Ведьмино счастье

Глава 1

Незнакомец под дождём

В тот вечер лес шумел так, словно сердился.

Ветер хлестал по голым ветвям, гнул молодые берёзы почти до земли и швырял в окна моей хижины пригоршни холодного дождя. Где-то далеко, за чёрной стеной деревьев, гремел гром.

Я сидела у очага, перебирая сушёные травы, и старалась не думать о том, что до ближайшей деревни — почти час пешком.

В такую ночь разумный человек не станет выходить из дома.

— Ещё немного, — пробормотала я, раскладывая зверобой по полотняным мешочкам. — И можно будет спокойно спать.

Очаг тихо потрескивал.

На столе остывал отвар из мяты и липового цвета. Рядом лежал нож, которым я чистила коренья, моток ниток, игла и небольшая деревянная коробочка с мазью от ожогов.

Обычный вечер.

Тихий.

Уютный.

И совершенно не предвещавший того, что через несколько минут в мою дверь постучит человек, который перевернёт всю мою жизнь.

Хотя тогда я, конечно, об этом ещё не знала.

Я поднялась, чтобы поставить мешочек с травами на полку, когда услышала звук.

Не стук.

Скорее… удар.

Я замерла.

Ветер?

Нет.

Снова.

Тяжёлый, глухой.

Будто кто-то навалился на дверь всем телом.

Я медленно повернула голову.

За окном сверкнула молния.

На мгновение весь лес стал белым.

Я ничего не увидела.

Только дождь, чёрные деревья и собственное отражение в стекле.

— Показалось, — сказала я сама себе.

И тут раздался стук.

Три раза.

Глухо.

Тяжело.

Я нахмурилась.

Кто в здравом уме придёт сюда ночью?

Особенно в такую погоду?

Я подошла к двери, но открывать не стала.

— Кто там?

Ответа не последовало.

Я подождала.

Тишина.

Только ветер.

— Если вы заблудились, идите обратно по дороге, — громко сказала я. — Она там. Прямо.

Ничего.

— Очень убедительный ответ, — пробормотала я.

Я уже собиралась отойти, когда услышала приглушённое дыхание.

Человеческое.

Тяжёлое.

Мне стало не по себе.

Я положила ладонь на засов.

— Я предупреждаю, — сказала я уже тише. — Если вы собираетесь меня ограбить, то ошиблись домом. Денег у меня нет.

Пауза.

— Мне… не нужны деньги.

Голос был низким.

Хриплым.

И до странности спокойным для человека, который едва держался на ногах.

Я прищурилась.

— Тогда что вам нужно?

Ответа не было.

А потом снаружи что-то рухнуло.

Я отшатнулась.

Несколько секунд просто стояла, глядя на дверь.

Можно было не открывать.

И, наверное, так поступил бы любой нормальный человек.

Но я была знахаркой.

И, к сожалению, имела одну ужасную слабость.

Не умела спокойно смотреть, как кто-то умирает.

Я сняла засов.

Дверь распахнулась от ветра.

Холодный дождь хлынул внутрь.

— Чёрт…

Я выглянула наружу.

Сначала увидела кровь.

Много крови.

Потом — сапоги.

Тёмный плащ.

Руку, сжатую вокруг живота.

И мужчину, который стоял, прислонившись плечом к косяку, словно только упрямство не позволяло ему упасть.

Он был огромным.

Не просто высоким — статным, широкоплечим, с той особенной выправкой, которую невозможно приобрести тяжёлой работой или военной службой за пару лет.

Даже сейчас, мокрый, окровавленный и явно едва живой, он держался так, будто весь мир должен был подождать, пока он решит, что делать дальше.

Его лицо было бледным.

Слишком бледным.

Тёмные волосы прилипли ко лбу, вода стекала по скулам и подбородку.

А глаза…

Я не успела разглядеть их цвет.

Он покачнулся.

— О нет.

Я схватила его за руку.

Тяжёлый.

Господи, какой же тяжёлый.

— Заходите.

— Не стоит…

— Я не спрашивала.

Он посмотрел на меня.

Взгляд был острым.

Даже сейчас.

— Вы всегда так разговариваете с незнакомцами?

— Только с теми, кто истекает кровью у моей двери.

Кажется, он хотел что-то сказать.

Но вместо этого закрыл глаза.

Я едва успела подхватить его.

— Так. Нет. Только не вздумайте умереть.

Он тяжело опустился на колени.

Я потянула его за плечо.

— Вы меня слышите?

— К сожалению.

Я выдохнула.

— Уже хорошо.

С огромным трудом мне удалось затащить его внутрь.

Дверь захлопнулась.

Ветер остался снаружи.

А вместе с ним — весь остальной мир.

Я уложила его на кровать.

Точнее, попыталась уложить.

Он сопротивлялся.

— Ложитесь.

— Я могу сам.

— Конечно.

Я посмотрела на его окровавленную рубаху.

— Поэтому вы сейчас стоите на одной ноге?

Он промолчал.

— Значит, можете сам.

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто я его оскорбила.

— Что?

— Ничего.

— Тогда ложитесь.

На этот раз он послушался.

Я зажгла ещё две свечи и принялась осматривать рану.

Порез был глубоким.

К счастью, не смертельным.

По крайней мере, если он не потерял слишком много крови.

— Кто это сделал?

— Неважно.

— Для меня важно.

— Почему?

Я подняла взгляд.

— Потому что если за вами придут, мне хотелось бы знать, стоит ли открывать дверь.

В уголках его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку.

Едва заметную.

— Не открывайте.

— Отличный совет.

Я разрезала ткань рубахи.

Он дёрнулся.

— Больно?

— Нет.

— Врёте.

— Немного.

— Тогда не геройствуйте.

Он посмотрел на меня.

На этот раз дольше.

Я почувствовала странное тепло в груди и тут же решила, что это от очага.

— Как вас зовут?

Он помолчал.

Слишком долго.

— Рейнар.

Просто Рейнар.

— Хорошо, Рейнар. Я Лиора.

— Знаю.

Я замерла.

— Что?

Он моргнул.

— Я сказал… хорошо.

— Нет. Вы сказали, что знаете.

— Наверное, ошибся.

Я медленно прищурилась.

Он отвернулся.

Лжец.

Это я поняла сразу.

Но тогда мне было не до загадок.

Я промыла рану настоем трав, нанесла мазь и начала зашивать.

Рейнар молчал.

Почти всё время.

Только иногда сжимал пальцы в кулак, когда игла проходила глубже.

— Можете кричать, если хотите.

— Я не кричу.

— Все кричат.

— Я нет.

— Очень жаль.

Он посмотрел на меня.

— Почему?

— Было бы честнее.

На этот раз он действительно улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

И почему-то от этой улыбки мне стало сложнее дышать.

Я сердито уткнулась взглядом в рану.

Нет.

Не нравился он мне.

Совершенно.

Слишком самоуверенный.

Слишком молчаливый.

Слишком красивый.

Последнее особенно раздражало.

— Всё.

Я завязала последний узел.

— Вам повезло.

— Я знаю.

— Не настолько.

Он приподнял бровь.

— Рана глубокая. Ещё немного — и я бы не успела вас спасти.

— Но успели.

— Пока да.

Я поднялась.

— Вам нельзя вставать.

— Мне нужно уходить.

Я засмеялась.

— Куда?

Он молчал.

— В лес?

Молчание.

— Под дождь?

Ещё тишина.

— В таком состоянии?

Он посмотрел на меня.

— Да.

— Нет.

— Нет?

— Именно.

Он медленно сел.

— Лиора…

— Рейнар.

— Мне необходимо уйти.

— А мне необходимо, чтобы вы не умерли на моей дороге.

— Я не умру.

— Все умершие так думали.

Он неожиданно рассмеялся.

Тихо.

Хрипло.

И я впервые увидела его настоящую улыбку.

Она совершенно не вязалась с тем суровым человеком, которого я встретила на пороге.

И была опасно красивой.

— Что?

— Ничего, — ответила я.

— Вы улыбаетесь.

— Нет.

— Я вижу.

— Тогда вам пора к лекарю.

Он снова лёг.

— Хорошо.

Я удивлённо моргнула.

— Что?

— Я останусь.

— Вот и прекрасно.

Я накрыла его одеялом.

— Только не вздумайте решить, что я делаю это из доброты.

— А почему?

— Потому что вы тяжёлый. Не хочу второй раз тащить вас через всю комнату.

— Разумно.

— Я всегда разумна.

Он посмотрел на меня так, что я не удержалась.

— Что?

— Ничего.

— Вы опять так смотрите.

— Как?

— Будто знаете обо мне что-то, чего не знаю я.

Его лицо стало серьёзнее.

— Возможно, я просто пытаюсь понять вас.

— Не трудитесь.

— Почему?

— У меня сложный характер.

— Я заметил.

— Тогда тем более.

Он прикрыл глаза.

— Спокойной ночи, Лиора.

Я стояла рядом ещё несколько секунд.

Не знаю зачем.

Потом тихо сказала:

— Спокойной ночи, Рейнар.

Ночью я почти не спала.

Не из-за него.

Разумеется.

Просто привыкла спать одна.

А тут в моей кровати лежал незнакомый мужчина, который мог оказаться разбойником, убийцей, наёмником или кем-нибудь ещё хуже.

И почему-то совершенно меня не пугал.

Это было странно.

Очень.

Я несколько раз просыпалась от звука дождя и прислушивалась.

Его дыхание было ровным.

Значит, жив.

Под утро я всё-таки задремала.

А проснулась от запаха дыма.

— Что…

Я резко села.

В комнате никого не было.

Кровать пустовала.

Я вскочила.

— Рейнар?

Ответа не последовало.

Я выбежала из спальни.

И остановилась.

Он стоял у очага.

Босой.

В одной рубахе.

С растрёпанными волосами.

И пытался сварить что-то в котелке.

Я молча смотрела на него.

Он тоже посмотрел на меня.

— Доброе утро.

— Вы с ума сошли?

— Возможно.

— Вам нельзя вставать.

— Уже встал.

— И почему вы у моего очага?

Он посмотрел на котелок.

— Хотел приготовить завтрак.

Я медленно подошла.

— Что это?

— Каша.

Я заглянула.

Помолчала.

— Это не каша.

— А что?

— Не знаю.

Он задумался.

— Значит, эксперимент.

Я закрыла глаза.

— Сядьте.

— Лиора…

— Сядьте.

Он сел.

Послушно.

И я вдруг поймала себя на странной мысли.

Он мог быть опасным человеком.

Очень опасным.

Но сейчас сидел на моём старом стуле и выглядел почти… растерянным.

— Вы никогда не готовили?

— Готовил.

— Что?

— Мясо.

— Это всё?

— Ещё воду.

Я рассмеялась.

Не удержалась.

Он посмотрел на меня и вдруг тоже улыбнулся.

— Что смешного?

— Ничего.

— Вы смеётесь надо мной.

— Немного.

— Нечестно.

— А вы вчера собирались умереть у моей двери. Тоже было нечестно.

Он покачал головой.

— С вами невозможно спорить.

— Я знаю.

Я поставила перед ним миску.

— Ешьте.

— Что это?

— Каша.

Он подозрительно посмотрел.

— Настоящая?

— В отличие от вашей — да.

Он взял ложку.

Попробовал.

Помолчал.

— Вкусно.

— Конечно.

— Вы всегда так уверенно говорите?

— Только когда уверена.

Он съел ещё ложку.

А потом ещё.

Я стояла у стола, делая вид, что перебираю травы.

На самом деле наблюдала.

Он ел спокойно, без жадности.

Держал ложку так, будто это была не деревянная ложка, а какой-то дорогой столовый прибор.

Даже движения у него были слишком выверенными.

Не крестьянскими.

Не наёмническими.

Я запомнила это.

Но ничего не сказала.

Следующие три дня Рейнар оставался у меня.

Первые сутки он почти не разговаривал.

На вторые начал задавать вопросы.

На третьи уже спорил со мной по поводу всего на свете.

— Вам нельзя носить воду.

— Почему?

— Потому что вам нельзя напрягаться.

— Я здоров.

— Вы ранены.

— Рана заживает.

— Вы мужчина.

Он нахмурился.

— И что?

— Вы ужасно упрямы.

— А вы?

— Я женщина.

Он посмотрел на меня с лёгкой насмешкой.

— Это не ответ.

— Для меня — вполне.

Я взяла ведро.

Он перехватил его раньше меня.

— Я сам.

— Рейнар.

— Что?

— Отдай.

— Нет.

— Отдай.

— Нет.

Я потянула ведро на себя.

Он не отпускал.

Мы несколько секунд стояли, перетягивая его между собой.

— Вы ребёнок? — спросила я.

— Нет.

— Тогда почему спорите из-за ведра?

— Потому что вы должны отдыхать.

— Я живу здесь одна. Если буду отдыхать каждый раз, когда какой-нибудь раненый незнакомец решит, что лучше знает, что мне делать, я умру от голода.

Он посмотрел на меня.

И вдруг отпустил.

Я едва не отлетела назад.

— Хорошо.

— Вот так-то лучше.

Я развернулась.

— Лиора.

— Что?

— Осторожнее.

Я обернулась.

Он смотрел на меня серьёзно.

— С чем?

— Со мной.

Я на мгновение замерла.

Потом улыбнулась.

— Не переживайте. Я осторожная.

Он ничего не ответил.

Но его взгляд ещё долго оставался на мне.

Вечером он помогал мне сушить травы.

Вернее, мешал.

Он перепутал полынь с мятой.

Потом разложил ромашку рядом с тысячелистником.

Потом чуть не уронил целую корзину.

Я смотрела на это с ужасом.

— Вы вообще когда-нибудь что-нибудь делали руками?

— Да.

— Что именно?

— Дрался.

— Это не считается.

— Почему?

— Потому что после драки люди обычно выглядят хуже.

— Я не всегда проигрываю.

— А сегодня?

Он посмотрел на меня.

— Сегодня проиграл.

Я неожиданно перестала улыбаться.

— Больно?

Он отвёл взгляд.

— Уже нет.

— Не врите.

— Немного.

Я села рядом.

Поставила перед ним чашку настоя.

— Пейте.

Он взял чашку.

— Вы всегда заботитесь о людях, которые вам не нравятся?

— Не знаю.

— А я вам не нравлюсь?

Я задумалась.

— Пока не решила.

— От чего зависит?

— От того, насколько сильно вы будете меня раздражать.

— Тогда мне лучше постараться.

— Почему?

— Потому что я хочу вам нравиться.

Я замерла.

Он тоже.

Секунда.

Другая.

А потом он спокойно сделал глоток.

Будто ничего не сказал.

Я почувствовала, как щёки становятся горячими.

— Вы опасный человек.

— Почему?

— Потому что говорите слишком спокойно вещи, которые другие мужчины произносят только после третьего кувшина вина.

Он улыбнулся.

— Я не пью.

— Никогда?

— Почти никогда.

— Почему?

— Не люблю терять контроль.

Я посмотрела на него.

Вот это было сказано слишком серьёзно.

— А если иногда контроль потерять полезно?

— Не знаю.

— Тогда вам стоит попробовать.

— С вами?

Я чуть не поперхнулась чаем.

Он улыбнулся.

Впервые я увидела в нём не только сурового незнакомца.

А мужчину.

Просто мужчину.

И от этого становилось ещё опаснее.

На четвёртый день он уже мог ходить.

На пятый — вышел со мной за травами.

Лес после дождей пах мокрой землёй, хвоей и грибами.

Я шла впереди, собирая листья и корешки.

Рейнар держался рядом.

Слишком рядом.

— Вы всегда ходите за мной?

— Да.

— Почему?

— Безопасность.

— От кого?

— От леса.

Я оглянулась.

— Лес вас боится?

— Возможно.

— Самоуверенный.

— Вы уже говорили.

— И буду повторять, пока не дойдёт.

Он усмехнулся.

Мы прошли ещё немного.

Вдруг я поскользнулась.

Рейнар мгновенно схватил меня за талию.

Я замерла.

Его рука была крепкой и тёплой.

Моё сердце почему-то ударило сильнее.

— Осторожно.

— Я… не упала.

— Я заметил.

Он не отпускал.

Я подняла глаза.

Слишком близко.

Настолько, что увидела цвет его глаз.

Серые.

Нет.

Не просто серые.

Серебристые, как небо перед грозой.

Он смотрел на меня молча.

Я первой отвела взгляд.

— Можете отпустить.

Он словно только тогда понял, что всё ещё держит меня.

Рука исчезла с моей талии.

— Простите.

— Ничего.

Мы пошли дальше.

Но теперь между нами появилась какая-то новая тишина.

Не неловкая.

Другая.

Тёплая.

Я заметила, что Рейнар больше не идёт впереди.

Он держался чуть позади.

И каждый раз, когда тропа становилась скользкой, подавал мне руку.

Без слов.

Я принимала.

Тоже без слов.

Вечером он принёс мне цветы.

Я как раз сидела на крыльце и чистила корни лекарственного растения, когда он появился из леса.

В руках у него был небольшой букет.

Полевые цветы.

Жёлтые, белые, голубые.

Совершенно простые.

— Это мне?

Он посмотрел на букет.

— Нет.

Я приподняла бровь.

— Тогда кому?

— Думал подарить дереву.

— Очень романтично.

Он усмехнулся.

— Вам.

Я взяла цветы.

— Спасибо.

— Не за что.

Я осторожно вдохнула аромат.

— Красивые.

— Я не знал, какие вам нравятся.

— Эти нравятся.

Он сел рядом.

Наши плечи почти соприкоснулись.

— Хорошо.

— Вы специально ходили за ними?

— Да.

— Почему?

Он посмотрел куда-то в лес.

— Хотел вас порадовать.

Я ничего не ответила.

Почему-то от этих простых слов стало теплее, чем от очага.

Я поставила букет в глиняный кувшин.

Рейнар наблюдал.

— Красиво.

— Да.

— Я имел в виду вас.

Я медленно повернула голову.

Он смотрел прямо на меня.

Без улыбки.

Без игры.

Совершенно серьёзно.

И впервые я не нашла язвительного ответа.

— Вы… слишком много говорите.

— Только рядом с вами.

Я отвернулась.

— И всё-таки вы опасный человек.

— Я начинаю вам нравиться?

— Не обольщайтесь.

— Значит, немного.

— Я этого не говорила.

— Но и не отрицали.

Я покачала головой.

— Невыносимый.

— Мне говорили.

— Кто?

— Никто.

— Значит, я первая.

— Возможно.

Я улыбнулась.

И он тоже.

Дни шли.

Я перестала считать, сколько их прошло.

Рейнар привык к моему дому.

К моим травам.

К скрипучему полу.

К старому коту, который почему-то решил, что именно его колени — лучшее место для сна.

К моему характеру.

А я привыкла к нему.

К его шагам.

К голосу по утрам.

К тому, как он хмурился, когда пытался понять, какую траву нельзя трогать.

К тому, как молча подкладывал дрова в очаг.

К тому, что каждый вечер спрашивал:

— Ты сегодня ела?

И неизменно получал один и тот же ответ:

— А ты сегодня опять командуешь?

— Да.

— Тогда нет.

— Лиора.

— Что?

— Ешь.

И я ела.

Иногда мы говорили часами.

Иногда молчали.

Он рассказывал о дорогах, по которым путешествовал.

О далёких городах.

О горах на севере.

О море, которое я никогда не видела.

Но о себе почти ничего.

Я тоже не рассказывала всего.

Не говорила о том, почему живу одна.

Не говорила о том, почему люди в деревне крестятся, когда я прохожу мимо.

Не говорила, что иногда ночью слышу то, чего не слышат другие.

И уж точно не говорила, почему травы в моих руках порой заживают быстрее.

Я давно решила:

магия должна спать.

Так безопаснее.

Для всех.

Особенно для меня.

Однажды ночью мы сидели у очага.

За окном снова шёл дождь.

Но теперь я не боялась.

Рейнар сидел напротив.

В руках у него была книга.

Он листал её уже минут десять, не переворачивая страницы.

Я заметила.

— Вы читаете?

— Да.

— Уже десять минут одну страницу.

Он посмотрел на книгу.

— Очень сложная.

— Какая?

— О травах.

Я рассмеялась.

— Вы держите её вверх ногами.

Он посмотрел.

Перевернул.

— Теперь правильно.

— Гениально.

— Спасибо.

Мы рассмеялись оба.

Потом стало тихо.

Он смотрел на огонь.

Я — на него.

И вдруг подумала, что не хочу, чтобы он уезжал.

Мысль была настолько неожиданной, что я сама себя испугалась.

Я ведь почти ничего о нём не знала.

Даже не знала, откуда он.

Не знала, кем был раньше.

Не знала, куда собирался.

Но знала, как он смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю.

Знала, что он просыпается от каждого шороха.

Знала, что спит почти не раздеваясь.

Знала, что держит нож под подушкой.

Знала, что никогда не поворачивается спиной к двери.

И знала, что каждое утро первым делом проверяет, где я.

Я могла бы спросить.

Но не спросила.

Наверное, потому что боялась услышать ответ.

— Лиора?

— Да?

— О чём думаешь?

— О том, что ты слишком много задаёшь вопросов.

— Неправда.

— Правда.

— Тогда ответь хотя бы на один.

— Какой?

Он немного помолчал.

— Ты счастлива здесь?

Я посмотрела на огонь.

— Да.

— Одна?

— Я не одна.

Он замер.

Я тоже поняла, что сказала.

— Сейчас, — тихо добавила я.

Его взгляд стал мягче.

— Сейчас.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Он поднялся.

Подошёл.

Остановился рядом.

Я почувствовала его тепло.

— Лиора.

— Что?

— Можно?

Я не сразу поняла.

Потом увидела, куда он смотрит.

На мою руку.

Я медленно кивнула.

Он взял её.

Просто взял.

Не притянул.

Не заставил.

Только переплёл пальцы с моими.

И почему-то это было гораздо интимнее любого поцелуя.

Я смотрела на наши руки.

— Ты всегда спрашиваешь разрешения?

— Нет.

— Тогда почему сейчас?

Он посмотрел мне в глаза.

— Потому что ты важна.

Сердце пропустило удар.

Я подняла взгляд.

— Мы знакомы чуть больше недели.

— Я знаю.

— Это слишком мало.

— Возможно.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— И ты обо мне.

Я тихо усмехнулась.

— Значит, мы оба немного глупые.

— Возможно.

Он сжал мою руку.

Совсем слегка.

И впервые за долгое время мне не захотелось отстраниться.

Наоборот.

Я сделала маленький шаг ближе.

Он заметил.

Конечно, заметил.

Но ничего не сказал.

Только наклонился и коснулся губами моего лба.

Легко.

Почти невесомо.

Я закрыла глаза.

И позволила.

Всего на несколько секунд.

Мне казалось, что в тот момент весь мир стал очень маленьким.

Моя хижина.

Тёплый огонь.

Шум дождя.

Его ладонь в моей.

И странное, почти детское ощущение, что наконец-то рядом есть человек, которому можно доверять.

Я ещё не знала, что доверие иногда становится самой дорогой ошибкой.

Не знала, что мужчина, сидящий сейчас у моего очага, однажды заставит меня пожалеть о каждом слове, каждом прикосновении и каждом мгновении, когда я смотрела на него и верила.

Не знала, что у него есть имя, которое однажды заставит меня замолчать.

Не знала, что за его спокойствием скрывается власть, о которой я даже не догадываюсь.

Пока он был просто Рейнаром.

Мужчиной, которого я однажды нашла окровавленным у своей двери.

Мужчиной, который приносил мне цветы.

Мужчиной, который держал меня за руку так осторожно, словно боялся причинить боль.

И в ту ночь мне впервые пришло в голову:

может быть… я всё-таки могу ему доверять.

Я ещё не знала, насколько жестоко жизнь умеет смеяться над такими мыслями.

Глава 2

Жених-самозванец, часть I.

То утро было бы спокойным, если бы я жила ещё на два часа дальше от деревни.

Но судьба, видимо, решила, что спокойная жизнь мне ни к чему.

Я сидела на низкой деревянной ступеньке у заднего крыльца, обхватив ладонями чашку травяного настоя. От неё поднимался тонкий пар, пахнущий мятой, чабрецом и чем-то горьким, что я добавила специально.

Для Рейнара.

Последний месяц я почему-то стала слишком часто думать о его здоровье.

Особенно о том, чтобы он не забывал, что недавно чуть не умер.

Сам Рейнар, судя по всему, считал это мелкой неприятностью, которая не стоила даже упоминания.

Он колол дрова.

Без рубашки.

Я старалась не смотреть.

Правда.

Первые несколько минут у меня даже получалось.

Потом я случайно подняла глаза.

И всё.

Взгляд предательски задержался.

Рейнар стоял возле поленницы, широко расставив ноги, и поднимал топор над головой. Тёмные волосы растрепались, несколько прядей прилипли ко лбу. На плечах блестели капли пота, одна медленно скатилась по шее, задержалась у ключицы и исчезла где-то ниже.

Я сглотнула.

И тут же мысленно дала себе подзатыльник.

Лиора.

Я отвела глаза к чашке.

Ты взрослая женщина.

Снова посмотрела.

Он как раз занёс топор.

Ты знахарка.

Удар.

Полено раскололось.

Ты разумная.

Ещё удар.

Руки напряглись, на предплечьях обозначились мышцы.

Ты… совершенно точно не слепая.

Я раздражённо поджала губы.

— Проклятье.

— Нравлюсь?

Я чуть не опрокинула чашку.

Рейнар даже не повернулся.

Просто опёрся ладонью о рукоять топора и посмотрел на меня через плечо.

Слишком спокойно.

Слишком невинно.

— Как ты батрачишь? — уточнила я.

— Да.

— Тогда нравишься.

Уголок его губ дрогнул.

— А ты…

Сильный стук в дверь оборвал его.

Мы оба замолчали.

Стук повторился.

Тяжёлый.

Громкий.

Не похожий на вежливый визит.

Рейнар выпрямился и нахмурился.

— Гости?

Он повернулся ко мне.

Солнце ударило ему в глаза, и серые радужки на мгновение отдали серебром.

Я почему-то засмотрелась.

— Не жду, — ответила я. — Не гостеприимная я.

— Заметил.

— Рада, что ты наблюдательный.

— Я стараюсь.

Стук повторился.

На этот раз вместе с криком:

— Лиора! Открывай!

Я сразу узнала голос.

И всё хорошее настроение исчезло.

— Только не он…

Рейнар нахмурился сильнее.

— Кто?

Я поставила чашку на ступеньку.

— Проблема.

— Судя по голосу, весьма громкая.

— Это ещё мягко сказано.

За дверью снова раздался удар.

— Лиора! Я знаю, что ты дома!

Рейнар подошел к двери.

— Не открывай.- шепнула я ему.

Рейнар посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что он пьян.

— И?

— И он сын старосты.

— Это должно меня напугать?

— Нет.

Я вздохнула.

— Но меня — раздражает.

Я сама пошла к двери. Само бестолочь по ту сторону двери не уйдет.

Рейнар последовал за мной.

— Я сам открою.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это моя дверь.

— А я живу здесь уже месяц.

Я обернулась.

— И что?

— Значит, имею право хотя бы посмотреть, кто решил с утра ломиться к нам.

К нам.

Почему-то от этих двух слов внутри стало странно тепло.

Я быстро подавила это чувство.

— Не надо тебе ничего смотреть.

— Лиора.

— Рейнар.

Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга.

Он первый отвёл взгляд.

— Хорошо. Но я останусь рядом.

— Какой заботливый.

— Не привыкай.

Я едва заметно улыбнулась.

А потом открыла дверь.

На пороге стоял Бартен.

Я терпеть его не могла.

Он был старше меня на несколько лет, сыном старосты и с детства привык считать, что деревня принадлежит его семье. А вместе с ней — и все люди, которые в ней живут.

Особенно я.

Бартен был крупным, неопрятным мужчиной с красным от выпивки лицом, растрёпанными волосами и вечной ухмылкой, от которой мне хотелось проверить, достаточно ли хорошо наточен мой нож.

В одной руке он держал пустую бутылку.

В другой — шапку.

Увидев меня, он расплылся в улыбке.

— А вот и моя ведьмочка.

— И вот опять ты.

— Скучала?

— Как по зубной боли.

Он рассмеялся.

— Всё такая же колючая.

— А ты всё такой же пьяный.

Бартен шагнул вперёд.

Я не отступила.

— Пусти меня в дом.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не хочу.

— А если я хочу?

— Мне совершенно всё равно.

Он нахмурился.

— Ты чего такая важная стала?

— Я всегда такой была.

— Нет. Раньше ты хотя бы знала своё место.

Позади меня раздался спокойный голос:

— А где её место?

Бартен замер.

Я тоже.

Рейнар стоял в нескольких шагах от нас.

Без рубашки.

С топором в руке.

И выглядел так, будто последние десять минут не колол дрова, а лично готовился к чьей-то казни.

Бартен моргнул.

Потом посмотрел на меня.

Потом снова на него.

— Это кто?

— Человек, который сейчас очень советует тебе уйти.

Рейнар произнёс это совершенно спокойно.

Бартен фыркнул.

— Я тебя не спрашивал.

— А я не ждал вопроса.

Я едва сдержала улыбку.

Вот зараза.

Бартен выпрямился.

— Лиора, кто это?

— Тебе какое дело?

— Я спросил.

— А я не обязана отвечать.

Он перевёл взгляд на Рейнара.

— Ты с ним живёшь?

Я почувствовала, как внутри неприятно кольнуло.

— Тебя это не касается.

— Значит, живёшь.

— Бартен.

— Что?

— Уходи.

Он снова усмехнулся.

— Ты серьёзно променяла нормального мужчину на какого-то бродягу?

Рейнар слегка прищурился.

— Нормального?

— Да.

— Тогда мне жаль эту женщину.

Я не выдержала.

Фыркнула.

Бартен покраснел.

— Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь?

— К сожалению.

— Я сын старосты.

— Поздравляю.

— В деревне меня уважают.

Рейнар посмотрел на него с таким выражением, будто пытался понять, шутит ли тот.

— Теперь мне стало ещё жальче.

Я прикрыла рот ладонью.

Бартен шагнул вперёд.

— Ты чего ухмыляешься?!

— Потому что ты смешной.

Он резко повернулся ко мне.

— А ну заткнись!

Рейнар мгновенно встал между нами.

Просто шаг.

Но этого хватило.

— Не повышай на неё голос.

В его голосе не было угрозы.

Именно поэтому стало страшнее.

Бартен попытался заглянуть ему через плечо.

— Ты вообще кто такой?

— Тебе этого знать не нужно.

— А я думаю, нужно.

— Тогда думай молча.

Бартен сжал кулаки.

Я уже знала это выражение.

Ещё немного — и он полезет в драку.

— Бартен, — сказала я. — Иди домой.

— А ты мне приказываешь?

— Да.

— Ты забыла, кто я?

— Нет. К сожалению, помню.

Он скривился.

— Ты всегда строила из себя недотрогу.

— А ты всегда путал отказ с приглашением.

Рейнар чуть повернул голову.

Я увидела, как в его глазах мелькнуло что-то тёмное.

— Достаточно, — сказал он.

Бартен сплюнул в сторону.

— Мы ещё поговорим, ведьма.

Он развернулся и пошёл прочь.

Я закрыла дверь.

Несколько секунд стояла молча.

— Он часто приходит?

— Слишком часто.

— И ты одна с ним справлялась?

— До твоего появления справлялась.

Рейнар посмотрел на меня.

— Не сомневаюсь.

Я подняла бровь.

— Это сейчас комплимент?

— Почти.

— Какая щедрость.

Он усмехнулся.

— Я могу быть щедрым.

— Пока что ты был только голодным.

— И это тоже.

Я повернулась к нему.

— Твой настой.

Он посмотрел на чашку.

— Уже остыл?

— Нет.

— Ты следишь за мной?

— Кто-то же должен.

— Мне нравится.

Я замерла.

Он забрал чашку из моих рук.

Наши пальцы соприкоснулись.

Совсем ненадолго.

Но почему-то этого хватило.

— Пей, — тихо сказала я.

Рейнар не сводил с меня глаз.

— Хорошо.

Он сделал глоток.

И тут же поморщился.

— Что ты туда положила?

— Лекарство.

— От чего?

— От твоей наглости.

Он снова усмехнулся.

— Не помогает.

— Значит, придётся увеличить дозу.

— Боюсь, тогда я останусь у тебя навсегда.

Я посмотрела на него.

— Не худшая перспектива.

Он перестал улыбаться.

Всего на секунду.

Но я успела заметить.

Потом Рейнар спокойно сделал ещё один глоток.

— Запомню.

Глава 3

Жених-самозванец, часть II.

Я надеялась, что на этом всё закончится.

Конечно, не закончилось.

Бартен не был человеком, который умел проигрывать.

Особенно женщине.

Особенно женщине, которая не боялась его.

К вечеру деревня уже гудела.

Я узнала об этом, когда пошла набрать воды к колодцу.

Женщины замолкали при моём появлении.

Мужчины смотрели слишком долго.

Кто-то прошептал:

— Ведьма.

Я сделала вид, что не услышала.

За моей спиной засмеялись.

— Видела, с кем она живёт?

— Конечно.

— Говорят, любовник.

— Да какая она знахарка…

Я сжала ведро.

Не потому, что мне было больно.

Слова давно перестали меня ранить.

Меня раздражало другое.

То, как легко люди превращали чужую жизнь в развлечение.

Я уже собиралась уйти, когда услышала голос Бартена.

— Вот она!

Я закрыла глаза.

Только не это.

Из-за домов показались мужчины.

Человек десять.

Староста шёл впереди.

Рядом — Бартен.

Я сразу поняла, что разговором дело не ограничится.

Я поставила ведро на землю.

— Если вы пришли опять читать мне нравоучения, то можете разворачиваться.

Староста нахмурился.

— Ты опозорила нашу деревню.

— Чем?

— Пустила в дом неизвестного мужчину.

— Это мой дом.

— И ты живёшь одна.

— Уже нет.

Бартен усмехнулся.

— Слышали?

— Что именно?

— Она даже не скрывает.

— Мне нечего скрывать.

— Конечно, — протянул он. — А ночью вы чем там занимаетесь?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Хочешь проверить?

Он поперхнулся.

Несколько мужчин засмеялись.

Бартен покраснел.

— Ты…

— Осторожнее, — перебил его староста. — Не забывай, с кем говоришь.

— Вот именно, — сказала я. — Почему-то все вокруг прекрасно знают, с кем я должна разговаривать, как должна жить и что должна делать. Только никто не спрашивает, чего хочу я.

— Ты женщина, — холодно ответил староста.

— И?

— Тебе нужен муж.

— Это ты решил?

— Это очевидно.

Бартен сделал шаг вперёд.

— Я могу жениться на ней.

Я медленно повернула голову.

— Что?

— Я давно говорил.

— Ты никогда не говорил, что хочешь жениться.

— Говорил.

— Ты говорил, что я должна быть благодарна, если ты вообще посмотришь в мою сторону.

— Это почти то же самое.

— Нет.

Я посмотрела на него с отвращением.

— Это даже близко не одно и то же.

Он усмехнулся.

— Всё равно выбора у тебя нет.

— Есть.

— Какой?

— Сказать тебе «нет».

— А если я не приму?

Я почувствовала, как во мне закипает злость.

Но прежде чем успела ответить, сзади послышались шаги.

Рейнар.

Он подошёл молча.

На этот раз в рубашке, но рукава были закатаны до локтей.

В его лице не осталось ни следа утренней насмешки.

Он встал рядом со мной.

Не впереди.

Рядом.

Это почему-то было важно.

— Что здесь происходит?

Староста смерил его взглядом.

— Это тебя не касается.

Рейнар посмотрел на меня.

— Тебя обижают?

Я качнула головой.

— Пока только раздражают.

— Понятно.

Он снова повернулся к мужчинам.

— Тогда говорите.

Бартен усмехнулся.

— А ты у неё теперь кто?

Рейнар молчал.

Я тоже.

Почему-то мне стало интересно, что он ответит.

— Я её мужчина.

Тишина.

Я резко повернула голову.

Рейнар смотрел прямо на Бартена.

Спокойно.

Уверенно.

Будто только что сообщил очевидный факт.

— Что? — переспросил Бартен.

— Ты плохо слышишь?

— Она тебе не жена.

— Я не сказал, что жена.

Бартен побледнел от злости.

— Тогда какого чёрта ты здесь распоряжаешься?

Рейнар сделал шаг вперёд.

— Потому что она попросила меня.

Я замерла.

Я?

Он даже не посмотрел на меня.

Но я вдруг поняла.

Он защищает меня.

Без громких слов.

Без желания показать себя героем.

Просто встал рядом.

И впервые за очень долгое время мне не хотелось справляться со всем одной.

— Она ведьма! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Ведьм надо сжигать!

— Из-за неё беды в деревне!

— Сначала она мужчин к себе водит, потом детей крадёт!

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

Вот теперь стало опасно.

Рейнар тоже это понял.

Его лицо изменилось.

— Кто посмеет подойти к ней…

Он не договорил.

Но мужчина впереди всё равно шагнул.

Рейнар мгновенно перехватил его за запястье.

— Не советую.

— Пусти!

— Уйди.

Мужчина попытался вырваться.

Рейнар толкнул его назад.

Началась свалка.

Всё произошло слишком быстро.

Кто-то схватил меня за руку.

Я ударила локтем.

— Не трогай меня!

Бартен бросился вперёд.

Рейнар оказался между нами.

Удар.

Крик.

Кто-то упал в грязь.

Я увидела, как Рейнар получил кулаком по скуле.

Внутри что-то оборвалось.

— Рейнар!

Он повернулся ко мне.

На губе выступила кровь.

И улыбнулся.

— Я в порядке.

— Ты идиот!

— Знаю.

Он снова повернулся к мужчинам.

И тогда я поняла, что он уже не играет.

Движения стали резкими, точными.

Он не дрался как обычный человек.

Слишком быстро.

Слишком уверенно.

Слишком профессионально.

Один мужчина попытался зайти сбоку.

Рейнар даже не посмотрел.

Просто отступил на полшага, перехватил руку и отправил его на землю.

Другой замахнулся.

Рейнар уклонился.

Я смотрела на него и всё сильнее понимала:

Кто ты такой?

Он не мог быть обычным наёмником.

Не мог.

Я видела раны на его теле.

Видела оружие.

Знала, как он держится.

Но до этого дня не хотела задавать вопросы.

Теперь вопросы появились сами.

Слишком много вопросов.

— Хватит!

Голос старосты разорвал шум.

Мужчины остановились.

Бартен тяжело дышал, держась за разбитую губу.

— Она должна уйти из деревни, — процедил он.

— Почему? — спросила я.

— Потому что ты приносишь несчастье.

Я рассмеялась.

Не весело.

— А ты приносишь только головную боль.

Бартен рванулся ко мне.

Рейнар схватил его за ворот.

— Ещё раз подойдёшь к ней — пожалеешь.

— Ты кто такой, чтобы мне угрожать?

Рейнар посмотрел ему в глаза.

— Тот, кто даёт тебе последний шанс уйти.

Бартен вырвался.

— Она тебе никто!

Я почувствовала, как сердце ударило сильнее.

Рейнар молчал.

А потом посмотрел на меня.

И впервые в его взгляде я увидела не холод.

Что-то другое.

Тёплое.

Опасное.

Слишком настоящее.

Он положил ладонь мне на талию.

Я замерла.

Не отстранилась.

— Ошибаешься, — произнёс он, не сводя глаз с Бартена.

Пальцы на моей талии слегка сжались.

— Она моя женщина.

Мир будто на секунду остановился.

Я посмотрела на него.

Рейнар тоже смотрел на меня.

И впервые я не знала, что ответить.

Он говорил это для них.

Я понимала.

Конечно, понимала.

Но почему тогда от этих слов стало так странно внутри?

Почему я не хотела, чтобы он убирал руку?

Почему его близость вдруг стала ощущаться совсем иначе?

Бартен выругался.

— Да кто ты вообще такой?!

Рейнар медленно повернул голову.

— Тебе лучше не знать.

— Я всё равно узнаю!

— Узнавай.

В его голосе появилась едва заметная усмешка.

— Только сначала научись держать язык за зубами.

Бартен сплюнул.

Староста что-то прошептал ему на ухо.

Через несколько минут они ушли.

Все.

Остались только мы.

И тишина.

Я посмотрела на Рейнара.

Он убрал руку с моей талии.

Слишком быстро.

И почему-то мне сразу стало холоднее.

— Моя женщина?

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Ты сейчас серьёзно?

— Это помогло.

— Очень.

— Рад.

Я скрестила руки на груди.

— А если бы я тебя ударила?

— За что?

— За самоуправство.

— Тогда пришлось бы принять наказание.

Я прищурилась.

— Какое?

Он задумался.

— Пока не придумал.

— Наглец.

— Ты уже говорила.

— И буду говорить.

— Мне нравится.

Я хотела ответить, но заметила кровь на его губе.

— Сядь.

— Лиора…

— Сядь, Рейнар.

Он послушался.

Я достала чистую ткань, смочила её водой и осторожно приложила к его губе.

Он поморщился.

— Больно?

— Немного.

— Потерпишь.

— Конечно.

Я обрабатывала ссадину, стараясь не смотреть ему в глаза.

Не получалось.

Он смотрел на меня.

— Что?

— Ничего.

— Тогда почему смотришь?

— Разве нельзя?

— Можно.

— Вот и смотрю.

Я почувствовала, как щёки предательски теплеют.

— Ты невыносим.

— Зато полезный.

— Это ещё спорный вопрос.

— Сегодня, кажется, я доказал обратное.

Я вздохнула.

— Сегодня ты чуть не ввязался в драку с половиной деревни.

— Потому что половина деревни решила, что может тебя обидеть.

Я замерла.

Он произнёс это совершенно спокойно.

Без улыбки.

Без шутки.

Просто сказал.

Я медленно опустила ткань.

— Зачем?

Рейнар посмотрел мне прямо в глаза.

— Что именно?

— Зачем ты меня защищал?

Он молчал.

Долго.

— Потому что не люблю несправедливость.

Я усмехнулась.

— Только поэтому?

— А этого мало?

Я не ответила.

Он тоже.

Между нами повисла странная тишина.

Такая, в которой уже слишком много несказанного.

Я первой отвела взгляд.

— Тебе нужно выпить настой.

— Тот самый от наглости?

— Да.

— Боюсь, бесполезно.

— Тогда выпьешь двойную порцию.

Он тихо рассмеялся.

И я тоже.

Совсем немного.

Но этого оказалось достаточно.

Позже, когда мы вернулись в дом, я снова посмотрела на него.

На этого загадочного мужчину, который появился в моей жизни посреди ночи, весь в крови, и теперь почему-то стоял на моей кухне, пил горький настой и делал вид, что ничего особенного не произошло.

— Рейнар.

— Мм?

— Ты ведь понимаешь, что теперь они будут ещё больше говорить?

— Пусть.

— Тебя это не беспокоит?

— Нет.

— А меня — да.

Он поставил кружку на стол.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Потому что я привыкла жить одна.

Он несколько секунд смотрел на меня.

— А сейчас?

Я подняла глаза.

— Сейчас ты здесь.

Он едва заметно улыбнулся.

— Это плохо?

Я хотела сказать «да».

Но почему-то не смогла.

— Пока не решила.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Значит, у меня ещё есть время тебя убедить.

Я рассмеялась.

— В чём?

Он встал из-за стола.

Подошёл ближе.

Остановился совсем рядом.

Но не коснулся меня.

— Что я не худший мужчина, который мог оказаться в твоём доме.

Я посмотрела на него.

На серые глаза.

На спокойное лицо.

На едва заметную улыбку.

И вдруг подумала, что, возможно, это действительно так.

Вот только я ещё не знала, насколько ошибаюсь.

Потому что Бартен был не единственной проблемой, которую принесло в мою тихую жизнь появление Рейнара.

Глава 4

Старые друзья

Неделя после местного бунта прошла тихо.

Неожиданно тихо.

Потом ещё одна.

И ещё.

Так прошёл месяц.

Осень пришла почти незаметно. Утром трава покрывалась тонким серебром инея, по вечерам в окна стучал холодный дождь, а лес за домом постепенно менял зелень на медь и золото.

Я привыкла.

К нему.

К его шагам по дому.

К его голосу по утрам.

К тому, что теперь возле очага стояли две кружки, а на полке лежало мужское бельё, которое я сначала демонстративно не замечала, а потом совершенно бессовестно начала складывать вместе со своим.

Я привыкла к его присутствию настолько, что иногда ловила себя на мысли: а что, если он завтра уйдёт?

И всякий раз эта мысль мне не нравилась.

Расслабилась с ним.

Плохо.

Очень плохо.

Потому что доверие — опасная вещь.

Особенно если отдаёшь его человеку, о котором почти ничего не знаешь.

Я знала, что он умеет драться.

Знала, что прекрасно владеет оружием.

Знала, что разбирается в травах хуже меня, но учится быстрее, чем мне хотелось бы признавать.

Знала, что любит крепкий чай, не терпит сладкое, спит слишком мало и всегда просыпается от малейшего шума.

Знала, что он иногда улыбается мне, когда думает, что я не замечаю.

И совершенно ничего не знала о том, кто он на самом деле.

Наверное, именно это и пугало больше всего.

Потому что человек может сколько угодно хорошо выглядеть, спокойно разговаривать и приносить тебе цветы.

Но гнилое яблоко однажды испортит гладкую кожицу.

А Рейнар был слишком гладким.

Слишком правильным.

Слишком…

Я нахмурилась.

Нет.

Не хочу об этом думать.

За последний месяц я и так позволила себе слишком много.

Слишком много улыбок.

Слишком много спокойствия.

Слишком много моментов, когда мне хотелось просто сидеть рядом с ним и молчать.

А ведь всё это могло закончиться в любой момент.

Он рано или поздно уйдёт.

И я снова останусь одна.

Так будет правильно.

Наверное.

Оказывается я много чего не знала о человек, что сидел за столом напротив меня и двигал по доске чёрную фигуру.

— Тебе конец.

Я подняла глаза.

— Что?

Рейнар невозмутимо указал пальцем на доску.

— Тебе конец.

— Не драматизируй.

— Я не драматизирую.

— Ты только, что сказал это таким голосом, будто собираешься объявить мне смертный приговор.

— Возможно, так и есть.

Я посмотрела на расставленные фигурки.

— Ты сам придумал эту игру?

— Нет.

— Тогда почему называешь её «Коронный штурм»?

— Потому, что так она называется.

— Скучно.

— Зато правила простые.

— Неправда. Ты мне уже пятнадцать минут объясняешь, почему какая-то пешка может двигаться только вперёд, а какая-то другая внезапно умеет ходить по диагонали.

— Это стратегическая игра.

— Это издевательство.

Рейнар едва заметно улыбнулся.

— Ты просто проигрываешь.

— Я не проигрываю.

— Ты проигрываешь.

— Я изучаю противника.

— Очень удобно.

Я показала ему язык.

Он поднял бровь.

— Зрелая реакция.

— Зато честная.

Мы сидели за столом возле окна.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая комнату в тёплые янтарные оттенки. За стеклом медленно кружились первые листья.

Я снова посмотрела на доску.

— И если я поставлю сюда?

Рейнар наклонился ближе.

— Тогда…

Он остановился.

— Что?

— Ты открываешь мне путь.

— Куда?

— К твоему королю.

— А если я переставлю короля?

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что это твой король.

— И что?

— Ты должна его защищать.

Я вздохнула.

— Даже в этой игре женщина должна кого-то защищать.

— Не кого-то.

Он посмотрел на меня.

— Короля.

— Ещё хуже.

— Почему?

— Потому что он бесполезный.

Рейнар медленно откинулся на спинку стула.

Странная реакция.

— Боюсь спросить, что ты думаешь обо мне.

— Ты сам напросился.

— Уже понял.

Я снова передвинула фигуру.

— Вот.

Рейнар посмотрел на доску.

Потом на меня.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Хорошо.

Он взял чёрную фигуру.

Переставил.

— И… мат.

Я уставилась на доску.

— Дьявол.

Рейнар тихо рассмеялся.

— Ты не внимательна.

— Я внимательна.

— Надо защищать королеву.

— Почему король всегда важнее?

— Потому что без него ты проигрываешь.

— А если королева важнее?

Он посмотрел на меня.

— Тогда игра становится интереснее.

На секунду наши взгляды встретились.

Я первой отвернулась.

— Всё равно несправедливо.

— Хм.

Он нахмурился.

— Что?

На его губах появилась нежная, едва заметная улыбка.

— Колючая.

Моё сердце сделало что-то совершенно неприличное.

Тук.

Я замерла.

Тук. Тук.

Я опустила взгляд.

Сердце, успокойся.

Он просто насмехается.

Просто дразнит.

Просто…

— Ты опять смотришь на меня.

Я подняла глаза.

Рейнар смотрел прямо на меня.

— Не смотри.

— Я ничего не делаю.

— Именно.

Он улыбнулся чуть шире.

Я нахмурилась.

— Не улыбайся.

— Почему?

— Раздражаешь.

— Значит, буду.

— Рейнар.

— Лиора.

Я не удержалась и улыбнулась.

Он тоже.

И именно в этот момент в дверь постучали.

Три раза.

Громко.

Рейнар мгновенно перестал улыбаться.

Я тоже.

Он посмотрел на меня.

Я покачала головой.

— Никого не жду.

— Я тоже.

Стук повторился.

Рейнар поднялся.

— Останься здесь.

— Не командуй.

— Я не командую.

— Тогда почему это прозвучало как приказ?

— Потому что ты слишком любишь спорить.

— А ты слишком любишь приказывать.

Он посмотрел на меня.

— Это правда.

— Видишь?

— Но сейчас я действительно прошу тебя остаться.

Я замолчала.

В его голосе было что-то такое, что заставило меня кивнуть.

Он подошёл к двери.

И открыл.

На пороге стоял Бартен.

Рядом с ним — староста.

А за ними ещё несколько мужчин.

У меня внутри всё похолодело.

— Добрый вечер, — произнёс староста.

Рейнар не ответил.

За спиной старосты стояли люди, которых я раньше не видела.

Наёмники.

По крайней мере, так они выглядели.

Один был широкоплечим и с тёмной бородой.

Второй — худощавым, с шрамом через бровь.

Третий молчал, стоя чуть позади остальных.

Но один человек сразу привлёк моё внимание.

Высокий мужчина с короткими каштановыми волосами и суровым лицом.

Он смотрел на Рейнара слишком внимательно.

Рейнар тоже посмотрел на него.

Всего секунду.

Но я заметила.

— Что вам нужно? — спросил Рейнар.

Староста улыбнулся.

— Поговорить.

— Тогда говорите.

— Не здесь.

— Здесь.

Староста скривился.

— Ты не понимаешь, с кем разговариваешь.

— Понимаю.

Рейнар отступил на шаг.

— Заходите.

Я посмотрела на него.

Он едва заметно качнул головой.

Не бойся.

Я не знала, откуда поняла именно это.

Но поняла.

Мужчины вошли.

Староста — первым.

Бартен — следом.

Наёмники замыкали строй.

Рейнар закрыл дверь.

— Ну? — спросил он.

Староста посмотрел на него.

— У нас есть к тебе претензии.

— Слушаю.

— Ты избил людей в деревне.

— Они напали на Лиору.

— Она ведьма.

Я резко поднялась.

— Повтори.

Рейнар выставил руку.

Не касаясь меня.

Просто остановил.

— Не надо.

Я стиснула зубы.

Староста продолжил:

— Ты пришёл неизвестно откуда. Живёшь с женщиной, которая принадлежит нашей общине. Ты создаёшь проблемы.

— И поэтому вы привели наёмников?

Рейнар говорил спокойно.

Староста на секунду замер.

— Они нужны для безопасности.

— Разумеется.

Рейнар посмотрел на мужчин.

И я увидела, как уголок его губ едва заметно дрогнул.

Странно.

Очень странно.

— Что ж, — сказал он. — Рад видеть старых друзей.

Тишина.

Я моргнула.

Староста тоже.

А вот один из наёмников вдруг едва заметно улыбнулся.

— И мы тебя, Си…

Он осёкся.

Рейнар посмотрел на него.

Мужчина тут же кашлянул.

— Рей…нар.

Я нахмурилась.

Они знакомы?

— Старые друзья? — переспросил староста.

— Очень старые.

Рейнар прошёл к столу.

— Садитесь.

Я смотрела на него, ничего не понимая.

Но наёмники послушались.

Все.

Слишком быстро.

Слишком естественно.

Будто действительно знали его.

Рейнар сел во главе стола.

— Ну, рассказывайте.

Староста нахмурился.

— О чём?

— О том, зачем пришли.

Мужчина со шрамом на брови усмехнулся.

— А разве ты не знаешь?

— Хочу услышать от вас.

Он посмотрел на него.

Тот выдержал взгляд.

— Тогда слушай.

Он повернулся к старосте.

— Этот человек заплатил нам за работу.

Я почувствовала, как по спине прошёл холод.

Староста резко повернулся к нему.

— Что ты делаешь?

— Работаю.

— Мы договаривались иначе!

— Нет.

Мужчина пожал плечами.

— Ты договаривался.

Он посмотрел на Рейнара.

— А мы теперь работаем на него.

Я медленно перевела взгляд на Рейнара.

Он сидел совершенно спокойно.

— Продолжай, — сказал он.

— Староста предложил нам деньги за то, чтобы мы избили тебя.

Бартен побледнел.

— Отец…

— Молчи!

— Причём не просто избили, — добавил второй мужчина. — Он сказал, что желательно сломать тебе ноги.

Я резко вдохнула.

Рейнар даже не изменился в лице.

— Дальше.

— Если выживешь — хорошо.

Мужчина посмотрел на старосту.

— Если нет — ещё лучше.

Староста начал отступать.

— Это ложь.

— Конечно.

Мужчина усмехнулся.

— Поэтому у меня расписка о получении денег.

Он достал из-за пояса сложенный лист.

Положил на стол.

Рейнар даже не взглянул.

— Что ещё?

— После твоей смерти мы должны были привести девушку к Бартену.

Я почувствовала, как всё внутри сжалось.

— Что?

Бартен отвёл взгляд.

— Ты говорил, что она станет моей женой, — продолжил наёмник. — А если откажется…

Он замолчал.

Я посмотрела на старосту.

— Если откажусь — что?

Тишина.

Рейнар поднялся.

Очень медленно.

— Я тоже хочу это услышать.

Староста молчал.

— Говори, — произнёс Рейнар.

— Она…

Староста сглотнул.

— Она должна была согласиться.

— А если нет?

Никакого ответа.

Я поняла сама.

— Вы бы заставили меня.

Бартен нервно дёрнул плечом.

— Я люблю тебя.

Я рассмеялась.

Не выдержала.

— Ты называешь это любовью?

— Да.

— Это болезнь.

Рейнар посмотрел на него.

— Наконец-то мы согласны хоть в чём-то.

Бартен сжал кулаки.

— Ты украл её!

— Она не вещь.

— Она ведьма!

— И снова повторяешься.

Мужчина со шрамом положил на стол ещё один документ.

— Это ещё не всё.

Рейнар посмотрел на бумагу.

— Что там?

— Торговля «Слезами Леты».

В комнате стало тихо.

Я резко подняла голову.

— Что?

«Слёзы Леты».

Я знала это название.

Все знали.

Лета — редкий цветок, похожий на обычный полевой мак. Из его млечного сока изготавливали зелье, которое сначала приносило человеку странное спокойствие, а затем погружало его в забытьё.

Именно поэтому сок Леты был запрещён.

Его нельзя было хранить.

Нельзя продавать.

Нельзя использовать.

За торговлю им полагалось заключение.

В больших количествах — гораздо хуже.

— Где они его брали? — спросила я.

— В лесу.

Я нахмурилась.

— Лета растёт глубже, чем деревенские ходят.

— Поэтому они использовали детей, — ответил мужчина.

Я побледнела.

Рейнар мгновенно посмотрел на него.

— Что?

— Детей отправляли за цветами.

Староста попытался перебить:

— Это ложь!

— А это?

Мужчина достал небольшой мешочек.

Поставил его на стол.

Я сразу почувствовала характерный сладковато-горький запах.

— Слёзы Леты.

Я подошла ближе.

Открыла мешочек.

Внутри была небольшая стеклянная бутылочка с мутноватой белой жидкостью.

— Запрещённый товар, — тихо сказала я.

Рейнар посмотрел на меня.

— Насколько опасен?

— Зависит от дозы.

Я посмотрела на старосту.

— Но вызывает забытьё. И привыкание.

— Именно, — подтвердил мужчина.

Рейнар медленно выдохнул.

— Что ещё?

— Незаконная торговля лесом.

— Это уже давно.

— Подделка налоговых записей.

— Ожидаемо.

— Незаконный сбор платы с торговцев.

— Продолжай.

— Подкуп деревенской стражи.

Староста окончательно побледнел.

— Вы не имеете права!

Рейнар посмотрел на него.

— А ты всё ещё думаешь, что имеешь право что-то требовать?

Староста замолчал.

Рейнар повернулся к мужчинам.

— Кто вы?

Тот, что был со шрамом, встал.

— Капитан Эдриан Вейл.

Я посмотрела на Рейнара.

Он впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему.

— Рад видеть тебя, Эдриан.

— Я тоже, мой…

Он остановился.

Рейнар едва заметно качнул головой.

— Давно ищем тебя.

У меня внутри всё перевернулось.

Ищем?

— А вы…

Я посмотрела на остальных.

— Мои люди, — спокойно ответил Рейнар.

Я замерла.

Староста тоже.

Бартен вообще выглядел так, будто сейчас упадёт в обморок.

— Но…

Я повернулась к Рейнару.

— Ты сказал, что они старые друзья.

— Они и есть.

— Ты только что сказал, что они твои люди.

— Это не противоречит.

Я прищурилась.

— Рейнар.

— Лиора.

— Кто ты?

На несколько секунд стало тихо.

Он смотрел на меня.

Долго.

Потом подошёл ближе.

— Тот, кто слишком долго собирался рассказать тебе правду.

Я почувствовала неприятный холод.

— А расскажешь?

— Расскажу.

— Когда?

Он посмотрел на меня так, что сердце снова сбилось.

— Когда ты будешь готова услышать.

Я хотела возразить.

Но Эдриан кашлянул.

— Простите, что вмешиваюсь.

Рейнар повернулся.

— Говори.

— Староста должен быть задержан.

— Согласен.

Староста отступил.

— Вы не можете!

— Могу, — спокойно ответил Рейнар.

— Кто ты такой?!

Рейнар посмотрел на него.

И впервые за всё время я увидела в нём человека, которого не знала.

Холодного.

Властного.

Страшно спокойного.

— Тот, кому ты сегодня очень неудачно попытался навредить.

Он кивнул Эдриану.

— Взять их.

Мужчины двинулись вперёд.

Староста попытался сопротивляться.

Бартен рванулся к двери.

Но Эдриан оказался быстрее.

Через несколько секунд на руках у старосты блеснули кандалы.

У Бартена — тоже.

— Вы пожалеете! — кричал староста.

Рейнар даже не обернулся.

— Возможно.

Он посмотрел на меня.

— Но не сегодня.

Местный суд состоялся через два дня.

Деревня впервые за много лет собралась на площади не ради праздника и не ради сплетен.

Люди стояли молча.

Староста и его сообщники находились под стражей.

Документы, деньги, бутылочки со «Слёзами Леты» и свидетельства наёмников оказались достаточными, чтобы никто уже не сомневался в его вине.

Старого старосту сняли с должности.

Бартена отправили под стражу вместе с отцом.

А новым старостой выбрали мельника — спокойного мужчину по имени Хольм, который до этого никогда не стремился к власти.

Когда всё закончилось, я вернулась домой.

Рейнар уже был там.

Он сидел на ступеньках.

Один.

Я остановилась.

— Почему ты не сказал?

Он поднял глаза.

— Что именно?

— Что у тебя есть люди.

— Потому что ты не спрашивала.

— Очень удобный ответ.

— Знаю.

Я подошла ближе.

— Ты специально позволил им подыграть старосте?

— Да.

— Ты всё это время следил за деревней?

— Да.

— И знал, что староста замышляет что-то?

— Подозревал.

— А наёмников нашёл через него?

— Именно.

Я покачала головой.

— Ты ужасный человек.

— Почему?

— Потому что мог сказать мне.

— И ты бы поверила?

Я замолчала.

Не сразу.

— Не знаю.

Он поднялся.

— Вот поэтому я и молчал.

— Ты постоянно что-то скрываешь.

— А ты?

Я посмотрела на него.

— Что?

— Ты тоже не всё мне рассказываешь.

Он говорил мягко.

Без обвинения.

И от этого стало ещё хуже.

— Может быть.

— Значит, мы квиты.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не знаю, кто ты.

Рейнар долго смотрел на меня.

Потом медленно поднял руку.

Убрал выбившуюся прядь волос с моего лица.

— Скоро узнаешь.

Я не отступила.

Его пальцы задержались у моей щеки.

— Ты сердишься?

— Немного.

— За то, что не рассказал?

— За то, что заставил меня волноваться.

Он тихо усмехнулся.

— Я не просил.

— Вот именно. В этом и проблема.

Он посмотрел на мои губы.

Совсем недолго.

Но я заметила.

И сердце снова предательски ударило.

— Лиора.

— Что?

— Можно?

Я не сразу поняла.

Потом поняла.

И почему-то впервые за весь месяц не нашла язвительного ответа.

Я лишь чуть подняла подбородок.

Этого оказалось достаточно.

Рейнар наклонился.

Сначала едва коснулся моих губ.

Так осторожно, словно оставлял мне возможность передумать.

Я не передумала.

Его губы снова коснулись моих.

На этот раз чуть увереннее.

Теплее.

Я невольно вцепилась пальцами в ткань его рубашки.

Он тихо выдохнул мне в губы.

И от этого по коже пробежали мурашки.

Поцелуй был коротким.

Но когда он отстранился, между нами всё ещё оставалось всего несколько сантиметров.

Я смотрела в его серые глаза и совершенно не понимала, что делать дальше.

Он улыбнулся.

— Что?

— Ничего.

— Тогда почему смотришь?

Я сглотнула.

— Проверяю.

— Что именно?

— Не приснилось ли мне.

Он тихо рассмеялся.

— И?

Я провела языком по нижней губе.

— Пока не решила.

Его взгляд стал темнее.

— Колючая.

Я улыбнулась.

— Сам виноват.

Он снова наклонился, но я упёрлась ладонью ему в грудь.

— Не наглей.

— Я только начал.

— Вот именно.

Он усмехнулся.

Я тоже.

И впервые за долгое время мне показалось, что всё действительно может быть хорошо.

Глава 5

Жизнь и смерть.

Новый староста на удивление хорошо раскрылся.

Хватка у него была стальная, а душа — щедрая.

С ним деревня будто впервые за долгое время вспомнила, что может не только выживать, но и жить.

За считанные недели Хольм успел пересмотреть налоги, отменить часть поборов, вернуть людям то, что прежний староста успел присвоить, и даже разобраться со счетоводом, который несколько лет подряд умудрялся брать с жителей плату за воздух.

Я не спрашивала, как именно Хольм его убедил.

По довольному лицу счетовода после разговора со старостой было ясно: убеждение прошло успешно.

И деревня расцвела.

Даже липкая осень больше не вызывала прежнего раздражения.

По утрам туман стелился между домами, цепляясь за плетни и крыши. Листья шуршали под ногами, воздух пах мокрой землёй, дымом и прелыми яблоками. Вечерами окна домов светились тёплым золотом, а на улицах всё чаще слышался смех.

Особенно сейчас.

Деревенские готовились к грядущему празднику Овсень с небывалым дружелюбием.

Даже ко мне.

Я всё ещё не привыкла.

Когда несколько женщин на рынке однажды предложили мне помочь с приготовлением праздничного хлеба, я сначала решила, что они издеваются.

Оказалось — нет.

Они действительно предлагали свою помощь.

А одна старушка даже принесла мне корзинку яблок.

Просто так.

Я потом полвечера сидела на крыльце и пыталась понять, что произошло с этим миром.

Рейнар, конечно, смеялся.

— Ты выглядела так, будто тебе предложили яд.

— Я не привыкла к подаркам.

— Тогда привыкай.

Он сказал это слишком спокойно.

Слишком уверенно.

И почему-то от этих двух слов внутри становилось тепло.

Сегодня мы занимались украшением площади.

Вернее, занимался Рейнар. Хольм попросил его оказать услугу, установить символ праздника в центре площади.

Я командовала.

Что, по моему мнению, было вполне справедливым распределением обязанностей.

Главный символ Овсеня уже несколько часов красовался над площадью.

Крестообразная фигура из четырёх сходящихся в центре двойных стрелочек.

Четыре стороны света.

Четыре дороги.

Четыре возможных пути, которыми человек мог пройти свою жизнь.

Старики говорили, что символ помогал не сбиться с истинного направления.

Я никогда особо не верила в подобные вещи.

Но каждый год загадывала желание.

На всякий случай.

Рейнар стоял на высокой деревянной лестнице, закрепляя последний элемент конструкции.

Я задрала голову.

— Снова криво.

Он даже не обернулся.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Восток не туда смотрит.

Рейнар наконец посмотрел вниз.

— Ты сама не там стоишь.

Я прищурилась.

— Хочешь, чтобы зло дошло до нас быстрее?

— Не дойдёт.

— Почему?

Он медленно улыбнулся.

— Оно тебя боится.

Я фыркнула.

— Обхохочешься.

Подойдя ближе, я чуть пнула его локтем.

Он спустился на несколько ступеней.

— Сильная, да?

— Невероятно.

— Я заметил.

— Тогда исправь.

— Командуешь?

— Разумеется.

— А если не стану слушаться?

Я подняла подбородок.

— Придётся заставить.

В его глазах мелькнуло что-то опасно весёлое.

Рейнар спрыгнул с последней ступени.

Я едва успела отойти, когда он оказался рядом.

Слишком близко.

Я почувствовала тепло его тела даже сквозь одежду.

— Вот так? — тихо спросил он.

— Что?

— Достаточно близко, чтобы ты перестала командовать?

Я сглотнула.

— Нет.

— Уверена?

Он наклонился.

Серые глаза смотрели прямо на меня.

Слишком спокойно.

Слишком внимательно.

Я ненавидела, когда он так смотрел.

Потому что прекрасно знала: он видел каждую мою реакцию.

Поцелуи стали новой обыденностью.

Но я всё ещё привыкала к ним с трудом.

Каждый раз сердце предательски ускорялось.

Каждый раз ладони становились теплее.

Каждый раз мне казалось, что Рейнар замечает слишком много.

Его это откровенно забавляло.

У него появилась новая игра — дразнить меня.

Он обвил рукой мою талию, притягивая ближе.

Я упёрлась ладонью ему в грудь.

— Рейнар...

— М-м?

— Люди увидят.

— Здесь никого.

— Тебе кажется.

— Я проверил.

— Конечно проверил.

Он улыбнулся.

— Краснощёкая моя.

Я почувствовала, как щёки действительно становятся горячими.

— Отойди.

— Не хочу.

— Рейнар.

— Лиора.

Он произнёс моё имя так мягко, что я на секунду забыла, что собиралась возмущаться.

Его губы коснулись моих.

Нежно.

Почти невесомо.

Я замерла.

А потом сама закрыла глаза.

Нельзя было так быстро привыкать к человеку.

Нельзя было позволять ему становиться настолько важным.

Но рядом с ним я почему-то постоянно забывала собственные правила.

Его рука чуть крепче легла на мою талию.

Поцелуй стал немного дольше.

Теплее.

Я уже почти перестала слышать окружающий мир.

Почти.

— Кхм.

Я вздрогнула, будто меня окатили холодной водой.

— Кхм-кхм.

Мы одновременно отстранились.

На дорожке стоял Хольм.

Староста смотрел на нас с таким выражением лица, будто пытался решить, куда именно ему смотреть, чтобы не чувствовать себя виноватым за чужую неловкость.

Я мгновенно отступила от Рейнара.

— Простите.

Рейнар, напротив, выглядел совершенно невозмутимо.

— Хольм.

— Рейнар.

Староста кашлянул.

— Я, конечно, рад, что вы оба нашли применение свободному времени...

Я уставилась на него.

— Хольм!

Он рассмеялся.

— Всё-всё. Молчу.

Рейнар едва заметно усмехнулся.

Я ткнула его локтем.

— Не смейся.

— Я молчу.

— У тебя лицо смеётся.

— Это не запрещено.

Хольм покачал головой.

— Я пришёл вообще-то по делу.

— Какому? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Хочу пригласить тебя на праздник.

Я моргнула.

— Меня?

— Тебя.

— В деревню?

— Лиора, я знаю только одну ведьму в округе.

Я нахмурилась.

Хольм тут же поднял руки.

— Прости. Плохая шутка.

Я не удержалась и улыбнулась.

— Прощаю.

— Значит, придёшь?

Я посмотрела на Рейнара.

Он пожал плечами.

— Почему смотришь на меня?

— Не знаю.

— Тогда решай сама.

Я снова посмотрела на Хольма.

— Приду.

— Вот и хорошо.

Староста улыбнулся.

— И не только я тебя жду. Все спрашивали, придёшь ли ты.

От этих слов что-то странно шевельнулось внутри.

Все.

Не потому что нужна была знахарка.

Не потому что кому-то понадобилась помощь.

Просто я.

— Хорошо, — тихо ответила я.

Хольм ушёл.

Несколько мгновений мы молчали.

— Ты пойдёшь? — спросил Рейнар.

— Я только что сказала.

— Хотел услышать ещё раз.

— Пойду.

— Тогда я тоже.

Я посмотрела на него.

— Тебя никто не приглашал.

— Какая жестокость.

— Переживёшь.

Он наклонился к моему уху.

— Я всё равно пойду.

— Почему?

— Там будешь ты.

И ушёл поправлять праздничный символ, будто не сказал ничего особенного.

А я осталась стоять посреди площади, глядя ему вслед.

Вот же...

Иногда он совершенно невыносим.

Праздник начался ещё до заката.

На площади установили длинные столы.

На них появлялись блюда, которые готовила едва ли не вся деревня: печёные яблоки, мясо, хлеб, сыр, мёд, пироги с ягодами.

Дети носились между столами.

Женщины украшали ветками рябины двери домов.

Кто-то играл на старой деревянной свирели.

А я впервые за много лет стояла посреди деревни и не чувствовала на себе настороженных взглядов.

Наоборот.

Мне улыбались.

Одна женщина сунула мне в руки кусок пирога.

— Попробуй.

— Спасибо.

— Это с грушей.

Я откусила.

— Вкусно.

— Я же говорила.

Рядом засмеялась другая женщина.

— А ты думала, что мы только ругаться умеем?

— Нет, — честно ответила я. — Но раньше вы очень старались меня в этом убедить.

Они переглянулись.

— Было дело.

Я улыбнулась.

И впервые поняла, что простила их.

Не сразу.

Не полностью.

Но достаточно.

Рейнар стоял неподалёку.

Рядом с ним были несколько мужчин.

Я узнала их не сразу.

Его друзья.

Те самые люди, которые когда-то пришли в деревню в поисках своего друга.

Теперь они выглядели совершенно иначе.

Без оружия напоказ, без суровых лиц.

Обычные мужчины, пришедшие на праздник.

Первым ко мне подошёл Эдриан.

— Лиора.

— Капитан.

— Я не на службе.

— Тогда Эдриан.

— Уже лучше.

За ним появился ещё один.

— Не слушай его. Он любит важничать.

— Я слышу тебя, Дариан.

— В этом и проблема.

Я рассмеялась.

Рейнар посмотрел на них.

— Я уже жалею, что позволил вам прийти.

— Поздно, — заявил Эдриан.

— Очень поздно, — подтвердил Дариан.

— Вы ведь специально.

— Разумеется.

Я улыбнулась.

Рейнар посмотрел на меня.

— Не поощряй их.

— Мне нравится.

— Предательство.

— Привыкай.

— Ты слишком быстро учишься.

— У меня хороший учитель.

Он поднял бровь.

— Кто?

Я пожала плечами.

— Один очень самоуверенный мужчина.

Эдриан рассмеялся.

— О, это точно он.

Рейнар посмотрел на него так, что капитан мгновенно замолчал.

Я засмеялась ещё сильнее.

Вечер становился всё теплее.

И дело было вовсе не в кострах.

Позже мы сидели за одним столом.

Рейнар напротив меня.

Эдриан рядом.

Дариан и ещё двое мужчин по другую сторону.

Они рассказывали о своих поездках, о городах, в которых бывали, о нелепых приключениях.

Рейнар почти не говорил.

Но я замечала, как иногда уголок его губ подрагивал.

Он слушал их.

И позволял им смеяться над собой.

Это было странно.

Потому что тот Рейнар, которого знала я, редко позволял кому-либо нарушить его идеальный порядок.

— А вот это ты обязан рассказать, — неожиданно сказал Эдриан.

Рейнар нахмурился.

— Нет.

— Обязан.

— Нет.

— Лиора должна знать.

Я заинтересованно посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

— Теперь я хочу знать.

Рейнар посмотрел на Эдриана.

— Если ты расскажешь...

— Я ничего не боюсь.

— Врёшь.

— Но расскажу.

Я придвинулась ближе.

— Ну?

Эдриан ухмыльнулся.

— Когда Рейнару было лет десять...

— Эдриан.

— ...он решил, что может самостоятельно тренироваться с мечом.

Я прикрыла рот ладонью.

Рейнар закрыл глаза.

— Продолжай, — прошептала я.

— Он взял тренировочный меч, вышел во двор и решил победить сразу всех старших мальчишек.

— И?

— И проиграл.

— Это ещё не всё, — вмешался Дариан.

Рейнар мрачно посмотрел на него.

— Ты тоже хочешь участвовать?

— Конечно.

Я уже смеялась.

Эдриан продолжил:

— После поражения юный Рейнар решил, что проблема была не в нём.

— А в чём?

— В мече.

Я не выдержала.

— Нет!

— Да.

— Он выбрал другой?

— Нет.

Эдриан торжественно поднял палец.

— Он приказал оружейнику сделать ему меч легче.

Рейнар пробормотал:

— Я был ребёнком.

— А потом, — добавил Дариан, — получил новый меч и снова проиграл.

Я смеялась так, что заболели щёки.

— И что он сделал?

— Сказал, что солнце мешало.

Рейнар уставился в стол.

— Я вас всех когда-нибудь прибью.

— Но сейчас ты не можешь, — заметил Эдриан. — У тебя праздник.

— Очень жаль.

Я посмотрела на Рейнара.

— Ты был ужасным ребёнком.

— Был.

— И сейчас почти не изменился.

— Осторожнее.

— Почему?

Он чуть наклонился ко мне.

— Могу им рассказать, как ты сегодня утром уронила банку с мёдом.

Я замерла.

— Ты обещал молчать.

— Я ничего не обещал.

— Рейнар!

Он улыбнулся.

Я толкнула его под столом ногой.

Он даже не вздрогнул.

Но его взгляд стал слишком довольным.

И я поняла: он специально меня дразнил.

Когда солнце окончательно скрылось за лесом, праздник подошёл к главной части.

На площади разожгли огромный костёр.

Люди собрались вокруг него.

Детям велели держаться подальше.

Старики говорили последние слова.

Каждый должен был бросить в огонь маленькую вещь, символизирующую то, от чего он хотел избавиться.

И загадать желание.

Кто-то бросал засохший лист.

Кто-то старую нитку.

Кто-то маленькие деревянные фигурки.

Я держала в пальцах сухую веточку лаванды.

Рейнар стоял рядом.

— Что загадаешь? — спросил он.

— Не скажу.

— Почему?

— Иначе не сбудется.

— Суеверие.

— Ты же не знаешь.

— Знаю достаточно.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Он посмотрел на огонь.

— Хотел узнать, есть ли у тебя желание.

Я повернулась к нему.

— Конечно есть.

— Какое?

— Не скажу.

— Хорошо.

Он ничего больше не спрашивал.

Мы подошли к костру.

Я бросила веточку в пламя.

Она вспыхнула почти мгновенно.

Я закрыла глаза.

Пусть всё это не исчезнет.

Я не знала, что именно имела в виду.

Деревню?

Дом?

Спокойствие?

Его?

Наверное, всё сразу.

Когда открыла глаза, Рейнар смотрел на меня.

— Что?

— Ничего.

— Ты странно смотришь.

— Просто думаю.

— Опасно.

Он улыбнулся.

И именно в этот момент раздался крик.

— Помогите!

Все обернулись.

У дальней части площади женщина схватилась за живот.

Её муж стоял рядом, совершенно белый.

— Что случилось? — спросил Хольм.

— Она... кажется...

Женщина застонала.

Я уже была рядом.

— Она рожает.

Несколько человек заговорили одновременно.

— Но ещё рано!

— Что делать?

— Позовите...

— Тихо!

Я повысила голос.

Все замолчали.

— Хольм, нужно перенести её домой.

— К ней?

— Да.

— Я помогу.

Рейнар уже оказался рядом.

— Что нужно?

— Воду. Много.

Он кивнул.

— Дариан!

— Уже иду.

— Чистые ткани, — сказала я. — Кто-нибудь принесите.

Женщина снова вскрикнула.

— Лиора...

Я взяла её за руку.

— Всё хорошо. Смотри на меня.

— Мне страшно.

— Всем страшно.

— Ты не боишься?

— Боюсь.

Она посмотрела на меня.

— Но знаю, что делать.

Её муж помог подняться.

Рейнар и ещё двое мужчин понесли вёдра.

Мы быстро добрались до ее дома.

Всё остальное смешалось в один длинный, напряжённый вечер.

Вода.

Чистые ткани.

Тепло очага.

Крики.

Приказы.

Плач.

И страх.

Я не позволяла себе думать о нём.

Не сейчас.

Сейчас была только женщина.

Только ребёнок.

Только жизнь, которая упрямо пробивалась в этот мир.

Рейнар несколько раз подходил к двери.

— Лиора?

— Вода!

Он молча исчезал.

Возвращался.

Снова уходил.

Никто не задавал лишних вопросов.

Когда всё закончилось, в доме стало непривычно тихо.

Тишина после бури.

Ребёнок заплакал.

Я закрыла глаза.

И улыбнулась.

— Мальчик.

Женщина заплакала.

Я осторожно завернула малыша и взяла его на руки.

Он был крошечным.

Тёплым.

Настоящим.

Несколько мгновений я просто смотрела на него.

А потом открыла дверь.

На улице стоял Рейнар.

Его рубашка была испачкана водой и грязью.

В руках он держал пустое ведро.

— Всё?

Я кивнула.

— Всё хорошо.

Я вышла.

Отец ребёнка стоял неподалёку.

Я передала ему малыша.

Он взял сына так осторожно, будто держал самое хрупкое сокровище в мире.

— Спасибо, — прошептал он.

Я улыбнулась.

— Поздравляю.

Он прижал ребёнка к груди.

И в этот момент я увидела выражение лица Рейнара.

Он смотрел на них.

На отца.

На ребёнка.

А потом — на меня.

Я не придала этому значения.

Мы вернулись домой позже.

Деревня ещё праздновала.

Но для нас вечер уже изменился.

Рейнар закрыл дверь.

Я сняла с волос выбившиеся пряди.

— Устал?

— Немного.

— Ты весь вечер таскал воду.

— Ты командовала.

— Кто-то же должен был.

Он улыбнулся.

Несколько секунд молчал.

— Лиора.

— М-м?

— Тебе подошло.

Я обернулась.

— Что?

Он смотрел на меня серьёзно.

— Ребёнок.

Я замерла.

— Не понимаю.

— Я видел тебя с ним.

Он сделал шаг ближе.

— Ты была...

Рейнар на секунду задумался.

— Другой.

Я тихо рассмеялась.

— Какой?

— Спокойной.

— Я вообще-то обычно спокойная.

Он поднял бровь.

— Ты?

— Не начинай.

— Хорошо.

Я отвернулась.

— И что ты хочешь сказать?

Он помолчал.

— Думаю, тебе подошло бы материнство.

Сердце странно дрогнуло.

Я медленно повернулась.

— Это сейчас что было?

— Наблюдение.

— Очень подозрительное наблюдение.

Он улыбнулся.

— Возможно.

Я скрестила руки на груди.

— Просишь родить от тебя?

Рейнар замер.

А потом в его глазах появилась та самая улыбка.

Опасная.

Лукавая.

— Хм.

— Что?

— Ты сама задала вопрос.

— И?

— Теперь я думаю, как правильно ответить.

— Лучше осторожно.

Он приблизился.

— Тогда отвечу честно.

— Слушаю.

— Мысль мне нравится.

Я почувствовала, как лицо начинает гореть.

— А ты будешь нести ответственность?

— Да.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Я перестала улыбаться.

— Уверен?

— Да.

— И вообще...

Я отвела взгляд.

— Как давно наши отношения вышли на такой уровень?

Он тихо рассмеялся.

— Не знаю.

— Вот именно.

— Но ты ведь тоже об этом подумала.

Я молчала.

Потому что это было правдой.

Он поднял руку и осторожно коснулся моей щеки.

— Лиора.

Я посмотрела ему в глаза.

— Что?

— Я не тороплю тебя.

От этих слов внутри что-то смягчилось.

— Хорошо.

Он наклонился.

Я сама потянулась ему навстречу.

Поцелуй был медленным.

Нежным.

Без привычного поддразнивания.

Без игры.

Только мы.

Я обняла его за плечи.

Его ладонь легла мне на спину.

И впервые я не думала о том, что будет завтра.

Не думала о деревне.

О тайнах.

О том, кем он на самом деле являлся.

Не думала даже о том, правильно ли это.

Я просто позволила себе быть рядом.

Этой ночью граница между нами стала тоньше.

Слова постепенно закончились.

Остались только прикосновения, тихие признания и осторожность, с которой мы оба открывали друг другу то, что прежде никому не показывали.

Рейнар ни разу не торопил меня.

Когда я смущалась, он ждал.

Когда отступала, останавливался.

Когда сама тянулась к нему, встречал меня навстречу.

И в какой-то момент я поняла, что страх исчез.

Осталось только тепло.

Тихий шёпот.

Стук сердца.

И ощущение, будто весь огромный мир за пределами этого дома перестал существовать.

Когда всё закончилось, я лежала рядом с ним, укрывшись одеялом.

Щёки всё ещё горели.

Я смотрела в потолок и пыталась собрать мысли.

Рейнар молчал.

Потом осторожно провёл пальцами по моим волосам.

— Почему ты молчишь?

— Думаю.

— О чём?

Я повернула голову.

— О том, что теперь уже точно поздно делать вид, будто между нами ничего нет.

Он посмотрел на меня.

— Я никогда так не думал.

Я улыбнулась.

— А я думала.

— Врёшь.

— Немного.

Он коснулся губами моего лба.

Я закрыла глаза.

Но через несколько секунд услышала его тихий голос:

— Ты теперь только моя.

Я открыла глаза.

В груди что-то неприятно кольнуло.

Всего на секунду.

Едва заметно.

Только моя.

В этих словах было что-то слишком властное.

Слишком окончательное.

И почему-то мне стало страшно.

Совсем чуть-чуть.

Но страх быстро растворился, когда он снова притянул меня ближе.

Я уткнулась лицом ему в грудь.

— Ты иногда говоришь ужасные вещи.

— Возможно.

— И даже не отрицаешь.

— Нет.

— Самоуверенный.

— Ты знала.

Я тихо засмеялась.

— Да.

Его рука обняла меня крепче.

И я позволила себе расслабиться.

Потому что любовь иногда приходит тихо.

Почти незаметно.

Она не ломает дверь.

Не требует разрешения.

Просто садится рядом, касается твоей руки и остаётся.

А потом ты однажды просыпаешься и понимаешь:

без неё уже невозможно дышать.

Утро пришло слишком быстро.

Я проснулась от запаха дыма.

Сначала решила, что мне снится.

Потом услышала голоса.

Много голосов.

Я села.

Рейнара рядом не было.

— Рейнар?

Ответа не последовало.

Я быстро поднялась.

Накинув платье, подошла к окну.

Во дворе стоял он.

Разговаривал с Эдрианом.

Капитан выглядел непривычно серьёзным.

Я нахмурилась.

Рейнар поднял голову.

Увидел меня.

И выражение его лица мгновенно изменилось.

— Лиора.

Я открыла дверь.

— Что случилось?

Эдриан посмотрел на Рейнара.

— Пока ничего.

Я перевела взгляд с одного на другого.

— Это не ответ.

Рейнар подошёл ближе.

— Возвращайся в дом.

— Нет.

— Лиора.

— Что происходит?

Он молчал.

Я почувствовала, как внутри поднимается тревога.

— Рейнар.

Он посмотрел на меня.

И впервые за долгое время я увидела в его глазах не спокойствие.

А настороженность.

— Пришло письмо.

— От кого?

Он не ответил сразу.

Потом протянул мне свёрнутый лист.

На печати был герб.

Я не знала его.

Но Рейнар знал.

Это было видно сразу.

Он побледнел.

Совсем немного.

Настолько, что другой человек мог бы не заметить.

Но я заметила.

— Кто написал?

Он забрал письмо обратно.

— Нам нужно поговорить.

Сердце неприятно сжалось.

— О чём?

Рейнар посмотрел на лес.

Туда, где за деревьями начиналась дорога.

— О том, что моё прошлое всё-таки нас нашло.

Глава 6

Герб — беда

Шлёп.

— Неуклюжая, говорю же! Под ноги смотри!

— Холосо, Ба!

Маленькая Лиора поднялась с земли, отряхнула подол платья и, шмыгнув носом, побежала следом за бабушкой.

Тропинка была узкой и извилистой. По обеим сторонам росли высокие папоротники, а над головой смыкались ветви старых деревьев. Осень только начиналась, поэтому листья ещё держались на кронах, но отдельные жёлтые пятна уже проступали среди зелени.

— Ба!

— Что?

— А правда, что ты ведьма?

Женщина остановилась.

Не сразу обернулась.

— Любопытная. Кто сказал тебе такое?

— Сын старосты.

— А ему кто сказал?

— Не знаю.

Лиора нахмурилась.

— Он говорит, что ты приносишь несчастья.

Бабушка молчала.

— И я тоже...

Девочка запнулась.

— Ой!

Она снова не посмотрела под ноги.

На этот раз столкнулась не с корнем дерева.

Она врезалась в женщину, которая неподвижно стояла посреди дорожки.

Лиора отшатнулась.

— Простите...

Женщина не ответила.

Она медленно обернулась.

И присела перед девочкой.

На лице её было что-то странное.

Не страх.

Не злость.

Скорее тревога.

Она взяла Лиору за плечи и внимательно посмотрела ей в глаза.

— Запомни меня.

— Ба?

— Нет.

Женщина крепче сжала её плечи.

— Запомни мои слова.

Лиора кивнула.

— Ты самое прекрасное, что есть в этом мире. Поняла?

Девочка растерянно моргнула.

— Поняла, Ба.

— Повтори.

— Я самое прекрасное, что есть в этом мире, Ба!

Женщина улыбнулась.

Только глаза остались печальными.

— Вот и умница.

В тот день пришла стража.

И забрала мою наставницу.

С тех пор я её больше не видела.

Но запомнила герб.

Тот самый герб.

Герб, который теперь стоял на письме в руках Рейнара.

Беда приходит не одна.

Чертовски с этим согласна.

Я была зла.

Чертовски зла.

И след от моей ладони на щеке Рейнара говорил без слов.

Он даже не попытался увернуться.

Просто стоял передо мной.

Спокойный.

Невозмутимый.

Слишком спокойный для человека, которого только что ударила женщина.

Я сама не понимала, что произошло.

Ещё минуту назад мы стояли у окна.

Он держал письмо.

Я увидела печать.

И мир будто перевернулся.

Чёрный воск.

Серебряный герб.

Четыре сходящиеся стрелы, заключённые в круг.

Тот самый.

Я видела его много лет назад.

На плаще стражника.

На знамени.

На кольце человека, который стоял рядом с моей наставницей в тот день.

— Ты знаешь этот герб? — спросил Рейнар.

Я смотрела на него.

— Откуда он у тебя?

Он не ответил.

— Откуда?!

— Лиора...

— Не называй меня так!

Он нахмурился.

Я выхватила письмо из его руки.

— Где ты это взял?

— Мне прислали.

— Кто?

— Люди, с которыми я связан.

— Какие люди?

Он молчал.

Я сжала письмо.

— Ты лгал мне.

— Я не говорил тебе всей правды.

— Это и называется ложью!

Рейнар вздохнул.

— Хорошо.

Он протянул руку.

— Отдай письмо.

— Нет.

— Лиора.

— Нет!

Я отступила.

— Я знаю этот герб.

Он замер.

И вот тогда впервые за всё время я увидела в его лице настоящую настороженность.

— Откуда?

— Его носили люди, которые забрали мою наставницу.

Тишина.

Рейнар медленно опустил руку.

— Когда?

— Много лет назад.

— Кто она была?

— Моя бабушка. Наставница. Знахарка. Женщина, которая научила меня всему, что я знаю.

Я сглотнула.

— Она ничего не сделала.

— Что произошло?

— Пришла стража.

Я посмотрела на герб.

— И увела её.

— За что?

— Они сказали, что она ведьма.

Рейнар сжал челюсть.

— И ты думаешь, что это связано с письмом?

— Я не думаю.

Я подняла взгляд.

— Я знаю.

Он несколько секунд молчал.

Потом забрал письмо.

— Я должен тебе кое-что объяснить.

— Наконец-то.

Он прошёл к столу.

Положил письмо.

— Я не простой наёмник.

— Это я поняла ещё месяц назад.

— И не тот человек, за которого себя выдавал.

— Это я тоже поняла.

Он посмотрел на меня.

— Я местный барон.

Я моргнула.

— Барон?

— Да.

Я скрестила руки.

— И ты решил, что это достаточно убедительная ложь?

— Это не ложь.

— Тогда почему раньше ты не сказал?

— Потому что хотел, чтобы рядом со мной ты видела мужчину, а не титул.

— Очень благородно.

— Я не говорил, что благородный.

— А какой?

Он усмехнулся.

— Упрямый.

— Самоуверенный.

— Возможно.

— Невыносимый.

— Точно.

Я почти улыбнулась.

Но вспомнила герб.

И улыбка исчезла.

— Твой баронский дом имеет отношение к этому гербу?

Рейнар не ответил сразу.

— Да.

У меня похолодели пальцы.

— Тогда я поеду с тобой.

— Нет.

— Да.

— Лиора.

— Ты сам сказал, что связан с этими людьми.

— Именно поэтому я не хочу, чтобы ты ехала.

— А я хочу знать, что случилось с моей наставницей.

Он смотрел на меня долго.

Очень долго.

Потом тяжело выдохнул.

— Хорошо.

Я удивилась.

— Правда?

— Да.

— Просто так?

— Нет.

Он подошёл ближе.

— В моём баронстве ты будешь под моей защитой.

— Я и здесь прекрасно себя защищала.

— Знаю.

Он провёл пальцами по щеке, где ещё оставался красный след.

— Особенно меня.

Я невольно скривилась.

— Не заслужил.

— Верно.

— И не улыбайся.

— Я не улыбаюсь.

— Улыбаешься.

— Немного.

Я отвернулась.

— Когда выезжаем?

— Через два дня.

— Через один.

— Через два.

— Через один.

— Лиора.

— Рейнар.

Он посмотрел на меня.

Я посмотрела на него.

— Через два, — сказал он.

— Хорошо.

— Вот и договорились.

Дорога заняла почти весь день.

Мы ехали верхом.

Рейнар большую часть времени держался рядом.

Иногда впереди.

Иногда отставал.

Проверял дорогу, разговаривал с сопровождающими.

Я впервые видела его в привычной для него среде.

Он отдавал распоряжения спокойно.

Коротко.

И ему беспрекословно подчинялись.

Даже здесь он не казался бароном.

Слишком многое в нём было не от местного правителя.

Слишком уверенная посадка.

Слишком дорогая одежда.

Слишком внимательные люди вокруг.

Когда мы наконец поднялись на холм, я увидела замок.

Он возвышался над долиной.

Тёмный камень.

Высокие башни.

Острые шпили.

Флаги с тем самым гербом.

Я остановила лошадь.

Рейнар заметил.

— Всё хорошо?

Я смотрела на знамя.

Серебряные стрелы.

Круг.

Тот же рисунок.

Тот же герб.

— Лиора?

— Да.

Я заставила себя отвернуться.

— Всё хорошо.

Он ничего не сказал.

Но я знала: он заметил.

В баронстве меня встретили так, будто я была не знахаркой из лесной хижины, а гостьей знатного дома.

Дворецкий поклонился.

Слуги забрали наши вещи.

Меня проводили в просторные покои с камином, огромной кроватью и окнами, из которых открывался вид на долину.

Я стояла посреди комнаты.

— Я здесь не останусь.

Рейнар прислонился к дверному косяку.

— Почему?

— Здесь слишком много золота.

— Это не золото.

— Тогда почему блестит?

— Латунь.

— Ещё хуже.

Он рассмеялся.

— Ты можешь остаться в моей комнате.

Я медленно повернулась.

— Что?

— Там меньше золота.

— Ты издеваешься?

— Немного.

Он ушёл.

А я ещё долго смотрела ему вслед.

Первые дни в баронстве были странными.

Очень странными.

Потому что Рейнар здесь был другим.

Не совсем.

Но достаточно.

Люди обращались к нему уважительно.

Он знал каждого управляющего.

Каждую проблему.

Каждую дорогу.

Каждый спор между крестьянами.

Он мог часами разбирать отчёты.

А потом выйти во двор и помочь конюху поднять мешок с зерном.

Он был требовательным.

Но справедливым.

Если кто-то нарушал закон — наказывал.

Если кто-то нуждался в помощи — помогал.

Я наблюдала.

И всё чаще ловила себя на мысли, что начинаю понимать его.

Не оправдывать.

Именно понимать.

Однажды вечером я сидела в библиотеке.

Передо мной лежала стопка старых документов.

Рейнар вошёл.

— Ты всё ещё ищешь?

— Да.

— Что нашла?

— Пока ничего.

Он подошёл к столу.

— Покажи.

Я разложила бумаги.

— Вот записи за тот год.

— Откуда?

— Архив.

— Ты была там?

— Да.

Он посмотрел на меня.

— Как?

— Улыбнулась библиотекарю.

— И?

— Он растаял.

— Опасная женщина.

— Я предупреждала.

Он сел рядом.

Наши плечи соприкоснулись.

Я посмотрела на него.

— Не отвлекай.

— Я ничего не делаю.

— Ты дышишь слишком близко.

— Это уже преступление?

— Для тебя — возможно.

Он усмехнулся.

Я снова посмотрела в документы.

— Вот.

Палец остановился на строчке.

— Что?

— Посмотри.

Рейнар наклонился.

В журнале была запись.

Имя.

Дата.

И причина задержания.

«Подозрение в колдовстве. Незаконное использование трав и знахарских практик».

У меня перехватило дыхание.

Ниже стояла подпись.

И рядом — оттиск печати.

Тот самый герб.

— Это она.

Рейнар посмотрел на меня.

— Уверена?

— Да.

— Лиора...

— Здесь написано, куда её отправили.

Я подняла глаза.

— Северная крепость Зейра.

Рейнар замер.

Совсем ненадолго.

Но я заметила.

— Ты знаешь это место?

— Да.

— Что это?

— Старая тюрьма.

Я сжала бумагу.

— Значит, она была жива после ареста.

— Судя по записи — да.

— А дальше?

Он перевернул страницу.

Пусто.

Ещё одна.

Пусто.

— Ничего.

Я закрыла глаза.

Несколько лет.

Я искала хоть какую-то зацепку.

И теперь она была у меня в руках.

— Мы поедем туда.

— Да.

Я посмотрела на него.

— Ты согласен?

— Конечно.

— Почему?

Он посмотрел мне в глаза.

— Потому что теперь это касается и меня.

Я не знала, что ответить.

Поэтому просто взяла его за руку.

Он переплёл наши пальцы.

И ничего не сказал.

Месяц пролетел незаметно.

Крепость которую мы посетили, от нее только одно название да ветхая древесина осталась.

Страж, который был единственным живым существом в крепости, соответственно ничего не знавал.

Мучать старика от которого песок сыпется Рейнар не стал.

Рейнар поручил вассалу расследовать дело.

Мой возлюбленный успокаивал меня, шепча нежные слова у камина в его покоях, в которых я уже стала постояльцем, что обязательно найдет хоть какой-то след наставницы.

Так прошло время.

Настолько незаметно, что я сама не поняла, когда перестала считать дни.

Мы привыкали друг к другу.

По-настоящему.

Не как два человека, случайно оказавшихся под одной крышей.

Как люди, которые уже начали строить маленькую жизнь.

Утром Рейнар пил горький кофе.

Я ворчала.

Он делал вид, что не слышит.

Я крала у него чернила.

Он забирал его обратно.

Я прятала его перчатки.

Он находил их.

Он оставлял мне цветы на столе.

Иногда всего один.

Иногда целую ветку.

Я делала вид, что не замечаю.

Но каждый раз сохраняла.

Мы гуляли по саду.

Сидели у камина.

Разговаривали ночами.

Иногда спорили.

Иногда молчали.

И мне нравилось это молчание.

Рядом с ним оно никогда не было тяжёлым.

Однажды мы стояли на балконе.

Внизу мерцали огни деревни.

— Ты привыкла? — спросил он.

— К чему?

— К этому.

Я посмотрела на замок.

— Нет.

— А ко мне?

Я улыбнулась.

— К сожалению.

— Жаль.

— Почему?

— Хотел услышать «очень».

Я рассмеялась.

Он обнял меня со спины.

Я положила руки поверх его.

— Рейнар?

— М-м?

— Ты когда-нибудь думаешь о том, что будет дальше?

Он помолчал.

— Иногда.

— И?

— Пока мне нравится то, что происходит сейчас.

Я повернула голову.

— Очень дипломатично.

— Я барон.

— Не напоминай.

Он поцеловал меня в висок.

Я закрыла глаза.

В тот момент я действительно была счастлива.

Наверное, именно поэтому беда и пришла.

Она появилась утром.

Мы завтракали.

Рейнар читал письмо.

Я резала яблоко.

Когда во дворе раздался звук копыт, он поднял голову.

— Гости?

— Нет.

Снизу послышались голоса.

Лошади.

Колёса кареты.

Слуги забегали по коридорам.

Я посмотрела на Рейнара.

— Кто приехал?

Он встал.

— Не знаю.

И это была первая ложь за утро.

Я поняла это сразу.

Потому что он слишком быстро отвёл взгляд.

Через несколько минут дверь распахнулась.

Вошёл дворецкий.

— Милорд.

Рейнар обернулся.

— Говори.

— Её светлость прибыла.

Я нахмурилась.

— Кто?

Дворецкий замялся.

— Герцогиня Эвелина де Морвейн.

Я посмотрела на Рейнара.

Он молчал.

Очень долго.

А затем дверь снова открылась.

И вошла женщина.

Высокая.

Безупречно красивая.

Тёмные волосы собраны в сложную причёску.

Платье глубокого винного оттенка.

На шее — ожерелье с крупным камнем.

Она двигалась так, будто весь замок принадлежал ей.

Взгляд её остановился на Рейнаре.

— Наконец-то.

Он холодно произнёс:

— Эвелина.

Она улыбнулась.

— Я скучала.

Я перестала дышать.

Герцогиня перевела взгляд на меня.

Медленно.

С головы до ног.

И снова посмотрела на Рейнара.

— А это кто?

— Лиора.

— Просто Лиора?

В её голосе прозвучало едва заметное удивление.

Я подняла подбородок.

— А вы, должно быть, Эвелина.

— Герцогиня Эвелина де Морвейн.

Она подчеркнула титул.

Я улыбнулась.

— Очень приятно.

Её улыбка стала тоньше.

— Не могу разделить это чувство.

Рейнар вмешался:

— Эвелина, мы поговорим позже.

— Почему позже?

Она подошла к нему.

Слишком близко.

И совершенно спокойно положила ладонь ему на плечо.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

— Я приехала к своему жениху.

Тишина.

Я посмотрела на Рейнара.

Он не двигался.

Не отрицал.

Не подтверждал.

А потом герцогиня повернулась ко мне.

— Вы ведь знаете?

Я ничего не сказала.

— Что я невеста Рейнара.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Нет, — спокойно ответила я.

Эвелина чуть подняла брови.

— Он не сказал?

Я медленно посмотрела на Рейнара.

— Нет.

Его лицо стало жёстким.

— Эвелина.

— Что?

Она улыбнулась.

— Я просто удивлена.

— Чему?

— Что ты так долго скрывал от неё очевидное.

Я встала.

— Рейнар.

Он посмотрел на меня.

— Мы поговорим.

— Нет.

Я покачала головой.

— Сейчас.

Эвелина тихо рассмеялась.

— Какая прелесть.

Я повернулась к ней.

— Что именно?

— Ты действительно думаешь, что можешь разговаривать с ним таким тоном?

Я сделала шаг ближе.

— А ты действительно думаешь, что твой титул делает тебя выше меня?

В комнате стало тихо.

Эвелина смотрела на меня.

Я — на неё.

— Нет, — ответила она. — Но мой титул делает некоторые вещи гораздо проще.

— Например?

— Понимание того, кому принадлежит место рядом с Рейнаром.

Я сжала пальцы.

Рейнар резко произнёс:

— Достаточно.

Мы обе посмотрели на него.

Он стоял между нами.

— Эвелина, ты приехала без предупреждения.

— Я приехала домой.

— Это не твой дом.

Она усмехнулась.

— Пока ещё нет.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

Пока ещё.

Рейнар посмотрел на неё тяжёлым взглядом.

— Я отменил помолвку.

Эвелина улыбнулась.

— Ты решил, что отменил.

— Я сказал тебе.

— А я сказала тебе, что наши семьи уже всё решили.

Я посмотрела на него.

— Наши?

Он молчал.

Эвелина заметила моё выражение.

И улыбнулась ещё шире.

— О, ты правда ничего не знаете.

— Эвелина.

— Что?

— Замолчи.

— Прости?

Рейнар не ответил.

Она повернулась ко мне.

— Может быть, потому что некоторые тайны лучше узнавать от человека, которому ты доверяешь?

Я посмотрела на Рейнара.

Он ничего не сказал.

И именно это ранило сильнее всего.

В тот вечер я закрылась в комнате.

Не плакала.

Я вообще не хотела плакать.

Просто сидела у окна.

Через несколько минут раздался стук.

— Лиора.

Я молчала.

— Открой.

— Уходи.

— Нет.

— Рейнар.

— Я должен объяснить.

— Ты должен был объяснить раньше.

Тишина.

Я закрыла глаза.

— У тебя есть невеста.

— Формально.

— Как удобно.

— Лиора.

— Герцогиня.

— Да.

— Богатая.

— Да.

— Знатная.

— Да.

— Красивая.

Он помолчал.

— Да.

Я резко повернулась к двери.

— Ты мог бы хотя бы не соглашаться так быстро!

Снаружи раздался тихий смешок.

Я не выдержала.

— Что смешного?

— Ты ревнуешь.

— Я тебя ненавижу.

— Нет.

— Да.

— Не верю.

Я подошла к двери.

— А зря.

Он тихо сказал:

— Открой.

Я долго смотрела на ручку.

Потом открыла.

Рейнар стоял в коридоре.

Без улыбки.

— Эвелина — политическая договорённость.

— Мне всё равно.

— Нет.

— Мне действительно всё равно.

Он сделал шаг ко мне.

— Лиора.

— Ты скрывал это месяц.

— Я хотел рассказать.

— Когда?

Он молчал.

— Когда она приехала?

— Нет.

— Тогда когда?

Он не ответил.

Я отвела взгляд.

— Вот именно.

Рейнар осторожно взял меня за руку.

Я не отстранилась.

— Я не собираюсь жениться на ней.

— А почему тогда она называет себя твоей невестой?

— Потому что наши семьи заключили соглашение много лет назад.

— И ты ничего не мог сделать?

— Мог.

— Но не сделал.

— Я пытался.

Я посмотрела на него.

— А кто ты вообще, Рейнар?

Он замер.

— Ты сказал, что барон.

— Да.

— Но твои друзья называют тебя так, будто ты выше барона.

Он молчал.

— На твоём гербе есть тот знак, который связан с моей наставницей.

Молчание.

— Тебе известно, что произошло с ней?

Его взгляд изменился.

— Не всё.

— Но что-то известно.

— Да.

Я вырвала руку.

— Значит, ты всё это время знал?

— Нет.

— Не лги.

— Я не лгу.

Он сделал шаг ближе.

— Я действительно не знал, что именно произошло с твоей наставницей.

— Но теперь знаешь?

— Теперь у меня есть основания думать, что её дело связано с людьми, которые когда-то служили моему дому.

Я замерла.

— Твоему дому?

— Да.

— И кто же твой дом?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

На этот раз в его взгляде не было ни насмешки, ни привычной мягкости.

Только серьёзность.

— Тот, чей герб ты видела сегодня.

Я почувствовала холод.

— И что это значит?

Он не ответил.

Внизу раздался звук трубы.

Рейнар резко повернул голову.

Кто-то быстро поднимался по лестнице.

Через несколько секунд в коридоре появился Эдриан.

Он остановился, увидев меня.

— Милорд.

Рейнар кивнул.

— Что?

Эдриан протянул ему свиток.

— Прибыл приказ.

Рейнар развернул печать.

Прочитал.

И его лицо стало каменным.

— Что там? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

Несколько секунд молчал.

Потом произнёс:

— Меня вызывают в столицу.

Я нахмурилась.

— Зачем?

Эдриан опустил взгляд.

— Потому что баронство больше не является достаточным титулом для человека, которого они вызывают.

Я медленно перевела взгляд на Рейнара.

— Что это значит?

Он не ответил.

Эдриан тоже молчал.

А затем внизу снова протрубил рог.

На этот раз трижды.

Все слуги в коридоре мгновенно опустились на одно колено.

Я застыла.

Рейнар посмотрел на меня.

И впервые я увидела в нём не мужчину, который однажды постучал в мою дверь окровавленным незнакомцем.

Не моего Рейнара.

А кого-то гораздо опаснее.

Кого-то, перед кем склоняли головы.

Он протянул руку.

— Лиора.

Я не двинулась.

— Кто ты?

Его пальцы медленно опустились.

И в наступившей тишине он сказал:

— Я хотел рассказать тебе сам.

Я смотрела на него.

— Тогда рассказывай.

Он сделал шаг ко мне.

— Я не барон.

— Это я поняла. Ну?

Меня перебил Эдриан.

— Ваше высочество, дворец ждет Вас.

И мир снова перевернулся.

Глава 7

Капризный дворец

Я не сразу поняла, что значит «Ваше Высочество».

Наверное, потому что мой мозг попросту отказался это принимать.

Ещё секунду назад я смотрела на Рейнара и пыталась осмыслить его слова.

Я не барон.

А теперь в коридоре стояли слуги.

Много слуг.

И каждый из них склонился перед ним так низко, будто боялся поднять голову.

— Ваше Высочество.

Я моргнула.

Один раз.

Другой.

Рейнар стоял напротив меня.

Спокойный.

Собранный.

Почти такой же, каким я привыкла его видеть.

Только теперь я замечала детали, на которые прежде закрывала глаза.

То, как люди смотрели на него.

Как беспрекословно выполняли его распоряжения.

Как замолкали, когда он проходил мимо.

Как Эдриан, который ещё недавно смеялся вместе с нами за одним столом, сейчас стоял чуть позади, с совершенно серьёзным лицом.

— Ваше Высочество, — повторил дворецкий.

Я медленно повернула голову к нему.

Потом обратно к Рейнару.

— Ты...

Голос предательски сел.

Он сделал шаг ко мне.

— Лиора.

— Не подходи.

Он остановился.

— Я могу объяснить.

— Ты принц?

В коридоре стало так тихо, что я услышала потрескивание факелов.

Рейнар не ответил сразу.

А мне этого хватило.

— Ты... — я нервно усмехнулась. — Ты не просто барон.

— Нет.

— Не просто дворянин.

— Нет.

— И не какой-нибудь там младший сын знатного рода.

— Нет.

Я покачала головой.

— Конечно.

Он нахмурился.

— Что?

— Конечно, Рейнар.

Я провела ладонью по лицу.

— Почему бы тебе не оказаться ещё и императором?

Он едва заметно поморщился.

— Лиора...

— Не сейчас.

Я развернулась и пошла прочь.

За спиной никто не осмелился заговорить.

А я впервые за всё время не знала, куда мне деть руки.

И самое ужасное было даже не то, что он оказался кронпринцем.

Самое ужасное заключалось в другом.

Я ведь действительно верила ему.

Через два дня мы отправились в столицу.

Вернее, к столице.

До главного города империи предстояло ехать почти неделю.

Дальше нас должен был ждать магический переход.

Я узнала об этом только утром перед отъездом.

Как и о том, что герцогиня Эвелина поедет вместе с нами.

Когда я увидела её возле кареты, моё настроение испортилось окончательно.

Она стояла в дорожном платье цвета тёмного вина.

Даже в простой одежде выглядела так, будто собиралась не в многодневную поездку, а на коронацию.

Рядом с ней находились две служанки.

Рейнар разговаривал с капитаном стражи.

Я остановилась.

— Она тоже едет?

Рейнар посмотрел на меня.

— Да.

— Почему?

— Так надо.

— Разумеется.

Он нахмурился.

— Что это значит?

— Ничего.

Я прошла мимо.

Он догнал меня.

— Ты всё ещё злишься.

— Нет.

— Лжёшь.

— Учусь у лучших.

Он остановился.

Я тоже.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Лиора...

— Я не хочу сейчас говорить.

Он тяжело выдохнул.

— Хорошо.

И отступил.

Почему-то от этого стало ещё хуже.

Первые часы дороги прошли спокойно.

Я ехала в отдельной карете.

Рейнар — в другой.

Эвелина — вместе с ним.

Я старалась не думать об этом.

Не получалось.

Слишком легко воображение рисовало их рядом.

О чём они разговаривают?

Что между ними было раньше?

Почему он не сказал мне?

Почему позволил мне думать, что он обычный барон?

И самое главное...

Любит ли он меня вообще?

Я закрыла глаза.

Вспомнился его первый поцелуй.

Его руки.

Его голос.

Ночи, проведённые вместе.

Цветы на столе.

Его привычка ворчать, когда я забывала поесть.

Его взгляд, когда я смеялась.

Разве всё это могло быть ложью?

Но тогда почему он скрывал от меня самое важное?

Я не знала.

И ненавидела себя за то, что хотела знать.

На третий день пошёл дождь.

Мы остановились в небольшом придорожном трактире.

Пока слуги занимались лошадьми, я стояла под навесом и пыталась не промокнуть.

— Ты ведь могла просто надеть плащ.

Я обернулась.

Герцогиня.

— Спасибо за совет.

— Всё ещё сердишься на него.

— А вы всё ещё следите за моим настроением?

— Мне любопытно.

Я усмехнулась.

— Тогда вам будет интересно узнать, что я прекрасно себя чувствую.

Она подошла ближе.

— Ты действительно ничего о нём не знала.

Я промолчала.

— Какая жалость.

— Что именно?

— Что успела привязаться к человеку, которого совершенно не знаешь.

Я медленно повернулась к ней.

— А вы его знаете?

— Лучше, чем ты.

— Возможно.

— Не возможно. Это факт.

Я посмотрела ей в глаза.

— Тогда почему он не женился на вас?

Улыбка на её лице исчезла.

— Потому что Рейнар упрям.

— Забавно.

— Что?

— Он не выглядит человеком, которого можно заставить жениться.

Эвелина скрестила руки.

— Ты не понимаешь, как устроена знать.

— Возможно.

— У него есть обязанности.

— Знаю.

— Империя не может существовать только ради чувств.

— Я тоже не прошу его править ради чувств.

— Тогда почему не уходишь?

Я замолчала.

Хороший вопрос.

И правда.. что меня держит?

Чего я на самом дело хочу?

Чтобы он был со мной честен?

Чтобы не скрывал?

Чтобы не смотрел на меня как на случайную женщину, которую однажды встретил в лесу.

Чтобы я могла ему доверять.

Разве это так много?

— Я хочу правды.

Эвелина посмотрела на меня с каким-то странным выражением.

— Тогда тебе придётся научиться выдерживать её.

Она развернулась.

— Иногда правда гораздо больнее лжи.

Я смотрела ей вслед.

И впервые подумала, что, возможно, она не так проста, как мне казалось.

Но это не значило, что она мне нравилась.

На четвёртый день Рейнар начал меняться.

Совсем немного.

Сначала я не придала этому значения.

Он не зашел ко мне вечером.

Не спрашивал, как я спала.

Не приносил утром чай.

Во время остановок почти всё время проводил с Эдрианом и другими офицерами.

Когда мы случайно пересекались, он был вежлив.

Сдержан.

Холодноват.

Будто между нами не было всего того, что произошло за последние месяцы.

Я старалась делать вид, что мне всё равно.

Получалось плохо.

Очень плохо.

На пятый день я уже не выдержала.

Мы остановились возле небольшой реки.

Я сидела на поваленном дереве.

Рейнар стоял неподалёку и разговаривал с герцогиней.

Она что-то сказала.

Он ответил.

Она улыбнулась.

Я отвернулась.

Какая разница?

Я же не его жена.

Даже не невеста.

Даже не...

Я резко поднялась.

— Проклятье.

— С чем именно ты воюешь?

Я обернулась.

Рядом стоял Эдриан.

— Ни с чем.

— Конечно.

— У тебя слишком много свободного времени.

— У меня его как раз мало.

Он сел рядом.

— Ты злишься.

— Все сегодня решили мне это сообщить?

— Просто наблюдение.

— Тогда наблюдай молча.

Он усмехнулся.

— Хорошо.

Несколько секунд мы сидели в тишине.

Потом Эдриан сказал:

— Он не холоден к тебе потому, что перестал чувствовать.

Я резко посмотрела на него.

— Я ничего не спрашивала.

— Знаю.

— Тогда зачем ты это говоришь?

Он пожал плечами.

— Потому что ты выглядишь так, будто собираешься утопить себя в этой реке.

— Очень заботливо.

— Я вообще заботливый. И чуткий и внимательный.

— И скромный.

— И правильно.

Я невольно улыбнулась.

Но тут к нам подошёл Рейнар.

— Эдриан.

— Милорд.

— Нам пора.

Я встала.

— Я знаю.

Рейнар посмотрел на меня.

— Ты в порядке?

Я холодно ответила:

— Прекрасно.

Он задержал взгляд на моём лице.

— Хорошо.

И ушёл.

Я стиснула зубы.

Вот и всё?

На шестой день я и герцогиня поссорились.

Причиной стала мелочь.

По крайней мере, сначала мне так показалось.

Мы остановились на обед.

Я взяла чашку чая и отошла немного от остальных.

Эвелина подошла следом.

— Ты специально избегаешь меня?

— Нет.

— Тогда почему каждый раз уходишь, когда я прихожу?

— Совпадение.

— Не думаю.

Я поставила чашку.

— Чего вы хотите?

— Понять тебя.

Я удивилась.

— Зачем?

— Потому что Рейнар явно тобой дорожит.

Я замерла.

Она продолжила:

— И я пытаюсь понять почему.

Мне не понравилось, как это прозвучало.

— Вы считаете меня недостойной?

— Я считаю тебя неподготовленной.

— К чему?

— К его миру.

Я усмехнулась.

— Возможно, я и не хочу к нему принадлежать.

— Тогда тебе придётся уйти.

Эта фраза больно задела.

— Это угроза?

— Совет.

— Я не просила.

— Ты ещё многого не понимаешь.

— А вы слишком много себе позволяете.

Герцогиня прищурилась.

— Осторожнее.

— С чем?

— С тем, кому бросаешь вызов.

Я почувствовала, как внутри закипает злость.

— Если вам нечего сказать, кроме титула, можете идти.

Она сделала шаг ко мне.

— Ты забываешься.

— А вы забываете, что я не ваша подданная.

— Но ты рядом с моим женихом.

Я замерла.

— Он не ваш.

Эвелина улыбнулась.

— Пока нет.

И в этот момент раздался голос:

— Достаточно.

Рейнар.

Он стоял в нескольких шагах.

Я посмотрела на него.

— Она первая начала.

Эвелина ничего не сказала.

Рейнар перевёл взгляд на неё.

Потом на меня.

— Лиора, хватит.

Я не поверила своим ушам.

— Что?

— Ты слышала.

— Она оскорбляет меня.

— А ты отвечаешь тем же.

— И что?

Его лицо стало холодным.

— Не устраивай сцен.

Я почувствовала, будто меня ударили.

— Сцен?

— Да.

— То есть теперь я устраиваю сцены?

— Я прошу тебя остановиться.

— А её ты попросить не хочешь?

Герцогиня молчала.

Рейнар посмотрел на неё.

— Эвелина, вернись в карету.

Она подчинилась.

Я смотрела ему вслед.

Он повернулся ко мне.

— А ты извинись.

Я рассмеялась.

Тихо.

Неверяще.

— Перед ней?

— Да.

— За что?

— За то, что позволила себе перейти границу.

— Какую границу?

Он ответил спокойно:

— Ту, которая существует между тобой и женщиной моего статуса.

Я замерла.

Вот теперь боль действительно стала физической.

Я медленно кивнула.

— Поняла.

— Лиора...

— Нет.

Я отступила.

— Теперь я поняла.

— Что?

— Моё место.

Он хотел что-то сказать.

Я не позволила.

— Не переживай. Больше я его не забуду.

Я развернулась и ушла.

После этого я перестала с ним разговаривать.

Не демонстративно.

Не устраивая истерик.

Просто перестала.

Если он задавал вопрос — отвечала коротко.

Если говорил — слушала.

Если обращался ко мне лично — кивала.

Не больше.

Сначала он пытался.

На следующий вечер подошёл к моей карете.

— Лиора.

Я продолжила читать.

— Ты действительно собираешься молчать всю оставшуюся дорогу?

Перевернула страницу.

— Хорошо.

Он ушёл.

На следующий день попробовал снова.

— Ты завтракала?

— Да.

— Что ела?

— Еду.

Он закрыл глаза.

— Очень смешно.

Я посмотрела на него.

— Я не шутила.

Он ушёл.

И больше не подходил.

Я не собиралась уходить.

Хотя несколько раз об этом думала.

Сесть на первую попавшуюся повозку.

Вернуться в лес.

Закрыть дверь.

И забыть.

Только я не могла.

Потому что у меня оставалось дело.

Моя наставница.

Рейнар обещал помочь.

И пока он держал слово, я должна была узнать правду.

Это было единственное, что удерживало меня рядом.

Не он.

Не его дворец.

Только она.

Женщина, которая когда-то сказала мне:

«Ты самое прекрасное, что есть в этом мире».

Я хотела знать, что с ней стало.

И если Рейнар действительно мог помочь, я дождусь столицы.

А потом уйду.

На седьмой день перед нами появился город.

Огромный.

Каменные стены.

Башни.

Высокие ворота.

Толпы людей.

Рейнар ехал впереди.

Я смотрела на него из своей кареты.

Он был в тёмном дорожном плаще.

Спина прямая.

Лицо холодное.

Вокруг него двигались люди.

Он выглядел так, будто принадлежал этому месту.

Будто дорога вела его домой.

И почему-то от этой мысли мне стало ещё тяжелее.

Мы въехали в город.

На площади нас уже ждали маги.

Рейнар вышел из кареты.

Один из них поклонился.

— Переход готов, Ваше Высочество.

Я замерла.

Рейнар даже не посмотрел в мою сторону.

Эвелина прошла первой.

Я спустилась следом.

— Что это?

Эдриан ответил:

— Телепортационный круг.

— Я поняла.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Я посмотрела на него.

— Хотела убедиться, что не сошла с ума.

Он усмехнулся.

— Пока нет.

Мы встали в круг.

Маги начали читать заклинание.

Воздух вокруг задрожал.

Серебряные линии вспыхнули.

Я инстинктивно схватилась за ближайшую опору.

И вдруг почувствовала руку.

Рейнар.

Он держал меня за запястье.

Я посмотрела на него.

Он — на меня.

Несколько секунд мы молчали.

Потом пространство исчезло.

Я никогда не забуду первое впечатление от столицы.

Небо.

Башни.

Мрамор.

Золото.

Гигантский дворец, возвышавшийся над городом.

Но больше всего меня поразили люди.

Стоило Рейнару появиться на площади перед дворцом, как стражники выстроились в два ряда.

Слуги выбежали навстречу.

И все до единого склонились.

— Ваше Высочество!

Я медленно повернула голову.

Рейнар вышел вперёд.

Теперь он не был моим Рейнаром.

Не мужчиной из леса.

Не бароном.

Не раненым незнакомцем, которого я однажды пустила в дом.

Передо мной стоял кронпринц империи.

Наследник.

Человек, перед которым склонялись сотни.

А может, тысячи.

Я смотрела на него и не могла произнести ни слова.

Он обернулся.

Наши взгляды встретились.

И на мгновение его лицо смягчилось.

Совсем немного.

— Лиора.

Я не ответила.

Он сделал шаг ко мне.

— Идём.

Я посмотрела на дворец.

Потом на герб.

Тот самый.

Герб, который забрал мою наставницу.

Герб, который привёл меня сюда.

И наконец — на мужчину, которого я любила.

Если я вообще имела право называть это любовью.

— Ваше Высочество, — тихо произнесла я.

Он замер.

В его глазах что-то дрогнуло.

— Не называй меня так.

Я впервые за неделю посмотрела ему прямо в глаза.

— А как мне вас называть?

Он ничего не ответил.

Я прошла мимо.

И в этот момент поняла:

мой настоящий кошмар только начинался.

Потому что я приехала во дворец не как любимая женщина наследника.

Я приехала туда как чужая.

А дворец уже указал мне на своё место.

Глава 8

Чаепитие

Мне выделили слуг.

Гувернантку.

И официальный статус — почётный гость наследного принца.

В чём же почёт, спросите?

Спасла ему жизнь.

По случайности…или по ошибке.

А в жизни я, оказывается, часто ошибаюсь.

Особенно в мужчинах.

Особенно в мужчинах, которые сначала представляются мне случайными наёмниками, потом баронами, а затем выясняется, что они кронпринцы.

Я, конечно, не жаловалась.

Особенно на то, что мне выделили отдельный дворец.

Лиловый.

Тошно.

Он был настолько лиловым, что у меня заболели глаза ещё на подъезде.

Лиловые стены.

Лиловые занавеси.

Лиловые кресла.

Лиловые подушки.

И, конечно же, сирень.

Повсюду.

Сирень на клумбах.

Сирень вдоль дорожек.

Сирень в декоративных вазах.

Кажется, даже одна из горничных носила лиловую ленту.

Я стояла посреди спальни и молча смотрела на кровать с балдахином.

— Впечатляет? — осторожно спросила гувернантка.

Я медленно повернула голову.

— Очень.

— Её светлость лично распорядилась подготовить эти покои.

Гувернантка бросила взгляд на моё временное убежище.

— Вам следует обязательно отблагодарить её за оказанную честь.

Я посмотрела на женщину.

Она смотрела на меня.

Я посмотрела на лиловые стены.

Снова на неё.

Бегу и падаю.

— Разумеется, — произнесла я с самой вежливой улыбкой, на которую была способна. — Обязательно поблагодарю.

Гувернантка удовлетворённо кивнула.

— Меня зовут Марта. Я приставлена к вам для обучения придворному этикету.

— Очень приятно.

— И ещё кое-что.

— Да?

— При дворе к вам будут обращаться как к почётной гостье Его Высочества.

— Хорошо.

— Вы должны помнить о своём положении.

— Я помню.

— И обращаться к знати на «вы».

— Я знаю.

Она посмотрела на меня с лёгким сомнением.

— Вы не очень похожи на человека, который знает.

Я улыбнулась.

— А вы не очень похожи на человека, который умеет держать язык за зубами.

Марта замолчала.

Я тоже.

Через несколько секунд она неожиданно улыбнулась.

— Кажется, с вами будет сложно.

— Вы даже не представляете насколько.

Первые дни во дворце были странными.

Не потому, что я оказалась среди роскоши.

К роскоши можно привыкнуть.

Проблема заключалась в том, что вся эта роскошь будто специально старалась напомнить мне: ты здесь чужая.

Лиловый дворец находился далеко от центральных покоев.

Почти на другом конце дворцового сада.

Между мной и главным дворцом лежало несколько переходов, два сада, крытая галерея и небольшой фонтан, который, кажется, никто не собирался выключать даже ночью.

Когда я впервые спросила, почему меня поселили так далеко, Марта ответила:

— Здесь прекрасный вид.

Я посмотрела в окно.

Вид действительно был прекрасный.

На стену.

— Потрясающе.

Она сделала вид, что не услышала сарказма.

Впрочем, я быстро поняла, почему Рейнар выбрал именно это место.

Он хотел дать мне пространство.

Или, возможно, его мать хотела дать мне понять, где моё место.

Я пока не решила.

Рейнар почти не появлялся.

Но забывать обо мне не забывал.

На второй день мне принесли коробку.

Внутри лежала тёплая шерстяная накидка.

К ней прилагалась записка.

Во дворце холодно.

Без подписи.

Я узнала почерк.

Улыбнулась.

На третий день появился небольшой деревянный футляр.

Внутри — несколько баночек с редкими травами.

На одной было написано:

Для твоей коллекции.

На четвёртый — книга.

Старинная.

В кожаном переплёте.

Без записки.

Но между страницами лежал засушенный цветок.

Я провела пальцем по лепесткам.

И почему-то стало тепло.

Он не приходил.

Не спрашивал, как я.

Не пытался говорить о том, что произошло в дороге.

Но каждый день оставлял какой-нибудь знак.

Будто говорил:

Я помню.

Я ненавидела, что эти мелочи работали.

Ненавидела, что могла сердиться на него весь день, а вечером сидеть с этой глупой накидкой на плечах и улыбаться.

Ненавидела ещё сильнее то, что всё равно скучала.

На пятый день пришло приглашение.

Я сидела за завтраком, когда служанка вошла и остановилась возле стола.

— Госпожа Лиора.

— Да?

— Её Величество Императрица приглашает вас на чаепитие.

Я замерла.

— Меня?

— Да.

— Зачем?

Служанка растерялась.

— Мне не сообщили.

Я посмотрела на Марту.

Она улыбалась.

Слишком довольно.

— Что?

— Ничего.

— Вы так улыбаетесь.

— Вам пора начинать готовиться.

— К чему?

— К тому, что вас будут оценивать.

Я вздохнула.

— Прекрасно.

На чаепитие меня собирали почти час.

Платье выбрали нежно-кремовое.

Волосы уложили.

На шею надели тонкую цепочку.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.

— Слишком много.

— Нормально, — сказала Марта.

— Я похожа на фарфоровую куклу.

— Именно такой образ и требуется.

— А если я не хочу быть фарфоровой куклой?

— Тогда придётся хотя бы выглядеть как одна.

Я закатила глаза.

— И что мне делать на этом чаепитии?

— Сидеть прямо.

— Это я умею.

— Не перебивать.

— Тоже.

— Не есть слишком быстро.

— Я вообще-то не дикарь.

Марта подняла бровь.

— Не спорить с императрицей.

Я замолчала.

— Вот это будет сложнее, — призналась я.

Она рассмеялась.

Императрица встретила меня в небольшом саду.

И вот тогда я поняла, откуда Рейнар получил свою способность смотреть так, будто весь мир обязан остановиться, если он поднял бровь.

Его мать была невероятно красива.

Не молодая.

Но ухоженная, статная, с прямой спиной и холодным достоинством.

Её тёмные волосы были собраны в сложную причёску.

На ней было светлое платье с золотой вышивкой.

Она подняла взгляд, когда я подошла.

— Лиора.

— Ваше Величество.

Я присела в реверансе.

Не слишком низко.

Не слишком высоко.

Марта потом сказала, что это было «терпимо».

Я решила считать это победой.

— Садись.

— Благодарю.

Я села.

Императрица смотрела на меня.

Не говорила.

Просто смотрела.

Я выдержала.

Минуту.

Две.

Потом стало невыносимо.

— У меня что-то на лице?

Она чуть улыбнулась.

— Нет.

— Тогда почему вы так смотрите?

Марта едва заметно вздохнула за моей спиной.

Императрица, кажется, тоже сдержала улыбку.

— Мне было интересно, какая ты.

— И?

— Пока не решила.

— Хорошо.

— Ты всегда так разговариваешь?

— Как?

— Прямо.

Я пожала плечами.

— Обычно.

Императрица взяла чашку.

— Рейнар говорил о тебе.

Сердце дрогнуло.

— Что именно?

— Многое.

— Хорошее?

Она усмехнулась.

— Он редко говорит о людях плохо.

Я задумалась.

— Это не ответ.

— Ты ему нравишься.

Я опустила взгляд.

— Возможно.

— Ты сомневаешься?

Я промолчала.

Императрица заметила.

— Почему?

— Потому что он скрывал от меня слишком многое.

— Это на него похоже.

Я подняла голову.

— Вы знали?

— Что он выдавал себя за барона?

— Да.

— Разумеется.

Я невольно рассмеялась.

— А я одна ничего не знала.

— Ты не первая.

— И не последняя?

— Скорее всего.

Я вздохнула.

Служанка поставила передо мной чай.

Я взяла чашку.

И тут допустила первую ошибку.

Слишком сильно надавила на блюдце.

Чашка скользнула.

Чай пролился прямо на скатерть.

Я замерла.

Марта закрыла глаза.

Императрица посмотрела на пятно.

Потом на меня.

— Прекрасное начало.

— Простите.

— Не извиняйся.

Она взяла салфетку.

— Я хотела познакомиться с тобой.

— И как впечатление?

— Ты совсем не умеешь вести светскую беседу.

Я кивнула.

— Верно.

Она удивилась моей честности.

— Тебе не стыдно?

— Немного.

— А если я скажу, что для женщины, которая собирается находиться при дворе, это проблема?

— Тогда я постараюсь научиться.

— Почему?

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Потому что не хочу позорить Рейнара.

На лице императрицы что-то изменилось.

— Только ради него?

Я замолчала.

— Не знаю.

Это был честный ответ.

Она откинулась на спинку кресла.

— Хорошо.

Потом спросила:

— За какие заслуги мой сын приютил тебя?

Я нахмурилась.

— Простите?

— Ты ведь понимаешь, что я имею в виду.

— Не совсем.

— Ты знахарка.

— Да.

— Простолюдинка.

Я сжала пальцы.

— Да.

— Не имеешь титула.

— Верно.

— Не умеешь вести себя при дворе.

— Уже заметила.

Императрица чуть приподняла бровь.

— Тогда объясни мне, почему мой сын отказал герцогине Морвейн и привёз сюда тебя.

Внутри всё сжалось.

Я опустила чашку.

— Я не знаю.

— Не знаешь?

— Нет.

— Даже не пыталась выяснить?

Я усмехнулась.

— Пыталась.

— И?

— Результат мне не понравился.

— Почему?

Я посмотрела на неё.

— Потому что я не уверена, что сама понимаю, что между нами.

Императрица молчала.

Я продолжила:

— Я спасла ему жизнь. Он остался у меня. Потом я узнала, кто он. Потом узнала про герцогиню. Потом узнала, что он кронпринц.

— Впечатляющая последовательность.

— Я тоже так думаю.

Она впервые рассмеялась.

Тихо.

Но искренне.

А потом спросила:

— Ты его любишь?

Я застыла.

Сердце ударило сильнее.

— Не знаю.

— Лжёшь.

Я опустила глаза.

— Возможно.

— А он?

Я молчала.

Императрица кивнула.

— Понятно.

— Что?

— Ты боишься.

Я не ответила.

— И это разумно.

Я подняла взгляд.

— Почему?

— Потому что любить моего сына — не самое простое решение в жизни.

Я горько улыбнулась.

— Я уже заметила.

Я вернулась в тошнотный лиловый дворец расстроенной.

Очень.

Я ожидала насмешки.

Ожидала высокомерия.

Но не ожидала, что разговор с императрицей заставит меня почувствовать себя настолько маленькой.

Я сняла украшения.

Переоделась.

Села у окна.

И долго смотрела в темноту.

Простолюдинка.

Слово застряло в голове.

Почему оно так сильно меня задело?

Потому что было правдой?

Или потому, что впервые я увидела себя его глазами?

Я была знахаркой.

Девушкой из лесной хижины.

Без рода.

Без титула.

Без фамилии, которую здесь знали бы.

А он...

Кронпринц.

Будущий император.

Я закрыла глаза.

Дверь открылась.

Я не обернулась.

— Я не хочу говорить.

Дверь закрылась.

— Жаль.

Я замерла.

Рейнар.

Он подошёл ближе.

— Мама сказала, что ты была у неё.

— Она быстро докладывает.

— Она не докладывает.

— Тогда откуда ты знаешь?

— Я её сын.

Я усмехнулась.

— Разумеется.

Он остановился напротив.

— Что произошло?

— Ничего.

— Лиора.

— Всё хорошо.

— Не верю.

Я посмотрела на него.

— А ты часто веришь людям?

Он замолчал.

Я отвела взгляд.

— Она спросила, почему ты выбрал меня.

— И?

— Я не знала, что ответить.

Рейнар сел рядом.

— А что бы ты хотела ответить?

— Не знаю.

Он осторожно коснулся моей руки.

Я не отдёрнула.

— Лиора.

— М-м?

— Посмотри на меня.

Я посмотрела.

Его лицо было усталым.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь чужой.

— Поздно.

Он нахмурился.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом он тихо сказал:

— Я скучал.

Сердце дрогнуло.

— Правда?

— Да.

— Тогда почему ты почти не приходил?

— Потому что пытался решить дела, которые ждали меня.

— И не мог найти пять минут?

— Мог.

Он вздохнул.

— Я боялся, что если приду, ты снова спросишь о том, на что я пока не могу ответить.

Я замерла.

— О чём?

— О многом.

Он провёл большим пальцем по моей руке.

— Но я обещал помочь тебе.

— Да.

— И помогу.

Я смотрела на него.

— Даже если я уйду потом?

Его взгляд стал тяжёлым.

— Ты собираешься?

— Не знаю.

— Я не хочу, чтобы ты уходила.

Тихо.

Просто.

Без приказа.

Я почувствовала, как ком в груди постепенно растворяется.

— Рейнар...

Он наклонился.

Я сама сократила расстояние.

Поцелуй был мягким.

Осторожным.

Почти таким же, как в самом начале.

Я закрыла глаза.

На несколько минут исчезло всё.

Дворец.

Императрица.

Титулы.

Моя наставница.

Остался только он.

Когда мы отстранились, Рейнар коснулся лбом моего лба.

— Скоро будет банкет.

Я застонала.

— Ненавижу это слово.

Он рассмеялся.

— Я пригласил тебе учителей.

Я резко открыла глаза.

— Что?

— Этикет.

— Нет.

— Да.

— Рейнар.

— Лиора.

— Я откажусь.

— Не откажешься.

— Почему?

— Потому что я хочу, чтобы ты чувствовала себя уверенно.

Я посмотрела на него.

— Ты мог бы просто научить меня сам.

— Я не настолько терпелив.

— А вот это я запомню.

Он улыбнулся.

— Учителя придут утром.

Я обречённо откинулась на подушки.

— Ужас.

— Ты справишься.

— Ты даже не представляешь, насколько я не люблю правила.

— Представляю.

— Тогда зачем?

Он поцеловал меня в лоб.

— Потому что хочу видеть тебя рядом со мной.

И ушёл.

А я осталась сидеть.

С совершенно глупой улыбкой.

Обучение оказалось пыткой.

Первое занятие началось с того, что преподаватель заставил меня сидеть неподвижно пятнадцать минут.

Я выдержала четыре.

На пятой почесала нос.

На шестой потянулась.

На седьмой спросила:

— А зачем?

Учитель посмотрел на меня.

— Потому что так положено.

— Кому?

— Всем.

— Бедные люди.

Он тяжело вздохнул.

Марта отвернулась, скрывая улыбку.

Потом были правила обращения.

Поклоны.

Реверансы.

Положение рук.

Положение ног.

Правила за столом.

Правила разговора.

Правила молчания.

Правила улыбки.

Я узнала, что даже неправильно поднятая бровь может считаться политическим заявлением.

— А если я просто чихну?

Учитель посмотрел на меня.

— Будьте осторожны.

— Великолепно.

Каждый вечер я приходила в свою комнату совершенно измученной.

И всё же постепенно начало получаться.

Я научилась правильно держать чашку.

Правильно кивать.

Правильно обращаться к герцогам.

Даже научилась делать реверанс так, чтобы не выглядеть человеком, которого сейчас уронят.

Но мне всё равно было скучно.

Поэтому однажды я решила сбежать.

Не из дворца.

Из уроков.

И отправилась в библиотеку.

Имперская библиотека оказалась огромной.

Настолько, что я остановилась на пороге и просто смотрела.

Высокие стеллажи уходили почти к потолку.

Лестницы.

Галереи.

Старинные карты.

Тысячи книг.

Запах пыли, кожи и бумаги.

Я обожала это место с первой секунды.

Библиотекарь подошёл ко мне.

— Вы заблудились?

— Нет.

— Тогда что ищете?

— Архив.

— Какой именно?

— Старые судебные записи.

Он нахмурился.

— За какой год?

Я назвала год.

Его лицо изменилось.

— Зачем вам они?

— Личное дело.

— Они хранятся в закрытой секции.

— Можно посмотреть?

— Без разрешения — нет.

Я вздохнула.

— А если очень попросить?

— Нет.

— А если сказать, что я почётная гостья кронпринца?

Он посмотрел на меня.

— Тогда я всё равно скажу нет.

Я улыбнулась.

— Вы мне нравитесь.

Он удивился.

— Почему?

— Вы не боитесь отказать мне.

— Я старше вас.

— И мудрее?

— Намного.

— Тогда помогите.

Он долго смотрел на меня.

Потом тяжело вздохнул.

— Идите за мной. Почетный гость.

Через час я уже сидела среди старых документов.

Пальцы дрожали.

Потому что здесь была история.

Не легенды.

Не рассказы.

Документы.

Имена.

Даты.

Печати.

Я перебирала записи год за годом.

Пока не нашла нужную.

Год исчезновения наставницы.

Я читала одну страницу.

Вторую.

Третью.

И вдруг остановилась.

Имя.

Я знала его.

Оно встречалось в старых рассказах деревенских жителей.

Но никогда не связывалось с моей наставницей.

Я продолжила читать.

«Арестована по обвинению в запрещённых магических практиках».

Ниже.

«Передана под надзор имперской комиссии по делам одарённых».

Я нахмурилась.

Одарённых?

Это было уже странно.

Я перевернула страницу.

Там стояла подпись.

И герб.

Тот самый.

Но ниже была ещё одна запись.

Сделанная позднее.

Другой рукой.

«Переведена из Вейра по распоряжению столичной комиссии».

Я замерла.

Значит, она не осталась в крепости.

Она была переведена.

Куда?

Я торопливо пролистала дальше.

Следующая страница была вырвана.

Я провела пальцами по рваному краю.

— Нет...

Я искала ещё.

В другом деле.

В другом журнале.

И наконец нашла.

Всего одна строчка.

Но от неё кровь застыла в жилах.

«Объект Л-17 доставлен в столицу для дальнейшего наблюдения».

Л-17.

Я перечитала.

Ещё раз.

Потом ещё.

Объект.

Не женщина.

Не знахарка.

Не ведьма.

Объект.

Я почувствовала, как холод пробегает по спине.

Кто они считали моей наставницей?

И почему её привезли сюда?

Я перевернула страницу.

Внизу стояла дата.

На несколько месяцев позже ареста.

А рядом...

маленькая отметка.

Печать императорского архива.

Я уже собиралась взять документ с собой, когда услышала шаги.

Я быстро подняла голову.

В дальнем проходе кто-то стоял.

Высокая фигура.

Мужчина.

Я не видела лица.

Он постоял несколько секунд.

А потом исчез между стеллажами.

Я вскочила.

— Эй!

Ответа не было.

Я бросилась следом.

Но коридор оказался пуст.

Только на полу лежал небольшой лист бумаги.

Я подняла его.

На нём была одна фраза.

Почерк был незнаком.

Но слова...

Я прочитала их дважды.

«Не ищи ту, которую имперский дом уже похоронил».

Я сжала лист.

Сердце бешено колотилось.

А потом посмотрела на герб на старом документе.

И впервые поняла:

моя наставница исчезла не случайно.

Её не просто забрала стража.

Кто-то приказал.

Кто-то очень влиятельный.

И, судя по всему, этот человек до сих пор находился внутри дворца.