Ведьмы в деле

Глава 1

У дома ведьмы всегда цвела вишня.

Хоть в снежные зимы, хоть в засушливое лето — цветки никогда не опадали, как бы яростно их ни рвал ветер. Поздней, дождливой и мерзкой осенью это зрелище особенно завораживало. Словно тепло весны пробилось сквозь безнадёгу приближающихся холодов.

Мередит долго смотрела на вишню, не решаясь подойти ближе.

Ей нужно было к ведьме. Нужно было поговорить с ней и попросить о помощи, но девочка стояла и смотрела на цветущее дерево, не в силах поверить своим глазам. Она продрогла до костей, глаза слезились от порывистого ветра, руки примёрзли к сумке. Но оторвать взгляд от чуда Мередит была не в силах.

Она очнулась лишь когда услышала вдалеке шаги другого человека. Девочка плотнее закуталась в шарф, взбежала на крыльцо и нажала на кнопку звонка.

Её дело было важнее какого-то цветущего дерева.

После недолгого ожидания ведьма открыла дверь. Меридит ожидала, что изнутри её дом будет холодным, пустым, наполовину развалившимся и пахнущим плесенью. И потому девочка ахнула, когда её окутало ароматом свежей выпечки, а сам дом был очень даже светлым, уютным и полным живых цветов.

Но, что более важно, сама ведьма была не костлявой, страшной и увечной. Она была была невысокой, вполне себе живой и очень даже красивой. Воображение и реальность вступили в такой свирепый конфликт в голове Мередит, что девочка поначалу не смогла выдавить из себя ни слова.

— Что-то стряслось? — произнесла ведьма.

Меридит пришла в себя.

— Здравствуйте! — пропищала она. — Скажите, а вы правда..? А вы правда..?

Ведьма наклонила голову набок.

— Вы правда ведьма? — едва слышно продолжила Меридит, от стыда краснея до корней волос.

Ведьма в ответ глубоко вздохнула и открыла дверь пошире, пропуская Меридит внутрь.

— Ты продрогла. Заходи. Я испекла пирожки.

Оказаться в тепле после осенней стужи было невероятно соблазнительно. Меридит трясло, зубы стучали, она перепрыгивала с ноги на ногу. Но внутрь заходить не спешила. Родители научили её не доверять незнакомцам. К тому же, если незнакомец был ведьмой.

Посиневшими губами, едва не плача, Меридит попыталась ещё раз:

— Мою подругу Рут похитили. Все говорят, что она пропала без вести, но я точно знаю, — Меридит заговорила тише. — Её украли фейри.

Ведьма вскинула брови.

— О?

— Я сама их видела, — настойчиво сипела Меридит. — Они всех околдовали своим свечением, но я... но на меня не сработало. Я помню их. Я нарисовала.

Онемевшими руками Меридит достала из портфеля папку с рисунками и протянула их ведьме. Ведьма открыла, пролистала бумаги. Меридит рисовала хорошо — для простой школьницы, которая к тому же ходила в художественную школу.

Ведьму не удивили волкообразные фейри, не впечатлили крылатые и уродливые. Но стоило ей взглянуть на самого светлого из них, на мужчину в золотой маске, как она вздрогнула, поспешила закрыть папку и вернула её девочке.

— Вы поможете, фрёкен ведьма?

Лицо ведьмы было мрачным, хмурым и задумчивым. Боясь услышать отказ, Меридит почувствовала, как перед глазами всё мерцает от слёз.

— Пожалуйста, — просипела она, протягивая ведьме фотографию подруги. — До Рут никому нет дела. Даже её мама забыла о ней. Одна я помню... это.

Ведьма глубоко вздохнула и закрыла дверь перед лицом Меридит, не сказав ни слова. И, глядя на дверной замок, девочка начала всхлипывать, икать и задыхаться от отчаяния.

Она уже вовсю рыдала, когда дверь вновь открылась, а ведьма всунула ей в руку пакет с горячими пирожками. Выпечка тут же согрела обледеневшие руки. Меридит застыла, а ведьма присела перед ней на корточки и взглянула в глаза.

— Обещай, что не будешь говорить о тех, кого видела, другим людям.

— О... о... о...

— Приходи, когда подрастёшь. Я научу тебя сейду. Ведовству.

— Я-я-я?

— Фейри не могут очаровать ведьм. На то мы и ведьмы, что всё на свете ведаем.

"Мы". Глаза Меридит округлились от осознания.

— Беги домой. Я постараюсь вернуть твою подругу.

Ведьма не стала слушать слов благодарности и настойчиво подтолкнула Меридит к выходу. Девочка понеслась домой на всех парах, крепко прижимая к куртке горячие пирожки.

***

Фейри или асы жили в Альвхейме. Это место при желании можно было бы назвать магическим раем — весь мир состоял из красоты, эмоций, чувств и чистой энергии. Там не было привычных городов, равнин или гор — там были застывшие в воздухе замки и чистейшие небесные реки, купающиеся в золотых лучах мирового древа.

Жаль, что такое прекрасное место населяли насквозь порочные фейри. Урд была с ними знакома только по старым записям своей прародительницы и не хотела начинать общение.

Кроме того, девочка запомнила и нарисовала целую охотничью группу. Ищейки, заклинатели, приманки... возглавлял группу высший фейри. Он был единственным, чьё имя было в семейных архивах Урд.

Бальдр.

Урд узнала его сразу. По дорогим одеждам из шёлка, меха и золота, по нечеловеческой, божественной красоте и по маске на левой стороне лица, под которой скрывался единственный изъян его внешности.

Урд знала о нём по рассказам бабушки, которая слышала эти истории от своей прабабушки Норны де ла Шапель. Самая старая ведьма давным давно путешествовала в Альвхейм и лечила изъян Бальдра, пыталась избавить фейри от жуткого уродства. Но не смогла, за что была изгнана. И с тех пор весь её род вызывал у фейри истовую неприязнь.

И теперь Урд нужно было отправиться в Альвхейм. Так себе перспектива, но ничего не поделаешь. Рут нуждалась в ней. Ради ребёнка можно и потерпеть напыщенность фейри.

Взяв листок, Урд нацарапала записку для своих сестёр-ведьм:

"Отправилась в Альвхейм, вернусь с сувенирами — не знаю когда. Если меня не будет пару дней — присмотрите за домом.

В холодильнике еда. Тюр — на вас.

Никаких вечеринок в моём доме.

Люблю, Урд".

Она прикрепила записку магнитиком к холодильнику, подозвала к себе Тюра. Суровый, одноглазый чёрный котяра подошёл к ведьме и потёрся головой о её ногу. Урд погладила его, почесала за ухом и велела охранять дом. Она знала, что Тюр послушается и, если повезёт, все останутся в живых.

Урд разделась, обвела ногой вокруг себя круг, и сила собралась на её тела в обтягивающую одежду — белоснежный шёлк, в котором сияли крупные жемчужины. Отправляясь в другой мир, ведьма обязана быть одета только в свою силу — это знак полного доверия и дружелюбия. Потом Урд пристегнула кобуру с пистолетами (дружелюбие дружелюбием, а техникой безопасности пренебрегать не стоит), распустила длинные волосы, взбила их пальцами. Потом, подумав, Урд брызнула на ключицы и запястья экстрактом жасмина и надела на руки, щиколотки и шею защитные обереги. Один из них когда-то принадлежал Норне и по сути был бесполезен, но с ним Урд было спокойнее.

Теперь готова.

Урд подошла к зеркалу и помадой нарисовала на нём нужные руны. Если подумать, то это зеркало уже больше двухсот лет отправляло ведьм куда угодно, только не в прекрасный Альвхейм.

Интересно, какой он — этот мир фейри? Такой же, как в рассказах бабушки?

Урд провела ладонью по длинным светлым волосам, задержала дыхание и шагнула в зеркальную гладь.

***

В Альвхейме ведьмы были на вес золота.

Это удивляло. Казалось бы, ведьмы рождаются только в Мидгарде — примитивном, жалком и слабом мире людей, о который более совершенные миры могли только вытирать ноги. В то же время, магическое искусство ведьм совершенно. Они не просто тесно связаны с природой, они живут, дышат и поют во славу её дикой силы. Они ведают всё о рождении, смерти, врачевании и истинной сути всех миров.

Когда-то высшие фейри могли похвастаться тем же, но техно-магический прогресс искоренил в них это знание. Высшие фейри бессмертны, мудры, искусны в магии и гипнозе, но исцелять сами себя они не способны. И от некоторых болезней не спасают даже самые мощные, самые продвинутые лекарства.

Высший фейри Бальдр невольно коснулся своей золотой маски, когда ему сообщили, что в Альвхейм впервые за долгое время пришла ведьма.

И, судя по тому, как были напуганы его прислужники — юные фейри, которым едва минуло за сто лет — ведьма не была с ними любезна.

— Что произошло? — спросил Бальдр, опустив взгляд на изящный, заполненный золотыми буквами документ. Для людей такая вещь была бы произведением каллиграфического искусства, но для фейри это всего лишь отчёт о поставках. Альвхейм процветал, потому что жил за счёт других миров, из которых забирал рабов, ресурсы и даже энергию. — Юная ведьма превратила вас в трусливых вислоухих эльфов?

Оба фейри переглянулись и низко опустили головы.

— На неё не действует гламор.

— Она пришла с пистолетами.

— Она стала рысью у меня на глазах! Она же... она же человек! Как такое возможно?!

В отличие от фейри, люди не склонны к изменчивости. И, в отличие от склонных к изменчивости фейри, лицо Бальдра не изменилось и даже не дрогнуло.

Молодняк редко видел ведьм. Пожалуй, слишком редко. Оно и неудивительно: юным фейри не нужно залечивать колдовские раны или исцелять бесплодие. Пока что.

Но... рысь. Неужели, это она?.. Он же запретил ей ступать на порог Альвхейма.

— Что нужно ведьме?

Облик молодых фейри замерцал.

— То есть... мы должны были спрашивать?

Бальдр поднялся с места и прошёл мимо юнцов, не сказав ни слова. Обоих прошиб холодный пот. Пока что они не поняли, какую глупость совершили: высшие фейри привыкли, что люди — это не более чем скот, призванный удовлетворять все аппетиты своих господ.

Вот только ведьма — не просто скот, а настоящая племенная корова, и ею следовало дорожить.

Когда до юных фейри дойдёт эта очевидная истина, они поймут, почему были разжалованы, опозорены и по какой причине их лишили лучших званий, лучшей пищи и всех привилегий.

Упустить лучшего лекаря из виду, когда весь мир так отчаянно в нём нуждался! Эти прислужники непростительно глупы.

Бальдр вновь коснулся маски. Как бы он ни пытался смириться со своим уродством, надежда избавиться от него преследовала фейри, словно ночной кошмар. И потому визит каждой ведьмы в Альвхейм был для него желанным, был теплом костра во время зимней вьюги, был молодым деревцем, проросшем на пустыре.

Главное, чтобы эта ведьма была не из рода де ла Шапель...

***

Альвхейм казался чудесным сном наяву.

Замки, парящие в облаках, чистейшие небесные реки, по которым текла и бурлила первородная магия, зелёный острова с декоративными лесами. Всё летало в воздухе — площади, башни, замковые стены, — а соединяли всё золотые струны древнейшей магии, оставшейся в Альвхейме в первые секунды после зарождения Вселенной. Как парит целый мир не могли понять даже сами фейри, но это не мешало им изучать первородные силы и совершенствовать их.

И всё же, Альвхейм, несмотря на размеры и роскошь, казался пустым и увядающим.

Будто мир, населённый стариками, которых раздражает малейший шум и какое-либо проявление жизни.

Поэтому когда Урд выстрелила в небо, звук моментально распространился по пустым улицам и спугнул белоснежных птиц. Стражникам, которые выбежали поприветствовать её и выразить своё почтение, не повезло. Урд до полусмерти напугала их магическими умениями и столкнула их лбами, когда её попытались задержать.

Эти фейри показались Урд мягкотелыми. Должно быть, это совсем молодняк.

Когда первое впечатление прошло, ведьма вернулась к цели своего посещения.

Итак, фейри похитили маленькую Рут. Иллюзий насчёт того, для чего люди нужны высшим фейри у Урд не было. В Альвхейме людей либо обращают в рабство, либо используют для развлечений и ритуалов. Для чего конкретно понадобилась маленькая девочка — судить было сложно, но ничего хорошего Урд не ожидала.

После молодняка за Урд должны были отправиться более значимые фейри. К сожалению, всем им было минимум по 500 лет, а значит не стоило ожидать, что они оторвут задницу от трона в ближайшем тысячелетии. Она судила по фейри после общения с вампирами. Старые вампиры страшно неторопливы — и вряд ли одни бессмертные выскочки так уж сильно отличались от других.

Поэтому Урд решила поискать в тех местах, где информация давно стала подобием местной валюты. В местных барах. В конце концов, эти места одинаковы во всех мирах, и наверняка даже в напыщенном Альвхейме найдётся хоть одна безвкусная, дешёвая рыгаловка.

Урд обернулась рысью, принюхалась и двинулась на самые характерные для баров запахи. Мощные лапы легко преодолевали пространство, высоко прыгали, взбирались на стены и скользили по золотым струнам магии. Она чуяла ароматы алкоголя, азарта, гнева, даже крови — и смело шла навстречу.

Её совершенно не насторожило раздавшееся по дворцовому пригороду сообщение: Призываем госпожу ведьму пройти к Площади роз. Повторяем...

Во-первых, потому что Урд не знала, что это за Площадь роз. А, во-вторых, ей было не до официальных представлений и не до фейри. Светские приёмы затягиваются надолго, а у ведьмы счёт на минуты.

Она запрыгнула на порог бара и стала собой, оправила длинные волосы, отряхнула одежду. Охранника, который впечатлился бы от эффектного трюка, здесь не было. Только бело-золотой голем. Красивое существо, но лишённое жизни. Словно робот, созданный древнейшей магией.

Урд толкнула дверь и прошла мимо. Увиденное заставило её разочароваться: вместо привычной тёмной, атмосферной и душной земной пивнушки здесь было всё по-фейски. Окна пропускали слишком много света, помещение было слишком чистым, здесь всюду были свисающие цветы. Не по-людски, одним словом.

И всё же, фейри здесь играли в карты, напивались местного золотого пойла — судя по всему, это медовуха — и спорили друг с другом. Увы, не о политике, а об искусстве.

Урд уже ненавидела этих пижонов.

Стоило ей войти, и фейри обернулись. Они применили гламор, но на ведьму их магия не действовала. Ходили легенды, что ведьмам подарил свои глаза Локи — чтобы они видели любой обман, ложь и распознавали истинную природу мира. Урд охотно в это верила.

Она лучисто улыбнулась этим бесяще красивым созданиям и прошла к барной стойке. Бармен — на этот раз человек — смотрел на неё безучастным взглядом.

Урд видела золотую печать на его глазах. Ему промыли мозги. Он выполнял простейшие приказы, был бесплатной рабочей силой, и при этом не имел способности сопротивляться.

Его тоже похитили, как и малышку Рут. Урд уже ничем не могла ему помочь.

Но могла воспользоваться ситуацией.

Она коснулась ладони бармена и произнесла:

— Недавняя кража людей. Группа Бальдра. Слышал что-нибудь об этом?

Серое лицо человека на пару мгновений приобрело розоватый оттенок. Печать накалилась в его глазах, точно подавляя какие-то слишком сильные, слишком бурные эмоции. Урд применила простенькое колдовство — обман — чтобы обойти магию печати и заставить человека подчиняться ей.

— Min herskerinne, — выдохнул он. — Его Первосвященство не приходит сюда.

— Он — нет, а его группа — да. Я видела их. Волк с кристальной шерстью, тёмный с чешуёй и хвостом...

В глазах бармена промелькнуло узнавание.

— Давай же, — Урд заёрзала от нетерпения. — Я знаю, что ты знаешь. Просто передай мне сплетню, и никто не пострадает.

Он открыл было рот, но в разговор вмешался другой фейри. Незнакомец подсел рядом с Урд, ослепил улыбкой, обжёг сексуальностью и попытался изнасиловать взглядом.

Он не учёл, что Урд не простой человек, а ведьма. Ведьма, способная одним прищуром лишить фейри его мужской половой силы.

Осознал он это слишком поздно. Урд уже ПРИЩУРИЛАСЬ.

— Неужели в Альвхейм пришла ведьма? — фейри с трудом совладал с эмоциями. — Какими судьбами столь изысканное вино вновь льется мне в горло?

Урд приподняла бровь. Видимо, бабушка забыла уточнить, что от комплиментов фейри было стыдно кому угодно, только не им самим.

— Ищу кое-кого. Может, ты мне в этом поможешь, глазастик?

Это заставило фейри вспыхнуть то ли от негодования, то ли от смущения. Теперь он точно убедился, что его гламор бесполезен и обвести ведьму вокруг пальца не выйдет.

А Урд смерила нового знакомого взглядом. Одежды цвета сумрака, волосы чёрные, словно вороново крыло, в сложной причёске мерцали сапфиры. Это звездочёт. Уважаемая профессия в Альвхейме, ведь именно они указывали путь, по которым должны двигаться небесные острова.

Урд не просто так назвала его глазастиком. В глазах этого фейри вспыхивали звёзды и зарождались галактики.

— Волк с кристальной шкурой, тёмный фейри с чешуёй, — скучающе повторила она.

— А. Работорговцы. Ты, мой венценосный цветочек, пришла не по адресу. Они в квартале Ньёрда.

Урд тут же подскочила с места и подалась к выходу. Фейри попытался схватить её за плечо, но поймал лишь воздух.

Урд остановилась. Слишком резко, слишком выразительно и слишком шумно вздохнула.

— И где этот квартал Ньёрда?

Другие фейри решили не упустить свой шанс. Они повскакивали с мест, обступили Урд, окружили, пытаясь разорвать своей любезностью.

Они... больны? А по ним и не скажешь. Ни для чего другого в этом мире ведьма не годится, кроме как для исцеления болезней различной степени паршивости.

И ведьмы долго не посещали Альвхейм. Любопытно. Как давно последняя ведьма вообще приходила сюда?

Закатив глаза, Урд подняла руку, щёлкнула пальцами и превратилась в крупную белую рысь. Её попытались схватить, но тут же натыкались на острые зубы и когти. Фейри поспешили за убегающей Урд, но угнаться за рысью не смогли бы ни в жизнь.

Они — но не Он.

Как только Урд оторвалась и осталась в одиночестве, перед её мордочкой возникла высокая фигура. Мужчина протянул к ней руку, схватил пальцами за шкирку и с лёгкостью поднял на уровень глаз.

Божественная, совершенная красота и золотая полумаска скрывавшая отвратительный изъян.

Урд зашипела и полоснула когтями воздух в сантиметре от лица Бальдра.

Он вгляделся в её глаза, и его идеальные губы скривились в презрительной гримасе.

— Ты вернулась искупить свой позор, Норна де ла Шапель?

Урд замерла. Он обознался. Перепутал её с самой первой ведьмой, которая пыталась его исцелить, и которая давным давно умерла.

Сколько лет прошло с того дня? Двести? Как можно злиться на кого-то двести лет?!

Бальдр поставил Урд на ноги и смерил высокомерным взглядом. Ведьма закрыла глаза. Жемчужные потоки энергии окутали её тело, трансформировали её, собрались в узкую одежду на стройном теле.

— Норна умерла, — произнесла Урд. — Вы были бы в курсе, если бы чаще выбирались в люди.

Бальдр лишь выразительно приподнял бровь. Ведьма не принадлежала его миру, навредить ей, наказать её за грубость или убить он не имел права. Впрочем, и она не имела права вредить ему.

Но никто не запрещал пытать его морально.

— Я не различаю в лицо облезлых котят.

— А глаза протираете? Потому что я уже человек.

Она дерзко улыбнулась ему, подбоченясь. Бальдр сощурился — и это был тот же противозачаточный прищур, что и у неё.

— Что вы здесь забыли, ведьма? Заблудились по дороге в свой свинарник?

— Разве я заблудилась? Вот же — свинья, прямо передо мной.

Скрывать эмоции фейри не умел, да и вряд ли собирался. В сказках говорилось, что фейри не могут лгать. Это правдиво лишь отчасти. На самом деле, врать они могли с три короба, но сдерживать искренние эмоции были не в состоянии.

Эмоций всякий раз было так много, что они не умещались в теле фейри и рвались наружу.

И сейчас фейри обдавал её ледяной бездной презрения.

— В чём так провинился наш мир, что вы решили его посетить?

Урд хотела съязвить, но сдержалась. Неуклюжая перепалка с фейри могла продолжаться хоть всю её жизнь, но сарказм не приблизит её к поискам маленькой Рут.

— Разбираюсь с недавними поставками рабов, — произнесла Урд и шагнула ближе. Бальдр был гораздо выше её, так что вряд ли он видел в ней угрозу.

Он ещё не знал, что маленькие люди крайне эффективно пинаются.

— Ну и? Собираетесь пополнить их ряды, ведьма де ла Шапель?

В ответ на косвенную угрозу Урд достала пистолет их кобуры и покрутила его в пальцах. Небрежно, играючи. Но её ребячество особенно жутко выглядела на фоне магнума, заряженного магическими пулями.

— Мне нет дела до тех, кто купился на гламор и проследовал за вами в Альвхейм. Вас всё равно мало интересуют добрые и порядочные люди.

Бальдр склонил голову, глядя ей в глаза.

— Но вы похитили маленькую девочку. И это непростительно.

Фейри долго молчал, не глядя на оружие в руках Урд, после чего ответил ей сдержанной, полной презрения усмешкой.

— Нас не волнуют особи младшего возраста. Из них плохие слуги.

— И всё же, — вздохнула Урд, — девочка должна быть в Мидгарде. Но её там нет. И единственный не свихнувшийся свидетель пришёл ко мне с портретом белобрысой, долговязой феи в безвкусной маске.

Это вызвало интерес и удивление Бальдра. Судя по всему, такие эмоции для него —, событие воистину историческое.

— Итак. Мне ждать помощи или просто избивать каждого фейри, пока не найду малышку Рут?

Бальдр закатил глаза.

— Что старая ведьма, что молодая, — выругался он. — Я помогу тебе, де ла Шапель...

— Урд.

— Что?..

— Урд де ла Шапель. Неприятно познакомиться.

— Отвратительное имя. Ни капли мелодичности и всего один жалкий слог.

— Сказал Бальдр.

Тяжесть его вздоха можно было измерять в атмосферах.

— Я продолжу. Я помогу вам. Но взамен вы исправите то, с чем не справилась Норна.

Урд не знала, что за беда приключилась с Бальдром. Была ли это какая-то редкая хворь, проклятие или рана — не так уж и важно. Уродство Бальдра было сильнее магии ведьм. Раз ему не смогла помочь Норна, то и Урд не справилась бы с этой задачей.

Но фейри не должен об этом знать.

— А если откажусь? — хмыкнула она. — Врачевание — моя специфика, но лечить всех подряд — утомительно.

— Девочка останется здесь и сгинет в Альвхейме. До жизни этого насекомого мне нет дела.

— Убедительно. Я в деле.

— Учтите, ведьма, — процедил он. — Я ненавижу ложь и пустые обещания. Обманете меня — пожалеете.

Признаться честно, она уже жалела.

— Когда мы закончим, ваш недуг перестанет вас беспокоить.

Этого ответа было недостаточно — слишком размыто и скользко звучало обещание, но Бальдр принял его. Всё-таки, он древний и мудрый фейри, представитель высшего сословия. А значит он тоже умел быть скользким и ядовитым.

Урд вгляделась в золотую маску и попыталась угадать, что же она скрывает. Насколько страшная рана не даёт покоя самому воплощению красоты?

Пристальный взгляд разозлил Бальдра, и он поспешил отвернуться.

— Квартал Ньёрда находится на теневых уровнях, — он сложил руки в молитве и золотые потоки силы услышали его, подчинились и сложились в тропу, ведущую далеко вниз, под облака.

— ...о!

— Иногда полезно узнать чуть больше о мире, прежде чем в него отправляться.

Урд закатила глаза.

— С удовольствием знала бы об Альвхейме больше, если бы не КОЕ-КТО и его старые обиды.

Урд скользнула по тропинке вниз, обогнав Бальдра и не позволив ему ответить.

Глава 2

У всех фейри была неприятная слабость, которую они считали божьей карой за своё совершенство.

Говоря проще, фейри могли очаровать кого угодно с помощью гламора. Достаточно небольшого воздействия силы, крохотного эмоционального посыла, и человек влюблялся в фейри с такой силой, что забывал обо всём на свете. Легко, элегантно и безвредно — если у фейри нет садистских наклонностей и клинической психопатии.

Но и самих фейри было несложно очаровать. Как это часто бывало, эмоции захлёстывали их с силой вулканического взрыва, и оседали в сердце ядовитым, горячим пеплом.

Вот и сейчас, первая встреча с ведьмой вызвала у Бальдра истовый гнев. Урд была удивительно похожа на Норну — те же длинные светлые волосы, то же лицо, те же белые одежды и та же магическая сила. Даже манера держаться и голос достались ей по наследству от изгнанной целительницы.

Её язык, плюющийся ядом и сарказмом, охладил его эмоции, поразив фейри холодом презрения. Гнев и пренебрежение — это всё, что чувствовал Бальдр, общаясь с Урд.

Но причина, по которой она пришла сюда, заставила мужчину волноваться. Все фейри — старые, закоснелые и высокомерные пни. Все, кроме младенцев. Дети в Альвхейме рождались редко, а потому ценились сильнее других существ.

Фейри боготворили деторождение и не вредили человеческим детям. Да и, признаться честно, фейри ценили людских малышей сильнее, чем сами люди, потому что лучше их знали, насколько ценна, желанна и благословенна маленькая жизнь.

Урд пришла в Альвхейм, чтобы спасти чужое дитя, заранее зная, что ее ожидает враждебный приём. Это достойно уважения.

Выказывать уважение малолетней хамке Бальдр не планировал, но отвязаться от тёплого чувства больше не мог.

Все фейри гибнут по одной простой причине. Сколько бы им ни было лет, они всё ещё достаточно глупы, чтобы влюбиться. Бальдру оставалось надеяться, что он слишком стар и для нежности к доброй, но крайне независимой женщине.

Потоки силы несли Бальдра в квартал работорговцев, в то время как Урд стремилась обогнать его в облике рыси. Никакой поблажки он ей не давал, но его забавляло стремление маленькой ведьмы превзойти идеальное, самое совершенное творение природы — высшего фейри.

Он сошёл с золотых струн на каменную мостовую. Теневые земли оправдывали своё название — здесь было зябко, сумрачно, сыро. Верхний Альвхейм купался в лучах Иггдрасиля и грелся в его благодати. Но все земли, что были под небесными замками, были холоднее, опаснее, бесплоднее — и чем ниже, тем плачевнее ситуация. Никто не знал, что находится в ядре Альвхейма, у корней мирового древа, да и никто не мог забраться ниже замогильного уровня. Там сам воздух разъедал всё живое и рвал золотые струны.

Урд перекинулась — и это очень плохо. Это значит, что она снова начнёт говорить.

— Милые нищенские трущобы. Где-то здесь ваш дом?

Бальдр закатил глаза. С ним никто не имел права на подобную дерзость, никто не отваживался грубить высшему фейри и провоцировать его. По крайней мере, в его мире.

Это раздражало. Это бесило. И при этом, это отрезвляло, бодрило. Напоминало древнему фейри, что такое вкус жизни.

— Поразительно. Даже трёхлетки не настолько невежественны.

— Раз вы мне отвечаете, значит вам моя "невежественность" по душе, — она откинула волосы за плечо. — Где Рут?

Ответа на этот вопрос Бальдр не знал, как и не был в курсе, зачем кому-то из его охотников мог понадобиться ребёнок. С фейри из своей группы он работал уже много столетий и был уверен в каждом члене команды. Вместе они отправлялись не просто за новыми рабами. Они искали подношения для магии Альвхейма и для Иггдрасиля. Мировой порядок требовал самой чёрной, самой гнилой крови, из которой рождались свет и красота.

А справиться с настоящими отбросами человеческого общества могли только сильнейшие фейри. К числу таких и принадлежал Бальдр.

Бальдр окинул взглядом узкий квартал Ньёрда. Здесь околдованные, безвольные люди стояли раздетыми вдоль стен каменных зданий. На шее каждого висела табличка с ценой. Наручников не было, как и кандалов — железо портило кожу и эстетический вид нагого тела. Да и не нужны они были. Эти люди не будут сопротивляться или бежать — им основательно промыли мозги с помощью гламора.

Невольно Бальдр подумал, что Урд среди этих рабов могла бы стоить дороже всех. Не только потому, что она была ведьмой, а потому, что была симпатичной. И если высший фейри называл кого-либо красивым, значит этому следовало всецело верить. Никто не разбирался в красоте лучше него.

Он скосил взгляд на ведьму, оценивая её реакцию на один из самых мрачных районов Альвхейма.

Но лицо Урд было спокойным. Ни тени страха. К его несчастью, это тоже заслуживало уважения.

— Неужели не хотите спасти собратьев?

Урд тяжело вздохнула.

— Их преступления, как на ладони. Убийство, — она ткнула пальцем в мужчину, потом указала на другого, — изнасилование, издевательства над животными, растление... Уж лучше пусть они будут здесь и без воли, чем после тюрьмы станут выходить в люди и снова причинять зло. Собакам — собачья смерть...

Ответ устроил Бальдра. Он промолчал, чтобы Урд не поняла, что ему понравились её слова.

Мужчина провёл ведьму по лабиринту улиц к мрачному собору. Он был построен из чёрного камня — из того, что падал с неба, а значит видел сами звезды и самих богов. Метеориты обрабатывали, чистили, придавали красивую форму и строили из них готическое великолепие. Собор был высотой с десятиэтажный дом, со статуями богов из цельного чёрного камня, с брусчаткой из сверкающих магнитов, которые выпускали сноп белых искр, стоило на них наступить. Что тут скажешь? Фейри создавали красоту даже в самых недостойных местах мира. Потому что они любили Альвхейм, а Альвхейм любил их.

Урд вертела головой во все стороны. Над ними сейчас парил небесный замок, и от его негромкого гула по дороге проходила лёгкая вибрация. Бальдр вновь сложил руки в молитве, и пятиметровые двери открылись собора перед ним.

— Церковь? — Урд ухмыльнулась, уперев руки в бока. — Знаете, я не готова выходить за вас замуж.

— О? — он ответил ей такой же ухмылкой. — Славно. Этот брак был бы обречён с самого начала.

— Почему же?

— Я — воплощённое совершенство. Что трудно сказать о вас.

— А вы повторяйте за мной.

Урд поправила очки дулом пистолета.

— Если тот, с кем вы разговариваете, сошёл с ума — поддакивайте ему.

Она заулыбалась и Бальдр отвёл взгляд, сложив руки на груди. Её сарказм был настолько толстым, что тонкие струны души фейри едва смогли объять его и осмыслить.

А, осмыслив, Бальдр пришёл к неутешительному выводу.

Наследница Норны — элегантная, обаятельная, красивая, но всё-таки сука. Среди высших фейри не принято так выражаться, но мысли Бальдра неслись галопом в самые нецензурные дали, где из цветастых выражений рождались шедевры бранного языка.

Она решительно ничем не отличалась от Норны. Словно душа ведьмы — если она у неё была — воплотилась вновь, в теле своей дальней внучки.

Бальдр шёл мимо скамеек в церкви, мимо икон и скульптур, на которых были изображены боги, взращивающие Иггдрасиль. Фейри молились не богам, а самой силе природы: воде, теплу, свету, ночи... Природных богов было множество, как малых, так и демиургов, но Бальдр давно перестал в них верить. Это случилось в тот день, когда его изуродовали.

Где-то вдалеке запел хор, и Бальдр замер. Этого он не предусмотрел.

— Вы в порядке, Урд?

Ведьма не ответила и Бальдр скрежетнул зубами. Он прекрасно знал, на что способен хор воздушных фейри. Их великолепная песня очаровывала людей, завораживала, лишала сознания и воли. Это страшно полезно при создании новых рабов.

Но Урд тоже человек.

Пусть и экстраординарный.

Бальдр круто повернулся на пятках и приблизился к ведьме. Урд замерла на полушаге. Медовые глаза широко раскрыты, лицо потеряло всякое выражение и проблеск мысли. Она едва дышала и была бледна, как полотно.

Бальдр осмотрел все её ведьминские украшения и отметил, что защита не входила в планы Урд. Только отчаянное нападение и мгновенное исцеление. Один из них был сделан из золотого жемчуга и когда-то давно Норна носила его, не снимая.

На что рассчитывала Урд, отправляясь сюда почти без оружия? Впрочем, возможно, у неё не было времени на нормальную подготовку.

Вздохнув, Бальдр приблизился, сжал плечи Урд и коснулся губами лба. В этом поцелуе не было чего-либо личного или интимного. Это всего лишь благословение высшего фейри для слабовольного существа.

Урд вздрогнула так, будто её ударило током, и со стоном втянула воздух в лёгкие. Бальдр не позволил ей упасть, удержал ведьму.

Они встретились взглядами. К удовольствию для себя Бальдр заметил румянец на её лице.

Он увидел её слабой, помог ей. И, судя по их общению, Урд ему этого никогда не простит.

В то же время, другой фейри — более чувствительный, чем Бальдр — мог бы посвятить балладу, вдохновившись блеском ведьминых глаз.

Он поспешил отпрянуть и вновь принять суровый вид.

— Вам следовало лучше подготовиться к путешествию.

Урд сверлила его взглядом, щурясь.

— А вам не следовало распускать губы.

— Как угодно. При встрече с цветочным народом я и пальцем не шевельну.

Урд сдержала свой сарказм. Она была слишком рассержена на свою неосмотрительность и поэтому не сказала, что таким мужчинам, как Бальдр, позволено шевелить всеми пальцами, что у них есть. И где бы они ни решились их применить.

Бальдр подошёл к массивной двери, украшенной барельефом в виде гигантского дерева.

— Прежде чем мы войдём, — произнесла девушка. — Я хочу кое-что знать. Вы в курсе, как ведьмы восполняют магические силы?

— Мне интересны тысячи вещей. Но не эта.

Урд закатила глаза. Похоже, нормального ответа от Бальдра она не дождётся в ближайшую вечность. Он слишком увлёкся их перепалкой и теперь вовсю распускал свой павлиний хвост красноречия.

— Поцелуем, — ответила Урд. — Поэтому если мне вдруг потребуется сила, я прошу вас не сопротивляться.

Он ответил ей нечитаемым взглядом.

— Мне будет сложно пережить такое испытание.

— Да-да, — она прошла вперёд, громко стуча каблуками, и распахнула дверь вместо него. — Сойдёте с ума от пытки.

— Вы так плохо целуетесь?

— Хуже. Я ещё и лапаю.

Урд победила в этой перепалке — но какой ценой? Теперь физиономия фейри треснула в особенно мечтательном и коварном выражении. Право, ещё немного, и его можно будет принять за обычного мужчину без феерического самомнения.

— Грязная, отвратительная вульгарность, — только и процедил он, пройдя вперёд.

Урд закатила глаза. Спорить с высшим фейри было забавно, их перепалка была для неё своеобразной тренировкой в красноречии. И она бы с удовольствием продолжила, вот только делу это не помогало и не приближало ведьму к конечной цели.

Бальдр прошёл к подобию алтаря, коснулся пальцами лба, поклонившись причудливой статуе. Это была скульптура женщины, созданная из чистейшего лунного света, на коже которой сияли созвездия. Во лбу сиял лунный серп, в глазах вспыхивали сверхновые звёзды.

У статуи стояли обычные люди с пустыми глазами, а вдоль полукруглой стены — поющие воздушные фейри. Урд оглядела рабов в серых мешковатых одеждах. Нет. Ни намёка на маленькую рыжую девочку.

Фейри умолкли и поспешили поклониться Бальдру. Он кивнул им и поднял над толпой два пальца, повёл рукой в заученном жесте. Урд поняла, что он их благословляет.

Конечно. Ему же сам мир подчиняется. Бальдр не просто так зовётся высшим фейри — он здесь кто-то вроде Папы Римского.

— Ваше Первосвящен...

Бальдр оборвал говорившего взмахом руки.

— Два дня назад я привёл в наши небесные выси людей, — произнёс он, и его голос звенел, точно закалённая сталь. — Всё ли готово к жертвоприношению?

Ведьма вытаращилась на него.

— Ваше Первосвященство, — один из фейри склонился ещё ниже. — Мы работаем над этим.

Бальдр вопрошающе приподнял бровь, и воздушный фейри побелел от ужаса.

И чем Бальдр так запугал свой народ? Заболтал их до полусмерти?

— В... Ваше Первосвященство, — начал он. — Рабы бредят. Сопротивляются. Нам не удалось до конца очистить их души от грехов.

Вот как они называют промывку мозгов. Неплохо. Если не вдаваться в детали, то фейри были практически святыми. Не похищали людей, а увлекали в лучший мир; не стирали личность, а очищали души; не убивали, а устраняли порок.

Люди явно научились у них подобной самоцензуре.

— Бредят, — произнёс Бальдр.

— Они поют. Как бы мы ни пели, они голосят так громко, что не слышат нас. Мы решили истощить их и попытаться ещё раз.

Урд начинала терять терпение.

— Что они поют? — спросил Бальдр.

На этот раз воздушный фейри встретился взглядом с Урд. Ведьма не знала, что именно он ожидал увидеть в её лице, но, судя по удивлению в глазах, фейри узнал её.

Какие же сильные гены у Норны де ла Шапель! Проявились в полной мере спустя шесть поколений.

Воздушный фейри вновь запел:

— Ответь мне, презренный. Коль видишь ты всё и ведаешь тайны стихий. О чём боги ваши беседы ведут на пиру и за пивом хмельным?..

Бальдр не изменился в лице, в то время как Урд насторожилась.

— Эта песня... её пели мужчины?

— Да.

— Что-то не так, Урд?

Ведьма нахмурилась и крепко сжала челюсти.

— Мы поём эту песню на шабашах. Когда принимаем в ковен новых ведьм. Ни один мужчина никогда не слышал её, кроме нашего бога.

Урд встретилась взглядом с Бальдром.

— Это старая песня. Ругань Локи. Наш бог любит ссориться, и мы взываем к нему через бранную песню.

— Это многое объясняет.

Урд оставила его остроту без внимания.

— Мне нужна Рут, — она покачала головой. — С вашими рабами я разберусь потом.

Бальдр ответил ей коротким кивком.

— Среди агнцев был ребёнок? Маленькая девочка.

Воздушный фейри покачал головой, закрыв глаза, и у Урд тут же поникли плечи.

— Я не видел ребёнка, но я чувствовал запах, — заговорил воздушный фейри. — Чернила, мел и фруктовые конфеты. Так не пахнут взрослые.

Воздушный фейри сделал паузу и прикусил губу, скосив взгляд на Бальдра.

— Запах шёл от Его Первотемнейшества Фрейра, Ваше Первосвященство.

Лицо Бальдра не изменилось, однако от его ног по полу прошла вибрация, и в глазах появилось нечто жуткое. Жестокость. Первобытная и сырая жестокость.

Воздушный фейри сжался, как и весь хор у него за спиной.

— Спасибо за сведения, — ответил Бальдр и жестом вновь благословил их. — Больше не смеем вас беспокоить.

Он закрыл глаза, повернулся на пятках и направился к выходу. Урд последовала за ним. Делать в готическом рае ей больше было нечего.

— Госпожа ведьма, — вдруг окликнул её воздушный фейри.

— Да-а-а?

— Я понимаю, что отвлекаю вас, но... не могли бы вы зайти сюда после того, как..?

Он мял одежды, крепко стискивал пальцы и сжимал губы. Урд пристальнее вгляделась в его фигуру, но уже не как женщина, а как ведьма. Всмотрелась в самую суть мужчины, в причину его беспокойства, чтобы понять, зачем ему понадобилась ведьма.

Был ли он болен? Да. Его дар, его природа обращались против него, из-за чего кожа обветривалась, губы и волосы высыхали, а кости стирались в пыль. Воздух брал своё, медленно разрушая воздушного фейри.

У Урд было средство от этого. Норна передала ей свои знания сквозь века.

Правда, предшественница была со странным юмором. Эту болезнь она прозвала ветрянкой.

Закрыв глаза, Урд сняла длинную нитку жемчуга с шеи, прошептала заговор и протянула её фейри. Крупные голубые жемчужины издавали слишком громкий для этого тихого храма звук, когда ударялись друг о друга.

— Сотрите в порошок, добавьте в сок Иггдрасиля и выпейте каждый по одной, — ответила она. — Действует, как снотворное, так что пить лучше на ночь.

Существовала ли ночь в мире с гигантским деревом, крона которого давала мягкий золотой свет, Урд не знала, но уточнять не было времени. Не дожидаясь благодарностей, она поспешила за самым вредным, самым омерзительным, самым раздражающим существом Альвхейма, пока оно не решило сбежать.

Бальдр стоял на магнитной площади у собора и ходил из стороны в сторону, ожидая её.

Беспокоится. Сейчас ему не до шуток.

— И? — произнесла она, поймав его взгляд. — Кто такой Фрейр?

Бальдр нахмурился, глядя в сторону.

— Моя тень.

Урд приподняла бровь, обошла Бальдра и взглянула на его тень. Он сжал переносицу пальцами.

— Высшие фейри рождаются не одни, — ответил он. — Один ребёнок — для благого двора, другой — для неблагого. Один из света, второй из тьмы. Близнецы с божественной властью от рождения.

— Какое счастье. С одним — невозможно, а вас двое.

Бальдр сощурился, глядя на неё, дёрнул верхней губой, после чего вздохнул. Его гнев не исчез, но немного поутих, а это уже плюс.

Потому что работать со взбесившимся владыкой мира — рискованное удовольствие. Но в этом риске Урд не могла себе отказать.

— У нас одна душа на двоих. Я — всё самое лучшее, что есть в нас.

Урд взглядом дала понять, что "лучшее" — понятие субъективное.

— У нас общие желания, страхи, тревоги.., — Бальдр нахмурился. — Общий изъян на лице, общие шрамы. Фрейр... не мог украсть ребёнка.

— Не узнаем, пока не проверим.

Он хотел возразить, но вместо ответа просто кивнул. Сложив руки в молитве, он призвал для себя золотые струны, которые сложились в мост над теневым кварталом.

— Урд.

— Что? — она запрыгнула на струны, опасаясь, что фейри запросто оставит её здесь, а сам на эмоциях отправится к родственнику, чтобы устроить ему тёплую встречу с последующим жарким расчленением.

— Спасибо за заботу о моём народе. Для нас... для меня ваша помощь бесценна.

Такого Урд не ожидала, и потому от внезапности момента смутилась. Подумать только! Впервые за долгое время её щёки порозовели!

Она отвела взгляд и коснулась ладонью лица, не веря, что до сих пор способна на такие эмоции.

— Я... чем-то вас обидел?

— Да! Можно, пожалуйста, почаще огрызаться со мной, а не благодарить?!

— Что..?

— Мне так привычнее!

Она повернулась лицом к Бальдру и вновь вздрогнула, увидев мягкую улыбку на его лице. Урд была ведьмой, и гламор на неё не действовал, но...

Но почему же Бальдр сейчас казался ей таким красивым?

Он был безупречен сам по себе — все фейри красивы до зубовного скрежета. Но сейчас его красота уязвляла её, ранила, впечатляла.

— Идём к Фрейру, — вздохнула Урд, отмахнувшись от своих мыслей. — Если он навредил Рут, я всажу ему весь свой жемчуг в башку.

Бальдр в ответ только кивнул и сложил ладони в молитве.

— Это единственный раз, Урд, когда я с вами полностью солидарен.

Глава 3

Струны мира отнесли высшего фейри и ведьму к дому Фрейра. Впрочем, назвать это место домом значило сильно принизить его достоинства.

Фрейр жил в самой настоящей обители. В мрачной усадьбе, украшенной фигурными деревьями, фонтаном и статуями обнажённых женщин. Урд спрыгнула со струн на чёрную брусчатку и тут же встретилась взглядом с Бальдром.

— Значит, он ваша тень.

— Да.

— И желания у вас одинаковые.

— Мне стыдно, что он часть меня. Да. Всё, чего желаю я, желает и он. Только хуже. Агрессивнее. Без малейшей сдержанности.

— В том числе..?

Бальдр выразительно вздохнул, глядя на статуи.

— Я с удовольствием поговорю с вами о сексе, Урд. Но давайте сделаем это в более подходящей обстановке.

Засранец. Уделал.

Урд закатила глаза, решив, что этого она ему не простит. Ни-ког-да.

Бальдр прошёл вперёд. Слуги вышли поприветствовать его, и Урд с любопытством принялась их рассматривать. Одни — с чешуёй, другие — в накидке из тюленьей шкуры, третьи — маленькие, ростом не выше метра и с гротескными, резкими чертами лица. И все полны тёмного шарма, изыска. Словно их создало сами зло и наделило сверхъестественной красотой. Это не гламор, это нечто древнее и естественное, завораживающее...

Бальдр коснулся её ладони и напомнил о правилах приличия.

А Урд вновь разозлилась. Уже второй раз за день она забывалась и терялась в незнакомом мире. И уже второй раз её спасал фейри, который обещался убить её, если она не вылечит его уродство.

Бальдр спасал её не по душевной доброте. Он не друг для неё. Он враг, которого нужно опасаться.

И быть при нём слабой никак нельзя.

Урд вытащила из кобуры пистолет, покрутила его на пальце, подняла руку и выстрелила в небо. Гильза вылетела из оружия и зазвенела по брусчатке, но фейри, оглушённые выстрелом, вряд ли это слышали.

— Где Фрейр? — произнесла Урд, направив дуло пистолета на самого представительного, самого строгого слугу.

Прежде она считала, что обитателям Альвхейма не ведом страх. Сейчас же они казались жалкими и уязвимыми — все, кроме Бальдра — и это после одного маленького выстрела из пистолета. Пистолета, в котором пока что не было магических патронов.

Слуги переглянулись, кивнули друг другу и, не отлипая от стен, велели мальчишке привести Фрейра. Впрочем, нужды в этом больше не было. Фрейр сам пришёл, привлечённый грохотом выстрела.

— Какого Хеля здесь творится?!

Такой же голос, та же манера держаться, то же лицо — с маской на левой половине. Фрейр не просто был похож на Бальдра. Он и был Бальдром. Тёмной версией, тенью с бледной кожей, чёрными волосами до пола, в одеждах цвета ночной тени. Его тёмная маска отливала голубым светом, а в глазах словно тлели угольки древнейшей силы.

— Бальдр, мой свет, — произнёс он и жестом отпустил слуг. — Зачем ты здесь? Я тебя не ждал.

Ответить Бальдр не успел. Фрейр встретился взглядом с Урд и тут же приблизился к ней. Он применял гламор — тёмный, жестокий и беспощадный — но нужного эффекта не добился.

— Это..?

— Урд де ла Шапель. Потомок Норны, ведьма и...

— Само.., — перебил Фрейр, судорожно вздохнув, — совершенство. Как часто ты говоришь ей об этом?

Бальдр осёкся, но Фрейр продолжил, впиваясь взглядом в лицо ведьмы.

— Этот овал лица, эта кожа — нежнее лепестков жасмина, а глаза... цвет текучего янтаря в золотых лучах солнца, — Фрейр не касался её, хотя, судя по жестам, и по тому, как он судорожно сжимал руки, ему страшно этого хотелось. — Норна была великолепна, но вы — мечта, пришедшая из грёз.

— Фрейр, — процедил Бальдр.

— Мой свет ещё не надоел вам своим занудством, Урд?

Тон Фрейра сменился так внезапно, что ведьма на мгновение замешкалась.

Моя тень, мой свет. Видимо, братьями близнецы друг друга не считали. Они были единым целым, одной душой в двух телах. И, судя по поведению Фрейра, Бальдр считал Урд страшно привлекательной.

Была у них и другая общая черта. Обоим понравилось болтать с Урд. Одному — из-за обиды на Норну, второму — из-за желания переспать с молодой ведьмой. И обычно такой низменный интерес упрощал дело, но только не в этот раз.

А потому Урд решила мягко отшить Фрейра.

— Мне нравится его ворчливость, его строгость, — ответила она, от чего лицо Бальдра вновь приобрело каменное выражение. — В постели они мгновенно исчезают без следа.

Бальдр сурово сжал челюсти, когда Урд приблизилась и взяла его под руку. И без того суровый фейри сейчас вовсе был похож на мраморную статую.

— Урд...

— Мы по делу, — ведьма заставила Бальдра заткнуться, проведя ладонью по его груди. — И у нас нет времени на светские беседы.

Фрейр взглядом дал понять, насколько сильно он рад компании Бальдра. Настолько, что если бы фейри могли убивать глазами, Фрейр бы с удовольствием это сделал.

После он перевёл взгляд на Урд и вновь применил тёмный, соблазнительный гламор. Право, будь перед ним обычная девушка, а не ведьма, она бы тут же бросилась на него, чтобы многократно и основательно изнасиловать.

Потому что даже Урд чувствовала странное, чужеродное желание.

— Я весь в вашем распоряжении, — Фрейр обдал её улыбкой — пленительной, как грех. — Пользуйтесь мной, как вам угодно.

Бальдр крепко сжал челюсти и шагнул навстречу своему близнецу.

— Соблюдай приличия, моя тень.

— Это только твоя прерогатива, мой свет.

Бальдр ответил ему суровым, холодным взглядом. Но вместо того, чтобы ругаться или огрызаться с Фрейром, он решил поступить иначе. Как мудрый, старый и знавший всё о человеческой психике фейри.

Бальдр тоже применил гламор. И стал прекрасным, точно звёздный свет.

Урд едва могла дышать.

Что тут скажешь? Мальчики, какими бы древними и могущественными ни были, любят помериться... силой.

— Мы по делу. И я не хочу ни на минуту здесь задерживаться, моя тень.

— Ты ранишь меня до глубины души, мой свет. Но сильнее всего меня ранит твоя прекрасная спутница.

— Ты похитил ребёнка из Мидгарда. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

В ответ Фрейр крепко сжал челюсти. Бальдр вновь воздействовал на него — грубее и агрессивнее, — требуя прямого ответа, и, наверное, тёмный фейри был бы счастлив его дать.

Вот только его тело сопротивлялось. И от Урд это не укрылось.

— Где. Ребёнок?

Фрейр мотнул головой и попятился назад. Он коснулся лица, впился ногтями в белоснежную кожу, но ничего не мог сделать со странным спазмом мышц.

— Отвечай! — прогрохотал Бальдр. Его голос отразился от стен особняка, статуй, брусчатки, усилился и заставил воздух вибрировать.

И от этого воздействия и внутреннего сопротивления из глаз у Фрейра по щекам потекли кровавые слёзы.

Урд не жалела его, но внимательно наблюдала за его поведением. Потом, заметив что-то, коснулась плеча Бальдра.

— Прекратите. Он заколдован.

— Это невозмож...

— На нём. Заклинание. Подавления, — прорычала она. — И вы убиваете его своим пафосом. Прекратите, не то я покажу вам на вашем же примере, что такое сейд и почему он недоступен мужчинам.

Она прошла вперёд, не дожидаясь, когда Бальдр ослабит воздействие силы, опустилась на колени перед упавшим, едва способным дышать Фрейром. Вблизи тёмный фейри казался не просто красивым, он казался сошедшим с небес божеством.

Если подумать, разница невелика.

Урд взяла его лицо в ладони и всмотрелась в тёмные, полные бесконечных тайн и мрачных желаний глаза. Фрейр улыбнулся ей, мгновенно забыв и о боли, и об атаке.

А она увидела. В самой глубине зрачков, в чёрном и непроницаемом горизонте событий. Красные сигилы с изображением дракона, расправившего крылья. Знак зла, загробного мира, алчности и коварства.

Какой страшный, какой могущественный символ. Дракон помогает тем, кто чего-то отчаянно жаждет, а подобная алчность обычно приводит к сожжённым пустошам и разрушенным жизням.

Урд склонилась и мягко поцеловала Фрейра. Не потому что была очарована им, а потому что поцелуй ведьмы разобьёт любое колдовство, даже самое злое.

Один поцелуй – и сигилы пропали, распавшись на тысячи крохотных искр. Фрейр со свистом втянул воздух в лёгкие, задрожал, побледнел. Урд тут же засунула целебную жемчужину ему под язык.

— Скажите, пожалуйста, где Рут, — произнесла она. — Малышка до полусмерти напугала и вряд ли сможет забыть своё путешествие в Альвхейм.

Выдохнув, Фрейр утёр пот со лба. Бальдр сверлил его гневным взглядом.

— Она... она в подвале, — произнёс тёмный фейри. — Я... я не понимаю.

— Я понимаю, — Урд поднялась и перевела взгляд на Бальдра. — Он невиновен.

Высший фейри с хмурым видом кивнул.

— Я не могу сказать, кто его подчинил и зачем, — продолжила Урд. — Но я выясню это, как только вернусь из Альвхейма. У него в глазах был сигил ведьмы.

— Сигил?

— Наши символы магии. Они всегда связаны с нашими тотемами. Мой — белая рысь, в которую я могу превращаться.

Но что нужно сделать и как далеко зайти в сейде, чтобы ведьма могла превращаться в красного дракона, было страшно даже представить. Своих тотемных животных ведьмы встречают в лесу, в дикой природе — и чем дальше зайдёт ведьма в своих странствиях, тем экзотичнее будет её зверь.

Урд не уходила далеко, как и Норна — им обеим нужно было заботиться о больных. И потому обеих целительниц оберегали скучные и не такие уж экзотичные рыси.

Это не значило, что Урд не любила своего тотемного зверя и не приносила ему подношения.

Подбадривая слуг пистолетом, Урд приказала привести её в подвал. Там, среди бочек с вином, полками с соленьями, копчениями и прочим, чего не ожидаешь от фейри, в уголке тихонько спала маленькая девочка. Её лицо было опухшим от слёз, под глазами залегли серые круги, волосы и одежда были грязными.

Сколько же её продержали здесь?

И для чего?

Урд растёрла в руках жемчужину и только после этого коснулась плеча девочки.

— Милая, просыпайся.

Белоснежная магия окутала Рут облаком покоя и безмятежности. Поморгав, она приоткрыла глаза и сонно улыбнулась Урд.

— У тебя что-нибудь болит?

Рут покачала головой и поднялась с пола. Она пошатывалась, её лицо осунулось. Видимо, со времени похищения девочка ничего не ела.

— Тебя обижали?

Рут на мгновение задумалась и показала пальчиком в Бальдра.

— Он ударил меня по щеке. Только... у него волосы тёмные были и глаза красные.

— Это всё?

Рут кивнула и подошла к Урд и повалилась на неё.

— Тётя... заберите меня домой, пожалуйста.

— Конечно. Не бойся, милая.

Тётя. Тётя! Урд с трудом смогла сохранить лицо и не выдать душившего её негодования.

Она не настолько стара, чтобы быть тётей.

Урд подхватила девочку на руки, и блеск её магии стал заметнее. Жемчуг исцелит, успокоит и заставит забыть то, чего не должны знать в Мидгарде. Рут вернётся домой, и ей будет казаться, будто она видела долгий и необыкновенный сон.

Урд прошла к первому попавшемуся зеркалу, коснулась пальцем губы и принялась помадой выводить руны, ведущие на родную и невозможно далёкую Землю.

— Я могу пройти в этот же портал? — спросил Бальдр.

— Думаете, Земля уже оправилась от вашего прошлого визита?

— Думаю, что я обязан выяснить, что произошло с моей тенью. Я хочу знать, могу ли вынести ему оправдательный приговор и мог ли он сопротивляться сейду.

Урд тяжело вздохнула.

— Как хотите.

— Могу ли я рассчитывать на содействие с вашей стороны?

— Какое же? Прочесть вам лекцию по магии? Демонстративно подчинить вас? Дать доступ к записям Норны?

— Это, а также ваше жильё.

— ...чего?

— Я позволил вам свободно путешествовать по моему миру. Не откажите мне в любезности и предоставьте крышу над головой — в вашем.

Урд встретилась с ним взглядом, едва не задыхаясь от возмущения.

— Не слишком ли нагло вы себя ведёте?

— Не слишком. В самый раз для персоны моего статуса.

Закатив глаза, она дорисовала символы. Если мужчина решил, что он сможет ужиться с потомственной ведьмой под одной крышей и диктовать ей свои правила, то это уже проблемы мужчины. С Урд уже пытались ужиться поклонники и до него. Часть из них даже выжили. И даже не из ума.

— Мой кот — священное животное в моём доме, — произнесла Урд. — Моя выпечка лучшая в мире. Мои вещи нельзя трогать или переставлять. Я не терплю шума, резких запахов и беспорядка. По вечерам у нас турецкие сериалы. И НИКАКИХ ВОЗРАЖЕНИЙ.

Урд горделиво тряхнула волосами и прошла в зеркало, не позволив Бальдру даже возразить. Если он благоразумен, то не пойдёт за ней следом.

Но зеркало подёрнулось рябью, мужчина вышел из него и стряхнул с плеч жемчужную пыль. Потом огляделся, и по взгляду сразу стало понятно, что фейри бывал в домах и получше.

— Ах да, не нравится мой дом — могу постелить вам тряпку. На улице.

Бальдр взглянул ей в глаза.

— Я приказывал казнить и за меньшее неуважение.

Урд только улыбнулась.

— Вёлур де ла Шапель каждый год сжигали на кострах. Она утверждала, что это очень бодрит.

— Когда-то Норна говорила мне то же самое.

Урд прикусила губу. От Норны у неё остались бесчисленные книги, записи и бесценные заклинания для ведьминского круга. Более того, Урд была её наследницей и прямым потомком — ей одной среди всех де ла Шапель досталась магия жемчуга.

И всё же, узнать лично, какой была дальняя родственница, было любопытно. Бальдр знал её — настолько близко, что вспомнил о ней и спустя два столетия.

Но Урд велела себе заткнуться.

— Вижу, она отстроила дом, — продолжил Бальдр. — Как сложилась её жизнь после изгнания?

— У Норны было семнадцать детей от шести мужей. И каждый её муж умирал при загадочных обстоятельствах. Как бы ни сложилась её жизнь, скучать ей было некогда.

Глаза Бальдра округлились. Он открыл было рот, чтобы задать вопрос, но не успел этого сделать. Тюр выставил когти и с рыком набросился на ботинок высшего фейри и впился клыками в носок, словно граф Мрякула.

— Это Тюр, — спокойно ответила Урд. — Тюрушка, ангелочек мой, это Бальдр. Он погостит у нас пару дней.

Ангелочек издав вопль, похожий на смесь боевого клича и злорадного улюлюканья чертей в Аду.

— Я един с природой, — произнёс Бальдр, пытаясь высвободить ботинок из захвата. — В Мидгарде нет зверя, который не любил бы меня!

— Тогда это точно любовь, — Урд опустила спящую Рут на диван.

Не обращая внимания на фейри, ведьма сбросила с себя одежды из силы и быстро переоделась в обычные земные джинсы и свитер. Простая одежда, но на Урд всё смотрелась великолепно — как и на любой ведьме.

Она обернулась и хмыкнула, увидев застывшее лицо Бальдра.

— Ах да, в моём доме я и только я делаю всё, что захочу. Это понятно?

— Мне следует беспокоиться о своей половой неприкосновенности?

Он тоже ответил ей ухмылкой. Что ж, 1:1.

Урд надела пальто и укутала в тёплую одежду маленькую Рут. Потом, подумав, она положила маленькую жемчужину девочке под язык. Это поможет Рут не заболеть от истощения и быстро восстановить силы.

— Тюрушка, я скоро вернусь. Если тебя будут обижать...

Бальдр закатил глаза. Урд вздохнула. Что это с ней? Она кокетничала? С фейри?

Видимо, она повредилась головой после путешествия в Альвхейм. Нужно запомнить, что добром такие переходы не заканчиваются.

— Бальдр.

— Да?

— Пирожки на столе. Немного остыли, но я завтра испеку ещё. Чайник — электрический. Нужно нажать кнопку, и он закипит.

— Почему вы мне всё это говорите, Урд?

— Потому что мы скакали по Альвхейму несколько часов. Потому что от такого устают даже фейри. И даже если ваш вид питается раз в полгода, я НЕ могу НЕ предложить вам САМУЮ ЛУЧШУЮ еду, что у меня есть.

— Значит, — он вновь улыбнулся. — Пирожки совершенно точно заколдованы.

Урд закатила глаза.

— Да идите к чёрту.

Она ушла с девочкой на руках, оставив Бальдра наедине с его довольством и совершенно взбесившимся Тюром.