Ведомство. Наследие былого. Том 1

Глава 1

— Кир! Ты посмотри, какая прелесть! Ути маленький!..

Кирилл вздохнул, оглядываясь.

Нет, не повезло: посреди рабочего дня двор был пустынен, отвлечь Илонку от очередной «прелести» нечем.

— Илон… Пойдем, а? — нерешительно предложил он.

— Нет, ты только глянь! Это же просто чудо!

Илона уже схватила «чудо» на руки и подходила к Кириллу.

— Это кто?! — от неожиданности он шагнул назад.

— Котенок, не видишь, что ли? — недовольно надула губы девушка, и склонилась к неведомой зверушке на руках. — Видишь, какие у нас глазки? Какая шерстка! А морщиночки, морщиночки!

Кирилл вздохнул. По его мнению, нынешние селекционеры зашли в своих фантазиях чересчур далеко. Сам он не имел ничего против кошек как таковых, но кошки должны быть именно что кошками! Сибирскими, британскими, мейнкунами, бирманскими, сиамскими — но кошками, а не порождениями ночного кошмара!

Впрочем, приглядевшись к животному на руках Илоны, он был вынужден признать, что данный конкретный плод селекции довольно симпатичен, хотя и не особо тянет на его представление о кошках.

— Породистый, что ли? — рискнул осведомиться он.

Илона кивнула.

— Чудо, правда? — она покачала котенка на руках. — Я сначала объявления повешу, наверняка хозяин найдется. Пойдем.

Девушка, ничуть не заботясь о том, пойдет за ней Кирилл или нет, зацокала каблуками обратно к подъезду.

— Э, погоди! — хотел возмутиться он. — А если не найдется?!

Илона обернулась и укоризненно покачала головой — экий глупый парень ей достался!

— А если не найдется — у нас будет жить! Он породистый, Кир, понимаешь?

На этом, по ее мнению, вопрос был решен.

Кирилл поплелся за ней, понимая, что вопрос действительно решен.

Перечить Илоне в таком деле, как выбор домашнего животного? Ха. Три раза ха. Он давно бросил попытки спорить с ней даже по вопросу, надевать сегодня ветровку или погода достаточно теплая для того, чтобы выйти в футболке…

Котенок, глядя из-за плеча Илоны огромными темно-голубыми глазищами, жалобно мявкнул.

— Внимание! Совершил посадку специальный бизнес-рейс Антананариву-Москва. Повторяю… Встречающих просим пройти в терминал номер три.

Международный аэропорт бизнес-класса «Остафьево» был практически пуст. Ну, точнее, пуст по сравнению с обычными аэропортами. И это сыграло с Настей злую шутку: спросить, где находится третий терминал, было практически не у кого. А она и без того волновалась и была несколько разозлена бестолковым таксистом, который вез ее сюда: поначалу он мамой клялся и пытался убедить ее саму, что такого аэропорта вообще не существует. Пришлось строить маршрут в навигаторе самостоятельно.

Ладно, стоит, видимо, вернуться к главному входу: там, кажется, она видела окошко справочной…

Здание аэропорта было огромным и очень красивым — оно полностью соответствовало уровню бизнес-класса. Воздушная гавань действительно обслуживала в основном крупных бизнесменов, российские и международные компании. Она была портом приписки личного авиатранспорта олигархов, а также предоставляла в аренду воздушные суда для деловых рейсов.

Кроме того, именно сюда прилетали и отсюда улетали рейсы особенные. Специальные. Пункты вылета и назначения которых зачастую совершенно не соответствовали тем, которые объявлял диктор.

Именно такой рейс ждала Настя.

В полупустых помещениях аэропорта «Остафьево» стук ее каблуков отдавался эхом. Немногочисленные пассажиры, сидевшие в удобных креслах, оглядывались вслед одинокой девушке.

Вот он, наконец, главный вход. Настя завертела головой — где-то здесь должна быть справочная…

— СМОТРИ… — раздался Хор в голове.

Несколько радостных взволнованных женщин вошли в здание аэропорта, вертя головами. У некоторых в руках были букеты.

Настю осенило: тоже встречают спецрейс Антананариву-Москва!

— Поняла, — улыбнулась она.

Теперь оставалось только пойти вслед за этой группой: наверняка кто-то из них приезжает сюда не в первый раз.

Женщины огляделись, и одна из них махнула рукой остальным. Группа заторопилась и свернула в неприметный проход в углу. Настя устремилась за ней.

Пройдя просторными коридорами через несколько действительно пустых залов, они оказались перед стойками паспортного контроля и таможни. Настя недовольно поморщилась: у стены уже расположились две съемочные группы.

Впрочем, аппаратура была еще свернута, вокруг нее прогуливались операторы и видеоинженеры, корреспондентов видно не было. Она понадеялась, что с ними сейчас беседуют компетентные люди, разъясняя, что разрешения снимать прилетевших спецрейсом нет и не будет…

Женщины расположились у самых стоек, где пока скучала пара погранцов. Двое развернули какие-то транспаранты и показывали их остальным. Те возбужденно вскрикивали и без конца гомонили, наполняя шумом пустой зал.

Впрочем, какой же пустой? Очень скоро, буквально за несколько минут, зал стал заполняться. В основном — тоже девушками и женщинами, некоторые пришли с детьми. Лишь иногда среди встречающих попадались пожилые мужчины, в основном, с женами, столь же почтенными.

Атмосфера царила радостная, многие тянули шеи, пытаясь высмотреть вдали, в глубине пустынного пока прохода, ведущего к стойкам, какое-то движение.

К обеим съемочным группам подошли корреспонденты — их сопровождала пара крепких спокойных ребят в темной форме без опознавательных знаков. Лица у журналистов были недовольные, и недовольство быстро перекинулось остальным членам съемочных групп: после короткого обмена репликами они засобирались и, подхватив камеры и кофры с аппаратурой, ушли по коридору к главному входу.

А навстречу им все шли и шли новые встречающие, возбужденные, восторженно переговаривающиеся. В основном женщины.

Крепкие ребята, выпроводившие съемочные группы, разошлись по залу, ненавязчиво приглядывая за порядком. Неожиданно Настя поймала взгляд одного и улыбнулась в ответ, узнав в нем сотрудника «Захвата» — не так, чтобы хорошо знакомого, но виделись несколько раз в офисе. Тот подмигнул в ответ и отвернулся, продолжая службу…

Внезапно кто-то у стоек то ли громко ахнул, то ли вскрикнул, и тут же вскрик подхватила вся толпа.

В глубине прохода появились первые пассажиры, прилетевшие специальным бизнес-рейсом Антананариву-Москва.

Загорелые крепкие «бизнесмены» в футболках и джинсах, все как на подбор, торопились к стойкам — за спиной рюкзаки, на плечах спортивные сумки, в руках — парашютные.

Женщины у стоек выстроились дугой, развернули транспаранты и начали скандировать какие-то приветствия, Настя не слушала их: она, вытянув шею, пыталась прорваться поближе сквозь толпу и ругала себя последними словами. Ну как ей не пришло в голову заранее подобраться поближе к погранцам!

Нет, бесполезно! При ее росте и общей комплекции пробиться туда попросту невозможно — среди всех этих женщин, встречающих своих мужей, отцов и сыновей…

— Пойдем! — она почувствовала крепкую руку на запястье, и внезапно вокруг стало гораздо свободнее.

Давешний сотрудник «Захвата», где ловко лавируя, где мягко действуя физической силой, протащил ее к самому разделительному барьеру. Она вцепилась руками в верхнюю перекладину решетки.

— Держись крепче! — напутствовал он ее и снова исчез в толпе, она не успела поблагодарить.

Настя встала на цыпочки — высоты каблуков не хватало, — потянулась всем телом вверх, пытаясь разглядеть среди все прибывающих по коридору «бизнесменов» одно лицо…

Ее нещадно толкали в спину, над головой надсадно выкрикивали на разные голоса: «Миша!!! Миша!!! Стасик!!! Станислав!!! Андрюшенька!!! Ко-ля!!! Ко-ля-а-а!!!», чьи-то руки лезли между ней и барьером, тоже пытаясь зацепиться за него…

И вдруг она увидела!

— Влад!

Настя хотела помахать ему, но каким-то чудом сообразила, что решение убрать руку с барьера будет крайне опрометчивым, поэтому просто заорала во всю силу легких:

— Вла-а-ад!!!

И он услышал!

Завертел головой, увидел ее, оценил обстановку, крикнул в ответ:

— Стой там, я подойду!

И исчез в столпотворении на таможне.

Насте пару раз показалось, что она видит его макушку среди других в этой толпе, но внезапно и очень быстро женщины вокруг нее расступились, и он шагнул прямо к ней.

— Влад… — выдохнула она, пряча лицо у него на груди.

Из командировки прилетели сразу девять сотрудников отдела специальных энергоинформационных операций, часть из которых также была «захватовцами». Руководство ЧРК, обсудив все с руководством отдела, расщедрилось: в аэропорт «Остафьево» приехали три минивэна, чтобы развезти по домам всех вернувшихся со встречающими.

У этого было очевидное достоинство — в салоне можно было говорить о чем угодно, и никто не задаст неудобный вопрос, как в такси. Впрочем, вести какие-то секретные разговоры никто и не собирался: командированных больше интересовало, что произошло за время их отсутствия в семье, а встречавшие торопливо рассказывали эти новости.

Но был и недостаток. Минивэны развозили приехавших по соседним районам Москвы, и Владу с Настей выходить в Строгино надо было последними среди «западных». Впрочем, благодаря этому они весьма комфортно расположились на последнем ряду кресел — почти наедине, разговаривай — не хочу.

Но разговаривать почему-то не хотелось. Точнее, первые минуты, даже, наверное, десятки минут разговор шел только междометиями…

Потом Влад наконец чуть отодвинул Настю от себя, подул ей на растрепавшуюся челку, вздохнул и произнес с тихим восторгом:

— Розовая…

— Ага… — прошептала она.

И почему-то тоже вздохнула.

Держась за руки, они еще помолчали — до самого Тропарева, где сошел один из их спутников с женой.

— Как коты? — спросил Влад.

— Почему ты все время называешь их котами? — спросила она тихонько. — Они же кошки…

— Наверное, из гендерной солидарности с Емельяном, — ответил он так, что было видно: думает он вовсе не о нем или Аглае, а о другом.

О том, что скоро, вот-вот он будет дома.

— Хорошо с ними все… Увидишь… — мурлыкнула Настя, и снова зарылась лицом ему в грудь.

— А почему все-таки ты переезжала? — после паузы спросил Влад.

Настя заворчала недовольно: говорить не хотелось. А впрочем…

— А откуда ты знаешь, собственно? — подозрительно спросила она, подняв голову.

О том, что четыре месяца назад она решила вернуться в свою служебную квартиру, которая за ней по-прежнему числилась, и переехала обратно к Владу в Строгино всего пять дней как, по ее мнению, ему знать было не положено. Она ни разу не говорила ему, что снова живет в Южном Бутово.

— Ну… Знаю… — он снова притянул ее к себе и поцеловал в лоб.

Раз так — придется признаться. Хотя, конечно, очень неприятно признаваться в собственной слабости. Но главное — получается, что она сейчас будет ябедничать.

— Да так… — Настя размышляла, как ей донести информацию помягче. — Там у тебя в доме женщина есть… Председатель ТСЖ. В общем…

— Та-а-ак, — Влад догадался. — Что она тебе сказала?

Она почувствовала, как напряглись его руки.

— Ну… Не сказала… Просто интересовалась… Ну… Я потом расскажу, ладно? — попросила она почти моляще.

«Ну чего он? Ну просто она дура. Я решила уехать — и уехала. Нормально все было!» — Настя снова вздохнула.

Словно услышав ее мысли, Влад продолжил:

— Мало я в свое время эту дуру поучил. Интересовалась, значит…

— Влад, ну перестань! — взмолилась она. — Ну хватит! Все же хорошо было!

Он помолчал, потом расслабился, и она снова увидела его улыбку.

— Куда вам на Кунцевской? — спросил водитель пару, которую надо было высадить.

Вокруг за окном высились почти одинаковые сталинки, женщина встала с места и нагнулась к шоферу, указывая, как проехать к их дому.

— Я такой ужин приготовила! — мечтательно произнесла Настя. — И тортик. Твой любимый, «Патриот».

Влад засмеялся: торт был из ряженки с какао, Настино изобретение. А назвал его так он сам.

— Ну, или обед… Не знаю, — Настя глянула на часы. — Тебе когда на службу?

— Завтра. В отдел, — уточнил он. — В «Захват» позже. А отчет писать один — и туда, и туда. Ну, только дополнения разные.

Дверь минивэна хлопнула, выпустив вторую пару. Они остались одни в машине.

— Ну вот и отлично, — мурлыкнула она, и развернулась так, чтобы прилечь к нему на колени в последние несколько минут поездки.

Вечерело.

Влад прошел на кухню, запахивая на ходу халат. Настя решила еще поваляться в постели.

Кофе. Больше всего сейчас хотелось кофе с корицей и солью.

Аглая и Емельян сидели на подоконнике, обсуждая жизнь двора, разворачивавшуюся семью этажами ниже. Жизнь, как обычно в начале августа, не блистала остросюжетными событиями: москвичи разъехались на каникулы.

— Ну, что вы тут без меня делали? — спросил Влад, открыв шкаф в поисках турки.

Если судить по тому, как коты его встретили несколько часов назад, в его отсутствие они не скучали особо, и по нему лично прямо вот так уж не истосковались. Он даже почувствовал себя несколько обиженным, но Настя заявила, что кошки так себя ведут из врожденного чувства такта, потому что видят, как Влад сейчас ей нужен, и не хотят мешать. Ну, может быть…

Коты прервали свое телепатическое воркование и уставились на него в две пары сияющих глаз.

«Извини, а мы что-то должны были делать?» — после паузы раздалось нежное сопрано Аглаи.

Влад подумал и ответил как можно безразличнее:

— Да нет, собственно. Это был… Ну, просто вопрос, чтобы вызвать сотрясение воздуха, достаточное для того, чтобы обратить на себя ваше внимание.

Он насыпал в турку ингредиенты, поставил на плиту и замер в предвкушении.

«Ты хочешь поговорить?» — догадался Емельян.

— В общем-то да… — вздохнул Влад.

«Нам жилось хорошо, — сообщила Аглая. — Прямо скажем, не голодали. На другой квартире тоже все было хорошо. А ты как?»

Емельян что-то нежно ей проворковал — между собой коты общались гораздо быстрее, Влад успел разобрать только «Погоди, он…»

«Так ты хочешь узнать, кто к Насте приходил? — Аглая явно удивилась. — Только Катя и Света. Света — редко: у нее коте… ребенок. Федор и Марго — очень часто. И Михаил. Который Носатый — один раз».

— Нет, — вздохнул Влад терпеливо. — Я хочу узнать, кто ее тревожил. Понимаете? Вообще, была ли она встревожена чем-нибудь? Беспокоилась о чем-то?

«А, я понял, — сверкнул глазами Емельян. — Ты хочешь спросить, почему мы переехали».

Влад молча кивнул, завороженно глядя на поднимающуюся в турке пенку.

«Тетка чужая сначала под дверью ходила, — сообщила Аглая. — Вынюхивала. Потом другая тетка говорила с Настей у двери. Но она не входила. Потом мы несколько раз чувствовали запах этой тетки от Насти. И еще два раза видели из окна, как она с ней на улице говорит. После этих встреч она всегда была встревожена. Потом мы переехали. А когда возвращались обратно, Настя снова тревожилась».

— Понял, спасибо, — Влад перехватил турку в самый последний момент.

Ну что же, очевидно, Анне Геннадьевне действительно предстоит интересный разговор.

Но это потом. Сейчас — кофе!

Он пристроил чашку на стол, отодвинув тарелки со следами их торжественного обеда на край. Потом покачал головой, встал и поставил их в посудомойку.

Вот, так хорошо.

Кофе!

Он прихлебнул и зажмурился, вспоминая…

Там, в командировке, было много кофе. Иногда — вообще только кофе. Но у того кофе был один существенный недостаток. Это был кофе по-турецки. Настоящий кофе по-турецки. И другого не было.

А последние двое суток в его жизни кофе не было вообще. Не считать же кофе тот странный напиток с незнакомым вкусом из автоматов на автостанциях и в аэропорту…

Самолет рейсом Антананариву-Москва летел на самом деле действительно из Антананариву. Затем совершил промежуточные посадки в Джибути, где забрал на борт смену флотских «бизнесменов», и в Дамаске — там к компании присоединился Влад сотоварищи…

Что борт изначально делал в Антананариву — в подобных командировках никто не интересовался. Что-то ему там понадобилось. Бывает…

Влад напрягся и открыл глаза, услышав шорох, и тут же улыбнулся, успокаиваясь.

Он дома, это просто Настя. Стоит в дверях кухни и тоже улыбается, глядя на него.

— Хочешь? — спросил он, имея в виду кофе.

Но получилось как-то многозначно, поэтому она ответила:

— Кофе — да. Сделай, пожалуйста. Очень соскучилась по твоему кофе…

Она присела напротив и подперла подбородок ладонями, глядя на него.

Прежде чем встать, он сказал:

— Посидим чуть-чуть — и я схожу, машину заберу. И прогуляюсь заодно…

Влад вышел из подъезда, остановился и зажмурился. Потом вдохнул воздух полной грудью и замер.

Пахло летней Москвой.

Он никогда раньше не думал, что Москва пахнет как-то по-особому. Эту сложную смесь выхлопа качественного бензина, листвы и травы из скверов и парков, асфальта и дорожной пыли, запаха людей — их духов и пота, вкусной еды из ресторанов и кафе, бетона и кирпича со строек, вентиляции метро и еще боги знают чего нельзя было сравнить ни с чем. Но раньше, даже приезжая из командировок, он не обращал на это внимания. А теперь — обратил и понял.

Москва пахла миром.

А там… Там пахло пустыней — сухим прожаренным на солнце песком. Иногда, резко и пряно — незнакомой зеленью. Часто, очень часто к этим запахам примешивались порох, оружейная смазка, пот, горячий пластик… Очень странно пах камуфляж — иначе как казенным этот запах назвать было нельзя, и почему-то всегда он был с примесью какой-то дезинфекции… Даже если носишь его очень долго, неделями.

Бывало, ошеломительно пахло кровью. Один раз — его собственной. Настя еще не успела обнаружить этот свежий шрам на голени…

Пахло врагом. Вроде бы, это был такой же запах пороха, смазки и пота, что от них самих, но какой-то другой, однозначно чуждый. Непонятно как, но где-то через месяц командировки он обнаружил, что способен издалека различить «свой» и «чужой» запах. По возможности пользовался этим, раскрывая недавно пройденные противником точки сбора ДРГ[1], замаскированные позиции и лежки снайперов, даже схроны с оружием… Те коллеги, кто без допуска, только удивлялись, те, кто с допуском, понимающе улыбались. Видимо, подозревали магию, но собственно магии в этом не было. Может быть, просто вампирская способность обостренно чувствовать запахи внезапно видоизменилась — в прежних командировках она так не проявлялась. А спросить было не у кого: в своем подразделении он оказался единственным вампиром. Возможно, вообще единственным вампиром — командиром подразделения в той зоне ответственности…

Влад усилием воли отогнал воспоминания и открыл глаза.

Стоял летний вечер, солнце уже закатилось, на западе, озаренные красным, собирались тучи — видимо, завтра погода изменится, придет похолодание.

Он зашагал по двору, и усмехнулся, подумав о том, что впервые за полгода вышел на улицу без экстрасильного солнцезащитного крема, и даже не пришлось пить специальные таблетки, дополнительно повышающие стойкость к ультрафиолету. И то и другое было старыми изобретениями — таблетки Влад успел опробовать еще в кадетском корпусе, — но теперь они, а также масса других полезных медицинских и бытовых «примочек», были доведены до ума в «захватовских» секретных лабораториях, созданных буквально за последние два года. Эти средства перестали быть дефицитом, и реально облегчали жизнь в климате, к которому российская нежить не приспособлена… И пользовались этими изобретениями не только в самом «Захвате» — Влад знал, что закупают их и флотские коллеги, работавшие по пиратам на Восточном побережье Африки и в Проливе — те самые, с которыми он летел домой, — и недавно ставшие знаменитыми «бизнесмены-музыканты» из «оркестра Баха»… Но все же бóльшая часть партий уходила сотрудникам самой частной разведывательной компании «Захват» — просто в силу того, что нежить предпочитала работать в основном там…

По улице пронесся свежий ветерок — да, похоже, завтра действительно немного похолодает, наверняка пойдет дождь. Листва молодых деревьев во дворе ЖК прошелестела — в ответ ветерку и собственным мыслям Влада о завтрашнем дожде.

Пожалуй, стоит уже сейчас накинуть куртку — хорошо, что захватил ее в расчете, что позже вечером станет холоднее! Акклиматизацию никто не отменял, а после первого порыва посвежело ощутимо…

Он поймал себя на том, что осматривается по пути, словно бы ища изменения в привычном пейзаже — что произошло за полгода, пока его не было? Ничего, похоже. Ну вот, кажется, покрасили в другие цвета лазилки и горки на детской площадке — но их и раньше красили по-другому каждую весну. Сменили витрины в фирменном магазине «Волжский трикотаж» — ну так понятно, каждый сезон меняют в соответствии с модой…

И, собственно, видимо, все.

На переходе он остановился, ожидая сигнала светофора. Надо быть осторожным: Влад наслышался от сослуживцев рассказов о том, что первые дни после возвращения из командировок «спортсмены», «оркестранты» и прочие «бизнесмены» очень часто на расслабоне попадают в истории. И хорошо, если все закончится только больницей… Отсюда, собственно, и пошли легенды о тех, кто «там» — как заговоренный, а здесь «в первый же день»…

Перейдя дорогу, он свернул к скверу и углубился в него — до гаражного комплекса, где все эти полгода в боксе ждал его внедорожник, осталось совсем немного.

Смеркалось. Народа на аллеях было мало: августовские каникулы действительно разогнали людей из Москвы. Кое-где, правда, на лавочках тусовались группы молодежи и подростков из тех, кому и в летний лагерь уже поздно, и с родителями на моря уже скучно, а до самостоятельных поездок не доросли. Кто-то постарше сидел прямо в машинах, припаркованных на дорожках пошире. Эти компании пили пиво, но шумели меньше, чем подростки на скамейках. Влад усмехнулся, вспомнив, что борьба за запрет въезда на этот зеленый «островок» велась столько, сколько он живет в Строгино, а возможно, и гораздо дольше…

Впрочем, насчет того, что компании в машинах ведут себя тише, он, похоже, ошибся. Вон на боковой аллее какие-то красавчики — ишь, как горланят!..

Присмотревшись, он решил свернуть туда: крюк совсем небольшой, а там, похоже, действительно творился какой-то непорядок.

Перед древним «Фордом Скорпио» с распахнутыми настежь дверьми трое парней с бутылками в руках задирали прохожего. Да нет, не просто задирали — один из гопников нагнулся, подобрал сразу пригоршню гальки с дорожки, и принялся методично расстреливать его камешками. Прохожий стоял, не пытаясь как-то защититься или скрыться, только оглядывался — в поисках помощи, видимо.

Нахмурившись, Влад ускорил шаг, по пути перейдя на вампирское зрение — что-то очень странное было в этой ситуации. Точнее, в облике застывшего на одном месте прохожего…

В глаза сразу бросилась его неестественная бледность — не такая, как у вампиров, а с оттенком синевы. Лысина выглядела так, словно на голове никогда, даже в детстве, не росли волосы. Морщинистая кожа на шее и руках как-то странно гармонировала с широкими складками такой же бледно-синеватой хламиды, в которую прохожий был одет… Или это тоже была его кожа?!

Заслышав шаги Влада позади, прохожий обернулся.

Влад аж поперхнулся и замер на секунду. Но не огромные, нечеловечески огромные темно-голубые глаза прохожего были тому причиной.

Он увидел царапину на щеке существа.

Кровь, тонкой струйкой сочившаяся на подбородок и шею, была синей.

Отчетливо синей — вампиру даже в сумерках ошибиться было невозможно.

А гопоте — обычным людям, — кровь казалась просто темной.

Он бросился вперед бегом. Остановился, загораживая собой странную фигуру, так, чтобы иметь возможность атаковать хотя бы самого ближнего гопника.

Компания, замерев, с интересом наблюдала за появлением нового действующего лица.

— Эй, дядя, тебе чего? — осведомился, наконец, один из гопников и сплюнул.

— Что. Здесь. Происходит? — очень внятно и вкрадчиво осведомился Влад.

Гопники коротко переглянулись, видимо, соображая, насколько велика угроза, исходящая от него. Вероятнее всего, решили, что ничего особого — трое на одного же!

— Иди своей дорогой, сталкер, — как бы миролюбиво откликнулся тот, кто кидался камешками.

Один из гопников, отступив на шаг, начал как-то ненароком смещаться вбок, заходя Владу за спину.

— Даже не думай, — предупредил Влад.

Гопник не внял предупреждению, через секунду его правая рука оказалась в железном захвате. Мгновение — нападавший, воя, скорчился на земле, кисть его руки Влад по-прежнему удерживал.

— Даже не думайте, — повторил Влад.

Он кинул короткий взгляд на «прохожего» — тот по-прежнему неподвижно стоял на месте, как казалось, с интересом разглядывая происходящее. Бровей и, похоже, даже ресниц у него не было. Кровь на лице и шее сворачивалась, становясь темно-синей.

— Э, дядя, отпусти его, — по-прежнему миролюбиво попросил кидавшийся камешками.

Второй поднял руки, слегка отступая:

— Отпусти его, мы уходим… Уходим, видишь? Все… Все…

Поверить? Ну…

В конце концов, ничего страшного они этому «прохожему» не сделали.

Ладно…

Влад осторожно расслабил хватку — по-прежнему воющий «пациент», тряся рукой, отчаянно пополз на карачках к своим…

Дальнейшее произошло мгновенно — у «миротворца» оказался еще полный кулак гальки, гальки вместе с песком и дорожной пылью, и эта горсть полетела в лицо Владу. Он, кляня себя за ошибку, отвернулся, загораживаясь руками, краем глаза успел заметить, как у того, который только что отступал, подняв руки, мелькнул ствол…

Выстрел — ребра взорвались болью.

Дыхание прервалось, он почувствовал, что падает.

— На! — со злостью выкрикнул стрелявший. — Получи!

Снова выстрел, вторая волна боли, заволакивающая сознание, отключающая его…

…Руки, торопливо рыщущие по карманам…

…— Твою мать!!! — чей-то возглас. — Во влипли! Гляди! Корочка!

…— Засунь ее обратно!!! Вот хрен! Хватаем — и в багажник!

…— Шевелись, сука!

…Удар ногой — в груди разверзлась бездна, пылающая болью…

…Шум мотора…

[1] ДРГ – диверсионно-разведывательная группа.

Глава 2

В два часа ночи Настя не выдержала.

Вариантов было всего два — отдел и «Захват», и она выбрала второй. Показалось, что там отреагируют быстрей, да и возможностей у родной ЧРК определенно больше.

Набирая знакомый номер, она стояла у окна, выискивая взглядом Влада внизу. Двор, озаренный воспаленным желто-оранжевым светом фонарей, был пустынен. Ни следа ни машины, ни самого Влада.

— Алло? Здравствуйте. Это Колибри, — отозвалась она на приветствие дежурного.

— Минуточку…

Пауза тянулась невыносимо долго, хотя Настя понимала — на самом деле это считанные секунды.

— Назовите отчество деда вашего брата, пожалуйста.

— Домáшевич.

— Спасибо, — снова небольшая пауза. — Анастасия Ромуальдовна, слушаю вас.

Она пользовалась этим номером впервые, и почему-то то, что идентификация работает и работает именно так, как ей объясняли, ее удивило. Она секунду помолчала, прежде чем начать.

— Точицкий, Владѝслав Сигизмундович, Сармат, ушел из дома около десяти вечера, точное время не помню. Собирался забрать после командировки машину из гаражного комплекса, — Настя назвала марку и госномер. — Ни его, ни машины нет до сих пор. На звонки не отвечает.

— Длинные гудки или вне зоны доступа?

— Вне зоны доступа.

— Вы говорите, он вернулся из командировки. Он мог встретиться с друзьями?

Настя разозлилась, но тут же взяла себя в руки: голос дежурного был незнаком, а «Захват» — компания огромная, коллега на том конце провода вообще мог не знать ни Влада, ни ее.

— Друзья живут в разных концах Москвы, случайно встретиться он не мог. И звонков не было. Если бы собрался к ним — сообщил бы мне.

— Оружие у него при себе?

— Нет.

— Вас понял. Мы вам перезвоним через несколько минут.

Настя нажала отбой и еще раз оглядела двор.

Все так же пустынно.

Лучше вообще отойти от окна — она и так уже перед ним настоялась за последние два часа.

Она была уверена, что Влад поторопится домой, поэтому насторожилась еще до полуночи. Понятно, что там, в гараже, ему, возможно, придется и шины подкачать, и гайки какие-нибудь подкрутить — полгода же машина стояла! Но пешком до комплекса, даже если отчаянно петлять по всем окрестным дворам и скверам, от силы двадцать минут — значит, полтора часа на все про все хватит с лихвой!

В первые минуты после полуночи она решила набрать его сама. И набирала с тех пор несчетное количество раз…

Ей приходило, конечно, в голову позвонить для начала хотя бы Игорю Красавченко как самому близкому другу, но она отметала эту идею. Влад сам не набрал никого после приезда, был занят только ею, и это лучше всего отвечало на вопрос, мог ли он встретиться и загулять с кем-то из них.

«Давай обнимемся. Увидишь, полегчает», — предложил ей Емельян, наблюдая за ее метаниями по кухне с холодильника.

Настя остановилась и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. «Пожалуй, неплохая идея насчет обнимашек…» — пронеслась мысль.

Но в этот момент зазвонил телефон. Дежурный был лаконичен:

— К вам сейчас подъедут. Ждите.

Ну вот, опять ждать…

Внезапно Насте показалось, что вот сейчас, когда она сделала то, что следовало, и тем, кому надо, доложено, Влад и объявится. И все объяснит, конечно. И она смутится, когда приедет оперативник, и будет долго оправдываться, что очень разволновалась и испугалась. А причина для такой задержки окажется совершенно пустяковой и очевидной, и Влад вместе с приехавшим будет подтрунивать над ней…

Но лучше уж так, чем ждать в безвестности дальше. И потому надежда ожила с новой силой…

Несколько минут Настя ходила по квартире с Емельяном на руках, убеждая себя, что именно так все и будет, что сейчас Влад позвонит в дверь… А может быть, он вообще встретится с группой прямо во дворе…

Звонок домофона все равно прозвучал так неожиданно, что она подпрыгнула. Выпустила забарахтавшегося Емельяна, постояла немного, пытаясь успокоиться, потом прошла в прихожую:

— Да?! — сердце отчаянно билось.

— Анастасия Ромуальдовна? По вызову.

Сердце попыталось рухнуть куда-то вниз, но она уговорила его немного задержаться, объяснив, что наверняка Влад придет, пока ее будут опрашивать.

Приехали двое, опер и дежурный эксперт-криминалист. Пока первый беседовал с Настей, второй обратил внимание на сумки Влада и принялся виться вокруг. Пришлось объяснить ему, что они еще вообще не притрагивались к ним, он как бросил их в прихожей, так они и занялись более важными делами.

И нет, она не знает, что там лежит. Наверное, снаряга в основном.

И нет, она не в курсе, есть ли там «что-нибудь такое», но знает, что к провозу оно категорически запрещено. Наверное, на таможне и не пропустили бы.

И да, одежда, в которой он прилетел — в корзине для белья.

И да, на полке под зеркалом лежит все, что он выгреб из карманов перед стиркой. Да, именно вот эта мелочь — медные деньги, какие-то бумажки — вроде как тамошние автобусные билеты, пара полузасохших мятых листиков, еще какой-то мусор...

И нет, он не взял с собой ничего из того, в чем или с чем прибыл… Да, она уверена: стояла вот здесь и видела, как он собирается.

И да, оружие — наградной «Ярыгин» и «Вепрь», — в сейфе. Она знает код, вот, пожалуйста, смотрите. И кортик наградной тоже здесь, оказывается. Да, он даже не открывал сейф, когда приехал. Нет, она не открывала сейф, пока его не было. Потому и отпечатки старые.

Закончив расспросы, опер предложил вместе пройтись к гаражному комплексу, Настя только молча кивнула и принялась обуваться. Глядя на нее, опер недовольно вздохнул и посоветовал надеть куртку — ночь же, похолодало и ветер поднялся.

Выйдя во двор, Настя поняла, что он прав. И кроме того, стало ясно, как она взволнована: несмотря на куртку, первый же порыв ветра показался разгоряченной коже ледяным душем.

— Ребят… — попросила она мысленно.

— АГА, — выдохнул Хор.

Пока они шли по двору, Настя почувствовала, как действует гормональная регулировка от Грааля. Шаг за шагом, вроде бы, незаметно, но очень быстро выравнивалось дыхание, сердце больше не пыталось то вырваться из груди, то рухнуть куда-то, приходило комфортное тепло.

— Я так понимаю, от подъезда до этого перехода путь один, а потом можно по-разному? — осведомился опер, наблюдая за красным сигналом светофора.

Мимо пронеслась одинокая машина.

— Ну да, — кивнула Настя. — Он сказал, что прогуляться хочет, значит, наверное, через сквер пошел.

Зажегся зеленый, они перешли улицу.

— Предлагаю туда заглянуть на обратном пути, а сейчас напрямую, — сказал опер и обратился к криминалисту: — Анатолий Викторович, заметил что-нибудь?

Тот пожал плечами и пробурчал, что зато камер вокруг полно, вернутся в офис — займется ими.

«Хоть что-то», — пронеслось в голове.

Настя заторопилась вслед за быстро шагавшим опером: здание многоуровневого гаража уже виднелось в конце дороги.

Внедорожник они нашли быстро — хоть Настя не навещала машину, как в шутку попросил ее Влад, номер бокса она помнила. И здесь ее настигла новая волна страха и переживаний: первый же шаг криминалиста внутрь очевидно продемонстрировал толщину слоя пыли на полу. Здесь никого не было с момента, как Влад ушел полгода назад.

— Ну что ж, — заключил эксперт спустя несколько минут. — Отпечатки все старые, на радиаторе и кенгурине даже паутина образовалась…

Настя почувствовала, как Грааль снова выравнивает ее состояние, поэтому почти спокойно встретила взгляд оперативника.

— Позвоните ему еще раз, Анастасия Ромуальдовна, — посоветовал он. — И пойдемте посмотрим, что в сквере.

Набирая номер, она знала, что услышит, и только помотала головой в ответ на немой вопрос опера — абонент по-прежнему был не абонент.

Сквер она знала хорошо — недлинный вытянутый клочок зеленой территории среди застройки с одной центральной аллеей и двумя боковыми. Проблема была в том, что между центральной и боковыми пролегало множество дорожек пошире и поуже, а то и просто вытоптанных на газонах под деревьями тропинок.

Сейчас, в темноте, пусть и разреженной местами светом фонарей, осмотреть эту сеть казалось ей задачей непосильной. Но, может, ближе к утру получится? Вон же, на востоке за домами Москвы небо уже светлеет…

— МЫ ПОСМОТРИМ, — сообщил вдруг Хор.

— В смысле? — удивилась Настя.

— ПРОСТО ОГЛЯДЫВАЙСЯ ПО СТОРОНАМ, — заявил Грааль. — ИДИ И ОГЛЯДЫВАЙСЯ ПО СТОРОНАМ.

Настя пожала плечами — ладно. Вдруг действительно поможет?

Криминалист позади ворчал, что собирать отпечатки со всех бутылок в урнах и на лавках нереально, что сюда надо армию народа пригнать для этого, что придется, скорее всего, звонить руководству парка и приостанавливать утреннюю работу дворников, а еще, между прочим, хорошо было бы поставить оцепление…

Опер недовольно щурился, приглядываясь к глубинам сквера, иногда отходил от них по дорожкам, потом возвращался… Он явно торопился: похоже, пришел к тому же выводу, что и криминалист. А значит, надо было уже сейчас звонить начальству, согласовывать мероприятия…

Настя просто шагала и смотрела по сторонам.

— БУТЫЛКИ, — сообщил Хор.

— Что бутылки?

— ПЕРЕКЛЮЧИ ЗРЕНИЕ. НА ТОЙ ДОРОЖКЕ БУТЫЛКИ. ОНИ ВАЛЯЮТСЯ. ПРОСТО НА ЩЕБЕНКЕ. ОТСЮДА БЕЖАЛИ ВТОРОПЯХ.

Настя ахнула и побежала по дорожке направо — теперь она видела брошенные в беспорядке три бутылки. За ней, чуть помедлив, устремились опер и эксперт.

Она замерла в паре метров от очевидных следов борьбы на мелком гравии. Осмотрелась.

Точно — даже без специальных знаний ей понятно, что компания бутылки просто так не бросит, они ведь были почти полными: вон сколько вокруг горлышка натекло! А рядом и пакет на траве — там еще есть, причем даже не открытые!

— Ну-с, будем надеяться, это наш случай! — проворчал эксперт, потирая ладони, и полез в свой чемоданчик.

— Впереди колея! С пробуксовкой! Здорово рванули, похоже! — оперативник тоже был очевидно рад открытию.

Настя отошла немного назад, боясь помешать работе специалистов.

Оперативник, шагая очень широко, обогнул возможное место преступления по газону, осмотрел, не пытаясь приблизиться, следы от шин — теперь и она видела, что гравий или галька разлетелись до самой бетонной или цементной основы дорожки, образовав светлые вытянутые полосы. Потом он вернулся к ней:

— Будем надеяться, это действительно наш случай. Разберемся тут — посмотрим по камерам. Анастасия Ромуальдовна, я рекомендую вам вернуться домой и попытаться немного поспать. Я вас провожу, подождем сотрудника мне на смену. Он побудет с вами для вашей безопасности.

К полудню Настя поняла, что в квартире достигнута предельная концентрация кошачести.

…Вернувшись домой ночью, она испытала новую волну разочарования, тревоги и почему-то обиды: пока ее не было, Влад не пришел, а она почти успела себя убедить в этом.

Еще по дороге опер позвонил кому-то, тоже через процедуру идентификации, а войдя в квартиру, присел на кушетку в прихожей и погрузился в какие-то размышления. Хотелось бы надеяться, что по поводу исчезновения Влада. Настя предложила накормить его — он только покачал головой.

Пройдя на кухню, она удивилась, что уже почти пять утра. По идее, вампиру, да еще и на каникулах, спать было самое время, но она очень сомневалась, что заснуть получится.

Настя поискала в холодильнике сливки — теоретически она знала, что теплые сливки успокаивают, по крайней мере, слышала это, — и, разумеется, не нашла. Действительно, откуда тут взяться сливкам, если она их никогда не покупала?

Зато была ряженка, которую она самолично купила вчера утром, перед тем, как ехать встречать Влада. И вид этих баночек внезапно сделал ее такой несчастной, что она, не стесняясь оперативника, тихонько заплакала, так и стоя перед раскрытым холодильником.

Грааль в голове только грустно вздохнул.

Откуда-то нарисовалась Аглая, которой не было видно весь вечер, и молча потерлась об ногу. Настя взяла ее на руки и села, собираясь уткнуться в шерсть и поплакать дальше, но неожиданно от немудреной ласки кошки слезы высохли сами собой.

— Мы не будем ряженку трогать, верно? — спросила Настя кошку. — Влад придет и будет рад, что она есть.

Аглая долго молчала, глядя ей в глаза, потом сообщила:

«В человеческой и вампирской логике — верно».

Настя не рискнула уточнять, что именно не верно в логике с точки зрения кошек. Просто сидела, прижав ее к себе, несколько минут — пока не раздался звонок домофона.

Охранять ее приехал Володя Федотов, и это, наверное, было первое, что действительно принесло ей облегчение за последние часы. Не сказать, что этот оперативник и Влад были друзьями, но общались тесно, и Влад его очень ценил и уважал. Но главным было другое — то, как поздоровались Федотов и прежний «сторож». Настя поняла, что профессионализму последнего тоже можно доверять полностью, что дело действительно в надежных руках.

Проводив оперативника, который снова отправился в сквер, они прошли на кухню.

— Так, Анастасия, — улыбнулся поволжский вупар. — Давай не будем беседы беседовать — это в нашей ситуации только лишнюю тревогу разводить. Предлагаю так. Ты мне скажешь, из чего бутеры можно сделать, а сама спать пойдешь. Не волнуйся, не объем.

Почему-то его манера общения еще больше успокоила Настю. Она показала ему плов и тортик — то, что осталось от торжественного обеда, но он только отмахнулся, заявив, что его больше интересует колбаса, максимум пельмени. Желаемое было с улыбкой предоставлено Настей, и она удалилась спать.

Разбудил ее в девять утра не кто иной, как названый брат, и она поняла, что Грааль позаботился о ее отдыхе: все-таки заснула она невероятно быстро и незаметно для такой ситуации, да и спала крепко…

Коту-Ученому, как оказалось, утром позвонил Ионеску, и он, отложив все дела, бросился к Насте. По пути не забыв вызвать и Марго — та приехала чуть позже.

И вот теперь, к двенадцати дня, Настя поняла, что предельная концентрация кошачести в квартире достигнута и вскоре угрожает быть превышенной.

Ее не оставляли в покое ни на минуту ни сам эксперт, ни Марго, ни Аглая с Емельяном: последние, как подозревала Настя, тайком получили небольшую взбучку от Кота-Ученого и его сестры за эмоциональную холодность в экстренной ситуации. Поэтому теперь оба кошачьих телепата не отходили от нее ни на шаг, усиленно ласкались и постоянно пытались вставить хоть слово в разговор с Федором и Маргошей.

Она, конечно, была им благодарна — всем четверым: болтовня ни о чем и ласковое мурлыканье действительно отвлекали ее от дурных мыслей. Точнее, они просто не оставляли ни малейшего времени и возможности подумать о чем-либо, кроме этой самой болтовни. Тем не менее, они не смогли отвлечь от главного — ощущения тяжелейшего камня на душе, Настя продолжала его чувствовать, несмотря ни на что. Возникло чувство, что открытую рану, ее собственную рану, пытаются тщательно покрыть художественным лаком, чтобы было красиво…

Кроме того, она начала физически уставать от постоянной необходимости что-то слушать, что-то отвечать и рассказывать самой, держать на ручках, гладить, чесать шейки и пузики…

Наконец, ей показалось, что она нашла выход.

— Я хочу погулять, — выйдя на кухню, сообщила она Володе. — Просто прокинусь немного вокруг дома… Сама. Может быть, развеюсь…

Федотов, который с момента ее пробуждения, похоже, медитировал, глядя в окно, удивленно покачал головой — дождь же на улице, вон как льет! Потом сообщил открыто, что ей лучше оставаться дома в текущей ситуации — этого потребовал лично Ионеску. А затем, догадавшись о ее состоянии, шепотом предложил два варианта: либо она уйдет на пару минут в ванную, а он попробует поговорить с ее назваными родственниками, либо он позвонит в «Захват», и ей пришлют наружку, чтобы погулять, но придется ждать около часа.

Настя вздохнула: наружку с нее сняли очень давно, с тех пор, как она смогла все-таки освоить простейшие приемы магической самообороны, а затем, поучаствовав в нескольких спецоперациях, доказала, что уже способна использовать силу Грааля, внятно и вовремя формулируя пожелания. Посему заново получить сопровождение телохранителей ей очень не хотелось. Перепоручать же решать проблему с назваными родственниками постороннему, каким, по сути, являлся Володя, не хотелось вдвойне.

Поразмыслив, она выбрала третий вариант: самой открыто сказать Федору о том, что она устала и хочет побыть одной.

Против ожиданий, Федор воспринял ее слова очень легко, сразу куда-то заторопившись и пообещав, что обязательно будет держать в курсе, если что-то узнает. А вот Маргоша, хоть и согласилась уйти, была явно недовольна — возможно, просто слишком волновалась за нее.

Закрыв за ними дверь, Настя присела за кухонный стол напротив Федотова. Тот посмотрел на нее с легкой улыбкой и покачал головой:

— Анастасия, если ты затеяла все это только ради того, чтобы наедине уговорить меня позвонить и узнать, как продвигаются розыски — разочарую: делать этого я не буду. И тебе не советую.

— Нет, — грустно ответила Настя. — Я понимаю, что только еще больше разнервничаюсь… Я… Я просто посижу молча, ладно?..

Сначала он чувствовал только боль.

Боль, заполнив до предела грудь, давила, мешала сделать малейший вздох. А дышать не просто хотелось — почему-то это было необходимо. Крайне необходимо.

Он заставлял себя дышать — с паузами, понемногу.

Наверное, из-за этого боль распространилась на все тело, и принесла с собой бред.

В бреду необычный прохожий стоял над ним, разглядывая со странной смесью удивления и пренебрежения — как ни удивительно, именно так можно было истолковать выражение его нечеловеческих глаз. Кровь из ранки на щеке уже не сочилась –свернувшаяся струйка была растерта по щеке, и теперь, при свете — при каком таком свете, интересно? — было хорошо видно, что она синяя.

Не красная.

Прохожий поправил свою хламиду — теперь было понятно, что это именно одежда, — и она, расправившись, вдруг облекла его тело, как гидрокостюм. Выражение его лица изменилось — оно стало просительным, почти молящим. Он протянул руку к Владу…

— Ты… же… видишь… — Влад выдыхал слова по одному, хотел сказать, что он не может, не в состоянии встать, но не смог договорить.

Прохожий просил и просил взглядом, протягивал к нему руки…

И вдруг его лицо изменилось, превращаясь в…

…Настино…

…Он рванулся ей навстречу…

Боль накрыла сознание. Видение исчезло.

Вокруг — сплошная боль.

Нет. Боль постепенно снова отпускала тело, словно уползая в берлогу — возвращалась в грудную клетку.

Он дышал — медленно, понемногу, с перерывами… Потом не выдерживал, делал глубокий вдох, разрывавший ребра, снова отдававшийся болью во всем теле.

И снова — медленные короткие вдохи с перерывами…

Под веками мелькали пятна света, их появление сопровождалось шумом. Откуда-то появилось знание, что это дорога…

Но — и что ему с этого знания?

Становилось холодно. Вместе с приходом холода отступала боль.

Постепенно вспышки под веками пропадали, сливались с общим бледным светом, залившим пространство. Остался только этот шум временами.

Шум машин?

Потом по лицу, по рукам, по шее словно забегали маленькие ледяные пальцы. Что-то потекло по волосам, все сильнее и сильнее… Холодное…

Ручейки? Вода?

Дождь!

Влад понял, что приходит в себя. Попытался открыть глаза… Потянулся было, чтобы протереть их…

Боль снова пронзила тело.

Нет, нет. Надо полежать еще, накопить сил…

Что произошло?

Его вывезли и выкинули где-то на обочине дороги. Прошло много времени — уже рассвело. Похоже, он лежит здесь давно — сейчас даже не утро, а день. Потому и светло под веками.

Идет дождь.

Он усмехнулся, вдруг вспомнив свой вопрос Граалю — тогда, три с лишним года назад. Теперь разница между той потерей сознания и этой была очевидна.

Он жив. Конечно, он жив!

Глаза открылись сами собой, и сразу пришлось зажмуриться — не от света, просто вода, скопившаяся на ресницах, залила их. Не без усилия, но он смог поднять руку, чтобы отереть потоки влаги с лица.

Надо вставать. Надо выбираться отсюда.

Он провел рукой по груди, очень осторожно.

Против ожидания, открытых ран нет.

А где куртка? Он же был в легкой кожанке, а теперь в одной футболке, совершенно мокрый…

Надо вставать!

Ох… Нет…

Еще не готов.

Он принудил себя расслабиться снова, наблюдая, как отступает боль. Она уже не плескалась по всей груди, а отчетливо концентрировалась в трех или четырех местах.

Он напрягся, вспоминая.

Два выстрела. Один удар ногой… И, кажется, его снова били уже здесь…

Ну что же, надо полагать, эти места — именно там, где заново сломаны ребра.

Вот же невезучий! В который раз по больному месту, да еще и в статистику попал! В статистику тех, кто здесь — «в первый же день»…

Впрочем, нет, это не невезение. Закономерное следствие ошибки.

В голову полезли варианты, как надо было действовать, но он усилием воли прекратил это бессмысленное занятие. Это потом. Когда он выберется отсюда. У «Захвата» руки длинные…

Влад почувствовал, что замерзает всерьез. Надо было срочно что-то делать: еще позавчера он работал в климате, где и плюс двадцать считается редким жутким холодом. Сколько градусов сейчас? Хорошо, если пятнадцать. Да и дождь не теплый, прямо скажем…

Надо выбираться. Срочно.

Он сосчитал про себя от десяти до одного, и поднялся одним рывком. И тут же не выдержал, застонал сквозь зубы, обхватил грудь обеими руками. Открыл глаза, когда боль немного утихла. Попробовал выпрямиться…

Голова кружилась довольно сильно, но зрение было четким. Он напрягся, пытаясь вспомнить, не били ли его по голове, и не смог. Наверное, не били. Поднять руки и ощупать голову не решился: побоялся потерять равновесие.

Влад огляделся. Ага, вон в стороне брошенная куртка. Промокла, конечно, тоже, но сначала… Сначала… Он осторожно полез в карманы джинсов.

«Засунь его обратно!» — вспомнил он крик одного из гопоты.

Ага, так и есть: удостоверение в заднем кармане! И даже не промокло, ура!

Что со смартфоном?

Он подошел к куртке, нагнулся с опаской: все еще шатало. Потянул — с кожанки хлынули потоки воды. Зато внутри она оказалась сухой. Впрочем, какая разница, если футболка, на которую ее придется надеть, мокрая насквозь?

Смартфон нашелся во внутреннем кармане. Ну?!..

Вспыхнувшая было надежда разом угасла: экран разбит, на кнопки аппарат не реагировал.

Ну что же… Он обернулся.

Вот и дорога — рукой подать, только через кусты пробраться надо. Потому ночью он и видел свет фар даже сквозь закрытые веки. Видать, гопота была неопытной, раз и не убили и не попытались спрятать поглубже. А это плохо, между прочим: наверняка не судимые, образцов отпечатков пальцев и ДНК нет…

Так, теперь задача — перебраться через кювет и влезть как-то на откос. Ребра болят, дыхания недостаточно, голова по-прежнему кружится… Но он попытается.

Спустя несколько минут это удалось — не с первой попытки, конечно. Влад с трудом распрямился, стоя на обочине, пытаясь восстановить дыхание, прижимая исколотые о колючую траву ладони к груди.

Мимо, обдав его водяной пылью, пронеслась машина — он даже не успел поднять руку, чтобы проголосовать.

А асфальт, между прочим, неплохой, хотя дорога — по полосе в каждую сторону. Наверное, соединяет какие-то подмосковные поселки… Да, наверное, подмосковные — за пределы области его вряд ли успели вывезти.

А вон, кстати, и указатель виднеется! Нет, отсюда не разглядеть, что написано. Надо подойти поближе…

Апрелевка, значит. Три километра. Ну ладно, здесь, пожалуй, он и остановится: голосовать на ходу не стоит, его сильно шатает при ходьбе — не самая хорошая реклама пассажиру.

Первая машина только ускорила ход, когда водитель его разглядел.

Вторая было притормозила, но женщина, сидевшая сзади, заколотила по плечу шофера, и тот тоже предпочел нажать на газ…

Остановилась пятая или шестая, Влад не считал.

Водитель, по виду — крепкий пенсионер с лысиной, в потертой кожаной куртке, с гарнитурой в ухе, спустил окно:

— Браток, тебе куда?

— Прошу… помощи… — Влад продемонстрировал корочку.

Брови водилы взлетели, он присвистнул, почесал затылок:

— Ну садись, майор.

Влад обошел машину, глянул на пассажирское сиденье.

— Я мокрый… весь… шеф... Крови нет… но… подстелить надо…

Ребра по-прежнему болели, говорить приходилось прерывисто.

Водила только махнул рукой: садись, мол, что уж там…

— На… Дмитровское шоссе… — попросил Влад. — Сможешь?..

Шеф ощутимо поджался. Потом предложил:

— Может, я тебя до поста? На въезде в Апрелевку?

Ну да — и автоматически попасть в сводку, значит! Но водиле эту проблему не объяснишь.

— Нет… Тогда… На Угрешскую… Между «ЗИЛом»… И «Угрешской»… Возле МЦК…

Этот вариант шефу тоже явно был не люб, но, похоже, значительно меньше, чем Дмитровское шоссе. Он поджал губы, раздумывая, потом коснулся экрана смартфона на креплении:

— Алло… Солнышко, я задержусь… Нет-нет, солнышко!.. Милая, да все хорошо!.. Нет, не выпил!.. Я за рулем!.. Ну всего же на часок-полтора… Ну, так обстоятельства сложились… Ну потом все объясню… Ну солнышко!.. Ну…

Влад понял, в чем проблема.

— Доедем… Со мной… поднимешься… — сказал он, когда водитель закончил уговоры «солнышка» и горестно вздохнул, нажав отбой. — Отблагодарю… Жена… довольна будет… Очень…

Лицо водителя отчетливо прояснело.

— Майор, может, позвонить кому? — спросил он немного погодя. — Ну, предупредить?

Влад только помотал головой.

Поняв, что шеф довезет его, куда надо, он немного расслабился. Тут же его затрясло, он поплотнее закутался в куртку.

Водила, коротко глянув на Влада, включил печку. Постепенно стало немного легче, но в тепле отчетливее заныли ребра, и вскоре запотели окна от влажности.

— Что, задание неудачно кончилось? — спросил шеф в надежде завязать интересный разговор. — Я думал, в таком звании уже только в кабинетах сидят…

— Оно… Только сейчас… началось… Вот с этого… И началось… — буркнул Влад, оставив без внимания вторую часть высказывания.

Молчать вместе с Федотовым почему-то оказалось очень комфортно. Может быть, конечно, это был результат предыдущей кошачьей атаки на все органы чувств, но спустя уже полчаса Насте стало значительно легче.

Нет, конечно, и дурные мысли в тишине после отъезда Федора и Марго полезли в голову толпой, и камень в душе, кажется, стал еще тяжелее. Но так было… как-то правильнее, что ли. Во всяком случае, понятнее.

Пару раз приходили кошки, смотрели на них — и снова уходили. Потом Настя вспомнила, что с утра не покормила их. Оценив тактичность Емельяна и Аглаи, позвала и предложила им вчерашнего фарша. Глядя, как они уплетают еду, вспомнила, что и сама не завтракала, и вообще, поела последний раз вчера во второй половине дня вместе с Владом… Но теперь кусок не лез в горло.

— Ты есть не хочешь, Володь? — спросила она оперативника.

Тот только покачал головой и указал на нарезанный хлеб и сырокопченую колбасу на тарелочке. Потом снова уставился в окно.

Настя села, и, подумав, решила включить телевизор — тихо-тихо. Шли дневные политические ток-шоу. Что же, пусть бормочут…

В какую-то секунду мелькнула мысль, что так сидеть неправильно, будто она уже в трауре. Мелькнула — и исчезла.

Капли дождя били в оконное стекло, сливались между собой, образовывали ручейки, стекавшие вниз. На кухню снова пришел Емельян, молча посмотрел на них с Володькой, потом прыгнул на колени к Федотову. Тот автоматически погладил его. Кот уселся, принимая ласку, но мурлыкать не стал.

Часовая стрелка приближалась к трем, Настя спросила:

— Когда у тебя смена кончается?

Ей не хотелось, чтобы Володя уходил. Наверняка на смену придет кто-то незнакомый. А от Федотова исходило ощущение безопасности. В чем-то они с Владом были похожи…

Он открыл было рот, чтобы ответить, но в комнате взорвался звонком смартфон.

Настя невольно пискнула, прижала ладони к щекам…

Потом бросилась к трубке.

— Михаил Герардович!

— Анастасия! Хочешь увидеть своего героя? — гендир был весел, но явно спешил. — Дуй в наш госпиталь! Не в общий московский, а к нам, на Дмитровское шоссе, поняла? Захвати смену белья и что-нибудь теплое — погодка не очень, сама видишь. Завтра выпишут, скорее всего. Все, отбой.

Настя заметалась по комнате, внезапно позабыв, где что лежит. Так, свитера, свитера у нас…

— Где он? — в дверях стоял Володя.

— В госпитале. В «захватовском», — выпалила она.

Да, свитера у нас вот в том ящике…

— Я тебя подвезу, я на машине, — кивнул Федотов, улыбаясь с явным облегчением.

Уже в самых дверях квартиры она вспомнила! Бегом вернулась на кухню, открыла холодильник и сунула в пакет сразу две банки ряженки.

Глава 3

— Пациент, готовьтесь, сейчас будем укол делать!

Влад обернулся от компьютера. В дверях комнаты стояла улыбающаяся Настя.

Он покачал головой и попросил:

— Давай позже, а?

Она подошла к столу:

— Позже я ухожу. Точнее, вот прямо сейчас ухожу, а приду не скоро. Врач же сказал…

— Куда это уходишь? — удивился он, и вдруг обратил внимание, что она одета и даже уже с макияжем.

— Ну, я же тебе рассказывала: поступила на курсы по информационным и гибридным войнам. Это как второе образование, потому даже летом занятия… Хотя сейчас будет последнее в цикле, следующее — только в сентябре.

Влад вспомнил. Поскольку оконченного высшего у Насти еще не было, за нее просил Кот-Ученый. Сам он приложил руку, точнее, лапу, к созданию этих курсов, но среди организаторов официально не числился, предпочитая время от времени читать дополнительные лекции.

Судя по тому, как она рассказывала об этих курсах ему по телефону, еще тогда, в командировке, она ими очень дорожила.

— Настя, ну у меня сейчас мысль идет, — попросил он. — Ты же не ночью вернешься, вот и сделаем укол, а? И для второго время останется — там же через паузу надо… Все будет как врач сказал.

Настя вздохнула, поджав губы. С одной стороны, она понимала, что Влад действительно занят — пишет отчет о командировке. И вообще, если бы не его «приключение» и последующий больничный, сидел бы он сейчас в Битце, в отделе специальных энергоинформационных операций, и ваял бы этот отчет там. С другой — врач сказал, что переломы серьезные, да еще и повторные, если бы не кожаная куртка, принявшая на себя выстрелы из травмата, вполне возможно, он даже получил бы открытые раны. Что была также серьезная гипотермия, что надо внимательно следить за состоянием и за графиком приема лекарств…

— Ну ладно. Хотя бы таблетки выпей на моих глазах, хорошо?

Не дожидаясь ответа, она вышла и вернулась со стаканом воды. Влад покорно достал из ящика стола несколько блистеров и выдавил таблетки в ладонь. Проглотил и запил водой.

— Товарищ Айболит, вы довольны?

Настя только махнула рукой и ушла одеваться в прихожую. Он хотел проводить ее, но раздался звонок телефона:

— Да, Михаил, рад слышать!

— Привет, Владѝслав! — отозвался гендир. — Анастасия дома?

Начало многообещающее, что и говорить. Не зная, какой ответ устроит начальство и можно ли вообще говорить при Насте, Влад высказался максимально нейтрально, ровным тоном:

— В общем, еще да.

Ионеску понял сразу:

— Надолго уходит?

— Точно не скажу, не уверен.

Настя, уже в плаще и ботинках, заглянула в комнату и сообщила:

— Я пошла! Пока! Не провожай, сама справлюсь.

Гендир молчал в трубке, определенно ожидая более ясного ответа Влада.

Хлопнула входная дверь, потом он услышал, как закрылась дверь в тамбуре.

— Она ушла на курсы, — сообщил Влад.

— На свои гибридно-военные? — уточнил Ионеску. — Тогда жди, я сейчас приеду. Надо наедине поговорить.

Ну что же, надо так надо. Влад подозревал, о чем пойдет разговор, но усилием воли отмел тревогу. Сейчас у него есть примерно полчаса, и за это время он сможет довести до логического конца мысль о путях поставки оружия боевикам и дописать эту часть отчета…

«Носатый Михаил придет?» — раздался баритон.

— Да, Емельян, — автоматически ответил Влад, и вдруг вспомнил, что так гендира назвала и Аглая. — А почему вы его так зовете?

«Для себя пометили. Мы метим тех, к кому у нас личное отношение».

Вот как… Коты дают клички тем, кто им запомнился, оказывается…

Емельян сидел у кресла и смотрел на него снизу.

— Прыгай, — предложил Влад и похлопал по коленке. — Извини, нагнуться за тобой не могу: и больно, и в корсете неудобно.

«А если на ручках — больно не будет?» — спросил кот, пружиня на задних лапах.

— Нет, — усмехнулся Влад и принял на колени шесть кило кошатины. — И в чем это ваше личное отношение к Михаилу заключается? Он вам хорошее или плохое сделал?

«Я осторожно, — сообщил Емельян, умащиваясь. — Он очень одинокий».

Владу показалось, что кот ушел от ответа.

— И что? Как это вас касается, что вы его… пометили?

Кот помолчал, рефлекторно наминая передними лапами его бедро.

«Это Насти касается, — наконец, пояснил он. — И тебя тоже, немного».

Влад поперхнулся. Это что же такое…

Емельян чуть дернулся и поднял голову, видимо, заметив, что Влад понял его не так:

«Носатому она как ребенок. И ты тоже».

Что?! Час от часу не легче…

— А Хватову?! — вырвалось у Влада. — Настя, я имею в виду…

Вот уж кого подозревать в отеческих чувствах к ней — так это уважаемого Ивана Силантьевича, члена Общественного совета при ФСБ, основателя и почетного члена Совета директоров «Захвата», и прочая, и прочая! Несмотря на наличие у него сына, дочери и даже внуков, разве что кукол и конфеты Насте не приносит…

А Ионеску… Да ладно?! Гоняет Настю по зачетам, подкалывает ее, называя «Котлом-с-Неприятностями», до сих пор посмеивается над позывным Колибри — который, похоже, сам же и придумал, способен прилюдно отчитать за малейшую ошибку…

«Хватов? Не видели, не знаем, — сообщил кот. — А Носатый очень ее любит, боится и переживает за нее. Сам боится и переживает, изнутри, не потому что начальник. И не потому, что она имеет особую ценность. А тобой он гордится. Очень гордится. И тоже переживает. Не как начальник или друг».

Вот это да… Влад молчал, переваривая информацию.

«Я, наверное, не так сказал, — продолжил кот. — Поэтому ты не понял».

— Да нет, вроде, я все понял… — протянул Влад.

Он приобнял кота и уставился в экран, но отчета там не увидел.

Впрочем, он сейчас не видел ничего вокруг…

Дети, значит… Вот как…

Трель домофона вывела его из раздумий.

— Ну привет, путешественник! — Ионеску, крепко пожав руку, внимательно вгляделся в лицо Влада, и покачал головой: — Что же ты, на югах полгода отдыхал, а совсем не загорел…

Влад улыбнулся: за эти полгода шуточки гендира не изменились.

— Да как-то все не складывалось, — в тон начальнику ответил он. — Пациенты в санатории беспокойные попались, главврача все свергнуть пытаются и клизмам лечебным сопротивляются. Правда, до нас медперсонал хорошо поработал, остались только самые упорные. Пришлось их по углам и кладовкам искать, кувалдами полутонными на самый солнцепек выгонять.

— На солнцепек, значит… Кувалдами… Ну-ну, — Ионеску усмехнулся, проходя вместе с Владом в комнату, и обратил внимание на открытый ноутбук. — Отчет пишешь?

Влад кивнул, собираясь уже вкратце рассказать основное содержание устно, но гендир «Захвата» снова спросил:

— Надолго на больничный присел? Что врачи говорят?

— Говорят, что перелом ребер в четырех местах, два из них — повторно. Там же, где и в первый раз. В целом — гораздо лучше, чем тогда, риска травмировать легкие нет, потому и не в госпитале. Еще ушибов много. Но, если помнишь, я рассказывал — во время операции в Белгороде мне врач местная очень помогла. Бумажку Настя сохранила, и с этим методом лечения наши доктора согласились. Только на этот раз дозу пришлось удвоить…

Ионеску отмахнулся:

— Я спросил, на сколько больничный. У меня времени сейчас немного.

— Недели на три, меньше не дают, — осторожно сообщил Влад.

Было бы, конечно, здорово провести их вместе с Настей — как раз почти до конца августа… Но он понимал, что это вряд ли возможно.

— А в целом как? Болит? — поинтересовался Ионеску.

Да, точно, побыть с Настей не удастся. Влад вздохнул:

— Я сейчас на обезболивающих сильных. И корсет снова надели. Так что объективно сказать не могу. Побаливает.

— Ладно, — кивнул гендир. — Давай к делам нашим скорбным.

Влад нахмурился — он не ошибся в причинах, которые привели к нему гендира. Снова накатила тревога.

— Скажи, боец… Как там, все в порядке с тобой? Контузий, допустим, малозаметных не было?

Влад покачал головой:

— Меня осколком черкнуло, по ноге. В госпитале потом обследовали. В нашем полевом, где шили. Ничего такого, что могло бы обратить на себя внимание.

— Хорошо, — ровно, будто равнодушно, ответил начальник. — А отравления? Местная вода, она, знаешь…

— Нет, — односложно ответил Влад, понимая, к чему ведет Ионеску.

— Спишь хорошо? Бессонница не мучает? Или, наоборот, сонные провалы?

Он долго молча смотрел на гендира, потом ответил:

— Как обычно. Ничего особенного.

После паузы решил вдруг, что тому необходим более пространный ответ:

— Перед самым возвращением я прошел обследование. Михаил, ты же знаешь — те медсредства, которые позволяют нам работать в этом климате, в сущности, еще недостаточно испытаны. Поэтому все сотрудники из числа нежити обязаны в последние дни контракта заявиться к… фармпредставителю «Захвата». Подробное обследование не обнаружило у меня никаких отклонений. Карту можешь и имеешь право запросить и получить, и ты это знаешь. Давай начистоту уже: я не люблю разговоры вокруг да около.

— Раз так, хорошо. Читал я твои показания, — Ионеску посмотрел ему прямо в глаза. — И создалось у меня отчетливое впечатление, что ты сказал ребятам правду, только правду, ничего кроме правды. Но — не всю правду. Так, кажется, друг твой Федор основные принципы информационной войны формулирует?

Влад невольно улыбнулся в ответ, но улыбка вышла грустной.

— Так в чем причина информационной войны, которую ты затеял со своими, заметь, коллегами? — продолжил шуточку гендир. — Позволь узнать?

Влад молчал, пытаясь найти слова. Собственно, искал он их уже почти сутки, как ему показалось, практически нашел было, но сейчас они почему-то снова куда-то все подевались.

— Понимаешь, Влад, — проникновенно продолжил гендир, пытаясь донести до него свои раздумья и чувства по этому поводу. — Я прекрасно знаю статистику — даже наши собственные «спортсмены», согласись, ребята опытные и сверхосторожные, в первые дни после возвращения «оттуда»… гм… очень часто чудят несоразмерно обстоятельствам. Также я совершенно искренне и безоговорочно верю в то, что ты до глубины души был возмущен тем, что какая-то гопота задирает беспомощного прохожего. Причем, похоже, умственно отсталого — эти твои слова занесли в протокол. Но извини, я никогда не поверю, ни за что в жизни, что ты совершил… что именно ты, пусть даже на полнейшем расслабоне, вообще способен совершить такой прокол.

Ионеску подчеркнул интонацией слово «такой», Влад автоматически кивнул, соглашаясь, и вспомнил слова Емельяна: «А тобой он гордится. Очень гордится. И переживает».

— Ну вот, ты и сам это знаешь, — с некоторым удовлетворением произнес гендир. — Что ты хочешь скрыть? Если с тобой все в порядке по всем параметрам, то… Что там было такого, что… отвлекло тебя, или как-то сбило с толку? Перебило готовность, я не знаю… Но ведь было что-то, Влад! Верно? Ну не мог ты столь исключительно лохануться просто так! Я абсолютно убежден в этом!

Влад вздохнул и начал с того, с чего не хотел — ничего другого просто в голову не пришло.

— Михаил, я готов пройти полный тест на наркотики. И даже психиатрическую экспертизу. Но я уверен…

Ионеску перебил:

— Тест твой я смотрел первым делом — из госпиталя запросил. Он был сделан сразу — вместе со всеми анализами, мы дорожим своей репутацией. И ты это знаешь. Ты чист, как стеклышко. А экспертиза… Я подумаю. Зависит от того, что ты скажешь сейчас.

Ну тогда… Тогда пора начинать…

Влад вздохнул… И кинулся как в омут головой.

По мере рассказа он вольно и невольно следил за реакцией гендира, но тот будто специально надел абсолютно нейтральное выражение лица. Да нет — надел действительно специально… Лишь однажды, когда Влад сказал, что заметил, как свернулась струйка крови на лице «прохожего», приобретая темно-синий цвет, Ионеску едва заметно прищурился…

— Вот и все, собственно. Все, что было до и после, я описал точно, — закончил Влад, и добавил: — И честно.

О своем видéнии там, на обочине дороги, он решил не упоминать — это действительно могло быть всего лишь бредом от боли. И, скорее всего, и было.

Гендир долго молчал, раздумывая. Потом произнес:

— Значит так. Это только между тобой и мной, понял?

Влад моргнул, подтверждая — ну конечно, как же иначе!

— Мне почему-то кажется, что ты говоришь истинную правду — ты действительно видел… гм… нечто. Пришельца, скажем так. Есть для этого моего мнения определенные причины. Это во-первых.

Он снова замолчал, и на этот раз пауза была еще дольше.

— Во-вторых, что-то мне подсказывает, что ты решил заняться расследованием сам, — наконец, продолжил Ионеску, и спросил: — Это так?

Влад снова моргнул.

— Допустим, ты не обидишься, если я тебя поддержу своими предложениями, — гендир с интересом глянул на него.

— Буду только рад, — Влад понял, что случившееся с ним всерьез озаботило Ионеску.

Или даже встревожило?

Интересно, почему?

— Тогда звони Николаю. Пусть разыщет и проанализирует все доступные и недоступные источники. Как можно быстрее.

— Зачем? — вырвалось у Влада.

Ионеску вздохнул и сказал, как маленькому:

— Ты же не будешь спорить, что о своей собственной истории мы, вампиры, знаем крайне мало? И именно эти знания нам сейчас остро необходимы… Теоретически мы могли бы обратиться к Насте… точнее, к Граалю. Но, думаю, ты понимаешь, что этого делать не следует, и, думаю, понимаешь даже, почему.

— Да… В смысле нет, — Влад запутался. — Я имел в виду, зачем Старостина подключать? Я рассчитывал с Федором поговорить, он в древних летописях соображает…

— Приятно знать, что мы с тобой мыслим в одном направлении, — перебив его, усмехнулся гендир. — То есть, в том смысле, что мы понимаем под источниками одно и то же, а значит, примерно одинаково представляем себе, что за необъявленный визит нам нанесен. Но задействовать Федора тебе самому в этом деле я крайне не рекомендую. Даже несмотря на ваши уже практически родственные отношения. Пусть к нему обратится уже Старостин, если сочтет нужным. И не сообщая, что запрос получен от тебя. Я думаю, что все разъяснил достаточно ясно. Пока так.

Проводив гендира и закрыв за ним дверь, Влад оглядел прихожую: котов нигде видно не было.

Ну и ладно.

— И вовсе он не такой уж носатый, чтобы его так называть! — как можно громче сказал он.

Влад не сомневался: кому надо — тот услышит.

Он прошел в комнату и снова сел за комп. Хотел закрыть файл с отчетом, потом решил просто открыть новый поверх него. Озаглавил «Визит».

И задумался.

Ионеску сейчас открытым текстом сообщил ему, что верит в историю, и что для этого он имеет веские основания. Какие? Что он может знать сам?

Влад не сомневался: когда гендир сочтет нужным, он обязательно поделится с ним всеми знаниями. Проблема в том, что, вероятнее всего, знания эти нужны ему прямо сейчас.

И кстати, видимо, Ионеску знает достаточно, чтобы первым делом вспомнить о… О том же, о чем подумал Влад.

Об истории возникновения нежити на Земле. О древних хозяевах.

Об аннунахах. Тех самых, с планеты Нибиру.

Николай Старостин, гений, открытый коллегам Настей и Котом-Ученым, когда-то — стажер-аналитик, затем — полноправный сотрудник аналитического отдела «Захвата», год назад закончил факультет политологии МГУ и уже успел сделать карьеру. Еще с пятого курса он числился ведущим специалистом независимого OSINT-агентства[1] «Хватов и дочь»...

Числился — потому, что на самом деле он с самого начала, по сути, «делал» это агентство сам: и его коллектив, и его репутацию, и его деньги. Независимым оно, впрочем, на самом деле тоже не было — просто Совет директоров «Захвата», поразмыслив, решил, что в некоторых целях, которые не стоит озвучивать на публику, необходимо вычленить из состава ЧРК часть его OSINT-отдела и сформировать в виде отдельной структуры, для вида выполняющей посторонние, никак напрямую не касающиеся «спорта» и «бизнеса» заказы.

Новое агентство номинально принадлежало, как можно понять из названия, дочери Ивана Силантьевича, которая умела очень красиво расписываться во всех необходимых бумагах. Еще бы — она была известной художницей и дизайнером, и, собственно, автором логотипов как самого «Захвата» и «ДОЧКо», так и всех структур, прямо или косвенно принадлежавших самому Хватову и его хорошим друзьям и коллегам. Но разведка во всех смыслах этого слова ее интересовала в самую распоследнюю очередь.

Генеральным директором назначили ветерана отдела специальных энергоинформационных операций, пенсионера, мага и специалиста по магической разведке, майора в отставке Филатова Андрея Евгеньевича. Задача его, в сущности, состояла в том, чтобы помочь Коле Старостину наработать связи и авторитет, необходимые для того, чтобы самому стать со временем генеральным директором этой структуры. Поначалу назначение, вероятно, задело опытного разведчика, но, поработав с Николаем полгода, Филатов успел в полной мере оценить таланты гения аналитики, и не только стал воспринимать того как полноценного партнера, в чем-то даже его превосходящего, но и подружился с «учеником».

За полтора года Николай развернулся всерьез — среди заказчиков агентства «Хватов и дочь» были крупнейшие отечественные бизнес-структуры, а в последнее время — и определенные отделы силовых ведомств, негласно, конечно. Впрочем, во внезапной известности новой OSINT-структуры существовал один аспект, который не нравился Николаю и весьма беспокоил его.

Пиар-отдел «Захвата» решил представить агентство исключительно как плод усилий и талантов молодого гения. Такая стратегия была выбрана в целях одновременно и максимально отделить и отдалить ЧРК от «Хватова и дочери» в глазах общества, и подчеркнуть настоящие Колины заслуги. Поэтому, как ведущий специалист и лицо агентства, он теперь был вынужден нередко давать интервью крупным изданиям, как политическим и военным, так и экономическим, светиться в качестве эксперта на ТВ, а также посещать различного рода светские мероприятия. Как результат, он, восходящее светило на горизонте лидеров общественного мнения, немедленно попал в сферу внимания «мамушек».

Так сам Коля называл некий слой жен влиятельных бизнесменов и политиков, которому, по его мнению, больше подходило определение полномерного социального явления. У этих женщин, казалось, существовало неограниченное количество дочек на выданье, с большим приданым, и они рассматривали каждого перспективного молодого человека, попавшего в поле их зрения, как потенциального жениха. Так что на каждом рауте или культурном событии ведущий специалист агентства «Хватов и дочь» подвергался в буквальном смысле атаке этих мамушек, желающих как самим познакомиться с ним поближе, так и познакомить бесчисленных дочек, договориться о совместном посещении следующего мероприятия и даже пригласить к себе на семейный праздник с торжественным обедом…

Он же, как человек, чья семья изначально была очень далека от бизнеса и политики, не чувствовал себя своим на всех этих торжествах, присутствовал там по необходимости и старался покинуть мероприятия как можно быстрее. И, главное, на самом деле все эти потуги мамушек не имели никаких перспектив: Коля, как многие люди с аналитическим складом ума, был однолюб. То, что они с Мариной, которую он встретил еще на третьем курсе, до сих пор не поженились, было их совместным решением: девушка была младше его на два года, и они оба считали, что ей необходимо закончить магистратуру.

И кроме того, чем ближе Коля знакомился с миром, в котором вынужденно оказался, тем сильнее в нем крепло желание в дальнейшем держать Марину, дизайнера по профессии, как можно дальше от его соблазнов.

Еще в самом начале раскрутки агентства, в которой он непременно должен был участвовать, он спросил совета у Филатова, как ему поступать с мамушками — неужели терпеть все эти приставания и приглашения? Неужели нельзя объяснить, что его сердце прочно занято? И, услышав ответ старшего коллеги, что терпеть необходимо, чтобы завести связи, а объяснять ничего не надо, необходимо учиться вежливо уклоняться от предложений познакомиться поближе с очередной красавицей на выданье, он лишь горестно вздохнул.

Что же, слава никогда не приходит одна…

Вот и сейчас Николай Старостин, восходящий ЛОМ, как на профессиональном сленге называют лидеров общественного мнения, сидел за своим столом в кабинете и задумчиво вертел в руках очередное приглашение на некий семейный праздник весьма известной четы, плодом совместной жизни которой явились аж трое незамужних дочерей, как он знал. Приглашение, отпечатанное золотом на тисненой бумаге, впрочем, не интересовало Колю — ну придет он туда, конечно, поздравит супругов с юбилеем, посидит ради приличия часик-полтора, и исчезнет под благовидным предлогом…

Мысли его занимало совсем другое, а именно, странный заказ, только что полученный им от Влада Точицкого, в некотором смысле, его крестного — как бы странно ни звучало это выражение в отношении вампира. Он позвонил по телефону, не пришел лично, сославшись на больничный, и это говорило о неофициальности заказа. Но с другой стороны, ясно было, что платить за работу в такой ситуации будет сам «Захват», и заплатит щедро — и это придавало заказу статус приоритетного, более того, крайне срочного.

Но что это был за заказ?!

Несмотря на весь свой аналитический дар, Коля не мог представить себе, в ходе какого такого оперативного задания оказалось необходимым в буквальном смысле составить небольшой, страничек на десять так, синопсис всемирной истории за последних эдак пятьдесят тысяч лет… А то и семьдесят. Когда там прилетели на Землю легендарные аннунахи? Да кто ж их теперь разберет?..

Ну, собственно, вот именно он теперь и разберет… Точнее, он вместе со своей командой. Да, синопсис этот будет касаться всего одного аспекта всемирной истории, но все равно — серьезный вызов, что и говорить! Жаль, что ветеран отдела специальных энергоинформационных операций, ас магической разведки, гендир агентства «Хватов и дочь» Андрей Филатов с первого числа в отпуске…

Коля отложил на край стола приглашение, вздохнул и встал с кресла. Он считал, что созывать сотрудников на совещания надо не по телефону, а лично, поэтому, хорошенько потянувшись перед этим — засиделся в раздумьях, что и говорить, — вышел в общий зал офиса. Огляделся молча — сотрудники прекратили разговоры и потянули шеи из-за мониторов, ожидая услышать новости.

— Ребят… Поступил заказ, очень необычный. Пошли в большую переговорную, там поболтаем, — Коля махнул рукой, позвав коллектив за собой.

Переговорная была просторной, с видом на Москву-реку: офис располагался в Хаммеровском центре на Краснопресненской набережной. Сейчас по главной водной артерии столицы проплывали сразу два речных трамвайчика… Каждый раз, оказываясь перед этим панорамным окном, Коля ловил себя на том, что очень хочется просто посидеть и посмотреть на реку, ни о чем не думая и ничего не делая. За эти полтора года, что существовало агентство, у него еще не было отпуска…

— Ну, давайте начнем, — с сожалением отворачиваясь от окна, предложил он.

Коллектив у него был разнородный. Кое-кто из сотрудников достался агентству изначально от OSINT-отдела «Захвата», некоторые действительно попали сюда через рассылку резюме и цикл собеседований, а кое-кого Коля нашел сам среди студентов и выпускников разных факультетов МГУ. К учащимся других элитных вузов он относился скептически, подозревая, что для них, как говорится, понты дороже денег и даже профессионализма, и без серьезной проверки через «Захват» предпочитал на работу не брать.

Впрочем, проверку разной степени глубины перед работой в «Хватове и дочери» проходили все. Ведь одной из главных проблем при найме молодых сотрудников на работу Старостин считал необходимость погружать их в новую реальность, как он сам это называл. Проще говоря, приходилось перед первым рабочим днем рассказывать новичку о существовании нежити и магии, о том, что среди заказчиков агентства бывают те, кем его пугали в детстве, а сами заказы могут показаться неподготовленному человеку, мягко говоря, очень специфическими… И о том, собственно, что пути назад у новичка не будет.

Посвящал в это Коля каждого нового сотрудника обычно сам либо вместе с Филатовым, и эксцессов пока не было, что доказывало: «захватовцы» и эйчар агентства при проверке и первичных собеседованиях бдят, психологически неустойчивые и не готовые сотрудничать со спецслужбами сквозь фильтр не проходят…

— Заказ, как я и сказал, крайне необычный… — начал постановку задачи гений аналитики.

По мере рассказа он внимательно следил за лицами сотрудников: для него скептическая усмешка или иное выражение недоверия значили достаточно для того, чтобы отстранить от работы над конкретным заданием члена коллектива. Но в этот раз ничего подобного не наблюдалось: было удивление, конечно, кто-то даже присвистнул, но, похоже, восхищенно. Остальные сотрудники смотрели либо заинтересованно, либо хмурились, прикидывая объемы работы.

— Я правильно поняла, что нам предстоит более-менее точно выяснить, действительно ли нежить, в особенности вампиры — плод генетических экспериментов аннунахов? — уточнила немолодая сотрудница, пришедшая в агентство еще из «Захвата», а туда, в свою очередь, из контрразведки.

— Не более-менее точно, а максимально точно, — поправил ее Коля. — Насколько я понимаю, основная проблема вот в чем. В настоящий момент, за давностью произошедших событий, у нежити не сохранилось никаких письменных источников о тех событиях. А устные предания крайне обрывочны и ненадежны. Одни из них говорят о том, что аннунахи были богами для нежити… А другие — что нежить была рабами аннунахов. Что аннунахи сотворили их в этих целях.

— Вообще-то, первое никогда не исключало второго, — проворчал, листая блокнот для записей, один из самых юных экспертов агентства, которого Старостин нашел сам.

— Вот эти нюансы нам и предстоит уточнить, — решил пресечь возможную полемику Коля. — Есть идеи?

По пути домой Коля включил нейтральное радио Релакс FM, и принялся снова перебирать в уме варианты работы над заказом Точицкого.

Его порадовало, что коллектив воспринял это совершенно неординарное задание как вызов себе, и вызов очень интересный. «Зуб даю, еще никто не пытался восстановить подлинную историю мира даже за тысячу лет, а тут все пятьдесят!» — услышал он слова одного из перспективных новичков, когда выходил из переговорной.

Обнадеживал и такой нюанс. Его собственные первые прикидки — обратиться к экспертам по шумеро-аккадской письменности, в Конгресс магов и к криптоисторикам были также самостоятельно подтверждены сотрудниками как направления поиска. А это говорило о том, что они оптимальны.

Начать, конечно, стоило с экспертов по шумерам. Да, этот период лежит лет эдак на тысяч сорок с лишним позже, чем ориентировочные сроки жития аннунахов на Земле. Но шумерская письменность, собственно, вообще первый источник в человеческой истории, который сообщает об их существовании!

Подумав об этом, Коля невольно поморщился: тема была весьма скандализирована желтой прессой и телеканалами вроде Рен ТВ, однако, должны же найтись настоящие специалисты по текстам шумеро-аккадского периода! И они наверняка смогут помочь в этом вопросе.

Предложение одного из осинтеров «Хватова и дочери» обратиться к криптоисторикам, криптозоологам и, как он выразился, «к другим крипто-, если таковые найдутся», было Старостиным горячо поддержано: еще бы, весь его жизненный опыт последних лет говорил о том, что эти самые «крипто-» оказались правы, как никто другой!

Идея запросить Конгресс магов была очень перспективной сама по себе. В тамошних архивах скопилось огромное количество рукописей разной степени древности, повествовавших о фактах, которые не укладывались в русло официальной науки и потому были отвергнуты ею. Но Коле уже довелось в прошлом году работать в этих архивах, и он знал, что сотрудников ожидает немаленькая проблема. Если документы не касались магии напрямую, члены Конгресса откровенно пренебрегали ими, зачастую не трудясь даже систематизировать: свои бы рукописи и фолианты успеть изучить, профильные, магические…

Один из сотрудников высказал мысль позвонить Коту-Ученому, но Старостин слегка осадил его, сообщив, что сделает это лично. Объяснил это тем, что Федор Богданович наверняка даст сразу несколько новых направлений поисков, и Коля предпочтет сам назначить на них кого-либо. На деле же он помнил о предупреждении Влада, что их с Настей имена не должны никак фигурировать при обсуждении заказа с Котом-Ученым, и опасался, что обратиться к Граалю через Настю подскажет сотруднику сам независимый эксперт. А тот и отправится к ней ничтоже сумняшеся…

Да, эти направления поиска были наилучшими, но особенно Старостина порадовали идеи, до которых он сам не додумался: запросить архетип библиотекаря в Лукоморье и обратиться за помощью к рептилоидам. Как оказалось, с одним из них Коля был знаком лично, хотя и очень поверхностно. Некоего Тхора, Павла Сергеевича, он действительно встречал пару раз на каких-то художественных презентациях, они даже общались, но рептилоид — известный архитектор, был, разумеется, под мороком, и Коля оказался не в курсе его природы… А причин поинтересоваться Тхором с профессиональной стороны до сих пор не было.

Ну что же, завтра утром он его найдет… И они постараются познакомиться заново.

Подъехав к ЖК, в котором жил, Старостин вышел из машины и поднял глаза. Окна его квартиры светились: Марина была дома.

Жить было хорошо… И очень интересно.

[1] OSINT (англ. аббревиатура от Open Source Intelligence) – разведка на основе открытых источников, процесс сбора, анализа и интерпретации данных, доступных в публичных ресурсах.

Глава 4

Утром Влада разбудил шум на кухне. Он глянул на экран смартфона — одиннадцать!.. Вот уж разоспался — впервые за много лет… В такой день!

Седьмое августа. Настин день рождения. Вот она и грохочет уже на кухне… Рановато что-то.

Он вспомнил появившееся в последний месяц командировки предчувствие… или нет, просто дурные мысли, что его ранят под самый конец. Что ранение будет не тяжелым, но он будет лежать в госпитале и Настин день рождения пропустит… Ну что же, отчасти сбылось. Не так, конечно, слава богам, но все же…

Влад попытался встать с кровати и охнул: за ночь действие обезболивающих кончилось. Настя мгновенно нарисовалась на пороге комнаты: неужели там, на кухне, прислушивалась по-вампирски?

— Лежите, пациент! — подражая актрисам, которые играют медсестер в кинокомедиях, произнесла она и направилась к столу. — Сейчас укол поставлю!

— Настя, ну давай потом, а? — попросил он, все-таки сел на кровати и попытался подняться, потом робко начал: — С днем рождения…

— Пациент, в чем дело? — она, улыбаясь, уже заправляла шприц из ампулы. — Вы что, уколов боитесь? Ай-яй-яй, такой взрослый мальчик! И еще вампир!

Влад сдался. А то она еще скажет, что спецназовец с боевыми наградами…

Почему-то обезболивающие всегда колоть особенно больно.

— Нет, лежи! — приказала она, отламывая кончик у следующей ампулы. — А заживляющие? Первая порция?

Влад промолчал, только вздохнул. Действительно, пусть уж сразу…

Закончив с уколами, она упорхнула на кухню. Влад, встав очень осторожно, накинул халат и направился туда же.

В дверях остановился и поднял брови: вроде бы, она не собиралась никого приглашать, хотела, чтобы они провели этот день только вдвоем…

— Настя, зачем все это? Зачем так много, я имею в виду? Можно же было заказать хоть часть…

Она недовольно повернулась к нему:

— Это мой день рождения! Я хочу сделать то… то, что хочу, короче! И вообще, у нас будет торжественный обед! А потом торжественный ужин!

— Ай-яй-яй! — передразнивая Настю, Влад покачал головой. — Пациент решил покончить с собой самым сложным способом: лопнуть от обжорства!

— Ну, во-первых, ты мне поможешь это съесть, во-вторых, не надо будет готовить завтра, а в-третьих, не так уж всего и много, просто оно разнообразное! И вообще, если бы… — Настя запнулась и явно решила оставить при себе первый вариант высказывания, потом закончила: — Если бы не курсы вчера, я бы заранее часть приготовила! Поэтому и кажется, что сразу много!

Она победно уставилась на него, и Влад не решился возразить.

— Я не помешаю, если кофе сделаю? — спросил он.

— Мне тоже тогда, — увидев, что он не собирается развивать тему дальше, Настя сбавила обороты. — Я тебе пока бутеры сделала, если хочешь еще чего-нибудь…

— Нет-нет, бутеров вполне хватит… И пустое место перед праздником останется, — поспешил заявить Влад. — Спасибо!

Надо было как-то воспользоваться ситуацией, а то позавчера, когда они ехали из госпиталя, Настя в запале пообещала: пока не кончится больничный, он будет сидеть дома, как миленький. До тех пор, мол, пока не привыкнет к мысли, что командировка кончилась, и он в Москве… Чтобы в дальнейшем не вляпываться в идиотские истории.

Настя уступила место у плиты, и он достал турку и ингредиенты.

Вскоре по кухне разнесся божественный аромат кофе с корицей.

— Тебе чего-нибудь купить надо? — как бы невзначай осведомился Влад, дождавшись, пока она выпьет первый глоток.

Фокус не удался: Настя, сощурившись, уставилась на него поверх чашки.

— Закажу доставку, если что, — сообщила она.

— Доставка — это долго… — вздохнул Влад.

— Ничего, доплачу за срочность, — прищур стал жестче.

Ладно, придется идти другим путем — а то дальше она начнет злиться. А в ее день рождения этого ох как не хочется…

— Настя, ну давай серьезно. Мне все равно надо машину пригнать — аренда бокса на полгода, переплачивать не хочу. А деньги уже капают, и немаленькие — каждые сутки. Времени полдвенадцатого дня, на улице никаких пьяных компаний. Точнее, там вообще никого, видишь же, — Влад махнул в сторону окна. — Август, и погодка не задалась. Заберу машину и по пути схожу в магазин. Я быстро. Что купить надо?

Настя помолчала, глотнула еще кофе.

— Влад, я понимаю, что это глупо. Но я очень… очень перенервничала тогда. Давай лучше доставку, а?

Влад молчал, глядя на нее.

— Ну хорошо, — жалобно согласилась Настя. — Только осторожно. И лучше иди напрямую, ладно? И «Грач» возьми… Сейчас, я подумаю… И список составлю…

Он допил кофе, встал, прижал ее к себе и поцеловал в макушку. И пошел умываться и одеваться.

Список был невелик, но приправы в его составе позволяли немного маневрировать. В том смысле, что можно было сказать, что в одном магазине их не было, пришлось идти в другой… Потом, возможно, и в третий…

В общем, список позволял растянуть время.

Влад шел напрямую к скверу, на этот раз оглядываясь в поисках камер. Понятно, что эксперт, а то и команда экспертов, уже отсмотрели все материалы — но они-то, скорее всего, смотрели только в поисках его самого и машины, в багажнике которой его увезли. А ему нужно нечто другое.

Точнее, некто другой.

Можно, конечно, допустить, что пришелец просто взял и появился в сквере. Нестационарный телепорт — дело такое. Можно даже допустить также, что он и обратно ушел нестационарным порталом — прямо с этих посыпанных гравием и галькой дорожек.

И никто ничего не заметил, ага. Нет, ну мало ли, действительно — подумаешь, две ярких вспышки подряд в поздних сумерках…

Так что с той же вероятностью можно предположить, что он пришел сюда и ушел отсюда своим ходом. Особенно — что ушел. Заинтересовало его что-то на Земле, допустим, остаться решил, поисследовать…

Что именно заинтересовало? Ну хотя бы та ситуация, невольным участником которой он оказался…

Со стороны улицы Влад заметил пару камер, нацеленных прямо на вход в сквер. Уже неплохо.

А вот в самом сквере камер не было. Совсем. Ну, может быть, были какие-то хитрые, микроскопические, замаскированные в листве деревьев… Но это крайне маловероятно: просто так типичные аксессуары Ведомства устанавливать никто не будет, а городскому хозяйству они и ни к чему, и слишком дороги.

Вот, кстати, и то самое место. Влад оглянулся: вокруг никого, только вдалеке несколько бабулек и мамаш с колясками на лавочках. Слишком прохладно и пасмурно, чтобы гулять. Значит, никто особо не заинтересуется, если он тут немного посмотрит.

Ага, дождь, шедший почти полтора суток подряд, уже уничтожил все следы. Кроме тех, что от шин. Здорово, значит, гопота рванула отсюда: «Форд» пробуксовал на месте до цемента, вон удлиненные белые пятна… Уехала машина прямиком к воротам, других возможностей нет.

А если заглянуть за скамейку? За кусты?..

Спустя несколько минут он понял, что никаких следов не сохранилось. Оставалось надеяться, что опер и эксперт забрали и приобщили все самое значимое…

Стоит, кстати, уже позвонить Ионеску. Спросить, как продвигаются поиски гопоты и их машины… Впрочем, Влад не сомневался, что «ребятки» залягут надолго после полученного стресса — а как же, телесные средней тяжести, да еще и сотруднику органов, попытка похитить его и оставление в заведомо беспомощном состоянии как итог! Машину-то их пробьют быстро, только вот где искать и ее, и хозяев?

Влад направился к выходу из сквера, по-прежнему оглядываясь. Так, хорошо, вот еще две… Нет, с этой стороны даже четыре камеры!

А если посмотреть боковые выходы? Туда пришелец, в отличие от машины, вполне мог сунуться… С одной стороны вообще дома — там камер должно быть полно, да и плюс регистраторы припаркованных машин. Материала для экспертов более чем достаточно.

А с другой… С другой у нас неглубокий овраг, по дну которого когда-то проходила теплотрасса — в те времена, когда на месте ЖК, где жил Влад, и нескольких соседних домов еще красовались хрущевки. Новые коммуникации смонтировали иначе, теплотрассу демонтировали, сохранились только зарешеченные и частью засыпанные теперь вводы труб в склон оврага… И самостоятельно выросший небольшой драный лесок на другом склоне.

Ладно, камер там, скорее всего, нет. Наверняка эксперты проверили и это.

В общем, надо звонить гендиру. Он, конечно, разом все свои знания не выдаст, поделится только тем, что, по его мнению, необходимо Владу на данном этапе самостоятельного расследования, но хоть что-то…

Почему поделится только этим? Да потому же, почему санкционировал расследование только устно, и почему недвусмысленно показал ему, что оно будет именно самостоятельным.

Чтобы на его ход никак не влияло собственное мнение гендира, и чтобы в случае чего отмежеваться от результатов. Уж слишком это все… фантастично.

С этими мыслями Влад вышел к гаражному комплексу и очнулся от раздумий.

Итак, можно было сначала пойти по магазинам на этой улице, заодно и купить цветы Насте, а потом отправиться за любимым внедорожником, а можно было сделать наоборот. После нескольких минут колебаний пришлось признать: как ни хотелось ему побыстрее увидеть машину, первый вариант был удобнее. Легче закинуть сразу все покупки на заднее сиденье и потом прямиком поехать домой, чем выехать из гаража, а потом искать парковку у нескольких магазинов — вдруг действительно не все удастся купить в одном?

Однако, первый же магазин порадовал ассортиментом: Владу за один раз удалось купить все, даже полный комплект приправ. Довольный, он направил свои стопы к стеклянному павильону с вывеской «Цветы» неподалеку.

— Здравствуйте! Закрывайте, пожалуйста, дверь, дует! — сходу жалобно попросила его девушка из-за прилавка.

Влад, чуть удивившись — да, прохладно, но лето же на дворе, — аккуратно прикрыл дверь и огляделся. Выбор был огромный. Насте исполнилось двадцать четыре, и можно было, конечно, купить ей двадцать пять роз — причем все разных цветов и оттенков, ход нестандартный… А можно, как в начале их отношений — что-нибудь необычное и интересное…

Однако, здесь и впрямь сильно дует, даже с закрытой дверью! Не холодно, но неприятно.

— Что желаете? Какие цветы предпочитает ваша девушка? — продавщица улыбнулась.

— Она все любит… — задумчиво пробормотал Влад.

Вон, кажется, стрелиция… И канны тоже есть — как раз такой букет он прислал ей в ДАС в самый первый раз…

— Тогда какой праздник будете отмечать?

— Почему у вас так дует? — невпопад спросил Влад.

Выражение лица девушки сменилось на недовольное:

— Да ночью придурки какие-то окно разбили, видите? — протянула она руку. — Наркоманы, наверное… Стекольщика ждем, хозяин вызвал уже. Цветы сквозняк не любят!

— Впервые слышу, чтобы кто-то похищал цветы, — усмехнулся Влад. — Наверное, любовь большая и вечная…

— Да щас! — покачала головой продавщица. — Говорю же, наркоманы. Видите, в углу семена и удобрения? Так взяли только два пакетика медного купороса! Кассу даже не тронули! Цветы тоже, ведро с герберами уронили по пути — и все! Представляете? Два пакета купороса! Лезть из-за этого!

Влад удивился по-настоящему:

— А полиция что говорит?

— Да мы и не вызывали! — отмахнулась девушка. — Купорос сто десять рублей и стекло заменить две тысячи вместе с работой. Не ущерб!

Влад прикинул выручку цветочного киоска за день, но выводы решил придержать при себе, только предостерег:

— Смотрите, это может быть только началом… Ну, проверкой. Разведкой. У вас что, сигнализации нет?

— Я так хозяину и сказала, — снова махнула рукой девушка. — Сигналка есть, но… Он теперь будет выручку домой забирать, хотя бы временно. Так какой вам букет составить?

Влад припарковался у подъезда и обошел внедорожник, любуясь. После полугода в боксе пришлось только подкачать шины. Машина слушалась руля идеально, тормоза тоже были в порядке. Завтра-послезавтра, как время сложится, стоит, конечно, подъехать к хорошим ребятам, которые доводили ему «транспорт» до ума, а потом тюнинговали и следили за его состоянием — надо проверить все внутренности полностью. Но на первый взгляд состояние просто отличное!

Перед тем, как забрать из машины пакет с продуктами и корзину с букетом, он посмотрел на свои окна: нет, Настя не смотрит. Взяв ношу, Влад устремился в подъезд как можно быстрее. Надо еще подумать, как незаметно достать из шкафа запрятанный там подарок ей… Он привез его из командировки — отблагодарили за услугу «социологи», проверявшие в регионе некоторые гипотезы Шугалея[1]: в свертке ничего запрещенного, конечно, поэтому самой сложной задачей оказалось разобрать сумки так, чтобы она его не заметила…

Дверь тамбура на этаже оказалась приоткрыта, Влад замер. Оттуда раздавались голоса: один Настин, взволнованный, даже жалобный, другой…

Да неужели?!

Вот удача-то привалила!

Он аккуратно поставил пакет и корзину с букетом за дверь, приоткрыл створку…

Так и есть!

— Я вас очень прошу, Анна Геннадьевна, подойдите попозже, Влад уже…

— С ним как владельцем квартиры у меня отдельный разговор будет — развел тут… непорядок! Я к тебе обращаюсь: доколе это будет продолжаться?!

Из-за массивной фигуры «домоправительницы», точнее, председательницы ТСЖ, Настю, стоящую в дверях квартиры, видно не было. Ну что же, остается надеяться, что она не подаст вида, если сама его заметит…

— Влад уже приехал из командировки, он в магазин вышел, пожалуйста, Анна Геннадьевна… — повторила Настя, едва не плача.

— А я говорю… Ох! — председательница подпрыгнула, почувствовав тычок пальцем в бок.

— Здравствуйте, Анна Геннадьевна! — Влад продемонстрировал указательный палец и подул на него, будто на дымящееся дуло пистолета. — Я смотрю, вы серьезно поработали над дикцией с нашей последней встречи?

Он понимал, что возбуждение от встречи с «домоправительницей» очень напоминает вампирскую охоту, понимал, что это нехорошо, но отказать себе в удовольствии не мог.

Председательша робко улыбнулась. Он, наоборот, улыбнулся очень широко — разумеется, не сняв морок, просто будто очень радовался встрече, — расставил ноги, блокировав выход, и оперся о стену ладонью, задрав руку как можно выше.

Цель была достигнута: Анна Геннадьевна снова охнула, увидев под курткой рукоятку пистолета в оперативной кобуре.

— Вы хотели поговорить со мной как с владельцем квартиры? Ну что же, я вас внимательно слушаю. Очень внимательно, — он, не мигая, уставился в глаза «домоправительницы».

С той явно спал гонор. По крайней мере, пока что.

— Ой, Владислáв Сигизмундович, а где вы были?

Влад сделал паузу, будто размышляя. Потом спросил:

— Сейчас или вообще?

— Сейчас… То есть, вообще… — пробормотала та, поглядывая на пистолет под мышкой.

— Мне кажется, это вас не касается в принципе, — покачал головой Влад, по-прежнему не отводя взгляд от лица Анны Геннадьевны. — Но так и быть, только для вас. Исполнял интернациональный долг в составе одной археологической экспедиции. Еще какие-то вопросы?

— Н-н-нет… — протянула председательша, похоже, отчетливо занервничав. — А… А вы деньги за аренду брали?

Влад вытаращил глаза, на этот раз по-настоящему — какие деньги?! Какая аренда?! Эта женщина поставит в тупик кого угодно!

— За… За сдачу квартиры… — проговорила та более твердо, почувствовав его растерянность, и указала пальцем на Настю. — Вот эта девушка!

О боги, теперь понятно!

— Эта девушка — моя невеста, — как мог более внятно ответил Влад. — И если еще раз я увижу вас…

— Неве-е-еста?! — победно уставилась на него Анна Геннадьевна и уперла руки в боки. — А что ж она с мужиками здесь гуляет?!

Влад молча смотрел на нее, не отводя глаз, чувствуя, как на скулах заходили желваки. Настя всхлипнула.

— Только позавчера… Нет, три дня назад! По двору гуляла с двумя — среди ночи! Потом вернулись…

— Это был тот опер… И криминалист! — снова всхлипнула Настя.

— Потом еще один приехал! — не замечая угрозы, разливалась «домомучительница».

— Это Володя Федотов… — простонала Настя.

— А утром еще двое приперлись! Толстяк какой-то — ну, этот приличный, а потом еще тетка накачанная — смотреть страшно, аж жуть!

— Федор… И Маргоша… — пискнула Настя.

О боги, с этим надо что-то делать… Иначе он эту бабу убьет прямо здесь и прямо сейчас!

— Настя… Закрой… пожалуйста… дверь… — он старался, чтобы голос звучал как можно мягче и вкрадчивей, но получалось не очень.

Настя помедлила, но дверь аккуратно прикрыла.

Тетка, наконец, поняла, что выбрала неверную тактику — подсобралась и принялась тыкаться то слева, то справа, пытаясь прошмыгнуть мимо Влада.

— Ну, я пойду… — робко пробормотала она. — Вы уж сами тут… разбирайтесь…

— Что вы, что вы, конечно-конечно! — Влад деланно засуетился, якобы пытаясь уступить ей дорогу, но добиваясь совершенно противоположных целей. — А скажите, вы ведь виниры поставили? Поэтому и с дикцией наладилось? Стоят, наверное, очень дорого?

— Дорого, — совсем другим тоном пискнула Анна Геннадьевна, поняв, что обойти его не получится, и замирая на полушаге в странной позе. — Очень…

— Это хорошо, что у вас есть что-то, что вам дорого, — как бы несколько смягчаясь, произнес Влад. — Плохо другое…

Домоправительница стояла, вглядываясь в его лицо и пытаясь понять, что оно выражает.

— Плохо то, что вы никак не поймете, что порученная вам общественная обязанность — в сущности, совершенно временное явление. Быстропротекающее. И протекающее тем быстрее, чем больше вы пытаетесь вмешаться в личные дела жильцов. Я внятно выразился?

— Позвольте! — у Анны Геннадьевны будто открылся дополнительный источник сил. — Есть постановление собрания собственников о том, что процент от сдачи квартир собственниками направляется на….

— Что?! — Влад наклонился к ней, не веря своим ушам.

Председательша отшатнулась, но продолжила:

— На благоустройство придомовой территории! Вы не были на том собрании, что не освобождает вас…

Влад понял, что дальнейший разговор бесполезен.

Зато он очень хорошо знал сразу нескольких людей, которых крайне заинтересует такое «постановление собрания собственников».

— В общем так, — прервал он словоизлияния Анны Геннадьевны. — Настю ты, тварь такая, не трогаешь больше. И меня своими заморочками не грузишь. Неприятности у тебя и так будут, и очень скоро, так что даже угрожать не буду, просто предупреждаю: не трогай нас. Теперь вали отсюда, и побыстрее.

С этими словами он освободил ей дорогу и, не обращая внимания на дальнейшие вскрики председательши, теперь уже можно сказать «бывшей», скрылся за дверью.

Настя, вопреки его опасениям, не стояла со слезами в прихожей, ожидая результатов конфликта, а снова грохотала чем-то на кухне, и он сразу достал смартфон. Не стоит откладывать такое удовольствие — а то потом замотаешься и забудешь.

На том конце виртуального провода удивились — давненько Влада не видели и не слышали, — но известию о внезапно приплывшем деле очень обрадовались, и даже сообщили, что должником будут. Закончив разговор, довольный Влад вошел на кухню.

— Настя, ты как? — он ожидал, что придется утешать ее, но она только помотала головой и вдруг спросила:

— А где продукты? Ты купил?

Вот демоны, совсем с этой дурой домовой из головы вылетело!

— Сейчас… — он ринулся в комнату. — Стой здесь…

Там он как мог быстро, боясь, что Настя все-таки пойдет за ним, полез в дальний угол шкафа, достал сверточек, и выскочил с ним за дверь.

В лифтовом холле развернул несколько слоев бумаги и запрятал подарок поглубже в корзину с цветами.

Вернулся в квартиру, бросил сумку с продуктами в прихожей — подождут пару минут, — и появился в дверях кухни с корзиной:

— С днем рождения! Настя, я тебя очень люблю!

Это было великолепно — стрелиции и канны в центре, как в том самом первом букете Влада, и розы с альстромериями вокруг! И каждая роза — своего цвета, причем оттенки подобраны так, что гармонируют между собой!

Но самое главное было в другом…

— Они магические? — завороженно спросила Настя, разглядывая на ладони два древних перстня-печатки и не решаясь их надеть.

Один был серебряный с лунным камнем, на котором вырезаны три фазы Луны, другой — золотой с нефритом, со сложным растительным узором на нем.

— ВПОЛНЕ ВОЗМОЖНО, — раздалось в голове. — ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ МАГИЯ.

— Были магическими, видимо, — сказал Влад. — Я проверил, иначе бы таможня не пропустила. Следы магии есть, но запас полностью израсходован. Эпоха Нововавилонского царства. Тот, который с фазами луны, вероятно, жрице принадлежал. Из храма Сина — бога Луны...

Настя восторженно вздохнула и посмотрела на Влада расширившимися глазами, видимо, поняв, как важно было для него сделать ей именно этот подарок. Осторожно, боясь повредить, померила — лунный подошел на безымянный палец, нефритовый — на средний.

— Я… Я не буду пока носить, ладно? Я полюбуюсь на них пока что… — робко попросила она.

Он кивнул, внутренне гордый собой, и она, проходя мимо него, чтобы положить перстни в шкатулку, обняла его и на секунду прижалась…

[1] Максим Анатольевич Шугалей – российский социолог, автор исследований, политический консультант, политик. В марте 2019 года исследовательская группа под руководством Шугалея отправилась для проведения социологических исследований в Ливию, в мае он попал в плен к одной из радикальных группировок и был заключен в тюрьму, где содержался в нечеловеческих условиях. В декабре 2020 года Максима Шугалея освободили при участии МИД Российской Федерации. Результатом работы возглавляемой им группы стал научный сборник «Триполи как социальный лифт для ИГИЛ*». По истории Шугалея снят художественный фильм «Шугалей» (премьера 1 мая 2020 года на телеканале НТВ), с продолжением.

*Террористическая и экстремистская организация, запрещена в РФ.

Глава 5

Новый небоскреб ЧРК «Захват» был виден издалека. Более того, он, выражаясь языком архитекторов, являлся градостроительным акцентом Дмитровского шоссе.

Необходимость строительства нового офиса замаячила сразу после начала реорганизации бывшего ЧОПа в частную разведывательную компанию. Ведь это предполагало не только иные возможности, но и иной, гораздо больший штат сотрудников. Жаль, конечно, было покидать только-только обжитый офис на юго-востоке, возле МЦК, сразу показавшийся всем таким удобным, но номинально он все равно относился к «Захвату», поскольку принадлежал аффилированной с ним «Добровольческой охранной частной компании», она же «ДОЧКо». Понятно, что «дочку» связывали с «папой» тесные узы, и сотрудники частенько бывали друг у друга «в гостях»… Ну, то бишь, по делам.

Собственно, именно поэтому Влад у Апрелевки попросил водилу подвезти его в старый офис… Оттуда, из «ДОЧКо», его сразу переправили в госпиталь «Захвата» на Дмитровское шоссе.

Да, офисный небоскреб ЧРК являлся градостроительным акцентом этого района, но мало кто знал, что этот акцент прикрывает собой целое царство, расположенное позади, на специально охраняемой территории.

Кроме госпиталя, в который на лечение и реабилитацию мечтали попасть и, надо признаться, хоть и не без труда, но попадали также и сотрудники официальных силовых ведомств, там располагались криминалистические и медико-биологические лаборатории, для оснащения которых Хватов не жалел ничего, как и для специалистов, в них работавших. Подземный гараж для машин сотрудников прекрасно дополнял гараж спецтехники в отдельном здании — автотранспорт в нем был на любой вкус, от спорткаров до нескольких новейших танков, и услугами этого гаража нередко пользовался киноконцерн «Мосфильм». При необходимости каждую машину можно было оснастить абсолютно любой начинкой или специальными шпионскими фичами — тут же, на территории, были склады, в которых можно было найти что угодно, от боеприпасов до «жучков», и то и другое — как в техническом, так и в магическом исполнении.

Рядом со складами находились оружейка и здание отдела специальной и боевой магии — их предпочли вынести из офисного центра, во избежание, так сказать. Кроме того, отдельно располагалась дублирующая серверная «Захвата».

Вишенкой на торте в новом комплексе зданий ЧРК были две вертолетных площадки — на крыше небоскреба и на территории.

Однако, империя «Захвата» на этом не заканчивалась.

Во-первых, в последние два года у ЧРК появились отделения во всех федеральных округах и даже в крупных областных центрах России. А во-вторых, существовали еще многочисленные полигоны в разных климатических зонах страны, тренировочные и исследовательские, работали фирмы вроде независимого OSINT-агентства «Хватов и дочь», наличествовало некоторое, никому, кроме верхушки «Захвата», неизвестное, количество НПЦ и НИИ КБ, активно сотрудничавших и с официальными ведомствами… Наконец, существовали региональные отделения госпиталя и санатории — в лучших курортных зонах страны…

Кроме того, не будем забывать о фармакологических исследовательских комплексах и производствах, чья продукция существенно облегчала жизнь разного рода нежити и даже людям не только в зонах повышенного риска с непривычным климатом, но и в самой России.

Именно поэтому каждый раз, подходя от метро к вроде бы одиноко стоявшему офисному зданию, Настя ловила себя на том, что ощущает некий трепет перед размахом и могуществом организации под названием «Захват».

Впрочем, в этот раз трепет одолевал ее по другой причине. Сегодня утром позвонил Ионеску и попросил ее подъехать — мол, есть важный разговор. Весь ее опыт подсказывал, что если гендир начинает общение с этой фразы, жди проблем. Какими они будут — это уже дело случая, но что они будут — несомненно.

Хотя... Неплохо было уже то, что Ионеску не позвонил вчера. Не «порадовал» ее вызовом на день рождения…

На входе в просторный холл она показала удостоверение и прошла через рамки металлодетектора и детектора магии. Последний ожидаемо запищал, пришлось продемонстрировать бдительному охраннику защитный комплект: кулон и перстень с гранатами.

…Три с небольшим года назад, после возвращения Звонкова на пост начальника отдела специальных энергоинформационных операций Ведомства, было решено избавить Настю от ненавистных ей тренировок по магической самообороне. Формулировка, с которой это решение было вынесено — «вследствие узкой специализации обладающего уникальными способностями сотрудника на других основных учебных дисциплинах», — с одной стороны, была необидной для Насти, а с другой — просто прикрывала очевидное для всех практически полное отсутствие у нее магических способностей.

Ну, не то, чтобы абсолютно полное отсутствие — Кот-Ученый, например, полагал, что жрице и не положено, видимо, иметь собственные магические способности, раз есть Грааль и возможность пожелать в нужный момент. А это во многих ситуациях давало преимущество даже перед опытными боевыми магами, как показал опыт участия Насти в нескольких спецоперациях «Захвата» и отдела.

Впрочем, чисто для себя — чтобы доказать, что она не совсем уж бесталанная неудачница, — Настя поднатужилась и научилась нескольким простейшим заклинаниям самообороны. Научилась, понимая, что, скорее всего, они ей не особо пригодятся…

Потому что после избавления Насти от тренировок Ионеску со Звонковым совместно решили, что оставлять ее совсем уж без защиты нельзя, и маг-оружейник отдела Алина, вернувшаяся на свою должность, внесла особые изменения в гранатовый комплект, а также изготовила второй подобный, с изумрудами. Теперь они были настроены так, что должны были стать последним рубежом обороны в случае, если пожелание жрицы почему-либо не сбудется, и среагировать на определенный уровень угрозы Насте…

Впрочем, до сих пор они с Граалем все-таки справлялись сами, и Настя пока даже не представляла себе, какой именно убийственный эффект заложен в гранатовых и изумрудных кулонах и перстнях. Нет, ей рассказывали, конечно, что внешне это должно выглядеть как мгновенная взрывная аннигиляция группы до пяти врагов, и крайне тяжелые увечья, большей частью несовместимые с жизнью, у группы более пяти… Но пока что она как-то успевала внятно и четко произносить в критических ситуациях различные «нарративы» самостоятельно — главное было разгневаться как следует. Собственно, именно поэтому позже ее избавили и от ненавязчивого присутствия наружки.

…Оценив возможности кулона и перстня, охранник одобрительно и с явным уважением покивал, и Настя прошла к лифту, который вознес ее к недосягаемым высотам, прямиком к административному этажу небоскреба.

В приемной генерального директора ЗАО ЧРК «Захват» Михаила Герардовича Ионеску прохлаждалась секретарша Полина.

Нет, похоже, не прохлаждалась…

— Привет, Полин! — улыбнулась Настя. — Мне Михаил Герардович звонил…

— Бдивед, — отозвалась Полина каким-то ломким голосом, отворачиваясь к окну. — Од у зебя, заходи…

Нет, Настя не ошиблась: похоже, Полина тихонько точила слезы только что. А может, и дальше собирается точить втихомолку…

Не сказать, что они с секретаршей, появившейся у Ионеску сразу после переезда в новое здание и выполнявшей функции скорее декоративные, подружились, но при довольно частых встречах общались свободно и не только на служебные темы. Поэтому состояние двадцатишестилетней вампирки несколько встревожило Настю.

Впрочем, Полина так настойчиво прятала лицо, делая вид, что внимательно изучает виды за окном, что Настя поняла: прямо сейчас любые вопросы будут неуместны.

Она постучалась в дверь кабинета и, получив отклик, вошла…

И замерла на пороге, осыпанная конфетти и оглушенная воплем: «С днем рождения!!!»

Вопил не кто иной, как названый брат. Ионеску стоял за столом и улыбался, наблюдая за ее ошеломлением.

Несколько придя в себя, Настя стряхнула конфетти с плеч и покачала головой:

— Федь, ну… Хорошо хоть, из хлопушки не стрельнул! А то бы я не знаю…

— Я не дурак — в тебя из хлопушки! — с достоинством ответил эксперт. — Я сущность, конечно, но кто его знает, как… Как все провзаимодействует, выражусь мягко.

— Здравствуйте, Михаил Герардович! — сказала Настя, решив, что ситуация с Котом-Ученым исчерпана. — Вот, я пришла…

— Это прямо внушает! — как обычно, с большой долей сарказма сообщил гендир. — Удивительно, как смогла добраться после праздника! Ладно, иди сюда, дай тоже поздравлю!

Подходя к столу, Настя тихонько вздохнула: похоже, опять придется терпеть град шуточек в свой адрес…

Вздохнула… И дыхание прервалось.

Гендир достал из ящика стола бархатную коробочку с вензелем — в таких обычно хранят ювелирные украшения. Раскрыл ее — на алой подушечке сверкнул из глубокой тьмы темно-красный лучик.

— Померь сейчас, — протянул ей браслет Ионеску. — Это черный огненный опал. Браслет защитный, сама понимаешь. С днем рождения, Анастасия!

Настя стояла, не решаясь протянуть руку:

— Но… Но он же…

Гендир покачал головой:

— Поверь, не дороже, чем то, что тебе подарил Владѝслав.

Она помолчала несколько секунд, соображая, и вдруг вспыхнула:

— А вы знаете?!..

Ионеску хмыкнул:

— Анастасия, еще ни один «спортсмен», а также «оркестрант» или иной «бизнесмен» не приезжал из командировки без сувенира родным или даже себе на память. Одна из обязанностей таможни — не пущать в страну то, что запрещено… И докладывать наверх, в частности, мне лично, что привезено из разрешенного. А то, знаешь ли, в тех местах сувениры очень своеобразные попадаются. Даже из разрешенных… Чего стоишь, примеряй!

Настя, задумавшись над словами гендира о том, что браслет не дороже привезенных Владом перстней, пропустила мимо ушей высказывание о своеобразии сувениров, и автоматически потянулась к сверкающему украшению. Браслет лег и застегнулся на запястье как будто был сделан точно по мерке…

А впрочем, наверное, действительно по мерке — наверняка у гендира есть возможности узнать окружность ее запястья…

— Очень красиво… — прошептала она и потянулась к начальнику, чтобы приобнять в благодарность. — Спасибо…

— Но-но! — отстраняясь с ухмылкой, погрозил пальцем Ионеску. — Что за телячьи нежности!

Сзади внушительно прокашлялись, Настя повернулась к Федору.

— Дорогая сестрица и ученица! С днем рождения! — Кот-Ученый с трудом обхватил лапами большую коробку. — Зная твои кулинарные таланты и очень ценя их, решил облегчить тебе жизнь!

— Мультиварка! Как я домой-то повезу… — ахнула Настя.

— Без проблем, — отозвался Ионеску. — Любой в этом здании будет просто счастлив довезти тебя до дома… госпожа.

Настя поморщилась: все-таки без подколок гендир обойтись не мог.

— Короче, план такой, — сообщил эксперт, передавая тяжелую коробку Насте. — Я в отпуск собирался смотаться, в Лукоморье. Но тут заказ пришел от нашего гения. От Коленьки небезызвестного. В общем, придется задержаться на пару дней. А потом да, потом в Большие Коты на две недели. Вернусь через две недели — навещу, и прошу к этому времени подарок освоить. Поняла, сестренка?

Настя кивнула, пристраивая коробку в сторонке, поближе к стенке.

— Ну, я пошел работать! — заявил Кот-Ученый. — Почеши меня за ушком на прощанье!

Он выжидающе выгнул шею так, что шерсть на «воротнике» встопорщилась, прикрыл глаза и громко, можно сказать, призывно, замурлыкал. Но Настя решила не поощрять свалившееся вдруг на эксперта игривое настроение:

— План принят, удачи и до встречи! Мы с Владом, кстати, тоже на пару дней в Лукоморье собирались, так что, может, там увидимся! Веди себя прилично!

Кот-Ученый открыл глаза, заглушил мурлыканье, хмыкнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Михаил Герардович… — начала Настя, снова поворачиваясь к гендиру, но дверь опять приоткрылась:

— Ах да, Насть… Извини, Михаил, запамятовал. К переезду можете готовиться. Или не знаю, что вы решили, может, сдавать эту квартиру будете… В общем, Конгресс магов закончил работу с наследием Корбута, оставшиеся безделушки интереса или опасности не представляют. Можете распоряжаться, ключи и опись у… В общем, скину вам контакты, это член Конгресса, в курсе уже, что вы позвоните. Всем пока!

На этот раз дверь хлопнула громче, Ионеску покачал головой несколько укоризненно, но ничего не сказал.

— Михаил Герардович, — снова начала Настя.

— Ты садись, Колибри, поговорим, — предложил тот и указал ей на стул перед столом. — Я не только с днем рождения поздравить позвал, есть еще… дела…

«Ну точно, грядут проблемы…» — услышав свой позывной, грустно подумала Настя, усаживаясь.

— Сразу предупрежу, чтобы не забыть, — сообщил Ионеску. — Браслет настроен так же, как и твои остальные безделушки, но мощь побольше. Способен уничтожить мгновенно около десяти противников. Пока привыкай — с неделю где-то, а так не рекомендую носить постоянно. Все равно что гранатомет с собой по городу таскать…

— Боитесь, начну крушить всех без разбора? — не удержалась от колкости Настя.

Ионеску уставился на нее тяжелым взглядом.

— Боюсь, сверхзащищенной себя почувствуешь и расслабишься в нужный момент, — после паузы без улыбки пояснил он.

В который раз Настя признала, что в этом бесконечном поединке взаимных подколок у нее шансов нет.

«Если он так и с Полиной, понятно, почему у нее глаза на мокром месте…» — пронеслось в голове.

Как будто услышав ее мысли, Михаил Герардович вспомнил про секретаршу:

— Анастасия, тебе кофе или чай? Полина принесет…

Настя заколебалась, раздумывая, и вдруг зазвонил один из нескольких смартфонов гендира, лежавших на столе:

— Минуту подожди, — бросил он ей и взял трубку. — Да, слушаю!.. Попытка прорыва?.. Удачно все?.. Калевальский отряд?.. А почему до сих пор не доставили?!.. Только в Питере?!.. Да безразлично — обычные, необычные, модиков по умолчанию к нам!.. Вы что, впервые об этом приказе слышите?.. Ах, уточняете!.. Потому что необычные? А модификанты все необычные — это в голову не приходило?!.. А вы не думайте, надо не думать, а исполнять!.. Да, ждем…

Он бросил трубку и тут же позвонил по другому телефону:

— Самсоныч? Да, Самсоныч… Как дела, все в порядке?.. Ну хорошо, хорошо… Ты это, камеры готовь и аппаратуру… Ага, примерно к вечеру… Из Питера везут! Троих сразу, поздравляю!.. Иглы с ядом, вроде… Давай уже, окей, окей!..

Закончив разговор, гендир откинулся в кресле:

— Модификантов троих везут. На финской границе перехватили, в Северной Карелии. Прорвались серьезные ребята, пришлось преследовать. Модики необычные, во всяком случае, таких еще не попадалось: ну, когти-зубы — это у них у всех, сама знаешь, остальное на выбор… У этих на выбор иглы отравленные в теле, видимо.

— Видимо? — переспросила Настя.

— Медики разберутся. Погранцы в горячке и ошибиться могли, сама понимаешь, — отмахнулся Ионеску. — Самсоныч просто счастлив, надо сказать…

Настю передернуло: в общем-то, она вполне представляла себе, что ждет модификантов в медико-биологической лаборатории «Захвата», руководил которой человек, хирург-трансплантолог, профессор РНИМУ[1] Илья Самсонович Феоктистов. Внешне очень респектабельный, похожий в чем-то и на самого Хватова, и на старорежимного приват-доцента, Феоктистов был страстно увлечен открывшимися ему возможностями — еще и с учетом магии! Это открывало необъятное поле для исследований!

— Что, жалеешь их? — спросил, заметив выражение лица Насти, Ионеску. — Сама же первая с ними столкнулась, эти Борис и Наташа чуть тебя не убили — и теперь жалеешь… Это же не люди!

— Люди, Михаил Герардович, — покачала головой Настя. — В том-то и дело, что люди…

Гендир долго молчал, потом вздохнул:

— Анастасия, думаю, ты не будешь спорить, что психика вампиров крайне мало отличается от человеческой? Иначе мы бы не могли так успешно маскироваться на протяжении тысячелетий. Так вот, исходя из практически полного отсутствия различий — что бы ты сказала о вампире, который вживляет себе в тело… хм… разного рода приспособления? Фактически, добровольно себя уродует?

Настя пожала плечами:

— Разумеется, что он — сумасшедший. Ну так и людей таких считают сумасшедшими и, как правило, они наблюдаются у психиатров… Часто даже принудительно. Но это же не повод их мучить еще больше…

— Хорошо, — пожал плечами Ионеску. — Усложним… Нет, наоборот, упростим задачу. А что скажешь о тех, кто уродует себя с целью убивать других? С одной-единственной этой конкретной целью? Заметь: даже не защищаться от других, а именно убивать! Намеренно!

Настя молчала: ответить и впрямь было нечего.

— Все равно. Им нужен психиатр. Первым делом, — нашлась, наконец, она. — Не случайно же они…

— Психиатр в нашем теплом медико-биологическом коллективе тоже есть, — усмехнулся, наконец, Ионеску. — И даже не один. Надо же понять, за что они так с собой…

Настя неопределенно повела плечом: ну, раз так…

— Ладно, давай ближе к делам нашим скорбным, — гендир придвинул кресло к столу, и вдруг вспомнил: — Ах да, кофе или чай?

Настя вдруг подумала, что Полина там страдает по неизвестным причинам, а она тут выбирает, какую заботу ей еще подкинуть, и покачала головой:

— Михаил Герардович, не хочу, спасибо.

— Ну хорошо, — кивнул гендир и продолжил: — Я слышал, вы тут собирались с Владом в Лукоморье…

Она поджала губы: ну не объяснять же ему, что это она просто так Коту-Ученому бросила, чтобы не продолжать шуточку про чесание шейки! Никуда они не собирались, им бы тихо-мирно побыть вдвоем дома после полугодовой разлуки! В конце концов, больничный Владу попал прямо как дар богов в этом смысле! Ну да, ребра сломаны, да, сутки она на ушах стояла, но все же, все же…

— В общем, хочу заранее предупредить, что ничего у вас не получится. Влад занят расследованием. Самостоятельным расследованием, — Ионеску подчеркнул слово «самостоятельным». — Замечу, дело крайне важное. Я доступно объяснил?

— У… у него же больничный!.. — только и сумела выдавить потрясенная и возмущенная Настя.

Гендир кивнул:

— Да. Больничный. В некотором смысле отличное прикрытие. И я сделаю все, чтобы затянуть его как можно дольше, если дело еще не будет раскрыто к тому моменту, как врачи решат, что достаточно, годен. Я внятно выразился?

— Но у него же ребра! Правда! — взмолилась Настя.

— Я в курсе, — безжалостно кивнул Михаил Герардович. — И я даже знаю, как они болят — сам ломал, в том числе в ходе боестолкновения. Так что на обезболивающих Влад вполне способен функционировать. Поэтому послушай меня, пожалуйста, Анастасия. Не мешай ему. Никак. Ничем. А если попросит помощи — помоги. И не проси никаких разъяснений — ни у меня, ни у него. Ясно?

Повисла пауза, Настя молча глотала возмущение, а вместе с ним — десятки незаданных вопросов.

— И еще, — неумолимо продолжил Ионеску. — В ближайшие дни попридержи свою активность. Огонек под Котлом-с-Неприятностями прикрути! Чтобы не возникло на пустом месте никаких неожиданных историй. Ты понимаешь, о чем я?

Настя поняла, что вот теперь имеет полное право обидеться: давно уже она не искала приключений и не затевала никаких собственных расследований, которые часто грозили опасностью ей самой. Нет, конечно, от странного таланта, то ли доставшегося вместе с положением жрицы, то ли ее собственного — неожиданно для всех и самой себя находить новые дела, — как оказалось, никуда не деться, и дела действительно часто и очень внезапно появлялись на ее пути. Но каждый раз она находила в себе волю остановить острый приступ авантюризма и благоразумно сдавала найденное «приключение» начальству — пусть сами разбираются…

Поэтому обидеться она право имела… Но обидно ей не стало. По большому счету, Ионеску напомнил ей о ее способностях вовремя.

— Поняла, — только и кивнула она грустно. — Не мешать, не спрашивать, помогать, самой ни во что не лезть. И уколы Владу вовремя делать.

Ионеску посмотрел на нее испытующе: не подкалывает ли опять? Поняв, что она всерьез, медленно кивнул:

— Верно. Все, собственно, Анастасия! И да, сейчас позвоню, попрошу, чтобы с подарком до дома доставили. Еще раз с днем рождения!

В приемной, ожидая кого-нибудь из водителей «Захвата», чтобы помогли дотащить мультиварку до машины, она постаралась незаметно присмотреться к Полине — та деловым тоном разговаривала с кем-то по телефону и только махнула ей рукой. Голос у секретарши вроде был уже нормальным, но глаза очевидно припухли и покраснели…

Уже спускаясь на лифте, Настя машинально покрутила браслет на запястье — тот напоминал о себе непривычной тяжестью, — и вспомнила слова Ионеску о том, что это украшение не дороже подарка Влада. «Ну да, ну да — черный огненный опал! — пронеслась мысль. — Одно-единственное месторождение в мире…»

Жаль, она забыла спросить гендира поподробнее — он, видимо, что-то знает о перстнях эпохи Нововавилонского царства. О своеобразии данных конкретных сувениров, так сказать…

Влад выключил колонку и вздохнул: «Дайр Стрэйтс» — это, конечно, хорошо, но пора бы и поработать немного…

После вчерашнего очень позднего праздничного ужина он надеялся, что можно будет повторить успех и поспать подольше — странно, но ему это очень понравилось, хотя признаваться в этом не хотелось даже самому себе. Но уже в девять утра позвонил Ионеску и зачем-то вызвал Настю, поэтому, проводив ее, Влад решил поработать.

Поначалу он засел за отчет, и материал пошел бодро. Он целиком написал две новые страницы — о расследовании «исчезновения» нескольких артефактов из государственных музейных фондов одной из стран региона, на территорию которой пришлось заглянуть в командировке: исчезновение, разумеется, произошло при непосредственном участии сотрудников Холдинга. Затем прибавилось еще много фактуры в уже написанную им часть о путях поставки оружия боевикам…

Но потом внезапно позвонил Игорь Красавченко — просто проверить, не вернулся ли уже Влад. Пришлось рассказать о своем попадании в статистику «первого дня» — не все, конечно, но самое главное. Влад также слегка преувеличил тяжесть своего состояния, чтобы избежать лишних предложений встретиться и даже отправиться в Шушмор — он понимал, что сейчас ему это ни к чему. Естественно, они договорились, что как только врачи сочтут его годным — так сразу, как говорится…

А затем… Затем друзья безудержно предались воспоминаниям, результатом чего, собственно, и стал внеплановый концерт любимых групп почти на час, который устроил себе Влад, нажав отбой…

Но теперь действительно надо было поработать. Сигналом к выключению музыки послужил писк смартфона — пришло письмо от Коли Старостина.

Неплохо — спустя два дня уже есть какие-то результаты…

Влад открыл сообщение и проглядел его.

Что ему нравилось в Колином стиле — тот никогда не докладывал о промежуточных этапах, то есть, о том, по каким путям идет работа сейчас или о том, какие еще сведения предстоит обработать. То есть, не писал о процессе, справедливо полагая, что сообщать надо только об уже полученных результатах, даже если они в данный момент работы невелики.

Собственно, письмо это содержало всего два пункта.

Во-первых, Старостин сообщал о том, что из исследований специалистов по шумеро-аккадскому периоду сотрудники агентства сделали вывод, что эти древние человеческие цивилизации сталкивались всего лишь с представителями последней колонии аннунахов на Земле. Те уже утратили практически все свое былое могущество, хотя, конечно, еще казались землянам богами. Но главным было другое: получалось, что информацией о происхождении вампиров и остальной нежити даже эта колония уже не владела, по крайней мере, прямых сообщений об этом не осталось, а косвенные можно было трактовать как минимум двояко, и за эту трактовку взялись бы разве что самые отмороженные из специалистов.

Ну что же, отрицательный результат — тоже результат. Понятно, что лучший аналитик «Захвата» будет копать дальше…

А во-вторых… Во-вторых, собственно, уже и было «дальше».

Сотрудники «Хватова и дочери» едва углубились в архивы Конгресса магов, но успели наткнуться на любопытные документы, написанные на древнеирландском и представляющие собой, похоже, отрывки из ранних кельтских саг, неизвестных историкам литературы. Бóльшая часть текстов нуждалась в более подробной расшифровке, но в целом уже можно было понять следующее.

Саги рассказывали о неких настоящих Хозяевах Земли, которым для разумного управления своим «хозяйством» не хватало рабочих рук. Из-за чего были созданы то ли слуги, то ли помощники хозяев, и первыми из них стали Жаждущие Крови. Причем данная функция не была, так сказать, предусмотрена проектом. Да, Хозяева «брали свое семя» и «плоть предков» для создания кровопийц, но увы, конечно же, не обошлось без вмешательства в работу всяческой крайне неприятной хтони, на описание которой такие мастаки были кельтские барды. В результате и была допущена ошибка, и оказалось, что Жаждущим не хватает крови собственной, и как следствие, они были вынуждены пользоваться чужой, чтобы поддержать свою жизнь…

Дочитав до этого места, Влад усмехнулся: ну да, ну да, вроде как именно последствия этой самой ошибки называются сейчас по-научному фактор-специфическим гемоглобином…

Впрочем, жаль, конечно, но ничего особо нового тому, кто хотя бы поверхностно знаком с обрывками легенд нежити о собственном происхождении, этот древний текст не сообщал. Смысл заказа агентству «Хватов и дочь» состоял не в выяснении того, каким таким образом оказалось, что вампиры пьют кровь, а в том, чтобы подтвердить или опровергнуть, действительно ли вампиры и остальная нежить являлись рабами аннунахов. Да, эти саги говорили о том, что Хозяева нуждались в слугах или помощниках, но один-единственный человеческий источник вполне мог быть скопирован с этих самых легенд…

Влад вернулся к письму Старостина.

Впоследствии, как сообщалось далее в трактате, у Хозяев появилось много других слуг, все возможности повлиять на процесс их создания для хтони были заблокированы, поэтому ошибок больше не происходило. Но вскоре в Звездном доме Хозяев произошла некая катастрофа, а затем…

Что затем — Влада уже не интересовало.

Он уставился в экран между строк, лихорадочно соображая.

Фактор-специфический гемоглобин — результат ошибки эксперимента! Верно!

Если источник хотя бы в первом приближении достоверно описывает события, то…

…Очень уж сведения об этой ошибке Хозяев совпадают с легендами, которые сохранились практически у всех народов Земли, отнюдь не только у вампиров и нежити.

У богов — голубая кровь. У аннунахов — голубая кровь.

У пришельца из сквера — голубая кровь.

Кровь на гемоцианине[2].

Ошибка в первом эксперименте по скрещиванию произошла потому, что у Хозяев была другая формула крови!

Гемоцианин!

И — медный купорос, украденный из цветочного павильона!

Где он может быть?! Где может скрываться пришелец?!

Да не может быть, что все так просто! Теплотрасса! Бывшая теплотрасса в овраге!

Оттуда метров сто пятьдесят — двести до цветочного павильона!

— Не-не-не! — помотал головой Влад, не замечая, что говорит вслух. — Не-не-не, это слишком!

Слишком элементарно… Первый же источник, первый же источник — и сразу?! Не слишком ли много слишком простых совпадений?!

Он вздрогнул — зазвонил домофон. Настя пришла…

Перед тем, как открыть ей дверь, он бросился в ванную, быстро умылся холодной водой и посмотрел на свое отражение в зеркале. Ну ладно, выражение лица сойдет, хотя глаза шалые, конечно.

К его удивлению, Настя пришла не одна: вошедший за ней мужчина, оказавшийся одним из водителей «Захвата», внес большую коробку, поздоровался с Владом и исчез.

— Федя подарил! — Настя очевидно была очень рада. — Представляешь, он и гендир специально вчера не звонили, чтобы не мешать! А сегодня вместе поздравили!

Влад, прочитав на коробке надпись «Мультиварка», только покачал головой: неужели она сейчас начнет экспериментировать? После вчерашнего праздника холодильник еще битком забит!

— А еще вот! — Настя протянула руку, на которой красовался золотой браслет-цепочка с черным камнем. — Михаил Герардович новый защитный браслет подарил! Сказал носить неделю…

Влад почувствовал смутную зависть. Или даже ревность: ему показалось, что браслет выглядит… ну, как минимум фирменнее его перстней. Или просто современнее, что ли…

— Ты чего? — Настя потянулась к нему, заглядывая в лицо. — Ну чего ты?

Коротко прижав ее к себе, он тихо покачал головой:

— Ничего… Просто… Задумался что-то…

Против ожидания, она не стала ничего спрашивать, скинув курточку, сразу унеслась на кухню:

— Куда поставим? Может, сюда? Нет… Рядом с микроволновкой, точно! А влезет?..

Он подхватил коробку и прошел за ней, мысленно пытаясь переключиться от мыслей о гемоцианине и теплотрассе на то, куда водрузить мультиварку.

— Слушай, а может, не надо? — повернулась к нему Настя. — Федор сказал, телефон скинет — с квартирой Корбута закончили, можно переезжать… Наверное, уже скинул, я в машине не слышала…

Она снова унеслась в прихожую — за смартфоном, оставшимся в сумке. Вернулась с ним, торжествующе показала Владу экран:

— Вот! Скинул! Позвонишь? У этого дядьки ключи, он начальник группы…

— Подожди, Настя! — взмолился Влад, поняв, что сейчас в голове пытается уместиться как-то слишком много информации одновременно.

Известие о том, что работы Конгресса магов в квартире, завещанной им Настиным наставником, завершились, несколько ошеломило его.

Да нет, ошеломило не меньше, чем сам факт завещания квартиры — тогда, три с лишним года назад. Но в тот раз принимать хоть какое-то решение не потребовалось: сразу стало ясно, что работа с наследием Корбута — это надолго. И вот сейчас это «долго» кончилось…

И понятно, что медлить с тем, чтобы забрать ключи у этого «дядьки» и наведаться туда, нельзя. Хотя бы из вежливости надо избавить его от этой обузы…

Демоны, значит, звонить придется уже сегодня! И завтра, видимо, придется с ним встретиться… Возможность наведаться в овраг у сквера и хотя бы посмотреть там, что да как, уплывала все дальше и дальше.

— Давай, запишу, — Влад со вздохом протянул руку к Настиному смартфону, и вдруг сообразил, что за последние полгода в пустыне сильно отвык от благ цивилизации: — А впрочем, просто перекинь контакт…

День получался каким-то суматошным. Зря он, конечно, потратил целый час на музыку… Хотя… Концерт был хорош, что уж говорить…

— А мультиварка? — справившись с контактом, Настя подняла взгляд на него.

О боги, он так и стоит посреди кухни с коробкой подмышкой!

— Настя, ты хочешь сразу же приступить к… к изучению? — Влад со вздохом поставил подарок Кота-Ученого на стол.

Она посмотрела на него озадаченно, потом спросила:

— Я мешаю тебе, наверное, да?

Он не нашелся, что сказать.

Да нет, наверное, не мешает. Просто действительно как-то слишком много всего за последние десять-пятнадцать минут…

— Оставь, Влад, — попросила она. — Я сама справлюсь. Просто… Просто еще не решила… С квартирой этой… Может, туда сразу ее отвезти… А Федя просил через две недели освоить эту штуку — он из отпуска приедет… Ну, в общем… Хотя бы сопроводиловку надо сначала почитать, вот. И потом решу.

Каждый раз, когда Влад наблюдал за тем, как она размышляет вслух, принимая решение, он почему-то испытывал к ней прилив нежности. В эти моменты она казалась какой-то растерянной и беспомощной… Впрочем, такой она казалась ему почти всегда, просто в таких случаях — особенно.

Он молчал, раздумывая, не задел ли ее чем-то в предыдущем разговоре.

— Знаешь, я, наверное, сама позвоню этому дяденьке… Ну, члену Конгресса. И съезжу, — приняла решение Настя.

Влад покачал головой:

— Настя, юридически это надо делать вместе. Потому что квартира принадлежит нам в равных долях, и мы оба должны ее принимать у Конгресса…

«Мы возвращаемся в старую квартиру? — раздался баритон в голове. — Это хорошо. Здесь уютно, но тесновато…»

Влад покачал головой, глядя на усевшегося на пороге кухни телепата:

— Емельян. Вот только мнения котов нам сейчас остро не хватает.

Кот, вероятно, хотел что-то ответить — по крайней мере, он пошевелил усами, — но, к счастью, все же решил смолчать.

Ладно, надо все же как-то решать с очередностью дел. Что Настю нельзя пускать одну в квартиру с загадочной комнатой, даже если при этом будет присутствовать начальник исследовательской группы Конгресса магов — это понятно и так…

Но и откладывать визит туда тоже нельзя.

И теплотрасса зовет! И, по-хорошему, осмотр оврага может занять целый день — в одиночку-то…

А отчет, между прочим?..

Настя присела на корточки и принялась распаковывать коробку. Влад вздохнул: ладно, пусть копается…

— Позови меня, когда место выберешь, поставлю. Сама с тяжестью не связывайся, — сказал он и ушел за трубкой, звонить начальнику группы Конгресса.

Тот оказался весьма любезен, и предложил встретиться завтра в первой половине дня. Ну что же, с одним делом так или иначе определились…

Положив смартфон, Влад задумался: стоило сегодня нанести хотя бы предварительный визит в овраг. А что, времени всего ничего, едва вторая половина дня пошла! Ну вот и решено, вечером он скажет Насте, что пойдет прогуляется. Уж к этому-то времени она решит, куда поставить мультиварку, или действительно надо будет завтра отвезти ее на квартиру…

Смартфон в руке взорвался звонком:

— Владѝслав, приветствую! У меня сегодня день имени семьи Точицких-Горлинок. С утра Анастасия, теперь ты. Подъезжай, короче. Это важно, — Ионеску был необычайно краток.

Ну вот и еще одно дело нарисовалось…

Влад вышел на кухню и вздохнул, глядя на Настю, зачитавшуюся сопроводиловкой с красивыми фотографиями блюд:

— Ионеску вызывает. Ты выбрала место, нет? Ну тогда давай поставим к микроволновке, действительно…

[1] РНИМУ – Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Пирогова, бывший московский Второй медицинский институт им. Пирогова.

[2] Гемоцианин – дыхательный пигмент из группы металлопротеинов, является медьсодержащим, в отличие от гемоглобина. Встречается у моллюсков, членистоногих и некоторых других форм жизни.

Глава 6

Войдя в здание «Захвата», Влад сразу устремился не в общий лифтовый холл, а к лифтам, ведущим в подвал: еще в машине получил мессагу от Ионеску, что тот будет ждать его на минус третьем.

Все, в общем, было понятно: на этом этаже располагались допросные ЧРК, и сообщение гендира означало, скорее всего, что гопота, устроившая Владу «глубокий нокаут» в сквере, поймана. Ну что же, его ждет интересный разговор. Вероятнее всего, с любопытным представлением…

Спустившись в жутковатый плохо освещенный коридор с грязно-желтыми стенами, дизайн которого был тщательно продуман в целях угнетения психики попавших сюда, он прошел мимо глухих сдвоенных дверей с обеих сторон до самого конца. Остановившись перед последней их парой с маленькими табличками «10» и «10А», поднял бровь и покачал головой: похоже, Ионеску решил не мелочиться с задержанными — сюда обычно отправляли самых… гм… упрямых.

Ну ладно, сейчас посмотрим, как говорится. Влад постучался в дверь «10А» и вошел в комнату.

За столом перед длинным окном, выходившим в соседнюю комнату — собственно допросную, — очевидно скучал молодой оперативник, представившийся Леонидом. Ионеску стоял, сложив руки на груди, у стены, и наблюдал за тремя задержанными через стекло — с той стороны оно было зеркальным. Два монитора, крупным планом дублировавших картинку из допросной, микрофоны перед ними и пульт дополняли картину.

— Упорные, — сразу вместо приветствия сообщил гендир. — Не были, не участвовали, не знают и вообще — о чем вы, дяденька? Битых два часа уже здесь.

Влад сел на один из стульев, придвинул его к столу и принялся рассматривать троих за стеклом. Они, со скованными за спиной руками, ерзали, пытаясь усидеть на тонкой и высокой металлической жердочке, концы которой были намертво закреплены в стенах.

— Эти, — удовлетворенно кивнул он спустя пару минут. — Вот тому я руку вывернул, у правого травмат был.

— Соответственно, камнями в тебя кинул тот, что в центре, — не спросил, а закончил утверждение Ионеску, присаживаясь рядом. — Ну что, сейчас доктора позовем, зафиксируем кое-какие детали…

Он нажал на кнопку на пульте и проговорил:

— Армен Вазгенович, в десятую, пожалуйста…

Спустя еще минуту на пороге появился дежуривший сегодня по минус третьему этажу фельдшер — в черных брезентовых брюках и такой же рубашке, в белом переднике.

— Армен Ваз… Что это у вас?! — прервал сам себя гендир, брезгливо разглядывая темно-красные брызги и разводы на переднике фельдшера.

— Мое собственное изобретение! — гордо вздернув орлиный нос, ответствовал медик. — Сын — арт-директор в рекламном агентстве, помог воплотить!

— Переоденьтесь неме… А впрочем… хм… Ну вот и проверим вашу креативную идею на фокус-группе! — закончил Ионеску и повернулся к Владу: — Какую руку ты ему крутил, правую? Ну вот, третьего числа. Крайний к выходу. Понятно?

Армен Вазгенович кивнул и уточнил:

— Вывих, растяжение?

Влад задумался:

— Пожалуй, растяжение. Но серьезное. И синяки от захвата должны были остаться.

Армен Вазгенович кивнул и закрыл за собой дверь, чтобы через несколько секунд появиться в допросной. Один из охранников, стоявших у двери, подошел вместе с ним к сидевшему слева гопнику и расстегнул его наручники. Тот, разглядев передник, заметно побледнел и отшатнулся, чуть не потеряв равновесие на жердочке.

— Руку. Правую. Быстро, — монотонно и словно бы не обращая ни малейшего внимания на сидящего перед ним, в воздух произнес фельдшер. — Быстро, я сказал.

Гопник, сжав побелевшие губы, молчал. Потом вдруг взвизгнул:

— Не имеете права!

Голова у него мелко затряслась.

— Руку. Правую. Быстро, — не меняя интонации, повторил Армен Вазгенович, немигающим взглядом уперевшись в стену поверх голов троицы.

Остальные двое следили за действом, вытаращив глаза и мучительно сглатывая.

Внезапно гопник решил, что будет сражаться до последнего — соскочил с жердочки…

И сразу оказался на полу, сбитый ловкой подсечкой охранника.

Попытался лежа отмахаться всеми конечностями…

Правая кисть оказалась в молниеносном захвате фельдшера. Видимо, очень болезненном: «пациент» изогнулся и завопил.

— Я. Просил. Всего лишь. Руку, — сообщил медик и принялся, осматривая, вертеть запястье так, будто оно не имело ни малейшей связи с телом на полу.

Тело корчилось и орало.

— Констатирую. Гематомы в виде следов от захвата, давность — пять-шесть дней, — словно робот, заговорил медик. — Захват осуществлен ладонью левой руки, отчетливо виднеются пальцевые следы. Так же… Так же имеются… Хм… Да, имеются косвенные признаки растяжения мышц-сгибателей и разгибателей пальцев. Повезло: разрыва связок нет.

Армен Вазгенович выпустил руку задержанного, будто все произошедшее уже не имело никакого значения, и деревянной походкой направился к двери.

— Леонид, записал? — спросил Ионеску.

Опер с поднятыми в восторге бровями кивнул, не отрываясь от монитора — и куда подевалась вся скука? В тот же момент в комнату ввалился фельдшер — он втянул щеки, чтобы не засмеяться, но глаза были сумасшедшие от усилий сдержаться.

— Ценю! — покачал головой Ионеску, улыбаясь. — Ценю творческий подход!

— Я свободен? Или… или здесь подождать? — еле выдавил Армен Вазгенович сквозь душивший смех.

— Далеко не уходите, — попросил гендир. — Возможно…

— Хо… Хорошо. В дежурке, — медик вышел, явно собираясь проржаться в своей комнате в полную силу.

— Ну что, теперь Веночкина с пацанометром[1]? — спросил Леонид, когда дверь закрылась.

— Хм… Нет. Пацанометр после такого дебюта — это пошло и банально, — покачал головой гендир. — Сейчас надо дать им поразмыслить. Заодно и я тоже подумаю…

Влад молчал. Первый акт представления, по его мнению, удался. Он следил за троицей в допросной: поднятый с пола «пациент», снова в наручниках, всхлипывал и дрожал, пытаясь опять устроиться на жердочке, двое остальных, подавленно поглядывая на него, молчали, явно пытаясь переварить случившееся.

Владом двигала не мстительность: он понимал, что поначалу с троицей очень долго пытались по-хорошему, в обычной оперативной допросной «Захвата». И только потом их отвели сюда. А они и здесь, оказывается, «нигде не были» и «ни в чем не участвовали».

А ему и Ионеску нужна была информация. Очень нужна. И даже сложно сказать, кому больше — Владу или гендиру…

Не месть, а в первую очередь информация. Вдруг все-таки…

Вдруг все-таки ему померещился пришелец там, в сквере?

Влад помотал головой, отгоняя от себя эту мысль. Ионеску ведь поверил ему, когда он рассказал все по-честному. Просто надо получить подтверждение…

— Когда их? — спросил он.

— Ночью еще, — откликнулся Леонид. — Было бы быстрее, если бы не август.

Влад озадаченно нахмурился, не понимая, и молодой коллега пояснил:

— На деда вот этого, который, ты сказал, с травматом, еще вечером четвертого вышли — номера пробили, ему машина принадлежит. Давно считает внука пропащим, так что сдал всех его дружков, которых знал. А дружки разъехались — лето. Мы туда-сюда, вот, только вечером вчера и обнаружили. В Егорьевске, там у «пациента» Армена телка.

— Они из этих… — Влад поморщился, — которые грев на зоны собирают, что ли?

Леонид хотел что-то ответить, но Ионеску вдруг очнулся от раздумий:

— А кстати! — он поднял вверх указательный палец, потом нажал кнопку на микрофоне и спросил: — Арестантский уклад един?[2] Что скажете?

«Жердочные» переглянулись и в один голос лихорадочно забормотали:

— Не-не-не, мы чоткие пацаны! Не-не-не!

Гендир хмыкнул, отключив микрофон:

— Ну еще бы… Пять, а то и восемь лет за просто так на себя повесить никто не хочет… А вообще — похоже, из этих, потому и упорствуют тупо.

Он помолчал и вдруг хлопнул ладонью по столу:

— Блин, не хочу я в этот раз конвенцию нарушать — не стоят они того… Но не век же с ними тут сидеть. В общем, я, кажется, придумал. Зовите Веночкина, но без пацанометра. И кого-нибудь из системщиков. Если не подействует — придется с применением магии…

Влад укоризненно покачал головой: ему показалось, что Ионеску, которого конвенция о запрете допросов с применением магии всегда волновала крайне мало, просто решил немного продлить развлечение. Словно подтверждая его мысль, гендир подмигнул в ответ:

— Пока ждем, поспрашивай их о чем-нибудь… Ну, сам знаешь методику…

Влад потянулся к микрофону:

— Объясните происхождение гематом на вашей правой руке!

Юридически, конечно, он как потерпевший не имел права участвовать в допросе, но что его узнают, не боялся: специальный фильтр искажал голоса в динамиках допросной вполне надежно.

«Чоткий пацан» заерзал на жердочке, рискуя не удержать равновесие, хлюпнул носом и выкрикнул, храбрясь:

— В качалке с пацанами на спор!

— Что на спор? — осведомился Влад.

«Храбрец», помолчав, пробормотал гораздо менее уверенно:

— Мерились, ну…

— Остальные что молчат? — спросил Влад.

Остальные двое, повозившись, заявили вразнобой, что да, мерился. С пацанами. На спор.

Достаточно. Следующий вопрос должен быть задан нескоро. И неожиданно. И вообще не по делу.

Влад отключил микрофон и посмотрел на часы: Веночкина с компьютерщиком было не видать. Впрочем, уже сразу после звонка Ионеску было ясно, что сегодня он наверняка не успеет заглянуть в овраг…

— Опаздываешь куда-нибудь? — правильно понял его гендир.

— Да нет… — начал Влад, потом решил сказать другую правду: — Уколы утром делал, побаливать начинает…

— Ну так к Армену сходи, — пожал плечами Михаил. — Проблем-то…

Это, между прочим, была идея: сидеть здесь еще неизвестно сколько, а боль в ребрах могла помешать эффективно сработать в нужный момент.

Вернувшись в допросную после укола, Влад застал в ней возящегося с пультом компьютерщика — на одном из мониторов мелькали какие-то картинки, — и Веночкина, с сожалением осматривавшего себя:

— Блин… Ну мы это… С супругой в театр собирались… Фантазия по Лавкрафту…

— Вот! — воскликнул системщик. — Подключил!

Влад оглянулся на экран: на нем красовалась картинка прямиком из операционной в медико-биологической лаборатории. Там готовились к… Готовились работать с очередным модификантом, судя по всему. Персонал в масках раскладывал инструменты, застилал стол простынями, но самого «модика» пока видно не было.

— Как раз отлично! На контрасте сработает! — оценил парадный наряд Веночкина Ионеску. — Влад, закинь-ка им еще какой-нибудь вопросец, пусть поразмышляют. И слушайте сюда!

— Внимание! — вкрадчиво сообщил Влад в микрофон. — Пять минут на размышление! Всем известно… Что солнце… Встает на востоке. Почему сегодня… Оно встало… На западе?..

Леонид хмыкнул и покачал головой, Влад добавил:

— Время пошло!

И отключил микрофон, повернувшись к Ионеску…

…Идея была хороша, надо признать! Прямо интересно, как сработает.

Он огляделся: Веночкин крутил головой с одобрительной ухмылкой, Леонид откровенно ржал, и даже системщик похихикивал.

Гендир оглянулся на монитор: в операционной уже все было готово.

— Ну-ка дай Самсоныча… — попросил он, и после того, как компьютерщик пробежал по кнопкам пульта, спросил в один из микрофонов: — Самсоныч, это новенького уже?

— Не, Герардыч, старенького. Плановая, по поводу защечных мешков с ядом. Новеньких тех не подвезли еще, ждем, — отозвался завлабораторией.

После коротких переговоров хирург тоже понял свою задачу, и в операционной персонал занял свои места.

— Ну что, вперед! — ухмыльнулся Ионеску.

— Сейчас, — Влад поднял палец и включил микрофон. — Время истекло. Ваш ответ.

Троица на жердочке только переглядывалась. Лица были… Лица были такие как надо — уже не озадаченные или подавленные, а просто испуганные.

— Плохо дело, — констатировал Влад. — Команда, вы проиграли.

Он отключился и удовлетворенно моргнул, откидываясь на спинку стула:

— Вот теперь вперед.

Ионеску только покрутил головой. Веночкин сбросил на спинку стула пиджак, взял дистанционный пульт и вышел…

Чтобы тут же появиться перед задержанными.

Медленно, не торопясь, он, в безупречно отглаженной голубой рубашке с галстуком, вышел и остановился прямо перед троицей. Постоял, приглядываясь к ним, потом провел по лицу, сбрасывая морок… Широко улыбнулся.

Троица отшатнулась, кто-то из них, похоже, давешний «пациент» Армена, застонал сквозь сжатые губы.

— Плохие, плохие мальчики, — покачал головой Веночкин.

Упрек был несколько картинный, но Веночкин обладал специфическим обаянием. Таким, что его игре верилось… верилось как-то само собой.

Он подошел к «пациенту», нагнулся, приблизил свое лицо к нему. Очень внимательно рассмотрел… Поднял руку, попытался дотронуться, потом как бы передумал…

Подошел ко второму и повторил фокус с разглядыванием, и покачал головой неведомо чему…

Перешел к третьему…

Снова встал по центру. Вздохнул — вздох Веночкина сам по себе был зрелищем очень внушительным…

— Очень плохие мальчики, — констатировал он. — Кинцо плохие мальчики любят?

«Мальчики» не определились: вразнобой закивали и замотали головами одновременно.

— Сейчас мальчики вместе со мной посмотрят хорошее кинцо, — сообщил Веночкин и ощерился. — Хорошее кинцо о том, что бывает с плохими мальчиками.

Ионеску наклонился к своему микрофону и скомандовал:

— Давай, Самсоныч, жги!

Веночкин поднял руку с пультом и нажал на кнопку: в углу под потолком в допросной висел огромный ударопрочный монитор для демонстрации задержанным видеозаписей — в различных целях, как правило, с их собственным участием. Но в этот раз по нему и по второму монитору в комнате, где сидел Влад сотоварищи, демонстрировалось совсем другое видео…

— В эфире частный анатомический театр одного актера, — повернулся к камере в операционной Илья Самсонович. — Актером этим обычно является мелкий уголовник, который пытается продемонстрировать всем окружающим крепость титанового сплава его тестикул. Что такое тестикулы, молодежи пояснять не надо?

Влад глянул на молодежь — тем, похоже, пояснять совсем не надо было. Да, впрочем, если бы и надо было, объяснения они сейчас явно не воспринимали.

Веночкин, по-прежнему ощерившись, оглянулся на них. Те бросили короткие взгляды на него и попытались зажмуриться — одновременно все трое…

— Кинцо… Хорошее… Смотрим! — приказал Веночкин.

— А вот и наш актер, — Влад услышал, как ухмыльнулся под медицинской маской Илья Самсонович. — Встречаем!

Системщик нажал что-то на пульте, камера переключилась на общий план операционной. «Модик» между двумя вооруженными охранниками вошел туда покорно, явно уже обколотый чем-то. На лице был строгий намордник, сжатые в кулаки кисти плотно охватывали мешочки из мелкоячеистой металлической сетки — во избежание, так сказать.

Однако, перед самым столом до него все же что-то дошло, он забарахтался и завыл, охрана ухватила его под мышки… Кто-то из персонала сработал чисто и умело — в плечо вонзился шприц…

— Актер готов! — констатировал хирург. — Приступаем!

Молодежь непроизвольно взвыла — все трое. Веночкин снова повернулся к ним:

— Смотрим, смотрим!

Ионеску потянулся к микрофону в допросную:

— Никто еще не хочет сказать, что он делал третьего августа вечером в сквере в Строгино?

Троица переглянулась отчаянно… Влад уже понадеялся было, но тот, кто стрелял в него из травмата, замотал головой, и остальные повторили его жест.

— Ну ладно. Я предлагал, — как бы с сожалением сказал гендир. — Тогда смотрим кино дальше…

На экране анестезиолог снял наркозную маску с отрубившегося модификанта, следом был отстегнут намордник, хирург занес инструмент над щекой…

Парень с травматом отвернулся и зажмурился, за что получил мощный тычок от Веночкина:

— Смотрим! Кинцо! Про плохих мальчиков!

Системщик снова переключил что-то — видео пошло крупным планом, видимо, камера была расположена прямо на бестеневой лампе над столом.

Надрез — и фонтанчик крови!

— Еж-моеж! — выругался вполголоса Самсоныч. — Отсос! Коагулятор!

Давешний «пациент» фельдшера кулем осел на пол, закатив глаза.

— Армен Вазгеныч, подойдите, — скомандовал Ионеску, нажав кнопку на пульте.

На экране хирург, разрезав кожу, отворачивал угол к уху и глазу, обнажились мимические мышцы…

Того, кто кидался во Влада камешками, безо всякой прелюдии вырвало фонтаном. Веночкин поморщился, отошел в сторону и внимательно осмотрел брюки и обувь — не задело ли…

— Не надо! — вдруг заорал третий, стрелявший из травмата. — Не надо, я все скажу!!! Мы под наркотой были!!!

Он взахлеб зарыдал.

— Под наркотой… — Ионеску брезгливо поморщился. — Как будто это смягчающее обстоятельство, блин! А впрочем…

В допросную вошел фельдшер — на этот раз с сумкой.

— Армен Вазгенович, — обратился гендир к нему. — Возьмите еще у всех троих тест на наркотики. Расширенный, по крови, с метаболитами… И чтобы срочно в лаборатории сделали. Есть у меня одна идея…

Спустя три часа Влад сидел в кабинете Ионеску и смотрел на монитор.

Отрывки видео с камер наблюдения вокруг сквера были смонтированы прямыми склейками друг за другом. Вот на одной из них в глубине аллеи за воротами, выходящими к гаражному комплексу, появляется странная фигура — тонкая, нечеловеческая, в невиданной «хламиде». Идет к выходу, останавливаясь и осматриваясь через каждые несколько шагов, вертит головой как-то по-птичьему… Выходит на улицу, снова осматривается… И сворачивает налево. Склейка.

Вторая камера, гораздо дальше, похоже, с какого-то из магазинов. Но даже с такого расстояния заметны необычные пропорции тела и странная походка. Фигура сворачивает, исчезает за краем экрана. Склейка.

Третья камера…

Влад нажал стоп — все равно просмотрел уже несколько раз.

— Понимаешь, зачем я это все затеял? — спросил Ионеску, не поворачиваясь.

Гендир стоял у окна кабинета, глядя вниз, на распростертую перед ним Москву.

— В общем, да, — подумав, кивнул Влад. — Когда я исчез… Когда эксперты отсмотрели материал, было замечено нечто необычное. Они показали записи тебе…

— Я сразу засекретил эту часть данных, — прервал его гендир. — Вплоть до того, что сейчас эти записи — единственные в мире. Оригиналов не сохранилось и восстановлению они не подлежат, это гарантируют как криминалисты, так и IT-отдел.

Влад снова кивнул и продолжил:

— Когда ты прочитал мои объяснения, записанные в госпитале, ты связал два и два, не поверив, что я мог так вляпаться. Но тебе нужны были подтверждения…

— Не совсем. Твое исчезновение и появление этого странного… этого пришельца могли быть не взаимосвязаны, — Ионеску обернулся к нему. — И интересны по отдельности, скажем так. Но, когда я прочитал объяснения, особенно ту часть об «умственно отсталом», я догадался, что взаимосвязаны еще как! Когда ты мне рассказал о том, что увидел, я поверил. И все же, все же…

— Тебе нужны были подтверждения другой стороны. Мы их получили.

— Нужны были потому, что ты мог прикрывать свой промах историей об увиденном там же, в сквере, странном существе, — безжалостно закончил гендир. — Мы дорожим своей репутацией.

Влад кивнул в третий раз. Все верно. Все правильно.

Но все же обидно. Очень обидно.

— Мы получили подтверждение, — повторил он.

Гопники, конечно, так и не поняли, кого видели. Наркотик, который они употребили, не давал галлюцинаций, но, находясь под ним, да еще и добравшись пивом, они не могли здраво оценивать ситуацию. И даже очевидные странности не заставили их сделать выводы: объектом их атаки стал какой-то «клован анальный ряженый», как они выразились.

Ионеску вернулся к столу и снова пролистнул результаты их анализов:

— Ну и коктейль… Дам им паузу до утра. Потом предложу отправиться на лечение — «Захват» оплатит. Уверен, это покажется им меньшим злом.

Влад заметил нехорошее выражение глаз гендира:

— Но это будет?.. — вопросительно произнес он.

— Мотивация[3] для уголовников под Уфой, — усмехнулся гендир. — С разными очень интересными тренингами. На два года сразу, вне зависимости от динамики их выздоровления. А там посмотрим… Может, на последние пару месяцев и в нормальную реабилитацию переведем передохнуть…

Сами по себе слова звучали довольно нейтрально, но почему-то Влад понял, что меньшим злом, чем колония, мотивация совершенно не являлась.

— Нам надо их нейтрализовать полностью, — пояснил Ионеску. — Выписавшись, они, конечно, совсем не обязательно станут нормальными членами общества… Может даже, сорвутся довольно быстро, но уж точно будут молчать, как рыбы — и о том, где были, и о том, что их туда привело. Начиная с того момента, как вообще задумались о поездке в этот твой сквер. А если скажут — то что с наркоманов взять?..

Влад оценил стратегию замысла.

— Ладно, какие планы? — осведомился гендир.

Он вздохнул:

— Вчера ночью было разбито окно в цветочном киоске неподалеку от сквера. Похищено только два пакетика с медным купоросом. Михаил, я думаю, он в овраге параллельно скверу. Там была теплотрасса раньше, трубы остались. И он голодный. Возможно, очень голодный…

Ионеску задумался надолго, потом произнес:

— Не суйся туда сам. Понятно, что ему грозит опасность, но и ты не забывай про ребра свои…

Влад покачал головой:

— Я и не могу. Сегодня — вечер уже, а завтра с утра едем квартиру принимать вместе с Настей.

— Хорошо, — кивнул Михаил. — Сделаем так. Я сейчас прикажу ребятам поднять все карты подземных коммуникаций в твоем районе. Старых, новых — каких угодно. Не думаю, конечно, что он ушел далеко, но мало ли… Думаю, завтра к вечеру подготовим группу, вот и пойдете.

Влад кивнул. Все верно. Все логично.

— От Старостина уже есть что-то? — уточнил гендир, но выслушивать не стал: — Все, все, Анастасия заждалась, небось! Иди.

[1] Пацанометр — сложный инструмент психологического давления на упорствующих в заблуждениях.

[2] Экстремистская организация, запрещена в РФ.

[3] Мотивация — вид реабилитации для наркозависимых с крайне строгим режимом, в основном туда отправляют преступников либо наркоманов, с которыми не справились обычные реабилитации.

Глава 7

Начальник группы по изучению наследия Корбута уже ждал их во дворе большого сталинского дома на Семеновской набережной. Паркуясь, Влад внутренне порадовался и тому, что решил позвонить сразу и освободить его от обузы, и тому, что предпочел заранее объехать небольшую пробку на Третьем транспортном, чтобы не опоздать: похоже, член Конгресса магов был весьма пунктуальным человеком.

Настя выскочила из машины первой и принялась оглядывать двор, хотя, по мнению Влада, за три года здесь ничего не изменилось.

— К чему присматриваешься? — он подошел к ней и взял за руку. — Пойдем, вон Иван Федорович на лавочке.

Настя слегка пожала плечами:

— Да так… Представила, как… как гулять здесь будем… Хороший двор. И детская площадка вон…

Влад удивился — что-то раньше он не наблюдал у Насти особой любви к прогулкам под окнами среди чахлых московских кустов и тощих деревьев, — но решил промолчать.

После приветствия Иван Федорович поторопил их: извините, мол, но дел еще много, и они очень ждут. Настя потянула Влада к лифту, но он с магом почему-то выбрал лестницу, правда, в этот раз стараясь не особо заглядываться на ниши с барельефами, ковры и цветы в горшках на каждом пролете.

— Заходите, — прозвенев ключами и открыв замок, позвал их внутрь начальник группы.

В прихожей тоже ничего не изменилось. Все тот же громадный шкаф, зеркало с полочками внизу и кушетка. И запах времени.

— Вы здесь убирались, что ли? — удивленно спросила Настя, проведя пальцем по зеркалу.

— Сразу видно хозяйку, — усмехнулся Иван Федорович. — На всей квартире бессрочное заклинание, наложено очень давно — пыль, конечно, в итоге накапливается, так что убираться приходилось… раза два, кажется… Но в целом проблем с этим гораздо меньше, чем обычно.

Он уже положил на кушетку дипломат и достал оттуда два файла с распечатками, толстый и потоньше.

— А если мы ремонт сделаем? — серьезно спросила Настя. — Ну, обои там, может быть, пол? Мебель тоже…

Владу почему-то стало неловко за нее:

— Настя, ну… Извините, мы еще подумаем…

— Да ничего страшного, — отмахнулся Иван Федорович. — Молодежь, конечно, вам это все старьем кажется… Нет, Анастасия Ромуальдовна, заклинание после ремонта никуда не денется. И мебель тоже можно менять свободно.

Влад покачал головой — все-таки как-то нехорошо такие вещи сразу обсуждать… И паркет, кстати, здесь отличный, настоящий — отциклевать немного, покрыть лаком, и все!

— Ну-с, приступим, — Иван Федорович потер ладони. — Предупреждаю сразу: были изъяты все рукописные подлинники работ Георгия Ивановича и его дневниковые записи, они представляют огромный научный интерес. Изъяты артефакты, которые могут быть опасны потенциально, скажем, при попадании в руки просто мага-неспециалиста, и полагаю, вы представляете, какой вред может быть нанесен, если их найдет обычный человек. Конечно, артефакты, представляющие собой оружие, даже скрытое, мы также отсюда забрали…

Влад решил прервать мага, понимая, что перечисление может длиться еще долго:

— И все остальное, представляющее научную или историческую ценность, я правильно понял?

— В общем да, примерно, — кивнул Иван Федорович и протянул им две толстых стянутых скрепками распечатки: — Распишетесь потом здесь, Анастасия Ромуальдовна тоже. И в моем экземпляре… Если честно, большинство названий вам вряд ли о чем-то скажет, но порядок есть порядок.

Настя, явно вообще не собиравшаяся хотя бы бегло ознакомиться со списком «экспроприированного», махнула рукой и, пристроив пачку бумаги на полку под зеркалом, тут же подмахнула каждый из трех экземпляров поданной магом ручкой. Влад все же решил пролистнуть распечатку, но его взгляд сразу упал на один из пунктов на первой же странице:

Пистолет ТТ вып. 1939, сер. № стерт, изменение конструкции: срабатывает на наведение порчи (см. стр. 94, прим. 17-а-3), маскировка: магическая кат. II-б, вид: фонарь альпинистский (см. стр. 108, прим. 5-с).

Сначала Владу захотелось было ознакомиться с примечанием 17-а-3 на странице 94, но, оценив толщину пачки, он подумал, что Настя права и он тоже вполне способен обойтись без подробных знаний об изъятых группой предметах, и Ивану Федоровичу вполне доверяет.

— Пойдемте смотреть, что вы нам оставили на жизнь, — улыбнулся он, передавая магу подписанные экземпляры и ручку.

Тот взял файл потоньше и, пробежав взглядом первый листок, сообщил:

— Ну, первым делом гостиная…

Здесь все было так же — огромный круглый стол в центре, диван у одной стены, шкаф у другой… Нет, не все.

Настя, подбежав к шкафу, замерла и хмыкнула, как показалось Владу, огорченно.

— Увы, — пожал плечами Иван Федорович. — Да, сервизы не полны. Но это был выбор Георгия Ивановича — усовершенствовать некоторые предметы. Повторю — оставлять здесь оружие и потенциально опасные артефакты мы не имели права. Если что — все в списке, кажется, начиная с двадцать седьмой страницы… Ну, где-то так… Давайте сюда пройдем пока что…

Они подошли к дивану, Влад удивился: он и тогда, в первый раз, не почувствовал в нем магии, и теперь ничего…

— Тайник с блокатором, — произнес маг. — Видимо, собственная конструкция Корбута. Под подушками полость во весь объем дивана. Магическое излучение любого артефакта, спрятанного там, полностью блокируется. Даже детекторы не обнаружат. Кстати, если туда спрячется человек или нежить — не найдут и кинологи с собаками. Проверено. И звуков никаких.

Настя почему-то лукаво улыбнулась, и тут же отвернулась, пряча эту улыбку…

— Если честно, хотели его забрать: очень интересный объект для исследования, блокаторы магии — штука известная, но такого уровня и мощности нам пока не доступны… Потом решили, что обойдемся изучением на месте, и кое-какие интересные данные получили, — признался Иван Федорович и махнул рукой: — Пойдемте, здесь все, собственно… Ах нет, простите. Картины. Особого интереса не представляют: обычные «предвестники».

— Предвестники чего? — спросила Настя.

— Опасности, полагаю, — ответил Влад и вопросительно глянул на провожатого, тот кивнул. — Пейзаж меняется, я правильно понял?

— Да. В случае угрозы владельцу… владельцам квартиры изображение меняется на мрачное, — пояснил маг. — Вся конкретика в описании, там указано и время предупреждения…

Настя охнула и принялась рассматривать ближайшее полотно… Потом торопливо прошагала ко второй картине…

Влад решил, что лишний раз присматриваться к пейзажам не будет — во всяком случае, сейчас, — и уже собирался уйти из гостиной, но вдруг его взгляд упал на ряд фотографий на стене: на них был изображен Корбут сам по себе и он же с какими-то людьми, лица некоторых были знакомыми… Но главное — в этом ряду выделялся на обоях светлый квадрат.

— А, да, здесь любопытный артефакт был, — улыбнулся Иван Федорович, проследив за взглядом Влада. — Оценили как потенциально опасный. Но вы, Владѝслав, его еще не раз увидите — Конгресс решил отдать его в пользование отдела специальных энергоинформационных операций. Вы ведь там служите, я не ошибаюсь? Ну вот, это портрет Сталина. Если существует какая-то… Не знаю, как у вас это называется — сложность какая-либо в проведении разведоперации, наверное, так… Его можно спросить, и он проконсультирует. Увидите, может, и попользуетесь даже. Пойдемте дальше.

Он снова глянул в опись, перевернув листок, и они вслед за магом прошли в кабинет.

Влад помнил свое первое впечатление от него — тогда магия, казалось, висела здесь в воздухе плотной пеленой… Теперь было иначе. Кое-какое излучение все же чувствовалось, но это так, остатки… Плотные шторы в кабинете были раздвинуты, свет пасмурного дня освещал зиявшие пустотой книжные полки… Нет, все же кое-какие книги им оставили!

Он подошел к одному из шкафов.

— Разного рода справочники по практической магии и обычные учебники, интереса для Конгресса не представляют, — прокомментировал Иван Федорович.

В глаза Владу бросились два заглавия: «Основы теории введения в заблуждение без использования магии. Пособие для оперативных сотрудников спецслужб младшего возраста» и «Практическое руководство по выведению из заблуждения. Учебное пособие и практикумы для студентов, курсантов и слушателей учебных заведений высшего профессионального образования». Он ухмыльнулся, поняв, что эти книги возьмет читать в первую очередь.

Полка ниже… Хм, вот это интересно…

— Они же… старинные… — Влад задумчиво провел пальцем по корешку одной из книг.

Начальник группы усмехнулся:

— Имеются в библиотеке и архивах Конгресса, в разных изданиях, с правками и дополнениями, и даже не в одном экземпляре. Ничего особенного. Давайте к делу. Разбираясь в столе Георгия Ивановича, мы обнаружили вот что.

Маг подошел к столу — тот по-прежнему был покрыт зеленым сукном, на нем стояли лампа и старая медная чернильница, — и выдвинул верхний ящик.

— Это должно быть передано только лично, мы ничего не трогали, — пояснил Иван Федорович и отошел в сторону.

Настя склонилась над ящиком, загораживая Владу обзор, и повернулась к нему с обычной картонной коробочкой в руках. На крышке карандашом было выведено: «Анастасии Ромуальдовне Горлинке».

В коробке оказался платочек. Ничего необычного: просто шейный платочек из полупрозрачного розового шелка с черной каймой…

— В цвет волос. Стильненько, — оценил маг. — Магическое излучение присутствует, довольно мощное, но, поскольку вещь адресована лично, мы не стали даже притрагиваться.

— Влад, смотри! — Настя достала из коробки небольшую карточку, похожую на почтовую, вдруг рассмеялась и зачитала вслух: — «Анастасия, даже спрашивать не буду, а где ты, собственно? Понятно, что у меня дома, в кабинете, у стола стоишь — любопытство раньше тебя родилось, не дало до дома дотерпеть. Просто не забудь эту вещь, когда понадобится поддержка».

Влад понял, над чем смеется Настя: она рассказывала ему про коронный вопрос Корбута, так он спрашивал ее, когда она самовольно уехала в Белгород и когда ушла из Китежа в Лукоморье.

Ну и юмор был у наставника, однако…

Впрочем, наверное, и сейчас таким остался — там, в Беловодье…

Он заглянул в ящик стола и увидел там еще одну коробку, на этот раз деревянную. «Владѝславу Сигизмундовичу Точицкому». Даже ударение Георгий Иванович поставил… Интересно, чем надпись вырезана?

В коробке лежал кинжал. Простой кинжал, без украшений, как и ножны.

Иван Федорович покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Влада:

— Никакой магии.

Кинжал лег в руку как родной, как ее продолжение, из паза на дне выложенной кусочком шелка коробки выпала маленькая картонка:

«Это просто кинжал. Честный кинжал для честного боя. Тебе, воин».

Влад помолчал, мысленно принимая дар. Положил кинжал и картонку в коробку и поставил на край стола.

Против ожидания, Настя тоже не стала сразу повязывать платок, поставила коробочку с ним поверх подарка Владу.

— А здесь фикус был, — оглядевшись, подошла она к окну.

Вместо четырех треножников там стояло только два — с глобусом, который Кот-Ученый тогда назвал станцией слежения, и с хрустальным шаром.

— Оказался крайне ядовит, причем яд до сих пор изучают — что-то принципиально новое, — Иван Федорович покачал головой. — Тоже, видимо, изобретение Корбута. Выведен магически… А эти два абсолютно безопасны. Инструкция есть в описи, шар, кстати, несколько модернизирован по сравнению с обычным и очень удобен в обращении.

Настя склонила голову к плечу и посмотрела на Влада умоляюще:

— Может, ты дальше сам проверишь все? Ну… Ну я хочу на глобус этот посмотреть… Тут же даже рыбок в море видно! И самолетики!

— А что еще осталось — не интересно? Даже та комната? — Влад глянул на нее испытующе.

Настя задумалась на секунду, потом сказала:

— Ну, ты мне расскажешь, а я потом посмотрю. Здесь же… Ну, все как живое!

Влад вздохнул: ну ладно. Еще тогда она сразу вцепилась в эту станцию слежения — пусть посмотрит…

— Если что — то я Владу полностью доверяю! — протараторила она Ивану Федоровичу.

Тот только кивнул, улыбнувшись:

— Ладно. Распишетесь потом…

Когда Иван Федорович и Влад вышли из кабинета, Настя аж зажмурилась от предвкушения: тогда, в первый раз, глобус почему-то показался ей невероятным чудом! Влад, конечно, потом рассказывал, что увидел в комнате с окном, но по ее личному мнению, Ничто за стеклом — это и было попросту ничто, и ничего более. В общем, с этим артефактом уж точно не сравнить!

Она открыла глаза. Ну что же, первым делом…

Первым делом, конечно, Белгород. Точнее, ее родное село неподалеку от города. Настя нашла точку на глобусе и коснулась ее — мелькнули перед глазами поля и лесополосы, и изображение разъехалось в стороны…

Она была у бабушки этой весной, целых две недели. Но…

Но проблема была в том, что бабушка в позапрошлом году переехала в другое село, в противоположном конце области, и оборвала все старые связи. Почему — понятно: односельчане уже начали удивляться долгожительнице среди них. Подобные переезды с заменой документов были в ходу у всех представителей нежити. Но Настя тосковала по родному селу, и потому не могла удержаться от того, чтобы не проведать дорогие места — хотя бы таким образом…

Ага, вот. Ряд из нескольких пятиэтажек — улица Ленина. Бабушка рассказывала когда-то, что в шестидесятые годы был план переселить всех жителей села в такие дома… Впрочем, не только в их селе это было.

Ладно, вот как раз на улице Ленина нет ничего особо интересного. Кроме магазинов, разумеется, но они сейчас ей не нужны.

Настя чуть коснулась изображения и повела его пальцем в сторону. Вот! Вот ставок[1] с зарослями камыша с одной стороны — там вечно заседали рыбаки, и с желтой полоской пляжа с другой — может быть, там сейчас плещется кто-то из ее подруг?

Мнда, скорее, это уже их маленькие дети плещутся у самого берега, а подружки наблюдают за ними с горячего песка… Настя вздохнула, но все же попыталась предельно увеличить изображение…

Увы. В прошлый раз она не успела этого обнаружить, а теперь ее ждало разочарование: люди, оказывается, изображались станцией слежения предельно схематично — просто черточки с палочками рук и ног, а вместо головы — кружочек. Только разноцветная одежда выглядела реалистично — наверное, по ней и можно было опознать кого-то… если действительно знать, кто во что одет.

Ну ладно, раз так.

Немного подумав, Настя все же немного подвинула изображение.

Ее родной дом. Все тот же голубой забор и ворота, все та же пышная зелень во дворе… Вот раскидистая жердёла, на которую она лазила в детстве… И сарай — ну да, ну да, бабушка знатно отходила ее, когда, впервые в жизни перекинувшись, Настя разбила в нем окошко… Когда она была маленькой, там они держали коз, потом поросей…

А вот здесь была стайня с курями… Была… Настя, затаив дыхание, снова попыталась увеличить изображение до предела. Хм… Хлев с открытой загородкой, и, похоже, новые хозяева держат там телочку или теленка — изображение животного не было схематичным…

— Рыженький, — улыбнулась Настя.

Это почему-то примирило ее со сносом стайни.

Ладно. Хватит ностальгического путешествия, хочется посмотреть, что в мире творится.

Изображение исчезло — она крутнула глобус, раздумывая, на что бы посмотреть еще. Первым делом в голову пришла мысль посмотреть на регион, где Влад был в командировке — прикольно же рассказать ему потом, что там творится! Вдруг увидит кого-то из «археологов», приехавших на смену: по форме-то их можно узнать… Наверное, можно…

Настя сообразила, что в военной форме она до сих пор разбирается не особо, и решила, что гораздо интереснее посмотреть на корабли и косяки рыб в океанах — это почему-то привлекло ее и в первый раз.

Прикосновение пальца — глобус крутнулся. Точки посреди Атлантического океана — какие-то острова… А, Канары. А вот сразу несколько кораблей — круизные, наверное… И танкер… Впрочем, в типах судов Настя разбиралась еще хуже, чем в военной форме…

А вот киты! Настоящие киты, точно!

Настя завороженно наблюдала над тем, как морские великаны ворочаются под поверхностью воды, как вылетают фонтаны из их дыхал…

Они подплывали к… к…

А что это у нас, собственно?..

С географией в школе у Насти было так себе, правда, пришлось несколько подтянуть ее на факультете. Так что она не хуже, чем средневековые мореплаватели, была уверена: к западу от Канарских островов никакой земли нет! Ну, точнее, земля есть, конечно, но очень далеко…

Она попыталась увеличить картинку максимально… Еще раз…

Странно — станция слежения категорически отказывалась это сделать!

Ладно, она просто попытается присмотреться — какие-то подробности ведь можно так разглядеть…

Спустя минуту она отстранилась, часто смаргивая — чуть слезы не потекли. А если попробовать вампирским зрением?

Так было однозначно лучше, но…

Но остров все равно выглядел каким-то ненастоящим, полупрозрачным, призрачным. Казалось, он состоит сразу из двух изображений, наложенных друг на друга. Сверху — какой-то город почти в центре острова, здания, которым больше подходит слово «дворцы», ровные дороги, расходящиеся от города по всей территории… Но под красивой картинкой проступал хаос — словно сквозь морок проступает настоящая внешность, и весьма неприглядная…

И самое странное: воды океана будто протекали сквозь остров — ни видимых отмелей, ни прибоя вокруг берегов, — похоже было, что он не представляет для них никакого препятствия…

Звонок смартфона заставил Настю вздрогнуть.

— Привет, Коль!

— Привет! Извини, если мешаю, я быстро. Слышал, ты дружишь со Змеем Горынычем?

Настя задумалась, и решила ответить честно:

— Не совсем так. Я общаюсь с Хранителями, довольно плотно. Даже дружу, можно сказать. Змей часто у них бывает — он к ним как к дедушкам относится, к обоим сразу. Ну и вот… Иногда болтаем…

— Ну значит, он тебя знает? — напирал Старостин.

— Коль, — вздохнула Настя. — Давай конкретизируем запрос, а?

— Мне нужно с ним поговорить. Задать несколько вопросов. Меня предупредили, что он…

— Поняла, — кивнула она больше самой себе, чем Коле. — Он не разговаривает с незнакомцами. Когда поедем? Одна я спрашивать не буду, даже если ты список вопросов дашь.

В машине Настя первым делом сбросила курточку — пока они принимали квартиру, вылезло, наконец, солнце, на улице ощутимо потеплело, а «Патриот» успел нагреться.

— Влад, мне надо уехать, — вздохнула она, устроившись поудобнее на сидении. — В Китеж. Вернуться сегодня наверняка не успею, но — до завтрашнего вечера максимум.

Влад спокойно пожал плечами — разумеется, мол, в чем проблема? Он привык к тому, что иногда Грааль зовет ее просто пообщаться… Да и кроме Грааля у Насти там дела бывают: с теми же Хранителями поговорить, Марго навестить — та по-прежнему тренировала гарнизон города, и служебная квартира за ней сохранялась. Кроме того, часто к Насте обращались за помощью касательно Грааля ученые из ВСЕМАГИ — этот артефакт их интересовал всегда, а после того, как появилась настоящая жрица, стал интересовать еще больше…

— Я могу быть уверена, что ты будешь делать себе уколы? Ты же умеешь, не прикидывайся. И лекарства пить? — осведомилась она.

Ах вот в чем дело!

Влад вздохнул:

— Обязательно. Это и в моих интересах. Может, конечно, со временем промахнусь на пару часиков, но ребра напомнят, не волнуйся.

— Это ты про обезболивающие! — тоном, подразумевающим, что если Влад хотел ее заболтать, то ему не удалось, заявила Настя. — А заживляющие?

Он снова вздохнул, и, помолчав, ответил:

— Честно. Ничего не могу обещать. Если вспомню, когда буду колоть обезболивающие.

Настя долго раздумывала, потом сообщила:

— Ну… Это лучше, чем ничего… Постарайся все-таки вспомнить.

Влад кивнул, не отводя глаз от дороги.

— Что там с артефактами? — Настя решила сменить тему. — И комната еще…

— Комнату оставили как есть. Физически неотъемлемое имущество или как-то так, к тому же, в завещании Корбута упомянуто, что нам окно пригодится, — пояснил Влад. — Даже не рискнули старье оттуда вынести. А так — изучали, конечно, как могли… В спальне — артефакты по мелочи, например, самонастраивающиеся очки… В смысле, под зрение того, кто их надел, настраивающиеся…

— Ясно, — протянула Настя. — Значит, насчет комнаты понять ничего не смогли…

Влад пожал плечами, потом пробормотал:

— Скорее нет, чем да… Ты, я заметил, картины в гостиной активно разглядывала?

— Ну… Честно — я ничего не поняла. За ними же следить надо какое-то время… Этот Иван Федорович сказал, что пейзажи становятся мрачными — такого я не заметила. А что на одной вообще рисунок странный — да.

— Странный? — удивился Влад.

— Ну да. По-моему, какая-то другая планета… Или как слой в Беловодье — помнишь? Существа будто из подземелья…

Влад бросил на нее быстрый взгляд, но Настя, похоже, сказала это без всякой задней мысли и теперь сидела, глядя в окно.

Ну ладно…

— Ты через отдел в Китеж? — спросил он немного позже. — Подвезти?

— Нет, — Настя покачала головой. — Мы с Колей едем, через портал на Варшавском шоссе. Встретимся на Верхних Котлах в шесть. Всего на день же, я только рюкзачок свой возьму.

— Ну, до МЦК я тебя все равно подкину, — отозвался Влад. — Не лишай меня удовольствия…

[1] Ставок — пруд на южно-русском диалекте.

Глава 8

— Первый раз в Китеже? — спросила Настя.

Коля оторвался от созерцания архитектурных красот и покачал головой:

— Второй. Позапрошлой зимой с Федором Богдановичем приезжал на два дня: просто город посмотреть и познакомиться… С некоторыми людьми познакомиться, в общем.

Настя улыбнулась в ответ:

— Ясненько. Так и запишем: здешние корпорации тоже входят в число твоих клиентов. Пойдем, что ли? Ты же города не знаешь, до гостиницы провожу.

— Давай только сразу поедим. Я прямо с работы, вещи из стрёмного баула[1] взял…

Она подняла бровь, то ли вопросительно, то ли восхищенно, и Коля поспешил пояснить:

— У меня часто внезапные командировки бывают, как сегодня. Сотрудникам тоже приходится… Поэтому воспользовался папиным опытом — завел в офисе целый стрёмный гардероб для всех.

— Ладно, пойдем поедим, действительно, — Настя махнула рукой, приглашая за собой. — Здесь неподалеку одна кафешка есть… Хотя что я говорю — в Китеже везде очень хорошо кормят. Эта просто по пути… Там и поговорим.

Они двинулись по улице от Центрального почтамта.

Николай думал, что в очереди к порталу на Варшавке он успеет рассказать Насте, в чем, собственно, проблема, но август подвел: большинство отпускников успели покинуть Москву еще неделю назад. Так что вестибюль поражал практически девственной пустотой и чистотой, и меньше чем через десять минут они уже вышли на площадь перед Китежским почтамтом.

Город, поразивший его зимой, конечно, оказался еще краше летом, и теперь, двигаясь по улице вслед за Настей, он с трудом мог оторвать взгляд от каждого дома, точнее, терема, мимо которого они проходили… Коля испытывал смешанные чувства. Он слышал, конечно, общее мнение, что Китеж стал еще лучше после восстановления, но почему-то очень хотелось посмотреть на те, первоначальные здания, многим из которых до пожара исполнилось по пятьсот, а то и по тысяче лет… Многочисленные фотографии старых памятников архитектуры, благодаря которым, собственно, новые дома и были воссозданы, это желание не могли удовлетворить, и Коля немного завидовал Насте: она их видела воочию и гуляла по тем улицам! Пусть недолго, всего два или три часа до атаки Цитадели и последовавшего за ней пожара, но она их видела!..

— Пришли, — Настя открыла дверь и пригласила его в обычную «стекляшку» в духе шестидесятых годов прошлого века. — Давай у окна сядем, тут отличный вид!

Несмотря на голод, Коля оценил открывшийся ему пейзаж прежде, чем обратил внимание на папочку с меню, лежавшую на столе: действительно, отсюда как на ладони были и кремль с храмами, пагодой и мечетью, и высотки Китеж-сити с бегущими строками рекламы, и промзона с колыхающимся над ней переливчатым маревом — пологом секретности…

— Коля! — вывела его из молчаливого созерцания Настя. — Выбирай уже, на нас официантка загляделась!

Раскрыв, наконец, папочку и оценив ассортимент, он решил не морочить себе голову:

— А ты что заказала? — спросил Николай.

— Великий аналитический ум! — покачала головой Настя и подозвала официантку: — Две порции пельменей с хреном, пожалуйста, два компота ваших фирменных, и… Пирожное будешь, нет? Тогда один эклер, мне с собой.

Пока официантка покинула их, Коля решил приступить к делу:

— В общем, так… Ты ведь Тхора знаешь?

— Ну, как знаю… — Настя уставилась в окно и задумалась, пытаясь подыскать слова. — Один раз довелось общаться, и даже очень плотно, я бы сказала... А потом так — здоровались. По-моему, он меня избегает.

— Это почему?! — поразился Коля.

— Это лично мое мнение… Но, кажется, он чувствует некоторую вину… А, ты же не знаешь эту историю… В общем… хм… моя жизнь стала такой, какая она есть, во многом благодаря ему.

Настя замолчала, пауза затянулась, и Коля решил, что надо сказать что-то утешительное:

— Ну… Не знаю, в чем там дело, но он наверняка не специально…

Настя замотала головой:

— Коль, я просто в целом хотела показать, насколько я его знаю. Чтобы ты понял. Я его виноватым не считаю, он стал орудием судьбы — я это серьезно, между прочим, — и в итоге жизнь сложилась так, как должна была, и вообще… И вообще, давай к делу.

Коля вздохнул — все-таки многие психологические нюансы отношений между субъектами, не важно, людьми или нежитью, частенько ускользали от его понимания. Не поддавались его могучему аналитическому дару, так сказать…

— Хорошо, к делу, — согласился он. — Мы сейчас работаем над одним важным заказом. В связи с которым мне было необходимо… пообщаться с Тхором, причем как можно быстрее. Я вышел на него, позвонил, и оказалось, что он в отпуске, в Краснодарском крае…

— Гнездо там у него, — хихикнула Настя, перебив.

— А?.. А, ну да, он сказал, что хочет побольше с детьми побыть, верно… — вспомнил Коля. — Ну так вот. И еще сообщил, что никогда особо тем вопросом, который нас интересует, не занимался, а вот Змей Горыныч должен иметь хотя бы часть нужных нам сведений… Я, конечно, не поверил: шестилетний ребенок! Какие сведения?!.. Но все же заказ срочный… Насть… Почему ты на меня так смотришь?

Настя, замерев, действительно уставилась на него во все глаза.

— Коля… — наконец, произнесла она, на этот раз голос ее звучал вкрадчиво. — Я ушам своим не верю!.. Ты?! Ты не в курсе, кто такой Змей Горыныч?!

Коля молчал, не зная, какую линию поведения выбрать. Единственное, что сейчас он понимал отчетливо — что этот мир в очередной раз оказался гораздо сложнее, чем он ожидал. Ощущение это появлялось у него уже не раз, и он знал, что ничего страшного не происходит: просто очередной этап осмысления реальности. Сейчас еще один паззл встанет на место, и, когда все немного уляжется, ему будет доступен новый уровень анализа.

Но что его нервировало и ставило в тупик — это Настин тон.

Впрочем, вот оно, решение:

— Насть, извини, но я не родился нежитью или магом, и многие знания мне до сих пор не доступны. Фактически, делаю первые шаги в новом для себя мире, — сухо и с достоинством отозвался он. — Мне кажется, я тебя ничем не задел…

Появилась официантка, ловко расставила с подноса тарелки, полные пельменей, приборы и большие чашки с компотом, и, осведомившись, все ли в порядке, исчезла.

— Ничем не задел, чтобы саркастировать надо мной, — закончил Старостин.

— Извини, — Настя, похоже, и впрямь почувствовала вину. — Правда, извини. Я просто действительно удивилась и даже не поверила, что ты не знал… Что тебе не сказали… Я вкратце тогда. Змей Горыныч — это органическая база данных, созданная рептилоидами около пятнадцати тысяч лет назад с целью сохранения истории всей Земли. Живой компьютер… Ну или наподобие того… Выглядит он шестилетним ребенком просто потому, что недавно уходил на профилактику. Обновлялся. А знаний у него… Вся история и… И даже все научные открытия за это время! И… Вообще всё!

Коля моргнул молча.

Вот оно как…

Вот оно как, значит…

Ну что же. Прекрасно. Тхор оказался прав: этот шестилетний ребенок наверняка обладает необходимыми ему сведениями. Хотя бы частью…

Нет, не наверняка. Практически точно.

— Ты ешь, — сжалилась Настя. — Я пока дальше расскажу.

Слушая ее рассказа под пельмени, которые оказались действительно очень вкусными, Николай только кивал. Ясно, значит, он уходит на профилактику. Понятно, сейчас ему только внешне шесть лет. Угу, психика на уровне подростка лет примерно пятнадцати… Очень одинокий подросток, в силу интеллекта вынужденный общаться только со взрослыми… Стоп!

— Переходный возраст? И осложненный обстоятельствами? — решил уточнить Коля. — Значит, может закапризничать и… отказаться отвечать на вопросы?

Настя помялась, потом ответила:

— Если честно, я предложила поехать уже сегодня, а не завтра, для того, чтобы заранее с ним поговорить. И договориться про завтра… Из-за секретности у него заблокированы все звонки снаружи, не из Китежа… Вообще все, даже от знакомых.

Но Колины мысли уже неслись в другом направлении:

— Хм… Интересно… Получается, физическое взросление отстает… Клетки, выходит, не могут делиться быстрее? Биологические параметры не способны обеспечить… обеспечить… психологическую зрелость?.. Это мысль, кстати!..

— Коль! — Настя не удержалась, перегнулась через стол и потрясла его за плечо. — Вот ты сейчас меня испугал! Видел бы ты свое лицо! Оставь, это какая-то побочная ветка анализа…

Он позволил себе усмехнуться:

— Эх, Насть, если бы ты знала, какую публикацию по этой побочной ветке хороший биолог смог бы сделать! Ладно… Значит, нет гарантий, что завтра он будет в настроении общаться?

— Я и хочу, чтобы Змей завтра пришел к Хранителям. К Иванову и Кисмерешкину в смысле — их ты знаешь? Ну вот, они… благотворно влияют на его подростковую психику, скажем так. Там и пообщаемся.

— Ну хорошо, — Коля окинул взглядом стол, тарелки обоих уже опустели. — Пойдем?

— Не-а, — покачала головой Настя и скроила лукавую рожицу. — Давай, колись, что за заказ такой, что тебе срочно понадобились какие-то древние рептилоидные истории?

Коля задумался: не ожидал, что она так быстро догадается. Впрочем, он же и не пытался особо скрыть информацию…

Возникала интересная коллизия. Заказ сделан Точицким и был совершенно секретен. А Настя — его жена… Ну, практически.

Что касается практически — привлекать ее он права не имел. И тем более, раскрывать, кто заказчик…

Ну ладно. Все равно другого выхода нет. Органическая база данных истории Земли, надо же! Понятно, что кого-то еще, кроме Насти, кто мог познакомить его со Змеем Горынычем, он быстро не найдет. А с незнакомыми тот не общается…

— Очень срочный и особо важный заказ. От «Захвата», — решил сказать он.

Настя помолчала, прищурившись. Потом выдала, покачав головой:

— Такое, Коль — это уровень Ионеску. Если не самого Хватова…

Старостин кивнул молча. И был искренен: ему с самого начала было понятно, что даже если инициатором расследования был лично Владислав, то заинтересована в нем самая верхушка нежити. Да и наверняка не только нежити…

Коля взял чашку с компотом и допил залпом.

— Ну что, пошли? — спросил он.

— Пошли, только возьму свой эклер. Отведу тебя в гостиницу, к Граалю зайду, а потом — к Маргоше на квартиру, я часто в ее служебной останавливаюсь… Потом Змею позвоню, и тебе все скажу. Знаешь Марго, сестру Федора? Ну вот, она мне ключ дала…

Поначалу Влад решил припарковаться у гаражного комплекса, но стоянка там была полна. Понятно: уехавшие отпускники, которые были не в состоянии оплатить бокс, предпочитали оставлять машины там, где была хотя бы условная охрана… Ладно, придется поискать место у какого-нибудь из магазинов…

А впрочем, и в сам магазин стоит зайти за каким-нибудь хот-догом или чем-нибудь в этом роде. Перед тем, как Настя уехала, они, конечно, перекусили, но неизвестно, сколько времени займет осмотр оврага. Вариант заехать домой и поесть там был отвергнут Владом как непрактичный: времени уже семь — август, скоро закат.

У супермаркета место нашлось быстро, Влад припарковал машину и направился внутрь. В этом магазине он бывал нечасто, но, насколько помнил, прямо у входа располагался прилавок с различной кулинарией… И точно: спустя несколько минут, отстояв совсем небольшую очередь, он оказался счастливым обладателем двух элешей, еще теплых. Просто прекрасно!

Уже выходя, он вдруг понял, что стоит купить и водички какой-нибудь: элеш — пирожок очень сытный, пить обязательно захочется… Ну ладно, невелика задержка: бутылка воды и, на всякий случай, ряженка: как-то она быстро дома исчезает, вечно полезешь в холодильник — уже кончилась… Ну вот пусть и подождет его на заднем сидении машины.

В торговом зале народа было совсем немного, зато работало только две кассы. Влад пометался между ними, оценивая, в какой очереди у людей поменьше товаров в тележках, потом мысленно махнул рукой: все равно быстрее всегда идет соседняя. Так что он остановился в той, к которой ближе оказался. От нечего делать принялся рассматривать кофе на ближайших полках…

— Валер, ну что там, разобрались?

— А-а-а… В общем, никак не накажут, но в следующий раз…

Влад обернулся. У соседних стеллажей с пивом разговаривали продавщица с тележкой, полной банок с алкоголем, и немолодой мужчина в форме охранника. Лицо у него было очень недовольное.

— Ну, хоть сейчас не накажут… — словно это могло как-то смягчить то, что ждало охрану «в следующий раз», произнесла продавщица и переставила несколько банок с тележки на полку.

— Ларис, дело ведь не в продуктах — подумаешь, пара пачек какао, шоколадки да консервы эти! Дело в том, что хрень какая-то непонятная! — охранник так махнул рукой, что стало понятно: он разозлен и очень озадачен. — Хрень на камерах, понимаешь?!

Продавщица, видимо, ни о какой «хрени» еще не слышала, поэтому прервала свое занятие и снова заинтересованно повернулась к Валере…

— Молодой человек, вы стоите? — услышал Влад старческий голос позади, и его ощутимо толкнули в спину.

— А? Да, да, — Влад глянул на хвост очереди впереди и подошел ближе к кассе.

В общем-то, понятно, что за «хрень» там на камерах. Не гарантия, конечно, но близко к тому… Список продуктов, впрочем, странный: какие-то консервы, какао и шоколад… Самое сытное, что ли, взял пришелец? Думает на этом протянуть подольше? А откуда, кстати, он знает, какие продукты сытнее?

На всякий случай он настроился на вампирский слух.

…— Замок без всяких следов, Ларис! Между прочим, электронный! А этот… В балахоне каком-то — шнырь туда! С маскарада сбежал, что ли?! И двигается как…

— Молодой человек! — на этот раз тычок тележкой сзади был весьма ощутимым.

Ладно, достаточно. В балахоне, значит. «Клован анальный ряженый», значит — выражаясь языком той троицы, которая сейчас, наверное, уже едет в Уфу, в неведомую мотивацию, от наркоты лечиться… И двигается, значит, странно…

Влад пробил бутылочку воды и две ряженки, двинулся к выходу, вспомнил про пакет с элешами, оставленный на транспортере, вернулся за ним, и, наконец, покинул супермаркет. Забросил в машину ряженку, чуть подумав, достал один элеш…

Не удержался, открыл одну бутылочку ряженки и выпил половину — маленькими глотками, смакуя, и с элешем и водичкой двинулся к оврагу.

Обогнул забор по склону, прошел чуть подальше вдоль него, по пути сам не заметил, как проглотил пирожок. Ну что же, пора и спускаться — где-то тут, вроде, уже должна быть самая ближняя труба, точнее, лаз…

Земля здесь поросла лопухами и прочими сорняками — разительный контраст с ухоженным газоном сквера по ту сторону забора. Ну, возможно, так даже лучше: не может быть, чтобы пришелец не помял по пути какой-нибудь из этих громадных листьев… Он же неопытный! Ну, должен быть неопытным…

Еще, кстати, на дне сыро: должны остаться следы…

Влад замер. Да, следы… Да, неопытный…

Но он-то думал, придется внимательно осматривать место и искать улики, а оно вон как… Сразу!

Хлипкая решетка, по идее, была призвана защищать от любопытных детей бывший ввод трубы в склон оврага. Теперь она была просто отогнута вбок почти целиком, лаз зиял круглым темным провалом. Стебли огромных лопухов вокруг сломаны и, похоже, специально примяты по бокам, а внизу — просто вытоптаны.

Влад подошел ближе, не боясь затоптать следы — все очевидно, если кому-то нужны отпечатки обуви… хм… или стоп пришельца — бери вон на дне оврага, прямо на сырой глине с разводами и наносами от ручья, протекавшего здесь после дождя. Осмотрел решетку…

Блин, а между прочим, пришелец силен! Вблизи-то видно, что решетка отнюдь не хлипкая — прутья арматурные, толщиной с мизинец Влада, между собой сварены… Да, закреплены были цементом в пазах, выдолбленных в бетонных стенах трубы, и цемент раскрошился от времени, выдернуть было относительно легко, но загнуть эту «сеточку» вот так!..

А впрочем, это мог сделать совсем не пришелец, и довольно давно. Мало ли народу всякими подземными лазами интересуется… Но вытоптал растительность вокруг наверняка он.

Влад заглянул в лаз. Оттуда ожидаемо пахнýло канализацией, затхлостью, сыростью, землей, ржавчиной и…

Влад отшатнулся.

Кровью!

Очень слабо, издалека, но… Но вампиру в этом деле не ошибиться.

Кровью. Причем довольно свежей…

Он задумался, пытаясь вспомнить, почувствовал ли запах крови тогда, в сквере — у пришельца ведь была ссадина на щеке.

Похоже, нет. Та кровь, если и пахла, то как-то иначе, так, что Влад не распознал… Во всяком случае, охоты у него она не вызвала совсем. Совершенно никакой…

Ну, собственно, если легенды, в частности, те кельтские саги, краткое содержание которых прислал ему Старостин, правы, то так и должно быть. Негоже рабам жаждать крови господ… Да и не получится — гемоцианин не нужен вампирам, у них гемоглобин, хотя и фактор-специфический…

Интересно, это действительно была ошибка аннунахов, или они все предусмотрели?..

Влад нахмурился и помотал головой, отгоняя мысли — не время сейчас задумываться над легендами! Надо срочно звонить Ионеску — тот обещал группу… И карту, кстати! Только для порядка надо еще кое-что проверить…

Спустившись на дно оврага, Влад прошел быстрым шагом по травяной кайме у ручья дальше по руслу. Где же, где же?.. Лопухи и прочие сорняки были нетронуты, он едва разглядел под ними следующий ввод трубы… Значит, пришелец сюда и не ходил, удовольствовался первым же лазом. Точно: на глиняном дне ручья и следов-то нет. Ничьих вообще.

Почему-то инопланетянина даже стало жаль: складывалось впечатление, что он не просто неопытный — он ничего не знал о Земле! И решил скрыться, наверное, только потому, что понимал: если его встретили неприветливо, то и дальше как минимум не светит ничего хорошего… Да и скрылся ли он? Вон как наследил! Не обнаружен до сих пор просто из-за того, что крадет только по мелочи. А в овраг даже дети ныне не лазят: в смартфонах сидят…

Возвращаясь к первому лазу, Влад достал телефон:

— Привет, Михаил! Есть новости…

Выслушав его, гендир долго молчал, потом произнес:

— Ну что же… Группа готова, карты есть… Достоверность далеко не стопроцентная, но все же… Операция, кстати, будет совместная с отделом — как ты понимаешь, наиболее точные карты коммуникаций только у Ведомства. Так что Звонков одобрил…

Влад подождал продолжения, понял, что его не будет, и решил напомнить о ранее сказанном:

— Михаил, там кровь. Свежая.

— Я понял, Сармат. Понял ход твоей мысли — там раненый. И понял, что ты хочешь пойти прямо сейчас. Группа раньше, чем через час, не подъедет, — Ионеску вздохнул. — Ладно. Карту ближайших ко входу коммуникаций сейчас скину. Раненого обнаружишь — постарайся дальше не соваться. Снаряжение какое?

— В машине, — сообщил Влад. — Наградной «Грач», патроны, фонарь, аптечка, еще кое-что из туристических причиндалов… Должно хватить.

— Добро, — отозвался гендир. — Чем путь отмечать, будет?

Влад задумался на секунду, потом кивнул:

— В супермаркете мелки куплю, задержка небольшая.

— Добро, — повторил Ионеску. — Хочу только одно соображение высказать, Сармат. Не думаешь ли ты, что раненый тот… Что ранение его — результат контакта?

Влад помолчал. Собственно говоря, прикидывал этот вариант как очень возможный. Очень…

— Думаю, — согласился он. — Ну, вот и узнаем.

Гендир помолчал, потом решил закончить:

— Ну, тогда до встречи! И удачи.

— Михаил, — решил задержать его Влад. — В этом магазине остались записи с камер…

— Понял уже. На всякий случай пошлю ребят пройтись по всей улице. Мало ли где он засветиться успел…

Через двадцать минут Влад вернулся к лазу, постоял перед ним несколько секунд… Нагнулся, пытаясь разглядеть, что там, впереди. Запах крови стал отчетливее — показалось или нет?

Ладно.

Он еще раз посмотрел на экран смартфона, сверяясь с присланной гендиром картой.

Потом встал на четвереньки и полез в темноту.

[1] Стрёмный баул — на сленге силовиков тревожный чемоданчик. Используется в случае срочных командировок, в него входят чистое белье, комплект формы, мыло, бритва, аптечка и некоторые другие принадлежности. Аналогичный набор на работе также часто имеют журналисты.

Глава 9

На лежку пришельца Влад наткнулся быстро.

Собственно, он и предполагал, что тот не будет забираться глубоко.

Карта показывала, что эта труба не подводила раньше воду к домам, а наоборот, выводила ее в овраг из большого коллектора, лежавшего метрах в ста от склона. Саму трубу, точнее, металлическую ее часть, демонтировали, видимо, еще вместе с теплотрассой, и, пробравшись на четвереньках по круглому бетонному коробу, Влад добрался до входа в этот коллектор.

Сооружение было квадратным в сечении, а своды его оказались достаточно высоки, чтобы ему можно было встать во весь рост, лишь немного склонившись. По центру проходили сразу четыре трубы — одна из них была той самой, уже нерабочей, ввод зиял ржавым круглым отверстием. Из остальных две, закутанные в слои утеплителя, тем не менее, немного грели воздух и слабо монотонно шумели, внутри еще одной побулькивало. Отчетливо пахло канализацией, но Влад удивился тому, что, несмотря на общую тяжелую влажность, лишь на дне узкой извилистой полоской проступала вода да слышался откуда-то размеренный стук капель. Впрочем, потеки на стенах и потемневший бетон ясно говорили о том, что здесь творится весной и после сильных дождей…

Карта показывала, что через каждые двести метров в коллекторе сделаны расширения — такой же бетонный блок буквой П, из которого был сделан сам короб, вдавался в сторону. То ли это были места для отдыха обходчиков, если таковые, конечно, существовали, то ли заделы на будущие отводы труб… Но в ближайшей такой «комнатке», собственно, он и обнаружил лежку.

Пустую лежку.

В темноте, которая царила здесь, зрение вампира было слабой подмогой: да, видно значительно дальше, чем со светом, но мелкие детали ускользали, сливались с тьмой.

Решив осмотреть лежку получше, Влад переключился с вампирского на обычное зрение, выждал несколько секунд, прежде чем включить надобный фонарик… Потом сообразил, что стоит принюхаться.

Да-а, кровью здесь и не пахло. В смысле, не пахло от лежки — так-то, по мере того, как он углублялся в подземелье, запах крови становился все отчетливее, но шел он не отсюда. Ясно, значит, если все-таки именно пришелец виноват в том, что кто-то оказался ранен здесь, в этих переходах, сюда он после столкновения не возвращался…

Ну, самый лучший вариант, конечно — что он вообще непричастен к инциденту…

Впрочем, это как посмотреть… Тогда остается открытым вопрос, кто именно ранил человека?

Ладно, эти размышления оставим на потом. Влад снова потянул воздух носом.

Пахло от лежки забавно — резкая смесь несочетаемых запахов. Затхлость, рыба и шоколад. Ну, похоже, с этим как раз все понятно, стоит уже включить свет…

Так и есть. На полу валялось какое-то тряпье, происхождение которого угадывалось мгновенно — ближайшая помойка. В углу — две банки консервов, закрытые. Влад нагнулся и, не притрагиваясь, принялся рассматривать. Печень трески, надо же! Зачем пришельцу печень трески? Он вообще знает, что это такое, интересно?

А вот и обертки от шоколадок — целых четыре штуки! Лежат стопочкой в другом углу, зачем-то тщательно разглажены, фольга, кстати, тоже. Рассматривал он, что ли, эти цветные бумажки? В темноте? Кстати, а может, он тоже обладает каким-то аналогом вампирского зрения?..

Влад повернул голову — среагировал на какой-то странный звук вдалеке, — и луч налобного фонаря услужливо выхватил скомканную бумажку под трубами. Звук не повторился, да и опасным не казался, поэтому он сделал пару шагов к находке.

Так и есть — пустой пакетик из-под купороса. Забавно… Действительно съел он его, что ли?

Несмотря на всю логичность этого вывода, несмотря на собственную догадку о том, что обладатель гемоцианиновой крови в земной среде будет нуждаться в источнике меди так же, как Влад, вампир с фактор-специфическим гемоглобином, нуждается в крови людей и продуктах с высоким содержанием железа, воображаемая картинка с пришельцем, пожирающим удобрения, выглядела настолько нереальной, глупой, комичной, что поверить в нее было невозможно…

Ладно. Надо пометить для группы, идущей следом, место лежки, и идти дальше. На этот раз — уже точно на запах крови. Там раненый, и он нуждается в помощи…

Влад нацарапал мелком на стене знак перед коробом, потом вернулся на десять метров, чтобы сделать предупреждающую пометку, с надеждой посмотрел в сторону трубы, что привела его сюда — нет, группа, похоже, не нагоняет… Наверное, даже к оврагу еще не подъехали.

Куда теперь? Он достал смартфон и снова сверился с картой. Все, вперед.

Он выключил фонарь, перешел на вампирское зрение и слух, и пошел дальше. Метров через сто пятьдесят должно быть пересечение с другим таким же коллектором — пахнет, очевидно, оттуда…

Да, запах становился все сильнее и сильнее. И уже совершенно понятно, что у бедолаги, кем бы он ни был, отнюдь не пара царапин — кровотечение очень обильное, может быть, массированная кровопотеря. Вот это было плохо: идти он не сможет, это во-первых, а во-вторых, Владу придется остаться с ним до подхода группы.

У поворота он замер, инстинктивно пощупав аптечку на поясе. Остается надеяться, что стандартного комплекта хватит…

Здесь было чуть прохладнее. Влад поднял голову — наверху виднелся колодец. Логично: перекрестье труб… Пора дальше, нечего заглядываться.

Он повернул — и отшатнулся, втянув воздух сквозь сжатые зубы: возникло ощущение, будто он во весь рост вляпался в пелену крови! Царящая здесь влажность, конечно, усиливала запахи, но ведь по коллектору гуляет сквозняк!..

Он сдержал первый порыв включить фонарик и бежать на помощь — достал смартфон и еще раз сверился с картой. Прямо вокруг него-то потеков крови не видно… Ага, значит, вероятнее всего, раненый в очередной нише из тех, в которой устроил себе лежку пришелец…

И, скорее всего, бежать к нему бесполезно: он уже мертв.

Слишком много крови потерял, «вытек», как говорится.

Влад задумался и решил прислушаться на несколько секунд: как-то сама собой пришла мысль, что это может быть неплохой ловушкой для вампира…

Тишина. Полная тишина.

Ну что же…

Он включил налобный фонарик, прошел с полсотни метров и замер, разглядывая стены коллектора и трубы. Блин, да здесь действительно творилось что-то страшное!

Голубоватый луч света метался вслед за поворотами головы, выхватывая брызги и потеки на стенах. В буквальном смысле слова все было заляпано кровью! Не может быть, чтобы это случилось только с одним человеком…

А вот и ниша — к ней ведет широкий кровавый след, а оттуда натекла обширная лужа.

Да нет. Только с одним человеком.

И он действительно мертв. Живым такое быть не может, однозначно.

Влад осторожно, стараясь не наступить в кровь, подобрался к истерзанному телу и на всякий случай захотел все же нащупать пульс на шее — не получилось. Просто потому, что шеи, собственно, не было, из огромной раны виднелись обломки позвонка.

Свитер на груди был растерзан лентами, между ними тоже проглядывали глубокие порезы, в которых поблескивали ребра.

Довершала картину левая нога — она была повернута под неестественным углом, штанина на бедре практически оторвана, а рана однозначно указывала на то, что бедренная артерия пробита, и, похоже, в нескольких местах.

Кровь уже потемнела и сворачивалась, по краям луж и в потеках на стенах даже начала подсыхать. Тем не менее было понятно, что бой произошел совсем недавно — час, может быть, полтора назад. Ранив в грудь, затем порвав бедренную артерию, враг или враги на несколько секунд оставили жертву — человек еще смог проползти несколько метров до ниши в поисках укрытия, — а потом буквально выдрали горло и сломали шею…

Владу довелось уже дважды видеть такую картину — не лично, а в учебных роликах «Захвата» и отдела. Виновник был известен.

Модификанты.

Он невольно покрутил головой недоверчиво — да не может быть! Модики — здесь, под Москвой? В буквально смысле слова — под Москвой?!

— Да ну не-е! — он сам не заметил, как произнес это вслух.

Не притрагиваясь к трупу, так же аккуратно, как подбирался к нему, вышел на чистое место. Еще раз огляделся…

Следы. Вдаль по коллектору вела цепочка постепенно исчезающих во тьме следов. Чьи-то кроссовки были испачканы кровью. Две пары, владелец одной замарался сильнее, другой слабее — эти следы исчезали через десяток метров, еще в луче света мощного налобника. По цепочкам было ясно — отсюда ушли спокойным шагом, не бежали от кого-то и никого не преследовали.

Неожиданно для себя он вздохнул с облегчением: пришелец уж точно не ходит в кроссовках! А его задача — найти его. Только его. Так что идти по этим следам не стоит, кому бы они ни принадлежали. Доложит потом кому надо, а пока надо сделать пометки — группу предупредить…

Спустя еще несколько минут он, уже в темноте закончив запись на стене и по-прежнему держа мелок в руке, остановился на перекрестке коллекторов, раздумывая, куда пойти. Понятно, что не назад, откуда пришел, и понятно, что не в ту ветку, где был только что, где лежал труп и где уходили вдаль две цепочки следов, но остальные два прохода выглядели равно привлекательными. Точнее, непривлекательными.

А если совсем уж точно, то понять, куда именно ушел от своей лежки пришелец, было совершенно невозможно.

Он включил смартфон и глянул на карту. Понятно, что никаких подсказок на ней нет, но, может, какие-то особенности коридоров укажут, что пришелец выбрал один из них…

Нет, похоже, обычные коллекторы, идут довольно далеко, пересекаясь местами с другими. Ниши тоже одинаковые, расположены через те же сто пятьдесят — двести метров…

Влад пожал плечами — раз так, то можно просто, не углубляясь, пройти по очереди в каждый из проходов, проверить и вернуться. Как раз должна подойти группа, и тогда они решат совместно, что делать. Может быть, вообще поставят наблюдателей и уйдут отсюда… Самое логичное — пойти за подмогой, если здесь действительно модики. Возможно даже, стоит запросить у Ионеску резерв, чтобы прочесать подземелье…

Ладно, это тоже потом.

Он уже решил было идти в проход слева, и вдруг замер. Откуда-то послышался то ли всхлип, то ли вздох…

Влад до предела сосредоточился, пытаясь понять, откуда шел звук.

Да там не всхлип — кто-то едва слышно бормочет, временами порывисто вздыхая… Далеко. Но направление понятно: все-таки правая ветка. Ну что же…

Влад, по-прежнему прислушиваясь — не забывать же о том, что где-то здесь, относительно неподалеку, бродят два модификанта? — размеренно и максимально тихо зашагал, ориентируясь на звук и временами делая пометки на стене. Бормотание и вздохи впереди не прекращались…

Стоп. Вот этого он не ожидал. Стоит свериться с картой.

Зажегшийся в темноте экран смартфона с какой-то даже издевкой подтвердил, что составителям карты ничегошеньки не известно о проеме в стене с уходившей вниз лестницей, сваренной из арматурных прутьев, покрытых ржавчиной.

Известно, конечно, что московские подземелья скрывают множество тайн, но ожидаешь встретиться с ними где-то в центре, где, вроде, некоторые отчаянные до сих пор ищут библиотеку Ивана Грозного, и никак не под современными районами, построенными всего считанные десятилетия, а то и годы назад. Влад включил фонарь и склонился над ходом, освещая себе пространство.

Лестница как лестница. Ржавая, снизу тянет влагой и холодом гораздо сильнее, чем они чувствовались в пройденных коллекторах…

Насколько Влад мог видеть, ход спускался куда-то очень глубоко — лестница поворачивала каждые десять ступенек, сквозь прутья коротких площадок какого-либо дна видно не было, по крайней мере, луч налобника его не достигал.

Ну ладно, это потом. И надо не забыть по результатам вылазки внести дополнение в карту — раз уж Ионеску сказал, что она разработана специалистами Ведомства… Забавно, блин — уж эти-то относительно новые коридоры вполне можно считать давно исследованными… Исследованными в первую очередь!

Впрочем, что-то подсказывало ему, что таких сюрпризов впереди может ждать еще немало…

Внезапно снизу, из колодца, раздался монотонный нарастающий шум, холодом и сыростью повеяло еще сильнее, затем шум перерос в негромкий гул с характерным ритмом…

Почувствовав дрожь бетонного пола сквозь подошвы кроссовок, Влад негромко рассмеялся: метро же! Новая ветка! Ну, относительно новая, конечно, но теперь понятно появление необозначенного на карте колодца: вряд ли изменения в эту схему даже в Ведомстве вносятся каждый год…

Ладно, с этим все ясно. Влад погасил фонарь, сделал пометки по обеим сторонам лестничной площадки и двинулся дальше — все так же тихо и размеренно…

Спустя несколько десятков метров в тишине и темноте он вдруг понял, что бормотание и порывистые вздохи доносятся совсем близко, может быть, из следующей ниши. Остановился и постоял, прислушиваясь…

Несомненно, это был человек. Пришелец вряд ли смог бы так:

— Господи, Господи, Господи… Аллах, Будда, Наверху Кто-нибудь… Не наведи, не наведи, помоги… — короткий всхлип. — Господи, Господи… Будда… Аллах… Все сделаю, все… Не наведи их, помоги, помоги, помоги… — прерывистый вздох и всхлип.

Влад вздохнул, прикидывая, как поступить. Очень не хотелось бы, конечно, чтобы человек, совершенно явно пребываюший в психологическом шоке, при его появлении с криком бросился бежать. Искать его в этих коридорах, где наверняка поджидает еще не один сюрприз наподобие лестницы, и бродит парочка, уже уничтожившая одного, было попросту опасно.

Выход выглядел несколько цинично на первый взгляд, но, по крайней мере, почти стопроцентно гарантировал, что бедолага не поступит таким образом. Голос бормотавшего звучал молодо, и шанс, что его хватит инфаркт, Влад оценил как маловероятный.

Ну что же, приступим…

Он перешел на крадущийся шаг и, не слыша сам себя, подошел вплотную к нише. Вот человек, собственно — сидит, скрючившись в три погибели, вжался в самый угол. На лбу, как и у Влада, фонарь — не включает, наверное, потому, что боится привлечь к себе внимание… Сложил руки на груди молитвенно, и бормочет, бормочет, бормочет молитвы — думает, наверное, что едва слышно…

Влад склонился почти вплотную к человеку, постоял так — от бедолаги пахло страхом и… Похоже, он обмочился…

— Э-э-эй, — тихонько позвал Влад и поддел его пальцем за подбородок, пытаясь развернуть лицом к себе. — Я пришел помочь…

Бедолага замер, издал короткий едва слышный стон и обмяк в обмороке.

Слава богам, этого Влад и добивался!

Он спокойно включил фонарь и развернул его немного вверх, чтобы не ослепить человека. Подождал несколько секунд, потом дал ему пару пощечин… Тот глубоко задышал, хлюпая носом, потом открыл глаза… Заметался взглядом по фигуре Влада, по стенам, дернулся…

— Тихо, тихо, — как мог успокаивающе произнес Влад. — Тихо. Сейчас посидим немного, передохнем — я тебя наверх отведу. Я знаю путь, отведу тебя наверх… Ты меня понимаешь?

Бедолага закивал часто-часто.

— Меня зовут Влад. Владислáв, — он специально выбрал эту форму имени, чтобы не надо было ничего объяснять. — А тебя как?

— Ринат, — еле слышно прошептал парень — теперь было видно, что он очень молод, лет двадцати.

Он снова порывисто вздохнул и завозился, пытаясь сесть поудобнее — похоже, действительно приходил в себя. Посидел, обхватив руками колени и уставившись в темноту…

— Там чудовища, — пробормотал вдруг Ринат. — На нас напали чудовища. Они убили Егора. Растерзали…

Он сказал это так, что казалось — пытается признать сам перед собой, что увиденное и пережитое не было бредом.

— Тихо, тихо, — повторил Влад. — Выйдем наверх — расскажешь…

Но Рината было уже не остановить. Он заторопился, лихорадочно забормотал так, что временами брызгал слюной, говорил взахлеб…

Влад молчал и слушал, пытаясь составить более-менее целостную картину из тех обрывков, которые, давясь ужасом, выпаливал парень. Выходило так.

Они оба были диггерами, но Ринат специализировался на Восточном округе столицы, а Егор «работал» на этой территории. Встретились на специальном форуме, разговорились, и Егор позвал его к себе в гости, так сказать…

— Что это? — Ринат вдруг прервал рассказ и диким взором обвел задрожавшие и загудевшие стены коллектора.

— Тихо… Это метро. Под нами метро, я видел ход туда неподалеку. Видимо, не главный путь, а депо или разъезд — поезда ходят редко, это всего второй за… минут двадцать примерно, — как о чем-то самом что ни на есть обыденном, сказал Влад.

Ринат немного расслабился…

Они с Егором воспользовались другим ходом, нежели Влад: по словам диггера выходило, что есть незапертый спуск где-то на берегу реки. Ходили они по подземелью долго, потому что залезли около полудня, побывали, по его словам, в какой-то «старой части», где коридоры выложены кирпичом, прошли через некую карстовую пещеру, и уже возвращались.

— Понимаешь, мы ничего не слышали! Ничего! — повернувшись к Владу, проговорил Ринат, глаза у него снова остекленели. — И вдруг! Они сверху на нас, с труб! Двое сразу! Понимаешь?!

На последнем слове он почти взвизгнул, и Влад понял, что истерику надо прекращать немедленно. Он схватил Рината за руку, сжал ладонь, и максимально приблизил свое лицо к нему:

— Я понял. Понял. Успокойся. Успокойся. Это позади, — немного вампирской магии вместе с успокаивающими словами явно не повредят парню. — Подыши немного. Раз… Два… Три… Сейчас мы пойдем… Я выведу тебя наверх… Пять… Шесть…

Через пару минут Влад почувствовал, что парень достаточно расслабился, хотя в его глазах все еще плескался пережитый ужас. Он плавно встал и протянул Ринату руку:

— Вставай. Пойдем. Мы выберемся отсюда, — произнес он. — Я тебя выведу.

Ринат встал и вдруг порывисто обнял его. И тут же отстранился:

— Извини. Я это… — он глянул на свои штаны и очевидно смутился, и эта реакция обрадовала Влада: диггер приходил в норму.

— Ничего, я понимаю. Бывает, — кивнул он. — Я сейчас дам тебе руку и выключу свет. Не включай свой фонарь, хорошо? Пока я не попрошу — не включай.

— А как ты?.. — удивился парень. — Ну, в темноте?..

— Я хорошо вижу в темноте, — как можно спокойнее произнес Влад. — Скотопическое зрение[1], знаешь такое?

Ринат отрицательно покачал головой, но, похоже, догадался по смыслу и впечатлился. Влад уже решил, что все вопросы окончены и протянул ему руку, но тот вдруг потер щеку, которой прижимался в порыве к его груди:

— У тебя там бронежилет, что ли? — нервно хихикнув, спросил он. — Под футболкой?

Влад вздохнул: не объяснять же ему про сломанные ребра и магический корсет! После скотопического зрения-то…

— Нет, — покачал он головой. — Тебе показалось. Давай руку, пойдем.

В тишине и темноте Владу пришлось лишь временами шепотом давать команды Ринату и тянуть его за руку: тот почему-то все время норовил забрать куда-то в сторону и даже задевал несколько раз плечом и головой трубы. Ну ничего, скоро перекресток, а там прямая дорога к выходу… Наверняка они встретят по пути группу! Наверняка уже!..

Стоп! Он замер, Ринат позади тоже послушно встал. К счастью, молча, но Влад почувствовал, как рука диггера напряглась. Только бы не психанул…

От перекрестка к ним двигались двое… Нет, трое! И Влад мог поклясться, что они не из группы, которую он так ждал… Они были еще далеко, вампирским зрением Влад видел лишь смутные силуэты, но… Шаги были другими, не человеческими и не вампирскими — скользящими, даже будто бы летящими… Дыхание — учащенным, и странно плавным при этом…

Чудовища. В смысле, модификанты.

Предупреждать Рината смысла уже не имело. Судя по походке и дыханию, модики вышли на боевой режим.

Сразу показалось, что четыре магазина к «Ярыгину» — один в стволе, один в кобуре и два в кармане, — это очень мало. Очень-очень мало.

Он с силой дернул руку парня вниз и отпустил, надеясь, что тот поймет команду и догадается залечь, закрыл на пару секунд глаза, переключая зрение… Затем одновременно выхватил пистолет из кобуры и включил налобник.

Вот они! Трое! Замерли, ослепленные.

Низкие ростом, словно специально для подземелья.

Оживают…

Грохнули четыре выстрела, одновременно Ринат позади дико заорал, срываясь на визг. Влад увидел, как во лбу одного из модификантов будто мгновенно распахнул лепестки ярко-красный бутон, и модик, задергав руками и ногами, повалился на бок и съехал по бетонной стене — уже выпущенные для атаки когти блеснули в голубоватом луче. Второй будто споткнулся и отчетливо ахнул, оседая на пол.

А третий, бросив короткий взгляд на товарищей, ощерился, из пасти вылезли, удлиняясь, громадные клыки… Он мгновенно стартанул с места и…

— Ходу, быстро! — Влад развернулся и, схватив за руку по-прежнему оравшего на месте Рината, понесся по бетонному коридору назад.

[1] Скотопическое зрение — ночное зрение. Однако часто скотопическим зрением называют способность видеть в темноте лучше других.

Глава 10

— Честное слово, Змеюшка, я не знаю, о чем ты говоришь! — Настя рассмеялась. — Если хочешь, запишу все эти названия, в Москве посмотрю, послушаю…

Змей вздохнул, как показалось Насте, разочарованно.

— Змей, я же правда никогда музыкой не интересовалась! — решила оправдаться она. — Кое-как в старом роке начала теперь ориентироваться — только потому, что Влад его любит. И слушает часто.

То, что каких-либо внятных предпочтений у нее все равно не сформировалось и «Иглз» звучали почти неотличимо от «Энималз», да и вообще, все эти группы с названиями животных для нее остались на одно лицо, она решила в этой беседе скрыть. Хотя, конечно, внутренне опасалась, что Змей Горыныч примется расспрашивать об этом.

Но тот решил перевести разговор в другое русло:

— У меня день рождения скоро. Официально шесть лет исполнится. Можно уже будет в Москву съездить…

Он сообщил это как бы ненароком, хотя по его короткому взгляду искоса Настя поняла суть манипуляции:

— Если опекуны и СБ разрешат — съездишь. А там посмотрим, может, и сходим вместе на концерт… Но я бы лично музей какой-нибудь предпочла.

— В музей тоже сходим, — недовольно буркнул подросток в теле шестилетнего ребенка, по совместительству — самая обширная база данных не Земле. — Только не в Исторический! Там ошибка на ошибке…

— А в какой? — рассеянно спросила Настя, оглядываясь в поисках Коли.

Они спустились на набережную Китежа, полумесяцем охватывающую Светлояр. Над спокойными водами озера плыл мираж — зеркальное отражение ЗАТО, и она подумала мельком, что если присмотреться, наверное, можно найти и себя со Змеем Горынычем на этой картинке…

Сейчас, утром, на променаде народа было мало, но поскольку из-за множества производств работа в городе была в основном посменной, некоторые все же прогуливались, наслаждаясь августовским теплом, а кое-кто сидел под зонтиками кафе. Если не считать миража, зрелище было вполне типичным для какого-нибудь небольшого курортного городка…

— В художественный. В Третьяковку или в ЦДХ. На выставку современного искусства или даже на акцию какую-нибудь… — сообщил, наконец, Змеей Горыныч. — Актуального чего-нибудь хочется.

— Сходим, обязательно! — кивнула Настя автоматически и помахала рукой — разглядела, наконец, Колю за столиком кафе неподалеку.

Выглядел он непривычно — не в костюме, а в рубашке-поло и джинсах. Аналитик поднял руку в ответ и, расплатившись за завтрак, пошел к ним.

В глубине души Настя тревожилась по поводу его знакомства и общения со Змеем. Вчера, позвонив Коле сообщить, что договорилась с «Базой данных» о встрече, она провела краткий инструктаж. Повторила, что ребенком он только выглядит, что относиться к нему надо, как ко взрослому, но не умствовать чересчур, и, главное, не врать — у него, как у многих подростков, к вранью гиперчувствительность. Одновременно, кстати, стоит быть внимательным к его манипуляциям — вот это он сам как тинейджер умеет прекрасно и постоянно тренирует навык. Коля сказал, что все понял и постарается соответствовать…

Ну что же, остается надеяться, Старостин действительно понял и принял к сведению все сказанное, но беспокойство оставалось: Настя уже замечала за молодым гением аналитики некоторые провалы в психологии обыденных отношений…

— Привет! — Коля протянул ладонь Змею Горынычу первым, Настя не успела представить его. — Николай.

Змей посмотрел в ответ оценивающе — в буквальном смысле слова смерил Старостина взглядом сверху донизу, хмыкнул едва слышно и протянул руку в ответ:

— Ну привет. Представляться не буду, ты и так обо мне знаешь, раз знакомиться пришел.

После рукопожатия он отвернулся и сразу зашагал с гордым видом вдаль, к концу «полумесяца» набережной, туда, где обрывалась плитка и начинался настоящий лес. Через него лежала тропинка к сторожке Хранителей.

Коля вопросительно посмотрел на Настю — та, улыбнувшись, пожала плечами и махнула рукой: мол, пойдем. Несколько минут прошло в молчании, она следила за Змеем Горынычем впереди, который умудрялся, не оборачиваясь, всей своей спиной демонстрировать полную независимость от всех и вся. Особенно — от них.

— Видела? — наконец, спросил Коля и мотнул головой в сторону озера.

— Красиво, правда? — откликнулась она. — Я такой четкий мираж, наверное, впервые здесь вижу.

— Но это же противоречит!.. — начал аналитик, сделал паузу, явно что-то сообразил и продолжил гораздо менее уверенно: — Я имею в виду, вода ведь холодная…

— Коль, не равняй магию по законам физики, — покачала головой Настя. — Он тут знаешь что показывает иногда? Марго сказала, на прошлой неделе вдруг вывел один из эпизодов похода Ермака на Сибирь, например. А я сама видела в прошлом году строительство Магнитогорска. Прямо настоящий репортаж… Ну или документалка короткометражная, жаль, немая. Ну, что это Магнитогорск — мне потом сказали…

У Змея Горыныча впереди период демонстративной независимости внезапно закончился. Он притормозил, было похоже, что уши отчетливо растут в их сторону.

— Он? — поднял бровь Николай.

Настя удивленно глянула на него, потом поняла:

— Светлояр, в смысле. Озеро. Поэтому иногда «оно» говорят.

— А, — Коля сказал так, что было видно: озадачен еще больше, но спрашивать не хочет. — Это что-то предвещает?

Она пожала плечами:

— Во ВСЕМАГИ изучали видения многократно, разные группы… Пришли к выводу, что ничего, не существует никакой взаимосвязи. В смысле, между миражами и текущими событиями. Просто озеро иногда показывает… историческое кино, вот и все.

Змей, сделав вид, что заинтересовался какой-то былинкой на обочине, подождал, пока они подойдут, потом повернулся:

— Он иногда будущее показывает. Поздно ночью бывает — народа мало, а я не сплю, смотрю… Миражи нечеткие, ученые эпизоды как исторические не распознают, думают, это какие-то малоизвестные события. А я знаю, что такого вообще не было. Но вот эти картинки потом сбываются, я уже видел много раз.

— Сбываются? — почему-то эти слова отозвались у Насти непонятной сильной тревогой.

Змей Горыныч, похоже, хотел что-то сказать, но передумал и только кивнул, серьезно глядя на нее.

В лесу Настя, сказав, что хочет побыстрее поговорить с Хранителями, прошла вперед. При этом она так выразительно глянула на Колю, что намек был очевиден даже ему: мол, оставляю вас одних, даю время поговорить… Или хотя бы познакомиться нормально.

Специально замедлив шаг и подождав, когда ее спина скроется за деревьями, Коля обернулся к Змею Горынычу и вздохнул:

— Давай по-честному. Я понятия не имею, как разговаривать с подростками. И тем более, с под… с людьми, которые старше, чем кажутся.

Змей остановился и уставился на Колю без улыбки. Старостину показалось, что с интересом.

— Я понял, что ты очень умный. И эрудированный. Но у тебя нет эмпатии, — сообщил он.

— Эмпатии? — Коля никогда не думал, что корни его проблемы лежат в этом. — Хм… Может быть…

— Ты сам не помнишь, как был подростком? — совершенно серьезно спросил Змей.

Коля задумался, вспоминая. Потом решил продолжить линию честности:

— Как был — помню, конечно. Но если ты имеешь в виду переходный возраст… то, знаешь, мой папа — спецназовец. В «Вымпеле» служил. У него не забалуешь, в общем.

— Хороший мальчик! — абсолютно по-взрослому, без сарказма, даже сочувственно кивнул Змей.

Коля пожал плечами:

— Я не жалею, знаешь. И не чувствую какой-то ущербности от того, что… не перебесился. Все-таки в итоге закончил один из самых престижных факультетов… И у меня очень интересная работа — куда там многим… перебесившимся!

— Логично, — откликнулся Змей. — Пойдем?..

Идти вдвоем по узкой дорожке, старой, сложенной из разъехавшихся плит, было неудобно, и через несколько шагов оба собеседника разошлись в стороны и зашагали по утоптанной земле на обочинах.

— Ты знаешь, эмпатия — она постепенно наработается, — прервал Змей молчание. — Тем более, у тебя это не из-за психического заболевания, а просто потому, что ты учился все время. Предпочитал учебу общению.

Коля почувствовал себя задетым:

— Я не ботан, — буркнул он. — И не заучка.

— Извини, не хотел обидеть, — легко сказал подросток в детском теле. — Я вообще не имел в виду ничего такого. Из ботанов и заучек хорошего не получается. А из тебя уже получилось.

Оставалось только поверить, как говорится…

— Можно вопрос? — на самом деле Колю жгло любопытство, но он боялся, что вот на него, в свою очередь, обидится Змей.

— Ну… Я не знаю, можно тебе или нет, — тот лукаво глянул на него. — Только ты сам это в силах решить.

Это что, какая-то сказочная загадка?

Коля ощутил знакомый затык и даже остановился в недоумении. Змей по инерции сделал еще пару шагов, потом тоже встал и обернулся к нему. Посмотрел с каким-то странным выражением лица и вздохнул:

— Дурацкая формулировка. Ты спрашиваешь, можно ли узнать у меня что-то, хотя тебе никто не запрещал. Значит, только ты сам определяешь, можешь спросить или нет. А я при этом понятия не имею, смогу ли ответить на тот вопрос, который ты только хочешь задать. Если я соглашусь, чтобы ты его задал, то я возьму на себя твою собственную ответственность. Но, допустим, при этом я окажусь не в состоянии ответить на этот вопрос, а значит, таким образом возникнет странная с логической и этической точек зрения ситуация. Понимаешь?

Коля кивнул:

— Действительно странно, согласен. Но это же просто формула вежливости…

— А зачем такая вежливость, которая усложняет общение между друзьями?

Коля решил промолчать.

Змей сказал «между друзьями». Он действительно считает теперь его другом? Процедуру знакомства можно считать законченной?

Они снова двинулись по тропинке, вернее, по обеим сторонам от нее. Впереди замаячил просвет между деревьями — похоже, они подходили уже к сторожке…

— Ну задавай же! — внезапно взмолился Змей. — Я тут от любопытства лопаюсь!

Коля вздохнул и решился:

— Я тоже на самом деле! Скажи, почему у тебя развитие… Почему ты старше, чем…

— А-а! — Змей засмеялся, Коле показалось, что с облегчением. — Ты сказки читал? Или былички какие-нибудь? Обо мне?

Аналитик кивнул, но Змей даже не обернулся, продолжив:

— Так вот, невозможно не заметить, что во взрослом возрасте я довольно любвеобилен, согласись? Зачем это нужно — сказать не имею права, не только тебе, а вообще. Но это… хм… конструктивное требование, поверь. Ну, как огненный выхлоп, когда я перетрудился или злюсь. Необходимое условие функционирования…

Колю осенило:

— Понял, погоди! Ты… Твои создатели решили, что к твоему подростковому… к возрасту полового созревания ты должен подойти…

— Уже психологически зрелым и понимающим последствия! — Змей весело подмигнул. — Ну, чтобы не действовать из побуждений подросткового спермотоксикоза! В моем случае беситься действительно опасно.

— Мудрое решение… — ошеломленно пробормотал Старостин.

Змей хлопнул его по плечу и вдруг захохотал — совершенно как ребенок, как ребенок счастливый, хватаясь за живот и сгибаясь пополам.

Спустя пару секунд Коля присоединился к нему в веселье…

— Анастасия, еще гематогенку будешь? — Виряс Алтышевич поставил чайник на подставку и, не садясь, посмотрел на нее, ожидая ответа.

Настя покачала головой:

— Нет, спасибо. А… а можно еще варенья? Вот этого, из киви?

Колдун нахмурился недовольно:

— Нравятся фрукты заморские? Ты прямо как Элешке[1]… Тому тоже всё сласти иностранные по нутру. Недавно этих… Ли… Личей принес. И смех и грех: косточка огромная да кожура колючая, мякоти с ноготок. А ему нравится, ест и нахваливает! Ладно, достану, конечно, еще. Но как хошь, а черника и крыжовник лучше… Я в первый раз из киви сварил, хотел посмотреть, как оно… Больше не буду: ничего в них особого нет, чтобы так париться.

Он с ворчанием отошел от стола и, подняв тяжелую крышку погреба, скрылся там. Настя знала, что особо просьбой Кисмерешкина не затрудняет: даже несмотря на наличие в доме Хранителей двух холодильников, они считали, что все соленья, варенья и прочие заготовки на зиму следует держать только в подполе, иначе вкус будет «не таким». Так что спуститься за сладостями в подпол колдуну было в удовольствие. То же самое можно было сказать об их отношении практически ко всем новинкам: например, когда два года назад до их участка добрались газовщики, провести газ они согласились сразу, но все равно предпочтение отдавали пище из печи и самоварному чаю.

Сейчас Кисмерешкин наливал ей из чайника с плиты, а чаем из самовара угощались на опушке у дома Коля со Змеем Горынычем и примкнувший к ним Иванов. Собственно, когда они пришли и великий аналитик был представлен Хранителям, между ними поначалу завязалась оживленная беседа о политике, и сразу стало понятно, что Змею скучно с «дедами», как он их называл. Точнее, скучно было со степенным и ворчливым Кисмерешкиным, Иванов, как более подвижный и душевно гибкий, все еще вполне вызывал его интерес. Иванов и заметил первым состояние «внучка», и позвал всех на опушку: там, мол, и самоварный чаек, и берег озера — можно искупаться, и тарзанка имеется, и вообще, в футбол можно поиграть, и даже музыку в колонке поставить. Кисмерешкин отозвался в том смысле, что это все баловство и прочее дрыгоножество и рукомашество, а Настя с радостью согласилась посидеть с ним: солнце поднялось высоко, и она побаивалась, что крема в пятьдесят единиц ей надолго не хватит…

Ну и в конце концов надо же было дать Коле поговорить со Змеем наедине: она понимала, что вопросы, которые аналитик тому задаст, наверняка секретны.

Виряс Алтышевич поднялся из подпола с баночкой варенья в руках, снял покрывавшую горлышко бумажку на резинке и положил Насте в стеклянную розеточку с верхом зеленой тягучей сласти.

— Угощайся, ежели понравилось, — пригласил он и уселся напротив. — Ну, рассказывай, что там в землях левантийских происходит?

— Левантийских? — нахмурилась Настя, и вдруг сообразила: — А я и не знаю, Виряс Алтышевич. Влад сам не рассказывал почти, а я о таких вещах не спрашиваю. Секретность же…

Маг сощурился, глядя на нее — то ли просто с усмешкой, то ли пытался понять, не прикидывается ли простушкой.

— Да мы, если честно, и не успели с ним поговорить-то нормально до сих пор. Он же в первый день умудрился опять по ребрам получить — в драку ввязался, какого-то дурачка защищал от гопоты… В прямом смысле слова дурачка, — пояснила Настя. — А потом Ионеску секретное задание ему дал. Хотя он и на больничном… А затем дел разных навалилось! Хорошо хоть, занятия на курсах по информационным и гибридным войнам у меня закончились до сентября — как раз последнее пятого числа было… Устала.

— Дурачка, говоришь… Секретное задание… — проворчал Хранитель. — Ну ладно… Браслет, я смотрю, у тебя замечательный!

Настя протянула Кисмерешкину левую руку:

— Ионеску подарил. Защитный, конечно. Особой мощности. Но я бы от такого не отказалась, даже если бы он без всякой магии был, — улыбнулась она.

Хранитель рассмотрел украшение, не притрагиваясь к нему, потом кивнул одобрительно:

— Хороший браслет. Очень. Молодец Михаил…

Настя поняла, что одобрение относилось вовсе не к красоте браслета, и вздохнула: среди такой аудитории справедливой оценки можно было и не ждать, собственно.

Они помолчали, потом маг спросил:

— У Грааля была? Он что говорит?

— Вчера вечером заходила, — кивнула Настя. — Да мы так — потрепались просто… Я зашла, раз уж здесь, он меня не звал ведь…

Это было правдой: в последний год Грааль почти перестал звать ее просто от скуки, кроме того, Хор уже более-менее свободно разбирался в окружающем мире и предпочитал развлекаться или узнавать что-то новое прямиком через нее, в буквальном смысле — смотреть на мир ее глазами. Новые вопросы, требовавшие серьезного разбирательства, возникали у них уже нечасто, даже не всегда для ответа необходима была долгая беседа в Кубе, обычно все разрешалось дистанционным образом.

— И о чем… хм… трепались? — снова сощурился Кисмерешкин.

Насте, наконец, настойчивость мага показалась чрезмерной:

— Виряс Алтышевич, вы бы задали, что ли, конкретный вопрос, я бы, может, и ответила, — с укоризненной улыбкой покачала головой она. — Думаете, я не вижу, что вокруг да около ходите?

Хранителей она очень уважала, но бояться давно перестала, прекрасно поняв, что внутри они оба — сама доброта. Да и относятся к ней по-особому.

Кисмерешкин вздохнул, сложил руки на груди и долго молчал, над чем-то раздумывая. Настя воспользовалась паузой, чтобы доесть варенье из киви. Когда она тщательно облизала ложечку и положила на блюдце, он, наконец, отозвался:

— А я и не знаю, Анастасия, как вопрос конкретизировать. Знаешь как оно бывает? По улице деревенской ветерок веселый несет черт-те что: пыль, обрывки бумажек, рваные пакеты магазинные, листья… Все легкое, невесомое такое, и не ухватишься — мимо летит. Только понимаешь ведь, что ветерок такой перед грозой бывает…

Настя невольно охнула, а колдун, грустно покачав головой, продолжил:

— Одно могу сказать. И командировка в земли левантийские, и задание секретное от Михаила, и даже дурачок этот, из-за которого Владѝслав твой Сигизмундович подрался, говоришь — это вот те обрывки, которые ветерок несет. И вот даже то, что Николай здесь оказался и сейчас со Змеюшкой нашим разговоры разговаривает, а ты вместе с ним в Китеж пришла — тоже обрывочек такой… Да, между собой это все связано, здесь и семи пядей во лбу не надо быть — где-то причина, где-то следствие. Но я о другом — есть ведь еще ветер… И гроза потом. Я ведь помнишь кто? И кто Элешке? Кого в Хранители Китежа берут? Только магов — хранителей пути. И чувствую, пути в мире меняются… Сильно меняются…

Настя слушала пораженно, не донеся до рта чашку с остывшим чаем. Потом вдруг решила, что если она скажет все, что знает, принесет много пользы магу:

— Ну, в общем-то, Влад там в команде «археологов» был. Ну, официально это называется «группа поиска и сопровождения перемещенных культурных ценностей». Это и прикрытие, и настоящее задание. В смысле, они воевали, конечно, но главной задачей был розыск артефактов. Которые враги похитили. В смысле, Цитадель и другие… Там и музейные ценности, и настоящие магические, всякие… Поиски и возврат, если удалось найти. Ну, точнее, возвратом обычно совсем другие занимаются, они же в Цитадель в основном попадают, ценности эти… Я так поняла, чаще всего просто — розыск следов, куда это все исчезло, кто именно увез, кому перепродано… Ну, еще просто военную разведку они вели, конечно. Это, в общем, все, что я знаю…

Настя серьезно уставилась на мага, ожидая его реакции и надеясь в глубине души, что он вдруг улыбнется и скажет с облегчением что-нибудь вроде: «Ну! Теперь все ясно!», а потом посоветует, что им делать и как жить дальше… Но Кисмерешкин молчал.

И вдруг Настя вспомнила:

— Он же мне перстни привез! В подарок! Со следами магии, но сказал, что они не ценные! Один жрице бога Луны принадлежал, а другой с растительным узором…

— Ну и носи их на здоровье, — Хранитель отмахнулся, как от несущественного. — Пригодятся, увидишь.

Настя сощурилась, размышляя, не вспомнит ли чего-нибудь еще, но оставалось только развести руками:

— Все, наверное, — грустно протянула она…

И внезапно похолодела внутренне:

— Вы сказали, пути в мире меняются… Верно?

Кисмерешкин медленно кивнул, глянув на нее очень заинтересованно.

— Я в квартире у Корбута… Ну, Конгресс магов закончил работу с наследием, нам квартиру его передали… Там у него станция слежения — глобус такой, его оставили…

Торопясь и сердясь на себя за то, что всегда, когда волнуется, говорит очень путано, Настя рассказала о странном призрачном острове на глобусе, который увидела вчера. И снова маг не сказал ни слова обнадеживающего, только посерьезнел и нахмурился еще больше. Он долго молчал, потом произнес лишь:

— А вот это и Федору скажи, и Михаилу. И покажи обязательно. Как можно быстрее!

Настя молчала. Через приоткрытую на крыльцо дверь доносились восторженные крики: похоже, Змей Горыныч и Коля уже закончили свои секретные разговоры и играли в футбол, а Элешке Сантарович болел, причем сразу за обе команды…

— Знаете, Виряс Алтышевич, я домой сейчас поеду. Коля и без меня дальше справится, — решила вдруг она. — Если вы говорите, что надо как можно быстрее, то…

— Иди, Анастасия, — кивнул маг. — Сразу скажу: то, что сегодня началось, нормально пройдет, не волнуйся.

Она заторопилась, и, тем не менее, выйдя из дома, который Хранители пренебрежительно называли сторожкой, ахнула от восторга и на несколько секунд застыла, любуясь открывшейся картинкой.

Лучший аналитик и Змей Горыныч, оказывается, играли не в футбол, а в волейбол, и последний принял для этого свое второе обличье! Чешуя и кожистые крылья переливались всеми цветами радуги на солнце, и каждое движение полнилось грацией — было понятно, что Змей наслаждается пребыванием в этом теле!

— Совсем другое дело! — заметив ее, крикнула одна из голов. — Не шкет какой-нибудь! Счет веду я, пять — один!

— Он подыгрывает мне, подыгрывает! — рассмеялся Коля и ловким ударом отразил крученый. — По-настоящему было бы десять-ноль!

Настя улыбнулась, несмотря на общую тревогу, вызванную беседой с магом: за общение Николая и Змея уже точно можно было не волноваться.

— Чай, домой’т собралась, Анастасия? — окликнул ее Иванов, сидевший в теньке у крыльца. — Ну давай, не переживай сильно’т, все обойдется.

Игра на минуту прервалась: Коля подошел спросить, все ли в порядке, и попрощаться. Когда она уже ступила на тропинку среди деревьев, листья вдруг зашелестели, и сквозь ветки просунулась одна из голов Змея:

— Насть… Я на набережной хотел сказать… про миражи из будущего. Я тебя видел недавно. И Влада, наверное — я же его в лицо не знаю, но, наверное, он… И еще несколько спецназовцев. Ну, в снаряге. Там город был странный, и вы как будто заблудились. Здания высокие, мрачные, вроде, заброшенные — все плющом поросли…

Настя замерла:

— Еще что? — голос был будто чужим.

— Не знаю, — голова покачалась. — Мираж нечеткий, я тебя по челке узнал… Ну, по пряди розовой. И по фигуре в целом. Не знаю… А потом он растаял.

Спустя два с небольшим часа Настя открыла дверь своим ключом. В прихожей сидели кошки, с первого взгляда было ясно, что сидят они так давно. Но и без этого понятно, что Влада дома нет: впервые она позвонила ему еще из Китежа, потом набирала несколько раз уже в Москве — абонент был не абонент.

Кошки молча следили, как она разувается и вешает ветровку в шкаф.

— Я так понимаю, вы голодные? — осведомилась она и двинулась на кухню, кошки пошли за ней.

По пути к холодильнику заметила, что ее чашка с кофейной гущей на дне стоит на столе так же, как она ее оставила, уходя вчера. Походя приоткрыла посудомойку — ну да, остальная посуда с их короткого обеда перед отъездом в Китеж так и лежит там.

— Он что, даже домой не заходил? — спросила она вслух, наполняя кошачьи миски фаршем.

«Мы не хотели говорить сразу, чтобы ты не нервничала», — сообщил Емельян и принялся уписывать мясо — аж зашумело!

— Я не нервничаю, — сообщила Настя скорее самой себе. — Я привыкла. Ну, почти уже…

Аглая оторвалась от миски и бросила на нее короткий взгляд. Потом, видимо, решила, что комментировать не стоит.

«А не об этом ли предупреждали Хранители — мол, все пройдет нормально и обойдется?» — пронеслось в голове.

Впрочем, главного это, по ее мнению, не отменяло.

— Я совсем не нервничаю. Только вот сейчас позвоню кое-кому… — произнесла она в воздух.

«По-моему, в твоем голосе звучит угроза…» — решила все-таки высказаться Аглая.

— Да! — признала Настя. — И я даже знаю, кому!

Она прошла в прихожую за телефоном и набрала Ионеску.

Увы.

Абонент тоже был не абонент.

[1] Виряс Алтышевич Кисмерешкин и Элешке Сантарович Иванов — маги, Хранители Китежа.