Ведьмина сказка.

Глава 1

Солнечный зайчик медленно крадётся по моей подушке. Что только не делала — избушку вертела и так, и эдак, чащу вырастила вокруг густую, непролазную, выше облаков...

Только без толку всё. Каждый раз меня будит своим теплом солнечный луч на подушке. Каждый месяц на метле обследую всю крышу — нету дыр. А он есть. Всё, чего добиться смогла — теперь он появляется не с рассветом, а ближе к обеду. Уж сильно я поспать люблю. Но, как появился — считай, сон пропал. Хуже петуха, который меня раньше будил.

От того негодяя я сбежала вместе с избой. Поначалу-то не думала в самую глубь леса забираться. Избушку я нашла, пустую, заброшенную. Вот шла, шла и нашла. Обошла кругом, нигде ни следа человеческого. Вот так и осталась при недвижимости. Только вот с соседями не повезло.

Лишь первый отблеск солнца по небу начал разливаться, закукарекал этот петух несносный, да так громко, словно прям на окне в моей избушке сидит.

На третий день не выдержала, пошла поглядеть, где этот крикун живёт. Полдня шла, лес закончился, а на краю деревня малая. И этот нечестивец на заборе... И девчонка малая с ним беседы ведёт . Не стала я на люди показываться, снова в лес завернула.

На утро аж подбросило от крика петушачьего. Но ведь далеко деревня, не летает же этот ирод в лес специально мне жизнь портить.

— Не, не житьё это будет. — задумчиво посмотрела на избушку. — А вот домишко бросать жалко. Где ещё такой сыщу. Вот бы с тобой нам вместе от крикуна этого уйти.

Только носом шмыгнуть успела, а гляжу, домишко-то мой поднимается на толстых корявые лапах, по форме точь куриные.

— Ну, пойдём тогда. — и побрела я, а избушка следом.

Шли мы так до вечера, добрели до полянки посреди леса. От усталости только и добралась до кровати.

Утро настать не успело, как раздался петушиный крик. И не сказать бы чтоб тише сильно стал — не на окне будто, а на ближайшем дереве.

— Вот гад, нет покоя от тебя и здесь.

Снова в путь отправились мы с избушкой, снова день брели, а утром снова крик петушиный разбудил меня.

— Пошли дальше, милая. — избушке говорю, а она покачалась вся, вроде как не соглашаясь.

— Понимаю, надоело тебе, но не будет же покоя от ирода. Не брать же грех на душу...

Поворачивается избушка ко мне крыльцом и дверь отворяет. Не долго думая, я во внутрь зашла. Изба с места сорвалась, что автомобиль гоночный, уж не знаю, что это. В окошке только деревья мелькают.

Остановилась она лишь ближе к ночи. Вышла я — вокруг лес совсем другой, густой, мрачный, дикий совсем. Ветерок потянул сыростью — болото неподалёку, видать или озеро какое.

До утра глаз не сомкнула — всё чудилось, вот сейчас закричит неугомонная птица. Засветло только сон и сморил.

Недолго спокойный сон меня радовал — пожаловал названный гость, которого и не спровадить, зайчик этот солнечный...

Колдовство всякое получалось у меня само собой, учиться нужды не было. Что задумала — получалось запросто. Руки вроде сами знали, что делали, глаза сами находили нужные корешки, травки да грибочки. Хоть зелье, хоть еду какую — что загадай, то получится. А в сундуке запасы всякие не заканчиваются.

Метла со ступой нашлись в углу, припавшие пылью. Тоже как-то само собой всё вышло, села и полетела. Только летать мне и некуда.

Жизнь наладилась, вроде как всегда так жила.

***

— Хозяева! — осторожный крик раздался с края поляны.

Полянка смешная, не шире, чем нужно, чтоб взлететь на метле или ступе, не цепляясь за ветки. Вот на краю этого клочка зелёной травы с цветами и стоял молодой парень.

Уже не мальчик, но и до мужика он явно не дотягивает — худой, не сказать, что большого роста. Одет в странные одёжки пятнистые, на фоне леса и не виден почти, если бы не розовая физиономия и яркий синий рюкзак. Из под пятнистой круглой шапки с большим круглым козырьком, такой же пятнистой, торчат чёрные вихры. Заметив меня, заулыбался.

— Добрый день, бабушка.

— Сам ты бабушка! — от неожиданности я опешила. — Добрый, коли не шутишь. Как ты забрался сюда?

— Вот, гулял по лесу, не ожидал, что встречу кого-то в таком месте.

— Гулял? В такой глуши без дела шлялся? — я сердито лопнула ногой. — Сколько ж ты гулял, пока сюда добрёл?

Он смущённо улыбнулся.

— Можно сказать, что без дела. Просто сбежал подальше. Вторую неделю брожу по лесу, чтобы никого не видеть и не слышать.

— Угу, правильное место выбрал. — я кивнула головой, приглашая незваного гостя в дом. — Я вот тоже, чтобы никого не видеть и не слышать, а ты припёрся.

Он вошёл следом за мной, скромно уселся на стул, который я указала.

— Ба... — он покраснел. — Простите. Как вас зовут?

— Никак. Никто меня не зовёт и я никого не зову. — ответила я ему.

— Но у вас же есть имя?

— Есть, наверное, — призналась я нехотя, — только я его не помню.

Только сейчас подумалось — а ведь я ничего не помню. Ничего до того момента, как вышла к избушке.

— Вы одна здесь живёте? — он внимательно огляделся вокруг. — Как вы сами управляетесь? Тяжело, наверное?

— Хорошо управлюсь. — я покачала головой, наливая в чашку отвар из ягод и трав. — Живу, как хочу.

Он улыбнулся.

— Хорошо у вас. — отхлебнул из продвинутой чашки. — Вкусно. Мята и брусника?

Я заинтересованно посмотрела на него и кивнула.

— Угадал.

— Меня бабушка в детстве таким поила. — он рассмеялся. — На всю жизнь запомнил.

— Тебя как зовут? — спросила теперь я его.

— Иван. — он широко улыбнулся.

— Царевич, что ли? — хмыкнула я, усаживаясь с чашкой напротив..

— Или дурак... — в этот раз улыбка была какая-то грустная. — А вообще-то я студент, эколог.

— И что же, тебя, Иван, в лес завело, да ещё и в такую глушь? Работа?

Он покачал головой.

— Нет. Я хотел бы, чтобы моя работа была связана с таким лесом, с природой... — он вздохнул. — Но сейчас я просто сбежал. Сбежал, чтобы побыть в одиночестве, подумать.

— Надумал? — я усмехнулась. — За неделю можно с непривычки и умом тронуться.

Он покачал головой и явно загрустил.

— Не помог мне лес. И одиночество не помогло никак. Не смог понять, что мне дальше делать.

Я отставила пустую чашку и поднялась.

— Смотрю, ты не торопишься. Задержишься, погостишь денёк-другой?

Он явно обрадовался.

— Боялся сам попроситься. — закивал головой так, что, гляди, отвалится. — А я помогу по хозяйству вам, всё, что скажете, сделаю.

Я пальцем указала на дверь спальни:

— Туда ни ногой, там я сплю. А для гостей у меня печь.

Он опять расплылся в улыбке:

— Не внутри, надеюсь.

— А это уж как заслужишь. — оценивающе посмотрела на него. — Лес ещё не надоел?

— Нет, что вы? Я люблю лес. — он с готовностью подхватился.

— Тогда пойдём за ягодами, а по дороге расскажешь, что тебя в такую даль погнало.

***

— У меня есть девушка, Милена. — Иван начал рассказывать, едва мы тронулись в путь. — Я очень её люблю, но в последнее время мы как-то стали отдаляться друг от друга.

— А она? — спросила я, не особо вникая в его рассказ.

— Что она? — кажется, по инерции переспросил он и тут же ответил: — Мне казалось, что да. Но, когда я начал уставать от постоянных тусовок и посиделок в клубах и компаниях, между нами пропало понимание. Ей не нравятся прогулки на свежем воздухе, о вылазке на природу она и слышать не хочет, если только это не вечеринка в каком-нибудь особняке...— В общем, она типичная тусовщица? — На автомате проронила я.

Он от неожиданности даже остановился на одно мгновение.

— Да. — нехотя признал он, когда снова поравнялся со мной. — Нет, она умная и образованная девушка, очень красивая. Но любит проводить время именно так. Я долго старался оправдывать её ожидания и поддерживать её желания... Но я делал это только для неё. Мне эти клубы и гулянки абсолютно не интересны и...

Он замолк на полуслове. Я повернула голову в его сторону, а он в это время, задрав голову, рассматривал что-то в кронах деревьев.

— Это невероятно. — восторженно объяснил он, заметив моё внимание. — я никогда не видел, чтобы эти деревья были такими высокими и пышными. А учитывая, как густо они растут, они должны быть слабыми и затянутыми.

— Природе виднее. — парировала я, не объяснишь же парню, что такими они стали не так давно — именно такими я хотела их видеть.

— Понятно. — я скептически хмыкнула. — Этого твоя Милена уж точно бы не оценила.

Он уныло опустил голову.

— Это точно.

— И какой ответ ты хотел получить от леса? — задала я ему прямой вопрос. — Что ты хотел понять?

— Сам не знаю. — парень тяжело вздохнул. — Мне плохо без нее, но рядом с ней в её среде мне тоже некомфортно. Я хочу быть с ней, но не хочу всю жизнь потратить на вечеринки.

— Тебе не кажется, что ты сам ответил на все вопросы? — беспощадно резюмировала я его слова.

— В смысле? — это выглядело, как довольно жалкая попытка увильнуть.

— Ты сам понимаешь, что вы с ней кардинально разные люди. Ваши миры просто не соприкасаются. Тебе нужно найти девушку, с которой у вас будет больше общего. А с Миленой вы практически антагонисты.

Он слегка улыбнулся.

— Вы говорите совсем не как человек, проживший всю жизнь в лесу. Кто вы?

Я усмехнулась.

— Ведьма. — пожала плечами. — И действительно не помню в своей жизни ничего, кроме этого леса.

— Но вы неплохо разбираетесь в современной городской жизни? — он даже не пытался скрыть, насколько заинтригован.

— Без понятия, о чём ты. — я снова пожала плечами и пошла вперёд.

— Буквально по одной моей фразе, вы очень точно назвали Милену тусовщицей. — он продолжал стоять на месте.

Я сама была удивлена не меньше.

— Ягоды сами себя не соберут. — не оборачиваясь, бросила я, слегка повысив голос.

Это возымело эффект, позади послышался топот, а затем Иван даже обогнал меня ненадолго.

— Мы пришли. — обошла я его, снова замершего посреди тропинки.

Теперь он, не отрываясь, смотрел вперёд.

— Осторожно. — едва ли не прошептал он, когда я проходила мимо.

На краю зарослей малины, стоял приличных размеров бурый мишка. Не обращая на нас никакого внимания, он обрывал губами красные ягоды.

— Я думаю, мы поместимся. — я усмехнулась. — Малинник большой, ягод хватит всем.

Вот не буду я объяснять этому мальчишке, что с медведем этим мы давно подружились. Не буду и всё, подумала, сама себе удивляясь.

Точнее, как подружились, скорее, с уважением друг к другу относимся, не навязываемся и ладно. Мне пришлось разок его из беды выручать — лапой застрял в валежине, как в капкане. Пришлось подходить, бревно упавшее отодвигать. После того я совсем его опасаться перестала, могла с одного куста с ним ягоды рвать, а он поворчит, мол, тебе что, места мало — да и подвинется.

Вот и сейчас, услышав нас, он лениво повернул голову и тотчас собрался вернуться к ягодам, но замер — увидел, что я не одна сегодня. Тёмные небольшие глаза недобро уставились на Ивана.

— Безвредный он, со мной. — равнодушно прошла к соседнему кусту и поставила корзинку.

Медведь почти сразу потерял интерес к парню и отвернулся, продолжив свой обед. А тот ещё какое-то время разглядывал зверя, пока тот, почувствовав чужой пристальный взгляд, сердито фыркнул. Иван в два шага оказался рядом со мной, с другой стороны от косолапого.

Желание говорить у парня пропало, вон как сосредоточенно и быстро собирает ягоды дикой малины, на удивление крупные и сочные. В сторону мишки даже коситься опасается, но заметно, что прислушивается к любому шороху, любому треску самой маленькой веточки.

В четыре руки корзинка заполнилась споро, с горкой набирать не стали. Иван остановился сразу же вслед за мной и посмотрел в ожидании, что я скажу.

— Забирай корзинку. Хватит с нас, лучше лишний раз свежих нарвать.

С готовностью подхватил небольшой кузовок, почти до верха полный спелой малины, и двинулся следом за мной. Не оборачиваясь, слышу, как он оглядывается на медведя, который на нас не обращает никакого внимания, продолжая поедать с куста ягоды. Вот он остановился. Теперь я обернулась и увидела, что он поставил корзинку на землю.

— Я на минуточку. — тихо говорит и почти бегом направляется обратно к зарослям.

Открываю рот, чтоб съязвить, что неудачно он место выбрал нужду справить, только не успеваю — парень лихорадочно рвёт ягоды, пока может удержать их в горсти, а точнее, в сложенных лодочкой ладонях.

"Да ну?!" — усмехаюсь про себя, понимая, что он задумал.

Действительно, минуты ему хватило и вот он уже медленно и осторожно идёт к медведю.

Косолапый заметил его почти сразу, поняла я по тому, как уши на мохнатой голове слегка дрогнули. Голову он повернул, когда Иван прошел почти половину пути до зверя. Заметно было, что под тяжёлым взглядом каждый последующий шаг даётся ему всё тяжелее. Вот уже три шага между ними, а медведь не шевелится и не отпускает взглядом человека. Тот наклоняется и, выбрав ровный большой лист, высыпает на него ягоды, медленно отступает. Мишка делает шаг вперёд, по-прежнему глядя на парня. Ещё шаг, ещё... Обнюхивает ягоды, громко фыркает и начинает есть, не обращая больше никакого внимания на нас. Иван, замерший до того всего-то в трёх-пяти шагах, снова тихонько пятится, теперь уж в сторону тропинки, где я жду его с молчаливой усмешкой.

— А ведь и сожрать мог... — тихо посмеиваюсь, когда мы продолжаем движение.

— Вы же сказали ему, что я свой. — он возражает мне с явным смешком облегчения.

— Я сказала лишь, что ты не злой и не опасный, а вот насколько тебе доверять можно, то ему уже самому виднее.

Он помолчал, потом хмыкнул.

— Анекдот вспомнил. Мысли медведя: "Вчера ягоды, позавчера ягоды... О, турист пошел."

Я не удержалась от смешка:

— Иди уже... Турист.

***

— Может, это я такой неправильный? — Спросил он, когда мы давно дошли до дома. — В конце концов, ведь она по-своему любит меня и тянет на все эти тусы потому, что хочет быть на них именно со мной?

— Сам-то веришь в это? — сыплю соль на открытую рану его сомнений, которые так и рвутся через голос.

В ответ сопит молча, уставился в чашку, где парит ароматный отвар.

— Хоть не возвращайся... — бормочет совсем тихо.

С трудом отвлекаю его от раздумий буквально заставляю рассказывать о себе, об учёбе в университете и городской жизни. Мне приходится всё время подбрасывать ему вопросы, отвлекающие от мыслей о подружке, к которой то и дело перескакивают почти все его рассказы. Увлекается он лишь, когда делится воспоминаниями о местах, где побывал и пережитых впечатлениях. Тем более, что в этих рассказах как раз Милена практически и не фигурирует. О городе он говорит с неохотой, равно как и о семье. Эта тема и меня интересует лишь в общих чертах. Есть родители и у них есть своя жизнь — так можно собрать его ответы в одном предложении. Есть младший брат, который в этом году заканчивает школу.

Настал черед его вопросов. Уж если сначала я сетовала, что мне "повезло" с рассказчиком, то в скором времени самой стало смешно — из меня рассказчик вышел ещё куда хуже — одни "не знаю " да "не помню". Впрочем, не касалось это леса и моей жизни в нем. Не вдавалась лишь в те подробности, которые он вполне логично поставил бы под сомнение, а доказывать или демонстрировать что-то не хотелось. Да и спокойнее так — меньше знаешь, крепче спишь. Не ровен час, поверит, что и в печь посадить могу. Из ведьмовских штук рассказывала больше о травах и звериных повадках, благо, он и сам в этом немного разбирался.

Чем больше времени мы проводили за беседой, тем чаще он сникал, задумавшись. Мне удалось выяснить, что он просто не представляет, как наберётся смелости и выскажет этой непутёвой подружке, что хочет с ней порвать.

— Хочешь, составлю тебе компанию? — неожиданно вырвалось у меня. — Может, помогу чем... А нет — хоть на город этот ваш посмотрю, глядишь, вспомню что.

Глава 2

Я, кажется, его перегрузила... После моего предложения парень явно завис.

— А чем вы мне поможете? — Всё ясно, мозгу хватило сил только до второй фразы и то, что у меня могут быть свои личные, шкурные, так сказать, интересы, он даже не услышал.

— Ладно, забудь. — иду на попятную.

В конце концов, не очень-то и хотелось. Или всё же хотелось? Не знаю только, что больше — посмотреть, как этот чудик будет мямлить перед этой чиксой? Или просто взглянуть на эту дуру — на что же так можно запасть? Или всё-таки дожать это несчастье в мужском обличье, чтоб послал явно токсичную для него дамочку. Ладно, признаю, мне явно чем-то нравится этот парень, пусть он и явно не "Царевич". Вон, даже мишка его жрать не стал.

В конце концов, порядочная Ведьма просто обязана проникнуться симпатией и сочувствием к подобному персонажу. А я порядочная — зуб даю. Недавно в шкатулке обнаружила огромный такой на красивой цепочке, по размеру, возможно, даже драконий. Мои мне самой пригодятся, благо, в полном порядке...

— Знаете, наверное, вы правы. — Урря, заработало — эта голова, только что напомнившая мне сгоревшую лампочку, повернулась ко мне и смотрит на меня печально.

Едва всколыхнувшееся чувство, что я только что чуть не вляпалась, но всё обошлось, обиженно ворча, забилось в какую-то то норку в моём сознании.

— Мне будет легче, если рядом будет человек, который меня понимает...

То самое чувство завыло громче и начало отчаянно скрести лапами.

— Поздно, проехали! — слова так и остались в моём мозгу, выйдя наружу лишь невнятным вздохом. — Ладно. Но ты будешь меня слушаться.

— Буду. — его моё заявление явно даже обрадовало. — Я сам не представляю, что мне делать...

Я представляю? Я вообще-то знаю точно только одно — раз уж я лезу в неприятности, это не должно быть скучным. А то, что я на свою ... голову их найду — да, это я уже поняла.

— Где ты сможешь с ней поговорить? — спрашиваю, догадываясь, какой получу ответ.

— В клубе. — и я не ошиблась.

— Самое худшее место для подобного разговора.

Он разводит руками.

— Я даже не знаю, где она живёт. Мы всегда встречаемся только в клубе. Я иногда забирал её в центре города у разных торговых центров. А уезжала она от меня всегда на такси.

— И давно это у вас? Шоппинги и такси ты ей оплачивал?

— Да. — Он сник. — мы встречаемся... встречались почти год.

“Совсем не Царевич" — хмыкнула про себя. — О браке разговор был?

— Я сделал ей предложение месяц назад, она рассмеялась и сказала, что пока не хочет замуж. Но, когда решит...

"Откуда же ты такой взялся?" — я не могла уже без улыбки смотреть на него. — ”Не в лесу же ты в самом деле рос?"

— Резюмируя услышанное, — кривлюсь скептически, — делаю вывод, что других вариантов у нас нет. Сиди здесь!

В моей спальне, кроме кровати, помещается лишь стул и маленький столик, чаще всего абсолютно пустой. Но не всегда...

— Эй, покажись! — Ноль реакции. — Давай, показывайся, а то вечно в глаза лезешь, когда не надо.

Зеркало появлялось всегда тихо и неожиданно. Не важно, входила ли я в комнату — оно могло стоять на столе, иногда появлялось перед самым моим носом в редкие моменты, когда я сидела за столом, задумавшись о чём-то. Баловало оно меня своим вниманием нечасто, а я его и того реже — разве что волосы поправить, а чаще отмахивались:

— Отстань, обрыдлое. — да и что там особо морщины разглядывать...

Спасибо и на том, что нос не крючком. Для ведьмы я выгляжу в общем даже вполне прилично, а волосы мне даже нравятся. Вроде седые, но цвет какой-то тёмный, как бывает шерсть у волка или сталь на старом оружии. И густые, всегда пышные, словно нет на них времени и возраста. Мне достаточно посмотреть минуту-другую в зеркало — и они сами удлиняются и укорачиваются, укладываются согласно моего желания.

— Ну, поиграли и хватит. — ворчу. — Некогда.

Зеркало почти мгновенно появилось на столе и я уселась перед ним. Внимательно всмотрелась в отражение на отливающей слегка золотом поверхности. По привычке скользнула взглядом по морщинам и сосредоточилась на волосах. Вот они уже рассыпаются пышными волнами по плечам. Цвет почти сохранился, только... Жизни в них стало больше, что ли... Повернула слегка голову — вот они смотрятся чёрными, а теперь словно серебром зажглись и сияют, будто алмазной пылью посыпаны.

Ой а что это за круглая миленькая розовая мордашка без единой морщинки под ними? Под цвет волос — изящный брючный костюм, чёрный, как вороново крыло. Последним штрихом становится простенькая блузка, белая, аж глаза режет. Симпатичные слегка припухлые губы идеальной формы без всякой помады горят ярко, глаза... Странно, они вроде серые... или зелёные, большие, выразительные.

Довольная, последний раз окидываю взглядом себя в зеркале. Начинаю говорить ещё из комнаты:

— В обморок не падай. — Кажется, не помогло, парень не подаёт признаков жизни. — Я подумала, что завалиться со старушкой из леса в ночной клуб будет слишком даже для твоей репутации.

— А... — слава богу, жив. — Вы кто?

— Я — это всё ещё я. — усмехаюсь. — Просто я решила, что в таком виде в клубе я буду не так сильно выделяться.

— Выделяться? — он явно попытался подобрать слова, а потом просто заржал, как полоумный. — Да ты... Вы...

Снова сник — вот ещё неженка попался.

— Давай на ты. — разрешаю.

— Если ты в таком виде один раз там появишься, все парни захлебнулся слюнями, а девчонки удавятся от зависти. — он снова весело хмыкнул. — Не выделяться...

— Хорошо. — я равнодушно согласилась.

— Что хорошо? — он вытащил глаза.

— Тебе ведь это не повредит? Да и Милене твоей, думаю, меньше объяснять придётся.

Он задумался, а потом спросил:

—Как мне тебя всё-таки называть? Да и вдруг с кем-то знакомиться придется, так что ты хотя бы придумай себе имя.

— Можешь называть меня Ариной. — ответила я без раздумий и сама удивилась.

— Нет! — решительно заявил Иван и поднялся со стула.

— В смысле? — я опешила.

— Я не хочу, чтобы Милена думала, что я бросил её ради другой. — он поджал губы. — Даже если эта другая выглядит настолько...

Я с интересом наблюдала, не желая облегчать ему задачу, наоборот, подошла совсем близко, почти касаясь бюстом его груди.

— Настолько?..

— Настолько сногсшибательно. — наконец выдавил он.

— Ну, ты же держишься на ногах? — Слегка приподняла подбородок, лукаво глядя ему в глаза.

— С трудом. — он хрипло признался и, не удержавшись, облизал резко пересохшие губы.

Меня позабавило это.

— Вот и хорошо. — медленно отодвинулась на полшага, а затем, продолжая улыбаться ему в глаза, приоткрыла рот и слегка закусила нижнюю губу.

Он судорожно вдохнул и замер, едва заметно вздрагивая. Тогда я очень медленно провела кончиком языка по верхней губе. Он вымученно улыбнулся и хрипло выдавил:

— Ты действительно ведьма.

— Даже не сомневайся в этом. — я рассмеялась и отошла.

Отвернувшись, с трудом вдохнула полной грудью. Тихо и медленно выдохнула.

"Ох, доиграется кое-кто когда-нибудь..." — тихо хмыкнула. — "Это было приятно."

— Готов? — развернулась на высоченных шпильках.

— Я-то готов. — он с иронией и одновременно с интересом пристально оглядел меня с головы до ног.. — Ты в самом деле собралась идти неделю по лесу в таком виде?

— А что, думаешь, на меня набросятся какие-нибудь дикие звери? — спрашиваю с хитрой усмешкой.

— Скорее уж какие-нибудь дикие лесорубы. — он улыбнулся. — Но в любом случае прикид не для недельной прогулки в лесу. Про обувь я вообще молчу.

— А что не так с обувью? — Изящно отставляю ногу, разглядываю внимательно, одним словом, старательно корчу из себя дурочку.

— То, что ты километра в них по лесу не пройдешь. — Он резко перешёл на серьезный тон. — И мне придётся нести тебя на руках.

— А понесёшь? — продолжаю улыбаться. — Или бросишь в лесу?

— Понесу, если надо. — обиженно отвернулся.

— Кто тебе вообще сказал, что я по лесу пешком топать собиралась? — сменяю гнев на милость и делаю пару шагов к углу комнаты. — Добро пожаловать на борт копании "Ведьма Эйрс"!

***

Он неплохо держится — даже у виска не покрутил, когда я небрежно вытащила на середину комнаты ступу. Смотрит молча, как я, слегка придерживая одной рукой, выталкиваю её из избушки на полянку.

— Забирайся вовнутрь. — командую.

Он продолжает стоять, лыбится только. Наконец, понимает, что розыгрыш, если бы он имел место, скорее всего уже бы закончился.

— Арин, ты серьёзно? — он жалобно смотрит мне в глаза.

— Ты так и не поверил, что я ведьма. — устало констатировала я. — И насчёт печи, наверное, не поверил?

Вот теперь он проникся и через минуту уже был в ступе.

— Подвинься! — я легко забралась следом.

Не думала даже, что в такой небольшой окружности поместятся аж две задницы, ещё и не соприкасаясь друг с другом. На всякий случай оглянулась, вдруг этот несчастный успел сбежать? Нет, стоит с совершенно потерянным видом, прижавшись к краю кадки.

— Держись получше, лететь будем высоко и быстро. — говорю, не оглядываясь, лишь улыбаюсь, представляя его физиономию.

— Вот блин! — вырывается у него, когда ступа отрывается от земли.

Для начала делаю кружок вокруг избушки и зависаю перед крыльцом.

— Никуда не уходи, милая, я обязательно вернусь.

Слышу глуповатый смешок позади себя и в отместку направляю ступу вверх по касательной вдоль еловых ветвей. За моей спиной раздаются чертыхания и приглушённые вопли.

Когда деревья остаются далеко внизу и ступа выравнивается в горизонтальный полёт, оборачиваюсь:

— Ну, как тебе?

Иван улыбается:

— Почти как в Боинге. Жаль, только, что кресел нету удобных. — смеётся. — А кормить будут?

— Сам поймаешь, — язвлю, — если рот будешь часто открывать.

Обед ему подавай. Замечаю побелевшие пальцы парня, вцепившиеся в край ступы.

"Страшненько, мой хороший? Нет, это было ещё не страшненько".

Это, кажется, называется змейка... А теперь сделаем бочку... Когда ступа закручивает крутую спираль по ходу движения, мою талию крепко обхватывают его руки.

Я злорадно и довольно улыбаюсь. Мы так и несёмся на огромной скорости высоко над лесом. Как только мой непутёвый пассажир ослабляет хватку, ступа "почему-то" начинает дёргаться из стороны в сторону и объятия мигом возвращаются на место. Я не хочу говорить, не хочу думать ни о чём, я наслаждаюсь полётом и ещё в моей душе зреет чувство, что моя жизнь меняется, только... Это не страх нового, неизвестного. Странно, это скорее можно сравнить с возвращением домой. Возвращением после очень долгого отсутствия. Озадаченная этим самым открытием, я почти не следила за местностью, а потому вынырнувшая внизу пустынная асфальтовая дорога, стала неожиданностью. Все предыдущие кульбиты, которые выписывала ступа под моим чутким руководством, оказались лёгким бризом перед этим виражом, а от "обнимашек" у меня потемнело в глазах.

— Ты сумасшедшая. — услышала я тихий шепот у самого уха.

Только теперь я заметила, что ступа давно на земле, а я до сих пор стою в крепких объятиях, запрокинув голову Ивану на плечо. Я слегка пошевелилась, а его руки сжали меня ещё сильнее.

— Мы вообще-то уже приземлились. — с улыбкой промурлыкала, не отрывая головы от его плеча.

— Правда? — он снова зашептал, касаясь губами моего уха, а затем резко развернул меня лицом к себе.

— Ты чокнутая!.. — прервал на полуслове он гневное шипение.

— Ведьма. — договариваю я за него, смеясь. — теперь веришь?

Он вместо ответа размыкает свои объятия, а затем резко подхватывает меня на руки и переставляет из ступы на землю. Следом выпрыгивает сам.

— Ты нас чуть не угробила, ненормальная. — паршивец на меня орёт самым беспардонным образом.

— Зайчик. — роняю безучастно.

— Чего? — уставился на меня, выпучив глазки.

— Если надумаю превратить тебя во что-нибудь, — вздыхаю, — будешь зайчиком. Пугливый такой...

— Ты сейчас серьёзно? — выражение симпатичной мордашки бесценно — ну типичный Иван-Дурак, весь такой растерянный-потерянный.

—А что, не в медведя же тебя... Какой с тебя медведь?

—Так вот почему он такой смирный? — парнишка поплыл окончательно. — За что ты его?

— Его не за что. — пожимаю плечами. — Он спокойный, вежливый, культурный. Все соседи бы такими были.

— Так зачем тогда заколдовала? — он будто плакать собирается?

Всё, нет больше моих сил — я опускаюсь на землю, ноги меня не держат, а тело сотрясает неудержимый хохот.

Пока я смеюсь, Иван стоит молча. Наконец я вытираю слёзы рукавом пиджака. С усмешкой протягиваю ему руку и он её тотчас подхватывает, легонько подтягивает, помогая мне подняться. И молчит.

— Никого я не заколдовывала. — признаюсь с улыбкой. — И мишка — это просто мишка. Он действительно классный сосед, таких беречь надо, а не обижать. А больше некого было...

— Ты в самом деле можешь? — Иван, похоже, так до конца и не определился, чему верить.

— Говорю же, повода проверить не было. — пожимаю плечами и направляюсь к ступе.

Достаю стоявшую до сих пор у стеночки ступы метёлку и небрежно бросаю на дорогу.

— Домой отправляйся. — бросаю ступе и она в тот же миг отрывается от земли.

— Арина! — крик Ивана заставляет меня обернуться, но не останавливает ступу — та уже выглядит точкой на фоне облаков.

— Чего кричим? — спрашиваю.

Он с грустью провожает взглядом ступу.

— Вообще-то мы только на полпути до города. — сообщает то, что я и так знаю.

— А ты хотел, чтобы мы в ступе до самого города пёрли? Нельзя. В городской черте сильно ограничено использование малой авиации. Да и с парковками для ступ у вас там беда. — подмигиваю. — Понравилось на ступе кататься то?

— Это тебе понравилось. — ворчит. — Заметил я все твои выкрутасы.

Чувствую, что краснею, а потому ещё бесстыднее улыбаюсь.

— Зато оборачиваться не надо, чтоб убедиться, что ты не выпал ещё. — Проникновенно заглядываю ему в глаза. — Не волнуйся, сейчас тебе ещё крепче держаться придётся.

Отворачиваюсь и иду к дороге, где оставила метёлочку.

— Нет! Ни за что я на это с тобой не сяду! — как музыку, слушаю вопли за спиной, а напоследок жалобно: — Давай, может, я поведу.

— Не получится. — вру, не оглядываясь. — Мура не позволит.

— Какая ещё Мура? — по голосу слышу, что Иван всё-таки плетется следом.

— Магически управляемый релокатор с автопилотом. — Делаю шаг в сторону, чтобы дать парню возможность во всей красе оценить буйство моей фантазии.

По лицу вижу, он впечатлён — нижняя челюсть безнадёжно покоится на его груди. Перед его глазами вместо жалкой метёлки на старом асфальте стоит ярко-красный тяжёлый мотоцикл с обводами, напоминающими силуэт бешено скачущего ягуара.

— Красный? — хмыкает, подойдя поближе, и косится на меня.

— Ну, я же всё-таки девочка... — томно мурлычу и приближаюсь к нему, легонько поглаживаю по плечу, склоняюсь к уху и зловеще шепчу: — Правда, на кровь похоже?

Он лишь вздыхает. Хм, привыкать, что-ли, начал? Или я становлюсь слегка примитивной и однообразной?..

Напоминать нет никакой необходимости — едва мы трогаемся с места, вокруг моей талии смыкаются крепкие мужские руки. Для надёжности Иван даже пальцами одной руки обхватывает пряжку пояса на моих брюках. И прижимается так, что я лопатками чувствую его мышцы на груди и, кажется, слышу, как бьётся его сердце.

"Путешествие должно быть максимально приятным. Для меня." — коварно хмыкаю и слегка ёрзаю на гладком сидении, сдвигаясь по возможности назад. Тяжёлый вздох позади и ещё крепче объятия на моей талии. Тихо, практически неслышно мурлычу, как настоящая кошка, и жму на газ.

Мотоцикл издаёт звуки ровно настолько, чтобы не возникало вопросов, что за беззвучный болид легко обгоняет самые мощные иномарки. Наивный обладатель серого Феррари тщетно давил педаль газа, глядя на наши удаляющиеся спины, а обычные автомобилисты вообще не успевали рассмотреть толком красное пятно, проносившееся с тихим урчанием мимо. Направив Муру между идущими рядом друг с другом грузовиками, я почувствовала, как под пальцами Ивана гнётся пряжка моего ремня, а под другой рукой — кажется, трещат мои рёбра.

— Не повторяйся. — ухмыляюсь через плечо на тысячное "чокнутая" и "ненормальная" — Я уже всё это слышала.

— Безбашенная психичка! — зло орёт мне в затылок.

— Уже лучше. — смеюсь, повернув голову, абсолютно не сбавляя при этом скорость. — Можешь, если постараешься.

— На дорогу смотри! — орёт он. — Шизанутая!

Глава 3

— Путь, который у меня занял почти восемь дней, с тобой мы проделали за два часа. — глухо бубнит мне в шею Иван.

Вот уже минут пять мотоцикл стоит неподвижно посреди порядком заполненной стоянки у ночного клуба. А мы продолжаем сидеть, как будто и не заметили этого — он всё также крепко держит меня за талию, а лицом зарылся в моих волосах. Мне нравится ощущение тепла от его дыхания на моей шее и рук на животе. Наверное, я была бы не против, если бы он позволил себе немного больше — от этой мысли меня практически одновременно охватывает лёгкая дрожь и... разбирает смех. В общем-то, мне и так сейчас хорошо. Потому я его не тороплю. А ещё мне спешить некуда. Кажется, моя миссия окончена.

— Не передумал идти один? — нехотя задаю этот вопрос.

— Нет. — также лениво ворчит мне в шею. — Не хочу, чтобы у неё был повод меня упрекнуть.

Меня разбирает злость — всё-таки момент я испортила, его руки разомкнули тёплое кольцо на моём животе.

— Пусть бы себя упрекала... Что потеряла парня, уступив другой, которая лучше...

— Лучше... — Он повторяет, отодвигаясь, но вместо того, чтобы встать с мотоцикла, резко тянет меня за плечи и чуть ли не роняет спиной себе на колени.

— Лучше всех. — он медленно наклоняется к моему лицу.

Моя ладонь закрывает его рот в самый последний момент, буквально втиснувшись между нашими лицами. Больше всего мне самой сейчас хочется укусить её, но от этого всё равно больно будет мне. Чувствую, как он целует мою ладошку, и всё-таки прикусываю кожу на изгибе у основания пальца.

— Чшшш. — указательным пальцем отодвигаю его губы и он подаётся, затем помогает мне подняться.

— Мы с тобой друзья. — резко перебрасываю ногу через мотоцикл, разворачиваясь к нему почти лицом.

— Дружеский флирт. — обнимаю его за шею и притягиваю к себе, переходя на шепот. — Возможно, дружеский секс. Иногда я могу изображать твою девушку. Без обязательств, обид и скандалов. Согласен?

Последнее слово я шепнула уже совсем в его ухо, сопроводив это шаловливым язычком.

— А если я не смогу так? — последняя моя шалость заставила его судорожно обхватить меня в объятия.

— Тогда я превращу тебя в зайчика. — расплылась я в улыбке. — Ты будешь жить у меня и кушать морковку.

— С тобой тяжело спорить. — он невесело усмехнулся.

— С ведьмами вообще не спорят. — я засмеялась. — Сам подумай, чуть не то сказал — и всё, ты уже хрустишь морковкой в уютной клетке.

— Да уж, перспективы у меня... — он хмыкнул.

Я вдруг поняла, что сама сейчас запустила пальцы в его волосы и не замечая этого, наслаждаюсь этим прикосновением. Судорожно убрала руки.

— Иди, раз решил. — моя злость на саму себя досталась парню.

Он буквально соскочил с байка. Я тут же уселась в нормальное положение и склонила голову на руки, сложенные на руле.

"Так, подруга, ты, похоже, сама не далека от того, чтобы стать чьей-то зайкой" — ехидно прошипела сама себе. — "Этому миру ко всем проблемам не хватало влюблённой ведьмы. Реально бред — влюбиться в парня, которого знаешь всего один день, да ещё и буквально в мальчишку".

Я чуть не заржала, представив картинку: мы в обнимку, Иван, молодой симпатичный парень, и я... старуха из леса, которая и встретила его сегодня утром. Только вру, не смешно.

И вообще, кто сказал, что именно старушка является оригинальной версией меня? Вон как легко мне далось преображение в роковую красотку, а сознание вроде и не покидало это искрящееся гормонами тело. Или старушка просто истосковалась по мужскому вниманию и, поймав удачу за хвост, готова оторваться "по полной" напоследок?

После таких мыслей совсем становится грустно. Неожиданно пришло острое чувство беспокойства. Меня буквально тянет ко входу в клуб. Я спрыгнула с байка и двинулась к массивной двери. Какой-то развесёлый парень, стоявший с компанией у входа, так и остался с разведёнными широко в стороны руками, не успев меня обхватить. Дверь едва успела разъехаться передо мной. Половина мгновения мне понадобилась, чтобы оценить обстановку. Взмах моей руки заставляет замереть всех в огромном холле также, как до этого незадачливого весельчака на входе. Иван ближе всех ко мне, вроде цел, хотя и слегка растрёпан. На него сверху наступают двое в костюмах. Один уже замахивается кулаком, весьма профессионально метя Ивану в челюсть, второй, видно, только извлёк из кармана электрошокер и приготовился пустить его в ход. Охранники явно прикрывают парочку на самой вершине лестницы — импозантный сравнительно молодой мужчина чем-то похож на турка или индуса, только со светлой кожей — да, почему-то успеваю заметить, это пухлые губы придают ему такое сходство. Из-за его плеча выглядывает испуганная блондинка — похоже, это и есть Милена.

Недолго думая, разворачиваю охранников навстречу друг другу, типа с шокером ещё и толкаю изо всех сил в спину. Хватаю Ивана за руку и тащу к выходу. Позади слышен грохот, треск шокера, вопли. Мы уже сравнялись с проёмом снова едва успевшей открыться раздвижной двери, когда меня словно поразил гром с небес:

— Арина?!

Я оглянулась — моё имя выкрикнул тот самый губошлёп с вершины лестницы. Сейчас он небрежно стряхнул с плеча попытавшуюся повиснуть на нём блондинку и сверлит взглядом меня.

Рывок за руку меня вытаскивает на улицу, мы с Иваном роняем весельчака, который толком только начал в себя приходить, и бежим к мотоциклу.

— Прыгай вперёд и держись за руль! — кричу Ивану, который буквально тащит меня за руку.

Мы уже в седле, когда на улицу вываливаются губошлёп со своими охранниками. Стремительно набирая скорость, байк уносит нас в ночь.

***

На пустынной набережной только на одной лавочке странная парочка — молодой парень и бабулька с потрёпанной метлой. Никто не узнает в старухе платиновую блондинку, устроившую переполох в самом крутом ночном клубе города. Да и блондинка запомнилась не всем так, как кроваво-красный двухколёсный дорожный дракон длиной почти в три метра и весом не менее полутонны. Приметный супербайк, по свидетельствам очевидцев, буквально с рёвом улетел с клубной парковки, а затем растворился в воздухе за первым же поворотом. Иван бегло пролистывал местные чаты. Наше появление, а ещё больше — исчезновение произвели фурор, пусть и не в том смысле, как предвещал Иван. События в обсуждении продолжали обрастать фантастическими подробностями. Меня волновали только два момента. Парня достаточно легко идентифицировали при помощи той же Милены, с которой он толком и поговорить не успел. Едва он приблизился к девице, которая находилась в компании местного воротилы Глеба Громова, как вмешались охранники последнего. Финал этого противостояния я и застала. Сломанную челюсть одного и нокаут от электрошокера другого приписали бедолаге Ивану, так что его ещё и полиция теперь разыскивает. Меня почему-то этот момент волновал меньше всего. Самым удивительным для меня было другое: Громов явно узнал меня и назвал моё имя. Какие-то пару часов назад я могла бы поклясться, что невероятно эффектная платиновая блондинка Арина — такой же плод моей буйной фантазии, как и абсолютно футуристический кроваво-красный двухколёсный родстер. — Кажется, ты хотела что-то выяснить. — припомнил мне Иван. — Я думала, ты это не расслышал. — я не удержалась от ехидства. — Сам удивляюсь. — парирует он, словно не заметил издёвки. — что дальше делать будем? — Я могу вернуться в лес. — задумалась. — с тобой сложнее... Может, действительно, на время тебя обратить в кого-то? Или во что-то? — Нет уж, спасибо. — не оценил он идею. — А ты действительно хочешь в лес вернуться? — Вообще-то, я не прочь потрясти этого Громова, чтобы выяснить у него, кто я такая. — Ты? — Арина. — Хм. — он задумался. — А жить ты где собираешься? — Придумаю. — Я уже придумал. — Он довольно улыбнулся. — У меня поживёшь. От удивления я онемела, а он критически посмотрел на меня. — Ты можешь вид любого человека скопировать? — По идее, да. — выдавила из себя удивлённо, подчинившись его неожиданному напору. Иван открыл свой телефон и показал мне фото симпатичной малолетки лет семнадцати. — И такой? — он отвернулся, а повернувшись, через минуту, присвистнул. — Ты точно не Настька? Я показала ему язык. — Похоже. — снова открыл телефон. — Теперь надо организовать легенду. Он набрал контакт, подписанный "Заноза". — Привет, Настасья. Поможешь старшему брату? Вопрос жизни и смерти. Надо, чтобы ты позвонила моей маме и сказала, что приезжаешь. Нет, уже сегодня. Минут пять он лишь кривился и закатывал глаза, отвечая в основном односложно "да", "нет" и "без проблем". Отключившись, схватился за голову. — Знал же, что это будет гембель. Вот зараза. Я засмеялась. — Она мне уже нравится. — Скоро познакомитесь, только пообещай её ни во что не превращать, как бы она тебя не достала. Зазвонил телефон. В этот раз я хорошо услышала в трубке женский голос: — Ваня, вот как это называется? — так говорят только мамы. — Я узнаю, что сын в городе, от Насти.

— Привет, мам. Можно сказать, только приехал. — парень немного стушевался.

— Она, кстати, спрашивала, встретил ли ты её подругу. Сама она приезжает завтра. — деловито сообщила мама сыночку, который снова закатил глаза.

— Вот, бегу. — Он судорожно выключил звонок. Иван жалобно скривился, глядя на меня. Через несколько секунд телефон снова запищал. — Я передумал. — скорчил кровожадную рожицу. — В жабу её преврати, а я её закрою в банку и буду кормить мухами. Отпустим в день отъезда. В этот раз звонок был с видео. Девчонка, чьей копией я сейчас стала, вместо приветствия показала брату язык. Иван повертел телефон, чтобы я видела его сестрицу, а она меня нет. — Братец, если ты думаешь, что все тайны и загадки ты сможешь крутить без меня, ты ошибаешься. — Ты что натворила, заноза? — спросил он убитым голосом. — Прикидываться перед тётей Аллой мной — плохая идея. — с важным видом заявила девчуля. — Твоя мама вас в раз расколет. Другое дело, если любимая племянница приедет с подругой, как было уже не раз. Я хмыкнула, соглашаясь с её доводами, а эта, точно уж заноза, услышала. — Ой, а кто это с тобой? — она запищала, канюча: — Покажи, покажи, покажи!

— Обойдешься! — злой братец мстительно ухмыльнулся. — Всё равно увидишь, когда припрёшься.

— Ты бяка. — построила она плаксивую гримасу. — Ты хочешь, чтобы я сегодня не смогла уснуть, мучалась? Я ведь всё равно приеду. И увижу ту несчастную, которая повелась на моего непутёвого братца.

Покраснев от злости, Иван на секунду повернул телефон так, чтобы я попала в кадр.

— Ой, ой, ой. — мелкая заноза скривилась. — Плохая шутка: чтобы я связалась с кем-то типа тебя — скорее я в монастырь уйду, там и то будет не так скучно. Но приятно, что ты иногда прислушиваешься к умной младшей сестрёнке. Вот, даже КИСами занялся... Кстати, неплохо получилось, только у меня не бывает такого глупого выражения лица.

Иван взорвался.

— Всё, дай хоть сегодня от тебя отдохнуть. — он с силой хлопнул пальцами по экрану, сбрасывая звонок, и тяжело вздохнул.

— Я подумаю над твоей идеей. — я усмехнулась. — Насчёт жабы.

Не то, чтобы я обиделась, но эта пигалица вполне может нам добавить сложностей.

— А каких кис она имела ввиду? — вспомнила я слова девчонки.

— Глупости. — он отмахнулся. — Коммуникационные интеллектуальные сети. Что-то про искусственный интеллект. Там из фотографий можно слепить любое видео так, что не подкопаешься — как настоящее. Вот она и подумала, что я ей такое видео включил, когда тебя увидела.

Телефон снова тенькнул, высветив сообщение. Иван хмыкнул, читая:

— Встречайте меня завтра вдвоём обязательно. Десять восклицательных знаков. Мне нужно заранее познакомиться с подружкой. — он вздохнул. — Сто процентов, я буду жалеть об этой идее.

Снова сигнал и сообщение.

— Вот язва. — он попытался спрятать телефон в карман.

Я перехватила его руку и прочитала:

"Не знаю, мой милый братик, что она в тебе нашла."

Я улыбнулась. Скучать нам явно не придется.

***

До того момента, как пойти к Ивану домой, нам пришлось решить ещё один вопрос: раз уж Заноза, я уже по-другому её в своих мыслях не называла, помешала нашим планам выдать меня за неё, мне нужно, как бы это назвать, новое амплуа? Новое тело или просто образ? Как-то всё не очень подходит. Дело в том, что когда я меняю внешний облик, я меняюсь и внутри. Я поняла это, когда снова "примерила костюмчик" лесной старушки. Мгновенно куда только делся бешеный азарт Арины и желание поддразнивать парня, заставить терять голову и мучиться от вожделения. Я тотчас в мыслях стала осторожной и рациональной. И даже испытывала нечто, похожее на угрызения совести и стыд, вспоминая, что вытворяла с "бедным мальчиком".

А вот будучи Настей, стоило мне взглянуть на этого парня, я не могла сдержать улыбки. Внешне поедая его поедом, доставая тысячей разных способов, в мыслях сестра его обожала, любила самой неистовой любовью, на которую может только быть способна сестра. Похоже, она страдала от того, что старший брат вовсе не жаждет больше времени проводить с "глупой малолеткой". Всё это я почувствовала, когда увидела её на видео.

— Вот. — показывал мне уже сотую фотографию из интернета Иван, а я снова морщила нос.

— Легче с Настькой на шоппинг сходить. — в отчаянии восклицает он.

— Вот видишь, — заявляет ему с умным видом копия этой самой Настьки, сидящая рядом (то есть я), — как тебе повезло с сестрой.

Угу. — скептически хмыкает. — Дайте две.

Заметив, что я подвисла в размышлениях, тут же орёт благим матом:

— Я пошутил!

— Вот! — указательным пальцем показываю в небо. — Будь осторожен в своих желаниях, они иногда сбываются.

Он смеётся:

— Не права Заноза, вас вообще отличить нельзя.

— Тебе не угодишь. — Иван хватается за голову после ещё одной сотни фотографий.

— Хотела бы я посмотреть как ты перебирал бы на моём месте. — усмехаюсь. — Мне самой надоело, так что выбери сам. Тебе смотреть, так что можешь выбрать на свой вкус.

— Арина! — практически кричит, не раздумывая.

— Ты нормальный? — смотрю так, чтобы он понял, что я действительно начинаю сомневаться в этом. — Мы же не маму Насте выбираем. Не может у неё быть настолько старшей подруги.

— Да ладно. — он кажется обиженным. — Не такая и разница у вас.

— Лесть засчитана. — превращаюсь прямо на его глазах. — Сколько мне?

— Лет двадцать? — Улыбается и тянется, чтобы обнять.

— Это тебе двадцать, мозги даже не проклюнулись. — бью по рукам. — Серьёзнее.

— Если серьёзно, я не думаю, что ты будешь хуже выглядеть и в сорок. — отворачивается, всё-таки обиделся. — И гадать не хочу, И пофигу мне разница между нами, если ты об этом.

— Даже если мне на самом деле под сотню? — фыркаю ехидно.

Молчит.

— Ладно. — вздыхаю, — По моим собственным ощущениям, мне нет тридцати. Ну, лет двадцать семь... А значит, минус десять...

Даже до безнадежного дурака дойдет, что под такие рассуждения за его спиной что-то происходит.

Свет мой, зеркальце, где ты, чёрт тебя возьми. Мне самой интересно посмотреть, на что этот парень так уставился. А от улыбки сейчас щёки лопнут.

— Вау... — и вдруг качает головой. — Ты и сейчас слишком взрослая против Настьки.

Почему-то выдыхаю с облегчением — подумаешь, взрослая, нечего так пугать.

Хорошо, попытаюсь представить себя, пардон, Арину ещё моложе. Шестнадцать, пятнадцать лет... Боже, не хочу в школу.

— Стоп. — едва слышу тихий возглас Ивана через шум в ушах. — Вот сейчас ты выглядишь ровесницей Занозы, только в миллион раз красивее.

Он обнимает меня абсолютно целомудренно, за плечи, а я заливаюсь краской, словно...

— Так. — очень тихо, но решительно заявляю, не поднимая глаз. — Ручки убрал!

Он с испугом подчиняется.

— Перед тобой пятнадцатилетний ребёнок, который, судя по всему, ни разу не обниматься и не целовался. И мне сейчас дико страшно. — всё это я выдаю ему, не поднимая взгляд от земли, чувствую при этом, что горят не только щёки, но и шея, и даже плечи, наконец, поднимаю глаза: — Помни об этом, иначе я за себя не отвечаю.

Он смотрит мне в глаза, а затем притворно вздыхает:

— Понял. Если попытаюсь тебя поцеловать — быть мне кроликом.

— Зайчиком. — поправляю я его, пытаясь выдавить на своём лице заискивающую улыбку.

Глава 4

Теперь Мура выглядит, как самый заурядный китайский мотороллер грязного серого цвета, я — немногим лучше: тёмный плащик и бордовый беретик. Я сижу за спиной у Ивана и ужасно трушу, притом я же командую Мурой, а потому мы плетёмся со скоростью сонной улитки.

Подобные расхождения между знанием и опытом очень сильно осложняют жизнь, а иногда попахивает форменной катастрофой. Память взрослой Арины осталась при мне, а реакции... В общем, я шарахаюсь от любого прикосновения и ежеминутно краснею от собственных мыслей. Самое печальное — иногда во мне говорит именно она, а я при этом цветом напоминаю тот самый мотоцикл, на котором мы приехали в город. От того, что я представляю, насколько это по-идиотски выглядит, начинаю паниковать и краснеть ещё больше.

К дому мы подъезжаем уже совсем засветло. Соседи на нас не обращают никакого внимания, большинство бредёт наполовину на автопилоте на работу. Не лучше себя чувствуют те, кого разбудили и вытянули на утреннюю прогулку питомцы. Едва мы делаем шаг от мотороллера к подъезду, как он растворяется в воздухе, а моя метёлочка быстренько ныряет в сумрак подъезда. Даже не слежу за ней, уверена, что она сама о себе сумеет позаботиться. Когда Иван тянется к дверному звонку, я от страха закрываю глаза и судорожно вцепляюсь в его руку.

— Здравствуйте. Наконец-то мой блудный сын явился домой. — узнаю голос мамы Ивана. — И девушку совсем замучил, устроил, небось, экскурсию по всему городу. Нет, чтоб с дороги дать гостье отдохнуть.

— Это я попросила! — с жаром начинаю оправдывать наше столь позднее, а точнее, раннее появление.

Очень кстати мама Ивана торопится на работу, а потому меня без лишних разговоров отправляют в душ и в кровать в отдельной комнате для гостей, где мы с Настей и будем какое-то время жить. Кажется, я отключилась сразу, как голова коснулась подушки.

***

Мне снится лес. Я снова у малинника с пустой небольшой корзинкой, вот и медведь, но он почему-то сидит совсем рядом на задних лапах, а в передней у него исходит паром большая чашка. Мишка что-то ворчит, а на его морде некое подобие улыбки. Я с трудом моргаю — вместо медвежьей морды передо мной улыбающаяся физиономия Ивана. Гладко выбритый, он сейчас вообще выглядит мальчишкой. А из чашки разносится запах малинового варенья.

— Кофе нет, из бодрящего только морс из варенья. — он с виноватым видом протягивает мне чашку. — Нам скоро выходить, пора ехать встречать Настьку.

Я делаю глоток горячего напитка и отставляю чашку. Тянусь к Ивану, руками к себе притягиваю его голову и смачно чмокаю его в щёку:

— Спасибо. Вкусненько.

Мои детские страхи и рефлексии, наверное, не успели проснуться. Когда парень отодвигается от меня, я прыскаю со смеху — теперь он красный, как спелая ягода.

— Ты чего? — спрашиваю удивлённо.

— А ты чего? — довольно лыбится, держась рукой за обслюнявленную щёку. — Кто грозился меня в кролика превратить?

— В зайчика. — поправляю его с самым серьезным видом. — А мне можно. Меня превращать некому. И вообще, что тут такого — невинный сестринский поцелуй в щёчку. Когда Настя тебя целует, тоже краснеешь, как майская роза?

Он на меня смотрит, как будто я ему сейчас какую-то несусветную чушь вывалила.

— Настька? — похлопал ресницами прежде, чем продолжить: — то Настька. Да и не было такого никогда. Это вообще не в её духе.

Отбрасываю одеяло и оно становится стеночкой между нами, а я начинаю одеваться.

— Не подглядывай! — Фыркаю, услышав какое-то движение за одеялом. — На меня голую ты сможешь смотреть, когда зайчиком станешь. Вот тогда пожалуйста, сколько влезет.

— И не думал даже. — он обиженно ворчит из-за импровизированной ширмы.

Смотрюсь в зеркало на стене — нет, таки перебор, меня саму затошнит от этой стеснительной лапочки. Нужно срочно хоть немного повзрослеть. Если в этом ванильном фантике прорежется взрослая Арина, взрыв мозга окружающим гарантирован. Или хотя бы срочно поменять стиль.

Одеяло улетает на кровать и ровненько раскатывается во всю длину. Я хмыкаю, обнаружив Ивана сидящим на стуле с плотно зажмуренными глазами.

— Можешь глазки открыть. — становлюсь перед ним "руки в боки". — будем мне стиль выбирать.

— А может... — он беспомощно скривился. — Встретим Занозу и вы потом с ней сами?

"Вот гад! Тебе же со мной рядом топать!" — я не на шутку разозлилась.

— Так пойду! — двумя руками ухватываю подол платья и стягиваю одним рывком его через голову.

Это чудо сидит, снова зажмурившись так, что нос покрылся морщинками.

— Глаза открывай! — сердито требую.

— Не хочу в зайчика, нам сестру встречать. — крутит головой.

— А ты время тянешь. — Хлопаю его по лбу слегка. — Смотри давай.

Он вздыхает, словно действительно верит, что сейчас станет зайцем. Открывает глаза, поднимается со стула, обходит меня вокруг.

Ну, ходят так... — мямлит растерянно. — Только не сезон сейчас, замёрзнешь.

— И всё? — прикрываю глаза ладонью. — А так тебя всё устраивает? Тебя устраивает рядом с тобой девушка в кожаных стрингах и коротеньком топе. Твоя, между прочим, девушка в глазах окружающих и особенно твоей сестры!

Он, вытаращив глаза, смотрит на меня, а до меня только доходит, что я самым настоящим образом ору на него. Улыбка трогает его губы и глаза.

— Моя девушка так может ходить только при мне. — очень тихо и в то же время очень решительно заявляет он и делает шаг ко мне. Я не успеваю среагировать, как мои руки оказываются зажатыми за моей спиной, а сама я — в крепких объятиях. Прячу панику, уткнувшись лицом в его грудь.

— Такой топ сейчас пойдёт только под плотную джинсовую рубашку. — бормочет совсем рядом с моим ухом абсолютно спокойным тоном. — Ну и, если тебе хочется поэпатировать окружающих, облегающие джинсы.

Его слова сейчас звучат в моей голове, как приказ. Он отодвигается, оглядывает меня и улыбается, заметив, что я стою, в точности выполнив его желание. Босиком... И с трудом пытаюсь скрыть сотрясающую меня дрожь.

— Думаю, в кроссовках тебе сегодня будет удобнее. Настька нас затаскает по городу. — Пытается снова обнять меня и получает ощутимый тычок костяшками согнутых пальцев между рёбер.

— Не привыкай мной командовать... — наклоняюсь к его уху и нежно воркую, пока он пытается отдышаться. — Просто сейчас нужно было быстро решить вопрос.

Теперь, освободившись, я моментально успокаиваюсь. Пусть наивный паршивец тешит своё самолюбие, что я так "потекла" от его уверенного спокойного голоса. На самом деле я жутко испугалась, почувствовав себя абсолютно беспомощной — с зажатыми за спиной руками я почувствовала, что не могу колдовать.

— Можем идти? Я готова, а ты? — Я быстро подошла и сомкнула свою руки на его талии, обнимая, привстала на носочки и с самой нежной улыбкой мстительно процедила: — Мой зайчик...

Иван стоял, не зная, как отреагировать. Я изобразила, что обессиленно съезжаю на пол, и тогда он меня подхватил.

— Ну, с некоторой натяжкой сейчас было похоже на то, что я твоя девушка... — Я больше не успела ничего добавить — мой рот оказался запечатан долгожданным поцелуем.

Вознаграждением Ивану стало моё задумчивое молчание на протяжении всей поездки в такси. Я наконец-то просто уронила голову ему на плечо и размышляла, со стороны это выглядело достаточно мимимишно, по крайней мере, если судить по снисходительной улыбке таксиста.

Выгрузившись перед зданием вокзала, мы оказались в бурной толпе. Иван едва удержал мою руку, после чего обхватил за плечи и не выпускал из объятий, пока мы не оказались в спокойном месте. Остановившись у массивного полукруглого окна, он прислонил меня к подоконнику, словно я какой-нибудь тюк или сумка.

— Стой и не двигайся с этого места. А я выясню, где нам искать Занозу.

Он отвернулся, чтобы уйти, раньше, чем я придумала, что бы ему сказать. А когда придумала, он вдруг стремительно развернулся, подошёл и чмокнул меня в губы. Всё гадости, готовые сорваться с моего языка, вмиг испарились.

— Я скоро. — он быстро ушёл, оставив меня пыхтеть от досады.

Чтобы не обращать внимания на снующих мимо людей, я прикрыла глаза.

— Быстро, милая, тебе лес опостылел. — совсем рядом раздался женский голос.

— И совсем не опостылел. — сердито ответила и только потом открыла один глаз.

Странно, вокруг меня по-прежнему пусто, лишь вдалеке движется уборочная машина. Я открыла и второй глаз — мать честная, это такая же Мура, как моя метёлочка, а за ней топает полная низенькая тётка средних лет. По тому, как она смотрит на меня, понимаю, что говорила именно она.

— Себе-то не ври. — я вижу, как она открывает рот, а голос звучит снова рядом. — А мне без толку.

По мере того, как она вместе со своим агрегатом приближается, весь остальной мир становится тусклым и далёким.

— Знаешь, что нельзя ведьмам влюбляться? — Толстушка уже сидит рядом на подоконнике.

— Даже не собиралась. — фыркаю с усмешкой.

— Знаю, что не собиралась. — она смеётся. — думала поиграть, для своих дел использовать.

— Я собираюсь узнать о своём прошлом и вернуться в лес. — шиплю с непонятной мне самой злостью.

— Помни, любовь человеческая делает ведьму очень сильной, — голос стал напоминать шум ветра, — и очень нестабильной. Если почувствуем угрозу, мы тебя остановим. Лучше сама приди и откажись от силы.

Я растерянно оглянулась — рядом никого не было, зато в трёх метрах передо мной также растерянно крутил головой Иван.

***

— Ты где была? — орёт он на меня. Как я не доставала его, не мучила — не видела ни разу таким злым. Злым и испуганным одновременно. Не контролируя себя, ухватил меня за плечи и впечатал в свою грудь носом, замер. А я этим самым носом, которым и дышать не могу, чувствую, как его сердце неистово бьётся. Пищу тихо, как мышка, говорить не получается. Отпускает лишь немного только тогда, когда я начинаю всерьез вырываться — какая я не ведьма, но воздух всем нужен. — Чуть не задушил, псих. И нос больно стукнул. — ворчу обиженно. Не знаю, из какой прошлой жизни я знаю, что на мужчину в таком состоянии может подействовать только режим плаксы. — Прости, пожалуйста. — моментально наполняется раскаянием и заботой "мой зайчик". Если ещё пару раз хныкнуть — можно просить звезду с неба. — С коллегой разговаривала. — признаюсь честно и терпеливо объясняю: — С ведьмой. А она отвод глаз включила, потому ты и не видел меня. Нашел поезд? Он встрепенулся: — Сейчас прибывает на вторую платформу. — Так бежим скорее! — хватаю Ивана за руку. Нужный нам поезд уже стоял у платформы, мы пробежали вдоль десятка вагонов, пока Иван, наконец, затормозил. Настю я узнала сразу, она стояла уже внизу, рядом с ней немаленький чемодан и рюкзак. — Привет. — Иван остановился на отдалении. " Кто же так сестру встречает?" — из всех сил толкаю его в поясницу. Он не понимает, она не понимает, но я своего добилась: брат-балбес обнял при встрече свою сестричку. У Насти шок проходит быстрее. — Братец! — повисает с визгом на его шее, покрывая поцелуями щеки и даже нос. Иван косится на меня и степенно чмокает сестру. Вот теперь пришёл наш черёд знакомиться. — Я Настька. — Заноза обнимает меня и успевает шепнуть: — Я видела. Пасиб. — А я Арина. — от души обнимаю её и мы дружно смеёмся. — Так. — Настя пристально смотрит мне в глаза. — С ним всё понятно, а ты? Скажи честно, он тебя пытал? Или приворожил? — Вариант "просто понравился" не рассматривается? — с усмешкой смотрю на малую язвочку — она на самом деле почти на полголовы ниже меня ростом. Переводит взгляд на брата, потом опять на меня, крутит пальцем у виска. В конце концов оглашает Ивану свой вердикт: — Она из наших, слегка чокнутая. Споёмся. — снова обнимает меня, смеясь, и целует в щёку. Иван вздыхает: — Вот этого я и боюсь, что вы споётесь. Кстати, — вдруг сердито смотрит на сестру. — Что это тебе со мной понятно? — Ну, — Заноза обняла меня за плечи, прячась таким образом от брата, а затем показала ему язык: — Мимо такой девушки пройти не мог даже такой тютя, как ты. А если Аришка сказала правду и это она тебя выбрала — у тебя вообще никаких шансов. Смирись. А теперь и я за тобой присмотрю, чтобы не обижал девочку. — Её обидишь... — Иван подхватил чемодан и двинулся вперёд. — Ты вещей набрала столько, будто на всё лето ехала. — А ты думал. — Настя забросила за спину рюкзак. — Я вообще-то к вам надолго. — В смысле? — Иван остановился и встревоженно посмотрел на сестру. — Случилось что? — Случилось. — Заноза сделала паузу, чтобы понервировать брата, а затем рассмеялась: — Школу я закончила, вот что случилось. Я к вам собиралась через месяц ехать поступать или работу поискать, а тут ты позвонил. — Иван. — на плечо парня легла рука с дорогими часами на запястье. Я почему-то обратила внимание на то, что эти часы выглядывают из рукава копеечной ветровки. — Да. — Иван развернулся. — Кто вы? Дядька средних лет абсолютно спокойно выдерживает взгляд трёх пар глаз. — Здесь всё написано. — Визитку он отдаёт мне, наверное, потому, что у меня единственной руки абсолютно свободны. — Вы, наверное, знаете, что вас разыскивает полиция. — он дождался, пока Ваня кивнул. — Я хотел предупредить, что вами интересуется не только полиция. Позвоните, когда сочтёте нужным. Он развернулся и пошел, даже не прощаясь. — У вас тут всё страньше и страньше. — Настя задумчиво посмотрела на нас с Иваном. — Поехали уже быстрее, я хочу всё услышать.

В такси я не прислушивалась к разговору Насти с братом. "Жарких Андрей Львович. Детектив" Почти всё время я пялилась в скромную визитку. У меня всё укреплялось чувство, что я была знакома с этим человеком, но вот конкретики никакой. Этот человек мог знать двадцатисемилетнюю Арину. И почему-то этот вариант мне кажется гораздо более безопасным, чем пытаться выяснить что-либо у Громова. Второй вопрос — кто, кроме полиции, ищет парня? У полиции особых претензий к Ивану быть не может, как максимум, небольшой штраф впаяют за происшествие в клубе. Вполне вероятно, что захотят выяснить личность спутницы, а мне что-то сильно подсказывает — для начала это должна выяснить я сама, иначе... Может быть что угодно. Я всё чаще ловлю обеспокоенный взгляд Ивана — он всячески старается уйти от расспросов любопытной сестрёнки, сбивается и в конце не выдерживает, просит отложить все вопросы до дома. Настя надулась и остаток дороги демонстративно смотрит в окно. Дома мы оказываемся одни, Ванина мама всё ещё на работе.

— С дядей Сашей всё понятно, как всегда, на своих раскопках? — Заноза скорее утверждает, чем спрашивает. — А младшенький куда делся?.

— Он всё лето на сборах в спортивном лагере. — отвечает Иван.

Едва Настины вещи оказываются занесены в комнату, она демонстративно усаживается на кровать и сверлит нас обоих подозрительным взглядом. Я сдаюсь: — Настя, как ты относишься к колдовству? — Не верю. — заявляет категорически, а потом обиженно добавляет: — Если не собирались рассказывать, могли сразу так и сказать. Я задумчиво рассматриваю комнату, обнаруживаю на подоконнике куст в горшке, переставляю его на стол. Направляю свои ладони на вершину кустика. — Быть не может? — девушка осматривает выросший за несколько минут совершенно невероятный цветок. Потрогав его осторожно пальцем, она поднимает на меня сияющий хитрый взгляд: — И всё? Молча качаю головой с загадочным видом. — Может, её всё-таки в жабу? — Иван тихонько хмыкает. — Тем более, я на всякий случай бутыль приготовил. — Кого, меня в жабу?! — Она смотрит мне в глаза и что-то её убеждает. — Не хочу в жабу. Покажи ещё что-то. Детский блеск и азарт в её глазах меня саму немного распаляют, а фантазия даёт сбой — я растерянно смотрю на Ивана. — Покажи ей себя настоящую. — Он усмехается.

Глава 5

— Мамочки... — Настя закрывает рот обеими ладошками. — И-и-и...

Пищит она тихонько, как мышка, не отрывая взгляда от моего лица. Наконец, опускает руки, но тут же протягивает одну ко мне. Её пальчик замирает в паре сантиметров от моей щеки а мордашка становится жалобной:

— Можно потрогать?

Убедившись, что я настоящая, она смелеет и, уже не спрашивая, касается волос, гладит их. Я не выдерживаю её восторгов и со смехом сгребаю её в охапку.

— Вань, а скажи честно, — Заноза так и сидит, обхватив меня за талию и прижавшись щекой ко мне, — ты влюбился в ту Арину или в эту?

— Э-э-э, стоп, стоп, стоп. — осаживаю я её. — Никаких "влюбился".

— Как это? — Настя ошарашенно смотрит на нас обоих.

— Вот так! Нельзя в меня влюбляться. Мы с Иваном только друзья.

— Да ладно. — фыркает Заноза. — Видела я, какие вы друзья. Вы — парочка, сразу видно.

— Вот! — Жму пальцем на её нос, как на кнопку. — Мы парочка на виду. Для конспирации.

Она смотрит на брата, тот не выдерживает и отворачивается.

— Врёте вы всё. — Настя с обиженным видом освобождается из моих рук.

— Не врём. — я снова стала юной, только чуть старше, самую малость.

— Не можем мы с твоим братом быть парочкой на самом деле.

— Почему? — спросила она таким тоном, как будто ей не семнадцать лет, а максимум пять.

— Я ведьма, если ты ещё не поняла. — вздыхаю я, устав ходить вокруг да около.

— Всё мы ведьмы. — Хмыкает Заноза. — Особенно, когда надо влюбить в себя парня.

Я молчу, закусив губу. Маленькая зараза задела за живое, и сама не понимает, как попала в самую десяточку. Влюбила... И ведьма на вокзале не ошиблась — и не заметила, как быстро сама привязалась к этому парню. Настолько, что начала чувствовать себя не прожженой стервой, а молоденькой девочкой, которую есть кому беречь и защищать... Только вот на самом деле... я так и осталась той, которой была — Ведьмой.

— Настька, отстань от человека. — Иван кладёт ладони мне на плечи. — У нас действительно договор.

Заноза ехидно смотрит мне в глаза и кивает. А меня разрывают самые разные чувства. Мне хорошо и тепло от ладоней на моих плечах, самой нежной и сильной защиты в мире... Хочется плакать, что не могу отдаться чувствам, плыть по течению, хочется закричать "Заберите у меня эту силу, она мне не нужна!". И где-то в глубине разбирает смех — в одну секунду расколола меня юная девочка, прочла, как открытую книгу по тому, как дрогнули мои плечи, расслабились под ладонями парня.

— Я пошла чайник ставить. — многозначительно сообщает нам Настя. — А потом в душ.

— Ну, всё. — Иван смеётся. — Покоя нам не видать.

Он усаживается на стул подальше от меня.

— Ты по-прежнему хочешь, чтобы мы были друзьями?

— Да. — я всхлипываю.

— Как скажешь. — Он вздыхает. — А если у меня не получится?

— Тогда мне лучше прямо сейчас уйти.

— Не уходи! — срывается с места и оказывается в мгновение у моих ног, обхватив за талию. — Я постараюсь.

— Меня нельзя любить! — твержу, как заклятие.

За дверью комнаты раздаётся вздох.

— Фигня дело... — голые пятки шлёпают к ванной.

— Говорил, надо было в жабу её сразу превращать. — Иван говорит нарочито громко, открыв дверь комнаты.

— И буду я из банки смотреть глазами, полными укора! Совесть не замучает? — кричит Заноза, высунувшись из ванной, и скрывается снова.

— Может, в лес махнём вдвоём? Ну его всё... — смотрит на меня с грустной улыбкой. — Настьку с собой возьмём, квакать будет, дом охранять.

— Не обижай сестру. — улыбаюсь также невесело. — А в лес пока я не могу, мне прошлое вспомнить надо.

Меня осенило.

— Давай, я в старушку обернусь, тебе легче будет.

— Угу, легче. — он кивает. — Особенно маме объяснить. Утром я и внимания не обращал, когда ты меняла личины. Знал, что ты — это ты...

Он берёт в руки визитку, которую я выложила из кармана на стол. Задумчиво читает.

— Как думаешь, стоит позвонить этому детективу?

— Обязательно. — киваю. — У нас и вариантов нет больше.

— Чаю только попьем? — улыбается.

— А мне каждое утро будет вкусный морс в постель? — мечтательно потягиваюсь. — Мне понравилось.

— Будет. — обещает с усмешкой.

***

За чаем Заноза беспощадно вытягивает из нас все подробности нашего знакомства и последующих событий.

— А ты давно там одна жила? — спрашивает меня, когда закончился наш рассказ.

— Сколько себя помню. — отвечаю честно.

— Это год, месяц или сто лет?

— Точно не сто. — смеюсь.

— Проще всего вспоминать по смене сезонов. — важно изрекает девчонка. — Сколько зим можешь вспомнить?

— Вообще ни одной. — удивлённо смотрю на неё.

— Значит, ты там меньше года провела. — довольно заключает. — А раньше?

— Ничего не помню. — качаю головой. — Как и не жила.

Иван вышел, допив чай, и Настя придвинулась ко мне.

— Ариш, а скажи, как это — быть ведьмой?

Пожимаю плечами.

— Просто. Ты ведьма и всё. Делается, вроде как само по себе, только пожелай.

— Ни фига себе просто? — девушка вздыхает. — Почему у меня не делается? Вот, например, если ты конфету захочешь, она появится?

Я раскрываю ладонь и Заноза пытается сцапать увиденную конфету.

— А-а! — удивлённо вскрикивает, царапнув по пустой ладони.

Иллюзия тает.

— Я не умею создавать вещи из ничего. — объясняю с улыбкой. — Могу использовать некоторые вещи, из которых можно достать, что пожелаешь. Но как это работает, не понимаю. Вот как можно свежий хлеб из сундука доставать? Или мясо свежее. Это же не холодильник даже. И так всё время.

— Так... — Настя задумалась, потом придвинулась ещё и зашептал заговорщицки. — А меня ты изменить можешь?

— В лягушку, что ли? — не удержалась я от шутки. — На время только.

— А красотку из меня можешь сделать такую, как ты? — состроила умоляющую гримасу.

— Тоже на время только. Давай я тебя лучше с гримом научу обращаться, а то ты больше портишь себя.

— Да? — она вздохнула. — А с гримом — это тоже ведьминское?

Я покачала головой.

— Нет. А вот откуда, без понятия. И многое так, всплывает в голове что-то, о чём я вроде ни сном, ни духом.

— Из той жизни, которую ты забыла? — настороженно воскликнула.

— Видно, так. — согласилась я.

— Я созвонился с детективом, можем встретиться и он готов ответить на все вопросы в обмен на парочку наших ответов. — сообщил Иван, появившись снова на кухне. Раздавшийся звонок в дверь удивил всех нас. Быстрее всех сообразила Настя. Она указала на дверь в комнату нам с Иваном, а сама, не торопясь, направилась к входной двери. — Полиция, Ваню спрашивают. — поговорив через дверь, сообщила она нам и лишь потом, тоже неспешно, начала открывать замок. Я в последний момент занервничала и взмахнула рукой. Когда Заноза вошла в комнату в сопровождении сразу двух полицейских, я сидела на кровати, поглаживая большого серого зайца. — Вот это да. — один из полицейских улыбнулся. — Кроликов самых разных видел, а вот зайца-русака впервые. Не городской он житель, не живут они в неволе. Простор любят. — А мы его в лес собирались отвезти. — нашлась Настя. — Вот брат появится и сразу отвезём. Забрали с лечебницы, брат раненного в лесу нашел. — Вы сестра, значит? — уточнил второй полицейский. Девчонка смешно закивала. — Ага, двоюродная. А это Аня, моя подруга. Мы только сегодня приехали. Могу билеты показать. Полицейский отмахнулся. — К брату вашему у нас претензий нет, вопрос только один по поводу спутницы его. Свидетель утверждает, что это была девушка, которая по всем данным погибла восемь месяцев назад. Бред ведь? — Бред. — Заноза без тени удивления с серьёзной моськой кивнула. — А как звали девушку? — Арина Кольцова. — показал нам обеим моё фото. — Ух-ты, красивая. — в Насте проснулась актриса. — А что случилось с ней? — Погибла при взрыве автомобиля. — полицейский кивнул мне и направился к выходу. Настя провела сотрудников закона и закрыла дверь на замок, после чего вприпрыжку побежала к нам в комнату. — А давай зайчика хоть ненадолго оставим. Я даже погладить не успела. — довольная, заскочила в комнату и, увидев брата, расстроенно вздохнула. — Сама в жабу не хотела. — проворчал Иван. — Арина Кольцова. — я задумчиво повторяла свои имя и фамилию. *** — Арина Кольцова появилась на местном юридическом небосклоне примерно три года назад. — детектив достал из наплечной сумки тонкую папку. — Я резонно предположил, что вы захотите узнать о человеке, про которого я задаю вам вопросы. Я потянулась, приподняла обложку и мгновенно убрала руку. С фото на меня взглянула практически нынешняя я. — Это фото из личного дела в университете, где она училась. — оказывается, Жарких всё это время внимательно за мной наблюдал. — Вы очень похожи. Но этому фото минимум семь лет, а возможно, и десять. В последнее время она выглядела иначе. Он безошибочно раскрыл папку на фото, где моё двадцатисемилетнее безукоризненное лицо обрамляют такие же идеальные локоны стального цвета. С улыбкой слушаю, как тихо вздыхает Иван. — После окончания юрфака Арина пришла на работу в юридическую фирму, которая принадлежит Глебу Громову, помощником адвоката. Она на первом же заседании произвела фурор, а через полгода сама вела самые громкие и сложные дела. Она мгновенно стала буквально легендой как среди юридических кругов, так и среди обратной стороны этого мира. Красивая, как богиня, и бескомпромиссная, как божий суд... Её "на исповеди врать можно, мне — нельзя!" стало притчей. Повлиять на неё не мог никто. Поймав клиента на враньё, она могла отказаться от дела посреди процесса, какие бы проблемы это не сулило. Но, если она бралась за дело, то всегда выигрывала. Иногда только логическими умозаключениями доказывала алиби или подлог улик, часто находила доказательства там, где до неё проходили стада экспертов. Я с интересом наблюдала, как детектив загорелся, с пылом расписывая ... мои, в общем-то, подвиги. Это было похоже на влюблённость, так загорелись его глаза. Влюблённость профессионала, судя по тому, как небрежно и вскользь он упомянул мою внешность. — А вы в прошлом следователь? — высказала мелькнувшую догадку. — Старший опер областного убойного отдела. — он усмехнулся. — Когда мне фактически приказали спустить расследование убийства Арины Кольцовой на тормозах, я написал рапорт и ушёл в частные сыщики. — И как успехи в новом амплуа? — искренне поинтересовалась я. Он скривился. — Посредственно. На жизнь худо-бедно хватает, но в главном деле я не продвинулся почти ни на грамм. — Главное дело? — я посмотрела ему в глаза. — Дело Арины, её гибель. — он даже не смутился. — Я её должник, а её убийство осталось безнаказанным — Убийство? — Иван сердито засопел. — В бумагах указано, что Арина погибла в результате несчастного случая, что взрыв авто произошел из-за технической неисправности. — Официальная версия, — Жарких вздохнул, — которую и требовали от меня подписать. Скажите, какая техническая неисправность заставит тяжёлый автомобиль сгореть почти без следа? От самой Арины не осталось ничего, только обгоревшую сумку нашли в пятидесяти метрах от места пожара. — Двести граммов пластида между аккумулятором и водородным баком. — Я запоздало удивилась своим познаниям, но виду не подала.

Сыщик тоже только сдержанно хмыкнул, а Иван вообще не обратил внимание, не поняв даже, что я сейчас спалилась по полной программе. В документах, которые принёс Жарких, не было ни марки, ни каких-либо технических характеристик моей машины. А я, похоже, и раньше отличалась бурной фантазией в этом плане... И выпендрёжностью — единственный на всю страну экспериментальный японский кабриолет на уникальном совершенно новом гибридном двигателе. Почему меня не удивляет то, что я это всё знаю? И почему я воспринимаю это спокойно, как обожравшийся удав?

— Что ещё известно о гибели Арины? Кому это было выгодно? — задал резонный вопрос Иван.

— Никому. Это была месть.

— Что известно о личной жизни Арины? — я практически перебила его и, поняв это, смутилась немного. — Простите, Андрей Львович.

— Ничего. Можно по имени. Ну а на "ты" или на "вы" — тут уже, как удобнее.

Я кивнула.

— У неё был кто-то?

Я почувствовала, как рядом напрягся Ваня, не выдержала и улыбнулась ему, послав одними губами едва заметный поцелуй.

— Злые языки Арину, конечно, приплетали к кому попало, а больше всего ей приписывали близкие отношения с Громовым, — детектив неприятно скривился, — только не верю я, что этому уроду что-то там обломилось. Зеваки рассуждали, что дела она получала не за уникальное чутьё и логику, которой любой компьютер позавидует, а как все — потому как чья-то пассия. А чья в первую очередь? Того, кто деньги платит, а главное — получает эти деньги за её работу. В последнее время между ними точно чёрная кошка пробежала, ничего там быть не могло. Всё слухи основывались на её частых обедах и ужинах в ресторанах с разными людьми и часто с Громовым. Про себя и Арину он сам поддерживал эти слухи, напуская тумана, хотя конкретно никаких прав на неё не заявлял. Ему выгодно было для репутации, что рядом такая девушка. Насколько серьезно к ней он клинья подбивал, не буду говорить, но она не была дурой, а человек он насквозь гнилой.

— А что по поводу мести? — вспомнила я. — Громов?

— Нет! — Андрей даже ухмыльнулся. — Он не дурак, чтобы убить курочку, которая несла ему золотые яйца. Арина сделала его, практически, тем, кто он есть сейчас. За два года его агентство стало самым востребованным и престижным, он оброс связями и открыл кучу новых бизнесов.

— Кто тогда? — напрямик спросила я, хоть и видела, как сыщику не хочется говорить на эту тему.

— Вот тут фактов у меня совсем полный ноль. — он вздохнул и безнадежно махнул рукой. — хотя чего уж там, всё очевидно, на поверхности лежит, только говорить об этом никто не хочет. И вам это не надо.

— А если я к вам на работу попрошусь? — я подождала, пока у обоих мужчин пройдёт первый шок. — И помогу с этим расследованием в том числе.

— Зачем это тебе, девочка? — Жарких нахмурился. — Это опасно.

Я улыбнулась ему.

— Так надо. У меня это тоже личное.

Ванечка, умница моя, только глазки рукой прикрыл, вздыхая. А детектив посмотрел мне в глаза и хмыкнул:

— Идёт. Заинтриговала ты меня. — протянул мне руку и, пожав мою, продолжил: — У Арины порой методы выглядели весьма сомнительными, зачастую она могла вытворять что-то, что шло в разрез с законом, а иногда её поведение можно было расценивать...

Он замолчал, подбирая слова.

— Как провокацию. — ехидно ухмыльнулся Иван.

— Ну, это если очень мягко назвать... — Жарких улыбнулся. — Её любимым способом добычи информации было влюбить в себя мужика, лишить разума, получить всё, что нужно, и сделать ручкой, даже не переспав с ним. Неважно, следак, уголовник или политик, женатый, неженатый — вскружит голову так, что тот только слюни пускает, выспросит всё и адью. Даже те, кто знал уже, всё равно велись. Некоторые из наших ради спектакля такого сами к Арине цеплялись с вопросом: когда тебе от нас что-то понадобится. Ну а в общем за такие фортеля и неотразимость её в соблазнении налепили ей прозвище — Ведьма.

Я уже некоторое время под столом пинала по ноге своего драгоценного провожатого, чтоб он не так откровенно лыбился по мере рассказа Андрея, но при последнем слове Иван просто лёг лбом на стол, издав неслабый стук.

— Вот таким макаром она спёрла из хранилища доказательств видеозаписи по своему последнему делу. — покосившись на Ивана, Жарких продолжил: — Отсмотрела их, пришла в суд и вывалила доказательства, по которым её клиента упекли на пожизненное. А был это очень непростой человек. А вечером того же дня на трассе за городом взорвалась её машина.

Глава 6

Возвращаясь домой, я молчала. Зато говорил мой драгоценный Зайчик. И он не просто говорил — он ворчал, возмущался, орал на меня. Я даже не возражала и не останавливала его, устало отмахиваясь от глупенькой мыслишки, не превратить ли его на самом деле в зайчика. Так, совсем на чуть-чуть, чтобы допрыгал за мной до дома и ещё раз подумал — каково это, орать на Ведьму.

Когда он замолчал больше, чем на минуту, я повернула голову. Он шёл по-прежнему рядом, никуда не делся. И улыбался. Улыбался своей неповторимой улыбкой, как я это назвала, Ивана-Дурака. Совсем по-детски и неотразимо искренне. Наверное, когда он так улыбнулся в первый раз, тогда я пропала, хоть и была в теле старушки, казалось бы, не расположенном вестись на подобные примитивные приёмчики.

— Мы будто сто лет с тобой женаты. — выдаёт он на мой немой вопрос глупость, приправленную не менее глупой улыбкой.

С трудом подавляю желание улыбнуться и притворно вздыхаю:

— Не дай бог.

Когда улыбка начинает сползать с его лица, не выдерживаю и смеюсь:

— Я столько не нагрешила, чтобы так сто лет мучиться.

— Кто с кем ещё мучается? — обхватывает меня за талию и прижимает к себе, приподняв от земли так, что наши лица точно напротив.

— Не смей... — стону, чувствуя, как мои губы сами натыкаются на его лицо. — Не надо.

Руки предательски не хотят отпускать его шею, а веки сами опускаются на глаза.

— Может, ну его? Пусть будет, как будет? — он бережно опускает меня на землю.

— Нельзя. — чуть не плачу. — Потерпи, а потом я избавлюсь от этой силы.

— Почему так? — спрашивает, удерживая моё лицо в ладонях.

— Ведьма, если любит, становится сильнее в разы, а если ещё и любима взаимно — во сто крат.

— Ну и что? — недоумение отражается на его лице.

— Сила сводит с ума. Я и так держусь из последних сил. — больше не могу сдерживать слёзы и оседаю на землю.

От неожиданности он выпускает меня из рук и я больно прикладываюсь об асфальт пятой точкой. Слёз, как будто и не было. Мы смотрим друг другу в глаза и одновременно произносим:

— Ты чего? — и вместе смеёмся.

Когда я поднимаюсь, крепко ухватившись за протянутую руку, тут же отпрыгиваю в сторону.

— Ты чего? — снова повторяет Иван.

— Иди в баню со своими обнимашками. — выставляю перед собой руки.

— Тихо ты, не буду я тебя обнимать. — ворчит испуганно. — Только не падай.

— Не буду. — трясу головой. — Но ко мне лучше даже не прикасайся. Не то взорвусь — мало не покажется.

— Прям взорвёшься? — опять лыбится, зараза такая.

— Натуральная ядрёна бонба будет, зуб даю. — паясничаю. — Мы, ведьмы, натуры увлекающиеся, легко контроль над собой теряем, а в такой момент если сила вся разом выйдет, крышу всему городу разом снесёт.

— Это как? — спрашивает с недоверием.

— Вот так. — вздыхаю. — одни рефлексы и инстинкты останутся, всё остальное слетит, как шелуха — память, воспитание, опыт, всё, что нас делает людьми. Как перспектива?

— Не очень. — признаётся и неосознанно отодвигается на полшага от меня. — то есть на самом деле бабаха не будет?

— Будет, но не это самое страшное.

— Ну да, — хмыкает, — мы сами всё разрушим. Какой смысл в этом? Зачем такая сила даётся отдельным людям?

— Не сила даётся. — качаю головой. — Сам принцип неверный. Про ящик Пандоры слышал? — пытаюсь объяснить. — Так вот, ведьмы — это замок. Наша задача — держать эту силу взаперти. В себе.

— А колдовство как же? — Иван качает головой. — Сами используете то, что от других прячете?

— Это, как лишний пар из котла стравить. — нахожу слабое сравнение.

— Угу... — морщит лоб. — Ты мне сейчас ещё термодинамику задвинь, чтоб у меня совсем кукуха съехала.

Когда мы доходим домой, он перед самой дверью словно вспоминает:

— А как же ты сможешь отказаться от этого?

— Другие возьмут на себя мою долю. — усмехаюсь. — Если захотят. А могут силой отнять, если посчитают, что я ненадёжна и могу подвести.

— Что вообще из себя представляет эта Сила? — снова морщинки появляются на его лбу.

— Это обратная сторона разума. — пытаюсь объяснить попроще. —Тёмная сторона сознания, если так понятнее. Голая эмоция.

Нас с порога атакует засидевшаяся взаперти Заноза.

— Вот скажите мне, как это называется? — причитает она перед нами, пока мы раззуваемся и идём мыть руки. — Чем это, по-вашему, отличается от сидения в банке?

— Прежде всего тем, — хладнокровно останавливает её Ваня, — что ты лопала не мух, а мамины котлеты.

— Фу на вас. — Настя пытается достать пинком брата и чуть не шлёпается на пол. — Я больше вас без себя никуда не отпускаю. И вы поведёте меня сегодня на прогулку, вот.

Что же, прогулка — так прогулка. До завтрашнего утра я абсолютно свободна. Зайдя на кухню, демонстративно, зажимаю пальцами нос и мученически стону.

— Если меня не покормят тем, что тут пахнет, я никуда не пойду. — изображаю щенячьи глазки. — Такие запахи на голодный желудок — это негуманно.

Настя за руки усаживает меня за стол, а затем шутливо указывает брату на его место.

— Между прочим, не мамины котлеты, а мои биточки. И пока я вас ждала, ни одного не съела.

Не позволив ей помогать, Заноза всем по очереди на грузила тарелки и наконец-то плюхнулась рядом с нами за стол.

— Вру, один биток я съела. — призналась, усевшись. — Прибегала тётя Алла, собиралась что-то нам приготовить, но я её накормила и она со спокойной совестью отчалила на работу аж до завтрашнего утра — её слова. И ещё, цитирую, из меня получится хорошая жена.

Она рассмеялась.

— Гораздо больше было расспросов про мою подругу Ариночку, и не показалось ли тётушке, что её Ванечке она очень понравилась.

— Я начинаю меньше сожалеть, что привлёк тебя к нашей авантюре. — Иван одобрительно кивнул. — Готовишь ты отменно.

***

Что же, если идея забраться под мягкое одеяло истаяла под напором взывающей к нашей совести Занозы, остаётся один выход — плыть по течению, не приближаясь слишком близко к некоему субъекту, оказывающему на меня чересчур неадекватное воздействие.

И да — я с нетерпением жду завтрашнего дня, моего первого рабочего дня в роли помощника частного детектива. Наслушавшись о собственных методах добычи информации в прошлом, я задумалась. Пожалуй, пока стоит воздержаться от слишком заметных действий, да и внешность на первых порах нужно привести к сравнительно неприметному виду — такая себе серенькая мышка, о которой максимум, что можно вспомнить, так это то, что это была какая-то невзрачная особа.

Реакция Насти на мой эксперимент мне сначала понравилась.

— А-а-а! — Заверещала она, столкнувшись со мной в коридоре, когда вышла из ванной комнаты. — Ты кто? Как ты сюда попала?

Выкрикивая это как можно громче, она судорожно искала взглядом, чем меня можно стукнуть. Я решила не испытывать судьбу, заморозила на секунду время вокруг Насти и скрылась в комнате. Якобы на её вопли, выглянула уже в привычном Занозе облике.

— Ты чего кричишь? Привидение увидела?

— Т-точно, привидение... — перепуганная Настя начала немного заикаться. Ивану, который выбежал из своей комнаты, достаточно было одного взгляда в мои честнопионерские глаза, чтобы расплыться в улыбке.

— Как оно выглядело? — заботливо расспрашиваю бедную жертву моего эксперимента.

— Не-не знаю. Ничего не рассмотрела. — она ошалело переводит взгляд с меня на Ивана и обратно. — Как вообще здесь мог кто-то появиться?

Наконец она замечает наше странное спокойствие, а затем и улыбки, я тоже уже не справляюсь со своим смехом.

— Арина! — визжит, бросаясь ко мне с явным намерением поквитаться за дурацкую шутку.

Иван перехватывает её, так на руках и заносит в комнату, где я пытаюсь скрыться.

— Дурочка, ты ж меня чуть до кондратия не довела. — Настя уже смеётся вместе с нами. — В закрытой квартире... Что это было вообще?

— Это, подруга, — важно сообщаю я, — я работу себе нашла. И мы кое-что выяснили о моём прошлом.

— Я с тобой завтра пойду. — решила она после моего рассказа. — Утром тебя проведу, а там посмотрю, может и себе поищу работу какую-то.

Я не спорю, лишь поглядываю на парня, который молча слушал меня, не перебивая, хотя сам там присутствовал от начала и до конца. В конце концов он соглашается даже нас отпустить без своего сопровождения.

— А если нас украдут? — С хитрой моськой ехидничает Заноза. — И потребуют с тебя выкуп?

— Я немного подожду, — хладнокровно отвечает парень, — а потом скажу, что приму вас обратно, если мне заплатят в два раза больше.

— Боже, и это мой брат... — Настька, вздыхая, отворачивается. — Мне стыдно за тебя.

— Правильно. — поддерживаю её. — Какой мелочный... Увеличивал бы сразу в десять раз. А мы бы постарались.

— Кстати, одевай что-то практичное, — предупреждаю Настю, — а то будешь юбку на ушах ловить.

У неё загораются глазки:

— На мотоцикле поедем?

Иван "палит контору":

— На метле полетите. — и ехидно добавляет: — Памперс не забудь. Как Арина водит — тебе пригодится.

***

Грандиозные планы погулять всю ночь на фоне завтрашних планов легко трансформировались у Насти в небольшое путешествие и поедание мороженого в кафешке. Сама Заноза первой и запросилась домой.

— Примерные девочки перед первым рабочим днём дома спят. — с настойчивостью строгой мамаши загнала меня в кровать и улеглась сама.

— Ариш... — услышала я, уже проваливаясь в объятия сна. — А ты мне порулить дашь?

Оказывается, эта малявка на самом деле поверила братца по поводу метлы и успокоилась лишь после того, как я попросила Муру преобразиться на её глазах, и дала даже внести коррективы в дизайн. Байк был не таким большим, разумеется, снова кроваво-красный, но, чтобы не вызывать ненужных ассоциаций, мой любимый цвет теперь оттеняли яркие синие молнии на боках и такие же колеса. Счастью Занозы не было предела, когда, обнаружив по дороге пустынный парк, я на полной скорости прокатила её пару кругов среди вершин огромных деревьев.

— И правда, пролетали. — довольная, сползала она через несколько минут с мотоцикла у серого скучного здания, где Андрей Жарких снимал комнату под свой офис.

Комнат на самом деле было три, но "обжитой", да и то весьма условно, была одна. Старый потёртый кожаный диван, стол и несколько офисных стульев — вот и вся обстановка этой, к слову сказать, самой маленькой, комнатки. Остальные были девственно пусты и изрядно припали пылью. Классический офис — путь в кабинет детектива и в ещё один пролегал через третью комнату.

— Скучненько тут у вас. — с порога объявила Заноза. — Где ведро и тряпка?

Мы с Андреем разместились за столом.

— Вчера я не стал называть тебе имя последнего клиента Арины Кольцовой, — он внимательно посмотрел мне в глаза, — не просто так. Даже просто упоминание о нём несёт опасность. Оно тебе надо?

Я молча ждала.

— Ладно, начну с официальных данных. Всеволод Батовский, он же местный криминальный авторитет Сева Батон, благодаря записям, представленным Ариной, был через месяц осуждён на пожизненное. А через полгода он умер в больнице во время операции. Не выдержало сердце.

— Какие мы нежные. — процедила я сквозь зубы. — В тот день в больнице проводились другие операции? Скорее всего, также на заключённом... Таком, который должен был скоро освободиться. И операция проводилась на лице...

— Так и хочется спросить — ты знала? — Жарких улыбнулся.

— Догадалась. — ответила ему очаровательной улыбочкой. — Всё настолько лежит на поверхности, что не заметит только слепой.

— Похоже, зрячие в этом деле только мы. — Андрей вздохнул. — Второй, проведший двадцать пять лет за решеткой безнадежно больной рецидивист, после операции неожиданно исцеляется и спокойно досиживает оставшиеся полгода. Ещё несколько операций за это время, он даже на свободу выходит, не избавившись до конца от части повязок, скрывающих половину лица. Его след обрывается прямо за порогом тюрьмы.

— Когда он освободился? — уточнила я.

— Месяц назад. — сыщик вздохнул. — А неделю назад резко оживились все криминальные и не очень криминальные структуры, так или иначе связанные с Батоном. Вот.

Он отдал мне фото, на которой два мужика сидят за столиком в ресторане. Тому, который сидит лицом к снимавшему, лет сорок, безукоризненно чистое лицо, только вот... Какое-то болезненно бледное оно и слишком уж напоминает восковую маску. Если бы не это, его вполне можно назвать красавчиком — идеальные черты, римский нос и всё такое. Типичный пример неплохой работы пластического хирурга.

— Этот тип всплыл в городе примерно тогда же. — С усмешкой продолжил рассказывать Жарких. — Гражданин Панамы, бизнесмен, говорит по-русски. Неожиданно быстро в его круг общения попадает практически вся известная верхушка бывшей криминальной империи Батона. Он...

— Его имя? — прерываю на полуслове.

— Себастьян Баттон. — произносит Андрей.

— Вот это наглость! — не скрываю восхищения. — И никто из твоих коллег не заинтересовался этим типом?

Он словно и не заметил, как я перешла на "ты".

— Его будто не существует для них. И у меня нет ни одной зацепки, чтобы заставить официальные органы его проверить.

— Есть, над чем поработать... — задумчиво бормочу, как оказалось, вслух.

— Ты поосторожнее. — он оглядывается на Настю, которая добралась со шваброй и до нас. — И ещё... Я до сих пор не знаю, как теперь тебя зовут.

Я поднимаю на него изумлённый взгляд.

— Я знаю, кто ты! — говорят мне его глаза. — Это не догадка, это установленный факт. Отпираться бесполезно!

— Аня она. — Заноза даже не оборачивается, продолжая оттирать присохшую грязь на линолеуме в углу шваброй с тряпкой, которая когда-то была модным, наверное, свитером. — Моя сестра Аня Кулёмина.

— Как? — Андрей успевает переспросить раньше, а потому я только молча улыбаюсь.

— Кулёмина. — Настя повторила свою фамилию с гордостью, а потом рассмеялась. — Я с первого класса Кулёмой и Кульком проходила.

— Значит, будешь Кулёмой. — заключает Жарких. — Восставать из мёртвых, если мы оба правильно понимаем ситуацию, тебе небезопасно.

Тут я была с ним абсолютно солидарна. В первый раз этому уроду понадобились считанные часы, чтобы организовать покушение на меня, находясь в СИЗО, где и свидание, кроме как с адвокатом, получить просто нереально. А адвокатом этого типа, так получается, была я. После такого фортеля с моей стороны с него вообще не должны были глаз спускать. Однако мне, точнее, моей машинке это совсем не помогло — её буквально разобрало на атомы. А ведь наверняка я её очень любила — хоть и совсем ничего не помню, в этом я почему-то уверена.

Взрыв произошел спустя считанные часы после заседания суда. Батовскому никак не помогло моё исчезновение — доказательства то, вот они, записи, н а которых четыре из пяти пропавших на протяжении года девушек от пятнадцати до семнадцати лет. Странно, что я помню, что на этих записях. Помню даже, которая из них стала той самой личной причиной для Андрея Жарких не оставлять это дело даже после его завершения — его племянница, последняя жертва этого изувера. Девчонок избивал и насиловал сам Батон, абсолютно не стесняясь пишущих это всё камер, которыми был напичкан его дом. Когда ему надоедала очередная жертва, он просто хладнокровно ломал ей шею, после чего его шестёрки вывозили и прятали истерзанное тело. Я даже откуда-то знаю, что в том месте было найдено пять тел, хотя на видео были только четыре девушки.

— А чего это у вас компьютер стоит неподклюканый? — подала голос Настёна, заглянув под стол. — Даже монитор под ногами.

— Я и за стол то никогда не сажусь, — отмахивается Андрей, — а с этой техникой вообще не дружу.

— Типичный мент. — фыркаю. — А зря, между прочим.

— А шнура питания то нет. — Заноза удручённо вздыхает.

— Тут на первом этаже компьютерный сервис. — Андрей пожимает плечами и встаёт со стула. — давай схожу.

— Вы же сказали, что ничего не понимаете в этом? — Настька ехидно скривилась.

— Значит, иди сама, скажи, что для меня. — Андрей слегка психанул.

— Айн момент. — Заноза в момент исчезла.

— Арина... — Жарких осёкся. — Аня.

— Да. — сделала я восторженно-наивное лицо, которое, на мой взгляд, должно быть у девочки, которую зовут Аня Кулёмина.

— Обойдись, пожалуйста, без своих старых методов.

— Ну, не могу ничего обещать. — задумчиво начала я. — Мы же знаем, что это работает.

Я сделала шаг к нему, оказавшись совсем рядом, подняла руки над головой и, буквально танцуя и касаясь его, прокрутилась вокруг своей оси.

— Я по-другому не умею. — томно произнесла и, почувствовав на бёдрах его ладони, накрыла их своими, чтобы убрать.

— Будем учиться. — его тон совершенно изменился.

Я снова попала в западню, не успев понять, как, только нежностью, как с Иваном, в этот раз и не пахло. Андрей одной рукой больно сдавил мои локти. Мои плечи сами выгнулась назад, я почувствовала, как ткань буквально натягивается на груди. Одним пальцем он цепляет ворот моей рубашки и пуговицы одна за другой предательски выскакивают из петель. Какая-то секунда — и перед ним оказывается моя практически обнаженная грудь, бесстыдно оттопыренная с возбуждённо торчащими сосками, показавшимися из лёгкой ткани тонкого лифчика.

— Ты помнишь, как поступила со мной?

— Нет. — едва слышно я выдавливаю через подступающие рыдания, чувствуя, как его ладонь больно сдавливает мою задницу, а потом буквально вбивает мой живот в его пах.

— Нет! — Теперь я ору, ещё не поняв, что лечу, отброшенная, на диван.

Глава 7

— Заправься, сейчас Настя вернётся. — говорит так злобно, словно не он меня... Ладно, морально трахнул, а я его. Урод. А я собиралась с ним работать. Но он прав, надо привести себя в порядок. Да, и чего это я — сопли распустила.

— Урок первый — ты не Ведьма, ты маленькая девочка. Это ей прощалось буквально всё, многие её просто боялись и молча ненавидели, другие принимали, как данность, стараясь не попадаться в её сети, некоторые восторгались и шли на эту игру осознанно. Ты потеряла эту репутацию и вряд ли когда-нибудь получится её вернуть. Попробуй выкинуть что-то — и тебе оторвут голову, не спросив, как звали. Именно потому, что ты не она. Ведьма могла быть только одна.

— Но я ведь и есть Ведьма! — я аж заслушалась, немного подзабыв вспыхнувшую ненависть к этому типу.

— Когда Арина Кольцова выглядела, как ты, это была пай-девочка с ангельским наивным взглядом, на который многие и покупались. Она шла к этому годы.

— Я и есть Арина Кольцова! — прорычала я упрямо сквозь зубы.

— Ты — Аня Кулёмина! КУЛЁМА! — заорал Жарких, сжав кулаки до белых костяшек. — Запомни это и тогда, возможно, ты останешься жива!

Я к этому времени уже немного пришла в себя и по мере, как он продолжал орать, нависая надо мной, в моих ладонях усиливался знакомый зуд. Ейбогу, не знаю, что сейчас произойдет, возможно и ничего. Ничего — это в смысле от этого гада ничего не останется, исчезнет и... И хрен с ним, мы с Настей спокойно пойдем домой. А потом я накажу урода, покусившегося на мою бесценную жизнь, а потом... Вернусь в лес? Для чего? Почему-то сейчас я особо туго соображаю. Точно Кулёма. И куда-то в моих рассуждениях подевалось нечто, что я не могу уловить. Что-то важное. Сжимаю кулаки, теперь мои пальцы также белеют, но зуд уходит.

Перевожу взгляд на Андрея и сталкиваюсь с ним взглядом. Он смеётся?

— Кому сказать — не поверят. Ведьма попалась на своём же излюбленном трюке.

— Ты очень любезен, что не сказал прямо. — на меня накатывает усталое равнодушие. — Ты сам сказал, что я не Ведьма. Не велика честь — трахнуть Кулёму.

— Не просто трахнуть, а проучить. — Он присаживается на корточки передо мной. — Должен заметить, это было тяжело.

Он улыбается и я тоже, когда понимаю, о чём идёт речь.

— Чего же остановился? Немного ведь оставалось.

— Ты меня ни с кем не путаешь. — улыбка перекосилась в болезненную гримасу и пропала, оставив оттенок брезгливости на лице.

— Тогда я точно бы тебя возненавидела, — вздыхаю, — и постаралась уничтожить.

— А сейчас? — он хмыкает.

— Не знаю. Точно, ты меня не привлекаешь.

Он смеётся.

— Класс. Какая у нас замечательная взаимность — хоть завтра в ЗАГС.

— Врёшь. — не удержалась я от подколки.

-— А ты? — он выразительно спускает взгляд на мою грудь, от чего я заливаюсь краской, вспомнив то невольное возбуждение.

А ведь это идеальный вариант для меня, для Ведьмы. Для настоящей ведьмы. Умеренная подпитка сил... И для здоровья полезно. Только вот меня едва не стошнило. А ещё захотелось срочно хотя бы услышать Ивана.

— Вы тут? — Заноза влетает в кабинет. — Все новости пропустите.

— Ну?

— Твоя фотка в городе буквально на каждом углу, в каждом магазине и у каждого нищего. — выпаливает она мне с восторгом. — За тебя вознаграждение обещают.

Мы с Андреем переглядываемся, а Заноза показывает фото двадцатисемилетней Арины. Я прислушиваюсь к своим ощущениям — всё меньше воспринимаю себя ею. Ну, здравствуй, Кулёма.

— У Глебушки крыша окончательно поехала? — презрительно кривится Андрей. — Призраков ловить собрался.

Моё личное уже кричит: не услышу — сейчас же умру! Требую у Насти телефон и выскакиваю в пустой коридор. Сколько же тут контактов? Вот, кажется... "Иван". Что-то меня останавливает. Точно — "Любимый братец". Ох, Заноза!

— Угадай, кто? — смеюсь, имитируя Настин голос.

— Не обманешь. — смеётся. —Соскучилась? Мне приехать?

— Не смей! — вздыхаю. — Всю работу мне обломаешь. Мучайся с тобой.

— Ну вот. — хмыкает. — А зачем тогда позвонила?

— Сказать, чтобы не приезжал. — снова копирую Настькины рассуждения.

По возвращении в офис Андрей меня встречает внимательным взглядом.

— Прямо крылья выросли. — хмыкает.

Оглянувшись на Настю, подсел поближе.

— Вот тебе второй урок: Ведьма сознательно оставалась одна, не впуская никого даже близко к своей душе, а потому вольна была творить всё, что хотела.

— Ты же вроде поверил, что я и есть она.

— На половину. — признал, кривясь. — Ты знаешь то, что могла знать только она, похожа, как сестра, а у неё сестёр не было. Никого здесь у неё не было.

— А родители?

— Единственное, что я знаю о её прошлом до приезда в город — закончила школу в Южно-Сахалинске. Это было в личном деле. С золотой медалью.

— Угу, — киваю с важным видом, — я такая.

— Так это ты помнишь? — загорается он.

— Ничего из своего прошлого не помню. — вздыхаю. — Вот машину свою вспомнила. И эти чёртовы записи, будто перед глазами стоят. И как по лесу иду, домик нашла и жила там. Это время всё помню. Иван меня там и нашёл. До леса — как отрезало.

— Какой талисман у тебя в машине на зеркале болтался?

Напрягаю мозги, кажется, сейчас заскрипят.

— Метёлка. Бронзовая.

Он достаёт что-то из ящика стола.

— Забрал из вещдоков на память.

Метёлка вся закопченная, а ручка согнута, скорее всего, оплавилась немного.

— Значит, не помнишь ничего? — тихо бормочет.

Верчу головой.

— И как меня в кабинете без штанов прикованным к стулу наручниками оставила, не помнишь?

Увидев мои вытаращенные глаза, кивает:

— А потом шла по коридору и всех ко мне отправляла, мол, Жарких зовёт. Я ещё тогда чуть в отставку не свалил.

— Вот уж ты меня точно ненавидел. — покраснев, с грустной улыбкой сказала, пряча взгляд. — Извини. Не помню.

— "Извини" было за то, что сотворила, или за то, что не помнишь?

Мы оба рассмеялись.

— Воть! — Заноза демонстрирует нам работающий монитор. — Тут, оказывается, даже интернет подключён.

— Если вы мне объясните, — Жарких бросил в ту сторону лишь секундный рассеянный взгляд, — какая мне от этого польза, можешь оставаться и работать.

— Как всё запущено. — не выдерживаю, начинаю ехидничать. — Двадцать первый век на дворе, а у нас динозавры ещё не вымерли. Это называется компьютер.

— Я знаю, как это называется. — равнодушно парирует. — Я хочу знать, на кой ляд он мне сдался.

— Насть, а ты набери в поисковике: Арина Кольцова.

— Секу-ундочку. — Заноза запорхала пальчиками над клавиатурой. — Это мы слышали, это знаем, это видели... Вот наша красотуля в лучшем виде.

На экране повисла фотография, запечатлевшая нас с Иваном в момент бегства от ночного клуба. На ней я собираюсь вскочить на подножку тяжёлого байка.

— Значит, Громов не такой уж и чокнутый? — Андрей ухмыльнулся.

— А что значит "в лучшем виде"? — спросила я, всматриваясь в фотографию.

— Самая удачная твоя фотка. — Настька ответила, не задумываясь. — А все остальные или смазанные, или со спины, или ты на них... не получилась.

Фото сменилось целой подборкой. Настя права — очень много картинок, на которых едва можно узнать силуэты людей или техники. Вот я уже сижу за спиной у Ивана, прижавшись к нему, а сам мотоцикл словно плывёт в воздухе над дорогой. Ай, Мура, Мура, придётся провести воспитательную беседу по поводу халтуры. Вот моё лицо крупным планом в момент, когда я ору что-то Ивану на бегу.

— Это сколько же народу там в этот момент тусило, не выпуская из рук мобилки. — Настя хмыкает.

Пропускаю это мимо ушей, а вот почему молчит Жарких — меня это слегка удивляет. А он стоит и пялится на последнюю фотку — моя искажённая физия на весь экран и оскал, словно я стремлюсь вцепиться кому-то в горло. В общем, не будь уже у меня прозвища "Ведьма", в этот момент ничего другого бы никто не придумал.

— Правда, красотка получилась? — тихо иронизирую.

— Как? — переводит на меня тяжёлый взгляд.

— Что ты хочешь услышать? — на всякий случай прячусь от него на пару шагов.

— Как это могла быть ты? — забавно наблюдать, как он заставляет себя выкрикивать каждое слово.

— Вариант первый: макияж и парик. — мстительно копирую его манеру и заглядываю в глаза. — Подходит?

Он качает головой — конечно, любой парик слетел бы при такой беготне через толпу. Обратный вариант (парик и макияж сейчас) даже не упоминаю, слишком очевидна разница там, где не замажешь гримом — каким-то образом без всякого силикона мой бюст за десять лет превратится из натянутой двоечки в шикарную четвёрку. И эту красоту, уверена, я вряд ли особо скрывала. Даже на этих фото заметна разница. А двоечку он очень хорошо рассмотрел... В который раз заливаюсь краской и дико злюсь из-за этого.

— Второй вариант даже озвучивать не буду, он тебе понравится ещё меньше, чем первый.

— Говори. — угроза появляется не только в его голосе, но и во взгляде.

— Может, я всё-таки Ведьма? — он слышит это, как зловеще-томный шёпот над ухом, по-прежнему видя меня перед собой.

Я просто вспомнила приятную пампушку-ведьму на вокзале — и у меня получилось повторить её трюк.

Некстати мелькнувшая мысль меня веселит — как она умудряется с такими габаритами и ростом управляться со ступой?

— Очень смешно. — Андрей быстро оглядывается на голос, но там никого. — А если серьёзно?

— Больше вариантов у меня нет. — моя улыбка сейчас может поспорить с Ванькиной.

"Придушит или нет?" — мелькает в голове дурацкий вопрос и тут же включается логика: "При Насте не станет, это точно, да и вообще за его внешней злостью скорее стоит что-то другое."

— Проваливайте. — он отворачивается.

— Как это — проваливайте? — пытаюсь возмутиться. — Мы работаем или нет?

— До завтра свободна. Обе! — раньше, чем я успеваю повернуться к двери, гаркает так, что я застываю чуть ли не по стойке смирно. — Стоять!

Достаёт из стола смартфон и отдаёт мне:

— Это твоя рабочая связь. Держать при себе круглосуточно, даже на горшке. — собирается добавить ещё что-то язвительное, но передумывает. — Сегодня не во что не вляпайтесь. Ясно?

Пока я раздумываю, что бы такое ляпнуть, он переспрашивает:

— Кулёмина, тебе ясно? — куда уж яснее, что это было сказано для меня, Настя для него — это просто Настя.

— Ясно. — вздыхаю и смотрю на него честными-пречестными глазами.

— Тогда до завтра. — он, кажется, сразу забывает о нашем существовании.

Пока мы спускаемся, у порога появляется утренний кроссовер с синими колёсами.

— Чем займёмся? — Настю такой поворот ни капельки не расстраивает. — По магазинам?

По моему лицу она видит, что я настроена явно не на шоппинг.

— Как насчёт не вляпываться? — нерешительно бормочет, поедая меня жалобным взглядом.

— Не буду. — хитро улыбаюсь. — Пусть вляпываться другие. А мы просто прокатимся.

— У тебя что-то бывает просто? — недоверчиво спрашивает Заноза, продолжая стоять столбиком, пока я усаживаюсь на мотоцикл.

На неё едва не натыкается спешащий Андрей — ишь как быстренько нас спровадил и сам куда-то заторопился. Обогнув Настёну, он останавливается и с подозрением рассматривает мой байк, а особенно подозрительно — меня.

— Сколько у тебя мотоциклов? — спрашивает.

— Один. — отвечаю со своим ангельским честным взором, а, когда он уже готов отвести взгляд и топать дальше, выгибаю спину и укладываюсь грудью на руль, не спуская с него глаз. — Зато классный.

Он видит чёртиков в моих глазах, теряется и машет рукой.

— Не забудьте, что я сказал. — Не оборачиваясь, почти бежит к выходу из двора.

Неожиданно по моей заднице прилетает неслабый шлепок. Я подскакиваю и ошалело смотрю на Настю, которая растирает покрасневшую ладошку.

— Прекращай это дело. — с сердитым видом усаживается позади меня. — А то брату наябедничаю.

— А я тебя в жабу превращу. — обещаю ей самым нежным голосом, запрокинув голову ей на плечо.

— Поехали. — ёрзает на сидении, устраиваясь, и обхватывает меня за талию.

— Не-а. — продолжаю дурачиться, за подбородок поворачиваю её лицо, заставляя смотреть в глаза. — Ты не забыла, что я теперь тебе тоже сестра?

— Вот по-сестрински и дала по жопе. — фыркает.

— А теперь по-сестрински поцелуй, — шепчу, дотянувшись языком до её ушка, — и пообещай, что не будешь Ваню расстраивать всякими глупостями.

Снова удерживаю её лицо в сантиметре от своего, пока она не касается уголка моих губ своими, а я захватываю их и проникаю язычком через сомкнутые зубки. Настя испуганно зажмуривает глаза и замирает, а затем неожиданно отвечает мне на поцелуй.

— Ты действительно ведьма. — нежно ворчит через минуту, не отпуская меня из объятий. — Меня-то зачем соблазняла?

— Ну теперь ты братику точно не расскажешь. — хитро улыбаюсь. — Постесняешься.

— Вот ты какая коварная? — смеётся. — Только не ты одна. Теперь я тебя шантажировать буду.

— И что же ты хочешь? — прищурившись, смотрю на неё.

— Придумаю. Сейчас вот этого, — сама тянется ко мне и сквозь поцелуй выдыхает: — мне понравилось... Буду у тебя учиться быть ведьмой.

Главное преимущество Муры — едешь на мотоцикле и спокойно разговариваешь с тем, кто сзади. Настя мягко, как может только девчонка, держится за мою талию, играет пальчиками, щекоча мой живот.

— Так ты это сделала только, чтобы я Ваньке не наябедничала? — почти шепчет, прижавшись к моей спине.

Качаю головой.

— Мне нужно хоть немного выпускать пар, раз не могу расслабиться с тем, кого люблю.

— Это как? — она отстраняется, даже руки отпускает, я тотчас останавливаю Муру.

— Всё ведьмы гиперэмоциональны. — разворачиваюсь к Занозе. — В порыве страсти мы легко теряем контроль, а это недопустимо.

— Потому вы с Ванькой друг от друга шарахаетесь? — она грустно вздохнула и снова обхватила меня вокруг талии. — А я уже испугалась...

— Чего? — я удивлённо оглянулась.

— Что ты брата моего не любишь! — она, смеясь, чмокнула меня в губы. — Помогает?

Я кивнула, улыбнувшись. Не успела я дать Муре команду двигаться дальше, как Настин подбородок снова устроился на моём плече.

— Признавайся, с Жарких тоже целовалась? — ревниво сжала свои ручки, пытаясь сдавить мои рёбра.

— Вот ещё. — я зло фыркнула. — Не заслужил. Его я так достаю, из спортивного интереса.

— Смотри мне. — Заноза ехидно прошипела мне в ухо. — Теперь я тебя ревновать буду за нас обоих.

Я снова торможу.

— Насть... — Поворачиваюсь и натыкаюсь на её сияющий взгляд.

— Ась? — на физиономии сама невинность, а глаза блестят, словно она хорошо приняла спиртного.

— Я люблю Ивана, а ты не надумывай себе ничего.

— А если влюбишься в меня, — прервала она меня на полуслове, — будешь шарахаться, как от него. Я поняла.

Она расплылась в улыбке не хуже братца.

— Будешь тогда целоваться со своим Ванечкой. А пока ты моя. — бесцеремонно притянула меня за воротник и чмокнула в губы. — Так куда мы едем?

— Сейчас домой. — вздыхаю, предчувствуя бурю. — Завезу тебя, а сама по делу съезжу.

— А нельзя по делу и потом домой? — цепкие пальцы впиваются в мой живот даже через ткань. — Вместе?

— Не-а, — смеюсь, — тебя там съедят.

— Хто?! — вызывающе лыбится. — Я сама, кого хочешь, покусаю.

— Другие ведьмы.

Заметив, что я не шучу, она скисает.

— Тогда ты меня лучше в жабу преврати. — шмыгнула носом, давя на жалость. — Я тебя в баночке подожду. А то Ванька меня запилит, что я тебя одну отпустила. А с жабы какой спрос?

— Ладно. — сдаюсь. — едем вместе, но жабкой ты у меня всё равно побудешь.

С усмешкой замечаю растерянное выражение на миленькой мордашке и командую Муре отправляться. Мы минуем последние улицы, а затем какие-то серые и чёрные корпуса, пустынные участки. Вот это уже похоже на лес — низкие редкие корявые деревья и неприветливо колючие кустарники, всё серое и грязное, даже солнце здесь светит не так ярко. Впереди дорога, кажется, упирается в одинокую крутую сопку — прямо не сопка, а скала настоящая, вершина теряется в белёсой дымке.

— Подъём. — тихо командую Насте.

— Ты меня решила одну здесь оставить? — нервно шутит она, но спускается на землю.

— Нет. — следую за ней и беру её за руку. — Будем тебя в жабу превращать.

Почему-то всё не так просто, ка получилось дома с Иваном, когда я его в кролика и обратно обернула взмахом руки, даже толком не почувствовав этого. Ощутимое давление со стороны хмурой скалы здорово мешает.

— Расслабься. — пытаюсь успокоить дрожащую Занозу.

— Не могу, — улыбается виновато, — страшненько...

Выпускаю немного силы, она зеленоватым туманом обволакивает нас. Настя наконец справляется с дрожью. Её глаза снова загораются блеском и она пытается прижаться ко мне всем телом. Она тихо стонет, словно в экстазе... И вот уже по моей груди ползёт тонкая чёрная змейка, а мне под ноги с тихим шорохом опадает Настина одежда.

— Так ты не жаба у нас. — Нежно глажу малышку по головке, а затем оттопыриваю нагрудный карман рубашки. — Смотри не укуси меня. Ты ядовитая. Умереть не умру, но сильно обижусь. Полезай в кармашек.

Змейка смотрит на меня и на секунду показывает мне раздвоенный яркий розовый язык. Потом, словно нехотя, скрывается в кармане. Я чувствую, как она там ползает, пытаясь устроиться поудобнее. Внимательно, чтобы не потерять ничего, собираю все вещички и забрасываю их в кофр байка.

— Нет, дальше так мы не поедем. — Критически оглядываю Муру.

Словно подзадоривая меня, по мотоциклу пробегает искра.

— Ну, как скажешь... — сажусь верхом, даже не прикасаясь к рулю, вместо этого поглаживаю легонько карман, где никак не угомонится змеючка Настя.

Глава 8

— Ах ты, маленькая засранка. — смеюсь, когда понимаю, что Настя не просто так не может умоститься в кармане — она щекочет меня.

Без изменений подо мной осталось только удобное сидение, в остальном Мура сейчас больше похожа на короткую ракету. Она несётся, не скрываясь, в десятке метров над пустынной дорогой, а когда та сворачивает, огибая сопку, метёлка продолжает путь по прямой, забирая круто ввысь. Чувство полёта наконец захватывает меня полностью, как-то само собой меняется моё обличье — я уже не хрупкая девочка, я прекрасная красавица Арина, Ведьма! И силу я чувствую сразу совершенно другую.

Из кармашка распахнувшейся рубашки показывается крошечная головка — змеючка Настёна, кажется, изучает меня новую. Улыбаюсь мысли: а может, она пыталась понять, почему ей в кармане стало тесно? Вот мне, наоборот, в этом теле абсолютно комфортно — исчезло тягостное давление со стороны подступающей всё ближе каменной громады, а с ним вместе неуверенность в своих силах. Странный серый туман у вершины словно не желает расступиться, Мура рвёт его в клочья и спустя считанные секунды зависает неподвижно. Пик, который выглядит снизу каменным остриём, оказывается сравнительно большой плоской площадкой, поросшей тёмным лесом, с большой поляной посередине. Клочья тумана скрывают все подробности и детали, потому вначале мне кажется, что я здесь одна.

— Давно здесь не пахло лесными ведьмами. — голос раздался прямо из самого большого облака серого тумана.

— Похоже, нам будет чем поживиться, — угрожающе звучит второй голос.

В поредевшие тумане проступили две темные фигуры, а затем за ними и третья. Древние старухи в чёрных бесформенных балахонах, с безобразными лицами — классика, хмыкнула я про себя. Никакой оригинальности, то ли дело я. Упсь, кажется, я, задумавшись, выдала это всё вслух — с другой стороны раздался задорный смех, к которому присоединились ещё несколько голосов со сдержанными смешками.

— Тоже правильно, давно пора обновить ваше тряпьё. — Я узнаю голос маленькой пышки-ведьмы с вокзала.

А вот и она, снова в комбинезоне с какими-то надписями.

— В прошлый раз мы даже не познакомились, но я была уверена, что ты найдешь сюда дорогу и мы это наверстаем. — она кивнула. — Я — Неура.

За её спиной показались ещё четыре фигуры. Из трёх женщин только одна была моложе Неуры, но всё же значительно старше меня. Четвёртая фигура была явно не человеческая, скорее похожа на птицу.

— Я — Алкис. — приятным чистым голосом произнесла птица, одновременно похожая на орла и павлина — именно так чаще всего рисуют сказочную жар-птицу.

— Алкис — последний Гамаюн в нашем мире. — подсказала мне Неура.

— Ты быстро впитала силу Ялги. — с улыбкой приблизилась самая старшая из ведьм, если не учитывать черных клуш. — Лета.

Я поняла, что это было её имя.

— А Ялга? — спросила я немного растерянно.

— Она была Лесной Ведьмой до тебя. После её смерти её хранитель передал тебе силу.

— Дом? — я понимающе хмыкнула, а Неура кивнула. — Даже согласия не спросил.

— Так обычно и бывает. — сочувственно улыбнулась самая молодая, на вид лет до сорока, ведьма. — Меня зовут Илис, а это Мона.

Последняя ведьма, чем-то похожая на меня до появления Ивана, дружелюбно помахала рукой.

— Мона у нас очень неразговорчива. — с улыбкой прокомментировала Неура и с брезгливостью повернулась к чёрной троице. — Ну и, конечно, Чёрный ковен, сборище самых никчёмных ведьм на свете, убийц и отступниц. Настоящий чемодан без ручки. На них нельзя положиться и их нельзя уничтожить. Сатса, Фрай и Бестия. Ни в чём не доверяй им.

Я с усмешкой наблюдала, как чёрные медленно отодвинулись в тёмное облако, буквально рыча и бормоча проклятия.

— Почему их нельзя лишить силы? — спросила я, когда мы отошли в сторону с Неурой и Илис.

— Энергия тёмных очень плохо влияет на других. — Илис вздохнула. —Тёмными становятся, убивая. Это очень меняет ведьм.

— Это меняет и людей. — заметила я.

— Никто не хочет принять такой груз. Это может убить даже сильную Ведьму. — Неура взвизгнула, глядя на мой бюст. — А это что такое?

Из кармана за нами внимательно наблюдала маленькая чёрная головка с немного высунутым от любопытства язычком.

— Ты точно не тёмная? — побелела Илис.

— Я точно никого не убивала. До сих пор. — Делаю страшное лицо и рычу на Настю. — Брысь.

Та исчезает в кармане.

— Обращённая? — Неура качает головой. — Ты всегда такая отчаянная?

— Да ладно. — отмахиваюсь. — Даже если неосторожно цапнет, яд гадюки не смертелен.

— Понятно. Ты ещё и в змеях не разбираешься. — Неура вздохнула. — Яда такой малышки чёрной мамбы хватит на табун лошадей.

Я икнула и покосилась на карман.

— Слышала? Ты там поосторожнее.

Из кармана высунулся чёрный носик.

Неура помялась, не зная, с чего начать.

— Я вижу, что ты влюблена и это взаимно. Хочешь избавиться от силы?

Я кивнула, улыбнувшись.

— Ты видишь, как нас сейчас здесь мало? Мы просто не потянем впятером такой ритуал, если не найти сосуд, ту, что согласится заменить тебя. — Неура вздохнула. — Нужно ждать, пока на большой шабаш соберётся больше ведьм.

Даже не глянув в мою сторону, ответила на готовый сорваться с моего языка вопрос:

— Полгода.

Я почувствовала отчаяние.

— А если с этим ковеном? — с мольбой посмотрела на Неуру и Илис. — Вас будет восемь.

Они отпрянули.

— Этим тварям нельзя давать ни капли силы Лесных Ведьм. — Неура сама зашипела, как змея. — С твоей силой они способны уничтожить весь мир.

— И весь парадокс в том, что переварить силу тёмных без особого вреда для себя может только Лесная. — усмехнулась Илис. — Очень сильная Лесная.

— Я? — осторожно спрашиваю.

— Даже Ялга не справилась. — скривилась полная ведьма. — А тебе до неё...

Недолго пообщавшись с остальными ведьмами, я поторопилась откланяться — открытие, как я облажалась с превращением Насти, не давало мне покоя. А уж тем более я не могла хоть на секунду выпустить её из виду. Даже Муру попросила обратно лететь помягче. Спустившись к подножию сопки, я приказала метёлке остановиться. Наше транспортное чудо-средство остановившись, приняло форму байка.

— Настён, выползай, — с облегчением выдохнула я, — приехали.

Подождав несколько секунд, я аккуратно заглянула в карман — змейка лежала на дне, не шевелясь. Я аккуратно, не дыша, потянула за тоненький чёрный хвостик. Положила на ладонь, ища взглядом хоть малейшие признаки жизни.

— Не смей умирать, маленькая засранка! — я зарыдала, поливая её слезами, потом судорожно поднесла к губам и начала согревать своим дыханием, то и дело касаясь маленького тельца. Вдруг я заметила, как слегка высунулся из чёрной пасти и тут же спрятался маленький кончик языка. Взяв змейку между ладоней, я поднесла её ещё раз к губам и поцеловала. Она начала так быстро расти и светлеть, что я еле удержала на руках Настю, которая, абсолютно голая, оказалась сидящей передо мной, практически на моих ногах, в почти безсознательном состоянии.

Она открыла глаза и пьяно улыбнулась.

— Что это было? — сжав её в объятиях, выдохнула я.

— Га-гази-пикусига. — видя, что я ничего не поняла, пошевелила нижней челюстью и повторила: — Говорю, язык прикусила.

Я почувствовала, что бледнею, а она повисла на моей шее.

— Ты чего, глупая, я сейчас его прикусила, когда ты меня чуть не уронила. — она стала поцелуями вытирать текущие из моих глаз слёзы.

— Ничего, что ты абсолютно голая сидишь? — улыбаюсь сквозь слёзы.

— Забыла. Мне совсем не холодно. — шепчет, норовя поцеловать меня в губы.

— А потом сопли тебе лечи. — смеясь, хлопаю её по голой заднице.

Буквально стаскиваю её с себя и помогаю одеться. Уже сидя за моей спиной, она трогает мои волосы.

— А ты в таком виде поедешь?

И я понимаю, что чуть не случилось то, о чём предупреждал Жарких. Вот я на все сто процентов уверена, я бы превзошла все его ожидания.

— Забыла, пока тебя реанимировала. — смеюсь. — Вот Кулёма.

До дома мы добрались быстро и без приключений. Там нас ждал вкусный ужин, а затем допрос с пристрастием от Ивана о том, как мы провели день. Мы с Настей посмотрели друг на дружку, она хмыкнула:

— Сама рассказывай. — она честно молчала, лишь хитро улыбаясь время от времени.

В конце, рассказав почти без утайки про наше путешествие, я спросила её:

— Ты мне тогда так и не ответила, что с тобой случилось.

Она пожала плечами:

— Я вас слушала, слушала, пригрелась и уснула.

— Хорошо уснула. — я вздохнула. — Я чуть сама там не померла от ужаса.

***

Следующее утро началось с возгласа Занозы:

— Есть идея! — громко раздалось прямо из-под одеяла.

— Нам начинать переживать? — заглянул в комнату Иван.

— Не, никаких переживаний. — с довольной моськой Заноза выскочила из кровати, повиснув на шее брата и целуя его в щёку. — Я всё продумала.

— Вот этого я и боюсь. — Иван озадаченно посмотрел на меня, а я с интересом наблюдала за Настей, не отрывая головы от подушки.

— Иди сестру целуй. — Она подталкивает брата в мою сторону.

— Я уже тебя поцеловал. — он, похоже, от такого напора начинает впадать в прострацию.

— А мы тебе разве не сказали? — она доволакивает его до кровати и заставляет присесть на край. — У тебя теперь две сестры. Вот, Аня Кулёмина, Кулёма второй версии, улучшенная.

— Дайте две. — с улыбкой напоминаю ему его слова. — Сам просил.

Он обнимает и целует меня, я почти мгновенно тону в ощущениях...

— Эй, ты, изверг, верни ребенка на планету. — слышу Настькин голос, словно через подушку. — Ты мне сестру убил. А у нас, между прочим, дела.

— Да ничего я не делал. — в голосе Ивана прорывается испуг. — Поцеловал только.

— У нормальных людей от поцелуя красавицы просыпаются, а не в транс впадают. Если она целый день с такой блаженной улыбкой будет ходить, её в дурку заберут. Неси холодную воду.

— Не надо воду! — быстро открываю глаза. — Так что за идея, Настя?

Она с разбега заваливается ко мне на кровать, обхватывая меня руками, и начинает щекотать. Я заливаюсь смехом, отбиваясь от неё, только через пару минут мы успокаиваемся. Иван всё это время с интересом наблюдает за нами.

— Кто-то очень хочет найти Арину Кольцову? Так? — Заноза сидит за моей спиной, облапив меня одной рукой, а пальчиками второй "ходит" по моим рёбрам прямо под пижамой. Каждое прикосновение заставляет меня вздрагивать — вот уж не думала, что настолько боюсь щекотки.

— Так. — Иван, не скрывая интереса, наблюдает за моими "страданиями".

— Пусть найдут. — Невозмутимым тоном предлагает Настя. — Она зашла в какой-нибудь бутик, застряла там, а потом... Исчезла. Что дальше?

— Поиски только усилятся. — Иван покачал головой. — Они лишь убедятся, что ищут не призрак.

— А если это повторится десять раз? — хитро взглянула она на брата. — Сто? Когда им надоест бегать впустую?

Маленькая шкодница оставила наконец мои рёбра в покое, а вместо этого начала массировать плечи и шею. Я застонала от удовольствия.

— Я, пожалуй, пойду чайник поставлю. — Иван, вздохнув, тут же сбежал из комнаты, а я блаженно растянулась на кровати, чувствуя себя куском пластилина под неожиданно сильными и умелыми пальчиками Настёны. Наверное, я и раньше любила массажи, но этот показался мне восхитительным без всяких масел и всего прочего.

— А я смогу стать сосудом? —огорошила она меня, когда нежно поглаживала спину, закончив её всячески мять и щипать.

Я резко повернулась и ухватила ее за плечи:

— Забудь об этом. Хорошего в этом ничего нет.

— Забуду, если... — совершенно без стеснения с хитрой улыбкой похлопала пальцем себя по губам. — Я заслужила?

Я вздыхаю, думая о том, какие будущие проблемы пробудила неосторожной шалостью.

— Заслужила. — признаю и честно воздаю награду.

За завтраком Иван возвращается к идее Занозы.

— Даже не думайте это исполнять. Во-первых, риск попасться всё-таки есть. Во-вторых, что нам это даст? Арина так и так не пойдет разгуливать в том виде. По всем документам она числится погибшей.

Настя задумалась ненадолго, а затем выдала братцу:

— А ты жениться на Арине хочешь или на Кулёме? — с самым важным видом оценивающе окинула меня взглядом. — Анечка у нас тоже, конечно, красотуля и лапочка, хоть и малолетка, но Арина — это бомба.

Мы обе рассмеялись, а Иван схватился за голову.

— Говорил, в жабу её надо было. — простонал отчаянно. — Сразу на вокзале.

— Не получается из меня жаба. — Заноза ехидно показала ему язык. — Только змеючка, при том страшно ядовитая. А ты зайка!

Бедный Ваня решил, что легче просто не отвечать ей. После завтрака разъезжаемся по тому же маршруту — Иван в свой универ, а мы...

— Только не говори, что ты решила сделать это. — Настя делает круглые глаза, видя мою хитрую ухмылку.

— Всё намного проще, подруга. — подмигиваю ей. — Это называется морок. Идёт себе дамочка и не подозревает, что она уже для всех вокруг точь в точь Арина Кольцова. Никакого риска и никакой беготни.

За пятнадцать минут два десятка "Арин" отправились с трёх перекрёстков в разные стороны. А мы, веселясь, поехали в офис к Жарких. Вот уж у кого утро не задалось — Андрей сидел мрачнее тучи за столом, за который, по его же словам, не садился полгода. И сидел он за компьютером, изучая на мониторе карту города. А точнее — точнёхонько наш маршрут, те самые три перекрестка. Он поднял на нас, а точнее на меня, тяжёлый взгляд.

— Ничего интересного по дороге не заметили?

Я покачала головой с таким видом, будто собралась с ней распрощаться методом самопроизвольного откручивания. Он осмотрел меня с головы до ног — я учла вчерашнюю ошибку: мохнатый свитер под горло, заправленный в грубый комбинезон, такие же грубые башмаки и кожаная куртка с заклёпками. Если на голову надеть болтающийся сейчас на локте чёрный глухой шлем с зеркальным стеклом впереди — не отличить от сотни байкеров, разъезжающих по городу. И попробуй в таком виде меня подловить, мстительно подумала про себя. Я попалась один раз, первый и последний. Его взгляд зацепился за зуб на грубой тёмной цепочке, который болтается у меня на груди. Тот самый зуб из моей лесной избушки, уж не знаю, каким образом оказавшийся в кармане только что придуманной брутальной косухи. Очень красиво вписался зубик в общий ансамбль. Если это акула, она должна была в длину затянуть не менее пяти метров, а если динозавр или дракон... Ну, даже не знаю. Наверняка, из тех, что подполковниками полиции закусывают после основного блюда.

С тяжким вздохом Андрей поворачивается к Насте:

— Ты со мной идёшь на обед в ресторан.

— А я тут с какого краю? — "сестрица" тычет с двух рук в меня указательными пальцами. — Это к ней.

Жарких ехидно кривится, не глядя в мою сторону:

— Я сказал, что со мной помощница будет, а не гопница.

— Байкерша. — хмыкает Настёна.

— Без разницы! — тот свирепеет. — В приличные места таких не пускают. Я не могу это тащить с собой на деловую встречу. А твоя задача молчать и запоминать всё, что говорится. Не обязательно даже улыбаться этим уродам. Ты идёшь, как мой партнёр, а не как украшение. Вот ещё почему идёшь именно ты.

— И с кем так горячо любимым мы обедаем? — Настя резко успокаивается.

— С Громовым, чёрт бы его побрал. Вчера он мне поручил найти Арину, а сегодня с утра ему поступило тринадцать звонков, о том, что её видели шатающейся по городу.

— У меня память плохая. — пищит Заноза. — Я могу что-то не то ляпнуть! Я не знаю ничего! Я бесполезная!

— Вот и хорошо. — хладнокровно отвечает этот гад. — Не будет жалко, если прибьют.

— Стоп! — вмешиваюсь, наступая на него. — Мне будет жалко. Я за сестру оторву голову и тебе, и Громову.

— Да ничего не будет с ней. — отмахивается, идя на попятную. — надо было это нытьё прекратить.

Настя утаскивает меня в другую комнату.

— Ариш, ну ты же за минуту можешь измениться.

— Угу. — хмыкаю. — И оставшиеся два часа объясняю Жарких, как у меня это получилось.

— Да чёрт с ним. — хнычет Заноза, — расскажем ему всё. Я боюсь.

Вот как с этим бороться? На стене, оказывается, есть зеркало. Подвожу Настю и всматриваюсь в её лицо через отражение, по которому пробегает знакомый золотистый блеск. Пододвигаю стул и усаживаю её.

— Начнем с волос. — запускаю пальцы в её лохматую стрижку, а она блаженно закрывает глаза.

Специально не тороплюсь — чем меньше останется времени, тем меньше шансов на новую истерику.

— Му-ур-р... — Заноза, не открывая глаз, счастливо улыбается. — я в раю.

Глава 9

— Открывай глаза. — командую, закончив с макияжем.

Мои манипуляции с лицом Насти сделали её на несколько лет старше и немного изящнее. Её обычно простоватое милое личико за счёт оттенков смотрится по-королевски при том, что практически незаметно, сколько потрачено сил. Именно сил, косметики я много не использовала, всё-таки, не вечерний макияж и не торжество. На голове вместо коротенькой белобрысой стрижки-вспышки пышное каре отливает золотом.

— Ого. И это я? — Настя тянется ко мне, а я быстро гашу её нежные порывы.

— Косметика настоящая, размажешь. — оглядываю её целиком. — С одёжками сложнее.

Направляю на неё свои раскрытые ладони и словно поглаживаю сквозь расстояние. Симпатичный джемпер с добрым детским рисунком и пышная юбка сменяются строгим тёмно-красным брючным костюмом с ажурными ботиночками на приличном каблуке.

— Вау! — от неожиданности она едва не падает.

На вопль из своего кабинета появляется Андрей. Он обходит Настю по кругу.

— Я бы сказал, перебор. — увидев, что девчонка сникла, исправился: — Я имел ввиду, что ты слишком хороша для того мероприятия, на которое мы собираемся. Ты прекрасна.

Настя расцвела, а когда он поймал её руку и поднёс её пальцы к губам, совсем растерялась.

— Андрей Львович, ты не забывай только, что она несовершеннолетняя. — ехидно шепчу ему на ухо.

— Изыди. — шепчет в ответ. — Не забуду. Она сейчас на Арину похожа.

Я скептически смотрю на своё творение.

— По-моему, не особо. Совершенно.

— Тебе не понять. — он усмехается. — Также шикарна.

Отправив их, подхожу к тому же зеркалу.

— Ну, что, дорогуша, давай теперь и со мной поработаем.

Зеркало с готовностью отзывается золотистой рябью. Легкомысленно пританцовывая, мурлычу простенький мотивчик. Вспоминаю, как Настя млела под моими прикосновениями и довольно прикрываю глаза. Потягиваюсь, делаю оборот и смотрю в зеркало — всё готово. Розовое платье- карандаш из тончайшей шерсти обтягивает меня, словно вторая кожа, совсем незаметно исчезая на запястьях и в меру вызывающем декольте, ни следа белья. Пожалуй, немного не по сезону.

Вспоминаю момент из любимого фильма "Тебе за меня стыдно? — Нет, мне за тебя холодно."

Хихикнула и снова посмотрелась в зеркало — вот так, с лёгкой короткой шубкой до талии будет в самый раз. Нет, слишком уж вычурно для легкомысленной малолетки — горностаевая шубка превращается в такую же короткую курточку с пушистым воротником. Подол платья удлиняется почти до пола, затем под моим взглядом укорачивается почти до колена. Поднимаюсь на носочки и на ногах оказываются высокие тонкие сапожки на невероятном каблуке. Вот теперь я довольна своим имиджем — в такой комплектации мозг даже опционально не предусмотрен заводскими настройками.

Пожалуй, Муру в это приключение я втягивать пока не буду, вызову такси. В последний момент передумываю, выходя, командую ей сопровождать меня на отдалении. Она ловко прилепляется наклейкой на заднем крыле, пока я со своими каблуками размещаясь в салоне.

Хм, в принципе у каждой девушки должна быть небольшая сумочка — чувствую, как моя метёлочка поощрительно откликается на мои мысли.. она ныряет мне в руки, как только открывается дверь. За моим такси останавливается тяжёлый Майбах, из него сначала выскакивает охранник. Короткий взгляд в ту сторону позволяет убедиться — наверняка именно с этими типами у Жарких встреча, один из сидящих на заднем сидении — Громов и вряд-ли это совпадение. Оставив курточку в гардеробе, прохожу в почти пустой зал.

Андрей сидит в одиночестве, значит, Настя в дамской комнате. Устремляюсь в том же направлении и ловлю её в объятия у самой двери. Секундное замешательство сменяет отчаянная радость.

— Я так трушу. — признаётся она. — Может, мне лучше пять капель для храбрости?

— Ты раньше пила хоть раз? — с иронией смотрю, как она качает головой, и повторяю этот жест. —Лучше не надо.

— Ну, я пошла. — вздыхает Заноза.

— Главное, больше молчи. — обнимаю её.

Выхожу, когда Настя уже сидит за столом, как и их с Андреем собеседники. Вот теперь Жарких сидит лицом ко мне. Мой гадкий босс узнаёт меня мгновенно и бесстыдно пялится на мой не менее бесстыдный наряд. Назло ему начинаю сильнее вилять бёдрами. Проходя мимо их столика, незаметно показываю ему язык и подмигиваю подруге. И почти тотчас же чувствую липкое внимание к своей персоне — прямо физически ощущаю тяжёлый взгляд на своём виляющем заду. Усаживаюсь боком за три столика от них. Расстояние не проблема — я слышу негромкий разговор, словно сижу с ними за столиком.

Андрей молча слушает, как и Громов, а Настя нарочито увлеклась салатом. Я вздрагиваю, узнав говорящего. Вот, по идее, тот тип, что пытался меня убить. Украдкой смотрю на Жарких — каково ему сидеть рядом с убийцей.

Похоже, я пропустила, что он говорил, отвечает ему теперь Андрей.

— Нет, господин Баттон, я не охранник, я сыскарь, опер. И, наработавшись на государство, не хочу больше ни на кого работать. Если вам понадобятся услуги детектива, всегда пожалуйста, моё агентство к вашим услугам.

— Вольному воля. — поднимаясь из-за стола восклицает тот и направляется к туалетам.

— Не замечал, чтобы у тебя хорошо шли дела. — Громов ехидно скривился, нагло рассматривая Занозу. — Не по карману, наверное, такие сотрудницы.

— До Арины ты тоже особо не ловил с неба звёзд. — спокойно парировал Андрей.

Тот сделал вид, что не услышал.

— Анастасия, переходите ко мне на работу, я буду платить вам в пять раз больше. — Он протянул ей руку ладонью вверх.

Она молча улыбнулась и покачала головой.

— В десять? — его лицо вытянулось от изумления. — Назовите сами сумму.

— Ну ты и скот. — Жарких покачал головой.

Громов, улыбаясь, написал несколько слов или цифр на салфетке и передал её Насте, она задумалась, а затем благосклонно улыбнулась. Он с видом победителя снова выставил ладонь, на которую тотчас упала скомканная салфетка.

— Вы и в трусах для важности пачки денег таскаете? — полным сочувствия голосом спросила Заноза.

Жарких захохотал, а Громов впился взглядом в улыбающуюся девчонку.

— Да как ты смеешь? Я тебя...

— Только попробуй. — тихо проговорил Андрей так, что тот шарахнулся от него.

Я допила остывший кофе и поднялась — спектакль окончен.

Одевая на ходу курточку, на выходе упёрлась в непроходимое препятствие — пузо того самого охранника, который так резво выскакивал первым из Майбаха. Теперь он загородил выход из ресторана, глядя на меня пустыми маленькими глазками.

— Мой босс просил вас дождаться его в его машине. — как робот, отчеканил без всяких эмоций.

— А кто твой босс? — игриво улыбаясь, я закусила губу, теребя в руках сумочку.

— Господин Баттон. Пройдёмте. — он попытался взять меня за локоть, но я ускользнула, протиснувшись к выходу, а затем сама быстро пошла прямо к Майбаху. У задней двери жеманно улыбнулась водителю, впустившему меня вовнутрь и развалилась на шикарном сидении.

— Ваш босс, наверное, очень крутой. — томно проворковала я, когда оба мордоворота оказались на передних сидениях. — Расскажите мне о нём.

— Не имеем права. — снова отчеканил робот.

Я капризно надула губы, выгибаясь всем телом, маняще провела рукой по груди и шее, через зеркало призывно улыбнулась обоим.

— Вот как? Тогда расскажите о вашей замечательной машине. — ткнула пальцем наугад. — это музыка?

— Нет, это навигатор. — на автомате ответил водитель.

Я засмеялась, словно пьяная.

— Ой, вы такие котики, прямо прелесть. — Протянув руки, погладила бритые затылки. — Надеюсь, ваш босс разрешит мне с вами поиграть.

Хи. Два упитанных котика, серый и полосатый, выглядывают из кучи тряпья. Я аккуратно вытащила прибор из крепления, а затем выскочила из машины. На прощание с улыбкой помахала котикам ручкой.

"Интересно получается." — подумала я, скрываясь в зарослях зелени. — Иван превращался и возвращался одетым, а вот Настя и эти охранники... Дело в прикосновении или ещё что-то?"

Баттон и Громов уже были у машины, не рискуя сильно высовываться, даже под магией отвода глаз, я только слушала: маты, звук пинка и истошный кошачий вопль. Мимо меня пробежал, удирая, серый кот. В конце концов Майбах завелся и уехал. Я оглянулась на ресторан, где на входе появился Андрей, удерживающий под руки пьяную Настёну.

— Когда успели? Я ж всего десять минут, как вас оставила. — покачала головой, глядя на "сестрицу".

— Ты лучше мне объясни, что сама творишь? — хмуро ответил сыщик.

— Вот. — отдаю ему прибор. — навигатор из Майбаха Батона.

— Ты — точно она. — оступился он на ступеньке так, что я еле успела поддержать обоих.

Я в отчаянии смотрела на эту парочку — как можно за десять минут надраться до свинячьего визга.

— Ладно, Занозе хватит на пробку наступить, но ты, матёрый мент? Как ты мог напиться?

— От злости... — Он вздохнул и уселся на ступеньки, оставив Настю висеть на мне, словно тряпочка.

***

Пьяная Заноза оказалась невероятно тяжёлой. Слава богу, Андрей оказался вменяем ровно настолько, чтобы больше не падать при самостоятельном передвижении. По его словам, после ухода Громова и Баттона Настька выпила залпом налитый ей в самом начале обеда бокал вина и погрузилась в уныние, доконав этим нашего горе-шефа, который и допил всю бутылку прямо из горла.

Кое-как я погрузила их в такси, а затем из последних сил притащила в офис. Жарких фиксирую в сидячем положении на краю дивана, а сладко спящую Настю укладываю на остальной части, положив её изящные ножки в элегантных ботинках ему на колени.

— Вроде всё. — чувствую, как пот течёт по моей спине, снимаю куртку и вешаю её на спинку стула.

— Ты Ведьма! — глухо ворчит Андрей за моей спиной.

Он сидит с открытыми глазами неподвижно, даже не моргает.

— Умеешь... Чтобы тебя... Хотели... — с трудом разбираю, что он бормочет.

— Спи уже, алкаш. — подвигаю его, опирая на подлокотник дивана.

Не ожидая подвоха, пропускаю момент, когда он обеими руками хватает меня и тянет к себе. Только не придавить Настьку — паническая мысль мешает сопротивляться и я оказываюсь лежащей на пьяном мужике. Чувствую его тяжёлые руки на своём практически голом заду. Он довольно скалится.

— А... Ты без... — Бумсь! — пригодился мотоциклетный шлем, тихо ждавший своего часа на широкой спинке дивана.

— Маньяк алкоголический. — с яростью шиплю, одновременно меняя резко опостылевшую личину и пытаясь выбраться из ослабевшей хватки. Его руки снова сжимаются, а глаза приоткрываются совсем чуть-чуть.

— Ты?! — на мгновение он трезвеет и отпускает меня, так и застыв с открытым ртом.

— Бамсь! — второй удар эхом проходит по комнате и отправляет его в нокаут.

Стоя посреди комнаты, оглядываю себя — упсь, оказывается, я личины спутала. Всё, теперь я опять Кулёма, вздыхаю с облегчением. Шорох с дивана заставляет быстро обернуться. Этот паразит таки опрокинулся и сейчас пытается умоститься, как на подушке, на тощей Настиной попке.

— Вот так и оставлю вас. — ехидно бормочу, глядя на безмятежно дрыхнущую "сестрёнку".

Представляю себе сцену пробуждения.

— Нет, это будет слишком для неокрепшей психики Занозы. — вздыхая, вызываю такси и начинаю выковыривать Настину задницу из цепких объятий, заранее смакуя, как я буду всё это объяснять Ивану и особенно его маме.

Иголочкой в сознании кольнуло — Мурочка заботливо напомнила, что всегда готова помочь.

— Нет, — смеюсь, таща на себе не желающую просыпаться пьянчужку, — мы с тобой ещё уроним её по дороге. Хватит с неё приключений.

Удивительный человек тётя Алла, Ванина мама — увидев бессвязно бормочущую тушку племянницы у меня под мышкой, первым делом кинулась мне помогать. Вдвоём мы быстро её раздели и определили в кровать, лишь после этого пришёл черёд вопросов.

— На пробку наступила. — сначала отшутилась я.

Тётя Алла покачала головой. Я с виноватым видом склонила голову.

— Я не уследила. По работе пришлось. Она первый раз попробовала вино, видно, а на вкус оно приятное, откуда же ей знать, что так развезёт с одного бокала.

Ванина мама с подозрением посмотрела на меня и я тут же, смеясь, замотала головой:

— Не, я не пила. Мне досталось только дрова возить. — кивнула в сторону комнаты, где дрыхла Настя.

Она улыбнулась:

— Ну пошли тогда, я тебя кормить буду.

Обед превратился в череду бесконечных вопросов. Я себя чувствовала, как на горячей сковородке, не зная, что и ответить, почему у меня проблемы с документами и почему я у Насти то Аня, то Арина. Появление Вани показалось мне счастливым избавлением, я бросилась ему навстречу и, лишь попав в его нежные объятия, вспомнила, что за нами с улыбкой наблюдает его мама.

— Попались. — одними губами произнес он, смеясь и целуя меня в щёку.

— Немножко. — почему-то покраснела я.

Если до этого меня пытались накормить за двоих — за себя и маленькую пьянь, что сейчас мирно отсыпалась в комнате, то теперь я попала за компанию, и, когда мы наконец выбрались из-за стола, мне казалось, что я похожа на Неуру. Совершенно обессилев, я даже на прикосновения Ивана слабо реагировала, спокойно валяясь головой на его коленях и рассказывая наши приключения — опять же, пропуская некоторые моменты. А он вовсю пользовался моментом. Узнав, как я смогла стащить навигатор из бандитской машины, он надулся и замкнулся.

— Можешь меня послать. — тихо говорю. — Только, не будь я такая, то мы бы и не встретились. Прошёл бы ты себе мимо. А я ведьма, должна всех изводить и провоцировать. Я и человеком, оказывается, была стервозной, а теперь у меня...

— Работа такая... — грустно закончил он за меня.

— Если захочешь, я тебе даже отворот сделаю. — вздыхаю.

— Я тебе сделаю... — ворчит. — А с Настькой я один воевать буду?

— Я хорошая... — раздался голос с соседней кровати. — А сегодня ещё и красивая... Была...

Настя горестно вздохнула.

— Ты всегда красивая. — пытается спорить с ней Иван.

Она без стеснения в одном белье выбирается из-под одеяла и перебирается к нам, повиснув на шее у брата.

— У меня самый лучший брат. — не дав ему опомниться, долго целует в губы, а затем шепчет: — Это за Аришку.

И пока он думает, как ответить, она успевает одарить вкусным поцелуем и меня.

— И сестра. Самая-самая.

— Иди одевайся, развратная. — находится Иван.

— Ха! — Заноза игнорирует его слова, продолжая валяться на нём рядом со мной. — То он разврата не видел. Я сама чуть слюной не подавилась.

Она, загоревшись, начинает меня тормошить.

— Покажи, покажи!

— Кого-то в банку пора. — Иван смеётся.

— А не получится из меня жаба. — Заноза показывает ему язык.

— Змеючкой посидишь.

Она повернула к нему полное печали лицо.

— Я согласна. — на наши удивлённые взгляды горестно всхлипнула. — Я там от тоски сама себя за хвост укушу... И умру.

Иван, глядя в глаза, которые вот-вот брызнут фонтанами слёз, растерянно застыл, а Настя, как в замедленном кино, стала подниматься. Отвернувшись от него, подморгнула мне и одними губами беззвучно прокричала:

— Показывай, показывай, показывай!

Снова с полным трагизма лицом посмотрела на брата и подошла к шкафу за одеждой. Я не выдержала и щёлкнула пальцами. Услышав возглас Ивана, она оглянулась и застыла.

— Чего уставился? — пробормотала и окинула себя взглядом — на ней было то самое розовое обтягивающее платье.

Хмыкнув, неспеша прошла к зеркалу, оценивающе посмотрела и разочарованно сообщила мне:

— Всё равно не то. Висит, словно на вешалке. На себе покажи.

Качаю головой, смеясь. Мой морок — моя стихия. И вот на лице девчушки проступает румянец, немного стрелочек и теней делают его выразительнее. Грудь двумя мячиками с острыми вершинами оттопыривает декольте, бёдра наливаются нежной округлостью. Глянув в зеркало, Заноза с триумфальным видом поворачивается к нам:

— Ну и как я вам?

— Слишком откровенно. — словно через силу произносит Иван. — но красиво.

— Ага. — соглашается Настя, краснея. — выгляжу и чувствую себя совсем голой.

— А так? — я загадочно улыбаюсь, а по всему платью проступают нежно-сиреневые цветы.

Глава 10

Сегодня я выехала одна. Насте не помогли никакие доводы и ухищрения, компания сейчас мне противопоказана, а точнее, она у меня есть — сегодня вся основная работа достанется моей дорогой Мурочке, а я так, бесплатное приложение, что-то вроде того же навигатора.

Вчерашний приборчик оказался полезным, мы втроём за вечер разобрали и изучили все маршруты и места стоянок Майбаха. Хмыкаю — чуть не оставила приборчик в офисе, лишь в самый последний момент, уже с пьяненькой и сонной Занозой на плече обшаривала карманы Жарких. Ему он вряд ли сегодня пригодится, да и вообще — сомневаюсь, что от единения чуда враждебной техники и дремучего мента, да ещё и с похмелья, будет толк. Насчёт похмелья — был бы в норме, наверное, перезвонил бы. И слава богу — я, в общем-то, сама пока не знаю, собираюсь ли с ним дальше работать. Сегодня он мне точно нафиг не нужен.

Сейчас мы с Мурой едем к месту, которое больше всего похоже на "порт приписки" Майбаха Батона — большой загородный дом на огромной закрытой территории.

Расстояния — не проблема, когда ты можешь взглянуть глазами любой птички или зверушки, да и собственные глазки без всякой оптики видят на десяток километров. Вчера в ресторане мне пригодился ведьминский слух. В принципе, нужды маячить перед носом у Жарких не было, я прекрасно всё услышала бы всё из любого места в зале, но очень уж хотелось его позлить, да и поддержать Настёну своим присутствием было не лишним.

На её поползновения выйти одной из дома пришлось наложить строжайший запрет — я прямым текстом объяснила ей, что вчера состоялся её дебют во взрослой жизни, она приобрела первого заклятого врага. Не помня ничего подробно из своего прошлого, тем не менее я точно знаю, что Громов не упустит возможность расквитаться за заслуженную насмешку. Интересно, что меня сподвигло с ним работать так долго и как я вообще выносила это самовлюблённое ничтожество? А ещё интереснее, как он терпел мои выходки — уж если с Жарких я обошлась так жестоко, то как должен был страдать этот недалёкий и крайне отвратный тип? Что меня связывало с ним нечто личное, не поверю.

Мура остановилась в тени раскидистого дерева на холме в километре от забора огораживающего территорию, на которой можно разместить целый городок. Дом теряется между деревьев вдалеке. Едва успеваю подумать — метёлочка принимает свой истинный облик и быстро поднимается, пряча нас в середине кроны. Листья несмотря на сезон, даже не начали облетать, только часть начинается зажигаться жёлтым и багровым, одним словом, с земли я совсем незаметна даже без всякого отвода глаз. Я перебираюсь на толстую ветку. Недовольство новой соседкой выражает серая ворона, устроившаяся тут же. Вот ты, птичка, мне и послужить, усмехаюсь про себя.

Мы с вороной играем в гляделки примерно минуту, после чего она взлетает и направляется в нужную мне сторону. В моём сознании появляется чёрно-белая картинка — то, что видит моя разведчица. Для начала я прошу птичку присесть на дерево у самого забора — тишина, совсем ничего интересного. Вдалеке у ворот будочка с единственным видимым охранником, близнецом моих вчерашних "котиков".

Подсказываю вороне, что развёрнутый хот-дог на окне будки вполне съедобен и птичка ловко умыкает снедь из-под носа у зазевавшегося охранника. Моё терпение и потраченное время, пока ворона разобралась с сосиской и половиной булки воздаются мне тем, что птичка гораздо охотнее выполняет мои команды. "Мы" набираем высоту и делаем круг над домом. Обнаруживаются ещё пара охранников, бродящих по территории, навес, под которым стоит пара авто, но Майбаха на территории нет. Неудачно я зашла. Объезжаем ещё несколько мест, а ближе к вечеру я направляю Муру снова к этой усадьбе. Ворона, завидев меня, сама спускается на землю, а я вспоминаю про несъеденный бутерброд, который мне вручила ещё утром Ванина мама. Щедро делюсь с новой подружкой, а затем мы делаем большой круг над домом — снова ничего интересного, за исключением Майбаха, который стоит у дома.

***

За неделю я объездила все маршруты из навигатора, кроме одного, самого дальнего, одиночной поездки в глухой район, где, в общем-то, практически ничего и не было, за исключением небольшого заброшенного посёлка. Если рассматривать эти поездки, как деловые, на чём настаивал Жарких, прорисовывалась примерная структура из предприятий и целых торговых сетей, так или иначе связанных с криминальной империей Баттона. Сыщик объявился по телефону на следующий день с извинениями и раскаянием. Он предложил всяческую помощь в систематизации собранной мной информации, с его опытом и знанием, как он говорил, каждой собаки в этом городе, работа здорово упростилась. Понимая, что "накосячил", он не настаивал на продолжении совместной работы и вообще был паинькой. И категорически отказался принимать обратно врученный мне телефон. За неделю я даже ни разу не появилась в его офисе, проводя всё активное время в седле, а вечера — с Иваном и Настей, анализируя собранную и подбрасываемую Андреем информацию.

Закончив с навигатором, я стала следить за перемещениями самого Баттона. И вот сегодня всё пошло не по плану. Когда Майбах Батона целеустремлённо вырвался из города, мне пришлось сбавить скорость и сильно отстать, не самая разумная идея — преследовать одинокую машину на пустынной дороге, которая, впрочем, ведёт только к одной известной мне точке — той самой, разведку которой я всё откладывала

Оглянувшись по сторонам, я скомандовала Муре оторваться от дороги и подняться повыше. Рассмеялась, представив себя со стороны — классика и модерн в одном флаконе, хрупкая девчонка в байкерском шлеме и заклёпках верхом на метле. Низкие серые облака клочьями позволяли периодически прятаться в их пелене, с неизменным отводом глаз я на их фоне и так была не особо заметна, а проваливаясь в них и снова появляясь, я наверняка выгляжу со стороны совсем чем-то не из этого мира. Тёмная точка на дороге с этого расстояния, кажется медлительной, почти неподвижной. В приступе эйфории я ускоряюсь до предела, буквально прожигая собой облака — и вот уже подо мной бескрайняя сплошная серая пена, а прямо впереди яркое солнце и чистое небо вокруг. Запоминаю эту картинку в течении пары минут, паря в полной неподвижности.

— Полетели, Мура, пасти наших баранов. — вздыхаю.

Точка Майбаха практически подо мной. Зависаю на самом краю плотного облака, наблюдая, и одновременно играю с маленькими потоками тумана, похожими на невесомое молоко, взмахами рук заставляю их кружиться и извиваться.

Целью Баттона оказывается одинокая постройка на краю посёлка, рядом с которой скучает одинокий заслуженный "Гелихант", красно-белый двухместный вертолет французского производства из тех времён, когда я ещё не родилась.

Нахожу в паре сотен метров для себя наблюдательный пункт, заросший заброшенный яблоневый сад, и помощника, любопытного хорька. Он вскачь несётся через поле и застаёт финал разговора.

— Час туда, час обратно. Максимум два часа там на земле. Так? — мужчина в спортивном костюме недовольно смотрит на Баттона, тот в ответ небрежно кивает.

— Пять. — на лице мужика явное желание, чтобы его просто оставили в покое.

Батон с кривой ухмылкой соглашается и пилот пожимает плечами, а затем поворачивается к вертолёту.

— Десять минут. — бросает он через плечо, не ожидая ответа.

В самом деле через десять минут вертушка отрывается от земли. Когда он превращается в большую точку на горизонте, Мурочка устремляется следом. Благо, почти сразу начинается лес, и моя умница-метёлочка выбирает путь над самыми кронами, а то и между ними, поскрипывая от натуги — металлический старичок оказывается довольно-таки быстрым. Лес и затем болота — вот и всё, что есть внизу. Что же могло понадобиться в такой глуши бандиту такого масштаба?

На краю большого болота просвет, большая поляна, а на ней ветхие постройки явно не жилые —великоваты для изб, которые тоже присутствуют неподалёку в сторонке.

Даже не берусь угадать, сколько лет этим зданиям. Сто, двести? Вертолет резко идёт на снижение, похоже, он достиг своей цели. Мы с Мурой скрываемся в густых зарослях самых высоких крон. Здесь тоже быстро находится помощник — небольшая птичка, упорно пытавшаяся выковырять из-под коры дерева толстую гусеницу. Я засыпаю ей крошек — и вот гусеница спасена, а довольная пташка направляется в сторону вертолета.

Баттон, не торопясь, выбирается, осторожно выбирает, куда ступать. Всё усеяно обломками гнилой древесины, нечастыми островками травы и земляными кочками. Вот он тихо шипит, когда из-под его ног брызгает жидкая грязь. Он оглядывается вокруг — явно кого-то ждёт.

Фигуру на другой стороне заброшенного посёлка я обнаружила первой. Знакомый нафталиново-готический типаж, хотя, признаю, сейчас Фрай выглядит куда более прилично — такая себе ледя в глубоком трауре. Естественно, не ведьминское это дело ножками по болоту топать, она медленно парит всего в полуметре от поверхности в сторону Баттона в явном ожидании, пока он её заметит. Тот, приметив её, ускоряется в той мере, насколько это возможно, сохраняя брезгливую щепетильность.

Моя птичка прячется поодаль в остатках крыши одного из домов.

— И так, мой дорогой Себастьян, раз вы здесь, я так понимаю, вы приняли моё предложение? — в её понимании это было милой улыбкой.

— Да. — Баттона подобные мелочи не волновали, он даже не пытался изображать любезность. — Вы сказали, что наше сотрудничество окажется для меня полезно. Хотелось бы узнать подробности.

— Я предлагаю вам в этом месте открыть завод по производству удобрений, а под его прикрытием вы можете делать всё, что вам заблагорассудится.

— Удобрений? — Баттон хмыкнул. — Я похож на того, кто занимается производством удобрений?

— Меня даже больше устроит, если вы размахнётесь на фармацевтический или химический комбинат. — чёрная дамочка притворно захохотала. — Я предложила то, что требует меньших побочных затрат.

— Точно не химия и не фармацевтический -— Баттон скривился и закрылся от неё руками. — Системы очистки будут стоить дороже, чем само производство.

— Нет! — Фрай истерично взвизгнула. — Никаких систем. Только одна видимость. Это моё условие.

На физиономии бандита застыло выражение удивления.

— Да. — Фрай взяла себя в руки. — Твоя задача — отравить этот лес. Именно на это я дам вам столько денег, сколько понадобится, и всяческую поддержку и защиту.

— Защиту? — он ухмыляется.

— Защиту. — подтверждает она, даже не пытаясь ничего объяснять.

Рядом с моей птичкой послышался какой-то шорох, а затем я на мгновение ослепла и оглохла… Нету моей маленькой разведчицы больше… и сдохла она очень быстро и внезапно, хоть не мучилась, бедная. Зажмуриваюсь и затем раскрываю широко глаза, чтобы "включить" ведьминское зрение — кажется, я чудом успеваю, крупная чёрная тень уже несётся на полпути ко мне.

Даже не видела таких огромных сов — её размах крыльев вдвое больше моей Муры, а сама она весит, наверное, не меньше меня, магией от неё разит больше, чем от всех трёх образин из Чёрного ковена на холме, вместе взятых. Я успеваю запрыгнуть на метёлку, когда сова с вламывается в крону дерева. Полностью доверяюсь Муре и она меня не подводит — едва почувствовав мой вес, просто проваливается вниз. Преодолев с ускорением половину расстояния до земли, моя метёлочка выравнивает полёт и устремляется в самую чащу, сильно петляя между деревьями.

— Так, это начинает меня сильно раздражать. — шиплю сквозь зубы, стараясь при этом уворачиваться от хлещущих меня веток. — Пора взять у моих новых подружек пару уроков по поджариванию на лету всякой магической пернатой гадости. И не только…

Резкий рывок в сторону, я спиной ощущаю порыв ветра от крыльев преследующей нас твари. В этот раз она промахнулась, влетев в какой-то куст, и немного отстала, но неприятным стало открытие, что эта пернатая гадина летает, возможно, быстрее, чем может выжать из себя Мура. Но в сообразительности и ловкости моя метёлочка точно лучшая!

Теперь мы летим всего в нескольких метрах над землёй, постоянно меняя направление. Я даже не пытаюсь понять, куда меня уносит Мурочка — сейчас важно оторваться от совы, сбежать или спрятаться, сбить со следа… А потом я с ней рассчитаюсь за бедную птичку. И что по-настоящему странно — я почему-то спокойна, никакой паники. Я просто всем телом практически улеглась на метлу и не мешаю ей спасать наши шкурки. А ещё я чувствую, как меня наполняет сила по мере того, как мы улетаем всё дальше от заброшенного посёлка.

В какой-то момент по поведению моей умницы я понимаю, что нас больше никто не преследует — Мура прекращает вилять и даже немного сбрасывает скорость. Мы продолжаем лететь теперь практически по прямой, всё также вглубь леса. Меня охватывает странная радость, когда я догадываюсь:

— Ты домой меня везёшь, моя хорошая? — где-то в моих мыслях метёлочка довольно подтверждает моё предположение.

А через какой-то десяток минут я узнаю очертания моей родной рощицы, возвышающейся над остальным лесом. Ещё пара минут — и мы опускаемся на полянку прямо перед избушкой. Вот откуда веяло силой, которую я почувствовала в полёте — теперь она окутала меня так, что я, уверена, разорвала бы поганую птицу голыми руками.

Снова иголочкой в моём мозгу шевельнулась чужая мысль — руки марать вовсе не обязательно. И сразу за этим появилось знание, как защититься от подобных тварей, как стать невидимой для них и при необходимости сотворить из подобной пташки жареного цыплёнка… Или замороженную тушку.

Обращаю внимание, что ступа, самостоятельно вернувшаяся после расставания с нами, заботливо спрятана под навесом у входа.Сила силой, но едва я ступила на землю, сразу почувствовала, насколько устала. Лишь посидев недолго на порожке, вошла в дом. Там всё было так, словно я его покинула лишь этим утром. Если снаружи меня не покидало ощущение, что чьи-то заботливые руки присматривали за домом, то внутри "моей крепости" точно ни одна душа не бывала с момента моего ухода.

Самое время присесть и подумать. В этот раз зеркало появилось в ту же секунду, стоило лишь вспомнить о нём. Вроде и просить особо не нужно, оно понимает, что мне нужно — я вижу в нём заброшенный посёлок и взлетающий вертолёт, больше ничего интересного, и уж точно ни следа Фрай…

— Покажи мне эту чёрную дрянь. — прошу вслух.

Зеркало темнеет, покрывается пятнами, а затем словно отдаёт мне боль от тщетной натуги выполнить мою просьбу.

— Она чувствует попытки увидеть её и как-то противодействует тебе? — гладкая поверхность светлеет в ответ и словно теплеет в знак подтверждения.

— А поговорить с Неурой или Илис я могу с твоей помощью? — снова получаю волну тепла в ответ. — Лучше с Неурой.

Добродушная толстушка отозвалась очень быстро. В этот раз она была одета куда приличнее и находилась, похоже, на открытой террасе какого-то кафе.

— Привет, лесная. — она достала из сумочки маленькое зеркальце. — Вот теперь я тебя вижу. Если я правильно поняла, ты в своей хижине? В доме Ялги?

— Да. — я рассмеялась. — Моя метёлка сама выбирала дорогу, когда мне пришлось давать дёру от бешеной совы, которую натравила на меня Фрай.

— Где ты уже успела схлестнуться с ней? — Неура удивлённо подняла бровь. — Или тебя угораздило сцепиться со всей троицей? Хотя навряд ли ты бы пережила такую потасовку. Тебе ещё стоит многому подучиться прежде, чем связываться с тварями из ковена.

— Ну, кое-с-чем я разобралась с помощью избушки, но насчёт поучиться я не против. — кивнула я. — Было бы, у кого.

Глава 11

Час разговора с Неурой, почти два часа пути — домой я попадаю довольно поздно. Мура, чувствуя мою усталость, не особо налегала на скорость, а больше заботилась о скрытности, а затем, превратившись на трассе в мотоцикл, бережно везла меня в город. Погружённая в собственные мысли, я и не заметила особо, когда мы замерли у подъезда.

— Пропажа нашлась. — голос Занозы вывел меня из ступора. — Ты обещал её отшлёпать.

Меня просто молча стащили с байка и сгребли в охапку сильные руки. Иван замер, прижав меня к себе.

— Насчёт отшлёпать можете не утруждаться, за вас уже с этим справились. — я тихо вздохнула, даже не пытаясь сопротивляться. — И ещё у меня плохие новости.

Протестовать я начала, когда Ванька собрался меня на руках нести домой:

— Э, я вообще-то живая ещё, и ноги целые, сама могу идти.

— Так у тебя и жопень целая, можно шлёпать. — Настька легонько хлопнула меня по заду. — Мы волновались, вообще-то.

— Куда ты уже влипла? — Иван поставил меня на землю. — Полдня с тобой не было связи.

— Избушку свою проведывала. — улыбнулась ему. — И кое-что узнала.

Все дальнейшие разговоры были отложены на время после ужина. Только заговорили о еде — живот предательски заурчал и требовательно заныл. Наевшись, я с наслаждением завалилась на кровать.

— Я проследила за Баттоном и увидела, как он посреди леса разговаривал с ведьмой из Чёрного ковена.

— Что может общего быть у бандита и шизанутой ведьмы? — Настя удивлённо уставилась на меня.

— Сделка. — я подождала, пока мои собеседники осмыслят сказанное. — Она предложила ему деньги, содействие и защиту.

— Защиту? Батону? — Иван хмыкнул. — От кого?

— Угадай. — я состроила самую невинную мордашку.

— Прям ангелочек. — Настя рассмеялась. — Если от тебя, она, мне кажется, погорячилась.

— Ладно, шутки в сторону. — махнула я рукой. — На самом деле во всех этих вариантах, которые я услышала, общее только то, что всё это грязные производства, требующие много усилий по сохранению экологии. А Фрай прямым текстом заявила, что её цель — именно эта грязь, никакой очистки, все отходы вываливать в природу. Она хочет отравить лес. Убить мой лес!

— Мы теперь знаем об этом. — Иван пожал плечами. — Первая же проверка прикроет это безобразие.

— Проверяющие увидят только то, что она захочет. Отвести глаза — самый простой для ведьмы навык. Гораздо сложнее распознать, что тебя пытаются обмануть. То же самое касается всего, что Баттон захочет творить под прикрытием легального бизнеса.

— Например? — Заноза удивлённо захлопала ресницами.

— Начиная с палёной водки и вплоть до наркотиков. — вздохнул Иван. — Что угодно. И всё это у чёрта на куличках, где и людей нет. А это значит, что врасплох их будет застать практически невозможно. Да ещё и этот ведьминский отвод глаз.

— А чем лес помешал этой злюке? — Настя задумчиво сморщилась. — Это прямо связано с тобой?

— Думаю, да. — я кивнула. — Если помнишь, они все меня упорно называли Лесной. Я не понимала, какая связь, почему именно Лесная. Ведь, если разобраться, я и в городе неплохо баловалась со своими силами… Только сегодня, когда драпала от совы, я почувствовала, как по мере приближения к избушке меня начала наполнять сила. А уж лес тому причиной или мой домишко — точно не скажу. Неура говорит, что моя сила идёт от этого леса. А тёмные свою силу берут от того, что мертво. Им по силам некромантия, а воздействие их буквально душит всё живое.

— Некромантия? — глаза Настёны округлились. — Это зомби, что ли?

— И не только. — вздохнула я. — Всевозможная нечисть, зараза и прочие гадости.

Зазвонил телефон.

— Это кого ещё принесло? — проворчала я, зная ответ заранее — вариант был только один.

— Привет. Это Жарких. — хмыкает в трубку. — Надо встретиться. Срочно.

— Ты на часы смотрел? — ошарашенно соображаю, что ему от меня могло понадобиться.

— Утром может быть поздно. — вздыхает. — Я могу сам подъехать через двадцать минут. И хорошо бы, чтобы при разговоре присутствовали Настя и твой парень.

— Непременно. — фыркаю в ответ и он тотчас отключается.

— Вот гад. — тихо рычу. — И адрес не спросил. Даже не стесняется того, что он за нами шпионил.

***

— Мдя! — Настя в своём репертуаре реагирует на то, как Андрей раскладывает на полу потрёпанную бумажную карту. — Хорошо, хоть бумажная, а не на овечьей шкуре.

Он безошибочно тычет пальцем в заброшенный лесной посёлок на краю болота.

— Знаете, что это? — обводит нас взглядом. — По глазам вижу, что знаете. Новая зона интересов, так скажем, одного иностранного инвестора. Сегодня в районное земельное управление были поданы заявки на этот участок и на разрешение проведения дороги к нему.

— Оперативно. — со вздохом констатирует Иван.

— Заявка может быть рассмотрена уже завтра, если только… — Жарких поворачивает голову к Ване, — к утру не появится конкурент на этот участок.

— Конкурент? — парень хмыкнул. — Этот посёлок простоял не меньше сотни лет, никому не нужный. А ты хочешь, чтобы я нашёл за одну ночь, кто захочет его купить?

— Не купить. — детектив покачал головой. — Купить его не может никто — заповедная зона. Самый максимум — долгосрочная аренда. Речь может идти о природоохранном или культурном проекте, научном интересе… Что угодно, но не голая коммерция. Только так мы через областную власть сможем блокировать выделение земли Баттону.

— Теперь понятно, зачем тебе я понадобился. — Иван вздохнул. — За одну ночь?.. Нереально.

— С ней, — Андрей кивнул на Настю, — реально.

— Это не твоя идея. — пристально смотрю ему в глаза. — С чего вдруг такой… своевременный интерес?

Он улыбается:

— Есть у нас общие знакомые. — на мой безмолвный вопрос во взгляде смеётся: — На первый взгляд безобидная неунывающая толстушка. Понимаешь, о ком я?

Я с трудом возвращаю на место отвисшую челюсть. Что может связывать Неуру и этого алкаша-неудачника?

— Я долго воспринимал её, как обычного информатора — болтливая тётка, то из коммунальных служб, то из неугомонных активистов. — Жарких хитро прищуривается. — И лишь спустя время понял, что она манипулировала мной не хуже тебя. Только без вредительства и всегда вроде как случайно с её помощью город становился чище.

— И давно ты с ней знаком? — хмыкаю.

— Лет двадцать с гаком. — он задумался. — Я ещё только начинающим опером был. А сегодня она впервые сама притопала в наш офис и буквально приказала связаться с тобой. Карта её, кстати.

— Понятно. — я задумчиво понаблюдала за засевшими перед ноутбуком Иваном и Занозой. — Сколько у нас времени?

— Чем раньше, тем лучше. — Андрей вздохнул. — Думаю, крайний срок, чтобы не опоздать — до обеда. В смысле, документы должны быть уже там до обеда.

— Что там всё-таки находится? — не выдерживает он затянувшегося молчания, вырвав меня из моих размышлений.

— Почти ничего. — рассеянно отвечаю. — Несколько построек как бы не позапрошлого века. Лесопилка, дома и что-то, похожее на склады. Это не важно. Важно само место и то, что вокруг.

— И что там вокруг, кроме леса и болот? — он скептически хмыкает.

— Ничего. — слегка пожимаю плечами. — Лес и болота.

— Ты меня бесишь. — тихо рычит. — Объясни нормально, что там такого важного. Нюра сказала, что Батон ни в коем случае не должен получить эту землю.

— Не могу. — невольно улыбаюсь.

— А если я разделю вопрос? — Андрей сердито сопит, заметив мою улыбку. —Зачем эта земля Батону, я могу представить — своеобразная крепость, где можно обделывать любые дела, не боясь, что неожиданно в любой момент к нему нагрянут. Почему так далеко?

— А это не он решает. — вздыхаю, чувствуя, что разговор поворачивает в опасное русло. — У него есть партнёр.

— Партнёр? — он фыркает. — Не его случай. Он просто подминает всех под себя. Использует… Отбирает… А честное и равное партнёрство — точно не про него.

— В данном случае я скорее бы сказала, что его используют. Причём для очень грязной работы.

Теперь его хмыканье звучит озадаченно, а не пренебрежительно, как раньше.

— Кто же рискнул его так поиметь? — он недоверчиво усмехнулся. — Кто-то очень сильно рисковый, чтобы использовать такого типа втёмную…

Качаю головой, прерывая его.

— Не втёмную. Он сознательно лезет во всё это. Только не до конца понимает, с чем и с кем ему придётся иметь дело.

— Почему-то мне кажется, что в этом деле у тебя есть свой личный интерес. — Жарких вздыхает. — И тебя совсем не смущает перспектива схлестнуться с этим типом.

— Смущает. — ворчу себе под нос. — Наверняка без жертв не обойдётся.

Ловлю его недоумённый взгляд. Не расслышал — и хорошо, твои проблемы.

— Не приближайся к нему одна даже на километр. — выдаёт после долгой паузы Андрей. — Он полный отморозок.

Я удивлённо смотрю на него — сам он старательно отворачивает взгляд и сопит сердито.

— И прекращай маячить на своём байке возле его гадюшников. Примелькалась уже. — он резко поднимается. — Всё, я пошёл. Не буду мешать.

Кивает Насте и Ивану и молча идёт к двери, также молча обувается, уже в дверях оборачивается с явным желанием что-то сказать, но в конечном итоге лишь кивает и быстро уходит. Вернувшись в комнату, ловлю ироничный взгляд Занозы.

— Кое-что нашли. — сообщает Иван. — Мой универ ищет место под экологический лагерь. — вздыхает. — Только за утро мы ничерта не успеем согласовать и подписать.

Тихо скрипит виброзвонком мой телефон, сообщая о получении новой смски.

"Утром зайду. Должен быть хотя бы черновик без подписей. Остальное мои проблемы."

С усмешкой показываю Ивану сообщение.

— Ну ладно. — хмыкает. — Будет ему черновик.

— Угу. — ворчит Настя. — Сам небось спать ушёл. А нам возись до утра.

— Так. — Иван отрывается от ноутбука. — Нечего всем сидеть до утра. Я сделаю, а вы спать ложитесь.

Он забирает ноут и топает к себе.

— А ты заметила, что наш сыщик слегка не в себе? — Настя тихо хихикает, когда мы остаёмся в комнате одни. — И вообще, с чего это вдруг его так зацепило?

***

Андрей Жарких сам не знал, куда сейчас направлялся. Просто гулял, ответил бы он, спроси его кто-нибудь. В голове сидела одна мысль — как?..

— Она не может быть Ариной Кольцовой! — твердил он шёпотом.

Только сколько бы он это не повторял, убедить себя не мог. Никогда не жаловался на галлюцинации и не верил во всякую потустороннюю ересь. Даже здорово набравшись алкоголем, не терял память и не ловил белочку — никаких глюков и чертей.

Тогда, после встречи с Батоном и Громовым, он точно помнит — видел Арину. Наутро, проспавшись, легко сопоставил свежую шишку на голове и валяющийся на полу мотоциклетный шлем. Тоже вполне в духе Кольцовой. Как и самоуверенность, некоторые движения и манера речи.

Только вот не могла эта юная девчонка быть Ариной. Он всматривался в её лицо — никаких признаков пластических операций, подтяжек и всего такого, что могло заставить взрослую женщину выглядеть, как подросток... Ладно, почти, как подросток... И опять же — то странное видение. Он редко надирался до такого состояния, да и тогда был весьма далёк от собственных рекордов по количеству выпитого.

Всё когда-нибудь случается в первый раз, успокаивал он сам себя. В том числе и белочка рано или поздно приходит к каждому, кто не в меру прикладывается к бутылке. Только вот нихрена не помогал этот долбаный аутотренинг — он-то знал что, точнее, кого он видел перед собой в короткое мгновение перед тем, как отключился от удара по голове.

Он ухмыльнулся, подумав о том, что, пожалуй, Кольцова — самый близкий в его жизни сейчас человек. Нет, упаси Господи, он не влюблён! Но... Не хотеть её было невозможно, а хотеть бесполезно — это знали все. Она сама могла провоцировать это желание, манить и многое обещать единственным взглядом, но результат был всегда один.

А посему попытки соблазнить её, добиться — это стало своего рода спортивным интересом для многих, с немалой долей азарта. В том случае, который он так и не смог научиться вспоминать спокойно, он ведь тоже поддался этому азарту, запросив с неё непомерную цену за в общем-то пустяковую услугу. Тем более, она, как адвокат, имела право потребовать у него информацию. А он поступил, как мудак, за что и жестоко поплатился. Поделом...

Когда пропала племянница, а он не смог ничего сделать, сестра порвала все отношения. Даже после того, как осудили Батона, ничего не изменилось. Своя семья у Жарких была когда-то очень давно и недолго — жене быстро надоело вечное ожидание практически живущего на работе мужа, тогда ещё молодого опера-старлея. Он не уверен даже, что узнает в толпе бывшую супругу, так давно они не виделись. Да и не вспоминал о ней он очень давно.

Другое дело — эта Арина, которая не покидала его мысли с того самого момента, как он увидел дымящиеся ошмётки её автомобиля. Опять же, она сделала его работу, то, что не смог сделать он со всем своим следственным отделом — раскрыла дело об исчезновении девчонок, в том числе и племяшки Андрея... А он допустил, что её именно за это убили.

Это увеличивало его долг перед ней до... Он задумался. Его жизнь в последние восемь месяцев частенько казалась ему бессмысленной.

Впереди показалась тройка парней, идущих навстречу. Хорошо подпитые и весёлые, они без проблем разминулись с Жарких, зато прицепились к идущей позади девчонке.

— Красавица, пойдём с нами.

— Если вы не заметили, нам не по пути. — она вырвала руку, которую схватил один из парней.

— Да ладно. — второй обхватил её за плечи, пытаясь развернуть в обратную сторону. — Пошли с нами, не пожалеешь. Будет весело.

— Я тороплюсь. — она всё ещё пыталась не накалять обстановку.

Ещё один обхватил девчонку за талию, заставляя сделать несколько шагов в нужном им направлении.

— Пусти! — взвизгнула она.

Андрей остановился, развернулся и стал наблюдать. Один из парней схватил девчонку за задницу. Терпение у девчонки на этом закончилось. Нахал буквально отлетел от звонкой оплеухи.

— Ребята, шли бы вы своей дорогой. — На вид пигалица пигалицей, но боевая — девчонка вывернулась из рук другого парня и подняла ручки, приняв боевую стойку.

— Ты чо, чикса, рамсы попутала? — отоваренный попёр на неё и тут же рухнул от удара ногой в колено.

Приятель пострадавшего зашёл в это время ей за спину и обхватил её руками, а второй подскочил, хватая рукой за горло.

— Теперь ты точно пойдёшь с нами. — проверещал, поднимаясь, первый. — Извиняться будешь.

Девчонка замерла, не имея возможности вырваться из захвата. Андрей молча направился в их сторону.

— Придётся долго извиняться. — осклабился тот, который держал девчонку в кольце своих рук.

Похабная улыбка с его лица сразу сошла — он увидел направляющегося к ним Жарких. Резкую перемену заметили приятели, развернулись навстречу детективу.

— Мужик, иди, куда шёл. — самый крупный выступил вперёд.

— Вот я и иду. — Андрей усмехнулся и кивнул на девчонку. — За ней иду. А вам лучше исчезнуть, пока можете.

— Да ты чё? — парень замахнулся кулаком, но детектив слегка отклонился, уходя с линии удара.

Пошатнувшегося противника Андрей быстро ткнул пальцами в болевую точку между шеей и ключицей, тот с воплем рухнул. Заметив, что второй, тот самый, что получил оплеуху от девчонки, сунул в карман руку, резко ударил ногой по этому карману и сразу же раскрытой ладонью в грудь. Парень рухнул навзничь буквально под ноги девчонке и остававшемуся на ногах приятелю. Тот, отпустив девчонку, отпрыгнул назад.

— Всё, всё. — он выставил вперёд руки. — Мы всё поняли.

— Забирай своих придурков и валите с глаз. — Жарких бегло взглянул на него и повернулся к девушке. — Нам вроде в одну сторону? Могу провести.

Девчонка, не раздумывая, пошла вперёд. Андрей, хмыкнув, пошёл немного позади, но она немного сбавила темп, сравнявшись со спасителем.

Глава 12

Мона пожимает плечами и отходит в сторону.

— Да вижу я всё. — Неура устало вздыхает. — Вижу, что в теории она — полный ноль.

— Я бы сказала, абсолютный. — хмыкает Илис.

Эти трое решили, что мне стоит хоть немного набраться понимания, что я делаю и как это всё работает. Неура просто позвонила мне утром по телефону и сказала, что они будут меня ждать возле моей избушки. Даже первый урок, можно сказать, я усвоила — смогла включить трёх ведьм в круг доверенных лиц защитной системы дома. Правда, и тут Мона была недовольна.

— Ты открыла свой дом без всяких ограничений и условий трём ведьмам. — с улыбкой пояснила Илис. — Так не делается. Теперь любая из нас сюда может попасть, когда захочет. И вольна распоряжаться, как пожелает.

— Почему так нельзя, — не задумываясь, спросила я, — если я вам доверяю?

— Ты нас видишь второй раз. — Неура усмехнулась. — Только что ты открыла нам "святая святых" любой ведьмы: все тайны, которые могла хранить Ялга, знания, источники силы и оружие. Стань любая из нас твоим врагом — ты окажешься в очень незавидном положении.

— Я пожалею об этом? — с самой невинной улыбочкой обвожу взглядом всех троих.

Илис с ходу понимает меня и с усмешкой качает головой. Мона по-прежнему смотрит на меня с упрёком, но почему-то мне кажется, что уголок её губ незаметно вздрагивает, приподнявшись на мгновение.

— Мы все клянёмся не причинить тебе вреда и не использовать твоё доверие. — Неура подняла руки ладонями кверху и из них тотчас устремились прозрачные потоки розового свечения, переплетаясь над ней в своеобразный жгут.

Илис выставила вперёд ладонь, из которой побежал ручеёк сиреневого света. Мона просто взмахнула рукой и в общий узор вделась нить, которая мне показалась вначале чёрной, лишь потом я поняла, когда более светлые лучи подчеркнули синеву этой энергии — цвет самой глубокой ночи. Практически не задумываясь, я протянула руку в сторону светящегося столба, из моей ладони устремился яркий зелёный поток, который вплёлся в общий рисунок. А затем над головой у Неуры словно расцвёл гигантский цветок из трёх лепестков, каждый из которых протянулся к одной из нас и буквально впитался в тела. Сама Неура поглотила оставшееся основание.

— Ты на нас дурно влияешь. — она всё ещё не сходила с места, когда погасли последние отблески.

Я не поверила своим ушам.

— Я? На вас?... — испуганно вытаращила глаза.

— Я только что тебе напоминала, что мы знакомы всего-то пару дней... — угрюмое выражение её лица сменилось привычной улыбкой. — И тут же я сама подписываюсь тебе в союзники.

— Этот ритуал?.. — начинаю понимать.

— Что-то вроде дружеской клятвы. — Илис рассмеялась. — Даже больше того. Смотри.

Она взмахом руки отправила в меня какое-то призрачное копьё. Я даже испугаться толком не успела, как оно врезалось в меня, разбившись на мельчайшие брызги.

— Видишь, никакого вреда. — она подошла ко мне. — Теперь мы не можем навредить друг другу.

— Зато довести до инфаркта — это пожалуйста. — мой голос наконец-то ко мне вернулся. — Я вот совсем не была готова.

— Вот то-то и оно. — услышала я незнакомый приятный голос. — Теперь нам сложнее будет тебя учить.

Я с удивлением обернулась к Моне.

— Да, это я. — она не открывала рта, но постучала пальцем себя по лбу. — Мой голос ты слышишь в своей голове.

— Телепатия? — я растерянно спросила вслух.

— Мы называем это мыслесвязью. — Неура подошла ко мне. — Ты должна сконцентрироваться на собеседнике и скорее всего сама сможешь передать любую мысль, будь то текст или образ. Все мы достаточно чувствительны, так что по идее, как минимум, ты сможешь пообщаться таким образом с любой ведьмой.

"Попробуем." — я усмехнулась, пристально глядя в глаза Моне.

Она кивнула ободряюще.

— Мона права, учить тебя будет сложнее. — Неура вздохнула. — Атаковать тебя мы все трое не можем, а ты, не чувствуя опасности, не научишься использовать свои собственные силы в полной мере.

"А других способов, кроме как мутузить меня с нешуточной опасностью для моей тушки, вы не знаете?" — я хмыкнула, тренируясь заодно в мыслесвязи. — "Ну теория, что там ещё?"

"Будет тебе и теория." — толстушка задумалась. — "А там что-то придумаем. Думаю, Алкис и Лета не откажутся погонять тебя в благих целях."

"Валем." — услышала я голос Моны.

"Это что?" — обернулась я к ней.

— Кто. — ответила мне вслух Неура. — "Ведьмак, который живёт в этом городе."

"Ведьмак?!" — я изумлённо расширила глаза. — "Мужчина?"

— Редко, но бывает и так. — она усмехнулась. — Мужики меньше предрасположены к манипуляциям с Силой, но бывают исключения. Чаще они становятся нашими защитниками, витязями. Этот Валем — сильный маг, но не очень, как боец. Он специализируется на иллюзиях и телепатии, таких мы называем мозгокрутами.

— Маг-медиум Велимир? — откуда-то пришло смутное воспоминание.

— Он самый. — Неура рассмеялась. — Из всей городской своры шарлатанов он один владеет магией. Боевик он слабый, но разносторонний. То, что надо для тренировочного спарринга.

— А он меня не прибьёт? — осторожно поинтересовалась я, вздыхая.

— Я больше бы волновалась о том, чтобы ты его не угробила. — продолжила хохотать ведьма. — Он, хоть и не силён, но боец опытный, силу контролирует хорошо. А вот на что ты способна, мы пока даже представить не можем. Так что мы с Моной будем страховать его в таком случае.

Мой взгляд упал на огромное дерево невдалеке. Какое-то чувство непонятное — словно тепло оттуда пошло в мою сторону.

— Почему именно Лесная? — я протянула руку к ветке небольшого куста и та выгнулась мне навстречу.

— Догадалась? — Неура усмехнулась. — Твоя сила идёт из леса, от природы. Ты лучше других можешь управлять растениями и животными. Не пробовала?

— Немного. — я скромно потупилась. — получилось даже видеть глазами пташки, которую направила в нужную сторону. Только когда эту пташку убила сова чёрной гадины, мне неслабо досталось.

— Сова Фрай — совершенно другой уровень. — Илис скривилась. — Что-то типа фамильяра, только слишком уж она послушна и бесстрашна для питомца. А ещё от неё жутко воняет мертвечиной.

Я задумалась, вспоминая, какой ужас испытала, столкнувшись с этим пернатым чудовищем.

— Зомби?

— Типа того. Убийца — так называет её сама Фрай — точно не жива. — Неура вздохнула. — Её никто не может засечь заблаговременно. Думаю, не смогла бы даже Ялга, которая чувствовала любую самую мелкую зверушку вокруг себя. Хотя...

Она внимательно посмотрела на меня.

— Накачай этот куст силой. — указала на тот самый побег, что отреагировал на мою руку. — Сможешь заставить его ускорить свой рост?

Толком не понимая и почти ничего не чувствуя, снова протягиваю ладони к тонким ветвям. Мои веки опускаются, прикрыв глаза. Я неожиданно понимаю, что тихо шепчу:

— Расти.

Спустя десять минут Неура присвистнула. Я открыла глаза. Кустик, который едва доставал мне до пояса, теперь слегка подрагивал высоко над моей головой. Стоило мне убрать руки, ветка разогнулась и поднялась до уровня моего лица.

— Значит, и эти красавцы — моя работа. — показала на окружавшую избушку рощицу. — Просто захотелось, чтобы они были повыше и погуще. Даже не замечала изменений до последнего времени.

— Не сильно давила, а потому и скорость роста была поменьше. — Неура усмехнулась.

Мона присела на камень в стороне от нас, погладила ладошкой землю у подножия этого камня. Земля словно расступилась в стороны, образовав впадину, на дне которой очень скоро заблестела вода. Ямка заполнилась довольно быстро и вот уже тонкий ручеёк побежал, выбирая себе путь между деревьями.

— Вода — её стихия? — шёпотом спросила я Неуру, внимательно наблюдая за чудесными манипуляциями.

— Основная. — та кивнула. — Она и с землёй неплохо управляется. А у Илис вода и воздух. Ей ничего не стоит призвать дождь или даже устроить снежную бурю посреди лета.

Я хихикнула, представив себе такую картину.

— А твоя сила в какой стихии?

Илис рассмеялась.

— Неура у нас самая современная ведьма. Идёт в ногу со временем.

Я удивлённо посмотрела на толстушку, а та пожала плечами:

— Всё понемногу. У меня нет выделенной традиционной стихии.

— Не морочь девочке голову. — Илис залилась смехом. — Неура подчиняет себе электричество и электронику. Она — техномаг. А ещё очень хорошо читает подлинные человеческие эмоции.

— Эмпат и техномаг в одном флаконе? — я не сдержала улыбки. — Я правильно понимаю, что ты чувствуешь, когда человек врёт?

— И почему врёт. — Неура хмыкнула. — Страх, злость, жадность или ревность. Чаще всего ложь имеет какую-то из этих причин.

— Ну хорошо. — я задумалась. — У меня те же силы, что были у Ялги?

— Пока мы видим в тебе лишь малую часть её сил. — она кивнула. — Любыми стихиями она ворочала так, как никому из нас не снилось.

Мона положила мне на лоб свою ладонь.

"Так легче передать образы." — В моём мозгу возникла картинка: густой лес и поляна посредине. Все ветви окружающих деревьев синхронно тянутся в одну сторону, по земле, словно змеи, ползут толстые корни... В самых тёмных и густых зарослях зажигаются парные огоньки — явно глаза, пугающие, немигающие. Обломанный корявый пень на уродливых корневищах, кажется, бредёт между вековых деревьев. По сторонам от него проступают гигантские, похожие на медвежьи, тени со светящимися глазами.

— Ялга была уникальна даже на фоне других ведьм. — Неура вздохнула. — Она была, возможно, самой сильной ведьмой в истории. Она была единственной, о ком можно было сказать, что она владела магией стихии жизни.

— Жизни? Это редкость? — переспросила я.

— Это очень мягко сказано. — Снова тяжёлый вздох. — Никто даже близко к ней не стоял. В последнем сражении с тёмными она сразилась с дюжиной тварей из ковена, включая некромантку Бестию, сильнейшую из тёмных.

Одна против двенадцати... Неудивительно, что и сама она не пережила этот бой. Я вздохнула:

— Из двенадцати она прикончила девятерых?

— Десять. Фрай сбежала до начала бойни. — Неура грустно усмехнулась. — Половину добила Бестия, забирая себе их жизненную силу.

— Как вообще умирают ведьмы? — я посмотрела ей в глаза.

— Распадаются в пыль, как говорится, развеиваются. Это происходит, когда абсолютно заканчивается жизненная сила. Или... — она замолчала, явно не в силах продолжить.

— Или? — почувствовала я, что недоговаривает она что-то явно неприятное.

— Знаешь, почему ведьм сжигали на костре? — Неура поморщилась, словно от боли. — Мало что ещё гарантированно доведёт любую самую сильную ведьму до состояния, когда просто отдаёшь всю силу, лишь бы прекратить боль.

***

К утру Иван смог создать вполне приличный проект университетского экологического лагеря. По каналам Андрея Жарких его работа к обеду попала во все необходимые инстанции, а вслед за этим последовал вызов в ректорат. Сейчас он находился в приёмной проректора по научной работе. Он успел уйти глубоко в собственные мысли, а потому секретарше пришлось его окликнуть дважды, когда подошла очередь.

— Неожиданное решение. — проректор, высокий худой старик с аккуратной бородой, внимательно посмотрел на распечатанную карту в проекте. — Мне нравится. Нравится предложенное вами место, а ещё больше нравится ваша оперативность и настойчивость. Как вы смогли за полдня провести этот проект по всем инстанциям не только в городе, но и в области?

— Есть хорошие помощники. — Иван усмехнулся. — Моя задача была оформить эту идею. Места там реально невероятные. Я по стечению обстоятельств был там всего пару недель назад. Человеческая нога, можно сказать, не ступала туда не меньше сотни лет.

Проректор хитро прищурился.

— Как вы смотрите на то, чтобы назначить вас руководителем этого проекта? Раз уж вы заварили эту кашу. Скажем, на начальном этапе мы можем назвать это "куратор экологического лагеря".

Иван хмыкнул и пожал плечами.

— Почему бы и нет? Если вы доверите этот проект рядовому аспиранту, я возьмусь. — он задумался ненадолго. — Нужно только ещё поработать с концепцией лагеря.

Он вспомнил, что рассказывала Арина.

— Там неплохие условия для создания своеобразного музея под открытым небом. Практически законсервированные постройки и производства как минимум столетней давности. В общем, есть место для полёта фантазии.

— Вот и хорошо. — профессор широко улыбнулся. — Проявляйте вашу фантазию. Думаю, мы поддержим все ваши начинания. Если же вы ещё добавите спортивно-оздоровительную составляющую к этой затее, то, думаю, у нас будет полный карт-бланш на использование этой территории. Но!..

Неожиданное восклицание в конце жизнерадостной речи проректора заставило Ивана напрячься.

— Сразу нужно учитывать все сопутствующие аспекты такого проекта: безопасность, финансы, логистика.

Иван выдохнул:

— Ну, это и так понятно. Я не специалист в этих вопросах, а потому придётся консультироваться у знающих людей.

Старик с понимающей улыбкой кивнул и пожал плечами.

— Я в вас, похоже, не ошибся. Раз вы понимаете, что нужно делать, тем лучше — вам и карты в руки. — он поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

Иван вышел из здания университета немного растерянным. Всё это ему в новинку — никогда не мечтал о карьере управленца, никогда не интересовался экономикой или вопросами организации подобных процессов... С чего начать?

Он достал телефон и открыл список последних звонков — последним, кому он звонил, был Андрей Жарких, с которым он встречался утром. Этому оперу удалось удивить не только Ивана, но и старика-профессора, если судить по разговору с последним. Только проректор, похоже, все эти заслуги приписал ему, Ивану. Звонить ему не хотелось — не очень нравится ему этот тип, если честно, не укрылся от внимания Ивана цепкий тяжёлый взгляд того в сторону Арины.

Арина... Утром она неожиданно заявила, что у неё в планах важная встреча. В подробности никого посвящать не стала, жёстко осадила Настю, мигом намылившуюся составить её компанию, а на его удивлённый взгляд заявила:

— Я на шабаш иду. Надо пообщаться поближе с новыми знакомыми.

В общих чертах он был в курсе их с Настей путешествия на гору за городом, которую, как оказалось, не зря многие местные жители называли Ведьминой. Задушив в зародыше все назревающие вопросы и волнения, Иван лишь кивнул, постаравшись, чтобы его вздох при этом не был слишком драматичным.

Так что сейчас его проблемы и сомнения будут, скорее всего, не к месту и не ко времени... И уж точно компания Занозы — явно не то, что поспособствует его размышлениям по нынешней ситуации. А значит, сейчас он побудет в одиночестве.

Пожалуй, даже лучше — есть у него свой небольшой секрет. От отца ему достался гараж с мотоциклом, которым он пользовался нечасто. Не было у него никакой страсти к этому делу, хотя управлялся со старенькой Явой он неплохо, даже смог заметить, что во время езды хорошо думается. В принципе, не хуже можно занять с пользой голову, если идти пешком или сидя в автобусе, если абстрагироваться от окружающего мира...

Только вот туда, куда он захотел попасть, пешком далеко, а автобусы не ходят — то самое место, которое с этого момента стало, похоже, его постоянной головной болью. Будущий лагерь, который он расписывал большую часть ночи. Идея увидеть своими глазами это место кажется вполне уместной. Иван на ходу открыл карту в смартфоне. Что ж, большая часть дороги ему даже знакома — та самая неширокая асфальтовая полоса, по которой они с Ариной приехали в город, а затем практически под прямым углом в лес устремляется тонкая прямая линия. На удивление, не такая и длинная эта линия, оказывается, заброшенный этот посёлок не так далеко от цивилизации, как представлялось вначале... Даже для старушки Явы от силы часа три, если не сильно торопиться.

Прикинув время, Иван снова взялся за телефон. Услышав, что аппарат Арины отключен, он вздохнул и начал набирать сообщение, тихо бормоча:

— Решил прокатиться на место будущего лагеря. Меня назначили куратором проекта. Могу задержаться вечером, не волнуйтесь. — Отправив сообщение, он невесело усмехнулся. — Надеюсь, догадается позвонить, когда прочитает.

Глава 13

— Вот зараза! — я почувствовала, что не могу вдохнуть.

СМС-ку я прочитала ближе к вечеру, когда мои новоявленные подружки сжалились надо мной и решили, что на сегодня с меня хватит. Неура, увидев, как я переменилась в лице, сразу взглянула на экран.

— Отправлено три часа назад. — она посмотрела мне в глаза. — Он уже может быть там. Не уверена, что твоему парню обязательно что-то грозит, но риск есть.

Я лишь подумала о Муре, а та уже заскользила по воздуху ко мне.

— Другие способы перемещения тебе пока недоступны. — Неура усмехнулась. — Мы будем там, возможно, даже раньше тебя.

Я кивнула, запрыгивая на метёлку, которая тотчас двинулась вперёд и приняла обтекаемую форму, похожую на ракету.

— Одна не лезь на рожон. — эти слова долетели до меня уже сквозь шум ветвей.

Мура нырнула резко вверх, поднимаясь над кронами деревьев, и резко набрала скорость. Всего пятнадцать минут свиста в ушах от бешеного ветра — и перед моим взором открылась слабо поросшая редкими мелкими кустами гладь старого болота. Отлетев от кромки леса, я почти сразу заметила крыши самых крупных построек старого посёлка. Под прикрытием крон деревьев я приблизилась к поляне и лишь тогда заметила живое существо.

Мирно пощипывавший травку олень абсолютно спокойно разгуливал по краю поляны со стороны леса. Хороший признак, ни людьми, ни тем более какой-то нечистью здесь не пахнет. У животных очень часто срабатывает какой-то инстинкт, заставляющий их держаться подальше, даже если они не понимают, что их тревожит. А чутьё их на опасность не всегда можно объяснить простыми органами чувств.

Я не стала тревожить оленя, продолжив поиск. Долго искать не пришлось — маленькая синичка сама отозвалась, пискнув в кроне ближайшего от меня дерева. Пока Мура медленно опускалась к земле, пташка уже оказалась под моим контролем.

Один из секретов, которые я узнала сегодня — чем мельче и примитивнее объект, тем легче взять его под контроль. Вот только управлять этой мелочёвкой гораздо сложнее. Направить в нужную сторону — это без проблем, а вот выполнить какую более сложную работу почти невозможно, будь то задачка принести что-то или даже просто нажать кнопку. И ещё я узнала, что в качестве разведчиков совсем не годятся насекомые. Даже взяв под контроль какого-нибудь жучка или шмеля, я мало что смогла бы увидеть, слишком отличается устройство наших глаз и мозгов. Да и направить простую пчелу в сторону, отличную от той, куда она сама захочет полететь, практически невозможно. Неура, рассказывая мне всё это, задумалась на мгновение.

— Ялга и в этом была исключением? — догадалась я.

Она улыбнулась и кивнула.

— Она единственная могла превратить в оружие пчелиный или комариный рой. А любимыми помощниками были мыши и крысы. Ялга говорила, что они умнее многих людей.

Я хмыкнула:

— Даже не буду спорить. Некоторым людям до крыс и мышей реально далеко.

Сейчас крыска или мышка мне не попалась, да и синичка в данном случае справится быстрее. Пташка на всей возможной скорости сделала круг по поляне. Результат нулевой...

— Хорошо, здесь никого... — Я вздохнула. — И где моё чудо носит?

Второй круг птичка-синичка успела завершить примерно на две трети, когда я бусинками её глаз смогла рассмотреть хоть какие-то признаки единственной идущей к посёлку дороги. Через минуту я уже стояла на самом краю болота, а передо мной начиналась... дорога из брёвен, идущая по краю болотной глади. Чуть дальше эта так называемая гать уходила от леса и местами ныряла под воду.

Интересно, на чём сюда может добраться простой смертный — открытая водная поверхность густо заросла мелкой ряской и дорога, скрытая под ней, лишь угадывается... Не известно, на какую глубину и в каком месте просел бревёнчатый настил, насколько он вообще в состоянии выдержать даже человеческий вес. М-да уж, и куда же понесло моё сокровище?

Птичка по моей воле устремляется вдоль уникума дорожного строительства и через пару километров теряется — просто выходит за пределы моего контроля. Картина на этом расстоянии не меняется: почти на всём протяжении гать едва проступает местами из воды, а вокруг редкие кочки и мелкая поросль.

Пролетев это расстояние буквально за минуту, растерянно оглядываюсь вокруг. Не такой уж и далёкий берег почти не просматривается из-за странного незаметного ранее тумана. И вокруг ничего живого — не то, чтобы птичек, даже жаб и рыб не чувствую. И ведьминское зрение что-то совсем мне не помогает — на километр, может немногим больше, во все стороны одна и та же картина — заросшая тиной и ряской вода с редкими выступами кочек.

Радуюсь, почувствовав одинокую лягушку. До странности внимательным взглядом она провожает меня, сидя на толстом стебле осоки. Ещё пару километров неспешно лечу над дорогой. Вот она виляет резко в сторону. Оглядываюсь по сторонам и вижу, что гать не просто заворачивает — она идёт по широкой дуге. А в центре — ровным счётом ничего на первый взгляд. Но что-то притягивало мой взгляд. Немного набираю высоту и отлетаю в сторону от дороги. Так и есть — в центре этой широкой дуги из воды выступает абсолютно круглый островок в полсотни метров диаметром. Буквально на полметра возвышающаяся над болотом суша покрыта невысокой густой травой.

Не до того сейчас — мысленно направляю Муру обратно к полузатопленной гати. Кое-где просто угадываю продолжение дороги, настолько всё скрыто водой и ряской. Сколько же труда вложено в это сооружение? И ради чего — по любым меркам, в любом времени не могли быть настолько важны сами по себе небольшие лесопилка и торфяной завод в отдалённом посёлке...

Вот я наконец вижу тёмную кромку на горизонте — другой край болота. Спустя минуту уже могу разобрать отдельно стоящие деревья на берегу. Даже угадывать не надо, где дорога вырывается из болота и скрывается в лесу. Среди первых деревьев узнаю одинокую фигуру — Ванька стоит у лежащего мотоцикла спиной ко мне и смотрит в глубину леса. Чем ближе я подлетаю, тем сильнее меня охватывает нехорошее предчувствие, знакомое чувство опасности холодной змеёй ползёт по спине.

Иван оглянулся, когда я была всего в полусотне метров за его спиной. Улыбка, совершенно нехарактерная для него, лишь немного коснулась на мгновение его губ. Покачав головой, он снова пристальным взглядом уставился в сторону леса. Я соскользнула на землю и встала рядом с ним.

— Даже не буду спрашивать, как ты меня нашла. — негромко проворчал он. — У меня глюки или в лесу кто-то есть? Проезжая мимо тех кустов я видел пару теней, похожих на волков. Только они мне показались слишком огромными.

— Я почти уверена, что это был не глюк. — В этот момент я увидела, о чём говорил Иван: с двух сторон от дороги, по которой он проезжал, из кустов показались фигуры волков.

Крупные зверушки, отметила я про себя, но вполне правдоподобные. От нас их отделяли максимум тридцать метров. Я почувствовала исходящую от волков ауру. Звери, двигавшиеся абсолютно синхронно, замерли, не отдаляясь от деревьев.

— Как будем выбираться? — Парень сделал шаг вперёд, пытаясь заслонить меня.

— Примерно также, как и прибыли. — я сместилась в сторону, чтобы он не мешал изучать обстановку. — Только не так быстро. Просто так сбежать нам не дадут. Не думаю, что их только двое. И другие твари могут быть далеко не такими безобидными.

— Ого. — Иван хмыкнул. — Эти мне тоже не кажутся такими уж безобидными. Я понимаю, конечно, что это всего лишь волки...

Хотела бы я быть уверена, что эта парочка — всего лишь обычные волки. Только обычные волки, насколько я помню, чаще всего охотятся стаями больше двух. А от этих двух фонило силой так, будто на каждом из них сидело по матёрой ведьме. И обычный запах псины забивала жуткая вонь — до нас, несмотря на несильный встречный ветерок, долетало отвратное амбре мёртвой плоти.

А вот и ужасный кукловод — поглубже в лесу проступила тёмная фигура. Я схватила Ивана за руку.

— Не торопись. Они не спешат нападать и нам удобнее защищаться на открытом месте.

Парень хмыкнул:

— Думаешь, получится?

— Скоро узнаем. — я усмехнулась. — Только старайся мне не мешать.

В фигуре я узнала Сатсу, одну из ведьм Чёрного ковена. По словам Неуры она ничем особо не выделялась — ни силой или особыми талантами, как Бестия, ни особой любовью к конфликтам, как Фрай. Последняя вообще была всеобщей занозой в заднице — практически каждую ведьму она успела "проверить на стрессоустойчивость", подставить или достать любым другим образом. Что Сатсу привело в ковен, я не знаю. Мне было известно только, что она, не будучи сильным бойцом, на пару с Бестией смогла выжить в битве с Ялгой. Фрай же, любимица Бестии, учуяв, что запахло жареным, просто сбежала, бросив союзников. В общем, тёмная лошадка эта Сатса, как не посмотри — вообще не понятно, что от неё ожидать.

"Что ты забыла здесь?" — обратилась к ней мыслеречью.

"Ты быстро учишься." — она не ответила на мой вопрос, лишь склонила на бок голову.

"Не только этому." — Я прощупала силой деревья, окружающие тёмную ведьму и волков.

Сатса почувствовала это и сделала небольшой шаг назад, в тень. Да, особо умной она точно не выглядит — искать защиту от Лесной ведьмы под деревьями? Я усмехнулась.

Один из волков шагнул вперёд. Ведьма предостерегающе подняла руку и что-то прошипела, но тот проигнорировал, продолжая медленное движение. Передние лапы зверя согнулись, а голова приблизилась к земле — тварь явно приготовилась к броску. Вижу боковым зрением, а больше слышу, как Ванька бросается к мотоциклу. Когда волк, сделавший десяток крадущихся шагов, рванулся к нам, мимо меня в его сторону пронёсся пустой мотоцикл. Тварь просто взвилась в воздух, перепрыгнув ревущий агрегат. Я взмахнула в этот момент рукой и волк серым комом улетел в сторону.

Я, кажется, начинаю понимать слова, сказанные Неурой: просто верь в свою силу. Так, где вторая мохнатая образина? Зверюка, как умная, обходит нас по широкой дуге. Только как умный... Понесло его прямо под деревья — толстые ветви буквально вбивают зверя в землю. Последний из десятка резких, словно хлыстом, ударов идёт по наклонной и волчару сносит далеко в кусты.

Меньше полминуты заняла эта разборка с мохнатыми гадами. Оглядываю поле боя: Сатса не сдвинулась ни на миллиметр, мне кажется, она слегка усмехается, сложив руки на груди. Ванькин мотоцикл заглох где-то в кустах. Первый из волков, пошатываясь, поднимается на лапы, но явно не торопится повторять свою атаку.

— Я никому не разрешаю обижать своих питомцев. — противный голос Фрай звучит со стороны леса откуда-то сбоку, вот только я не вижу и не чувствую её.

Зато в последний момент успеваю среагировать на опасность — по моему новому взмаху рукой крылатая тварь врезается в твёрдый купол над нашими головами. Птица по инерции соскальзывает на землю, шипит на нас и тут же пытается взлететь, но Ваня оказывается проворнее — брошенный им камень попадает ей точно в спину чуть ниже шеи. Добежать до распластавшейся по земле твари он не успевает, его сносит, словно порывом ветра листок, сорванный с дерева. Прямо в воздухе напротив нас проявляется фигура в чёрном.

— Никто не имеет права обижать моих зверушек. — ехидно цедит Фрай и сжимает кулак — Иван мгновенно хватается за горло, задыхаясь.

Я выбрасываю в её сторону кулак, тёмная ведьма отлетает, как от настоящего удара. С облегчением слышу, как парень закашливается, прочищая горло. В этот же момент его снова атаковала чёрная огромная сова — я едва успеваю отбить её в последний момент. В воздухе остаётся россыпь тёмных перьев, а сама тварь катится по земле кубарем.

— Аргх-х-х! — рычит, как бешеный зверь, Фрай. — Я уничтожу тебя!

Но при этом она не двигается и ничего не делает.

— Кишка не тонка? — над моей головой раздаётся негромкий язвительный голос.

Я оглянулась — на одной высоте с Фрай, метрах в пяти от земли, чуть позади нас в воздухе завис интересный персонаж. Абсолютно седой мужик с такой же белоснежной короткой аккуратной бородой, в свободном одеянии, напоминающем кимоно светло-зелёного цвета. Несмотря на седину, он не выглядит стариком — ни морщин, ни дряблой кожи, ухоженные руки с аккуратными ногтями.

— Ты же не вмешиваешься в наши дела. — Фрай притворно засмеялась. — Это твои слова, Валем.

Маг широко улыбнулся — его явно забавляла перекошенная физиономия тёмной ведьмы.

— Я не служу ни Грани, ни тьме. — он мягко опустился рядом с нами. — Но эти двое нужны мне. Лично мне. И если ты причинишь им вред, станешь моим личным врагом.

— А ты не переоцениваешь свои силы? — Фрай резко снизилась. — Ты же знаешь, что враг одной тёмной — враг всего ковена.

Она тихо прошипела что-то невнятное. Секунд через десять рядом с ней появилась такая же чёрная фигура в бесформенной одежде. Под капюшоном практически не просматривалось лицо. Бестия не произнесла ни слова, но по невольным мелким движениям Фрай было понятно, что они мысленно переговариваются. Старшая из тёмных ведьм медленно повернулась к Сатсе, которая всё также продолжала стоять в отдалении у самого леса. Та в ответ на мысленный вопрос медленно покачала головой.

— Ты даже не накажешь её за предательство? — прошипела Фрай.

Бестия громко фыркнула.

— Она верна себе и не хочет ссориться со мной, но здесь тот, кто ей дороже нас обеих. — Она каркающе рассмеялась. — Так кого она предала?

Старая ведьма неожиданно оказалась за спиной у Фрай и продолжила громким шепотом:

— Когда мы дрались с Ялгой, именно Сатса была последней, кто оставался в живых рядом со мной. Не напомнишь, где была ты?

— Я... — с той в одно мгновение слетела вся спесь, голос прервался, глаза забегали.

— Ты сбежала, стоило Лесной ведьме показать, что она готова сразиться с ковеном. — бесстрастно проскрипела Бестия. — С полным Чёрным ковеном и со мной, практически равной ей по силе...

На мгновение её плащ раздулся, словно на ветру. Поднявшийся капюшон открыл худое лицо, практически череп, обтянутый кожей. Впадины глаз полыхнули белым огнём, а затем всё закончилось и её снова скрыло бесформенное одеяние. Она медленно отошла на два шага назад.

— Перед тобой лишь бледная тень великой Ведьмы. Хочешь убить её — действуй, я не буду тебе мешать. — в голосе из-под капюшона буквально сквозила ирония. — Но и помогать тебе в этот раз не собираюсь. Думаю, Сатса тоже не жаждет драки.

— Зато я не позволю этого сделать. — добродушным тоном, словно в никуда, негромко заметил старый маг. — Я уже сказал, что эта парочка под моей защитой.

Бестия неспеша развернулась в его сторону. Капюшон теперь наглухо скрывал её лицо и сам балахон служил своеобразной бронёй, не пропускавшей и следа почти безграничной силы. Я глубоко вздохнула, отгоняя мысль, что этому чудовищу мне точно нечего противопоставить. Незаметно даже, что она сейчас мысленно разговаривает с Велимиром. И ещё раз вздыхаю — чего это он раскомандовался, может, я сама хочу разобраться с этой чокнутой.

— Я так и думала. — старая ведьма хмыкнула и развернулась прочь.

Она не шла, а именно левитировала. Низ её одеяния, полностью скрывавший ноги, даже не касался травы. Иван пошевелился и я на мгновение перевела взгляд на него, а когда попыталась снова найти удаляющуюся тёмную фигуру, той и след простыл. Я хмыкнула и обратила своё внимание на Фрай — вот уж чьё удивление гораздо более откровенно, чем у остальных. Она просто застыла с открытым ртом. Бросив на меня яростный взгляд, она резко поднялась на десяток метров. Её руки охватило тусклое багровое пламя.

— Только попробуй. — Велимир буквально выпрыгнул вперёд, закрывая нас с Иваном, он скрестил на груди руки и его тело слегка засветилось.

А я обратила внимание, что Сатса, сохранявшая безучастность, быстро переместилась ближе к нам и явно тоже приготовилась к бою. Только вот... внимание её, как к цели, было приковано к Фрай. То есть тёмная собиралась влезть в драку на нашей стороне? Сама Фрай, кажется, этого не заметила — её словно молния поразила от раздавшегося смеха. С трёх сторон от неё на той же высоте проявились три фигуры — как всегда, безучастная на вид Мона, улыбающаяся Неура и хохочущая, словно девчонка, Илис.

Фрай буквально взорвалась, превратившись в облако чёрного дыма. От взмаха руки Илис поднялся ветер, разметавший клубы дыма — там уже никого не было. Троица мягко опустилась на землю рядом с нами.

— Ух ты! Всегда нейтральный Валем решил вмешаться? — Илис до сих пор смеялась.

Мона по своему обыкновению лишь мимолётно посмотрела на мага, а затем на Сатсу, которая, как ни в чём ни бывало, пошла к лесу. Зверья, потрепавшего нам нервы поначалу, и след пропал.

— Это моё дело. — буркнул Валем.

— Должок перед Ялгой? — понимающе усмехнулась Неура, он лишь махнул рукой и направился к лесу.

Вот теперь мой рот открылся от удивления, когда до меня дошло, что маг торопится вслед за тёмной ведьмой. Теперь даже Неура прыснула, а Мона улыбнулась.

— Встречаются они. — Толстушка легонько хлопнула меня по плечу. — У людей нечасто увидишь роман продолжительностью более полусотни лет.

Глава 14

После неконтролируемого и не очень удачного тарана Ванькин мотоцикл упорно не желал заводиться, да и вообще здорово пострадал. Парень грустно вздохнул:

— Придётся бросить его здесь.

Я пожала плечами:

— У нас есть Мура, чтобы добраться домой.

— Вот этого я и боюсь. — ответил он так жалобно, что Илис и Неура не удержались от смеха.

Мона первой кивнула всем и поднялась на пару метров над землёй. Под её ногами образовалось своеобразное плотное бурлящее облачко, которое, как показалось, легко унесло её прочь. Илис сразу вслед за ней попрощалась, и сорвалась с места, словно листок с дерева, подхваченная сильным порывом ветра. Она успела помахать нам ручкой прежде, чем исчезнуть в облаках.

— Не против, если я посмотрю этого ископаемого? — усмехнулась Ивану Неура, кивая на мотоцикл.

— А ты разбираешься? — тот искренне удивился.

— Я вообще-то считаюсь техномагом. — она хмыкнула. — Думаю, разберусь.

Я мысленно подозвала Муру и она через секунду замерла рядом с нами в виде того самого багрового монстра с нашей первой с Ванькой поездки. Он невольно отшатнулся, но потом обреченно уселся за мной. Я оглянулась на склонившуюся над Явой Неуру, она помахала нам рукой. Улетая, я услышала затихающее урчание мотора — даже не сомневалась, что у неё всё получится.

— На минуточку заглянем в избушку. — крикнула я, едва мы поднялись над кронами деревьев, и этого оказалось достаточно, чтобы моя метёлочка заложила крутой вираж. — Нужно какой-никакой запас сделать.

Не обременённая никакими ограничениями Мура домчала нас до домика и, не церемонясь, резко снизилась с разворотом на пятачке в пару метров.

— Ох, ёлы-палы... — Иван выдохнул, крепче хватаясь за мою талию.

— Ага, хулиганка она у меня. — я хмыкнула, похлопав по его руке. — Всё, отпускай меня.

Пока я изучала свои закрома, Иван разгуливал невдалеке от дома. Брала только те вещи, которые могла сходу почувствовать — какие сила и свойства в них. Более полугода, по идее, я прожила в этом доме, но только сейчас заметила эти залежи амулетов и оберегов. Даже пара полезных книг попалась на глаза, кажется, впервые. А ещё... маленькая тусклая монетка, от которой фонит энергия — обычный талисман удачи. На одной стороне смутно знакомый портрет, а на другой четырёхлепестковый клевер.

Всё поместилось в небольшой рюкзачок-мешочек с верёвочными завязками — ещё один явно древний раритет. Выйдя из домика, протянула рюкзак Ивану:

— Держи покрепче. — Показала монетку, а затем впихнула в карман его джинсов: — А с этим никогда не расставайся.

— Может, я сяду за руль? — нерешительно вздохнул он.

— И домой мы попадём к завтрашнему утру. — смеясь, я показала ему язык.

***

Большую часть расстояния до города мы пролетели высоко над землёй и очень быстро. Иван почти спокойно перенёс эту часть пути, а вот огни придорожных фонарей на столбах, мелькающие слишком быстро, нервировали его намного сильнее — я это чувствовала по тому, как сжималось кольцо его рук на моём животе.

— Вы что-то долго. — пампушка-ведьма встретила нас усмешкой на въезде во двор.

— Это невозможно. — Иван ошарашенно переводил взгляд с неё на свою Яву, мирно стоявшую в трёх шагах в углу стоянки.

— Это её суперспособность. — я не удержалась от улыбки, глядя на его удивлённую физиономию. — Неура — техномаг.

— Только не говорите мне, что этот металлолом у неё летать может. — парень вздохнул.

Неура покачала головой.

— Не так быстро. Чтобы заставить этот раритет летать, нужно больше времени и хорошие инструменты.

Иван хмыкнул, но промолчал. Благо гараж находился всего в полусотне метров, он молча покатил мотоцикл.

— Ты удивила даже меня. — я усмехнулась. — Мы задержались всего на несколько минут в избушке.

Я достала из рюкзака несколько плетённых из травы амулетов:

— Насколько я поняла, это защита от магической слежки.

— Ух ты. — Неура внимательно рассмотрела их. — Работа Ялги. Но они очень хороши в лесу, в природных условиях. А в городе лучше работают мои.

Она разжала ладонь — в центре лежали три тонких колечка, искусно сплетённых из цветной проволоки и бисера, совсем как те, которые любят плести девочки-подростки.

— Для тебя и тех, кто часто бывает с тобой рядом. Никакие поисковые заклинания вас не найдут. Только мои колечки путают след, тогда как амулеты Ялги просто скрывают того, кто их носит, словно пеленой.

— Путают след? — я удивлённо приподняла бровь.

— Показывают твой след совершенно в другом месте, не там, где ты на самом деле.

В этот момент вернулся Иван. Я поймала его руку и натянула на мизинец одно из колечек. Второе нацепила на свою руку. Третье отдам Занозе. На секунду подумала о детективе, но тут же отбросила эту мысль — пусть сам о себе заботится. Так и быть, выделю ему амулет из запасов моей предшественницы.

— Привет. — за моей спиной раздался голос, от которого я аж подпрыгнула.

Вот уж принесла нелёгкая, стоило вспомнить. Андрей Жарких незаметно появился в паре метров от нас.

— Привет, красавчик. — Неура улыбнулась ему. — Что там, есть какие-то шевеления в змеином гнезде?

— Ты и тут дёргаешь всех за ниточки? — он усмехнулся ей в ответ. — Нашу тему попытались зарубить на корню, но получилось всё точно, как ты предсказывала. Когда из области поступила команда отдать предпочтение университетскому проекту, местные бюрократы даже денег от Баттона не взяли, побоялись. Не понимаю, как тебе удалось, но у тебя получилось.

— Так с лагерем твоя идея? — я изумлённо уставилась на подругу. — И за целый день ты даже не упомянула?

— Мне надо было всё самой делать? — та расплылась в улыбке. — В конце концов это твоя территория.

— В смысле моя территория? — я вытаращила глаза.

— Когда-то весь лес считался вотчиной Ялги. — объяснила Неура. — Местные, заходя в лес, приносили ей дары и молились, словно божеству. А она не давала никому заблудиться и одаривала лесными сокровищами. Мы там и познакомились... лет пятьсот назад. Она и сказала мне, что я ведьма.

— А сколько же ей самой лет было?

— Она сама говорила, что не помнит. — Неура пожала плечами. — Никто не знает истинного возраста ни Ялги, ни Бестии. Они были самыми старыми ведьмами и всегда враждовали. По крайней мере, Бестия всё время стремилась напакостить Ялге, а после той битвы как будто успокоилась. До нас ей не стало практически никакого дела, хотя раньше именно через нас чаще всего провоцировала Лесную.

Она словно только заметила, что парни слушают наш разговор — Иван спокойно, а Жарких напряжённо, не понимая, о чём речь.

— Потом договорим. — Неура сделала всем ручкой и потопала прочь.

— Идея почти нереальная. — заговорил Иван. — Мы туда так и не попали. Единственная дорога через болото, когда-то вымощенная брёвнами, пришла в негодность...

— О себе говори. — буркнула я себе под нос.

— Есть другая, более длинная дорога в объезд. — Андрей усмехнулся. — Тоже давно заброшенная грунтовка, но есть. Баттон рвёт и мечет, ищет рычаги и лазейки. Очень ему нужно это место. Временами его рвение напоминает истерику. Что его могло так вывести из себя?

— Ещё бы... — я заинтересованно наблюдала, как сыщик достал из кармана небольшую плоскую бутылку.

Лёгонько шевелю пальцами и наблюдаю, как Андрей подносит горлышко бутылки к губам, слегка переворачивает её. Предвкушение на его лице сменяется недоумением. Он переворачивает бутылку кверху дном, трясёт её, потом заглядывает через горлышко вовнутрь...

— Лёд? — вздыхает. — Замораживать коньяк — это кощунство.

Он прячет бутылку обратно в карман. С усмешкой наблюдаю, насколько он хорошо держит невозмутимый вид — ни одна самая мелкая мышца на лице не дрогнула. Лишь почти отвернувшись, метнул в меня почти незаметный пристальный косой взгляд. Мы с Иваном направляемся к двери подъезда, а Андрей остаётся на месте. Слышу, как он резко разворачивается лицом к нам. Молчание интригует, я оглядываюсь. Он стоит и молча смотрит на меня, явно не решаясь что-то сказать. Встретившись глазами со мной, указывает взглядом на Ивана.

— Я на минуточку. — касаюсь локтя парня.

Он оглянулся.

— Тебя тут подождать или дома? — он глянул на Андрея, тот безразлично пожал плечами, показывая, что его присутствие при разговоре лишних ушей не смущает.

— Как хочешь. — я мягко погладила его по руке, а после этого подошла к сыщику.

— Ты ничего мне не хочешь рассказать? — он усмехнулся. — Я думал, что тебя ведьмой называли только за характер и дурацкие выходки.

Я похлопала ресницами.

— Ты меня ни с кем не путаешь? — с иронией посмотрела ему в глаза.

— Сомневался. — он моргнул, на мгновение растерявшись.

— Уже не сомневаешься? — я откровенно поиздевалась.

— Байк с фото возле клуба. — он ехидно ухмыльнулся, указывая на Муру.

Вот зараза... Я таки попалась.

— Что ты хочешь услышать? — я вздохнула.

— Не знаю. — сыщик пожал плечами. — Сейчас меня больше всего интересует, это ты испортила мой коньяк?

— Я ведь к нему даже не прикасалась... — сотворила наивную мордашку.

Андрей сокрушённо покачал головой.

— Понятнее не становится. Раньше ты не была настолько странной. — внезапно Андрей наморщил лоб. — Кто такая Ялга?

— Добрая старушка, приютившая меня, потерявшую память, в своей лесной избушке.

— А сейчас память вернулась?

Я вздохнула.

— Нет. Мелкие отрывки. Иногда сами по себе, иногда что-то подталкивает, как в случае с подвеской из машины.

Он достал телефон, недолго покопался в нём.

— Посмотришь, что я накопал за сегодня. И постарайся вспомнить, не видела ли ты раньше людей, фото которых я тебе отправил.

***

Разговор подвис, выкладывать правду эта девица явно не собиралась, да и Андрей сам не знал, что он хочет услышать. Да, у него появилась почти стопроцентная уверенность, что эта малолетка — и есть та самая Арина Кольцова, каким-то чудом уцелевшая при взрыве машины... или всё-таки вернувшаяся с того света? Нет, это уже слишком. Его фундаментальная картина мира, основанная на жёстком прагматизме, далёкая от всякой мистики, не допускавшая даже малейшего предположения о существовании чего-то, что нельзя объяснить с точки зрения науки, и так дала трещину. Вместо того, чтобы задавать многочисленные вопросы, водившие в его голове бешеный хоровод, он махнул рукой и пошёл прочь.

— По-моему, ты его чем-то напугала. — услышал он слова Ивана, неспешно удаляясь.

— Чем?! — он прямо физически ощутил, что девчонка развернулась и пристально смотрит ему вслед.

— Скорее всего, это из той отрасли, что безумие бывает заразно. — парень рассмеялся, открывая скрипнувшую дверь подъезда.

Сыщик хмыкнул — предположение Ивана было весьма недалеко от истины. Он действительно слегка струхнул, толком даже не поняв, что может сейчас услышать, начни он требовать ответов на вопросы, которые он и сформулировать ясно не может. Но вот почему-то уверен, что услышит нечто, способное взорвать его мозг.

Он остановился, едва ноги вынесли его на уличный тротуар, посмотрел на телефон, который так и держал в левой руке. Экран погас, но Андрей знал, что увидит, нажав кнопку — последнее фото из тех, что он отправлял Кулёме. Он упорно называл её так по крайней мере про себя.

На этом фото едва заметно усмехалась Лиза — та самая новая знакомая, которую он типа спас от парочки отморозков. Что именно сподвигло его отправить её фотографию вместе с результатами его наблюдений за Баттоном, а больше за его шестёрками? Чутьё. В жизни Андрея Жарких не было места чуду. Не вешались на него женщины, не везло в лотерею. Никогда не случалось с ним никакого сверхъестественного везения в многочисленных стычках: пули он ловил ровно столько раз, сколько было положено — каждый раз, как подставлялся под ствол очередного загнанного в угол урки. Да и из рукопашной против двоих-троих противников без единой царапины выйти удавалось ничуть не больше, чем никогда.

А здесь всё было, как в классическом паршивом спектакле — благородный герой, не получив ни одной ссадины, обретает безграничную благодарность спасённой девицы.

— Зайдёшь? — после пятнадцатиминутной "прогулки" в полном молчании вопрос слегка удивил его.

Криво усмехнувшись (так уж получилось), Андрей покачал головой:

— Слегка не до гостей сейчас.

— Заметно. — девушка не смутилась и вроде не расстроилась.

В её руке оказалась шариковая ручка, вроде как и была там. Она написала на его ладони номер телефона и имя. Спокойно и уверенно, как само собой разумеющееся. Андрей улыбнулся девушке и ушёл.

Медленно положил мобильник в карман — нет, сегодня он ей не позвонит. Его ждёт свидание другого рода, гораздо менее приятное. Через двадцать минут сыщик входил в офисное здание в центре города. Над центральным входом горела огромная вывеска "Громов и партнёры". Неудивительно, если знать личность Глеба Громова, что партнёров не было: до появления на фирме юной выпускницы Арины Кольцовой не очень-то умный адвокат Глеб был никому не интересен, а после, поймав удачу за хвост, уверовал в свою исключительность.

В последнее время перед исчезновением Арины он бешеными темпами скупал коммерческую недвижимость и заводил новые связи. Какой бы гениальной не была эта девчонка, тянувшая все юридические процессы буквально с момента своего появления, обеспечить такой взлёт одной адвокатской практикой невозможно. Самое вероятное предположение — Громов стал прикрытием для криминальных капиталов. С появлением в городе Баттона, особенно после встречи в ресторане, сомнений у детектива не осталось. Вот только смешно думать, что матёрый уголовный авторитет признаёт Глеба своим партнёром.

Андрей знал, что адвокат частенько зависает допоздна в собственном офисе, когда сам, а когда в компании какой-нибудь девицы. Вот и сейчас одно-единственное окно горело на последнем этаже здания, официально целиком принадлежавшего Громову.

Охранник на входе, бывший мент, немного знакомый с Жарких по службе, удивлённо приподнял бровь.

— Сам? — сыщик указал взглядом вверх.

Охранник кивнул.

— Сегодня бухает в одиночестве. — он ухмыльнулся. — Говорить, что его ни для кого нет, бесполезно?

Андрей просто проигнорировал вопрос, направившись к лифту. Бывший коллега даже не оторвал задницу от стула, снова уткнувшись в кроссворд. Лифт на последнем, седьмом этаже. А это значит, что хозяин поднялся к себе, когда в офисе уже не было никого из сотрудников. Андрей нажал кнопку лифта, раздумывая над предстоящим разговором. Громов позвонил ему несколько часов назад, практически просил о встрече, пытаясь сохранить хотя бы видимость бравады. Вот только в голосе адвоката проскакивали едва заметные нотки истерики.

— Ну, привет, Громов. — открыв дверь офиса, Андрей крикнул вглубь помещения в надежде по ответу определить местоположение хозяина.

Ответа не последовало. Ничего сложного — из приёмной вели только две двери и на одной из них была табличка с нужным именем. За этой дверью его ожидало печальное зрелище сплошной вычурной безвкусицы. На диване, стоявшем в дальнем углу, неподвижно сидел хозяин кабинета со стаканом в руке, перед ним на низком столике одиноко торчала полупустая бутылка дорогого коньяка.

— У тебя вид, словно ты только что вернулся из преисподней. — хмыкнул Жарких. — Или по крайней мере повстречался с покойником.

— Лучше бы так. — Громов глухо пробормотал.

Он перевёл мутный взгляд на гостя.

— Мне нужно кое-что знать точно. Я заплачу, очень много заплачу...

Андрей отмахнулся от него.

— Не раньше, чем я узнаю, чего именно ты от меня хочешь. Если ты пытаешься втянуть меня в какое-то дерьмо, мы на этом закончим.

— Я хочу, чтобы ты установил точно, жива ли Арина Кольцова. — Глеб скривился.

Глава 15

— Это нужно тебе или твоему хозяину? — Андрей поднял со столика бутылку и бесцеремонно понюхал, а затем и попробовал содержимое. — Неплохо. Вот что толкает дураков на тёмную сторону?

— Мелочёвка, не стоящая упоминания. Эта бутылка стоит несколько твоих подполковничьих зарплат. — Громов скорчил брезгливую физиономию. — Невозможно заработать праведной жизнью таких денег.

— Ты не ответил. — сыщик усмехнулся.

Адвокат засопел.

— Это интересует меня в неменьшей мере.

— Если Батон узнает, что она, например, жива, — Андрей с иронией посмотрел на хозяина кабинета, — мы оба понимаем, что он захочет исправить это. А чего захочешь ты?

— Думаю, что она в случае возвращения сама захочет моей крови. — Громов тяжко вздохнул. — Чёрта с два она поверит, что я не приложил руку к той аварии.

— Я тоже. — сыщик иронично негромко хмыкнул. — Неужели даже мысли не пришло, когда она устроила то представление в суде, что Батон не преминёт отомстить ей?

Хозяин кабинета отвернулся, сердито засопев.

— После того, что произошло, кто был адвокатом этого упыря? — Андрей сверлил взглядом Громова. — Лишь один человек имел доступ к Батону.

— И это говорит старый мент? — нервно засмеялся адвокат, поворачиваясь к нему.

Смех прервался также резко, как и начался — стоило тому наткнуться на тяжелый взгляд детектива. Сглотнув, он скривился:

— Там практически не было людей, которые не были в той или иной мере куплены.

— Ты хочешь сказать, что не знал?.. —Жарких не спускал с него взгляда.

— Знал! — Громов гаркнул в ответ, схватившись за голову. — Ты думаешь, я задержался бы среди живых, если бы Батону хоть мысль пришла, что я причастен к действиям Кольцовой?

Андрей невесело усмехнулся:

— Мне тебя пожалеть?

Тот глухо зарычал, втянув голову в плечи. Несколько минут они молча смотрели в глаза друг другу. В конце концов адвокат отвернулся, потянулся за коньяком, налил себе чуть ли не полный стакан. Бутылка слегка позвякивала о стакан, так дрожали его руки. Он сделал глоток, другой...

— Даже если бы я решил помешать этому, — глухо пробормотал он в стакан, — я бы не смог. Меня бы просто грохнули.

Коньяк, по-видимому, начал действовать — лицо Громова изменилось, он явно успокаивался.

— На самом деле мной движет не столько страх за свою шкуру, сколько бешеное любопытство. — он ядовито ухмыльнулся. — Почему-то Севу она пугает куда больше, чем меня. И вот он как раз уверен на сто процентов, что она жива.

— Сева кого-то боится? — Андрей хмыкнул. — А ты хочешь, чтобы я её для тебя нашёл?..

Громов нетерпеливо прервал взмахом руки поток иронии от сыщика.

— Я не хочу, чтобы ты её ко мне тащил. Найди, передай ей то, что от меня услышал, и пусть она исчезнет снова, теперь, желательно, навсегда. Те, кого Сева боится, обычно живут ещё меньше, чем те, кого он ненавидит. Если ей нужны деньги, я дам, сколько она захочет. Сделай это и получишь десять штук. Баксов! — истерично рявкнул он напоследок, видя, что гость с неизменной ухмылкой собирается что-то спросить.

Тот помолчал пару минут, разглядывая собеседника.

— Ничего не могу обещать. — задумчиво сказал после этой продолжительной паузы. — Если Арина действительно жива, ты-то должен помнить, что заставить что-то сделать её невозможно.

Молчание Громова было красноречивее тысячи слов. Отнюдь не по доброте душевной он готов расстаться с деньгами и жаждет, чтобы Кольцова исчезла с горизонта — он боялся, что может оказаться между молотом и наковальней... Никак не любопытство было в этом взгляде. Андрей повернулся к входной двери, но, прежде чем сделать шаг, снова обернулся:

— А может, тебе самому пора бежать отсюда? — он ехидно усмехнулся. — Ну да, в этом случае ты теряешь намного больше. Практически всё?..

Он не стал ждать ответа — просто вышел. С улыбкой покачал головой, неторопливо идя к лифту — не удержался таки, чтоб не пнуть убогого. И всё же, что на самом деле происходит? И самый интригующий вопрос — почему испугался Баттон? Андрей вспомнил собственные мысли, не определяющееся словами беспокойство, как-то связанное с этой девчонкой...

***

На следующий день мне стоило больших усилий сбежать самой из дома. Иван намеревался не выпускать меня из виду ни на минуту, как я поняла. Вот только его компания на сегодня меня не устраивала. Лучше уж тогда остаться дома. Я устроилась в нашей с Настей комнате в позе для медитаций. Заноза попыталась забросать меня множеством вопросов, но затем просто отправилась по магазинам.

Не думаю, что раньше увлекалась таким времяпровождением, но довольно быстро все внешние звуки отдалились и затем совсем исчезли. Я понемногу начала ощущать малейшие движения воздуха, которые возникали от моего собственного дыхания и незаметных сквознячков. Изменения я и почувствовала по внезапно возникшему тёплому ветерку, обласкавшему моё лицо. Тьма расступилась и я оказалась среди почти бескрайнего поля.

Это поле в скором времени должно стать полем битвы. Передо мной стоят стройные ряды воинов в древних латах и кольчугах. На голове каждого воина остроконечные круглые шлемы, от которых кольчужная сетка спускается на плечи, закрывая шею. Часть бойцов, которая прямо передо мной, держит в руках подобие очень широких топоров, укреплённых на длинных рукоятях-копьях — алебарды, но это не точно. Отряды по бокам оснащены мечами и щитами, а кроме того они все исключительно в кольчугах, только шлемы не отличаются от первых. За ними видны другие отряды, такие же и отличающиеся экипировкой — дальше и дальше, сколько видит глаз, до самого горизонта, обозначенного едва проступающей полоской леса.

Между прямоугольниками отрядов беспорядочно замерли безоружные люди в простой одежде, у некоторых в руках посохи — большинство стоит в одиночестве или небольшими группами. Оглядываюсь — позади несколько сплошных рядов лучников. Вот теперь замечаю, что рядом со мной стоит молодая девчонка в остроконечном шлеме, из-под которого выбиваются чёрные длинные пряди. На плечах её чёрная накидка, под ней кольчуга поверх обычного платья.

В искажённом отражении на округлой поверхности шлема вижу себя — это действительно я, такая, как сейчас, только одета я подобно этой девчонке. Плащ у меня ярко-зелёный, а волосы светлые — вот и всё, что я могу рассмотреть в тусклой блестяшке. Перевожу взгляд вперёд, пытаясь рассмотреть, против кого же выстроилось совсем немаленькое войско. Странно, что все пешие, ни одного всадника. Ничего ровным счётом не могу рассмотреть — сплошная мгла, словно в сотне шагов от нас начинается непроглядная ночь.

После долгого взгляда я начинаю разбирать среди этой тьмы силуэты, как человеческие, так и самые причудливые и устрашающие.

— Сестричка, а кто они такие, эти враги? — голос рядом со мной звучит жалобно. — Зачем они пришли к нам? Что они за люди?

— Они не люди, Дара. — вырывается у меня, будто само собой. — Это сама тьма пришла в наш мир.

Из мрачной пелены впереди вырывается нарастающий рёв.

— Слава Роду, начинается... — донеслось до нас ворчание огромного седобородого воина, который стоял ближе всех других, опираясь на меч, который едва ли был меньше моего роста.

Я задрала голову и посмотрела вверх — небо затянуто низкими тёмными тучами, ни один солнечный лучик не пробивался через них. Эти тучи не кажутся мне простыми — слишком низкие, слишком тёмные... Слишком напоминают ту мглу, которая впереди скрывает вражеских воинов. Дара тихонько хнычет:

— Ялика, мне страшно.

Она ухватилась за мою руку, я сжала узкую ладонь в ответ.

— Ты сама решила идти со мной.

Она вздохнула.

— Куда же я без тебя?.. — она всхлипнула. — Не могла я тебя отпустить.

— Значит, будем вместе. — я улыбнулась ей, пытаясь приободрить.

Тёмная пелена впереди всколыхнулась, местами разрываясь и выпуская всевозможных тварей. В одном месте я увидела змееподобных существ с головами и руками, похожими на человеческие, в другом вперёд выступило настоящее чудовище — трёхметровый четырёхрукий гигант с бочкообразным туловищем в тусклой броне. В каждой руке он держал огромный двухлезвийный топор. В разрывы проступали всё новые и новые воины и чудовища: рыцари в рогатых шлемах и чёрной броне, волкоподобные звери, бредущие на задних лапах и сжимавших в передних огромные дубины, худые, словно скелеты, фигуры в чёрных балахонах, скрывающие лица под капюшонами...

— Ужасти... — прошептала Дара.

Из-за наших спин в воздух вспорхнули тысячи стрел. Первые из чудовищ добрались до неподвижных рядов перед нами и тут же пали под дружными ударами мечей. На мгновение отступило беспокойство, проступившее по мере продвижения тёмного войска, ведь здесь наверняка собрались лучшие ратники из всех окрестных земель... Но недолго я была в хорошем настроении — огромная каменная глыба, раскалённая до багрового цвета, разметала половину отряда перед нами. По сторонам падали новые и новые камни и валуны разных размеров, некоторые из них были раскалены. Не могли от этого защитить щиты ратников, да и укрыться было особо негде.

— Княжна! — ко мне подбежал пожилой воин в блестящих латах.

Княжна?! Вот это ещё что-то новенькое...

— Здесь становится горячо. — старик хмуро посмотрел на меня и на Дару. — Вам стоит отправиться в город, под защиту крепости.

— Ты, дядя Любомир, как воевода, скажи, стены нашего детинца защитят от такого? — слова сами выходили из моего рта без всякого участия сознания. — А тем паче не княжна я больше после отречения.

— Сейчас народу никак без князя. — воевода тяжело вздохнул. — После смерти твоего отца люди согласились, что ты слишком молода для такой ноши. Только теперь больше некому...

— Не нужен им князь! — огрызнулась я, снова едва не против собственной воли. — И воевода им не понадобится, если мы здесь не сдюжим. Никто не выживет, некем будет править.

Мои руки сами взметнулись к небу, а затем между противоборствующими выросла стена из бирюзового света. Камни, ударяясь о неё, рассыпались осколками и искрами, отскакивали, поражая ближних тёмных воинов и чудовищ. Только продержалась эта защита от силы минут десять, постепенно истаивая. К счастью, град из камней к тому времени прекратился, но ещё до того, как истаяла до полной прозрачности голубая пелена, сквозь неё стали проламываться первые враги. Снова зазвенели мечи.

Я заметила, что воины, павшие первыми в сече, поднимаются и возвращаются в сражение на стороне тёмных сил. Они не так быстры, как при жизни, но их становится всё больше и больше, вот уже дружинники бьются чаще со своими недавними товарищами, чем с прорывающейся к ним нечистью. Но вот наступил какой-то перелом — один за другим поднятые неизвестной силой павшие воины разворачивались лицом к лесу и вступали в бой на нашей стороне.

Я оглянулась на Дару. С самого начала она старалась в меру своих сил — с её ладоней в сторону противников срывались яркие белые вспышки и огненные стрелы, наносившие при попадании немалый урон созданиям тьмы. В сравнении с другими колдунами она не выглядела особо сильной, многие юнцы и старики, находившиеся поблизости, наносили врагам куда больший вред.

Теперь же я не сразу поняла, что означают её пассы и неслышное бормотание, а когда меня осенило, я в изумлении застыла — девчонка управляла этими самыми возрождёнными воинами, что бились на нашей стороне. Я встретила её сияющий взгляд и в тот же момент неподалёку грохнулась очередная глыба, расколовшаяся при ударе о землю на сотню разлетевшихся осколков.

Всё потом — вопросы, разговоры, увещевания... Я взметнула руки к небу. Новый щит получился абсолютно непроницаемым, как от взгляда, так и от всего, что летело в него с обеих сторон. Битва быстро стихла, как только была добита нечисть, оказавшаяся по эту сторону от щита. Не опуская рук, я снова поглядела на Дару. Она остановилась и почти сразу оживлённые воины стали устало опускаться на землю, замирая.

— Как ты смогла это сделать? — спросила я, кивая на павших.

— Не знаю, сестричка. — Дара покачала головой. — Я не поднимала их, только почувствовала тех, кого уже подняли. И смогла направить их своей волей.

— Переломив при этом волю некроманта, их поднявшего. — я удивлённо хмыкнула. — Ты меня удивила, сестрёнка.

— Некроманта? — тёмные глаза округлились от испуга. — Ведь это запретное знание? Это магия посмертия?

— Похоже. — я вздохнула. — Но ты ведь не поднимала мёртвых?

Дара быстро закачала головой.

— Нет, только направляла. — она замолчала, раздумывая с минуту, а потом тихо добавила: — Ведь это нам помогло, правда?

— Да. — только и успела я ответить.

К нам подошёл седобородый мужик в сером балахоне, размерами явно не уступавший тому же воеводе.

— Она посмертиями правит? — зыркнул на Дару и уставился на меня. — Не место ей среди людей.

— Коли так, она всех нас спасла. — проворчал старый воевода, державшийся неподалёку. — Не разверни она мертвяков, могли не выстоять.

— Нет места среди людей тому, кто несёт запретное знание! — прорычал волхв.

Я успела обернуться, чтобы увидеть испуганные глаза Дары. А затем она просто исчезла.

— Дурак старый, века прожил, ума не нажил. — прокряхтел воевода, подходя ближе.

Я с трудом повернулась к лесу, который уже начал проступать через тающую завесу. Бурлящая во мне ярость дала сил восстановить щит, а затем начать сдвигать его к границе леса. Когда из лазурной пелены появились первые деревья, стало легче питать призрачную стену, словно второе дыхание открылось. Деревья словно вплетались ветвями в голубое свечение, насыщая его зеленью. Волхв протянул руки к светящейся стене, но, что-то почувствовав, бессильно уронил их.

***

— Арина. — голос Ивана вырвал меня из видения.

Я открыла глаза, но мыслями была ещё в видениями. Ялика — Ялга? Почти очевидно... Дара — кто она? У меня есть смутная догадка по этому поводу. Всё остальное не так существенно, включая княжеское происхождение. Мне кажется, я помню больше, чем смогла услышать и увидеть.

К моменту битвы Ялга уже отреклась от власти, доставшейся ей после отца, недавно погибшего по глупой случайности. Дара была её названной сестрой. И да, я знаю, что было после... Ялга смогла установить стабильный щит вокруг всей территории, откуда на земли людей лезла вся нечисть, а затем и скрыла его со всей зараженной территорией в другом измерении, навсегда закрывая возможность прорыва нечисти в наш мир. Дара после исчезновения так и не объявилась, а сама Ялга навсегда отказалась от жизни среди людей, поселилась среди леса.

— Ты в порядке? — Иван встревоженно всматривался в моё лицо. — Сидишь неподвижно несколько часов, только иногда хмуришься.

Я улыбнулась его заботливой тревоге.

— Ты чего? — на его лице проступило выражение недоумения или обиды.

— Похоже, мне сон приснился. Мне кажется, я что-то вспоминаю. — я задумчиво потёрла переносицу.

— Ты вспомнила что-то из своей жизни? — глаза Ивана расширились от любопытства.

— Не своей. — я покачала головой. — Той, воплощением которой я стала. Теперь я точно знаю, кем она была.

— И кем же? — он с иронией усмехнулся. — Заколдованной принцессой? Ведьмой?

— Почти угадал. — я торжествующе подняла кверху указательный палец. — Княжной, отказавшейся от своей власти. А ещё... Сказки в детстве любил?

— Ну... да. — Иван немного растерялся.

— Так вот, похоже, именно она стала героиней многих сказок. Её настоящее имя Ялга.

— Ялга? — он усмехнулся. — Так теперь ты у нас никто иная, как воплощение бабы Яги? А ведь это была моя первая мысль при нашей встрече в лесу.

Я недовольно сморщилась ненадолго, но быстро сдалась:

— Надо было тебя съесть. — смеясь, обняла его за шею.

Глава 16

— Ты проигнорировала десяток звонков от Занозы. Если бы я не пообещал ей, что немедленно достучусь до тебя, это закончилось бы как минимум объявлением чрезвычайного положения в городе.

Я замерла с открытым ртом, забыв, что только что хотела сказать. Иван рассмеялся, глядя на моё лицо.

— При этом она отказывается сказать, что случилось и где сама находится. — он покачал головой. — Я только надеюсь, что она просто не может определиться с цветом блузки.

— Тоже на это надеюсь. — я потянулась за телефоном.

"Не надеюсь". — вздохнула, задержав палец над кнопкой звонка, и начала набирать сообщение:

"Ты где?".

Ответ пришёл через две минуты.

"Не знаю. Какой-то склад."

"Говорить можешь?"

Ответом мне стал звонок:

— Ариш, я увидела одну из тех страшных тёток с горы и пошла за ней. — она шмыгнула носом. — И вот теперь я на каком-то очень большом запертом складе.

— Как ты вообще додумалась до такого? — я застонала. — Сколько времени ты шла от центра?

— Я не дошла до магазинов. — Настя хмыкнула. — Совсем чуть-чуть... Увидела эту кикимору и решила проследить издалека.

Я растерянно посмотрела на Ивана, который стоял рядом. Он тихо зарычал:

— Заноза, дай хоть какие-то приметы этого склада!

— Внутри стены покрашены голубеньким. — выдала она после секундной задержки, а затем, после новой паузы, хихикнула. — Он большой...

— Настя! — Ваня постарался сдержать явное раздражение, смешанное с беспокойством. — В какой стороне хотя бы этот склад? Как долго ты шла, в какую сторону поворачивала?

— Не помню... — она тотчас беспечно ответила, я даже представила, как она пожимает плечами. — Налево, направо, несколько раз и топала долго. Может, пятнадцать минут или полчаса...

— Ну хоть что-то, Настя... — парень вздохнул. — Дай хоть какой-то ориентир, где тебя искать.

В этот момент я почувствовала лёгкое покалывание на пальце.

— Вань, ну не помню я. — Заноза захныкала. — У меня в голове было только не потерять эту кикимору и не попасться. И вообще я — пожизненный топографический кретин, могу заблудиться во дворе собственного дома.

Колечко на моём пальце, как мне показалось, словно потянуло меня в определённую сторону.

— Расслабься. — успокоила я парня, подсовывая ему под нос колечко. — У нас есть персональный компас, который покажет, в какую попу затянуло нашу Занозу.

***

Настя сама не понимала, как здесь оказалась. Магазин, который был её целью, уже маячил впереди, когда прямо перед ней мелькнула тёмная фигура, показавшаяся знакомой — одна из неприятных старух, которых она видела на холме змеиными глазами. Настя обернулась и начала озираться, разыскивая старуху. Та нашлась далеко впереди, чем сильно удивила девушку. Настя моргнула и снова потеряла тёмный силуэт. А через несколько секунд увидела старуху намного дальше.

— Вот шустрая старушенция. — хмыкнула Заноза.

Её охватил охотничий азарт. Когда Настя оказалась там, где видела в последний раз старуху, та снова оказалась далеко впереди. Она мелькнула и опять затерялась среди других пешеходов.

— Тут точно всё не просто так. — пропыхтела девушка, немного сердясь. — Странная бабуля.

Действительно, она, увлечённая этой погоней, не могла вспомнить, как долго шла, сколько раз и в какую сторону поворачивала... Очнулась она лишь, войдя в дверь, возле которой в последний раз заметила эту старуху. Дверь захлопнулась за её спиной и от этого звука словно пелена спала с глаз.

— Вот дура ты, Наська. — прошептала она. — И куда же тебя занесло, дурынду?

Испугаться по-настоящему она ещё не успела. Леденящий холод сковал её через секунду при взгляде на экран телефона — связи не было. Девушка тяжело вздохнула. С телефоном в руке она обошла почти весь огромный пустой ангар.

— Связи нету... — она опять испустила тяжёлый вздох. — Наська, Наська, куда ж ты вляпалась?

В одном углу обнаружилась узкая металлическая лестница. Выхода нет — Настя начала медленно подниматься. Она хмыкнула, обнаружив практически незаметную снизу узкую площадку, идущую вдоль всей стены. Прямо на уровне глаз стена заканчивалась, соприкасаясь с металлической крышей, кое-где прорывались тонкие солнечные лучи.

— Наконец-то! — выдохнула, поднеся телефон к щели и увидев появившиеся чёрточки.

Она выбрала почему-то не контакт брата, а Арину, и нажала кнопку вызова. длинные гудки буквально вытягивали её нервы в ниточки. После нескольких тщетных попыток слёзы, которых Настя даже не замечала, потекли из её глаз.

— Ну где же ты, Аришечка, когда ты мне так нужна? — тихо прохныкала Настя.

Никакого ответа ни на звонки, ни на сообщения... Наконец она, шмыгнув, глубоко вдохнула и набрала Ивана. Не дав ему произнести ни слова, затараторила:

— Ванечка, я, кажется, куда-то вляпалась. Да ещё и заблудилась к тому же. И Аринка где-то запропастилась, не отвечает на мои звонки. Найди её, пожалуйста.

— Заноза, куда ты уже влезла? — Иван наверняка сокрушенно покачал головой, она буквально увидела это.

— Ванюш, главное, что меня пора вытаскивать, как мне кажется. — голос брата немного успокоил Настю. — Где Арина подевалась?

— Спит, наверное. — Иван хмыкнул. — Как ты ушла, она закрылась в вашей комнате и сидит там тихо, как мышка.

— Как ты можешь? — Настя рассердилась почему-то. — А вдруг с ней что-то случилось?

— Ничего не случилось. — брат усмехнулся. — Само собой, я не удержался и заглянул в щёлочку. Она сидит на кровати с закрытыми глазами. Говорю же, спит.

— Это называется "медитирует". — она не сдержала улыбки. — Давай уже, буди её.

Он отключился. Настя выдохнула и почувствовала, как по щекам снова потекли слёзы. Она обессиленно опустилась на корточки. И очень вовремя — где-то внизу хлопнула дверь. Девушка лихорадочно переключила телефон на беззвучный режим и замерла. В возникшей тишине она чётко услышала шаги.

— Эта стрёмная тётка сказала, что девчонка здесь. — раздался негромкий мужской голос прямо внизу. — Никого.

— Как эта чёрная мегера сама могла сюда попасть? — второй мужчина говорил намного громче и был явно раздражён.

— Если ты не заметил, мегера не покидала особняк. — первый голос зазвучал с какой-то насмешкой. — Даже не проси меня разбираться, какая ерунда здесь происходит.

— Но здесь точно никого нет. — второй задрал голову, но никого не увидел.

Узкая дорожка вдоль вершины стены была и так не особо заметна, а сейчас Настя вытянулась на металлической полосе. Заметить её снизу точно не смог бы никто. От мысли, что кто-то может подняться по лестнице, спёрло дыхание. Девушка замерла, закусив губу.

— В этот раз, похоже, старая грымза ошиблась. — второй фыркнул и шаги возобновились, понемногу удаляясь. — Тут точно никого.

Едва хлопнула дверь, завибрировал телефон.

"Ты где?".

— Ну что тебе ответить, моя хорошая? — Настя нервно хихикнула, раздумывая над ответом. — Единственное, в чём я на сто процентов уверена, так это то, что мы до сих пор на планете Земля.

Нет, она, конечно, загнула — она прекрасно знала, в какой стране и в каком городе находится. Но за все эти дни, что прошли с момента её приезда, она не запомнила ни одной улицы...

"Не знаю. Какой-то склад." — отправила и прикрыла глаза, пытаясь представить реакцию обоих.

Когда Арина спросила, может ли она говорить, Настя выглянула с площадки, чтобы убедиться в отсутствии посторонних, и набрала подругу. Родные голоса добавили смелости, она даже немного смогла пошутить, строя из себя совсем дурочку. Благо, стараться особо не пришлось, с усмешкой подумала — точно уж дурочка с переулочка, мало того, что абсолютно потерялась в пространстве, так вообще угораздило попереться в одиночку за этой грымзой.

— Сиди там, где сидишь, пока мы не появимся. — приказ Ивана прозвучал жёстко и безапелляционно.

У Насти и мысли не возникло спорить или ослушаться — и так набедокурила достаточно. Хорошо, если это приключение ей не икнётся неприятными последствиями. Домой, конечно, не отправят, но о самостоятельных прогулках скорее всего придётся забыть. Задумчиво поковыряла бледно-голубую стенку — это оказалось что-то сравнительно мягкое, похожее на засохшую поролоновую губку.

Снова где-то далеко внизу скрипнула дверь. Шаги в этот раз были другие — лёгкие и быстрые. Один человек прошёл в центр огромного ангара и остановился. Настя выглянула ровно настолько, чтобы увидеть, как Арина оглядывается вокруг, а затем они встретились взглядами. Заноза буквально подскочила на ноги и побежала к лестнице.

— Ты где Ваньку потеряла? — это был первый её вопрос.

— Караулит у входа во избежание сюрпризов. — Арина усмехнулась. — Ты вообще соображаешь, что делаешь? Трёхметровый забор с колючей проволокой вокруг всей территории тебя не остановил?

— Я его не заметила. — Настя пожала плечами. — Ах, да, что-то такое помню. Прошла через открытые ворота.

Арина закатила глаза.

— Вообще никакого самосохранения. Придётся вернуться к разговору о трёхлитровой банке.

Она первой прошла в дверной проём и резко остановилась, отчего подруга налетела на неё.

— Упсь... — пробормотала Заноза, оценивая открывшуюся картину.

Перед дверями в десятке метров стояли более десятка вооружённых мужиков, направив на девушек автоматы и короткие ружья. Ещё двое в стороне караулили сидящего на земле со связанными руками Ивана.

— Ну, кралечки, выходим спокойненько. — стоящий по центру тип повёл стволом дробовика. — Не дёргаемся.

Арина не торопилась двигаться вперёд, оценивая обстановку. Взгляды вооружённых людей, даже охранявших парня, были прикованы к ней, а потому никто не заметил того, что происходило у них под ногами. На первый взгляд ничего особо и не происходило — лёгкий ветерок пошевелил траву, из земли начали появляться тонкие побеги. Услышав удивлённый писк подруги, она сделала осторожный шажок назад, заталкивая ту обратно в ангар.

— Не дёргаемся. — повторила она с усмешкой, глядя, как побеги быстро опутывают ноги бандитов.

Один из них попытался сделать шаг и рухнул лицом вниз. Дробовик в его руках выстрелил, спровоцировав целую канонаду. Арина выставила перед собой ладони. Пули и дробь в метре от девушки врезались в щит из зеленовато-голубого свечения и осыпались на землю. Следующий залп был слабее — половине стрелков было уже не до оружия. Третьего залпа уже не было. Все бандиты лежали на земле, густо опутанные тонкими гибкими побегами и корешками.

— Вот так. — Арина подошла к ближайшему бандиту, смирно лежавшему в коконе из корней.

С другой стороны подходил Иван. Между ними оставалась пара метров, когда Настя выбралась наконец из ангара. Сначала она не обратила внимания на негромкий хлопок вдалеке, но когда подруга начала опускаться на землю, до неё дошло, что это был выстрел. Возле Арины они оказались с Иваном одновременно. Девушка лежала на траве, бледная, с плотно сжатыми губами. Её глаза приоткрылись лишь на мгновение, показав, что она в сознании. Парень с сестрой в растерянности замерли над подругой, не понимая, откуда и когда может прозвучать новый выстрел. Вместо этого за спиной Ивана раздался глухой шлепок падающего тела.

— О, знакомые всё лица. — Настя, подняв глаза, расплылась в улыбке.

На крыше примыкавшего к территории здания стояла худощавая, не очень молодая, но симпатичная женщина. Она сделала шаг вперёд и буквально поплыла по воздуху.

— Я — Илис. — оказавшись на земле всего в метре от них, она тут же присела и приложила руку ко лбу Арины. — Дела плохи. Ей срочно надо домой.

— Какое домой? В больницу ей надо. — Настя испуганно смотрела на увеличивающееся пятно крови на футболке лежащей девушки.

— В лес? — парень повернул на секунду голову к Илис. — Вопрос только, как...

— Это моё дело. — та усмехнулась. — А вы побыстрее исчезните отсюда.

Иван решительно поднялся, а Настя задержалась, всматриваясь в лицо подруги.

— Ты уверена? — спросила она сердито.

— Уверена, как и в том, что путы на этих парнях ослабеют через пару минут. — Илис сделала движение рукой и взмыла вместе с телом Арины на несколько метров в воздух.

Заноза, ухватив брата за руку, заторопилась к воротам. Пройдя мимо лежащих бандитов, они обернулись, чтобы в последний момент увидеть, как две фигуры растворяются в воздухе.

***

Я почувствовала, что нахожусь в другом месте - запах леса приятно ласкал моё обоняние. Шевелиться не хотелось, почему-то я буквально боялась двинуться.

— Как я здесь оказалась? — прошептала одними губами.

Надо мной тут же кто-то склонился.

— Ты сама закомандовала тащить тебя сюда, к избушке. — я узнала голос новой подруги.

— Илис... — приоткрыла глаза и растянула губы в слабой улыбке. — Не помню.

— Ты сама мысленно диктовала, как приготовить настой, подсказывала, где что лежит, как делать примочки. — Илис выглядела удивлённой. — И ничего не помнишь?

Я попыталась приподнять голову и тут же со стоном откинулась обратно.

— Меня подстрелили, что ли? — скривившись, простонала сквозь зубы.

— Сама догадалась? — Илис усмехнулась. — Ты вообще ничего не помнишь?

— Последнее помню, что выставила щит, когда те увальни стрелять начали.

— Вот тогда ты и сделала ошибку. — тихо упрекнула Илис. — Куполом нужно было накрывать не этих балбесов, а себя. Потому и получила пулю в спину. Если бы я не увидела, как вы с парнем входите в ворота, и не поддалась своему вечному любопытству, могло всё закончиться плохо.

— Мои друзья в порядке? — я вздохнула.

Ведьмочка рассмеялась и от её весёлого настроения по избушке пробежал свежий ветерок.

— Да что с ними станется? Я подождала, пока они отъехали оттуда на том мотоцикле, на котором вы туда заявились.

— На... мотоцикле? — мои глаза сами широко открылись от удивления. — Это вообще-то была моя метла.

— Ну, как-то управились с твоим артефактом. — Она покачала головой. — Если вспомнить, как ты нас впустила в свой дом, я уже ничему не удивляюсь. Но ведь в этих двоих нет магии. Или есть?

— Нет... — я легонько качнула головой и тотчас скривилась от боли. — Нет в них магии. Простые люди без способностей.

— Ну, не скажи. — хитро прищурилась Илис. — Я заметила, что к парнишке ты не слишком ровно дышишь. А девчонка — ещё та заноза в одном месте.

— Её брат так и зовёт. — я всё-таки рискнула снова приподнять голову. — Заноза. Я так поняла, она повелась на "призрачный поводок".

Хм, откуда я знаю, что это за поводок такой? Щит — ладно, я видела в том сне-медитации, у меня получилось точно так же, как у той ведьмочки Ялики.

— Тебе нужно полежать спокойно. — подруга строго посмотрела на меня. — Часа два даже не пытайся вставать.

— Ну хотя бы говорить можно? — я улыбнулась.

Она сделала пас рукой.

— Если получится... — С её ладони к моему лицу потянулся поток тепла. — Лучше поспи.

Мои глаза сами закрылись, но в сон до конца я не провалилась. Мысли лихорадочно скакали в моём мозгу, всплывали обрывки картинок. Постепенно этот шквал утих, оставив лишь одну мысль — нужно разобраться со всеми этими новостями: мои открывшиеся способности, последние события, новые враги и друзья...

Мне, в общем-то, понятно, что Ялика, глазами которой я видела древнюю битву — никто иная, как Ялга. Дара... Способности некроманта, но при этом ни капли зла или тьмы в ней не было. Кто она? Я несколько раз перебрала в памяти ведьм Чёрного ковена — никаких ассоциаций... Ну не вяжется эта девочка с чистыми большими карими глазами ни с кем. Даже Сатса, похоже, не до конца посвятившая себя тьме, имела совершенно другие черты, которые не могли так исказиться с возрастом. Я не видела лица Бестии, но и представить не могу...

На меня накатила паника, когда я поняла, как много во мне воспоминаний Ялги — многие сотни лет, огромное количество событий и лиц.

Глава 17

— Серьёзно? Костяная нога и нос крючком? — Илис откровенно потешалась. — Нет, ты в принципе правильно всё поняла. Сказочная Яга действительно получила имя от твоей предшественницы. Но образ... он скорее собирательный из всех живших на протяжении тысяч лет ведьм. Особенности, которые лучше запоминаются.

— А почему тогда в сказках именно её имя? — я не сдавалась.

— Ну... — она на секунду задумалась. — Ялга — самая старшая из известных в истории ведьм. Почти все мы помним её старой, как сам мир.

Ведьмочка улыбнулась, видя моё недоверчивое выражение лица.

— Нет, она не была дряхлой или отталкивающей, как мегеры из Чёрного ковена. Но в её глазах читалась мудрость всех этих прожитых веков.

Я покачала головой.

— Сколько же вы живёте?

— Я самая молодая из ведьм-хранителей. — Илис вздохнула. — Не так давно мне стукнуло девяносто.

— Ты хорошо сохранилась. — я попыталась засмеяться, но тут же поперхнулась от боли. — Тебе с натяжкой можно дать тридцать, а скорее двадцать пять.

— А так? — Она изменилась, сразу став старше на десяток лет. — Вот это ближе к моему истинному виду.

— Даже так ты совсем не похожа на девяностолетнюю. — с вымученной улыбкой прошептала я.

— Остальные давно прошли предельный порог человеческих возможностей долголетия. — Илис снова приняла привычный вид. — Неура живёт четвёртую сотню лет, а Мона — более шести веков.

Я удивлённо покачала головой, снова скривившись от боли.

— А остальные?

Илис задумалась.

— Сатса — ровесница Неуры, Лета переступила порог тысячелетия... Фрай моложе других, но старше меня вдвое.

— Она же выглядит старухой. — я снова не сдержалась и усмехнулась.

— Не поверишь, она выглядит мегерой, сколько я её знаю. — подруга рассмеялась. — У неё хронически не получается выглядеть привлекательно, даже когда пытается выглядеть моложе.

— А Алкис?

— Её истинный возраст не знает никто. — Илис вздохнула. — Ялга говорила, что встретила её, будучи ребёнком. Она — не совсем материальное существо, может перемещаться между мирами и в пределах нашего мира. Она вроде как бессмертна, иногда предвещает будущее.

Я только подумала о том, чтобы задать вопрос о возрасте самой Ялги, как поняла, что знаю это — она родилась почти восемнадцать веков назад. На её памяти появился весь славянский мир, каким мы его знаем. И она видела многое, что мы забыли.

Я прикрыла глаза и почти мгновенно провалилась в сон.

Теперь я в каком-то большом зале, заполненном людьми. Напротив меня смотрит волком тот самый старик-волхв, неподалёку в стороне смотрит в окно могучий воевода.

— С тех пор, как она исчезла во время битвы, ту, кого ты называешь сестрой, никто не видел. — волхв скривился. — Хотелось бы верить, что она и не появится. Не придётся изгонять тёмную чародейку, способную поднимать мёртвых.

— Она лишь направляла их, а не поднимала. — я устало возразила ему. — И она сражалась на нашей стороне.

— Это не меняет её сути! — он возвысил голос. — Тьма проникла в её душу и лишь дело времени, когда она обернёт свою силу против Света. Против нас!

— Это ты-то светлый? — воевода развернулся к нам, услышав его возглас. — Ты готов обречь дитя на изгнание только за то, что она в чём-то сильнее тебя.

— Её сила лежит в запретном поле. — волхв зло зыркнул на старого воина. — Только боги могут обладать подобным могуществом.

— Ты хочешь сказать, что в этой битве против нас были боги? — тот усмехнулся. — Кто бы это не был, мы его остановили. Княжна остановила. И юную чародейку она сможет держать на правильном пути.

— Нет у вас княжны. — чародей злорадно ухмыльнулся. — Она отреклась от вас.

— Не зарывайся, волхв! — рявкнула я, мгновенно выйдя из себя. — Я отреклась от власти, не от людей.

Тот вжал голову в плечи, уперев взгляд себе под ноги, а воеводу это заставило улыбнуться. Я, заставив себя успокоиться, обвела взглядом присутствующих.

— Я не хочу править, но не отказываюсь защищать вас. — теперь я смотрела только на старого волхва. — Если понадобится — то и от вас самих. Помните, что я рядом.

Воевода вздохнул:

— Кто-то должен править...

— Сами выберете посадника. И будете каждый год выбирать. — я пожала плечами.

Старый воин был единственным, расставание с кем несло печаль - после смерти родителей именно он меня, совсем ещё маленькую, оберегал и учил жизни. Он же помог мне совладать с собой, когда появились первые признаки, что я одарена магией. Именно благодаря ему я смогла пережить это, а потом стать ученицей самой Лады. Вторым близким человеком была Дара, но после битвы она так больше и не объявилась.

Я мгновенно перенеслась в густой лес. Маленькая избушка, старая и покосившаяся, буквально спряталась в зарослях, гораздо более дряхлая и ветхая, чем та, которую я нашла после аварии.

Купол, воздвигнутый над лесом, до следующего восхода солнца плавно погрузился в земные глубины, и теперь я чувствовала его где-то под ногами. Казалось, призрачный свет струится из-под каждого камня и из корней каждого дерева. После погружения купола лес остался нетронутым — деревья и затаившиеся живые существа не пострадали, воздвигнутый барьер забрал с собой лишь нечисть, а также всё и всех, поддавшихся власти тёмной магии.

***

— Как эта кракозябра тебя слушается? — чтобы задать этот вопрос, Настя благоразумно дождалась момента, когда они оказались на земле возле родного подъезда.

Это не спасло Занозу от наказания — перед тем, как исчезнуть с глаз, метёлка чувствительно шлёпнула её по заду.

— Наверное, Арина дала ей команду. — Иван усмехнулся, взглянув на раскрасневшееся от возмущения лицо двоюродной сестры. — По крайней мере, мы смогли выбраться оттуда. Нужно узнать, как она. Ранение было очень серьёзное.

— Ну, эта дамочка, которая её забрала, сказала, чтобы мы не волновались. К вечеру Аришка будет в порядке. — не слишком уверенно девушка проговорила это, пока они поднимались по лестнице.

— Я не представляю, как можно так быстро вылечить такую рану. — Иван вздохнул. — Слава небесам, хоть позвоночник не задет. Но это всё равно глубокая рана, огнестрел. Как до вечера она может быть в порядке?

— Тю... — Настя резко обернулась к нему, глядя почти удивлённо. — Ты ещё не понял?

— Что? — он остановился, чтобы не налететь на сестру, и обеспокоенно посмотрел ей в глаза.

— Метёлка, которая летает и превращается в мотоцикл... — девушка деловито загибала пальцы на руке. — Арина превратила меня в змеючку, а тебя в кролика... А как она не дала застрелить нас? Ты и впрямь не понимаешь?

Он промолчал, ожидая, когда сестра продолжит.

— Это магия! — многозначительно заявила Заноза, ткнув указательным пальцем в грудь брату. — А Арина — ведьма. И эта Илис — тоже.

Она с важным видом отвернулась и направилась к двери квартиры.

— Открыла Америку... — Иван тихо хмыкнул, топая следом. — Арина этого и не скрывала.

— Ага. И ты готов признать, что магия существует? — Настя исподтишка наблюдала за лицом брата. — А где делся мой рациональный братец, который всегда верил только в науку?

Парень промолчал. Едва они вошли в квартиру, телефон Ивана пискнул, предупреждая о новом сообщении.

— Вот, Илис написала с её телефона. Арина сейчас спит, к вечеру будет дома.

Настя тотчас повеселела.

— Ну и чем мы займёмся, пока будем ждать нашу бабку-ёжку? Я, между прочим, так и не дошла до магазинов.

— Нет! — парень отшатнулся от неё с наигранным ужасом. — Никаких магазинов.

— Просто сидеть и ждать скучно! — девушка запротестовала. — Надо чем-то заняться.

— Пока ты искала приключения на наши задницы, Арина нашла себе очень хорошее занятие. — Иван усмехнулся. — Она медитировала. Вот и тебе не помешало бы заняться чем-то подобным, погрузиться в самосозерцание и раздумья о сущем.

— Короче... иди поспи и не мешай мне заниматься своими делами. — Арина вздохнула, направившись к своей комнате. — А... не получится.

Она замерла на пороге комнаты, удивлённо открыв рот.

— Вообще-то нашими делами... — заинтересованный возгласом сестры, Иван подошёл и через её плечо заглянул внутрь комнаты.

На кровати Арины, поджав под себя ноги, сидела девчонка лет одиннадцати-двенадцати. Нельзя было определить цвет волос и кожи — настолько она выглядела грязной. Тоже самое можно было сказать и об одежде. Всё это чудо имело только один цвет — грязно-серый с болотным зеленоватым оттенком. Исключение составляли два ярко-зелёных изумруда глаз — как ни в чём ни бывало девчуля рассматривала появившихся людей.

— Привет. — первой нашлась Настя. — А ты кто такая и как сюда попала?

— Маська я. — девчонка улыбнулась. — Кто хочет, Масей или Масяней зовут.

— Масяня?.. — Иван не удержался от улыбки. — А чего ты такая грязная?

— Сам ты... — смеясь, она потрясла головой, — не умывался.

Теперь её волосы были пшенично-желтые и вполне чистые, струились аккуратно локонами по плечам девчонки, одетой в симпатичное светло-голубое платье. Кожа её также стала абсолютно чистой, только бледноватой, за исключением румяных щёк.

— И всё-таки! Ты кто? — Настя нависла над ней, уперев кулаки в бока.

— Маська... — девчонка снова растянула рот в улыбке.

— Это мы уже слышали! — Иван хмыкнул. — Как ты сюда попала? В закрытую пустую квартиру.

Вместо ответа девчонка просто исчезла, а в прихожей раздалась трель дверного звонка.

— Так лучше? — девчонка, не дожидаясь приглашения, протиснулась мимо парня, открывшего дверь.

— Да, имечко тебе подходит. — скептически окинула пришелицу Заноза, стоявшая на выходе из комнаты. — Попробуем ещё раз. Ты кто такая?

Прежде чем малявка успела открыть рот, Настина ладошка накрыла её рот.

— Имя твоё мы уже знаем. Теперь признавайся, что ты за чудо-юдо невиданное. И как ты вот это проделала?

— Ну... — мелкая задумалась. — Чтоб вам понятно было... Про домовых слышали?

Иван так и стоял у входной двери с задумчивой физиономией. Заноза посмотрела на него и поняла, что помощи не будет.

— Слышали. Точнее, читали. — она хмыкнула. — Я вообще в детстве сказки любила. Да и сейчас люблю.

— Кстати, про чуду-юду обидно было. — девчонка шмыгнула носом. — Я вообще-то к Лесной ведьме пришла, а вы на неё никак не похожи.

— Ого! — Настя с ироничной улыбкой наклонила набок голову. — А Бармалея тебе не надо? Или Змея Горыныча?

— Чур меня... Себе оставь Змея бестолкового. — Маська на секунду изобразила испуг. — А Бармалей — это ваши, человечьи, выдумки.

Она снова исчезла, оказавшись снова в комнате на кровати с поджатыми под себя ногами.

— Так, Масяндра, учись пользоваться человековскими способами перемещений. — сердито обернулась за ней Заноза. — Твои исчезновения-появления слегка бесят.

Маська хихикнула, но, посмотрев на чрезмерно серьёзную девушку, кивнула. Та вместе с братом вошла в комнату и уселась на вторую кровать. Иван прошёл к окну и оперся на подоконник.

— Ты сказала, что ты домовой? — спросил он гостью, а затем хмыкнул. — Или домовая?

— Хи-хи. — она покачала головой. — Не-е, никогда не была домовёшкой. Домовые — это как у вас... ну, скажем, профессия. Как и водяные, лешие... Ну много всяких.

Иван не удержался от смеха, глядя на изумлённую мордашку двоюродной сестры — та никак не могла до конца поверить в то, что слышит.

— Хорошо, профессия. — парень кивнул Маське с самым серьёзным видом. — Но кто вы такие все? Ведь ты не человек... Хоть и выглядишь сейчас в точности, как обычная девчонка.

— Нас называют пикси или феями, иногда эльмами. — девчонка вздохнула. — А чаще всего — духи. Мы можем быть невидимыми, а можем принимать любой вид, какой захотим.

Настя потянулась к малявке и потыкала её пальцем в торчащую коленку. Та снова хихикнула.

— Не похожа ты на духа. — она наконец-то улыбнулась. — Вполне такая материальная.

— А теперь? — Маська стала настолько прозрачной, что за ней было видно рисунок на обоях.

— Хорошо. — Заноза снова стала серьёзной. — А Лесная ведьма тебе зачем понадобилась?

— Ей скажу. — Девчонка вернула себе нормальный вид и насупилась.

— Это почему? — Настя попыталась возмутиться, но встретившись взглядом с братом, умолкла.

— А я не знаю, что вам можно говорить, а что нельзя. — Маська пожала плечами, но снизошла до объяснения. — Я же вижу, что вы обычные человеки.

Повисло немного неловкое молчание. Гостья вздохнула:

— Нельзя рассказывать простым про магические дела. Я и показалась вам только потому, что ждала не вас. Слишком уж тут пахло магией Лесной. Я была уверена, что она живёт здесь.

— Живёт. — призналась Настя. — Но сейчас её нет. Будет к вечеру.

— Расскажи о себе. — попросил малявку Иван.

— Ты серьёзно? — мелкая хитро посмотрела на него. — Я же только что говорила...

— Ты запёрлась к нам в дом, щеголяла своими исчезновениями, рассказала про духов и домовых... — он ответил ей с лёгкой ехидцей. — Тебе не кажется, что ты уже нарушила всё, что могла.

Маська вздохнула — этот парень был прав. Ещё неизвестно, как Лесная отреагирует на её появление. Но даже не эти мысли и не возможное наказание расстроило больше всего. Легко ему говорить — расскажи о себе. Вот этого как раз ей и хотелось бы избежать. Перечисляя варианты дел, которыми занимались пикси, Мася очень благоразумно умолчала о другой стороне — очень многие из них отличались довольно скверным нравом и полным отсутствием воспитания, как следствие, весьма гадким чувством юмора и склонностью к манипуляциям. Бес попутал — это как раз про пикси. И уж кем Маську чаще всего называли, так это бесёнком.

Нет, она не имела никакого отношения к библейскому аду или тёмным силам. Просто... жила себе в удовольствие, промышляя чаще всего мелким плутовством и розыгрышами, а иногда, ладно, часто — мелкими пакостями. В оправдание себя, любимой, она приводила аргумент, что жертвами её были почти исключительно собратья-пикси. Не потому, что Мася любила или жалела людей — наоборот, они просто скучные, беззащитные, обнаружить источник резко возникающих неприятностей не могут.

То ли дело утащить какую-нибудь блестяшку у домового, например, или обрызгать одеколоном любимую шишку лешего, или продырявить мешочек с удачей лепрекону. Вот тут и начиналось веселье — улепётывать приходилось быстро, уворачиваясь на ходу от несильных, но порой очень неприятных заклинаний. Убить не убьёт, но неделю испытывать жуткую чесотку, к примеру, очень не хочется. Пребывание в нематериальном виде вовсе не спасает, скорее, наоборот — всё чувствуешь, а почесаться не можешь. Однажды пришлось целый месяц лягушкой скакать, в другой раз леший Масю в жука превратил, а тут, как назло, какой-то мальчишка её поймал, только ночью бедолага смогла выбраться из спичечного коробка.

— Я свободный дух, путешествую, нигде особо не задерживаюсь. — она очень осторожно подбирала слова. — С людьми стараюсь не пересекаться, больше с сородичами общаюсь. Только вот они куда-то делись. Все пикси куда-то исчезли. Духи, домовые, даже кикиморы и лешие попрятались или разбежались. Это очень плохой признак...

Масяня грустно вздохнула, что явно для неё было несвойственно.

— Что это может значить? — спросил Иван.

— Тьма начала выбираться из-за завесы. — бесёнок поджала губы. — Мы чувствуем это лучше любой ведьмы. Ведь они лишь используют силу, а мы ей живём, можно сказать, дышим. Вот только сами мы ничего не можем сделать, только собранную силу передать тому, кто может осознанно ей орудовать — Ведьме.

— Так вы сами не умеете колдовать, как ведьмы? — Настя удивилась.

— Неа. — Маська покачала головой. — Мы получаем при рождении какие-то умения, а научиться новым не можем.

Послышался звук открывающейся двери. Иван взглянул на девчонку, а та лишь кивнула. С минуту они дожидались, пока в комнату вошла Арина. Они с пикси с интересом уставились друг на друга.

Глава 18

Девчонка покраснела и опустила глазки.

— Покажись, чертёнок. — усмехнулась я.

По хмыканью Занозы я поняла, что это грязно-серое нечто они с Иваном уже наблюдали. Два завитка на беспорядочной лохматой шевелюре действительно похожи на рожки.

— Что тебя привело сюда? — присела на кровать рядом с ней.

— Скучно. — Мелкая с озорной, даже хитрой усмешкой исподлобья посмотрела на меня.

— Раньше тебе не очень-то нужна была компания. — я немного удивилась. — Особенно человеческая.

— Совсем одной тоже плохо. — улыбочка на её губах погасла.

Настя не удержалась:

— Она говорит, что все её друзья куда-то пропали.

— Друзья у лукавого бесёнка? — я хмыкнула. — Это что-то новенькое.

— Ну, не друзья... — Настя пожала плечами. — Эти, как их... сородичи, что ли.

Мелкая шмыгнула носом.

— Без них мне, оказывается, плохо. — нехотя призналась она. — Не над кем поиздеваться даже. А люди мои шутки не понимают.

— По-другому развлекаться не пробовала? — я пристально посмотрела ей в глаза. — Сделать для разнообразия что-то хорошее?

— Фу, скукотища. — фыркнул чертёнок.

— Может, тебя выпороть? — хмыкнула я. — Здесь хоть не пакостничала?

— Нет. — она огрызнулась. — И как у тебя это получится?

По её телу прошла небольшая волна, а затем на лице появился испуг.

— Э, мы так не договаривались! — она скуксилась, сжавшись в комок. — Почему я не могу меняться?

Увидев, что я улыбаюсь, Маська вздохнула.

— Я не буду никому вредить, только не прогоняй меня. Я не знаю, почему и куда они все исчезли. И мне страшно.

Даже не удивило то, что я узнала эту малявку. Мелкий хитрый бесёнок давно водил своеобразную дружбу с Лесной. Единожды попытавшись напакостничать м получив в ответ кучу неприятностей, Маська прониклась уважением к могущественной ведьме. Периодически появлялась без предупреждения, недолго гостила в избушке посреди леса и исчезала, снова отправляясь путешествовать по миру.

— Кстати, тебе идёт прилично выглядеть. — погладила её вихры.

Изменившись, она засмеялась:

— Тебе тоже идёт... так.

Иван почесал макушку.

— Остаётся вопрос, как объяснить моей маме появление этого чуда в перьях.

В ответ Маська сделалась сначала полупрозрачной, а потом и совсем исчезла.

— Так сойдёт? — раздался из пустоты её голос.

— Если ты не будешь вот так разговаривать, будучи невидимой, в присутствии посторонних. — парень усмехнулся. — Иначе кое-кому потом придётся лечить расшатавшуюся психику.

— Да поняла я... — послышалось недовольное ворчание, а затем девчонка снова сделалась видимой.

— Ты как? — Иван посмотрел мне в глаза.

— В порядке. — я улыбнулась. — Сам лес меня исцелил. Плюс парочка зелий из запасов избушки добавила сил. Всё нормально.

— Так что там с твоими сородичами? — вспомнила я.

— Они просто взяли и исчезли. — Маська вздохнула. — Так, будто их и не было.

— Кто-то убивает пикси? — я вздохнула.

— Нет. — она покачала головой. — оставался бы след. Магическая энергия, из которой мы состоим, после гибели духа просто оседает вокруг этого места. Они все просто ушли или спрятались.

Настя удивлённо хмыкнула.

— Так получается, что и привидения существуют? И это тоже вы?

— Не-е-е... — бесёнок расплылся в улыбке. — Привидения — это неприкаянные души людей, в них нет своей магии. А мы, хоть немного, но можем колдовать. Хотя можем и призраками прикидываться.

— Значит, существуют. — Заноза снова хмыкнула, а затем прижала пальцем кончик носа Масяни. — По ночам чтоб никакого полтергейста! Понятно?

— Даже на кухню нельзя? — та расстроенно заморгала.

— Тем более на кухню! — Настя была беспощадна. — Из комнаты по ночам и носа не показывай.

Маська посмотрела с надеждой на меня, но получила лишь утвердительный кивок.

— Что будем делать? Где искать их? — постаралась я переключить её внимание. — Что могло их так напугать, чтобы все разом исчезли?

— Тьмой запахло. — пикси сморщила носик. — Я сама стала ощущать это.

Я задумалась. Чувствительность этих существ к магии не шла со способностями любых самых сильных магов среди людей. Кроме всего прочего, они легко отличали основные мотивы поступков и определяли первородное зло, ту самую тьму. Не будучи сами часто образчиками примерного поведения, пикси панически боялись тёмной магии и всего, что с ней связано, будь то некромантия или подавление воли. По этой причине они крайне редко вселялись в разумных и даже высших животных, только по соглашению и никогда — в трупы.

— Где ты почуяла больше всего тьмы? — я увидела, что девчонка растерянно захлопала глазками. — Покажешь?

Улыбнувшись, она энергично закивала. Не задумываясь, я тут же поднялась. Почувствовав на себе встревоженный взгляд Ивана, обернулась.

"Ты так быстро куда-то собралась, даже не отдохнув..." — прочитала я в его взгляде.

"Не беспокойся. Я действительно в порядке." — ответила ему моя улыбка. — Мне нужна помощь пикси, чтобы точно определить места средоточия тьмы.

Последнюю фразу я сказала вслух. Маська с готовностью подхватилась на ноги, оглядываясь на меня.

— Собираешься полетать? — Иван скорее констатировал факт и я в ответ лишь кивнула с улыбкой. — Обещаешь не лезть в неприятности?

Я снова кивнула. За моей спиной раздался тяжёлый вздох Насти.

— Мне с тобой точно нельзя?

— Точно. — тихо ответил за меня её братец. — Ты вообще под домашним арестом.

Мы вышли из комнаты, не обращая внимания на возмущённое бормотание Занозы. Из квартиры я выходила одна, пикси благоразумно сделалась невидимой ещё в комнате и теперь только я чувствовала её рядом. Верная метёлка оказалась рядом, стоило оказаться на улице, где начинали спускаться сумерки.

— Полетим к тому месту, где больше всего тьмы? — голос Маськи в этом виде мерцающей искорки был до смешного писклявым.

— Давай вперёд, а я за тобой. — я уселась на нечто невообразимое — такой себе гибрид мотоцикла и ракеты. — Движемся как можно выше.

Искра Маська резко рванула вверх по крутой дуге, мне понадобилось не меньше трёх минут, чтобы догнать её. Когда мы сравнялись, в моей голове снова зазвучал писклявый голосок:

— Я покажу тебе все места, где больше всего чувствовала тьму.

— Только с высоты, сейчас мы не будем приближаться. — я ответила ей вслух, негромко, но была уверена, что она меня слышит.

Итак... Меня не удивило, когда Маська потянула меня в сторону окраины города. Под нами вскорости оказался тот самый особняк, за которым я когда-то наблюдала при помощи самой первой птички-разведчика. Теперь я видела, о чём говорит пикси, скорее всего, с её же помощью. Даже в сгущающемся сумраке я видела густые клубы чёрного тумана причудливой формы. Даже место, где этот туман проникал в этот мир, стало просматриваться — марево медленно расползалось неровными кругами. Блуждающие в этой тьме редкие охранники выглядели совсем не похожими на людей.

— Здесь только это. Остальные места за городом. — кажется, пикси тоже перешла на общение голосом, впрочем, я не до конца уверена в этом. — Летим?

Она не стала дожидаться моего ответа, устремившись вперёд. Следующее место находилось на открытой местности почти на полпути к лесу. Здесь тумана было гораздо меньше и вёл он себя по-другому — словно подпирал невидимую стену, не распространяясь от неё и не проникая за неё. Почти не сбросив в этом месте скорость, мы двигались дальше, я не ошиблась, вдоль этой невидимой стены.

Следующая прореха в невидимой завесе находилась намного ближе к лесу и была намного крупнее — туман растянулся вдоль на сотни метров по земле и на пару десятков вверх, пусть слабо, но всё-таки дав примерное представление о размере и форме купола. Ещё несколько точек на расстоянии десятка километров друг от друга, пусть не такие крупные, но вместе они давали чёткое представление...

Я направила к земле Муру в стороне от тумана и пикси без разговоров направилась за мной.

Купол, абсолютно прозрачный, неощутимый и проходимый для меня и даже для энергетической структуры, которой сейчас являлась Маська. Хотя нет — приняв облик девчонки, чертёнок, кажется, рисует пальчиком по поверхности купола.

— Ты его чувствуешь? —на мой вопрос Маська кивнула и снова провела пальцами по поверхности, теперь и я заметила лёгкую рябь в воздухе.

Купол из видения был в разы меньше и явно плотнее, а кроме того...

— Мась... — я растерянно вздохнула. — Это ведь не тот купол, который установила Ялга?

— Нет, конечно. — голос за спиной, пусть и не громкий, испугал. — Это лишь проекция.

Вот кого не ожидала увидеть, так это Сатсу. Она стояла всего в паре метров. Я и не могла узнать её по голосу, ведь я впервые услышала его. Слышала Фрай и Бестию, а она всегда молчала, иногда лишь улыбалась и скупо жестикулировала. В мыслеречи её голос звучал иначе.

— Настоящий купол глубоко под землёй, но он нарушен и продержится недолго. — ведьма подошла к тому месту, где стояла Маська, та шарахнулась, словно от самой тьмы.

Сатса словно зачерпнула ладонью с поверхности купола. Наконец я осознала — я вижу это слабое мерцающее свечение. Также я вижу, что с ладони Сатсы этот свет стекает, словно вода.

— Думаю, тебе полезно будет знать, что кое-кто очень хочет разрушить эту преграду. — она повернулась спиной к куполу и неторопливо пошла прочь, а когда я на мгновение отвернулась, просто растворилась в ночи.

— Этот кое-кто понимает, что он выпустит в этот мир? — бросила я в темноту, не надеясь услышать ответ.

Странная ведьма из сборища Тёмных, в которой не чувствуется тьма, не отреагировала. Да и не нужен мне ответ — я знаю его. Есть нюансы, но в общем всё понятно. Рядом раздалось звонкое чириканье — это пикси снова приняла вид сгустка света и, похоже, пыталась обратить на себя моё внимание. Несколько секунд спустя мы уже буквально скользили по едва заметной поверхности. Купол оказался гораздо выше, чем казалось, или же подъём по дуге был не так быстр, как хотелось...

Нет, это что-то нереальное — спустя десяток минут ничего не изменилось, мы всё также поднимались по всё той же дуге, только вот земля давно исчезла с глаз. Я стала слышать всё более громкое пыхтение Маськи.

— Высоковато забрались даже для тебя, да, малышня? — я усмехнулась через силу.

— Ах-ха-ха. — она тяжело выдохнула. — Это не настоящая защита, лишь видимость. Потому и такая огромная, что не требует столько сил, как настоящий щит.

— А как же туман? Он её определяет, как преграду...

— Неа! — пикси резко изменила направление, устремившись к воображаемому центру купола.

Пройдя мерцающую завесу, я не почувствовала никакого воздействия, что стало дополнительным аргументом, чтобы согласиться с доводами Маськи. Движение по наклонной прямой вниз оказалось более приятным, Мура, казалось просто и легко скользила по мягкому склону. Сравнявшись с порхавшей впереди искоркой, моя импровизированная ракета заложила резкий вираж, испугав пикси, шарахнувшуюся в сторону. Мы обе зависли на месте.

— Уф ты глупая ведьма! — пропищала искорка Маська с явным возмущением. — Ты меня чуть не зашибла!

— Да ладно, — я рассмеялась, — ты сейчас не материальная, ничего с тобой не случилось бы.

— Ага, разлетелась бы в разные стороны и долго собиралась обратно. А до тех пор не могла бы обернуться в человечку. — сердито пропищала искра.

— Хорошо. — я усмехнулась, мысленно заставив Муру возобновить движение.

Маська смирно держалась сбоку, а через минуту мы оказались у самой земли. Я лихо спрыгнула с высоты явно больше своего роста. Какая-то сила поддержала меня в воздухе, мягко опустив на траву.

— Сейчас я чувствую под нами край настоящего купола. — Бесёнок уже стоит рядом в своём любимом неряшливом виде с завитками-рожками на голове. — Здесь и сочится настоящая тьма. До этого был лишь её лёгкий след.

Несмотря на опустившуюся ночь, я, кажется, увидела, как из земли вырываются клубы чёрного дыма. Движением руки заставляю этот дым развеяться, а затем вытягиваю ладони к источнику, испускающему гадкую субстанцию. Пока что это лишь чуждая энергия, которую некоторые ведьмы могут использовать. Тёмные... они не просто используют это, они питаются им.

Я чувствую упругое тепло купола буквально под ладонями. Крошечный разрыв — не более, чем с мизинец ребёнка, но он пропускает буквально текущую через него струю тьмы. Накрываю ладонью эту дыру и чувствую, как она затягивается. Но это только один разрыв... из сотен, тысяч? Как надолго это поможет?

Странным образом становится немного светлее, а над головой я вижу тусклую маленькую звёздочку. Я узнаю это место — самый край Чёрного леса, как его называют. Моего леса... Когда-то известного, как Великий лес. Именно здесь, на краю леса, или где-то рядом и произошло то самое сражение из моего видения.

— Ты можешь до бесконечности латать эти дыры, а тьма будет прогрызать новые. И каждый раз они будут больше и глубже, затрагивая саму структуру мироздания. — Сегодня, похоже, мой день по части удивления и неожиданных встреч?

Да, на счёт неожиданных встреч я права — кого я меньше всего ждала увидеть... Дара, темноволосая черноглазая хрупкая девчонка с бледной кожей из моего видения. Только теперь она абсолютно спокойна и уверенна в себе. Она слегка пошевелила пальцами и мы оказались в каком-то древнем замке. Здесь, по всей видимости, уже наступает утро — за окном понемногу проступают пологие холмы, покрытые лесом и отдельными расчищенными кусочками земли, возделанными явно самым примитивным образом.

— Ты хочешь спросить, где мы? — она уселась на край подоконника, у которого я остановилась. — Скорее нужно спрашивать — когда? В твоём мире от этого замка давно нет и следа. В этом месте нет такого понятия, как время. И я не уверена, что что-то, кроме самого замка, здесь реально.

Она задумалась, отвернувшись к окну. Через время заговорила немного изменившимся голосом:

— Я всегда мечтала, что однажды смогу показать это место сестре. А потом потеряла эту надежду.

Я удержалась от расспросов — в принципе всё понятно, а углубляться в эту тему почему-то стала жутковато. Наверное, именно из-за страха получить на единственный вопрос, который меня интересовал сейчас. Если верить Илис, Дара не могла быть ни Сатсой, ни тем более Фрай, которые никак не могли жить во времена древней битвы. Вторая странность — в Даре я совершенно не чувствую тьму, хотя и знаю кое-что о её способностях.

Кстати, а где мой ходячий и летающий детектор тьмы — Маська? Я меньше переживаю за брошенную на произвол судьбы метёлку, чем за это ходячее и летающее недоразумение.

— Что-то живое там точно есть. — замечаю в небе за окном птицу.

— И то правда. — Дара улыбнулась и сама с интересом посмотрела в окно, затем повернулась ко мне. — Ты многому успела научиться?

— Не знаю. — я усмехнулась. — Насколько я догадываюсь — узнать мне ещё предстоит гораздо больше того, о чём я получила хоть какое-то представление.

Она понимающе или утверждая кивнула. взяла из вазы цветок.

— Ты можешь черпать свою силу из всего, в первую очередь того, что живо. — Её рука немного порозовела, а цветок в ней увял на глазах. — Некоторые маги черпают силу в стихиях. Даже молнии и огонь могут стать источником, не только инструментом.

Я взяла цветок в свои руки, поднесла увядший бутон к губам и легонько подула на него, наполняя его новой силой. Дара с улыбкой наблюдала за мной. Приняв обратно оживший цветок, она бережно понюхала его и вернула в вазу.

— Ты многое успела понять, как я вижу. — она вздохнула. — Я так не могу. Зато я могла бы научить тебя управлять мёртвой материей и подчинять своей воле любое сознание.

— Нет. — я отказалась даже несколько поспешно, а затем в качестве извинения добавила. — Спасибо, но я не чувствую в себе склонность к такого рода знаниям.

Дара задумалась. Её глаза внимательно изучали меня. Так же молча она кивнула и повторила жест, который перенёс нас в замок.

— Фух. — за моей спиной раздалось пыхтение Маськи. — Будем считать, что испугаться я не успела.

— Меня так долго не было? — я рассмеялась, оглядываясь вокруг. — А кого-нибудь ещё видела?

— Не, всего минуточку, может, две. — пикси энергично закрутила головой. — И никого не видела. Ты сама пропала, сама и появилась.

Глава 19

Следующее утро началось с истошного визга Занозы. Мы с Иваном едва не сталкиваемся лбами у двери ванной, откуда донёсся крик. Посреди ванной комнаты стояла мокрая с головы до ног Настя, а под потолком вился мелкий огонёк, от которого исходил тонкий смех. Увидев ошеломлённое мокрое лицо, мы тоже не удержались. Заноза еще несколько раз открыла и закрыла рот.

— Пикси не умываются! — пропищала из-под потолка искорка Маська.

До меня доходит смысл происходящего - Заноза скорее всего решила силком умыть сопротивляющегося чертёнка или даже просто брызнула на неё водой. В тот же миг буквально из пустоты на неё хлынул поток холодной воды. Судя по количеству воды на полу и пронзительному визгу, ей привалил заряд бодрости минимум с ведро родниковой воды...

— Это вам. — Иван флегматично протянул Насте половую тряпку. — И советую поторопиться, пока вы не затопили соседей.

Я, изо всех сил силясь не рассмеяться, вернулась в комнату.

— Кажется, у Настюхи появилась достойная компания. — парень хмыкнул. — Все прошлые пакости, которые Заноза мне устраивала, заставляют меня болеть за Маську.

— Не будь таким вредным. — я наконец-то улыбнулась. — Девочка всего лишь добивалась внимания от любимого братца. И не обольщайся — безобидная на первый взгляд войнушка между этими двумя может здорово осложнить жизнь не только им, но и всем окружающим.

Первой в комнату вернулась Маська — она просто появилась сидящей на подоконнике с видом победителя. А минутой позже притопала и Настя, усиленно делавшая вид, что ничего не случилось.

— Ещё одна такая выходка, — я строго посмотрела на Маську, — и окажешься запертой в теле человека. Надолго и без всякой магии. А кроме этого вы обе будете сидеть под домашним арестом.

— Мы на целую неделю предоставлены сами себе, кстати. — Иван усмехнулся. — Мама повезла учеников на экскурсию.

Пикси сначала растянула губы в широкой улыбке, но наткнувшись на мой взгляд, вздохнула, больше притворно:

— Ну, это будет даже интересно. Наверное...

— Ага, я тебя научу посуду мыть, — вкрадчиво предложила Настя, — и картошку чистить. И в доме убираться... без магии.

Глядя на её коварную ухмылочку, Мася поёжилась.

— Я больше не буду. — всхлипнула, отодвигаясь на всякий случай от Занозы. — Не хочу без магии.

— Ладно, будем считать, что договорились. — я усмехнулась. — Но твоё обещание я запомнила.

Торжествующую улыбку с лица Занозы прогнал строгий взгляд её братца. Рассевшись подальше друг от дружки, обе замолчали, лишь изредка вздыхая. Иван понаблюдал эту "идиллию" не более минуты и весьма кстати вспомнил о каком-то срочном деле. Я же получила возможность спокойно подумать.

За последние дни в мою жизнь вторглось много странного. И речь даже не о Маське, совершенно сказочном существе. Абсолютно реалистичные видения, встреча с Дарой — это совершенно другая жизнь не моя. А мои бурно прогрессирующие способности к магии, если честно, очень сильно пугают. Даже мои новые подруги и их помощь не особо успокаивают. Вся эта сверхъестественная кухня заставила меня позабыть одно немаловажное обстоятельство, которое само по себе довольно неприятно — моя память ко мне до конца так и не вернулась. Только сейчас мне это не кажется особо важным.

— Можешь научить меня перемещаться и становиться невидимой? — я обернулась к притихшей Маське.

— Не-а. — та печально покачала головой. — Я ведь изначально невидимая и нематериальная.

***

— Ты серьёзно? — Неура посмотрела на меня с сомнением. — Приютила у себя мелкого беса?

В этот раз мы встретились в обычном кафе без особой цели. Мои новости подругу позабавили и озадачили.

— Не представляю даже, как тебе удалось попасть в воспоминания Лесной. — она не скрывала удивления. — Обычно для этого нужно моё неслабое вмешательство, но!.. только если это твои воспоминания. Я не понимаю, как Ялга передала их тебе или ты сама их получила.

— Расскажи о том, как она погибла. — неожиданно для себя самой попросила я.

Неура немного задумалась.

— А ты ничего об этом не помнишь? — увидев, что я покачала головой, она вздохнула. — Тогда надо с самого начала рассказывать. Между ведьмами редко возникали серьёзные конфликты. Грызня и склоки, как у обычных людей — это запросто, но применение боевой магии против других ведьм или колдунов всегда было чем-то из ряда вон выходящим. Даже Чёрный ковен, ведьмы, не брезговавшие некромантией, убийствами и порабощением людей, были не особо конфликтными до определённого момента.

— Появление Фрай? — высказала догадку.

— Зришь в корень. — Неура хмыкнула. — Только зло началось не с Фрай. Лет пятьсот назад несколько ведьм подверглись нападению людей, ведомых страхом, и ответили магией, многих убив и покалечив. Само собой, они все стали тёмными.

— Сатса была среди них? — спросила я.

— Нет. — подруга покачала головой. — Сатса появилась намного позже, а тёмной стала всего сотню лет назад. В принципе, история почти всех тёмных одинакова. Убийства или некромагия очень сильно меняют мага. Меняется не только мировоззрение, но и принципы взаимодействия с энергией. Очень быстро появляется нечто вроде зависимости — потребность использовать магию.

Она словно вспомнила о чём-то.

— Фрай даже на фоне остальных тёмных уникальна в своей злобной сущности. Она стала тёмной изначально, едва обретя способности. Но не с неё, как я и говорила, всё началось. Появление целой группы тёмных, среди которых были весьма несдержанные молодые ведьмы, открыло целую эпоху конфликтов. Когда отношения буквально между всеми накалились до предела и в воздухе запахло кровью, на сцене, так сказать, появилась Бестия. Она легко подчинила себе всех тёмных, создав Чёрный ковен со своими правилами. С тех пор они замкнулись в собственной группе, почти не общаясь с остальными.

— Не общались, значит, и ссоры сошли на нет? — я усмехнулась, Неура утвердительно кивнула в ответ.

— С появлением Фрай конфликты стали возникать снова. Юное дарование с огромным самомнением и полным отсутствием воспитания несмотря на то, что она из какого-то аристократического рода. Более злобной манипуляторши и стервы я не встречала за свою весьма долгую жизнь. Уж не знаю, почему Бестия питала к ней слабость, но она закрывала глаза на все выходки этой дряни. Илис тогда только начинала обучаться владению силой. Фрай её подставила, натравив на неё сразу нескольких ведьм из ковена. Ялга еле успела отвести удар, который неопытной девчонке точно стоил бы жизни. Остальные тёмные тоже не отличались смирением и влезли в драку. Двенадцать ведьм атаковали одновременно, а когда стало ясно, что щит, выставленный Лесной, они не пробили, Фрай просто растворилась в воздухе, а остальные члены ковена буквально впали в неистовую ярость. Двенадцать потому, что Бестия лишь наблюдала за этой первой атакой. Не могу утверждать точно, но это было похоже на результат ментального заклятия — мне показалось, что даже Ялга потеряла на мгновение самообладание. По крайней мере, ответной атакой она смела всех противников, убив на месте не менее четырёх самых сильных ведьм. Меньше других досталось Сатсе — её просто отбросило в сторону, она практически не пострадала, в отличие от остальных. Вот тогда-то и вступила в эту драку Бестия. На глазах пережившие атаку Лесной ведьмы превращались в высушенные мумии, а затем распадались в пыль. Ялга, казалось, была поражена увиденным, а скорее всего тем, что сама убила. Она не обращала внимания на то, что творила тёмная, смотрела лишь на погибших. Чары Бестии поначалу никак не отражались на ней. А затем она превратилась в зеленоватый туман, который очень медленно растаял, оседая вокруг. Тёмная какое-то время продолжала шептать неслышное заклятие, а затем неспешно направилась прочь. Сатса только тогда поднялась на ноги и с трудом пошла следом.

— И всё? — я недоумённо вздохнула. — Зеленоватый туман?

Неура кивнула.

— Мы не сразу смогли принять сам факт смерти величайшей из ведьм. Даже от высушенных Бестией ведьм, не говоря о тех, что были убиты ударом стихийной магии Ялги, остались следы, магические эманации. А это был как-будто обычный туман, который осел каплями на траву и высох спустя минуты. Она исчезла, словно никогда и не существовала. Дом и всё, что как-то было связано с Лесной, мы не могли найти на протяжении пятидесяти лет. А потом появилась ты. Абсолютно ничего не понимающая, но при этом излучающая такую силу, которая никому из нас и не снилась.

Я недоверчиво прищурилась.

— При первой нашей встрече ты чувствовала во мне силу, сравнимую с Ялгой? Я же вообще ничего не знала.

— Не просто сравнимую. — подруга усмехнулась. — Это её сила.

Она поморщилась, пытаясь придумать, как втолковать что-то премудрое такой бестолочи, как я.

— Магия, сила ведьмы не заметны обычному взгляду. Чтобы увидеть это, тоже нужна магия. Ведьма, даже самая слабая, подкрепляет своё зрение магией на автомате, также поступают все способные на это существа. Если отбросить то, что видно непосвященному глазу, ты выглядишь, как Ялга. Видишь вокруг моего тела свечение? Чаше всего мою магию видят в пурпурном цвете с бликами фиолетового и белого.

Я кивнула, про себя сильно удивляясь — до этого момента я совсем не обращала внимания на этот светящийся контур. Вспомнились такие же ауры вокруг других: нежно-голубая с синими лучами у Илис, насыщенная желтая с коричневым у Моны, ослепительный серебряный блеск Алкис. Даже аура Бестии и Сатсы, хоть они и тёмные, имела внятные цвета, тёмно-фиолетовый и серо-голубой. Только вокруг Фрай словно клубилась сама тьма, скрадывая её собственные очертания. Лета — вот неожиданность: у самой старшей из ведьм аура имела нежно-розовый цвет, как кожа ребёнка, с золотыми и голубыми отсветами. Я вспомнила даже Велимира и окружающее его сияние, состоящее словно из белых и зелёных пятен.

— Так вот, у Ялги, а теперь у тебя, — Неура усмехнулась, — этот свет настолько яркий, что глазам больно, словно ты смотришь на маленькое изумрудное солнце.

И весь этот свет за секунды рассеялся, практически исчезнув? Я посмотрела на подругу — та внимательно наблюдала за мной.

— Мысли читаешь? — догадалась я.

— Иногда. — она кивнула. — Не хочу, чтобы твои мысли завели тебя куда-то не туда.

Её глаза округлились, а я не удержалась от торжествующей улыбки.

— Это невероятно, но... — Неура вздохнула. — Это же Лесная. Она могла провернуть что-то в таком духе.

— Раствориться в силе?

— Скорее в источнике своей силы — в самой природе. — подруга с сомнением потёрла лоб. — На целых пятьдесят лет уйти в небытие, чтобы вернуться в первой же попавшейся девчонке? Что-то в этом не так. И почему тогда она дала тебе лишь силы, а не поместила в тебя своё сознание?

На дороге напротив окна, у которого мы сидели, позабыв об остывшем кофе, остановился большой чёрный автомобиль с затенёнными стёклами.

— За нами наблюдают. — Неура кивнула на окно, я и сама это почувствовала.

Несколько минут ничего не происходило. Шестым чувством я почувствовала, что в машине, кроме водителя, находится только один человек. Нет, не человек — Ведьма. Очень мощная ведьма с незнакомой мне аурой, не тёмной, но очень неприятной. На солнце, пожалуй, не тянет, но светится этот тип, а это, судя по подсвеченному силуэту, мужчина, поярче Неуры и даже сильной стихийницы Илис. Значит, колдун.

— Мозгокрут. — подруга криво усмехнулась. — Так нас, менталистов, часто называют другие ведьмы. И я его не знаю. Он, кстати, меня тоже. Он видит, что мы маги, пытался влезть в мою голову, от чего я с трудом отбилась.

— А я ничего не почувствовала. — я испуганно посмотрела на неё.

— От тебя он держится подальше. — Неура рассмеялась. — Только самоубийца полезет к незнакомой ведьме с такой аурой. Ялга в одно мгновение поджарила бы его и даже не заметила.

— Он видит яркий свет и не знает, что я безграмотная бестолочь и абсолютно беззащитна перед ним?

— Примерно так.

Окошко на задней двери опустилось совсем немного, ровно настолько, чтобы я смогла увидеть глаза и туго стянутые назад чёрные блестящие волосы. Во взгляде практически таких же чёрных глаз сквозило осторожное любопытство. Минут пять мы с ним играли в гляделки. Дверь машины открылась в тот момент, когда мы с Неурой поднялись из-за столика. Высокий моложавый мужчина явно дожидался нас в паре метров от входа в кафе.

— Я хотел бы с вами познакомиться. — он широко улыбнулся. — Думаю, нет необходимости скрывать, что мы все имеем некоторые способности. Я впервые в этом городе и мне нужна небольшая помощь.

Подруга пристально посмотрела ему в глаза. По его ответному взгляду я поняла, что эти двое открыто сканируют друг друга.

— Ну, что же. — Неура немного смягчилась. — В нашем кругу к новым знакомствам нужно относиться с осторожностью.

— Что же, я соглашусь с вами, осторожность в таком обществе не бывает излишней. — мужчина продолжал улыбаться. — Для начала я представлюсь. Профессор Неделин Сергей Дмитриевич, руководитель специального отдела патриархата.

— Чем же занимается ваш отдел? — усмехнулась я. — И как соотносятся ваши способности с местом вашей работы? Или службы?

— Служения, если точнее. — поправил он меня. — Этот термин используется в отношении деятельности священников всех рангов. Я же учёный. Мой отдел изучает всё, что связано с паранормальными явлениями. Магия, само собой, в первую очередь.

— И что вы хотите от нас? — Неура едва заметно усмехнулась. — Сами понимаете, что информацией мы делимся с незнакомцами очень неохотно.

— Потому я и начал с того, что предложил познакомиться. — он рассмеялся. — На самом деле меня привели в ваши края сказки. Мои исследования многих текстов указывают на вашу местность, как на место обитания легендарной сущности, а также великих событий древности.

— Вот и признание пожаловало к нашей глухомани. — подруга с иронией усмехнулась.

— Где-то в этих местах мог находиться один из древнейших городов ещё доновгородской эпохи, буквально доисторический. Я думаю, что если кто и может знать что-то об этом, то это люди, наделённые способностями, в том числе и долгой жизнью.

— А сколько живёте вы? — как можно скромнее поинтересовалась я.

— Немного. — он усмехнулся. — чуть более двухсот лет. Если быть точным, я родился в один год с Пушкиным.

Неура хмыкнула.

— Сомнительное знакомство для приличного парня.

— Даже не буду спорить. — профессор расхохотался. — Похоже, вы с ним были знакомы.

Подруга проигнорировала его последнее предположение, а он, перестав смеяться, вздохнул:

— Ну вот, вы уже знаете обо мне очень много, а я о вас — ничего. — он с лёгкой обидой посмотрел мне в глаза. — Такое со мной впервые, обычно бывает с точностью наоборот. Хотя чему я удивляюсь, ведь я разговариваю с магами намного сильнее и опытнее меня самого.

Теперь уже не выдержали и расхохотались мы с Неурой. Она смилостивилась:

— Скажем честно, только одна из нас сильнее, а вторая, возможно, поопытнее. — усмехнувшись, она подмигнула мне. — Кстати, нам привычнее называть себя ведьмами. Я Неура, а мою подругу зовут Арина.

— Ну, а я просто Сергей. Пожалуйста. — он сложил руки в молитвенном жесте. — И еще: если вдруг вам про меня кто-нибудь начнёт рассказывать страшные вещи, не верьте им.

— Вы проводите чёрные мессы с человеческими жертвоприношениями? — Неура состроила чересчур серьёзное лицо.

— Что вы! — он замахал руками. — Нет, конечно. Но...

— Ты угадала, подруга, — раздался за нашей спиной смеющийся голос Илис, — только всё с точностью наоборот.

Сергей, увидев её, тяжело вздохнул и обречённо покачал головой.

— Перед вами главный экзорцист и инквизитор православия. — она прошла мимо нас и чмокнула его в щёку. — А ещё это мой папочка.

Глава 20

В этот раз я прилетела к избушке рано утром. Спрыгнув с Муры у ручья, недавно появившегося с лёгкой руки Моны совсем рядом с моим домиком, первым делом напилась вкусной прохладной воды, зачёрпывая её ладонями. Более полугода я прожила здесь и даже не удосужилась разобрать все залежи и сокровища, которые скрывал маленький, если смотреть снаружи, домик. И да, как и знаменитая телефонная будка, он гораздо больше внутри, чем снаружи. Этот пространственный парадокс меня интересовал ровно один день, когда я сюда попала. А потом я привыкла и даже позабыла об этом.

Сейчас же эта странность сыграет со мной, возможно, плохую шутку. А если учесть, что я ищу то, что не я раскладывала по полочкам, сундукам и шкафам... Это может затянуться, мягко скажем. И да, я не упомянула ещё одно совсем маленькое обстоятельство, которое осложняет поиски многократно — я не знаю, что я ищу.

И так... Через четыре часа лазания по сундукам и шкафам я поняла — ничего я тут не найду. Точнее будет сказать — я нашла очень много всего. Клубок шерстяных ниток, который послушно катился в нужном направлении, стоило мне лишь подумать. Ковёр-самолёт, к которому прилагалась подробная инструкция, вот беда-то, на арабском. Сильно запылившийся музыкальный инструмент с порядочным количеством струн, который я не стала трогать — от греха подальше, не до развлечений. Тяжелый на вид меч в грубых кожаных ножнах. Перо неизвестной птицы в коробочке, обложенной изнутри явно чем-то огнеупорным. Подкова... Простенькая дудочка, вырезанная из обычной на вид ветки... Нет, этому не видно конца... И всё — не то!

А что ТО?! Что мне поможет восстановить и укрепить купол? Что я вообще о нём знаю? Ни одна из ведьм, по словам Неуры, не сумела бы сделать то, что сделала Ялга. Никто даже близко не понимал, как она это сделала. И я не понимаю от слова "вообще" ничего. Кроме того, что эта информация должна быть в моей голове. Или нет? Тогда последний шанс — вот эта самая избушка.

— Ты мог бы не рассказывать мне, как ты соскучился за дочерью, которую не видел около шестидесяти лет. — голос Илис раздался в моей голове абсолютно неожиданно, а затем последовал её же мысленный смешок.

— Ну, не шестьдесят. — её отец старался возразить помягче.

— Пятьдесят шесть! — с вызовом выпалила Илис. — И теперь ты появляешься без особой причины, только потому, что соскучился?

— Хорошо. — он вздохнул. — Признаю, я здесь по другой причине. Но это не отменяет факта, что я рад тебя увидеть.

Я представила себе вздёрнувшийся к небу нос подруги и улыбнулась.

— Я тебя слушаю. — ледяным тоном заявила она.

— Во-первых, из этих мест начала распространяться негативная энергия, так называемая изначальная тьма. — профессор, похоже, смирился с настроением дочери.

— Надо же, есть "во-вторых"? — Илис сочилась сарказмом, она, очевидно, решила отыграться за все годы.

— Я не врал, когда говорил о своём интересе к древней истории этих мест. — он вздохнул. — А после знакомства с твоими подругами появилось и "в-третьих". Боюсь только, что после твоего представления общаться со мной они не захотят.

Я поймала себя на мысли, что этот разговор меня отвлёк от моих проблем. Если сначала я немного рассердилась на неожиданную выходку подруги, то теперь мне стало интересно — я даже приостановила свои поиски.

— Рада, что смогла усложнить тебе жизнь. — Илис злорадно рассмеялась. — Особенно, если это убережёт моих подруг от неприятностей.

— Ты всерьёз полагаешь, что я хочу причинить вред кому-либо? — Неделин заговорил тише и как-то неуверенно.

— По-твоему, у меня есть основания тебе доверять? — она ответила после нескольких секунд молчания. — Что ты говорил про изначальную тьму? Что это за особая энергия, чем она отличается от обычной магии?

— Это не описать простыми словами. Нечто вроде магической радиации. — он призадумался. — При попытке использовать её ты можешь получить какие-то новые возможности, но в то же время оказываешься заражен этим, как болезнью. Возникает зависимость, необходимость постоянно прокачивать через себя всё больше энергии.

— Похоже на тёмных ведьм. — Илис хмыкнула. — Мы считали, что это происходит из-за того, что убийства просто ломают их психологически. А ты скорее говоришь о болезни...

— Одно другому не мешает. Скорее всего, ваше предположение не лишено смысла, только не понятен сам механизм, как психологический надлом превращает энергию мага в тьму.

Я вздохнула, подумав об отсутствующей в этом месте мобильной связи. Сама мысль показалась мне немного комичной, учитывая место... А ещё через секунду я вспомнила о зеркальце и вот оно уже у меня в руках. Я сфокусировалась на Илис, так как не была уверена, где они находятся. Наконец увидела сначала профессора, а затем и подругу. Она сидела в кресле лицом ко мне, а потому увидела меня сразу, а вот папочке её повезло меньше. Услышав моё тихое предупредительное покашливание, он резко обернулся и, схватившись за сердце, побледнел, как мел. Илис мгновенно оказалась рядом с ним, хоть это и было излишне — падать наш профессор явно не собирался.

— Здравствуйте. — выдохнул он.

— Извините, что напугала. — я усмехнулась. — Я не хотела...

Похоже, моё изображение появилось в большом настенном зеркале. Подружка быстро сориентировалась, развеяв заклинание, благодаря которому я слышала их до сих пор.

— Ну вот, папуля, у тебя всё-таки есть шанс убедить мою подругу, а главное — меня. — Илис хихикнула. — Арина, ты же в курсе, что факт нашего с ним родства в данном случае не является поводом ему доверять.

— Никогда не думал, что ты так зла на меня. — профессор усмехнулся.

— Неужели? Всего-то полсотни лет не вспоминал о моём существовании после того, как бросил одну разбираться со свалившимися, как снег на голову, способностями. — ведьмочка демонстративно занялась изучением своего маникюра.

Горе-папаша повернулся ко мне:

— Вы знакомы с этой тьмой? — Увидев, что я не тороплюсь с ответом, он вздохнул. — Не обращайте внимание на то, что говорила Илис о моих регалиях. Я действительно могу изгонять духов из одержимых и, сами понимаете, лучше, чем кто-либо, вижу ведьм и их намерения. Но я никогда не использовал свои силы, чтобы причинить кому-то вред. Я посвятил жизнь истории магии и этого мира.

Я кивнула. Немного повернула в сторону зеркало, чтобы в нём стал виден лес за моей спиной. Илис хмыкнула, дав понять, что распознала местность, и я тут же вернула зеркало, чтобы видно было только моё лицо. Эта ведьмочка мне положительно нравится — после того, как я накрыла ладонью зеркало, разрывая связь, мне хватило времени лишь на то, чтобы набросить на дом покров невидимости. Подруга и её отец появились через несколько минут. Неделин удивлённо крутил головой, периодически поглядывая на дочь.

— Ты удивила меня. Никогда не думал, что ты научишься летать. — он улыбнулся ей.

— Я помню наш последний разговор. — Илис мстительно скривилась. — Я прекрасно помню твои слова: тебе никогда не стать серьёзным магом, тебе могут быть посильны лишь дешёвые фокусы и простенькая алхимия.

Он выставил вперёд руки, закрываясь ими от дочери.

— Я готов признаться. — он едва заметно усмехнулся. — Все эти годы я следил за твоей жизнью и твоими успехами.

Моя подруга замерла, не спуская взгляда с отца.

— Видя, что ты очень сердита на меня, — продолжил он, — я специально злил тебя, обвиняя в бесталанности. Я знал, что так ты будешь усерднее работать над собой, и был больше уверен, что на этой своей злости ты добьёшься большего.

Илис часто заморгала и сильно сжала губы.

— А не пошёл бы ты... — она буквально прошипела и отвернулась так, чтобы мы оба не видели её лица.

— Вы хотите увидеть эту свою изначальную тьму? — я без всякого выражения посмотрела на профессора. — Не знаю, что это вам даст, но здесь неподалёку можно наблюдать, как она буквально вырывается из земли.

Молча мы прошли три сотни метров, остановились на поляне, где едва заметно клубился тёмный туман.

— Чёрт меня подери! — Неделин опустился на колени у самой плотной струйки чёрного дыма. — Такой концентрации я даже не предполагал.

От взмаха его ладони небольшое облачко отделилось, а потом, к нашему с Илис ужасу, профессор его просто вдохнул.

— Да, это она. — он поднял голову и посмотрел на меня демоническим взглядом горящих красным глаз.

Заметив, что мы с подругой приготовились к драке, он тут же поднял руки к небу:

— Не беспокойтесь, это всё не то, что вы думаете. — даже его улыбка сейчас выглядела демонической. — Через десять минут от внешних эффектов не останется и следа.

— От внешних? — в голосе дочери сквозило беспокойство, как она не старалась это скрыть. — От тебя не слышно было тьмы. Как это понимать?

— Это одна из моих способностей. — он слегка усмехнулся. — Я могу поглотить эту энергию без вреда для себя. Не могу использовать, но впитать и рассеять её, превратив по большей части в обычную магию. Именно это даёт мне силы взаимодействовать с духами.

— Вы чувствуете какой-то защитный экран под нами? — он указал себе под ноги.

Я кивнула.

— Этот купол сдерживает такую массу тёмной энергии, что вы и представить не можете.

— Откуда такая масса изначальной тьмы? — маг покачал головой. — И кто смог справиться с такой задачей. Насколько я понимаю, купол истощается и для его ремонта нужен создатель.

— С этим есть проблема. — я невесело хмыкнула. — Она погибла.

— Погибла? Это была одна ведьма? — Неделин растерянно переводил взгляд с меня на Илис и обратно. — Она должна была иметь силу, которую я представить не мог... до встречи с вами.

— Я, к сожалению, не обладаю и малой долей её знаний. Только сила... которую я не могу использовать. — я отвернулась, чтобы не показывать раздражение от собственного бессилия.

— Я немного понимаю, как создать подобный купол. — тихо сказал он. — Конечно, мои творения были гораздо меньше и служили они не так долго, но помочь изучить сам принцип смогу.

Илис хмыкнула, но комментировать это заявление не стала. Обернувшись, я увидела, что она смотрит в сторону моего дома, скрытого несложным наваждением. Иллюзия на неё, похоже, не действовала — знание, что там должно быть, преобладало над скрывающим заклинанием. А вот для её отца мои усилия оказались, по-видимому, достаточными — его больше заинтересовал ручей Моны.

— Не хватает только плещущихся на поверхности рыбок. — он усмехнулся, рассматривая водную гладь в месте, где ручей разлился в небольшое почти круглое озерцо.

— А ещё жаб, пиявок и парочки русалок. — проворчала с усмешкой Илис. — Не ведись, он просто хочет увидеть твои способности.

Профессор рассмеялся.

— На самом деле построить подобный купол не так уж сложно. — он решил не отвечать на колкости своего чада. — сложнее запитать его достаточным количеством энергии нужного свойства. В вашем случае проблема только в придании магии необходимого качества.

— Легко сказать... — я вздохнула. — я пыталась воздействовать через проекцию на поверхности, но было ощущение, что я пытаюсь замазывать эти дыры пластилином.

— Нет, лечить нужно не проекцию. — Неделин покачал головой. — Вам нужно почувствовать весь купол под землёй. Во всех подробностях, с каждой трещиной и всеми дефектами. А затем заставить собственную магию стать пластичной, словно густая вода. А потом влить эту силу в купол, насыщая его и заполняя изъяны.

Я закрыла глаза. Прямо под нами купол находился на глубине почти в сотню метров — примерно средняя часть его склона. Прошло немало минут прежде, чем я смогла, словно пальцами, пройтись своими ощущениями по поверхности. Округлость практически незаметна, что говорит об исполинском размере купола. На мгновение меня охватила паника — что я смогу сделать с такой махиной?

— Что за чёрт?! — восклицание профессора сбило мой настрой и почти вернуло в реальность.

Последовавший за этим треск довершил моё возвращение, я открыла глаза. Неделин озирался, подняв глаза к небу, а вокруг кистей его рук извивались ярко-белые электрические змейки. Он поднял обе руки вверх и с них сорвались мощные ослепительные молнии. Я так и не увидела, во что он целился, но догадаться было не сложно — через минуту вокруг нас начали опускаться растрёпанные чёрные и серые перья.

— Старая знакомая... — я хмыкнула.

— Проклятая сова Фрай? — усмехнулась в ответ Илис. — Но где тушка?

— Кроме перьев, ничего не падало. — я пожала плечами. — Так что, вероятно, ничего ещё не закончилось.

Вместо ответа подруга взмахом руки послала вверх резкий порыв ветра. Ответом на это послужил резкий хлопок крыльев всего в паре метров над нашими головами. Ни я, ни профессор не замедлили с реакцией. Белые молнии в этот раз осветили зависшую в воздухе тушу, а затем длинная мощная ветка дерева хлестнула её, отправив далеко в сторону.

— Это точно не сова! — изумлённо воскликнула Илис.

— Гигантский нетопырь. — Неделин сохранял идеальное спокойствие. — Или какая-то ещё потусторонняя дрянь.

Тварь, отлетевшая на добрых полсотни метров, по-прежнему держалась в воздухе. Если это и была та самая пташка, что погоняла меня недавно над лесом, теперь она стала куда уродливей... И гораздо крупнее — размах гладких, лишенных всякого оперения, крыльев не меньше десяти метров, а туловище по размерам поспорит с медведем. Глаза чудовища, казалось, шевелились каждый сам по себе и сверкали антрацитовым блеском.

— Нежить? — Илис обернулась к отцу, тот покачал головой. — В живом мире таких монстров точно нет.

— Есть, но поменьше. — он хмыкнул. — А это живая особь, в которой сидит демон.

В этот момент тварь снова попыталась нас атаковать. Молнии из рук профессора в этот раз вырвались целыми пучками, превращаясь по пути в сияющую сеть, охватившую целиком летящее к нам чудовище. Несколько вихрей, запущенных Илис, сбили зверюгу с траектории, закрутив её в светящуюся сеть, словно в кокон. Она каким-то образом продолжала держаться в воздухе. Повинуясь взмаху моей руки, из земли вырвались тонкие побеги, ухватили сеть и потянули её к земле. Всё больше корней и ветвей оплетали тварь, распластав её по земле.

Неделин извлёк из кармана маленькую бутылочку.

— Оставь бедное животное. — с тихой яростью прошипел он твари, выплеснул на неё жидкость из бутылочки и стал шептать какую-то тарабарщину.

Монстр заверещал, а затем из него начал валить чёрный дым.

— Выходи, паразит. — профессор подкрепил свои слова белой молнией.

Нетопырь скукожился до размеров крупной собаки и теперь издавал нечто похожее на вой не собаки, скорее какого-то кошачьего, ягуара или пумы... Едва сеть, опутывавшая её, потускнела, тварь резко прыгнула в нашу сторону, разрывая светящиеся нити. В том месте, куда должен был приземлиться нетопырь, возник плотный смерч, отшвырнувший его в исходную точку. Теперь в схватку вернулась я — снова из земли вырвались длинные побеги, цепляющиеся за крылья и лапы твари. Её снова распластало по земле, а звуки стали напоминать скорее взбесившуюся мартышку. Дым, почти исчезнувший, когда тварь едва не вырвалась, теперь повалил из неё с новой силой, иногда скрывая тушу целиком. Снова тарабарщина, непохожая не на один язык из тех, которые я слышала.

— Изыди! — Единственное слово, что я разобрала из бормотания профессора, прозвучало, как удар.

Последний, самый крупный и плотный клубок дыма повис над затихшим животным, которое теперь было размером с кошку. Тёмная сущность стала вытягиваться в высоту, принимая пропорции, близкие к человеческим. С рук Неделина снова слетели молнии, а затем, почти без паузы огненные шары. Пламя охватило сущность целиком.

— Да сгинь ты уже! — не выдержала Илис, направляя в основание пламени поток воздуха, отчего огонь почти побелел, а испуганная тварюшка испуганно заскребла лапами и крылышками по земле, пытаясь уползти от жара.

Наконец последняя вспышка и огонь погас, не оставив и следа от сущности. По земле ползало вовсе неопасное на вид, скорее, жалкое существо — в разы крупнее летучей мыши, но не вызывающее никакого чувства опасности...

Глава 21

Андрей Жарких шёл по улице с букетом цветов и коробкой пирожных в руках, посмеиваясь сам над собой. Он, кажется, близок к тому, чтобы влюбиться, словно мальчишка. И это буквально после одного свидания с Лизой. Таких свиданий, как вчера, у него не было даже в далёкие курсантские времена, даже при первой, ещё юношеской, влюблённости. Ужинали они в небольшом, но очень уютном ресторанчике, затем гуляли по ночному городу, попав домой не раньше, чем небо на востоке начало зажигаться первыми отсветами на ещё тёмных облаках. А к себе домой он попал лишь к обеду только для того, чтобы дождаться вечера.

Лиза немного говорила о себе, и ни о чём не расспрашивала Андрея. При более близком знакомстве она перестала казаться юной девочкой и разница в возрасте перестала быть заметной. Сам он чувствовал себя едва ли не мальчишкой. Он рассказывал смешные истории из своей жизни, а она с интересом слушала, изредка с юмором комментируя. О ней же он до сих пор ничего не знал.

— Ты умеешь завоёвывать женщин. — она встретила его с улыбкой. — Мои любимые цветы, хотя я точно помню, что мы об этом не говорили. И мои любимые пирожные.

— Наверное, интуиция. — он пожал плечами, а затем коснулся губами её щеки.

Насчёт цветов он не соврал — элементарно угадал, выбрав самый красивый букет на свой вкус. А вот пирожные... О них он узнал от знакомой официантки из кафе, где он случайно увидел Лизу. Он не подошёл тогда, но к вечеру всё же позвонил ей.

— Может, сегодня я узнаю хоть что-то о тебе? — он слегка придержал её в объятиях, а она не торопилась отрывать свою щёку от его губ.

— Всё может быть. — усмехнувшись, Лиза отстранилась. — Что ты хочешь узнать?

— Всё. — он улыбнулся. — Кто ты? Откуда? Чем занимаешься?

Она с интригующей усмешкой склонила голову набок и, прищурившись, посмотрела на Андрея. Спустя минуту она молча развернулась и пошла в комнату. Взяла из рук вошедшего следом сыщика букет, поставила в вазу на столе.

— Присаживайся. — Она уселась на диван и показала на место рядом с собой. — Я приехала в этот город чуть больше полугода назад. Ехала к сестре, но не застала её. Других планов не было, домой возвращаться слишком далеко, если честно, просто не было денег на обратную дорогу. И я нашла себе работу, благо, от сестры мне осталась недорогая съёмная квартира квартира, в которую меня впустила её хозяйка.

— А что значит "не застала сестру"? — Андрей почувствовал, как переменилось её настроение. — Уехала?

Лиза вздохнула.

— Сначала я не знала ничего. Позже я смогла выяснить, что она погибла. Авария.

— Почему понадобилось время, чтобы выяснить это? — Жарких удивлённо пожал плечами. — Обычно выяснить подобную информацию не представляет сложности.

— Я называла неправильную фамилию. — девушка грустно усмехнулась. — У нас разные матери, но один отец. Её мать записала на свою, а я выросла под фамилией нашего отца. Я этого поначалу не знала. Квартирная хозяйка, старушка, живущая в том же подъезде, по счастливой случайности сидела на лавочке у дома и сама заговорила со мной, когда я присела рядом в надежде дождаться Арину.

Андрей от неожиданности подпрыгнул.

— Как, ты говоришь, её звали?

— Арина. — Лиза удивлённо посмотрела на него. — Арина Кольцова. Мы познакомились уже в юности. Отец признался, что у меня есть сестра, будучи уже серьёзно болен. Он встречался с мамой Арины ещё до встречи с моей матерью. Они поссорились и та скрыла, что беременна. Папа случайно узнал об Арине, когда уже был болен, и почти сразу поделился со мной.

— Он жив? — рассеянно спросил сыщик.

— Да. Лечение смогло стабилизировать его состояние, хотя и не дало полной ремиссии. Нельзя сказать, что он здоров, но всё равно он прожил больше, чем ему предрекали врачи. — Девушка тяжело вздохнула. — Я встретилась с Ариной и привезла её к отцу, как только его выписали из больницы. Мы виделись ещё несколько раз, созванивались периодически. Когда она переехала, позвала меня к себе. Я долго думала, а когда решилась — оказалось, что опоздала.

Жарких покачал головой.

— Тебе удалось узнать, что произошло с Ариной?

— Лишь в общих чертах. — она всхлипнула. — Как только заходит разговор о гибели сестры, все умолкают. Мне удалось только выяснить, что её машина взорвалась и сгорела дотла. Ни тела, ни могилы...

Андрей вздохнул. Хотел бы он рассказать... и не стать в её глазах законченным психом. Есть, конечно, шанс, что он в процессе рассказа сам хоть немного лучше поймёт, что происходит. Но шанс, что Лиза просто не захочет больше его видеть и слышать, гораздо реальнее.

***

Она ничего не поняла — всё же было нормально. После того, как она рассказала Андрею о сестре, он вроде как попытался сменить тему, какое-то время посидел, погружённый в свои мысли, а потом свалил, сославшись на важное дело, хотя и видел, что Лиза явно не против, чтобы он остался. Вот не ожидала она такого. Ведь она в какой-то момент поверила, что встретила наконец того самого... И такое динамо.

Остаток вечера она провела в полном смятении чувств — ненависть к мужчинам и ко всему миру сменялась самоуничижением и жалостью к себе. Последнее из чувств подавило все остальные по мере того, как пустела бутылка вина, так удачно застоявшаяся в холодильнике. Прикончив бутылку, она даже немного поплакала, чего совсем не ожидала, а затем незаметно для себя уснула, обняв слегка намокшую от слёз подушку.

Утро было тяжёлым — с похмельем и головной болью. И с какой-то глухой отрешённостью, даже обречённостью. Ну не судьба ей быть любимой, да хотя бы просто кому-то нужной... И чёрт с ним, жила она без любви — и дальше проживёт.

Как хорошо, что сегодня выходной — завтра она будет в форме и никто даже не заподозрит, насколько у неё на душе паршиво. Работа обязывает к этому — учитель должен оставлять дома все личные проблемы. Даже если ты учитель физкультуры... нет, особенно если ты учитель физкультуры у первоклашек.

Звонок в дверь отозвался новым спазмом головной боли. Она равнодушно открыла дверь и посмотрела на стоящих перед ней Андрея и какую-то малолетку.

— Сама объясняй. — сыщик буркнул спутнице и прошёл в квартиру, смущённо пряча взгляд.

Лиза снова взглянула на девчонку и схватилась за голову, сильно сжав виски. Она поняла всё раньше, чем та успела открыть рот.

— Я — Арина. — абсолютно спокойно выдала девчонка.

Она могла ничего не говорить. Перед Лизой точно стояла Арина, только с одной поправкой — такой Лиза её увидела лет восемь-девять назад, совсем не похожая на ту, с которой они говорили по видеосвязи меньше года назад. Только вот эта Арина, похоже, не узнаёт её. Смотрит с умеренным интересом, как сама Лиза рассматривала бы любого человека, с которым её судьба столкнула достаточно плотно, что знакомства не избежать.

— Как?.. — она с трудом выдавила из себя. — Как это может быть? Ты сейчас выглядишь на десять лет моложе.

Арина пристально посмотрела в глаза Андрею, который с интересом наблюдал за ними, оперевшись о стену.

— Вот так вот? — он иронично усмехнулся. — При мне ты не хочешь говорить.

— Ты такой понятливый. — девчонка состроила рожицу. — прямо лапочка.

Он вздохнул и молча двинулся к выходу. Проходя мимо Лизы, остановился на секунду и взял её за руку:

— Я позвоню? — дождавшись утвердительного кивка, потопал дальше, проходя мимо Арины, сердито буркнул: — Ты всё равно мне всё расскажешь. Иначе я тебя придушу.

Та лишь с усмешкой угукнула, пропуская его. Закрыв дверь, она уверенно прошла в комнату. Усевшись на диван, поджала ногу под себя — так, как любила сидеть на этом диване раньше.

— Как? — повторила вопрос Лиза.

— Давай по очереди. — Арина улыбнулась. — Я потеряла память и у меня самой немало вопросов.

***

— Теперь понятно. — Лиза усмехнулась. — Ты совсем меня не помнишь?

— От слова "вообще". — я вздохнула. — Словно мы только что впервые встретились. Точно также я не помню своих родителей и всё своё прошлое до сравнительно недавнего момента.

Она немного растерялась. Обвела взглядом комнату.

— А здесь тебе ничего не кажется знакомым? — она вздохнула, когда я покачала головой. —Ты здесь жила до того... что сучилось. Но сначала вопрос. Как ты стала снова такой?

— Нервы в порядке? — я улыбнулась.

Лиза немного замешкалась.

— Ну, то, что ты восстала из мёртвых, я восприняла почти нормально. — она усмехнулась. — Что ты мне можешь предложить круче этого?

— Поверь, могу.

Недоверие мгновенно сменилось изумлением на её лице, когда моя внешность изменилась — теперь я выглядела так, как выглядела в последнее время.

— Смогла. — у неё даже зрачки расширились. — Я, конечно, не должна ничему удивляться после того, как ты вернулась с того света. Но это уже совсем не вписывается ни в какие рамки.

— Это для улучшения восприятия. — По взмаху моей руки на столике рядом с нами появилась бутылка вина. — Думаю, тебе не помешает полечиться?

Лиза болезненно скривилась, но потом улыбнулась.

— Главное, не превращать это лекарство в пьянку. Завтра мне на работу. А работаю я с малышами, так что надо быть в идеальной форме.

Она принесла из кухни бокалы и штопор, после чего уселась рядом со мной. Я с хитрой улыбкой взяла в руки бутылку, проигнорировала протянутый Лизой штопор. Через несколько секунд пробка сама медленно и аккуратно начала вывинчиваться из бутылки.

— Даже так? — сестра подставила поближе ко мне бокалы. — Хоть я и сгораю от любопытства, но и сама готова ответить на все твои вопросы.

Я задумалась.

— Даже не знаю. Сейчас пока я не готова говорить о моём прошлом, голова слишком забита проблемами. Так что считай, что тебе повезло. — усмехнулась, разлив вино по бокалам.

Лиза отпила немного вина, блаженно зажмурилась, посидела так с минуту.

— Ты действительно Арина, моя сестра? — тихо спросила, не открывая глаз.

— Да. Только выяснить это я смогла не так давно, вернувшись к людям. А до этого более полугода прожила в лесу, вспомнив лишь своё имя. Даже не вспомнила, а скорее угадала. И только имя, больше ничего.

Лиза удивлённо покачала головой.

— И как ты там выживала? Почему не вышла к людям?

— Мне повезло найти домик посреди леса, как я думала, случайно. Также я подумала, что случайно что-то заставило меня выйти из машины перед взрывом.

— Подумала? — она удивлённо прищурилась.

— О взрыве я узнала только недавно. А тогда я осознала себя бредущей по лесу. Не знала, куда и откуда шла, кто я... Не помнила ничего — я долго даже не задавалась вопросом, есть ли где-то другие люди. Наверное, потому, что моя память была абсолютно пуста, я очень легко и быстро училась жить в лесу, а также впитывала любую информацию, что находила в том доме. Не имея никаких предубеждений на основе жизненного опыта, а только инстинкты, я смогла научиться некоторым вещам, в которые обычные люди не верят. — для примера я изменилась за секунду, превратившись в старуху.

Лиза задумчиво взяла в руки пробку, покрутила её между пальцами. Когда её взгляд снова обратился ко мне, в нём явно чувствовалось ожидание. Я приняла свой привычный в последнее время вид малолетки.

— Ты... — она запнулась.

— Ведьма. — я рассмеялась. — Самая настоящая.

— Но как? — в который раз она повторила этот вопрос.

— Не знаю. — призналась я, продолжая смеяться. — Не знаю, как я попала в этот лесной дом с кучей ведьминских прибамбасов и книжек. Не знаю, как смогла научиться. Не знаю даже, что уберегло меня, заставив покинуть машину за секунды до взрыва.

На самом деле я уже имею некоторое представление обо всём этом, но как объяснить это неподготовленному человеку — вот это я действительно не знаю. На лице Лизы повисло выражение лёгкого скепсиса, а если я начну углубляться в нюансы... Вот как объяснить, что ты — это ты и одновременно частичное воплощение сущности возрастом почти в два тысячелетия.

— А откуда ты знаешь Андрея? — Лиза удивила меня даже не самим вопросом, сколько тоном, которым его задала — мягко сказать, неуверенным, даже испуганным.

— Мы с ним были знакомы раньше, — я усмехнулась, — а после моего не слишком тихого возвращения он нашёл меня.

— Ты... с ним? — сестра покраснела, потупив взгляд.

Я расхохоталась, когда поняла, о чём она говорит.

— Нет, упаси бог. — покачала головой. — У меня другой парень.

— Кто он? — Лиза усмехнулась.

Она вроде как сразу забыла о сыщике, расспрашивая меня об Иване и наших отношениях.

— Всё сложно. — я вздохнула. — Таким, как я, ничего, в принципе, не мешает заводить личные отношения и семью, но... есть одна проблема.

— Какая? — она удивилась.

— Эмоции. — я усмехнулась невесело. — Влюблённая ведьма теряет возможность корректно управлять своей магией.

— Ты серьёзно? — теперь рассмеялась Лиза. — У всего на свете есть цена? Не думала, что это распространяется и на эти области.

— Ещё как... — я хмыкнула. — Рассеянность, отвлеклась немного — и вместо цветка у тебя в руках ядовитая змея. Малейшая тревога — и ты без сил...

— Да уж. — она покачала головой. — Боюсь представить, что будет, если ты сильно возбудишься.

— Я тоже. — я рассмеялась. — Но железные прутья взглядом пережигала.

— Ты ведь не одна такая? — спросила Лиза. — Есть другие... ведьмы?

— Есть. — кивнула с улыбкой. — И довольно много. Есть настоящие некроманты, тёмные ведьмы, способные управлять мёртвыми и призывать всякую нечисть. Есть эмпаты и телепаты, которые могут вмешиваться в эмоции и мысли. Есть стихийники, управляющие молниями, огнём и водой. Есть техномаги и хозяева времени.

— Хозяева времени? Техномаги? — она округлила глаза.

— Ага. Первые умеют замедлять и ускорять время, даже перемещаться в нём, а техномаги своей силой могут заставить работать любой механизм так, как им нужно.

— А ты?

— Я и тут отличилась. — я усмехнулась. — Мне досталась в своём роде уникальная стихия. Меня называют Лесной, но насколько я уже поняла, это что-то универсальное, мои силы связаны со всеми стихиями, с любым проявлением природы.

Лиза пожала плечами:

— Даже не сомневалась. Ты никогда не была такой, как все. В первый раз я без ошибки узнала тебя в толпе на школьном дворе, заполненном такими же подростками, какими были мы сами. — она хмыкнула. — Ты и сейчас выглядишь почти также.

Она вышла на минуту и вернулась с пакетом, заполненным фотографиями.

— Вот, это то, что я нашла здесь, когда собирала твои вещи. Почему-то так и не смогла отправить их твоей маме. Решила, что заеду сама, когда соберусь в те края.

Я подержала пакет в руках и со вздохом отложила его в сторону.

— Это может затянуться, а в данный момент я не могу себе это позволить.

— Арина... — Лиза смущённо улыбнулась. — Я понимаю, что ты говоришь мне правду. Иного просто не могу допустить — слишком уж невероятна версия, что ты в данной ситуации решила бы меня разыграть. Но мне не хватает какой-то детали, которая восстановила бы для меня смысл всего этого. Меня пугает всё это... Больше всего пугает то, что я верю, не смотря на всю абсурдность происходящего.

— Смысл? — я зависла. — Смысл ещё абсурднее...

Почему-то мне даже не показались смешными её слова. А сейчас ей точно стало не до смеха.

— Ещё абсурднее?

— На самом деле ведьмы — одна из сторон древней войны между воинствами Света и Тьмы, стражи границы, установленной почти две тысячи лет и отделяющей наш мир от царства мрака.

— Ведьмы... Вы... На стороне Света? — сестра растерялась. — Как тебя угораздило в это всё ввязаться?

— Да, большинство ведьм можно назвать воинами Света. — я вздохнула. — А как угораздило? Насколько я знаю, сначала поступила, как мне подсказало сердце, потом меня попытались убить, а затем я оказалась в лесу абсолютно без памяти...

Глава 22

Я мысленно приказала Муре следовать на приличной высоте вдоль старой дороги. Учитывая безоблачную погоду, лететь пришлось действительно высоко — единственный движущийся по дороге микроавтобус выглядел небольшой букашкой на тонкой ленте, теряющейся среди зелёных крон. Дорога эта протянулась вдоль дальней окраины леса, опоясывая малознакомую мне северную часть болот.

Я даже отсюда чувствую гигантский подземный купол, как и ещё большую его наземную проекцию. Невыразительные пятна в свечении проекции заставляют внимательнее всматриваться в оригинальный купол. Всматриваться — громко сказано, ведь вижу я это только силой, энергетическим зрением. И так же я ощущаю прорывающуюся тьму в местах, где купол начал повреждаться. На таком расстоянии становится заметен геометрический парадокс этого купола — чем дальше я от него, тем больше искажается, а точнее, расплывается его идеальная круглая форма. И да, что там говорил профессор Неделин о подобных куполах в других местах?

Поднимаюсь ещё выше — дорога превратилась в тонкую нить, по которой медленно ползёт едва заметная точка. Контур купола потерял чёткость окончательно. Десятки километров болота, покрытого и окружённого лесом, отблескивают слабым золотым и изумрудным блеском. Почти у самого горизонта я заметила голубое пятнышко чистой воды — озеро с круглым островком неподалёку от места последней стычки с Фрай. Это озеро, точнее остров, находится практически в самом центре купола.

— Ну, конечно, мне это место сразу показалось странным. — хмыкнула себе под нос.

Мне стоило немалых усилий сегодня сбежать из дома в одиночестве. Иван и Настя в кои-то веки оказались единодушны в нежелании отпускать меня без присмотра. Последней их попыткой оказалась идея навязать мне в сопровождающие Маську. От такой компании я тоже отмахнулась, мелкое беспокойное создание мне точно бы сейчас мешало в осуществлении моих планов. А планы были очень серьёзные...

— Два часа у меня точно есть. — прикинула я в уме. — Летим к озеру.

Мура заложила широкий вираж и пошла на снижение. В прошлый раз я увидела остров лишь мельком, пролетая стороной в поисках своего горе-путешественника. Но и тогда я успела отметить идеально круглую форму и ровную поверхность, заросшую мягкой травой. Приземлившись в самом центре нежно-зелёного ковра, я сбросила кроссовки и с наслаждением прошлась по траве. Под ногой почувствовалась небольшая выемка. Внимательным взглядом я проследила эту впадину — её форма мне напомнила кое-что... Здесь вполне когда-то могла стоять моя избушка.

Я прикрыла глаза и устремилась мыслями вглубь к куполу. В этом месте расстояние до него не превышало сотни метров. Даже здесь моё восприятие заканчивается самой преградой, что дальше — неизвестно. И эта неизвестность мне сама кажется чем-то тяжёлым и тёмным. Или... Я действительно ощущаю там что-то неприятное, непонятное и неизвестное мне.

Почувствовав что-то за спиной, я резко обернулась.

— Хороший слух. — Передо мной снова смутно знакомое лицо, в этот раз это блондинка с серо-зелёными глазами.

Смутно... Потому, что я видела её в своих видениях только искаженным отражением в серебряных поверхностях и тусклых зеркалах.

— Ялга?.. — я немного растерялась.

— Можно и так. Можно Яла, Ялика. — она усмехнулась. — Как тебе удобнее.

Сейчас ей можно дать с одинаковым успехом и тридцать, и пятьдесят лет, если не вглядываться в её глаза. Даже когда на её губах играла лёгкая улыбка, эти глаза смотрели, словно внутрь меня.

— Я почувствовала, что ты хотела встретиться со мной. Наверняка, у тебя есть множество вопросов, которые ты не можешь задать другим. Или ты просто не знаешь, кому их задать.

Я закивала головой, не сдержав улыбку. Прежде, чем она успела ещё что-то сказать, я подняла согнутую руку, как прилежная первоклашка, вызвав снова её усмешку.

— Вы... — я осеклась. — Ты жива, хотя по словам других я поняла, что это невозможно.

— Других? — она с интересом приподняла бровь.

— Неура и Илис рассказывали мне очень много, в том числе о твоей битве с тёмными.

Ялга вздохнула.

— В обычном понимании тогда я действительно перестала существовать, как отдельный человек. Битва — это громко сказано. После неосторожного смерча Илис, разметавшего тёмных, словно пучки сухой травы, в бедняжку полетели сразу несколько огненных шаров и копий, а также ещё куча всякой дряни. Ковен никогда не отличался терпением и прощением, а в тот раз они все в одно мгновение, словно с цепи сорвались. Каждое из этих заклинаний, способное убить, было нацелено в совершенно беззащитную девчонку, делающую первые шаги в магии. Я успела только закрыть её непроницаемым куполом. В тот момент, когда все эти атаки рассыпались о мой купол, я сама почувствовала приступ ярости, какой не испытывала никогда. Раньше, чем я осознала это, моя сила отреагировала — призрачные корни буквально выпотрошили ближайших тёмных. Поняв, что натворила, я испугалась. За долгую жизнь я забыла, что такое потерять самообладание, а тут... Это не было чистой самозащитой, а значит, мне однозначно оставалась одна дорога — во тьму. Пока это не началось, я высвободила свою силу, вернув её к истокам.

— Ты вернула силу самой природе? — я вздохнула.

Она кивнула.

— А как же ты сама?

— Тело, как и положено за две тысячи лет, распалось в прах, а сознание... Вы называете нас призраками.

— Хорошо. — я вздохнула. — А что насчёт меня? Каким боком я к вашим ведьмовским делам? Как я могла попасть в твой дом и получить, пусть и частично, твою силу?

— Дом? — Ялга усмехнулась. — Это было его решение.

— Его решение?

— Да, я к этому непричастна. А дом за более чем полторы тысячи лет обзавелся собственным разумом, даже скорее сознанием. Раз он признал тебя, значит, ты не так проста.

Я застыла с открытым ртом.

— В тебе изначально была магия, раз дом признал тебя своей. — она рассмеялась. — И далеко не всякая магия позволила бы войти в него. Так что... Ищи ответ в себе.

— Почему тогда я не получила твою силу целиком? — я обиженно вздохнула. — Она проявляется, как попало, и я часто не могу и не знаю, как ей пользоваться.

— В момент выброса сила расплескалась на большой площади, впитавшись в землю и растения, растворившись в воздухе. — Яла пожала плечами. — Тебе придется собирать мою силу по крупицам. Благо, кроме тебя, это мало кто сможет сделать.

— А ты сама?

— Я призрак, а не дух — сила мне более не подвластна. — она внимательно посмотрела на меня. — Ты, похоже, уже знакома с кем-то из этой братии?

— Масяня.

Она рассмеялась.

— Ох уж этот бесёнок. Сильно докучает?

— Нет, даже помогает. — я тоже не удержалась от смеха. — У нас нашлась для неё достойная компания, Скучать ей не приходится.

Я задумалась на минуту.

— Этот защитный купол ты сама ставила?

— Нет и да. — приметив моё непонимание, пояснила: — Силой мне помогали другие маги и волхвы. А заклятие — да, моё было. И потом силой его я подпитывала.

Она исчезла буквально на секунду, а затем появилась, мерцая.

— Работа тебе предстоит большая. Не столько сложности, сколько силы много от тебя потребуется. За последние полвека появилось очень много прорех, больших и маленьких. Маленькие трещины пропускают лишь небольшие потоки энергии, которая отравляет всё вокруг. Большие дыры могут пропускать существ с той стороны.

— Существ? — я посмотрела на неё настороженно.

— Поверь, ничего хорошего оттуда ждать не стоит. Чем больше прореха, тем большее зло может пролезть. — Ялга вздохнула. — Из хороших новостей только то, что дыр, в которые пролезут твари, способные создать крупные проблемы, я не нашла.

— Крупные проблемы — это масштаб разрушений города или больше?

То, как она задумалась, мне не понравилось.

— Это то, с чем ты можешь не справиться. — Ответ мне понравился не больше предшествующей ему паузы.

Вот откуда я знаю, как она оценивает, справлюсь я или нет? И что вообще в её понимании это значит — что я это каким-то чудом переживу или?.. А ничего, что практически все мои магические трюки сопровождаются в моей голове изумлёнными "Ой, а что это? А как это? Это что, и правда я?" Причём я ещё не решила, кого мне этот голос больше напоминает — Маську или Машу из мультфильма. Э-э-э, как бы намекнуть ненавязчиво, что я в этом деле дура дурой? Та же Маська понимает гораздо больше, что я делаю.

— Мне вообще-то не помешало бы немного поучиться на каких-нибудь курсах повышения ведьмовской квалификации. Всё, что я делаю, получается лишь каким-то чудом.

Она, кажется, не замечает, что я, быстро тараторя эти признания, готова разреветься. Кивает, как будто всё идёт именно так, как она и планировала. Я окончательно растерялась и жалобно шмыгнула носом. Похоже, учить меня никто не собирается.

— Всё дело в тебе. — Ялга мягко улыбнулась. — И получится у тебя ровно настолько, насколько ты в состоянии поверить в это.

— И всё? — растерянно промямлила я.

Она права, но как же мне не хочется это признавать. Ну как не хочется — я просто боюсь поверить. Ведь пока я не задумываюсь, а просто делаю, всё получается — мне подчиняются стихии и на глазах растут растения... Пока я не задаюсь дурацкими вопросами...

Я слежу за взглядом Ялги и нахожу заинтересовавшее её место. Ниразу не странно — я сейчас чётко вижу вершину купола на глубине около полусотни метров, скрытую слоем земли. Свечение тотчас стало тускнеть, стоило об этом подумать, и вернулось, когда я смогла отмахнуться от сомнений. Чуть в стороне от центра купола я заметила тёмное пятно разрыва. Покосилась на Ялгу, которая продолжала осматриваться с безучастным видом. Она неожиданно усмехнулась:

— Я всего лишь призрак. — безошибочно поняла она мой взгляд. — У нас есть свои возможности, например, бесплотность, умение проникать через предметы. Но воздействовать на те же предметы или использовать силу мы не можем. Так что всю работу придётся проделать именно тебе.

— Починить это? — я снова перевела взгляд на дыру в куполе. — Я пробовала латать такие дыры, это требует довольно много усилий. Как-то тяжеловато даже оценить, сколько я с этим провожусь.

Края прорехи стягивались медленно, крайне неохотно. К моменту, когда от дыры не осталось и следа, мой лоб покрылся испариной. Буквально в метре от этого места пролегла тонкая трещина, она стала увеличиваться в длину и ширину, и примерно за такое же время рядом с местом исчезнувшей дыры появилась новая, лишь немногим меньше старой. Я тихо зарычала от злости.

— Будешь латать каждую дырку в отдельности — погрязнешь в этом на годы и не факт, что щит не разрушится раньше, чем ты справишься. — Ялга вздохнула. — К этой проблеме нужно подходить глобально, лечить купол целиком, а не накладывать заплатки.

Я опустилась коленями на траву, погладила её ладонью, наблюдая, как отдельные травинки льнут к моим пальцам, словно ласкаясь.

— Не представляю даже, о чём ты говоришь.

— Перенеси нас к краю наземного отражения купола. Туда, где ты виделась с Дарой. — Ялга сказала это так спокойно, что я даже осознать не успела, как выполнила это, мы оказались в нужном месте.

— Дара — тоже призрак? — я хмыкнула. — Мне она казалась очень даже живой. И с силой она управлялась очень ловко.

— Дара жива. — она усмехнулась, покачав головой. — Ты её видела в другом виде. Но сейчас речь не о ней. Ты хотела понять, как устроен купол. Думаю, это будет легче сделать, если мы немного заглянем вовнутрь.

На мои расширенные зрачки она отреагировала улыбкой:

— Главное — верь в себя, в свои способности. И не отвлекайся на ненужные попытки меня защищать. Мне там повредить не сможет практически ничто. И да, этот купол для меня вполне проницаем.

— Верю в себя, не вижу препятствий... — пробормотала я себе под нос, вспомнив сцену из старого новогоднего фильма.

— Препятствия как раз тебе замечать надо. — Ялга усмехнулась. — А то можно и нос расшибить.

Я глубоко вздохнула, на мгновение зажмурилась и сделала шаг за мерцающую золотистую кромку... И ничего не произошло — обернувшись, я растерянно посмотрела на Ялгу. Вокруг нас по прежнему абсолютно ничего не изменилось, всё тот же лес неподалёку, та же сухая земля под ногами.

— Я сама могла бы так попасть туда, ведь я бесплотна. — призрак продолжал улыбаться. — Тебе же нужно разомкнуть завесу, словно полог. При достаточной концентрации это можно сделать и через проекцию.

Я вернулась на старое место, осторожно переступив светящуюся преграду. Мой взгляд упал на узкую длинную трещину, виднеющуюся чуть в стороне на куполе. Коснулась руками по сторонам от разрыва, попыталась раздвинуть их, словно они не из света, а из лёгкой ткани. Из разрыва пахнуло сыростью, а за ним я увидела сумрак, словно там была глубокий вечер.

— Там никогда нет солнца. — Яла словно слышала мои мысли. — Ночи, впрочем, там тоже нет в нашем понимании.

Разрыв под моими руками расширился достаточно, чтобы я смогла пройти. Шаг, другой — и я уже стою среди этого сумрака, а призрак рядом со мной. Запаниковав на мгновение, я судорожно оглянулась. Завеса с этой стороны выглядела совершенно по-другому — невзрачная белесая пелена с редкими серебристыми искрами, периодически вспыхивающие и в разных местах.

Сделав глубокий вдох, я направилась прочь от купола.

— Не увлекался. — услышала за спиной. — Не думаю, что тебе стоит встречаться с местными обитателями.

Слова Ядги стали пророческими. Уже через десяток шагов передо мной возник тёмный силуэт, почти человеческий, только непропорционально худой и высокий. Подробности я рассмотреть не смогла, как не пыталась — ни то что лица, даже конечности его не видела. Странная фигура медленно развернулась.

Это был действительно человек, по крайней мере, был им когда-то. на меня смотрели пустые глазницы из черепа, частично прикрытого лоскутами кожи. Бесформенный балахон скрывал всё остальное тело, кроме одной части — костлявые пальцы с такими же ошмётками кожи сжимали короткий широкий меч. Оружие не отбрасывало ни малейших бликов, словно создано не из металла.

— Зомби или посмертень. — просветила меня Ялга ровным тоном. — Когда-то был обычным человеком, воином. А когда он погиб, его поднял своей силой какой-то некромант. Будь осторожна, он может быть опасен.

Я осторожно сделала шаг назад.

— Вроде не нападает...

— Зависит от того, какие команды он получил. — призрак одним неуловимым движением оказался рядом с ходячим трупом. — Не шевелится. Похоже, его оставили просто стоять на месте.

— Ну его. Пошли с куполом разбираться. — судорожно сглотнув, я решила проявить запоздалое благоразумие и развернулась назад.

Мне показалось или Ялга за моей спиной хмыкнула? Я приблизила ладонь к мутной пелене и под моими пальцами она начала слегка светиться тем же золотистым свечением, что и проекция купола снаружи. Золотые прожилки складывались в небольшие правильные фигуры — треугольники, ромбы, шестиугольники на внутренней поверхности купола. Я заметила особенность — все имеющиеся неподалёку трещины пролегли в стыках между этими фигурами, Там, где светящиеся ручейки добрались до разрывов, стыки восстанавливались, исправляя повреждения. Я обернулась к Ялге.

— Больше силы. — она довольно улыбнулась. — Ты правильно ухватила суть.

Я мысленно подала к своим ладоням импульс силы. Огненные нити потянулись по куполу на десятки метров. Ещё больше силы — и светящиеся ручейки заполнили всю структуру, насколько видит глаз — вверх и в стороны по огромному полушарию. Я подумала о том, что как бы нам не оказаться запертыми в исправленном куполе. А также о том, что у меня были некоторые планы.

— Не увлекайся. — Яла двинулась к небольшой щели, не успевшей окончательно затянуться. — Теперь ты сможешь почувствовать эту структуру и снаружи.

Глава 23

Микроавтобус остановился на последних метрах старой дороги, которая буквально истаивала, переходя в ровную заросшую травой площадку в центре заброшенного посёлка. С переднего пассажирского места в открывшееся окно высунулась бородатая физиономия. Покрутив головой и убедившись, что вокруг никого нет, бородач открыл дверцу и буквально выпрыгнул на землю. В руках он держал короткий автомат. Оглядевшись ещё раз вокруг, он подошёл к боковой двери салона транспорта, с усилием потянул дверь, которая со скрипом отъехала в сторону.

— Вылезайте. — пробурчал бородач, затем обернулся к водителю. — Ты тоже можешь, но от машины далеко не отходить.

Из салона показался молодой парень в джинсовой куртке с таким же автоматом, за ним, кряхтя, задом спустился полный мужчина средних лет, облачённый в серый костюм. В руках он держал складную треногу и небольшой чемоданчик. Водила, спустившись на землю, снова заглянул в салон, достал из-под сидения пистолет и заткнул его сзади за пояс.

Бородатый ткнул автоматом в сторону построек и кивнул молодому парню, тот молча двинулся в указанном направлении. За толстяком в костюме показался ещё один пассажир, совсем молодой парнишка в широких тканевых штанах. В руках он держал двухметровое подобие линейки.

— Сначала замерим общий периметр. — толстяк установил на краю поляны треногу и закрепил сверху небольшой прибор.

Он ткнул пальцем в ту сторону, куда ушёл парень с автоматом, и его помощник побежал со своей линейкой к самой крайней постройке. Сам же толстяк тем временем вращал установленный на треногу теодолит, периодически заглядывая в него. Бородачу быстро наскучило наблюдать за их вознёй. Закинув автомат за спину, он неспеша направился к деревьям.

— Сколько нам здесь торчать? — водила выкрикнул ему в спину.

— Без понятия. — буркнул он, абсолютно не переживая, будет ли услышан. — Наше дело возить их, куда скажут, и ждать, сколько скажут.

Он справил нужду под деревом, отошёл на пару шагов и уставился отсутствующим взглядом вглубь леса. В голову не шли никакие мысли — кажущаяся абсолютной тишина расслабляла и слегка навевала сон. Бородач закрыл глаза.

Несмотря на то, что неплохо управлялся с оружием, он не был матёрым боевиком. Когда-то Коля Грубин, или Груба, как его сейчас называли все вокруг, был обычным строителем, затем прорабом, потом открыл свою фирму. Так его и заприметил его нынешний шеф, тогда ещё матёрый уголовный авторитет Сева Батон. Сначала в роли дойной коровы для рэкета, а затем, когда доведённый этим грабежом до отчаяния, отдал львиную долю в собственной фирме Севе, стал вести почти все строительные дела босса. Груба даже чувствовал своего рода благодарность по отношению к хозяину. Он старался не замечать всё, что не касалось напрямую его работы. Слухи, как он говорил, карман не наполнят — и он старательно пропускал мимо ушей информацию об исчезновениях, изменениях в собственности и многом другом.

Он открыл глаза, услышав негромкий шорох. С первого взгляда он не увидел ничего нового. Немного погодя в стороне от дороги, метрах в тридцати, шевельнулся куст. Колян передвинул из-за спины автомат. Он не любил оружие, но пользоваться умел, благо, срочную службу в юности пройти пришлось в воздушно-десантных войсках, о чём говорила единственная на его теле татуировка.

Теперь затрясся другой куст в десятке метров от первого, и почти сразу — третий в другой стороне от дороги, довольно далеко от предыдущих. Груба слегка струхнул. Не оборачиваясь, он попятился к машине. Лишь сравнявшись с приоткрытой водительской дверью, он выдохнул и стал быстро крутить головой в поисках водилы.

— Тимоха! — негромко окликнул, но ответа не последовало, повторил громче: — Тимоха!

Из-за машины послышалось шуршание и в окне со стороны пассажирского сидения появилась лохматая голова водителя.

— Чего орёшь? — недовольно проворчал Тимоха. — Тут я. Сам же сказал от машины не уходить.

— Ничего не видел? — тот лениво покачал головой и Груба досадливо вздохнул. — Ладно. По сторонам смотри — мы в лесу всё-таки.

— Леших боишься или кикимор? — Тимоха хмыкнул и снова пропал из видимости, усевшись обратно на траву за машиной.

Тимоха, в отличие от Грубина, был активным участником всяких криминальных мероприятий босса, считался типом довольно опасным, хотя и был простым водилой, а потому Колян просто проигнорировал подкол. Нашел взглядом землемера и его помощника, который вприпрыжку носился по площадке, замирая ненадолго в нужных местах. А вот Бычка, боевика, отправленного к постройкам, видно не было. Груба направился в ту сторону, оглядываясь по сторонам.

Он успел дойти до угла самого большого из зданий, по всей видимости, служившего когда-то лесопилкой и одновременно складом, когда обнаружил своего человека. С неизменным потухшим окурком в зубах, за что и получил прозвище, он стоял у дерева. Колян даже не сразу заметил, что боевик был плотно опутан гибкими ветвями. А заметив, подбежал и застыл, как вкопанный — всего в паре метров от них стояли две молодые девчонки. Они с интересом смотрели на него.

— Ну что, придумаешь что-нибудь новое или пойдёшь по проторенному пути? — та, что посветлее, с явной иронией поинтересовалась у второй.

— Можно попробовать и новое. — та призадумалась.

— Стоять! — Груба рванул с плеча автомат. — Вы кто такие и откуда вы взялись?

Девчонка встряхнула головой, от чего рыжие волосы на мгновение вспыхнули на солнце, а затем развела руки в стороны. Это было последнее, что он увидел, после чего в его глазах потемнело, а почва под ногами разверзлась. Когда зрение восстановилось до той степени, чтобы воспринимать цвета и контуры, Груба понял, что оказался в земле, хорошо приложившись подбородком, что почти вышибло дух из бедолаги. И теперь он был скован землёй надёжнее любых пут. В его голове мелькнуло пресловутое "закатали в бетон" — он никогда не участвовал в подобных вещах, но на слуху эта экзекуция была часто.

В чём Колян был точно уверен — он сам такого не заслуживал. Он на самом деле считал себя хорошим человеком — не убивал, не грабил, никогда никому не причинял боли. А еще он честно служил своему хозяину, так что ни с какой стороны ему не должно было прилететь такое. Его глаза были точно вровень с землёй, а потому он видел лишь ровный срез грунта и живую траву, растущую на самом краю... Сквозь зелень едва просматривались фигуры этих странных девчонок, они подошли совсем близко и уставились на него.

— Оставим здесь? — странная белобрысая, будто полупрозрачная, присела на корточки и заглянула ему прямо в глаза. — Червячки тебе спасибо скажут.

Колян замычал, пытаясь что-то сказать, но земля, сдавившая грудь, не давала набрать воздуха. Белобрысая провела ладонью по траве перед его глазами. Груба заметил, что некоторые стебельки проходят сквозь её пальцы. Он испуганно взвизгнул. Девчонка подняла голову, развернувшись к подруге:

— Он боится. — с усмешкой констатировала очевидное.

— Пусть катится. — рыжая недовольно скривилась. — И всем расскажет, что нечего здесь делать. Согласен?

Она пристально посмотрела ему в глаза. Колян, насколько мог, энергично закивал головой, то и дело ударяясь носом о земляную стенку перед собой. Девчонка развела руки в стороны, а затем резко свела их, скрестив запястья перед своим лицом. Ничего не подозревавший Груба вылетел из пленившей его норы, как из пушки, пролетел с пяток метров вверх и шлёпнулся, как мешок с картошкой, на задницу, хорошо приложившись об автомат. Тихо заскулив, он опрокинулся на спину.

— Ой. — рыжая обескураженно оглянулась на блондинку. — Я явно переборщила.

Она сделала шаг к не спускавшему с неё взгляда Коляну. Тот испуганно пискнув, неожиданно быстро перевернулся на четвереньки и так поспешил прочь, не поднимаясь на ноги и позабыв про автомат, оставшийся валяться на месте приземления. Девчонка неожиданно возникла перед носом боевика так близко, что он едва не упёрся в её ноги головой.

— Тормози. — хмыкнула она, а когда Колян задрал голову, продолжила: — Забирай своих геометров, вот эту птичку в клетке и уматывайте отсюда. А Севе скажи, что если сунется сюда — я его в жабу превращу. Не, лучше в скунса.

Мужик кивнул, отводя глаза. Украдкой бросил быстрый взгляд на молчаливую спутницу его мучительницы, почему-то испытывая перед блондинкой даже больший ужас. Рыжая отошла на пару шагов, чтобы не мешать ему подняться. Он, почти не сознавая этого, припустил бегом к толстяку с теодолитом.

— Собирайте манатки, мы уезжаем! — рыкнул он.

— Мы только начали... — толстяк начал возмущаться, но осёкся под свирепым взглядом Грубы.

А тот оглянулся — девчонки словно забыли об их существовании. Только мельком увидел, как они побрели к берегу болота, разговаривая о чём-то. Опутанный ветвями боец так и стоял у дерева, но ветви понемногу ослабевали и опадали. К тому времени, когда Колян, дошел до него, подобрав по пути автомат, тот уже практически освободился.

— В машину. — буркнул парню в джинсах таким тоном, чтобы не было лишних вопросов.

Тот пожал плечами и потопал к микроавтобусу. Колян вздохнул — именно ему предстоял очень неприятный разговор с хозяином.

***

— Чувство юмора у тебя неплохое. — Ялга хмыкнула, когда мы отошли за ближайшее строение. — стрелять людьми из пушки я не пробовала.

— Я вообще-то его просто достать хотела. — я слегка покраснела, признаваясь.

— Ну, так получилось даже убедительнее. — она рассмеялась. — Здесь тоже хочешь пошаманить?

По её взмаху руки в воздухе вспыхнул практически невидимый до этого момента купол-проекция. Под напором моей силы зигзаги серебристого и золотого света, пересекаясь между собой и разбегаясь в разные стороны, побежали по всей поверхности, сколько видел глаз.

— Всё. — через пять минут я обессиленно опустилась на землю. — Я чувствую, что во мне не осталось ни капли сил.

— Обратись к лесу. — Ялга прикоснулась к ближайшему дереву и почти сразу стала выглядеть более осязаемой, как настоящий живой человек. — Теперь ты у нас Лесная ведьма. Именно лес питает твои силы.

Я повторила за ней, положив ладонь на шероховатую кору дерева, через пару секунд под моими пальцами зародилось тепло. Увеличиваясь, это тепло, за которым появилось и лёгкое зелёное свечение, стало впитываться в мою ладонь. Кончики пальцев начало покалывать. Я оторвала руку от коры дерева сначала на пару сантиметров, а затем начала отодвигать дальше — поток энергии дрогнул, растворяясь, а затем вернулся, усилившись. Я протянула к другому дереву вторую руку — новый поток мгновенно потянулся ко мне. Я ощутила, как эта энергия течёт по моему телу, больше всего концентрируясь в районе солнечного сплетения.

Почувствовав, что сила переполняет меня, я переключила своё внимание на купол. По всей прозрачной поверхности побежали знакомые зигзаги, теряясь вдалеке. Через минуту моя работа была закончена. Даже проекция, теперь светившаяся равномерным матовым золотым светом, совсем не выглядела призрачной. Усталость снова заставила меня покачнуться.

— Теперь точно тебе на сегодня хватит. — Ялга удовлетворённо погладила проекцию купола своей ладонью.

Она резко обернулась в сторону болота.

— Только расслабляться не торопись. — встревоженно обернулась ко мне на одно мгновение и тотчас вернула взгляд к болоту. — У нас не самая приятная компания.

Взглянув в ту сторону, я поняла, о чём говорил призрак. Из воды поднималось нечто неописуемое — голова, словно вытесанная из корня старого дерева грубым ножом скупыми сильными движениями, с непрерывно шевелящимися ветвями вместо волос. За головой показалось и туловище с множеством рук в виде ветвей. По мере появления чудище почти незаметно приближалось к нам.

— Далёкая родня нашей Маськи. — Яла кивнула на чудище. — Кикимора обыкновенная. Тёмная магическая тварь из духов.

— Духов? — я переспросила. — Что-то я не вижу сходства с Масяней.

—Энергетический сгусток с собственным сознанием и запасом магических сил. — она усмехнулась. — Демон, бес, дух... Как не назови, суть не меняется. Только некоторые из них имеют явное предпочтение к свету или тьме, а большинство принципиально нейтральны, та же Маська, например. Они не принимают сторон, не участвуют в войнах. Единственное, что может их сподвигнуть вмешаться в события — угроза их собственному существованию.

— Маська заявила, что все домовые и духи пропали. — вспомнила я. — Она не знает, что с ними и куда они делись.

— Об этом я и говорила. Эта засранка и ко мне заявлялась, когда ей скучно станет или что-то понадобится. А могла и сотню лет носа не показывать.

Кикимора, пока мы разговаривали, почти выбралась из волы. Теперь я смогла рассмотреть её целиком. Ростом под два метра, худая фигура, словно сплетённая из корней и водорослей, раскачиваясь на корявых ногах, брела к нам всё быстрее и быстрее.

— Я не откажусь от совета, что лучше поможет от этого... — я вздохнула.

— Если убить — то огонь надёжнее. — Ялга скривилась. — И не забудь, что она сама неплохо владеет магией воды и земли.

Я, не мешкая, взмахнула рукой, прочерчивая огненную линию на земле перед кикиморой. Та резко остановилась, вытянув к нам корявые руки-сучья. Второй взмах заставил огонь взвиться повыше, а тварь — отступить на шаг. На меня уставились её небольшие тёмные глаза.

— Говоришь, тёмная? — не спуская глаз с чудовища, процедила я. — Что она здесь забыла? Живёт здесь или пришла через разрывы?

— Пришлая. — Ялга покачала головой. — При мне таких тут не было. Будь ей не больше полвека, она могла быть максимум сантиметров тридцать и магией пользоваться не могла бы. А этой лет триста, как минимум.

Словно в подтверждение её слов, из-под ног твари хлынула волна грязной воды, почти затушившая огненную стену. Она снова шагнула к нам. Я сердито засопела и пошевелила пальцами — из земли вырвались гибкие корни, оплетая кикимору. Та взревела и задёргалась, пытаясь вырваться из плена. Я быстро оглянулась — Ялга, скрестив руки на груди, с интересом наблюдала за мной. Ну что же, я справлюсь и сама. Снова движение пальцами — и на самой кикиморе, и на опутавших её ветвях распустились свежие побеги с листьями и небольшими цветочками. Чудовище притихло, тихо взвизгнув.

— Вот это да. — призрачная ведьма не удержалась от хохота. — Я бы не додумалась. Только как ты её теперь жечь будешь?

— И не буду жечь. — еще злясь, фыркнула я. — По-своему разберусь.

Я снова поймала взгляд кикиморы, в этот раз он показался мне жалобным.

— Ну и что мне с тобой делать? — вздохнув, я сделала шаг к ней.

Чудище, кажется, немного присело, но даже не пыталось вырваться. Оно дрожало и тихо повизгивало. Явный испуг твари сыграл со мной злую шутку — я растеряла концентрацию и побеги, опутывающие кикимору, видимо, ослабели. Она тут же взвилась с рёвом, одним рывком почти освободилась, практически нависнув надо мной. Из моей груди вырвался неосознанный крик. Я резко выбросила вперёд руки, не особо понимая, чего хочу.

— Исчезни! — заорала я, исторгая из себя все до последней капли остатки магии, которые смогла найти.

Тварь просто унесло ураганным порывом ветра. Скомканное тело в полёте потеряло очертания, оно врезалось в проекцию купола, прорывая завесу и растворяясь в её мареве.

— Ого. — за моей спиной раздался явно удивлённый голос ведьмы. — Ты просто зашвырнула через щит сильную тварюку. Если она и выжила, то вырваться точно не сможет. Теперь я понимаю, что в тебе моя избушечка нашла.

Я опустилась на колени и прикрыла глаза. Лёгкий ветерок обдул моё лицо, а затем пришло понимание, что я осталась одна... На многие километры никого. Я даже почувствовала улепётывающий по далёкой дороге микроавтобус. На мгновение пришла паника, а затем — спокойствие. Я прислушалась к окружающей меня тишине. Постепенно я начала слышать шум травы, взмахи крыльев птиц и даже шаги всяких жучков и муравьёв.

— Ну что же, если мне суждено быть ведьмой... — вздохнула я.

Сконцентрировавшись, зачерпнула немного энергии из окружающей меня растительности и представила себе нашу с Настей комнату.

Глава 24

— А-а-а! — по воплю Занозы я поняла, что у меня получилось мгновенно переместиться на добрую сотню километров. — Нельзя так пугать!

Я открыла глаза.

— Ну и на кого ты похожа? — Настя критически осмотрела меня. — По каким болотам тебя носило?

Оказывается, кикимора меня неслабо окатила грязью, когда пыталась сопротивляться. Я пожала плечами.

— Где-то носило. Кое-что нужно было сделать, а по дороге попалась кикимора.

— Какая кикимора? — Заноза скорчила рожицу. — Маська, что ли?

Она подпрыгнула, словно её пчела ужалила в одно место.

— Сама ты кикимора. — Масяня появилась за спиной у девушки буквально из пустоты, растрепав той волосы порывом ветра. — Не смей так на меня обзываться.

Она сердито замахнулась маленьким кулачком. Действительно маленьким — сама она сейчас была ростом не больше двадцати сантиметров и имела вид мультяшного персонажа, среднее между пупсом и феей без крыльев. Она просто парила возле головы Насти. Я не удержалась и дунула на неё — потоком воздуха пикси снесло на пару метров и она оказалась прямо над моей кроватью, чем не преминула воспользоваться. Она превратилась в девчонку и рухнула на кровать.

— Где ты нашла эту гадость? — безучастно спросила она меня. — Я думала, перевелись они.

— На болоте столкнулись. Большая, лет триста, не меньше. — я пожала плечами.

— И?.. — заинтересованный взгляд Маськи впился в меня, словно иголками.

— Отправила за щит. — я вздохнула, а потом добавила: — И купол лечить научилась.

Взгляд пикси изменился на явно уважительный.

— Как ты сумела-то? Помог кто?

Я с усмешкой кивнула.

— Угадай... С одной попытки.

Девчонка зависла с открытым ртом.

— Неужто Ялга? — выдохнула она через минуту. — Она жива?

— Призрак. — я покачала головой и вздохнула. — Но помочь смогла. С её помощью я разобралась со структурой купола. Новый построить не сумею, а этот укрепить — вполне.

Я уселась рядом с Маськой на кровать и только тогда почувствовала, насколько устала.

— Где Ванька? — посмотрела на Настю, чувствуя как меня буквально притягивает подушка.

— Где он может быть? — услышала ответ перед тем, как отключиться. — В универе своём.

***

Иван был совсем не там. Первым, что увидел он, выйдя утром из дома, была изрядно помятая, хоть и трезвая физиономия Макса Жарких, который сидел на лавочке на детской площадке, занимавшей примерно половину двора. Тот поднялся, едва увидел его, и потопал явно навстречу. Парень напрягся.

— Привет. — сыщик кисло усмехнулся. — Я подумал, ты сможешь мне кое-что объяснить, пока я окончательно не рехнулся.

Иван не удержался от улыбки.

— Я думал, что я один такой. — он протянул сыщику руку для приветствия. — Сам не раз боялся за свой рассудок.

— Это действительно... она? — запнувшись, Макс задал наболевший вопрос.

Он пошёл рядом с парнем, даже не поинтересовавшись, куда тот направляется. Иван хмыкнул.

— Думаю, стоит начать с самого первого момента знакомства. Надеюсь, ты сможешь кое-что дополнить.

Сыщик кивнул.

— Я гулял по лесу, нашёл домик, а в нём... — Иван растерялся, не зная, как продолжить.

— Хорошо гулял... — Макс покачал головой. — До тебя она скрывалась от всех больше полугода. И что — она там и жила в этом домике?

Парень кивнул.

— Я был в сильном раздрае. Потому с удовольствием задержался там на несколько дней.

— Ещё бы — с такой девчонкой наедине в лесном домике... — Жарких ухмыльнулся.

— Она не была тогда девчонкой... — Иван осёкся, но понял, что уже ляпнул лишнее. — Вполне нормальная старушка.

— То есть она умеет принимать разные личины. — скорее констатировал, чем спросил, Макс. — Что она ещё умеет? Что она вообще такое?

— Сам не догадался? — парень с иронией усмехнулся. — Или не знаешь, как это называется?

— Я не верю в ведьм, магию и прочую хрень. — сыщик раздражённо отвернулся.

— У тебя есть более рациональные объяснения? — поинтересовался Иван.

— Нету. — признался Жарких.

Они шли какое-то время молча.

— Угораздило тебя. — Макс задумчиво усмехнулся. — Арина всегда была не совсем нормальная. Не боялась ни бога, ни чёрта. Да и меня стороной не обошло. Можешь себе представить, познакомился с девчонкой в кои-то веки — и та оказалась её сестрой сводной. В нашем не маленьком городе... Будто других нету.

— Таких точно нет. — хмыкнул парень. — А что она умеет, спросишь сам у неё. Я и знаю немного и не хочу рассказывать. Просто не уверен, что можно говорить, а что не стоит.

Сыщик кивнул, соглашаясь.

— Ты лучше скажи мне, чем это всё грозит самой Арине и всем нам. Сам понимаешь, вариант привлекать моих бывших коллег... ну, не вариант, короче. Меня в психи на раз запишут, если я приду к своим старым друзьям с этой темой. И есть ещё проблема — не знаю я, кому сейчас из них верить можно.

— С чего вдруг? — Иван удивился.

— Они же не идиоты... Большинство не глупее нас с тобой, но никто в упор не замечает явную связь якобы сдохшего уголовника с пришлым иностранцем. А ещё и все эти ведьмовские дела...

Максим достал из внутреннего кармана фляжку, но, вздохнув, спрятал обратно.

— Можешь дела отложить свои? — с надеждой глянул на парня. — И поговорить не с кем. Дожился...

Иван растерянно кивнул. В принципе, ничего срочного или обязательного на этот день он не планировал. С момента, когда он согласился заняться организацией лагеря, он вообще мог сам распоряжаться своим рабочим временем, как заблагорассудится. А от Макса ещё много что можно узнать.

***

Колян Грубин вытер с раскрасневшейся физиономии пот и устало опустился на ступеньку. Разговор с боссом был очень тяжёлый. Колю радовало, что обошлось без мордобоя. Он успешно всеми силами избегал этого раньше — даже в те времена, когда был простым терпилой, коммерсантом, которого доили шестёрки Севы. А сейчас он оказался на грани — никогда не видел хозяина в такой ярости. Сбивчивые объяснения Коляна совсем не улучшали настроение босса. Спасло его, скорее всего, молчаливое присутствие неприятной дамочки невнятного возраста. Несмотря на показное безразличие, та очень внимательно слушала их разговор. Повезло Грубе, что распалившийся Сева, замахнувшись на него, наткнулся на насмешливый взгляд этой тётки.

— Пшёл отсюда. — сквозь зубы прошипел хозяин и Колян не заставил просить себя дважды.

Страх почти помог ему покинуть хозяйский особняк, лишь на выходе он позволил себе перевести дух. Страх был почти бессознательный, животный, вот только перед глазами стояла не перекошенная от злобы морда Севы, а ехидная ухмылочка неизвестной бабы. Он заставил себя повернуть, насколько смог, голову назад, чтобы взглянуть на окно на втором этаже, где остались эти двое. Мельком заметил тёмный силуэт в окне и подскочил, как ужаленный. Практически бегом он пересёк двор и выскочил за ворота.

Фрай разочарованно отвернулась от окна. Внизу, на лестнице, рассеялись два малозаметных чёрных облачка. Потеха не состоялась — призрачные сущности в виде змей, которые должны были атаковать проштрафившегося недотёпу, не успели сформироваться в достаточной мере, чтобы нанести физический вред, а Груба их просто не заметил, чтобы получить ещё больший стресс к имеющемуся. Он уже был вне зоны видимости, когда твари приняли осязаемую форму. Ведьма тут же потеряла интерес и к своим творениям, и к избежавшей своей участи жертве.

— Что эта за девчонка? — Баттон хмуро смотрел на неё. — Мне почему-то кажется, что ты знаешь больше, чем говоришь.

— Я говорю достаточно, чтобы ты понимал, что она для нас представляет опасность. — её раздражал его непочтительный грубый тон. — И именно она является моей конечной целью. Я должна её уничтожить, иначе рано или поздно она уничтожит меня.

— Она сильнее тебя? — ядовито ухмыльнулся бандит.

Фрай вздохнула, подавляя в себе яростный порыв усилием воли обратить его в пепел — он еще может оказаться полезным. Лесная ведьма будет в разы менее опасна, если лишить её опоры под ногами, самой основы её магии — леса, необыкновенного вместилища животворной магической силы. Старая Лесная ведьма, Ялга, питала этот лес своей силой полторы тысячи лет, сделав его почти разумным, по крайней мере абсолютно устойчивым к тёмной магии.

Каждый раз, попадая туда, Фрай чувствовала, как сам лес пытается вытеснить её за свои пределы, воздух лениво обволакивает её, мешая двигаться и творить заклинания. Единственное существо, точнее симбиоз гигантской летучей мыши и демонической сущности, к которому Фрай питала нечто вроде привязанности, Убийца, залетая в эти заросли зелени по её приказу, тянула из своей госпожи гораздо больше энергии, чем обычно, и это не могли компенсировать никакие добытые охотой трофеи.

Фрай не могла ответить даже себе, кого же она ненавидела больше — лес, наследие Ялги, или эту неожиданно появившуюся выскочку. Другой вопрос она просто боялась сформулировать — кого из них она больше боится? К сожалению, это не избавляло от осознания ответа на него. В конце концов, лес без ведьмы достаточно пассивен и даже не сможет противостоять её коварному плану отравить его при помощи банальной химии. Ялгу же она один раз уже победила...

В груди от этой мысли зашевелилось нечто тяжёлое и холодное. Победить то она победила, точнее, смогла повергнуть величайшую из всех ведьм, но чего это ей стоило. От Фрай отвернулась единственная, кто принимал её такой, какая она есть, та, что спасла её, встретив на пустынной дороге измученным девятилетним ребёнком, та, которая научила её всему. И теперь Фрай точно совершенно одна в этом мире и это ещё один её большой счёт к... Она застонала, поняв, что не может решить — кому же она предъявит этот неоплатный счёт, кого она больше всего жаждет заставить страдать за её потери.

Она редко вспоминала свою жизнь до встречи с Бестией там, на пустынной промёрзлой дороге. Что с того, что она была любимым ребёнком графской семьи, избалованным и жестоким настолько, что многие всерьёз считали маленькую девочку одержимой демоном. Граф, не ведавший, что она являлась плодом случайной преступной страсти его жены со странствующим монахом, любил её больше прочих детей. Только эта любовь не находила никакого отклика, кроме всепоглощающей вседозволенности. Он спас её, будучи смертельно раненым, увёз от взбунтовавшихся селян, когда она извела десяток детей, в том числе и собственную сестру. А через три дня её, прижимавшуюся в тщетных попытках согреться к графскому трупу, нашла Бестия.

Даже полуторатысячелетняя ведьма обманулась кротким детским личиком и прилежанием в освоении нелёгкой ведьмовской науки. Старуха добросовестно делилась знаниями с юной ученицей, словно не замечая, что та абсолютно бессердечна и безжалостна. Фрай так и осталась единственной её ученицей за такую долгую жизнь, порой заставляя наполняться гордостью за её успехи далеко не мягкое сердце могущественной тёмной ведьмы.

Спустя полвека ученица покинула свою наставницу и вернулась в ту самую деревню, в которой родилась, чтобы освоить на практике полученные от Бестии знания. Она извела всех жителей, превращая их в зомби и прочую нежить, умервщляя самыми чудовищными способами потомков тех, кто единожды пытался остановить её в начале мрачного пути. Напоследок она оставила собственную мать, которая и поведала перед смертью, что настоящий отец Фрай, прикидывавшийся бродячим монахом, на самом деле был колдуном-чернокнижником.

На свою беду колдун к тому времени осел, поселившись в глухой пещере посреди лесистых холмов. Он при встрече распознал в своей дочери и великое зло, и такую же чрезмерную силу. С силой и опытом Бестии ему было не сравниться, а Фрай была прилежной ученицей, если не сказать больше. Не так много времени ей понадобилось, чтобы заставить колдуна поделиться всеми имеющимися знаниями. Честно сказать, дочурку папаша разочаровал — и знаний там было немного, а уж практическая техника от силы на уровне шамана захудалой деревни. Зато в наследство неожиданно обрела она настоящее сокровище — у бестолкового слабого колдуна оказалась целая библиотека тёмных гримуаров.

На изучение десятка манускриптов у неё ушло ещё без малого пятьдесят лет. Не так просты ои оказались, а показать их даже Бестии Фрай побоялась. Знание — сила! Теперь она точно знала, это утверждение было сказано ведьмами. Наставница, порой удивлявшаяся заметному прогрессу ученицы, не проявляла малейшего любопытства, уважая её право на секреты. Лишь когда дурной нрав слишком уж брал верх, она старалась урезонить юное дарование. Лишь однажды в ответ на хвастливое предположение Фрай, что та превосходит в могуществе всех других ведьм, посоветовала с иронией "хранить это в секрете, чтоб впросак не попасть". Фрай сдержала уязвлённое самолюбие и невинно поинтересовалась, кого же старая ведьма считает самой могущественной.

— Ялга, Лесная. — не задумываясь, выдала Бестия. — Она практически мать всех ведьм. Единственная из ныне живущих, кто получил свою силу и знания от самих Велеса и Лады.

Именно в этот миг в сердце Фрай загорелось пламя лютой ненависти. Она начала посещать шабаши, которые до тех пор игнорировала, присоединилась к Чёрному ковену — делала всё, что давало возможность приблизиться к Ялге и изучить её силу. Та же презрительно игнорировала всех тёмных ведьм.

Чёрный ковен, насчитывавший тогда более десятка тёмных, считался немногим слабее, чем сообщество остальных ведьм, но был гораздо более сплочён в своей структуре. Частыми демонстрациями магической силы, посулами и угрозами Фрай смогла занять заметное положение в ковене и стала понемногу подбивать тёмных на провокации против остальных. В тот день они были в большинстве. Кроме совершенно неопытной Илис, Неуры, Моны и Ялги, светлые отсутствовали, зато ковен был в полном составе.

Тринадцать против четверых, даже можно сказать троих — такого шанса может больше не представиться. Фрай ничего не стоило спровоцировать Илис взяться за незнакомое ей заклинание, подстроить, чтобы оно пошло не по плану и зацепило троих самых неуравновешенных ведьм из тёмных. Пострадавшая троица прогнозируемо вскочила, бросившись к Илис. Ялга, наблюдавшая за неопытной ведьмочкой, лёгким взмахом руки отшвырнула агрессивную троицу буквально под ноги остальным тёмным. Лишь Сатса отошла с брезгливой миной да Бестия, погруженная в свои мысли, осталась в стороне.

Вот тут пришёл черёд тщательно скрываемых Фрай умений, полученных из папашиных книг. Заклинание демонической ярости из одного из гримуаров превратило ведьм, которые только что хохотали над неудачливыми агрессорами, в бешеных зверей. Они бросились к Ялге и Илис. Ялга, не глядя, отшвырнула несчастную ведьмочку подальше за спину, где её тут же подхватили Мона с Неурой. Перед собой же Лесная выставила энергетический щит такой плотности, что атакующие врезались в него, словно в бетонную стену. Они отлетали и лезли снова без всякого успеха. Ялга двинула выставленной ладонью и щит резко сдвинулся, сбивая едва поднявшихся ведьм. Фрай, сама испытавшая приступ неистовства от собственного заклинания, в повтор вложила все силы, которые смогла собрать.

Ялга в этот раз также оказалась в зоне действия заклятия ярости. Не задумываясь, она резко взмахнула рукой и всех десятерых оказавшихся перед ней ведьм буквально вбило в землю, расплёскивая вокруг кровь, словно грязь. Лесная остановилась, словно очнувшись. Фрай встретилась с ней взглядом. Сердце остановилось от страха, а губы уже произносили заклинание переноса. Бешено крутя головой, она заозиралась, пытаясь понять, где находится.