Ведьмина карьера: секретарша ведьмы

Глава 1. Никогда не разговаривайте с незнакомцами

Что ж, сегодня я узнала, что моя подруга — ведьма. Не подумайте, отнюдь не в оскорбительном смысле: на самом деле Любка — милейшее существо, которое я когда-либо встречала. Она, пожалуй, и мухи ни разу в жизни не обидела, по крайней мере, в моём присутствии. С её ангельским и добродушным характером мог соперничать разве что щенок хорошо выдрессированной овчарки, которого, однако, ещё не научили кусаться.

Ведьма она как раз в самом прямом смысле. Магическое существо, воплощение мифов, сказок и легенд. И моя подруга. Любка. Удивительно, да? Сама в шоке. Но обо всём по порядку.

***

Сегодня Люба была сама не своя. Только вчера мы наконец-то стали настоящими специалистками — пять лет обучения на управленцев с неким заковыристым названием, которое я благополучно забыла после защиты диплома, надеюсь, не прошли зря. Теперь мы должны были уметь управлять бизнесом, командовать людьми и всячески проявлять свои лидерские качества. Но всё это только гипотетически. Я покосилась на Любку. Любка покосилась на меня. Не знаю, как она, но что-то я не чувствовала в себе лидерского потенциала. Нас таких в этой группе ещё одиннадцать человек — до конца обучения доползли немногие, хотя поступило вообще больше сотни людей.

Дипломы велели забирать сегодня вечером, так что группа заранее договорилась о встрече, чтобы получить документы вместе.

Сейчас мы дружной кучкой стояли на пороге альма-матер и сжимали в руках заветные синие, а у кого-то даже красные корочки. Кстати, мой был как раз из последних, хотя, клянусь Богом, я его совсем не желала.

Я с детства мечтала стать врачом, как моя бабушка. Но когда пришло время выбирать, куда я хочу поступать, вся семья, включая драгоценную бабулю, меня отговаривала. Помню, каким грустным тоном она позвала меня на балкон, чтобы переговорить наедине:

— Ирушка, — так меня называла только Ба, — ты пойми, не стоит сюда лезть: денег нет, отдачи нет, даже здоровья — и то нет. Пациенты хамят, руководство ни во что не ставит, государство тоже тебя никогда не оценит, — тут она печально улыбнулась, должно быть, вспомнив, как буквально по косточкам собирала одного известного и влиятельного депутата, который принял чего-то и попал в автомобильную аварию. Ей не только «спасибо» не сказали, но и штрафом пригрозили, если вдруг в СМИ просочатся детали неадекватного состояния столь важного пациента. О размере пенсии, на которую Ба вышла только в том году, и говорить нечего. Конечно, я всё это понимала, но…

— … Лучше придумай что-нибудь другое, хорошо, Солнышко? Подумай о своём будущем. Хорошая зарплата и душевное спокойствие важны для здоровья. Это я тебе как врач говорю, — она рассмеялась, приобнимая меня за плечи и уводя обратно на кухню.

— Ну как, Ир, что-нибудь решила? — пытливо посмотрел на меня отец. Все в семье знали, что я обычно прислушиваюсь к мнению бабушки.

— Я… Ещё подумаю, ладно, — вздохнув, поморщилась. Мне тогда пришлось рассмотреть кучу специальностей, которые, по мнению родителей, были «более подходящими»: от юриста до менеджера. В итоге, через несколько лет, подала заявления на разные направления в разные вузы и поступила туда, куда прошла на бюджет, — управление и менеджмент чего-то там. Училась неохотно, но старательно, чтобы не подвести семью. И вот я здесь.

Любава, в отличие от меня, училась на платном отделении. У её семьи свой бизнес, который передаётся строго по наследству. Как я поняла, она не особо стремилась работать вместе со всеми родственниками и согласилась на это образование только затем, чтобы немного отсрочить неизбежное.

Училась Люба не совсем уж плохо… Скорее, недисциплинированно. Часто прогуливала, перескакивала с троек на четвёрки, но если я всё-таки заставляла её сесть за учёбу, то подходила она к ней ответственно и экзамены сдавала уверенно. Правда, запала подруги хватало ненадолго, и уже через пару недель прилежной учёбы она вновь становилась тусовщицей, которая на занятиях предпочитает отсыпаться после вечеринок, а не грызть гранит науки. Даже завидовала ей иногда, хах.

— Ау, Ирка, ты чего задумалась? — это меня окликнула Света, ещё одна отличница и по совместительству староста нашей группы. Несмотря на её немного доставучий характер, девушкой она была довольно славной. Особенно в отрыве от учёбы. — Я у тебя ещё раз спрашиваю: делать-то что дальше будем? Всё, по домам сейчас? — Света чуть обиженно надула губки, сверля меня просящим взглядом. К счастью, что-то придумывать мне не пришлось — положение спасла подруга.

— Какой по домам?! Мы пять лет здесь мозоли на пятых точках отсиживали, чтобы вот просто так взять и разойтись? Будем праздновать последние глотки свободы перед работой. И не спорить! — она обвела нас суровым взглядом, будто и правда готова до победного конца сражаться за эту прощальную вечеринку. В принципе, мы к её поведению привыкли, так что не особенно и возражали.

— И как, что уже придумала? — Боря подошёл поближе ко мне и к Любе, приобнял обеих за талии. Я только фыркнула, увидев этот жест. Боря — несменный дамский угодник всего факультета. На группу пришлось шесть девушек и семь парней, и почему-то ни одна из нас на его обаяние так и не клюнула — дружить дружили, но не более того. А все ужимки Бори, видимо, навсегда срослись с его характером и от него уже неотделимы. Но мы привыкли.

Люба выкрутилась из объятий одногруппника, схватила нас за руки и подвела поближе к остальной кучке студентов, которая с усмешками следила за нашим разговором.

— Сегодня вечером мы пойдём в «Сирень», — она вдруг изменила голос до заговорщицкого шёпота. — Они устраивают эксклюзивную костюмированную вечеринку, и я смогла достать всем нам билеты!

Меня её идея не особо вдохновила. На поиск подходящего костюма не хотелось тратить ни денег, ни времени. Но придётся согласиться. Всё-таки вряд ли мы ещё скоро соберёмся все вместе. Видимо, сомнение отразилось не только на моём лице, потому что Любка живо продолжила:

— Ну давайте, будет весело! Самый элитный клуб Питера — это вам не хухры-мухры. А по поводу костюмов можете не беспокоиться, всё уже готово, — она хихикнула и подмигнула нам. — Приглашения скинула всем на почту, наряды уже у вас дома! Всё, у меня дела, всем пока! — это она крикнула уже в пяти метрах от нас, спешно убегая в сторону автобусной остановки.

Мне, конечно, не понравилось её самоуправство, но Любаву я всё-таки простила — знаю, насколько важен для подруги наш прощальный вечер. Ну сходим, отдохнём. Ничего же плохого не случится, правда?

***

Вслед за Любой попрощавшись с друзьями, я потихоньку пошла домой. Заглянула на электронную почту, там и правда висело новое сообщение. Внутри был просто штрих-код и время — вечеринка начиналась ровно в десять вечера. Больше ничего. Да уж, очень информативно, конечно.

До праздника осталось три часа, а значит, надо торопиться: уложить волосы, накраситься и посмотреть, что же прислала Люба.

Уже в доме, на подходе к лифту, меня остановил окрик вахтёрши, Антонины Семёновны:

— Ирочка, постой! Тут тебе курьер просил передать посылку. На-ка, держи, — она протянула мне объёмный пакет. Видимо, и есть тот самый костюм. Ладно, посмотрю уже в квартире.

— Спасибо, Антонина Семёновна! Хорошего Вам дня, — даже если у меня настроение плохое, не стоит портить его другим, так что я попыталась улыбнуться и поспешила домой, пока она не завела разговор о внуках и котах.

Быстро приняла душ и, завернувшись в полотенце, принялась копаться в полученных свёртках. Ха-ха, как смешно, Люба! Ну, ты у меня за это получишь. В пакете лежал костюм ведьмы — чёрная остроконечная шляпка, чёрное короткое и платье с кружевными паутинными узорами, а также брошь в виде элегантной метлы. Широкий чёрный пояс украшала пряжка — тонконогий серебряный паук со сверкающими зелёными глазами. Красиво, конечно, тут я не спорю, но неужели нельзя было выбрать другой образ?

Дело в том, что с нашей первой встречи Люба постоянно называла меня Ведьмой — кличку подхватили другие студенты, а после даже некоторые преподаватели. Бесило поначалу, но потом смирилась. Всё-таки с такой внешность ведьмой меня называли часто, что в детстве даже привело к комплексам, благо, тот период быстро прошёл.

И чего они прицепились? Ну да, кудрявые, яркие от природы рыжие волосы чуть ниже плеч — одна штука. Зелёные глаза — две штуки. Веснушки — несчётное количество штук. Ворчливый характер — опять же, одна штука. Лучше бы что-нибудь пооригинальнее придумали, право слово. Из-за насмешек одноклассников в подростковом возрасте я часто перекрашивалась, но настоящий цвет волос быстро сводил любую краску и пробивался к свету, поэтому пришлось оставить причёску в покое.

Так что теперь я собиралась высказать кое-кому свои недовольства из-за костюма — но ругалась сейчас скорее по привычке, потому что наряд на меня сел идеально.

Волосы в итоге оставила распущенными, просто надела шляпу. Немного подвела глаза, добавила блеск для губ — и готово. Я обычно почти не крашусь, слишком для этого ленива, не хочу каждый день тратить кучу часов на марафет. Кстати, о часах. Я мельком взглянула на время и ужаснулась — опаздываю! Пришлось брать такси.

Без десяти минут десять вчера. Как раз успела. Около входа заметила Любу в костюме ангела — на ней было короткое белое платье с перьевым узором, позади небольшие крылья, а на ободке даже крепился светящийся нимб. Оценивающе окинув меня взглядом, подруга удовлетворённо улыбнулась и схватила меня за руку, потащив ко входу:

— Ну что ты как черепаха? Все уже пришли, только тебя ждём!

— И тебе привет, — я поморщилась от её сильной хватки и вырвала руку, недовольно пробурчав:

— Вообще-то до начала ещё десять минут.

— Десять — не десять: без разницы! Поспешим, а то самое начало пропустим.

Люба подошла к серьёзному охраннику на входе и показала ему телефон с кодом. Он молча кивнул и закрепил на руке подруги именной бумажный браслет — видимо, чтобы не пришлось доставать телефон, если понадобится выйти на улицу и зайти обратно. Я проделала то же самое. На чёрной бумажке, обвивающей мою руку, серебряным отблеском мелькнуло «Ирина Заполярная».

Фамилия досталась от бабушки, которая в молодости приехала в Питер из небольшого северного городка поступать на хирурга. Когда моя мама выходила замуж, то решила оставить свою фамилию, потому что «Заполярная» звучит явно лучше, чем «Иванова». Так и мне передалась эта фамилия.

Люба уверенно повела меня к столу где-то человек на пятнадцать. Вся наша группа уже собралась здесь. Я оглядывала зал и с удивлением понимала, что среди множества гостей тут нет ни одного повторяющегося персонажа: каждому посетителю принадлежал уникальный костюм. Пока мы пробирались к столу, заметила льва, кикимору, русалку, женщину-кошку, оборотня, домового и даже горгулью. Наша компания тоже выглядела разношёрстно: ведьма, ангел, инкуб, золотая рыбка, почему-то новогодняя ёлка — это летом-то — и Бог знает кто ещё.

— Люба, а, Люба, откуда у нас эти костюмы? — я подозрительно покосилась на подругу.

— Ну, тут никакой тайны нет. Организаторы по своему выбору готовят гостям наряды. Они просто запросили наши фотки, описание характеров и размеры одежды — и вуаля. Ваши мерки сохранились у меня с тех пор, как мы оптом заказывали одежду ради скидки, — она рассмеялась. Я же облегчённо вздохнула. Ну хоть мой наряд не она выбрала — и то ладно, значит, её казнь отменяется. Пока что.

Решив передохнуть от разговора, я оглядывала огромный зал. Мы сидели у правой стены, спереди стояла сцена с роялем, а в центре было большое пустое пространство для танцующих. Пока что все посетители сидели за столиками, негромко переговариваясь. По залу разливалась тихая классическая музыка. Стоит заметить, всё здесь было в чёрно-сиреневых тонах, а на каждом столике в красивых вазах стояли веточки сирени. В этом клубе сирень находили даже зимой. Но это так говорят, потому что сама я здесь впервые.

— Так, а билеты у тебя откуда? — я вернулась к разговору и подозрительно прищурилась. Вход в самый дорогой клуб города явно стоит немало.

Люба немного замялась перед ответом:

— Ну, эм, родители подарили. Они знали, как сильно я хочу отпраздновать здесь окончание вуза вместе с вами, — она натянуто улыбнулась, невинно хлопнув густо накрашенными ресницами. — Всё, хватит болтать, начинается!

И действительно. Зал погрузился в полумрак, голоса смолкли, а сцена, наоборот, ярко подсветилась. В её центр вышел молодой парень в костюме шута.

— Хей-хей, лучшая молодёжь лучшего города! Приветствуем вас на нашем празднике жизни, на последней вечеринке этого лета, на отпа-а-адном маскараде. Уж извините, сегодня обойдёмся без рояля. Зачем нам сейчас это старьё, правда? Пойте, пейте, веселитесь и помните, — тут он подмигнул залу, — сегодня все маски будут сброшены!

Он ушёл со сцены, а вокруг загремела одна из популярных песен. И зачем выходил, спрашивается? Недоумение продлилось недолго, потому что инкуб и по совместительству наш одногруппник Боря увлёк меня танцевать в центр площадки, которая уже была забита людьми в необычных и таких разных костюмах. Например, на голове Бориса красовались небольшие, изогнутые полукругом рожки цвета слоновой кости — я так и не разобрала, заколки это или ободок, потому что крепления терялись в его пушистой чёрной шевелюре. Мой взгляд опустился ниже: чёрная рубашка, чёрные обтягивающие штаны и, опять же, чёрный пиджак с неким абстрактным узором серебряной нитью, цвет которой перекликался с цветом глаз Бори. Я пригляделась к узору внимательнее и ухмыльнулась, заметив, что он складывается в позы из книги «Камасутра», копии которых одногруппник раздал нам после последней сессии. Откуда-то из-под штанов Бори, дополняя образ, выглядывал длинный, почти до пола, тонкий чёрный хвост, напоминающий чешуйчатый хлыст. На его конце игриво покачивалась лохматая кисточка — почему-то фиолетовая. Именно её цвет, выделяющийся из всего костюма, привлёк моё внимание, и я ловко схватила кончик хвоста, который тут же затрепыхался в моих ладонях и ловко выскользнул из них.

— Ого! Да он же совсем как настоящий. Интересно, во сколько этот костюм обошёлся семейке Любы? — я удивлённо уставилась на свою руку, в которой секунду назад лежал такой подвижный элемент костюма. — Интересно, а какой внутри механизм? Борь, повернись-ка, дай пощупаю, чтоб разобраться, — я снова потянулась рукой к хвосту, но парень резко отшагнул от меня.

— Не знаю, сколько он стоил, но руками его лучше лишний раз не трогать, а то вдруг отвалится? Меня он полностью устраивает в целости и сохранности, — хехнул друг и, схватив меня за руку, пару раз крутанул так, что юбка открыла ноги почти до неприличного предела.

Что ж, я и правда решила пока что отринуть все мысли о чужих хвостах и механизмах, дабы повеселиться в компании друзей. В конце концов, костюм можно изучить и после вечеринки, а вот отдохнуть ещё раз в лучшем клубе города вряд ли удастся скоро. Несмотря на музыку, которая была не в моём вкусе, я всё-таки начала танцевать: если, конечно, эти подёргивания телом в такт музыке можно назвать танцем. Выглядит не слишком технично, зато весело — особенно когда каждый бас отдаётся вибрацией в сердце и дрожью в ступнях, и ты знаешь, что то же самое ощущают все присутствующие.

В паре метров от меня мелькнула блондинистая голова Любавы. Подруга уже обжималась с каким-то, судя по костюму, колдуном — его руки на автомате скользили по её телу, однако взгляд скучающе блуждал по залу. Всё ясно, опять она связалась с каким-то мудаком на одну ночь. Я закатила глаза, и в этот момент парень посмотрел на меня, одна его бровь вопрошающе поднялась. Фыркнув, я отвернулась: лучше уж танцевать, чем следить за этой сладкой парочкой.

Через час непрерывных танцев я почувствовала, что ноги уже гудят, хотя туфли были на небольшом каблуке. Жестами показав Любке, которая сейчас танцевала уже с другим парнем, что собираюсь передохнуть, я отошла к дальней стене и села на свободный затенённый диванчик. Уже через минуту ко мне подошла официантка в чёрно-белой форме, украшенной цветками сирени, и протянула мне меню.

— Желаете сделать заказ? — молоденькая русоволосая девушка неподвижно застыла рядом со столиком, ожидая ответ. Я мельком пролистала пару страниц и удивлённо приподняла брови.

— Извините, а сколько стоит мохито? Здесь не указаны цены, — я чуть-чуть смутилась, подозревая, что нынешние расценки мне будут не по карману: наверное, обычные посетители этого клуба настолько богаты, что на цены даже не смотрят. Девушка понимающе улыбнулась и ответила чуть снисходительно:

— Блюда и напитки включены в стоимость билета. Вам принести мохито?

— Да, пожалуйста, — хмыкнула я. Кажется, это место начало мне нравиться.

Заказ официантка принесла уже через минуту, а мне оставалось лишь удивляться скорости обслуживания. Пригубив один глоток, я сморщилась — кажется, бармен немного переборщил с ромом. Тем не менее, даже так напиток был неплох.

Ещё через несколько минут ко мне подошёл уже знакомый незнакомец — тот самый колдун, танцевавший с подругой. Теперь я могла рассмотреть его получше. Тёмно-каштановые волосы парня были прилизаны назад и при этом их концы немного вились и доходили ему почти до плеч. Серые глаза незнакомца насмешливо смотрели на меня. Поверх его болотной рубашки, расстёгнутой на несколько верхних пуговиц, виднелась целая связка каких-то амулетов, колец и маленьких флакончиков. Более того, в клубе он так и не снял чёрный, франтоватый плащ с высоким воротом, доходивший почти до пола. И не жарко парнишке тут? Впрочем, меня тут же перестало заботить его самочувствие, когда он небрежно спросил, присев своим филеем прямо на мой стол:

— Ведьма?

Я еле удержалась от того, чтобы снова закатить глаза.

— Как видишь. Колдун? — в том же тоне ответила я, бросив на него скучающий взгляд и откинувшись на спинку дивана.

— Как видишь, — парень довольно ухмыльнулся и резко спрыгнул со стола, мигом оказавшись ко мне вплотную. — Идём, нам хоть познакомиться поближе надо, — он схватил одну мою руку и резко дёрнул на себя, заставив меня встать.

— Что ты творишь?! Немедленно отпусти меня, пьянь прилизанная, иначе я сейчас заору, и сюда сбежится вся охрана! — я вырвала руку и быстро сделала два шага назад, поближе к танцполу. Как назло, музыка стала громче. Пожалуй, мне стоило развернуться и бежать, но этого я сделать банально не успела.

— Что ж, хорошо, тогда сделаем по-другому, — парень зло посмотрел на меня и, развернувшись, ушёл, перед этим сверкнув глазами. Или это была всего лишь игра света? Как бы то ни было, я передёрнула плечами и залпом выпила оставшуюся половину стакана мохито — надо было успокоить нервы перед тем, как идти искать подругу. Я собиралась предупредить её о своём уходе. Клуб мне резко разонравился.

Я сделала два шага вперёд и неожиданно покачнулась. Пришлось экстренно хвататься за стол — благо, отошла от него недалеко. Неужели меня повело так из-за мохито? Я нахмурилась: раньше меня так сильно не уносило после одной порции, даже выпитой наспех. К сожалению, это была моя последняя связная мысль перед тем, как потерять сознание. За секунду до падения я услышала смутно знакомый голос, говорящий кому-то: «Ничего-ничего, не беспокойтесь, это моя подруга — напилась, с кем не бывает. Нас уже ждёт такси, я провожу её до дома…». Вот же козёл безбородый!

Глава 2. Сердца и копыта

— Чёрт, как же болит голова-а-а… Не стоило вчера так напиваться. Каждый раз же обещаю себе, дура, — я со стоном схватилась за голову и с трудом поднялась с холодного каменного пола, опираясь рукой на шершавую стену. Стоп. С холодного и каменного пола? Я что, в ванной уснула?

Я, боясь новой вспышки боли, приоткрыла один глаз и испуганно икнула — передо мной действительно стоял чёрт. Низенький, мне по пояс, волосатый и кучерявый, со свиным пятачком вместо носа, одетый в какой-то золотой халат. В нос ударил запах серы и сильного сладкого мужского парфюма.

— Ой, мамочки. Допилася… — я резко закрыла глаз и сползла по стеночке обратно на пол.

— Тебе, мож, водички, ведьма? — прозвучал около меня прокуренный низкий голос. Я вяло кивнула и, сидя на полу, протянула вперёд руку, в которую чья-то волосатая, шершавая и горячая ладонь всунула гранёный стакан. Сделала резкий глоток и тут же поперхнулась, когда в горло хлынула отвратительно горькая жидкость, напоминающая спирт.

— Кха-а, придурок, это же не вода! — я резко поднялась, выпучив глаза, закашлялась, с возмущением уставившись на странного парня. Он с хитрой ухмылкой смотрел на моё раскрасневшееся лицо.

— Вода-вода. Вона как сразу в себя пришла, девица. Ишь как подскочила. Ну что, как самочувствие? Полегчало ведь, правда? — покосился он на меня.

Я с сомнением прислушалась к себе и поняла, что болезненная пульсация в голове почти прошла, а тошнота куда-то отступила. Только тело ещё ломило, словно я долго лежала в неудобной позе на полу. Впрочем, так оно и было. Память тоже начала понемногу возвращаться — я танцевала в клубе, присела отдохнуть, а дальше — туман.

— Ну, м-м, да, чуть-чуть полегче, — ответила я чёрту. — Кстати, волосатый, классный костюм. Только где это мы? — я огляделась по сторонам и рассмотрела наконец-то пустой подвал. За спиной чёрта стояла толстая металлическая дверь, на одной из стен висели массивные серебряные цепи с кандалами — судя по их размерам, они рассчитаны как минимум на медведя. Подо мной же лежали холодные каменные плиты, на которых сейчас мелом был расчерчен белый круг с непонятными символами. Стены подвала слегка вибрировали.

— Да всё там же, но на пару этажей ниже. В VIP-номере, разве не видно? — ехидно улыбнулся незнакомец, обнажив ряд зубов и чёрный длинный раздвоенный язык. Это стало последней каплей.

Допустим, зубы у него могли быть накладные — на клей приделанные. Низкий рост — ну, карлик или ребёнок. Мех — костюм хороший. Пятачок вместо носа — грим нанёс. Но язык… нет, этого мой мозг логически оправдать уже не мог. На голограмму он не похож — стакан же мне кто-то передал в руки! Стало быть, и правда — чертяка окаянный.

— Чур меня, чур! — перекрестилась я стаканом со спиртом и машинально сделала ещё один глоток. В горле запершило, в голове помутнело, в груди потеплело. Чёрт никуда не делся, только осуждающе покачал головой и поцокал копытами.

— Ай-ай-ай, ну кто же Чура на добрых молодцев натравливает? Так и помогай проходимкам вроде тебя... А ну стакан отдала! — резко рявкнул чёрт, но я лишь теснее прижала стакан к груди и замотала головой — только он выглядел здесь понятно и знакомо.

Чёрт хотел было что-то добавить, но его прервал звон ключа, скрип металлической двери, уверенные шаги и мужской голос — до отвращения знакомый.

— Такси приехало, она ещё не очухалась? — спросил парень в наряде колдуна недобитого — того самого, что потащил меня куда-то во время вечеринки. И неизвестно, что он со мной в этом подвале тут делал…

— Очнулась, милок, очнулась, — я резко встала, и пол подо мной покачнулся, но злость придала сил устоять на ногах.

Парень немного дёрнулся, словно от испуга, но тут же вернул самообладание:

— Что-то слишком рано, этого я не планирова… — начал он.

— Бздынь! — стакан, зажатый в моей руке, тут же полетел в голову незнакомца. Жаль, промахнулась — стекло разбилось в нескольких сантиметрах от него, лишь слегка поранив щёку. Я гордо выпрямилась.

— А этого я точно не планировал! Мифей, какого чёрта?! — колдун отшатнулся, открыв мне путь к двери. Но сейчас во мне закипала какая-то неведомая злость, поэтому я не обратила внимания на выход. Я уже снимала туфли с острыми каблучками, а похититель что-то выговаривал чёрту, злорадно хихикающему над незнакомцем.

Секунду помедлив, я занесла ногу над меловой чертой, которая отделяла меня от остальной комнаты. Подспудно ожидала чего угодно: я уткнусь в невидимую стену, меня отшвырнёт назад, но… ничего не произошло. Я просто перешагнула меловой круг так, будто это действительно был обычный мел.

— Ага! — победно воскликнула я и оскалилась не хуже недавнего чёрта — выглядела, уверена, даже более угрожающе. Волосы встрёпанные, глаза расширенные, макияж смазанный — убойная девка. Не просто же так колдун побледнел, когда увидел, что я уже двигаюсь к нему?

— Ми-ми-мифей, ты чего ей дал, идиотина?! — попятился недавний похититель — в скорейшем будущем, по моим мечтам, труп.

— Водички, — невинно шаркнул ножкой чёрт и копытом высек из камня искру.

— Какой это водички?! — на последнем слове голос колдуна резко подскочил, словно сломался.

— Ну как, какой? Какая была, такой и дал. Живой водички, — пожал плечами собеседник.

Колдун хотел что-то ответить, но в этот момент прямо ему в голову угодила туфля, а через мгновение, с воплями и визгом, на него налетела и я.

— Да успокойся ты, перепитая-недолюбленная! Ай! Угомонись! Ой-ой! А то хуже будет, у-у! — парень сжался на полу в клубок, прикрыл голову руками и пытался что-то кричать, но ему немного мешала вторая туфля, которой я остервенело лупила его.

— За ухо дёргай! За ухо! Каблуком его! Дави гада, дави! Выше! Левее! Ой, нет, а сюда не надо, жалко мужика! По хребтине, ну! Туда его! — подбадривал меня откуда-то из-за спины чёрт Мифей.

Колдун слабо дёргался подо мной и пытался куда-то отползти. Несколько раз он вскидывал руки, хватался за амулеты на шее и начинал говорить какую-то белиберду, но каждый раз получал каблуком то в лоб, то в плечо, то в спину — да не просто так, а с пинком в придачу, чтоб жизнь мёдом не казалась. Ничего договорить не успевал. Не знаю, сколько это длилось, но через какое-то время подбадривание от Мифея закончилось, ойканье колдуна утихло, а мои удары остановились. Все как-то растеряли задор. Колдун лежал на полу, вся его одежда была покрыта пылью, а под глазом наливался фингал. Я, уставшая, сидела рядом — только изредка подпинывала поверженного противника. Мифей исчез чёрт знает куда, как ему и положено.

***

Только я собиралась встать и пойти на выход, как в подвале кто-то взорвал светошумовую гранату — по крайней мере, так показалось сначала. Над нами раздался грохот, вспыхнул выжигающий глаза белый свет, а с потолка посыпалась штукатурка и камешки. С трудом разлепив глаза, я увидела, что к нам с небес спускается сияющий ангел. Быстро так спускается.

— Ирка-а, я пришла тебя спаса-а-а-а!.. — прокричал ангел, с шумом упав прямо на меня и локтем больно ударив мне в живот.

— У-у-уй! — взвыла я не хуже колдуна. Встряхнула головой, избавляясь от звона в ушах. Проморгалась, огляделась и поняла, что ангел спускался вовсе не с неба, а с проломанного потолка. Да и не ангел это вовсе, а Любка в пернатом костюме. И светится так ярко в тусклом подвале именно её нимб на ободке. Но как она проломала потолок? И что здесь делает? Ах, ну да, сказала же, что спасает меня. Вовремя, ага. Сама уже разобралась со всем.

Любава тем временем быстро вскочила, за секунды ощупала моё тело, заглянула в глаза, кивнула сама себе, взяла меня за лицо и выдохнула: «Спи!». От удивления я не нашлась, что ей ответить, но подруга и дожидаться не стала — развернулась и пошла прямо к колдуну, который уже встал. Я так и осталась сидеть на полу, с интересом глядя на новое шоу.

Парень с огромным удивлением смотрел на приближающееся к нему чудо в ангельских перьях — некогда белых, но теперь посеревших от пыли.

— Ах ты, мерзавец! Подлец! Сволочь! Нет, гораздо хуже — сектант! Значит, решил какие-то мерзопакостные ритуалы на моей подруге проводить?! — Любава надвигалась на него уверенно, уперев руки в боки. Её ноздри расширились, щёки раскраснелись, а светлые волосы наэлектризовались. Она напоминала грозную валькирию, а не ангела.

— Это наши семейные дела. Не лезьте, дамочка, — парень хмыкнул и потёр ушибленную мной скулу, а затем закатал рукава.

— В семье Ирки таких хмырей никогда не водилось, не надо тут вешать мне лапшу на уши. Вы, тёмные колдуны, всегда нас, приличных ведьм, заговорить пытаетесь! — с этими словами Любава выбросила вперёд руку, из которой прямо на её противника полетели какие-то травы.

— Да какая из тебя ведьма? Так, воробей ощипанный! — хехнул парень и ловко прикрылся полой плаща, на котором тут же пошла химическая или, скорее, магическая реакция — искры, едкий кислый запах, дым.

Этого оскорбления Любава выдержать уже не могла. Взвыв, она стала делать непонятные пассы руками и говорить какую-то белиберду. В этой мешанине я разбирала только редкие слова: «Да чтоб у тебя отсох…», «хвост крысиный…», «силами земли…», «ах ты!». Но и колдун даром времени не терял — на мой взгляд, он делал абсолютно такие же бессмысленные движения и говорил подобную чепуху, перемежающуюся ругательствами. Не знаю, что в итоге сработало, — ругательства или заклинания — но в подвальной комнатке мгновенно стало душно, а лампочка, чудом пережившая обвал потолка, сдалась и лопнула. Всё в темнице засверкало, и от противников в разные стороны полетели вспышки, молнии и предметы, которые они постоянно доставали из самых неожиданных мест.

Тут же колдун выхватил прямо из воздуха небольшой горящий шар, раскрутил его за верёвку и швырнул в мою подругу, но она взмахнула рукой — и снаряд сменил траекторию. Теперь он летел прямо в меня.

Ойкнув, я повалилась на пол, и огненный шар врезался в стену, а затем с поскуливанием шмякнулся около меня. Шар был волосат, ворчлив, от него пахло серой, резким мужским парфюмом и жжёной шерстью. Потух снаряд сразу же, как упал на плиты. На моих глазах он развернулся: оказалось, снарядом был Мифей, который сжался в комочек, а той самой «верёвкой», за которую его раскручивал колдун, был хвост. Только вот чёрт сильно уменьшился в размерах и теперь напоминал уродливую обезьянку.

Взрывы и крики набирали обороты.

Несколько секунд мы ошалело переглядывались. Мифей прижал палец к своим губам, кинул многозначительный и явно матерный взгляд на магические разборки, а следом — на дверь. Мы поняли друг друга без слов и по-пластунски поползли на выход. Только бы пронесло!

— Да кто ты вообще такая? — распалялся колдун.

— Я её подруга! А ты кто вообще и что здесь забыл? — не отставала Люба.

— А я её жених, и я ей услугу оказывал, между прочим! — неожиданно крикнул колдун, и тут я от удивления чуть не сбилась с курса. Я готова поверить в магию, но не в то, что забыла о существовании жениха. Врёт, мерзавец. Точно надо ускоряться, вон и дверь уже близко!

— Это я сейчас услугу Ирке окажу, прибив тебя и избавившись от такого «жониха», — саркастически ответила Люба. Правильно, туда его, такие сомнительные женихи мне не нужны.

За мной раздался грохот, и в спину ударили мелкие камешки. Наверное, подруга решила исполнить обещание.

— Да я уже избавился, истеричка! Я сюда и приходил, чтоб помолвку разорвать, а ты ворвалась как ураган и разнесла тут всё. Забирай свою Ирку или как её там, мне вообще эта ведьма и даром не сдалась. Всё, я свободен, я устал, я ухожу! — не сдержав любопытства, я обернулась и увидела, как колдун вскидывает кулак вверх, словно кому-то грозясь через дырку в потолке.

От резкого движения широкий рукав спустился с руки парня, оголив её по локоть. На ней заветвился и мягко засветился серебряный узор. Любка в ужасе вскрикнула, отшатнулась, и я заметила, что очень похожие линии появились и на её руке.

— О не-е-ет… — одновременно протянули воюющие маги, и их лица приобрели страдальческие выражения, а глаза стали такими обречёнными, словно они узнали, что смертельно больны.

— Только не говори, что ты… — начал колдун.

— Да ты же не можешь быть… — перебила его Люба.

— Стоп, а это тогда кто?! — истерически вскрикнул парень и обвиняюще указал… на пустой угол, где я сидела ещё минуту назад. Я, проклиная любопытство, задержавшее меня, уже выползала из комнаты. Тут-то удача меня и покинула: дверь, словно издеваясь надо мной, скрипнула. Противный металлический скрежет пронёсся по всей комнате.

— Ой… Ты почему не уснула? — повернулась на звук Любава и глупо хлопнула ресницами.

— А ну стоять! — быстрее подруги опомнился колдун и грозно прорычал эту фразу, хотя в ней не было ни одной буквы «р». От этого звучало ещё страшнее. Конечно, ни отвечать на вопрос Любы, ни следовать «мягкой просьбе» сектанта я не собиралась, а потому мигом навалилась на дверь и рухнула на Мифея. От испуга он заорал дурниной и прямо подо мной увеличился в размерах до крупного орангутанга.

— Ходу, Миха, ходу! — я намертво вцепилась в его жёсткую шерсть и подстегнула чёрта, словно коня. Не знаю, что вывело Мифея из оцепенения, — мой пинок или возмущённые вопли Любы и неизвестного мага позади, — но он резко скакнул вперёд так, что я еле удержалась, обвив его для надёжности и руками, и босыми ногами. Туфли остались где-то в подвале.

— Ирка-а, вернись, это просто сон! — кричала Любава. Но даже если бы я хотела остановиться, уже бы не смогла — Мифей набрал слишком большую скорость. Отпущу его — мгновенно разобьюсь о каменный пол. Поэтому я крепко держалась за чёрта и надеялась, что он знает, где выход из подземного лабиринта, в который мы тотчас же угодили.

Глава 3. Безвыходная ситуация

Крики за нашими спинами быстро стихли, но обрадовались мы рано. Вскоре я поняла, что Мифей не знает, где выход. Спустя несколько минут чёрт выдохся и теперь не бежал, а еле волочился по каменным коридорам. Мы угодили в лабиринт со множеством металлических дверей наподобие той, из которой только что выбрались. Из нескольких доносились крики, стоны и скрежет, и туда соваться мне не хотелось.

— Чёрт, ну и куда ты нас завёл? — опасливо спросила я, по дуге обходя очередную дверь, из которой с шипением вырывались клубы сиреневого дыма. Интересно, конечно, что там, но не настолько, чтобы рисковать своим здоровьем.

— Дык я, что ли, знаю? Я вообще другой дорогой сюда шёл. Но ты мне так по бокам заехала, что я даже направление выбрать не успел. А теперь и возвращаться нельзя: наверняка там поджидают, — мой спутник боязливо передёрнул плечами и снова ужался до размера обезьяны. — И вообще. Ведьма — ты. Ведьмино чутьё — у тебя. Вот пусть оно тебя и ведёт. Моё нас может только в одну сторону привести, — тыкнул чёрт пальцем вниз, — но туда мне пока нельзя.

— Да что ж вы все пристали ко мне с этой ведьмой? Ведьма да Ведьма! А у меня вообще-то имя есть — Ира. И не ведьма я вовсе, просто рыжая, — я зло топнула ногой, проклиная Любку и этот глупый ведьминский костюм, в который она меня нарядила.

— Мифей, профессиональный чёрт. Будем знакомы, — галантно поклонился чёрт и, пока я не опомнилась, схватил мою руку и облобызал её своим длинным языком. Через секунду до него, кажется, дошли мои последние слова. Чёрт отошёл на шаг, оценивающе окинул меня взглядом с головы до ног, принюхался. И тут же побледнел — его чёрная шесть вдруг покрылась проседью, а нос посерел. Сам же он сполз по стеночке.

— Вот же… И правда — не ведьма. Как же это я так перепутал? Да меня ж так и вниз сослать могут! У-у, — взвыл чертёнок и схватился за лохматую голову. Тут же я забыла о возможной погоне и присела рядом с ним на корточки, дабы утешить:

— Да ладно тебе, ну перепутал и перепутал! С кем не бывает. Найдёшь ты ещё свою ведьму, никуда не денется. Да и вообще: я, конечно, не ведьма, но тоже очень даже ничего, может, и не зря мы встретились… Ну-ка погоди, — с большим отставанием, но до меня вдруг дошла страшная правда. Я вспомнила, как чёрт встретил меня в темнице. Вспомнила, как странно Мифей докладывал что-то колдуну. Тут же жалость к нему испарилась, а во мне начал закипать знакомый гнев. — Так это ты меня похитил, мерзавец! На пару с тем извращенцем! Да как тебе вообще хватило наглости после этого ко мне в друзья набиваться?! — возопила я и попыталась схватить чёрта за шкирку, но он мгновенно подскочил с места и со вздохом: «Ну вот, опять убегать» понёсся куда-то вперёд.

— Я не договор-р-рила! — прорычала я и кинулась следом.

И снова мы бежали по запутанным каменным коридорам, на этот раз ведя оживлённую беседу. Я искала, чем бы запульнуть в Мифея, а Мифей искал оправдания. Плохо получалось у обоих.

— Да мы ж с благородной целью! И вообще я тебя потом спа-а-ас! — протянул чёрт, прыгнув на потолок, когда я почти схватила его за хвост. — Я простой исполнитель, все претензии — к заказчику!

— А я не жадная, моих претензий хватит на всех, — чуть задыхаясь просипела я. Если бы я знала, что мне предстоит так часто бегать за нечистью, я бы не игнорировала физические тренировки.

К счастью для Мифея, наконец-то впереди мелькнула дверь с яркой табличкой «Выход». Я поднажала, понимая, что на улице его уже точно не поймаю, и прыгнула на чёрта. Повалилась на него, как мешок с картошкой, — такой же грязный и тяжёлый. В результате мы с громкими ругательствами ввалились в дверной проём, обмениваясь конечностями, случайными ударами и заодно непристойным словарным запасом.

— Мой хвост!

— Мои волосы!

— Наша ведьма!

Раздался нестройный хор голосов. Неожиданно в наш с чёртом дуэт вклинилась ещё одна пара, и мне это ой как не понравилось. Я медленно подняла голову и увидела перед собой знакомые лица — Любу и её колдуна, которые довольно переглядывались между собой, как два палача. Я было попятилась, но спина некстати уткнулась в стену — дверь позади исчезла. Тогда я со вздохом опустила глаза на Мифея и поняла, что сейчас мы думаем об одном и том же: «Влипли».

***

Два упыря стояли перед нами, злорадно осклабившись. На самом деле ими были, конечно, моя подруга Любава (я уже в этом не уверена) и до сих пор не представившийся колдун, но неровный свет мигающей лампы выбеливал их лица, отбрасывал кривые тени и создавал передо мной жуткие образы монстров, которые заманили пыльную курицу на кладбище и сейчас задумчиво разглядывали её, соображая, с какого места начать поедание: с бёдрышка или с крылышка. Я была против моего истязания — и физического, и психологического — поэтому как обычно первой перешла в наступление, пока они не опомнились.

— Ну и как это понимать, Любава Тихомировна? — я поднялась, подбоченилась и придала голосу те самые недовольные нотки, сулящие ей бо-о-ольшие проблемы — обычно подруга слышала его, когда в очередной раз брала мои вещи без спроса или забывала про экзамены, однако сегодня ситуация была гораздо серьёзнее. Теперь выражение «Влипла» я читала на её лице.

— Чего сразу по отчеству-то, а? И вообще не поминай папеньку, а то ещё, чего недоброго, он сочтёт это за приглашение и явится, — Люба поёжилась и оглянулась, словно за её спиной уже стоял отец с ремнём наперевес. Сразу из голодного упыря она превратилась в ту самую курицу, которой я несколько секунд назад воображала себя. Подруге из-за потрёпанных опущенных крыльев этот образ подходил даже больше. Я ехидно усмехнулась, чуть не растеряв весь свой грозный облик, что так тщательно наводила, но тут вперёд выступил знакомый незнакомец и протянул, почёсывая макушку:

— Ну хватит болтать. Потом ещё наговоритесь, когда разберёмся с этим бедламом. Так и знал: хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам, — горестно вздохнул он.

Парень подошёл ко мне поближе, пристально посмотрел в мои глаза и произнёс, делая какие-то пассы руками:

— Ты весело провела вечер в клубе, но перепила мохито. У тебя разболелась голова. Твоя подруга Люба вызвала тебе такси, после чего ты спокойно, без приключений доехала домой и легла спать — тебе приснился странный сон, но скоро он забудется. Поняла? — с надеждой спросил колдун.

— Поняла, — охотно кивнула я. Колдун облегчённо выдохнул, но тут я продолжила, — что вы меня сейчас пытаетесь надурить, но у вас ничего не получается, — я снова ехидно улыбнулась и с видом победительницы сложила руки на груди.

— Вот чёрт… — выругался парень и шокировано уставился на меня, словно я тем чёртом и была.

— А я говорила, что на неё не работает! Раньше срабатывало, а сейчас — нет. Ты мне подругу испортил, что нам теперь с ней делать? — возмущённо прошипела Люба и тоже уставилась на меня.

— Во-первых, объяснить, что здесь происходит. Во-вторых, пояснить, кто этот хмырь, — кивнула я на колдуна. — И в-третьих, не делать вид, что я какая-то табуретка бессловесная! — я нахмурилась и выжидающе посмотрела на парочку заговорщиков. — Ну?

— Савелий, — невпопад ответил колдун, — ваш жених, — он растерянно развёл руками, мол: «Так получилось».

Я вытаращилась на подругу. Она со вздохом подтвердила:

— К сожалению, это правда. Кажется, мне придётся многое тебе объяснить, — Люба виновато шаркнула ножкой по полу.

Где-то позади меня раздался глухой стук — это Мифей упал в обморок.

Глава 4. Всё тайное становится явным

Мы находились в той же комнате, из которой сбежали полчаса назад. В потолке была дыра, на стенах — следы копоти, на полу — каменная крошка и осколки стекла. Как мы сюда попали? Так Савелий нас заморочил. Если быть точной, то не нас, а дорогу под нашими ногами, — как леший из народных преданий. Даже табличка «Выход» была иллюзией, а нас с Мифеем просто водили кругами по подземелью. Поди ж ты: оказалось, такое чудо бывает не только в сказках.

Я сидела на расчищенном пяточке каменного пола и угрюмо смотрела на это «чудо» современной магии, которое сейчас растеряло всё своё бахвальство и пыталось понять, что же оно натворило. Люба сидела рядом с Савелием и тоже была сконфужена.

— Значит, ты — ведьма? — я начала свою атаку со знакомой мишени и укоризненно посмотрела на Любаву. После её обещания всё рассказать затянулась неприятная пауза. Мне было немного обидно: столько лет общаемся, а она ни разу даже не намекнула. Обманывала меня всё это время. Наверняка даже ставила надо мной какие-то магические опыты, тихо посмеиваясь над обычными людьми, которые всё «принимают за сон» и «забывают» при одном её повелении. Интересно, а вдруг вся наша дружба — это наведённые чары? Ну а что, я уже во всё готова поверить. Я быстро загонялась, накручивала себя и с каждым мгновением становилась всё мрачнее.

— Так получилось, — развела она руками и неловко улыбнулась, а затем залепетала, увидев, как я хмурюсь, — Каюсь. Я потомственная ведьма, и все в моей семье — ведьмы и колдуны. И в мире их очень много, да только это большой секрет и рассказывать об этом никому нельзя. Даже самым лучшим и самым любимым друзьям, — её голос приобрёл жалобные и заискивающие нотки. Любава подбежала ко мне, крепко сжала мои руки и понуро заглянула мне в глаза:

— Клянусь, я и чары на тебе не использовала! Ну разве что в крайних случаях, когда ты всё-таки замечала магию, которую мы должны хранить в секрете… — прикусила подруга язык и вжала голову в плечи. А я моргнула и вдруг вспомнила странный эпизод, который размылся в моей памяти и спрятался куда-то глубоко-глубоко. На первом курсе мы с Любой жили в общежитии в одной комнате. Как-то раз я вернулась домой раньше срока и увидела, что подруга вслух читала учебник, а перед ней порхала ручка, самостоятельно записывающая конспект. Я отчётливо вспомнила своё удивление, а ещё — раздосадовано-испуганное лицо Любавы, которая резко схватила активную канцелярию. Затем на эти воспоминания наложились другие, откорректированные — словно фильтр, который сохраняет общие черты фотографии, но абсолютно меняет детали. И вот уже Люба сидит за столом и кропотливо пыхтит над конспектом — только косится на меня тревожным взглядом. Видимо, подобное случалось неоднократно.

В этот момент что-то начало проясняться. Кажется, словно я всю жизнь ходила в грязных очках; словно мои окна покрыли дождевые разводы; словно я смотрела на мир через мутный мыльный пузырь. Вроде бы, мелочь, на которую не обращаешь внимания. Но один раз заметишь — и прощай, привычная жизнь! Никакого покоя не получишь, пока не избавишься от этой навязчивой дымки.

Сейчас я шаг за шагом снимала с себя липкую плёнку чар: будто паутина, она цеплялась за меня и неприятно вгрызалась в кожу, срастаясь с ней. Не хотела отпускать. Но я не сдавалась и усилием воли вырывала из себя тонкие нити старых заклятий, чтобы вспомнить что-то ещё. И у меня почти получилось: каким-то образом я уже нащупала что-то важное и жизненно необходимое, скрытое где-то в глубине моей сути, но тут резкая слабость накатила на меня, заставила покачнуться и опереться на пыльную прожжённую стену. Не получилось. Не сегодня. Но я так просто не сдамся и верну себе все свои воспоминания. И начну с ближайшего источника информации — Любавы и Савелия. Я вытрясу из них всю душу — если она есть у колдунов, конечно, — дабы они объяснили мне, что здесь творится и откуда у моей подруги взялся жених.

— Ну допустим, тебе и правда нельзя было мне ничего рассказывать по вашим правилам. Ладно. Но к разговору о самопишущих ручках и затёртых воспоминаний мы потом вернёмся, и ты мне расскажешь, когда и что ещё ты на меня колдовала, — вяло махнула я рукой. Люба радостно закивала, радуясь, что её казнь отложена на неопределённый срок — по промелькнувшему смущению в её взгляде я поняла, что она скрывает мно-о-о-ого интересного. Однако сейчас у нас имелся более насущный вопрос. И вопрос этот сидел между нами, недовольно поджав губы и нервно перебирая в руках чётки.

Я кивнула на Савелия:

— Ну а про него что скажешь?

— Я с ним обречена, — вздохнула Люба.

— Ты хотела сказать, обручена? — вскинул брови Сава.

— Нет, — ядовито улыбнулась Любава и невинно хлопнула ресницами.

Я ехидно хихикнула, смотря, как вытягивается лицо Савелия. Однако вопросов у меня было ещё много, а какая-то внутренняя чуйка подсказывала, что времени — мало. Так что пришлось прервать их милые пререкания и переходить к делу.

— Ну так что? Выкладывай, горе-жених, — поторопила я парня.

— Понимаешь, какое тут дело, — почесал он в затылке, собирая мысли в кучку. — Сильные колдуны — штука редкая…

— Я бы сказала, редкостная дрянь! — вмешалась Люба. Я погрозила ей кулаком, а Сава гордо проигнорировал её выпад и продолжил как ни в чём не бывало:

— Рождаются они чаще всего в чистокровных семьях потомственных колдунов, как у меня. Увы, некоторые помешанные на династии родители, опять же, как у меня, ищут им невесток — среди таких же родовитых ведьмовских семей. На мою голову, нашли твою подругу: несколько лет назад родичи заключили между нами специальную магическую помолвку — и вот результат. Кому-то с суженой везёт, а кому-то, как мне, не очень… Ай! — на этой фразе Любава ткнула его локтем в бок, а колдун смерил её прожигающим взглядом.

— Вот! Что и требовалось доказать! — он обличающе указал в сторону Любы пальцем и на всякий случай отодвинулся от неё подальше.

— А я, может, не хочу от какой-то левой ведьмы подобное всю жизнь терпеть. Я, может, хочу настоящую любовь найти! — патетично воскликнул он, а я усмехнулась:

— Да-да, видела я, как ты эту любовь по всему бару искал. Под каждой юбкой: вдруг куда-то закатилась? — закатила я глаза.

— Где я её искал — это уже не ваше дело. Важно то, что наши родители заключили договор и обручили нас. Так-то свадьбу планировали ещё пять лет назад, но тогда я выкрутился: попросил сначала отучиться, опыта набраться, а потом уж — и семьёй обзаводиться. Но вот корочка была получена — и родители стали наседать, что пора свадьбу играть. А мне эта женитьба и даром не нужна, — Савелий окинул Любаву скептическим взглядом.

— Да кому ты это вообще рассказываешь? Моя привычная жизнь под угрозой из-за какого-то плешивого колдуна! Мне бабуля вообще сказала: «Ты детишек сильных заведи, а потом разводись с ним. Разводиться не захочет — так крысиный яд поможет». А я ни замуж не хочу, ни детей рожать, ни травить кого бы то ни было! — подруга скрестила руки на груди и посмотрела на Савелия с таким укором, словно это именно он только что слёзно умолял Любу сначала завести детей, а потом отравить его. Я невольно улыбнулась.

— Теперь ты понимаешь, почему я с их семьёй не захотел связываться? — Сава понизил голос до заговорщического шёпота, хотя с такого небольшого расстояния Любава всё равно его отлично слышала. — По правде сказать, я вообще ни с какой семьёй связываться не хотел, но от навязанной помолвки так просто не избавиться: там магия какая-то сложная и особенная нужна. Обычно кто заключал помолвку, тот её и разрывал — родители то есть. Но мои отказались наотрез. Так что засел я в архивы и, вроде, даже нашёл заклинание, которое должно было помочь мне самостоятельно избежать ненужного брака. Как разыскал, так быстро собрал вещи и свалил в Питер — искать невесту и разрывать помолвку, — вздохнул Савелий.

— Это всё, конечно, отлично и очень интересно, но при чём здесь я? — недоумённо поинтересовалась.

— А ты теперь — моя вторая проблема, — ответил колдун.

— И вторая невеста! — зло дополнила Любава.

Я опешила. Недоумённо уставилась на подругу.

— Как это? Я уж точно ни с кем договоры не заключала, не обручалась и ни на что согласия не давала. И вообще. Это ты меня похитил, а теперь я — твоя проблема?! — теперь возмущение лилось уже из меня.

Савелий попытался прояснить ситуацию, но каждое его слово только усугубляло положение. Он поднял руки в защитном жесте и воскликнул:

— Послушай, я здесь даже почти не виноват. Я не знал, как выглядит моя невеста. Знал только, что она ведьма и живёт в Питере. Ну и обратился к «Чрезвычайным Единым Российским Тайным Избавителям», чтоб они разыскали невесту. Но вместо настоящей невесты черти почему-то подсунули тебя. Как ты это объяснишь, Мифей?! — Савелий резко обернулся, я посмотрела туда же и увидела, как знакомый мне чёрт, непонятно когда вышедший из обморока, тихо ковыряет дверь отмычкой.

Мифей тут же выпрямился, повернулся к нам и завёл нудным голосом:

— Во-первых, мы не «избавители», а «издеватели». Избавители — это бюро наших конкурентов, — на этих словах с негромким хлопком в руках чёрта появилась толстая стопка бумаг, вся исписанная мудрёными юридическо-магическими терминами. — Во-вторых, согласно подпункту семнадцать пункта семьдесят четыре на странице триста восемьдесят девять организация «ЧЕРТИ» не несёт ответственности за последствия в случае, если работа была выполнена по условиям сделки, — с таким же хлопком на Мифее появились маленькие очки, которые он чопорно поправил на своём пяточке. — В-третьих, оперативный сотрудник ООО «ЧЕРТИ» в лице меня даже перевыполнил план и разыскал запрашиваемый объект в количестве двух штук, кстати, обмену и возврату не подлежит, — он указал пальцем на меня и Любаву, — что доказывает их нахождение в данном условленном договором помещении и, следовательно, удваивает мой гонорар согласно пункту…

— Да он просто издевается! — Савелий вскочил на ноги и кинулся на чёрта, но толстый договор, который тот сжимал в руке, вдруг распался на сотни отдельных листков и закружился по комнате, скрывая Мифея. Когда бумажки наконец улеглись на пол, чёрта и след простыл.

Тем временем молодой колдун с пыхтением недовольного ёжика пытался отлепить от своего лица свиток, надоедливо залепляющий ему глаза. Спустя несколько уморительных минут Савелий поборол бумажку и, покраснев от возмущения, принялся читать помятый и заляпанный следами от кофе «Счёт за оказание услуг», который неровными строчками спускался к самому полу. Сначала Сава пытался разорвать его в клочья, но бумага была слишком крепкой и не поддавалась физическим усилиям. Магии, впрочем, тоже — выпущенная им молния не оставила на свитке даже подпалины. Тогда колдун бросил его на пол и принялся остервенело топтаться на бумаге, но и от сего действа она несильно страдала.

Я не сдерживаясь рассмеялась, мысленно благодаря Мифея за устроенное представление. Долго сердиться на него у меня не получилось — несмотря на все проблемы, зла я от чёрта не чувствовала. Все его проделки больше похожи на детские шалости. А разве на них можно долго обижаться? Я пожала плечами и перевела взгляд на Любаву.

— Так что всё это значит? — я вопросительно приподняла бровь. Подруга тоже хихикала, глядя на злящегося жениха, но всё-таки собралась и продолжила пояснения вместо него.

— Как ты уже поняла, Савелий обратился в чёртово агентство, чтобы разыскать меня. Только вот черти издревле славятся своим пакостным характером — работники из них скверные выходят, недисциплинированные. Так что чёрта нанимать — себя не уважать. Почему Сава к ним пошёл, я не пойму, — девушка пожала плечами.

— Дык дешевле было. Родичи, как узнали, что я сбежал, мне доступ к счёту закрыли. На кого хватило, к тем и обратился, — недовольно буркнул колдун.

— Вот и расплачивайся теперь за свою жадность, — фыркнула Люба. — В общем, контора как-то прознала, что искомая Савой ведьма будет сегодня на вечеринке, да только про внешность информацию уточнить забыла — ну или не смогла. Так что, судя по всему, искал Мифей ведьму уже на месте. А из гостей на неё больше всего похожа была именно ты. Из-за костюма да волос — самый что ни на есть типичный образ ведьмы. В тонкости черти не вникают, если им это невыгодно. Сказали Мифею найти ведьму — он и нашёл ведьму, — объяснила Любава.

— Мифей как тебя увидел, так сразу мне сообщил. А я решил действовать быстро: я ведь не знал, что за суженая мне попалась. Боялся, что навязанная невеста не захочет разрывать помолвку, начнёт истерику, драку… Ну и решил усыпить по-быстрому и, пока обручённая будет спать, разорвать помолвку. Только вот всё пошло не по плану, — хмыкнул парень.

— Дурдом с вами, — я осуждающе покачала головой и с упрёком поинтересовалась:

— А вы что, своих вообще не различаете, что ли? Ну колдунов, ведьм и прочую шушеру? Я же обычный человек.

— Да все обычными выглядят, когда магию свою прячут. Тут сильная чуйка нужна, чтобы колдуна без его ведома найти, особенно когда он силу не использует, — ответила подруга.

— Я ведь видела, как вы вместе танцевали! Неужели и тогда ничего не почувствовали? — нахмурилась я. Любава немного замялась и залилась краской то ли злости, то ли смущения, а Сава пояснил:

— А обручение становится видимым и ощущаемым, только если оба одновременно используют магию. Это ещё с давних пор пошло, когда кланы вели непрестанные войны и грызлись между собой. Чтоб жених по незнанию свою невесту не угробил в стычке, на руках специальная вязь проявлялась, — недовольно добавил Савелий и раскрыл руку, на которой заплясал маленький огонёк.

Любава повторила его движение, и на её ладони появилась большая капля, которая резво проскользнула между её пальцев и кинулась тушить искру Савелия. В тот же миг колдун сжал кулак — из него тонкими струйками пошёл извивающийся дым. Я так заворожённо следила за борьбой двух маленьких стихий, что чуть не пропустила очередное проявление магии. На руках Савы и Любы стали медленно проступать серебряные узоры, похожие на переплетение тонких веток. Чуть толще и массивнее рисунок проявлялся на коже колдуна, чуть легче и изящнее — у ведьмы. Наконец-то я могла рассмотреть их поближе, не опасаясь погони. Татуировки нежно, плавно расходились по рукам магов и немного искрились в потёмках. Я вытянула руку и осторожно прикоснулась к запястью Любавы, кончиками пальцев следуя за узором, — он немного покалывал.

Почти сразу мою ладонь аккуратно, но настойчиво перехватил Савелий, выводя из состояния какого-то транса. Он кивнул на мою руку и сообщил:

— Вот об этой проблеме я и говорил.

Вслед за Савой я посмотрела на свою ладонь и тут же ахнула: там тоже засверкал серебряный узор. Он был гораздо тоньше и тусклее того, что оплетал руки колдунов. Если у них он напоминал могучее разросшееся дерево, то у меня — неуверенный, молодой куст. Я выдернула руку и попыталась пальцем оттереть серебряный узор — не вышло. Только спустя несколько секунд, пока я, хлопая глазами, рассматривала рисунок, он медленно погас и словно впитался в кожу, исчезая. То же самое произошло с узорами на руках Савелия и Любавы.

— Когда я пытался разорвать с тобой несуществующую помолвку, что-то вышло из-под контроля — ну и вот. Кажется, вместо этого я обзавёлся ещё одной невестой, — виновато протянул Сава.

— Так разорви помолвку сейчас, двоечник! На! — я требовательно тыкнула ему свою руку прямо под нос.

— Не могу… Пока что.

— Почему? — я нахмурилась.

— Пока вы по коридорам бегали, мы с Любавой уже пытались между собой помолвку разорвать, — туманно ответил колдун.

— И что? — поторопила я его.

— И не получилось: Савелий напортачил где-то и чуть не взорвал тут всё. Благо, я успела поставить защиту, — хмуро вклинилась Любава, — иначе от нас бы и мокрого места не осталось, — она скрестила руки на груди.

Я побледнела, представив, что могло бы случиться со мной от магических экспериментов этого горе-колдуна.

— Кажется, мы попали, — с тоскливым вздохом произнесла я и уже собралась задать десяток новых вопросов, как резкая белая вспышка ослепила меня, и со всех сторон раздался мужской голос — низкий, строгий и властный:

— И вы не представляете, насколько. Именем конклава, вы арестованы за несанкционированное разглашение магической тайны. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас на совете. Поднимите руки и немедленно заблокируйте силы, или будете ликвидированы.

Глава 5. Предложение, от которого невозможно отказаться

— Поднимите руки и немедленно заблокируйте силы, или будете ликвидированы, — мужской голос отдался дрожью в теле и, по ощущениям, во всём городе. Стены затряслись, осколки стекла тихо задребезжали.

Люба сжалась и мигом покраснела, в то время как её жених, наоборот, побледнел, вскинул голову и упрямо посмотрел в разлом в потолке, откуда донёсся голос.

Я не ждала от этой встречи ничего хорошего.

— Ну, я долго буду ждать? — раздалось насмешливо сверху, а затем из дыры, проделанной Любавой, выпрыгнул мужчина лет тридцати: подтянутый, высокий, худощавый — в чёрном деловом костюме и в чёрной же рубашке. Оттого его белоснежные короткие волосы смотрелись ещё ярче и контрастнее. Синие глаза незнакомца оценивающе пробежались по комнате. Держался он расслабленно, но чувствовалось, что новоприбывший в любой момент готов совершить удар.

Недовольно скривившись, колдуны всё-таки подняли руки, я последовала их примеру, чувствуя надвигающиеся неприятности.

— Может, договоримся? — заискивающе протянула Любава.

— Договоримся-договоримся. На совете, — отрезал парень, и на наших руках защёлкнулись магические путы. Глаза же мгновенно ослепило яркой вспышкой, пол зашатался, а к горлу подступил неприятный комок. Пространство вокруг начало расплываться, ещё секунда — и я неприятно ударилась об землю, предательски ускользнувшую из-под ног.

***

Голова гудела, мысли путались. Я с трудом проморгалась. Разбитая комната под клубом исчезла. Я с удивлением обнаружила, что теперь стояла на карачках в какой-то светлой комнате, напоминающей приёмную, — здесь расположились голубые диванчики, стены украшали нейтральные картины с лесными пейзажами. Кажется, деревья на изображении слегка покачивались, словно от ветра. Или это у меня всё ещё кружилась голова?

— В следующий раз телепортация пройдёт легче, — шепнула мне Любава, помогая подняться. На неё тут же хмуро посмотрел наш конвоир:

— Недостаточно наговорилась ещё? — спросил он. — Садитесь, — мужчина указал на один из диванов.

Откуда-то сбоку послышался стук клавиатуры. Я повернула голову и увидела, что на другом конце комнаты стоял рабочий стол со стареньким компьютером, за которым расположилась пожилая женщина: со строгим пучком седых волос, в белой деловой рубашке, сухая, как ветка для розжига. Она кинула на нас неодобрительный взгляд и процедила:

— Ожидайте, вас вызовут.

Затем снова опустила взгляд и продолжила что-то печатать.

Под строгим взглядом мужчины Любава села на диванчик, я, чуть потоптавшись, умостилась рядом. Один Савелий продолжил стоять, прислонившись к стене рядом.

Руки чуть покалывало. После того, как их опутали тонкие нематериальные алые нити, пальцы мгновенно онемели и отказывались двигаться — казалось, мне ввели мощную анестезию.

Подруга рядом со мной нетерпеливо заёрзала. Она вскинула голову на мужчину и с немалым возмущением спросила:

— Разве это было обязательно?!

Я удивлённо вскинула брови.

Мужчина сложил руки на груди и поджал губы.

— Ты должна научиться нести ответственность за свои поступки. Родители не будут отмазывать тебя всю жизнь. Пора повзрослеть, Любава, — и столько личного укора было в этой фразе, что я сразу поняла — они знакомы.

— Выбирайте слова, многоуважаемый страж, — Савелий вскинул подбородок и встал на защиту Любы, — Между прочим, вы с моей невестой разговариваете! — он кинул на ведьму лукавый взгляд, но в ответ увидел, как та трагично поднимает глаза вверх и откидывается на спинку дивана, шепча одними губами: «Ну зачем…».

Страж, вставший перед нами, ненадолго опешил, посмотрел на Любу, на секунду о чём-то задумался, а затем расплылся в злорадной улыбке.

— Ну как скажешь… Зятёк, — издевательски выплюнул он последнее слово.

Я подавилась смешком и сделала вид, что усердно кашляю. Люба сидела и краснела — то ли от стыда, то ли от злости. Савелий же переводил широко распахнутые глаза с одного на другого, явно считая, что весь этот день — чей-то дурацкий розыгрыш.

— Пройдите в залу номер сто семьдесят четыре, — по приёмной разлился мелодичный голос, дверь на другой стороне комнаты распахнулась.

— Дамы вперёд, — мужчина издевательски поклонился и махнул рукой в сторону двери.

Мы с Любавой переглянулись. Нам не оставалось ничего, кроме как идти вперёд. Женщина из приёмной начертала нам вслед какой-то знак рукой.

***

Потянулась бесконечная череда проходов. Белые стены, серые двери с аккуратными номерными табличками — и больше ничего. Даже наши шаги не расходились эхом в этом длинном ровном коридоре. Мы с Любой уныло шли впереди — шагали медленно, пытаясь растянуть момент перед неприятной неизвестностью. За нами — Савелий. Завершал процессию незнакомец, уже второй мой похититель за день. Он весело что-то насвистывал и раздражал своим неуместным весельем. Мне было вовсе не до смеха: казалось, я иду на казнь.

— Он что, твой отец? — шёпотом спросила я Любаву, удивляясь тому, как молодо тот выглядел — лет на пять старше меня.

— Хуже. Это Женя, мой брат. Отец будет дальше, — буркнула подруга.

Меня это неожиданное воссоединение семьи немного обнадёжило: возможно, всё обойдётся, и нас отпустят?

— Стоп. Пришли, — позади раздался голос Евгения, и пришлось тормозить. Прямо перед нами висела табличка с нужным номером.

Колдун распахнул перед нами дверь, кивком показывая в открывшуюся темноту. Савелий слабо улыбнулся и прошёл вперёд.

— Ничего не бойся, ты ни в чём не виновата, — поддерживающе шепнула Люба и прошла в дверь вслед за Савой.

Страж кинул на меня сочувствующий взгляд. Вот теперь я начала волноваться — от его взгляда внутри всё переворачивалось и неприятно скручивалось. Сглотнув, я зажмурилась и сделала шаг в темноту.

***

Нас встретила тёмная зала. Дверь за моей спиной зловеще захлопнулась. Меня полностью поглотила темнота: я видела только тонкие светящиеся нити, что невесомо оплетали мои запястья. Ещё пара таких же блестела в нескольких метрах от меня. Поёжившись, я сделала пару шагов вперёд, но уткнулась в прутья решётки, незаметные в этой темноте.

— Приветствуем на совете малого конклава, — эхо из десятка голосов пронеслось надо мной.

Где-то выше по одному стали зажигаться яркие факелы. Я поморщилась, мысленно ругая магов за тягу к светошумовым эффектам — выпендрёжники.

Проморгавшись, огляделась. Я обнаружила себя в металлической клетке, стоящей в центре зала. Ещё в двух таких же недалеко от меня расположились Люба и Сава. Мы находились в углублении огромного зала, выложенного чёрным мрамором. Сверху же, словно в Колизее, кругом стояли, как я сумела насчитать, ещё тринадцать человек — за каждым горел факел, размытыми зловещими тенями очерчивающий фигуры.

— Начнём нашу встречу с обсуждения эксцесса, произошедшего в подвале небезызвестного клуба «Сирень», — раздался скрипучий женский голос сверху. Я закрутила головой, но не смогла разобрать, кто именно говорил — лица совета скрывали глубокие капюшоны.

— Эту дыру давно пора закрыть для смертных, и мы это уже обсуждали: людям и одарённым не место в одном пространстве… — перебил её визгливый окрик некоего мужчины. Он резанул ухо особенно неприятно, поскольку тот стоял прямо надо мной.

— Пожалуй, этот разговор мы можем перенести на иное слушание. Без лишних ушей. Сейчас же нас интересует нарушение первого закона Ведьминого кодекса: «Сверхъестественные силы обязаны скрывать магические проявления от смертных». Также следует избрать меру пресечения для провинившихся. Не так ли? — вмешался в разговор мужчина. Его хриплый, низкий, чуть уставший голос я слышала пару раз во время телефонных разговоров моей подруги. Конечно, она узнала его сразу. Любава вскинула голову и попыталась возразить говорившему:

— Но, папа, я могу всё объяснить, это просто недоразумение… — начала девушка, но, кажется, только разозлила мужчину. Он взмахнул рукой, из-за чего Любава вмиг лишилась голоса и могла только безмолвно открывать и закрывать рот.

— Довольно! Здесь я — председатель совета малого конклава, Любава Огнеева, и это уже ваше третье нарушение кодекса за год. Более совет не будет столь благосклонен к вашим промахам, — рявкнул маг.

Совет согласно загомонил, капюшоны с шуршанием закивали. Одна из фигур надо мной слегка выдвинулась вперёд. Визгливый мужчина снова вступил в разговор:

— Быть может, частичная блокировка сил напомнит молодому поколению о необходимости соблюдать правила? Скажем, на год, — я не видела, но чувствовала ядовитую улыбку, расплывшуюся по лицу колдуна.

Любава бесшумно охнула и со злостью посмотрела Саву, тот кинул в ответ виноватый взгляд. Их безмолвную перепалку прервал отец Любы.

— Год — это чрезмерное наказание. Все мы понимаем, как опасны длительные блокировки сил, особенно для молодых колдунов — после разблокировки они делают магию слишком нестабильной. Предположу, что месяца будет более чем достаточно. Однако без присмотра столь взбалмошную особу оставлять нельзя. Кажется, у нас есть для неё подходящий надсмотрщик, — сделал многозначительную паузу старший колдун. — Что же до вас, молодой человек, ранее ваша магическая репутация была почти безукоризненна — до сегодняшнего нарушения. А посему вам, Савелий Злоборский, надлежит ежедневно сопровождать вашу спутницу в её, несомненно, важных делах, дабы проследить за соблюдением устава. В случае же замеченного нарушения блокировке сил подвергнетесь и вы, и ваша соучастница. И одним месяцем вы на этот раз не отделаетесь, — громыхнул его голос. — Уважаемый совет малого конклава поддерживает моё предложение? — обратился он к кругу.

Ведьмы и колдуны разом загомонили, но, как я ни вслушивалась, я не смогла разобрать ни слова — словно мне мешала тонкая завеса, превращающая все разговоры в надоедливое жужжание мух.

Ко мне со страдальческим выражением лица повернулся Сава, который покосился на ведьму и одними губами прошептал: «Я не выдержу её».

Я пожала плечами. Уж не знаю, насколько это суровое наказание в мире магов, но он его явно заслужил — не стоило меня в это впутывать. Только Любу было немного жаль: наверное, дома её ждёт очень неприятное продолжение разговора.

Наконец неразборчивый гомон затих, я ощутила на себе десяток колючих взглядов.

Снова над моей головой раздался тот неприятный голос:

— Что ж, совет принимает озвученное предложение. А с ней что делать?

— Стандартная процедура забвения, должно быть. Прошу, милая, расскажи, что ты видела? — ко мне обратилась пожилая женщина, чьего лица я разобрать в темноте не смогла.

Что-то у меня не было желания ни рассказывать что-либо, ни подвергаться какой бы то ни было процедуре забвения, а потому я решила немного схитрить:

— Я видела очень интересный сон — и мы всё ещё в нём находимся. Наверное, начиталась книжек перед сном, вот и снится всякое, — попыталась я обезоруживающе улыбнуться и развести руки в стороны, но этому помешали кандалы.

В этот же момент прутья решётки покраснели и от них изрядно пыхнуло жаром, а сами железки будто приблизились ко мне на несколько сантиметров. Я испуганно отступила на шаг. Сверху повисло неодобрительное молчание.

— В зале совета недопустима ложь, милочка. Но на первый раз мы тебя прощаем — всё-таки ты незнакома с нашими обычаями, — обратилась она ко мне. — Значит, вы были настолько халатны, молодые люди, что даже не озаботились забвением? — та же старушка развернулась к соседней клетке. Любава всё ещё не могла говорить, а вот Саву не ограничивало ничего, кроме рамок приличий и границ его клетки.

— Мы оба пытались, уважаемая председательница совета. На неё не работает забвение, — пожал плечами Савелий.

Старушка недоверчиво хмыкнула, сверху послышался шелест одеяний, и в мою сторону полетел тонкий поток воздуха, который пощекотал волосы и попытался пробраться мне в ухо, но растворился ещё на подлёте к нему.

Я ощутила на себе чей-то тяжёлый взгляд и поёжилась.

— Вот как. И в чём же дело, голубчик? — проворковала женщина.

— Мы предполагаем, что это из-за… Ритуала обручения, — колдун замялся, а потом выдохнул так, словно этим признанием обрекал себя на приговор. Сверху кто-то закашлялся и зашипел, но эти звуки заглушил голос отца Любавы.

— Пришло время объяснить, что всё это значит и как в этом замешана смертная, — решил он и движением руки снял с дочери молчание.

Мы втроём переглянулись. Как бы мы ни оттягивали этот момент, но придётся всё-таки рассказать правду. Да и, быть может, совет поможет снять это дурацкое обручение?

***

— Идиот! Да ты хоть понимаешь, что мог подорвать и себя, и мою дочь, и эту девушку?! — бушевал отец Любавы.

Мы наперебой рассказали, что случилось, и совету это вовсе не понравилось. Особенно родителю ведьмы.

— Тише, Тихомир. Разберётесь с этим дома. Сейчас наша главная задача — понять, что делать с девочкой, — вмешался старческий голос, и вниз с трибуны тихо спланировал один из силуэтов. Он оказался на целую голову ниже меня. Незнакомец прошаркал ногами по мрамору и зашёл прямо в мою клеть, которая раздвинула свои прутья перед ним.

Одним движением колдун снял с себя капюшон, и я увидела седовласого деда с длинной бородой, густыми белыми бровями и белесыми глазами. Он дружелюбно улыбнулся мне и протянул руку для приветствия.

— Радомир Знаткович, лучший целитель города, — он сам подхватил мою руку и быстро затряс её.

— Ирина Заполярная, подобных статусов не имею, — представилась я, во все глаза рассматривая колдуна. Пока из всех встреченных мною магов он больше всех походил на классического волшебника, встречаемого в детских книгах.

— Очень, очень рад знакомству со столь необычным экземпляром. А мы не встречались раньше? Ваша фамилия кажется мне знакомой. Впрочем, не сейчас, — Радомир продолжал трясти мою руку, внимательно её рассматривая. В конце концов он вовсе перевернул её и потянул на себя, заставив меня чуть нагнуться, а затем стал ощупывать со всех сторон и чуть ли не обнюхивать, что-то увлечённо приговаривая. От его действий моя рука слегка засветилась, и на ней вновь проступили изящные переплетения. Глаза мага зажглись азартом.

Минуту спустя, когда перешёптывания, а где-то и ругань в зале стихли, маг провозгласил:

— Ну конечно! Что ж, у меня есть для вас отличная новость, молодые люди. Вы, Ирочка, Савелий, определённо точно не обручены. Вас, Любушка, я такой новостью обрадовать не могу, — хмыкнул лекарь.

Я облегчённо выдохнула и немного расслабилась.

— Ох, отлично, одной проблемой меньше. Тогда что это такое? — я потрясла рукой, которую всё ещё сжимал Радомир.

— О-о, это очень древняя магия, сейчас почти не используемая. Удивительно только, где юноша смог откопать такое заклинание. Скажу сразу: если бы не живая вода, от вас бы и мокрого места не осталось, деточка. А так вы вполне успешно вступили, можно сказать, под родовую защиту славного семейства Злоборских. Не в качестве невесты, разумеется, а в качестве, допустим, названой сестры, — туманно пояснил колдун. — Эти узоры очень легко спутать, в сущности они весьма похожи и накладывают на обе стороны определённые обязательства, не включающие разве что брак, в отличие от настоящих брачных уз, которые в ходе увлекательной беседы продемонстрировали нам Любава и Савелий, — добавил старик.

— А это можно как-нибудь снять? — спросила я, с надеждой уставившись на Радомира. Я была рада, что мне не придётся вступать в брак. Но и связываться как-либо с этими чокнутыми магами мне тоже не хотелось.

Старик же лукаво улыбнулся, притянул меня за руку к себе и шепнул на ухо:

— Так ли вам надо снимать узы? В конце концов, именно благодаря ним на вас не действует забвение. И кто знает, чем ещё поможет такая связь? — он подмигнул мне и сказал уже громче, на весь зал. — Боюсь, насколько мне известно, такие узы не разорвать извне — они распадаются или укрепляются сами по себе, в зависимости от силы заклинателя и желания носителя. Быть может, след пропадёт уже завтра, быть может — через год. Или никогда, — пожал плечами дед.

Савелий с удивлением рассматривал свои руки — парень явно не ожидал, что способен на такое редкое заклинание. В целом, весь зал был оживлён. Но заключением целителя остались довольны не все.

— Благодарю, что помогли разобраться, господин Радомир, — визгливо проговорил мужчина сверху. — Поскольку мы не знаем, как долго продержатся так называемые родовые узы, блокирующие забвение, и сколь много об увиденном за это время успеет поведать простым смертным наша гостья, я предлагаю ликвидировать проблему, — в его голосе сквозил сахарный сироп.

— Л-ликвидировать? Вы хотите меня убить? — я возмущённо вскинула голову, силясь рассмотреть человека, предложившего такое.

По залу пронеслись несколько смешков. В разговор вмешался Тихомир, отец Любы. Его голос звучал размеренно и твёрдо.

— Колдуны уже много лет назад отошли от таких варварских способов. Иногда, хотя и довольно редко, случается, что забвение не работает на некоторых смертных по разным причинам. Порой особо чувствительные к тонким материям люди, магией, однако, не обладающие, видят и слышат то, чего не должны. Речь о поэтах, музыкантах, писателях, алкоголиках, психически больных людях. Бывает, они видят духов, бесов, смотрят сквозь иллюзию, чувствуют настоящие силы. И не со всеми нам удаётся договориться. В таком случае мы их… Ликвидируем. Ради их собственной же безопасности мы отправляем их в специальные психиатрические больницы, где они никому не навредят своим знанием. До тех пор, пока они снова не откроются к забвению: иногда до конца жизни, — пояснил маг.

По моей коже пробежали мурашки. В психушку я совсем не хотела. Тем более на всю жизнь.

— Вы сказали, что есть способ договориться и не отправляться на «лечение»? — я испуганно посмотрела на целителя.

— Обычно у смертных есть два пути: или ликвидация, или ассимиляция. Во втором случае мы устроим вас на подходящую магическую работу, подпишем договор о неразглашении, поможем обустроиться в новых условиях. И при соблюдении магической тайны вы продолжите жить свою привычную жизнь — с некоторыми дополнениями, конечно же, — улыбнулся Радомир.

— И я даже знаю, куда можно пристроить Иру! Секретарша в нашей фирме недавно ушла в декрет, нам как раз не хватает помощницы ведьмы, ну и мы с Савелием за ней присмотрим, — выпалила Люба быстрее, чем кто-то из колдунов успел вставить ещё одно слово.

Мне не понадобилось и секунды на раздумье.

— Я согласна.

Старик ободряюще похлопал меня по плечу — для этого ему пришлось взлететь на несколько сантиметров:

— Отличный выбор, Ирочка. Вам понравится в новом мире.

Где-то сверху послышался скрип зубов. Савелий и Любава поддерживающе мне улыбались. А у меня, кажется, начиналась новая жизнь.

Глава 6. Всё дальше вниз

После этого меня, Любаву и Саву спешно выпроводили в приёмную, где нас верно дожидался Женя, старший брат моей обманщицы-подруги. Он попивал дешёвый кофе из аппарата, который стоял тут же, и о чём-то беседовал с хмурой секретаршей. Как только мы зашли, она оборвала разговор резким взмахом руки и смерила нас недовольным взглядом. Я услышала только обрывок фразы — «… сложный экзамен».

— Пришли, голубушки. Ну что, начирикались? — она прищурила водянистые глаза, от чего её сухое лицо стянулось.

— Ну хватит вам, Екатерина Егоровна. Вечно вы на молодёжь наговариваете, — слегка пожурил строгую даму мужчина.

— И не просто так. Лупить таких надо. Авось научились бы силёнки при себе держать. Раньше за такие выкрутасы разговор короткий был: камень на шею — и в воду. Да от своих же, чтоб другим неповадно было. Тьфу, — женщина сплюнула через левое плечо и зло заправила выбившуюся седую прядь в строгий пучок, а затем надела маску равнодушия, отвернулась от нас и показательно застучала пальцами по клавиатуре, мол: «Занята я, нечего тут с вами разговаривать».

Мы втроём успели лишь переглянуться. Дальше меня стремительно взяли в оборот. Евгений всучил в руки целую пачку бумаг, которые заставил подписать — я толком даже не успевала вчитаться в текст. Кажется, там упоминалось, что в случае непредвиденных обстоятельств наниматели не несут ответственности за мою гибель… За мою гибель?!

Я попыталась перечитать написанное, но нужная и такая опасная страница уже ускользнула из моих рук и будто сама прыгнула в деловой портфель Евгения. Копию договора мне, конечно, не дали, а меня уже сажали в такси до дома. Кстати, мельком успела заметить, что вышли мы из обычного на первый взгляд бизнес-центра — ничего магического тут сходу я не разглядела.

— Давай, Ирка, завтра увидимся. Ты отдохни пока! — попрощалась подруга, усаживая меня в такси. Вопросов накопилось очень много, но задать я их не успела. Что ж, завтра так завтра. Теперь она от меня не отвертится.

***

В подъезд типичной многоэтажки я заходила в некоторой прострации. Сознание было слегка заторможено, словно я не спала несколько суток. Видать, так на мне сказались пережитые сильные эмоции. Из задумчивости меня вывел жизнерадостный голос.

— Хорошо погуляла, милая? — раздалось со спины, и я подскочила, резко оборачиваясь. Фух, это всего лишь вахтёрша! А я уже напридумывала себе всякого.

— Да, Антонина Семёновна. Всё хорошо, — я вымученно улыбнулась. Странно, время близится к пяти утра, а она всё ещё тут, в своей «будке», будто и не уходила никуда на ночь. До отвращения бодрая, в отличие от меня.

— Вот и славненько. Иди уж отдыхай, деточка. Вижу по тебе, намучалась ты сегодня знатно, — старушка кинула на меня сочувствующий взгляд, особенно задержавшись на побитых коленках, которые я изодрала в борьбе с Мифеем.

Покраснев от смущения — всё-таки впервые возвращаюсь домой в таком плачевном состоянии — я из последних сил попрощалась с вахтёршей и почти рухнула в лифт. И даже не заметила, как старушка украдкой достала смартфон и сфотографировала меня из-за своей стойки.

Домой! Скорее домой. Чем ближе была квартира, тем сильнее я уставала. Провернула ключ, с трудом закрыла дверь и упала на кровать, даже не переодеваясь. На это уже не осталось совершенно никаких сил: голова магнитом притягивалась к подушке, а глаза закрывались сами собой.

***

Утро началось с очередной странности: я проснулась от будильника. Вообще-то я как особа уже отмучившаяся, то есть отучившаяся положенные годы и работу пока не нашедшая, предпочитала пока после получения диплома отдыхать, отсыпаясь вволю. И будильников никаких, разумеется, не ставила. А вот гляди ж ты: звенит.

Открыла глаза. Понедельник. Девять утра. Я поспала даже меньше пяти часов, но чувствовала себя на удивление бодрой и полной сил. Все вчерашние приключения тоже помнились абсолютно отчётливо. Как бы в подтверждение тому, что всё произошедшее — не сон, телефон ещё раз пиликнул. На почту пришло сообщение с пометкой «ДАбрро пожловать в комрранду!»

Далее следовала подробная инструкция, как добраться до офиса. Вот дела. Я несколько секунд таращилась в экран, осознавая прочитанное — правда, приходилось продираться через многочисленные ошибки, поэтому осознание приходило с задержкой. Почему-то вчерашние фантастические проблемы совсем не вызывали шока. Да, я познакомилась с чёртом. Да, разговаривала с ведьмами и колдунами. Да, прошла через непонятный ритуал, связавший мою жизнь с этим потусторонним миром. Однако за ночь все эти волнения улеглись и теперь воспринимались спокойно — как интересная и удивительная, но вполне реальная авантюра, новый этап жизни. Сказали, что надо стать секретаршей ведьмы? Да без проблем, хоть самого Сатаны, лишь бы зарплату выдавали вовремя.

С этой мыслью я начала экстренные сборы на первую в моей жизни «серьёзную работу». Многочисленные мелкие подработки да практика во время учёбы не считаются — это другое. Я металась по квартире, поспешно завтракая и выискивая в недрах шкафа деловую одежду. Надела чёрную юбку-карандаш, туфли на каблуках и белую рубашку, а сверху накинула пиджак и кое-как завязала в пучок непослушные рыжие волосы. По крайней мере, в моём представлении секретарши одеваются примерно так. Ещё раз окинула себя строгим взглядом, удостоверяясь, что всё в порядке, и побежала к метро.

Вскоре оказалось, что найти дорогу к офису — это то ещё испытание. Во-первых, в пригласительном письме было сказано, что выйти из метро мне нужно на станции «Междумирная». Но ни я, ни «Гугл» о такой не слышали ни разу. Во-вторых, неведомый автор приглашения, который не оставил никаких других контактов, на мои уточняющие письма не отвечал, а Любка была «абонент не абонент». Пришлось довериться загадочной приписке в конце письма: «Спускайтесь как обычно, а там разберётесь», и всё-таки направиться к ближайшему подземному входу. Ох, знала бы я, что на этом трудности не заканчиваются.

Я действительно спустилась в метро и в некоторых сомнениях покрутилась на месте, пытаясь понять, в какую сторону мне нужно ехать. Увы, ориентиров не было никаких. Я уже совсем отчаялась, как вдруг заметила на рельсах нечто странное. Внизу расползалось какое-то склизкое тёмно-серое пятно — небольшое, размером с пакет из супермаркета. Оно непрестанно шевелилось и вытягивало на платформу тонкие жгутики, которые быстро щупали землю, словно что-то искали. Я поморщилась. По моей коже поползли мурашки, я словно на себе ощутила эти неприятные липкие прикосновения. Пару раз обернулась, но никто не обращал на это нечто никакого внимания. Я сделала несколько шагов к краю платформы, чтобы поближе рассмотреть субстанцию, но тут она активизировалась, и я в страхе застыла.

Одно щупальце дёрнулось вперёд. Создалось впечатление, словно существо было ищейкой, которая наконец-тио учуяла добычу. Я с замиранием сердца смотрела, как скользкий грязный жгут заполз на платформу и двинулся прямо к девушке, на которую я ранее не обращала внимания.

Ничем не примечательная внешность. Русые волосы. Немного полноватое, но симпатичное лицо. Только вот выражение на нём какое-то уж больно страдальческое. Она сидела, сгорбившись, на скамейке, уткнувшись лицом в смартфон, и что-то быстро на нём набирала. Вот жгут осторожно подобрался к девушке и коснулся её ноги. Она этого будто и не заметила: только ещё ниже опустила голову. Её губы дрогнули, лицо покраснело, а по щекам потекли слёзы. Вся её фигурка словно сжалась.

Быть свидетелем чужого горя всегда неловко. Я редко могут подобрать нужные слова, чтобы утешить человека. Но сейчас я чувствовала острую необходимость как-то помочь этой девушке. Особенно теперь, когда эта неприятная тварь подобралась к ней так близко. Я последовала её примеру и стала потихоньку подходить поближе. Шла медленно, ведь на платформу постепенно стекались другие люди, которые загораживали к девушке путь. С этого расстояния я уже разглядела, что бедняжке явно не больше шестнадцати лет. Совсем ещё молодая, а уже так убивается.

Тем временем щупальце оплело её ногу и стало подниматься выше. Девушка встала со скамейки, продолжая с кем-то переписываться. Теперь лицо её приобрело совсем уж жалкое выражение — глаза раскраснелись, губы дрожали. А жгут твари поднимался выше. Вот он уже сжимал её талию, словно змея, а вот пополз дальше — к шее. Девушка сделала несколько шагов вперёд. Каким-то резким, злым движением убрала телефон в карман, всхлипнула. Я была от неё в паре метров, но отчётливо услышала этот звук, так больно он резанул по сердцу. На него обернулись ещё несколько прохожих, но затем как-то разом равнодушно отвели глаза. А во мне постепенно закипало негодование.

Кажется, девушка ещё что-то сказала: я видела, как двигаются её губы, но ничего не смогла расслышать из-за звука приближающегося поезда. Какой-то мужчина оттеснил меня в сторону, направляясь поближе к краю платформы, чтобы затем первым попасть в вагон. Его примеру последовали ещё несколько человек. И она.

Вот жгут стал сжиматься на её теле, как насос, будто выкачивая что-то из девушки. А затем напрягся и медленно потянул её к краю платформы. Девочка сделала один шаг, другой. Опустошённая, она шла вперёд, опустив голову и не замечая ничего вокруг.

Моё сердце сжалось в нехорошем предчувствии, когда я поняла, что именно он собирается с ней сделать. Этого я терпеть уже не могла! Я резко преодолела расстояние между нами, расталкивая прохожих, и бросилась наперерез девочке. Прыгнула прямо на этот мерзкий жгут, который за эти несколько минут стал куда жирнее, и начала неистово давить его каблуками. Абсолютно не понимала, что надо делать, но знала — эту тварь надо уничтожить, и как можно скорее!

— А ну сгинь! — моя нога резко опустилась на упругий, скользкий отросток. Послышался неприятный чавкающий звук. На меня же резко нахлынули самые дурные воспоминания: первая ссора с родителями, предательство парня, смерть дедушки. На миг жизнь показалась ужасно унылой и бессмысленной. Но уже спустя секунду наваждение схлынуло, оставляя за собой лишь неприятное послевкусие, как после скисшего молока. Тварь под моими ногами скукожилась и иссохла. Жирный корень ловко скользнул вниз, за границу платформы — и вовремя, иначе бы ему не поздоровилось. Прогремел поезд.

Я схватила девушку за руку и дёрнула подальше от края платформы. Послышался ужасный скрежет, хруст. Поезд замедлил ход. Остановился. Открыл двери. Забрал пассажиров, которые не обратили на нас никакого внимания, и поехал дальше.

На рельсах лежал разбитый на маленькие кусочки телефон. Твари и след простыл. Девушка, рыдая, лежала в моих объятиях.

Глава 7. Идущие на работу приветствуют тебя

— Как говорится: «Спасибо, что деньгами», — пробормотала я, косясь на осколки разбитого телефона. Мы обе уже немного отошли — и от края платформы, и от шока. Сидели сейчас на скамейке в метро и тихо обсуждали бессмертную тему: «Мужики — козлы».

Оказалось, что девочку зовут Леночка, и прямо в метро она узнала, что парень ей изменяет. Одна из подруг прислала ей неопровержимые доказательства — видео с тусовки, где её молодой человек (уже бывший) целовался с какой-то кралей.

— Не знаю, что на меня нашло. Так плохо стало, когда я всё это увидела, что и жить уже не могла. Сейчас-то я понимаю, что глупо это — из-за парня кидаться на рельсы. Но эмоции как-то нахлынули… — бормотала Леночка. Сейчас она была так трогательна и беззащитна, что иначе как «Леночкой» я её называть не могла. Даже мысленно.

Да и к тому же я знала, что уж явно не только подростковые гормоны виновны в трагедии, которая чуть не развернулась в питерском метро. Я ещё раз поёжилась, вспоминая жадную пульсацию той твари, которая явно выкачивала из девочки всю радость. Надо бы разузнать о подобном побольше. Представить страшно, что эта тварь сюда ещё вернётся.

— Ну ничего. Главное, что всё обошлось, — я неловко похлопала её по плечу. — Ты как, домой вообще добраться сможешь? Может, тебя проводить? — я всё ещё беспокоилась за её состояние.

— Да нет, что ты, Ир! Я уже в порядке. И придурка этого пошлю куда подальше. Сама доберусь домой, тут недалеко. Ты извини, что я тут на тебя всё свалила. Ну, я пойду, — вздохнула девочка и уже начала вставать со скамейки, но тут я её остановила. Не хотела отпускать просто так.

— Так, подожди! — я быстро достала из сумки ежедневник, вырвала страницу и написала на ней свой номер и ФИО, чтобы попозже она нашла меня в соцсетях. — Вот, держи. Ты пиши, звони. Ну, когда телефон новый купишь. Если там выговориться захочется или ещё что, — скомкано завершила я свою короткую речь.

— Спасибо! Я обязательно напишу, — Леночка ещё раз порывисто меня обняла, схватила листочек и скользнула в закрывающиеся двери вагона. Она помахала мне на прощание, явно смущаясь. Сейчас на её лице уже играла милая улыбка, а глаза — вблизи я это разглядела хорошо — были такими большими и сверкающими, что невольно вызывали ответную улыбку.

Фух. День только начался, а я уже вымоталась. Да и к тому же опаздывала в первый рабочий день! Ну, надеюсь, причина достаточно уважительная, и за это меня простят.

Я выдохнула и всё-таки продолжила осматриваться в метро. Было не по себе, когда взгляд скользил по тому месту, где ранее расползлась тварь. Сейчас её здесь, к счастью, не было. Увы, но я так и не знала, куда же мне надо ехать. Решила довериться интуиции: что-то мне совсем не хотелось ехать в ту сторону, где мог скрыться монстр, так что методом исключения пошла к противоположному поезду, который приветливо открыл мне свои двери.

Сначала в вагоне не происходило ничего примечательного, но затем я заметила несколько странностей. Эти самые странности как раз постепенно заполняли поезд на следующих станциях. Не толпами, как обычные люди, но по паре человек они заходили в вагон и рассаживались тут как ни в чём не бывало. Вид имели абсолютно разный: вот какая-то девушка с зеленоватым лицом и длинными волнистыми болотными волосами, прислонившись к стеночке, листала модный журнал; вот пожилой мужчина с интересом переписывался с кем-то в телефоне, а на его коленях игриво подёргивался змеиный хвост, да сквозь очки проглядывались узкие жёлтые зрачки; а вот и вовсе по моему лицу скользнуло чьё-то полупрозрачное, почти неосязаемое крыло — я почувствовала лёгкую щекотку, сладкий цветочный запах, а затем громко чихнула из-за пыльцы, забившейся мне в нос.

— Широкая слишком, что ли? — невероятной красоты крыло переливалось всеми цветами радуги, оно было словно соткано из росы и нежнейших солнечных лучей. И оно, надо сказать, резко диссонировало со своей хозяйкой. На меня хмуро посмотрела девушка моего возраста, явно панк, судя по внешности: с колючим бирюзовым ирокезом на голове, в порванных сетчатых колготках и в чёрной кожанке с цепями. Ещё и с фингалом под глазом.

Я немного опешила. Вообще-то это она в меня врезалась, а вот я как раз стояла и никого не трогала! Но решила не нагнетать конфликт, и так на сегодня проблем достаточно.

— Извините, — пробормотала, рассматривая её во все глаза. Скрыть любопытство не получалось. Затем я опомнилась и спросила:

— Ой, а вы не знаете, как добраться до «Междумирной»?

Девушка закатила глаза и явно хотела ответить что-то резкое, но тут женский голос метрополитена объявил: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — "Междумирная"».

— О, спасибо большое за вашу отзывчивость, уже не нужно! — я не сдержала язвительные нотки в голосе, широко улыбнулась и отошла от этой роковой феи на несколько шагов, поближе к двери. Вслед услышала какое-то тихое ругательство, но проигнорировала его. Я уже во все глаза смотрела на других пассажиров. Некоторые из тех, что были «с особенностями», потихоньку готовились к выходу: убирали смартфоны, подбирали сумки, сворачивали газеты. В то же время обычные люди абсолютно никак не реагировали ни на объявление, ни на странных попутчиков. Они продолжали заниматься своими делами. Да уж, неужели и я столько лет бок о бок жила со сказочными созданиями и даже не подозревала, что они — среди нас? Удивительное дело.

Наконец, поезд затормозил, и из вагонов стали выходить всевозможные существа. Я поспешила следом. Вообще эта новая для меня станция метро была очень похожа на остальные, самые обычные, особенно если не приглядываться. Просторная и светлая. Её потолок был изрезан красивыми узорами. Присмотревшись, я поняла, что это переплетения каких-то рун. Стены украшали лепнины на тему сказочных существ. Или теперь правильнее сказать, реальных магических созданий? Конечно, я засмотрелась на это чудо, но из размышлений меня вырвал уже знакомый голос.

— Нет, ну надо встать прям на проходе, да? — буркнула та самая мрачная девушка, обходя меня и направляясь к выходу.

Я посторонилась и двинулась следом.

В моих глазах немного рябило от обилия фантастических элементов. Казалось, что я снова попала на вчерашнюю вечеринку-маскарад. Вроде, в толпе даже увидела пару лиц оттуда. На удивление, здесь были и обычные люди. Это ведьмы и колдуны? Или такие же обычные работяги-люди, как я, которые случайно попали в магический круговорот? Наверное, спрашивать каждого встречного будет неприлично. Но присутствие здесь абсолютно стандартных на первый взгляд людей успокаивало.

Наконец, эскалатор вывел меня на поверхность. В абсолютно неизвестный мне район города, о котором я раньше и не подозревала. В целом, он очень напоминал исторический центр Санкт-Петербурга, разве что здания выглядели куда более новыми и ухоженными. Петровская застройка сохранила себя здесь во всей красе — я шла по улице, знакомой и незнакомой одновременно. Большие доходные дома тут были разбросаны вперемешку с низенькими строениями в стиле «ампир», а высокие колонны и необычная лепнина всюду радовали глаз.

Правда, как оказалось, чем дальше мы отходили от метро, чем современнее становился квартал. Сначала появились советские пятиэтажки, потом — классические высотки, торговые центры и прочие блага цивилизации.

Навигатор здесь, разумеется, не работал, так что я искала нужную улицу Лиходеева, ориентируясь по путанным объяснениям в инструкции и по табличкам на домах. Плутать было некогда, да и в целом путь мой был относительно прямым, поэтому до нужного бизнес-центра добралась без приключений. Почти. Я остановилась на светофоре и разглядывала огромное здание, как в тут меня с силой что-то врезалось и прижало к фонарному столбу, стоявшему у пешеходного перехода.

— Слышь, ты чё, следишь за мной, что ли? Тебя кто послал? Признавайся, пока на дорогу не выкинула! — надо мной разъярённой кошкой нависла уже знакомая фея. Да сколько можно! Кажется, последнюю мысль я повторила вслух.

— Да я тебя вообще впервые в жизни вижу! Ну то есть уже в третий, ой, да пофиг. Руки убери! — я попыталась оттолкнуть незнакомку, но девушка держала крепко. Крылья за её спиной свирепо хлопали, а глаза как-то странно потемнели.

— Да-да, так я и поверила. Уже полчаса за мной хвостиком носишься. А ну говори, кто такая! Клянусь, не скажешь — плохо будет, — и так внушительно это было сказано, такая мощь таилась в этой злой и слегка испуганной клятве, что я струхнула и выдала всё, как на духу:

— Ира. Заполярная. Сегодня мой первый рабочий день вон в том центре, вот иду устраиваться на место. А тебя я правда не заметила, даже не знала, что следом иду. Я на здания больше смотрела, — растерянно пробормотала я.

Девушка заглянула в мои испуганные глаза и как-то разом смутилась, растеряла весь свой шипастый вид и медленно отодвинулась. На щеках даже проступил румянец.

— Извини. Обозналась. Больше не повторится, — скомкано ответила роковая фея.

Я пожала плечами, мол: «Ну ничего, бывает». Разговаривать с ней больше не хотелось. Уж больно она буйная. Когда зажёгся зелёный, я поспешила к запримеченному бизнес-центру, где меня уже наверняка ждали. Прошла несколько метров и на подходе к зданию, в отражении двери, увидела всю ту же особу. Остановилась, обернулась и вопросительно подняла одну бровь.

— Нет, я тебя не преследую. Я здесь тоже работаю, — с лёгким вызовом ответила девушка, прошла вперёд и резко открыла дверь, входя в просторный холл. Мне ничего не оставалось, как пройти следом.

Встретило нас пространство типичного офисного центра: светлые тона вперемешку с «металликом», стойка администратора прямо напротив входных дверей, несколько удобных диванчиков, чуть в отдалении — лифты. Ничего особенного, к сожалению. Я ожидала увидеть здесь тоже что-то фантастическое, но, увы.

Кстати, незнакомка направилась прямо к ресепшену. Я с круглыми глазами смотрела, как она лихо снимает рюкзак и перекидывает его прямо за стойку, затем заходит следом. Женщина лет тридцати, сидевшая за стойкой ранее, возмущённо вскочила:

— Маргарита, ты опоздала! Сколько можно, это уже пятый раз за месяц, — выговаривала ей сотрудница.

— Знаю, отвянь, — она присела, скрывшись за стойкой, чуть покопошилась там, а затем выудила на свет мятый бейджик, который тут же прицепила к кожаной куртке.

Я могла лишь головой покачать. Если здесь все сотрудники такие, то работа скучной явно не будет. В любом случае я не собиралась и дальше наблюдать за этой Маргаритой, а то вновь в чём-нибудь обвинит, и сразу направилась к лифту. Только вот её голос вновь меня остановил:

— Эй, ты это. Правда, прости меня. Я не со зла. Ты спускайся сюда, если что, помогу освоиться. Я тут всё знаю, — смущённо проговорила она. Сейчас в её голосе не было той злости и паники, что я увидела на улице. Может, она и не так плоха, как я сначала подумала? Так или иначе, но союзники мне тут пригодятся. Я неопределённо кивнула в ответ на слова феи и скрылась в лифте. Вновь раскрыл свои двери он уже на тринадцатом этаже. Немного поплутав по коридорам, всё же нашла нужный офис. Покосившаяся, но гордая табличка «ООО "То да сё"» подтверждала: я пришла по нужному адресу. Встречай меня, работа!

Глава 8. Особенности миро- и трудоустройства

Я оправила юбку, убрала непослушные локоны, которые так и норовили сбежать из пучка, и постучала в дверь. А затем сразу открыла её, чтоб не дай бог не передумать, тьфу-тьфу-тьфу.

Встретила меня просторная приёмная. Почти копия той, куда привёл нас Женя перед судом, кхм, то есть перед заседанием конклава. Светлая большая комната с уютным белым диванчиком рядом с дверью. Поблизости — большой рабочий стол, видимо, для секретарши, который сейчас пустовал. На столе стоял выключенный компьютер, окружённый настоящим творческим беспорядком — кругом лежали папки, документы и просто клочки бумаги самого неприглядного вида. Кажется, на каких-то из них даже были пятна крови.

Я задумчиво огляделась. Вот я пришла. А дальше что? Ага, увидела! Впереди, в другом конце приёмной, была ещё одна дверь, на ней — табличка «Штатная ведьма Л. Т. Огнеева». Видать, кабинет непосредственного начальства.

Сделала несколько шагов к двери и тут же услышала приглушённый крик Любки с той стороны:

— Не заказывали мы пиццу! А ну кыш, кыш отсюда! — дверь распахнулась, и оттуда, пятясь, вышел… сначала я подумала, что это Мифей. Невысокий. Ужасно волосатый. На копытах. Да и смердит серой. Но пригляделась и поняла — не он. Это был совсем другой чёрт: более худой, да и цвет шерсти посветлее. А уж когда он повернулся ко мне, я точно убедилась, что это абсолютно разные существа. Уж больно у этого лицо было пакостливое. В руках он действительно держал квадратную коробку, правда, всю измятую.

— О, бонжур, мадемуазель, — с французским акцентом прогнусавил чёрт. — Что же вы, тоже тут работаете? Надо же, надо же, а я и подумать не мог, что в этом дивном саду могла расцвести ещё одна прекрасная роза, — нёс он какой-то бред, параллельно цепким взглядом сканируя меня с головы до ног.

Я уже хотела ответить, но меня перебили.

— А ну хватит тут вынюхивать! Пошёл отсюда, пока охрану не позвала. А ну! — пригрозила Люба, грозно выходя из кабинета.

Чёрт недовольно поморщился и направился к двери. Проходя мимо стола, он замедлил шаг и вытянул шею, по пути рассматривая бумажки.

Люба тем временем наконец-то заметила меня и широко улыбнулась, больше не обращая внимания на курьера-чёрта и расставляя руки для объятий. А вот я продолжала следить за нежданным гостем — и не зря. Когда чёрт уже перешагивал порог, я заметила, что кончик его хвоста обвился вокруг кольца с папкой для документов и потянул её за собой. Та соскользнула на пол и поехала вслед за ним. Ну что за преступный беспредел! Я только устроилась, а моё рабочее место уже грабят!

— Люба, мочи его! — крикнула, указывая рукой на мелкого вора.

Кажется, Люба поняла мою команду буквально: вверх взвился графин с водой и рухнул прямо на чёрта, обливая его с головы до копыт. Чёрт взвизгнул, от неожиданности выронил папку, а также свою коробку с пиццей, и понёсся дальше по коридору. Я хотела побежать за ним, но меня за плечо придержала подруга.

— Всё, уплыл, — хмыкнула она, глядя на лужу, растекающуюся по приёмной. — Беги, не беги — тут уже не догонишь его. Выслеживать пакостника надо, — она задумчиво покачала головой, глядя в коридор.

— Ну, зато теперь у нас есть бесплатная пицца, — я философски пожала плечами и подняла с пола коробку. Подозрительно лёгкую. Открыла.

— Вот зараза! — увы, в коробке лежали лишь несколько засохших корочек.

Я досадливо поморщилась и бросила коробку на стол, к другим бумажкам.

— И чего он тут хотел, спрашивается? — обратилась я к подруге.

— Да ясное дело, точно от конкурентов засланный казачок. Уже вызнали, что у нас тут новая сотрудница, и отправили шпиона. Старый трюк, — вздохнула подруга. — И где только Бальмонт шляется? Просила же до твоего появления никого не пускать! — затем Любка подошла и наконец-то обняла меня, приветствуя.

После этого подруга отошла на шаг, смерила меня изучающим взглядом. Я ответила тем же. Люба выглядела стандартно: в узких джинсах, яркой розовой толстовке и её любимых туфлях на каблуках. Её светлые кудряшки больше не напоминали воронье гнездо и свободно стекали по плечам, а голубые глаза светились любопытством. Кажется, в отличие от меня, об офисном стиле она не задумывалась. Да и неудивительно. Судя по буквам на табличке, моя непосредственная начальница — она и есть.

— Ну хороша, ну хороша! — цокая языком, сделала комплимент Люба. — Ладно уж, садись, сейчас тебя в курс дела вводить буду, — девушка кивнула мне на секретарский стол, а сама устроилась рядом, на диванчике.

Я не глядя шлёпнулась на широкое кресло и тут же взвыла на два голоса. Второй голос был низким, басовым, вибрирующим. Его обладатель дёрнулся под моим филеем, попытался укусить за ногу и резким скачком убрался с кресла. Оказалось, то, что я первым делом приняла за большую пушистую подушку, было котом. Даже не так — Котом. Огромным, не меньше мейнкуна. Только морда у него была другой — толстощёкой и округлой. У Кота была густая чёрная шерсть, которая не отражала яркий свет помещения, а будто бы поглощала его. Из-за этого два огромных жёлтых глаза выделялись особенно ярко. Как и неожиданное длинные белые клыки, которые это нечто сейчас активно демонстрировало, шипя.

— Смотр-р-ри, куда садиш-ш-шься! — прошипел кот, как змея.

— Смотри, куда ложишься! — не осталась в долгу я.

— Смотри, Бальмонт, ты всё опять проспал! — добавила Любава, возмущённо надвигаясь на кота.

Я прыснула от смеха. Кажется, со «зрением» у всех нас были проблемы.

Увидев, как кот недовольно распушился и зло прижал уши к голове, намереваясь огрызаться, решила исправить ситуацию и миролюбиво подняла руки вверх.

— Всё-всё! Извините, уважаемый кот, я не хотела на вас садиться. Не обижайтесь на меня, пожалуйста, я случайно. Давайте лучше начнём с чистого листа и познакомимся как следует. Я Ира, — протянула ему руку.

Кот смутился, спрятал за спину пушистый хвост и встал на задние лапы. Да уж, он был и правда огромным — на задних лапах вытягивался до моего пояса.

Затем церемониально поклонился, шаркая лапкой, взял мою руку в свою лапу и лизнул.

— Пр-р-риятно познакомиться, барышня. Я — Бальмонт, кот-учёный в четвёртом поколении, — горделиво приосанился кот.

— Пф, да какой он учёный? Так, на онлайн-курсах самоученный, — не утерпела подруга.

Кот проигнорировал выпад, показательно отвернулся, сел на пол и, задрав вверх заднюю лапу, принялся её вылизывать. Пожалуй, коты — в любом мире коты, тут ничего не попишешь.

Люба, тоже поняв это, махнула на кота рукой и стала вводить меня в кур дела.

Оказалось, что Бальмонт — действительно кот-учёный, а если точнее — нечистый, но безвредный дух-хранитель, этакий фамильяр, род которого много веков назад заключил с родом Огнеевых договор службы. Каждый получал своё: духи — безопасное и регулярное нахождение в нашем мире, а маги — верных помощников, усиливающих их силы. Обычно в офисе он работал этаким «принеси-подай», но с магической подоплёкой: проверял посетителей на помыслы, подмечал волшебные проявления, разносил послания, кое за кем и следил, разумеется. А вот когда в декретный отпуск ушла предыдущая секретарша, коту пришлось несладко. Как я уже начала догадываться, именно ему пришлось заменить сотрудницу.

Я с недоумением открыла сообщение с электронной почты и тыкнула экран в его морду:

— Кошмар, кто же так пишет? — указала на многочисленные ошибки.

— А я что поделаю! У меня-яу, между прочим, лапки, — Бальмонт лихо запрыгнул на стол, попутно сметая несколько документов, резко вытянул вперёд один коготь — до страшного длинный и острый — с правой лапы и принялся медленно печатать им по клавиатуре. Я с удивлением смотрела на слово, которое постепенно проявлялось на экране: «ОТПУСК».

— Всё! Наконец-то нашли замену — сами теперь в этом электронном бар-р-рахле копайтесь. Я вам тут не секретарь, а гордый дух-хранитель, — важно кивнул кот и, задрав хвост трубой, гордо прошествовал в кабинет Любы.

Дальше мой взгляд соскользнул на рабочий стол с кипой бумаг, и я наконец вспомнила, что я здесь не просто так, а вообще-то ого-го.

— Итак, босс, что мне нужно делать? — спросила я Любаву.

— Сейчас.

Люба как-то разом сникла, вздохнула и, поднявшись с дивана, прошествовала в свой кабинет. Я, сидя на месте, немного откинулась на спинку кресла и заглянула в кабинет.

Обставлен тот был непримечательно, даже пусто как-то. Белые стены с парочкой постоянно движущихся картин, плотно закрытые шкафы, бледно-голубые занавески на окнах, пара кресел для гостей и хозяйки кабинета — да и всё. Кабинет выглядел совсем уж необжитым, будто ведьма здесь и не появлялась особо. Выделялся тут лишь стол: могучий, широкий и тёмный, с толстыми витыми ножками. Казалось, только на них и держался весь этот кабинет. То тут, то там поверхность стола покрывали подпалины, царапины и вмятины. Чувствовалось, что он пережил многие битвы и многих хозяев. По коже пробежали мурашки. Я прищурилась, присматриваясь к необычному столу. На секунду показалось, что и он в ответ присматривался ко мне — это ощущалось кожей, затылком: словно кто-то смотрит на тебя из темноты или сверлит тебя взглядом в спину. Но без угрозы. Скорее, изучающе.

— А-апчхи! — наваждение схлынуло, стоило Любе громко чихнуть. Я моргнула, и стол снова ощущался обычным столом. Вернулась взглядом к подруге.

В это время ведьма уже залезла в один из шкафов и отчаянно там копошилась, постепенно доставая какие-то папки, книги и тетради и ставя их прямо на пол. Стопка всё росла, а Любава и не планировала останавливаться.

Наконец, когда башня выросла до пояса подруги, она остановилась. Устало выдохнула, встряхнула пыльные руки, ещё раз чихнув, и провозгласила:

— Ну, чего смотришь? Принимай товар, — кивнула она на гору макулатуры.

Я встала, подошла к подруге и посмотрела на стопку с подозрением. На обложке первой же книжки увидела название: «Пособие для начинающих помогающих и не только». Как-то мне всё это не нравилось. И, как я вскоре узнала, не зря.

— Это ещё что? — уточнила я.

— А это, моя дорогая, теперь тебе вместо завтрака, обеда и ужина. Будешь грызть гранит магической науки, — со вздохом пояснила подруга.

На мой непонимающий взгляд она уточнила:

— Тебе с какой новости начать: плохой или очень плохой? — вопрос оптимизма не добавлял.

В итоге я выяснила: плохая новость — всю эту гору мне нужно вызубрить. Очень плохая: в конце этого года меня ждёт экзамен по выученному. Не сдам — и привет, застенки психушки! А я уж думала, ликвидация меня всё-таки миновала. А нет же: книжки прочитай, экзамен напиши. Тьфу.

— Только отучилась ведь! Никакого покоя, — вздохнула я.

— Ты, Ирка, держись. Вуз нормально же окончила. Ну и тут справишься. Тем более у тебя на учёбу целых полгода, времени точно хватит, — неуверенно протянула Любава. Кажется, она не очень верила в то, что говорила. Ну и ладно, а я вот верю! Это она еле до конца учёбы дотянула, а я всегда училась на «Отлично». Так что и здесь не сдамся.

— А что за экзамен-то будет?

— Не знаю. Тест, наверное, какой-нибудь. Перед комиссией, — пожала плечами девушка.

— Ну ладно. С тестами мы справляться умеем. Буду зубрить, — ну и начала.

С помощью Любы перетащила книги на секретарский стол, кое-как раздвинув другие документы, и погрузилась в чтение. Начала с оглавления того самого «Для начинающих помогающих». Чуть глаза на лоб не полезли от этого внушительного списка из сотен глав. Первой же главой шло стандартное «Введение в профессию», а вот дальше взгляд зацепился за несколько строк: тут тебе и «Административный кодекс о заключении магических соглашений» (вот что нужно было прочитать перед подписанием тех бумажек!), и «Признаки магического вмешательства в немагический мир», и даже «Признаки немагического вмешательства в магический мир».

Вот же оно! Первые «Признаки…». Меня словно ведром холодной воды окатило. Учёба мигом вылетела из головы. Я так увлеклась изучением рабочего места, что совсем забыла об утреннем происшествии в метро.

Настроение мигом испортилось. Я нахмурилась, позвала Любу на «серьёзный разговор» и рассказала ей, что произошло сегодня утром.

— Она ведь хотела прыгнуть, Люб. Если бы я её не перехватила — точно бы прыгнула. Что это были за твари? Вот так просто убивать людей — это для вас нормально, что ли? — я снова начала немного злиться на этот жестокий магический мир: то ликвидация, то убийства! Ни шагу спокойно ступить нельзя.

С каждым моим словом лицо ведьмы становилось всё мрачнее.

— Нет. Это. Не. Нормально, — резко, отрывисто ответила Люба. — Знаешь, на самом деле маги мало чем отличаются от простых людей: бывают добрые, бывают злые. Бывают хранители порядка, как мой брат, или преступники. И не надо всех равнять под одну гребёнку! — кажется, в её последних словах было что-то личное. Я встала и пересела к ней поближе, взяла её за руку, чтобы немного успокоить.

— Так ты знаешь, что это за твари? — спросила, заглядывая в её глаза.

— По правде сказать, впервые о таком слышу. На какой станции, говоришь, ты видела их? Я там много раз была, когда к тебе ездила, но никогда их не видела. Значит, что-то новое. По описанию похоже на злых духов или нечисть — подробнее сказать не могу, пока не увижу. Вообще есть два варианта: или само завелось из-за большого количества негативной энергии, или… — она остановилась, прикусив губу.

— Или что? — поторопила её.

— Или их кто-то вызвал целенапр-равленно, — рыкнул из-за приоткрытой двери кабинета подслушивающий кот. Люба согласно кивнула.

— В любом случае дело серьёзное. Надо срочно передать твои слова брату, — покачала головой Люба. — Всё это уже смахивает на серьёзное магическое преступление против человечности. Как раз его профиль, — ответила ведьма.

Правда, позвонить брату она так и не успела, потому что дверь широко распахнулась, и в приёмную влетел какой-то мужик. Огромный, разъярённый и волосатый.

— Так вот вы где, паршивки! Думали, потолок мне проломили — и можете просто так смотаться? Нет уж, не выйдет, — ударил он кулаком об стол. Дверь за его спиной с грохотом упала. В приёмной удушливо запахло сиренью.

Глава 9. Дело №1: «Дикая охота»

Мы с ведьмой переглянулись, с ужасом глядя на огромный кулак, который обрушился на мой многострадальный стол и проделал вмятину в свежей пачке бумаги, лежавшей здесь же. Я поежилась. Не хотелось бы узнавать, что его кулак сделает с моей головой, если упадёт на неё с такой же силой.

Прячась за высокой стопкой книг (впрочем, она меня от его взгляда не скрывала ничуть), я осторожно рассматривала вошедшего. Очень высокий — под два метра ростом. Плечистый, могучий, с широкой грудью и мощной шеей, жилки на которой сейчас вздувались. Белая футболка с коротким рукавом открывала его большие волосатые руки, кое-где покрытые старыми шрамами. Голос был низким, уверенным, с опасной хрипотцой — казалось, будто в прошлом он работал то ли в опере, то ли в операх.

На вид мужчине было около пятидесяти лет. Его суровое лицо покрывала чуть седая щетина, она же проблескивала и в чёрных коротких волосах. Особенно выделялся орлиный нос с большой горбинкой — сейчас его ноздри постоянно раздувались, будто он пытался что-то здесь унюхать.

Глаза у мужчины были карие — тёмные, строгие, но добрые. Чем-то напоминали глаза моего покойного дедушки. Мужчина заметил, как внимательно я его рассматриваю, и вопросительно вздёрнул бровь.

— Ну, чего сидим? Где хвалебное ведьмино гостеприимство? Даже чаю гостю не предложили, — хмыкнул вошедший и наконец-то отвёл от меня взгляд, грузно присаживаясь на диванчик и при этом морщась — по его правой ноге прошла еле заметная судорога.

— Ой, Эдуард Тимурович! Здравствуйте. А мы вас не ждали, — замельтешила Любка, как только мужчина перевёл взгляд на неё. — Сейчас всё организуем по высшему разряду! — Люба выразительно посмотрела на меня, и я наконец-то очнулась, вспомнив о своих «должностных обязанностях». То есть пошла к кофемашине.

Кофе для гостя я приготовила быстро. Я не спрашивала, какой именно напиток он хочет видеть — словно чувствовала, что он любит классический крепкий кофе без молока, но, что предельно важно, с тремя кубиками сахара. Чуйка какая-то сработала. Чуть смущённая пристальным вниманием незнакомца, я вернулась к диванчику и поставила чашку на небольшой столик перед ним.

Мужчина задумчиво потянул носом, взял кофе и сделал глоток. Одобрительно кивнул. Сделал многозначительную паузу. Мы с ведьмой не решались нарушить молчание и лишь переглядывались, будто два непутёвых школьника, которых директор спалил за курением сигарет в туалете. Наконец, гость прервал затянувшуюся паузу.

— Любава, представь мне свою сотрудницу, будь так любезна, — обратился к подруге мужчина.

— Ирина Заполярная. Моя подруга и по совместительству новая секретарша, — ответила Люба.

— А вы кто? — я с удивлением рассматривала опасного гостя.

— Эдуард Биджиев. Для вас пока что — Тимурович, — добавил гость.

Фамилия была смутно знакомой. Кажется, где-то я её раньше уже слышала, но вот где — не пойму. На помощь пришла подруга.

— Владелец «Сирени», — шепнула она.

Ой. Теперь понятно, о каком таком потолке он говорил. Помнится, Любава в моём спасении немного переусердствовала и сломала в клубе потолок. Но в этих магических гонках та сцена как-то забылась. Что же ему теперь от нас нужно? Неужели деньги на ремонт? Видимо, о том же подумала и Люба.

— Простите, мы случайно! — как-то ненавязчиво приплела она меня в это «мы». — Ситуация была экстренная. Эдуард Тимурович, если Вы пришли по поводу денежной компенсации, то вам лучше обратиться к моему отцу…

— А я к вам, девушки, как раз от него. И в курсе всей вашей ситуации. Наворотили вы дел, молодёжь, — ухмыльнулся мужчина, прервав ведьму, но затем резко посерьёзнел.

— Деньги мне от вас не нужны. Возместите всё делом. Как раз по вашему профилю. Времени мало, так что начнёте сейчас же. Твой отец в курсе, Люба, — добавил Биджиев.

Мы синхронно кивнули и приготовились слушать.

— Краткая справка для новеньких, — кивнул он в мою сторону. — Я не только «владелец "Сирени"», — передразнил он Любу, — но и глава семьи ленинградских оборотней. В подвалах клуба хранятся наши стратегические запасы, там же тренируется молодняк. Сегодня утром произошло ЧП: кто-то испортил последний срез травяного сбора, который регулярно принимает стая. Заметили поздно. Один из наших щенков сорвался с цепи, обернулся, проломил защиту, рассчитанную на взрослого оборотня на пике полнолуния, и сбежал в город в невменяемом состоянии. Для окружающих — опасен. Для простых смертных — крайне опасен. Наши уже прочёсывают город, но кто-то неплохо поработал над рецепторами. Смердит падалью только так, ни хрена не найти. Хоть это и семейное дело, пришлось обращаться к магам. Довериться тут можем только вашей семье. Если кто-нибудь пострадает, если о срыве прознают другие в магическом мире, пока мы не нашли виновного — будут проблемы. Так что смотрите, чтоб никуда и никому, поняли? — по-военному чеканил каждое слово, как выяснилось, оборотень.

Мне вмиг стало не до смеха. Новость про оборотней уже не шокировала, а вот то, что где-то в городе бегает бешеный хищник — ещё как. Боже, я ведь смотрела фильмы ужасов, которые начинались так же. Сразу вспомнились и окровавленные жертвы, и обращённые в монстров люди. Надеюсь, в этих фильмах было больше сказки, чем правды.

Так, надо брать себя в руки, а то я уже как-то сбледнула, да и коленки трясутся. А это вообще-то моё первое задание!

— И что от нас требуется? — уточнила я.

— Отыщите своей магией след, затем отправляйтесь к месту. Нет, с вами я не пойду, да и никто из наших не пойдёт. Он был особенно враждебен к своим — раскидал наших, проделал в клубе очередную дыру и свалил. Никого не убил, но куски поотрывал знатные. Других оборотней он учует за несколько километров и сбежит. В теории, на людей такой яркой реакции быть не должно — всё в городе и так пропахло людьми. Так что нашим идти с вами нельзя, придётся вам справляться в одиночку. Но! — сделал он паузу, — Ни в коем случае, слышите, ни в коем случае не приближайтесь к нему. Нашли место, скинули нам координаты — и довольно. Мои люди уж схватят его. Не хватало ещё, чтоб он загрыз маленьких ведьмочек. Тихомир мне этого точно не простит, даже всё совместное прошлое не поможет, — рыкнул мужчина. — Да и он сам себе не простит, — уже тише добавил Эдуард.

Сейчас, когда я узнала истинную суть гостя, я даже замечала в нём какие-то звериные черты: рокочущий голос, иногда так похожий на рычание, сильные и плавные движения старого хищника, какая-то общая напряжённость, будто он всегда готов к прыжку. И как я раньше не догадалась?

— А кто он? — вклинилась я в паузу. — Ну, этот ваш, сбежавший.

— Тамик. Тамерлан то есть. Совсем ещё мальчишка непутёвый, ему только-только шестнадцать стукнуло. Сила есть — ума не надо. Особенно теперь, под травами. Он так-то самый спокойный из мелких, но, как этой дряни принял, тут же с ума сошёл, — резко ответил оборотень. — Так что будьте осторожны. Ещё вопросы?

Мы вновь переглянулись. У меня вопросов было даже слишком много, но задать я их не решалась — дела они не касались, а утолить своё любопытство можно будет и потом, как останемся наедине. Наконец, я выудила из головы самый главный вопрос.

— Люба, а ты хоть знаешь, как его искать?

***

Биджиев дал ещё несколько инструкций и быстро ушёл — готовиться к предстоящей операции поимки. Мы вновь остались одни.

Люба уже разложила на столе в своём кабинете огромную старую карту Петербурга, кажется, ещё с петровских времён — пожелтевшую, местами прожжённую, с жирными следами от воска и пепла. Её края свешивались со стола и подметали собой не очень чистый пол. Мы готовились к ритуалу.

— Свечи.

И я в очередной раз побежала к шкафу, на этот раз — за свечами. Люба склонилась над картой и совсем не двигалась, только отдавала краткие команды, когда ей нужен был тот или иной предмет. Подруга заранее объяснила, что ей необходимо максимально сконцентрироваться на ритуале. При этом артефакты надо доставать из шкафов в строго определённой последовательности — всё из-за каких-то там конфликтующих полей. Ничего не поняла, но помогать согласилась. Кот в ассистировании участвовать отказался — сказал, мол, мне самой нужно зубрить, где что лежит, раз я устроилась работать в их бюро. Зато Бальмонт благосклонно указывал кончиком хвоста, какие именно шкафы и полки мне нужны. И на том спасибо.

Я открыла одну из дверок, выдвинула шкафчик и уставилась на ряды свечей разных размеров и форм. С немым вопросом посмотрела на фамильяра.

— Самые стр-р-рашные, — подсказал кот.

Ещё раз посмотрела на свечи. О, кажется, вот то, что нужно: в углу лежали три толстые, прогоревшие почти до конца свечи. Их оплывшие бока уродливыми подтёками стекали вниз, напоминая рожи страшных тварей из детских кошмаров. Я мигом взяла их в руки и чуть не выронила: как только свечки покинули невидимую границу шкафа, мне в нос тут же ударил затхлый запах старого жира. С отвращением, подавляя рвотный позыв, поставила их на карту — точно на те жирные круглые следы, что остались тут, видимо, с прошлых ритуалов. На руках остались липкие сальные следы. Бр-р.

— Зажигалку, — вновь отдала команду ведьма, и я, чтобы лишний раз не носиться по всему офису, вытащила из кармана свою. Не курю, но в компании часто пригождается. Оглянулась на духа-хранителя, он одобрительно кивнул.

— Фото, — снова ожила подруга.

С некоторой грустью я достала фотографию молодого парня, которую оставил старый оборотень. С неё на меня смотрел обычный подросток: сутулый, с чёрными лохматыми волосами, с карими глазами, которые парень немного потупил, явно смущаясь камеры. В целом, ничего примечательного: пара юношеских прыщей, несколько тёмных волосков над верхней губой — те самые признаки взросления. Отторжения фотография точно не вызывала, разве что сочувствие к мальчишке, которому не повезло нарваться на гнилые травы.

Насмотревшись, я шагнула к Любе. Не зная, куда именно пристроить фото, положила его прямо перед ведьмой. На несколько секунд она затихла, а потом произнесла:

— Всё готово. Начинаем.

Ведьма взяла зажигалку и поочерёдно зажгла свечи. Те загорались неохотно, сначала долго тлели и лишь через несколько секунд начали пылать ровным плотным огнём, распространяя кругом ещё более отвратительный запах.

Девушка поднесла фотографию мальчишки к одной из свечек, и ту мгновенно объяло пламя. Я ахнула, когда маленький пожар коснулся рук Любавы, но та даже не поморщилась. Она лишь оторвала с самого низа карты небольшой кусочек бумаги, где плотно пристроились друг к другу маленькие точки-домики, и кинула фрагмент поверх фото, сложив руки лодочкой. Ну, теперь хотя бы понятно, почему карта выглядит такой ободранной.

Я завороженно наблюдала за огненным ритуалом.

— Нужно связать жертвы между собой, — шёпотом объяснила Люба, даже не оборачиваясь на меня. Слово «жертвы» немного напрягало, но я надеялась, что для этой магии будет достаточно одной бумаги.

Я приблизилась, очарованная открывающимся таинством. Прямо в руках Любы края фотографии, как только карта коснулась её, быстро чернели и скукоживались, оседая на ладонях ведьмы пеплом. Пламя постепенно стискивало объятья вокруг клочка карты, наконец захватив и его. Здесь не было места спецэффектам, вспышкам или гласу свыше, который вдруг указал бы направление. Наоборот, дальше всё выглядело как-то буднично: пепел от двух бумаг смешался, и Любава резко хлопнула в ладоши, отряхивая его на карту, как если бы просто счищала с рук мусор. Но так лишь казалось на первый взгляд. Несмотря на кажущуюся простоту этих действий, я почувствовала, что в комнате что-то изменилось. Появилось знание. Я понятия не имела, откуда в моей голове взялось это слово и что именно в нём пряталось — мне оно было недоступно. Оно напоминало внезапное озарение, радость от наконец-то вспомнившегося слова, которое крутилось на языке весь день, секундную задержку перед вдохом, пропущенный удар сердца. Во мне что-то треснуло. И наваждение прошло. Гениальная идея не пришла, слово не вспомнилось, дыхание возобновилось и сердце вновь забилось. Голова немного кружилась.

— Есть! Поймала, я чувствую направление, — ожила Любава. Я встряхнулась, приводя себя в сознание, и сконцентрировалась на карте. Большое пятно пепла обосновалось сверху, у самой границы бумаги, в каком-то лесочке. Спустя столетия люди, конечно, уже застроили его. Насколько я могла судить, теперь тут был аккурат север города.

— А точнее нельзя узнать место? — спросила я.

— Можно, но это если бы у нас было время на расчёты, а его катастрофически не хватает. Ну или маг посильнее — отец бы точнее местоположение определил, но свалил всё на нас. Видимо, как часть наказания. Так что доедем до границы района — а дальше ножками придётся топать. Если повезёт, найдём его быстро.

— Если он не найдёт нас быстрее, — опасливо пробурчала я.

***

Уже через час мы были на месте. Такси остановилось у самой границы района, а Люба довела нас до лесопарка, который разросся неподалёку. Большой кусок земли уже давно облюбовали мамы с колясками, велосипедисты и собачники. От них не спасало даже утро буднего дня, когда добропорядочным людям пристало работать. Нас с ведьмой я к добропорядочным людям, увы, отнести сейчас никак не могла, даже несмотря на то, что мы шли как раз по рабочему заданию.

— К сожалению, я не знаю, как долго нам придётся идти. Я чувствую только направление, но не расстояние. Сравнить это можно с натянутой ниточкой, которая тянет и тянет вперёд, пока не упрёшься в стену, — поясняла по пути ведьма.

— Ага, и стеной будет выступать наш оборотень.

— Ну что-то вроде. Так что смотри в оба, пёс может оказаться за любым кустом, — «подбодрила» меня подруга.

Я действительно начала оглядываться по сторонам. Хотелось бы заметить оборотня быстрее, чем он заметит нас. На входе в парк нас встречали протоптанные тропинки, могучие зелёные деревья с покосившимися старыми стволами и уличные мангалы с беседками — знаю, что местные любят выбираться сюда на выходных. Мысль оборвал тонкий детский голосок.

— Мам, смотри, какая большая собачка! — прозвучало откуда-то впереди.

Мы переглянулись и ринулись вперёд, минуя тропинку, обламывая кусты и раздирая кожу до крови колючими ветками. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее слышался грозный рык.

— Боже, быстрее, вдруг он загрызёт ребёнка? — шепнула Люба, выпрыгивая вместе со мной на искомую полянку и с трудом приводя дыхание в норму.

— Мужчина, немедленно уберите своего пса! Вы не видите, что ли, он пугает мою дочь! — раздался строгий женский голос.

На небольшой лужайке около беседки, куда мы выскочили, и правда обнаружилась огромная псина. Серая, лохматая, с длинными лапами и огромной пастью, сейчас оскаленной в грозном рыке. Холкой она доставала мужчине, который крепко держал её за поводок, почти что до пояса.

— Миль, ко мне! Фу, я сказал! — безуспешно тянул он его за поводок.

Напротив него, в нескольких метрах, стояла женщина в бежевом платье, бежевых босоножках, бежевой панаме и, опять же, в солнцезащитных очках с бежевой оправой. За очками я не видела её глаза, но отчего-то казалось, что они такие же бежевые — издалека я и вовсе подумала, что дамочка абсолютно гола. За руку она держала девчонку лет пяти, в том же бежевом наряде, которая тянулась к собаке так же отчаянно, как собака тянулась к зарослям впереди. Страха на лице «испуганной» девочки я, впрочем, не заметила. Только искреннее любопытство.

— Дамочка, не лезьте. Уберите свою дочь. Вы не видите, что ли, она пугает моего пса! К ноге! — пробубнил в ответ мужчина, продолжая тянуть собаку на себя — хотя в этом случае, скорее, собака тянула за поводок мужчину, с каждой минутой уводя его всё дальше в кусты. Полностью справиться с этой мощью он не мог, но держался достойно, раз не улетел за псом при первом же его рывке.

Перед нами была и правда громадная собака, да не та. Теперь, подойдя чуть ближе, я узнала в ней ирландского волкодава. Вроде как обычно у них более миролюбивый характер, но сейчас на него что-то нашло.

Волкодав тем временем сделал ещё один рывок, и поводок выскользнул из руки хозяина. Мужчина вскрикнул, женщина завизжала, девочка восхищённо охнула, а собака, разбежавшись, всё-таки прыгнула в кусты. Мужчина тут же кинулся за ней. Мы, не сговариваясь, тоже потихоньку пошли в ту сторону.

Правда, дойти так и не успели. Спустя пару секунд из кустов донёсся высокий жалобный скулёж, и собака вынырнула из зарослей навстречу нам, бешено выпучив глаза и поджимая хвост. Пёс проскочил между нами, чуть не сбив меня с ног, и умчался с поляны прочь. Мужчина, чертыхаясь, ринулся следом.

Мать тут же прекратила визжать, покрепче перехватила руку дочери и ушла в другом направлении. Вот так спектакль.

Я пару секунд помедлила, а затем всё-таки решилась и очень медленно двинулась вперёд. Раздвинула кусты. В скоплении травы и мелких деревьев, на наше счастье, никого не было. Лишь чей-то огромный пятипалый след, в два раза больший, чем моя ладонь, глубоко отпечатался во влажной почве. На травинках вокруг застыли тёмные капельки крови.

— Что-то подсказывает, что мы рядом, — с дрожью в голосе проговорила я, — Кажется, свою задачу мы выполнили, и можно возвращаться в офис.

— Это уж точно, — Люба кивнула и достала телефон, фотографируя след и отсылая координаты Биджиеву. Но уйти мы, к сожалению, не успели. Впереди раздался новый крик. Орал мужчина — громко, хрипло, на чистом матерном.

— Да чтоб тебя!.. — невольно продолжила Любава и обернулась на меня, словно ожидая моего решения.

Я на секунду замялась в нерешительности.

— Нам приказали не лезть… Но там кому-то точно нужна помощь, и оборотни прискакать не успеют, — смирившись со своей участью влипать в неприятности, решительно проговорила я, — Идём.

— Ладно. Но мы об этом ещё пожалеем.

И мы не пошли — мы побежали вперёд. Хотя, возможно, следовало устремиться назад, как тот мужик, что, валяясь прямо на тропинке, попался нам под ноги, чуть не сбив нас, как кегли. Он весь измазался грязью и кровью, которая особенно сильно лилась из его разорванной ноги. Кусок джинсов волочился следом за ним.

— Да вашу ж, вы совсем слепые? Помогите, не видите, человеку плохо?! — крикнул он, перемежая стоны и маты. В другой ситуации я бы помогла, не задумываясь, но меня ошеломило то, что открылось впереди.

Мы оказались у края лесопарка, что располагался возле трассы. От дороги, где бурным потоком, громыхая, неслись машины, нас отделял высокий проволочный забор и нечто, что Эдуард Биджиев назвал Тамиком.

Громадная тварь величиной навскидку в два человеческих роста яростно ощерила окровавленную пасть — из неё, смешиваясь с кровью, текла розоватая бешеная пена. Короткие уши прижимались к чёрной, сбитой и лохматой шерсти, больше похожей на жёсткую щетину, а неестественно длинные, непропорциональные остальному телу лапы, казалось, были сломаны в нескольких местах — так странно они гнулись. Два узких глаза монстра яростно сверкали, переводя злобный взор с нас на ещё одного мужчину в камуфляжной куртке, что застыл в десятке метров от твари. В его руках я приметила пневматическое ружьё. Присмотревшись, увидела также, что оборотень неловко поджимает одну из задних лап.

— Вот ты и добегался, дружочек, — засюсюкал мужчина, медленно поднимая ружьё и направляя его на чудище.

— Посмотри на забор, он не смог сбежать, — тем временем шепнула ведьма.

Я перевела взгляд за тварь и действительно заметила, что проволока позади неё в нескольких местах деформировалась и странно потемнела, видимо, от крови, а земля вокруг напрочь вытопталась. Кажется, Тамерлан пытался перепрыгнуть через забор, но простреленная лапа ему не позволила.

— Его загнали в угол, и он решил дать бой, — так же тихо ответила я. Но зверь услышал. Насторожился, повернул голову в нашу сторону и вдруг завыл. Надрывно, тоскливо. Словно прощался с миром. Столько боли оказалось в этом крике, что моё сердце дрогнуло. Невольно, влекомая тем же странным чувством озарения, которое встретило меня при ритуале, я сделала шаг вперёд. Тварь оборвала вой, моргнула и растерянно замотала головой, на секунду в её взгляде промелькнула какая-то искра — из-за расстояния я не смогла понять, что это было — и прыгнула вперёд. Раздался грохот — один быстрый выстрел. Мужчина мгновенно поднял ружьё и выстрелил наверх, в пузо оборотню, который сейчас перелетал через него. От удара громадный пёс прямо в воздухе вильнул в сторону и завалился набок, падая с сильным толчком. Даже с нескольких десятков метров я почувствовала вибрацию земли. На траву брызнула кровь.

— Ага! — мужчина победно вскрикнул, но пёс заворочался на земле и снова вскочил на лапы — случайно опёршись на одну, тонко взвизгнул и снова её поджал. Затем вновь выпрямил спину, демонстрируя вставшую дымом шерсть, и закружился на месте, вставая между нами и охотником. Пёс вертелся в центре, пытаясь не упустить из виду никого, и на этот раз выглядел уже скорее ошарашенно, чем злобно.

— Вот же собака, — теперь уже мужчина оказался загнанным в угол — за ним был только забор. Он вскинул ружьё и опять выстрелил, но на этот раз мы услышали только звонкий щелчок. От этого звука вздрогнули все ещё сильнее, чем от прошлого выстрела. Охотник побледнел и сунул руку в карман, судорожно ища там патроны.

— Люба, да они же сейчас друг друга поубивают! — не выдержала я.

— Не успеют, — не очень уверенно ответила подруга и тоже начала копаться в карманах.

— Скорее, да скорее же ты, — шипела я, подгоняемая этим странным неуловимым чувством, но не могущая ничего с ним сделать. Всё же у меня не было ни магии, ни оружия, чтобы противостоять оборотню и охотнику сразу.

Зверь тем временем застыл на месте, к чему-то прислушиваясь. Его уши-треугольники встали торчком, а нос сморщился, он поводил мордой туда-сюда, принюхиваясь. Через секунду вой со всех сторон услышали и мы. Пока мы не видели оборотней, но знали: они близко, нас окружают. Правда, стая была пока что так далеко, что вряд ли бы успела сейчас что-то сделать.

Люба воспользовалась заминкой и резким рывком вскинула руку вверх прямо в тот момент, когда мужчина с едва слышимым звуком зарядил ружьё, а оборотень всё-таки обратил на это внимание. Сжав руку с изрядно пахучей травой в кулак, ведьма шепнула в него отрывистое слово и дунула в сторону двух жертв. Поток ветра мигом подхватил крохи магии и ринулся к соперникам, заставляя их вдохнуть поглубже. Охотник не выдержал и секунды, мигом рухнул навзничь, а вот оборотень, расширив от удивления глаза (которые, кстати, как мне показалось, становились всё более человечными), вдруг начал звонко чихать. Закрутив башкой, пёс стал фыркать, активно водить носом и скрести его лапами, пытаясь выдрать из себя назойливый аромат. Впрочем, безуспешно.

— Сон-трава. Не тот эффект, на который я рассчитывала, но тоже неплохо. Мы его хотя бы дезориентировали, так что массовая грызня откладывается, — пояснила Любава.

— Я бы не была в этом так уверена, — усомнилась я, наблюдая, как из-за деревьев медленно и бесшумно выходят твари наподобие той, что встретилась нам сегодня. У самой крупной из них был очень уж осуждающий взгляд.

Глава 10. Ловцы псов

Огромная угольно-чёрная тварь рванула вперёд и подмяла под себя растерянного оборотня, втоптав его в землю своим грузным телом. Тот, не успев сориентироваться, лишь громко скулил и извивался, пытаясь выскользнуть из цепкой хватки, по-видимому, вожака стаи — уж больно знакомый у этого существа был взгляд.

К сожалению — Тамерлана — и к счастью — моему — та бешеная ярость, о которой нас предупреждал Эдуард и отблески которой мы видели в начале нашей встречи с горе-подростком, сейчас исчезла. И мы видели перед собой лишь напуганного, взъерошенного, непрестанно чихающего щенка-переростка.

Сейчас, сравнивая этих созданий, я понимала, что Тамерлан и правда был всего лишь щенком, подростком — это проглядывалось в его угловатом, не до конца сформировавшемся теле, в дёрганных движениях, которым так не хватало взрослой стати, в шерсти, что клоками торчала в разные стороны. Впрочем, теперь, находясь в безопасности, о возрастных изменениях оборотней было рассуждать легко. Ещё минуту назад я чуть ли не молилась, чтобы Тамику не взбрело в голову кинуться на нас, а ныне лишь со всевозрастающим любопытством наблюдала, как Эдуард — а никем иным, на мой взгляд, самый большой волк быть и не мог — набрасывается на младшего собрата и учит его уму-разуму.

Недовольно рыкнув, от чего по моему телу пробежала целая стая — тьфу, черти бы побрали всех этих волков — то есть табун премерзких мурашек, глава оборотней приподнял голову и взглянул на нас, словно удостоверяясь, что мы с Любой живы-здоровы. Затем он вернулся к прерванному учебному процессу: то есть впился зубами в загривок Тамерлана и, с некоторым усилием поднявшись на задние лапы, вместе с ним в звериных «объятиях» рухнул обратно на землю, тыкая подростка носом в окровавленную землю, которая осталась после пострадавшего человека. Только вот он почему-то продолжал поворачивать голову в нашу сторону и постепенно, миллиметр за миллиметром, подстраивал борьбу с вожаком так, что они оказывались к нам всё ближе.

Стая же тем временем медленно приближалась к дерущимся со всех сторон, окружая их и готовая в случае чего прийти на подмогу Эдуарду Тимуровичу. За нас периодически цеплялись заинтересованные взгляды, но близко никто не подходил. А жаль, ведь дальше их помощь бы понадобилась. Уж больно недобро Любава на меня смотрела.

— Ну что? Что не так-то? — мигом насторожилась я.

— Милая моя подруга и магическая ассистентка. А скажи, будь добра, почему это он на нас так внимательно смотрит? — настороженно спросила ведьма.

— И ничего он на нас не смотрит! — я попыталась отбрыкнуться от сомнительных подозрений и, возмутившись, даже отошла на шаг в сторону. Голова Тамерлана тут же последовала за мной.

— Вот! Вот оно! Конечно, он не смотрит на нас, — выделила она последнее слово. — Он смотрит на тебя, — припечатала Любава. Мне стало нехорошо. Только ещё бешеного оборотня на мою голову не хватало.

— Так, а ну вспоминай, что ты делала? Гиперфикс оборотня — дело серьёзное, тут каждая мелочь важна. Ты его чем-то привлекла, и будем надеяться, что не в плотоядном смысле, — принялась за допрос Люба.

— Да я вообще ничего не делала. Вон стояла рядышком и смотрела, ты же видела, — попыталась оправдаться я, но тщетно.

— А раньше? Во время ритуала? Сказала, может, что-то? Сделала?

— Да говорю же, нет! Только приносила, что ты просила. Свечи, фотографию, зажигалку, — принялась перечислять я.

— Стоп, — резко прищурилась ведьма. — Свечи помню, фотография тоже перед глазами маячила, а вот на зажигалку-то я и не взглянула. Ты её где взяла? — она посмотрела на меня с подозрением.

— Да в кармане валялась. Я свою дала — Бальмонт одобрил, — пожала я плечами.

— О боги! Двоечники! Ладно ты, впервые с магией столкнулась. Но он-то просто обязан знать, что нельзя в таких ритуалах использовать лично-заряженные предметы! — воскликнула она так громко, что пара волков всё-таки обернулась на нас. Люба, оборвав себя на полуслове, перешла на шёпот, но я видела, как нет-нет да подёргивались в нашу сторону уши ближайших оборотней. — Я же говорила, что связать нужно «предметы», а не оборотня, — Люба произнесла это так, словно её фраза всё объясняла.

— То есть?

— Объясняю. Смотри, у каждого предмета есть некая энергетическая оболочка — можешь представить её как отпечаток. Чем дольше этот предмет используют, чем сильнее у него связь с владельцем, тем жирнее этот отпечаток. Почему мы использовали карту в ритуале? Потому что она неразрывно связана с Питером, она сама и есть большой отпечаток города. Почему мы использовали фотографию парня?

— Потому что это отпечаток Тамерлана? — неуверенно предположила я.

— Да. Про свечи разговор отдельный — их можно сравнить с лупой, которая фокусирует нашу магию и намерения, помогает сосредоточиться на нужном эффекте. А вот зажигалка нам нужна была как элемент чистой стихии, незапятнанное звено, которое связывает все компоненты воедино. Пока понятно?

— Смутно, но продолжай.

— Вообще-то для подобных целей, когда нам нужна чистая энергия, в шкафу есть целый ящик зажигалок-одноразок. Обычно мы их выкидываем сразу после ритуалов. И уж кот об этом точно знает. Так что приду — уши ему надеру. Но я отвлеклась. Так как это была твоя зажигалка…

— … то на ней остался мой отпечаток, — завершила я. — И что это значит? Я опять с кем-то связалась, что ли?

— А вот это, Ирка, нам ещё предстоит выяснить. Точно могу сказать одно: что-то пошло не так, и ты чем-то привлекла его внимание. Надеюсь, это временный эффект. К счастью, пока он тебя не видел, активация, по-видимому, не работала, так что ярость он на нас выплеснуть не успел. Поэтому дождёмся, пока он придёт в себя, и будем распутывать этот клубок из собачьей шерсти.

Клубок тем временем начал распутываться сам собой. Подмога стаи не понадобилась, потому что волк наконец-то перестал чихать и дёргаться в лапах вожака. Тот, смерив подростка ещё одним серьёзным взглядом, издал новый рык, на этот раз виновато-заботливый, и отпустил его, дав мне наконец-то возможность увидеть, как происходит перевоплощение оборотней.

Пожалуй, лучше всего для описания подойдут слова «ужасно красиво». Если оборотень-старший лишь встал на задние лапы, я моргнула — и вот он снова мужчина средних лет в строгом костюме, то обращение волка-младшего было куда дольше и сложнее. Тамик, наоборот, прилёг на землю, вжавшись в неё, и весь скукожился, словно пытался уменьшиться. По его телу несколько раз прошли судороги, и за спинами других оборотней, которые пока не торопились менять облик, я разглядела, что конечности юноши действительно уменьшались, укорачивались и истончались, светлея. Передние лапы со вздыбленной шерсть становились реже и превращались в умеренно волосатые юношеские руки, а ноги теряли свой неестественный изгиб, будто странные переломы срастались в них прямо на наших глазах, и приобретали вполне себе нормальный человеческий вид.

К моему удивлению, одежду при превращении оборотни сохраняли. Но это и хорошо: я что-то не горела желанием оказаться в лесу в окружении голых мужчин. Но сам вопрос, почему так, надо бы изучить подробнее.

— Смотри, он весь в крови, — шепнула Люба, отвлекая меня от научных изысканий.

И правда. Сейчас Эдуард поднимал мальчишку на руки — тот выглядел пугающе. Джинсы мальчишки на правой ноге полностью пропитались кровью, как и зелёная футболка — дал о себе знать простреленный ранее бок. На ней сейчас расплывалось жирное багровое пятно. А он неплохо держался в таком-то состоянии. Парень был совсем бледным, он что-то растерянно и удивлённо говорил мужчине, но с такого расстояния я их не слышала. Видела лишь, как подросток, демонстрируя браваду, пытался отстраниться от Биджиева, но безуспешно — тот держался крепко.

Увлечённая зрелищем, я и не заметила, как остальные оборотни тоже превратились в статных мужчин и женщин в строгих костюмах. Я решила, что это хороший знак, переглянулась с Любой, и мы двинулись в центр, поближе к нашему первому заказчику.

— Восстановишься — удвоим количество тренировок, — услышала я окончание фразы, когда мы приблизились.

— Ну Эд! — жалобно крикнул парень и ещё раз рванул вперёд с таким выражением лица, словно те самые тренировки могли начаться прямо сейчас. То ли Эдуард не ожидал такой прыти от ослабленного подростка, то ли Тамик был слишком скользким из-за крови, пропитавшей его одежду, но парень всё-таки выпал из его рук и упал на землю, прямо к моим ногам. К этому моменту мы как раз подошли к оборотням.

— Кажется, меня обманывали, когда говорили, что хорошие мальчики на дороге не валяются, — хмыкнула я, рассматривая Тамерлана вблизи.

Юноша отвечал мне тем же внимательным и изучающим взглядом — немного растерянным, непонимающим и смущённым от моих последних слов. Последнее, что я заметила в его глазах, прежде чем он всё-таки потерял сознание — какое-то странное разочарование и даже обида. Такой взгляд имеют люди, которые сталкиваются с кем-то на улице, приветливо здороваются, а затем понимают, что обознались. Нет, я абсолютно ничего не понимаю в подростках.

— Вот же упрямый мальчишка, — сплюнул Эдуард и нагнулся, чтобы вновь его поднять, но тут же нахмурился ещё больше. Кажется, даже немного побледнел. Скулы Биджиева заострились, и он рывком, падая на колени, задрал парню футболку, открывая нашему взгляду уродливую рану на боку. Её края запеклись, а изнутри пульсирующими толчками, не прекращая, продолжала выходить кровь. Выругавшись, одним движением оборотень сорвал кусок штанов с ноги Тамерлана, открывая там такую же рану.

— Твою мать, это серебро, — его взгляд потяжелел. Где-то сбоку охнула Любава.

— Смертельно опасно для оборотней, — тихо пояснила для меня ведьма.

Не обращая на нас никакого внимания, Биджиев подхватил мальчишку и двинулся вперёд, командным голосом отдавая приказы своим спутникам.

— Марк, подгоните машину, едем в клинику. Девочки, разберитесь пока с этим, — кивнул он на бессознательного мужчину, который всё ещё лежал неподалёку, — Екатерина, проследите за ними, потом отвезёте к нам и доложите о ходе расследования, — отдал он распоряжение ещё кому-то за нашими спинами. — Всё, ходу. Времени мало, — рявкнул оборотень, огибая растерянно застывших меня и Любу.

— Может, мы всё-таки с вами поедем? Вдруг помощь понадобится? Что нам тут ещё делать? — жалобно протянула я, не желая оставаться наедине с абсолютно незнакомыми и грозными волками.

— Исключено. Закончите работу — и буду ждать ваш отчёт в больнице, — отрубил бизнесмен и двинулся дальше, прочь из леса. Я помнила, что к выходу он становился более проходным, то есть народу из простого люда там будет больше, а потому не представляла, как они собираются пройти с окровавленным мальчиком к выезду из парка, не привлекая к себе ничьё внимание. Впрочем, то не моя забота. Что-то подсказывало мне, что Эдуард Тимурович в такие проблемы уже попадал не раз.

Мне оставалось только провожать вслед его спину, растерянно хлопая ресницами. В этот момент моего плеча коснулась чья-то тяжёлая рука. Я вздрогнула и обернулась.

— Екатерина, заместитель Эдуарда Тимуровича, — протянула мне руку молодая женщина.

Первое, что привлекло моё внимание — её ироничные серые глаза. Казалось, они намекают: «Я знаю твой секрет», хотя вообще-то особых секретов, кроме моей новой работы и обычных общечеловеческих проблем, у меня и не было. При этом лицо её сохраняло абсолютную серьёзность. Пожалуй, оно было даже чрезмерно серьёзным — так выглядят только люди, которые вовсю над тобой потешаются и знают, что ты это знаешь. Но уличить её в этом я пока не могла.

Чувствуя в этом взгляде непонятный вызов, я пожала протянутую ладонь и вмиг ощутила горячее прикосновение, которое пробивалось даже сквозь её белые перчатки. Слишком белые для леса. Возможно, такие же белые, как моё лицо после увиденных ран мальчика. Они, а также поспешный уход Эдуарда меня всё-таки здорово испугали.

— Ирина, секретарша ведьмы, — представилась я, постепенно привыкая к своей новой должности. Рукопожатие продлилось на миг дольше комфортного мне — и затем женщина перешла к следующей жертве.

— А мы уже виделись раньше. Любава, собственно, ведьма, — хихикнула подруга.

В ответ Екатерина хмыкнула и широко улыбнулась. Мелькнули белые клыки. Впрочем, затем, когда она продолжила говорить, их уже и в помине не было.

— Помню-помню. Дочка Огнеевых. Ну-с, дамы. Не будем терять время и приступим к изучению подопытного, — цокнула она языком и, развернувшись на каблуках, делая по-военному широкие шаги, направилась к лежащему неподалёку мужчине. При этом по ходу нашего разговора большая часть оборотней как-то незаметно растворилась среди деревьев, а оставшаяся пара, явно сторожившая нас, с опаской расступилась, когда Екатерина пошла в их сторону.

— Она выглядит как наёмная убийца или телохранительница высшего класса, — шепнула я Любаве, глядя на заместительницу Биджиева. Та уже склонилась над телом, и я не видела её лицо — только приталенный костюм и зализанный пучок черных волос.

— Хуже, — тихо ответила Любава и, потянув меня за руку, потащила к бессознательному телу.

С ним, бесцеремонно выворачивая карманы, уже возилась Екатерина.

— Так-так-так, что тут у нас? — девушка достала паспорт мужика, мельком пробежалась по нему глазами и отложила в сторону. Куда больше её заинтересовала другая книжечка, вроде как удостоверение. Я нагнулась, рассматривая документ через её плечо. Прищурилась, присматриваясь.

— Это… Отлов безнадзорных животных? — непонимающе нахмурилась я.

— Они самые. Видать, занимаются отстрелом бездомных собак. Деятельность, к слову, незаконная, — сплюнула на землю охранница, брезгливо рассматривая ружьё, что валялось рядом.

— Только собачка им не по зубам досталась. Повезло, что выжили вообще. И как только на оборотня наткнулись? — покачала головой Люба.

— А вот это мы сейчас узнаем, — прислушиваясь к чему-то, прошипела Екатерина.

И правда — уже через секунду я вслед за девушкой услышала сдавленную мужскую ругань. Голос был смутно знаком.

— Да отпустите, идиоты! Бандиты! Грабят! Убивают! Пожар, мать вашу! — всё громче с каждой секундой становился голос «ограбленного, убитого и сгоревшего».

Я со всё возрастающим удивлением наблюдала, как двое оборотней, вышедших из леса, тащат под руки вырывающегося мужика — того самого, что попался нам под ноги у входа на поляну. Выглядел тот скверно: подбито и трусливо. Одну ногу, окровавленную и изорванную, он высоко поджимал, а другой то ли отбивался от охранников, то ли отталкивался от земли. Впрочем, казалось, что и до сего происшествия жил он неладно — на его лице явно угадывались следы подпития и тяжёлого труда.

Мужчину тем временем подтащили ближе. Кажется, он хотел залиться очередной бранной песней, но вдруг подавился воздухом, когда увидел напарника, лежащего у наших ног.

— Эй, в-вы чего с Толиком наделали?.. — громко сглотнув, неуверенно спросил мужчина, озираясь по сторонам и пытаясь попятиться. Сделать это ему не дали всё те же оборотни.

— Да всё с твоим Толиком… — начала Любава, как вдруг Екатерина её перебила.

— Мёртв. И ты туда отправишься, если не ответишь на наши вопросы. Понял? — кинула она на нас хмурый взгляд.

Его глаза лихорадочно забегали из стороны в сторону, расширились от ужаса. Сначала он взглянул на тело товарища, затем — на пятна крови, что остались на поляне, и, наконец, взгляд его метнулся на ружьё, которое в этот момент со скучающим видом поднимала Екатерина.

— Ну вы и с-суки мажорные… — просипел он, но вдруг, опомнившись, прикусил язык и уже громче добавил. — Т-то есть да, я всё понял. Ежли собачка ваша, могли бы сразу так и сказать, чего сразу-то… — начал он сбивчиво.

— Имя, — прервала его телохранительница.

— Дак откуда же я знаю, адресника у него не было, — вытаращился на нас мужик.

— Да не пса, идиот. Твоё имя, — уточнила девушка.

— Глеб. Рогин. Восьмидесятого года рождения, — на всякий случай уточнил Глеб. — Адрес прописки…

— Не интересует, — вновь прервала его Екатерина. — Ну, что стоите? От вас сегодня толк будет, или мне всю работу за вас выполнять? — обернулась на нас заместительница.

Я опешила. Раньше я допросы видела только в российских сериалах, которые так любила смотреть бабушка, а сейчас мне предлагали в нём поучаствовать. К счастью, хотя бы не с обратной стороны. Покосилась на Любу. Ведьма смотрела на меня с видом: «Ну я же говорила». Что ж, кем бы Екатерина ни была, но запугивать незнакомцев она умела. Я точно была под впечатлением.

— Мхм, ну ладно. Так вы кто, Глеб? Тоже из службы отлова? — смирилась я с новой гранью своей работы.

— Точнёхонько так. Ужо лет пять работаем. Оберегаем улицы Северной столицы от бешеного зверья, стало быть, — быстро закивал мужчина и чуть дёрнулся всем телом, морщась. Видимо, стоять на одной ноге ему было непросто. По бледному лбу то и дело стекал пот, да и руки дрожали от слабости. Мне стало его жаль.

— Может, пусть присядет? Далеко не уйдёт всё равно? — обратилась я к Екатерине. Та разрешающе махнула рукой, и оборотни резво усадили Глеба на землю. Мужчина с явным облегчением и тихим стоном рухнул вниз, баюкая раненую ногу.

— Продолжаем, не отвлекаемся, — закатила глаза «правая рука» Биджиева.

— А этого пса как нашли? — вмешалась в разговор Люба.

— Да ведь по координатам. Нам сказали, мол, в парк идите — мы и пошли, — как само собой разумеющееся ответил мужчина.

— Стоп. Кто сказал? Когда? — насторожилась я. Остальные тоже подобрались.

— Да не знаю я, не знаю! — повысил голос ловец псов, нервничая и с явным страхом косясь на ружьё в руках Екатерины. По правде сказать, меня оно тоже напрягало. — Толику вчера вечером позвонил какой-то мужик. Стало быть, по объявлению. Имя не назвал, сказал, мол: в парке опасная бешеная псина, будет здесь-то, выезжайте завтра, расчёт под ковриком. Вышли из офиса, глянули — и правда лежит конверт. И нехилый, с месячной выручкой за один-то заказ. Ну мы и поехали. Я ещё Толику говорил, что мутная какая-то история, а он мне: «Хороший заказ, дело плёвое, надо ехать». И вот мы здесь, — с тоской закончил сбивчивый рассказ Глеб.

— … — выругалась Екатерина. И сейчас наши мысли сходились.

— Получается, если Тамерлан взбесился сегодня утром, а о собаке сообщили ещё вчера… — начала Люба.

— Да и пули серебряные… — продолжила я.

— То кто-то нас жёстко подставил, — резюмировала Екатерина, недобро прищурившись.

Отступление 1

— «Им помешали»? Что значит «Им помешали», безмозглый ты ублюдок? А ты где в это время был? Это был наш единственный шанс, теперь оборотни будут куда осторожнее и не допустят подобных промахов, — старое магическое зеркало в тяжёлой медной раме тонко дребезжало каждый раз, когда фигура по ту сторону отражения делала порывистые широкие шаги, с громким стуком вонзая тонкие шпильки в щели каменных плит пола.

— Хозяйка, я… Я распорядился, не было абсолютно никаких рисков, к вечеру мальчишка уже должен был умереть, если бы не…

— Если бы не две девчонки, это ты хотел сказать? Тебя обставили две глупые девчонки: недоучка и полукровка. Ещё один ваш промах, — в отражении чёрной тенью мелькнула длинная юбка, её обладательница резко остановилась, крутанулась на каблуках и подскочила к зеркалу вплотную, почти что прижимаясь к его тонкой поверхности лицом. От её дыхания пластина начала медленно покрываться инеем, расплывающимся по стеклу и скрывающим всё, кроме холодных сияющих глаз девушки с той стороны. Сейчас мужчина даже обрадовался этому: было что-то отвратительно противоестественное в том, чтобы наблюдать, как с каждым сеансом она становится всё краше и моложе. Но только не в этот раз.

— Хозяйка, клянусь, она должна была тут же разлететься на кусочки, мы и записи подтёрли, из заклинания все упоминания воды убрали-то. Значица, и не наша-то это вина: или предупредил кто, или Злоборский сам щит успел поставить, хотя и не должен был… — тонко заскулил мужчина, раболепно склоняясь перед зеркалом и не решаясь поднять взгляд на собеседницу. Оттого он и не заметил, как девушка, именуемая хозяйкой, злобно прищурилась, вытянула руку вперёд и прикоснулась к поверхности зеркала со своей стороны. Вместо того, чтобы стать надёжной преградой, его мутная пелена медленно растянулась в том месте, где женская рука с ней соприкасалась, словно облекая кисть в стеклянную перчатку. Вот лёд, покрывавший зеркало, не выдержал метаморфоз и хрустнул, и мужчина дёрнулся назад. Но слишком поздно. Холодная стеклянная рука, вытянутая с той стороны зеркала, крепко схватилась за его шею и потянула вперёд, к хозяйке. Острые тонкие льдинки, иглами торчащие во все стороны из пальцев девушки, больно и глубоко впились в горло трепыхающегося раба, заставляя его замереть, с ужасом смотря в горящие голубые глаза напротив себя.

Холод же, в отличие от мужчины, на месте не стоял. Обжигающий мороз, обосновавшийся толстым куском льда где-то в центре мужского горла, стал медленно растекаться дальше, скользя острыми крошками куда-то вниз. Сейчас в комнате было слышно только тихое испуганное мычание захваченного мага и хруст льда, который продолжал распространяться по его телу. Чужое сердце кольнула боль, и глаза мужчины распахнулись от ужаса. Неужели так он и встретит свой конец?

— Хватит с тебя. Пока что, — рука на его горле разжалась и взорвалась мелким ледяным крошевом, оставляя на память о себе десятки мелких порезов. — Не забывай, кому ты обязан своим положением. Если ты снова провалишься, мне придётся вступать в игру лично. А это не понравится никому из нас, поверь, — прозвучало на прощание эхо женского голоса. Её силуэт в зеркале начал медленно отплывать в даль, в итоге совсем растворившись в мутной глади зеркала. Чуть поколебавшись, поверхность стекла медленно затянулась единой плёнкой.

Мужчина ещё несколько секунд стоял на коленях, судорожно пытаясь отдышаться и вглядываясь теперь уже в своё отражение: испуганное, побледневшее, с испариной на лбу и ледяным ожогом на горле. Наконец, сглотнув — ему показалось, будто от этого движения вниз скатился кубик льда — мужчина на негнущихся ногах поднялся, воровато огляделся и накинул на старое зеркало большой пушистый розовый халат, будто тем самым пытаясь скрыться от невидимого взгляда, который всё ещё его преследовал. Откашлявшись, он застегнул верхнюю пуговицу рубашки, силясь скрыть некрасивый след, обернулся и крикнул куда-то за дверь:

— Дорогая, ужин на сегодня отменяется, что-то я не голоден!

Глава 11. Старые и новые связи

Дальше мы разделились. Екатерина, помощница Биджиева, прибрала к рукам охотников и отправилась проводить им допрос, а мы поехали в больницу к Тамерлану: именно там старший оборотень ждал наш отчёт по делу. К палате мальчика нас сопроводил один из охранников Эдуарда Тимуровича, карауливший меня и Любу у входа. Поддерживающе улыбнувшись подруге, я постучалась и открыла дверь палаты.

— А вы ещё кто такие? — буркнул мальчишка, оторвавшись от разговора с Биджиевым. Тот сидел в кресле рядом, что-то выговаривая ему до нашего прихода.

— А это девушки, благодаря которым тебя не упекли за решётку по статье «Убийство смертных с особой жестокостью», — ответил вместо нас Эдуард Тимурович. — Спасибо бы хоть сказал, — добавил он таким угрожающим тоном, что «спасибо» сказать захотела даже я — хотя и не знала, за что.

— Спасибо… И простите, что напугал, — выдавил он из себя и смущённо отвернулся.

Выглядел мальчик скверно: бледный, растрёпанный, с несколькими кровоточащими повязками, он явно выбился из сил. Его глаза постоянно бегали из стороны в сторону, да и тело мелко подрагивало. Весь бок Тамерлана, как и его правая нога, были перебинтованы: на повязках расплывались кровавые пятна. Заметив мой обеспокоенный взгляд, Биджиев поспешил меня — или, скорее, даже себя — успокоить:

— Серебро смертельно для оборотней. Обычные пули тоже неприятны, но мало опасны: такие раны быстро регенерируют. Серебро же не даёт тканям быстро затянуться и усиливает кровотечение. Если бы мы приехали на час позже, скорее всего, Тамерлан бы просто умер от потери крови. К счастью, вы нашли его вовремя. И смертей удалось избежать, — пояснил хозяин клуба.

Рядом сочувственно вздохнула Любава:

— И как, долго теперь восстанавливаться?

— Неделю, — вымолвил юноша.

— Пару месяцев, — отрезал Эдуард, сурово качнув головой.

— Но Эд, я же сказал, что уже завтра смогу продолжить тренировки! — порывисто воскликнул подросток, приподнимаясь на подушке.

— Ты сможешь продолжить тренировки, когда я скажу. И на этом разговор окончен, — рыкнул мужчина.

Я заметила, как Тамерлан зло прищурился и сжал руки в кулаки, но промолчал. От этого взгляда мне стало не по себе: что-то внутри тревожно заворочалось. Но от неприятных ощущений меня отвлёк Биджиев.

— Катя звонила. Мужики из службы отлова клянутся, что понятия не имеют, откуда у них серебряные пули: говорят, что подбросили. Катю они бы обмануть не смогли, у неё чуйка на ложь. Да и с магическим миром они никак не связаны, отпечатков маны мои люди на них не нашли. Вероятно, просто пешки, — Эдуард Тимурович устало вздохнул и откинулся на гостевое кресло, потирая переносицу.

— Но для чего кому-то натравливать на вас охотников? Тем более обычных людей. Ведь это было явно подстроенное покушение. И странно нанимать для него каких-то, простите, лохов и забулдыг. Даже щенок оборотня, особенно в таком бешеном состоянии, куда быстрее и сильнее людей — он бы точно разорвал их, если бы мы не подоспели вовремя. Если уж кто-то и захотел убить парочку оборотней, то зачем ему нанимать для этого смертных? Гораздо логичнее заплатить настоящему киллеру или магу-убийце. Да и зачем как-то портить ваши травы? Если у нанимателя был к ним доступ, то почему бы сразу не отравить их чем-нибудь смертоносным? Что-то не сходится, — задала логичный вопрос Любава.

— Это политика, деточка. Сразу видно, что ты делами семьи не интересуешься — иначе бы сразу всё поняла, — хмыкнул Биджиев и вдруг достал из кармана сигарету, начиная растерянно хлопать по карманам. — Ц. В машине забыл, — цыкнул оборотень, досадливо убирая сигарету. Я, чуть растерявшись и замешкавшись, всё-таки поняла, что он искал, и достала зажигалку. В пару шагов подошла к Эдуарду Тимуровичу и дала ему прикурить. Он благодарно кивнул, затянулся сигаретой и продолжил как ни в чём не бывало. — Ты почему-то сразу решила, что кто-то решил убить Тамерлана. Но я не думаю, что это была их главная цель. Скорее, наоборот: кто-то хотел, чтобы один из наших убил человека. Предполагаю, для них идеальный вариант, если взбешённый оборотень пробежится по центральным улицам и распотрошит парочку зевак и десяток мамочек с колясками. Ну а если вдруг не выйдет, то как жертвы сгодятся и горе-охотники, — пояснил оборотень.

— Но зачем кому-то это потребовалось? Я ведь на себе поняла: вы тут, в магическом мире, с ума сходите по тому, чтобы скрывать себя и ваши силы. Для чего кому-то раскрывать существование оборотней? — не поняла я.

— Не всем в «магическом мире», как ты выразилась, нравится, как я веду дела. Я тесно сотрудничаю со смертными: нанимаю людей, обучаю людей, делюсь с доверенными людьми секретами производства, — ухмыльнулся Биджиев, — да и двери моего клуба открыты для всех. А открывал я их, между прочим, почти с боем: были тут у нас несогласные, заявляющие, что нельзя смешивать одарённых и обычных людей: мол, и учиться нужно отдельно, и отдыхать, и жить. А теперь представьте, что бы случилось, если бы мой воспитанник «вышел из себя» и растерзал человека? — серьёзно посмотрел на нас Эдуард Тимурович. От его холодного тона по моей спине побежали мурашки.

— Это бы стало доказательством того, что оборотням и людям нельзя жить вместе, — ошарашенно продолжила я. Мою мысль подхватила Любава:

— И не только оборотням. Вообще всем магическим существам. Это стало бы очередной причиной, чтобы закрутить гайки, разделить магический и человеческий миры и откатиться к полной изоляции. Такие разговоры уже давно ходят среди наших. Когда-то за брак с человеком мага могли лишить сил и бросить за решётку, а ещё раньше детей-полукровок и вовсе сразу убивали, если о них узнавали ретивые фанатики, поборники чистой крови. Вот только последние столетия правила смягчились, и маги кое-как отстояли своё право жить среди людей, — дала мне короткую историческую справку подруга.

Пока Люба говорила, Биджиев уже успел выкурить сигарету и теперь с неудовольствием пожёвывал кончик фильтра. В палате удушливо запахло терпкими травами и я, не выдержав, подошла к окну, чтобы проветрить помещение. На секунду мне показалось, что за шторой кто-то есть — я будто бы на один миг увидела чей-то силуэт. Но как только я отдёрнула штору, за ней никого не оказалось, так что я спокойно открыла окно и продолжила слушать разговор. Старший оборотень тем временем продолжал:

— Но это, чувствую я, ненадолго. С месяц назад кикимора утопила на пляже ребёнка. До этого — пьяный маг сжёг свою жену-смертную заживо: приревновал к кому-то, вроде. Мутные это всё истории. Подозрительные. Чего вы так смотрите? Впервые слышите? Неудивительно: пока Тихомир, твой отец, сдерживает распространение слухов и контролирует ленинградский конклав, но долго так продолжаться не сможет. Того и гляди, снова начнутся бунты — на этот раз со стороны шовинистов. И когда дело дойдёт до Высшего, а там и до Единого конклава — а оно такими темпами непременно дойдёт — жди беды: всё снова изменится, и мне даже страшно представить, в какую сторону, — нахмурился глава оборотней.

— Высший конклав? Единый конклав? — полушёпотом спросила я Любаву, боясь перебивать разговорившегося оборотня и от волнения начиная пощёлкивать зажигалкой, оставшейся в руках. Почему-то мне становилось всё неспокойнее и тревожнее. И снова взгляд, как и тогда на поляне, тянулся к Тамерлану. Когда я покосилась на него, то увидела, что он с прищуром смотрит прямо на меня.

— Есть три ступени конклавов. В Малом конклаве состоят тринадцать сильнейших магов региона, в Высшем — тринадцать синейших магов страны, ну а в Едином — по одному сильнейшему магу из каждой страны. Они и решают судьбу магического сообщества, — так же тихо ответила мне Любава.

Впрочем, наши перешёптывания не прошли мимо внимания Биджиева, и он, опомнившись, взбодрился.

— Но это всё не вашего ума дело, и об убийствах я вам, если что, не говорил. И смотрите, чтобы дальше этой палаты слухи не пошли — нам ни к чему паника и новые протесты. Доверьте это дело взрослым дядям и ни о чём не переживайте.

— Но вы хотя бы можете рассказать нам, кто подстроил нападение на Тамерлана и кто испортил ваши оборотнические травы? — взмолилась Любава, глядя на Биджиева. — Мы ведь теперь тоже замешаны в этом деле: считай, сорвали покушение и теперь, может, вообще станем следующими жертвами! Нам же нужно знать, к чему готовиться! — чуть переигрывая и явно преувеличивая, прикрикнула Люба. Хотя я вот сейчас задумалась над её словами: а если и правда всё будет так, как она говорит?.. Всё-таки мы ведь могли привлечь к себе на той поляне нежелательное внимание.

— Нет. И если бы я знал всю подоплёку этого нападения, я бы не поручил это дело вам, а сразу обратился к твоему брату, — отрезал глава оборотней и вдруг поджал губы, кажется, случайно сказав то, что не должен был. Глаза Любавы сверкнули любопытством и охотничьим азартом. Кажется, только что она нашла себе новую жертву для допроса, и Биджиев это тоже понял, потому как заявил:

— Всё, идите отсюда. За потолок я вам это задание засчитаю, долг уплачен, можете не волноваться. Ну а дальше в это дело не лезьте, — заявил он безапелляционным тоном.

Мы с Любой переглянулись, вздохнули и отправились к выходу, как вдруг услышали:

— А мне ты тоже ничего не расскажешь? — ядовито поинтересовался Тамерлан. Я вздрогнула и обернулась. Вот и случилось то, чего я опасалась больше всего: подросток взбунтовался. За несколько секунд мальчишка умудрился бесшумно вскочить и теперь стоял, покачиваясь и раздражённо глядя на Эдуарда Тимуровича. При каждом движении он слегка морщился: раны доставляли ему видимое неудобство.

— Тамик, мы это уже обсуждали. Тебе не нужно в это лезть. Ты ни в чём не виноват, тебя просто…

— Использовали? Ты это хотел сказать? Разумеется, я же сам ни на что не гожусь: щенок, которым можно помыкать, которым можно пожертвовать, как какой-то пешкой. Мне вообще не нужно ничего рассказывать. Со мной вообще можно не говорить. И меня вообще следует игнорировать, будто я табуретка бессловесная, да? — гневно выплюнул он, развернувшись вдруг к нам. Я заметила, что на его руках начали надуваться тёмные вены.

— Не нужно говорить в таком тоне, мальчик. Я прощу тебе эту грубость только потому, что ты болен, в ином случае тебе пришлось бы отвечать за неё, — встал со своего места мужчина.

Любава взяла меня за руку и попятилась к выходу, шепнув, что не стоит встревать в собачьи разборки. И я была с ней абсолютно согласна. Правда, и поворачиваться спиной к злющему оборотню я не хотела, а потому стала отступать, с опаской глядя на юношу.

— Мы, наверное, попозже тебя навестим. Когда ты придёшь в себя, — из вежливости сказала я, но, кажется, зря.

— Да что ты там крутишь в руках всё время? — вдруг окончательно вызверился мальчишка и кинулся в мою сторону. От страха я разжала руки и бросилась в сторону выхода, Любава закричала, а Эдуард Тимурович выругался и бросился Тамерлану наперерез. Но зря.

Простая металлическая зажигалка с глухим стуком упала на пол и открылась. Тамерлан бросился к ней, а Биджиев — на Тамерлана, повалив того на пол вслед за обычной «зиппо». Я, шокированная, стояла неподалёку и наблюдала, как лежащий парень заворожённо открывал и закрывал зажигалку, ничуть не обращая внимания на наставника, который пытался поднять и оттащить его в другой угол палаты. Парень не сопротивлялся.

Наконец это заметил и сам Биджиев, и Любава, умолкнувшая только после моего тычка.

— Что с ним? — спросил Биджиев почему-то… У меня.

— Что с ним? — переадресовала я вопрос Любаве.

— А-а, ну теперь понятно, что с ним, — со вздохом облегчения сказала ведьма, совершенно не ответив на наш вопрос, и направилась прямиком к Тамерлану. Биджиев остановил её, подняв руку:

— Ну так?

Любава встала неподалёку и задумчиво уставилась на мальчишку. Посмотрела на него некоторое время, не моргая, отчего её глаза начали слезиться, а затем спросила:

— Ира, а ты очень любишь эту зажигалку?

— Ну так, умеренно. А что такое?

— Придётся с ней расстаться, — подытожила девушка, ещё внимательнее разглядывая младшего оборотня.

Тот тем временем сидел в другом углу, заворожённо следя за огоньком, и продолжал с тихим щелчком то открывать, то закрывать зажигалку. К счастью, на этом объяснения подруги не прекратились, и под давлением наших выжидающих взглядов она продолжила, обращаясь больше к Биджиеву:

— Во время проведения поискового ритуала мы использовали данный артефакт. Произошла привязка, и зажигалка стала для Тамерлана неким блокиратором негативной энергии, которую юноша впитал от ваших испорченных травок. Я ваши растения в глаза не видела, а потому и была уверена, что в них подмешали какие-то возбуждающие нервную систему добавки. Но, видимо, дело куда серьёзнее. Теперь я вижу, что на сбор ваш наложили полноценную порчу, которая вызывает у носителя агрессию. Вот её-то огонь — ну знаете, всё очищающий — и блокирует, потихоньку ослабляет силу магического воздействия. Кстати, я бы взглянула на ваш травяной сбор поближе. Нужно было это сразу, конечно, сделать, зря не привезли с собой, — попеняла ему Любава.

— Это исключено, вся партия уже передана в магическую стражу. Артефакт, значит? И почему вы мне о нём сразу не сообщили? И Тамерлану сразу не отдали?

— Забыли, — невинно улыбнулась Любава. Я же вытаращилась на неё удивлёнными глазами, кажется, чего-то не понимая. — Очень испугались того, что увидели на поляне, растерялись… — стыдливо опустила она голову и показала мне из-за спины кулак. Я мгновенно закивала головой.

Биджиев недоверчиво переводил взгляд то на меня, то на ведьму, но потом, кажется, просто смирился:

— И долго этот артефакт будет действовать?

— Да нет, скоро окончательно рассеет всю магию. Наверное. Поэтому нам точно ещё предстоит навестить Тамерлана, чтобы оценить его самочувствие, — сверкающе улыбнулась оборотню Любава. — Но сейчас мальчику нужно просто отдохнуть, и чтобы его никто не беспокоил. Скоро привязка артефакта к новому носителю завершится, и Тамерлан точно станет стабильнее. Таким вспышек агрессии мы больше не увидим, — уверила его Любава. Я в её словах сомневалась. Эдуард Тимурович тоже. Но Любава звучала крайне убедительно, да и подросток больше признаков агрессии не подавал: сидел себе и сидел в уголочке.

— Ладно, идите уж. Потом об этом ещё поговорим. И ваш артефакт я, пожалуй, ещё покажу другим магам: мало ли… — вздохнул вожак.

Мы облегчённо переглянулись и наконец-то вышли из палаты, оставив оборотней приходить в себя после пережитого стресса — это я про наш визит.

Когда дверь за нами закрылась, я вопросительно посмотрела на Любаву:

— Артефакт?..

— Тс-с! — она прервала меня, схватила за руку и потащила в туалет. — Тихо, у них же слух звериный. Ну а что мне было говорить: что мы облажались и случайно использовали не ту зажигалку? Что я сначала испугалась, что привязка может быть на тебе и я понятия не имею, какие у неё последствия? Да меня бы за такое признание точно сил на год лишили. А так, вроде, ничего, выкрутились. Правду я тут сказала. Ну почти. Не знаю, как, но ты реально привязала Тамерлана к зажигалке, и, наверное, только это нас и спасло. А то по приезде в лесопарк нас ждал бы гораздо более разъярённый оборотень, а мы и с этим еле справились.

— Я привязала? Говорю же тебе, что я ничего такого не делала. Просто отдала, что под руку подвернулось, а оно всё само как-то, — я до последнего собиралась отрицать свою причастность к этому делу.

— Но, может, ты хоть увидела что-то странное во время ритуала? — продолжала допытываться подруга.

— Странное во время ритуала? Да там всё было странным. И свечи эти, и карта, и чувство это в конце непонятное… — смутно припоминала я.

— Какое чувство? — прищурилась ведьма.

— Ну… такое, — я неопределённо поводила в воздухе рукой. — Предвкушение какое-то, что ли. Чувство, что вот-вот что-что долгожданное случится. Наверное, от того, что впервые видела, как ты магичишь, — предположила я. — В общем, ничего странного, если не считать того, что странно всё.

— Угу, — с сомнением ответила блондинка. — К этому разговору мы ещё вернёмся, — сказала она почти с той же интонацией, что десять минут назад Биджиев, — а сейчас давай в офис. Обедать пора, страх как хочу есть.

И мы двинулись вниз.

***

Увы, наши обедоносные планы пришлось отложить. Когда мы спускались, то на лестнице столкнулись с человеком, которого здесь я совершенно не ожидала увидеть.

— А, барышни! Ещё живы? Очень, очень рад! — мою руку вдруг схватили, пожали и начали приветственно потряхивать. Пока я пыталась понять, что происходит, Любава уже возмущалась на весь этаж:

— Радомир Всеволодович, да что Вы такое говорите. Нам ещё жить и жить — вашими молитвами, между прочим. Только на вас больница и держится, — Любава наклонилась и поцеловала старика в щёку.

Сейчас я наконец-то его узнала: за прошедшую ночь он не то чтобы изменился, лишь сменил страшную магическую робу на больничный халат. Перед нами стоял целитель, который минувшей ночью вдоль и поперёк изучал узоры на моей руке: Радомир Знаткович. Но я отвлеклась на воспоминания, а ведь Люба продолжала лить мёд ему в уши:

— И я прочитала Вашу диссертацию: должна признать, достойнейшая работа, думаю, Вы сделали очень важный вклад в развитие всего мирового магического сообщества…

— Ох и любишь ты заливаться соловьём, Любавушка. На свадьбу-то позовёшь старика? — лукаво улыбнулся он, чем заставил Любаву на мгновение замолчать: она задохнулась от возмущения и сейчас подбирала слова, чтобы выдать яростную тираду. Этим старик и воспользовался.

— Ну ты подумай над датой, а я пока посекретничаю с твоей подругой, — подмигнул он ей, взял меня за локоток и повёл дальше вниз по лестнице, в сторону кафетерия. По жестам оставленной позади Любы я поняла, что она, кажется, специально отвлекала на себя внимание старого мага, но это ей не удалось. В итоге ведьма осталась на лестнице, а я растерянно пошла вслед за лекарем.

— Не боись, не съем тебя. Ну только если по решению совета, — хмыкнул дед и пристроился на пластмассовом стуле за одним из столиков. Я села рядом и нерешительно улыбнулась: от него я никакой угрозы не чувствовала, этот старик лучился радушием и заботой.

— А вы здесь, получается, работаете? — оглядела я его с ног до головы.

— А то. Главврачом. Должен же кто-то вас, оболтусов, в чувство приводить, когда вы опять во что-нибудь вляпаетесь.

— Это точно, — улыбнулась я. — А с Тамерланом всё будет хорошо? Он выздоровеет? — спросила обеспокоенно.

— Куда ж он денется. Молодой, сильный. Да и вообще на оборотнях заживает всё, как на собаках, оно и понятно. Поскулит чуть и в себя придёт, — успокоил меня доктор.

Я облегчённо выдохнула.

— Вы, кажется, хотели со мной поговорить? Что-то узнали про это? — я тряхнула рукой с семейной вязью, — Поняли, как это можно снять?

— Нет уж. Вы, детишки, сами наворотили здесь дел, сами и разбирайтесь с ними. Я о другом спросить хотел тебя. Бабка-то твоя ещё жива?

— Бабушка?

— Ну да, Огонёчек мой. Я всё думал, что и лицо у тебя какое-то уж больно знакомое, и фамилия: Заполярных не особо ведь много хаживает по миру. А потом осенило, старый я склеротик!

— Бабушка Агния? Вы знакомы? — я ошарашенно посмотрела на Радомира, услышав домашнее прозвище бабули.

— Отож. Чай, учились с ней вместе на медицинском, — хехнул лекарь. — Уж много лет её не видел, думал, может, и померла уже. Так что: жива?

— Живее всех живых, — улыбнулась я, вспомнив свою крепкую и бодрую бабушку. — Точно, она же на хирурга в Ленинграде выучилась. Мне она о вас и не рассказывала.

— Жаль, конечно. Но это правильно. Нечего было прошлое поминать, особенно в такие-то времена. Но пора пришла.

— Какая пора?

— Ты лучше её расспроси. Я о том права рассказывать не имею, да и она женщина горячая — меня со свету сживёт, коли узнает, что я поперёд неё тебе всё выболтал. Но ты поговори с ней обязательно. Уж если я вспомнил, то и другие тоже вспомнят.

— Да что вспомнят, Радомир Всеволодович? Можете вы нормально мне сказать?

— Ох, работа, работа. Заболтался я, а у меня сейчас обход с практикантами, на который я, между прочим, бессовестно опаздываю. Пора мне, пора, девочка. Ты будь осторожнее. Да Огоньку мои добрые слова передавай. Пусть заглядывает, вспомним молодость, — снова подмигнул мне старик, кряхтя поднялся из-за стола и, насвистывая, бодрой походкой двинулся в сторону, откуда мы пришли.

Какое-то время я сидела за столиком, переваривая всю информацию, но затем встряхнулась и поняла: пора идти и разбираться с делами насущными — то есть с обедом. А с бабушкой я обязательно поговорю позже.

Глава 12. Дело №2 «Любовь зла»

С Любавой мы встретились на выходе из больницы. Погрузившись в мысли, я даже забыла, что мы пришли сюда с ней вместе — к счастью, об этом не забыла она, перехватив меня на улице.

— Куда-то торопишься? — поймала меня ведьма за край юбки.

— А? Ой, извини, задумалась.

— Чего дедуля от тебя хотел? Неужели нашим делом интересовался?

— Да нет, про бабушку мою расспрашивал. Странно так. Она мне вообще ничего про магию не рассказывала, а по его туманным намёкам было ясно, что она очень даже в курсе вашей подпольной жизни, — и я кратко пересказала Любе наш разговор.

— Ну и дела. А ты за ней никогда ничего странного не замечала?

— В каком смысле? Вроде бабушка как бабушка. На пенсии уже давно: огород растит, игрушки вяжет. Как все, в общем-то.

— Как все? Ну-ну. Если, как ты говоришь, Радомир Всеволодович её

хорошо знал, значит, она точно была вхожа в магический круг. Но вот в каком качестве: как чья-то помощница, наёмная работница, просто знающая подруга или… Ведьма? — оценивающе посмотрела на меня подруга.

— Опять ты со своими ведьмами? Весь мир вокруг них крутится, что ли? Не смеши, я бы точно заметила, будь моя бабушка ведьмой, — хмыкнула я, хотя такая очевидная мысль в моей голове уже тоже мелькала.

— Хах, ну меня же не заметила! — фыркнула подруга.

— Резонно, — с унынием вздохнула я. — Но, если честно, последнее, чем мне сейчас хочется заниматься — так это строить бессмысленные теории. Куда проще будет встретиться с ней и всё выяснить напрямую. Вот завтра и поеду, наверное, — пожала я плечами.

На самом деле нежелание обсуждать эту тему объяснялось просто: только за эти пару дней я почувствовала на себе, как опасна может быть магия и близкое нахождение к ней. И впутывать в это свою семью я совсем не хотела.

— Как скажешь. Ладно, разбирайся сама, но если понадобится помощь — зови. А теперь поехали в офис. Мне ещё нужно надрать уши Бальмонту: чую, неспроста он эту затею с зажигалкой протолкнул.

К моему удивлению, Любава вызвала самое обычное такси, вбила в приложение адрес, и пункт назначения нашего водителя совсем не смутил. В окно я наблюдала, как привычная питерская застройка меняется, а нормальный район, заполненный простыми людьми, перетекает в ту самую странную улочку с фантастическими тварями. Так вот где они обитали всё это время…

Мы зашли в просторный холл уже известного мне бизнес-центра, подошли к лифту, как вдруг я услышала:

— Заполярная! Эй, стой, я к тебе обращаюсь! — окликнул меня хриплый женский голос. К нам, чеканя шаг, направлялась роковая фея: та самая девушка с бирюзовым ирокезом, что наехала на меня сегодня рядом с офисом. Я в ожидании очередных неприятностей замерла, Любава тоже остановилась рядом:

— А с ней ты когда успела познакомиться? — посмотрела она на меня с уважением.

— Да так… Потом расскажу, — успела шепнуть я перед тем, как девушка с ресепшена окончательно приблизилась.

— Фух! Докричалась. Чё вылупились? Заходите давайте, в лифте перетолкуем, — с этим словами фея довольно беспардонно начала подталкивать меня в сторону закрывающихся дверей, постоянно оглядываясь и засвечивая мне глаза своими сияющими крыльями. — Да что встали, как коровы? Шевелитесь давайте, дамочки! — затолкнула она нас в лифт, пару раз даже поддав мне в бок увесистым крафтовым пакетом, который незнакомка — ей-богу, достали уже эти агрессивные незнакомцы, ну сколько можно? — держала в руках.

Лифт закрылся, фея нажала на наш этаж, и мы поехали. Наконец-то в себя от этой наглости пришла и Люба.

— Рит, ты совсем долбанулась, что ли? Летела и в столб головой врезалась? — прошипела подруга, оттесняя меня от этой сумасшедшей.

— А может и долбанулась, — с вызовом вскинула она подбородок, а затем как-то по-детски утёрла нос рукой, шаркнула ножкой и вытянула вперёд уже изрядно помятый пакет. — На вот. Это тебе, — ткнулась она им в мою сторону.

— Проклятое? — вскинула бровь Люба.

— Типун тебе на язык! Нормальное. Сама делала. Извини меня, короче. Некрасиво утром вышло. Ну так что? Простишь? — она продолжала тыкать мне пакетом в живот, и я, не выдержав, отогнула край бумаги — и ахнула. По лифту тут же прошёлся упоительный запах свежих булочек, а живот вспомнил, что он сегодня не завтракал и даже ещё не обедал. Удержаться было невозможно, и я поддалась соблазнам, принимая пакет.

— Ладно. Забыли. Ты, может, зайдёшь к нам чаю попить? И заодно расскажешь, что это вообще было, — смирилась я.

— Ну раз приглашаете! — подозрительно сильно обрадовалась фея и даже, кажется, плотоядно улыбнулась. Надеюсь, что мне почудилось.

Мы вышли на тринадцатом этаже, под недовольное сопение Любавы добрались до офиса «То да сё» и ввалились в приёмную. Там нас уже ждал гость.

— О, невестушка. Что-то ты не торопилась, всё шлялась где-то. М-м, а пахнет як. Для меня постаралась? Если вкусно получилось — может, я даже передумаю и даже соглашусь на брак… — протянул Сава, лениво развалившись на диване и откладывая в сторону журнал.

Леность его длилась недолго. Взвизгнув, Люба за секунду нагнулась, сняла с себя туфлю и кинула её прямо в лоб колдуну. Тот, не ожидав от своей невесты такой прыти, свалился с дивана и пополз прятаться от ведьмы под журнальный столик. Та сиганула следом, на ходу снимая вторую туфлю. Не будь дурак, Савелий быстро прополз по полу и кинулся в святая святых — кабинет Любавы.

Хлоп! Это закрылась дверь.

Стук! Это прилетела в неё вторая туфля. Следом по дереву застучали и кулаки Любавы.

— А ну открывай, подонок! Ты не смеешь прятаться от меня в моём же кабинете! — правда, дверь на слабые удары Любы поддавалась мало, и спустя время она сообразила, что та открывается на себя. Впрочем, помогло это слабо: несколько раз потянув ручку на себя, девушка лишь зря потратила силы — парень с той стороны крепко держал оборону. — Убью, скотина. Выходи давай!

— За тебя? Да я уже передумал как-то, больно характер у тебя страстный — не справлюсь, — загоготал он с той стороны.

Я смиренно наблюдала за представлением, вспоминая, как сама совсем недавно точно так же гонялась за Савелием с туфлёй наперевес. И этому оболтусу ничуть не сочувствовала: сам виноват, незачем злить нашу валькирию. Шоу оценила и гостья:

— Весело тут у вас, — хмыкнула она. — Я присяду? — и не дожидаясь моего ответа, она бахнулась на диван, который как раз освободил Сава. Чуть задумавшись, девушка покосилась на сдвинутый журнальный столик и всё-таки закинула на него ноги — в чистейших берцах, между прочим.

Я закатила глаза и пошла ставить чайник. Чувствовала, что разговор будет длинным. Любава же заметила, как я разворачиваю пакет с булочками, и решила сменить тактику:

— Ох. Ну что ж, очень жаль, что ты не выйдешь. Придётся, видимо, самим всё съесть, — грустно-грустно вздохнула она и на цыпочках отошла в сторону.

За дверью раздался шорох, сопение — и наконец она тихонько отворилась, из-за неё выглянула взлохмаченная голова. В тот же миг ведьма бросилась на Саву, словно кобра: выкинув руку вперёд, она ловко схватила парня за ухо и под его ойканье вытащила жениха из кабинета. Колдун кричал, ругался, но не сопротивлялся.

— Будешь ещё гадости про меня говорить? Будешь? — выпытывала она, разъярённо посверкивая глазами.

— Да не буду, не буду я, всё! Ты победила, величайшая укротительница колдунов! — взмолил о пощаде Сава.

— Пф. То-то же, — фыркнула Любава, наконец-то отпуская Злоборского.

Тот, потирая ухо, но при этом улыбаясь во все зубы, приветственно помахал мне рукой, с разочарованием посмотрел на занятый диван и, пожав плечами, уселся на его свободный подлокотник.

— Савелий, — представился он нашей гостье.

— Рита, — махнула она ему рукой.

— Ну, я Ира, это — Люба, хотя вы уже, кажется, знакомы, — вернулась я к остальным, разливая по кружкам крепкий чёрный чай. Следом я принесла и горку вкусно пахнущей выпечки — специально для неё вытащила из шкафа припрятанный там серебряный поднос.

Любава уже немного присмирела, достала зеркальце и тщательно поправляла свои белые кудри. Я же с интересом следила за гостями. Меня всё никак не отпускал один вопрос, и я поспешила его задать:

— Так зачем припёрлись? — я, кажется, случайно подцепила стиль речи этой феи.

Первым ответил колдун.

— Ну со мной всё просто. Меня же к вам приставили надсмотрщиком. В наказание. Я к вам пришёл утром, а вас уже и нет. Котяра ваш сказал, что вы на задании и, мол, вернётесь позже. А мне делать всё равно нечего, решил тут дождаться, — объяснился Савелий и потянулся за румяным пирожком, из которого сочилась вишнёвая начинка. — Кфтафи, по пофоду блофифовки мофеф не фолнофаться, — с набитым ртом пробормотал Савелий, обращаясь к Любе.

— Чего?

Савелий спешно проглотил откусанный кусочек, вытер салфетками испачканный рот и повторил:

— По поводу блокировки сил можешь не волноваться. Грозились же на месяц закрыть тебя. Но меня тут с утра твой братец поймал — я же почему и пришёл сюда. Короче, всё норм, тебя на совете запугивали просто. Ну как запугивали: до первого крупного просчёта всё ок будет. Однако такого шума, что мы в первый раз устроили, нам уже не простят, точно закуют тебя. Ну и меня заодно, потому что не приглядел. А, да, и ещё одно: Евгений просил передать, что тебе пора заняться семейным делом, а не отлынивать от работы. Иначе за твоё воспитание возьмутся родители. Дальше он ещё грозился разными карами, но я уже его не слушал, — пояснил Савелий, на секунду задумался, припоминая, не забыл ли он чего, затем уверенно кивнул сам себе и продолжил есть пирожок.

Я последовала его примеру, потянувшись за пирожком с яблоком: на нём был даже красивый узор из завитушек и листиков. Люба поспешно повторила за мной, пока мы всё не съели, и схватила следующую булочку, но есть её не спешила: она лишь вскочила с места и стала ходить из стороны в сторону, размахивая выпечкой:

— Нет, ну за магию спасибо, конечно, но что я с этой бандурой, — она обвела пирожком кабинет, — буду делать? У нас же клиентов и нет почти! Да и неоткуда их брать, сейчас конкуренция ого-го, — пожаловалась она нам. Ситуацию на рынке магических услуг я слабо представляла, если честно, но подозревала: если у «То да сё» и нет клиентов, то исключительно из-за лени самой Любавы.

— Кхм-кхм, — подала голос Рита, смущённо выпрямляясь и даже убирая ноги со стола, — а я тут как раз по этой причине. Я хочу вас нанять.

***

— Я же не всегда была такой, — она взмахнула крыльями и обвела себя руками. — Была фея как фея: миленькая, добренькая, чистенькая. Улыбалась всем, слово грубое вставить боялась: вдруг кого обижу. А сейчас думаю, что лучше бы и правда обидела… — девушка грустно улыбнулась, разом растеряв свой грозный вид. Да и говорить стала наконец-то как приличный человек.

Я тут всего год работаю. Когда устроилась на ресепшен, так пыталась всем понравиться, конечно, да и сама работа обязывает — нужно быть приветливой, заботливой, вежливой. Ну и не думала, что это так всё обернётся.

Первые месяцы всё хорошо было, а потом закрутилось. Поначалу я чувствовала на себе пристальные взгляды — но не могла понять, от кого они. Затем я стала находить на ресепшене записки: комплименты, признания в симпатии. Даже обрадовалась, всё ждала, когда этот поклонник себя объявит. Но время шло, а он всё не выдавал себя, однако же становился настойчивее: оставлял на ресепшене цветы, сладости, подсылал скрипачей, которые прямо в холле играли романтичную музыку и которых с трудом выгоняла охрана. Потом я вдруг обнаружила, что из моего шкафчика пропали личные вещи…

Спустя время то же самое стало происходить и после работы. Я всё время чувствую на себе чужой взгляд, в почтовом ящике каждый день нахожу письма, среди них были даже коллажи, составленные из моих фотографий, снятых тайком, из-за углов.

Охрана центра мне не помогла: мы так и не смогли отследить, кто всё это делает. Домовые камеры этого поклонника тоже не засекли. Я уже не знала, что мне делать, и даже не знала, от кого прятаться: от одного из посетителей, от коллеги или вовсе от уличного безумца? И несколько месяцев назад я решила полностью сменить имидж в надежде, что это его отпугнёт.

В письмах он нахваливал мои длинные ухоженные волосы — я их обкромсала, покрасила и создала это, — тыкнула она в один из шипов ирокеза. — Он восхищался моей, фу, даже мерзко это произносить, «нежностью и лёгкостью» — я вся обвесилась железом. Он хвалил мой кроткий нрав — я специально целую неделю ходила по рейвам и рок-концертам, чтобы изучить повадки всяких злачных личностей — и попыталась им соответствовать. Не зная, кто именно меня преследует, я решила оттолкнуть от себя сразу всех.

Я всё думала: ну когда же, когда же он отстанет?!

А он, зараза такая, только ещё больше стал заваливать меня своими письмами, цветами, открытками, мягкими игрушками и сладостями! Теперь он якобы восхищается моей смелостью, прямолинейностью и яростью.

Я уже перепробовала всё. И мне страшно. Он знает, где я живу, где я работаю, с кем я общаюсь. Я чувствую, что каждый вечер он провожает меня до дома — но не могу это доказать. Конечно, когда я увидела, как ты, Ира, идёшь за мной от самого метро, я заподозрила, что ты можешь быть этим сталкером или работать на него. Сначала я испугалась, а потом разозлилась. А следом решила: хватит это терпеть, пора разобраться с проблемой.

У нас тут слухи распространяются быстро, и я узнала, что вроде как у Любы новая сотрудница, да и агентство, кажется, скоро начнёт работать нормально, а не как раньше… Ну и вот. Всяко тем, кто работает здесь, будет легче отследить этого извращенца.

Так что? Вы поможете мне найти, растоптать, раскромсать, унизить и уничтожить эту падаль? — вскинула на нас полные слёз глаза Рита.

И мы, конечно, согласились ей помочь.

Глава 13. Первое собеседование

В кипах старых документов я нашла типовой бланк на оказание услуг, фея Маргарита поставила там свою роспись, и охота началась. Но перед ней мы ещё немного посплетничали — как заявила Любава, это обязательный подготовительный этап любого дела. Ну, ей лучше знать.

— Так вот что с тобой тогда случилось. А мы всем зданием гадали, почему ты так резко огрубела, стиль сменила, — хмыкнула ведьма. — Нет, я, конечно, слышала, что у тебя какой-то любовник появился, цветы в фойе неоднократно замечала, но чтоб такое, — она покачала головой.

— Ф-ф-ф. Ну ты и влипла, подруга. Тебе бы не в детективное агентство обращаться, а позвать пару крепких парней, чтоб они задали жару этому уроду, — ошарашенно отметил Сава. — Может, я его просто отметелю?

— Ну попробуй, — скептически ответила Рита, щёлкнув его по руке, когда он потянулся за последним пирожком, и забрала его сама. Взглянув на его обиженную физиономию, она скорчила досадливую рожу и разделила его пополам, протянув часть колдуну. — Наши его выследить не смогли. Да и я ни разу не заметила. Хорошо прячется. Знает, наверное, что его ждёт, если поймают, — объяснила девушка.

Меня же тем временем терзал один важный вопрос:

— А мы его как тогда ловить будем?

— Мнау живца, — донёсся из кабинета ведьмы ленивый голос, и оттуда медленно выкатился кот Бальмонт. — Дор-р-рогуша, раз он у тебя такой обожатель, наверняка заревнует, коли увидит с другим молодым человеком. И проявит себя. Вот тогда мы его мышиный хвостик — раз! — и сцапаем, — он, сверкнув глазами, молниеносно прыгнул в затенённый уголок, на собственном примере показывая, как нам стоит действовать. — А затем — клац! — и мы этот поганый хвост ему откусим, — оскалился кот, поднимая лапу с заострёнными когтями и выкидывая её вперёд и вниз, словно и вправду ловя мышь.

— А-а-а, не надо откусывать ничьи хвосты, не надо! Я сдаюсь! — завизжал вдруг угол.

Я поперхнулась чаем, и все вскочили со своих мест.

— Что, неужели это было так просто? Уже поймали? — подивился Савелий.

— Поймяули, да не тофо, — мурлыкнул кот, вцепившись зубами в чьё-то маленькое тельце. Бальмонт горделиво выплюнул эту тушку на пол, и та на наших глазах начала увеличиваться, превращаясь в…

— Мифей? — ахнула я, узнавая мохнатую морду чёрта.

— Доброго дня, ф-фух, красавицы и… Савелий, — с тяжёлым выдохом, выплёвывая клубки дыма, поздоровался чёрт.

Низкорослый бес сейчас стоял на четвереньках и встряхивался, аки собака после купания в луже. Его неизменный золотой халат был слегка помят и прокушен в нескольких местах. Судя по опасливым взглядам Мифея, которые тот кидал на кота — это дело лап и зубов именно Бальмонта.

Немного отдышавшись, чёрт на негнущихся лапах поднялся, оттопырил хвост и сделал величественный — как он, наверное, думал — поклон.

— К вашим услугам. Чёрт Мифей, — зыркнул он на Риту.

Савелий угрожающе поднялся и принялся демонстративно, медленно закатывать рукава своей рубашки:

— Соскучился? — хищно улыбнулся колдун, зажигая между пальцев небольшой огонёк.

— Очень соскучился, — понуро опустил голову Мифей.

Такое странное признание чуть притушило настрой Савелия, и он удивлённо остановился:

— И что ты тут делал?

Мифей ответить не успел, так как его перебил кот.

— Подслуш-ш-шивал. И давно. А вы, ротозеи, и не замечали, — Бальмонт, важно облизнув переднюю лапу, прошёлся по приёмной мимо, мазнул гостя хвостом ногам и гордо запрыгнул на столик.

— Какая наглая клевета! Ложь! И провокация! Да я просто в гости заскочил. Искал подходящий момент, чтобы показаться, гостью вашу не смущать, — кокетливо вильнул он хвостом, смотря на Риту, а затем по-свойски, осмелев, направился к моему рабочему столу — нагло перебирать оставленные там учебные материалы.

— Признаться, я и правда несколько смущена, — наконец смогла заговорить фея, с удивлением переводя взгляд с чёрта на каждого в этой комнате и наконец останавливаясь на мне. Я была удивлена не меньше других:

— На меня не смотри, я вообще о его присутствии не знала. И понятия не имею, зачем он здесь.

— И мы бы все хотели это узнать поскорее, Миха. Пока Савелий ещё держит себя в руках, — вмешалась в разговор Люба.

Савелий мрачно кивнул и вернулся на своё место, сверля взглядом чёрта.

— Выкладывай.

— Э-э-э. В общем-то. Я тут случайно, совершенно случайно вдруг узнал, что агентство снова работает в полную силу… И, мгм, очень скоро об этом узнают и другие нелюди, и я тут ни при чём, конечно. Х-х. Ещё и по стечению обстоятельств оказалось, что тут работают мои старые добрые друзья. Да и с тобой, Савка, мы так хорошо вроде как, наверное, кажется, ну точно хорошо сработались. Заказов вот у вас скоро больше будет, ну, всё такое прочее… — заюлил чёрт, нервно сминая и разглаживая в руках одну и ту же бумажку, взятую с моего стола.

— Короче давай, — буркнул колдун.

— Возьмите меня на работу. Вот, — выдохнул он, повернувшись к Любаве, но ответить она не успела: очнулся колдун.

— На работу? Тебя? Мошенника? Разводилу? Кидалу? Деньги мои где, Мифей?! — снова вскочил Сава, угрожающе приближаясь к Михе.

Тот, не будь дурак, кинулся в самое безопасное место — за мою спину, и уже оттуда начал отвечать на обвинения.

— В агентстве! Тех денег ты больше не увидишь!

— Да я тебя! — Савелий попытался обойти меня, но чёрт впился своими руками в мою талию и начал вертеть меня, выставляя перед собой живым щитом: только выглядывал из-за моих боков периодически, чтобы оценить позицию врага.

— Но я всё отработаю здесь, — поняв свою ошибку, проскулил Мифей.

— О, ты отработаешь. Ты у меня так отработаешь — всю жизнь будешь помнить, — прошипел Савелий, причём глядя на меня, ведь чёрт от его глаз был скрыт, и вдруг резко прекратил пытаться зайти за мою спину, остановился, что-то прикинул в голове — и просто двумя руками взял меня за талию и поднял на десяток сантиметров над полом, а затем затряс, как яблоню, пытаясь сбросить Миху. Тут я уже терпеть не смогла — заорала со всей мочи:

— Стоять!

Подскочили все: и сидевшая на диванчике Маргарита, и наблюдавшая со стороны за этим представлением Любава, и даже развалившийся на столике Бальмонт.

Руки Савелия и лапы Мифея одновременно разжались, и меня наконец отпустили. С опаской глядя на обоих, я медленно отошла к стене и прижалась к ней спиной, чтобы произошедшее больше не повторялось.

— Ты — на место, — рявкнула я Савелию, указывая на диванчик.

— Ты — сидеть, — скомандовала Мифею, и тот рухнул там же, где стоял.

— Ты — за мной, — мой палец обвинительно передвинулся на Любаву, и я, обходя зачинщиков ссоры по небольшой дуге, пошла в сторону её кабинета.

— А меня-то за что? — с обидой спросила подруга.

— Собеседование будем проводить, горе-начальница, — хмыкнула я. — Иди-иди давай. А, Рита, ты прости, подожди ещё пять минут, хорошо? Мы сейчас разберёмся с этой проблемой и вернёмся к тебе, — неловко улыбнулась я ей.

— Да пофиг, всё равно обеденный перерыв, — махнула рукой фея, кажется, абсолютно всем довольная.

Любава прошла в кабинет, я осталась на пороге и пригрозила кулаком оставшимся:

— Мы вас позовём, — и захлопнула за собой дверь.

Уже в кабинете я развернулась к подруге, секунду мы смотрели друг на друга молча, а затем разом рассмеялись.

— Да-а, ну ты прям гроза магического мира, — хихикнула Любава.

— Бабушкина школа, — важно кивнула я. — Но вообще про собеседование я серьёзно.

— Серьёзно?

— Ага. Нужно же узнать, зачем он на самом деле сюда пришёл. И уже или оставить, или отвадить навсегда. А то чувствуется мне, что он не в первый раз за нами подглядывает. Мне показалось, что в больнице тоже кто-то был. И теперь я подозреваю, что Мифей.

— И ты не сказала мне? А если это был не Мифей, а тот самый загадочный отравитель оборотней?

— Вот сейчас и узнаем, — я махнула Любаве на её кресло за столом, вернулась к двери и, открывая её, пригласила будущих работников:

— Савелий, Мифей, заходите.

И собеседование началось.

***

— С работы меня попёрли. ООО «ЧЕРТИ» расформировали, с зарплатой кинули, руководство в полном составе собрало вещички и отправилось к чёрту на кулички. Заявили, мол, недовольные бывшие клиенты уж больно сильно наседают, нужно залечь на дно, — начал свой рассказ Мифей.

— Ещё бы, я на их офис порчу заказал. И не я один, наверное, — хмыкнул Савелий, но я шикнула на него и вновь обратилась к Мифею.

— А к нам ты зачем пришёл?

— Да весело у вас, вот и всё, — хихикнул мужичок. — Мы, черти, народ простой. Нам подавай две вещи: чтоб везде суета какая-то была да чтобы прибыль приносила. Я было хотел податься на вольные хлеба, а потом по нашим слух пошёл, что старое магическое агентство вновь заработало, вот и решил попытать удачу. Сначала на разведку сходил тихонько: ха, каково же было моё удивление, когда я увидел такие знакомые рожи, — состроил вредную гримасу чёрт.

Любава недобро прищурилась, и Мифей показательно прикусил себе язык. Его кончик с неприятным хлюпаньем упал на стол, пару секунд конвульсивно подёргался и наконец с шипением распался на серую дымку. Чёрт же как ни в чём не бывало продолжил:

— Ваш разговор с блохастым я не застал, увидел только, как он из кабинета выходил. Ну и решил пока притаиться, авось что интересное будет. И не прогадал, у вас тут целое шоу развернулось: погони, оборотни, отравления, больницы с щенками на последнем издыхании… Я так уже лет тридцать не хохотал и не удивлялся. Вот закрутили, девки, вот закрутили. В общем, решил я, что вы мне подходите — с вами скучно точно не будет, — заключил чёрт.

У Савелия округлились глаза. Ой, кажется, мы так и не успели рассказать ему, куда и зачем ездили. И то, что чёрт о наших делах знает куда больше, чем он, его явно не обрадовало.

А вот моя подруга совсем не удивилась напору Мифея.

— Подходим мы тебе, голубушка? — подозрительно ласково проворковала Любава, постукивая ноготками по столу.

— Как есть подходите!

— Очень, очень хорошо. Только вот с чего ты взял, что ты нам подходишь? — выделила она последнее слово, посматривая то на меня, то на Савелия. Колдун согласно закивал, да и я смотрела на Мифея недоверчиво, так что тому пришлось выкручиваться самостоятельно.

— Я… Э… Коммуникабельный. Командный игрок. Инициативный. Очень талантливый. И вообще красавец, — он выпятил вперёд волосатую грудь, что просматривалась из-под золотого халата, и вальяжно её почесал. — Для любого агентства — настоящая находка!

— Только вот мы тебя не искали, штат у нас уже укомплектован, а кое-где даже переполнен, — я покосилась на Савелия, который примерно так же без нашего ведома завалился к нам «работать», — поэтому давай по делу: что полезного ты можешь нам предложить? — не выдержала я.

— Я могу найти вашего отравителя, — с хитрым лицом ответил чёрт и развалился на кресле.

Опа, а вот это уже любопытно. Тот же интерес отразился на лице ведьмы, а вот на лице Савелия — ещё больше сомнения.

— Только не говори, что ты и в этом деле замешал, — буркнул он.

— Ха! Будь я исполнителем, я бы не оплошал, — фыркнул Мифей.

— Мифей, кончай бахвалиться. Скажи нам имя. Кто стоит за покушением на оборотней? — глаза Любавы загорелись азартом: мы наконец-то вышли на реальный след.

— Я не знаю, — чёрт пожал плечами.

Я возмутилась:

— Но ты же только что сказал!..

— Но я узнаю, — так же легко пообещал гость.

— И как же, позволь спросить? — спросил Савелий, приподнимая одну бровь.

— Позволяю, — величественно кивнул головой Мифей и, не дожидаясь, пока ему прилетит нелестный ответ, продолжил. — Он наследил. Вы — молодняк зелёный, таких нюансов не различаете, а вот я воистину талантливо распознаю прикосновения магии и их владельцев. Так слёту сказать не смогу, кто это, но ежели увижу владельца — точно узнаю его, — и он замолчал, посматривая на нас с выражением: «Ну, съели? Как я вас!»

Правда, я была не впечатлена:

— И что, неужели ты предлагаешь нам обходить весь Петербург с тобой под ручку, чтобы ты рассмотрел всех магов и сказал, тот он или не тот?

От этого вопроса Мифей немного сдулся и обиженно заявил:

— Ну и ладно. Раз вам мои таланты не нужны, то я пойду в другое агентство, меня везде будут рады видеть. Вот им я, наверное, и расскажу, что уже видел подобную магию в другом месте — им-то это, в отличие от вас, наверняка поможет, — он гордо задрал голову и сполз с кресла, медленно двигаясь к выходу. Очень. Медленно.

Тем временем за его спиной разворачивалась пантомима: Любава сверкала глазами и вовсю махала руками в сторону удаляющегося чёрта, молчаливо требуя немедленно остановить Мифея. Савелий в ответ качал головой, строил злые рожи и показывал, как душит кого-то в воздухе (правда, я не поняла, кого именно: Мифея за его прошлые грехи или Любаву за то, что она хочет взять его на работу). Я же вертела головой в сторону то одного, то другого, затем подняла ладонь вверх, прося всех остановиться, и стала ждать.

Мифей уже приблизился к двери и стал мяться у выхода. Так и не дождавшись от нас никакой реакции на свои слова, чёрт заметно занервничал: его хвост слегка дёргался, да и короткая шерсть встопорщилась. Кажется, уже смирившись с неудачей, Мифей прикоснулся к дверной ручке и потянул ту на себя. Вдоволь насладившись его терзаниями, я скомандовала:

— Стой. Так и быть, возьмём тебя на работу. Но с рядом условий!

Ещё немало времени у нас ушло на два неприятных дела. Сначала мы рассказывали историю с оборотнем Савелию и Мифею, а потом всем офисом (к этому подключились даже кот и Рита) заключали трудовой договор для чёрта — и для Савелия тоже, чему оба не обрадовались. Мне на такой случай пришлось вернуться к своему столу и отрыть там обучающее пособие по работе с чертями. Кстати, там же я нашла и вторую часть: обучающее пособие по работе с колдунами. На моё удивление, у обеих книг было общее правило: «Никогда не доверять чертям» и «Никогда не доверять колдунам» соответственно.

Когда мы уладили все юридические формальности, работа наконец-то закипела.

Глава 14. Охота на живца

Пока мы отложили дело отравителя и решили начать с проблемы феи Маргариты. Всё-таки близился конец рабочего дня, и действовать следовало уже сегодня, чтобы не спугнуть нашего сталкера.

— Слушайте, а я вот о чём подумала: а как мы его найдём-то? Он же невидимый и неслышимый. И Рита сказала, что здешние маги её кавалера тоже засечь не смогли. А ты, Люба, сможешь? — я с надеждой посмотрела на Любаву, та смешно сморщила нос, что-то припоминая, а затем отрицательно покачала головой:

— Ну, если в старых бумагах пороюсь, то может и найду подходящее заклинание. Но это потребует времени, — и она с той же надеждой, что была на моём лице, перевела взгляд на Савелия.

— У меня тоже пусто. Я вас-то через Мифея нашёл, потому что сам поисковой не владею — я по боевой больше, — пожал плечами колдун.

Мы тут же повернулись к чёрту — вернее, к тому месту, где он стоял ещё пару минут назад, но того уже и след простыл. Наш немой вопрос повис в воздухе, хотя до нового сотрудника, кажется, всё-таки дошёл, потому что откуда-то с потолка раздался его голос:

— Подойдёт — вмажу — увидим. Не подойдёт — не вмажу — не увидим, — лаконично объяснил он, так и не проявляя себя.

— Дела… — задумалась я. — И чего, нам до завтра теперь ждать, пока вы найдёте нужное заклинание? Или бой с тенью устраивать, кидая Мифея во всё, что движется? — пока я не понимала, как действовать дальше.

— Дур-рачьё, — мурлыкнул Бальмонт, до этого молчаливо лежавший на моём столе, а теперь спрыгнувший на пол. Кот потёрся о мои ноги, чуть меня не сбив, и прошёлся по приёмной до журнального столика, куда и запрыгнул с тяжёлым прыжком. — Глаза разуйте, неучи. На таком богатстве харчи раскладываете, а сами и не знаете, — в его голосе послышалась явная усмешка, и кот, чуть сдвинувшись на край стола, открыл нашему взору тусклый поднос с жирными от пирожков пятнами. — И что бы вы без мняу делали? Дальше сами, а у меня-а-ау послеобеденный сон, — зевнул он и в действительности прикрыл глаза, развалившись на столике. Впрочем, уши навострил.

Я с удивлением подняла и осмотрела поднос: старинный, вон по кромке узорчики какие-то, листики да яблочки. Красивый, только какой-то тусклый — точно давно не чистили нормально. Я ведь достала его из шкафа, куда явно давно никто не заглядывал. Наскоро салфетками протёрла — и нормально. Сейчас же после намёка кота я решила к нему присмотреться. В голове возникла смутная догадка. Я осмотрелась по сторонам в поисках яблока, но в вазе с фруктами лежали только мандарины. Последний плод сожрал, кажется, Сава. Ладно, и так сойдёт.

Наспех, под заинтересованными взглядами Любы и Савы, я протёрла поднос, кинула на него мандарин и неуверенно пробормотала, припоминая сказку, что мне когда-то читала бабушка:

— Катись-катись, наливное, эм… Наливной мандаринчик да по серебряному блюдечку, покажи мне всю землю русскую: и Тамерланчика заодно, — ляпнула я первое, что пришло в голову.

И мандарин дрогнул. Возможно, из-за того, что я проделывала всё это на весу и держала поднос не особо ровно, и тот покатился вниз просто по законам физики. Это подтверждало и то, что, скатившись в нижнюю часть подноса, там он и остановился. Мысленно я взмолилась: «Ну пожалуйста, подносик, работай давай, не хочу выглядеть дурой. Опять». И что-то произошло. В моём сердце кольнуло, дыхание спёрло, и я почувствовала ужаснейшую слабость. От неожиданности моя хватка ослабла, и поднос с грохотом упал. На удивление, мандарин не покатился по полу следом, а начал двигаться ровно по кромке дребезжащего блюдца, всё ускоряясь и ускоряясь, пока его туманная поверхность не проявила нам лицо мальчишки-оборотня.

Тот сидел на подоконнике больничной палаты и… Кажется, поджигал штору. Стоп, что он делал?!

Я кинулась к подносу, силясь приглядеться, что же такое там происходит, но изображение покрылось рябью, мандарин стал замедляться, и наконец картинка исчезла. Я чувствовала себя измотанной как никогда ранее и просто тупо смотрела на блюдо, не до конца понимая, что тут только что произошло.

— Ф-фух. Ну ты и выдала, Ирка. Я понятия не имела, что эта штуковина всё ещё у нас хранится, даже не знала, как выглядит-то. Только от мамы слышала, что она таким пользовалась в молодости, а потом потеряла где-то да так и не нашла. А оно вот где всё время было! — хлопнула себя по лбу Любава. — А ты вообще откуда заклинание знаешь? — с подозрением спросила она меня.

— М-м, от бабушки. Из сказок народных же… Это все знают, — промямлила я, всё ещё находясь в какой-то прострации.

Савелий подошёл, присел рядом на корточки, разглядывая поднос, и восхищённо цокнул:

— Вещь…

Затем повернулся ко мне, присмотрелся к чему-то в моих глазах и осуждающе покачал головой:

— Ты чего? Испугалась, что ли? Вон как вся побледнела. И глаза как-то странно поблескивают. Заболела? — он участливо приложил ладонь к моему лбу, и его рука оказалась неожиданно горячей. Я же почувствовала некоторое облегчение, оторопь спала, а силы стали постепенно возвращаться.

— Нет, но… Странно себя чувствую в последнее время. И мне это не нравится, — нахмурилась я, а потом заметила, что Савелий, видать, даже не услышал мой ответ. Сейчас он с удивлением рассматривал свою руку, на которой проявился знакомый серебряный узор. Тот медленно угасал. По его примеру я взглянула на свою руку и увидела, что на той тоже постепенно растворялась тонкая веточка. Я бросила вопрошающий взгляд на Саву, но он лишь непонимающе покачал головой: наверное, и сам не знал, что происходит.

Я мысленно записала в свой длинный список вопросов ещё один и всё-таки вернулась к реальности, где вовсю скакала Любава, с азартом перечисляющая все достоинства вновь найденной семейной реликвии. Наши переглядывания в пылу радости она не заметила.

— Ира, повторить сможешь? С этой штуковиной мы нашего, то есть Риткиного поклонника точно найдём, — уверилась Любава.

И мне не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. Так мы решили одну проблему: как найти сталкера. Оставалась другая — чем его приманить.

***

Я прохаживалась по кабинету туда-сюда, по очереди зыркая на всех мужчин нашего маленького коллектива: ловить-то и правда решили на живца. Но кандидатур было не больно много.

С сомнением посмотрев на вылизывающего кота (в первую очередь он всё-таки кот, а потом уже мужчина), я перевела взгляд на Миху — услышав, что нам нужен «самец», тот явился во всей красе: горделиво выпятил грудь колесом, а затем смачно харкнул зеленоватой слюной прямо на пол. Я удостоверилась: не вариант. Нам нужно всё-таки правдоподобно разыграть их страсть, а с таким экземпляром… Впрочем, мало ли, кому-то и такое чудо нравится, я чужие вкусы не осуждаю.

Однако итог был неутешительным: других кандидатур у нас просто-напросто нет. Состроив умильное выражение лица, я повернулась к Савелию:

— Са-а-ав? — протянула я.

— Нет.

— Ну Сава.

— Ни за что.

— Савелий!

— Ирина! Я почти женатый человек — не морщись, Люба, де-юре так и есть — я не имею права портить свою репутацию, ввязываясь в левые отношения со всякими феями.

— Сав, ну больше реально некому. Это твоя работа между прочим, сам навязался: мы тебя не звали, — поставила я, как мне подумалось, точку в нашем споре.

Колдун с тоской оглядел кабинет; кажется, убедился в том, что очередь из кавалеров для нашей роковой феи тут не выстраивается, и, судя по его смущённому взгляду, решил было согласиться, но в дело неожиданно вмешалась Любава, резким взмахом руки заставив Саву замолчать:

— Есть ещё один вариантик на примете. Но он вам не понравится, — хищно улыбнулась подруга.

***

Мы отпустили Маргариту работать — всё-таки её обед уже давно закончился — и вместе с ведьмой и колдуном отправились на встречу с «самым подходящим кандидатом», как выразилась Любава.

Путь наш пролегал прямиком к Невскому проспекту, но не по центральной улице, а чуть глубже: в средоточие старых торговых домов, сейчас переоборудованных под новомодные лофт-пространства, клубы, залы для йоги и миниатюрные галереи непризнанных и непонятых художников, которых признавали и понимали разве что такие же местечковые творцы. Прямо к одному из них мы и двигались сейчас нашей троицей.

— Он настоящий спец по любовным делам. Если кто и сможет разыграть страсть, в которую поверит кто угодно — то только он. Да и, мхм, я давно хотела представить вас друг другу, а тут и повод нашёлся, — как-то стыдливо покраснела Любава.

— Это откуда у тебя в знакомых взялся «спец по любовным делам», Любушка? — ядовито проворковал Савелий, недобро прищурив глаза.

Любава, впрочем, его вопрос проигнорировала и просто вильнула в сторону одного из дворов-колодцев, открыла скрипучие металлические ворота и повела нас к ржавой лестнице, уходящей аккурат в подвальчик дома. На деревянной обшарпанной двери висела скромная табличка: «Арт-студия "Удовольствие"». И нескромное пояснение-приглашение снизу, написанное на ней же от руки корявым почерком: «Познай своё удовольствие».

Я неуверенно помялась у входа, как-то не желая сегодня ещё что-либо познавать, мне как-то и новостей последних дней хватило, но Любава не собиралась ждать меня или тем более Савелия. Не обращая внимания на наше замешательство, она открыла дверь и первой вошла в обитель разврата. Потому что ничем иным я это назвать не могла — хотя кто-то другой вполне назвал бы это «искусством».

И вот почему: в центре помещения нас ожидал абсолютно голый мужчина.

Сначала я почти ничего не видела, кроме кислотного розового цвета, заливающего всю комнатку, находящуюся сразу за входной дверью. Как только глаза мои привыкли к полумраку и неприятному освещению, я поняла, что нахожусь, судя по всему, в бывшем подвальном баре, ныне переоборудованном под некое творческое пространство. Весь пол застилали подушки, пуфики и покрывала, на которых расположились многочисленные художники и художницы: те, склонившись над блокнотами, скетчбуками и мольбертами, быстро зарисовывали силуэт мужчины, стоявшего в центре зала. В студии играла какая-то томная тихая музыка, в воздухе витал назойливый сладкий и удушающий аромат. Мне сразу поплохело.

Будучи неготовой к такой встрече, я охнула и сделала шаг назад, врезавшись спиной в Савелия. Парень не успел придержать дверь, и она громко захлопнулась, разнося эхо по всему помещению. Несколько девушек недовольно повернулись к нам и зашикали:

— Обувь снимайте и садитесь! Мы уже как полчаса начали! — буркнула одна из них, поджала губы и развернулась обратно к мольберту, торопливо чертя какие-то линии.

— Девочки, не ссорьтесь. Сегодня меня хватит на всех, — услышала я бархатистый и смутно знакомый голос, а затем мужчина повернулся к нам — и мне поплохело ещё раз. Благо, Любава быстро сориентировалась:

— Борь, хватит паясничать, нам нужно поговорить, — вздохнула ведьма, виновато оборачиваясь на меня.

Да. Оказалось, что мы пришли в гости к нашему одногруппнику — пошляку и балагуру Борису. И Люба, чтоб её по-всякому и по-этакому, мне опять ничего не сказала.

***

При ближайшем рассмотрении то, что я сначала приняла за игру теней на теле модели, оказалось уже знакомым мне чешуйчатым хвостом. Вот и та самая фиолетовая кисточка сейчас подёргивалась из стороны в сторону, когда мы проходили в соседнюю комнату.

Борис объявил перерыв, и художницы с ворчанием подчинились, провожая нас за дверь затуманенными и расфокусированными взглядами.

Парень, ничуть не смущаясь своей наготы, прошёл в то, что можно было бы назвать кабинетом: здесь царил полумрак, на полу лежал пушистый белый ковёр, на нём стоял чёрный кожаный диван да на стене висела картина некоего эротического содержания — всматриваться я не стала, памятуя, что в магическом мире некоторые картинки любят двигаться. Вот и всё.

— Располагайтесь, — кивнул нам на диван Борис, а сам поднял с ковра красный расписной халат и лениво накинул его на себя.

Я, попеременно краснея то от злости, то от смущения, на Борю старалась даже не смотреть и всё внимание приковала к Любаве, всем своим видом требуя от неё объяснений.

— Эм-м. В общем, мне пора представить вас друг другу по всем правилам. Ира, это, как ты уже знаешь, Борис. И он не только наш одногруппник, но и… Инкуб. Борис, это Ира — теперь она секретарша в моём семейном агентстве, посвящена в Тайну, так что видит твои рожки и твой облезлый хвост. Поэтому, пожалуйста, прекрати ползти в её сторону, пока я на него не наступила, — пригрозила ему Любаву, а я опомнилась и всё-таки скосила глаза на уже приодевшегося Бориса: выяснилось, что его хвост и правда уж как-то больно подозрительно подполз к моей ноге.

Борис сделал вид, что ничего такого не замышлял, сложил руки за спиной и невинно посмотрел мне прямо в глаза, а затем радостно осклабился:

— Ну наконец-то в нашем полку прибыло! — и хищно облизнулся.

С нашей последней встречи на вечеринке, что была в «Сирени», Боря почти не изменился: та же наглая улыбочка, те же чёрные волосы, серые глаза, отливающие серебряным блеском, а ещё хвост и костяные рога, которые я тогда приняла за элементы костюма. Вот дура.

— Кхм-кхм. Я вообще-то тоже здесь, — напомнил о себе Сава, буквально вклиниваясь между нами и инкубом. — Савелий Злоборский. Потомственный колдун, жених Любавы и опекун Ирины. Так что попрошу без твоих инкубаторских штучек, я за тобой слежу, — скрестил он руки на груди, вставая между нами.

Любава фыркнула из-за спины Савы:

— Да пусть что хочет делает. Всё равно не сработает. Я заглушки на всех наших ещё на первом курсе поставила, как увидела, кто перед нами, — хмыкнула она, выходя из-за спины колдуна.

Я чуть-чуть выдохнула: всё же не хотелось становиться таким путём одной из его поклонниц — о силах инкубов и суккубов я кое-какое представление из мифологии имела. А потом осеклась:

— А как же тот раз, когда вы со Светкой…

— А мне, дорогая, магия для этого не нужна. Я и так знаю, чего хотят женщины, — подмигнул он мне, затем вернулся к Савелию. — Да ты расслабься, мужик. Я за рамки приличия обычно не выхожу. Пока не попросят, — Борис проигнорировал недвусмысленную угрозу Савелия, фамильярно похлопал его по плечу и напомнил:

— Так чего хотели, красотки и потомственный колдун Савелий Злоборский? На свадьбу приглашаете? Или тоже на наброски пришли? Я тут, как вы заметили, моделью подрабатываю. Даю художникам, так сказать, рисовать с натуры, — он повёл плечами, как бы показывая себя во всей красе. Я лишь закатила глаза: мне его шуточки за несколько лет обучения уже приелись, и я давно перестала на них реагировать.

— Думаешь, он подойдёт? — я на этот раз пристально рассматривала Борю, оценивая товар.

— Ещё как. Боря, хочешь провести вечер с прекрасной дамой и заодно проучить одного подлеца?

И Боря, конечно, хотел.

Мы кратко обрисовали ему план, договорились встретиться вечером и поехали обратно в бизнес-центр: готовить засаду.

***

Вскоре я уверилась в одном: зря мы всё это затеяли. Вообще-то нам следовало остановиться уже тогда, когда Бальмонт показал волшебное блюдце. Через него мы бы отследили поклонника феи — и дело с концом. Но не-е-ет, они меня убедили: «Бла-бла, надо довести дело до конца, бла-бла, надо спровоцировать его на нападение, чтобы иметь все причины на самозащиту, а то нас посадят» и прочее, и прочее. И если в офисе аргументы ребят меня как-то убедили, то теперь, находясь в воздухе на высоте десятиэтажного здания на швабре, которая пытается меня убить, я уже не считала их слова такими уж весомыми.

И вот как я оказалась в таком шатком — во всех смыслах этого слова — положении.

Сначала всё шло по плану. Роковая фея, как мы и договаривались, ненадолго задержалась на рабочем месте, приводя себя в порядок. Этого времени как раз хватило, чтобы Боря при всём параде подъехал к офису на дорогой машине (мы раскошелились на бизнес-такси), зашёл в фойе с охапкой алых роз, без лишних разговоров подошёл к Рите и стремительно её поцеловал. Вообще-то последнее в план не входило и являлось исключительно импровизацией инкуба, ответственность за которую мы не несём.

Когда мы с Любавой это увидели, у нас натурально отвисли челюсти. Я еле удержала ведьму от того, чтобы она не вскочила и не выдала всю нашу конспирацию, набросившись на нахала с кулаками. Да, кстати, эту картину видели только мы двое: мы притворились двумя подружками, которые пьют кофе и что-то обсуждают в фойе, ожидая ещё одну подругу (что недалеко ушло от правды). Подстраховались на тот случай, если обожатель Риты вспыхнет прямо здесь.

Парни же уже ждали нас в условленном месте. Они заранее приметили удобный тупичок без лишних глаз: и нам удобно, и сталкеру «безопасно» — по его мнению, конечно.

Правда, хотя Любава и сдержалась, Маргарита её примеру не последовала, и как только инкуб от неё отцепился, по лицу Бориса прошлась звонкая пощёчина.

— Урод! Да как ты смеешь! — она замахнулась букетом, что он ей принёс, но мужчина быстро увернулся, прижал девушку к себе и что-то шепнул ей на ухо. Я не расслышала, что именно, но лицо Риты тут же вспыхнуло, она зажмурилась и несколько раз быстро кивнула, с чем-то соглашаясь.

— Значит, ко мне? — уже громче проворковал Борис, показательно расстёгивая верхнюю пуговицу своей чёрной рубашки. Рита, сжавшись в его объятиях как пойманная бабочка — только её крылья возмущённо трепетали — что-то пискнула, решительно взяла руку инкуба в свою и быстрым шагом потащила его на выход. Тот даже растерялся от такого напора: всё-таки предполагалось, что это именно он будет вести её «к себе», а не наоборот.

Как только пара вышла, и автоматические двери за ними закрылись, в фойе на люстре вспыхнули и взорвались несколько лампочек. Я вскрикнула, Любава подпрыгнула на месте от неожиданности. Уборочная тележка, что находилась в самом углу, спрятанная за стойкой регистрации, медленно покатилась на выход. Двери тихо открылись, выпустили её на свободу и так же тихо закрылись.

На несколько секунд воцарилась тишина.

— Думаешь, это он? — нервничая, уточнила я.

— Или это он, или в бизнес-центре завёлся полтергейст уборщика, о котором я не в курсе, — хмыкнула Любава. — Всё, идём, — ведьма решительно поднялась с места и двинулась вслед за тележкой. Нам стоило идти осторожно: на таком расстоянии, чтобы не привлечь к себе его внимание, но и чтобы не потерять его из виду. И мы отправились на охоту, надеясь зажать преследователя в клещи с двух сторон.

На улице между тем кипела жизнь. Рабочий день закончился, и нечистые вышли на улицу, спеша домой. Некоторые обращали внимание на странную тележку, в полном одиночестве катящуюся по проспекту, но по большому счёту всем было плевать: если не кусается и не пытается заключить с тобой какой-нибудь договор, значит, всё хорошо.

Иногда, когда мы сокращали расстояние до тележки, я даже видела, как средства внутри неё бурлили, и грязная вода в одном из полных ведер подскакивала при каждом резком повороте конструкции, норовя обрызгать кого-нибудь из прохожих. Кстати, где-то впереди я видела и нашу сладко-кислую парочку (естественно, сладким, даже слащаво-приторным тут был Боря, а кислым — выражение лица Риты) — в основном, благодаря всё тому же букету, которым девушка небрежно помахивала из стороны в сторону, словно сигнальным флагом.

Довольно скоро инкуб и фея свернули в тёмный двор-колодец, скрываясь от нелюдских глаз, где часом ранее Савелий навёл непроглядную темень. Туда же с тихим скрипом последовала тележка — прямо на звуки шорохов одежды, перешёптываний и прерывистого дыхания. Я заметила, что она стала дрожать ещё сильнее, а металлическое ведро за какие-то секунды ужасно нагрелось, так что от воды повалил пар. Чуть отъехав назад, конструкция взяла разгон и ринулась в проулок.

Опасаясь, что сейчас преследователь просто протаранит голубков насмерть, я забылась и проорала, нарушая всякую конспирацию:

— Он здесь!

Но, кажется, опоздала, так как из подворотни послышался ужасающий металлический грохот и крик.

***

Как парни рассказали мне позже, вот что происходило в самом дворе.

Савелий и Мифей заранее пришли на выбранное нами место и не придумали ничего лучше, как спрятаться в большом мусорном баке. Пока они ожидали подставную пару, им пришлось ещё с полчаса провести в зловонном контейнере.

— Ш-ш. Убери свой облезлый хвост с моей ноги! — прошипел Сава, брезгливо потряхивая сапогом и пихая локтем в бок Миху.

— Это не мой хвост, он всегда при мне! — прохрипел в ответ чёрт и показательно ткнул кончиком своего хвоста под нос колдуну. Тот чихнул и выругался от такой наглости, а через секунду понял: то, что касалось его ноги, никуда не делось и даже начало шевелиться, медленно карабкаясь по его брюкам вверх.

Он хотел было уже заорать и выбежать, чтобы стряхнуть с себя непонятную тварь, но было поздно: рядом послышались шаги и тихие перешёптывания, которые издали можно было принять за воркование возлюбленных. Говорила Рита — до приторности сладким тоном, от которого почему-то волосы вставали дыбом.

— Милый, если ты сейчас же не уберёшь руку с моих бёдер, я сломаю тебе её в трёх местах, затем оторву и скормлю помойникам, — мягко и нежно прошептала она. Судя по шороху одежды, девушка попыталась отстраниться, но у неё не получилось.

— Девушка, Вы так прекрасны, что оторваться я от Вас не в силах просто физически, агх, кх, — одежда опять зашуршала, звякнуло что-то металлическое. — Вы навесили на свою одежду столь много цепочек и шипов, что они напрочь запутались в моих запонках. Между прочим, на мне итальянский пиджак высококлассного качества, и мне бы не хотелось его повредить… Только если Вы сами не снимите его с меня, — с придыханием ответил Борис.

— О, я сниму, я обязательно сниму. Сниму и придушу тебя итальянским рукавом твоего итальянского пиджак-, — она резко замолчала, потому что вдруг в темноту ворвался металлический дракон: по крайней мере именно так ей показалось, когда спереди загрохотало, залязгало, завыло, а потом грохнулось в нескольких сантиметрах от её тела, обдавая её зловонной жижей и горячими каплями.

— Он здесь! — с запозданием донёсся до них мой крик. А вместе с ним — двухголосый крик из мусорки, в которую на полном ходу врезалась разгорячённая тележка.

Грохот резко ударил по ушам Савелию и Мифею, через небольшую щель в крышке в контейнер залился кипяток, и колдун заорал от боли и неожиданности. Его вопль подхватил чёрт, и те сиганули из укрытия.

Поняв, что весь наш план пошёл к чёрту, Савелий что-то ещё раз выкрикнул, и свет белых ночей вновь озарил проулок. Услышав эти вопли, мы с Любавой переглянулись, ринулись вперёд и как раз успели увидеть, что все предметы с тележки начали медленно подниматься в воздух, заостряясь рваными линиями, словно затачиваясь на ходу, и стали и как чайки кружить над Ритой и Борисом. К чести первого, он встал перед девушкой, храбро загораживая её своим телом. Ну или почти храбро: пока предметы кружились, набирая скорость, он затравленно озирался и, увидев нас, заорал:

— Ну?!

— Миха, бей гада! — закричала я, указывая рукой прямо на тележку. Тут и без блюдца было понятно, где прячется враг.

Мифей, по звериному рыкнув, вывалился из контейнера как мешок с мусором, вскочил на четыре лапы, сделав два мощных скачка, напрыгнул на платформу: его глаза вспыхнули алым пламенем, он открыл рот, и из того повалила струя едкого дыма. И… Ничего не произошло. Только одна из бутылок с очистителем, что висела сверху, остановила своё движение и камнем упала вниз, прямо на голову чёрту: ненадолго он замер, приходя в себя. Благо, хотя бы Савелий смог быстро сориентироваться:

— Он не в тележке! Ищите в одном из предметов, именно оттуда он всем управляет! Ну же, Ира, не тормози! — всё это он кричал, уже вставая и стряхивая с себя мусор. Брезгливо осматриваясь и что-то прикидывая в голове, он быстро схватил с земли огрызок яблока, тот вспыхнул в его руках, и колдун прицельно отправил его в одну из летающих тряпок. Она вспыхнула и полетела в Риту, пытаясь прожечь её сверкающее крыло. Сверху раздался громогласный низкий хохот.

— Ц, не то! Ищи сосуд, Ира, ищи!

Маргарита закричала и присела на корточки, вжимаясь в стену, но ей повезло: Борис рукой отбил снаряд и бросил его на землю, стараясь быстро затушить ногами. Тряпка ещё немного подёргалась, но вскоре успокоилась. Правда, пламя стало постепенно разгораться уже на его пиджаке.

Я наконец-то вспомнила, для чего сюда притащилась, и, крикнув Любаве, — Прикрой меня! — вжалась в угол двора, достала из рюкзака поднос, кинула на него помятый мандарин и затараторила, катая фрукт по блюдцу:

— Катись-катись, наливной мандарин, да по серебряному блюдечку, и покажи мне, где прячется изувер, на добрую деву напавший, — забормотала я. Блюдо затрепетало, мандарин ускорился, я вновь ощутила слабость, и наконец увидела весь этот переулок со стороны, как бы сбоку: вот Мифей прыгает на пипидастр, пуляя в него очередной столб едкого дыма; вот Любава достаёт какие-то пузырьки и ловко метает их в пролетающие мимо нас бутыли со средствами, от чего те сразу падают замертво; а вот и лохматая швабра, разбрызгивая капли воды, несётся прямо в нашу сторону.

На последней-то блюдце и сосредоточилось, увеличивая картинку: на измочаленном кончике швабры сидел какой-то мутный силуэт. И сейчас через блюдце он смотрел прямо на меня.

— Швабра! Ловите его, он в швабре! — заорала я со всей мочи, бросаясь на землю, и вовремя — она пролетела прямо над моей головой.

Всё внимание тут же сосредоточилось на новой цели. Мифей, поняв, куда нужно метить, мощным рывком оттолкнулся от стены, шаркая по ней золотым халатом, и попытался допрыгнуть до швабры, в воздухе испуская сгусток дыма. С другой стороны Савелий, подняв ещё несколько горящих предметов, запустил их в опознанный летающий объект. Но оба удара прошли мимо: швабра вильнула в сторону, облако столкнулось с огненным снарядом, и получившаяся смесь заклинаний рванула. Нас с Любавой, как находящихся к швабре ближе всех, отбросило в разные стороны.

Ведьма отлетела, ударилась головой о землю и сейчас пыталась встать, явно сбитая с толку. Дух же, воспользовавшись её кратковременным замешательством, кажется, вознамерился покончить хотя бы с одной помехой. Издав дикий свист, швабра с заточенным металлическим кончиком понеслась прямо на ведьму, и никто не успевал её остановить.

Кроме меня.

Я вообще-то не очень раздумывала над своими действиями и просто прыгнула вперёд, собираясь оттолкнуть подругу с пути взбесившегося уборочного приспособления — но не рассчитала и вместо этого повалилась прямо на швабру. К счастью, это сбило прицел, и швабру повело в сторону — мы пролетели мимо. Мы? Да, мы. Потому что вместо того, чтобы немедленно свалиться со швабры, я инстинктивно ухватилась за неё и сжала руки изо всех сил. Зря. Очень зря.

Духу, поселившемуся в предмете, это очень не понравилось: швабра заметалась в разные стороны, стараясь меня сбросить, но со страху я вцепилась в неё крепко и лишь истошно верещала.

Поняв, что так просто от меня не избавиться, Риткин поклонник решил действовать радикально: он начал подниматься в воздух.

— Ой, мамочки… — простонала я, понимая, что происходит.

— Держи его, Ира! — азартно прокричал Мифей и в последний момент обдал и швабру, и меня вместе с ней ужасным серным дымом. Я закашлялась, глаза мои заслезились. Очень похожий, но более писклявый и тихий кашель я услышала и с кончика швабры. Там, облепленный туманом, медленно проявлялся наш сталкер: маленький мужичок размером с некрупного кота. Лохматый, раскрасневшийся и очень, очень недовольный.

И сейчас мы оба поднимались всё выше и выше. Снизу я слышала доносившиеся до нас голоса:

— Я его вижу!

— Это же наш домовой-уборщик!

— Стреляй по нему…

— А если в Иру попадёт?

— Не повезёт ей тогда.

— Вон они!

И что меня пугало больше всего, голоса эти отдалялись.

— Ой, бабушки… — просипела я, зачем-то посмотрев вниз и ужаснувшись, как высоко мы уже поднялись. Мои руки вспотели, тело неприятно заныло. Я совершенно не понимала, как тот же Гарри Поттер вообще мог усидеть на такой штуковине: больно же… Но страх той боли, которая ждёт меня, если я сейчас разожму руки и соскользну вниз, был всё-таки сильнее, поэтому я держалась.

Однако и мужичок на другом конце швабры даром времени не терял. Протерев глаза, он довольно быстро пришёл в себя. Подтянув сползающие старые штанишки, он встал. Не обращая внимания на высоту, деловитой походкой прошёлся по палке и остановился прямо у моих рук, крепко сжимающих металл. Зло посмотрев на меня, он буркнул:

— А ну кыш отсюда, — и с размаху наступил на мои пальцы.

Я зашипела, но швабру не отпустила. Вообще-то было больно: деревянная обувка мужика неприятно стукнула меня по костяшкам. Благо, сила самого удара была не слишком велика.

Я упрямо мотнула головой и шикнула в ответ:

— Сам кыш! — и, наклонившись, попыталась боднуть его головой, руки-то были заняты.

Однако мужичок ловко отскочил в сторону, укоризненно посмотрел на меня и пробормотал:

— Ух, щас я тебя… — и швабра, перестав набирать высоту, накренилась вперёд, а я, соответственно, стала потихоньку сползать вниз, головой прямо к земле. Силы моих рук никак не хватало, чтобы задержаться в таком положении надолго.

В очередной раз истошно заорав и почти повиснув вниз головой в ужасно неудобной позе, я сделала то единственное, что мне сейчас оставалось: отпустила одну руку и резко схватила мужичка, пытавшегося уползти от меня по обратной стороне швабры, за шиворот. Я вцепилась в его маленький кафтанчик, с усилием — он очень крепко держался за швабру, будто приклеенный — оторвала его от поверхности и швырнула как можно дальше от себя.

С удивлённым ойканьем дух полетел вниз. Ну и я за ним.

***

И вот сейчас, находясь на высоте десятиэтажного, девятиэтажного, восьмиэтажного… здания, я обдумывала весь наш план и находила в нём явные слабые места. Жаль только, что с таким опозданием.

К моему горлу подкатил ком, живот скрутило, голова ужасно кружилась. Горло давно охрипло. Чтобы не видеть приближающуюся землю, я закрыла глаза.

Радовало только одно: летела я не прямо вниз, а как бы вперёд, по диагонали. Это значило, что я точно не раздавлю своих друзей, упав им на головы.

Все эти горестные мысли преследовали меня, пока я, не переставая орать, с ужасающей скоростью летела вниз. Внизу тоже кто-то что-то кричал, но я решила не прислушиваться: перед смертью всё-таки хотелось уделить время именно своим думам. Но они кричали как-то долго, настойчиво… Ладно, пришлось всё-таки посмотреть: они же старались. В итоге последним, что я увидела перед тем, как размозжиться о землю, были пронзительные синие глаза, смотрящие на меня с укором.

Глава 15. Последствия необдуманных действий

— Покушение на стражей при исполнении, полное игнорирование правил воздушного движения, да ещё нарушение общественного порядка, — занудно перечислял незнакомый молодой голос.

Звуки доходили до меня медленно и глухо, как сквозь вату. Голова болела, а тело не слушалось и полностью онемело, но это даже к лучшему: я совсем не чувствовала боли. Неужели я всё-таки умерла, и теперь небесный секретарь перечисляет перед господом все мои грехи? Странно, не припомню, чтобы я при жизни на кого-то покушалась.

— Евгений Тихомирович, всё верно? — уточнил тот же занудный голос, чем заставил меня остановить поток посмертных размышлений. Имя прозвучало смутно знакомо.

— Забыл про отсутствие опознавательных амулетов на летательном аппарате. Прав, вероятно, тоже нет. Да и на покушение тут не тянет. И так понятно, что неумышленное. Впрочем, разобраться с этим стоит, — хмыкнул другой мужчина, и моего лица коснулась рука. Челюсть тут же заныла от боли, и я застонала, приоткрывая глаза. Надо мной склонилась мужская фигура: картинка двоилась и постоянно расплывалась.

— Ладно, продолжайте патруль, с ведьмой я сам разберусь, — обернувшись, добавил он.

— Э-э. Евгений Тихомирович, мы сдали? — дотошно уточнил всё тот же зануда.

— Сдали-сдали, Костя. Валите, пока я не передумал, — фыркнул он, вновь возвращаясь ко мне.

— Так точно! — молодой парень неуклюже развернулся на пятках и поспешил удалиться. Судя по шагам и шепоткам, вслед за ним ушли ещё несколько человек — все они тихо гомонили, что-то неразборчиво обсуждая.

Когда звуки совсем затихли, мужчина присел на корточки, приложил к моему лбу руку, и по той потёк холодок. Головная боль стала медленно проходить, взгляд сфокусировался. Перед собой я с удивлением обнаружила Евгения, старшего брата Любавы, что не так давно уже арестовывал всю нашу компанию.

— Ох. Сгинь, глюк, дай умереть спокойно, — отмахнулась я от него рукой, надеясь, что мужчина действительно растворится, словно морок. Но тот пропадать даже не подумал.

— Не дам. Любава мне голову открутит, если я оставлю тебя в таком состоянии. Так что придётся тебе, Ирина, немного потерпеть моё присутствие и полежать тут спокойно, пока ещё что-нибудь себе не сломала, — он серьёзно посмотрел на меня и неодобрительно покачал головой.

— Ещё что-нибудь? — с ужасом переспросила я. Вдруг меня испугало то, что я совсем не чувствую своего тела и ничем не могу пошевелить, кроме головы: неужели сломала позвоночник?

Страх отразился на моём лице, но Евгений не спешил меня успокаивать. Подождав несколько секунд, пока до меня дойдут все последствия происходящего, он всё-таки объяснил:

— Сказал же: не дёргайся. Когда ты чуть не влетела в патруль, я поставил перед нами воздушную стену и затормозил твоё падение. Прости, ничего более мягкого применить не успел, ситуация не располагала. Зато при падении ты не шею свернула, а всего лишь руку сломала. Кажется, всё остальное в порядке: ушибы и мелкие синяки не в счёт. Я обезболил и парализовал твоё тело, чтобы ты со страху не натворила глупостей. Да и при сотрясении, которое, к слову, тоже у тебя имеется, активно двигаться не стоит. В общем, лежи и отдыхай. Я уже предупредил лекаря, что скоро мы подъедем. Кстати про других больных на голову. Где Любава? — недобро спросил он, прищуриваясь.

— М-м, — невнятно протянула я. — Я бы тоже хотела это знать, — ответила я, примерно прикидывая расстояние, которое умудрилась пролететь. Судя по всему, мы со шваброй преодолели ещё парочку дворов и находились на одной из соседних улиц. Так что очень скоро друзья, если они уже расправились с моим «водителем», должны оказаться здесь. Уж направление-то моего падения они видели. Видели же?

Всё ещё посматривая на меня как на нашкодившего котёнка, брат Любавы достал телефон и кому-то позвонил.

— Где ты? — холодно спросил он.

— Я занята, перезвоню позже, пока! — услышала я громкий ведьмин голос, который доносился отнюдь не из телефона, а с противоположного конца двора.

Женя с удивлением посмотрел на телефон, звонок которого явно сбросили, а затем хищно улыбнулся и обернулся на голос. К нам, запыхавшись, спешно бежала Любава, за ней, отставая на пару метров, — Савелий. Остальных нигде не было видно.

Колдун стоял над моим распластавшимся телом с крайне опасным видом: скрестив руки на груди, мрачно улыбаясь и сверкая глазами. Ещё и обряженный в чёрный плащ. Для картины «Упырь и дева на заклание» ему не хватало только окровавленного ножа.

— Ох, ё… — пробормотала Любава, постепенно замедляя шаг. Затем всё-таки пересилила себя и остановилась рядом со мной, заглядывая мне в лицо:

— Жива?

Я хотела было пожать плечами, но они не слушались:

— Такими темпами — ненадолго, — улыбнулась я, и челюсть вновь заболела, заставив всё лицо страшно перекоситься.

От этого выражение лица ведьмы стало ещё жалобнее. Она повалилась на колени, схватила меня за руку и завыла над моим телом:

— Прости-и меня, голубушка, что не уследила! — заголосила она так, что я испугалась.

Савелий, приближаясь к нам и пока не видя из-за спины Евгения моё состояние, споткнулся на ровном месте и даже подавился воздухом, сипло проговорив:

— Насмерть?.. — прошептал он, выпучив глаза.

— Типун тебе на язык! — зашипела я, не выдержав этого представления и силясь приподнять голову, чтобы его увидеть.

Колдун шумно выдохнул и приблизился, с любопытством смотря на старшего брата ведьмы. Та же наконец замолчала, деловито встала, отряхнула от пыли свои коленки и спросила брата:

— Доволен? Я так должна была отреагировать? Она ведь жива, и ничего страшного не случилось! Это просто производственная травма. Между прочим, это ты заставил нас работать, так что часть ответственности лежит и на тебе, — неожиданно выдала Люба, но Евгения это не смутило.

— Тебе пора научиться брать ответственность за свои поступки. Вы оба должны были присматривать за смертной, а не втягивать её в сомнительные авантюры и отправлять в воздух, как пушечное ядро. То, что она выжила сегодня — лишь воля случая. Если бы я не экзаменовал молодняк, Ира разбилась бы насмерть. Так что прекращай паясничать, пока я не доложил обо всём твоему отцу.

— Нашему отцу, — возмутилась подруга.

— Я всё ещё уверен, что в нашу приличную семью тебя подбросила сорока, — парировал он.

Пока они переругивались, стоя буквально надо мной, с другой стороны ко мне тихонько подполз Савелий, спросив шёпотом:

— Ты как?

— Сотрясение, челюсть болит и рука сломана. Забери меня отсюда, пожалуйста. А то я боюсь, что они надо мной ещё и подерутся, — так же тихо ответила я.

Савелий кивнул и аккуратно поднял меня на руки, но наше отступление, к сожалению, всё-таки заметили.

— Куда это вы направляетесь? — остановил колдуна холодный голос Евгения.

— Отчитываться перед клиентом об успешно выполненном заказе, разумеется. А что, какие-то проблемы? — спросил друг невинным тоном.

— Отчитывайтесь кому хотите, но девушка поедет со мной, — ответил Евгений, забывая про сестру и делая шаг к нам.

— Сав, что-то вид у него такой, будто я ему при падании все ноги отдавила. Не отдавай ему меня, а. Он мстить будет, — проныла я ему на ухо.

Тот прыснул от смеха, но быстро взял себя в руки и нахмурился:

— И куда это, многоуважаемый, вы хотите её увезти? Опять на совет? Так знайте: мы не сделали ничего незаконного. И без нас Ирка никуда не поедет, — все мы остановились, ожидая бурной реакции любкиного брата.

На удивление, Женя не стал противиться, лишь пожал плечами и сказал:

— Отлично. Поехали. Как раз по пути расскажете, почему средь бела дня мне на голову смертные стали падать, — и кивнул на подъезжающее такси.

Мы с друзьями переглянулись и одновременно издали горестный вздох: опять выслушивать нравоучения.

***

— Так-так-так, и дня с нашей последней встречи не прошло, ну что же вы так, милочка, — попенял Радомир Всеволодович, осматривая меня.

Мы приехали в ту же больницу, куда положили Тамерлана. Правда, зайти к нему нам не дали — оказалось, мальчишку отпустили долечиваться домой. Ничего более мне лекарь о его самочувствии не сказал, сославшись на медицинскую тайну, но кое-что я почувствовала: от его халата исходил стойкий запах дыма.

Меня это смутило, но виду я не подала. Я знала, что мы всё равно скоро увидимся — обещали ведь Биджиеву. Тогда прямо у оборотней и спрошу, что происходит.

Голову мою Радомир Всеволодович залечил быстро, одной только силой светящихся тёплых рук, а вот с левым предплечьем пришлось повозиться: то и правда оказалось сломано. Врач втёр в мою кожу какую-то ядрёно пахнущую мазь, наложил гипс и попросил пару дней руку не беспокоить — за это время пройдёт. О, чудо современной магической медицины! Помню, когда я в детстве ломала руку — в том же месте, между прочим, гипс пришлось носить все семь недель. А тут уж ладно, потерплю.

Тепло попрощавшись с доктором и вновь пообещав ему поговорить с бабушкой, я отправилась вниз, где меня уже ждали члены семейства Огнеевых и их почти член семейства Злоборский.

Благо, пока я восстанавливалась у врача, Евгений допросил парочку обручённых, так что на мою долю осталось немногое. Даже наоборот — это я хотела насесть на него с вопросами. Не думая о приличиях, я схватила его за плащ и потащила к кафетерию:

— Люба сказала, что ты работаешь в магическом ведомстве типа нашей полиции. Мы так закрутились с работой, что даже не успели тебе рассказать кое-что, — начала я, посматривая на ведьму. Та смотрела на меня с удивлением, не понимая, на что я намекаю, а потом опомнилась, охнула и добавила:

— Мне кажется, что в городе появился жнец, — понизив голос, объяснила Любава, и моё сердце пропустило удар. Слишком уж зловеще звучало последнее слово.

Савелий громко сглотнул и оглянулся на пустой кафетерий, словно проверяя, не следит ли кто за нами. Евгений весь подобрался, как дикий кот перед прыжком, и поднял ладонь, подавая знак молчать. Затем он взял со стола зубочистку, расчистил центр и, вжимая ту в поверхность, нацарапал символ: круг с крестом в центре и ещё несколько рун внутри. Секунду посмотрел на результат, кивнул сам себе и скомандовал:

— Рассказывайте.

Рассказывать, конечно, пришлось мне. Любы и Савелия там не было, а второй и вовсе впервые слышал о произошедшем. Как-то к слову не приходилось.

— Я увидела эту тварь в метро: она пыталась скинуть девчонку под прибывающий поезд, — начала я сбивчивый рассказ.

Евгений слушал, не перебивая. Всё время, что я рассказывала про встречу с Леночкой, он только внимательно смотрел на меня с задумчивым видом, словно просчитывая что-то в голове.

***

— Молодец, что поделилась. Стоило сразу это сделать, конечно, пока ещё кто-нибудь не пострадал, — поджал губы Евгений, строго глядя на сестру. — Но я уверен, что всё будет в порядке: просто духи расшалились, и никакие жнецы тут ни при чём, — покачал он головой.

— Ой ли, ой ли. Сидели себе спокойно раньше, никого не трогали, а потом расшалились. Ещё и так, что человека чуть не угробили. Ну конечно, верю, — саркастично протянула Люба.

— Любава, не лезь. Я же сказал, что разберусь с этим. Отправлю ребят на место — почистят энергию, закроют бреши. Волноваться тут не о чём, — отрезал он.

— Вот как. И ты хочешь сказать, что это никак не связано ни с кикиморой, которая утопила ребёнка, ни с магом, который сжёг свою смертную жену? — скрестила она руки на груди, повторяя жест брата.

— Кто тебе сказал? — холодное выражение его лица дрогнуло, на нём появилась обеспокоенность.

— Ага, то есть всё-таки связано! — ликовала Любава.

Поняв, что прокололся, колдун устало откинулся на спинку стула и потёр лицо руками.

— Дети, послушайте меня — Люба, не смотри на меня так, мне плевать, что вы уже «взрослые»: пока ведёте себя как дети малые, я буду называть вас детьми — не трогайте это дело, оно вам не по зубам, вы поняли? Если жнец и правда существует — а это не доказано — то вам не стоит привлекать его внимание своей активностью. Веселитесь, расследуйте свои маленькие дела со сталкерами-уборщиками и пропавшими степлерами, но к этой теме даже близко подходить не смейте. Хватило уже того, что там отметилась ты, — Евгений тяжело посмотрел на меня. Я вдруг поняла, что он и сам выглядит каким-то нездоровым: бледным и осунувшимся. — Если это устроил жнец, а я повторюсь, что это ещё не точно, ему очень не понравится, что кто-то увёл из-под его рук хорошенькую молодую жертву. И если вы пересечётесь ещё раз, он может захотеть и устранить помеху. А сделать это с человеком очень просто. Как и с магами-недоучками. Вы поняли меня? — Огнеев посмотрел на каждого и не сводил с нас глаз, пока мы не кивнём.

Затем он резко встал, с неприятным скрипом отодвинув стул и обронил:

— Пока идёт расследование, я советую вам не выпускать друг друга из поля зрения. Мало ли что, — он ещё раз посмотрел на каждого из нас и ушёл не прощаясь.

Мы трое ещё некоторое время сидели в гнетущей тишине, пока её не нарушил Савелий:

— Ну и жути твой братишка нагнал, — поёжился колдун.

— Это он умеет, — задумчиво ответила Любава, уставившись в символ, накарябанный на столе.

— Слушайте, друзья. Я понимаю, что дела плохи и всё такое, но, может, вы объясните мне, кто такие жнецы и почему вы их так боитесь? — озадачилась я.

Парочка переглянулась и неохотно начала свой рассказ.

***

Что отличает сильного колдуна от слабого? Количество заклинаний, которые он знает? Столетиями накапливаемый опыт? Скорость, с которой он использует свои умения? Всё это, конечно, важно, но мало что значит, если дар слаб — если внутренний резерв, тот запас сил, что есть в каждом из нас, едва выдавливает из себя пару фокусов.

Да, пожалуй, именно размер дара многие маги ставят превыше всего. На самом деле развить его можно: он как мышца, которая качается с помощью практики, многолетних тренировок и медитаций. Большинство выбирает такой путь. Но есть и другие.

Говорят, что существует некая грань, перейдя которую ты необратимо становишься жнецом. В погоне за великой силой редкие — к нашему счастью — единицы ведьм и колдунов рано или поздно приходят к выводу: зачем довольствоваться малым, год за годом развивая свой дар, чтобы однажды упереться в свой предел, если можно поступить проще — забрать чужое?

Лет тридцать тому назад в одном из отдалённых уголков региона случился массовый повал скота. Шепчутся, будто тогда коровы, иссушенные за одну ночь до самых костей, жалобно мычали ещё пару часов после своей смерти, а петухи так громко и истошно голосили до рассвета, что в один момент просто захлебнулись в собственной крови, которая затопила их глотки. Большая часть останавливается на животных — боится идти дальше. Но кому-то мало и этого.

Маги и опомниться не успели, как обнаружили, что десяток отдалённых сёл практически вымер за несколько лет. Да и были ли причины поднимать панику? Жители никуда не пропадали — лишь навсегда оставались в родной земле. Кто-то внезапно заболевал и за пару дней угасал на глазах, тихо умирая во сне. Кто-то замирал на месте и падал замертво — от сердечного приступа. Кто-то уходил на рыбалку, а возвращался спустя неделю — их разбухшие тела находили понизу реки у плотины. Да, как ты уже догадалась, позже магведомство выяснило, что все они были выпиты почти досуха: ровно до той границы, чтобы человек умер, но смерть его выглядела естественно и не привлекала к себе внимания.

Говорят, это и есть точка невозврата. Что-то в маге меняется, когда он впервые убивает человека и впитывает в себя его жизненную силу. Его дар становится больше — но и глубже. Он превращается в бездонную яму, которая всегда хочет всё больше и больше силы.

Где её искать? В магах послабее. Ведь даже в самом тщедушном колдуне кроется многократно большая сила, чем в смертном.

Так появляются жнецы.

***

Я ещё некоторое время помолчала, переваривая услышанное, а потом спросила:

— А его нашли?

— Кого? — растерянно переспросил Сава, погрузившийся в свои мысли.

— Ну жнеца, который скот убивал и деревни вырезал, — нетерпеливо напомнила я.

— А, нет. Так и не нашли. Может, всё ещё ходит где-нибудь среди нас, выбирает себе новую жертву, — поёжился колдун.

— Или это всё сказки. Не сами жнецы, конечно, а конкретно эта история. Мне её в детстве как страшилку рассказывали, — пояснила Любава. — Вроде как и правда появляются периодически недожнецы, которые ставят свои эксперименты на животных. Это вроде как не запрещено, но ведомство за ними приглядывает — мало ли, крышу сорвёт. Про настоящих жнецов в наших краях, которые убивают людей, я не слышала уже лет десять. Ещё когда я в школе училась, одного такого поймали: потом в новостях рассказывали про вспышку смертельного заболевания. Вот я и припомнила этот случай, ту страшилку и то, что рассказывал нам Биджиев, и сложила два плюс два. Если в метро действительно завелось что-то, что высасывает из людей силу, очень может быть, что оно принадлежит жнецу, — покачала она головой.

— Вот теперь мне стало не по себе. Как-то страшно представлять, что подобный монстр может находиться прямо рядом с тобой. Не хотела бы я с ним пересекаться, — вздохнула я.

Мы ещё немного посидели в столовой, затем Любава встала, отряхнулась и хлопнула в ладоши:

— Так! Будем разбираться с проблемами по мере их поступления. Сначала разберёмся с преследователем Риты, а потом и со жнецом, если он встанет у нас на пути. Договорились? — улыбнулась она.

Савелий хохотнул, я вяло кивнула, и мы наконец встали. Перед уходом Любава стукнула кулаком по центру стола, где чуть светился нацарапанный символ, а затем наклонилась и дунула себе в руку. Когда она убрала со стола кулак, никакой руны уже не было.

— Это он нас от подслушивания защищал, — пояснила Люба, и мы отправились в офис — разбираться с пойманным духом.

По пути я, конечно же, полюбопытствовала:

— Так кто это был и что вы с ним сделали?

Люба округлила глаза и протянула:

— О-о-о. Оказалось, это и вправду наш домовой-уборщик, один из служащих бизнес-центра. Прыткий гад попался. Они и так незаметные, а уж если не хотят, чтобы их обнаружили, — вовек не сыскать. Но ничего, Миха и Боря его спеленали и закинули к нам офис. Пусть посидит в клетке, до утра подумает о своём поведении — а там мы его начальству сдадим.

— Не сбежит? — усомнилась я.

— Не сможет. Я ж потому и задержался, что сеть накидывал. Мы его с парнями скрутили, я заклинание бросил — и за Любой побежал тебя искать. Хорошо, что всё обошлось. Ирка, ты всё-таки прости нас, что не уберегли тебя. Прав был твой брат, ведьма, — хотя ему я этого, конечно, не скажу, — понурился Сава.

Его речь подхватила Люба:

— Вот-вот! Это мы тебя защищать должны были, мы ж тебя во всю эту магическую катавасию втянули. В итоге наоборот вышло: если б ты на ту швабру не запрыгнула, она бы меня точно к земле пригвоздила. Так что прости меня, Ирусь. И спасибо! За мной должок, — подмигнула ведьма и порывисто обняла меня. С противоположной стороны меня приобнял Савелий, и они стиснули меня с двух сторон.

Я ойкнула, почувствовал боль в перебинтованной руке, и друзья виновато отпрянули, но нет-нет да улыбались. Правда, как только их взгляды пересеклись, они смутились и сделали по два шага в стороны друг от друга. Смешные.

За дружескими подначиваниями и впечатлениями о том, как мы провернули дело, мы добрались до офиса, поднялись на этаж и уже собирались зайти в кабинет, но Савелий резко нас одёрнул:

— Тс-с! Слышите? — замер он.

Мы остановились, замолчали, и я расслышала, как из-за двери кабинета доносился приглушённый плач:

— Мне его жалко-о-о-о, — выла Рита.

— Да он же тебя чуть не уби-и-ил, — в тон ей, передразнивая, подвывал Борис.

— Ну не убил же! — всхлипнула девушка.

— Но какой ценой! — воскликнул инкуб, и на этом моменте мы всё-таки открыли дверь.

Перед нами предстала странная картина.

Борис без рубашки, весь в саже, стоял на коленях перед Маргаритой и тыкал себя в грудь пальцем. Маргарита стояла перед выходом, за её спиной покоилась птичья клеть, где копошился знакомый мне мужичок, а сама она, раскинув руки в разные стороны, перегораживала Борису доступ к нему. В моём же кресле расположился заскучавший Мифей. Завидев нас, он приободрился, потряс рукой какие-то бумажки и быстро спросил:

— Подписываем?

— Нет! — топнула ногой Маргарита, поворачиваясь к нам.

— Да! — воззрился на нас Борис.

— А что подписываем? — полюбопытствовала я.

— Заявление на ссылку в ад, — осклабился Миха.

— Кого? — тупо переспросила я.

— Его, — махнул рукой чёрт в сторону Маргариты.

— Её? — уточнила, недопоняв.

— Да не меня! — зашипела Маргарита.

— Да хоть тебя, хоть его — оба проваливайте с глаз моих, неблагодарные, — не хуже феи прошипел Боря, вскакивая с коленей. Зло сверкая глазами, он направился прямо к девушке — та отпрянула, держа в руках за спиной клеть, — и почти протаранил нас, но мы вовремя отскочили с его пути.

Оглядев ошарашенные лица присутствующих, я протянула:

— Та-а-ак. Давайте разбираться…

Всё оказалось донельзя просто. Когда ребята вернулись в кабинет праздновать победу, встал вопрос: а что делать со сталкером? Мифей тут же предложил достойное наказание: звякнуть кой-куда да сослать надоедливого домового на десяток–другой лет в ад — там ему придумают наказание (ну а самому чёрту капнет копеечка). Борис, буквально своим телом защищавший Маргариту от огненных снарядов, эту идею горячо поддержал. А вот наша роковая фея, посмотрев на униженного и раздавленного горем домового, сжавшегося в клетке, вдруг расчувствовалась и заявила: «Ну он же ради любви!» Боря, конечно, как «мастер любовных дел» начать объяснять, что такое настоящая любовь, романтичная Маргарита заявила, что он бабник, который не разбирается в искренних чувствах… Ну и понеслось.

Я со скепсисом посмотрела на фею, храбро стоявшую на защите домового:

— Хорошо. Если не ад, то какие ещё варианты? Я в ваших порядках не разбираюсь, так что выкладывайте, — я скрестила руки на груди.

— Эм-м. Попросить его пообещать, что он больше так не будет, и отпустить? — робко предположила Рита.

Савелий хохотнул:

— Нечисть? Пообещать? Да он тебе наобещает как Мифей, а потом найдёт, как слова свои повернуть, и снова здорова. Не-е-ет, тут надо радикальнее, — зло улыбнулся он, потирая ладони. Наверное, вспомнил, как в мусорке целый час просидел. — Или что? Ты его себе хочешь оставить, чтобы он дальше за тобой увивался? — наступил на больное колдун.

Он явно знал, куда бить, так как девушка брезгливо сморщилась и посмотрела на клетку уже как на обременительную ношу. Я решила давить дальше.

— Мне он доверия тоже не внушает. Меня чуть со швабры не сбросил, Борю чуть заживо не сжёг, Любу хотел протаранить. У людей за такое обычно в тюрьму сажают, — покачала я головой.

— У колдунов тоже, — вмешалась ведьма. — Можно рассказать всё начальству и сдать его магведомству. Так как он наверняка ещё и нелегал — то есть дух, вышедший с другого плана без чётко обременяющего его договора, иначе бы он такими непотребствами не занимался — в ад сослать мы его точно можем. Спокойно, Рита, спокойно! Дослушай! Но раз наш заказчик против, а мы всё-таки работаем в интересах заказчика, то можем пойти и на более мягкие меры. Позвоним в полицию, те навесят на него различных клятв, выпишут штраф и отправят на общественные отработки. Домовые всё-таки — народец полезный. Ну что? Этот вариант тебя устроит? — уточнила ведьма.

Маргарита чутка подумала и решилась:

— Так будет справедливо. Я раньше думала, что буду куда больше злиться, но сейчас смотрю на него и понимаю — ну не могу я долго зло держать, как бы ни пыталась, — покачала она головой. — Ладно, звоните кому надо, я дам показания, — махнула она рукой.

Уборщик в клетке тихо и жалобно засопел, но на нас это уже не работало. Мы и так максимально смягчили его участь, так что пусть не выпендривается.

Вызвонив мага из ведомства, мы дали показания, избавились от духа и решили отпраздновать уже второе дело, завершённое за этот день.

Любава достала из недр своего кабинета бабушкину настойку… А дальше я помню всё как в тумане.

…

Мифей напустил в кабинет клубы дыма. Мы кашляем, глаза слезятся, но нам очень весело.

…

Любава клянётся, что никогда в жизни не выйдет замуж за колдуна.

…

Савелий торжественно обещает «завязать с магией».

…

Я гадаю нам на «Офисных гаданиях: руководстве для чайников и кофейников». Нагадала попойку.

…

Я принялась доказывать, что это ещё никакая не попойка, а очень даже культурное мероприятие и вообще корпоратив. Мифей достал откуда-то ещё две бутылки крепкого. Предсказание сбылось.

…

Мифей с пеной у рта доказывает, что он лучшая ищейка в городе.

…

Почему-то все коллективно решают, что мне как смертной нужно ложиться спать раньше, поэтому меня почти насильно уговаривают отправляться домой. Но спать мне ещё не хочется, поэтому поехать я решаю не на такси (деньги вообще-то экономить надо, я тут только первый день работаю!), а на метро — душа требовала прогулок.

…

Компания вспоминает, что на улицах сейчас опасно, так что меня под песни и пляски домой провожают Любава, Савелий и Мифей — Маргарита к этому моменту уже уснула на полу.

…

В метро мы вспоминаем, что Мифей — лучшая ищейка в городе, так что решаем это проверить.

…

И вот мы уже стоим у края платформы, где предположительно жнец пытался убить очередную жертву.

Нет, я не протрезвела разом. Наоборот, голова моя закружилась и меня замутило. Вспоминать те отвратительные щупальца было ужасно неприятно. Я пошатнулась и чуть не упала, но Сава вовремя подхватил меня за здоровую руку:

— Тише, тише. Мы ещё не осмотрели тут ничего, а ты уже второе место преступления собралась устраивать, — он оттащил меня от края и посадил на скамейку.

Я встряхнула головой, прогоняя тягостные мысли, и ткнула пальцем в сторону перрона:

— Ну, ищи. Тварь вон там сидела, — я поморщилась, прикрывая глаза.

Мифей и Савелий отошли к указанному месту, а Любава присела рядом со мной:

— Выглядишь паршиво.

— И чувствую себя так же, — кивнула я. — Может, я перепила, но… Не спокойно мне тут как-то. Сердце не на месте. И в дрожь бросает.

— Странно, я ничего не чувствую, — пожала плечами Любава, однако насторожилась.

— Нашёл! — крикнул Мифей, и я вздрогнула.

Чёрт как клякса растёкся у края платформы, обнюхивая и внимательно осматривая то место, что я указала. Его тело выгнулось дугой, а короткая шёрстка встала дыбом.

Колдун стоял рядом, озадаченно всматриваясь в указанное место:

— Я вижу следы магии. Здесь висело какое-то заклятье, однако его недавно сняли, следы затёрли. Оно пробыло тут слишком мало, чтобы я смог разобрать, что за дрянь тут висела. Есть остатки какого-то сильного эмоционального следа — знаете, как на местах пожарищ, побоищ и аварий. Только с чего бы? Место спокойное, вроде, — пожал плечами колдун. — Мифей, твоё мнение?

— В заклятьях я не разбираюсь, но… Запашок знакомый. Отравителя своего ищете, стало быть? Вот он, — чёрт громко сглотнул, кивая на рельсы. Те уходили в кромешно чёрный проём. Мне стало не по себе, когда я поняла, что мы тут совершенно одни: больше никого на станции не было.

Я подошла, всматриваясь в лицо чёрта:

— Думаешь, он может быть… жнецом? — прошептала я.

Чёрт покачал головой, сейчас даже не думая ехидничать и увиливать, что для него несвойственно:

— Вряд ли. Он слабак. Он отметился тут, и был здесь недавно. Наложил что-то поверх или заметал следы, не знаю. Но та, глубинная тёмная магия принадлежит не ему, ох, точно не ему, — выдохнул чёрт и медленно повернул голову в сторону зияющего провала. — И она здесь повсюду.

Я с замиранием сердца ещё раз посмотрела во тьму туннеля, и на секунду мне показалось, что в ней снова что-то шевелится. Силясь рассмотреть что-то, я сделала шаг вперёд, ступая на то место, откуда когда-то выползала тварь.

Кончики моих пальцев похолодели, сердце учащённо забилось. Я выдохнула воздух, и тот вышел паром, хотя на улице стояло лето. Сейчас я была абсолютно уверена: из темноты за нами кто-то наблюдал.

Но раздался гудок поезда, и наваждение прошло.

— Отойдите от края платформы! — хрипло донеслось из динамиков метро, и мир снова ожил.

Поезд остановился, из него высыпалась небольшая горстка людей, которая поспешила наверх. Мы двинулись следом — теперь уже я хотела, чтобы меня проводили до дома всей компанией. Бродить по тёмным улицам после всего, что мы сегодня узнали, мне не хотелось.

Так мы в полном молчании и дошли до парадной. Ребята проводили меня вплоть до кабинки вахтёрши, где дежурила несменная Антонина Семёновна. Распахнув глаза, она с большим удивлением смотрела, как я прощаюсь с компанией. У всех нас было какое-то подавленное настроение.

Когда дверь парадной захлопнулась, выпустив мой рабочий коллектив, вахтёрша с подозрением уточнила:

— Милая, а это кто тебя провожал? Друзья твои? — она даже перегнулась через окошко, пристально глядя на дверь.

— Да, Антонина Семёновна, — кивнула я головой, а потом вдруг опомнилась: если Сава и Любава выглядят как Сава и Любава всегда, Борис при смертных лишается хвоста и рогов, то как тогда выглядит чёрт? Его-то я всегда видела в облике чёрта. Я покосилась на вахтёршу, раздумывая, не заметила ли она вдруг Мифея.

— И хорошо ты их знаешь? — заботливо уточнила старушка. Выглядела она удивлённее обычного да и вопросы задавала какие-то странные. Впрочем, она всегда была любопытной, болтала со мной о том, о сём. Одиноко ей, наверное.

— Даже лучше, чем хотелось бы, — вымученно улыбнулась я и вызвала лифт. — Я пойду, день был тяжёлым. Доброй вам ночи, Антонина Семёновна, — попрощалась я и заскочила в лифт, пока она снова не завалила меня вопросами.

Наконец-то спать. А дальше — новый день.