можно быстрее в Явь возвращаться. Кто знает, в какой момент жизни такое умение пригодится, так что не ленился, при малейшей возможности, преодолевая страх и ужас, отрабатывал этот навык до автоматизма.

Стоило ногам коснуться земли, сразу же отменил облегчение веса и метнулся в заросли. Там замер и осмотрелся: рассвет относительно недавно начался, плюс погода пасмурная, небо тучами затянуто, из-за этого видимость не ахти, что мне только на руку, вряд ли кто увидел моё прибытие в родной город Бобруйск.

Убедившись, что никого вблизи нет и меня никто не мог заметить, я накинул капюшон на голову, чтобы лицом своим не светить, и спокойным шагом направился строго на запад. Там дальше сортировочная ж/д станция находится, до которой я чуть не доехал, потом дома частного сектора, жители которого в основном эту самую станцию с депо и обслуживают. Ну а потом уже сам город начинается, именно там, практически на окраине, Тишиловичи и жили.

Пока шагал, снова воспоминания навалились. В тутошней школе друзей я не заимел, всё благодаря братцу и сестре, даже те, что с первого класса были, из-за них чуть ли не во врагов превратились. Так что гулять мне толком не с кем было, вот и бродил в одиночестве по округе, в том числе и в этих местах. Поэтому всё вокруг чуть ли не до каждого деревца мне знакомо и именно поэтому мне не составило никакого труда обойти станцию, а то охрана ещё надумает тормознуть и документы проверить, что мне совсем не нужно было. Не привлекая к себе внимания миновал частный сектор по безлюдным проулкам, и… замер.

Радага сама по себе зелёная планета: что природа не засранная, что города в зелени утопают. Вот это я сейчас воочию и наблюдал, стоящие на приличном удалении друг от друга высотные дома, окружённые парковыми насаждениями. И это высотные, менее высоких зданий просто не было видно за деревьями.

– Н-да, это точно не Земля, никакой тебе тесноты…

Несмотря на то, что вторая моя память местная, сейчас я глядел на всё как в первый раз, будто шоры с глаз сняли. По-новому впитывая в себя радаганские реалии и всё больше понимая – именно в этом мире я и хочу жить. Чистые и ни разу не тесные города, в них много парков, есть искусственные небольшие озера, в которых купаться лучше, чем в фонтанах, есть спортивные и детские площадки, да и вообще очень много мест для досуга. Всё именно для комфортной жизни сделано. Жилье тоже не простые коробки, архитекторы в этом мире от души старались и безликие панельные дома не строили. Модерн, ампир, барокко – не знаю, что все эти слова значат, просто слышал о них, но именно в каких-то таких стилях дома и возведены. Все они глаз радуют, насколько помню, ни разу мне никакое уродство не попадалось. Старые и обшарпанные да, такие дома есть, отрицать не буду, изначально уродливых – нет, даже малые провинциальные города и те красивые.

Втянул в себя чистый, не испорченный выхлопными газами воздух, выдохнул и уже более уверенно шагнул вперёд. Перешёл кольцевую дорогу, окружающую город, натянул пониже капюшон, а то видеокамер различных служб тут хватает, направился по знакомому/незнакомому маршруту. Всё оно сейчас знакомо/незнакомое, опять конфликт памяти. Плюс ещё и безоружным себя не очень комфортно чувствовал: всё лишнее, в том числе и пистолет, я при десантировании с состава за Гранью сбросил, оставил себе только самое необходимое. Хорошо хоть одеждой на Земле заранее озаботился, так что ничем не выделялся среди народа, что на работу и учёбу потянулся.

– Не понял! – вырвалось у меня непроизвольно, от удивления куда только двойственное состояние и подевалось, вмиг себя цельным почувствовал.

Лекарне и расположенным чуть в стороне за забором жилым домам вольной семьи Тишиловичей прилично досталось, сначала от огня наёмников, которые вломились к нам в поисках раненых бойцов рода Панфиловых, пострадавших в боестолкновениях с родом Гайос, а также всех тех, кто посмел этих самых бойцов лечить. Наёмники никого не жалели, даже мелких детей моих тётей и дядей убивали. Ну а потом подтянувшаяся гвардия Панфиловых, тоже не особо церемонясь, этих самых наёмников на нашей земле в землю же и вкатала, со всеми строениями.

Результаты всего этого я сейчас и наблюдал воочию, и не верил тому, что вижу.

Ведь я прекрасно помню, что бабушка, после разбора развалин и похорон наших родичей, перед самым нашим отъездом в Олонецкую губернию заключила договор с ЗАО ИстраховСтрой. С этой строительной фирмой мы давно сотрудничали, именно они занимались ремонтом и обслуживанием наших зданий. Ну так вот, бабушка с ними договор заключила на ремонт жилых домов и постройку с нуля особо пострадавшей лекарни. И даже предоплату внесла.

И что же я вижу?

Мусор вывезли, но к ремонту и строительству никто даже и не думал приступать. А ведь уже осень настала, скоро совсем задождит, а потом и снег выпадет, морозы начнутся. И те, ещё относительно целые здания, но у которых пострадала крыша и отсутствуют окна, ещё больше пострадают, но теперь уже от непогоды.

Хотелось громко и грязно ругаться, да и понять бы не мешало, какого…

– Твари! – дошло вдруг до меня, в чем причина.

Видимо это одна из приманок. Ведь на миг же мелькнуло желание заявиться в строительную контору и узнать – «Какого хрена?». Но именно этого от меня и ждут Панфиловы, что я ошибки начну совершать.

Грязно ругался я мысленно и на ходу, так как останавливаться и глазеть на развалины не стал, просто мимо прошёл. Я и решился глянуть на наше родовое гнездо только из-за того, что маршрут мой мимо пролегал. Теперь жалел, увиденное меня из равновесия враз выбило. Но и польза тоже была, прекратил себя как на экскурсии чувствовать, новизна увиденного чуть потускнела, всё снова прекрасно-знакомым казалось.

Стороной обошёл землю князей Гавриловых, издали глянул и даже малейших следов нападения на них не увидел. Снова в душе злостью полыхнуло, но разгореться ей не дал, не до этого сейчас. Натянул капюшон ещё ниже, а то небеса прорвало, дождь пустился, хорошо хоть мелкий, но всё же неприятный, в лицо изморосью задувал. Была у меня техника, специально для такой погоды придуманная, но использовать её не стал, чтобы не выдавать в себе адепта. И пусть этим народ не удивишь, одарённых сейчас хватает, учёные считают, что чем сильнее технологии развиваются, тем больше одарённых рождается, такой вот противовес. Но, удивить не удивишь, зато внимание к себе всё же привлечёшь. Начнут присматриваться, кто это тут бродит, да возьмут и узнают, знакомых в этом районе у меня хватает, не зря моя новая тушка здесь всю жизнь прожила. И пусть после слияния я чуть выше ростом стал и в плечах крупнее. Да и глядя в зеркало, я иногда сам себя не узнавал: смазливость и плаксивость исчезли, лицо взрослее и жёстче стало выглядеть. Но это если мимолётно глянуть, то не узнаешь, если же присмотреться, то вполне себе опознаешь Саню Тишиловича, только слегка повзрослевшего.

– Явился не запылился? Как припёрло, так и вспомнилось сразу, что среди простых людей у вас родичи есть? Чего надо?

Надо отдать должное деду Грише, ему ко мне присматриваться не пришлось, только дверь открыл и влёт меня узнал, раз именно такими словами встретил. Ну а я стою и по-глупому глазами лупаю, мне ему и сказать в ответ нечего, совсем не такого приёма тут ожидал.

Это и вправду мои радаганские родичи, вернее жена неприветливо смотревшего сейчас на меня шестидесятилетнего деда является самой младшей сестрой моей бабушки. Пусть земля ей будет пухом. Хоть и строгая до невозможности была, но ничего плохого о ней не скажу, как и хорошего, она всегда и полностью в работу лекарни была погружена и меня просто не замечала, пока единственным мужчиной в семье не остался. Так вот, тётя Галя самая младшая, самая любимая и самая невезучая, так как родилась единственным неодарённым ребёнком в семействе Гарлоевых.

Радаганский прадед мой вполне успешным купцом был, по молодости сумел себе в жены одарённую взять. Прабабка Севериной была, но все её Ниной звали. Вышла она замуж за Гарлоева Аскольда Терентьевича, прадеда моего, и четырёх девок ему родила. Самая старшая Оляна по лекарской стезе пошла, как и на два года её младшая Урсула – в будущем ставшая Тишилович и моей бабушкой. Третья сестра Тамила, адепт воды, но дар не столь и силён был, что она его толком и развивать не стала. На четвертую дочку у Северины видимо уже сил не хватило и та простым человеком, без всяких следов одарённости родилась. Вот и жалели её... дожалелись, сбежала из дому с этим вот неприятным типом. Прадед мой от её демарша побесился да в итоге всё же смирился, наследства не лишил, немалую его часть именно ей и отписал, как самой ущербной. Но и эти деньги им впрок не пошли, сначала шиковали, потом жизнь их приземлила, жаль, что несколько поздновато. От наследства и следов не осталось, пришлось тёте Гале и дяде Грише амбиции свои поумерить и, как большинство людей, от зарплаты до зарплаты учиться жить.

Мы, имею ввиду семейство Тишиловичей, с ними особо не общались, по молодости тётя Галя с бабушкой и её мужем отношение прилично так испортить умудрилась, благо жили практически рядом в одном городе. Но вот в дальнейшем сёстры всё же помирились, знаю точно, что бабушка не раз и не два им помогала, в том числе и лечила их семейку бесплатно. Вернее, по себестоимости лекарств, так как муж бабушкин, дед мой местный, тётю Галю на дух не переносил, да и халяву не приветствовал, так что платить им всё же пришлось. Но даже так, это очень дёшево получалось, по сравнению с нашими обычными расценками для всех остальных людей.

И вот, придя сюда, я рассчитывал кой-какую помощь получить, но похоже...

– Да что ты говоришь такое? – услышал я уже за спиной, так как отвечать этому мурлу ничего не стал, молча развернулся и даже шаг сделал, собрался уходить. – Сашенька! – окликнула меня тётя Галя. Оттолкнув с дороги мужа, она выскочила на лестничную площадку и прижала меня к себе. – Живой! Господи, живой! А мы уж думали… – всхлипнула было она, но сразу же взяла себя в руки. – Проходи! Проходи в квартиру, – потянула она меня вслед за собой, бросив мимолётный взгляд на дверь соседней квартиры, видимо не хотела выносить выяснение отношений на всеобщее обозрение. – Проходи, Сашенька, – с ещё большим усилием потянула она меня за собой, а то я ещё раздумывал: заходить или всё же уйти отсюда. – Не обращай внимания на дурака этого. Чем старше, тем говнистей характер у него становится, даже родных детей также встречает. Проходи, родной.

Муж её к этому времени, возмущённо фыркнув, молча развернулся и ушёл вглубь квартиры. Я же решил поумерить свою гордыню и поддаться на уговоры. Так что тётя Галя, заставив предварительно снять рюкзак, куртку и обувь в прихожей, потянула меня на кухню.

[1] Ранг Валькирия, женский аналог мужского Витязя.

[2] Лярва - лицемерная или же падшая в нравственном смысле женщина.

[3] ВМРВ – Великая Мировая Религиозная Война 7 395 – 7 406 гг.

Глава 2

Сидел, пил горячий чай, и наслаждался временной тишиной, пока тётя Галя куда-то отлучилась. До этого же чуть ли не непрерывно на вопросы отвечал, в душе уже жалея, что вообще сюда припёрся.

Толком ей ничего не рассказывал, отделывался общими фразами, да её подробности случившегося с сестрой особо и не интересовали, такое мнение у меня сложилось. А может просто своими вопросами ни мне, ни себе не хотела душу бредить. Зато о том, где я столько пропадал, тут она не сдерживалась, и даже несколько раз пыталась из меня более подробные ответы вытащить. Но эти вопросы не сразу задавать начала, поначалу окружила такой «душной» заботой, что мне даже тошно стало от её показной и очень уж навязчивой любви. Этого я не понимал, так как особо близкими мы никогда не были, несмотря на многочисленные попытки сдружить с её детьми и внуками, поэтому чувствовал себя не в своей тарелке. И вот когда она, продолжая меня жалеть, поглаживая по голове и постоянно предлагая «скушать ещё кусочек», начала осторожно выспрашивать: «Кто мне помогал и где конкретно я всё это время прятался.? Возле какого озера?» – я насторожился. Что не осталось ею незамеченным, так как сразу же свернула разговор на другое. Потом правда ещё несколько раз эти вопросы прозвучали, но не добившись ответа, настаивать на них она не стала. Сейчас же вообще, чаю мне налила и, «я на минутку, Сашенька», вышла из кухни, дав мне возможность немного расслабиться и, пусть не едой до этого, но хоть чаем насладиться.

Жаль, недолго расслаблялся/наслаждался, через несколько минут бабушкина сестра вернулась, в который уже раз по голове меня погладила и…

– Ещё чаю добавить, Сашенька?

– Нет, спасибо, – мотнул я головой, окончательно решив: чай допиваю и ухожу отсюда.

– Печенье бери, – пододвинула она ко мне менажницу[1], с несколькими видами печенья. – Кушай, Сашенька, и ни о чем не беспокойся, теперь всё хорошо будет.

Я чуть не пропустил мимо ушей её последние слова, так как на кухню дядя Гриша как раз вошёл, открыл холодильник и достал оттуда бутылку с минеральной водой. Но всё же не пропустил.

– В каком смысле? – от дурных предчувствий по спине побежали мурахи размером со слона. – Вы что… – чуть матом не заговорил, вовремя одёрнул себя. – Вы что сделали, тётя Галя?

– Ничего не сделала, – она удивлённо посмотрела на меня невинным взглядом. – Просто хватит тебе дурью маяться… придумал же тоже, в лесу жить, – об этом я ей рассказал, что мол всё это время в лесу провёл, возле озера. – Так что представь всё проблемы взрослым решать.

– Каким взрослым?

Не дожидаясь ответа, вскочил со стула и к окну метнулся, благо оно в нужную сторону выходило. Выглянул во двор, но ничего подозрительного не заметил.

– Благодетелям вашим, – ответила мне не тётя Галя, а её муж, закончивший воду пить прямо из бутылки.

– Какие б…

– Саша! – воскликнула возмущённо тётя Галя.

Подавив вспышку злости, я относительно спокойным тоном задал вопрос:

– Какие благодетели? У нас их не было никогда. Тишиловичи – вольная семья…

– Ну да, ну да, – вытерев губы тыльной стороной ладони, дядя Гриша иронично усмехнулся на мои слова. – Такие вольные, что…

Но его я слушать не стал, перевёл взгляд на бабушкину сестру и повторно вопрос задал:

– Кому вы позвонили, тётя Галя?

Ответа, впрочем, мне уже не требовалось, продолжая стоять возле окна, я краем глаза отслеживал обстановку снаружи. Поэтому и увидел, как к двенадцатиэтажке, в которой я и находился на шестом этаже, подъехали три хищного вида микроавтобуса с гербом Панфиловых на них. Ну а дальше вообще не до ответов было, так как наружу из них выскочили бойцы в экипировке и с оружием в руках, и в темпе устремились внутрь подъезда.

Одновременно с ними и я сорвался с места.

– С дороги! – рявкнул я на… Гришу, уж точно он теперь мне не дядя.

Тот было попытался меня задержать, даже руки протянул, но от моего рявка, приправленного слабеньким гравитационным толчком для доходчивости, он по коридору назад спиной быстро-быстро попятился.

– Саша!

От крика тёти Гали я замер на пороге кухни.

«Хвосты рубить надо сразу, не нужны мне такие родичи», – промелькнуло в голове.

Так что я обернулся к ней, и процедил:

– Я на всю жизнь запомню вашу помощь, Галина Аскольдовна, в столь трудные для меня времена. Оценил её от всей души. Так что знайте, я больше не считаю вас и вашу семью своими родственниками. Если мы ещё когда-нибудь встретимся, просто проходите мимо, знать вас не желаю. Ну а если вдруг вам срочно понадобится моя помощь и вы надумаете за ней ко мне обратиться, как к бабушке когда-то… тоже проходите мимо. К благодетелям! – бросил я яростный взгляд на её мужа, который понятно для чего к входной двери в темпе потопал. – От меня вам помощи не будет.

Больше ничего говорить не стал, всё что хотел ей озвучил.

Метнулся в прихожую, где, не обращая внимания и не мешая Грише, который, испуганно на меня глядя отмыкал ранее замкнутую женой дверь, прихватил обувь, куртку и рюкзак, рванул внутрь квартиры.

Проскочил зал, забежал в дальнюю спальню и сразу же к окну подскочил, смотрящему в противоположную входу в подъезд сторону, придерживая вещи одной рукой, другой – открыл его. После чего отступил чуть в сторону, убедился, что никто меня здесь не видит, шагнул за Грань.

Вовремя это сделал, так как, прежде чем все звуки отрезало, успел услышать топот вбегающих в квартиру бойцов и крик Гриши:

– Он там, в спальне!

Но в спальне меня не оказалось.

Ворвавшиеся в неё бойцы никого не увидели, отчего и застопорились на миг на входе, просеивая взглядами комнату и развеивая какие-то техники – видел возмущения, видимо первые двое воздушниками были и хотели слёту меня чем-то приложить. Никого не обнаружив, они к открытому окну подскочили, один наружу выглянул, другой его прикрывал, с комнаты взгляда не сводя, как и ещё бойцы, на пороге замершие. После чего – за Гранью не слышно, о чем они переговариваются, но не трудно догадаться – и за окном моих следов не обнаружив, они начали обыск, в шкаф и даже под кровать заглянули.

Стоя в полной тишине в свободном от мебели углу комнаты, как сквозь толщу воды наблюдал за поднявшейся суетой и… очень мне обидно стало. Обидно, в первую очередь, за старого Сашку. Какие-никакие, но родичи, и вот так, они посчитали что так будет лучше и сдали меня врагам нашей семьи. Ну и ещё обидно, конечно, сколько усилий предпринимал, чтобы незамеченным остаться, и на тебе…

– Получил помощь, называется, – хмыкнул я. – Наивный чудик.

Уже ни на что не обращая внимания, принялся одеваться/обуваться, после чего, обняв рюкзак, уселся там, где стоял. В спальню как раз, в сопровождении других бойцов, мои бывшие родичи заглянули, с одинаковыми удивлённо… даже скорее – ошарашенными выражениями на лицах.

Злость на них уже прошла, хоть поначалу не просто отказаться от родства, убить их хотелось. Теперь же… что толку злиться? Полный сирота на Земле, и тут тоже. Хотя, на Радаге ещё не полный, ведь есть ещё две бабушкины сестры. Одна на востоке империи у самого океана живёт, вторая вообще – на другом континенте. Прадед её удачно замуж выдал, и она теперь в Арсании[2] проживает. Я их даже не видел ни разу в живую, только на фото и видео, что они бабушке присылали. Но выходить с ними на связь – без толку. Во-первых, они далеко, ну а во-вторых, если они, как и их младшая сестра…

«Стоп! – остановил я сам себя. – Не надо ярлыки вешать».

Ведь знаю же, что эта бывшая моя тётя, она самая непутёвая, вот оно и сказалось. Заодно подтвердив слова деда, что люди с возрастом не меняются, просто хорошо маскируются. Видимо немало им за меня предложили, что они не устояли, соскучились по большим деньгам. Ведь благодаря бабушке они ещё о-го-го, на свой возраст точно не выглядят, да и здоровьем не обделены. Так что, появись возможность, вполне могли ещё отжигать, бурную молодость вспоминая.

Не злился, но и не простил и никогда этого не сделаю. Эта семья у меня теперь в черном списке.

«Надо бы, кстати, как и дед, блокнот завести и начинать записывать недоброжелателей и должников своих. Жизнь длинная (надеюсь на это) и кто знает, может кого и забуду со временем. А так… обязательно надо».

Бойцы рода Панфилова квартиру обыскивали тщательно и не один раз. И не просто обыскивали, они её буквально по миллиметру прощупывали, видимо думали, что я где-то здесь под маскировкой схоронился. Правильно думали, кстати, только не под маскировкой, а за Гранью мира.

Несмотря на то, что находился в полной безопасности, наблюдая за бесцеремонностью бойцов в отношении уже моих бывших родичей, одновременно злорадствовал и злился. Вообще ни во что наше семейство не ставят, сомневаюсь, что они бы посмели родственников какого-нибудь более сильного рода так шпынять. А тут… в дальнейшем придётся хорошенько поработать над правильной репутацией моей семьи.

***

– Он объявился! – в кабинет к отцу, сидевшего в кресле с кружкой кофе в руках и просматривающего утренний доклад секретаря, ворвался его старший сын Гордей.

Тяжело вздохнув и поставив на стол кружку, только тогда Демьян Тихомирович Панфилов поднял взгляд на своего наследника.

– Во-первых, доброе утро!

Только услышав это, Гордей скривился, будто от зубной боли, но тут же взял себя в руки и поздоровался с отцом.

– Ну вот, – удовлетворённо кивнул тот. – Ну а теперь во-вторых, что такое случилось и кто именно объявился, что ты, совсем уже не мальчик, носишься как угорелый, своим видом пугая слуг?

Гордей, старший сын и наследник внешне очень похож на своего отца, только лицо не со столь резкими чертами, от матери красоты не только дочкам и младшему сыну, но и ему немного перепало. Но вот характер, тут ему от матери намного больше досталось. Демьян Тихомирович никогда, даже в стрессовых ситуациях, не терял самообладания – спокойный, хладнокровный, уравновешенный. Наследник же более горячий нрав имеет, хоть и старается держать себя в руках, ведь действительно уже не мальчик, тридцать два года ему, и он прекрасно знает про этот свой недостаток. Но толку от того, что знает, бывает находит на него и всё самообладание к чертям летит. Вот как сейчас, ему даже стыдно стало, действительно повёл себя как мальчишка.

– Тишилович объявился, – успокоившись после отцовых «во-первых, во-вторых», спокойным тоном заговорил он.

– И? – вопросительно вскинул брови Демьян Тихомирович, после чего, не дожидаясь ответа, протянул руку к кружке с кофе, пока оно окончательно не остыло.

Тут Гордею особенно стыдно стало, ведь действительно: «И что?». Отец хоть и держал на контроле это дело, но в итоге поиском этого долбаного Тишиловича ему доверил заниматься. Вот ему с утра Захар Осипов, глава СБ их рода, и отчитался, что тот объявился и группа выдвинулась на его задержание.

И всё! Больше ничего он не знает, хотя мог бы спокойно дождаться результатов и только тогда уже к отцу идти.

– Всё, я понял, – не выдержав не сводящего с него вопросительного и слегка насмешливого взгляда отца, Гордей буквально упал в кресло, стоявшее по другую сторону от его рабочего стола. – Ничего больше пока неизвестно, – принялся он свои ошибки озвучивать, так как отец никогда не упускал случая и всегда, в качестве обучения наследника, указывал ему на них. – Неизвестно, как он из Олонецкой губернии до Бобруйска добрался, минуя все наши кордоны. Сейчас вот позвонила его родственница, что он у них объявился, Захар сразу же послал туда дежурную группу. Других новостей пока нет.

– Подождём.

Ждать, впрочем, долго не пришлось, уже вскоре пришёл первый доклад от группы захвата: Тишиловича не обнаружили.

Несколько часов спустя.

– Вы его упустили или его вообще там не было?

– Несмотря на то что Куликовы – это родичи по линии Урсулы Тишилович…

– Захар, – перебил главу СБ рода Демьян Тихомирович, – ты видимо переработался. Я знаю кто такие Куликовы, я теперь вообще всё про эту семью знаю, как и Гордей о них всё знает, – кивнул он на сидевшего здесь же наследника. – Ты мне конкретно на вопрос ответь: был там пацан или нет?

– Кто-то был, но кто именно, достоверно неизвестно, – дёрнул плечами Захар Осипов. – В том доме камеры видеонаблюдения имеются только при входе в подъезд, в лифте и ещё на нескольких этажах. Этот неизвестный нигде лицо не засветил, капюшоном его прикрывал. Лифтом вообще не пользовался, пешком на шестой этаж поднялся. Там, кстати, камер нет, как нет их и этажом ниже, и выше, вплоть до девятого. Так что можно под сомнение поставить, что он вообще к Куликовым приходил. Но когда наша группа к ним в квартиру ворвалась, этот неизвестный ещё находился там…

– Так почему тогда его не задержали? – не выдержал до этого молча сидевший в кресле Гордей.

– Потому что этот неизвестный исчез, – ответил ему Захар. – Из наших никто его не видел. Это по показаниям Куликовых, он буквально за миг до нашего появления в спальню забежал, но, когда бойцы туда ворвались, они никого не обнаружили. Окно было открыто, он мог конечно в него выскочить, но к этому времени над домом уже наши «птички» повисли и операторы ничего подобного не зафиксировали.

– Фальсификация? – предположил Демьян Тихомирович.

– Вряд ли, – отрицательно мотнул головой Осипов. – Куликовы не актёры, простые люди, и они в полнейшей уверенности пребывают, что к ним именно Александр Тишилович приходил. Ну и шок, они реально в предобморочном состоянии пребывали, когда мы никого не обнаружили. Только сил им и хватило, чтобы бормотать: он только что был здесь, только что был здесь. Очень они боялись, что мы им не поверим. Да и про обещанное вознаграждение даже не заикнулись, так что вряд ли они всё это подстроили. Судя по их состоянию, Тишилович действительно был там, но доказательств мы не имеем.

– Ну а послание, которое мы просили их ему передать, если вдруг пацан объявится, они ему передали? – задал вопрос Гордей.

– Нет, – дёрнулось в нервном тике лицо Захара Осипова. – Они думали, что мы сами ему всё расскажем, поэтому ничего ему не говорили. Именно поэтому они такими испуганными и были, простейшую просьбу не выполнили.

Тут Гордей с Захаром посмотрели на главу рода, который…

– Исчез значит, – прошептал он себе под нос, на какое-то время погружаясь в свои мысли. Новости его не обрадовали. Пусть он и не имел никаких достоверных данных по тайным умениям Тишиловичей, но вот это исчезновение пацана полностью подтверждало его догадки о них. – Значит так, Захар, – вынырнул он из своих мыслей. – Снимай с других направлений задействованных в его поиске людей и срочно возвращай их в Бобруйск. Пусть они каждый закуток, каждую подворотню в городе обыщут, но найдут его.

– Понял, – коротко кивнул тот. – Семейство Коновальчуков будем привлекать?

И снова глава рода Панфиловых задумался, правильный вопрос задал Захар. Вроде бы вся подноготная Александра Тишиловича им была известна, с самого детства сумели данные по нему восстановить. Ни в чем сверхординарном он замечен не был, обычный слабый адепт, ещё и по характеру слабый, обычным неодарённым людям сдачи дать не мог. И тут на тебе: столько времени скрывался, никем незамеченным пробрался в Бобруйск, оставив с носом всех их людей его разыскивающих. И если бы не его родичи, то они бы до последнего не знали о его пребывании у них под боком. – Нет! – принял он решение. – Коновальчукам никакой информации не предоставлять. Просто присматривай за ними со стороны, может это нам что-то и даст.

– А как же Натан? – не выдержал Гордей. – Он же до сих пор…

– Друзей выбирать нужно уметь, – резко оборвал его отец… вернее, в данный момент уже глава рода. – Принципы – это конечно хорошо, но надо и с головой хоть немного дружить. Во-первых, он провалил моё ему данное задание, и именно из-за дружка своего Коновальчука. Которого, между прочим, он вообще не имел права привлекать к делам нашего рода. Во-вторых, выводов из всего этого он никаких не сделал, раз продолжает вроде как «тайно» со своим сослуживцем общаться. Так что, Захар, и ты, Гордей, тоже, Натану никакой информации по этому делу не предоставлять! Ты понял? – пронизывающим до нутра взглядом посмотрел он на своего наследника.

– Понял, отец, – не посмел ему возразить Гордей, склонив голову.

– Вот и хорошо, – кивнул он удовлетворённо, и перевёл взгляд на Осипова. – Найди мне этого Тишиловича, Захар.

***

До вечера с трудом высидел. Тут стоит напомнить, что на Радаге тридцать два часа в сутках, восемьдесят минут в часе и столько же секунд в минуте. Ну и об остальном напомню, чтобы потом не возвращаться – двенадцать месяцев в году, в месяце тридцать пять дней, кроме високосного года, тогда в июле ещё одни день прибавляется. Он, кстати, в следующем году будет. Так что время тянулось очень медленно, хотя можно было бы и поспать, отрешившись от всего, но сама мысль об этом меня в дрожь вгоняла, стоило только взглянуть на летающие тут и там белёсые сгустки. Перед глазами так и встают воспоминания, как я за Грань бойца «Волков Торхова» затащил и этим сгусткам на съедение отправил.

Примерзкое зрелище.

Ну и вспомнилось как эти же самые сгустки меня жрали ещё в бытие Мещерским, до слияния с Тишиловичем. Стоило это вспомнить, как вся сонливость куда и девалась.

Но мучения мои наконец-то закончились, наступили глубокие сумерки. Днём выглядывая в окно, наблюдал за народом, что вокруг дома бродил. Чуть ли не под каждый опавший листик заглядывали, меня искали, поэтому я сразу в бега и не сорвался, чтобы не нарваться. Теперь же суета снаружи давно прекратилась, хотя я и подозревал, что наблюдение за домом ещё ведётся, именно поэтому вечера и ждал.

Но не просто ждал.

Для «побега» я давно уже подготовился. Пусть за Гранью я на дальние расстояния передвигаться не могу… не мог, благодаря «камешку» такая возможность у меня появилась. Понаблюдав за суетой в квартире своих бывших родичей, я, пройдя сквозь стену, перебрался в соседнюю. И вот так, проходя сквозь стены, весь многоподъездный дом до самого его края и прошёл. Кое-где мне везло и квартиры пустые были, давая мне возможность естественным образом в Яви восстанавливаться, кое-где приходилось отдыхать за Гранью, восполняя запас Силы из накопителя. В крайней же квартире мне сначала повезло, пустая оказалась, но вот потом домой вернулись молодые парень с девчонкой, судя по фотографиям на стенах, совсем недавно поженившихся. И вот теперь я уже в сомнениях был: повезло мне или всё же не очень.

Выглянув в окно и ничего толком не разглядев: дождя нет, но низкая облачность никуда не делась, солнце село, но и полная темнота ещё не наступила. Горевшие фонари сумрак хоть и разгоняли, но достаточно света не давали.

Так что пора на выход, именно этого времени я и ждал.

Глянув в последний раз на пикантное занятие молодожёнов, которому они, после возвращения домой, не в первый, и даже не во второй раз со всем пылом предавались, возблагодарил всевышние силы за то, что за Гранью ничего не слышно. Иначе даже не знаю, как бы я половину дня в их обществе провёл. А так, главное на них не смотреть…

«Потому и скучно было, что не смотрел», – хмыкнул я насмешливо.

Пожелал им удачи за гостеприимство, пусть они об этом и не знают, мысленно перекрестился, полностью сосредоточился и, больше не раздумывая, а то передумаю, шагнул прямо в стену.

Стоило оказаться снаружи квартиры, сразу же торопливо вывалился в Явь, облегчил свой вес до максимума и набросил на себя «покров». Планируя вниз, старался как можно ближе к дому держаться – тут как раз стена лестничного марша выступала наружу, образуя угол. Самое главное угол этот тёмный был и со стороны практически не просматривался, чем я и воспользовался.

Приземление не особо жёсткое получилось, ногами самортизировал, присел на колено и, сначала выдохнул облегчённо – в этот раз от края Грани меня никуда не потащило, после чего по сторонам осмотрелся.

Вроде ничьего внимания к себе не привлёк, значит не увидели мой «выход из квартиры», хотя народа, чуть дальше вон, хватает, спешат по домам, всё же погода сегодня не очень. Целый день солнца не было, после кратких перерывов дождь пускался. Вот и не хотят люди по слякоти гулять, да и висевшие над головой тучи намекают, ещё ничего не закончено, скоро снова польёт.

Вернув назад свой нормальный вес, от «Покрова» пока избавляться не спешил, направился подальше от столь негостеприимно и в тоже время – гостеприимно, – несмотря на недавно пережитый страх от рискованного прыжка, губы снова в улыбке растянулись, – приютившего меня дома. Практически дойдя до магазина-пекарни, от и к которому народ подходил/отходил, покупая свежайший хлеб и булочки (аромат такой стоял, чуть слюной не захлебнулся), сбросил с себя маскировку и смешался с этими людьми. Так получилось, что удалось незамеченным вклиниться между семейной парой, чуть сзади теперь шли, и тремя мужчинами, несколько впереди меня шагающие, всё они в нужную мне сторону направлялись, вглубь квартала. Вот я и воспользовался оказией, даже капюшон на голову натягивать не стал, уверен, этим я больше бы внимания к себе привлёк, чем вот так, идя с открытым лицом, которое попробуй ещё разгляди в сумерках.

Какое-то время я прошагал в такой кампании, но довольно быстро люди разошлись в разные стороны и на выход из квартала я уже в гордом одиночестве потопал. Но это уже не столь и важно, главное от дома «родичей» удалось отойти спокойно, и не похоже, чтобы меня срисовали…

Сглазил.

– Оп-па! Какие люди, – стоило мне покинуть квартал и чуть пройтись по окружающей его придорожной аллее, как с боковой тропинки вынырнули и дорогу мне заступили парочка имбецилов.

Только и оставалось, что вздохнуть разочаровано. Видимо я всё же не столь и сильно внешне изменился, как думал и надеялся, так как мои «горячо любимые» одноклассники, вечность им в бездне куковать, меня даже в темноте узнали.

А ведь в первых классах Саня Тишилович с ними вроде бы даже дружил, – поднялись из глубин памяти старые воспоминания. – Жизнь местного меня не баловала: любимец матери и тётки, и нелюбим за слабость старшими детьми и другими родичами. Всё началось, когда на пару лет случилась задержка с пробуждением дара. Да и дар тот еле выраженный был – это первое разочарование родных. Ну и брат с сестрой тоже разочаровались, как же, стыдно им такого слабака в родичах иметь, «лучше бы у тебя дар вообще не пробуждался, не так позорно было бы» – это их слова. Тогда же и травля в школе началась. Учился в «одарённом» классе, в котором нескольких адептов и купивших в нём места других привилегированных учеников собрали. Они среди адептов потом мужей, жён, друзей или просто хороших знакомых приобретали. Ну и, увидев какое отношение ко мне от старших брата с сестрой, одноклассники активно включились в травлю, в том числе и мои вроде бы как друзья. Поддержали в травле моих родичей, в надежде стать к ним ближе: ведь неплохо же с лекарями накоротке быть, правда? Меня же за лекаря не считали. И пусть сам по себе адепт, с активным даром, сильнее обычного человека, но ребёнок всё же никак не может выстоять против толпы. Да и не всегда кулаками делу поможешь, ведь не будешь же за презрительные, насмешливые и пренебрежительные взгляды на всех бросаться. Ну а потом он на насмешки и оскорбления отвечать тупо перестал. Хотя и зря, я считаю, нужно было умников этих кровью харкать заставить. Раз уж не друзья и не нейтралы, были и такие, так пусть его хотя бы боятся. Ну а он сдался. В основном из-за отца сдался, который раз за разом его неудачником и слабаком обзывал. Как теперь понимаю, хотел сына своего разозлить, чтобы тот старался лучше. Не знал папаша, что этими словами он окончательно своего сына сломал.

– Сасуня один одинёшенек ходит, ищет у кого бы отсосать, – заржали от удачной, по их мнению, шутки, два этих придурка.

Сасой меня Даринка, убитая Коновальчуком тёткина дочка называла. Она букву «Ш» не выговаривала поначалу, вот и получалось у неё: Саса, Саска и Сасуня. Ну и, опять же из-за брата с сестрой, это прозвище ко мне намертво прилипло.

– А говорили, что ты, Сасун, сдох, как и все твои родичи, – отсмеявшись, снова заговорил Валера Синаев, среднего роста крепыш.

– Да он сбежал, наверное, когда остальных убивали, – всё ещё посмеиваясь поддержал его Андрей Коростин, в противовес Валере высокий и худощавый, с несколько вытянутым лошадиным лицом. – Теперь ссытся людям на глаза показываться, вот и бродит в темноте в одиночку.

«Почти угадал», – хмыкнул я про себя.

Ничего не отвечая, по сторонам осмотрелся: вблизи никого не было, только вдали по этой же аллее люди шли.

– Че головой вертишь, Сасун-Обоссун?

– Лучше бы вы меня не узнавали, – честно им ответил. – И какого вы тут делаете, чужой же вроде район, вы в другом живете.

– Не твоё собачье дело, Обоссун! Давай лучше проверим, чем ты с нами поделиться хочешь, а то нам на пиво не хватает.

– И пошустрее, – поторапливая меня выворачивать карманы, поддержал своего друга Валера, махнув у меня перед самым носом рукой, обозначая удар. – А не то…

– Подружку свою так пугать будешь, – прервал я его, одновременно спиной вперёд отступая с дороги на газон, с чужих глаз долой.

– Ах ты… – тут же завёлся Андрей, до которого практически сразу дошло, кого я подругой обозвал, кинулся следом за мной.

– Ты труп, Обоссун, – завёлся и Валера. – Сейчас следом за своими дохлыми братом с сестрой отправишься.

Нет хуже врагов, чем бывшие друзья и родственники, вот и эти меры никогда не знали, язык и не думали придерживать. Ну и, дальше отступать я не стал, смысла не было, с дороги сошли и со стороны за зарослями кустарника нас никто теперь уже не увидит, разве что близко кто подойдёт. Но задерживаться надолго я здесь не собирался.

– Дохлые брат с сестрой, говоришь?

В очередной раз за сегодня обидно стало, ведь прекрасно помню, как эти двое заискивали перед ними. А тут на тебе – дохлые вдруг стали. Всегда знал, что люди неблагодарные твари, ну и, хоть и не любил их, это мои родичи, пора их даже мёртвых уважать заставлять.

Шаг им навстречу, играючи увернулся от удара Андрея, и тут же сам в ответ ударил открытой ладонью ему в живот, ювелирно задействуя гравитацию и живу. Не столько больно, сколько действенно. Судя по звуку – очень действенно, Конь застыл на полусогнутых ногах, не решаясь пошевелиться. Следом и Валера в позе гордого орла замер, согнув колени и отведя в стороны руки.

– Ну что, обосруны, брат с сестрой мои вам вспомнились?

Отвёл за спину руку и… ЖМИТ[3] не подвёл, я почувствовал, как браслет живой змейкой стёк мне в ладонь.

Руку назад отводил, чтобы эта напрудившая в штаны парочка ничего лишнего не заметила. А так, достал откуда-то нож и достал, уверен и у них что-то подобное есть.

Устрашающе-выглядящий нож, впечатление на моих одноклассников он именно такое и произвёл – Андрюха-Конь, увидев его, несмотря на груз в штанах попытался шустро ускакать, но сделав шаг, на втором грохнулся. Нечего раньше времени шум поднимать. А вот Валера, Валеру я успел за воротник поймать, обошёлся без «гравитационных подножек».

– Так что ты там, падаль, про моих родных говорил? – продолжая держать его за шкирку, поднёс я нож к его глазу, отчего он вообще неподвижной статуей замер, только завонял ещё силнее. – За такие слова ведь и самому сдохнуть можно.

– Саня! – прорезался голос у Андрюхи, продолжавшему валяться и широко открытыми глазами за происходящим наблюдать. – Саня, не надо. Мы пошутили…

– Пошутили? – чуть ли не в полный голос вызверился я, с трудом сдержавшись, чтобы и вправду эту парочку тут же не кончить за такие «шутки». – Я знал, что вы твари конченные, но…

– Саня! – взвизгнул Андрюха. – Не надо.

Ничего не говоря в ответ, я молча направился к нему, в то время как Валера остался валяться бесчувственной тушкой за моей спиной.

[1] Менажница - однопорционное блюдо, разделённое внутри на несколько ячеек, позволяющее положить в одну тарелку разную еду, не смешивая её между собой.

[2] Арсания – выдуманный автором континент, размером с Австралию, расположенный между Африкой и Антарктидой.

[3] ЖМИТ-20 – жидкий металл Ивана Талицкого, который тот изобрёл в двадцать лет, и которым, пропитав его своей Силой, можно управлять мысленно, придавая ему разные формы и цвета, вплоть до прозрачности.

Глава 3

В несколько шагов быстро нагнал Андрюху, а то он, сидя на заднице, попытался от меня уползти, вытянув перед собой левую руку, защищаясь. Что, впрочем, ему не помогло. Как и Валере до этого, я от всей души, но не применяя Силу, а то и вправду убью, врезал ему между глаз, ломая и сворачивая набок нос, вторым ударом отправляя в беспамятство.

Пусть полежат, отдохнут, пока я удалюсь отсюда.

– Ну вот, – выдохнул я удовлетворённо, – и наказал придурков, и душу чуть отвёл.

С моим ведовским опытом рукопашная с простыми людьми – это чит. Нервы защемить одним касанием, вызвать спазм мышц, перекрыть кровоток, ну или, как вот сейчас, вызвать недержание кишечника. Защиты от таких воздействий, в отличие от адептов, они совсем не имеют. Так что радоваться от столь эпичной победы особого повода не было, это не с земными монстрами на максимально-возможной скорости в рукопашной сойтись.

Чуть подумав и посмотрев на две вырубленные «ароматизированные» тушки, в данный момент валяющиеся в глубоком нокауте, я плюнул на них и, сначала выглянув, никого рядом не было, вышагнул на дорогу аллеи и потопал в прежнем направлении, мысленно контролируя ЖМИТ, который снова своё место в виде браслета на руке занял.

Хотел этих придурков обобрать сначала, раз сами нарвались и вроде как дали повод на трофеи, но передумал. Как и говорил уже ранее, законы Великороссии достаточно суровы. И это не только к родовым разборкам относится, вообще наказания для адептов за уголовные преступления в империи более суровы, чем для обычных людей. Так как даже слабым одарённым получить работу можно особо не напрягаясь. Пусть она не сказать, чтобы очень высокооплачиваемая будет, но и не минимальная, для нормальной жизни вполне её хватит. И если при таких возможностях ты в криминал подался, то ты сам себе злобный буратино. Жизнь себе капитально таким деянием портишь и, довольно часто бывает, второго шанса тебе уже не предоставится. Вернее, чуточку не так, отсидевшим в тюрьме адептам даётся шанс на нормальную жизнь, но если в течении десяти лет такого сидельца опять ловят на преступлении, то правоохранители имеют полное право валить его на месте при малейших признаках неповиновения или (гарантированный повод) при проявленной агрессии. Такие уже считаются неисправимыми, а значит есть вероятность угрозы жизни для добропорядочных граждан, которую требуется незамедлительно устранить. И довольно часто в таких случаях именно устраняют, так как одарённые, как и говорил уже, пусть всё ещё и редкость, но редкость уже не столь и уникальная в теперешние времена.

Так что грабежи и разбой – это точно не мой путь. А только что случившееся, если бы я их ещё и обобрал, к этой категории вполне можно было бы приписать, если у кого возникнет желании раскрутить это дело.

Отмажусь, конечно, ведь это они на меня напали, а не я на них, но даже так, один раз на заметку в таком деле попадёшь, потом в жизни не отмоешься.

Найдётся кому припомнить.

Но с деньгами всё равно нужно что-то решать, иначе я долго не протяну. Я и к родичам то пошёл, думал они меня профинансируют слегка, так как те деньги, что у меня оставались после покупок сигарет и кофе деду, давно испарились, в дороге их прокушал. Я ведь на Радагу не особо перегруженный запасами вернулся, с простым не привлекающим к себе внимания рюкзаком за плечами.

Всё остальное я рассчитывал докупить.

Рассчитал почти всё правильно, сутки всего голодным и провёл. В том числе и из-за этого я после слов дяди Гриши поддался на уговоры тёти Гали, и позволил ей завести себя в квартиру, где потом на еду и приналёг.

Думал перекушу, поговорим, да и займу у них деньжат, чтобы какое-то время продержаться. Но получилось, не я у родичей средствами разжился, а они хотели за мой счёт, только без моего ведома, то же самое сделать.

Но чёрт с ними, с моими бывшими родичами.

Деньги где брать?

Криминал отпадает. И не столько из-за страха попасться, если всё наперекосяк пойдёт, я всегда могу на Землю вернуться.

Дед бы меня не понял.

Если бы он узнал, что после всей той науки, что он мне преподал, я воровать для пропитания начал… меня аж передёрнуло, стоило только подумать об этом.

Уж кого-кого, а вот воров и мошенников различных он на дух не переносил, падальщиками их считал. Так что за такое он с того света бы меня проклял, пойди я по этой дорожке. Имея дар ведуна и идти воровать… я и сам бы этого не понял.

Ну а если не воровать, то остаются Коновальчуки, ну и Панфиловы, про которых я тоже забывать не собираюсь. Уж за взятые с них трофеи мне никто предъявить не сможет, я полностью в своём праве буду.

Одно плохо, эти твари о моём пребывании в городе теперь предупреждены и фактором неожиданности уже не получится воспользоваться. Тем более без средств к существованию мне придётся практически сходу действовать, без предварительной разведки. А это приведёт к ошибкам, возрастает риск подставиться… читайте про криминал при Родовых разборках. Ну или ещё хуже, не дай бог государевы люди пострадают, такие преступления вообще срока давности не имеют. За такие деяния Император голов лишает невзирая на ранги и знатность рода, так как считается, что, нападая на служивых, нападают на самого Императора.

– Хотя… – я даже замер на месте из-за своей тупости.

Иду, плачусь тут из-за того, что родственники предали, сдали меня. А дальше подумать, мозгов не хватает? Ведь раз сдали, то… Что?

Правильно! Раз обо мне уже знают, то и скрываться мне теперь особого смысла нет. А раз нет смысла шифроваться, то и проблем с деньгами у меня тоже нет, так как на моем «детском» счету приличная сумма имеется.

Пять лет назад, именно тогда родичи окончательно в Сане Тишиловиче разочаровались и в его двенадцать лет начали это разочарование демонстрировать. Тогда же, идя с большой неохотой из школы домой он и повстречал на своём пути группу мотоциклистов-путешественников. Ох как он им тогда позавидовал: закупившись чем-то в магазине они поехали в сторону выезда из города. Вот и ему также захотелось, сесть на мотоцикл и просто уехать куда глаза глядят.

Просто путешествовать, ни о чём не думая и не терпя нападки близких и не очень людей.

В дальнейшем эта мечта только укреплялась, обрастая деталями. В сети подобрал себе туристический мотоцикл, езда на котором не наполнит кровь адреналином от острых ощущений, ему всего этого и дома хватало. Зато этот «Турист» гарантирует невероятный комфорт для езды вдвоём. Никакого неудобства, усталости, едешь и наслаждаешься поездкой, именно то, что и нужно для путешествия.

Ну и главное тут – вдвоём.

Тушка моя местная ещё не целованная, вот как чуть подрос, и началось мечтаться уже не только о мотоцикле, но и о кое-чём другом.

Но это ладно, отвлёкся чуть. Самое главное тут то, что местный Саня не просто мечтал, но и с двенадцати лет начал деньги собирать на свою мечту. На летних и зимних каникулах полноценно работал в лекарне, между каникулами – частенько в ней же подрабатывал. Но этим не ограничивался, экономил на чём только можно, все денежные подарки на дни рождения на этот счёт сбрасывал. Само собой почти не тратил «карманные» деньги, которые автоплатежом ему на счёт капали каждую неделю.

Вот и наэкономил, на счёту восемь тысяч скопилось. Вполне себе достойный результат, мне теперешнему в наследство доставшийся.

Раньше я… как бы сказать? После нашего с местным Саней слияния, мне и вот эта его мечта тоже передалась. Хотелось, конечно, уже по этой планете поездить, посмотреть на мир своими глазами. Само собой передалось мне и эта его… бережливость – деньги со счёта ни в коем случае не снимать. Ну а потом ещё одно добавилось: боялся их трогать, чтобы меня не отследили по ним, хотя и не должны были вроде как. Имперский банк гарантировал тайну вклада, пока ты, конечно, не станешь разыскиваемым правосудием преступником. Но вот в родовых разборках никакая из сторон к информации о деньгах допущена быть не может. Да и вообще, даже без разборок, никто этой информации не предоставит третьей стороне.

Но тут в дело вступает уже мой Земной жизненный опыт, и я просто не верю в честность банков и банкиров, пусть даже и Имперских. Тут уже, мне кажется, всё дело в связях, которых у Панфиловых хватает. Не зря же они с князьями Гавриловыми в близких отношениях состоят, а те в свою очередь являются родственниками Императора, о чём все прекрасно знают.

Так что раньше я этих денег просто боялся касаться, даже думать о них забыл.

Зато теперь вот – подумал.

Раз меня всё равно сдали, враги мои уже в курсе, что я в городе нахожусь. То и смысла нет дальше таиться, можно и даже нужно один раз рискнуть и – я в шоколаде.

Свернул с аллеи, перешёл автомобильную дорогу, направился к круглосуточному магазину. Там, как и возле пекарни, людей всегда хватает, ну и, самое для меня главное, там есть банкомат…

Сейчас не занятый! Увидел, как от него довольно быстро девушка отошла и в магазин нырнула. Да и все остальные люди прилично ускорились из-за начавшего накрапывать дождика, хотят успеть закупиться и добраться домой до того, как небо окончательно прохудится и польёт уже всерьёз.

Я тоже ускорился, прямиком к банкомату направился. Вставил карточку в приёмник, ввёл шестизначный ПИН-Код, потом сумму и какими именно купюрами хочу её обналичить. И… Есть! Без всякой задержки банкомат мне на руки выдал четыреста девяносто девять рублей.

Больше бы не получилось, так как для этого нужно получить разрешение от опекунов – родителей или ещё кого-то там, в моём случае – от бабушки. Если бы я запросил пятьсот, ну или более, то ей на коммуникатор должно уведомление прийти, что я сверх установленного лимита хочу за раз потратить: разрешить – нет? И только получив подтверждение банк продолжил бы операцию, ну или не получив и выдал бы мне отказ. В моём случае гарантированный отказ, до совершеннолетия нечего и замахиваться на такие суммы, так как все мои опекуны мертвы, подтверждения выдать некому. Зато потом…

«Дожить надо до потом», – оборвал я сам себя.

В темпе убрал выданные купюры в кошелёк, туда же сунул карточку, его в карман спрятал, и, не задерживаясь, направился прочь, внимательно по сторонам глядя.

Не наблюдая никакого ажиотажа, даже мысль мелькнула:

«Может и вправду местные банкиры честные?»

Проверять правдивость этого не стал, направился к окраине города. Куплю там чего-нибудь перекусить и за город рвану, есть там у меня место, где переночевать можно.

***

«Лёжкой» моей была бетонная водопропускная труба метрового диаметра под железнодорожной насыпью. Хотя, сколько себя помню, вода по ней ни разу не текла. Даже во время сильных дождей в этой трубе сухо было, именно поэтому я в ней частенько и прятался в детстве.

Сама ж/д ветка шла к лесному складу, которым владел один небольшой род, вырезанный практически под корень ещё до моего рождения. Вроде как есть наследники, но раньше они по малолетству делами рода не занимались, сейчас же… не знаю, почему они всё забросили, вроде должны уже вырасти. Главное же для меня, поезда по этой ветке при мне ни разу не ходили. Так что, переодевшись в дорожную одежду, цивильную и пока ещё чистую аккуратно убрал в рюкзак, приготовил себе постель из тростника, обильно разросшегося по ту сторону «железки», перекусил купленной в придорожном ресторанчике едой на вынос и, устроив кокон из «космического одеяла», завалился внутри него спать.

Проснулся не сам по себе, а оттого, что недалеко от моей берлоги кто-то на повышенных тонах разговаривал. Впрочем, разговаривали они недолго, вскоре снаружи вообще крики раздались, в том числе и девчачьи.

Полежал немного, прислушиваясь, но, когда азартно-испуганные крики сменились на полностью испуганные, всё же решил вылезть и посмотреть, кто там с кем разборки устроил, в этом, до недавнего времени, тихом месте.

Шустро собрал одеяло, убрав его в рюкзак, туда же и остатки вчерашней трапезы прибрал, что на завтрак оставил, и только тогда из трубы наружу вылез. Аккуратно пробравшись сквозь кустарник, увидел группу подростков обеих полов, ненамного младше меня теперешнего. Самые младшие по виду чуть в стороне стояли, сбившись в испуганную кучку, наблюдая за теми, что постарше. Те же толпились над лежавшим на земле парнишкой. И судя по тому, как перемазались в крови пытающиеся ему помогать две девчонки и парень, ненадолго пострадавший на этом свете задержится, если в ближайшие время ему профессиональную помощь не оказать.

– Обильное кровотечение, бледная с испариной кожа, заострённые черты лица, учащённое со всхлипами дыхание… если вы ему прямо сейчас неотложку не вызовите, то недолго ему осталось.

– Ты ещё что за хрен с горы? – вскочил на ноги резкий пацанчик с разбитой губой и уже заплывающим левым глазом, до моего появления пытающийся кое-как помогать своему товарищу.

Для остальных, видимо, я тоже неожиданно появился, судя по нескольким испуганным вскрикам, хотя и не пытался скрываться, открыто к ним подошёл.

Объяснять ничего не стал, чуть вытянул перед собой руку и окутал кисть золотистой пеленой, которая, изображая водопад, полилась вниз, впрочем, до земли не долетая, испарялась.

Ох. Ах. Адепт, – по замершим было подросткам будто волна удивления и испуга прошла. Парни постарше, которые было шагнули в мою сторону, торопливо отшагнули назад.

– Так ты лекарь что ль, диагнозы ставить? – с трудом сделал вид, что не испугался, всё тот же «резкий» парень. – Так помог бы, раз уже здесь, не пришлось бы неотложку вызывать. Или тебе религия не позволяет?

– Именно, – кивнул я согласно, гася кисть, и не обращая никакого внимания на его, видно же, что от испуга, агрессивные нападки в мою сторону. – Именно что религия: бесплатно не работаю. Так что прекращайте время терять и вызывайте неотложку, они ещё успеют ему помочь.

– Сударь, – до этого сидевшая над раненым одна из девчонок, лет пятнадцати-шестнадцати, не больше, на ноги вскочила и, шагнув вперёд, встала рядом с резким. – Помогите пожалуйста, – хотела было руки к груди прижать, но вовремя одумалась, так как они прилично так в крови испачканы были. – Мы детдомовские, нам просто нечем вам заплатить. И неотложку нельзя вызывать, иначе Женю, его…

Судя по тому, как она замолчала, раненый Женя уже не раз где-то накуролесил. Видимо ещё один залёт и… что там за «и», можно только гадать. Да и не важно это, глядя на девчонку, мне одна интересная идея в голову пришла.

– Бесплатно не работаю, – повторил я, и, видя, как вспыхнувшая было надежда начала покидать глаза девчонки, добавил: – Но если в качестве оплаты обеспечите мне на неделю крышу над головой и койку, тогда помогу.

– Да ты… – сжав руки в кулаки, шагнул в мою сторону «резкий».

– Заткнись и успокойся, Красный, – успела поймать его за руку и дёрнуть назад девчонка. – После чего чуть ли не вплотную ко мне подошла и, глядя в глаза и уже без всякой вежливости, негромко произнесла: – Если свои яйца ко мне подкатывать не будешь, и тебе и вправду только крыша над головой и койка нужна, то я согласна на твои условия.

– Маринка!

На окрик «резкого» Маринка даже ухом не повела, пристально мне в глаза смотрела. А до меня дошло, парнишка, видимо, только про койку и услышал, в отличие от девчонки. Как и говорил, ей пятнадцать-шестнадцать лет, длинноволосая шатенка, и, самое главное, очень красивая уже сейчас. Чуть подрастёт вообще крышесносящей станет. Поэтому «резкий», да и другие парни насупились и, похоже, драться со мной собираются, если судить по их виду и настрою.

– Мне именно что крыша над головой и койка на неделю нужна, – повторил я свои прошлые слова, насмешливо хмыкнув, услышав про подкаты к ней. – Ничего сверх этого не требуется… сударыня.

Да, на Радаге всё ещё в ходу такая вот архаичная форма обращения не только в высшем свете, но и, скажем так, в слегка привилегированных слоях общества, к которым я по умолчанию отношусь, так как являюсь адептом. Но вот Марину, судя по тому, как она на миг смутилась, до этого вежливым обращением не баловали. Что странно, как и говорил, она уже сейчас красива… хотя, детдомовская, «не подкатывать яйца», ясно, как к ней чаще всего обращались.

Больше ничего не говоря, обошёл замершую Марину, направился к «Жене», так как согласие на оплату прозвучало и девчонке я решил поверить, что обманывать она меня не собирается. Прошёл мимо Красного, пытающегося меня взглядом испепелить, другие пацаны, пусть и тоже хмуро на меня смотрели, но сами расступились, предоставляя мне доступ к раненому.

– А ну ка, – присел я рядом с Женей и отодвигая в сторону руки девушки, которая одна тут сидеть оставалась, прижимая к животу парня кофту. – Отдохни и не мешай.

Усыпил пацана, а то вздумал мне тут сопротивляться, когда я, убрав руки девушки, попытался и его лапы от прижатой к ране кофты отодрать.

– Помощь какая-нибудь нужна? – присела рядом со второй девушкой Марина.

И что меня в них обеих удивило, ну и понравилось: испуганные, но больше из-за произошедшего с их другом, а не от крови и вида распластанного живота Жени. Хотя тут всё только выглядит страшно, а на самом деле, запустив диагностику, я про себя вздохнул облегчённо. Проникающие хоть и есть, но кишечник не задет, как и другие органы не пострадали. Так что работы не особо много предстоит, не придётся ему брюхо от мочи, желчи, ну и содержимого кишок чистить. Да и сами кишки с другими внутренними органами восстанавливать тоже не нужно.

– Имеете опыт в оказании помощи в подобных случаях? – оценив степень повреждения, перевёл я взгляд на девчат.

– Да, – уверенно кивнула Марина. – То есть не с ножевыми ранениями, – поправилась она, – но с разными ранами и травмами дело имели. Мы с Ксю, – кивнула она на свою молчаливую подругу, – нашей детдомовской медсестре часто помогаем, многому научились. После окончания школы, хотим в медучилище поступать…

– Понятно, – прервал я исповедь Марины, видимо всё же перенервничала девчонка, раз её так прорвало на поговорить. – Пацаны, – обернулся к стоявшим чуть на удалении парням. – Нужно что-нибудь под ноги ему подложить…

А в ответ бараньи взгляды, сначала на меня, потом друг на друга и по сторонам.

– Пару курток в валик скрутите и давайте сюда, – подсказал я им.

Красный и ещё один такой же с побитым лицом парнишка, услышав конкретное указание, ни на миг не задумываясь, тут же свои куртки с себя сняли и принялись их в валик скручивать.

– Под ноги давайте…

С помощью девчат приподняли Женины ноги и под них куртки положили.

– Пойдёт, – кивнул я парням.

– А для чего это? – в первый раз Ксю голос подала.

– Чтобы живот расслабить, – мне отвечать не пришлось, Марина сама догадалась и ей ответила.

Больше мне вопросов не задавали, вокруг вообще невероятная тишина настала. Но это и понятно, где ещё эти детдомовские ребята могли работу настоящего лекаря увидеть. Так что, стоило мне только начать, сначала чистить, а потом и сращивать края порезов, как они все вокруг сгрудились и, кажется, даже как дышать забыли, заворожено за моими действиями наблюдая.

А я, сам от себя не ожидая, получал невероятное удовольствие от работы. Рейды и поиск разных «вкусностей» на Земле – это одно, а вот участие в боевых действиях с людьми меня никогда не привлекали. Предназначение ведуна – лечить, а не убивать. И вот сейчас я это окончательно понял. Ну и моя вторая половина, доставшаяся от старого Сашки, была в полном восторге: всю жизнь ему твердили, что он слабак, а тут…

Пятнадцать минут работы, и это я не спешил, плюс действовал только с помощью живы, без зелий, обеззараживающих растворов и других костылей, и вот, от устрашающе выглядящих порезов только шрамы остались. Их я специально убирать не стал, пусть служат пацану напоминанием его безрассудности, ну или пусть по-глупому гордится ими, его жизнь, его решения. Также не собирался давать ему укрепляющие и кровевостонавливающие зелья, мне они и самому пригодятся, не бездонные запасы, и опять же, чтобы этот Женя прочувствовал все прелести от потери крови. Плюс ещё и фантомные боли в ране ощущений ему добавят.

«Всё в воспитательных целях», – хмыкнул я про себя, глядя на свою работу и одновременно вспоминая своего деда и учителя.

Тот тоже частенько так воспитывал некоторых. Нет, лечил он всегда на совесть и до конца, с этим у него строго было, но вот ощущения после лечения они ведь разные бывают. И тут уже всё от человека зависело: из-за чего заболел, где и как травму получил, его поведение…

– Готово! – уведомил я окружающих меня подростков, проведя конечную диагностику и убедившись, что лечение действительно закончено.

После чего, лёгким касанием руки ко лбу, пробудил уже бывшего своего пациента и направился к оставленному в зарослях рюкзаку, не обращая внимания на раздавшиеся за спиной крики радости.

Рюкзак никуда не делся, как и фляга, лежала в нём на самом верху рядом с «завтраком». Так что не пришлось перепачканными в крови руками с застёжками возиться и до воды добираться. Можно было конечно и самому воду призвать и так умыться, но палиться больше, чем уже запалился (Лекарь в моем возрасте в этом мире – это невероятно уникальная редкость) я не собирался. Хорошо хоть подростки не обратили на это внимания, но не факт, что потом до них не дойдёт. Хотя, когда дойдёт, я к тому времени всё равно уже собирался с ними распрощаться. Жилье и койку на неделю просил, но на такой срок я не планировал, где они там меня поселят, задерживаться.

– П-простите! – раздавшийся за спиной тихий неуверенный голосок стал для меня полной неожиданностью.

Резко развернувшись, я замер в удивлении: эту девочку я как-то не видел до этого. Видимо среди «младших» в задних рядах обреталась, поэтому и незамеченной осталась. Хотя её трудно не заметить, пусть внешность невыразительная и ростом небольшая, но толстенные стекла её очков сразу взгляд к ним притягивает.

– Да-да? – отмер я, не обнаружив опасности.

Но мелкая с «прожекторами» как-то не спешила озвучивать, чего хотела, замерла, как кролик перед удавом, не сводя с меня взгляда и, кажется, даже не моргая, так и ещё и плакать принялась.

– Эй, отомри! – улыбнувшись, я попытался её растормошить доброжелательным тоном. – Чего хотела-то? Говори, я не кусаюсь.

Про себя же я веселился: улыбаюсь тут, доброжелательность изображаю, а у самого руки в крови, в её сторону направленные. Настоящий маньячила.

– А вы… вы, – начав было говорить, её тут же совсем заклинило, слезы ручьём полились и больше она из себя выдавить ни слова не сумела.

Стояла передо мной и плакала.

– Это Катюха Малевинская, – на помощь пришла Марина, вынырнув из толпы Женю обступившую, она к нам подскочила и всё мне быстренько объяснила. – Она слепнет, врачи толком помочь не могут, говорят, что дорого лечение встанет. А у детдома таких денег нет, как нет и спонсора, который бы решил помочь финансово, хотя наша директриса реально пытается найти такого, пока Катюха совсем не ослепла и поздно не стало.

Н-да, Марина, зараза ещё та, вроде объясняет ситуацию, а сама на жалость давит, понятно, к чему подводит. Катюха же, слезы лить не перестала, но таким взглядом на меня уставилась, что у меня слова отказа в горле застряли.

Нет, отказывать людям дед меня в первую очередь учил и научил, так что с этим никаких проблем нет… кроме одной – она детдомовская. Если бы у неё родители были, вопроса даже не стояло бы. Но сейчас, блин, я ведь реально ей помочь не могу, так как тут не просто мясо срастить и шкуру на пузе затянуть, тут аккуратная и тонкая работа требуется, которая ещё неизвестно сколько времени займёт. А времени у меня этого и нет, и неизвестно когда появится.

– Полей мне на руки, – протянул я флягу с водой Марине, на непрозвучавший вопрос ничего не отвечая.

Пока мыл руки, ни девчонки, ни я больше ничего не говорили, пытавшиеся было к нам подойди другие подростки, так Марина рукой от них отмахнулась, они и замерли в отдалении.

Закончив с умыванием, обтёр руки об себя, всё также молча снял с Катерины очки, вручив их Марине, принялся за диагностику глаз.

Надежды на лучшее не оправдались…

– Атрофия зрительного нерва, – вынес я вердикт. – Юлить не буду, вылечить мог бы, но в данный момент возможности не имею.

Тяжело было это говорить, такими глазами девчонки на меня смотрели. И ладно Марина, тут фанатизм проклюнулся после излечения Жени, видимо окончательно уверилась по медицинскому пути идти работать. Но вот Катя, мне даже больно стало, такая надежда во взгляде, слезы и те у неё течь перестали, и вот, после моих слов, даже не знаю, как описать – будто умерла, пустой взгляд стал, чуда не случилось.

– Ну может хоть как-то… – Марина не спешила разочаровываться. – Денег у нас нет, но что угодно… всё что угодно…

Даже дослушивать не стал, чем она там жертвовать собралась, перебил её:

– Да тут не в деньгах дело! Вылечить атрофию зрительного нерва реально непросто. Если ты на медика учиться собираешься, то должна знать, что способность нервных клеток к регенерации очень ограничена, и даже при помощи Силы – это достаточно трудоёмкая задача, одним касанием не лечится. А тут ещё и глаза – ошибиться нельзя, иначе навредишь так, что уже не исправить. Вот и получается, что это напряжённая, муторная и очень тонкая работа. Но самое главное – работа долгая. И в этом засада, так как времени у меня просто нет на всё это.

– Но…

– Без всяких «но», Марина, – снова прервал я её. – У меня реально нет времени и в ближайшем будущем оно вряд ли появится, – вздохнул я тяжко.

– Именно поэтому ты в кустах и ночуешь, – расширились глаза у неё. – Поэтому тебе не деньги, а крыша над головой и койка нужна.

– Ты не только красивая, но и умная девушка. Тебе говорили об этом? – хмыкнул я.

– Эй!

– Да я без всякого подката, просто правду озвучил.

– Ладно, – быстро успокоилась она. – А если…

– Давай так, – надоел мне этот разговор уже, но и смотреть в мёртвые глаза Кати тоже неприятно было, а тем более оставить её в таком состоянии и уйти – это уже совсем жестоко с моей стороны будет. – Как и договаривались, с тебя койка и крыша, – понизил я голос до минимума. – Если найдёшь мне тихое и спокойное место, о котором кроме меня и вас двоих никто не будет знать – я попытаюсь хотя бы стабилизировать состояние её глаз, чтобы она и дальше не слепла. Тут одна трудность будет: вы должны будете на сеансы лечения являться в любое время дня и ночи, когда у меня время появится. Ну и, сразу предупреждаю…

– Согласна, – не дослушав меня, тут же согласилась Марина, даже не спросив мнения Кати, ну и соответственно не услышав, что я собирался их предупредить, что они могут влипнуть в уже мои неприятности. – Сегодня не получится, так как моя подруга в отъезде, а вот как приедет, так я тебя к ней подселю. Она тоже детдомовская, только её восемь лет назад удочерили, но связи мы с ней не теряем, продолжаем дружить. Она сейчас в университете учится. При этом живёт не в общаге, а на квартире, которую её приёмные родители ей на всё время обучения сняли. А сегодня… минутку.

Отойдя чуть в сторону, Марина достала из кармана простенький коммуникатор и принялась кого-то вызванивать.

– Алё, Валерик? Привет! Слушай, у тебя есть возможность на день-два человека в общаге приютить?

…

– Отлично! Во сколько? Хорошо, тогда вечером я к тебе его приеду. Цемки!

Убрав коммуникатор обратно в карман, Марина, чуть не подпрыгивая от радости, вернулась к нам с Катей.

– Всё, я договорилась! – выпалила она, но тут же понизила голос до шёпота. – Сегодня, ну может ещё и завтра переночуешь в общаге аграрного университета. А как Ленка от родителей вернётся…

До вечера с детдомовцами пришлось расстаться, предварительно договорившись с Мариной, где именно мы с ней встретимся. Она поначалу удивилась, что у меня коммуникатора нет, чтобы созвониться и состыковаться. Но, как и говорилось уже, девчонка она умная, удивилась, но лишних вопросов задавать не стала, это ей тоже в плюс пошло, умеет своё женское любопытство сдерживать, понимает, что есть темы, которых касаться нежелательно.

Глава 4

Вечером, самостоятельно добравшись до студгородка нужного мне университета, чуть подождав, увидел шагающую по тротуару Марину. Как и договаривались, она к остановке подошла и там меня ожидать принялась. В округе ничего подозрительно не заметил: Марина не нервничает, стоит себе, наушники в уши воткнув, музыку слушает, народу вокруг не сказать, чтобы много и они все своими делами заняты.

– О, привет, ты вовремя, – увидела она меня, когда я практически вплотную к ней приблизился. – Валерик недавно звонил, уже ждёт нас.

Быстренько убрав наушники в сумочку, подхватила меня под руку и повела вглубь студгородка, через окружающую его парковую зону.

– Сегодня здесь переночуешь, а завтра ближе к обеду Ленка приедет, – пока я старался отслеживать, что вокруг нас происходит, Марина, ни на что не обращая внимания, тарахтела мне на ухо. – Я с ней созвонилась, она не против, что ты у неё поживешь, место есть.

– Ты что…

Полноценно вопрос задать не успел, был перебит:

– Да нет, я же не дура, по коммуникатору ничего такого ей не говорила! Просто попросила на неделю друга приютить, пока ты там свои дела не порешаешь. Она не отказала.

Ну а дальше, рот мне открывать почти не пришлось, Марина за нас двоих говорила. Сначала с адресом, где мне жить предстоит, разобрались, а потом и про на два года её старшую подругу всё узнал: какая та умница и как ей повезло с приемными родителями. Более подробно рассказала она и про свою мечту стать медицинским работником, врачом вряд ли получится, а вот медицинской сестрой вполне реально будет.

– О, вон Валерик, – резко прервала она свой рассказ, когда мы подошли к девятиэтажному трёхподъездному зданию.

Вывеска над входом в средний подъезд уведомляла, что это «Общежитие №5», под ней как раз стоял смазливый, чуть выше среднего роста парнишка, в стильных прямоугольных очках.

– Надеюсь ему зрение лечить не придется?

– А? – удивленно глянула на меня Марина, и тут же рассмеялась. – Нет, не придется. У него зрение нормальное, он просто форсит так, солидности себе прибавляет. Привет, Валера!

Быстренько нас познакомив, Марина задерживаться не стала, чмокнув и Валерика, и меня в щёку, махнула на прощание рукой и обратно к остановке пошла.

Проводив её взглядом, Валера ко мне лицом повернулся, протягивая руку.

– Валера!

– Саня, – пожав ему руку, представился я уже сам, без посредников.

Познакомившись, Валера свободно провёл меня в общежитие, охранник на проходной на нас даже не посмотрел. Поднявшись на лифте на четвёртый этаж, прошли по длинному коридору до четыреста восемнадцатой комнаты…

– Тут мы обитаем.

Толкнув дверь, она заперта оказалась, Валера достал ключи и отпер её. За ней не жилая комната, а целый блок располагался, то-то двери в коридоре на приличном удалении друг от друга стояли. Небольшая гостиная, совмещённая с кухней, из неё четыре двери – три в спальные комнаты, одна в хозблок, там же и душевые с туалетом находились.

– Если душ принять захочешь, то тебе туда, – мимоходом указал Валера на нужную дверь, направляясь к следующей с той же стороны. Её он тоже отомкнул. – В углу моя кровать, – указал он на оную, стоявшую возле окна, – сам падай куда хочешь, пацаны только завтра к ночи приедут, так что все свободны.

«А неплохо студенты живут», – окинул я взглядом помещение.

Просторная комната, пять кроватей, две из них в двуярусные собраны, шкафы для одежды, столы со стоящими на них компьютерами… мне без разницы было где спать, так что ближайшую к двери кровать себе и выбрал.

– Валер, ты не мнись, говори, что хотел, – скинув верхнюю одежду, достав мыльно-рыльные принадлежности, я в душ собрался, но затормозив на пороге, посмотрел на парня.

По его поведению не трудно догадаться, что у него ко мне какой-то вопрос имеется, но он не решается его озвучить, суетится, неловко себя чувствует.

– Слушай, Саш, ты на деньги как, богатый?

– Есть немного. А что?

– Как насчет к бурёнкам сходить?

– К кому? – вытаращился я на него удивленно.

Совсем не этого вопроса я ожидал. Студенты они всегда без денег и всегда голодные, это я ещё по своим до армагедонным знакомым на Земле понял. Так что самому вопросу про деньги не удивился, даже готов был немного выделить, чтобы поляну накрыть. Но…

– Что за бурёнки?

– Да это у нас девчонок с ветеринарного так называют, – улыбнулся он, увидев моё удивление. – Есть у меня там знакомые с третьего курса, вся комната тут, на выходные домой никто не поехал. Я к ним на гости сегодня напросился, а тут Маринка позвонила насчёт тебя. Ты как смотришь на то, чтобы вместе к ним завалиться?

– Девчонки, говоришь… я не против, – быстро принял решение. – Сколько денег надо?

На три бутылки «красненького» и на конфеты с фруктами Валера меня раскрутил. Пока я в душ ходил, он в темпе метнулся в магазин и всё перечисленное купил, ещё и сдача осталась, но от неё я отмахнулся.

– На сигареты себе оставь.

Уже по тёмному мы направились в другое общежитие, к жившим там «бурёнкам». Только вот будущие ветеринары на бурёнок совсем непохожи были, наговаривают на них завистники, вполне себе симпатичные девчата. Моему присутствию ни разу не возражали, после Валеры, честно не ожидал, и меня в щеку чмокнули, приветствуя и знакомясь одновременно. Наше вино и конфеты с фруктами приняли с радостью, в ответ выставив на стол бутерброды и салаты, так что закусить было чем.

Посидели хорошо, хотя беседы в основном о университетских делах и их общих знакомых велись, лишним я себя здесь не чувствовал. Реально отдохнул и расслабился, слушая разнообразные сплетни про других студентов, а также о нормальных и не очень профессорах и их заскоках.

Самое же интересное случилось, когда мы уже прощаться начали.

До самого конца с нами только две девчонки досидели, трое других вина чуть выпили, фруктов и конфет прихватили, да на кровати попадали. К текущему же моменту одна из этих троих уже спала, одеялом с головой накрывшись, двое других в коммуникаторы «втыкали»: то ли смотрели там что-то, то ли переписывались с кем.

Ну и, обязательная процедура при прощании, как и при знакомстве, поцелуй в щёку, я вслед за Валерой не обделил вниманием и тех, кто уже в кроватях лежал, но ещё бодрствовал.

– Не понял, – удивлённо посмотрел я на Лизу.

Лиза-Лизавета, маленького роста, стройная и невероятно милая девушка, когда я наклонился к ней, сначала щёку мне подставила, но в последний момент голову повернула и ТАК поцеловала…

– Надо повторить, – снова наклонился я к ней, – а то не распробовал.

– Саня! Заканчивай, – где-то сзади фоном доносились до меня голос Валеры и смешки девчонок. – Идти пора.

Ну а я – распробовал! Целуется Лизавета так, что – ух, у меня чуть крышу не снесло, мурахи по всему телу побежали.

– Саня!

– Я, наверное, задержусь, – оторвавшись от губ девчонки, выпрямившись и не сводя с неё взгляда, ответил я Валере.

– Сань, да…

– Ну сказали же тебе, Саша задержится, – Наталья, одна из двух девчат, что с нами до конца высидели, принялась Валеру выпроваживать. – Давай, пока, увидимся ещё.

Мелкая, абсолютно не смущаясь, одетая лишь в узенькие трусики и маечку, вскочила с кровати, подхватила меня под руку и потянула за собой в закуток.

А я-то думал, почему у них шкаф не вплотную к стене поставлен. Оказывается, там за ним кровать стоит, комнатку небольшую, шторой занавешенную, организовали себе девчата.

Вот туда меня Лиза и затащила, не забыв занавеску за нами задёрнуть. После чего, шустро скинула с себя майку, сверкнув, пусть маленькой, но очень симпатичной грудью, снова меня поцеловала. И вот этот третий поцелуй крышу мне снёс окончательно, я перестал переживать, что за шкафом и занавеской девчонки другие присутствуют и они нас прекрасно слышат. Для меня вообще перестал существовать весь остальной мир, кроме вот этой девушки.

***

– Саш, – разбудил меня тихий шёпот Лизы. – Саша, просыпайся.

Открыв глаза, увидел нависающий надо мной обнажённый силуэт, белеющий в темноте нашего закутка. Остальное тут же дорисовало воображение, так как вечера я её тело прекрасно рассмотрел и досконально изучил.

– Проснулся.

– Саша, – пискнула она, попыталась руками упереться мне в грудь, когда я её обнял и к себе потянул.

Сопротивлялась она недолго, практически сразу же сдалась, и уже сама расположилась на мне сверху.

– Что случилось?

– Тебе уходить пора.

Я продолжал молча на неё смотреть, поглаживая бархатную кожу её спины – ждал, что ещё скажет.

– Не нужно, чтобы тебя с утра пораньше выходящим от нас другие видели, потом разговорами да предложениями разными замучают.

Несмотря на то, что девчата продвинутые и без особых комплексов – не зря же закуток себе организовали, лишних слухов им не нужно было. Я это прекрасно…

– Понял.

Но, прежде чем уйти…

– Саша!

– На посошок, – прошептал я еле слышно, накрывая её губы своими.

Целуется она всё же обалденно, несмотря на бурную ночь, меня снова будто разрядом тока от макушки до пяток прострелило. Впрочем, на продолжение банкета я настаивать не стал. Хотя на поцелуй она и ответила с удовольствием, но чувствовалось, что попытайся я зайти дальше, мне откажут. Вот и не стал на отказ нарываться.

– Спасибо за приятную ночь, – чмокнул я её ещё раз на пороге комнаты, когда уже оделся и уходил.

– Пока.

Махнув мне рукой, Лиза досыпать потопала, а я по пустым коридорам на выход направился, двадцать второе сентября, воскресенье, выходной, все ещё спят, разве что с таким же рано-выпровоженным столкнусь.

Ни с кем не столкнулся.

Вышел из общаги, остановился на пороге и от души потянулся, раскинув руки в стороны…

– Как же хорошо.

Несмотря на ранний подъем, выспался я преотлично. Вот чем хороша Радага с её тридцати двумя часами в сутках, можно успеть кучу дел переделать, в первой половине ночи гульнуть хорошенько, и ещё на сон время остается.

Закончив с потягушками, мельком бросил взгляд на часы, восемь утра всего, до восхода солнца ещё целый час. Огляделся по сторонам, решая, что дальше делать, куда в такую рань податься, да замер…

Поймал себя на том, что в первый раз, за всё время своего пребывания на Радаге, не испытываю внутреннего дискомфорта. Будто многотонный груз с души сбросил, не давит на меня больше ничего. Даже подсознательно я больше не опасаюсь, что из каких-нибудь зарослей монстр выпрыгнет, сейчас на открытом пространстве стою и вообще не парюсь в этом отношении.

Мирная жизнь вокруг.

Пусть и относительно, но даже это меня больше не напрягало, терзающее сердце горе по умершим ушло на дальний план, осталась легкая грусть по ним. Не волновался я и о предстоящих разборках: неподъёмные они для прошлого Сашки были, но не для меня теперешнего, опытного искателя и охотника с Земли, который не одну битву, как с монстрами, так и с людьми прошёл.

«Спасибо за это Валере, девчонкам и особенно Лизавете».

Вспомнив последнюю…

«Поздравляю вас, Александр Тишилович, теперь наша местная тушка уже целованная и не только, ты больше не мальчик-девственник», – губы сами собой в широчайшей улыбке растянулись.

– А жизнь то налаживается, – пробормотал я себе под нос.

Принял решение идти в общагу к Валере, и пофиг что ключей от комнаты нет, они мне не очень-то и нужны.

Пока в полной тишине по освещенным фонарями аллеям между зданиями шагал, об одном жалел, что не забрал с Земли свою музыкальную коллекцию. Музыки сейчас очень не хватало, душа песен требовала. Прошлый Саня в этом отношении равнодушен был, не меломан, а вот меня дед с детства подсадил на своих древних исполнителей. Мол в современных души нет, вот раньше… и в чём-то я с ним даже был согласен, это, кстати и к фильмам относится. Так что подборка музыки и фильмов у меня шикарнейшая, начиная с совсем древних романсов, и заканчивая современными предапокалипсическими новинками. Жаль, что не забрал их с собой на Радагу, но в следующий раз обязательно это сделаю.

Как и думал, в общагу к Валере легко пробрался, как и в комнату к нему, пусть она и заперта была. Сам Валерка спал, легонько похрапывая, моё появление его не разбудило. Не потревожил я его и когда, после душа и стирки, развешивал своё нижнее белье на теплых батареях. После чего, чуть подумав и сам завалился досыпать, на улице только начало рассветать, ещё два-три часа смело можно поваляться.

***

Разбудило меня всё нарастающее шебуршение – Валера проснулся, принялся со стоном с кровати сползать. Сел на ней, да и замер, взглядом на мою тушку наткнувшись.

– А? – открыл он рот в удивлении.

Тряхнул головой. Закрыл и снова открыл глаза, но я никуда не подевался. Увидев, что я на него смотрю, Валера хрипло выдавил из себя:

– Ты откуда взялся?

– В каком смысле – откуда? – широко зевнув и потянувшись, сел и я на кровати. – Ты же сам меня ночью впустил.

– Й-я? – ткнул он себе в грудь пальцем. – Не помню.

– Оно и не удивительно, – усмехнулся я, очень уж вид у него очешуетый стал. – Дверь мне открыл, глаз не раскрывая, что-то невнятное буркнул и снова спать завалился.

Пока Валера пытался вспомнить то, чего на самом деле не было, я встал с кровати, направился к батарее, снял с неё уже высохшие трусы и сразу же их на себя натянул. После чего вернулся к кровати и взял с тумбочки часы – без пятнадцати двенадцать, нормально так подушку даванул.

– Не помню, – Валера снова тряхнул головой, видимо, отбрасывая лишние мысли, так как взгляд у него чуть прояснился, и он уже с пробудившимся интересом на меня посмотрел. – Как отдохнул?

– Да норм, от души спасибо, что на посиделки пригласил, – вполне искренне я его поблагодарил, но дальше эту тему продолжать не стал. – У тебя на сегодня какие планы? А то мне сейчас отлучиться ненадолго надо, как потом в комнату попасть?

– А, да это не проблема, – позёвывая, Валера махнул рукой, вставая с кровати. – Я тебе ключи запасные от блока и от комнаты дам. Но это так, на всякий случай, я никуда уходить пока не собираюсь.

Ещё раз сходив и с большим удовольствием приняв душ, я оделся и, забрав ключи, направился на шоппинг. Вещей у меня явно недостаточно, имеющиеся тесными становятся, изменения в теле продолжаются, такое ощущение, что росту не по дням, а по часам. А тут ещё и похолодает скоро, а хорошей осенней одежды у меня нет совсем. Так что, пока есть такая возможность, нужно этот пробел устранить.

Вышел из общаги, а на улице погода под стать моему настроению, солнышко светит, тепло, и не скажешь, что конец сентября, больше на весну смахивает. Оно и в душе у меня сейчас весна, хоть и понимаю, что расслабляться не стоит, всё же здесь тоже не райские кущи, но мирная жизнь буквально опьяняет.

Достал из кармана свои артефактные очки, осмотрелся по сторонам, никто на меня внимания не обращает, затемнив стекла, надел их, типа замаскировался. Но они мне нужны не столько от солнечных лучей спасаться, сколько чтобы незаметно по сторонам осматриваться.

Насколько бы ни был опьянен мирной жизнью, голову я терять не собирался, не в переносном смысле, и уж точно не в прямом. Так что, контролируя окружающую обстановку, направился на автобусную остановку.

Возле университета в магазинах я решил не мелькать, хоть и уеду отсюда сегодня, но зачем след такой оставлять. А вот куда податься… думал, пока на остановке маршрутку ждал. На центральный рынок точно не поеду, пусть там цены и пониже, но раньше я там никогда не был. А рынок, насколько наслышан, он немалых размеров, со всей губернии туда товар свозят, так что, не ориентируясь, там можно весь день потерять, но так ничего и не купить.

– Ну что ж, поедем туда, где мы ориентируемся, – подъехавшая к остановке маршрутка определила мой выбор.

Часовая поездка на автобусе чуть ли не экскурсионной получилась, я по-новому знакомился со своим городом, получая немалое удовольствие от видов мирной жизни за окном. Старые отреставрированные здания сменялись современными, но выполненные в одном архитектурном ансамбле. Потом мы въехали в деловую часть Бобруйска с уже суперсовременной застройкой, состоящей в основном из высотных зданий. Что мне нравится в этом мире, тесноты здесь нет, здания не впритык друг к другу стоят, а на определенном расстоянии, заполненным зелеными насаждениями. Поэтому и нет ощущения каменных джунглей, в которых неба не увидеть, ничего на тебя не давит, над головой не нависает, сплошная красота.

Ещё большая красота открылась моему взору, когда я из автобуса вышел. Тут как раз высотные здания ещё больше расступились в стороны, расположившись кругом вокруг океана.

Да, есть у нас в Бобруйске свой «Океан» – торговый центр, своеобразная достопримечательность нашего города.

Огромное по площади восьмиэтажное здание, крыша которого выполнена в виде стеклянной волны, зелёного, салатового и голубого цвета. По центру этой «волны» плывёт корабль – именно в такой продолговато-остроносой форме выполнена центральная часть торгового центра, возвышающаяся над остальным зданием ещё на девять этажей.

Но это само здание, вокруг же него выложенные плиткой широкие аллеи с высаженными в шахматном порядке деревьями. Плитка имеет разметку, но не прямую, а волнистую, отчего возникает ощущение не прямой дороги, а будто по волнующемуся морю идёшь. Это же относится и к прекрасным стриженым изумрудным газонам, по которым тут и там плывут небольшие полностью зелёные парусные корабли.

Вот в этот торговый центр я и приехал, в сегодняшний воскресный день тут особенно многолюдно. Кто-то идёт за покупками, кто-то развлекаться, это больше к детям и подросткам относится, которых родители и бабушки с дедушками ведут в аквапарк, расположенный на минусовых и первых этажах. Каждый человек тут найдет многое для себя интересное: многочисленные кафе, игровые, музыкальные и танцевальные центры, кинотеатры, множество различных направлений магазинов, в том числе и автомобильные выставки.

В сопливом детстве и Саню Тишиловича родители сюда приводили, а как подрос, он уже сам приходил, просто побродить среди счастливых людей… н-да, не будем о грустном.

Чуть постояв, насладившись открывшимися видами, вслед за другими людьми направился ко входу в торговый центр. Саня раньше сразу шёл в автомобильные салоны, на машины и, особенно, на мотоциклы смотреть, немало времени там проводя, лелея свою мечту. Мне сейчас тоже хотелось в этом интересном месте побродить, с головой окунуться в водоворот мирной жизни, жаль времени на это не было.

Проводив взглядом стайку, благодаря хорошей, тёплой погоде, по-весеннему одетых (или же раздетых?) девчат, чуть расстроенно вздохнул, направился прямо к эскалатору на второй этаж, потом также заехал на третий, именно там находился нужный мне магазин.

– Как день начнешь, так его и проведешь! Не врёт поговорка.

Подойдя ко входу в павильон мне сразу бросились в глаза многочисленные рекламы об осенней распродаже с существенными скидками. Так что слегка померкнувшее настроение снова взлетело на заоблачную высоту, особенно когда красивые девчата-консультанты Ира и Вика, так значилось на их бейджиках, узнав, что мне нужно, с удовольствием принялись мне помогать подбирать одежду.

И хорошо помогли, благодаря скидкам я прилично так прибарахлился, оделся с ног до головы. Чем мне… вернее раньше Сане, а теперь уже и мне этот магазин понравился. Здесь продавалось всё, начиная от трусов-носков и заканчивая куртками. Обуви только не было. Но тут меня Вика выручила, пока мы с Ирой куртку меряли, быстренько метнулась, принесла откуда-то высокие кроссовки до щиколоток.

– Рифленая подошва с хорошей маслостойкостью и сопротивлением скольжению, – принялась она мне о них рассказывать. – Защита от проколов изготовлена из кевларовой межподошвы. Удобный и дышащий верх из нубука и микрофибры, которая способствует циркуляции воздуха через ноги и снижает перегрев и влажность…

Слушая девушку, убедился, что у неё глаз-алмаз, кроссовки сели как влитые, даже снимать не хочется, сразу чувствуется, что это именно моя обувь. Ну и, подойдя к зеркалу, оценил свой внешний вид в полном комплекте, Вика в этот момент уже всё рассказав – замолчала, давая мне возможность самому принять решение.

Темно-синяя, практически чёрная куртка с капюшоном, под ней серый джемпер, на ногах джоггеры[1], ну и кроссовки, на голове стильная кепка с козырьком.

Вид в зеркале мне понравился, о чём я и уведомил девушек.

– Беру всё отобранное!

Купил трое штанов – двое джоггеров и просто брюки, куртку, кепку, пару джемперов, майки, трусы, носки, ну и кроссовки, которые Вика из другого магазина принесла. И хотя они тоже со скидкой шли, наличных денег мне на всё хватало чуть ли не впритык, расплачýсь – останусь без наличных, так что я их и тратить не стал, оплатил всё картой.

– Приходите ещё, – попрощались со мной девчата.

– Обязательно, – вернул я им улыбку. – Хорошего вам дня.

А теперь драпать отсюда!

Хоть «Океан» и принадлежит не знаю в каких долях родам Лаптевых, Агашкиных и Ермоловых, Панфиловым и Коновальчукам сюда с разборками ходу нет, я всё равно опасался, что мои банковские операции отслеживаются и они меня на выходе могут перенять, так что, не задерживаясь, направился прочь из ТЦ. Ну а дальше, день сегодня реально мне благоволит, не успел к остановке подойти, как маршрутка в нужную сторону подъехала.

Несмотря на то, что совершал покупки в одном магазине, времени потратил всё же немало, хоть оно как-то и незаметно пролетело, Вика с Ирой смогли увлечь примерками. Так что, изначально планируя убить время до обеда, я даже немного перестарался с этим и уже немного опаздывал. Всё из-за того, что не рискнул прямым маршрутом возвращаться, сделал несколько пересадок, запутывая следы. В итоге в общагу вернулся в шестнадцать двадцать, ну и не удивился, обнаружив в комнате у Валеры ожидающую меня Марину.

Неудобно получилось.

– Привет! – поздоровался я с ней. – Извини, задержался.

– Приветик, – сидя в кресле возле стола с компьютером, Марина махнула мне рукой, – Ничего страшного, мы тут с Валериком… – губы у неё сами собой в улыбке растянулись, – болтаем.

Ясно, о чем они болтают, то-то Валера на меня взгляд боится поднять, не ожидал от своей подруги такого откровенного намека на тему беседы.

– Давно ждёшь? – не стал я заострять на этом внимания.

– В шестнадцать ноль ноль, в полдень ровно приехала, по мне часы проверять можно, – хихикнула она. – А ты, я смотрю, по магазинам мотался?

– Да так, по мелочи кой-чего прикупил, – скинув кепку и куртку на кровать, я принялся и все остальные вещи из фирменных пакетов туда же вываливать. – Теперь бы это всё в рюкзак нормально упаковать.

И это действительно проблема, рюкзак у меня не особо вместительный, так что… с активной помощью Марины почти всё туда вместили, хоть и выглядит он теперь, будто вот-вот лопнет. Ну а старые свои вещи пришлось в пакет трамбовать, его, если что, не жалко будет и бросить при нужде.

– Валера, от души, – крепко пожал я руку парню. – Спасибо что приютил.

– Да ладно, – улыбнулся он в ответ. – Нужно будет, обращайся.

– Валерик, – Марина чмокнула его в щеку. – Пока-пока, – помахала она ему рукой. – Созвонимся.

Попрощавшись, мы направились на выход.

– Ленка уже приехала, – выйдя из общаги, только тогда Марина заговорила на нужную тему.

По виду, так болтушка-болтушкой, только вот лишнего ничего даже случайно не скажет, зато вытащить информацию из другого человека, тут она рада стараться. Как с тем же Валерой, и словом не обмолвилась, что я теперь у её подруги обитать буду, зато про меня всё у него выпытала, как мы вчера вечер провели.

– К часу нас ждет, – тем временем продолжала говорить Марина, пристроившись слева и взяв меня под руку. – Сейчас шуршит там, порядок в квартире наводит.

– Может тогда не будем спешить? Неудобно человека так напрягать, тем более она только с дороги.

– Да ладно! Кого мы там напрягать будем, Ленку? Она и так чистюля, ей наоборот, чем меньше времени дашь, тем меньше зря суетиться будет.

– Ну, смотри.

Ехать снова пришлось в деловой центр города, откуда я не так давно приехал, так что не к часу, а к двум мы до Лены добрались, дали ей время на наведение порядка.

– А неплохо тут…

Никогда не был, как говорится, «во дворах» жилой застройки в этом районе города. В основном по центральным улицам ездил, к тому же «Океану» или с родичами, бывало, в министерство, а потом за покупками по магазинам и после в семейных кафе отдыхали. Сейчас же, выйдя с Мариной на остановке возле отделения Имперского банка, она повела меня именно вглубь района. Недолго шли, довольно скоро вышли «во двор» – прямоугольником стоявшие шестнадцатиэтажные дома, внутри этого прямоугольника расположены два косо стоящих одинаково раскрашенных четырехэтажных здания…

– Слева, то парковка, – Марина махнула рукой на оную. – Четыре этажа вверх, четыре вниз, при этом подземные этажи более раскинутые, за пределы здания прилично так выходят.

Благодаря этой парковке машин возле домов и не видно почти, не загораживают подъездные пути, да не стоят на тротуарах, как было у нас на Земле. Тут об этом заранее позаботились, и не только в этом дворе, таких парковок и по городу хватает, даже более высотные имеются.

– Справа – детский сад…

Это я уже и так понял: на огороженном решетчатым забором участке по многочисленным игровым горкам, домикам, автобусам и морским кораблям лазила немалая толпа детворы, по газонам шустро перебегая от одного «развлечения» к другому, неимоверно громко при этом визжа.

Ну и опять же, как и везде по городу, зелени и здесь хватало, пусть деревья не столь и густо росли, но вот изумрудным газоном тут был выстлан весь «дворовой прямоугольник», с бегущими по нему аккуратными дорожками. Были тут и спортивные площадки, на которых занимались парни и девчата, постарше «сидящих за решеткой». Вдоль дорожек стояли лавочки, а кое-где и столики, тоже не пустующие, мамки с колясками их оккупировали.

– Ленка в том доме живет, на двенадцатом этаже, – потопали мы по дорожке к центральному в ряду дому, расположенному на противоположной от нас стороне. – А вон там, – махнула она рукой в сторону углового прохода, – пятнадцать минут неспешным шагом и её университет.

Второй слева подъезд в пятиподъездном доме, Марина, отпустив меня, подскочила к видеодомофону, набрала номер квартиры и вызов нажала.

– Ленок, мы пришли…

Не успела она это произнести, как дверь щелкнула замком, впуская нас внутрь.

Из-за того, наверное, что чужим доступа внутрь нет, в лифтовом холле чистота и порядок, цветы в вазонах стоят, да и запах совсем не подъездный, приятно пахнет. Лифтов два штуки, один пассажирский, другой грузовой… на пассажирском поднялись на двенадцатый этаж.

Не успели мы из лифта выйти, как дверь в восемьдесят восьмую квартиру открылась.

– Приве-ет! – Марина тут же рванула вперёд и обняла замершую на пороге хозяйку.

Мне и самому также сделать захотелось, очень уж эта хозяйка хороша оказалась. С меня ростом (и это она босиком), крепко сбитая, фигуристая, огненно-рыжая девушка, одетая в широкие домашние штаны и укороченный топ, до пупка, с длинными рукавами, но с таким шикарным декольте...

Прекратив тискать подругу, Марина, продолжая её обнимать, повернулась ко мне:

– Это моя Лена, – представила она мне её. – А это Саша, я именно по его поводу тебе звонила.

Хозяйка квартиры окинула меня с ног до головы своими, я бы сказал, лисьими глазами. Видно, что девчонка весёлая, жизнерадостная, её карие, почти черные глаза и сейчас чуть насмешливо на мир смотрели.

– Здравствуй, – голос у неё под стать внешности, глубокий бархатистый, манящий. – Проходите, будем знакомиться.

Кто бы знал, как мне в этот момент хотелось на месте Марины оказаться и пообниматься с этой прелестью. С Лизой пробудил «аппетит», теперь постоянно «кушать» хочется. Уже и забыл, что это такое – семнадцать лет, когда кровь буквально кипит, гормон бушует. Но такие порывы вполне поддаются контролю взрослого разума. Так что, когда вслед за Мариной шагнул в квартиру мимо отступившей в сторону хозяйки, я не в декольте на виднеющуюся там «объемную душу» Лены смотрел, а на её лицо, приветливо ей улыбнувшись.

[1] Джоггеры (джогеры) – название модели брюк с манжетами или кулиской на щиколотках. Слово появилось благодаря английскому «jogging» – бег трусцой, предназначались для пробежек и занятий спортом, сегодня они стали частью повседневной одежды.

Глава 5

Дальнейшее знакомство с хозяйкой квартиры в ураганном темпе прошло. Не успел я в квартиру войти, бросив на пороге вещи, разуться и снять верхнюю одежду, в ванной сполоснуть руки и за уже накрытый для чаепития стол усесться, Лена как раз пузатый заварочный чайник принесла.

Тут-то Марину-ураган и прорвало:

– Ленчик! – начала она торжественно. – Саша – адепт Силы.

– Что, вот прям настоящий? – бросив на меня насмешливый взгляд, Лена принялась чай в кружки наливать.

– Да, он лекарь! – Торжественности надолго не хватило, Марина, как могут только женщины, заговорила быстро-быстро, спеша поделиться с подругой «просто невероятными новостями»: – Помнишь, я тебе про Катьку слепую рассказывала, вот, я уговорила Сашу ей помочь.

Только вот Лена совсем не впечатлилась услышанным, наоборот, веселье из её глаз испарилось, и она уже по-другому на меня посмотрела, совсем не приветливым, скорее настороженным взглядом.

И я её прекрасно понимаю, привела подруга какого-то молодого пацана, адептом он ещё может быть, но вот лекарем в этом возрасте… все ведь прекрасно знают, что к шестнадцати-восемнадцати годам у адептов Силы обычно только и получается, что научиться усилению тела и «аурному щиту». Так что, кто-то кого-то тут явно обманывает.

Впрочем, эту перемену в её настроении Марина тоже увидела.

– Ленка, не напрягайся, я тебе правду говорю, он лекарь, – продолжала тарахтеть Марина. – Женьку Безносикова помнишь? Вот, его опять порезали…

Пока Марина с воодушевлением рассказывала Лене про этого Женьку, я, кажется, понял, откуда у него проблемы вечно возникают. С такой фамилией в детдоме ему, наверное, тяжело приходится. Хотя, друзей и приятелей, судя по тому, что я видел, у Евгения этого немало, может и не из-за фамилии у него проблемы. Я как-то раньше с детдомовскими не сталкивался, не на Земле, не здесь, на Радаге, так что кто знает, какие там у них страсти кипят и из-за чего разборки происходят.

– Что, вот прямо руки на ножевую рану наложил и заживил её? – всё не могла поверить в услышанное Лена, закончившая наполнять чашки чаем и отставляя в сторону заварник, после чего присела на диван рядом с подругой. – И это не только ты, но и другие видели?

– Да говорю же, так всё и было! Ты даже не представляешь, как мы все офигели.

– Да нет, представляю, – смешинка вернулась в глаза Лены, но такая, неуверенная, очень уж удивлённо она сейчас на меня смотрела, явно больше своей подруги понимая, что мой возраст для ранга Лекарь ненормален.

И тем более ненормально, что этот молодой чудо-лекарь бродит тут один-одинёшенек, а не упрятан за крепкими стенами в родовых поместьях под серьёзной охраной, сам ищет себе койко-место, за что лечением детдомовцев расплачивается.

Это совсем ненормально!

– Саш, а когда мы Катьку лечить будем?

– Мы? – посмотрел я на Марину насмешливо, продолжая ожидать, что Лена скажет, но та пока молчала.

– Ой, да ладно тебе, – вот кто никаких проблем не испытывал, приняла меня таким, какой я есть и лишним не заморачивалась. Или просто не демонстрировала этого, во всю пользуясь подвернувшейся возможностью, так как кто знает, когда ещё такой подарок в её жизни подвернётся и подвернётся ли вообще. – Я же тебе помогать буду… ну, чем смогу.

– На самом деле помощь мне твоя понадобится, – уже без всякой насмешки кивнул я ей. – Понимаешь… чтобы Кате помочь, не просто стабилизировать текущее состояние её глаз, это я и так могу сделать. Но если мы хотим её хоть немного подлечить, чтобы у неё зрение получше стало и она, пусть и в очках, но не в таких мощных и страшных ходила, то мне нужны будут травы для кой-каких зелий. Прежде чем за лечение браться, требуется её организм определёнными веществами насытить, тогда лечение более продуктивно вестись будет.

– Так ты не только лекарь, но ещё и алхимик?

– А? Алхимик? – непонимающе посмотрел я на задавшую вопрос Лену, снова на меня насторожено смотревшую. – Ах да…

В памяти всплыли местные реалии.

Всё дело в том, что у простого народа, далёкого от лекарских практик, зелья в основном прочно ассоциируются с «бабкиными снадобьями», именно с их помощью эти бабки доверчивых людей обманывают. Ездят по ушам, что это мол чудо-средство от их болячек, которые в итоге и вправду могут помочь, а могут и на тот свет спровадить. Есть ещё алхимические зелья, но они в основном недолговечны, быстро свои свойства теряют, так что алхимики ими особо не увлекаются. Их товар своим внешним видом практически ничем не отличается от продукции фармацевтических компаний, только качеством получше, алхимические лекарства более действенные и менее вредные, соответственно более дорогостоящие. Ну а зелья, они их тоже готовят, но только под заказ и с полной предоплатой, из-за чего особого распространения те и не получили.

Так что спасибо Лене за воспитание и терпение, услышав про зелья, не принялась меня сходу шарлатаном обзывать.

– Нет, я не алхимик, я зельедел, – усмехнувшись, ответил я хозяйке квартиры. – Предпочитаю собственноручно приготовленными средствами пользоваться.

– Зельедел? – недоуменно моргнула она своими красивыми глазами. – Именно зельедел, не зельевар?

Ну да, на Радаге такого понятия, как зельеделие, просто не существует, есть зельеварение, помимо разных настаиваний и… много ещё чего, но то не важно.

– Именно зельедел, – кивнул я ей.

– А какие травы нужны? – спросила несколько подрастерявшаяся Марина, которую зелья тоже в смущение ввели.

Небось уже представляет, как ей придётся голой в полночь на кладбище травы собирать, ту же крапиву, которая только через боль и страдания в руки даётся. Ведь именно так в разных популярных сказках рассказывается. И это настолько явно читалось на её лице, что я не выдержал и хохотнул.

– Не надумывай себе ничего лишнего, – поспешил я её успокоить, продолжая улыбаться. – Простые травы и овощи, ничего необычного не требуется. Как пример, те же укроп, петрушка и морская капуста, они богаты калием, руккола, кинза и базилик – магнием, брокколи и шпинат – железом, семечки подсолнуха и тыквы – фосфором. Это самое ходовое и легкодоступное, с помощью чего я могу изготовить нужное зелье для восстановления нервных клеток в глазах Кати.

– А… га, – облегчённо выдохнула Марина, после чего и сама усмехнулась своим недавним мыслям. – Такие травы да, не трудно будет достать.

– Слушай, – медленно протянула Лена, до этого о чем-то было задумавшаяся, когда я Марине травы и чем они богаты перечислял. – А тебе именно травы нужны или подойдёт и жаргалсайхан?

– Что, прости?

– Ну ты чего? – удивлённо посмотрела, даже скорее – вытаращилась на меня Лена. – Жаргалсайхан – это же…

– Да нет, я знаю, кто такая Жаргалсайхан…

Ещё бы мне не знать самого молодого Целителя Великороссии, да и всего остального мира тоже. Род Бакуниных в своё время не прогадал, когда им пришлось за невесту для четвёртого и самого младшего сына немалый выкуп заплатить. И это при том, что в то время Жаргалсайхан – та самая невеста, из оседлых бурятов, собой ещё ничего не представляла, кроме разве что своей красоты, на которую младший сын Бакуниных и повёлся. Для родителей же единственный плюс состоял в том, что она была одарённой. Именно из-за одарённости на неё ещё и молодой шаман претендовал, но Бакунины такой калым семье невесте выплатили, что у того даже призрачных шансов побороться не осталось.

Как позже выяснилось, не зря они пошли на поводу у сына и раскошелились. Жаргалсайхан действительно Одарённая, именно с большой буквы, оказалась. Такими стремительными темпами развивалась, что в двадцать пять лет она уже стала лекарем-специалистом, а в сорок – на всю Великороссию прогремела новость, Жаргалсайхан из рода Бакуниных стала самым молодым Целителем в мире.

– Саша, ты что, и вправду не знаешь, что такое жаргалсайхан?

Не кто такая, а что такое?

– Да, видимо, не знаю, – хмыкнул я, чувствуя себя немного неловко под её взглядом. – Просветишь?

Лена меня и просветила.

– Бакунины – известный на весь мир род биологов, сделавшие немало открытий, разрабатывая новые методы, как в медицине, так и сельском хозяйстве.

Это я и так знал, но Лену прерывать не стал, внимательно слушал.

– Жаргалсайхан тоже пошла по их стопам, сначала развивалась как лекарь, но как только стала Целителем, отказалась от лекарской стези и углубилась в науку. Не стала, как остальные Целители, размениваться на помощь единичным людям, а возжелала помочь сразу и многим.

Слушая историю этой выдающейся женщины, мне Светка с Земли вспомнилась, подруга Женьки Мельника, с её даром с растениями работать. Вот и Жаргалсайхан свой дар на растения как-то перенаправила, улучшая давно известные виды и выводя новые.

– У неё получилось, – рассказывала тем временем Лена. – И прославилась она не только как Целитель и селекционер растений, но и своими витаминными комплексами, выпущенными под её именем.

Выйдя из-за стола, она подошла к шкафчику и достала из него баночку, на которой было крупными буквами написано…

– Жаргалсайхан! Это линейка витаминов и минералов…

Слушая Лену, мне вдруг до такой степени стыдно стало, что я быстренько разделил своё сознание на Александра Тишиловича и Александра Мещерского, и от души обматерил первого. Это же надо, достоверно знать сопливую историю замужества Целителя, но при этом совсем не интересоваться, чем именно она на самом деле знаменита.

У Жаргалсайхан действительно всё получилось, она с помощью своего дара начала помогать множеству людей. Её витаминные комплексы не только насыщали организм нужными для поддержания здоровья элементами, но и при приёме более ударных доз могли многие болезни, как запущенные, так и только начавшиеся, вылечить.

Можно сказать, что Целитель изобрела что-то похожее на наши с дедом зелья. Только у неё они более слабенькие, но при этом более долговечные, так как выпускаются в виде таблеток. Одна таблетка – это минимальная суточная доза витаминов, минералов и микроэлементов требующаяся организму. При этом никакой химии, всё из натуральных растительных и животных компонентов, полностью усваиваемых организмом, не нанося ему вреда. Это если с умом принимать, с дуру, как говорится… люди способны удивлять.

Лена же, так много об этом знает, потому что осенью и весной общеукрепляющие витаминные комплексы принимает. Сначала родители заставляли, потом и сама оценила, когда периодически все вокруг начинают соплями разбрасываться, а она вообще забыла, что такое болеть. И ведь советует людям жаргалсайхан, все дружно кивают, да, хорошая вещь, при этом даже не думают её советом воспользоваться, только и делают, что со стороны завидуют её здоровью.

Вот и мне она, ненавязчиво прорекламировав, предложила эти витамины для моих зелий, так как на баночке состав был написан, там и железо, и фосфор, и калий, плюс ещё многое другое. И, главное, всё это уже в концентрированном виде, не придётся предварительно этот концентрат из трав добывать, вот уже всё готовое, бери и пользуйся.

– Гениально, – продиагностировав одну таблетку, я действительно убедился, что эти витамины – готовые ингредиенты, способные существенно сократить время приготовления зелий. – Где их купить можно?

– Зачем покупать? Этими и пользуйся.

Но я отказался, так как там готовый сбалансированный курс, и если она сократит его приём, то…

– Не хочу быть тем, из-за кого ты заболеешь, на радость разным злопыхателям, – закинув таблетку обратно в баночку, вернул её Лене. – Так что эти ты продолжай принимать, а для зелий мы просто купим нужные.

Купить нетрудно оказалось, на специализированном сайте в интернете, изучив каталог, заказали витамины с подходящим для ингредиентов составом, при этом сколько я не настаивал, оплатила всё Лена, переводя стрелки, типа это Марина мне помогает.

– Ведь вы же так договаривались?

Ну что ж, раз это Марина помогает, пришлось соглашаться, хотя я и не собирался заставлять её на деньги раскошеливаться, которых у неё и нет толком. Зато видимо есть у её подруги, вернее у её родителей, по квартире видно, что они не бедствуют, могут себе позволить приёмную дочь побаловать.

Ну и я, после того как ближе к вечеру курьер доставил заказанные ингредиенты, решил уже обеих подруг тоже побаловать, устроил для них представление.

Ох, с каким же выражением лица за мной девчата наблюдали, реально будто в сказку попали.

Современную.

На кухне на электроплите стоял средних размеров казанок, до этого ни разу не пользованный. Рядом на столе в ряд выстроились плошки, с уже растолчёнными в порошок витаминными таблетками, возле них ещё баночки с оными стоят, чтобы не перепутать ингредиенты. Ну и самое тут красивое, фигурные флакончики для различных алхимических зелий… вернее изначально это был набор для косметических средств и пробников, которые Лена, как она сказала, сама не знает зачем купила. Попались ей на глаза «красивенькие», вот и приобрела за не столь и малую сумму, в итоге, так и не воспользовавшись этой красотой. Ну, тут не только она и я бы повёлся, это не мои безликие пробирки, тут фантазийно-сказочный антураж и именно ёмкости для зелий и снадобий.

Так что в тему пришлось.

Ну а дальше началась сама «сказка», подсвечивая испускаемую руками живу в разные цвета, я принялся готовить зелье, вовлекая в это дело и девчат. Позволял им добавлять в казанок ингредиенты и шумовкой снимать пену, в которую я всё лишнее и ненужное выгонял. И пусть из-за этого я выложился капитально, даже взмок от чрезмерного контроля над процессом, чего уже очень и очень давно не случалось, но оно того стоило. Какие же счастливые лица у подруг были, наблюдающих за происходящими в казане процессами, а уж какими счастливыми они стали, когда мы вместе уже готовое зелье по флаконам разливали, словами просто не передать.

Ещё стоит добавить, что я полностью реабилитировался, а то пришёл тут чудо-лекарь, ничего не знающий про выдающихся людей Великороссии. Теперь из глаз наипрекраснейшей хозяйки квартиры насторожённость окончательно ушла, мне поверили, что я и вправду являюсь лекарем и зельеделом.

***

С тех пор неделя прошла… Мельком глянув на часы, которые три часа ночи показывали, я понял, что и сегодня мне не повезло, можно возвращаться к Лене на квартиру.

В последний раз посмотрел на вход ночного клуба в трофейный монокуляр, добытый мной у утащенного за Грань «Волка Торхова», осмотрел прилегающую к нему территорию, к этому времени уже досконально изученную. Но ничего нового, на что стоило бы обратить внимание, не увидел. Так что, убрав монокуляр в рюкзак, убедился, что не оставил следов в пустующей квартире, направился на выход. На душе ни разочарования, ни каких других негативных чувств, терпения мне не занимать, и я точно знал, что рано или поздно ублюдки здесь появятся.

Есть у нас в Бобруйске ночной клуб «Плувий», для не сказать, чтобы золотой молодёжи, скорее позолоченной, хотя и золотые мальчики с девочками сюда частенько наведываются. Не раз и не два слухи о происходящих в клубе кутежах с их участием выплёскивались за его стены. Но только слухи, других более вещественных доказательств никогда не всплывало. Владельцы клуба блюли свою репутацию, тщательно за этим следили. Ну а слухи, не удивлюсь если они сами и распускали, чтобы ещё больше «жирных» клиентов приманить.

Панфилов с Коновальчуком тоже тут не раз кутили, наша семья всё же рядом с княжеской проживала и этих слухов немало наслушалась, чуть ли не из первых уст. Так что я точно уверен, когда-нибудь они здесь снова появятся.

Поначалу у меня были немного другие планы, но после «сказочного зельеделия», лежа ночью в выделенной мне кровати и хорошенько всё обдумав, я решил не наглеть. Уверен, после моего феерического провала по тайному проникновению в город, связанного с моими уже бывшими родственниками, на подходах к землям Панфиловых меня теперь ждут не дождутся. Ну а Коновальчуки, бывшие когда-то богатым и многочисленным семейством, не сказать, чтобы к сегодняшнему дню окончательно впали в ничтожество, но существенно так просели по деньгам и влиянию. С чем до сих пор и не могут смириться, во всяком случае, отдельные гонористые личности, про всех не скажу, не знаю. К ним можно было бы наведаться. Но! Не было бы Панфиловых, так и поступил бы. А так, где ещё ловить возжелавшего мести пацана, как не на подходах к жилищу кровников своих? Вот то-то и оно, это самый напрашивающийся вариант. Так что, тщательно всё обдумав, я и выбрал вариант с ночным клубом «Плувием». Уж с ним меня точно ничего не связывает, соответственно там меня никак не могут ожидать, так как внутрь клуба парни могут попасть только по членским или пригласительным картам, их ещё рекомендательными называют. Ну и самое главное, внутрь могут пройти только совершеннолетние, кем я не являюсь, не дорос ещё до посещения таких мест. Вот и получается, что это идеальный вариант, пусть и придётся немало времени в ожидании провести.

Определившись с планами, провёл разведку: днём, со всеми предосторожностями, чтобы не спалиться, вокруг клуба всё осмотрел, ночью же через Грань проник внутрь него, просочившись сквозь сплошную боковую стену.

В самом клубе тоже пришлось очень постараться не привлечь к себе внимания охраны, так как ни разу, что на Земле, что здесь, на Радаге, я не бывал в таких местах. И моя морда лица поначалу очень уж сильно выделялась на фоне ушедшего в отрыв народа.

Но и с этим справился, за две ночи я внутри всё там облазил, наметив разные варианты будущих действий. Дальше оставалось только ждать. И тут мне повезло, когда вокруг и внутри клуба лазил, обратил внимание на постоянно тёмные окна одной квартиры ближайшего к клубу дома. Решил проверить… и не зря: свет обесточен, вода перекрыта, мебель простынями накрыта – всё указывало на то, что хозяева этой трёхкомнатной квартиры в отъезде находятся. Надолго или нет, не важно, хоть какое-то время я не под дождём на улице, или на пыльном чердаке вынужден буду за клубом наблюдать, вполне комфортно расположился.

Вот с тех пор половину ночи в «комфорте» и сижу тут, ведя наблюдение за клубом, внимательно всматриваясь в каждого посетителя, стремящегося попасть внутрь. Всё остальное время у Лены на квартире проводил, Катей занимался. Уже вполне зрячей Екатерина стала, как страшный сон избавившись от того ужаса, который она была вынуждена на лице носить.

Об очках речь веду.

Сам не ожидал такого результата, всего-то и хотел немного помочь девочке, чтобы она окончательно не ослепла, ну и чуть подправить ей зрение. Но наше совместно приготовленное зелье на удивление взрывообразно подействовало на Катерину. Не просто насытило её организм «нужными веществами», как изначально я хотел, оно начало мгновенно действовать, стоило только ей его выпить. Вот и пришлось в авральном режиме за лечение глаз браться, сходу и без подготовки бороться с инфекционным агентом, устранять вызванные им воспаления, да улучшать кровообращение и питание зрительного нерва. Тот первый сеанс он самый сложный для меня стал, своеобразный вызов моему мастерству. Но я этот незапланированный экзамен сдал, хоть и пришлось работать на пределах возможностей моего контроля, да ещё и на столь сложном и чувствительном органе.

Чуть позже я выяснил, что такой эффект зелья был вызван добавлением в него «янтаря»[1]. Он не просто усилителем зелья выступил, он именно из-за своего иномирного происхождения на местный организм так подействовал. Этот момент я как-то не продумал, ведь ни разу не учёный, как мой дед, простой пользователь его знаний. Вот и упустил тот момент, что мы на Земле все поголовно подверглись воздействию энергии приблудного планетоида Блистательного (в том числе и я в своём новом теле, когда Землю посещал «отравился» той энергией. Хотя, есть у меня подозрение, что это ещё раньше произошло, когда Мещерский с Тишиловичем духовно и энергетически слились воедино, породив меня теперешнего). А тут чистый организм, не подверженный Земной энергии, вот я чуть и не навредил девочке. В дальнейшем дозировку пришлось существенно уменьшать, но эффект от этого хуже не становился. Я её не просто подлечил, я её уже практически вылечил.

Но, как говорится, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.

***

– Сашка, нас попалили, – на третий день, как мы Катю лечить начали, в квартиру вбежала не на шутку встревоженная Марина.

– Стоп! Отдышись, и давай с самого начала и подробней… Что случилось, и кто нас попалил?

Внешне старался оставаться спокойным, но в любой момент готов был сорваться в бега, благо и тревожный рюкзак с самыми необходимыми вещами наготове стоял. Хватай и драпай. Но пока никто в квартиру не вламывался, да и другой суеты не наблюдалось. Пока Марина к кружке с водой приникла, я в окно выглянул и подходы к дому внимательно осмотрел.

Напившись воды и чуть успокоившись, Марина принялась рассказывать:

– Катьку училка на уроке сегодня спалила, что у неё что-то с глазами не в порядке, хоть та и старалась делать вид, что всё как обычно…

Услышав эту новость, я напрягся: неужели вчера в чём-то накосячил и окончательно девчонке зрение посадил?

– Ей её очки окончательно перестали подходить, не видит не в них, не без них ни фига, а других нет… Училка её к медсестре отвела, там тоже переполох поднялся, ведь Катька ничего не говорит, только плачет, да бормочет, что с ней всё хорошо. Мне вовремя её одноклассница сообщение скинула, так что прям с урока сбежала и еле успела, Владислава Гордеевна, это медсестра наша, уже одевалась, собиралась в больницу Катьку тащить.

«Моя ошибка», – честно признался я сам себе, не на девчонок же спихивать эти просчёты.

Не продумал последствия Катиного лечения, когда соглашался на него, в тот момент голова совсем другим занята была. Сейчас же, слушая Марину, пытался понять: всё плохо или всё очень плохо?

– Короче, – Марина посмотрела на меня виновато. – Я медсестре призналась, что нашла лекаря, который согласился Катьке помочь, поэтому той старые очки и перестали подходить, что зрение улучшилось.

«Всё очень плохо», – понял я.

Марина, видимо что-то поняв по моему лицу…

– Сашь, они будут молчать о тебе, – схватив меня за руку, затараторила она быстро-быстро. – Не уходи, не надо, они слово дали.

– Кто – они?

– Ну, – Марина опустила глаза вниз. – Сначала Владислава Гордеевна на нас наорала, когда услышала, что без её ведома Катьку лечат. Позвонила Евдокии Павловне, директрисе нашей, та в медпункт пришла, выслушала медсестру, ну и ещё нам добавила. Не за то, что Катьку лечим, а за то, что её в известность не поставили, за детей в детдоме ведь она целиком отвечает.

И я был полностью на стороне медсестры и директора, теперь и сам не знаю, чем я думал, когда согласился на всё это. Пожалел девочку, называется. Тут ведь не Земля, с её рухнувшей цивилизацией, тут с бюрократией всё в порядке, одно тянется за другим и в таких случаях всё нужно делать по правилам, а не заниматься партизанщиной и не подставлять других людей. Что мне тогда стоило пообещать Кате чуть попозже ей помочь, разобрался бы со своими проблемами, а потом в открытую пришёл бы в детдом, поговорил с директором (как мы с дедом на Земле когда-то в больницу пришли и с главврачом поговорили), и ни от кого не скрываясь помощь бы ей оказал.

– И что дальше было? В каком смысле, они пообещали молчать?

– Ну, директриса, не добившись признания, кто именно Катьку лечит… я стояла на том, что сама договорилась с лекарем и он согласился помочь при полной анонимности. Пока меня пытали, – усмехнулась Марина, – медсестра Катю проверила и констатировала, что у той зрение действительно улучшилось.

– Марин, давай короче и самое главное.

– Ну, Евдокия Павловна, не добившись от нас с Катей, кто именно лечит, мы намертво упёрлись, а Катька ещё и в истерику скатываться начала, что если мы признается, то ей перестанут помогать… – запнулась Марина, поняв по моему внешнему виду, что её снова понесло не туда, и что терпение у меня заканчивается. – Короче, директриса заставила медсестру ещё раз Катьку проверить, удостоверилась, что её действительно лечат и уже есть улучшения. После чего она решила рискнуть, так и сказала, иду на риск и доверится мне, ведь ей самой не получилось Кате помочь. Так что они с Владиславой Гордеевной будут молчать, но руку держать на пульсе. Если только заметят у Кати ухудшение здоровья, так сразу договорённости наши аннулируются, и они примут меры. Пока же Катьку в медблоке заперли, от уроков освободили, ну и очки подходящие подобрали из запасов медсестры. Единственно просили уточнить, сколько времени на лечение понадобится?

– Ещё неделю где-то, – переваривая услышанное, ответил я на автомате.

В первый же день прикинул, если в таком темпе лечение будет идти, сколько времени оно займёт.

– Сашь, не уходи, а? Что Владислава Гордеевна, что Евдокия Павловна своё слово всегда держат, и нас этому учат. Они не обманут и вправду молчать будут.

Директор детдома с медсестрой слово сдержали, моё им уважение, как я ни сторожился, никаких шевелений вокруг заметить не смог. Нас действительно не сдали, хотя я всё же решил, как только закончу с Катиными глазами сразу и уйду, до акции буду обретаться в найденной у клуба квартире. После неё же, пока ещё понятия не имел, куда податься. Разве что опять вот так, искать пустующие квартиры и в них обитать… С кем-либо ещё связываться, чтобы приютили, я больше не собирался, так что на этом варианте и остановился.

Но, как и говорилось выше, в срочном порядке срываться с места мне не пришлось, пока ещё никто не вышел на текущее место моего пребывания. Так что продолжал жить в комфорте и с хорошей компанией, хотя и не расслаблялся, постоянно менял маршруты при возвращении, в обязательном порядке внимательнейшем образом контролировал окружающую обстановку при выходе.

[1] «Янтарь» – это кровь видоизменённых и новых для Земли животных, которую ГГ со своим дедом в своё время придумали сгущать, постепенно превращая в твёрдое состояние, один в один внешнем видом на природный янтарь похожую. В этом состоянии кровь может долгое время храниться, не теряя своих полезных свойств. Используется в зельеделии и алхимии.

Глава 6

По ощущениям, я буквально только что из засады у клуба в своё временное пристанище вернулся и спать лег, как меня практически сразу же что-то и разбудило. Поначалу думал Марина бродит, она сегодня тоже тут ночует, Лена же к родителям на выходные уехала и только завтра… вернее уже сегодня, рано утром в понедельник должна вернуться.

Прислушался.

Хрум, хрум, хрум. Фыр, фыр. Хрум, хрум, хрум, – донеслись до меня странные звуки из кухни.

«Это точно не Марина», – дошло до меня, не замечена та была за ночными дожорами, да ещё чтобы при этом такие звуки издавать.

Так что я, окончательно прогнав сонливость, на максимум облегчил свой вес, дар гравитации мне в помощь, бесшумно соскользнул с постели, по пути прихватив со столика очки ночного видения и напяливая их себе на нос, не одеваясь, на карачках переместился к двери на кухню.

Чтобы было понятней, обитал я на лоджии на стоявшем там раскладывающимся в кровать диване-уголке. Вообще, у Лены двухкомнатная квартира-студия: кухня и зал объединены в одну большую комнату, плюс отдельная спальня, где сейчас Марина спит. Помимо этого, имеется длинная лоджия с выходом на неё и из спальни, и из кухни, именно там я и поселился, не захотев в «зале» на диване ночевать.

Дверь с лоджии на кухню открыта… она всегда открыта, как до меня была, так и после я не стал закрываться, не красна-девица за дверями и замками хорониться. Тем более остатка ночи мне вполне хватало чтобы выспаться, так что с Леной мы с утра одновременно поднимались и завтракали, никто никого не будил.

Но вот сейчас кто-то посреди ночи решил распотрошить купленные накануне Мариной вкусняшки, которыми она собиралась отметить возвращение утраченной было ею красоты, но об этом чуть позже. Отметить не получилось, Лена у родителей задержалась, так что перенесли празднество с воскресенья на понедельник после учёбы.

Тихонько раздвинув вертикальные тканевые шторы-жалюзи, я пробрался на кухню, где и замер в удивлении. Маленького роста, где-то сантиметров сорок человекоподобное существо, пропорционально сложенное… короче, увидел подозрительно знакомо выглядящую зверушку, которой уж точно тут не место.

Н-да уж, делай добро, оно всегда к тебе вернется. Только вот нужно ли тебе такое добро, никого это не волнует, нате получите.

Гремлин, которого я полумертвого с ранами на груди и вырванными когтями на Земле видел, ещё кроветворного ему подкинул от доброты душевной, сейчас полностью целый, ни на что не обращая внимания…

Фыр, хрум, хрум, хрум, – сдув прилипшую к губе скорлупу, жрал фисташки, да так увлеченно, что и моего появления не заметил.

Хрум… – а нет, видимо что-то почувствовал, так как прекратив жевать, он лениво повернул голову в мою сторону.

Увидел меня и замер, прищуренные было от удовольствия глаза начали увеличиваться в размерах. И тут он меня ещё больше удивил, заодно и подтвердив ходившие на Земле слухи… по его телу как будто помехи пошли и – раз, его тело обратилось в чёрный туманный сгусток.

«Значит правду говорили, что гремлины – это эволюционировавшие «призрачные тени»», – промелькнуло у меня в голове.

Но я тут же отбросил лишние сейчас мысли и скомандовал:

– Стоять! – а то этот туманный сгусток решил довольно шустро смыться от меня.

Бросился было вслед за ним… на удивление гоняться за этой тварью не пришлось, «зверушка» послушалась моей команды, туманный сгусток на выходе из комнаты в коридор замер.

Коридор, там же туалет, ванная, выходная дверь на лестничную площадку и дальше по коридору дверь в спальную комнату… – ассоциативная цепочка привела к логичному завершению: – «МАРИНА!»

Пробрало меня до нутра, местные же, неодаренные люди уж точно, полностью беззащитны перед «призрачными тенями». Они ведь даже не догадываются о существовании таких тварей.

Медлить я не стал, метнулся в коридор, по пути с трудом сдержался, чтобы этот туманный сгусток не развоплотить. Его счастье, что после моей команды эта клякса, пусть форму и не держала, постоянное шевеление происходило, но вот сдвинуться с места и сбежать попыток не делала. Я же, подскочив к двери в спальню, замер: о плохом думать не хотелось, надеюсь Марина жива. Но если действительно жива и я сейчас к ней в комнату ввалюсь вот так, одетый в одни трусы и очки, да разбужу её… трудно будет объяснить, какого я к ней приперся посреди ночи, да еще и в таком виде. Ведь правду не скажешь, не нужна ей эта правда. Но вот уж что точно случится, так это я нарушу те установившиеся между нами доверительно-дружелюбные отношения, которые к этому времени сложились.

Решил не рисковать, ручкой двери не щелкать… поднял артефактные очки на лоб, шагнул за Грань, сквозь дверь просочился и тут же вышагнул обратно в Явь, одновременно набрасывая на себя «покров» и обратно опуская очки на глаза.

Посреди комнаты стояла большая… тут не двух, тут трехспальная кровать, при нужде и большее количество народа на ней поместится. Но то не важно, посреди этого аэродрома лежала прекрасная в своей юности черноволосая девушка и…

«Дышит», – с трудом сдержал я облегченный выдох, чтобы её потоком ветра не разбудить, одновременно испытывая и неимоверное облегчение, и не менее бурную радость.

«Призрачная тень», он же, как выяснилось, гремлин не тронул Марину. Спит себе спокойно, разметавшись во сне на кровати, и даже не подозревает, какой опасности она сегодня подвергалась.

«Спи спокойно, живи долго», – несколько нервно пожелал я этой красивой девушке благополучия и, снова воспользовавшись Гранью, покинул комнату.

Прошел на кухню, набрал воды в кружку, смочил пересохшее от переживаний горло, и только после этого обратился к гремлину:

– И что мне с тобой делать?

«Призрачная тень» тут же, как будто получила разрешение, опять попыталась смыться.

– Стоять! – снова скомандовал я. – Куда собрался? Намусорил, а убираться кто будет?

На миг мне даже показалось, что на темном туманном облаке эмоции проступили, а именно неимоверное удивление.

«Не только тебе меня ошарашивать», – усмехнулся я про себя.

И тут же закашлялся, поперхнувшись воздухом, так как эта тварюшка быстро отыгралась, да так, что у меня и слов не нашлось, одни ругательства.

Туманный сгусток уплотнился, быстро собрался в форму и тут же материализовался. Только вот не в гремлина, а, опять же, в очень хорошо-знакомого мне… кота, вернее рысь.

– Тоха, – выдавил я из себя, когда, откашлявшись, с трудом сдержался, чтобы не начать в голос материться.

В голове же в это время щёлк-щёлк-щёлк разбежавшиеся было мысли и догадки в стройную версию выстраивались.

После того, как я с Радаги на Землю переместился и повстречался там с гремлином, как и говорилось выше, пожалел тогда невиданную зверушку и подкинул ему кроветворного. Так вот, именно вскоре после той встречи мне на хвост и упал молодой любопытный рысёнок, размерами чуть крупнее обычного кота. Пока я по лесу брел и с разными монстрами сражался, постоянно его в сторонке замечал, то он на дереве сидел, то из кустов на меня таращился.

Избавился я от его навязчивого внимания только тогда, когда к дороге вышел и в попутную машину сел, как раз торговцы караван муверов в наш Городецкий анклав вели, вот и подобрали меня по пути. Как чуть позже выяснилось, избавился я от него не окончательно. Стоило мне только стены анклава покинуть, прах деда за его пределами хоронил, как рысёнок снова нарисовался и тогда же одно действо, на тот момент мне непонятное, произошло. Котэ этот мне палец до крови прикусил и кровь ту слизал. Ну и тогда же, сам не знаю зачем, что-то навеяло, я ему имя дал – обозвал Тимохой, тут же сократив до Тохи.

Ещё позже, когда я для всех остальных надолго покинул анклав, Тимоха снова нарисовался, как-то подозрительно быстро меня найдя. Мы с ним тогда два месяца в лесу прожили: охотились вдвоём, занимались сбором растительных и животных ингредиентов, ну и болтал я с ним, всё не так скучно время коротать было. Но вот, когда я на Радагу вернулся, думал его на Земле оставил, а н-нет, вот он, снова нарисовался, не сотрёшь.

Как нашел, вопрос не стоит, не зря же он крови моей отведал, видимо по крови и нашел. Но вот зачем он постоянно меня находит и как в другой мир следом за мной переместился? И ещё интересно, раньше рысенок бесхвостый был, а сейчас… Внешне Тоха почти не изменился: чуть крупнее обычного кота размером, серо-бурого окраса короткая густая шерсть, лапы мощные, большие, морда хищная, уши с кисточками. Единственно что добавилось – хвост котячий, которого раньше и следа не было.

– Рассказывай! – кивнул я ему, а то сидит, хвостом пол подметает и смотрит на меня испуганно, но с какой-то затаенной надеждой.

– Мяу, – склонил он голову набок.

– Хватит выпендриваться, – чуть ли не в полный голос рявкнул я на него, но тут же снизил голос до шепота. – Я знаю, что ты вполне разумный, так что давай, оборачивайся в… (все никак не могу в это поверить) в гремлина и рассказывай. Почему, мать твою и папу, ты гремлин? Какого ко мне привязался и как на эту планету вслед за мной попал? Всё рассказывай.

Ещё при первой встрече с гремлином, мне послышалось, что он говорил, но тогда времени разбираться с этим не было, домой к деду спешил. Потом уже живя с Тимохой в лесу, отмечал, что он очень умный котяра, казалось, всё понимает, что я ему рассказывал, только ответить не может. Теперь же я уверен: он и понимал меня, и говорить тоже может, не послышалось мне тогда. Но если он сейчас не заговорит… пусть за то время, что мы с ним совместно в лесу провели, я и очень привязался к этому теперь уже хвостатому, не пожалею его, так как понимаю, что «призрачная тень» очень опасна. А мне не хотелось бы стать причиной смерти Марины или Лены, так как эта «тень» именно вслед за мной сюда заявилась.

Котейкин, видимо, уловил мой настрой, замерцал, на миг обернулся темным облаком, и вот, на двух ногах во всей своей красе передо мной стоит уже гремлин.

Если бы не очки ночного видения, в темноте комнаты я его и не заметил бы сразу. Как рысь он серо-бурый окрас имел, теперь же – чёрный, что твоя ночь, только брюхо относительно светлое, рыжевато-серого оттенка. Ну и вообще, вид такой, что им только детей пугать, да и не только детей, любой местный взрослый, даже днём увидев этого невысокого «остроухого милаху» с хищной мордой и с широкой пастью полной острых зубов, до недержания впечатлится бы. Не существует на Радаге таких монстров… н-да, раньше не существовало.

Гремлин, тяжело вздохнув, отчего кое-где по его телу на миг выпрямились, до этого прижатые, пилообразные шипы, паузу тянуть не стал.

– Без хоцяина, таким как я, тяцело восстанавливатьця…

Опять этот монстрик меня удивил, теперь уже своей вполне внятной речью, только цыкал частенько, без всякой привязки к отдельным звукам. Те же з/с/ж то нормально выговаривал, то цыкать начинал.

– …умирая, мы долго не можем цилы восполнить, отцего откат в развитии, мы теряем память, теряем умения.

– Оп-пачки! Так ты реально говорящий? – шокировано смотрел я на «неведому зверушку». Потом до меня дошло, что именно он сказал. – Подожди! Ты что, бессмертный? Умираешь, воскресаешь…

– Нет, – мотнул он головой. – Не так цказал. Цивём долго, живём пока хоцяину нужен помоцник. Даже если нас принудительно тела лишить, «убить» его, то сила хозяина нам поцволяет быстро из энергетической формы обратно в материальную вернуться. Но ецли мы хоцяину больше не нужны, отказался он от нас, то тогда откат нацтупает, мы силы и волю к жизни теряем, после цего окончательно рацвеиваемся в вечной пустоте. Такова плата за рацумную жизнь.

– Ага, понятно, – видя, что гремлин вполне адекватно себя ведёт, я перестал каждое его движение контролировать, позволил себе чуть расслабиться, сел на диван. – Помощник значит… И когда же твой хозяин вернётся? Ведь ты ему, получается, нужен, раз ещё не развеялся в вечной пустоте?

– Уже возвращается, но он мне больце не хоцяин…

– Стоп! – От услышанного я чуть снова на ноги не вскочил. – Возвращается? – В голове мысли метеором понеслись … – Знания да? Ну конечно же, ведь не просто так чужие знания в голове всплывать начали, после того как на Земле магия появилась. Всему есть цена и за всё нужно платить, халявы не предвидится.

Всё же не усидел и, вскочив на ноги, принялся туда-сюда возле дивана ходить, пытаясь успокоить пустившееся в галоп сердце.

– Чем мне это грозит? – спустя пару минут сумел я взять себя в руки, сел на диван и всем телом к гремлину наклонился – глаза в глаза. – Твой хозяин поглотит мой разум?

– Нет, – не прерывая нашего зрительного контакта, гремлин чуть мотнул головой. – В тебе нет цастицы моего бывшего хоцяина и тебя никто не поглотит. Это невозможно…

Ну да, ну да, а то не дух Александра Мещерского после своей смерти вселился в Тишиловича и сейчас, после нашего с ним слияния, во мне больше именно от первого. Хотя, если бы не моё на то желание, я Тишиловича, пусть не влегкую, но из своего тела окончательно бы выдавил. Всё же разница у нас приличная была, что в силе воли, что в магических силах. И это мы, можно сказать – пацаны, я просто не могу представить той же разницы между мной и тем, кто способен планетоид Блистательный создать, если я правильно всё понимаю.

«Он бы моего трепыхания даже не заметил», – и эта мысль меня немного успокоила.

– …так как маг вцегда очень крепко привяцан к цвоему телу, – вещал тем временем гремлин, своими словами меня ещё немного успокаивая. – Он может долгое время продлевать цвою жизнь, но без тела дух всегда отправляется в великое ничто на вецный покой.

«Ну, если бы мы с Тишиловичем не встретились за Гранью, то скорее всего и вправду бы развоплотились там окончательно. А так, получается, случился один шанс к бесконечности, что мы там в нужное время пересеклись и помогли друг другу».

Всё так, но…

– А как ты тогда выжил и на Земле оказался, да ещё и при своей памяти?

– Мы ицначально энергетические сущности, – пожал он плечами. – Нас такими создали. Поэтому…

Долго мы с ним беседовали.

Если коротко и по порядку, то на далекой-далекой планете отгремела мировая магическая война. И война такой силы, что в итоге жить на планете вне уцелевших безопасных анклавов стало просто невозможно. Возникло множество смертельно-опасных аномалий, как привязанных к одному месту, так и блуждающих. Единственная связь между анклавами поначалу кое-как держалась только по рекам-морям-океанам, по суше же вообще невозможно было передвигаться. Со временем, опираясь на старые, ещё довоенные знания, воссоздали рухнувшую было во время войны портальною сеть. Но! Это было очень дорого и не могло всех удовлетворить, для большинства жителей ничего не изменилось, анклавы всё также продолжали быть практически изолированы друг от друга.

Началась деградация умов, и самое страшное – с каждым годом уменьшалось количество магов, всё меньше и меньше рождалось одаренных детей. В будущем, когда умрет последний маг, всех остальных тоже ждёт смерть, так как некому станет поддерживать защиту анклавов.

Это конечно, никого не устраивало.

Вот маги и искали выход из создавшегося положения, и со временем, как они думали, нашли.

А именно сумели открыть портал на другую планету.

И хоть та планета тоже дружелюбием не отличалась: она вроде была и живая, с богатым растительным и животным миром, и в то же время мёртвая – разумной жизни там не было, хотя следы её повсеместно встречались. Не столь и давно довольно развитая цивилизация по какой-то причине прекратила своё существование. Но кого это волновало? Взор всем застила и мозги отключила целая планета с богатствами исчезнувших цивилизаций… народ туда рванул массово. И уже не столь массово рванул обратно, когда через полгода первые переселенцы по неизвестной причине стали один за другим умирать.

Экспериментальным путем выяснили, что безопасно на той планете можно находиться максимум четыре месяца. Если дольше, то здоровье можно существенно подорвать, хоть и не сразу это заметишь. Всё зависит от того, насколько дольше ты там прожил: или лёгкое недомогание заработаешь, или быстро-быстро начнешь стареть от навалившихся многочисленных неизлечимых болячек, но всё же будешь жить.

Полгода пребывания там не пережил никто.

Так что переселения из старого в новый мир не случилось, но деградацию, на удивление, они всё же сумели остановить. Немалый процент детей многочисленных авантюристов и охотников за ценностями, делающих вылазки на живо-мертвую планету, рождались одарёнными. С чем это было связано, так и не выяснили, как не выяснили и то, что именно убивает разумных, в то время как животные прекрасно себя там чувствуют. Но это и не столь важно было, главное, что маги не исчезнут, а значит будут жить и все остальные.

Со временем открыли порталы ещё в парочку миров, но добровольно переселяться туда никто не спешил, опасался народ, да и миры те не столь и перспективные были, с неблагоприятным тяжёлым климатом, так что использовали их только как источник ресурсов.

Жизнь вроде наладилась, но вдруг и разом перестали работать все порталы в другие миры. Но не это было самое страшное, начала умирать их родная планета. Аномалии будто сошли с ума, начали стремительно расширяться, неся смерть всему живому. Новые иномирные порталы так и не сумели открыть, эвакуация стала невозможна. Вот сильнейшие маги, под давлением уцелевших древнейших и знатнейших родов, наслушавшихся какого-то безумного учёного, и решились на ритуал, окончательно угробив планету с её обитателями, переведя всех в энергетическо-информационную форму.

– Цнания будут вцплывать, вы будете видоизменяться и со временем ваши потомки восстановят те древнейшие и остальные рода, что добровольно на ритуал пошли.

Обитатели той планеты погибли, но информацию о себе оставили, как оставили и… пусть будет генетический код. Так что, когда земляне «отравились» энергией Блистательного, они не только магию заполучили, но и запустили в себе генетические изменения. Теперь кому как повезёт, но со временем некоторые или все земляне и их потомки переродятся в другие расы.

Самое же, до зубового скрежета, неприятное, всё то, что сейчас происходит на Земле – это, как бы сказать… «незначительный» побочный эффект.

Блистательный – это энергетический кокон, и самое ценное в нём – это его центральное ядро. Именно там верховные маги, древнейшие рода и приближенные к ним энергетической матрицей закапсулировались, чтобы за время полёта в пустоте, пока не найдётся подходящая живая планета, не растерять и крохи информации о себе.

Такой вот своеобразный ковчег получился.

Всё остальное же – это «скорлупа» кокона, предназначенная для того, чтобы защитить ядро-ковчег. И пока именно частица «скорлупы» попала на Землю, вот только земляне (а это и люди, и животный, и растительный мир) оказались полностью беззащитны перед этой пришлой энергией.

Беззащитны и очень восприимчивы.

Именно поэтому возникло столько жертв, именно поэтому так быстро появились невиданные зверушки и растения, именно поэтому животные мутировали, как, впрочем, и люди, они стали магами. И даже из тех разумных и неразумных, что пошли на «скорлупу» кокона, смогли получить и продолжают получать информацию о магии.

Есть и то, что меня радует, а именно центральное ядро – оно ещё не скоро раскапсулируется, и к тому времени, когда это случится, их ждёт очень большой сюрприз. Судя по темпам развития землян, те древние рода ещё очень сильно удивятся, что они не самые главные шишки на Земле будут.

И да, хоть гремлин и говорит, что это невозможно, я всё же считаю, что обитатели центрального ядра сумеют сохранить своё «Я» для перерождения или просто захвата подходящего тела, иначе не стоило и начинать тот ритуал.

Но, когда они «вылупятся», «благодарные» земляне их встретят с «хлебом и солью», уж я об этом позабочусь. До всего Земного мира донесу информацию о том, кто виноват в катастрофе и когда этих виновных ожидать. Пусть мы до этого момента и не доживем, но вот наши потомки, надеюсь, сумеют не допустить распаковки центрального ядра пришлого кокона-планетоида. Ну или сами его распакуют, но на своих условиях, как именно им нужно будет, а не тем, кто для своего выживания два мира в жертву принес.

Но это всё дело будущего, а вот настоящее… изменения во мне, и я сам, и дед их заметили. Да и не только во мне и не только мы, других пробудившихся магов что мы, что простые врачи наблюдали и обследовали, и никаких предпосылок для волнений не находили. Все процессы списывали на «отравление» энергией Блистательного, но это отдельным людям только на пользу пошло. Мало того, что магами стали, (или не стали, не смогли пробудиться, но плюсами всё же пользуются) так и здоровье их существенно улучшилось, плюс силушки добавилось, соображалка лучше работать стала, мысли в голове более ясно зашевелились. Отсюда же и улучшившаяся скорость реакции, позволяющая с появившимися на Земле монстро-животными чуть ли не в рукопашной сходиться… Много плюсов, но вот даже намека на изменение расового генотипа не выявили. А ведь мы целенаправленно это искали, опасаясь различных мутаций, тем более имея перед глазами пример тех же мутировавших животных.

Изменения я наблюдаю и в своем нынешнем теле: в росте прибавил, тело крепче стало, черты так непонравившегося мне поначалу лица чуть резче стали. Плохо что именно чуть, хорошо знающие меня люди продолжают узнавать. Но сильно ускорять процесс изменений я пока не рискнул, и не рискну пока не вступлю в права наследования всего того, что от наследства Тишиловичей осталось.

Но то ладно, не в этом суть, наблюдая за столь быстрыми изменениями, в этот раз я списывал их на духовное слияние, мол тело под новую личность подстраивается. Теперь же, после получения информации от гремлина, стал опасаться, что в один не столь и прекрасный момент могу и сам превратиться в неведомую зверушку.

Закрыл глаза и тщательно продиагностировал себя.

Процессы в теле всё ещё идут, но снова никаких предпосылок на изменения своего генотипа я не обнаружил. Вроде бы всё ещё продолжаю оставаться человеком, ничего лишнего не прибавилось и не убавилось.

Открыл глаза и посмотрел на продолжающего стоять передо мной в ожидании вердикта… Тимоху. Что уж теперь, сам ведь его так назвал и привязал, добровольно дав вкусить своей крови, хоть и не знал тогда, что он не только рысёнок.

– И что мне с тобой делать?

– Ты хоцяин, – дёрнул он плечами. – Что скажешь то и буду делать.

Н-да уж, вот тебе и побочный эффект.

Прошлые хозяева о своих помощниках даже не подумали: расходный материал, чего о них беспокоиться. Вот их, как и всех остальных, на «скорлупу» и пустили. Ну а «призрачные тени» взяли, да и сохранили свой разум в целом виде. Откат не словили, так как хозяева от них не отказались и собственноручно не развоплотили. Ну а раз есть разум, то на Земле, как сил накопили (Плюс с силами и информацию заполучили, иначе как бы я с иноземной зверушкой разговаривал. Осуждать не стал, каждый выживает как может), они и стали искать себе других хозяев, для дальнейшего своего выживания. Ведь к старым хозяевам привязка слетела, стоило тем только своих тел лишиться.

Привязка же кровная.

– Почему ты именно меня в свои новые хозяева выбрал?

– От тебя, как и от старого хоцяина, ицнанкой пахнет. Старый хозяин тоце умел тайные тропы прокладывать и по ним потом передвигатьця. Но ты хоть и молодой, и слабый совсем, более умелый, на другую планету без вцякого портала через Великую Пустоту цумел тропу проложить. У нас это раньше сциталось невозможным.

Н-да, убойный ответ! У них значит изнанка, в семье Тишиловичей ее Гранью мира называли. Сразу столько вопросов появилось, что…

Клац, шлёп, шлёп, шлёп, шлёп, – клацнула замком дверь и по коридору прошлёпали шаги.

Марина проснулась и в туалет потопала.

Мы же с Тимохой замерли, как мыши под веником, зайдёт на кухню или нет?

Шлёп, шлёп, шлёп, шлёп, клац, – не зашла, вернулась обратно в спальню.

Фух, не придётся объяснять, какого я тут практически голый полуночничаю. Тимоха же прекратил мерцать, в любой момент готовый в энергетическую форму перейти и под диваном спрятаться.

Ну и, пока Марина в туалете была, у меня сам собой сформировался самый главный вопрос.

– Ты знаешь, как порталы… любые порталы создавать?

– Нет, – мотнул головой Тимоха. – Про это вообце мало кто цнал, самый охраняемый цекрет.

– Понятно…

«Ну да стоило ожидать, так что закатай губу обратно, Саня», – хмыкнул я несколько разочаровано, а то возмечтал было связать Землю с Радагой.

– Ну а помимо того, что хозяин твой…

– Он теперь не мой хоцяин.

– Хорошо… твой прошлый хозяин, чем он ещё занимался, кроме как тропы на изнанке прокладывал и бродил там?

– Много цем, – дёрнул Тоха плечами. – Но это основное наце занятие было, цамое прибыльное.

– Ну ка, ну ка, давай поподробней, как с помощью изнанки можно прибыль получать? – меня это реально заинтересовало.

Ну не убийцей же или вором там его хозяин… прошлый его хозяин был. А так, я просто не представлял, как ещё можно получать прибыль с помощью хождения за Гранью.

– Мы проводниками были! Наш прошлый хозяин и мы, два его помоцника, мы могли провецти куда угодно и оттуда вывецти.

– Стоп! Это что получается, можно иметь не одного, а сразу несколько помощников?

– Двоих – кивнул Тоха. – Болце нежелательно. Когда нас убьют…

«Не если, а когда! Вот это у них там жизнь была», – обратил я внимание на этот нюанс.

– …и мы потянем силу из хозяина для восстановления, он этого почти не почувствует. Но если помоцников будет больце, даже на одного больце, у хоцяина случится рецкий упадок сил. Так цто даже очень сильные маги никогда больше двух помощников к цебе не привязывали. Но вот в семье или в роду нас таких могло быть много, и это оцень древние или просто сильные рода, так как у других помощников отбирали. Старому же хозяину мы по наследству от его покойных жён достались.

– Даже спрашивать не буду, что с его женами случилось, – пробормотал я себе под нос, догадываясь об ответе. – Ладно, это я понял. А теперь давай о том, кого, куда и откуда вы водили/выводили?

И вот тут я хорошенько так прифигел.

Оказывается, прошлый хозяин Тимохи работал с авантюристами и опытными охотниками за ценностями в живо-мёртвом мире. И работал он не столько проводником, сколько нанимали его в качестве экстренного эвакуатора. И получал он за это действительно немало: или деньгами оговорённую сумму, если его услуги не пригодились; или же ещё и долю от добычи, если ему пришлось народ вытаскивать. При этом долю свою он выбирал первым и не вслепую, вот так его ценили.

Но самое для меня интересное – это то, что «прошлый хозяин» Тимохи мог помимо себя ещё и шестерых человек на изнанку затащить и вслед за собой их по тропе провести.

– На какое, на какое расстояние он их по изнанке водил? – не поверил я услышанному.

– Три ваших километра, – послушно повторил Тимоха.

Слов нет, одни эмоции.

Тут сто пятьдесят метров – это тот максимум, который я смог во время тренировки в одиночку за Гранью преодолеть, на большее у меня сил не хватило. И это с накопителем, но даже он не помог, у меня энергетическая оболочка болеть начала, с трудом тогда в Явь вывалился, испугавшись. Нет, если бы я шёл с перерывами, периодически отдыхая и с помощью накопителя восстанавливаясь, то прошёл бы больше, в этом я уверен. Но мне нужно было узнать, на какое расстояние я смогу за раз продвинуться.

Узнал, и чуть не надорвался.

А тут… я себя даже неполноценным на краткий миг почувствовал.

– Стоп! – так погрузился в себя, что чуть самое главное не прослушал. – Какую печать?

– У прошлого хозяина был перцтень, с его помоцью он каждые три километра цтавил печати, иначе дальнюю он на изнанке не почувствует. Печать – она как маяк…

Я не неполноценный! Я просто не умею за Гранью передвигаться, как не умели этого делать и предки Тишиловичи. Вернее, полноценно не умели, не успели научиться. Зато теперь стало понятно, о чём говорил отец, что чем чаще за Грань ходишь, тем легче там передвигаться. Он забыл только добавить, по знакомому маршруту или по проложенной тропе передвигаться. Новый маршрут всегда выматывающий, чтобы его проложить требуется прорва сил.

Но это если прокладывать новые тропы, если же пользоваться маяком… то есть, поставил печать-маяк, и дальше по Яви двигаешься. Случись опасность, уходишь на изнанку и, ориентируясь на маяк, отступаешь в ту сторону. И тут самый главный нюанс, о котором я не знал.

Расстояния в Яви и за Гранью разные.

По изнанке можно существенно сократить путь, просто нужно ходить не на каждом шаге концентрируясь, а на конечной, прекрасно знакомой тебе точке маршрута, ну или на маяке. Тогда и дорога сократится, и ты гораздо меньше сил потратишь. Ну а чтобы людей за собой на изнанку затащить и там по проложенному маршруту провести или же с помощью маяка из опасного места отступить к нему, для этого нужны артефактые кольца, привязанные к главному перстню. Эти кольца дают защиту… вернее хозяин перстня своей энергией с помощью них защищает ведомых от смертельно-опасной энергии Грани.

Тишиловичи всё же уникальными людьми были, оказывается не каждый одаренный за Гранью может выжить, «аурный щит» тут ни причём, как я раньше думал. И не только Тишиловичи, но и я, как Мещерский такой способностью тоже обладал, просто даже не догадывался об этом. Поэтому и не растворился быстро в «Великой Пустоте», когда умер, и потом эта «уникальность» немалую роль сыграла во время нашего слияния. Действительно один шанс к бесконечности сработал, не случись такого со мной, вообще в реальность такого бы не поверил.

– Тимоха, – начал я осторожно, – скажи, что ты знаешь, как эти перстни и кольца делать.

– Цнаю, – кивнул Тимоха. – И умею, ведь я их и делал.

– У-у ты мой хороший, – меня таким восторгом накрыло, что я даже было потянулся к нему, хотел расцеловать.

Но резко передумал, когда перед самым своим лицом увидел его хищную и очень зубастую мордочку. В данный момент очень удивленную с широко-открытыми глазами мордочку. Тимоха явно не понял, что это такое только что было. Совсем он не избалованный нежностями.

Да и мне не до нежностей стало: сняв очки, чтобы протереть заслезившиеся глаза, с удивлением увидел, что за окном уже светает.

– Так, – повернулся я к Тимохе: как бы мне ни хотелось его схватить в охапку и ни на шаг от себя не отпускать, здравый смысл победил. – Как сделать так, чтобы мы не потерялись с тобой?

– Мы не цмозем потерятьця, хозяин, – мотнул головой Тимоха. – Я вцегда тебя услышу, если ты меня позовёшь.

Видя, что я задумался, прикидывая, как это со стороны будет выглядеть, когда я на улице начну орать, гремлина звать… Тимоха пояснил:

– Мысленно подумай обо мне и мысленно позови, я услышу и приду.

– Ага, так лучше, – сразу же успокоился я. – Тогда давай, ты где-нибудь поблизости схоронись до завтра… уже сегодняшнего вечера, я тебя позову, и мы ещё поговорим. А пока…

Тимоха, прихватив открытую пачку фисташек, быстренько улизнул.

– И кто здесь помощник? – проворчал я, глядя ему вслед.

Но всё же убрал с пола скорлупу от орешков, после чего и ушёл на лоджию, переваривать тот вал информации, что на меня «неведомая зверушка» вывалила.

Глава 7

Уже окончательно рассвело, а я так и продолжал в потолок пялиться, тщательно обдумывая информацию о новом способе выживания и о новом же способе заработка. Особенно востребован этот способ на Земле будет, сколько раз мы там с ребятами встревали и превозмогали, теперь в таких же ситуациях можно будет просто отступить. Но и Радага от Земли недалеко ушла, если бы мои местные предки умели маяки ставить и по изнанке правильно передвигаться, до сих пор живы бы были. И пусть за Грань только мужчины умели ходить, но в этом случае они могли ещё и женщин с детьми с собой бы прихватить, не особо при этом напрягаясь.

Но то ладно, если бы да кабы, назад ничего не отыграешь, зато в будущем уже у моей семьи будет экстренный способ эвакуации.

Не раз уже мысленно себя по голове погладил за то, что гремлина, когда в первый раз его увидел, не прибил, ещё и помог ему. Чем, видимо, и привлёк к себе его внимание, что он потом несколько дней следом шёл, изучал меня. Хотя я так и не спросил, а нужна ли ему была та моя помощь, может «призрачные тени» как-то по-другому лечатся? Позже спрошу и не только об этом, вопросов куча, голову буквально распирает от них: не успев один обдумать, как тут же несколько новых появляется. Так что, наверное, и сегодняшняя ночь будет бессонная, когда девчата на учёбу уйдут, в обязательном порядке нужно будет подремать. Не дело это сутками напролёт не спать, от усталости можно будет ошибку допустить или опасность не заметить.

Не в том я сейчас положении, чтобы так рисковать.

Только вспомнил про девчат, услышал, как из своей спальни выскочила Марина – шлёп, шлёп, шлёп, шлёп… – пробежала по коридору, отомкнула дверь в квартиру и…

– Уи, – запищали там в два голоса.

Лена от родителей приехала.

Бросил взгляд на часы – полдесятого утра, в такое время и обещалась прибыть. Видимо по коммуникатору предварительно связалась, вот Марина и поспешила навстречу, и встретить, и радостью поделиться с самым близким ей человеком.

Пора и мне вставать, нужно от лишних мыслей отвлечься, да и не дадут мне «спать» и их игнорировать, или ничего я в женщинах не понимаю.

Неспеша поднялся с постели, натянул на себя штаны и майку, потопал к продолжающим периодически пищать и быстро-быстро, при этом одновременно, говорить подругам.

Ну так и есть, привалившись плечом к стене коридора, я, сложив руки на груди и улыбнувшись, принялся за девчатами наблюдать. Марина, одетая в майку и трусы-шорты, хвасталась перед Леной своими идеальными ножками.

Впрочем, имела право, ведь ножки чудо как хороши.

Но не всегда так было.

***

Началось всё в пятницу, я как раз с Катей закончил…

– Спасибо, спасибо, спасибо, – залилась та слезами, когда я сказал, что лечение закончено и очки в ближайшем будущем ей не понадобятся.

Еле успел её поймать, собралась передо мной на колени упасть и так продолжать благодарить.

– Ну, будет тебе, – подхватил и прижал я её к себе, погладив по голове. – Твоего спасибо мне вполне достаточно.

Лена с Мариной чуть в сторонке стояли, улыбались и тоже слезами заливались. Да у меня и у самого настроение было грустно-возвышенное, всё же я ведун и ведун хороший, моё призвание лечить и радость людям приносить. А тут чёрте чем приходится заниматься…

Катю успокоили, чаем напоили и отправили к медсестре на проверку. Проводив её, Лена с Мариной вернулись и – замялись, остановившись возле дивана, на котором я сидел, не решаясь заговорить.

Но вот Марина, получив от Лены толчок в спину, шагнула ко мне осторожненько и, набравшись решимости, выпалила:

– Сашь, а мне ты можешь помочь?

«Ну вот и дождался», – усмехнулся я мысленно, но не демонстрируя этого на лице.

После первых же положительных результатов лечения Кати, я заметил, как подружки стали частенько о чем-то шушукаться, бросая на меня непонятные взгляды. Вернее, вполне понятные, нетрудно было догадаться, о чем они там между собой говорят, при этом не решаясь обратиться ко мне с просьбой.

Но вот, время пришло, решимости они всё же набрались.

– Чем именно помочь?

– Шрам убрать, – произнеся свою просьбу, Марина, как, впрочем, и Лена, замерла, задержав дыхание, в ожидании ответа.

– Показывай свой шрам.

Марина тянуть не стала, я даже удивился, с какой скоростью она из штанов выпрыгнула, абсолютно не стесняясь… впрочем, стесняться там нечего было, белье на ней вполне приличное надето. Но на него я внимания практически не обратил, так как теперь мне стало понятно, почему я ни разу не видел Марину в платье, постоянно в штанах ходит. А тут вот оно в чём дело…

– Подойди ближе, – поманил я её к себе.

Стоило ей ко мне приблизиться, как я принялся пальцами водить вдоль безобразного шрама, тянущегося по правой ноге от ягодицы и чуть ниже колена. Какой-то криворукий имбецил так топорно швы наложил, что… уродство сплошное получилось. Чудо, что она при это ещё и хромой не осталась, с таким лечением.

– Уберу я это безобразие, можешь не волноваться.

Что-либо сказать Марина не сумела, зашмыгала своим прелестным носиком и часто-часто заморгала не менее прелестными глазками, стараясь не расплакаться.

Чтобы её ещё больше не смущать, я повернулся к Лене:

– Ну а у тебя что? Пользуйся моментом, пока у меня настроение хорошее, – улыбнулся я ей подбадривающе, а то та так покраснела, как только рыжие и могут.

– Веснушки, – чуть слышно прошептала она.

– Что, прости? – показалось, что я ослышался.

Я думал больше некуда, но у Лены уже не только лицо и шея, даже зона декольте багровым отдавать начала, так в красноту её бросило.

– От веснушек можно как-то избавиться? – вместо Лены, справившаяся со своими эмоциями, Марина озвучила её проблему. – Она что только уже не делала: и к врачам обращалась, мазями разными мазалась, и в косметологических салонах частый гость, там её и световыми волнами облучали, и лазером жгли…

Марина еле успела пригнуться, Лена, хотевшая той подзатыльник отвесить, только волосы ей взлохматила.

– От пилинга у неё кожа уже так истончилась, нежная-нежная стала, что одежду теперь не всякую наденешь, раздражение начинается, – Марина, отскочив от подруги, всё же закончила перечислять её проблемы.

– Ага, – выслушав её, я перевёл взгляд на Лену.

– Тут не в том дело, – справившись с волнением, заговорила рыжевласка. – Все эти процедуры только временно мне помогают, веснушки вроде бы пропадают, зато потом их ещё больше появляется.

– Я понял проблему, – кивнул я ей. – Теперь давай посмотрим… раздевайся.

– Полностью? – встряла уже окончательно пришедшая в себя Марина.

– Можно и полностью, – улыбнулся я ей в ответ. – Но сейчас мне главное проблемные места осмотреть.

Лена, замахнувшись, снова до подруги не дотянулась, погрозила той кулаком и вышла из зала. Отсутствовала недолго, вернулась одетая в халат…

– Садись на стул и приспусти верх, – спокойным безэмоциональным голосом попросил я её, а то Лена в последний момент застеснялась.

– Давай, Ленка, он же лекарь, чё стесняться-то?

– Цыть, – цыкнул я на Марину.

Подошёл к стулу, встал возле него и принялся руки потирать, испуская из них золотистую живу.

– Вау, – в который уже раз впечатлилась Марина, нравится ей, когда я так делаю.

На Лену это зрелище такое же впечатление производит, вон, даже рот чуть приоткрыла, засмотрелась. Но тут же – клац зубами, губы решительно сжала и шагнула ко мне.

Пришлось постараться, чтобы не продемонстрировать, как на меня внешний вид хозяйки квартиры действует. Но всё же справился, полностью беспристрастно смотрел, как Лена халат приспустила и по пояс оголилась, оставшись одетой лишь в бюстгальтер.

Мои усилия не пропали втуне, Лена окончательно взяла себя в руки, развернулась ко мне спиной и села на стул…

«Н-да», – оценил я фронт работ.

Если на лице и в зоне декольте веснушек почти не было, то вот тут их действительно многовато. От ключиц на руки, а также по спине щедрая такая россыпь, наслаивающаяся друг на друга, не до конца сведённых бледноватых пятнышек. И это осенью, ещё не исчезли окончательно, весной же они снова нальются силой.

Марина с приоткрытым ртом и широко-открытыми глазами за моими руками пристально наблюдала, но хоть молчала. Я же, продолжая испускать из ладоней золотистую живу, занимался диагностикой. Повёл ладонями по плечам, по спине, обошёл Лену кругом, обследовал её лицо, руки и зону декольте, отчего она снова покраснела, внимательно в моё лицо всмотрелась и быстро успокоилась, снова на моих руках свой взгляд сосредоточила.

Эмоций на моем лице сейчас и вправду немного было, так что ничего лишнего она и не могла там углядеть.

Я думал.

Очень серьёзно раздумывал, как к её проблеме подступиться. Но одно уже точно, подругам этим я помогу. Марина вскоре начнёт короткие платья на себя примерять, а Лена забудет, как стесняться и под длинными рукавами свои «недостатки» прятать.

– Саш? – нарушила тишину Марина.

А то я отошёл от Лены и на диван уселся, смотря перед собой отсутствующим взглядом, но так получилось, что смотрел на подруг.

– М? – рефлекторно отозвался я.

Но тут же «выплыл на поверхность» и уже вполне осмысленно посмотрел на девчат.

– Можешь одеваться, – кивнул я Лене, продолжающей сидеть с оголённым верхом.

– Саш, ну не томи, – протянула Марина. – Скажи, сможешь помочь или нет?

Мысленно качнул весы туда-сюда: можно просто помочь, а можно ещё и плюшек сверху насыпать. Девчата вроде неплохие, молодые, но мозгами не обделённые, знающие, чего от жизни хотят.

«Так что, так что, – покусывая нижнюю губу, внимательно на них посмотрел и принял решение. – Последняя проверка. Если пройдут, то помогу им в жизни нормально устроиться, после того как со своими проблемами разберусь. Марине уж точно помогу, да и Лене оно не лишним будет, несмотря на обеспеченных приёмных родителей».

– Раз и навсегда от веснушек тебя может избавить только Целитель, так как это не просто дефект кожи, это генетика, до такого уровня я пока ещё не дорос, – улыбнулся я под их скептическими взглядами, мол тебе ли в твоём возрасте и при таком аномальном развитии дара об этом сокрушаться. – Можно, конечно, с гормонами «поиграть», как известно у пожилых людей веснушки сами по себе могут исчезнуть, так как вырабатывается меньше стимулятора синтеза меланина, отвечающего за пигментацию кожи. Но это и на другое повлияет, те же волосы, если не поседеют, то уже не такие здоровые будут, да и… слишком много недостатков, одно за другим потянет, замучаемся править. Гормоны – это не шутка. Не стоит оно того.

– А что тогда?.. – начала было говорить Марина.

Но я её прервал, приподняв руку с вытянутым кверху указательным пальцем, которым ей и «погрозил».

– Есть у меня рецепт мази, вот она кожу не только от веснушек избавит, но и от прыщей, комедонов, акне, угрей. А также… – сделал я паузу, – разгладит мимические морщины.

– Вау, – протянула замолчавшая было Марина.

Ну да, для всех поголовно женщин это вау и есть. А если брать в расчёт, что это старый рецепт, которым ещё до катастрофы на Земле дед своих доверенных женщин снабжал и через них же реализовывал. Мазь, которая из женщины прилично в возрасте могла сделать зрелую красавицу, то это вау вдвойне. Промолчим пока о том, что уже после катастрофы, с появлением новых видов растений и животных, мы с дедом смогли изобрести новый и более действенный рецепт мази, которая и древнюю старуху внешне молодухой сделает. Преувеличиваю конечно… немного, но то, что даже старческие глубокие морщины разглаживаются, клетки кожи начинают обновляться, будто у молодой – всё это подтверждённый факт и вау втройне.

Но новая мазь действительно только для людей в возрасте предназначена, молодым она просто не нужна. А вот по старому рецепту, та, как говорится, всевозрастная, так как помогает держать кожу в тонусе и убирает с неё всевозможные дефекты. И вот тут и кроется моё последнее испытание для девчат, а именно испытание красотой. Не вскружит ли им голову то, как они вскоре выглядеть будут? Если и тогда останутся собой, какие они есть сейчас, то – будем совместно работать, как мой дед когда-то работал со своими женщинами. Которые, кстати, приличный процент дохода нам приносили, реализуя нашу косметическую мазь «для избранных», так как в большом количестве, при всём желании, (не только нашем, но и тех многочисленных женщин, которые мазь хотели заполучить) её не наготовишь. Но таких, кому реально доверяешь, трудно найти, так как ради продления молодости и красоты, женщины на многое способны пойти, в том числе на любую глупость и подлость.

Посмотрим, что будет и повезёт мне или не повезёт.

– А сколько это будет стоить? – спросила Лена, затаив дыхание, в ожидании ответа.

Да и Марина забыла, как дышать – красивая детдомовская девушка давно лишилась иллюзий, что в жизни что-то бесплатно даётся.

– Вы уже расплатились своей помощью в трудное для меня время, – мотнул я отрицательно головой. – Больше ничего пока не требуется.

На самом деле я не совсем искренний, но об этом вслух не говорят.

Ведун никогда в накладе не останется, даже если бесплатно работает, свою плату с пациента он всё равно возьмёт. Это то, чему меня дед в самую последнюю очередь научил, а его научила старушка-ведунья, которая и помогла ему в своё время ведуном себя осознать, полноценно раскрыть свой «сказочный» талант. За что он до самой своей смерти добрым словом её вспоминал, да и я не менее благодарен ей и деду за полученную науку.

Дело в том, что, когда ведун заканчивает лечить человека, тот на волне радостных эмоций буквально фонтанируют жизненными силами. Вот ведун и «отщипывает» себе чуточку этих положительно-настроенных сил за оказанную услугу. Но только когда люди действительно благодарны и добровольно (пусть и неосознанно) делятся ими с тобой.

Это видно и это чувствуется.

Вот с этого ведун и живёт: сначала даёт, потом берёт плату.

Всегда.

«Но не дай бог ты возьмёшь «плату» с умирающего или недолеченного человека, добра тебе это не принесёт», – стращал меня дед жутко, как и ведунья его в своё время.

Мол эта жизненная энергия тебя так перекрутит, всё наружу вылезет… потому-то ведьмы и страшные такие, всё у них – жадность и злоба – на лице написаны.

Но если всё делать по правилам, то долгожительство, здоровье, по желанию и красота – вот твоя плата.

Дед, если бы с молодых лет так умел, ещё дольше бы прожил. Впрочем, он и так на свой возраст никогда не выглядел, несмотря на то что за сотню лет перевалил, был ещё тем живчиком. Что насчёт красоты – так она ему и даром не нужна была, его и так в себе всё устраивало, как и его многочисленных женщин. Но, если бы было его на то желание, за счёт заёмной силы, он довольно легко мог бы себе любую внешность сделать.

Вот и получается, что люди обычно платят дважды: материальными ценностями (тут часто платы не требуют, мол сколько дадут – это ведунья так людям помогала, дед же свою цену за услуги всегда озвучивал) и жизненными силами – живой, и тут ясно что ценнее. Так что я могу себе позволить «бескорыстную» помощь. Но, что важно, такими действиями вреда людям никакого не наношу и срок жизни им не сокращаю.

– Но… – хотела было возразить Лена, об этом не подозревающая, но прекрасно знающая сколько и что стоит.

Всё же немало денег выкидывала на различные косметические средства и процедуры, которые ей до конца так и не смогли помочь.

– Ты сегодня можешь здесь остаться? – не став слушать Ленины возражения, обратился я к Марине. – Если прямо сегодня начнём с твоим шрамом разбираться, то за выходные я его полностью уберу…

– Да, смогу, – не успел я договорить, как Марина, шумно выдохнув, сразу согласилась.

Подхватив лежащий на столе коммуникатор и, сверкая своей едва прикрытой пятой точкой, штаны ведь она так и не надела, побежала звонить, предупреждать, что ночевать в детдом не придёт.

Проводив её взглядом, посмотрел на Лену:

– Мазь за выходные я приготовлю, так что, когда от родителей вернёшься, она тебя будет здесь ждать.

– Спасибо, – шмыгнув носиком, светло мне улыбнулась Лена.

***

Ну и вот, Марина от шрама избавилась, теперь только загореть ей и осталось, чтобы выделяющаяся на ноге новая кожа цветом со старой сравнялась. Лену же ждёт приготовленная мной мазь, способ приготовления и то, какие в неё ингредиенты входят, я сумел сохранить в секрете, ни одной травинки Марине не показал.

Вот такой я вредный.

Заметили меня, одновременно резко замолчали – Марина улыбнулась так, что – ух, волосы на голове чуть не вздыбились. Ну и Лена – тут и опаска, неверие и одновременно такой надеждой взгляд полыхнул…

«Скажи, что начавшаяся с зелья сказка ещё не закончилась?»

– Приготовил я мазь, – поспешил я её успокоить и обрадовать. – Приводи себя в порядок с дороги, буду показывать и рассказывать.

Только и успел на кухню вернуться, да чайник на плиту поставить, как обе подруги почти сразу и нарисовались. Типа уже в порядок себя привели, что Лену нетерпение переполняет, что Марину – ведь я ей тоже результата своих трудов толком не демонстрировал и не давал «чуточку попробовать», чтобы оценить.

Дождалась… обе дождались.

Под их пристальными взглядами сходил сначала чайник с плиты снял, залил кипятком заварник. Потом к шкафу направился, взял там с нижней полки «подарки», вернулся и выставил на стол две бочкообразные стеклобанки Твист[1], ёмкостью 0.55 литра. Раньше в них маленькие помидорчики с огурчиками находились, в холодильнике стояли, но я банки реквизировал для собственных нужд, теперь они заполнены белоснежной мазью.

Две банки, потому-то выше и уточнял, что они обе дождались, хотя и не говорил им, но сразу решил обеих девчат этой мазью одарить, чтобы зависть не плодить на ровном месте у подруг.

Когда я это озвучил, не про зависть, про подарки, Марина снова на меня чуть с поцелуями не накинулась. Мне хватило вчерашней её благодарности, когда я окончательно шрам ей свёл. Ох и распирало её от радости: и словесных благодарностей, и поцелуев было в избытке. Сейчас же сдержалась, только глаза увлажнились, да взглянула на меня…

«Проси что хочешь, всё выполню».

Пользоваться этим я и вчера не стал, и сегодня не собирался, выдержав небольшую паузу, пока она со своими эмоциями боролась, взял одну из банок, окрутил крышку и продемонстрировал им белоснежное содержимое.

– Руки левые давайте свои…

Не спрашивая зачем и для чего, девчата молча выполнили моё требование, я же специальной лопаточкой чуть зачерпнул мази и два небольших мазка сделал на внутренней стороне их рук, после чего закрутил крышку обратно.

– Проверим на аллергическую реакцию, – пояснил я, для чего это сделал. – Ни разу ещё такого не случалось, чтобы аллергия на неё была, но проверять всё же нужно.

Особенно после столь сильного воздействия Земного зелья на Катю, теперь всё проверять надо, чтобы не навредить.

– Приятно пахнет, – практически одновременно оценили они запах, поднеся руку к носу, но озвучила вердикт только Марина.

Лена пока ещё не знала, что говорить, молча на меня смотрела, ожидая продолжения. Тянуть с объяснениями я не стал:

– Для чего мазь нужна, я уже говорил, повторять не буду. Хранить её нужно в тёмном, вне пределов солнечных лучей месте, при комнатной температуре. Срок годности два года. Как её использовать… Первый раз или после продолжительного перерыва, а это как минимум десять дней, пользоваться ей один раз в день на протяжении недели.

– Утром или вечером? – уточнила Лена, прервав наконец молчание.

– Неважно, – чуть мотнул я головой. – Как тебе удобней, в такое время и пользуйся, мазь полностью впитывается в кожу, жирных пятен не оставляет, так что... – развёл я руками. – Неделю помазались, за это время кожа насытится нужными веществами, дальше мазь нужно продолжать использовать каждый третий день – в вашем возрасте и вплоть до тридцати лет этого вполне хватит для поддержания её тонуса. Чаще не надо, негативных последствий не будет, но и положительных тоже, впустую переведёте продукт. Реже сейчас вам можно, на день, то есть каждый четвёртый день, вы девчата молодые, может прокатить, но это на практике проверите. Более продолжительных пауз лучше не допускать, эффективность мази снизится.

– А…

– Результат виден уже на следующий день после первого применения. Если сегодня намажетесь, завтра оцените, что получилось.

Лена кивнула, именно это она и хотела уточнить.

– Теперь о неприятном, – напугал я их этими своими словами. – Результат будет виден уже на следующий день, – повторил я ранее сказанное. – И не только вам. После недели использования мази… вы и сейчас красавицы, потом же у вас ещё больше завистниц появится. И тут вам главное не проговориться, с помощью чего и кого вы такого эффекта добились.

Марина хотела было что-то уточнить, даже рот приоткрыла, но не стала этого делать. Сама всё поняла, недавняя радость испарилась, уже не столь восторженно на мазь смотрела, больше задумчиво.

– Молчать вам придётся пока я со своими проблемами не разберусь. Потом можете признаться, что лекарь вам помог, особо настырным даже имя моё можно будет сказать. Но это будет потом и от завистниц вас всё равно не убережёт. Так как мазь эта, – постучал я пальцем по банке, – она не каждому по карману, а кому по карману, не каждому такому человеку я соглашусь её изготовить. Из-за этого у вас уже не просто завистниц, а недоброжелателей и врагов прибавится. Вот и думайте, красота, конечно, жертв требует, но готовы ли вы на такие жертвы пойти?

– Я готова, – без раздумий ответила Лена, кривовато усмехнувшись. – У меня и так заклятых подружек хватает, пусть их от зависти ещё больше перекорёжит.

Марина же молчала дольше… потом головой мотнула.

– Пока из детдома не выпущусь, мне лучше «ещё больше красивой» не становиться, – такая же усмешка, как и у Лены, исказила её губы. – Съедят.

Лена тут же обняла подругу, поддерживая её морально. Ну а я в очередной раз убедился, что Марина на удивление разумная девушка, уже в таком возрасте способная оценить последствия своих поступков.

– Меньше года осталось потерпеть, – тем временем продолжала нашёптывать Лена Марине на ушко. – В восемнадцать пойдёшь в медучилище, там общага, забудешь этот детдом как страшный сон…

Прислушиваясь к словам Лены, с удивлением узнал, что Марине оказывается уже семнадцать лет, а выглядит моложе. Ну и мысленно посочувствовал девчонке, видимо не всё ладно в том детдоме, как мне ранее думалось, есть какие-то нюансы. Спрашивать о них не стал, всё равно сейчас помочь ничем не могу, так чего зря душу ей теребить.

– Всё, я в порядке, – старательно пряча от меня взгляд, встряхнулась Марина. – Спасибо, подруга, – чмокнула она Лену в щёку. – Мазь же, срок годности ей два года, так что подождёт, а потом я – ух.

– Ух, – кивнула согласно Лена. – Если хочешь, я подожду, и потом мы вместе ух сделаем?

Что удивило, это было вполне искренне сказано, ради своей подруги Лена готова была пойти на такие жертвы. Но Марина без раздумий отказалась:

– Не надо, Ленок, – мотнула она головой. – Я подожду годик, на тебя посмотрю, какой ты ещё большей красавицей станешь. А потом, – глубоко вздохнув, она мечтательно улыбнулась, – и сама такой же стану, пусть они все слюной захлебнутся, твари такие.

Слушая девчат, меня немного смутило то, что моим словам они поверили сразу и приняли как данность: красавицами станут и проблемы из-за этого будут. Всё же такое доверие не так легко заработать, но – это случилось, поверили и приняли мои слова близко к сердцу.

– Так, девчонки, – не хотелось бы, конечно, сейчас лишнего на себя брать, но такое доверие, как говорится, обязывает. – Расспрашивать ничего не буду, но знайте, если припрёт… совсем припрёт, так, что дальше край, мне скажете, я… помогу.

Не попытаюсь, а именно помогу, свои проблемы отложу, их решать буду, так как таких девчат надо беречь. Ведь в этом мире это первые незнакомые люди, которые ко мне так отнеслись, и кто знает…, да я уже и не верю в то, что они оскотинятся, загадывать, впрочем, не буду, слишком мало мы друг друга знаем. Остался учебный год Марине до выпуска из детдома, вот это время им на проверку и отпущу, если не разочаруюсь в них, то…

«Свои проблемы сначала решить надо, – оборвал я сам себя мысленно. – Решу, тогда и у девчонок всё нормально будет, не решу – так и загадывать без толку».

Повезло что Марине к одиннадцати двадцати, а Лене к двенадцати на учёбу надо было, иначе эта Санта Барбара, как дед мой такие ситуации обзывал, ещё долго бы продолжалась. А так, случайно глянув на часы, девчонки дружно взбодрились, переполошились и побежали в порядок себя приводить, да одеваться/собираться, совсем не до переживаний им резко стало.

Проводив их грызть гранит науки, выпил чаю, после чего в магазин сходил, прикупил там замену утащенным Тимохой фисташек. Взял с запасом, если он их так любит, побалую гремлина, за ту информацию, что он мне уже предоставил, не жалко.

После, как вернулся, стараясь ни о чем не думать, закрыл жалюзи на окнах лоджии и завалился спать, нужно отдохнуть, сегодняшняя ночь, похоже, опять бессонная будет.

***

Проснулся полностью отдохнувшим и пока было время провёл сначала разминку, а потом, взбодрившись, и полноценную тренировку. К развитию своего нового тела я серьёзно относился, благо не с нуля пришлось начинать. Ещё до слияния, прошлый Тишилович не филонил, хотя особо и не перенапрягался, но задел на будущее мне кой-какой всё же обеспечил. А уж после слияния параметры тела вообще скаканули вверх по всем направлениям, теперь главное, чтобы отката не случилось. Именно поэтому я каждый день и находил время позаниматься под повышенной гравитацией. Мы с дедом ещё на Земле этот комплекс упражнений придумали, выполняя его, нагрузка на все группы мышц была мне обеспечена. Самое то для улучшения своей физической формы и общей выносливости организма, никакого спортзала не надо.

Принял душ, а тут и девчата с учёбы вернулись, с тортом.

Ну и, как и было запланировано, быстренько организовав посиделки, мы принялись обмывать вернувшуюся красоту Марининым ножкам. Она, кстати, пока не спешила их другим людям демонстрировать, всё также в штанах ходила, только у Лены на квартире позволила себе оголиться. Пока отмечали, она нет-нет, да поглаживала свою ногу, будто до сих пор не верила, что уродливый шрам с неё исчез.

Хорошо посидели, девчата немало о своей жизни рассказали, и опять они молодцы, ко мне с вопросами не приставали. Впрочем, я тоже не молчал, нашлось что рассказать, так что не скучали.

Уже начинало темнеть, когда мы разошлись: девчонки мазь на Лене испытывать отправились, благо никаких признаков аллергии на неё у них обнаружено не было, ну а мне уже пора было на свой пост выдвигаться. Хоть и понедельник сегодня, день тяжёлый вроде как, не до веселья людям, но я не собирался из-за этого дежурство возле клуба пропускать.

Вышел из подъезда, и сразу же благодушное настроение куда и делось, раздавшийся в кустах шорох пробудил мою паранойю.

Замер на миг, готовый в любой момент «гравитационный щит» выставить, но время шло, а нападать на меня никто не спешил. Тогда я аккуратненько подошёл к невысокому забору из штакетника, который клумбу у подъезда огораживал.

– Тимоха, – выдохнул я.

Рука-лицо – шлёп.

Слов нет, вообще нет, как говорится, одни междометия наружу просятся. Да и очень мне хотелось развидеть то, что я увидел. Эта «неведома зверушка», сейчас находясь в виде рыси, с такой довольной мордой огненно-рыжую кошку «топтал»… растоптал мои светлые, пусть и слегка низменные чувства к хозяйке квартиры, тварь такая. Очень захотелось его прибить, абы только довольное выражение с его морды стереть.

С трудом сдержался, мне же от него ещё очень многое и жизненно-важного узнать нужно.

[1] Твист – значит крутить, банки с закручивающейся крышкой.

Глава 8

Хозяева в пустующую квартиру возле клуба «Плувий» пока ещё не вернулись, так что мне не пришлось в срочном порядке менять место наблюдения на менее комфортное.

Привычно устроился в кресле возле окна, достал из рюкзака и положил на чайный столик монокуляр. Вторым рюкзак покинул выделенный мне Леной термос, наполненный пока ещё горячим кофе. Рядом с ним, на круглую картонную подставку, чтобы следов на полированной поверхности не оставлять, поставил полюбившуюся мне глиняную кружку. Последними достал лёгкий перекус для себя, ну и купленные фисташки для одного извращенца.

Расположился со всеми удобствами и только тогда…

«Как там Тимоха говорил? Представить его мысленно… С-с-самка собаки», – чуть не сплюнул на пол, с трудом сдержался.

Первое, что в голову полезло, это именно Тимоха в виде рыси топтавшего кошку.

– Развидеть, нафиг! – Скривившись, я наполнил кружку кофе, сделал пару глотков, и очень пожалел, что с куревом решил завязать, а то втягиваться начал.

Сейчас бы под кофе да сигаретку… тряхнул головой, вот ещё напасть. Допил кофе, слегка успокоился и только тогда повторил попытку. В этот раз старательно представлял гремлина, каким мне он в квартире показался, мысленно позвал его:

«Тимоха, мать твою гремлиншу, явись передо мной, как лист перед травой», – сам не знаю почему меня на фольклор пробило.

В сопливом детстве Сивку-Бурку мультик смотрел, и вот, вспомнилось.

Чуть погодя с трудом удержался, чтобы ещё несколько попыток, позвать гремлина не сделать. Тут уже – или с первой попытки должно получиться, или расстояние велико, и он меня просто не слышит, ну или я что-то сделал неправильно.

Как далее оказалось, сделал я всё правильно, просто Сивка-Бурка был более расторопный. Ну а Тимоха только через час и восемь минут, специально время засёк, на мой зов объявился. Да ещё как появился: сначала я краем глаза заметил тёмное пятно, которое в мою сторону вдруг двинулось. Потом эта клякса форму приняла, материализовалась и к креслу уже гремлин на своих двоих подошёл.

– А ты не спешил, – бросил я на него взгляд, после чего взял в руки монокуляр и за входом в клуб принялся наблюдать, там как раз новые машины подъехали и народ из них повалил.

– Спешил, хозяин, – возразил мне Тимоха.

– Спешил со своей рыжей закончить? – хмыкнул я, не прекращая наблюдения.

– На зов к тебе спешил…

– Ладно, это всё неважно, – прервал я его, прекращая пристально всматриваться во вновь прибывших: нужные мне люди не появились. – Ты мне другое скажи: своими вот этими преподъездными развлечениями, не наплодишь мне тут «помощников» бесхозных?

У Тимохи сначала глаза от удивления расширились, но потом он видимо вспомнил, что я о нем почти ничего не знаю.

– Нет, хозяин, – мотнул он своей ушасто-зубастой головой. – Помоцники так не размножаются, нас нельця родить, можно только создать.

– Понятно, – на душе реально полегчало: и волнение ушло, и курить сразу расхотелось. А то напрягла меня эта ситуация с вдруг расплодившимися «призрачными тенями». Да и до паранойи так легче лёгкого докатиться, начнёшь на каждого котёнка или какую другую зверушку с подозрением посматривать, ожидая подвоха от них. – А как создавать, ты знаешь?

– Нет, хозяин, – снова отрицательно мотнул он головой. – В нацем анклаве не было разумных, кто умел бы таких как я помоцников создавать, а сам я не помню, как создавался.

– Таких как ты? – обратил я внимание на это его уточнение. – Бывают ещё и другие помощники?

– Бывают, хоцяин, – кивнул он согласно. – Есть ещё го…

– Подожди, подожди, подожди, – прервал я его, столько вопросов сразу мою голову атаковало, хоть бери и записывай, чтобы не забыть. – Давай по порядку, а то запутаюсь.

Тимоха ничего не сказал на это, только плечами пожал да глаза скосил на лежащие на столике фисташки.

– Чуть погодя перекусим, – засёк я этот его взгляд. – А пока скажи… я вот заметил, что ты довольно легко свою форму меняешь: то рысь, то гремлин…

– Помощник.

– Помощник-то помощник, но, извини, выглядишь ты как натуральный гремлин, – чуть нервно хохотнул я.

Блин, да я до сих пор не могу окончательно поверить в то, что сижу тут и спокойно разговариваю с гремлином-помощником. Всё же это разумная инопланетная раса, пусть и искусственно созданная. Ко многому мой разум уже привычный, но не к реально существующим инопланетянам, отсюда и лёгкий раздрай в душе. Даже несколько усилившийся после того, как я «переспал» нашу неожиданную встречу и разговор в квартире.

– Извини, – взял я себя в руки. – Я вот что хотел спросить… как ты на Земле восьминогу в щупальца угодил, что он тебя так потрепать сумел? Ты же относительно легко нематериальным становишься, в энергетическую форму переходишь. Не мог сбежать?

Тимоха какое-то время на меня непонимающе смотрел, но потом в его глазах проблеск понимания появился.

– …

– Что? – не понял я что он сказал, видимо на своём родном языке.

– Воцьминог, – исправился Тимоха, заговорил на русском, ну или на великоросском, если местный язык иметь ввиду. – У него яд мгновенного дейцтвия, первый удар приходится на энергетику, потом уже тело паралицует. Именно поэтому он меня и потрепал, так как я не мог энергоформу принять, ц трудом вырвался.

– Ага, – сделал я себе зарубку в памяти, тварь эту близко к себе не подпускать, ну и вторую: неплохо бы таким ядом разжиться, мало ли когда пригодится. – Понятно. Теперь второй вопрос, – и самый главный для меня. – Ты говорил, что знаешь как печати-маяки ставить и умеешь перстни-печатки с кольцами делать. Что для этого нужно? Какие материалы?

– Для ицготовления перцтня и колец потребуется магичецкое серебро, твоя кровь и магия, хозяин. Отлить перстень, потом нужно нанецти на него руны, заполнить их твоей кровью и активировать твоей магией, и всё.

– Магическое серебро? – Всё моё хорошее настроение резко – «дзынь», упало в подвал этого дома. – И где мне его найти?

Я о таком металле даже не слышал ни разу, в том числе и от семейства Талицких, самых именитых артефакторов Городецкого анклава. Земных друзей моего деда, да и моих тоже, как бы не единственно там оставшихся.

Настроение ещё больше вниз скатилось, стоило вспомнить моих то ли друзей, то ли уже нет. Этот вопрос ещё требовалось прояснять: признают всё же или не признают они меня в моей новой тушке. Но это дело будущего, всё выяснится, когда снова на Земле окажусь. Сейчас же…

– Моцно поцмотреть на то, цто ты на руке носишь? – Тимоха подошёл поближе ткнул пальцем в мою левую руку.

До меня не сразу дошло, что он хочет, до такой степени я уже привык к браслету из ЖМИТа, что веса его давно уже не замечаю, как часть моего тела этот металл ощущался.

ЖМИТ или жидкий металл Ивана Талицкого, именно я ему помог это название придумать. А то Ванька изобрести изобрёл, а как назвать такую полезную вещь на тот момент ещё не придумал. Зато артефакты из этого металла начал клепать как пирожки: его очки ночного видения – это вообще отвал башки. Я же подаренный мне металл как средство релаксации или, при нужде, как мультитул использую. Так как ЖМИТ способен принять любую форму, на какую только твоего воображения хватит, чтобы эту форму ему придать и закрепить.

Хорошая разминка для ума и тренировка воли.

Мгновение назад плотно сидящий на руке браслет, повинуясь моей воле превратился в жидкое состояние, стёк мне в ладонь, и тут же сформировался в цветок, в накачанную такую толстостеблевую ромашку-мутанта.

– О-о-о, – выдохнул Тимоха, забывший было как дышать. Чуть ли не носом ткнулся в «ромашку», внимательнейшим образом её осматривая и, такое ощущение, обнюхивая. – Это не магическое церебро, – вынес он вердикт. – Я не цнаю, что это такое, но этот металл полностью сроднился с твоей цилой, хозяин. Можно?

Я позволил одному лепестку опасть в подставленную ладонь гремлина, остальной металл снова закрутил в виде браслета вокруг своей левой руки. Одновременно со мной и Тимоха лепесток вокруг своего пальца обвил, придав ему вид кольца.

– Быстро ты разобрался, – мои брови, от этого зрелища, в удивлении вверх взлетели.

Помню, мне Ванькины подсказки потребовались, чтобы со ЖМИТом поладить, гремлин же и сам мгновенно понял как с ним взаимодействовать.

– Я владею теми же цилами, которыми владеет хозяин, – не отводя взгляда от кольца, доводя его форму до идеала, пробормотал Тимоха, и в подтверждение своих слов между коготками левой руки пустил маленькие молнии. – В будущем, когда ты со мной ещё раз кровью поделишься, я ещё лучше начну интуитивно понимать, как выполнять все твои поруцения, помогать тебе в работе.

Полноценно осознать сказанное и удивиться я не успел, так как на стоянку к клубу очередная машина подъехала. Увидев, кто из неё выбрался, у меня вдруг и сразу шерсть по всему телу дыбом встала, и я чуть не зарычал от накрывшего меня с головой бешенства.

– Коновальчук, тварь! – скрежетнув зубами, я с трудом себя в руках удержал. – Дождался.

***

«Ох Саня-Саня», – продолжая делать дыхательную гимнастику, попенял я старому Тишиловичу.

Ведь обещал же ему отомстить, но он или не поверил до конца, или ещё что-то, но как-то прописалось это обещание во мне во время нашего слияния. И вот результат, находись Коновальчук на расстоянии вытянутой руки, я мог бы и не сдержаться, глупостей наделать.

Наблюдая за тем, как этот спесивый тварёнышь в клуб входит, я очень жалел, что Панфилова с ним нет. Придётся того в другом месте ловить, и он уж точно настороже будет, так глупо теперь не попадётся.

«Ничего, – уже достаточно спокойно мысли в голове потекли, сумел навеянные эмоции обуздать. – Один и самый весомый долг сегодня закрою, о втором потом подумаю».

Не теряя времени, а то мало ли для чего сюда Коновальчук приехал – отдыхать или на минутку по делам заскочил. Я в темпе принялся рюкзак паковать, если всё запланированное получится, то потом времени не будет на всё это.

– Так, Тимоха, у меня тут дела резко образовались, – бросил я взгляд на гремлина, тот как раз прекратил с кольцом возиться и с удивлением сейчас за мной наблюдал. – Пообщаемся попозже. Держи, – пододвинул к нему пачку фисташек. – Тут не мусорить! За пределами этой квартиры схаваешь их. Понял?

Гремлин «блымнул» глазами, мол понял, подгребая упаковку с орешками к себе, но вот какая вожжа мне под хвост попала – этого не понимал. Но и мне сейчас не до объяснений. Рюкзак собрал, куртку скинул, на рюкзак за креслом её примостил, позже заберу, сейчас она мне только мешать будет. Сунул в карман штанов шапку-маску или балаклаву, как дед её обзывал, она мне чуть позже понадобится.

Замер на миг, обведя взглядом комнату, следов, как обычно, никаких не оставил, рюкзак с курткой заберу и, как и не было меня здесь.

– Не мусорить тут, – ещё раз сделал внушение Тимохе. – Если что, вдруг потеряемся, увидимся на той квартире, где мы прошлой ночью общались.

От переполняющего душу предвкушения как-то забылось, что в любой момент могу его позвать, вот и выдал этот бред. Но сегодня простительно. Ведь с этого момента дорога у меня только одна, вперёд и с песнями: или я всё до конца доведу, или меня изведут. Месть из холодной в горячую стадию переходит и назад уже ничего не отыграешь.

Накинул на себя «покров», краем глаза заметив в зеркале как моё тело растворилось в воздухе, только еле заметный человекообразный контур, похожий на колебание нагретого воздуха в жаркий день, виднеется.

Но то ничего, это в квартиру свет от клубной вывески проникает, поэтому и видно чуть мою маскировку, в темноте же никто ничего не заметит, хотя на улице народа праздношатающегося хватает. Но не зря же я столько дней здесь торчал, теперь, выйдя из квартиры, мне даже задумываться над маршрутом не приходилось, всё давно продумано и опробовано на практике. Старательно придерживаясь неосвещённых участков, всё также находясь под «покровом», направился к клубу. Не к центральному входу, где постоянно желающий попасть внутрь народ толпится, а, заложив приличную дугу, подошёл к нему сбоку, тут «Г»-образный закуток, стены глухие, без окон, но с дверью чёрного входа.

«Вот и маске время пришло», – натянул её на голову.

Магия-магией, а простые средства маскировки, для подстраховки, никто не отменял. Что бы дальше ни случилось, например невовремя «покров» слетит, моего лица всё равно никто не увидит. Как и отпечатков пальцев не заполучат – пока сюда добирался, временно избавился от них, гладенькие пальчики у меня сейчас, без всякого узора. Теперь главное биологических следов за собой не оставить, типа той же крови, иначе все мои маскировочные предосторожности до лампочки, быстренько определят, кто тут безобразия безобразничал.

Пришлось чуть подождать, пока курящая и что-то шумно обсуждающая компания уйдёт, и только тогда, пользуясь моментом, я к двери чёрного хода подскочил, вернее запрыгнул на бетонный козырёк над ней. После чего, не теряя времени на раздумья, чуть присел и что есть сил прыгнул вверх и чуть вбок, в момент отталкивания от козырька максимально облегчая свой вес.

«Есть», – допрыгнул я до слегка выступающей из стены прямоугольной формы вентиляционной отдушины, на которой и повис, не повышая веса.

Когда план проникновения отрабатывал три раза пришлось прыгать, пока получилось зацепиться, но сегодня, из-за бурлящего в крови адреналина, с первого раза всё вышло. Не суетясь, но и не медля, закрутил вокруг себя энергию, привычно провалился за Грань и тут же шагнул в стену, чтобы выйти из неё в пустом техническом помещении.

В прошлый мой визит в клуб мне пришлось голову поломать, как на второй этаж попасть. Ведь здесь основной движ на первом этаже происходит, на втором же места только для типа избранных, куда, даже имея клубную карту, не каждого пустят. «Верхожители» имеют возможность с комфортом расположиться там в изолированных друг от друга комнатах, откуда можно и за сценой, и за ушедшей в отрыв толпой на первом этаже наблюдать. Ну и, поддавшись настроению, снизойти вниз и там потусоваться, или же на своём этаже потанцевать, есть там своя общая танцплощадка, с которой уже только сцену и видно.

Что Панфилова с Коновальчуком, узнав о таком устройстве клуба, придётся именно на втором этаже ловить, я даже не сомневался. Не знаю как первый, но второму его спесь и высокомерие точно не позволят тусоваться на первом этаже, когда на него сверху кто-то смотрит со второго.

Вышагнул в Явь, убедился, что не испачкался нигде, всё же хорошо, что здание клуба пластиковыми панелями обшито, а то представляю, что с моим вещами бы было, повиси я так на стене со штукатуркой.

Только по клубам и ходить в такой одежде.

Вдохнул-выдохнул, настраиваясь на преодоление трудностей, поправил висевший на шее накопитель, подошёл к двери и, очередной вдох-выдох, шагнул за Грань и за дверь.

И сразу же чуть не вляпался, с лестничного пролёта в короткий коридор как раз вошли какие-то серьёзно-выглядящие парни в окружении несерьёзно выглядящих и очень весёлых, на ходу приплясывающих девчат. Пришлось на полушаге замереть, ведь даже находясь за Гранью, самому проходить или позволять другим людям проходить сквозь меня – это серьёзная нагрузка на энергетику, Силу из тела вымывает только так.

Мысленно чертыхнувшись, очень я не люблю в стенах вот так торчать, всё мне кажется, что могу застрять в них навечно, поэтому предпочитаю быстро сквозь них проходить. Но, трудности начались с самого начала, пришлось превозмогать. Не отшагивать же назад, ведь каждое движение за Гранью – это потеря Сил.

– Коз-за драная, – выругался я уже в голос, всё равно в Яви меня никто не услышит.

Ругался на одну из тёлок, по-другому их не назовёшь, которую качнуло в сторону, и она меня плечом задела. Сама то она, конечно, этого не заметила, но вот часть Сил у меня украла, потому я и ругался, что за Гранью каждая капля энергии дороже золота в Яви ценится, ведь жизнь бесценна.

Дождавшись, пока эта группа пройдёт мимо, насколько можно вытянул шею и посмотрел на лестничный пролёт, убедился, что там никто больше не поднимается. Только после этого окончательно вышагнул в коридор и, прикладывая определенные усилия, двигаясь как под водой, а также чувствуя, как Грань за каждый мой шаг здесь берёт плату Силой, направился к стене напротив.

Пройдя её насквозь, попал в достаточно просторную комнату, обставленную мягкими диванами и креслами у длинного стола. В этих комнатах со свободным местом не экономили, тут и посидеть относительно большой компанией можно, оставаясь незамеченными с танцпола первого этажа, при этом спокойно наблюдая за происходящим на сцене, в данный момент за диджеем, а также за танцующими на специальных платформах профессиональными и пока ещё одетыми девушками-зажигалочками. Ну и самим уединённо потанцевать тут места хватит: можно на свободном месте между столом и ажурными перилами, ограждающими народ в комнате от падения на первый этаж. Или же на свободном пространстве сзади, между спинкой дивана и стеклянной, односторонней прозрачности стеной в общий зал второго этажа. Сквозь неё ещё, находясь в комнате, можно наблюдать что там снаружи происходит и кто мимо бродит.

Боковые же стены непрозрачные, тут никто не подсмотрит, не подслушает, кто там и как по соседству отдыхает.

Убедившись, что комната пуста и прямо сейчас никто не собирается в неё входить, я вышагнул в Явь, иначе найти Коновальчука возможности не имелось. Находясь за Гранью, вдаль не насмотришься, там всё мутно становится, а тут в клубе ещё и освещение такое, что и в Яви почти ничего не видно.

Периодически оглядываясь на прозрачную из комнаты стену, чтобы меня неожиданно здесь не застали, накинул на себя «покров» и подошёл к перилам, принялся взглядом первый этаж просеивать. Несмотря на понедельник и относительно раннее время народу в клубе уже хватало. Вот и нужно, желательно быстро, найти иголку в стоге сена…

«Нашёл», – руки самопроизвольно что есть сил перила сжали.

Аж затрепетало всё внутри от предвкушения, когда я искомую цель заметил возле барной стойки. Сам он на барном стуле сидел, лениво поглядывая по сторонам и отпивая что-то из стакана, вокруг же него какие-то шаловчёнки расфуфыренные собрались, ненавязчиво пытаясь обратить на себя его внимание. Но ничего у них не получалось…

***

И у других не получилось, Коновальчук, на удивление, стойким товарищем оказался, за два часа моего за ним наблюдения, так ни на чьи прелести и не повёлся.

Всё также сидел возле бара и – нервничал, ну или злился.

Вроде и незаметно, но за это время я его уже достаточно изучил. Поначалу он себя вполне естественно вёл, теперь же всё чаще стал на часы поглядывать, да новые коктейли заказывать. Если первый стакан он довольно долго тянул, то сейчас один за другим в себя вливал.

Двадцать девять двадцать семь – вслед за Коновальчуком и я на часы поглядываю, и тоже начинаю нервничать. До полуночи два с половиной часа осталось, а он и не думает на второй этаж подниматься.

«Неужели ошибся на его счёт?» – всё чаще долбила голову подленькая мысль.

Да и музыка – тоже долбила! Тык-тах, тык-тах, ты-тык-тах, тык-тах, – ритм поддерживался стабильно высокий.

Долбил по глазам и свет: стробоскопы мигали, лазеры сверкали, настенные светодиодные панели вообще что-то невероятное демонстрировали.

И уже довольно приличная толпа народа в едином, как говорится, порыве, дёргалась, изгибалась, на полную отрывалась. Очень тяжело было оставаться вне этого безумия, сама энергетика этого места стремилась затянуть тебя к остальным. Чуть ослабишь контроль и сам не замечаешь, как голова начинает в такт музыке дёргаться, а нога отбивать ритм. Но расслабляться нельзя, чуть моргнёшь и потеряешь из виду Коновальчука… я вообще боялся, что он сейчас плюнет на всё и свалит отсюда куда-нибудь подальше.

Не смертельно, но будет очень обидно, когда уже практически за глотку твареныша взял – упустить его. По этой же причине не спускался на первый этаж, чтобы там его подловить: боялся из вида выпускать, чтобы не потерять, потом в этой толпе вряд ли удастся повторно его отыскать. Да и закон подлости не отменял: я сейчас вниз спущусь, а он возьмёт и наверх поднимется. Я начну круги наматывать, чтобы обратно наверх забраться, а он в это время вниз спустится – сюр полный настанет.

Так что нет, пусть он в этот раз из моих рук выскользнет, но дёргаться я не стану. Как опытные хищники до последнего в засадах сидят, ждут, пока жертва на расстояние уверенного броска подойдёт, так и я подожду.

В тридцать ноль две Коновальчук резко подорвался со стула, достал из кармана коммуникатор и…

Я проследил за его взглядом.

Расталкивая толпу, он направился к парням и девушкам что компактной группой целенаправленно к лестнице на второй этаж шагали. И они, в отличие от меня, сходу впустили в себя клубный дух безудержного веселья: вон как на ходу пританцовывают, разные коленца выдают. Особо отметил, что девчонки в этой компании симпотные, фигуристые, движения совершают плавные, завораживающие, глаз к себе так и притягивают.

– Дождался, – выдохнул я облегчённо и за себя, и за Коновальчука, ожидание почти закончено.

Одно огорчало: Панфилова в этой группе не было.

Коновальчук, добравшись наконец до своих знакомых, начал было им какие-то претензии высказать, но девчонки сходу его с двух сторон под руки подхватили, что-то прокричали в уши, рассмеялись и за собой потянули.

Дождавшись, пока эта компания пройдёт мимо охраны и на лестницу втянется, отошёл от перил и подошёл к прозрачной стене, готовый в любой момент за Грань уйти, если они именно ко мне надумают ввалиться.

Но нет, на выходе из коридора их деловая красотуля – менеджер встретила. Ни о чем не спрашивая, поздоровалась с ними и повела продолжающую веселиться молодёжь в соседнюю со мной комнату.

Повезло, видимо так судьба компенсирует мне моё терпение. Не придётся круги наматывать, всего один шаг до финишной прямой осталось сделать.

Время терять не стал, привычно закрутив энергию – шагнул за Грань, пройдя насквозь две стены, вернулся в техническую комнату, в этот раз без всяких неожиданностей преодолев коридор. В комнате, за время моего отсутствия, никого не появилось, так что по Яви прошёл её от начала до дальней стены и снова за Грань ушёл. Чтобы вышагнуть в Яви уже в соседней комнате, где мне снова повезло, здесь тоже никого не оказалось. А вот в следующем помещении, если быть точным, то в туалетной комнате, народ присутствовал, возле умывальников двое парней стояли руки мыли и болтали, за Гранью не слышно о чём.

Дождался пока они, а также вышедший из кабинки мужчина, покинут помещение, вышагнул в Явь и быстренько метнулся к неприметной дверце, расположенной в противоположной от входа в туалет стене.

«Заперта! Твою мать», – выругался я, так как в прошлый мой визит сюда она была отомкнута.

Да и кому в голову пришла мысль её запирать, что там воровать-то? Небольшая каморка с каким-то агрегатом, а таже вёдрами, швабрами и тряпками, плюс куча всевозможных ёмкостей с чистящими средствами на полках.

Пришлось опять за Грань уходить, чтобы внутрь каморки попасть.

Хорошо, что в помещениях, через которые я сюда пробирался, и в туалете камер видеонаблюдения нет, в отличие от коридоров и прочих танцплощадок. А то вот бы охрана удивилась: то появляется тут непонятный чел в маске-балаклаве, то исчезает, чтобы снова появиться уже в другой комнате.

Тишина и спокойствие! Если раньше и были какие-то опасения, что мне могут помешать исполнить задуманное, то сейчас они полностью развеялись.

Ну и да, теперь уже можно сказать, что я действительно вышел на финишную прямую.

Есть, конечно, ещё один мужской туалет, он с другого края этого этажа находится. Но от той комнаты, куда Коновальчук с компанией ввалился, сюда просто ближе шагать. Поэтому я и уверен, что он именно сюда придёт, причём довольно скоро, так как все дороги всегда ведут в ближайший сортир.

Совсем немного осталось подождать.

***

Коновальчук покрепче оказался, чем я думал, «немного подождать» уже около двух часов длится. Так что я присел на стоявший по центру помещения агрегат (какая-то продвинутая самодвижущаяся «швабра») и разный бред в голове гонял:

«Будет весело, если, как в плохих ужастиках, всё случится именно в полночь. – В который уже раз глянул на часы: тридцать один час семьдесят минут. – Всё к этому и идёт, ещё десять минут и полночь настанет».

Услышав шум, соскочил с агрегата и приник к ещё в прошлый мой визит сюда проделанным в двери с помощью ЖМИТа махоньким отверстиям. Со стороны они в глаза не бросаются, зато мне всё видно, кто комнату сплетен решил посетить.

Наслушался уже разного всякого от посетителей сего дивного места, болтают пацаны, совсем никого не стесняясь. Пусть они и думают, что кроме них здесь никого нет, но…

«Совсем нехорошо, парни, так о девушках и своих друзьях-товарищах отзываться», – покачал я головой, и уже было выпрямился, ведь зрелище, как болтуны в писсуар журчат, интереса у меня никакого не вызывало. Но тут трепачи резко замолчали, в туалет ещё кто-то вошёл, и я снова к отверстиям в двери приник.

«Ага, – подобрался я как перед прыжком. – Всё же те многочисленно-выпитые коктейли наконец-то попросились на выход».

Коновальчук, увидев журчащую в писсуары парочку, скорчил высокомерную рожу: я князь, а вы все тут грязь у меня под ногами – скрылся в кабинке.

Ну и я тянуть не стал, шагнув за Грань, прошёл сквозь дверь и, мысленно подгоняя трепачей, как можно быстрее заканчивать со своими делами, замер в готовности.

Парни, или мой жаждущий крови взгляд почувствовали, или просто при постороннем не решаясь перемывать кости своим знакомым, управились довольно быстро, сполоснули руки и…

Дверь в туалет ещё закрывалась за ними, когда я уже вышагнул в Явь и к нужной кабинке подскочил.

«Ждать или?..», – на миг замешкался.

Решил не ждать, а то ещё вдруг кто заявится в самый неподходящий момент, да шум раньше времени поднимет.

Хотел было долбануть по закрытой дверце, выбить её, но вовремя одумался и решил сначала её легонько толкнуть. И дверца поддалась, приоткрылась, в этот момент слив в унитаз сработал.

– Ты ещё что за хрен? – начавший было оборачиваться Коновальчук меня заметил.

Отвечать ему не стал, вместо этого всю свою внутреннюю, и мою, и старого Сашки, ненависть, слегка приправленную даром гравитации, вложил в удар.

– Лови, тварь…

Коновальчука буквально смело с места и впечатало в противоположную от меня стену. По пути споткнувшись об закончивший сливаться унитаз, он уже без сознания свалился на пол, во время своего полёта потеряв так и не застёгнутые штаны вместе с трусами.

– Кажется переборщил, – пробормотал я себе под нос, слегка удивлённый полученному результату.

Но тут до меня дошло: выпил то он уже немало, а на пьяных «аурный щит» плохо держится. Подсознание начинает сбоить, часто не осознает или недооценивает опасность. И как результат, богатыря без всяких проблем и с одного удара получилось вырубить.

Впрочем, это всё неважно, надо дело заканчивать.

Зайдя в кабинку, я закрыл за собой дверь, наклонился к лежащей у унитаза тушке...

«Кто бы сомневался».

Адепты, они покрепче обычных людей будут, а уж ранга богатырь, такого с одного удара не убьёшь. Вот и Коновальчук, пусть без сознания, но живой, и даже особого урона, кроме лопнувшей губы, внешне не имеет.

Возникшее было желание привести это тело в сознание и, прежде чем убить, посмотреть в его глаза, отбросил, даже не позволив этой мысли окончательно сформироваться.

К чему эта театральщина, с уже практически трупом разговаривать. Это в третьесортных фильмах «хорошему парню» «плохишу» надо обязательно в лицо всё высказать, а потом, превозмогая – завалить.

«Но театральную постановку мы всё же организуем, – принял я решение. – Наказывать так наказывать».

План дальнейших действий в голове мгновенно сложился.

Не особо церемонясь, продавив энергетику богатыря, я на Коновальчука «анестезию» наложил, теперь без моего на то желания он не очнётся.

Снял с держателя почти новый рулон туалетной бумаги и заткнул им сливное отверстие в унитазе. После чего подхватил Коновальчука и сунул его головой вслед за бумагой, и тут же нажал на кнопку слива.

В этот момент в туалет кто-то вошёл, и я, продолжая удерживать тушку Коновальчука, повернул голову в сторону закрытой двери.

– …а я говорил, тебе давно уже надо было завязывать с этой Динамой, – видимо продолжая ранее начатый разговор, что-то втолковывал один парень другому. – Сейчас спустимся на первый этаж, там тёлок, из трусов выпрыгивающих, только бы на наш этаж запрыгнуть, полный зал, выбирай любую. А Эта, – выделил он тоном неизвестную мне девушку, – пусть и дальше из себя недотрогу корчит. Подумаешь, цаца.

Ну да, «настоящие» друзья, они такие друзья, всегда поддержат сбившегося с истинного пути и направят на, по их мнению, единственно правильный.

В этот момент тушка Коновальчука у меня в руках задёргалась, заплюхала медленно уходящей в забитый слив водой. Даже будучи без сознания, безропотно подыхать он не хотел. Пришлось навалиться на него всем телом, удерживая.

– Что, давно запечатанный стопор прорвало? – деланно заботливым голосом поинтересовался, я так понял, у нашей кабинки «друг». – Смотри, чтобы тебя там всего в унитаз не смыло.

– Пошёл ты, – не стал я отмалчиваться.

– Га-га-га, – загоготал этот придурок.

Второго я так и не услышал, сделав свои «грязные» дела эта парочка удалилась, под весёлые гы-гыканья первого, продолжающего уговаривать своего друга уйти в отрыв.

Тут и тело Коновальчука, ещё раз дёрнувшись, окончательно затихло, уже навсегда.

«Сдох, тварь».

Мне даже дышать стало легче, да и ощущение странное появилось, будто только теперь я стал полноценным хозяином своего нового тела. Старый Сашка, полностью удовлетворённый, как я его врагу отомстил, окончательно во мне растворился.

Но оно и правда, адепт воды ранга богатырь в унитазе утонул, захлебнулся своим дерьмом – так и будут говорить.

«Это ли не месть и это ли не сюр?» – мне и самому очень понравился получившийся результат.

Хотя было и лёгкое разочарование: от богатыря я как-то большего сопротивления ожидал. Всё же это уже вполне серьёзный ранг в этом мире, и тут, как кутёнка его.

«Был дерьмовым человеком и также дерьмово умер», – бросил я на труп последний взгляд.

Хотел было ещё и сплюнуть на тушку сверху, но не стал оставлять «биологические следы». Отвернулся и шагнул на выход, дело сделал, пора и убираться отсюда, пока над трупом не застали.

Глава 9

Шагнул и сразу замер, так и не успев дверцу кабинки открыть, услышал, как кто-то вошёл.

– Панкрат, заканчивай уже Водовика[1] кормить, – заговорил вошедший очень знакомым, сейчас донельзя весёлым голосом. – А то Растопчинский, малолетка безмозглый, там всем встречным рассказывает, что тут туалет музыкальный с засевшим на унитазе музыкантом.

Вошедший хохотнул, пройдя мимо моей кабинки, направляясь к писсуарам.

«Панфилов, – мои губы сами собой в хищной улыбке растянулись. – Сегодня прям праздник какой-то».

Видимо приехал уже после того, как Коновальчук компанию свою дождался и на второй этаж с ними поднялся.

На удивление никакими трудно контролируемыми эмоциями в этот раз меня не накрыло, похоже и вправду я теперь единоличный хозяин тела, ну или старый Сашка только к Коновальчуку невероятную ненависть испытывал, что она даже после нашего с ним слияния во мне теперешнем прописалась. Впрочем, это неважно, пусть навеянных извне эмоций не осталось, зато моих собственных хватало.

«Весело тебе, тварь», – вот это меня реально разозлило.

Дел натворил, ладно взрослые, но и ребёнок из-за него погиб, и плевать ему на это. Всё забылось, случилось и случилось, теперь по клубам веселится, а у меня здешних родных даже похоронить не получилось.

– Панкрат, чего молчишь?

Раздалось журчание, добрался ссыкун до писсуара.

– Ты вообще здесь?.. Хм, – не услышав ответа, Панфилов хмыкнул озадаченно.

Убедившись, что вслед за ссыкуном никто не спешит в туалет заходить и понимая, что это в любой момент может произойти, больше тянуть не стал. Поднял маску с лица, оставив её в виде шапки на голове, открыл дверцу кабинки и вышагнул наружу.

– Ты, – надо отдать должное, узнал Панфилов меня сразу, вон как озадаченное выражение с лица испарилось, сосредоточенным стало.

– Я, – кивнул согласно.

Дождавшись, когда он торопливо заправится и застегнет ширинку… любимый и многократно опробованный на практике «таран» сорвался с моих рук и врезался ему в грудь.

– Кажется снова перестарался, – пробормотал я озадаченно, опуская маску на лицо, чего хотел, её поднимая, добился.

Да и нашумел, сейчас набегут, увидят морду лица того, кто тут полуночными безобразиями занимается, а мне совсем не нужно знаменитым становиться.

Скрыв за маской лицо, только после этого направился к лежачему у стены Панфилову.

– Какие тут на Радаге богатыри нежные и стеснительные, – пока шёл, бурчал себе под нос. – Это же надо, увидел своего врага и первым делом не защиту какую выставил, а член свой поспешил в штаны спрятать.

Не особо ему и «аурный щит» помог, хотя это и не удивительно. Тут не спортивная площадка, где бой за очки идёт, я в «таран» вложился так, как привык на Земле во время боестолкновений вкладываться. Каждый удар нацелен на подавление противника, чтобы как можно быстрее и желательно с одного удара вывести его из строя. Иначе не стоит и начинать бой, проще самому в ямку лечь и земелькой сверху накрыться.

Впрочем, свою задачу он всё же выполнил, ведь Панфилов ещё живой, а не по стене размазанный.

«И даже в сознании», – отметил я, когда к нему подошёл.

Затягивать и наслаждаться возмездием не стал, хотел было ЖМИТ в нож преобразовать и прирезать его, но передумал. Как чуть ранее передумал и в унитазе его топить, невовремя вспомнилось, как он был взбешён действиями Коновальчука у нас дома, хотя это не помешало ему прикрыть своего дружка от атаки моей бабушки.

Что там и как дальше происходило, я не знаю, Саню тогда как раз «водной плетью» достали и он сначала от боли потерялся, а потом непроизвольно за Грань свалил, сам не понимая как, в то время как сражение ещё продолжалось. Так что, только из-за того, что Панфилов хоть и сражался против нас, словесно до последнего пытался сражение остановить, я не стал его окончательно позорить, хватит ему и славы «сдохшего в сортире».

Присел перед ним на колено и заглянул в его мутные, наполненные болью глаза, но даже капли жалости не испытал – виновен, именно он «сортирного утопленника» к нам привёл, из-за него всё случилось.

Говорить и в этот раз ничего не стал: перевернул тушку на живот, взялся за его голову и, не с первого раза, опыта такого раньше не было, но всё же услышал, как наконец хрустнули позвонки, свернул Панфилову шею. После чего обмакнул палец в кровь, текущую у него из носа и края рта, и нарисовал на полу знак великоросских лекарей – Целебник, он же знак Трояна – бога целительства и врачевания.

Хороший намек, для всех осведомленных, кто тут постарался и за что.

– Ой.

– Ой, – повторил я, резко развернувшись и посмотрев на самостоятельно закрывающуюся дверь в туалет, только и успел увидеть, как кто-то там мелькнул, убегая.

И мне пора воспользоваться чужим опытом, сейчас тут шумно будет.

Глянул ещё раз на Панфилова, уже переставшего шевелиться, голова у которого на сто восемьдесят градусов провернута была.

«Уже не откачают, даже если лекаря притащат».

Мельком посмотрел на голозадого Коновальчука, продолжавшего головой в унитазе торчать…

«Действительно праздник, пусть и понедельник, ни на что вроде не рассчитывал, а план получилось перевыполнить», – шагнув за Грань, вышагнул в Явь я уже за пределами клуба, хорошо в стороне от чёрного хода.

Облегчив свой вес, без проблем приземлился на землю, сразу же накинул на себя «покров» и с приличным ускорением рванул прочь. Если точнее, то на квартиру за вещами, а потом…

Хоть и ночь сейчас, но дел на сегодня у меня вдруг немало образовалось. Раньше немного другие планы были, но после только что случившегося, я решил их немного ускорить.

***

Гремлина в квартире не оказалось, осмотревшись на ходу, убедился, что он здесь не намусорил, накинул на себя куртку, натянул на голову кепку, надвинув пониже на глаза козырек, так как маска лицо уже не скрывала, прихватил рюкзак и – ходу отсюда. А то возле клуба уже суета подниматься начала, в окно прекрасно видно было, как его торопливо покидают отдельные личности.

Скорее всего малолетки, типа того придурка «друга», которым тут вроде как не место, но связи, наверное, имеются, вот их внутрь и пустили.

Пройдя двор насквозь, в противоположную от клуба сторону, вышел к проезжей части и увидел в парковочном кармане машину такси с включенными «шашечками» на крыше.

– Свободен?

Видневшийся в приоткрытом окне водитель молча кивнул.

– На Ляшскую площадь отвезёшь?

Снова последовал кивок, после чего водитель мотнул головой назад, мол, садись, одновременно гася шашечки на крыше.

Повезло, водитель и дальше всю дорогу молчал, так что время у меня было, чтобы обдумать всё случившееся. А подумать было о чем. Во-первых, я и вправду, хоть и был удовлетворён результатом, но одновременно был и несколько разочарован. Похоже придётся полностью перепроверять всю информацию по миру Радаги. Опираться на имеющиеся у семнадцатилетнего пацана знания точно не стоит. Он или пропаганды наслушался, или сам себе надумал: раз его слабаком выставляли, то богатыри получается – это невероятно сильно-могучие одарённые, до которых ему никогда не дорасти. На всё это наложились воспоминания, с какой легкостью Коновальчук «водной плетью» его сестрёнку Даринку надвое разрубил. Вот и я, после слияния, всё это как данность воспринял, отсюда и излишняя опаска, что в прямых столкновениях меня с легкостью раздавят и бить надо только из засад.

Теперь же, включив голову, становится понятно: сколько там тех сил на пятилетнего ребенка надо? Ведь самого Сашку Тишиловича тот же богатырь Коновальчук уже убить не смог, хоть и ранил. Вот и получается, могучий, в воображении, богатырь, с одного удара не смог убить слабого знахаря.

Теперь это мне о многом говорит.

Как говорит и о том, что, похоже, и я вправду до сегодняшнего дня своё новое тело, вернее разум, до конца не контролировал, раз до всего этого не додумался.

Зато теперь голова ясная, мысли текут четко и быстро.

Вот и надумал: после только что произошедших событий за меня возьмутся всерьёз, уже не стараясь соблюдать тишину и видимость приличий, все родовые ресурсы подключат к моим поискам. Никто не позволит мне их вот так, по одному из засад убивать. Так что отсюда следует во-вторых: пора самому в наступление переходить, открыто атаковать. Ведь, получается, моих сил для этого вполне достаточно, во всяком случае, при нужде отступить я точно смогу.

Ну и в-третьих: атаковать же можно не только людей, но и всевозможное родовое имущество, разные производства и чем там ещё мои враги владеют. Во времена родовых войн чаще всего именно так и поступают: вначале (если получается) выбивают самых значимых членов рода, а потом идет массированная атака на имущество. И тут уже включается: выгодно или невыгодно дальше воевать. Начинают другие вмешиваться, пусть и косвенно, но тоже от войны страдающие. Вроде тех же партнеров по бизнесу или примазавшиеся разные поставщики и снабженцы, на этом зарабатывающие. Да и имперская канцелярия не позволит затяжных войн вести, ведь она тоже кой-какой ущерб от этого несёт.

Чуть порезвиться позволят, самый пар спустить, не помню, какие там сроки на это даются, а потом налетают разные посредники, старающиеся урегулировать конфликт. И вот этого урегулирования, получается, мне тоже опасаться не стоит, так как нахожусь я полностью в своём праве, как морально, так и со стороны закона. Пусть мы не родовые, но статус Вольной семьи даёт нам те же права на самостоятельную защиту, как и имеющим герб родовичам. Плюс, во время урегулирования, мнение общественности точно на моей стороне будет, ведь «Не принято лекарей убивать», – вспомнились мне слова Харитона из Марциальных Вод. Тут надо обязательно добавлять – во внутренних конфликтах убивать, даже если они вражеским родам принадлежат.

Всё потому, что лекари – это стратегический ресурс Империи.

Воинов может быть много или мало, при нынешнем развитии технологий наличие даже высокоранговых одарённых на поле боя особой роли не играет (кроме совсем уж ранговых).

Лекарей же заменить никакая наука не может.

Как бы далеко ни продвинулась медицинская отрасль, неодарённые врачи, чтобы вылечить одну болячку, своими лекарствами почти всегда наносят вред всему остальному организму. И вред немалый, стоит только почитать противопоказания к назначенным лекарствам, так сразу волосы дыбом встают.

Лекари же просто лечат, чаще всего даже следов не оставляют после себя. Так что именно мы отвечаем за здоровье жителей Империи: чем больше лекарей, тем здоровее нация.

Вот и получается, что по ценности для Империи, лекари всегда впереди воинов идут, так как вторых всегда было и будет больше, в том числе и из-за того, что лекари воинов, если те не умерли, на ноги быстро ставят и в порядок приводят.

Такие вот дела.

Теперь мне главное успеть основных виновников наказать, при этом самому не подохнуть и нанести врагам как можно больший ущерб до начала тех разбирательств. А дальше… дальше посмотрим.

***

– Ляшская, – в первый раз за всё время поездки подал голос водитель такси.

Вынырнув из своих мыслей и оглянувшись по сторонам, я убедился, что приехали мы именно туда, куда и нужно.

Глянув на счётчик – расплатился, забрал сдачу.

– Спасибо, – покинул я машину.

На самом деле это площадь Михала Вуйцековского, знаменитого в далеком прошлом великоросского военачальника. Народное же название – Ляшская, как и одноименный проспект, тянущийся от площади к реке Березина.

Но это так, для справки, главное же то, что сразу за площадью начинается парк, пройдя его насквозь я вышел к ещё одному парку, расположенному за проезжей частью, но там уже частные владения начинаются, о чём таблички вдоль дороги и предупреждают.

И владения те принадлежат семейству Коновальчуков.

Как уже говорил ранее, в былые времена это был богатый род со славной историей, но практически сразу после Мировой войны его возглавил непутёвый глава.

Сильный одарённый, после колоссального напряжения военных лет, в мирное время он в такой отрыв пошёл, что мигом состояние семьи спустил на баб и азартные игры. И на этом он не остановился, принялся ещё предкам пожалованные за службу земли отдавать в залог за ссуды и кредиты разным частным лицам и финансовым организациям. Да не по одному разу это всё проделывал, пока новоизбранный император Изяслав Ильменский не положил этому конец.

Он тогда вообще гайки закрутил: кому мирное время и отдых, а кому самая работа по наведению порядка в империи настала. Вот таких гуляк это в первую очередь и коснулось, пусть им и рикошетом прилетело. Император после войны как раз принялся душить разных финансистов и аферистов, пользующихся бедственным положением в империи, за бесценок земли и производства, а также различные ценности у людей скупающих, да кредиты с грабительскими процентами всем желающим предоставляющих. Придушил этих присосавшихся клещей так, что финансовая кровушка только и брызнула, да не по всем сторонам и впустую. Точечное вливание этой «крови» в практически разрушенную экономику позволило той довольно быстро оклематься, с новыми силами и уже самостоятельно начать развиваться.

Ну а гуляки и моты, которые не смогли с кредитами расплатиться, все их заложенные земли, имения, производства, ушли в казну. Впрочем, до конца их разорять император не стал, учёл как заслуги предков, так и их собственные. Каждому такому непутёвому гулёне был оставлен особняк с прилегающей к нему земелькой, с запретом продавать или в залог его выставлять. Если же такое случится, то и это последнее их имущество в казну уйдет, а сами они в долговую яму угодят.

Многие и угодили, так как окончательно прощать долги им никто и не думал, только половину в счёт былых заслуг списали, оставшуюся часть бессрочно на семью или род записали, чтобы они не расслаблялись, а шевелились на благо империи.

Насколько знаю, Коновальчукам не одно поколение понадобилось, чтобы с наделавшими предком долгами рассчитаться. Только-только полностью для себя жить начали, гордо плечи расправили – ведь не должны уже ничего и никому, смогли, в отличие от многих других от ярма освободиться.

Гордость быстро сменилась на гонор, особенно у молодого поколения, прорезалась у них память предков о былых временах. На всех им равных, но более удачных и в кабале не побывавших, смотреть свысока стали, простой же народ вообще за людей не считали. Так и Тишиловичей Панкрат Коновальчук к смердам прировнял, позволил себе лишнего, за что вся его семья ответ и будет держать.

Замерев за деревом, растущему чуть ли не впритык к невысокому забору, ограждающему общественный парк от частного, я ещё раз тщательно по сторонам осмотрелся.

«Неужели ошибся?»

Ни тебе камер на деревьях, ни беспилотников, ни автопатрулей на дороге, ничего этого я не заметил.

Уверен же был, что должны быть наблюдатели на подходах к месту обитания моих кровников, но их не было и это меня напрягало. Или я их просто не заметил, или же серьёзно переоценил свою значимость в глазах неприятеля… это было бы хорошо.

Перескочив ограждение, находясь под «покровом» перешёл дорогу и вошёл в уже частный парк, в отличие от общественного ничем не огороженный. Да и состояние парка – видно, что им давно не занимались, чуть ли не лесные дебри разрослись. Так что по кустам пришлось попетлять, никакая бионавигация не помогала, только благодаря очкам ночного видения одежду на ветвях не оставил.

Хорошо хоть освещение вокруг особняка Коновальчуков исправно работало, ориентир, куда двигаться, нормальный был. Так что вскоре я и сам дом увидел, когда наконец к краю парка выбрался.

И надо сказать, дом… хотя, всё же правильней его именно особняком называть, трудно простым домом назвать этого двухэтажного красавца, сложенного из светлого дикого камня. Особняк своим видом производил приятное впечатление: остроконечные замковые крыши по его краям, красиво оформленные балконы, большие арочные окна… при этом центральное здание, из-за высокого фундамента, ощутимо возвышалось над пристроенными к его бокам одноэтажными строениями.

Было на что посмотреть и чем полюбоваться, но я не для этого сюда припёрся, так что, мельком оценив красоту старого здания, мой взгляд привлекло одно освещённое окно на втором этаже, кто-то там ещё не спит…

«А нет, пошла жара».

Видимо обитатели особняка только что получили известие о случившемся в клубе «Плувий», вот и поднялась суета. Свет принялся загораться и в других окнах, тенями на шторах видно было мельтешение людей. И, что радовало, совсем немного «теней» там мелькало, всё же Коновальчуки, как род, давно прекратили своё существование, распались на отдельные семьи. Вот и здесь одна семья обитала, прямые потомки гулёны и мота.

Больше тянуть не стал, если до этого никаких наблюдателей не обнаружил, то и дальше их не замечу. Так что, сняв с лица очки ночного видения, убрал их в рюкзак, его скинул под дерево, сверху куртку и кепку примостил, пусть тут полежат, дождутся моего возвращения. Ну а мне уже пора воспользоваться моментом, и добавить суеты в поднявшемся в доме переполохе.

Запомнив ориентиры, где вещи оставляю, накинул на себя «покров» и напрямки по ухоженной лужайке направился к особняку. Миновав лужайку, прошёлся по мощёной камнем подъездной дороге, обошёл небольшой неработающий сейчас фонтан и по лестнице, с ограждением из фигурных столбиков – балясин, поднялся к центральному входу, в обрамлении высоких колонн.

Стоя перед большой двустворчатой дверью, скинул с себя «покров» и, прежде чем внутрь идти, вспомнил свою сестрёнку Даринку, и особенно то, как именно она погибла. Так как навеянных чужих эмоций больше не было, пришлось искусственно вгонять себя в нужное состояние, прекрасно понимая, что сейчас мне придётся палачом поработать, а для этого определенный настрой требуется.

– Ещё хоть что-нибудь известно? – словно приглашая, открылась передо мной дверь в дом, за которой…

«Коновальчук, тварь!» – и без воспоминаний нужное стояние холодной злости затопило разум.

При этом самоконтроля я не потерял, ни на какие импульсивные поступки не потянуло, хоть и не удивился бы очередному всплеску чужих эмоций. Ведь передо мной сейчас вдруг возник совсем недавно утопленный в унитазе ублюдок… два ублюдка, в проёме двери показался ещё один.

Как такое возможно, раздумывать не стал, шагнул вперед, буквально сталкиваюсь с ними в дверях…

Хр-р, – выпучив глаза, захрипел распластанным горлом один уже почти покойник, «гравитационное лезвие» сработало как надо.

«Пресс» на второго, от «лезвия» он сумел защититься, как только и успел среагировать, воздвигнув на его пути полноценный «водный щит». Но вот разорвать дистанцию у него уже не вышло: я этим «прессом» мантикору держал, куда уж там человеку до неё.

Более старшая версия сортирного утопленника (до меня уже дошло, что это его отец, второй, видимо, был просто родичем Панкрата, но как же они все похожи друг на друга, буквально одно лицо, только прически разные) тоже сопротивлялся недолго. Я ещё больше сил влил в «пресс» и «водный щит» лопнул, осыпавшись водной взвесью на пол. Коновальчук-старший дёрнулся, сделав очередную неудачную попытку уйти в сторону от проема двери, но только пошатнуться у него и получилось, когда я буквально впритык перед ним оказался.

– Тварь, – прохрипел он, смотря на меня чрезмерно расширившимися, красными от напряжения глазами.

Даже не знаю, как глаза у него не лопнули, так он их пучил, из-за резкого перепада давления, когда я «пресс» резко убрал и вогнал ему в печень буквально материализовавшийся в левой руке нож из ЖМИТа.

Это и всё что он успел сказать, как и раньше, переговоры я вести не собирался. Снова накинув на него «пресс» и когда его повело вниз, вогнал вытащенный из печени нож ему под подбородок.

Взгляд на второго, но тот уже тоже не жилец, доходит, так как там не только горло, но и позвоночник «лезвием» зацепило, ведь я, как обычно, сил не жалел.

– Нет!!! – заорала торопливо вышедшая в холл из бокового коридора женщина, увидевшая концовку нашего с мужчинами противостояния, из-за чего на ногах не устояла и упала на колени, продолжая завывать.

– Ой, – раздалось сдвоенное сверху лестничного пролета.

И тут же, из того же коридора, откуда первая женщина вышла, буквально вылетела вторая. Эта, в отличие от первой, в шоковое состояние впадать не стала: мгновенная оценка ситуации и вот, напротив меня стоит уже готовая ко всему фурия. Встав перед лестницей, она закрыла собой проход к находящимся наверху девочкам-погодкам четырех или пяти лет, какого-то черта из своей спальни выбравшихся и отправившихся «посмотреть», что там взрослых так посреди ночи переполошило.

Ну а меня будто холодным душем обдало, когда этих перепуганных малявок, вцепившихся в перила, увидел. Сразу вспомнилась Светка – дочка Дашки «Кашиды», эта парочка, в ночнушки одетые и замершие сейчас наверху, чуть ли не как родные сёстры на неё были похожи.

– Даже не думай, – змеёй прошипела фурия – молодая, на вид лет двадцати трех женщина и видимо мать девочек.

Отведя взгляд от малых, я на неё взгляд перевёл.

– Я, в отличие от вашего семейства, детей не убиваю.

Если ещё недавно я хотел вообще всю эту семейку уничтожить, то теперь понял, как бы я их не ненавидел, на детей руку поднять не смогу.

– Ты кто такой? – ни на секунду не расслабляясь, задала вопрос молодая, продолжая насторожено отслеживать каждое моё движение. – И когда это мы детей убивали?

– Александр Тишилович, – представился я ей. – Ваш… родственник, – не смог я сходу по её внешнему виду определить, кем он ей приходится, – Панкрат Коновальчук седьмого августа, сопровождая Натана Панфилова, пришёл в наш дом, вроде как поговорить. Разговор этот закончился смертью последних моих родичей, в том числе и пятилетней сестрёнки, которую Панкрат лично убил «водной плетью». Тогда же погибли и мои тетка с бабушкой, мужчин в нашем доме, кроме меня, больше не было, все погибли ещё раньше. Я же, получив рану, чудом выжил, оклемался и теперь пришёл спросить с вашей семьи за ваше неспровоцированное нападение, мало того, что на женщин, так ещё и на лекарей.

Пока всё это говорил, ждал, когда же ещё мужчины появятся, чтобы их по всему дому не искать, а их всё не было и не было. Неужели решили за спинами женщин отсидеться?

– Кто ещё в доме из мужчин присутствует? – спросил я у молодой.

Та отвечать не спешила, чуть ли не до шока её впечатлило моё признание, видимо не знала об этом.

Не знала, но почему-то сразу поверила, что я не соврал, иначе не объяснить её последующие слова.

– Пообещай, что дочерей моих не тронешь?

– Не трону, в том числе и женщин, если вы глупостей делать не будете. Кто из мужчин в доме ещё присутствуют? – повторил я свой вопрос.

Оглянувшись себе за спину, посмотрев на детей, после чего глянув на мной ранее убитых мужчин, потом на стоявшую на коленях шокированную женщину, снова на меня, молодая решилась:

– На втором этаже, от лестницы направо, там в кабинете Мартын Панкратович находится. Глава нашей семьи. У него сердце прихватило, лекарство выпил, там сидит.

– Сука, – очнулась первая и более старшая женщина, и теперь с всё возрастающей ненавистью смотрела, что на меня, что на свою родственницу. – Какая же ты с-сука, Женька. Приняли же гадюку в семью…

– Сама ты сука, Людка! – не осталась в долгу молодая. – Мало того, что родила всего одного, да и того ублюдком воспитала. Я не собираюсь…

– Тихо! Замолчали обе, – прервал я начинающуюся ссору. – Забирай детей и закройся в дальней комнате! Если не хочешь, чтобы они и ты пострадали, пока я не покину ваш дом, не выходите оттуда.

Кротко кивнув, как выяснилось – Евгения, бочком, бочком, не поворачиваясь ко мне спиной, довольно шустро взбежала наверх, подхватив детей на руки, убежала в глубину дома.

Проводив её взглядом, я на миг замер, задумчиво посмотрев на продолжавшую стоять на коленях и пытающуюся прожечь меня ненавидящим взором женщину. Но так как она молчала и ничего не предпринимала, и с ней делать ничего не стал. Направился, по красной дорожке, проложенной по центру лестницы, на второй этаж к главе семьи.

Кто как не он должен за деяния своих родственников отвечать?

***

Дзу-дзу, дзу-дзу, – слегка подпрыгивая от возмущения, поставленный на беззвучный режим коммуникатор пополз по прикроватной тумбочке поближе к кровати, к спавшему там хозяину. – Дзу…

Удалось ему его разбудить своим вибро-жужжанием.

– Что-то срочное?.. Сейчас буду.

Такие побудки в последнее время всё чаще и чаще случались, жена уже ворчать начала, грозилась в отдельную спальню уйти ночевать. Но сегодня повезло, или же Велена просто привыкла уже, натянув одеяло на голову, продолжила спать. Вот Демьян Тихомирович и не стал её тревожить, быстро завершив разговор, аккуратно поднялся с кровати, накинул на себя халат и направился в кабинет, куда и глава службы безопасности рода должен подойти с новостями об очередных проблемах.

Что новости будут нерадостные, глава рода Панфиловых даже не сомневался, хорошие новости, их с утра принято озвучивать, сегодня же его разбудили в начале третьего ночи. Когда же он дошёл до кабинета и увидел ожидающего его в приемной Захара Осипова… старающегося не встречаться с ним взглядом, сердце вдруг защемило от дурных предчувствий.

Не став задерживаться в приемной, он открыл дверь в кабинет, стремительно вошёл в него, приказав на ходу:

– Рассказывай!

– Натана убили, – не стал тянуть Осипов.

От услышанного Демьян Тихомирович будто на стену налетел, замер на полушаге, его слегка помятое со сна лицо в одно мгновение помертвело и тут же закаменело, лишившись вообще каких-либо эмоций.

Подчинив своей воле бушующие внутри чувства, он всё же дошел до своего рабочего места, сел в кресло и только тогда посмотрел на замершего посреди кабинета Захара.

– Подробности! Где и как это произошло?

– В ночном клубе «Плувий». Он туда в полночь приехал, только и успел поздоровался с друзьями, после чего сразу в туалет направился, куда ранее и Панкрат Коновальчук пошёл. Убийца уже был там, как раз с Коновальчуком расправился… утопил его в унитазе.

От этой новости лишённое эмоций лицо Демьяна Тихомировича дрогнуло, глаза чуть расширились, брови кверху поползли. Но тут он, прищурившись, так на Осипова посмотрел, что того до печёнок пробрало.

– Натана как убили?

– Шею свернули, – чуть кашлянув, ответил Осипов. – Скорее всего он с Тишиловичем лицом к лицу столкнулся…

– Почему именно с Тишиловичем? – прервал его глава рода, всё же не сдержав прорвавшееся наружу раздражение. – Ты думаешь, что сопливый пацан, знахарь, мог совладать с двумя богатырями, прошедших обучение в Ярославской военной академии имени Дмитрия Донского? При этом одного в унитазе утопил, – буквально выплюнул он эти слова, скривившись от омерзения, – второму шею свернул… – не став уточнять, где именно сына убили, сама эта мысль болью и невероятной злостью в душе отзывалась. – Может это подосланные убийцы от Гайос сработали?

– Кхм, – снова кашлянул неуютно себя чувствовавший Осипов. – Убийцу видели, и он был один.

– Что, это действительно Тишилович был? – словно не веря тому, что услышал, уточнил Демьян Тихомирович.

– Достоверно неизвестно, – мотнул головой Осипов. – Мельком видевший убийцу парень говорит, что тот был в «спецназовской» маске, так что лица он не рассмотрел. Увидел только, как тот склонился над телом Натана и что-то там рисовал рядом с ним на полу.

– Рисовал?

– Он кровью рядом с головой Натана целебник нарисовал.

– Ну да, это послание ни с чем не спутаешь, – тяжело вздохнув, Демьян Тихомирович, откинулся на спинку кресла, прошептав себе под нос: – Не успели.

В этот момент у Осипова зазвонил коммуникатор, взглянув на главу рода, тот кивком разрешил принять вызов.

– Слушаю!

…

– Понял! Продолжайте наблюдение, – сбросил он звонок. – Наблюдатель за особняком Коновальчуков докладывает: там бой идет. Только что окна на втором этаже одно за другим Силовыми техниками изнутри высадили.

– Думаешь Тишилович?

– Есть такая вероятность.

– Стягивай туда всех, – не стал долго раздумывать глава рода Панфиловых. – Перекрыть там все входы и выходы, над каждым кустом по «птичке» подвесить, чтобы муха мимо не пролетела, только после этого отправляй группу на захват… Тишиловича, – всё ещё не верил Демьян Тихомирович, что пацан способен на такое, но других подозреваемых пока не было. – Желательно его живым взять, очень мне интересны его умения, но при невозможности – уничтожить.

Подавшись вперёд, Демьян Тихомирович чуть ли не прошипел, снова выходя их себя:

– Гарантированно уничтожить! Ты понял меня, Захар?

[1] Водовик — в славянской мифологии — это то же, что Водяной, владыка водоёмов и повелитель водной стихии.

Глава 10

«Вот это я влип», – только одна эта мысль в голове и крутилась.

– Ты, тварь холопская, как посмел сюда заявиться? Ты кем себя возомнил, а?

Теперь понятно стало в кого его внук пошёл, заодно и выяснилось, дед слышал, что на первом этаже происходило, знает, кто к нему в «гости» пришёл, знает почему и зачем я сюда заявился. Так что представляться и разговоры разговаривать я не стал, сразу его атаковал.

Но старик быстро поставил меня на место, мигом от самоуверенности вылечил. Это с богатырями я справился, да и то воспользовавшись неожиданностью, относительно легко своей мощью их щиты продавил. А вот глава семьи Коновальчук встретил меня на втором этаже лицом к лицу и полностью готовым к этой встрече.

И вот уж неожиданность, он тоже витязем оказался.

Там, где я, как обычно, привык на мощь своих ударов рассчитывать, он в ответ, можно сказать, хирургически вскрывал мою защиту, которая, как кожа под скальпелем, расходилась в стороны и открывала ему доступ к моему телу. И он этим ювелирно пользовался: защита чуть разошлась и тут же в эту прореху следовал укол. В ответ же я, как ни выкладывался, ему ничего сделать не смог, только окружающий нас интерьер особняка прилично так подпортил, да окна выбил.

Задавил дед меня опытом, чувствовалась в его действиях наработанная школа не одного поколения одарённых за спиной. Не то что я, самоучка: в одной руке кувалда, в другой лом и алга, не вижу перед собой препятствий. Старик же обладал полным набором слесарных инструментов, против которых мои кувалда с ломом не сыграли.

Так мало того, что этот «папа Карло» меня чуть на запчасти не разобрал, насел на меня этот «сердечник» так, что я и за Грань шагнуть не мог, всё же это не мгновенно делается. Пока энергию вокруг себя закрутишь, за завесу зацепишься и прорвешь её, да шагнёшь на изнанку, это не обратно в Явь вывалиться, там тебя чуть ли не пинком вышвыривает, будто пробку из бутылки с шампанским, тут на всё это время требуется. Старик же мне не давал и мига передышки, при этом смертельные удары он специально не наносил, видимо хотел медленно убить, чтобы я перед смертью успел осознать всю свою ничтожность.

Спас меня Тимоха.

Не знаю, откуда он взялся, но, когда старик в очередной раз мой щит «слегка раздвинул» и бок мне «почесал», гремлин откуда-то и выпрыгнул. Да ещё и в своём истинном облике, сверкая разрядами молний на когтях. И деда это так впечатлило, что за всё время нашего сражения, он в первый раз в полную силу ударил.

Тимоху буквально аннигилировало, тёмными брызгами по стенам разлетелся, но шанс он мне предоставил, которым я не замедлил воспользоваться.

Сижу теперь за Гранью и обтекаю, в том числе и кровью.

Но кровь то ладно, там ничего опасного, внутренних повреждений практически нет, в основном не особо глубокие раны, которые я уже обезболил и принялся затягивать. Есть более серьёзная проблема. Я ведь перед старым полностью раскрылся: тут тебе и гравитационные удары, и молнией я его пытался достать, когда сумел впритык к нему прорваться.

Ничего его не взяло.

Легко и просто, скорее даже лениво, с брезгливостью на меня глядя, он моё самомнение спустил туда же, куда я его внука мордой сунул.

Теперь вот сижу и думаю извечный русский вопрос.

Помимо молнии и гравитации, он ведь знает, или потом вспомнит, что я ещё и знахарем числюсь.

«Вот это залёт! Хоть бери и сразу на Землю драпай».

Когда информация о таком разнообразном Тишиловиче разойдётся, меня всем миром ловить будут, чтобы как минимум вопрос задать: «А как это у тебя так получается?» Заткнуть же старика у меня вряд ли удастся…

Раздрай в мыслях прервало начавшееся появляться рядом со мной тёмное облако. Сердечко сначала дёрнулось не в такт, но я вовремя узнал в этой кляксе призрачную форму гремлина, что позволило мне успокоиться. Наблюдал за его воскрешением, заодно и им сказанное на квартире припомнил: что даже если его убить, принудительно тела лишить, Сила хозяина позволит быстро из энергетической формы обратно в материальную вернуться.

«Не думал, что придётся так скоро воочию это наблюдать», – хмыкнул я совсем невесело.

Зато подтвердилось, что энергетически я реально оттока Сил практически не ощущаю, ему их совсем немного надо.

– Ох, ц’ка, – простонал Тимоха, когда полностью материализовался, с укором на меня посмотрел. – Зацем на такого умелого врага в лоб полез?

А мне и сказать в ответ нечего, разве что поблагодарить, что я не замедлил сделать:

– Спасибо, что спас.

– Как по-другому? – пожал он плечами, после чего окинул меня внимательным взглядом, подступил поближе, принялся с моего тела пальцами кровь собирать и в рот себе её отправлять.

Меня даже передёрнуло от этого зрелища, но возражать не стал: раз делает, значит ему это требуется. Ну и не пропадать же добру, пролил я её прилично, хоть какой-то толк от этого будет.

– Но, хоцяин, – слизав с пальца кровь, гремлин в лицо мне посмотрел, – для этого дела тебе нуцно второго помоцника иметь. Я первым и у прошлого хозяина был, и у тебя стал. Я последняя линия твоей защиты и должен отвечать за жилище. А надо, оцень надо второго помоцника найти – для войны. Он помоцет тебе на выходах, при нужде всегда на цебя первый удар возьмёт, поцволив домой отступить.

– Как только на Землю вернёмся, попробую найти, – не стал я возражать.

– Я сам тебе его найду, – кивнув удовлетворённо, Тимоха очередную порцию моей крови в свой рот отправил. – А сейцяс, – обсмоктав палец, он им же указал на старого, в Яви вертящегося вокруг себя и выпускавшего во все стороны какие-то Силовые техники, – тебе нуцно убить этого врага, нельця живым за спиной такого оставлять.

– Да разве ж я против, – снова посмотрел я на теперь уже замершего на месте деда Коновальчука, старающегося понять, куда это я пропал. – Попытался, но ничего не вышло, – вздохнул я тяжко, продолжая в темпе залечивать нанесённые старым раны. – Не по… умениям он мне.

– Зацем лоб в лоб сражаться? – снова спросил Тимоха, как на маленького на меня посмотрев. – Просто убей его! Этот враг тебе по силам.

– Как?

Гремлин, в темпе облизав палец от очередной порции крови, ткнул им в сторону духов, летающих за пределами окружающего меня кокона.

От такой его подсказки меня заклинило: никак не мог соединить вместе Коновальчука и духов. Затащить старого за Грань и этим тварям его скормить я точно не сумею, Тимоха это должен и сам понимать, значит что-то другое имеет ввиду.

Видя, что от его подсказки мои глаза разум утратили, тупые-тупые стали, он не стал ждать, более развёрнуто мне всё объяснил:

– Капни каплю крови, купол сдвинь немного, потом… – он большой и указательный палец кольцом сложил и мелкого духа вроде как в энергетический шарик поместил.

На словах всё просто… видя мои сомнения, гремлин, невооружённым взглядом было видно его нежелание, опасение чего-то, но вот он всё же решился. Свою ладонь мне на голову положил, прикрыл глаза и, как когда-то на Земле, будто подсознание сработало, знания неизвестно откуда в голове возникли, как правильно всё им сказанное проделать.

Сосредоточившись на поступающей информации, не сразу заметил, что гремлин как-то посерел, ещё не мерцает, но похоже вот-вот развоплотится. Нелегко ему такая мне подсказка далась, да ещё и практически сразу после «смерти и воскрешения».

– Я всё понял, Тимоха! – поспешил озвучить, что он не зря так напрягался. – Чем могу тебе помочь?

– Кровь, – еле слышно и с огромным трудом прошептал он.

– Кусай, – протянул я ему руку.

Стеснительностью гремлин не страдал, правда и не жестил, аккуратно кожу на руке мне прокусил, после чего принялся изредка сглатывать самотёком потёкшую ему в рот кровь. С каждым таким глотком возвращая своему телу привычные цвета, усиливая свою материальность.

Я тоже время терять не стал, закрыл глаза и мысленно ещё раз прокрутил в голове полученные таким вот образом знания. Мог бы и сам понять то, что в Яви, что здесь на изнанке – это всё моя Сила, полностью подконтрольная мне энергия. Могу окружающий меня… нас с гремлином энергетический кокон уплотнить или ослабить, могу расширить или чуть ли не вплотную к телу его прижать, оставляя возможных в будущем попутчиков один на один с ядовитой энергией изнанки…

Смог и духа поймать, когда Тимоха от моей руки отвалился и я, не став тянуть, на практике полученные знания реализовал. Самым трудным оказалось отделить одного духа от той толпы, что на мою кровь накинулись.

– И что мне дальше с ним делать? – задал я вопрос своему Помощнику, когда на духа в маленьком коконе, как в воздушном шарике, даже энергетическая ниточка к нему есть, насмотрелся.

Вопрос не праздный, держа «шарик» за эту «ниточку», я ощущал его как часть себя, часть своей, полностью подконтрольной мне Силы, при этом чувствовал себя невероятно глупо.

«Не убийца, а школьник на прогулке с воздушным шариком в руке, мороженного только не хватает».

Дальнейших инструкций, что и как делать, Тимоха мне не передал, вот теперь я и ждал ответа на свой вопрос.

Пока я изображал из себя лепидоптеролога[1], пойманный мной дух очень уж на бабочку своим внешним видом был похож, в Яви кой-какие изменения обстановки произошли. Мартын Панкратович, глава семьи Коновальчуков, чуть притушил паранойю, прекратил меня искать, подумал, наверное, что я сбежал. В данный момент он что-то гневно высказывал Евгении, вышедшей к месту нашего недавнего боестолкновения. Не зря же она мне его сдала, вот на свою беду и вышла полюбопытствовать, чем дело закончилось.

– Нужно кокон с духом в голову твоему врагу поместить, – я даже вздрогнул, так неожиданно Тимоха заговорил, очухался наконец.

– Почему именно в голову? – задал я вопрос, посмотрев на гремлина.

Убедился, что он действительно нормально выглядит, после чего снова сосредоточил всё своё внимание на изволившем гневаться старике, уже прикидывая, как именно сказанное Тимохой исполню.

– Там мозг, – коротко ответил гремлин. Потом видимо вспомнил, что до меня всё с трудом доходит, пояснил более развёрнуто: – Умрёт мозг, быцтро умрёт и твой враг. Помецтив духа в любое другое мецто тела, он тоже умрёт, но не цразу, успеет атаковать в ответ. Зацем давать врагу шанс на ответный удар?

– Действительно, зачем? – пробормотал я себе под нос, полностью согласный с Тимохой. – Поместить кокон в голову, и?..

Я уже понял, как дальше действовать, но всё же решил этот вопрос до конца прояснить, может имеются там какие нюансы.

Нюансы, как оказалось, действительно имелись.

– Когда с ицнанки в реальный мир выйдешь, тебе понадобится весь твой контроль и цила воли чтобы кокон с духом внутри твоего врага удержать. Его Сила будет пытаться твою, как инородную, вытолкнуть наружу, избавиться от неё. Так что придётся напрячься и не поцволить ему этого цделать. После цего сразу кокон развеять, оцвободить духа. Всё.

– Понял.

Больше вопросов не имелось, уж кому, как не ведуну знать, как продавливать чужую энергетику тела, чтобы начать лечить человека, но предупреждению я всё равно внял, настроился как следует.

Преодолевая сопротивление энергии Грани, расплачиваясь за это своей Силой, я дошёл до пока так и стоявшего на месте старика. Тот всё никак не угомонится, продолжает отчитывать Евгению. Но то и хорошо, стоит себе на месте…

«Вот и дальше так стой, чтобы я за тобой на гонялся», – поместил ему в голову кокон.

Проделать это легко получилось, но и первая трудность возникла, почувствовал отток своих Сил, как всегда, когда я, находясь за Гранью, пересекался с живыми людьми в Яви. Контроль над «шариком» чуть сбойнул, но это мелочи, даже не задумываясь, рефлекторно его восстановил. Хорошо хоть мелкий дух в коконе сидел неподвижно, попыток вырваться не предпринимал. А не мелочи – сколько мне так стоять? Не вышагнешь же в Явь, у старика то я за спиной стою, но лицом к лицу с Евгенией. Если её не убивать, а я не желал этого делать, тем более она не Коновальчук, пришлая в этой семье, то придётся ждать, пока она не отвернётся, при этом продолжая терять Силы.

«Паршиво-то как, накопитель ведь не бездонный, такими темпами я его быстро осушу, а мне ведь ещё с Панфиловым разбираться».

Вот это действительно меня волновало, запасной то есть, но, чувствую, и его надолго не хватит, потом придётся на Землю возвращаться и запасы восполнять.

Аж передёрнуло всего, как вспомнились ощущения полного энергетического опустошения, плюс ещё и ментальная контузия. Плата за перемещение из одного мира в другой очень уж пренеприятная, но за такую возможность я готов и дальше её платить.

– Наконец-то, – Евгения не выдержала и начала деду что-то гневно отвечать, и вот, спустя пять минут переругиваний, дед повелительно махнул ей рукой, и та послушалась, отвернулась и шагнула прочь.

Ну и я лишние Силы терять не стал, особенно опаска брала, чтобы не впустую, шагнёт сейчас старик в сторону, я же за Гранью за ним просто не угонюсь, кокон покинет его голову и…

Я вышагнул в Явь.

«Твою Же Мать», – такого я не ожидал.

Да меня чуть наизнанку не вывернуло, все нервы в струну натянулись, завибрировали, вот-вот порвутся от невероятного напряжения. Напряжение, сродни тому, как в первый раз мой дар гравитации прорезался во время землетрясения на Земле и на нас с дедом трёхэтажное здание больницы обрушилось. Вот когда я «щитом» потолок над нами с дедом держал, такие же ощущения испытывал. Но там-то два этажа над головой висели, а тут «шарик» в голове удержать… как оказалось, разницы практически никакой нет.

Удержал, пусть и чуть не надорвался.

«Чтобы ещё хоть раз…», – промелькнуло на краю сознания, когда я кокон развеял.

***

«Это же надо было так ошибиться», – чертыхнулась про себя Евгения, молча выслушивая упрёки старого урода.

Она так до конца и не стала Коновальчук, но и к Ветроградовым себя уже не причисляла. Родители, простые неодарённые люди, буквально продали её в эту уродскую семейку, чего она от них никак не ожидала.

«Ты ещё молодая и не понимаешь своего счастья, как тебе повезло, что такие люди тобой заинтересовались».

Её, будь он проклят, даром они заинтересовались, ведь она адепт воды, но с небольшими нюансами, могла манипулировать льдом. Вот водники и восхотели его в свою семью заполучить, именно дар, она сама им только как инкубатор с интересными свойствами нужна была.

Так что, после того как её чуть ли не соплюхой замуж выдали, она с родителями больше не общалась, не смогла их предательства тогда простить, и чем дольше жила в семье Коновальчуков, понимала, не простит уже никогда. Ведь сразу после свадьбы её подозрения полностью подтвердились: именно как к инкубатору на ножках к ней и относились. Особенно это старый хрен, он же глава семьи, Мартын Панкратович подчёркивал, что кроме как рожать она больше ни на что не годна. Ему вторила Людка, жена старшего брата её мужа. Вот кто тут ко двору пришёлся, так это она, строила из себя большую Коновальчук, чем прямые потомки этой семьи.

Что вытерпеть за все эти годы пришлось, вспоминать не хотелось, но и сделать в ответ она ничего не могла. Крепче стальных канатов родившиеся дети привязали её к этой семье. Забеременела она рано и не совсем добровольно, но как любая нормальная мать своего ребёнка любила больше жизни, в нём отдушину семейного кошмара находила. И именно ребёнка её и пообещали лишить, если она надумает дурить, больше никогда его не увидит.

Вслед за первой дочкой она родила вторую, очередной канат и очередные угрозы, сейчас была беременна третьим ребёнком, и опять девочкой, хотя от неё буквально требовали родить наконец пацана.

– Что это за дела? Или вообще не рожают, или одних девок... Парни нам нужны, ты поняла, парни, именно для их рождения тебя в нашу семью и приняли, – выговаривал ей Мартын Панкратович.

Вслух обещала, мол в следующий раз обязательно, но мысленно же… пусть это от неё и не зависело, но она рада была хоть так насолить ненавистной семейке, так что очередной, ещё неродившейся доченьке была рада безмерно.

Вот так она и жила, ненависть её росла и крепла, и вот сегодня наконец случилась разрядка. На ровном месте праздник, пусть и не показной, а спрятанный глубоко в душе, образовался. Когда посреди ночи переполох поднялся, почему-то именно её мужу позвонили и сказали, что Панкрата – губы сами собой в счастливой улыбке растянулись – убили, сунув головой в унитаз и так утопили.

Этого ублюдка она тоже ненавидела, ведь он любил пугать её дочерей, делая вид что играет. Но после таких игр её доченьки в слезах от него убегали, потом долго в себя приходили.

«Сдох, захлебнувшись в унитазе, это ли не песня?» – губы так и норовили снова в улыбке растянуться.

Песня продолжилась и потом, когда старый хрыч от новостей чуть ноги не протянул, никогда ранее не беспокоящее его сердце вдруг расшалилось. Но, не повезло, выжил… и потом выжил, когда она понадеялась, что сумевший убить её мужа и его брата пацан и со стариком справится, открыто указала ему путь к нему.

Пацан не справился, теперь вот приходится выслушивать…

«Плевать».

– Я больше не буду терпеть такое к себе отношение, – прорвало её, когда Мартын Панкратович пообещал после родов выкинуть её голой на улицу. – Если вы не угомонитесь, я прямо сейчас пойду в полицию и потребую защиты для себя и своих детей от выжившего из ума старика. Не поможет полиция, обращусь напрямую к императору…

– И опозоришься на весь мир.

– Плевать! – повторила она вслух, о чём недавно думала. – Терпеть такое отношение к себе и к своим детям я больше не буду. Не нравлюсь я вам? Так отпустите нас. Не отпустите добром, уйду с шумом и в любом случае уйду с детьми, их я вам не оставлю.

Старика снова затрясло, она даже понадеялась, что хоть теперь сердце его доконает, вон как покраснел.

– Уйди от греха, – выдавил он из себя, сквозь крепко сжатые зубы.

И она послушалась, с запозданием до неё дошло, что старик с трудом сдерживается, чтобы не прибить её на месте, не была бы беременной, тогда точно не пощадил бы. Но и промолчать она не могла, сегодняшние события что-то внутри неё сломали, она и вправду больше не намерена была терпеть презрительно-пренебрежительного к себе отношения.

Никогда и ни от кого больше.

Не побоявшись, напоследок долгим взглядом посмотрела в бешеные глаза старика, медленно повернулась и пошла к оставленным в комнате детям.

Только и успела несколько шагов сделать, как за спиной раздался мерзко прозвучавший всхлип и звук падения тела на пол.

Вздрогнув, ведь нервы были натянуты до предела, ожидала удара в спину, она резко обернулась и… уткнулась взглядом в кровоточащие глаза Тишиловича, который на неё пристально смотрел. У его же ног на полу, пару раз дёрнувшись, окончательно затих глава семьи Коновальчук.

«Не ошиблась, – внутри странным образом враз полегчало, нервы перестали звенеть от напряжения. – Сдох мерзкий старикашка».

***

Пойманный мной за Гранью дух отработал на сто процентов, стоило мне только кокон развеять, так старика тут же дугой выгнуло и, будто враз лишившись костей, он опал безжизненной тушкой мне под ноги.

Несмотря на сложность, должен признать, средство весьма эффективное.

«Эффективное, но»… – мазнув ладонью по щеке, убедился – очень напряжное, кровавые слезы из глаз потекли.

Давление было такое, что глазные капилляры не выдержали, полопались, то-то мне сейчас всё в красноватом свете виднеется, да и дрожь по всему телу пошла, отходняк начался.

Евгения, видимо, услышав шум резко обернулась и замерла, но странным образом моё неизвестно откуда взявшееся появление, как и мой внешний вид её не напугали, во взгляде наоборот – облегчение отобразилось.

«А нет, напугал», – увидел, как её глаза в размерах стремительно увеличиваются.

Но напугал не я.

Сбоку раздался выстрел и следом второй, но его я уже на «гравитационный щит» принял, первый же «аурный» на себя взял, справившись с этим делом без особых проблем, не спецбоеприпасами в меня стреляли.

Справиться то справился, но от вида зависшей чуть ли перед носом пули, кровавой пеленой мне не только взор, но и сознание застило.

Тут одно на другое наложилось, и злость на себя – как же, великий охотник с Земли, победитель монстров и магически-одарённых людей, притом не самых слабых, по земным меркам. На Радаге самомнение ещё больше взлетело – играючи с богатырями справился. И столь жестокое отрезвление: ведь чуть будущее своё в унитаз не спустил, переоценив свои силы и так бездарно раскрывшись. Да и теперь, «великий охотник», какого-то лешего поверил посторонней девчонке и чуть примитивно не сдох, от очередного Коновальчука, вооружённого гладкоствольным ружьём.

«Если бы не «аурный щит»»… – от третьего выстрела я уклонился, стремительно приближаясь к стреляющему.

Несмотря на красную пелену перед глазами и такой же на сознании, понимал, что энергонасыщенные техники сейчас желательно не использовать, тем более не при посторонних. Да и судя по ощущениям, я слегка надорвался, разбираясь со стариком. Тело огнём не горело, но было близко к этому, и если сейчас начать превозмогать, то потом восстанавливаться намного дольше придётся.

Так что… сближение, правой рукой ружьё подбил вверх, в левой уже материализовался нож, вот с помощью него я с этим Коновальчуком и разобрался.

Не последним противником, как оказалось.

Краем глаза увидев шевельнувшуюся тень, рефлекторно «щит» с той стороны выставил, в который тут же «водяная плеть» прилетела.

А вот теперь не до осторожности и сбережения организма, ведь «потом» для восстановления может и не настать. Так что я, хоть и больно было, максимально врубил усиление тела, заскочил в комнату и, приняв на «щит» очередную плеть, сблизился с противником.

– Ах, – раздался женский стон, и только теперь в темноте комнаты я рассмотрел, кого на выскочивший из кулака «гравитационный шип» насадил.

«Ну да, раз был старик, значит и «старушка» должна была быть».

Защитой эта прилично выглядящая старшего возраста женщина почему-то вообще не озаботилась, так что, при таком усилении тела, я своим ударом её чуть ли не напополам разорвал.

Впрочем, внутри даже не ёкнуло ничего, хоть злость с разума и слетела, неприятно женщин убивать, только вот одарённых женщин я давно не воспринимал слабым полом. Насмотрелся в своё время, какую жесть могут творить эти безумные суки, дорвавшиеся до силы и СИЛЫ, так что, хоть и неприятно, но уничтожал таких без капли сомнений. Вот и сейчас, покончив с «бабулей», в голове уже осознанно возникла мысль, провести полную зачистку этой семейки, никого не жалея.

Достали они меня.

Нож снова в браслет преобразовал, вышел из комнаты, посмотрел на предыдущего противника, так и не выпустившего из рук ружья, перевёл взгляд на оставшуюся стоять на месте Евгению.

– Ты меня обманула.

Та побледнела, рефлекторно живот руками прикрыла, но странно-спокойным голосом ответила:

– Нет, я тебя не обманывала! Ты только про мужчин спрашивал, Назар же ещё совсем мальчик… – споткнулась она на этом слове, дошло, что этот «мальчик с ружьём», судя по его внешнему виду, одного возраста с теперешним мной... – Был.

Ну и что ты ей сделаешь? Воевать с беременной, так до такого я ещё не опустился. Ладно бы она неожиданно напала, в горячке боя всякое бывает. Но она, такое ощущение, наоборот радуется сокращению поголовья Коновальчуков, меня и вправду обманывать не хотела.

Так что сам дурак, вопросы правильно задавать надо.

– Сколько ещё человек в доме находится?

– Людка и мои дочки, больше никого, – судя по её виду, вполне честно ответила.

– Слуги? – Спросил, чтобы снова в дураках не оказаться, а то вдруг их тут за людей не считают, поэтому и не упомянула.

– Никого нет, – мотнула она головой. – Они приходящие, тут не ночуют.

Уже лучше, невиновные не пострадают, да и лишнего, даже случайно, никто ничего не увидит.

– Ещё кто из семьи остался?

– Демид, средний брат, – без всяких сомнений, абсолютно равнодушно заложила она брата своего мужа. – Назар, – мотнула она головой в сторону «парня с ружьём», – его сын.

– А жена?

Головой покачала.

– Умерла родами. Даже лекари не помогли, поздно к ним обратились. Там уже вопрос стоял: или ребёнок, или она. Мартын Панкратович, как глава семьи, ребёнка выбрал. Повторно же Демид так и не женился, как его не заставляли. Мол, долг перед семьёй выполнил, наследника заделал, так что отвалите все от меня.

– И где его найти?

– Не знаю, – равнодушно дёрнула она плечами. – Он у очередной своей бабы ночует. Только зачем искать, он скоро сам сюда приедет, ему звонили.

– Это хорошо, значит подождём.

Если насчёт женщин я ещё сомневался, то мужчин Коновальчуков собирался выпилить полностью.

Эмоций и это моё решение у неё никаких не вызвало, смотрю ей вообще на всех плевать, кроме своих дочерей. Хотя, вспомнив судьбу покойной жены среднего брата, ничего удивительно в таком её к ним отношении нет. Довели девчонку.

– Этот Демид – он адепт?

– Да, вой, выше он так и не поднялся.

– Понятно, – протянул я, несколько успокоенный, похоже больше не придётся превозмогать. – Всё, иди к детям и не выходи, пока я не закончу тут, второй раз тебе уже может и не повезти.

Молча кивнув, Евгения бросила взгляд на старика, на пацана, развернулась…

– Подожди, – от пришедшей в голову мысли у меня даже сердце, уже было успокоившееся, чуть быстрее застучало. – Ещё вопрос… Не знаешь случайно ранги Сил Панфиловых?

– Глава рода у них точно богатырь, – замерев на месте, Евгения чуть нахмурилась, вспоминая. – Его старший сын Гордей, тот уже витязь. Назар, средний сын, тоже витязь, или вот-вот должен им стать. Младший… Кхм, – запнулась она, вспомнив, что с младшим я уже разобрался. – Дочери там тоже сильные, на их развитии не экономят, – несколько завистливо произнесла она, ведь ей в развитии не то, что не помогали, скорее даже запретили развиваться, пусть не явно, но препоны в этом деле постоянно ставили. – Что ещё? Гвардия у них мощная, там богатырей хватает, витязи тоже есть. Точного количество не знаю, слышала, Панкрат болтал, но без подробностей.

Но те подробности мне и не нужны, на самые главные вопросы она мне ответ дала. Раньше я о Панфиловых вообще никакой информации не имел, на слухи опирался, что Сашке до нашего слияния довелось услышать. Более достоверные сведения просто неоткуда было взять, не являются они общественно доступными. Если точнее, количество адептов и их сила – это секрет рода. Тут же, можно сказать, из первых рук инфа. Сначала не самый умный младший сынок Панфиловых родовые секреты разболтал, иначе откуда ещё его дружок об этом мог узнать. Ну и тот тоже потом за языком не следил, доверенную ему информацию в тайне не сохранил.

– Спасибо, – вполне искренне поблагодарил я Евгению. – Иди к детям, больше вопросов я не имею.

– Тебе спасибо, – непонятно за что поблагодарила она меня в ответ.

Пояснять не стала, молча развернулась и скрылась в глубине дома.

Я же, проводив её слегка озадаченным взглядом, не ожидал такого, быстро выбросил эти непонятные женские заморочки из головы. Так как мой взгляд приковал к себе стоявший в кабинете на столе кувшин с водой. Именно оттуда старик вышел, не прикрыв за собой дверь, и каким-то чудом в ту комнату ничего из летающих тут техник не влетело.

И очень хорошо, что не влетело, так как, увидев воду, до меня дошло, как же сильно мне хочется пить.

[1] Лепидоптеролог – человек, изучающий бабочек.

Глава 11

– Это я удачно зашёл, – замер я на миг на пороге кабинета.

Похоже, не только мой дед банкам не доверял, но и старик Коновальчук таким же «недугом» страдал. За время кабалы, пока долги государству отдавал, видимо «заболел», вот и предпочитал наличные и никому неподконтрольные деньги дома хранить.

И деньги немалые – на краю рабочего стола, рядом с документами, приличная горка лежала, которая мой взгляд к себе и притянула.

Налив в стакан воды, неспеша его выпил, заодно и на документы краем глаза глянул. Поворошил их… «Производство крепежных изделий». «Список оборудования». «Договор» – понятно теперь почему ночью в окне кабинета свет горел, старик с документами работал, собирался у кого-то малое, чуть ли не домашнее предприятие по изготовлению крепежных изделий выкупить. А деньги – это, наверное, первый взнос.

«Мне пригодится», – улыбнулся я довольно, а то после «оплеухи» от старика Коновальчука про возможные трофеи совсем забыл.

А тут и искать ничего не надо, уже всё приготовлено, даже сумка небольшая имеется, для этих денег и предназначенная.

– Хоцяин, – показавшись мне на глаза, только тогда заговорил Тимоха. – Там цамка внизу на тебя сильно ругается и цвонить куда-то хочет.

– Понял, – всё радужное настроение из головы вымело. – Деньги в сумку прибери, а я пойду разберусь.

– Цделаю, – с довольным видом кивнул Тимоха, видимо такая работа ему была по душе.

Я же торопливо вышел из кабинета и спустился на первый этаж.

«Цамка» на полу сидела, уложив голову мертвого мужа себе на колени, одной рукой ему волосы гладила, другой в коммуникаторе копалась, в контактах кого-то искала, при этом невнятно ругаясь.

Меня заметила, когда я уже практически вплотную к ней приблизился.

Резко вскинула голову и чуть ли не зашипела, воздух сквозь крепко сжатые зубы выдыхая. В глазах же, разума там уже нет, сплошная черная ненависть из них изливается.

– Ты сдохнешь, ублюдок! Жизнь на это положу, на другом краю Радаги тебя найду, но ты сдохнешь. И все твои близкие тоже сдохнут. Ты ещё пожалеешь, что… – чем больше она говорила, тем больше её трясло, накручивала себя, вот-вот бросится.

Ждать этого я не стал, как и выслушивать разные мерзости про себя.

Бешеных животных усыпляют – вот и её я усыпил.

Безболезненно и не мучая, придавил «прессом», руку ей на голову положил и с помощью своих ведовских способностей отправил вслед за мужем и сыном.

– Не нужны мне такие враги за спиной, – пробормотал я себе под нос, отшагивая назад.

Отвернувшись от лежавших при входе на полу тел, я повёл взглядом по сторонам и…

– Вот, черт, – чуть «щит» автоматом не активировал от неожиданности.

Взглядом на зеркало наткнулся и сам того, кто там отображался, испугался. Глаза красные, вурдалачьи, с кровавыми потёками по щекам, одежда там и тут разорвана, будто стая собак трепала. Спасаясь от которых, зазеркальнику пришлось в чан с кровью окунуться – уделался я капитально.

Остается только позавидовать нервам Евгении, та при виде такого меня только побледнела, но самообладания не потеряла, даже без дрожи в голосе разговаривала.

«Придётся ещё её раз потревожить».

Выхода другого нет, в таком виде в город выходить нельзя. Кто бы даже краем глаза меня не заметил, обязательно полицию вызовет. Так что… заметил Тимоху, стоявшего внизу возле лестницы.

Вроде и общаемся уже сколько с ним, но, блин, никак не привыкну к его гремлинской внешности: монстр монстром.

– Что там?

– Деньги с цумку упаковал, – доложился он, и тут же спросил. – Мы цего-то ждём? А то там снаружи всё больше и больше жужжалок летает, – дёрнул он ухом, видимо очередного, мимо пролетающего дрона услышал, а вот я – нет, из особняка ничего такого не слышно. – Может уходить пора?

– Пора то пора, – всё же был наблюдатель, которого я так и не сумел обнаружить, теперь, видимо, Панфиловы со всех сторон особняк обкладывают. И как бы… последняя мысль мне не понравилась. – Ждём мы не чего-то, а кого-то. Нам ещё одного Коновальчука дождаться надо, желательно с этой семейкой сегодня окончательно закончить. Но если ты говоришь, что нас уже обложили, его к нам могут и не пропустить.

Вполне может так случиться: или не пропустят, или вместе с ним сюда заявятся. Для меня особой разницы нет, так как с «мощной гвардией» – вспомнились слова Евгении – мне не совладать.

– Деньги ты где оставил?

– Наверху, – Тимоха своим когтистым пальцем в потолок ткнул. – В той комнате, где они и были.

– Добро, я их сам заберу, а ты тут присмотри за обстановкой, пока я себя в порядок не приведу, – говорил я уже на ходу, направившись к лестнице. – Потом уходим сразу. Если не успеем, за Гранью отсидимся.

– Хороцо, – донеслось до меня уже в спину. – Присмотрю.

– Евгения, – громко я позвал, буквально взлетев на второй этаж. – Ты мне нужна.

Не дожидаясь, пока она выйдет, метнулся в кабинет, забрал стоявшую на столе сумку с деньгами и выскочил обратно.

Во всём особняке на ночь (или не на ночь, а постоянно так) тяжёлые портьеры закрывали окна. Так что я не переживал, что меня кто-то снаружи увидит. А вот на втором этаже окна я вышиб, потому решил подстраховаться, ещё на лестнице набросил на себя «покров».

Но его пришлось снимать, как только чуть прошёл в том направлении, куда ранее последняя взрослая обитательница этого особняка ушла. Нечего посторонним свои возможности демонстрировать, тем более окна тут уже шторами закрыты и кроме моей тени снаружи никто ничего не увидит.

– Евгения, – позвал я её ещё раз, продолжая шагать вглубь дома.

Дверь справа по ходу движения чуть приоткрылась и в образовавшуюся «щелочку» выглянула искомая мной особа.

Осмотрела меня с ног до головы, что-то там для себя решила, уже смелее открыла дверь и вышла в проходной небольшой зал, по сторонам которого две двери в комнаты и расположены были.

– Мне одежда нужна, – не стал я тянуть с просьбой. – Желательно тёмных тонов, если есть спортивная, то такая предпочтительней.

Молча кивнув, Евгения направилась к расположенной напротив той, из которой вышла, двери.

– Комната моего мужа, – просветила она меня, войдя в оную. – Я там с детьми живу, он здесь… жил.

– Не знаю, обрадую тебя или огорчу, – произнёс, смотря ей в спину, – но только ты в живых осталась из всех тех взрослых, кто тут был.

Евгения даже с шага не сбилась, как шла, так и продолжила идти к расположенной ближе к дальнему углу комнаты дверце. Открыла её, щёлкнув выключателем, включая в той комнате свет, чуть постояла на входе, окидывая взглядом помещение.

– Тут гардеробная, – повернула она голову лицом в мою сторону. – И нет, я не огорчилась.

Сказала и скрылась в гардеробной.

Отсутствовала недолго, вышла обратно в одной руке держа «плечики» с висящими на них тёплым спортивным костюмом, в другой – водолазку и нижнее белье.

– Вот, это тебе должно подойти, – Евгения, ещё раз окинула меня взглядом с ног до головы, после чего протянула вещи. – Всё новое, ни разу не надевалось. Привести себя в порядок можешь там, – указала она на ещё одну дверь, расположенную в той же стене, что и гардеробная, ближе к входной. – Там ванная, но и душ есть, тебе не помешает его принять.

Вот же чудо-женщина со стальными нервами, после всего случившегося так спокойно со мной разговаривает.

А нет, не совсем стальные у неё нервишки.

– Скажи, – когда я вещи забрал и уже было шагнул к душевой, Евгения, обхватив себя руками за плечи, спросила: – Ты Демида тоже… – дрогнул у неё голос, – убьешь?

Обернувшись, я внимательно на неё посмотрел, первая мысль – жалеет его? Мало ли что бывает, живет с одним братом, любит другого… ничего не разобрал. Вот тут и пожалеешь, что у меня нет способности людей «насквозь видеть», как дед мой умел, хоть и считал он этот дар своим проклятием.

– Убью, если он сюда приедет, – решил я сразу же все точки над «Ё» расставить, а не вилять словами, как собака хвостом. – Ваш мужчина меня всех родичей лишил, я вашу семью всех мужчин лишить собрался. Так что если приедет…

– Приедет, – поспешила уверить меня Евгения. – С отцом у Демида напряженные отношения были из-за того, что он жениться повторно не захотел, а вот с братьями они очень дружны, так что он приедет.

Моего взгляда в ответ на эти её слова Евгения не выдержала, поспешила отвернуться в сторону и даже слегка покраснела. Не знаю, что она там надумала, но упрекать я её не собирался. Главное, стало понятно, что она не жалеет и уж точно не любит последнего оставшегося в живых брата, а остальное всё – это её дела и проблемы, меня не касающиеся. Разве что одно…

– Сегодня я могу просто не успеть с ним разобраться, – решил её предупредить на всякий случай, мельком глянув на её живот, не хотелось бы, чтобы после всего случившегося она уже от других пострадала. – Особняк ваш сейчас люди Панфиловых обкладывают, скоро на штурм пойдут, меня ловить будут.

– А… – открыв рот и широко раскрыв глаза, она резко повернулась ко мне лицом. – Панфиловы?

– Они, – кивнул я. – Судя по тому, как они у нас в доме и лекарне с наёмниками воевали, у вас они тоже особо церемониться не будут, и плевать им, что это чужая земля. Так что, на всякий случай, иди в свою комнату, дверь не запирай, а лучше вообще её открытой оставь, ну и потом не сопротивляйся, когда они появятся. Будут спрашивать про меня, отвечай честно, как и что я тут делал.

– Да я же ничего не видела, – прикрыв живот руками, воскликнула она, наверное, в первый раз за сегодня по-настоящему испугавшись. – Ты же…

– Ты видела меня, – прервал я её, некогда мне долгие разговоры разговаривать, и так излишне уже задержался, – и ты теперь знаешь, по какой причине я к вам заявился. Вот это и говори, когда спрашивать будут. Ну и, что пожалел тебя, так как ты беременная, это всё правда и выдумывать лишнего ничего не надо.

Лишнего она и вправду ничего не видела, только то, как я пацана неизвестно откуда взявшимся ножом зарезал. И всё, со всеми остальными я вне пределов её взгляда разбирался, так что ничего про меня и не сможет рассказать, чего стоило бы опасаться.

– Всё, – поставил я точку в разговоре. – Иди в свою комнату и больше оттуда не выходи, пока за тобой не придут. – Ну и напоследок добавил: – С Демидом, если он всё же приедет и застанет меня здесь, я разберусь. Если не застанет, всё равно разберусь, но чуть позже.

Прощаться мы не стали, молча разбрелись в разные стороны – я в душ нырнул, она в свою комнату практически побежала.

– Хозяин, – когда я после душа уже почти оделся в обновки, старые вещи припрятав в ванной комнате, появился Тимоха, поначалу в виде «кляксы», но быстро материализовавшись. – Мацина едет в нашу сторону.

– Одна?

– Одна, – кивнул он.

– Добро, иду встречать, – зашнуровав кроссовки, притопнул ногой, убеждаясь, что обувь нормально села, прихватив сумку с деньгами, направился на выход, одновременно набрасывая на себя «покров». – А вот это уже наглость, – пробормотал я после того, как, взмахнув рукой, «тараном» размазал об стену мелкий, на ладони потеряется, квадрокоптер, влетевший в выбитое мной во время боя со стариком окно.

После душа мне резко полегчало, не столь и катастрофическими оказались последствия моего перенапряжения. Вот и решил дистанционную технику применить, оценить реакцию организма на «таран». И реакция эта мне понравилась: сильно напрягаться, конечно, всё ещё не рекомендуется, но краткосрочный бой, если понадобится, я вполне выдержу. Но лучше до такого не доводить, а тихо и незаметно слинять отсюда.

Но сначала… я бегом на первый этаж рванул, машина уже подъехала к особняку, напоследок мазнув светом фар по окнам, тут же погасших.

***

– Демьян Тихомирович, Захар Гордеевич Осипов по видеосвязи с вами связаться пытается, – нарушил тишину в кабинете голос Доможила – домового, он же искусственный интеллект для управления домом.

Глава рода Панфиловы тут же встрепенулся, собрался и скомандовал:

– Свет ярче сделай, – до этого он в полумраке сидел, позволил себе немного погоревать, пока где-то там развивались события, на которые он никак не мог повлиять, разве что не мешать людям выполнять свою работу. – Выводи изображение на настенный экран.

– Выполняю, – снова прозвучал тот же голос.

Одновременно с этим свет в кабинете загорелся более ярко и включился висевший слева на стене приличных размеров панельный экран. Спустя мгновение на нём отобразилось лицо начальника службы безопасности рода, который на место проведения операции лично выехал, чтобы самому там всё проконтролировать.

Стоило Панфилову вместе с креслом повернуться и увидеть Осипова, хоть тот и старался «держать лицо», Демьян Тихомирович слишком хорошо его знал, так что сразу понял, снова провал.

«Не слишком ли часто?» – в первый раз у него в голове промелькнула эта мысль, но он тут же её задавил.

– Говори.

– Коновальчуки практически все мертвы, – тут же принялся докладывать Осипов.

– Что, и последний… как его? – из головы вылетело имя Коновальчука. – Демид, – быстро он вспомнил имя человека, которым его бойцы решили пожертвовать, чтобы удостовериться, что не опоздали и Тишилович всё ещё в доме находится. – Он тоже мертв?

– Тоже…

– Сейчас ты мне скажешь, – с внезапно прорезавшимся и даже несколько весёлым сарказмом прервал начальника своей СБ Панфилов, откидываясь на спинку кресла, – что вы никого не нашли и достоверно неизвестно, был ли там Тишилович или нет.

Всё же не выдержали нервы у отца, только что потерявшего своего ребёнка. Пусть и непутёвый сын, но менее любимым от этого он не был. Так что…

– Извини, – быстро взял себя в руки глава рода. – Продолжай, я слушаю.

– В этот раз точно известно, что Тишилович здесь был, – дрогнув лицом, продолжил доклад Осипов

«Был, но в очередной раз ускользнул», – отметил для себя главное Панфилов.

– Он не тронул беременную жену самого младшего из братьев Коновальчук, а также двух её дочерей, трёх и четырех лёт. Эта Евгения успела даже с ним немного пообщаться, и он ей прямо сказал, что мстит за своих убитых родичей.

– Подробности по его способностям какие-нибудь есть?

– Она практически ничего не видела, – отрицательно мотнул головой Осипов. – Как в дом Тишилович попал, она не знает, догадывается только, что вошёл в дверь. Им как раз позвонили, проинформировали, что в клубе «Плувий» произошло. Туда сразу же собрались выдвигаться отец Панкрата и его младший брат, но дальше входной двери они не ушли, сами впустили внутрь своего убийцу. Евгения их уже мертвыми увидела, говорит всё очень быстро произошло, только шум услышала, даже не сражения, короткой возни и практически сразу же звук падения тел на пол.

Демьян Тихомирович, коротко кивнул, но вопросы задавать не стал, внимательно слушал Осипова. Тот же, выдержав небольшую паузу, продолжил доклад:

– А вот с главой их семьи Тишилович уже в полноценный бой вступил, предварительно велев ей с детьми спрятаться, сказал, что с беременными и детьми он не воюет.

Теперь уже лицо главы рода Панфиловых дрогнуло: Тишилович с детьми не воюет, зато они, получается, даже не воюют, мимоходом просто так их убивают. Так его стоит понимать?

– Как они сражались – она слышала, но ничего и в этот раз не видела, – продолжал докладывать Осипов. – И да, именно во время боя с главой семьи Коновальчук кто-то из них окна и вышиб, что наши наблюдатели и засекли.

– Знахарь вступил в открытый бой с богатырем (никто не знал, что старый Коновальчук витязем стал, за пределы их семьи эта информация так и не вышла) и победил его, – словно не веря услышанному, проговорил вслух Панфилов. – Как он это сделал?

– Пока неясно! Отрядный врач тело старшего Коновальчука осмотрел, следов на нем никаких не обнаружил. Возникает такое ощущение, будто тот просто умер, без вскрытия точную причину определить не получается. Но Евгения говорит, что у Мартына Панкратовича чуть ранее сердце прихватило, даже лекарство пришлось пить, когда он узнал, как именно его внука убили.

– Понятно, хоть тут без сказочных неожиданностей, – принял он к сведению эту вполне достоверную информацию. Умер от сердечного приступа во время боя – это более правдиво, чем знахарь победил богатыря в прямом боестолкновении. – Что там ещё?

– Пока всё! На всех остальных телах имеются ножевые ранения, или похожие на раны, ножом нанесённые.

– Вот как, значит, – прикрыл глаза Демьян Тихомирович, обдумывая полученную информацию и сопоставляя её с уже имеющейся.

«Получается, Тишиловичи научились незаметно проникать на охраняемые объекты, что, впрочем, вполне реально. Адепты любых стихий обладают маскировочными техниками… и пусть именно адепты стихий, но могли ведь и лекари что-то такое для себя придумать. Могли, – пришел к выводу глава рода Панфиловых. – Как могли и научиться нивелировать сопротивление других Сил, чтобы из засад убивать средних рангов одарённых. Тоже могли, – согласился со своими домыслами Демьян Тихомирович. – На то они и лекари, чтобы легко преодолевать даже неосознанное сопротивление чужой энергетики, когда к лечению приступают. Обычно на это им какое-то время требуется, чем выше ранг лекаря, тем меньше, пока не настроится на пациента, но могли универсальный и относительно быстрый способ придумать. Вот и получается, в действиях из засады они… он, из мужчин Александр Тишилович ведь один единственный остался. Так вот, получается, даже знахарь из засады может с более сильным противником справиться, в прямом же противостоянии, как показал опыт уже мертвых Тишиловичей, они ничего никому не могут противопоставить, даже себя защитить. Впрочем, как и все лекари, кроме совсем уж высоких рангов, те ещё могут что-то изобразить, но против обученного одарённого боевика даже Целитель не выстоит, ведь они дистанционными техниками не владеют. Так что, пацану просто повезло, что у Мартына сердце прихватило, иначе тот бы его на запчасти разобрал, с его то опытом сражений. Отсюда вопрос: на что пацан рассчитывал, вступая в прямой бой с более сильным противником? Ответа нет, значит у него ещё какие-то козыри в рукаве есть, нам пока неизвестные».

– Ну а теперь главное говори, – открыв глаза, Демьян Тихомирович посмотрел на Осипова. – Как вы его упустили? Он ведь в доме был, смерть Демида это подтверждает.

– На самом деле, это подтверждение мы даже чуть раньше получили, – признался Осипов. – Когда Демид Коновальчук к дому подъехал, мы тут же сквозь выбитое окно внутрь дома дрон отправили.

– Почему не раньше?

– Чтобы не спугнуть Тишиловича, – ответил Осипов. – Мы к тому времени ещё не всё перекрыли, вот и не торопились себя обнаруживать.

– Понятно! Как результат? Хоть что-нибудь удалось увидеть?

Панфилов раздосадовано скривился, видя, как Осипов головой мотнул.

– Дрон только внутрь сквозь оконный проём влетел, его сразу и уничтожили. Кто и как это сделал, увидеть не удалось, догадались, что Тишилович.

Больше задавать вопросов Демьян Тихомирович не стал, взглядом велел продолжать доклад.

– Остановить Демида мы не успевали, он уже к двери подходил, так что я дал команду на штурм, – поняв всё правильно и теперь уже без пауз принялся рассказывать Осипов. – Группа практически на его плечах в дом ворвалась… – всё же замялся начальник службы безопасности рода, неприятно ему в неудачах признаваться.

– И никого не нашли, – ровным, безэмоциональным тоном закончил за него глава рода. – Слепленный на коленке план, что Демид сможет связать боем пацана и вы его в этот момент прихватите, не сработал.

– Не сработал, – скрежетнул зубами Осипов. – Ворвавшись внутрь, штурмовикам даже мельком не удалось увидеть Тишиловича. Обнаружили уже мертвого Демида: ему нож под подбородок вогнали, там без шансов. Рядом с ним, при входе в дом, на полу лежали его мертвые братья, а также жена старшего из них, мать Панкрата Коновальчука. Обыскали весь дом, живых, кроме Евгении и её дочерей, никого не обнаружили. Сейчас…

Что там сейчас, договорить Осипов не успел, в кабинет, чуть не вышибив дверь, ворвался наследник рода Панфиловых – Гордей.

Демьян Тихомирович тяжело вздохнул, ведь не хотел никого из родных ночью тревожить, отправил людей за телом сына, его должны были к утру в порядок привести, и только тогда уже близким можно было бы сказать о постигшем их горе. Но нашёлся кто-то, кто наследнику доложился, и вот, глаза красные, безумные, из носа чуть ли не дым идет, так внутри него всё пылает.

– Молчи! – приподняв руку, не дал он сыну и слова вымолвить. – Охолонь слегка, приди в себя, и только тогда поговорим.

– Охолонуть? – чуть ли не взревел Гордей. – Да я сейчас пойду и всех его родичей… – задохнулся он гневом. – И Куликовых этих продажных, и в гостиницу наведаюсь, его…

– Гордей!

– …он сам выползет из той дыры, куда, как крыса, забился.

– Гордей! – хлопнул по столу ладонью Демьян Тихомирович. – Во-первых, я тебе запрещаю что-либо предпринимать, и во-вторых – охолонь, я тебе сказал.

Даже сквозь застилающую разум злость наследник рода услышал эти «во-первых» и «во-вторых», что его немного отрезвило и заставило к отцу прислушаться. Отчего и зрение внезапно прорезалось, и он наконец увидел, с каким выражением лица на него… глава рода смотрит. Если сейчас не успокоиться, глава не посмотрит, что наследник более высокого ранга одарённый, возьмёт его за шкирку и собственноручно в холодную оттащит. Оставит его там в себя приходить, от излишней горячности избавляться. В детстве не раз такое случалось, приходилось с продуктами в обнимку куковать при низких температурах, и не дай бог в горячке их попортить, мигом «горячих» и пропишут.

И хотя возраст у него уже давно не тот, когда можно было бы ремня отведать, одна только мысль об этом, мигом его заставила «охолонуть».

Увидев, что наследник в себя наконец пришёл и со стоном, обхватив голову руками, в кресло упал, глава рода Панфиловых перевел взгляд на Осипова, терпеливо ожидающего его внимания.

– Найди Тишиловича, Захар.

– Найдём, Демьян Тихомирович, – заверил его начальник СБ. – Мы округу плотно обложили, и люди продолжают прибывать, не сможет он сквозь заслон прорваться. Так что найдем, никуда он не денется.

Осипов, видя, что других распоряжений не будет, отключился, поэтому и не увидел, как глава рода, поджав губы, головой покачал – сомневался он, что и в этот раз они сумеют Тишиловича поймать. Очень высоко он оценил уровень его подготовки, и уже даже не надеялся, что они вообще сумеют его найти.

– Пришел в себя? – обратился он к наследнику рода.

– Ненавижу, – чуть ли не простонал тот.

– И за что же ты его вот так, до потери разума, ненавидишь?

Гордей от столь неожиданного вопроса даже страдать прекратил, голову поднял и с удивлением на отца уставился.

Тот вполне серьёзно ожидал его ответа, строго на него смотрел, да желваками на бесстрастном лице шевельнул. Не поймёшь, то ли на сына он за его очередной срыв зол, то ли на Тишиловича, просто чувств своих, как обычно, старается не показывать. Но слишком хорошо дети знали отца, чтобы по таким вот мелким нюансам угадывать его настроение.

И сейчас он был очень зол.

– Кх, – проглотив вставший в горле ком, Гордей ответил: – Брата моего он убил, этого разве мало для того, чтобы начать его ненавидеть?

– Брата твоего, говоришь, Тишилович убил, – покивал согласно Демьян Тихомирович. – А за что он его убил?

Гордей было вскинулся, но слов для ответа сразу не нашёл, отчего зубами скрежетнул и, не выдержав пристального взгляда отца, отвёл глаза в сторону.

– То-то и оно, что не он первым, а мы начали его родных убивать, – сын, из-за того, что смотрел в сторону, не увидел, как взгляд отца на мгновение смягчился, проступила в нем та внутренняя боль, которую он сейчас испытывал, но тут же его лицо снова привычную маску надело. Пока есть возможность, нужно наследнику очередной и как бы не самый важный в жизни урок преподать. – Убивать в том числе и детей: сестру его малолетнюю мой сын и твой брат не пожалел. – Гордей снова зубами скрежетнул, но сказать в защиту брата ему было нечего, действительно тот наломал дров, пусть и не он убивал, но из-за его дурости это всё произошло. – Тишилович же, в отличие от кое-кого, головы от ненависти не потерял, в кровавого маньяка не превратился. Евгении Коновальчук заявил, что с беременными и детьми не воюет, только поэтому она со своими дочерями единственные из всего семейства и выжили. А ведь мог и их уничтожить, никто и слова бы в укор ему не сказал, он полностью в своём праве находится.

– Семейства? – Гордей сначала не понял, о чём говорит отец, но спустя миг до него дошло. – Пацан что, сегодня не только брата с Панкратом, но ещё и остальных Коновальчуков уничтожил?

Похоже этого сын ещё не знал, вон как встрепенулся и широко открытыми глазами на него посмотрел. Видимо, услышав о смерти брата, как обычно вспыхнул словно спичка и остальные новости до него донести не успели, или он их просто не стал слушать.

– Сам додумаешься что это значит, или подсказать? – растянул в невесёлой усмешке губы Демьян Тихомирович.

– Не дурак, – медленно повёл головой из стороны в сторону и обратно его совсем не дурак сын… когда чрезмерно не злится.

Новость о том, что какой-то знахарь в одиночку уничтожил не самую слабую семью одарённых, его прилично так огорошила.

– Но… как? – растерянно посмотрел он на отца. – Я же и сам его не один раз видел, так там и вспомнить нечего, он пустое место. А получается… получается этот пацан из года в год роль слабака просто отыгрывал? Позволял себя унижать… да об него ведь даже неодарённые ноги чуть ли не вытирали.

– Вот такой знахарь нам противостоит, – снова невесело усмехнулся Демьян Тихомирович, уже в который раз проклявший себя за саму возникшую в голове мысль, принудить Тишиловичей решать его проблемы.

Когда-то это казалось ему хорошей идеей, теперь же становилось предельно ясно, почему вольную семью Тишиловичей князья Гавриловы под себя не подмяли. Не по доброте душевной они их слугами своими не сделали, а позволили просто рядом жить на своей земле свободными людьми. Знали, что принудить их невозможно, опасно в первую очередь для самих себя, только попросить об услуге, находясь при этом в хороших, чуть ли не в дружеских отношениях с ними.

У Демьяна Тихомировича даже зубы заныли от осознания всего этого. Не владея полной информацией, он влез туда, куда явно не следовало влезать и настроил против своего рода того, с кем желательно было поддерживать пусть не хорошие, но хотя бы нейтральные отношения. Всё ведь перед глазами было, именно так князья Гавриловы с Тишиловичами не одно поколение сосуществовали. Что стоило слегка подумать, потом ещё раз подумать, прежде чем на старуху давить начинать. Нет, ухватился за первую подвернувшуюся возможность свои проблемы решить, и втравил род в ещё большие.

– Кого же из него готовили?

Услышав бормотание сына, Демьян Тихомирович чуть в кресле не подскочил.

– Не важно, кого готовили! Я тебе, как глава рода, запрещаю прояснять этот вопрос, что сейчас, что в дальнейшем. Ты меня понял? – Дождавшись, когда изумленно на него смотревший Гордей, что-то там в голове у себя сложит и медленно кивнёт согласно, Демьян Тихомирович, отключил приказной тон главы рода, продолжил уже спокойно говорить: – Главное мы знаем, его в столь юном возрасте уже научили мимикрировать, да так, что мы его в нашем родном городе найти не можем. Научили его и убивать более сильных противников, что он сегодня с успехом и доказал.

– Думаешь, его не поймают? – наконец-то заработала голова у сына, и он пришёл к правильному выводу. – Захар же сказал, что они его там плотно обложили.

– Гаданиями пусть другие занимаются, а я фактами оперирую, – чуть скривившись, недовольно дёрнул головой Демьян Тихомирович. – А факты таковы, что его уже плотно обкладывали в Олонецких лесах, и, если бы не случайность, мы бы до последнего не знали, что он в город вернулся. Продавшиеся родственники чуть ли не на блюдечке нам его преподнесли, но и тут он вывернулся. Из квартиры сумел уйти так, что мы до сих пор не можем понять, как он это сделал. Зато Тишилович, учтя эту свою ошибку, больше ни к кому из близких друзей и должников своей семьи за помощью не обратился. И пока мы в его поисках город переворачивали, он не забился в щель, дрожа от страха, – насмешливо посмотрел на сына отец, припоминая сказанные тем в горячке слова, – а сам на охоту вышел. Выждал момент и ударил, при этом заметь, как тщательно он всё спланировал, свои силы ни на грамм не переоценил. Что в клубе ювелирно сработал, охрана там даже не дёрнулась, что в доме у Коновальчуков, находившихся под нашим наблюдением, практически всех положил. И вроде бы мы быстро среагировали, но опять его на горячем не взяли, зато местность в очередной раз плотно обложили. И к какому выводу ты придёшь, опираясь именно на эти факты?

Гордей не стал ничего отвечать, и так понятно, на что даже не намекает, а прямо говорит отец. Так что лучше промолчать и дождаться хоть какого-то результата от Захара Осипова, а потом уже…

«Потом» отодвинулось на второй план, посланные отцом люди привезли тело брата, и его снова злостью чуть ли не с головой накрыло, когда он увидел, в каком состоянии тот находится. Но, злость как вспыхнула, так же быстро и отступила, свернутая шея брата на него в том числе и отрезвляюще подействовала. Если ещё учитывать, что Панкрата Коновальчука вообще в унитазе утопили…

Знахарь, играючи с двумя богатырями расправился.

Слова отца теперь совсем другими красками заиграли. До него только в этот момент окончательно дошло, не они на пацана сопливого, «пустое место», охотятся, а он на их род в одиночку и вполне успешно войной пошёл. Пусть это звучит нелепо и смешно, но такова реальность, и, глядя на мёртвое, со свернутой шеей тело брата, смеяться почему-то совсем не хотелось.

Особенно не до веселья стало, когда перед самым рассветом Осипов отзвонился. Бордовый от стыда и злости, докладывал он им результат ночной операции:

– Всё вокруг обыскали, под каждый куст заглянули, все кочки сковырнули и ямки стороной не обошли. Но Тишилович как сквозь землю провалился, кроме как в доме, больше нигде его следов не обнаружили.

– Записи с камер подняли, что в ближайшей округе понатыканы? – вообще не демонстрируя никаких эмоций, спросил у начальника СБ Демьян Тихомирович.

Прозвучавший ответ всё же пробил на эмоции главу рода Панфиловых.

– К городским нам отказали в доступе, – ещё больше покраснев, признался Осипов. – Сказали, только с разрешения начальника управления, который утром на рабочем месте появится. Дозвониться до него у меня не вышло, он не отвечает, так что ждём, когда он на работу приедет, только тогда, надеюсь, эти записи получим.

– Понятно, – справившись с собой, снова внешне бесстрастно произнес старший Панфилов, и прежде, чем разорвать связь, кивнул Осипову. – Работай, Захар.

– Стасевич, что, совсем страх потерял, игнорировать нас?

– Да причём тут Стасевич? – устало посмотрел на сына Демьян Тихомирович. – Это всё результат нашей, уже не просто пошатнувшейся, а устремившейся вниз репутации.

Гордея даже в краску бросило, из-за того, что сам до этого не додумался, ведь всё же на поверхности лежит.

– Из-за того, что с лекарями сцепились?

– В том числе, – коротко кивнул ему Демьян Тихомирович, тщательно обдумывая новую информацию и к чему это может привести. – Напрямую вмешиваться никто не собирается, всё же те из вольной семьи, но своё неудовольствие – вот так нам выражают. Ведь обычно в конфликтах, если они не на полное уничтожение, детей стараются не трогать. Мы же, простое недопонимание сразу перевели в крайность, убили лекаря, убили ребёнка. Таких беспредельщиков никто не любит, у всех ведь есть дети и эту ситуацию они на себя примеряют. Так что, если мы не хотим стать изгоями общества, нам надо или очень быстро Тишиловича ловить и окончательно закрывать этот вопрос, или же… – После небольшой заминки, словно пересиливая себя, глава рода Панфиловых озвучил ещё один, ранее для их рода просто невозможный, план дальнейших действий: – начинать гасить конфликт, пока не стало слишком поздно,

– А смерть Натана – это, по-твоему, ещё не поздно? – эмоционально, на остатках ещё тлеющей в душе злости, тут же вспылил Гордей, для которого младший братишка так сопливым пацаном и остался, постоянно опекал его. – Простим Тишиловичу это?

Вспылил и тут же успокоился, но это не спасло его от нравоучений отца.

– Только глупцы с раздутым самомнением всегда перекладывают ответственность на других, не признавая своих собственных ошибок, Гордей! Ты, как будущий глава рода, не имеешь права так поступать, как и принимать решения опираясь на эмоции, – прихлопнул по столу ладонью Демьян Тихомирович, строго глядя на сына, надеясь, что этот урок он раз и навсегда запомнит и усвоит. – Совершил ошибку, принял это к сведению, ищи выход из сложившийся ситуации. И повторяю, выход нужно найти не на эмоции опираясь, а на здравый смысл. Так что прими как данность то, что это мы виноваты: я, как глава рода совершил ошибку, отправив к Тишиловичам Натана. Он по-идиотски поступил, мало того, что к родовым делам привлёк постороннего, так ещё и позорный для нас конфликт на ровном месте развязал. Всё, – снова хлопнул по столу ладонью глава рода Панфиловых. – Как ни крути теперь, а вина полностью на нас и Тишилович в своём праве, за смерть своих близких с нас виру кровью берёт.

– Я это понимаю, – через силу, чуть ли не ломая себя, признал очевидное Гордей.

– Понимаешь, но не принимаешь, – уже более спокойно ответил Демьян Тихомирович. – Прощать мы никого не будем, да Тишиловичу и не нужно наше прощение, если мы его не поймаем, он своё и так возьмёт.

На какое-то время в кабинете повисла гнетущая тишина: и отец, и сын в себя ушли, каждый о чем-то своём задумался.

– Так, – Гордей аж вздрогнул, так неожиданно отец, хлопнув ладонью по столу, заговорил. – Я решение принял, но озвучивать его не буду, поступим, как ты решишь. Пора тебе, как будущему главе рода, больше ответственности на себя брать. Так что отбрось сейчас все мешающие тебе эмоции и беспристрастно реши, что выгодней для нашего рода в текущей ситуации. А она для нас очень даже неблагоприятная. Во-первых, мы лишились наработанный многими поколениями предков репутации, не уберегли князей Гавриловых, за которыми наш род ещё прошлый император попросил присматривать, и это нам ещё не раз аукнется. И хуже всего, во-вторых, с родом Гайос мы до сих пор валандаемся, никак с ними до конца не разберёмся и на отвешенную нам оплеуху не ответим. А тут ещё и в-третьих, с вольными лекарями воевать принялись. Когда люди узнают, что уже знахарь нам «оплеухи» отвешивать начал, от нашей репутации вообще ничего не останется. Не удивлюсь, если уже завтра от сотрудничества с нами массово начнут отказываться, и ты должен понимать, к чему это всё приведёт. Вот и ответь сам себе, стоит нам идти до конца в начатом нами же и никому ненужном конфликте, который как бы ни закончился, в любом случае никаких плюсов нашему роду не принесёт, сплошные минусы. Или же покажем всем остальным что мы адекватные, сами попытаемся свести всё к возникшему недоразумению. И сделать это надо быстро, пока, как я и говорил, не стало слишком поздно. И поздно не из-за общественного порицания, это мы как-нибудь переживем, поздно станет тогда, когда конфликт с Тишиловичем на более ожесточённый уровень выйдет и уже не только мои, но и твои собственные дети гибнуть начнут.

Решение отца многотонным грузом на плечи Гордею обрушилось, он даже сгорбился, в кресле сидя, не в силах и слова в ответ вымолвить. Зато думать, беспристрастно думать это ему не мешало, такая ответственность вмиг все лишние эмоции к земле придавила. Паника было встрепенулась, но и её он усилием воли задавил.

Как ни горько было признавать, но прав отец, это совсем ненужный для рода конфликт, как прав и в том, что он позорный. Во всяком случае сам Гордей, узнай он о подобном, руки бы замешанным в таком деле не подал, да ещё и презрением бы облил… раньше. Но признать это вслух – уста будто склеились, разум одно говорил, а вот душа, душа требовала мести, ей было плевать на то, кто и в чём там виноват, за брата хотелось весь мир в клочья порвать.

Озвучить свое решение Гордей не успел, дверь в кабинет отца резко распахнулась…

«Ох и наделал же ты дел, братишка» – проскочила у Гордея мысль, при виде матери, стремительно вошедшей в кабинет, которой уже сказали, какое горе постигло их семью.