Ведьмин род

История первая. Ночной кошмар

История первая. Ночной кошмар

Ребенок плакал.

Надрывно, отчаянно, срываясь и снова начиная с начала. Крошка с тонкими светлыми косичками сидела на ковре посреди комнаты и, тиская в ручках старого плюшевого медведя, орошала его горючими слезами. Обстановка знакомая до последней мелочи – советский шкаф с полированными дверцами и антресолью, телевизор, в потухшем экране которого отражается стоящий напротив диван с потертой обивкой, но все чистое и аккуратное. Только вот девочке не до аккуратности. Она продолжает плакать, размазывая по лицу слезы. Старая седая женщина укоризненно качала головой, не делая попыток успокоить ребенка. Жесткая складка у губ и острый выдающийся подбородок говорили о несгибаемом характере, упорстве и железной воле. Эта женщина многое повидала в жизни, многое пережила и выстрадала. Слезы ребенка – малое из того, через что ей пришлось пройти. В сердце этой женщины было слишком мало места для глупой жалости, опасных сантиментов и того, что было принято называть любовью. Все это давно ушло в прошлое, и теперь ее долг – воспитать будущее поколение своего рода. Сделать это правильно, так, как воспитывали ее саму, в соответствии с древними обычаями и традициями, которым уже много сотен лет. Донести то важное, без чего только начинающаяся жизнь малютки превратится в бесконечный кошмар.

– Ты не узнаешь любви, – повторяла она безжалостно, и лампочки в хрустальной люстре таинственно мерцали, будто соглашаясь. – Это чувство не для таких, как мы. Плачь, пока можешь, Вера, настанет время, когда тебя некому будет утешить. И взгляд в спину оттуда, где кончается свет, будет следить за тобой неотрывно всю жизнь, – женщина устало вздохнула, будто с этими словами заново переживала собственные утраты. – Но уверена, тебя ждет иная судьба. Стараясь походить на других, ты никогда не станешь счастлива.

А маленькая четырехлетняя девочка ничего не понимала и от этого плакала еще сильнее...

Вера проснулась в холодном поту. Дрожащей рукой вытерла набежавшие слезы. Это был только сон, всего лишь очередной кошмар и ничего более. Вот если бы еще он так часто не повторялся. Она потянулась и посмотрела на будильник. Стрелки показывали половину шестого утра – несусветная рань, по меркам всех нормальных людей. Но делать нечего, придется вставать, сон все равно уже не придет.

Ночью была сильная гроза. Где-то случилась авария, и, похоже, целая улица осталась без электричества. А значит, день может пройти без телевизора, интернета и даже микроволновки, хорошо еще непрочитанных книг в библиотеке все еще оставалось достаточно. Вера тяжко вздохнула и отправилась на кухню, ставить чайник на газовую плиту. Не то чтобы интернет или телевизор были ей так уж нужны, но с ними проще было разгонять тоску, что терзала ее в последние дни. Вилли, черный кот, сгоряча названный так в честь старшего принца Великобритании, душераздирающе мяукал за окном и нетерпеливо переставлял лапки, пришлось отвлечься, чтобы впустить его.

Вера жила в этом доме с рождения. Он достался ее матери в наследство, и в отсутствие формальной владелицы девушка занимала всю площадь на пару с единственным сожителем – домашним любимцем Вилли. Двухэтажное строение, блиставшее новым ремонтом, только с виду напоминало сказочный домик, на самом деле его построили еще до войны, и, несмотря на кажущуюся хрупкость и легкость, он мог спокойно простоять еще хоть лет сто.

Чай давно вскипел, но Вера не торопилась наливать его в кружку. Неприятный сон все не шел из головы, прокручиваясь с разных ракурсов. В нем не было ничего страшного и ужасного, кроме того, что он был правдой, а плачущая девочка – Вера – была ей самой.

Время двигалось неестественно медленно. Электронные часы на кухонной полке пропищали шесть часов утра по московскому времени. Встать с постели так рано в выходной день – это почти преступление. Даже соседи еще не уехали на дачу, а они те еще жаворонки. Вера жаворонком никогда не была, но идти и досыпать положенные для сна часы все равно уже не хотелось. Допив остывший чай, девушка приняла неожиданное решение – поехать на кладбище.

Верину бабушку почему-то захоронили не на местном кладбище, а на городском. Дочь покойной свое решение никак не прокомментировала, а Верочке, ей тогда едва исполнилось девятнадцать, было не до вопросов. Не то, чтобы она так уж любила бабку, та была слишком суровой и властной женщиной, чтобы вызывать такие нежные чувства, но глубоко уважала и ценила за ум и заботу. Пусть порой она и выражалась в специфических формах. Сейчас Вере было уже двадцать четыре, и всем, что знала и умела, она была обязана Ираиде Васильевне, за что не уставала мысленно ее благодарить.

Салон маршрутного такси был пуст, за исключением сонной молоденькой кондукторши. Обычно, под гул двигателя Вера любила думать, строить планы, фантазировать. Дорога успокаивала ее и настраивала на нужный лад. Но не сегодня. В растрепанных чувствах она сошла на конечной остановке и, не спеша, направилась к воротам в "город мертвых".

Кладбище встретило ее щебетаньем ранних птиц, шелестом деревьев и той удивительной тишиной, что бывает только здесь. Идя по узкой тропинке между резными оградками, Вера вертела головой, вглядываясь в фотографии и надписи на надгробных плитах. Иногда становилось жутко при мысли, что вокруг – реальные люди, чей жизненный путь оборвался по той или иной причине. Каждый из них тоже когда-то думал, чувствовал, жил. Вера поежилась, представив на миг сотни мертвых взглядов, с упреком буравящих ее со всех сторон, и поспешила вперед знакомой дорогой. Только у могилы Ираиды Васильевны она почувствовала себя увереннее, будто покойная бабушка могла ее защитить. На черно-белом керамическом фото – жесткое сухое лицо с пронизывающим насквозь цепким взглядом прищуренных глаз. На этом снимке ей всего пятьдесят. Спустя почти тридцать лет неизлечимая болезнь убьет, но не сломит ее.

Вера почувствовала, как на глаза набежали слезы. Она моргнула, и соленые капли побежали по щекам вниз, срываясь с подбородка.

– Прости, что меня не было рядом, когда... когда... – почти прошептала девушка и, не сумев закончить, разрыдалась. Она не собиралась плакать, но всякий раз, когда оказывалась наедине с бабушкиной могилой, начинала бесконтрольно рыдать, от жалости к ней, к себе, от безысходности и одиночества.

Так плакал маленький ребенок из сна, маленькая Верочка двадцать лет назад...

– Девушка, вам платок дать?

Вера дернулась от неожиданности. За ее спиной стоял подтянутый светловолосый парень лет двадцати пяти, с самым что ни на есть сочувствующим выражением лица. Весьма симпатичного, к слову сказать, лица.

– Вам платок дать? – повторил он участливо. Вера вспыхнула до кончиков волос, осознав, как жалко и убого, должно быть, выглядит в глазах незнакомца. Веки распухшие, нос красный, щеки мокрые. Она пролепетала что-то невразумительное, имея в виду, что справится сама, но парень уже сунул ей в руку свой клетчатый платок. Вера смущенно поблагодарила, в очередной раз подумав, что выглядит глупо, и принялась вытирать лицо, тем более, что от слез кожу уже ощутимо пощипывало.

– Меня, кстати, Стас зовут.

– Вера, – девушка протянула руку. – Очень приятно.

– Ве-е-ера, – протянул Стас восхищенно. – Какое красивое и редкое имя!

– Какое же оно редкое? – рассмеялась Вера, в душе ликуя от незамысловатого комплимента. – Имя как имя. Меня так отец назвал, в честь моей второй бабки. Обычная история.

Слово за слово, и молодые люди покинули кладбище, как старые знакомые. Стас оказался милым, веселым и, как казалось Вере, искренним, хотя она частенько ошибалась в людях. Кроме того, он выглядел именно так, как, по мнению Веры, должен был выглядеть мужчина ее мечты. Впрочем, это как раз было не очень хорошо.

– Давай, в кафе зайдем? – предложил Стас, когда они дошли до центральной улицы. – Я с утра жуть какой голодный.

Вера вспомнила, что перед уходом выпустила кота на улицу, причин отказываться вроде не было, но...

И она с радостью согласилась.

Молодые люди вообще редко оказывали ей знаки внимания, по большей части она сама их распугивала, потому что точно знала – добром это не кончится. Но Стас... Он был необыкновенным. Вера не переставала смеяться над его шутками и байками, словно и не рыдала среди могил час назад. Всего часик, хотя бы один час не думать о плохом и быть обычной девушкой.

– Расскажи о себе.

– Что? – Вера вздрогнула и выронила из пальцев десертную ложечку. – Тебе, правда, интересно?

Стас усмехнулся, и сердце заныло в ответ на эту улыбку. Надо было раньше уйти.

– Мне интересно все, что связано с тобой, – просто сказал он. В серых глазах были искренний интерес и тепло.

Вера покраснела, опуская взгляд на вазочку с мороженым:

– Хорошо, но предупреждаю, вряд ли что-то в моей биографии тебя поразит.

На самом деле она покривила душой. Род Ильинских, ранее носивших фамилию Гончаровы, был известен по всей губернии еще в те времена, когда этот, Озерск, был деревней, и почти все жители ее являлись крепостными местного помещика, графа Ильинского. Именно от него пошла новая, знатная, ветвь их необычного семейства. До этого события и после него Ильинские славились тем, что женщины их рода были самыми настоящими ведьмами и владели мощным колдовством.

Всего этого Вера рассказывать, разумеется, не стала. Сейчас, в век технологий и разума, многие позабыли про озерских ведьм, вот и Стас ничем не показал, что Верина фамилия ему знакома.

– Это выходит, твоя сколько-то там раз прабабка вышла замуж за графа? Так ты вроде как графиня?

– А как же, – засмеялась Вера. – У меня и крепостные имеются, огород мне вскапывают.

Парочка еще немного посидела в кафе, потом прогулялась по городскому парку и, наконец, Вера засобиралась домой. Больше ей со Стасом видеться было нельзя.

– Мы еще увидимся? – спросил Стас на прощание, будто специально.

– Непременно, – солгала она, не моргнув глазом. – Озерск – город маленький.

Вера села в маршрутку, помахала из окошка, и машина тронулась с места.

В самом прекрасном расположении духа, какое только возможно при столь раннем пробуждении, Вера пересекала улицы, составляющие северный пригород Озерска, шагая к окраине, где за высоким синим забором стоял ее дом. Вилли, заслышав скрип калитки, бросился под ноги хозяйке, недовольным фырканьем осуждая за отсутствие его законного кошачьего обеда.

– Ну, дорогой, – девушка нагнулась и почесала кота за ушком. – Ты и так слишком толстый.

"Слишком толстый" Вилли вытаращил зеленые глазищи, словно все понял, и едва не пропустил момент, когда входная дверь открылась.

– На заре ты ее не буди, на заре она сладко так спит... – громко продекламировал в прихожей красивый мужской голос и чуть тише добавил. – Тебе-то что не спалось, дорогая моя?

– Мариус? – Вера осмотрелась по сторонам и заглянула в открытую дверь кухни. – Ты где? Я тебя не вижу.

– Ты меня никогда не видишь. Вот дождешься, уйду к другой, которая умнее, красивее, воспитаннее и...

– Не уйдешь, – резковато оборвала девушка. – У нас Договор.

Именно так, с большой буквы. Названный Мариусом вздохнул и вышел из-за спины Веры, где еще пару секунд назад никого не было.

– Вот он я. А ты где была? Я вроде как волновался.

Издевки в последней фразе не заметил бы только глухой. Вера сразу ощетинилась.

– Оставь меня! Уйди хотя бы на сегодня.

– Не могу, – притворно расстроился Мариус и поправил идеальный воротник рубашки. – Ты же помнишь, мы неразлучны. Кстати, приходила эта забавная женщина.

Вера подозрительно сдвинула брови:

– Какая еще женщина?

– Которая заказывала у тебя лекарство от склероза для своего мужа. Тебе, между прочим, такое бы тоже не помешало.

– О нет! Она тебя видела?

Мариус довольно кивнул, но, заметив скептический взгляд Веры, самодовольно признался:

– Я открыл дверь, приняв твой облик, и просил зайти за заказом к двенадцати.

– Дня? – зачем-то уточнила она.

– Ну конечно!

– Я тебя убью! – взревела жертва обмана, едва не кинувшись на шутника с кулаками.

– Не выйдет, Верочка, не выйдет! – расхохотался Мариус и исчез.

Часы безжалостно показывали без пяти минут одиннадцать...

Коттедж Ильинских являл собой небольшое, но тщательно распланированное здание – маленькая прихожая с полкой для обуви, старинным узким шкафом и зеркалом, доставшимися от прабабки, светлая уютная кухня, узкий коридор с тремя одинаковыми дверьми, ведущими в зал, ванную и кладовку соответственно, а также лестница наверх. Второй этаж был занят парой скромных спален, крохотной библиотекой и, что особенно важно, рабочим кабинетом. Именно в эту, самую важную комнату в доме, поспешила Вера, услышав о шутке, которую с ней провернули. Единственный способ попасть туда, пройти через спальню хозяйки, иного пути предусмотрено не было. Разве что через окно, но потолки обоих этажей довольно высокие, да и смельчаков-верхолазов никогда не привлекал одинокий дом на окраине, дорога к которому проходила вдоль старого кладбища.

Вера быстро миновала крутую лестницу, в мгновение ока очутившись в коридорчике с окном в противоположном его конце. Вообще, если трезво взглянуть на план дома, создавалось впечатление, что неизвестный архитектор возжелал во что бы то ни стало уместить кучу одинаково маленьких комнат на имевшейся в его распоряжении небольшой площади. Но и бывшие владельцы, и ныне здравствующие на подобное нагромождение помещений ни разу не жаловались. Тесновато, зато все под рукой. Вера уверенно толкнула дверь своей спальни, пересекла ее несколькими широкими шагами, даже не бросив взгляд на неприбранную постель, достала из кармана заботливо пристегнутый к цепочке на джинсах ключ и отперла кабинет. Святая святых встретила ее мрачной прохладой и запахом сухой травы и пряностей. Намного вернее было бы называть эту комнату мастерской, ведь именно такую функцию она и выполняла. На первый взгляд мастерская сильно напоминала старый пыльный чулан, хотя как раз пыли-то тут и не наблюдалось. А вот на второй взгляд особенно впечатлительным она показалась бы каморкой ведьмы, и этот вариант был ближе всего к истине.

Вера торопливо пробежалась глазами по пучкам засохшей травы и каких-то непонятных веток на стенах, взгляд перескакивал с полки на полку, с баночки на баночку, не находя того, что искал. Наконец, нужный ингредиент нашелся, и Вера сорвала его со стены, бросила в блестящую от постоянной чистки кастрюльку с толстым днищем. Постояла немного, собралась с мыслями и уже заметно спокойнее продолжила свое загадочное занятие.

Ее прервал Вилли, деликатным мяуканьем у двери. Варево в кастрюльке неаппетитно булькало, а Вера сосредоточенно отмеряла на весах бурый порошок, изредка сверяясь с записями в блокноте.

– Чего тебе?

Кот, понятное дело, молчал и продолжал тереться о косяк пушистым боком. Вера оторвалась от весов, высыпала порошок в кипящую воду и сразу же сняла кастрюльку с электроплитки. Вилли требовательно пискнул.

– Думаешь, пора? – она утерла лоб рукавом и посмотрела на часы. – И впрямь. Спасибо, Вилли.

Разговаривать с котом давно вошло у нее в привычку, тем более, что тот был понятливее и умнее многих из людей и слушал с завидным вниманием. Во входную дверь позвонили. Потом постучали и еще раз позвонили. Вера переглянулась с питомцем и перелила еще горячую жидкость в склянку из толстого мутного стекла.

На крыльце ждала пухлая седая женщина с бегающими водянисто-серыми глазами:

– Здравствуй, Верочка. А я к тебе, помнишь, утром заходила...

– Помню, теть Тонь, помню.

– Готово ли?

– Готово.

Тетя Тоня с благоговейным трепетом приняла из рук девушки склянку и прижала к груди.

– Ой, ну и мастерица ты, Верочка, ну вся в бабушку, упокой Бог ее душу. Замечательная была женщина, Ираида Васильевна, – тетя Тоня свободной рукой быстро перекрестилась. – И поможет всегда и деньгами выручит. А говорят, мир без добрых людей.

Вера поняла, что женщина не собирается никуда уходить, а выпроводить было как-то неловко, пришлось слушать ее бесконечные речи.

– ... как-то раз прихожу, за лекарством, значит, а она и за стол позовет, и пирожками своими чудными угостит, с ежевикой которые, – заливалась соловьем тетя Тоня. – Ну да что я тебе рассказываю, ты уж получше меня знаешь. А скажи-ка мне лучше, что за паренек про тебя выспрашивал сегодня? Неужто ухажер какой? Хороший такой, видный, белокурый, что ангелок, но не наш, точно, городской. Я за тебя так рада, девочка моя, давно тебе замуж пора…

Вера слушала, как складно врет тетя Тоня, ведь бабушку местные жители не очень любили, да и она никого не привечала, тем более не пускала в дом на пирожки. Она вообще их редко пекла и уж точно не с ежевикой, потому что терпеть эту ягоду не могла. Но стоило бабушке умереть, как сразу отыскалась целая компания “подружек”, якобы души в ней не чаявших. Ерунда, конечно, что с того, пусть говорит что хочет, но последняя новость поразила девушку как гром среди ясного неба.

– Какой парень, теть Тонь? Как выглядел?

Тетя Тоня старательно описала Стаса, вплоть до цвета футболки, торчавшей из-под спортивной куртки. Сомнений быть не могло. Выпроводив, наконец, словоохотливую соседку, Вера села на ступеньки, рассеянно гладя кота.

– Ну ты послушай, Вилли, он за мной проследил. Зря я фамилию сказала, может он маньяк вообще.

Кот согласно мурчал, а может и не слушал хозяйку вовсе. У самой Веры подруг тоже было по пальцам перечесть, да и те так, хорошие знакомые. Коллег нет, как и работы, однако на финансовые трудности девушка не жаловалась и, к ее чести, на материной шее тоже не сидела. Просто было в их семье одно фамильное ремесло, и многие женщины рода зарабатывали на нем неплохие деньги, а кроме того авторитет и уважение среди местных жителей. По крайней мере, раньше так всегда было. Однако думала сейчас Вера, сидя на теплых деревянных ступенях, не о капиталах, подругах или о репутации. Волновал ее Стас, ни с того ни с сего решившись тайком "довести" ее, выражаясь детективным сленгом, до дома.

Незапертая калитка скрипнула, выдавая нового посетителя, а точнее посетительницу. К Тане, дочери пастуха, Вера относилась хорошо, хотя и не понимала ее легкомысленности. "За приворотом пришла", – сразу подумалось ей.

– Привет, Вер, – Таня жалась к забору и краснела как маков цвет.

Вера поздоровалась, гадая, верно ли предположение.

– Мы тут с Сережкой расстались, слышала, может, – Вера отрицательно покачала головой. – А все потому, что я другого люблю.

Таня помолчала немного, но никакой реакции не дождалась, и выпалила:

– Приворожи его! Я заплачу.

– Кого приворожить?

– Так его же, Сережку моего... – девушка искреннее удивилась, что ее не поняли. Вера и вправду не поняла, как все это взаимосвязано. Семью пастуха она знала с детства и также знала, что достаток у них выше среднего. Да и других причин отказывать девчонке не видела. Танька заулыбалась и сунула смущенно конверт с предоплатой. Вера давно дала понять, как будет вести семейное дело.

И все равно она не понимала, зачем привораживать одного, если любишь другого?

Но сомнения сомнениями, а работа работой. Весь день Вера провалялась в гамаке под деревом с очередным детективным романом, а под вечер, как только опустились сумерки, отправилась в мастерскую. Приворотное зелье нетрудно приготовить, справиться с этой задачей может, в сущности, каждый, однако у Веры были свои маленькие секреты, благодаря чему отвары, выходящие из ее рук, были по-настоящему особенными. И самое главное, не опасными. Он сразу предупреждала, что действие ее зелья действует не вечно, и дальше заказчицы должны постараться сами. Удержат любимого – хорошо. Нет – уже их проблема.

Беззаботно напевая незамысловатый мотивчик без слов, Вера добавляла ингредиенты в кастрюльку.

– Сушеные листья барвинка, пролеска, Что же я еще забыла? Кориандр и... Ага, вспомнила!

Все перечисленное и еще кое-что в порядке строгой очереди отправлялось на дно. Вполне безобидные травки, не то, что раньше, в былые времена. На приворотное зелье шли почки зайцев, сердца голубок, человеческая кровь и еще много всякой жути. Приготовить такой любовный напиток было совсем не просто. Когда родниковая вода в кастрюле закипела, Вера выключила плитку и поставила емкость на подоконник. Целую ночь настой должен провести под лунным светом. Вера открыла окно, выходящее во дворик, убедилась, что ничто не помешает луне освещать кастрюльку, и покинула мастерскую.

Ночь выдалась лунная и безоблачная, и на утро Танька-пастушка получила свое приворотное зелье в комплекте с нехитрой инструкцией по применению. Погода стояла чудесная, и Вера решила прогуляться до центра и обратно, зайти в книжный магазинчик и, заодно, купить продуктов на неделю. Отчего-то девушку не покидало ощущение, что сегодня она встретит Стаса, и эта мысль радовала и смущала ее одновременно.

Предчувствия редко обманывали Веру. Стас, сидевший на лавочке в парке и поедавший аппетитного вида яблоко, увидел знакомую и замахал рукой, привлекая ее внимание. Дружелюбная улыбка и светлые, добрые глаза притягивали Веру, и история со вчерашней совместной прогулкой повторилась. Не смогла она отказать, хотя давала себе слово.

– Я вчера не выдержал и разузнал, где ты живешь, – признался парень, когда они вдвоем сидела за столиком в летнем кафе. На языке Веры как раз крутился вопрос на эту тему, и она была рада, что не пришлось его задавать.

– Но зачем?

Стас обезоруживающе улыбнулся в ответ:

– Я боялся, что больше не увижу тебя.

Вера запаниковала. Ее бросило в жар, что даже дышать стало тяжело. Стас почти признался, что заинтересован ею, а она... Она понятия не имела, как себя надо вести в такой ситуации. А ведь ей же нельзя. Нельзя к нему привязываться, если желает ему добра.

Вере мучительно захотелось сбежать. Привораживая мужчин для своих клиенток, сама она ни о чем подобном не мечтала.

– Стас, я... – Вера забыла, что хотела сказать, расстроилась и с грохотом встала, чуть не опрокинув стул. – Уже поздно, мне пора ехать.

– Поздно? – удивился Стас. – Не может быть, нет еще и часу дня!

– Меня работа ждет, извини.

Заметив замешательство девушки, Стас поспешил им воспользоваться:

– Оставь хотя бы номер телефона, я позвоню.

Вера так спешила уйти, что уже скоро Стас остался в кафе один с салфеткой, исчерканной крупными цифрами, в руке.

Вечером он не позвонил.

– Ждешь звонка?

Мариус появился как всегда, словно бы из ниоткуда, опрятный и элегантный до отвращения. Девушка не обернулась на голос и не ответила. Мужчина сел на край кровати и положил руку ей на плечо.

– Но ведь ты должна радоваться. С ним ничего не случится, пока он далеко. Тебя не будет мучить совесть и все пойдет по-старому.

– Не хочу по-старому... Я устала.

Забыв про разногласия, Вера потянулась к Мариусу, ища поддержки и защиты. Такие, как он, вряд ли могли ее дать, и она это знала, но не могла иначе, потому что на десятки и сотни километров вокруг у нее не было никого ближе него. Их связывало нечто большее, чем любовь, дружба или родство. Договор, который сильнее жизни и смерти и который невозможно нарушить.

Ночью Вере снились кошмары. В одном из них Стас тонул в реке, запутавшись в скользких хищных водорослях, в другом – не успевал выбраться из горящего дома. Попадал под поезд, вываливался из окна и даже травился несвежими консервами. Одним словом, умирал.

Вера не была склонна к пустым фантазиям и поэтому отнеслась к кошмарным снам вполне серьезно. Еще до рассвета она решила больше никогда не видеться со Стасом. Решение далось нелегко, но только они с Мариусом знали, чем могут закончиться эти еще не начавшиеся отношения. И все было бы хорошо, если бы Стас все-таки не позвонил.

– Алло. Кто это?

– Привет, Вер, это Стас, помнишь меня?– донесся из трубки жизнерадостный голос. – Прости, что не позвонил раньше.

– Ничего, – Вера сглотнула комок в горле, молясь, чтобы голос не подвел ее.

– Что делаешь сегодня? Мы могли бы встретиться и...

– Нет. Я не могу. Не хочу, я... – сделала паузу, чтобы перевести дух. – Не звони мне больше.

Сердце билось как загнанное.

Парень ничего не успел ответить, Вера нажала на сброс вызова. Мариус сидел позади нее на диване. На его холеном бледном лице нельзя было прочитать, доволен ли он поступком Веры или нет, а от лишних комментариев он благоразумно отказался, только вспыхивали и вновь потухали красные искорки в его черных как ночь глазах. Девушку душили слезы, и вряд ли она была сейчас готова разговаривать.

Телефон разрывался весь день. Несколько раз Мариус, который не торопился куда-либо исчезать, предлагал самому взять трубку и ответить настойчивому ухажеру. Наконец, звонки прекратились. И Вера почувствовала себя самой несчастной девушкой на свете.

Затворнический образ жизни – это не ее прихоть или особенность характера. Просто за все в жизни приходится платить, и любовь Ильинских могла стоить слишком дорого и им самим, и их избранникам. Так повелось и никто не знает способа разрушить эти чары. Отдать жизнь за любовь – красиво и сентиментальное заблуждение, следовать которому могут лишь избранные. Вера не желала рисковать ничьей жизнью и, несмотря на боль, была рада, что снова осталась одна. Так было проще.

Вечером следующей субботы Вера перекинула ремешок сумки через плечо и вышла из дома.

– Куда ты?

Прошло три дня. Вера успокоилась, и жизнь пошла своим чередом.

– К подруге, она не может приехать за лекарством, я сама его отвезу.

– Хочешь, я с тобой? – Мариус возник перед ней и распахнул дверь.

– Нет, – она покачала головой. – Останься дома, приготовь ужин. Я скоро вернусь.

Вера подошла к калитке, когда до нее донесся полный ярости крик Мариуса:

– Я должен тебя охранять, а не кормить! Я воин, а не домохозяйка!

Вера без слов закрыла за собой калитку.

Еще не стемнело. Она уверенно шла по узким улочкам и закоулкам, пытаясь вспомнить дорогу к дому бывшей одноклассницы. Еще недавно казалось, что она помнит ее назубок, но, видимо, за годы, прошедшие со времен школы, район несколько изменился. По крайней мере, этих новостроек Вера не помнила. Дашин телефон находился вне доступа сети, а без ее помощи добираться до нужного места можно было до самого утра.

– Ну наконец-то! – Вера узнала старый трехэтажный дом из серого кирпича с облупившейся штукатуркой на фасаде. До цели оставалось всего ничего.

– Вера, постой!

Девушка подпрыгнула от неожиданности и развернулась так, что распущенные пепельные волосы взметнулись в воздух.

Ее догонял Стас.

– Что ты здесь делаешь?! – почти возмутилась она, справедливо подозревая очередную слежку. Мысли уже панически метались в поисках выхода из ситуации.

Парень нагнал ее и уперся ладонями в колени, переводя дыхание. Очень странно, что Вера не услышала его шагов, наверное, слишком была занята ориентированием на местности.

– Я здесь живу. А ты?

Огрызаться расхотелось.

– К подруге иду.

– Как зовут?

– Даша Аленина.

Стас выпрямился:

– Я ее знаю, у нее еще муж того, "белочку" недавно словил. Могу проводить, если хочешь.

Вере не очень хотелось, но уже заметно стемнело, а еще предстояло вернуться домой. Пришлось нехотя согласиться. Стас вел уверенно, не пытаясь заговорить на тему их не сложившихся отношений. Вера чувствовала себя, напротив, не в своей тарелке, смотрела под ноги, почти не поднимая головы. Поэтому слишком поздно заметила, что шли они не совсем в правильном направлении.

– Что происходит? Куда ты меня ведешь?

– К Алениной, как ты просила.

– Не держи меня за дуру! Это в другой стороне. Мы повернули не там. Или ты объясняешь или...

– Тише, тише, – Стас поднял руки перед собой, как бы показывая, что в них ничего нет. – Я просто хотел поговорить. Чтобы нам никто не помешал.

– Я не хочу разговаривать, – заупрямилась Вера. – Я тебе уже все сказала. Оставь меня в покое.

– Но это неправда! – на парня было больно смотреть. – Почему ты отталкиваешь меня? У тебя кто-то есть?

Можно было бы сказать да – ложью больше, ложью меньше, но Вера не решалась, и Стас по-своему расценил ее молчание. Светлые глаза потемнели от гнева:

– Почему ты тогда сразу не сказала? Болтала о каких-то графах и графинях. Зачем обманывала?

– Прости, Стас...

Он уже не смотрел на нее так, будто видел перед собой спустившегося с небес ангела, и Вере хотелось плакать от обиды. Она хотела сказать правду, больше всего на свете, но стало бы только хуже.

– Прощай, – она развернулась и быстрыми шагами скрылась в темных узких переулках. В ушах бился пульс, оглушая. Только свернув за угол, девушка сразу сорвалась на бег и остановилась, когда поняла, что попала в тупик. Пришлось вернуться.

Стаса на месте не оказалось. Вера выдохнула с облегчением – не придется снова юлить и оправдываться, только вот успело окончательно стемнеть. Заводское – малоприятный район, а уж с наступлением ночи здесь становилось реально опасно. Вера не боялась, ну, почти не боялась. Нужное направление она вспомнить смогла и поспешила вперед, пока Стас не передумал и не начал ее искать.

Крик был искажен расстоянием и эхом, но сомнений быть не могло – кричал Стас.

Вера испугалась. Сильно, по-настоящему, как никогда раньше. Крик быстро стих, но она никак не могла заставить себя сдвинуться с места. В голове все еще стучало от быстрого бега, и так хотелось убедить себя, что все это лишь слуховая галлюцинация, тем более что вопль не повторился. Досчитав до десяти, Вера справилась с дыханием и слегка уняла дрожь в коленях. Если со Стасом действительно что-то случилось, то не так далеко. Можно было вызвать полицию или позвонить в домофон ближайшего дома. Но Вера сделала то, чего сама от себя не ожидала. Она пошла в ту сторону, откуда донесся голос.

Каждый шаг – как погружение в бездну. Вера преодолевала чудовищное сопротивление, но продолжала двигаться вперед, все быстрее и быстрее. За углом, если не изменяла память, ее ждали старые гаражи. Большая часть их была заброшена и давно превратилась в место для тусовок местной молодежи. Именно со стороны гаражей раздавались подозрительные звуки. Слух, усиленный страхом и волнением, уловил низкое ворчание, жалобные всхлипы и скрежет металла. "Собаки" – сразу решила Вера и попятилась. Судя по всему, их насчитывалось никак не меньше трех, серьезная угроза для девушки, вооруженной лишь сумочкой.

– Помогите... Пожалуйста, кто-нибудь...

Тихий голос Стаса срывался на хриплый шепот, и Вера неожиданно почувствовала, что должна быть сейчас рядом с ним. Парень полулежал, привалившись к единственному фонарю, мигающему неприятным голубоватым светом, в окружении трех гигантских собак. Четвертая точила когти на крыше гаража. Этот жуткий звук, наверное, был слышен по всей округе.

"Собаки" не поделили добычу, исключительно поэтому Стаса еще не разорвали в клочья. Вожак с угольно-черной искрящейся шерстью не подпускал к нему конкурентов, угрожающе рыча и клацая внушительными клыками. Вера стояла ни жива, ни мертва, боясь обнаружить свое присутствие. Таких огромных псов она еще никогда не видела, они были похожи на олицетворение чьих-то больных кошмаров. И тут четвертая псина спрыгнула с крыши и бесшумно, это при таких-то габаритах, приземлилась прямо перед девушкой. Оскаленная пасть была ровно на уровне ее груди. Горячее смрадное дыхание отравляло воздух.

– Хорошая собачка, умная, – пролепетала Вера, почти парализованная ужасом. Вряд ли с этим животным стоило разговаривать как с комнатным терьером, но ничего умного в голову не приходило. Конечно, это не терьер. это вообще не собака, это… это…

Из пасти вырвалось зеленое зловонное облачко и медленно полетело к девушке. Вера очнулась, махнула зажатой в руке сумочкой, отгоняя наваждение, и тут же проворно отскочила в сторону. Мозг лихорадочно заработал, как это бывало с ней, когда пострадавшим требовалась немедленная помощь. Все инстинкты юной ведьмы обострились до предела. Она уже поняла, что имеет дело не с простыми псами, и пыталась вспомнить, чем их можно прогнать. Стас закричал, предупреждая об опасности, но Вера и так видела, что все четыре уродливые морды смотрят в ее сторону красными угольками глаз. Некоторое время никто не трогался с места. Тонкая маечка прилипла к спине, пот катился по лицу крупными каплями. Неожиданно все четыре псины одновременно открыли пасти и выпустили уже знакомые зеленоватые "облачка". Почему-то Вера была уверена, что не стоит стоять у них на пути, но туман распространялся вокруг, охватывая ее в мутное, дурно пахнущее кольцо. Внезапно одна из тварей не выдержала ожидания и с ликующим визгом взмыла в воздух.

Как в замедленной съемке Вера видела ее тощее брюхо и, повинуясь незнакомому доселе инстинкту, выставила перед собой раскрытую ладонь, полностью отдавшись одной единственной мысли – выжить...

Цветные искры раскрасили темноту ночи, устремляясь широким веером навстречу летящей смерти. Теплый воздух разорвался громким воем и визгами и пропитался вонью паленой плоти. Псы бросились прочь, на ходу превращаясь в мелких тварей, напоминающих крыс, и с тонким писком скрылись во мраке.

Веру бросило в жар. Потом в холод. И снова в жар. Сердце билось так, что готово было пробить грудную клетку и зарыться в асфальт. "Что я наделала? Господи, что я наделала?" – пульсировало в голове, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Ее начала бить крупная дрожь. Эмоциональный откат от пережитого был так силен, что согнул Веру пополам и бросил на колени. Хотелось биться в истерике, а еще лучше лечь на землю и умереть, раз и навсегда. Руку жгло огнем, а в глазах плясали разноцветные вспышки.

Неизвестно, сколько бы еще продолжалось это безумие, но чьи-то сильные руки схватили девушку за плечи и как следует встряхнули.

– Вера, черт тебя побери! Посмотри на меня! На меня!

Вера попыталась сконцентрировать взгляд на говорившем, и, наконец, ей это удалось.

– Мариус? Что ты...

– Заткнись! – рявкнул он и тряхнул сильнее. – Почему ты сняла кулон? Жить надоело?!

– Я... – девушка всхлипнула, и слезы полились ручьем. – Я не думала, что так выйдет.

– Не думала она! Я не всемогущий, чтобы искать тебя по всему городу без "маячка"! – мужчина немного остыл и осторожно поставил Веру на ноги. Та сразу завертела головой:

– Стас! Стас, ты где?

– Нет твоего Стаса, убежал.

– О, нет! Я должна найти его и все объяснить!

Мариус удержал ее за локоть и просто спросил:

– А ты сама поняла, что это было?

– Это какие-то твари. Из-за Границы. Они нас чуть не съели...

Тут она замолчала. Взгляд затуманился.

– Я это сделала.

– Что? Что ты сделала? – взволнованно переспросил демон. – Не молчи.

– Я. Их. Прогнала, – четко, с заметными паузами произнесла Вера.

Мариус посерьезнел. Выслушав короткий рассказ, он грубо схватил ее за локоть и вздернул на ноги.

– Нам пора домой.

– А Стас?

– Все с ним будет нормально, забудь о нем.

Вера пыталась сопротивляться, но Мариус обхватил ее двумя руками и исчез в легкой серой дымке.

Только под утро Вере удалось убедить своего защитника отпустить ее. Мариус по своим каналам помог ей с нужным адресом, и она, взяв все, что надо, из мастерской, поспешила в путь.

Никогда прежде ей не приходилось пользоваться своим даром для проникновения в чужое жилище. Однако в этот предрассветный час было не до моральных принципов. Несколько стебельков разрыв-травы вскрыли несложный замок, и Вера проскользнула в приоткрывшуюся дверь. В прихожей было темно, свет не горел ни в одной из комнат. Можно было подумать, что здесь вообще никто не живет, если бы не шумное дыхание из-за одной из дверей. Вера осторожно подошла к проему, ведущему, судя по всему, в спальню хозяина. Стас сидел на полу у раскрытого окна и беззвучно шевелил губами, изредка всхлипывая, правда, слезы уже давно успели высохнуть. Появление девушки привело его в ужас.

– Не подходи! Слышишь, ты! Стой, где стоишь!

Вера была вынуждена подчиниться, потому что парень с лихорадочным блеском в глазах забрался на подоконник.

– Стас, прошу тебя, выслушай.

– Чудовище! Ведьма! Ненавижу тебя!

Слезы горечи и обиды обожгли ей лицо.

– Я хотела тебе помочь, я хотела спасти тебя, понимаешь?

– Ведьма! – упрямо повторял он. – Чертова ведьма! Это все ты!

Девушка не понимала этой реакции. Ведь она действительно спасла ему жизнь и не заслужила таких слов. Стас явно был не в себе.

– Уходи или я выброшусь!

Парень не шутил. То, что с ним произошло, похоже, повредило его рассудок. Хотелось верить, что это пройдет, но, увы, не сегодня, и уж точно не прямо сейчас.

Стараясь не делать резких движений, Вера положила сумку возле ног и достала оттуда пучок сухой травы. Стас занервничал, от его сияющей красоты, как подумалось вдруг девушке, не осталось и следа:

– Это что такое?

– Все будет хорошо, – мягко произнесла она. – Стас, я тебе обещаю.

Щелкнула зажигалка, и почти сразу же по комнате распространился удушливо-сладковатой запах. Парень несколько раз вдохнул его и закашлялся.

– Время не воротишь, память не спасешь. Все, что было ночью, больше не вернешь...

Когда-то давно Ираида Васильевна учила внучку концентрировать силу мысли на колдовстве. Веками выработалось множество способов, но Верочке удобнее было помогать себе словами, произнесенными вслух. Стихотворная форма давалась не всегда, но наиболее эффективно направляла усилия Веры в нужное русло. Так и сейчас, строчки сами срывались с пересохших губ. Бабушка говорила, что это постепенно пройдет, но Вера продолжала изредка рифмовать мысли и через короткие стишки-заговоры активировать свой скрытый дар.

Стас слушал внимательно. Потом слез с подоконника и медленно подошел к дивану. Лег на него и мгновенно заснул. Сладкий дым потихоньку выветривался сквозь открытое окно.

Вера устало вздохнула. Бросила прощальный, полный грусти, взгляд на спящего парня и покинула темную квартиру. Еще нужно было много сделать, да и Даша Аленина все еще ждет лекарство.

Утро уже наступило.

– Ну, как все прошло? – поинтересовался Мариус, едва за Верой захлопнулась входная дверь.

– Как обычно – она пожала плечами и пожаловалась. – Как мне надоело это делать. Стирать память беззащитным людям, лишь бы они ушли из моей жизни. Это неправильно.

– Помнишь, что я говорил тебе? Так будет лучше и для тебя, и для этого мальчишки. Говорил же?

– Говорил... Я думала, вдруг на этот раз...

Она не закончила фразу и с размаху плюхнулась на старый диванчик. Мариус присел рядом, на подлокотник.

– Ты ведьма, Вера. Еще одна ведьма в череде твоих предшественниц. И ничего не изменится. Никакой принц не снимает с тебя злые чары целомудренным поцелуем.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Чтобы ты не витала в облаках, а училась жить с тем, что имеется. И еще потому, что я твой демон-хранитель. А демоны всегда правы.

История вторая. Шоу начинается

История вторая. Шоу начинается

Музыка разливалась по венам, смешивалась с кровью, придавая всему, что творилось вокруг, особый смысл.

Аня дрожала от возбуждения. Атмосфера ночного клуба давила на нее, душила пряной полутьмой, жаром танцующих тел и одуряющим запахом свободы и вседозволенности. Но эти новые ощущения нравились Ане. Придя сюда снова, она уже не понимала, как могла жить без этого раньше. Все в девушке требовало возвращаться сюда и двигаться, двигаться под непонятную космическую музыку, которая пробуждала в ней нечто, о чем она и не подозревала.

Но недавно кое-что изменилось.

В одну из горячих ночей она увидела его. Он танцевал, словно бог, и пел так, как никто не пел. И только на следующий день Аня разглядела на двери клуба скромную афишку, в которой говорилось о приезде того, кто покорил сердце еще совсем юной девушки одним случайно брошенным взглядом.

Жизнь вдруг заиграла новыми красками, а мир сузился до него, до его взгляда, до его голоса... Навсегда...

Вера не умела быть такой, как ее бабушка. Соседи приходили к ней не только, чтобы сделать или забрать заказ, попросить совет, но и очень часто для того, чтобы просто выговориться. "Ведьма-психолог". Такую табличку Вере иногда хотелось повесить на своем заборе. Ну вот не могла она напускать на себя важный и суровый вид, который бы выставлял стену между ней и посетителями. Наоборот, их словно магнитом сюда тянуло!

Одна и таких постоянных посетительниц, Александра Петровна, нервно пила чай, большими судорожными глотками, напрочь забыв о заботливо приготовленном хозяйкой угощении. Невидимый для посторонних, Мариус с непроницаемым лицом наблюдал за гостьей и изредка, в такт своим мыслям, шевелил тонкими черными бровями.

– Так что случилось-то? Я не пойму.

– Аня, дочь моя младшая, – Александра Петровна всхлипнула, но тут же постаралась взять себя в руки. – С ней что-то происходит, что-то жуткое. Я чувствую! Материнское сердце не обманешь!

Вера с сомнением покачала головой:

– Ей уже восемнадцать, все девочки в ее возрасте любят повеселиться.

И сама при этом почувствовала себя старой развалиной, а при воспоминании о Стасе и их милых посиделках в кафе в носу предательски защипало.

– Но это же ночной клуб! – вскричала Александра Петровна, так возмущенная подобной мыслью, что едва не расплескала свой остывший чай.

– Да туда полгорода ходит. Ваша дочь – умная девушка, я уверена, она понимает, что делает, и не ввяжется ни во что дурное.

На самом деле Вера не одобряла внезапно возникшее пристрастие Анны к полуночным приключениям, но та действительно давно не была ребенком, чтобы посторонние люди лезли в ее жизнь. Александра Петровна желала поделиться своими страхами с кем-то, она это сделала. Больше Вера ей ничем помочь не могла.

Когда за женщиной закрылась дверь, Вера повернулась к Мариусу:

– Что ты думаешь по этому поводу?

Он безразлично передернул плечами:

– Озабоченная мамаша, которая и в тридцать лет не даст дочери жить своим умом. Вы, люди, бываете такими забавными.

– Ну не знаю... Мне все это кажется странным. Я немного знакома с этой Аней. Она производит впечатление девушки серьезной и не склонной к авантюрам. Вдруг она и впрямь попала в дурную компанию?

– А тебе какое дело? Решила заделаться семейным психологом?

– Нет, но... Хотя, ладно, наверное, ты прав.

Прошло три недели с тех пор, как случилась та неприятная история со Стасом, парнем, память которого Вера стерла, чтобы защитить от шокирующих воспоминаний. Саму же Веру они преследовали во снах, превратившись в еще один из многих ее кошмаров. В тот раз Вера впервые, сама того не осознавая, применила атакующее колдовство, чтобы спасти себя и Стаса от чудовищных собак. Уже позже Мариус объяснил ей, что это были бесы, существа из другого, темного мира. Перевертыши, не имеющие постоянной формы и принимающие различный облик в зависимости от ситуации. Сами по себе они не были так уж опасны, но, сбиваясь в стаи, становились похожими на диких гиен, что нападают на слабых, больных и одиноких.

Чем больше Вера узнавала от демона, тем больше удивлялась, что бабушка, которую она считала идеалом для подражания, никогда не рассказывала внучке ни о чем подобном и даже не пыталась научить ее защищаться и нападать.

– У нее были на это причины, можешь не сомневаться, – заверил ее Мариус. А ему можно было доверять, ведь он служил Ираиде Васильевне всю ее жизнь, пока не пришла пора перейти к наследнице.

Мариус хорошо умел скрывать свои чувства, если, конечно, они у него имелись, однако Вере иногда казалось, что он недолюбливает бывшую хозяйку. Безусловно, он и не обязан был ее любить, но Вере все равно становилось страшно при мысли об этом. Собственный демон – самая надежная защита как в этом мире, так и в том, и в то же время, самый опасный враг, которого только можно себе вообразить. Если он решится разорвать Договор, заключенный им в давние времена с прародительницей Вериного рода, то беды не миновать.

Мариус вел себя как обычно, но, ловя на себе его холодный взгляд, Вера внутренне сжималась. Они связаны, но будет ли так всегда?

Тяжелые мысли не шли у Веры из головы. Занимаясь привычными делами, садом огородом или читая книгу на крыльце, она вспоминала разговор с Александрой Петровной и все сильнее заражалась ее тревогой. Так, промаявшись целый день, Вера достала телефон и набрала знакомый номер:

– Алло, морг на проводе, – донесся из трубки хриплый замогильный голос, непонятно вообще кому принадлежавший, мужчине или женщине.

– Привет. Мы могли бы встретиться?

Голос изменился, и стало понятно, что говорила молодая девушка:

– Какие-то проблемы?

Вера замялась:

– Ну, вроде того. То есть не у меня.

– Ладно, давай сегодня вечером.

– Где?

– Где обычно.

Связь прервалась.

Обладатель, а точнее обладательница голоса с приятной хрипотцой, была одной из малочисленных подруг Веры и единственной по-настоящему близкой.

В это время года темнело поздно, но стена леса на западе всегда закрывала собой заходящее светило чуть раньше срока. Мариус не объявлялся. Вера заперла дом и отправилась к месту встречи.

Место это было весьма экзотическим. Вряд ли кому бы то ни было пришло в голову назначать здесь свидание, особенно в алых лучах заходящего солнца. Очень скоро жадные "лапы" деревьев поглотят раскаленный небесный шар, и город накроет ночь. А пока Вера спешила на встречу, стремясь воспользоваться последним на этот день солнечным светом.

Кристина, так звали ее подругу, отличалась изрядной оригинальностью, поэтому Вера продиралась сквозь густые заросли к самой древней части городского кладбища, своего рода музею среди могил. Здешние виды уже успели изрядно надоесть девушке, и она с досадой раздвигала колючие ветки руками, отплевываясь от паутины. И вот, наконец-то, последние закатные лучи скользнули по каменной двери монументального, но, увы, совершенно заросшего склепа. "Обитателей" его куда-то перенесли еще в прошлом веке, вот Кристина и заняла освободившееся место.

В сгущающемся на глазах сумраке Вера толкнула тяжелую дверь. Та с жутким скрипом отодвинулась ровно на столько, чтобы девушка смогла протиснуться внутрь. Глаза не сразу привыкли к новому освещению, Вера поморгала, прогоняя цветные круги, и сделала несколько неуверенных шагов вперед. Покинутая усыпальница сияла десятками свечей. Где Кристина брала их в таком количестве, оставалось загадкой. Воздух точно мерцал от их дрожащих язычков и был наполнен удушливым ароматом свечного дыма.

– Привет.

Сама Кристина в расслабленной позе сидела на каменной плите – одна нога поджата, другая свободно свисает. В окружении свечей ее волосы казались сотканными из пламени.

Рядом с Кристиной Вера всегда чувствовала себя какой-то ущербной, серой и скучной. Рыжая эффектная красотка всегда затмевала собой пепельноволосую простушку Верочку, и та подозревала, что дело не только в сексуальной одежде и точеной фигурке. Себя надо уметь подать, а такое сложное искусство юной ведьме пока было недоступно. Порой это обстоятельство мешало дружбе, но чаще она просто смирялась с этим, как с очередной несправедливостью бытия.

Девушки познакомились в школе. Кристина училась на класс старше и вызывала у Верочки восторг, смешанный с завистью. Тогда, как и сейчас, Кристина красила светло-рыжие волосы в огненно-красный и носила сочно-зеленого цвета линзы. Весь ее облик словно кричал: "Я не такая, как вы!" Вера единственная разглядела под яркой оболочкой что-то большее и стала единственной, кого рыжая бестия подпустила к себе. Что привлекло Кристину, она так и не сказала, однако дружба завязалась и длилась по сей день.

– Отключили электричество?

Кристина не поняла:

– Ты о свечах?

– Я о твоей прическе!

Крис раздраженно провела ладонью по буйным кудрям и выругалась. Обычно она вытягивала локоны феном.

– Это тебе твои травки подсказали?

– Нет, – ведьмочка искренне рассмеялась, – исключительно моя гениальная дедукция!

Подруги немного поболтали ни о чем, и, наконец, Вера перешла к сути дела.

– То есть, если я правильно поняла, ты хочешь за ней проследить? – Крис даже подпрыгнула от возбуждения, – Конечно, я с тобой, что за вопрос! Ну а Мариус что говорит?

Вера поморщилась:

– Считает, что я лезу не в свое дело.

– Он здесь? – Кристина опасливо приподняла аккуратно выщипанные бровки.

– Нет! Мы сами разберемся, без него.

– Вот это правильно, так и надо! Давай забежим ко мне, надо приодеться соответственно случаю. Как думаешь, те новые перчатки подойдут?

Переодевание заняло не один час, в течение которых на кровать, стулья и даже немного на пол перекочевало содержимое бездонного шкафа. Кристина удовлетворилась, лишь вывернув последних ящик. В общем, все как обычно.

Когда они добрались обратно, Мариус был дома. При виде гость, он отвесил шутовской поклон и приподнял над головой несуществующую шляпу:

– Здравствуйте, леди, – сладко проворковал демон. – Кристина, чудесно выглядишь, как и всегда.

Девушка в ответ лучезарно улыбнулась, принимая комплимент. Их отношения с Мариусом всегда напоминали некую игру, приятную обоим. Он от души забавлялся, признавая, однако, за Кристиной ее специфические таланты.

Пока Вера переодевалась наверху, он беседовал с девушкой в зале:

– Ну что, еще не пришло время определяться? Как это там у вас называется? – он наморщил идеально гладкий лоб, точно бы пытаясь вспомнить, хотя едва ли он вообще умел забывать. – Посвящение? Инициация? Инаугурация?

Крис обиженно тряхнула кудряшками:

– Инициация! Нет, еще не пришло. Я пока могу подготовиться.

– Подготовиться к чему? Деточка, тебе вообще кто-нибудь рассказывал, что бывает на инициации с такими умниками, как ты?

От вкрадчивого голоса демона Кристину пробрала дрожь:

– Нет. А ты знаешь?

– Ну конечно. Я все-все знаю, – и снова этот шутливый тон.

– Мне скажешь?

Вместо ответа Мариус навис над Кристиной и заглянул в жирно подведенные черным глаза. Заглянул так глубоко, что увидел, наверное, самую изнанку ее души, ничем не прикрытую, обнаженную суть.

– Эй! Стоп, хватит! – она оттолкнула его, часто и тяжело дыша. – Предупреждать надо!

Демон же довольно мурлыкнул, и глаза его хищно полыхнули алым:

– Красота! Просто блеск.

– Что? – всполошилась девушка. – Что ты там увидел? Мою судьбу?

– Глупышка, я же не балаганная гадалка, а демон, в конце концов. Карты пусть тебе Верочка раскинет.

– О чем спорите?

Вера как раз спускалась по лестнице и услышала последнюю фразу.

Кристина первой вышла в коридор, оставив расспросы на потом, хотя любопытство ее разыгралось не на шутку, скептическим взглядом оценила вечерний наряд подруги и присвистнула:

– Мда... Ты уверена, что мы идем на дискотеку, а не на посиделки "кому за тридцать"?

– Идете на дискотеку? – Мариус появился за спиной Кристины. – Все-таки решила вмешаться?

Вера решительно одернула лимонно-желтую блузку с забавными рукавами-фонариками и кивнула:

– Иначе я спать спокойно не смогу.

– Защита нужна? Впрочем, в таком-то наряде... – Мариус переглянулся с Кристиной и вскинул руки в притворном испуге. – Но никто ведь не слушает старого бедного высшего демона.

– Нет, – вклинилась Крис. – Если что, я сама ее защищу, своими методами.

Готесса сделала несколько пробных выпадов стройной ножкой, обутой в модные черные босоножки, продемонстрировав, что навыки тхэквондо ей еще не забыты.

Мариус несколько долгих секунд смотрел на нее, что-то такое, невидимое глазу, высматривая, и остался доволен:

– Только не перестарайся. Удачно отдохнуть.

Девушки вызвали такси и уехали.

– Так и знала, что мы приедем слишком рано, – капризно протянула Кристина, едва подруги вошли в клуб. – Еще и нет никого.

А Вера морщилась и не отвечала – от непривычных запахов и звуков сразу сдавило виски и зазвенело в ушах.

– Ты чего? – Крис помахала ладонью у нее перед лицом и, не добившись внятной реакции, просто потащила за локоть к единственному незанятому столику на втором этаже. Там было немного потише, но совсем чуть-чуть, зато, если встать у перил, можно свободно обозревать весь танцпол и даже сцену, на которой полным ходом шли какие-то загадочные приготовления.

– Ани нигде нет. Неужели она сегодня не придет? – расстроилась Вера.

– Придет, придет, не переживай. Лучше глянь, какое-то шоу готовится. Зря мы мимо афиши прошли.

– Какой афиши?

Кристина только рукой махнула.

Меж тем сцена действительно преображалась на глазах. И стоило Вере только привыкнуть к грохоту электронной музыки, как все стихло.

– Что случилось? – шепотом спросила встревоженная Вера, для которой все происходящее вокруг было настоящим откровением. Крис в делах ночных загулов была более продвинута:

– Похоже, сейчас начнется обещанное шоу.

– Пойдем вниз?

– Нет, стой на месте. Сверху лучше видно.

Больше они ничего не успели сказать. На мгновение свет погас, чтобы вспыхнуть огнями по периметру сцены. В первой, самой яркой, вспышке Вера успела увидеть Аню. Та стояла в первых рядах, напряженно вглядываясь в темноту. А дальше Вере стало не до слежки.

Зазвучала жесткая ритмичная музыка. Сердце Веры отчего-то забилось быстрее, в такт зажигательной мелодии.

Из темноты медленно выплыла высокая худая фигура. Прожектора замигали, не оставляя возможности ее рассмотреть, дразня ожиданием. Цветные лучи выхватывали из мрака то изящную кисть с длинными пальцами, унизанными массивными серебряными перстнями, то коротко стриженый светловолосый затылок, то черную ткань одежды. Мучительно хотелось увидеть все, и вот мощный луч света озарил таинственного артиста. Дружный вздох зрителей на мгновение даже заглушил музыку, толпа приветствовала нового кумира.

Парень был молод и красив, не типичной, а какой-то острой, спорной красотой.

Он ни секунды не стоял на месте. Казалось, его худощавое бледное тело не имело костей, так оно извивалось, точно невидимые нити тянулись от него к таинственному кукловоду, порой то резкие, то необычайно плавные движения просто поражали. Руки жили своей жизнью, завораживая нечеловеческим изяществом. Парень двигался поразительно пластично, как дикий зверь, как охотник. Хищник в человеческом обличие. Это был шаманский танец, каким-то запредельным волшебством притягивающий взгляды и заставляющий сердца ныть в предвкушении запретного плода.

Вера, позабыв обо всем и обо всех, разглядывала оголенный торс, едва прикрытый расстегнутой черной рубашкой. Взгляд сам по себе опускался ниже, по плоскому животу, на туго обтянутые тонкой черной кожей узкие бедра. При каждом новом движении брюки натягивались сильнее, искушая и без того разыгравшуюся фантазию девушки. Когда он поднес микрофон к губам и запел, она вздрогнула от неожиданности. Сколько прошло от начала? Двадцать, тридцать секунд? А казалось, танец длится вечность.

Слова песни, не знакомые Вере, не нуждались в переводе, они проникали ей прямо в голову, рождая множество удивительных образов. В это же время за спиной певца возникла группа танцоров. Их порывистые телодвижения оттенили плавность главного героя шоу и напоминали полет огромных теней. На их фоне белая кожа сладкоголосого волшебника точно светилась.

Софиты по-прежнему мигали, дразня. Вера поймала себя на том, что покинула свой пост у перил и стояла на лестнице прямо напротив сцены, чуть возвышаясь над беснующейся в экстазе толпой.

Парень извивался, вырисовывая своим стройным гибким телом диковинный узор танца. Тонкие пальцы нежно сжимали микрофон, а губы почти касались его. Вера никогда не испытывала ничего подобного. Кожа горела, ладони вспотели, а в висках стучало как при лихорадке. Что-то подобное, наверное, чувствует наркоман, получивший долгожданную дозу. Все эти люди, заполнившие зал, были наркоманами, а их доза танцевала и пела, распространяя со сцены волны чувственности и наслаждения.

Однако номер подходил к концу, и певец упал на колени, совершенно неуловимым движением перекатился на спину у самого края сцены и откинул голову назад. Затуманенные голубые глаза встретились с Вериными. Девушка вздрогнула, резко развернулась и, расталкивая людей, побежала наверх.

Вера чувствовал себя пьяной, хотя и слабо представляла себе, как это бывает. Как ни странно, Кристина совсем не сопротивлялась и позволила увести себя в самый разгар вечеринки. Но сбежать им не удалось.

Он стоял у выхода, засунув большие пальцы за пояс брюк, оттягивая их несколько ниже, чем того позволяли приличия. Хитрый взгляд буквально проморозил Веру к полу, а тот сделал попытку уйти из-под ног.

– Уже уходите? Вам не понравилось представление?

Вера судорожно вздохнула, мысленно обзывая себя трусихой и паникершей, но так и не нашла в себе сил раскрыть рот и ответить. Вместо нее это сделала Крис:

– Ну что ты, это было бесподобно! Просто божественно! Никогда не видела ничего лучше.

Вера скосила глаза и заметила, как часто вздымается и опускается грудь подруги в тисках лакированного корсета. Шнуровка едва сдерживала такой напор. По всей видимости, рыжая красавица испытывал те же чувства, что обуревали Веру, но, к стыду последней, умела брать ситуацию в свои руки.

Они что-то говорили друг другу. Кристина изливала свои восторги представлением, не забывая как бы между прочим поправить огненную шевелюру, повести голым плечиком и стрельнуть изумрудными глазками.

– И, кстати, меня Кристина зовут. Можно просто Крис, – ворковала она. – А тебя?

– Вы что, афишу не видели? – удивился парень. Наверное, он привык, что его узнают на улице.

Вера снова не смогла справиться с голосом и только отрицательно замотала головой. Ей казалось, что она стоит на краю вулканического кратера. Лицо горело от близкого огня, блузка липла к телу, а земля опасно вздрагивала под ногами.

– А как зовут твою подругу?

Кристина неожиданно замялась, а Вера, не чувствуя ни рук ни ног, вдруг сказала:

– Вера.

– Что?

– Я Вера.

Собственный голос донесся до девушки словно издалека. Безымянный блондин посмотрел ей в глаза. Прямо, жестко, как тогда, на ступенях. Через все тело прошел электрический разряд. Его глаза оказались не ясно-голубыми, как показалось Вере в первый раз, а васильковыми, более светлыми у зрачка, и с почти фиолетовым ободком радужки.

Это было похоже на боль. Мышцы заныли, а дыхание стало прерывистым и неглубоким, и каждый вдох давался с трудом. Что, что с ней происходит? Девушка не знала.

– Извините, мне нехорошо... – пробормотала Вера, пряча лицо в ладонях. Кристина осторожно обхватила ее за плечи:

– Эй, ты в порядке? Вер, ответь.

К ним подбежали, весело щебеча, две девушки в костюмах танцовщиц. Сквозь пальцы Вера видела, как они с двух сторон прижались к парню и мягко потащили его назад, на танцпол.

– Марсель, котик, тебя все заждались.

– Да, да. Пойдем быстрее!

Девушки повели его прочь, и Вера сквозь щель приоткрытой двери заметила Аню, лицо которой напоминало скорбную маску. Все произошло так быстро, будто бы просто привиделось, но осталось неприятное чувство безотчетного страха перед тем, что могло случиться. Ах, если бы только знать наперед!

По дороге Кристина только и говорила, что о Марселе. Вера впервые видела подругу такой – выбеленные пудрой щеки пылают, взгляд мечтательный, а движения резкие и какие-то взбудораженные. Все это она отметила отстранено, будто читала книгу, а не наблюдала перед собой, прямо сейчас.

Голова все еще немного кружилась, и Вера была рада распрощаться с Кристиной и остаться, наконец, в тишине. Столько всего удивительного за один вечер, подумать только! Слабость начала потихоньку отступать, Вера ускорила шаг и вдруг почувствовала на себе взгляд. Даже не взгляд, а Взгляд. Спина моментально покрылась мурашками. Только сейчас девушка заметила, что луна успела скрыться за тучами, а то, что она принимала за шум машин, оказалось раскатами близкого грома. Идея пройтись пешком уже не казалась такой замечательной. Вера была на шоссе совсем одна, а майская гроза наступала на пятки.

Она никогда не считала себя храброй, скорее даже робкой, и это утверждение было недалеко от истины. А уж молний боялась с раннего детства. Предстояло еще спуститься по дороге вниз, к подножию холма, миновать мост через реку и пересечь несколько улиц насквозь – и вот он, долгожданный дом. Быстрым шагом – минут тридцать ходьбы. В дневное время совсем мало, но в ночной тьме каждый придорожный куст представлялся грозным чудовищем. Зря она просила Мариуса рассказывать все эти страшилки про потусторонний мир!

На первом мосту Вера остановилась перевести дух. Босоножки, оставшиеся еще со школьного выпускного бала, жутко натерли ногу, а от непривычно высоких каблуков уже тряслись колени. "Надо было такси вызвать", – с досадой подумалось ей. Где-то рядом взвизгнули тормоза легкового автомобиля. С каждой минутой становилось все темней и темней, и Вера затаилась, сжав перила до боли в пальцах.

– Вера? Не бойся, пожалуйста.

Она повернула голову на звук шагов.

– Вера, это я, Марсель. Помнишь меня?

В темноте щелкнула зажигалка, освещая улыбчивое лицо артиста с удивительными васильковыми глазами.

– Привет, – через силу поздоровалась она, вздрогнув от очередного удара грома. Что он забыл здесь? Что делать, что говорить?

– Я подумал, может подвезти вас с подругой, но вы уже ушли, – он говорил просто и открыто, как старый товарищ, но Вера не очень-то привыкла доверять людям, особенно незнакомым. "И особенно таким красивым", – шепнул внутренний голос, вгоняя ее в краску смущения.

– Спасибо, но я дойду. Тут недалеко.

– Тогда я с тобой.

Отвязаться от нежеланного провожатого не получилось, оставалось только гадать, в чем истинная причина его внимания.

– Тебе понравился номер?

– Да, очень, – а в голове одна мысль: "Ну зачем он за мной пошел?"

– Ты знаешь, кто я? – вдруг без перехода спросил он.

Вера споткнулась:

– Блин! Ой, прости, что ты сказал?

Марсель преградил ей дорогу и цепко схватил за руки:

– Я спросил, ты знаешь кто я?

И снова жар охватил ее тело. Она сгорала в огне, родившемся где-то в животе, и чувствовала от этого наслаждение, граничащее с болью. Ни с чем не сравнимое ощущение, которое ей никогда ранее не приходилось чувствовать, но о котором она много слышала.

– Отпусти меня! – взвизгнула Вера, осознав, наконец, кто она и где находится. – Отпусти!

– Не так громко, – Марсель отошел на шаг, разрывая мучительный контакт. – Теперь лучше?

– Лучше бы ты вообще провалился! Отстань от меня!

Вера истерично кричала и понимала это, но успокоиться никак не могла. То, что Марсель заставлял ее переживать одним прикосновением, одним своим присутствием, было слишком интимным, личным, чтобы потерпеть рядом свидетелей.

Васильковые глаза поблескивали в свете проезжающих мимо машин. Вера восстановила дыхание и на всякий случай спрятала руки за спину:

– Чего тебе надо?

Вместо ответа Марсель сделал приглашающий жест и, не дожидаясь, пошел вперед:

– Знаешь, такие, как ты, особенно привлекают таких как я, – поделился он, но Вера угрюмо молчала. – Я чувствую, что твой Дар необычайно силен, ты не представляешь, каких усилий мне стоит держать себя в руках.

– К чему эти откровения?

– Просто.

Они немного помолчали, каждый о своем. Вера почувствовала, как пробуждается любопытство, и не смогла его удержать:

– Но я все-таки не поняла, кто ты. Какой-то демон? Я не слишком разбираюсь... – под конец фразы ей стало стыдно, и за свою несдержанность, и за незнание.

– Инкуб. Слышала о таких?

Вера застыл на месте. Так вот отчего это странное щемящее чувство в груди, жар, головокружение и болезненное удовольствие от его прикосновений.

– Нет, ты шутить! Не может этого быть!

– А вот и может.

Но Вера его не слушала. В голове проносились картинки и отрывки текстов из старинных книг. Мариус рассвирепеет, когда узнает, с кем его подопечная водит знакомство.

– Кто такой Мариус? – спросил Марсель, когда услышал, что Вера начала думать вслух. – Молчи, я угадаю. Это твой демон-покровитель? Он из низших?

– Нет. Из высших.

– Вот тьма! Высший, надо же.

– Ты испугался?

– Мне надо будет пугаться, если я решу причинить тебе вред. Но я же не собираюсь.

– Не собираешься? – Вера удивилась. – А как же... Как же... – девушка не смогла закончить, смутившись от того, что собиралась сказать. – То есть, я имела в виду, ты же спишь с девушками, чтобы... Ну, ты понял.

Марсель рассмеялся, и в сопровождении громового раската его смех показался Вере особенно зловещим.

– А ты хочешь?

– Нет! Ни за что!

– Я так и думал. От тебя за километр несет невинностью.

Вера покраснела еще сильнее, так, что даже уши запылали под волосами. Оставалось только надеяться, что ночная темнота скроет этот позорный факт от его глаз.

– Прости, что вгоняю тебя в краску, но ты сама спросила, – беспечно пожал плечами коварный искуситель.

Неприятная тема была исчерпана, но что-то еще не давало девушке покоя:

– А Аня? С ней ты тоже спал?

– Какая еще Аня? – удивление в его голосе было искренним. – Я же не могу помнить всех особ женского пола, с кем был знаком?

Эти слова покоробили Веру, да и любую другую девушку на ее месте они бы обидели. Однако сейчас ее больше волновало другое:

– Она была сегодня в клубе, в первых рядах у сцены.

Далее она подробно, как смогла, описала девушку. Марсель честно попытался вспомнить ее и ему это удалось:

– Все, припоминаю. Нет, я только недавно с ней познакомился. Кстати, мы пришли. Дальше я не пойду, а то меня почует твой демон.

– Хорошо. Приятно было познакомиться.

Не то, чтобы ей действительно было так приятно, просто девушка привыкла оставаться вежливой до конца, в некотором роде это вошло в привычку. Марсель хитро подмигнул, прекрасно понимая это:

– Думаю, мы еще встретимся и поболтаем. Кстати, Марсель – мое сценическое имя, но ты можешь называть меня Максимом, так я обычно представляюсь людям.

– А как тебя по-настоящему зовут? – заинтересовалась Вера, но Марсель только покачал головой:

– Только идиот скажет свое настоящее имя ведьме, – видя, как напряглась девушка, он поспешил смягчить свои слова. – Ты же понимаешь, какая в нем заключена сила? Странно, что люди совсем про это позабыли.

Вера опустила глаза, когда они с Марселем остановились, и скомкано попрощалась, думая только том, как бы поскорее оказаться дома, подальше от всяких потусторонних существ с васильковыми глазами прожженного ловеласа. Она пошла вперед по знакомой улице и вдруг услышала за спиной:

– Вера! Запомни, не все то зло, что во тьме.

Она обернулась, но уже никого не увидела. Гроза накрыла город.

Почуял ли Мариус молодого инкуба или нет, но вид у него был хмурый:

– Поздновато, не находишь? Шла пешком? Неразумно.

Девушка только глазами сверкнула:

– С каких пор ты заделался моей мамой?

А вообще Вера не часто скандалила с собственным защитником, но почему-то после общения с Марселем на душе было паршиво.

– Я буду тебе и мамой, и папой, и даже мужем, если понадобится, – голос демона ощутимо похолодел и стал отдавать металлом, так что Вера сразу вспомнила, какому опасному существу дерзит, и покладисто извинилась:

– Прости. Правда, прости меня, я просто очень устала сегодня.

– Что-то случилось?

Девушка опустила глаза, чтобы он случайно не разглядел в них фальши, потому что определенно не собиралась рассказывать ему все:

– Ничего особенного. Давай поговорим утром?

Она почти бегом поднялась наверх и, изменив привычке, заперла за собой дверь спальни. Сердце еще учащенно билось, то ли от быстрого шага, то ли от неясного предвкушения чего-то, о чем девушка пока не догадывалась.

Утро наступило непозволительно быстро.

– Вставай же!

Мариус громко стучал в дверь, хотя без проблем мог пройти и сквозь нее, видимо, пытался соблюдать человеческие приличия. Вера скатилась с постели, еще не понимая, что происходит, накинула халат и вслед за демоном вышла на улицу. Забор с внешней стороны украшали свежие разводы красной краски, складывающиеся в одно слово – ВЕДЬМА. Девушка непонимающе уставилась на нее, будто та могла исчезнуть как страшный сон.

– Кто мог это сделать? Я не понимаю.

На глаза навернулись слезы обиды. Вера действительно не понимала, ведь она всю жизнь старалась делать людям добро, помогать им во всех бедах. А тут это... Нет, Вера совсем не ожидала такого удара.

– А, по-моему, забавно.

– Забавно? Это, по-твоему, забавно? – девушка смахнула слезы. – А если в следующий раз меня жечь придут, тебе тоже забавно будет? Скажи лучше, ты видел, кто это сотворил? Стас не мог, я стерла воспоминания о себе.

Красивое лицо Мариуса лучилось весельем, правда его подопечная явно не разделяла его настроя.

– Ну ты же умная девочка. Подумай, кому ты могла насолить своим походом в клуб?

– Но о нем никто не знал кроме тебя и Кристины.

– И еще кое-кого, видимо.

Тут до Веры дошло:

– Аня! Она видела меня там!

Вроде все складывалось, однако она никак не хотела верить в такой расклад. Мариус довольно хохотнул, еще бы, что может быть милее сердцу демона, как не подлость и коварство? По крайней мере, большинство мнений сходилось на этом.

– Иди в дом, оденься и принеси краску и кисть. Пока соседи не проснулись, надо убрать это творение.

Он был прав, и Вера скоро принялась за работу, хотя кисть не пригодилась – краска была совсем свежей и легко удалялась растворителем.

Вот если бы еще можно было так же легко удалить неприятный осадок в душе.

До обеда все шло хорошо, пока за окном не послышался тревожный вой "скорой помощи". Вера как раз была в библиотеке и могла видеть, куда "неотложка" так спешила.

– Мариус! Мариус! – девушка полетела к выходу, перепрыгивая через ступени и призывая защитника. – Где ты?

Но он не отзывался, он вообще редко бежал к ней по первому зову, будто бы намекая, что Договор ему не указ. Впрочем, сейчас это волновало Веру в меньшей степени. Когда она добралась до дома Александры Петровны, врачи уже уехали.

– Что случилось? Что-то с Аней?

– Да, – ответила самая словоохотливая из зевак, странно так поглядывая на юную ведьмочку. – Она пыталась покончить с собой.

К ним присоединились еще соседки, каждая из которых добавляла свой штрих к картине произошедшего. Но только Вера понимала, насколько все серьезно. Не нужно было обладать какими-то особенными детективными талантами, чтобы уловить связь между знакомством Ани с низшим демоном и ее ужасными поступком. Что инкуб сделал с ней? Напал и попытался изнасиловать? А надпись на заборе? Ее оставили до или после этого?

Вера не стала возвращаться домой. Вместо этого она пошла к Кристине, чтобы поделиться с ней своими опасениями, и очень удивилась, застав подругу беседующей с Мариусом.

– Что происходит? – Вера от неожиданности даже забыла, как хотела отругать демона за его вечное отсутствие в нужный момент. – Мариус, что ты здесь делаешь?

Демон повернулся к ней нарочито медленно, сверкнув темными глазами:

– Узнаю то, о чем ты не удосужилась мне рассказать.

– Кристин, мы же договорились!

– Прости, подружка, – вид у нее был расстроенный и какой-то помятый. – Но тебя-то он тронуть не может, а вот меня – запросто.

– Она права.

Сейчас, как никогда, Мариус был похож на демона-убийцу, кем, по сути, и являлся. Пришлось выложить все карты. Про Марселя тоже.

– И как долго вы обе собирались изображать Шерлока Холмса и доктора Ватсона? Вера, это тебе не книжки читать. На кону может стоять твоя жизнь. Ты понимаешь?

Девушка понурилась, чувствуя себя провинившейся школьницей:

– Понимаю...

– Вот и отлично. Поиграли в сыщиков и хватит. Теперь мой черед.

Вере стало страшно за нового знакомого. Факты были против него, но она изо всех сил сопротивлялась страшной правде.

Когда Мариус без предупреждения исчез, Кристина вздохнула с облегчением.

– Максим, значит. Инкуб. Это многое объясняет.

– Что, например? – раздраженно буркнула Вера.

– Например, то, что ты так рьяно его защищаешь.

– Неужели ты думаешь, что после того, как проводил меня, он пошел насиловать Аню?

Крис не ответила, но зеленые глаза ее говорили все без слов.

С того дня Вера постоянно думала о Марселе. Доверчивость и наивность в ней вели ожесточенную борьбу с доводами разума. И чем весомее становились аргументы рассудка, тем больше ей казалось, что все не так просто.

Дождь только закончился, и в открытую форточку веяло прохладой и свежестью, которая бывает только после бурных майских гроз. Хотелось забыть обо всем, уйти в поле и насладиться прикосновениями ветра и пением птиц.

Но Вера была устроена иначе. Желание помочь Ане и ее безутешной матери не оставляло ее ни днем, ни ночью. Бедная Анечка еще лежала в больнице, к счастью, угроза жизни миновала, Максим не давал о себе знать, а Мариус постоянно пропадал где-то, ничего не объясняя. Вера чувствовала себя как никогда брошенной и никому не нужной.

– Алло? – когда зазвонил телефон, она равнодушно ответила, пребывая в своих мыслях.

– Привет. Не хочешь пройтись? Погодка так и шепчет.

– Максим?!

Пришлось срочно сесть, колени задрожали, непонятно отчего.

– Именно он, – голос в трубке звенел от веселья. – Согласна?

– Уже одеваюсь!

Вилли крутился под ногами, протестующе мяукав:

– Котик, миленький, уйди. Я занята.

Но кот мешал из всех сил, словно не желал ее никуда отпускать и замолчал только тогда, когда хлопнула входная дверь.

Вили был очень умным животным.

Сырая трава стегала по голым ногам, и Вера быстро пожалела, что надела бриджи. Джинсы сейчас были бы кстати. Девушка шла по лугу, зябко потирая плечи. Легкая куртка тоже бы не помешала. Но, увы, Вера слишком торопилась на встречу, боясь не успеть. Дом уже пропал из виду, когда она вышла, наконец, к пруду, возле которого ее ждал Максим.

Он стоял спиной к ней, руки в карманах куртки, ноги широко расставлены. Такую позу вполне можно было расценить, как угрожающую, если бы не обезоруживающая улыбка на лице в тот момент, когда парень обернулся на звук шагов.

– Привет!

Сердце девушки пропустило удар. Если это волнение, жар в груди, томление – результат магии инкуба, то он, наверное, невероятно силен.

– О чем задумалась?

В его глазах можно было утонуть...

"Это магия, всего лишь его природная магия", – повторяла Вера про себя. Сердцебиение немного успокоилось.

– Да так, ничего.

– Всегда так реагируешь на парней?

Она поняла, что раскрыта, и застыла столбом. "Это магия, только магия".

Марсель вдруг рассмеялся, довольный произведенным эффектом, и протянул руку, обнять девушку. Вера проворно увернулась.

– Что ты хотел?

– Поговорить. И... Хотел сказать тебе, что не виноват. Я не трогал эту девочку. Пальцем к ней не прикасался, честно.

– Но ты ее видел? Я имею в виду, в ту ночь.

– Видел. Еле ноги унес. Шел обратно, в город, а она почти бежала домой. Кажется, она была чем-то расстроена.

Они обогнули пруд и направились в сторону шоссе.

– Что ты имел в виду тогда, когда сказал мне про тьму?

– Про что, прости?

Вера вернулась мыслями в ту ночь и процитировала:

– "Не все то зло, что во тьме".

– Ах, это, – Марсель посмотрел на свою спутницу серьезным долгим взглядом. – А ты не догадываешься?

Нечто подобное сказал недавно и Мариус. Как же все любят опекать, будто она дитя малое!

– Я с тобой встретилась после того, что случилось с Аней не для того, чтобы строить предположения. Будь добр, расскажи сам.

Парень втянул носом воздух, выдохнул, резко, как перед прыжком. Закатное солнце золотило его светлые волосы и играло в широко раскрытых глазах. И без магии он был прекрасен. Не классической, а какой-то своей собственной красотой. Именно таким, по мнению Веры, и должен был быть инкуб, низший демон, питающийся любовью.

– Наверное, ты думаешь, что я напал на эту бедную девочку и грубо обесчестил. Ведь так, по-твоему, питаются такие как я? Но все не так просто, детка. Уверен, что твой демон тебе такого еще не рассказывал...

Рацион инкубов и подобных им низших демонов весьма разнообразен. Страсть, похоть, вожделение, слепое обожание. Низменные, порочные, но такие чувственные эмоции. Они питают демона на расстоянии, а физический контакт... Он лишь приправа к готовому блюду. Вера слушала, затаив дыхание, ловя каждое слово. Перед ней открывался совершенно новый мир, сложный, опасный, таинственный, частью которого она была, но о котором знала слишком мало.

Марсель шел рядом, все так же, но словно был далеко отсюда. И словно бы даже был не похож на самого себя. Куда-то делась напускная бравада, белозубая улыбка и огонек в глазах. Теперь они казались просто синими, и от них не захватывало дух. Вера с грустью подумала, что все это действительно была лишь магия, и она так позорно ей поддалась...

– Скажи, – ее голос слегка дрожал от волнения, – Аня хотела себя убить. Так всегда бывает?

– Вообще-то, никогда, – признался парень. – Понимаешь ли, мне не нужно было даже прикасаться к ней. Я артист, я выступаю на сцене. Таким, как мы, достаточно чувствовать обожание толпы фанатов. Они любят меня, они желают меня. Испытывают яркие эмоции при виде моего танца или при звуке голоса, – тут он немного горько усмехнулся, – Даже тебя проняло. Я впитываю их чувства практически из воздуха. А флирт и знакомства с девушками – это... профессиональное. Такова моя природа.

Вера сглотнула комок в горле. Вроде ничего такого страшного, но она почувствовала себя использованной. Максим как прочитал ее мысли, добавив:

– То, что испытывала ты, Вера, словно божественный нектар для меня. Я чуть не опьянел, честно.

Она упорно смотрела себе под ноги:

– И все же. Что могло довести совсем юную девушку до такого шага?

– Ну, раз ты настаиваешь... Если человека "выпить", эмоционально, досуха, он теряет вкус к жизни. Впадает в депрессию, проще говоря. И опережая твоя следующий вопрос, нет, я так не поступаю.

– А кто тогда поступает?

– Есть одни существа, довольно мерзкие...

Затрезвонил мобильник, разрываю вечернюю тишину оглушительной мелодией. Вера бросила взгляд на дисплей и нахмурилась:

– Прости, я должна ответить. Да, Крис, я слушаю.

Новость ее шокировала. Еще одну девочку несколько часов назад вытащили из петли. К счастью, вовремя.

– Черт! Высший! – Марсель выругался, быстро шепнул: "Прости" и побежал прочь, со сверхъестественной скоростью исчезая в поднимавшемся от земли тумане.

Вера уже ничего не понимала. Мозг отказывался воспринимать столько информации сразу, не говоря уж о том, чтобы систематизировать ее и сделать правильные выводы. По дороге домой она встретила Мариуса. Он хмурился.

Вместо слов, предъявил ей зажатую в ладони серебряную цепочку с подвеской в форме прозрачного кристалла-капельки.

– Мариус, прости. Я случайно.

– Ты стала слишком часто "случайно" его забывать, – демон разве что не рычал, глаза яростно побагровели, как горящие угли. – Не стоит ничего от меня скрывать.

Возразить было нечего.

– Я найду тебя и так, но учти, может быть слишком поздно.

Демон переживал. Это было видно. И переживал достаточно сильно, чтобы тревога просочилась сквозь маску ледяного равнодушия. Однако Вера никак не могла понять, в чем причина? Что ужасного с ней могло произойти? И еще ей было неловко, даже немного стыдно – она не хотела никому причинять неудобств, тем более Мариусу.

– Если ты о Максиме, то...

– Да плевал я на него!

Мимолетная вспышка гнева, и вот он уже абсолютно спокоен, а вот Вера, наоборот, занервничала всерьез:

– Я не понимаю, о чем ты?

– Пошли домой.

– Но ты расскажешь?

Мариус отвернулся и быстрым шагом направился в сторону дома. Пешком. Если бы Вера проявила хоть капельку внимательности и фантазии, то непременно предположила бы, что демон... устал. Это было заметно не только по чуть ссутулившейся спине или непривычной раздражительности, это чувствовалось в его голосе и потемневших до непроглядной черноты глазах, но Вера предпочла ничего не заметить, а может и впрямь ничего этого не увидела, слишком сильно была занята своими проблемами, которые, к слову сказать, были весьма и весьма немаленькими, если учесть всех задействованных в "пьесе" лиц. Та еще компашка: два демона – высший и низший, пострадавшие девушки, одна юная ведьма и неинициированный медиум.

Последняя, кстати, уже ждала их на крыльце. Под глазами отвратительные голубые тени, на тонкой бледной коже россыпь светлых веснушек. А сами глаза – орехово-карие. Непривычный цвет. Вера скрестила руки на груди:

– А с тобой что?

Вид не накрашенной и, что говорить, откровенно напуганной подруги ей совершенно не понравился. Из них двоих Кристина никогда ничего не боялась и уж точно могла постоять на себя, вспомнить хотя бы секцию тхэквондо. А дело, оказывается, было вот в чем. Ночью после злополучной дискотеки за девушкой кто-то шел почти до самого дома и отстал только метрах в двадцати от подъезда, и в окно девушка еще долго наблюдала темную фигуру, замершую посреди детского "городка".

– Я тогда не придала этому значения. Мало что ли придурков в городе. Но, Вер, эти случаи... Мне как-то не по себе. И, – она внезапно шмыгнула носом, видимо, едва сдерживая слезы, – он опять за мной шел. Вчера. Что ему надо? Убить меня?

– Оставайся ночевать здесь, – неожиданно предложил Мариус. – Мне так будет спокойнее.

– А ты? – что сказать, приступы человеколюбия с ним случались нечасто, что наводило на не самые оптимистические мысли.

– А у меня дела, не требующие отлагательств. Ночью меня не будет, так что из дома ни ногой. Я доступно выражаюсь?

Смотрел он на Веру, и она быстро-быстро закивала. На самом деле, ее калачом теперь не выманишь на улицу, особенно ночью. Все-таки она на самом деле была не такой смелой, как Кристина.

Вера выделила подруге спальню матери, все равно так постоянно пустовала. Девушки разошлись по комнатам и честно пытались уснуть первые два часа.

– Ты спишь? – в дверь тихонько поскреблись, и в спальню проснулась взлохмаченная рыжеволосая голова. – Не помешаю?

– Заходи, конечно. Мне не спится.

Подруги сели на кровати, не включая лампы. Лунного света из окна вполне хватало.

– Ты, правда, думаешь, что этот твой Марсель не причем? – первой подняла волнующую обеих тему Крис.

– И ничего он не мой! – горячо возмутилась Вера и поспешно замолкла, как пойманная на горячем влюбленная школьница. – Я уж не знаю, что думать. Но все равно мне кажется, что он не виноват, – она трогательно обхватила руками колени и вздохнула. – Нельзя же так искренне врать. Я ему верю.

Кристина от души рассмеялась:

– Ты такая наивная, Вер! Как котенок! Как можно верить демону?

На что ведьмочка резонно заметила:

– Но ты же веришь Мариусу?

– Сравнила, тоже мне. Мариус связан Договором.

– Ты не понимаешь... – Вера и сама не все понимала, но чувствовала, что Договор – это еще не гарант безопасности.

Разговор сам собой сошел на нет, но спать все равно не хотелось.

– Может, чаю попьем?

Кристина согласилась. Они спустились вниз и поставили чайник на плиту, Вера на правах хозяйки залезла в холодильник, пестрящий магнитиками, и оттуда горестно застонала.

– Что там? – заерзала на стуле Кристина. – Яблоки закончились?

Шутка про яблоки, которые Вера терпеть не могла, но ела по причине "чтоб похудеть", была у Крис любимой, но на сей раз Верочка не принялась забавно возмущаться, а быстро вылезла из холодильника и для верности прикрыла его спиной.

– Нет, ну правда? Что там?

Кристина попыталась пробиться к вожделенному холодильнику, но Вера стояла горой, правда, не долго, и извлекла на свет, а, точнее, на стол, замысловатый трёхъярусный торт, покрытый взбитыми сливками и увенчанный коктейльными вишенками. По краям шедевра кондитерского искусства шоколадной крошкой было аккуратно выведено одно слово – УЖИН.

– Это что? – Крис поковыряла сливки пальцем, облизала и прищурилась от удовольствия. – Это так мы теперь худеем? А кто-то говорил мне, что после шести ни-ни...

Вера мучительно покраснела:

– Это не я! Это Мариус!

Глядя на ухмыляющуюся подругу, Верочке очень сильно захотелось кого-нибудь убить, а лучше всего – одного вредного демона, издевающегося над девушками на диете. Впрочем, диета диетой, а чайник все равно уже вскипел. А что к горячему фруктовому чаю может быть лучше куска сладкого домашнего торта? Даже если завтра придется затянуть поясок.

Часы давно пробили полночь. Девушки сидели на кухне за круглым столом и пили чай с тортом, когда в коридоре громко и тревожно зазвонил телефон.

– Ой! – Кристина подскочила на стуле и выронила ложку. – Кто это?

– Я пойду, отвечу.

– Не ходи! – Крис вцепилась в Веру что было сил. – Не надо отвечать! Вдруг это маньяк? Забыла, как это в фильмах бывает?

– Почему? – Вера не понимала. Причем здесь фильмы? Собственная интуиция тоже сигналила ей о возможной опасности, но люди часто звонили ей в поисках помощи, в том числе и по ночам, а ужастики она перестала смотреть уже в школе. – Все в порядке. Это просто телефон.

Не слушая возражений, она подошла к аппарату. Коридор был погружен во тьму, только из кухни на пол падал прямоугольник желтого электрического света. Стало отчего-то страшно и очень захотелось вернуться к Кристине, но долг знахарки перевесил.

– Алло?

– Это Вера?

Голос незнакомки дрожал и срывался. Похоже, она плакала.

– Да, это я. Что у вас случилось?

– Мне нужна помощь. Пожалуйста, приезжайте скорее!

Вера поудобнее перехватила трубку, приготовившись записывать:

– Как вас зовут? Скажите толком, что произошло?

Девушка на том конце провода, не скрываясь, зарыдала:

– Пожалуйста, прошу вас... Помогите мне!

– Ладно, ладно. Диктуйте адрес.

Девушка черканула пару строк в блокнот и вернулась на кухню.

– Кто это был? – Кристина стояла рядом и пыталась разобраться в корявом почерке подруги.

– Мне срочно надо уйти. Это ненадолго, можешь лечь спать без меня, я мигом.

– Сдурела?! Ты никуда не пойдешь!

Но Вера стояла на своем:

– Это мой долг. Кто-то нуждается во мне, и я поеду. Не держи меня.

Вера побежала к себе в комнату, переоделась и собрала в рюкзак самые необходимые зелья и порошки – обездоливающее, кровоостанавливающее и некоторые другие, действие которых во сто крат превосходит даже самые современные лекарства.

Кристина ждала у лестницы:

– Куда ты собралась?

Вера назвала адрес:

– Жди меня тут, я постараюсь вернуться быстро.

Дверь за ней захлопнулась. Кристина не знала, как ей поступить. Связаться с Мариусом она не могла, остановить подругу силой не решалась. Потом бегом поднялась наверх, накинула куртку, сгребла с Вериного стола цепочку с прозрачной "каплей" и побежала догонять подругу.

Вера не успела уйти далеко. Услышав за спиной топот, девушка испуганно обернулась, а, узнав подругу, не на шутку рассердилась:

– Крис? Почему ты не дома? Я же велела тебе...

– Дура! Куда ты без меня, – Кристина потрясла в воздухе кулаком, и хоть кулачок у нее был не очень-то внушительным, провеять на себе силу его удара не хотелось. Вера мысленно обозвала подругу идиоткой, мысленно же перед ней извинилась, потому что на самом деле, очень глубоко в душе, была рада, что не придется идти непонятно куда в одиночку. Она ведь правда, совершенно точно не была такой храброй, как иногда казалось.

– Интересно, кто удумал помирать посреди ночи? – недовольно бурчала Крис, на ходу поправляя спутавшиеся рыжие завитки. Волосы ни в какую не желали ложиться как надо, и готесса начинала злиться. Обычно это ни к чему хорошему не приводило. Фонари вдоль дороги горели через один – классика жанра, тихо ворчал гром, пока еще слишком далеко, чтобы беспокоиться, но ветер постепенно усиливался, сгоняя в кучу разбежавшиеся по темному небу облака. Кается, теперь Вера поняла аналогию с фильмами. Сценарий к такой атмосфере напрашивался кровавый.

Нужный дом стоял в конце улицы, упираясь в пустырь. Двухэтажный барак на четыре семьи. Подруги стояли перед ним, не решаясь войти в подъезд. Тут наверху стукнула ставня и сдавленный голос пискнул:

– Я здесь!

Вера подняла глаза и ахнула – на подоконнике, согнувшись, стояла девочка лет пятнадцати-шестнадцати на вид.

– Это ты звонила? Взрослые дома есть?

– Слезай оттуда, идиотка малолетняя! – рявкнула Кристина. Ее всю трясло от напряжения. Пусть она не была ведьмой или каким-то потусторонним существом, но ее собственный скрытый талант шептал, что надо спасаться. Бежать, что есть сил. Вот она и срывала злость на незнакомой зарёванной девчонке.

– Не могу. Он мне не позволяет.

Вера вздрогнула. Вот оно! Убийца здесь. Он совсем близко.

– Стой на месте, мы тебе поможем! – Вера повернулась к Кристине. – Иди к ней, уговори спуститься.

– А как же ты? Вдруг он на тебя нападет?

– Не нападет. Я позову Мариуса, пока ты будешь в доме.

Кристина послушалась. И только внутри сообразила, что цепочка надета на ней, а не на Вере.

– Вера! – закричала она и толкнула дверь. Та не поддалась. Девушка запаниковала. Таинственная и злая сила блокировала ей выход на улицу. – Вера! Беги!

Поздно.

Вера поняла это, когда почувствовал тяжелый, буравящий взгляд в спину. Медленно, обмирая от страха, повернулась.

Он стоял метрах в десяти, окруженный тенью. Сутулая, тощая фигура с длинными руками и ногами. Лица не разглядеть, только взгляд, прожигающий насквозь. Его нельзя было не почувствовать – он приковывал к себе и парализовал. Вера моргнула, но видение не исчезло.

– Кто ты? – прошептала девушка. Она не надеялась на ответ, и он не последовал. По крайней мере, сразу.

– Бойся, – проскрипел незнакомец на редкость неприятным голосом, лишенным хоть каких-нибудь интонаций. – Бойся. Твой страх такой сладкий...

Еще один инкуб! Вера отшатнулась. Перспектива быть "выпитой" кем-то подобным пугала ее до тошноты. Но это точно не Марсель. Тогда кто?

"Есть одни существа, довольно мерзкие..."

Он медленно приблизился на несколько шагов. Вера уже могла слышать его громкое свистящее дыхание и чувствовать гнилостный запах, шедший от его долговязого скелетоподобного тела.

– Не походи! – истерично взвизгнула Вера. Контролировать себя больше не получалось. – Слышишь? Не приближайся!

Страх застилал разум. Если магия Марселя ослепляла красотой и вызывала восхищение, то это... это существо вселяло безграничный ужас и отвращение.

– Еще, еще... – бормотал он зловеще. – Бойся меня. Ты все равно умрешь, когда князь придет за тобой.

И Вера не могла не бояться, любой бы на ее месте испугался. И чем сильнее были ее страх и брезгливость, тем слабее становилась сама Вера. Тварь высасывала ее эмоции и будто бы росла на глазах. Выпрямлялась, становилась выше и внушительнее. Девушка попятилась назад, не решаясь отвести глаз от чудовища. Все мысли в ее голове слились в одно дикое желание спастись, убежать, скрыться. Как назло, ноги словно превратились в желе и с каждым неловким шагом назад грозились предательски подкоситься, а крик срывался с губ невнятным писком.

– Прочь! Вера, прочь!

Внезапно на дорогу выскочил Марсель и с криком набросился на существо. Оба они упали в пыль и сплелись в тугой комок. Одновременно с этим где-то в доме кричала Кристина, можно было понять только одно слово – Мариус. Вера запоздало схватилась за шею, но не нащупала там заветной цепочки. А ведь демон предупреждал! Говорил, что может быть слишком поздно. Впрочем, домыслить, какие кары хранитель обрушит на ее непутевую голову, ведьмочка не успела, ибо тварь, наконец, смогла отбросить низшего от себя и бросилась бежать в сторону пустыря, а инкуб же остался лежать на земле без движения. Вера упала перед ним на колени и обхватила ладонями его лицо:

– Эй, как ты? С тобой все в порядке?

Он шевельнулся и глухо застонал:

– Бывало и лучше... Видела, куда этот урод делся?

– Побежал на пустырь. А кто это был?

– Биовампир, – парень тихо, но яростно выругался. – Падальщик. Ублюдок...

– Спокойно, тише, – девушка погладила его по щеке, мягкой и удивительно холодной. Он заступился за нее и чуть не погиб. Разве она не заслужила такого...

– Нет! Пожалуйста! – Марсель сделал попытку вырваться, но лишь заворчал от боли. – Только не жалость. Она меня убивает.

– В смысле?

– В прямом! Проклятие, как больно...

Вера хотела помочь, но не знала как. Рюкзак был при ней, но что из него могло пригодиться? И тут ей в голову пришла сомнительная идея.

Девушка несколько раз глубоко вздохнула, собираясь с силами, склонилась над парнем и поцеловала его. Прикосновение к его губам было просто невыносимым. В груди разгорелся пожар, растекаясь по всему телу. Только ни о чем не думать, просто не думать...

– Спасибо. Ты меня спасла.

Она хотела отстраниться, но рука Марселя удержала ее за локоть, а другая в это время скользнула под майку.

– Максим!

– Прости, не удержался. Было очень вкусно.

– А ну оставь ее в покое!

Кристина, наконец, справилась с дверью и стояла в проеме, грозно сдвинув брови. Из-за ее спины величественно выплыл Мариус, и Вера вдруг отчетливо поняла, что грядет буря, особенно если учесть, в каком положении он застал ее с инкубом, чья рука, кстати, плавно переместилась на ее бедро. Однако, вопреки всем опасениям, демон только коротко спросил:

– Куда он побежал?

Она молча указала направление, и Мариус скрылся, словно его и не было. Кристина сменила гнев на милость и помогла подруге поставить Максима на ноги.

– Я рада, что это не ты, – призналась она тихо, старательно не глядя на танцора, и тот милостиво принял ее скомканное извинение:

– Все нормально, я понимаю.

Сутки спустя

Восходящее солнце ласкало мокрый асфальт. Где-то совсем близко стучали колесами поезда. Самое время для расставания.

– Видишь, я и впрямь был не виноват.

Биовампиры, как и инкубы, питались человеческими эмоциями, но, как теперь знала Вера, пожирали все подряд. Излюбленными их лакомствами были страх, боль, отчаяние, гнев, отвращение. Они впитывали их как огромные мерзкие губки и от этого делались только сильнее и опаснее. Правильно Марсель назвал их падальщиками. Именно поэтому жертвами становились юные девочки, на которых остался след чужого воздействия. Воздействия инкуба. Вера помотала головой, отгоняя неприятные воспоминания, и улыбнулась Марселю:

– Я в этом почти не сомневалась.

Они немного постояли рядом, ничего не говоря.

– Спасибо твоему демону. Тому биовампиру не позавидуешь.

– Да, – она вспомнила забрызганное дурно пахнущей темной, почти черной кровью торжествующее лицо Мариуса и поежилась. Он тогда вернулся очень скоро, и от него почти физически разило смертью.

– Насколько я поняла, он давно вычислил убийцу, но не мог свободно действовать из-за каких-то запретов.

Марсель кивнул, он знал, о чем она говорила. Убийство себе подобных, пусть и стоящих ниже по своеобразной потусторонней иерархии, должно было быть оправдано и одобрено. Разумеется, если речь шла не о самозащите или выполнении долга.

– Куда ты теперь?

– Гастроли еще не закончены. Впереди еще много городов. Все, мне пора.

– Тебе привет от Кристины.

– Ей тоже передай. И, – парень хитро улыбнулся, – у меня к тебе последняя просьба.

– Какая?

– Поцелуй меня на прощание.

Вера приподнялась на носках и быстро поцеловала его в щеку. Марсель прикрыл глаза, будто бы смакуя собственные ощущения, и тихо сказал:

– Нежность, сожаление и капелька стыда. Не совсем то, что мне нужно. Но все равно спасибо.

– Прощай.

– Прощай, Вера. Будь счастлива. Это не так сложно, как ты думаешь.

История третья. Мутная вода

История третья. Мутная вода

Два похожих случая – уже не совпадение, но еще и не тенденция, хотя повод задуматься определенно появился. Вера полагала так же и не желала больше плыть по течению, ведь бездействие способно было поглотить ее подобно бурной реке. Бесы в обликах гигантских кровожадных собак еще не успели выветриться из памяти, как Вера подверглась нападению голодного и полубезумного биовампира, падальщика из потустороннего, иррационального, мира, о котором юная ведьма только и знала, что он существует и населен не самыми дружелюбными существами. Вполне достаточно для того, чтобы перестать чувствовать себя в безопасности.

Что-то происходило, что-то невидимое глазу, гораздо более запутанное и глубокое, чтобы девушка могла это понять, но она чувствовала. Человеческая интуиция и ведьмовской дар в унисон шептали об осторожности, и Вера решила, что пришла пора научиться самой о себе заботиться.

Итак, лето близилось к середине. Жаркое июльское солнце нещадно жгло с раскаленного почти добела небосклона. Природа молила о дожде. Полдень превратился в мертвое время, когда непривычную тишину пустых улиц и дворов нарушал лишь треск кузнечиков, спрятавшихся в тени запыленной травы. Дома напоминали крепости – окна задраены светоотталкивающей фольгой, на дверях – глухие занавески. И никого снаружи, даже самых заядлых огородников. И так до той поры, пока огненный шар солнца не начнет свое движение на запад, в укрытие темного леса.

Вера сидела в мастерской у открытого окна, в которое лениво заползал душный горячий воздух. Перед девушкой стоял стакан с водой, но она не спешила утолять жажду, хотя от усилий, что ей приходилось прилагать в ходе своего необычного времяпрепровождения, в горле давно пересохло.

Со слов Мариуса все выходило так просто, и, хоть его лекция о "теории батареек" звучала бредово, проверить ее на практике казалось легче легкого. Но только казалось.

В очередной раз тяжко вздохнув, Вера из последних сил вперила взгляд слезящихся глаз в опостылевший стакан, держа при этом в голове образ пресловутой "батарейки". Элементарно! Энергетический резерв – это своеобразная "батарейка", полная магического заряда. Берешь чуть-чуть и твори, что душе угодно. Так не творится же!

Вода не закипала, зато сама ведьмочка предчувствовала, что вот-вот закипит. Просто представить себе, что вода нагревается, как в чайнике, потом "зачерпнуть" немного энергии из воображаемого запаса... Нет, снова не то!

ХРЯСЬ!

Кот запрыгнул на подоконник, оконная створка с грохотом ударилась о стену. Вилли заорал дурным голосом...

И стакан взорвался.

Осколки разлетелись по всей комнате, чудом не задев горе-колдунью. Вера подскочила, опрокинув легкий табурет. Острые стекляшки хрустели под ногами, а вода блестящей, но, увы, совершенно холодной лужицей растекалась по рабочему столу и капала на пол. Не повезло.

– Что за шум?

Голос Мариуса вывел бедняжку из транса.

– Я тренировалась.

Демон элегантно наклонился и поднял довольно крупный осколок. Повертел в руках и усмехнулся:

– Что же такого ты хотела сделать с этим бедным стаканом?

– Вскипятить воду, – признаться в своем промахе оказалось непросто.

– Только не говори, что он лопнул от высокой температуры.

По вечно равнодушному лицу Мариуса было не ясно, издевается он или говорит серьезно.

– Не знаю. Это так внезапно получилось. Я испугалась и...

– Испугалась чего?

– Кота. Он прыгнул, окно закрылось. Стукнуло. И тут я...

– Стоп! – внятные объяснения не были Вериным коньком, – Я понял. Хм, а забавно выходит.

– В смысле? – лично Вера ничего забавного в случившемся не видела, но их понятия о "забавном" несколько расходились.

Демон заложил руки за спину и улыбнулся, то ли весело, то ли хищно. Как обычно, не поймешь:

– Очень просто, дорогая. Разве ты не заметила, что всякий раз, пугаясь, творишь удивительные вещи?

– Какая дурацкая привычка, отвечать вопросом на вопрос! – возмутилась она и вдруг притихла, – Да. Да, точно. Что же теперь делать? Постоянно пугаться?

– Глупышка! Это будет затруднительно. Просто больше тренируйся. И, пожалуйста, не разнеси дом.

Занятия отнимали много сил и времени. Кроме того, несмотря ни на что, работа знахарки и травницы тоже не подразумевала выходных. От болезней в жару страдали не только люди, но и животные.

Один из одинаково душных дней Вера полностью посвятила своим необычным тренировкам, поэтому до поры до времени не замечаемый мобильник вибрировал уже минут пятнадцать, с небольшими перерывами. Девушка специально отключила звук, чтобы ненароком не спровоцировать громкой мелодией магический взрыв или что похуже. Наконец, телефон был услышан, однако номер оказался Вере не знаком. Перебирая в памяти всех знакомых, она приняла вызов.

– Алло, это Верочка?

Голос казался смутно знакомым, да и интонация, с которой прозвучало имя, отдавалась в памяти чем-то забытым.

– Да. А кто это?

– Верочка, приветик! Это Лена, Лена Хомутова. Узнала?

Узнала. Вот откуда эти вечно снисходительные нотки в голосе и уменьшительно-пренебрежительное "Верочка". Таким тоном ее имя никто не произносил.

– Да, конечно.

– Вот и чудненько. У нас тут встреча выпускников намечается в субботу, – бодро затарахтела "королева" класса, – Тебя тоже ждем. Собираемся у Вадика на даче, время потом скажу...

– Подожди, подожди! – прервала словесный поток Вера. – Я не пойду.

– То есть как? Почему? – "королева" удивилась. Ей обычно никто не отказывал.

– Я работаю.

– В субботу? – удивилась Лена. Можно подумать, сама она хоть когда-то работала.

– У меня без выходных. Прости, может, в другой раз.

Вера отнюдь не сожалела, да и никакой работы в субботу не предвиделось. Все гораздо проще и банальнее – школьные обиды забываются не скоро.

Но Хомутова не отчаялась:

– Ну, ты подумай еще. Я на днях перезвоню. Пока-пока!

Пару минут Вера смотрела на телефон, словно он мог оказаться ядовитой змеей и ее укусить. Вилли ласково потерся о ногу. Он чувствовал замешательство хозяйки и пытался помочь, как умел.

Прозвенел звонок. Девочка, уже почти девушка, долговязая и тощая, зашла в классную комнату. Двадцать пять пар глаз тут же уставились на нее, кто недоверчиво, а кто и откровенно вызывающе.

– Смотрите-ка, а вот и наша юная ведьма! Эй, Сабрина, наколдуй нам чего-нибудь! – крикнул кто-то.

– Опаздывать нехорошо, а то бабушка проклянет!

– Где метлу припарковала, Верочка?

Ленка тогда смеялась вместе со всеми, а, может, даже и громче всех. Что ей эта нескладная, молчаливая девчонка с мышиного цвета голосами и подслеповатым прищуром. И не соперница, и не подруга. Так, никто...

Вера тряхнула головой. Конечно, все было по-другому. Немного по-другому. Смеялись не все, да и шутки дежурные, почти не обидные. Все слышали, чем занимается Ираида Васильевна Ильинская, и даже если не верили, частенько обсуждали. Разумеется, и внучке доставалось тоже. Да только к чему помнить плохое, если сейчас она уже не угловатый подросток с прыщавым лбом, а вполне милая девушка с густыми пепельно-русыми волосами, да и зрение бабушка давно ей подправила. И нескладности больше нет – фигура с годами округлилась, особенно в районе попы, и приобрела мягкие, плавные очертания. Но насмешки все равно помнились. Зачем ей встречаться с одноклассниками? Только настроение портить, и себе, и им.

– Не пойду, – сама себе сказала Вера и вернулась к привычным делам. Только к вечеру, когда все, что можно было сделать, оказалось сделано, мысли о встрече выпускников снова вернулись. А ночью, когда полная луна заглядывала в окно и мешала спать, Вера приняла неожиданное и, строго говоря, спонтанное решение, о котором наутро почти пожалела. Однако она не любила менять уже утвержденные планы, такая уж у нее была натура – сомнения сомнениями, но если уж решилась, то действуй и не оглядывайся. На практике этот принцип удавалось реализовать не всегда, но сейчас все представлялось весьма просто. Надо было только сказать “да” на повторную просьбу Хомутовой и морально готовиться. Суббота не за горами.

Вечером пятницы Вера долго сидела, теребя в руках цепочку с “капелькой”. Подвеска, когда-то очень давно подаренная Мариусом, была не обычным украшением, а своего рода магическим маячком. Через него демон-хранитель мог отслеживать передвижения своей подопечной и в случае необходимости успеть на помощь, где бы та не находилась. Благодаря этому скромному прозрачному камешку Вера могла не переживать за свои жизнь и здоровье и, что для нее немаловажно, не терпеть демона рядом с собой постоянно. Но какая угроза может притаиться на благоустроенной, обжитой даче, в окружении старых знакомых и всего в десяти-пятнадцати километрах от города?

Соблазн оставить подвеску дома был столь велик, что девушка ему едва не поддалась. Вовремя вспомнила забрызганное чужой кровью разгневанное лицо Мариуса и справедливо рассудила, что не стоить его злить. Здравый смысл и осмотрительность – такие черты Вера в себе особенно любила и всячески развивала. И цепочка отправилась в маленький бархатный мешочек, а тот, в свою очередь, на дно дорожной сумки. Так, на всякий случай.

И вот суббота наступила. Ранним утром тепло одетая и даже по такому случаю тщательно накрашенная Вера с сумкой на плече стояла, переминаясь с ноги на ногу, в условленном месте и перебирала в голове, все ли предусмотрела. Два дня – срок небольшой, но Вилли не привык надолго оставаться один. На Мариуса надежды мало, он мог и вовсе не появиться дома, да и к кошкам относился странно, всегда хорошо, но на расстоянии. Итак, кот оставлен на попечение соседям, двери и окна заперты, свет...

– Вера! Ты ли это? – со стороны автостоянки шла невысокая, очень худая девушка с короткими светлыми волосами, уложенными по последней моде, и большими квадратными очками в фиолетовой оправе на носу. – Я думала, что ты не придешь!

Вера с трудом сдержала удивленный возглас, спросила только, не веря своим глазам:

– Настя?

– Ага!

Вера была изумлена до предела, ведь она помнила ее тихой девчонкой с длинной тонкой косой, в простом сером платье ниже колена и в неизменных круглых очках в тонкой оправе. Куда подевалась та умница и скромница, боящаяся повысить голос даже наедине с собой? В уверенной стильной девушке ее точно не узнать.

– Ты так изменилась, – призналась Вера. – Я не сразу тебя узнала.

Настя засмеялась, забавно откинув голову назад, как делала и раньше, но очень редко.

– Не так сильно, как ты думаешь. А сама-то, расцвела, похорошела. Замуж не вышла случайно? Нет? Да я тоже.

Бывшие подруги обнялись.

– Ба! Какая встреча! Не обнимите заодно и старого друга?

С распростертыми объятиями к девушкам спешил долговязый и худой субъект в потертых джинсах и старой клетчатой рубашке.

– Федя!

Звали Федю, к слову, совсем не Федя, а Рома, Роман Федорцов, однако так его никто, кажется, не называл. Был он всегда дружелюбен, улыбчив, бодр и... скрытен. Наверное, именно поэтому Вера успела позабыть о его существовании.

– Как твоя теория мирового заговора? – поинтересовалась Настя и, не сдержавшись, прыснула со смеху. Но Федя не обиделся:

– Вот увидите, я был прав. А мы еще кого-то ждем?

– Белку и Стрелку.

Так шутливо звали двух неразлучных подруг, которые даже внешне были чем-то похожи, – Марину и Ирину.

– Сейчас подвалят, и поедем.

– На чем?

– На летающей тарелке! На машине, Федя, на машине.

Парень заметил ключи в руках Насти и хихикнул:

– Тогда я поведу.

– Да пошел ты.

Все началось вполне мирно. Честно говоря, Вера боялась расстроиться, еще не доехав до дачи, но, кажется, обошлось.

Настя всю дорогу препиралась с Федорцовым, зажатым на заднем сидении между Мариной и Ириной, а Вера улыбалась и смотрела в окно.

– Вер, а ты все колдуешь?

Девушка вздрогнула. Настя следила за дорогой, но вопрос точно принадлежал ей.

– Как и раньше.

И Вера вдруг подумала, что они сейчас говорят о разных вещах. Если Настя под словом “колдовать” понимала лишь знахарство и травничество, то сама ведьмочка вспомнила события последних дней и недель. Ее дар вышел на новый уровень, но никто об этом, конечно, не знает. “И не узнает”, – добавила она про себя.

– Смотрите, вон она!

Дорога круто повернула, и автомобиль подъехал к деревянным воротам.

– Ну прямо целый дворец, – усмехнулась Настя и трижды просигналила. Вообще-то, их должны были уже ждать, но отчего-то забыли освободить проезд.

– Это подстава, – буркнул Федя. – Точно вам говорю, нас подставили.

Он всюду и везде, кажется, подозревал заговоры и ловушки, что, скорее всего, выходило уже больше по привычке. Репутация, которую сложно разрушить даже самому. Однако сейчас его слова уже не казались такими глупыми. Настя вдавила клаксон до упора и держала секунд пять. Подружки на заднем сидении тихонько переговаривались, слышно было “Я так и знала”, “Он всегда ненормальным был” и “Зря приехали”. Имели в виду они Федорцова с его паранойей или Вадима Холодова, хозяина дачи и одного из непосредственных инициаторов встречи, оставалось только гадать, потому что ворота медленно распахнулись.

– Наконец-то!

Из-за забора показался рослый светловолосый парень и приветливо помахал рукой. Вера наклонилась к подруге и шепотом, чтобы никто не услышал, спросила:

– Это кто?

– Ну ты даешь! Давно очки сняла? Это же Холодов.

Вера прищурилась и покраснела. А ведь действительно он!

Во всех классах так бывает: есть элита, есть аутсайдеры, а есть “середнячок”, который ни туда, ни сюда не вписывался и оставался как будто бы в стороне. Вера была этим самым “середнячком”, а Вадим Холодов – элитным парнем. Их ничего не связывало, кроме учебы, но невзрачной странной девочке очень хотелось, чтобы было иначе.

– Вон там, – Федя толкнул коленом Верино сидение, так, что девушка дернулась от неожиданности, – еще две тачки. Интересно, кто уже приехал?

Тут голос подала Ирина:

– Куда же столько машин ставить?

Федя легкомысленно пожал плечами:

– Да у него теперь гараж, что твой дом. И двор, как аэродром.

Никто спорить не взялся.

Настал тот неприятный, для Веры, по крайней мере, момент, когда нужно было выйти из авто и здороваться с бывшими однокашниками. Натянуто улыбаться, спрашивать, как жизнь, и раздавать фальшивые поцелуи.

Во главе ранее прибывшей делегации была, что и неудивительно, Лена Хомутова:

– Ой, а вот и вы! Быстро, я даже вещи толком распаковать не успела.

Вера хмыкнула. Будто они на месяц жить приехали. Хотя, кто эту королевну знает?

Настя подтолкнула Веру в объятия Ленки. Та звонко ее расцеловала в обе щеки, потом отошла на шаг и критически оглядела с ног до головы:

– Мда... Тяжелый случай. Сдается мне, Верочка, ты потолстела. И серьезно. Наверное, питаешься неправильно? Ладно, напомни, чтобы я тебе свою диету написала.

Не став слушать возражений, она повернулась к Насте, восторженно кудахча, а Вера покачала головой, приготовившись к продолжению экзекуции, но вдруг обнаружила, что рядом больше никого нет. Любимые одноклассники просто не стали с ней обниматься, некоторые даже поздороваться не удосужились. Впрочем, чего она еще ожидала?

– Расслабься, меня тоже особо не обслюнявили.

На плечо легла неожиданно тяжелая рука Романа. Девушка задрала голову, чтобы увидеть его лицо. Парень смотрел прямо перед собой, глаза прищурены, губы плотно сжаты. Через секунду его новая, хищная, как ее окрестила Вера, маска исчезла, и физиономия Ромы вновь стала беззаботной и улыбчивой.

– Пойдем что ли, осмотрим местные хоромы?

Настя отстала, отвечая на вопросы девушек, и Вера в компании чудака Ромы, оказавшегося таким галантным, что взялся нести ее сумку, никем не замеченные пошли в сторону дома.

У порога их нагнала Настя и сразу начала ругаться:

– Достали, идиотки! Не делала я пластику и к стилисту не ходила. А они как были дурами, так и остались!

В прихожей (или как там называется это помещение на дачах?) их ждал хозяин. Вадим успел переодеться в свежую белую футболку, очень шедшую к его загорелой коже, и сиял улыбкой:

– Добро пожаловать. Настя, ты просто прелесть!

Он пожал руку Федорцову, кивнул Вере, не сводя глаз с преобразившейся за эти годы Анастасии. Ей это внимание льстило, но гордость и обида взяли свое:

– Раньше ты так не думал. Ладно, где мы спать будем?

– Мы?

Даже наивная Вера почувствовала двусмысленность в его голосе.

– Мы! Я и Вера.

– И я, – встрял Федорцов. – В смысле, я отдельно.

Холодов мазнул по парню равнодушным взглядом и улыбнулся девушкам:

– Комнат немного, всего три, плюс общая комната с диваном внизу и мансарда под крышей, правда сейчас она больше напоминает обычный чердак. Одну спальню заняла Лена с Катей, – Вадим снова усмехнулся. – Кому-то придется потесниться и устроиться втроем. Выбирайте.

Настя задумалась, а Вера уже все решила:

– Я хочу наверх, в мансарду. Насть, ты со мной?

– На чердак? – Вадик вскинул брови. – Что вам там делать? Есть ж еще места.

Но Вера была непоколебима, и скоро они с Настей осматривали мансарду, где должны были провести две ночи. С чердаком Холодов погорячился. Да, конечно, было много лишних, ненужных уже вещей, но в целом довольно уютно. Кровать, не очень широкая, но и миниатюрная Настя займет немного места, громоздкий табурет вместо тумбочки, шкаф с приоткрытой дверцей и ростовое, темного стекла зеркало в резной деревянной раме. Но больше всего Веру порадовал свет. Окно занимало половину стены, и солнце бросало на пол желтые лучи.

– Жить можно, – со спины подкрался Ромка и, конечно же, врезался лбом в перегородку. – Ах ты черт!

С его ростом балки под крышей представляли опасность для здоровья.

– Опять ты!

– Я вещи принес, если что, – он протянул сумку Насте, как доказательство своих слов, и был милостиво прощен.

Девушки разобрали сумки, разложили малочисленную одежду в шкаф. Пришлось и пыль смахнуть, но это ничего. Главное, здесь их никто, кроме, разве что, Федорцова, беспокоить не будет.

К обеду подтянулись все остальные. Хотя тут оказалось не все гладко: из двадцати пяти человек на даче собралось всего одиннадцать. Даже не половина.

– Пойдем, нас уже ждут.

Настя подошла к двери, обернулась к зеркалу и поправила волосы.

– Я не хочу.

– Не трусь, я с тобой, – девушка вернулась и взяла веру за руку. – Ты мне помогала раньше, я буду помогать тебе теперь. Идем?

Во дворе царила радостная суета. Подскочивший Федорцов сообщил, что все собираются на пляж.

– Что, купальники захватили?

Настя кивнула, а Вера покачала головой:

– Нет, я про него даже не подумала.

– О, здорово! – обрадовался парень. – Мне на берегу не скучно будет.

– Девочки! – к ним подбежала Катя, закадычная подружка Хомутовой. – Мы идем купаться, у вас пять минут, переодеться.

– Десять, – поправила Настя. – И ни минутой меньше.

Через полчаса все прибывшие расположились на берегу неширокой, чистой реки, одного из безымянных притоков Липчанки. Вера наша себе местечко в тени, подальше от воды, и села прямо на траву. Стоит ли говорить, что рядом тут же плюхнулся Ромка?

– Я тут посижу, ага?

– Почему не купаешься?

– Не люблю воду, знаешь ли, – поморщился он. – С детства.

Вера не знала. Интересное дело, но только сейчас она задумалась о том, что вообще очень мало знает об этом человеке. Он ни разу не приходил за помощью к ее бабушке и уж тем более к ней самой. Много разговаривал, но не говорил о себе. Со всеми общался, но ни с кем по-настоящему не дружил. Парень словно прочитал ее мысли:

– Не ломай голову. Наслаждайся солнышком, приятным обществом...

– Это твоим что ли?

Настя склонилась над ребятами и от души потрясла мокрыми волосами.

– Фу, отстань! Какая гадость, – Роман спрятался за Веру, хотя получилось у него это из рук вон плохо. Вспомнив про его неприязнь к воде, девушка сдвинулась, защищая парня от брызг.

– Нет, ну вы чего? – Настя выпрямилась и обиженно надула губки. – Федь, вылазь, подлый трус. Я больше не буду.

Бывшие одноклассники разбрелись по парам и тройкам, мало пересекаясь друг с другом. Вере стало грустно:

– Не похоже это на встречу выпускников. Скучно, нет радости. Вот для чего мы здесь собрались?

Федорцов промолчал, а Настя достала из сумочки очки, водрузила на нос и серьезно посмотрела на подругу:

– А ни зачем. Оглянись вокруг. Эта встреча никому не была нужна. Ни тебе, ни мне, ни Федьке, ни даже самому Холодову. Смотри на это как на дань традициям. И, – она неожиданно хихикнула, – наслаждайся отдыхом. Вечером гостеприимный хозяин обещал застолье. А я жутко голодная.

Девушка ободряюще улыбнулась, потом ее взгляд поднялся выше, куда-то над плечом Ромы, и она оживилась:

– Ладно, ребят, я на минутку. Скоро вернусь.

Вера повернулась, провожая Настю взглядом, но так и не поняла, что та увидела. Только на сердце отчего-то стало тревожно. Ведьмочка попыталась убедить себя, что безотчетный страх, нападающий на нее временами, лишь результат безумных событий, случившихся с ней не так давно. Но легче не становилось.

– Эй, ты в порядке?

Прикосновение Федорцова словно вырвало девушку из паутины тяжелых мыслей.

– Да, просто перегрелась, кажется.

Солнце загородила чья-то тень, и ехидный голос поинтересовался:

– Загораем, голубки?

Парень прошипел что-то сквозь зубы, а Вера силилась рассмотреть лицо говорившего. Точнее, говорившей, потому что, кажется, это была Ирина. Или Марина.

– Вообще-то все купаются. А вы что сидите?

– Не хотим, – буркнул Рома.

– Ясно дело, я бы на твоем месте тоже постеснялась прилюдно раздеваться.

Захотелось заткнуть уши и не слушать их глупую перебранку. Ясно же, что это провокация чистой воды, зачем на нее отвечать?

Впрочем, Ирине быстро надоело, и она, фыркнув, с гордо вскинутой головой вернулась к подружкам.

Вечером устроили праздник, и удался он на славу. Вадим расстарался. Шампанское лилось рекой, стол ломился от закусок, а смех и песни не смолкали ни на минуту. Федорцов, не изменяя себе, много болтал ни о чем и активно поддерживал любую тему, Настя делилась какими-то своими женскими секретами с девушками, и даже Вера против воли втянулась в общее веселье и улыбалась каждой мало-мальски смешной шутке. Только усталость скоро взяла свое, и ей захотелось спать.

– Что, режим? – подколола Ленка, и подпевала Катька согласно хихикнула. В ушах уже начало звенеть, и Вера решила не тратить силы на пустые препирательства, тем более, что возразить было особо нечего. Режим, не режим, а спать она привыкла ложиться примерно в одно и то же время. Наверху, под самой крышей, музыка и голоса были едва слышны. Луна светила в окно, таинственно и маняще. Переодевшись, Вера легла в постель, приготовившись к долгожданному сну. Но тот не шел. Вместо этого в голове зашевелились мысли, от которых сразу стало грустно. В тишине эйфория от праздника схлынула, осталось разочарование и апатия. Захотелось домой. Что она делает здесь, в чужом доме, в чужой постели, с чужими людьми? С чужими...

Девушка задремала, и виделись ей косые взгляды и равнодушные лица. А она одна, совсем одна и никуда не может деться от этого.

– Как ты?

В мерно текущий сон ворвался знакомый глубокий голос и развеял неприятную пелену.

– Мариус? Откуда ты? Я сплю, да?

– Спишь, – вот появилось его лицо, темные волосы, шея, плечи. – Точнее, ты между сном и явью. И я решил тебя навестить. Кулон ты, надеюсь, с собой взяла?

– Да, он в сумке.

Мужчина проявился полностью, только пейзаж вокруг был по-прежнему затянут белесой дымкой.

– Встреча одноклассников удалась? Ты довольна?

Вера мысленно сморщилась – лица своего она не видела, а тела не ощущала:

– Как сказать... Довольна, если не считать, что я не могу терпеть их, а они меня. А еще я ужасно хочу домой, в свою мастерскую, в библиотеку. Я уже от всего этого устала.

– Как мы заговорили, – демон криво усмехнулся. – Вот, наконец, и твоя темная сущность дает о себе знать. Я рад.

– Не понимаю, о чем ты?

– И не нужно понимать. Спи спокойно, я ухожу.

– Стой! А Вилли...

– С твоим котом все хорошо. Спи же.

И Вера послушно уснула. Ненадолго.

Ее разбудил скрип. Будто кто-то очень осторожно ходил взад-вперед у подножия лестницы, ведущей в мансарду. Рядом никого не было, а значит, Настя еще не приходила. Скрип начал постепенно удаляться, и Вера поспешно скатилась с постели и, схватив мобильник, спустилась на жилой этаж. Дача была большой, в два этажа. Коридор изгибался буквой Г. Вера вгляделась в темноту, и ей померещилась странная сгорбленная фигура в грязно зеленом или сером, не поймешь, плаще. Девушка посветила мобильником, но увидела лишь кого-то из гостей, выруливающего из-за поворота.

– Кто здесь?

– Это я, – Вера узнала голос Ромы. Парень подошел ближе, закрываясь рукой от света.

– Ты никого сейчас не видел?

– Нет, только тебя. Да убери уже телефон, я ослепну.

Вера опустила руку и покачала головой. Волосы выбились из косы во сне, и пепельные пряди закрыли левый глаз. Она дунула, но убрать их не смогла. Федорцов усмехнулся и аккуратно заправил локон ей за ушко.

– Чего не спишь?

– Да так, – говорить про скрипы и тени не хотелось. – Не спится. Что там внизу? Еще гуляют?

К слову сказать, парень был все еще в рубашке и джинсах, в то время как сама Вера щеголяла в длинной бело-розовой футболке с забавной кошачьей мордой на груди.

– Как видишь, я никак не могу лечь. Они заняли мою “спальню”. Но уже многие разошлись.

– Настя там?

– Ушла куда-то.

– Что значит, ушла? – в сердце вновь заворочалась тревога. – Куда ушла?

– На улицу. Ну, я же не слежу за ней.

– Давно?

– Минут двадцать назад. Может, тридцать. Да ладно, расслабься, куда она денется? Ворота-то заперты.

Ребята сели на ступени. Федорцов развалился, будто не на неудобной лестнице сидел, а в любимом кресле, а Вера все не могла устроиться, мешала слишком короткая ночная рубашка. Наконец, она вытянула ноги, придерживая подол по бокам, стараясь делать это как можно незаметнее.

– Если холодно, можешь сесть ко мне на колени, я не против, – по-своему расценил ее поведение парень, но Вера его благородного порыва не оценила, залившись краской стыда, благо, в полутьме этого было не заметить. Рома поджал плечами, похоже, это его излюбленный жест, и вдруг выдал:

– Если тебе понадобится помощь когда-нибудь, не важно, какая, ты обращайся, я только рад буду. Можешь всегда на меня рассчитывать.

Девушка поежилась под его пронзительным взглядом и уже не в первый раз подумала, что совсем его не знает.

– Ну, ладно, я пошел. Разгоню их, а то до утра гудеть будут.

Он поднялся, отряхнулся и протянул руку, помогая Вере встать на ноги. Словно и не было никаких откровений и странных слов.

Вера вернулась к себе, легла в постель и на удивление быстро заснула. Утром она прежде всего учинила сонной Насте настоящий допрос.

– Успокойся, ничего же не случилось. Помнишь, мы на речке вчера были? Я познакомилась там с одним молодым человеком. Он, наверное, из местных...

Настя рассказала о своем случайном знакомом, правда, рассказывать было, собственно, и нечего. Вере эта история сразу показалась странной. Лично она никого на пляже не видела и поэтому попросила Настю познакомить ее с таинственным парнем.

– Легко, – согласилась та, – Мы как раз должны были сегодня встретиться, – она посмотрела на свои крохотные часики, – в одиннадцать. Он тебе понравится.

– Отлично, тогда я иду с тобой.

Почему-то Вера была уверена, что обязана это сделать. Может, из-за тревоги за подругу, может, из-за чего-то иного, но своей интуиции девушка привыкла доверять, особенно, если она вторила здравому смыслу.

Их разговор прервал звук шагов на лестнице.

– Что-то Федя зачастил.

Но это был не Федорцов.

– Вот, решил вас навестить, – Вадим появился в проеме двери, сияя белозубой улыбкой.

Вера автоматически ухватилась за края ночнушки, а Настя воинственно скрестила руки на груди:

– Не рановато ли для посещений?

Парень не смутился:

– Я пришел поинтересоваться вашими пожеланиями на сегодня.

Вера к такому замечанию отнеслась скептически, не доверяла она Вадиму, хоть и пыталась убедить себя, что не стоит помнить детские обиды.

– Так как? Ваши предложения?

– Мне все равно, – пожала плечами Вера, не замечая, что копирует Федорцова. Настя присоединилась к подруге.

– Как хотите, только не жалуйтесь потом.

Вадим развернулся и пружинистым шагом сбежал по лестнице.

Неизвестно, что готовил своим гостям Холодов, но в одиннадцать девушки, как и планировали, пошли на пляж. В воде уже плескались дети под бдительным присмотром отдыхающих родителей.

– Ну, и где он? – Вера крутила головой, но за исключением семьи на берегу никого не видела, – это точно то место?

– Да, точно! Может, ты его спугнула? Хотя, что я говорю, скорее, это ты его испугаешься.

Настя хмурила брови и всматривалась в шелестящие на ветру заросли клена.

– Вижу! – девушка заспешила к ним, и недоумевающей Вере ничего не осталось, как пойти за ней.

Зеленые ветки сплетались над головой, как природный купол, создавая иллюзию беседки или детского шалаша. Солнце пробивалось сквозь естественную “крышу”, рисуя на утоптанной земле кружевные узоры. Но там никого не было. Кроме Веры и Насти...

– Привет, – она улыбнулась и махнула рукой в сторону Веры. – Это моя подруга, Вера. Вера, это Антон...

Это напоминало дурной сон. У Веры закружилась голова. Девушка смотрела на пустое место и никак не могла поверить, что ее подруга... Что Настя сумасшедшая. Что она не в своем уме.

– Насть... Настенька, тут, – она облизнула в раз пересохшие губы, – тут никого нет.

Они смотрели друг на друга и не понимали. В глазах у Насти был испуг, и боялась она Веру.

– Ты себя нормально чувствуешь?

– Я? Я-то нормально, а ты? С тобой что?

– Антон! Ну скажи ей! – Анастасия уставилась в пустоту, нетерпеливо пристукивая ножкой. Вера смотрела туда же. Целую минуту ничего не происходило.

– Где...

Слуха коснулся тихий звон, как если бы одновременно друг о друга ударилось множество хрустальных бокалов. Вера в нерешительности оглянулась на подругу. Настя вместо того, чтобы ликовать, выглядела растерянной. Что-то пошло не так?

Звон прекратился внезапно. Воздух содрогнулся волнами, затуманился и спустя мгновение в нем проступил силуэт человека, молодого парня с прозрачной кожей. Он пошевелил губами, но звук его голоса послышался с небольшим опозданием:

– Я рад знакомству.

Девушки с одинаковым изумлением взирали на юношу.

– Пожалуйста, не бойтесь. Я не причиню вам зла.

Голос плохо слушался Веру. Она прокашлялась и попыталась нащупать на груди подвеску, забыв, что ее там нет. Настя хранила молчание, даже почти не дышала. И, кажется, лучше бы она с криком бросилась бежать, чем изображала каменную статую. И без этого хватало жути. Неизвестное ввергало Веру в панику, ей так не хватало присутствия Мариуса за спиной!

“Антон” терпеливо ждал.

– Ты мертв? – спросила Вера после продолжительной паузы. Настя со свистом втянула воздух сквозь зубы, но не проронила ни слова. Призрак юноши кивнул. Проявившись полностью, он мало чем отличался от обычных, живых парней.

– Да. Уже давно. Я хочу предупредить вас об опасности...

– Почему?

Вера вздрогнула. Настя со слезами на глазах обратилась к Антону:

– Почему ты мне не сказал? – она говорила все громче и громче. – Почему не признался, что ты, блин, привидение?! Каспер недоделанный! Ненавижу тебя!

Девушка совсем потеряла логику и разревелась.

Вера с трудом понимала, что происходит. Встреча выпускников обернулась фарсом. Бывшие одноклассники не желали общаться друг с другом, Федорцов страдал раздвоением личности, Настя из серой мышки превратилась в гламурную красавицу, саму Веру обозвали толстой, а тут еще и мертвый мальчишка с туманными предостережениями. И Настя все плачет, Вера от этого страдала больше всего, потому что всем сердцем жаждала помочь ей, но не знала, как.

– Просто выслушайте! – настаивал Антон, не заметив общего настроения девушек. – Вы должны немедленно покинуть дом. Все!

– Черта с два! – всхлипнула Настя, зло сверкая глазами. – Это еще почему?

– Этой ночью свершится месть, все, кто останется, умрут.

Фарс медленно переходил в триллер.

– Давай по порядку...

Когда призрак исчез, Настя без сил опустилась на землю. И потерла сознание.

Еще со двора ощущалось нешуточное напряжение в доме, и слышались громкие раздраженные голоса. Из дверей торпедой вылетел Федорцов и, размахивая руками, как крыльями, понесся к подругам.

– Это просто кошмар какой-то! Гадюшник! – он затормозил возле них и шумно выдохнул. – Эй, а вы-то чего такие кислые?

Вера безнадежно махнула рукой, другой придерживая вяло бредущую Настю за талию:

– Ничего. Все нормально.

– Да? А с ней что?

– Перегрелась, тепловой удар.

Федя с сомнением покосился на солнце, потом на Анастасию:

– Ладно, не хотите, не говорите, – он фирменным жестом передернул плечами, – А у нас тут ЧП.

По дороге он рассказал, что Марина чуть не скатилась с лестницы, и теперь утверждает, что ее кто-то толкнул в спину. Только ей никто не верил, кроме лучшей подружки Ирины.

– Надеюсь, она не сильно пострадала?

Вера оставалась собой в любой ситуации и в первую очередь подумала о состоянии пострадавшей.

– Да что с ней станется? Она в огне не горит, в воде не тонет, как настоящее г... – Ромка поперхнулся несказанным словом и умолк. Вера довольно кивнула, одной жертвой стало меньше.

– Тогда помоги мне довести Настю до постели, – попросила она. – Ей что-то совсем нехорошо.

Федорцов не поверил в историю с тепловым ударом – солнце еще не вошло в зенит и грело не в полную силу, но в помощи, конечно, не отказал.

Гости стояли на ушах. Марина рыдала и заламывала руки, верная Ирина подвывала из солидарности. Присутствующие разделились на два лагеря, “за” и “против”', только хозяин сохранял спокойствие и не скрывал своего скепсиса. На скромную процессию из трех человек никто внимания, к счастью, не обратил. Только Вере в какой-то момент показалось, что кто-то провожает ее заинтересованным взглядом. Ощущение было неприятным, но быстро прошло.

У себя на чердаке она развила бурную деятельность. Настю уложили в постель, укрыли одеялом, несмотря на летний зной. Бедняжка мелко дрожала, стучала зубами и глядела прямо перед собой остекленевшим взглядом. Вера проверила пульс, потрогала лоб, а после беглого осмотра повернулась к Роману и требовательно протянула руку:

– Сумку передай, она в шкафу в нижнем ящике.

Перемена, произошедшая с ней вдруг, была заметна невооруженным взглядом. Из неловкой, какой-то закомплексованной, но милой и мягкой девушки она перекинулась в сосредоточенную, властную, твердую молодую женщину. Такую не грех было назвать ведьмой. И дело свое она явно знала.

Вера залезла в сумку, и наружу полетела косметика, детали гардероба, расческа, салфетки и всякая другая женская ерунда. Наконец, на свет явился маленький чемоданчик. В нем Федорцов с удивлением увидел пучки сухих трав, склянки с мутным содержимым и пластиковые упаковки с загадочными порошками.

– Это что?

– Аптечка.

– Я представлял ее иначе...

Вера неопределенно хмыкнула и отвернулась. Вместе они напоили Настю резко пахнущей жидкостью. Девушка закашлялась.

– Надеюсь, мы ее не отравили? – полусерьезно-полушутливо поинтересовался Федя.

Вера развернулась к нему всем телом, так что пепельная коса взметнулась в воздух:

– Не смей так говорить! Никогда!

Парень поднял руки, извиняясь. Он только что понял две вещи – Вера не безобидная девица, попавшая в луч известности своей бабушки, и еще, произошло что-то действительно серьезное. Но пока он не знал, что именно.

Настя успокоилась и уснула.

– Может, все-таки расскажешь?

“Вторая личность” Федорцова взяла верх. С ней Вера спорить не решилась, тем более что собственный боевой задор успел схлынуть. Она снова стала самой собой, немного неловкой, милой и мягкой. Рома серьезно выслушал о предупреждении совершенно незнакомого человека с пляжа. Тот факт, что он является призраком давно умершего паренька, девушка благоразумно утаила.

– Я бы не поверил, – резюмировал Ромка. – Ни за что не поверил. Но учитывая последние события...

Они переглянулись, Вера открыла было рот, и тут в дверь постучали.

– Эй, есть кто?

Искали Кирилла, который сразу после завтрака пропал. Как сквозь землю провалился. Ни Федорцов, ни тем более Вера с Настей, его не видели. Пришлось Ромке присоединяться к поискам. Вера же осталась с подругой. Картинка не складывалась, но случай с Мариной и пропавший ни с того ни с сего Кирилл, помноженные на слова призрака и собственные тревоги, совсем не внушали уверенности.

Настя безмятежно спала. Вера поплотнее укутала ее пледом и спустилась вниз. Рома появился через полчаса, хмурый и напряженный.

– Нашли? Как он?

Парень кивнул:

– Нашли, – он подошел ближе, почти вплотную, и наклонился. – Слушай, дело дрянь. Кир валялся возле двери в подвал. С огроменной шишкой на затылке.

Девушка вздохнула:

– Я так и знала, я чувствовала, что Антон прав! Надо поговорить с ним.

– С кем?

– С Кириллом! Он должен рассказать...

– Он без сознания. И Вадим на всякий случай запер дверь и никого к нему не пускает.

– Вера! Вера, где ты?

В гостиную нетвердой походкой вошла Настя. Вера всплеснула руками, этот деревенский жест она переняла у бабушки:

– Зачем ты встала?

– Со мной все хорошо.

Девушка с помощью Феди добрела до дивана и села:

– А где все?

– По лавкам сидят, трясутся.

Настя нервно хихикнула:

– Он что, так шутит?

Вера покачала головой и, помявшись немного, ввела подругу в курс дела.

Стрелки часов перевалил за три часа дня. Напряжение слегка развеялось, гости оживились. Выползли из своих комнат, но глядели еще настороженно. И лишь Вадим был бодр и беззаботен:

– Сохраняйте спокойствие. Кирилл упал, но с ним все в порядке.

– То есть как, упал? – усомнился кто-то. – Он что, пьяный был?

– Не исключено, – Холодов и бровью не повел. – Дверь в подвал была не заперта, а там наша семья хранит домашнее вино.

Вера, конечно, ни на грош не поверила его словам. Вадим вел какую-то свою игру или думал, что ведет ее. Федорцов стоял к ней спиной, но понять его настроение было не сложно. Он злился и еле сдерживался, чтобы не накинуться на 'гостеприимного' хозяина с кулаками. Вера осторожно тронула его за запястье, и он тут же сжал ее ладонь. Стоять позади стало неудобно, и девушка сделал шаг вперед, стараясь не замечать насмешливых взглядов. Внучка ведьмы и параноик, идеальная пара для сплетен.

Меж тем "опасный" Федорцов уступил место Федорцову "добродушному":

– Ладно. Хорошо. Оставим все, как есть.

– Вот и отлично. Надо вечером устроить прощальную вечеринку. Есть предложения по тематике?

Вера лихорадочно думала, однако все мысли мистическим образом возвращались к Мариусу. Она так привыкла, что он всегда рядом, что без него чувствовала себя никчемной. Вот он-то никогда не паниковал, не терялся и мог найти выход из любой ситуации, даже самой невероятной и абсурдной. Как, как бы он поступил?

– Какое сегодня число?

Вопрос сорвался с губ сам собой. Настя оживилась на своем диване. С этого утра она стала относиться к словам Веры как к божественному откровению:

– Шестое июля. А что?

– У меня есть идея. Давайте устроим ночь Ивана Купалы?

Ленка хмыкнула со всем доступным ей скепсисом:

– Да? Это еще что такое?

– Древний языческий праздник. В эту ночь жгут костры и гадают на любимых. Пары прыгают через костер, и чьи руки не расцепятся, будут вместе. Можно пускать по воде березовые венки со свечками. Если венок тут же тонул – милый разлюбил, поплыл на середину реки – к скорому замужеству и много еще чего. А еще в эту ночь все загаданные желания могут исполниться, – зачастила Вера, боясь потерять только родившуюся мысль, но, как ни странно, Рома ее тут же поддержал:

– По-моему, здорово. Устроим оргию на берегу, так сказать, ближе к природе и все такое. Я слышал в купальскую ночь, чтобы приворожить своих ненаглядных, девушки обнаженными бегаю вокруг ржаного поля. Поле у вас тут имеется?

Никто не хотел думать, и большинством голосов эта ночь объявлялась ночью Ивана Купалы.

Девушки до самого вечера бегали по берегу реки, плели венки, парни готовили костры и ставили во дворе столы и стулья.

Вера сидела у себя и размышляла. Мариус не выходил на связь, как ни терзала она свою подвеску. Придется полагаться только на себя, а это пугало.

В открытое окно приятно тянуло дымом. Вера улыбнулась – ее задумка переполошила весь дом, каждому нашлось занятие. Костры вовсю полыхали за забором. Но не сделал ли она только хуже, отправив людей на всю ночь к самой воде?

– О чем задумалась?

Настя вошла неслышно и остановилась посреди комнаты, будто в нерешительности. Вера обернулась на голос:

– Почему ты не на празднике? Он ведь уже начался?

– Начался. Но, Вер, я ничего не понимаю, у меня в голове полный сумбур! Я должна убедиться, что не сошла с ума.

Дело принимало нехороший оборот.

– Ты в своем уме, я тебя уверяю. Возвращайся к реке, пожалуйста.

Настя уперла руки в бока:

– Без тебя я никуда не пойду!

– Настя!

– Что Настя? Я все сказала.

Время неумолимо шло вперед. Вера нервничала и дергала себя за кончик косы.

– Ладно, – наконец, решила она. – Идем на улицу.

Девушка всячески избегала обмана, но если все сказанное Антоном – правда, она должна остаться, а перед этим увести подальше строптивую подругу.

Они присоединились к гулянию. Может, оно и мало походило на настоящую купальскую ночь, не важно. Прекрасная половина красовалась в пышных венках из полевых трав и тонких березовых веточек, и некоторые уже начали прыгать через костер.

– О, девочки! – Федорцов, как обычно, подкрался со спины. – Не грустите.

Он взял Веру за руку и потащил к ближайшему костру. Девушка попыталась освободиться, но рука словно в тиски попала.

– Да ты не бойся. Сама же говорила, раньше все так делали.

Огонь высоко плевался рыжими искрами, рассыпаясь пеплом в темноте ночного неба. Что-то волшебное было в этом зрелище, что-то первобытное и от этого притягательное. Мир сузился до пушистой рыжей точки, внушающей переменно то страх, то восхищение.

– Побежали!

Вера послушно оттолкнулась и побежала. Костер стремительно приближался, и вот он уже пролетает под ногами. В этот короткий миг захотелось громко закричать от восторга, сделать хоть что-то, чтобы выразить сдавливающие грудь чувства.

– Ну как?

Вера тяжело дышала и улыбалась.

– У нас руки не расцепились, – Федорцов тоже улыбался, но при этом взгляд его странным образом оставался серьезным. В серо-зеленых глазах плясали отблески огня. Все шло совсем не так, как должно было. Вера застыла испуганным зверьком. Сердце отчего-то забилось быстро-быстро.

– Ром, те времена давно прошли.

– Ты права, но что-то все равно осталось.

Ребята организовали хоровод, и Вера под шумок улизнула. Дом был непривычно тих и полон шорохов, которые обычно почти незаметны за гулом голосов, грохотов дверей и шагов. И в этом было нечто зловещее, ненастоящее, пугающее на уровне инстинктов. Кое-что Вера не сказала приятелям. Купальская ночь была не только временем исполнения желаний и веселых празднеств, но и ночью разгула нечистой силы. Роман был прав в том, что те темные времена давно прошли, но что-то осталось. И это ужасное "что-то" притаилось здесь, чтобы убивать. Путь на мансарду затянулся, как в дурном сне. Нервы напряжены до предела, а ведь еще предстоял спуск вниз, к самому сердцу дома, к месту, откуда все началось. Вера не чувствовала себя супергероем, волшебная ночь никак не сказалась на ее способностях. Просто желание помочь людям, живущим здесь, напрочь отключило ее инстинкт самосохранения. Не в первый раз, кстати.

Поскольку собиралась девушка на отдых, а не на войну, ничего подходящего в ее сумке не нашлось. Только бесполезная подвеска, которая почему-то перестала функционировать. Так не вовремя!

Замирая от страха на каждом шагу, Вера добралась до подвальной дверки. Рядом засеребрился воздух, быстро, почти без спецэффектов, приобретая вид прозрачного юноши:

– Они уже там, я их чувствую.

– А вдруг я не смогу? Я, правда, почти ничего не умею.

– Если не сможешь ты, не сможет никто, – возразил Антон. – Зло останется до следующего года и когда-нибудь обязательно свершит свою месть. Разве ты жаждешь крови невинных?

Это был нечестный прием. Вера поудобнее перехватила миниатюрный фонарик-зажигалку, самым беззастенчивым образом позаимствованную из вещей Феди, и толкнула дверь. Та поддалась с протяжным скрипом.

– Мне страшно.

Призрак грустно улыбнулся:

– Это нормально. Мне тоже было страшно, когда они убивали меня.

Где-то над головой часы пробили первый удар.

– Иди же!

Чернота подвала распахнула перед ней свои ледяные объятия.

– А ты?

Призрак стремительно тускнел:

– Я не могу, они меня не пустят...

Вера перешагнула порожек и схватилась свободной рукой за горло. Дыхание перехватило, как от прыжка с большой высоты. Она спускалась все ниже и ниже, пока ногой не нащупала земляной пол. Туфелька с противным хлюпаньем погрузилась в жидкую грязь.

– Мне не страшно, – прошептала Вера трясущимися губами. – Не страшно...

Ей хотелось только одного, чтобы все быстрее закончилось. Неважно, как.

Впереди пол терялся в воде. Огромная лужа матово поблескивала в луче фонарика и напоминала разлитые чернила. Девушка вглядывалась в них, сама не понимая, что надеялась там увидеть. Или не увидеть.

– Вера! Ты здесь?

Настя появилась в дверном проеме, подсвечивая себе телефоном.

– Ты здесь?..

Вера повернулась всего на мгновение, всего на секунду отвлеклась от черной воды. И та тут же взорвалась тучей брызг. Девушка пошатнулась и почувствовала, как что-то холодное и скользкое обхватывает лодыжку и тянет назад. Настя закричала и выронила телефон. Чудовищная сила потащила Веру в темноту, туда, где плескалась чернильная вода, которой не должно было здесь быть. Пальцы бессильно царапали рыхлую жирную землю. Разве могла она подумать, что для нее все закончится так быстро и так глупо?

Вода сомкнулась над головой. Уже ничего не сделать. Липкие нити опутывали тело омерзительным коконом. И вдруг – снова воздух! Спертый, влажный, но все-таки воздух.

– Что за хрень, мать вашу?!

Вера откашлялась и с помощью Федорцова поднялась на ноги, наспех сорвала с себя нити, оказавшиеся грязно-зелеными широкими водорослями.

– Можно, я потом объясню?

Ледяное купание прояснило мозги и вернуло Веру в то состояние сосредоточенности, что бывало с ней во время работы. Настя, все еще стоявшая на верхних ступеньках, снова закричала.

Молодые люди повернулись к воде.

Федорцов неразборчиво выругался.

Из неглубокой на вид, но обширной лужи показались сначала головы со спутанными, неопределенного цвета, длинными волосами, затем угловатые острые плечи. Вера с ужасом наблюдала за тем, как гости из другого мира покидают свой водный плен. Как? Как она может справиться с ними?

– Дура! – рявкнул парень и толкнул ее в бок. Над головой просвистели липкие водоросли. Рома взмахнул складным ножом, обрезая опутавшую его левую руку нить. Фонарь упал в грязь и потух, стало абсолютно темно.

– Они убьют нас, убьют! – заголосила Настя, но ее голос потонул в почти осязаемой тьме. Вера лежала на сырой земле и пыталась хоть что-то разглядеть. Наконец, у нее это получилось.

– Что они хотят? Кто это вообще? – спросил Роман, безуспешно борясь с дрожью.

– Это... Это русалки...

Шипение со всех стон послужило подтверждением ее слов. И одновременно с этим в Вериной голове раздавались вполне различимые человеческие голоса.

“Вы умрете”...

“Смерть”...

“Будем мстить”...

“За что они так”...

Последняя фраза словно вернула Веру к жизни.

– Я хочу вам помочь! – крикнула она в темноту. – Скажите, что мне сделать?

Дикий, безумный хохот наполнил подвал. Им не нужна была помощь. Им нужна была только месть.

Безумие. Вот что наводняло все вокруг и меняло привычную реальность. Помощь опоздала.

Десятки клейких водорослей взметнулось в воздух.

– Назад! – Вера торопливо вскочила на ноги и закрыла собой Федю. – Я сказала, назад!

Надо только представить себе, чего хочешь, и напитать энергией, своей магией. Представить, что впереди – непроницаемая прозрачная стена, наподобие стекла, только гораздо прочнее. Представить изо всех сил, страстно этого пожелать.

Оружие речных тварей ударилось о “стекло” и впиталось в него. Но еще несколько таких атак, и сил держать оборону не останется. Нужно пожелать чего-то другого. Чего же?

Стена со звоном рухнула. Потоки сырости и безумия накатили подобно волне. Федорцов все так же стоял рядом, хотя ничем мне мог помочь.

Демон элегантно наклонился и поднял довольно крупный осколок. Повертел в руках и усмехнулся:

– Что же такого ты хотела сделать с этим бедным стаканом?

– Вскипятить воду, – признаться в своем промахе оказалось непросто.

– Только не говори, что он лопнул от высокой температуры.

По вечно равнодушному лицу Мариуса было не ясно, издевается он или говорит серьезно.

– Не знаю. Это так внезапно получилось. Я испугалась и...

– Я испугалась, – вслух повторила она.

– Что?

– Я испугалась, понимаешь?!

Вместо ответа парень тряхнул ее за плечи:

– Надо бежать!

Вера вырвалась и сделала несколько шагов вперед.

– Встань на ступени.

– Но...

– Не спорь со мной!

Это вновь была другая Вера. Она точно знала, что надо делать. Ромка решил довериться ей, иного выхода у него не было. Парень взбежал по скользким ступенькам на самый верх и там успокаивающе обнял напуганную Настю.

Вера осталась наедине с существами, бывшими когда-то русалками. Они ликовали, предвкушая чужую кровь на своих рыбьих, острых как иглы, зубах. Но сегодня жертва не намерена умирать.

Русалки даже не поняли, когда это произошло. Просто вдруг от воды повалил пар, а вода рассерженно забулькала. Люди поспешили закрыть руками уши. Поднялся жуткий, нечеловеческий вой. Безумные существа варились заживо в родной стихии, тянули тощие когтистые руки. Темнота скрыла самое ужасное, как покрывалась волдырями и лопалась серая кожа, клоками вылезали грязно-зеленые, полуседые волосы и выпучивались в предсмертной муке круглые белесые глаза.

Но вдруг Вера услышала их последний, отчаянный, вопль:

– Он придет за тобой! Он придет!

А потом они вернулись в свой мир.

Пар развеялся, словно и не было ничего. Вера повернулась к друзьям, но не удержала равновесия и покачнулась. Когда все закончилось, она почувствовала такую усталость, как если бы не спала трое или даже четверо суток. Хотелось упасть в теплую еще грязь и лежать, пока кто-нибудь не отнесет ее домой.

Федя подхватил ее на руки. Все втроем они покинули подвал. На первом этаже Вера попросила поставить ее на ноги. Силы еще не вернулись, но осталось одно дело, которое требовалось решить прямо сейчас.

– Где Вадим? – спросила она, а потом крикнула. – Выходи, Вадим! Я знаю, ты где-то здесь!

Он вышел из своего укрытия и улыбнулся:

– Значит, я не ошибся? Это было правдой?

Настя и Рома не успели ничего сделать – Вера подбежала к парню и врезала кулаком в челюсть, крепко. По-мужски. И только она знала, чего ей стоило удержаться после этого на ногах.

– Подлец! Подставил невинных людей под удар! Мы все могли умереть!

– Но ведь с нами была ты. Мне нелегко было уговорить Ленку тебе позвонить.

– Кто-нибудь скажет мне, что, черт возьми, происходит? – Федорцов ничего не понимал.

– Я или ты? Давай ты.

Вера повернулась к друзьям:

– Много лет назад дед Холодова решил построить загородный дом для себя и своей семьи. Но, как назло, на выбранном им месте протекала речушка, небольшой приток той реки, где мы купались в первый день. Тогда этот человек, недолго думая, приказал рабочим приток осушить. Я не слишком разбираюсь в строительных вопросах, но на месте устья бывшей реки теперь располагается подвал. Только Холодов не учел, что местные воды населены, и на их семью падет проклятие, если так можно выразиться. Каждую Купальскую ночь обездоленные русалки пересекали границу между мирами и ждали. Ждали, когда их обидчики забудут об осторожности. Но скажи, Вадим, откуда ты знал об этой истории?

– Это семейная легенда. Ты ошиблась, это случилось гораздо раньше. Дом построил не мой дед, а мой прадед. Он еще при жизни получил какое-то предупреждение, и с тех пор никто из нас не остается на даче в эти дни.

Настя вмешалась:

– Тогда я не понимаю, зачем ты устроил встречу выпускников именно сейчас?

– Хотел доказать, что легенды врут.

– То есть ты сознательно рисковал нашими жизнями?

– Но я же пригласил Веру. Ее бабка была колдуньей, и я слышал, что внучка пошла по ее стопам. Если опасность существовала, кто лучше нее мог с ней справится? Видишь, я все предусмотрел.

– Ах ты, супермен из солярия! Да я тебе сейчас... – Федя размахнулся и от души ему врезал. Парни сцепились в драке, и тут входная дверь скрипнула.

– Что вы делаете? Вадик! Тебя все ждут!

Холодов оттолкнул от себя Ромку и прошел мимо девушек к выходу.

– Я его ненавижу, – прошипела Настя. – Урод.

Вера судорожно вздохнула и начала медленно заваливаться на бок, пока сильные руки не подхватили ее и не подняли в воздух.

– ... устала... убил бы за... наверх что ли...

Голоса доносились как сквозь вату. Просто надо поспать, просто надо...

Вера проснулась у себя в комнате, в родном доме, и сладко потянулась. В ногах сидел Мариус и смотрел на нее.

– Привет, – девушка выскользнула из-под одеяла и неожиданно бросилась демону на шею, – Я так скучала!

Ее не волновало, что он не поймет, что такие чувства ему вообще чужды, что он демон и вряд ли испытывает к ней и толику той нежности, что она готова была в ту минуту выплеснуть на него. Она просто обнимала его и едва не плакала от радости. Теперь можно ничего не бояться.

А Мариус вдруг понял, что Вера – не просто его подопечная, не очередная ведьма, охранять которую предписано ему Договором и которая в сути своей просто человек. Но он ничего не сказал, потому что время еще не пришло. Такие вещи надо как следует осознать. Особенно, если ты демон.

– Твои друзья ушли. Я их едва выгнал. Пришлось прикинуться той милой женщиной, что приходила на прошлой недели за отваром для своей кошки.

Вера хихикнула:

– Тогда не удивительно, что они испугались и ушли.

Спустя полчаса, одевшись и причесавшись, она стояла перед зеркалом, поворачиваясь к нему то одним боком, то другим. Болели небольшие ожоги от брызг кипятка, саднили следы от удушающих водорослей. Но Веру вдруг взволновало другое. Она задумчиво провела ладонью по животу и бокам и изрекла:

– Кажется, мне действительно пора немного похудеть.

История четвертая. Притяжение

История четвертая. Притяжение

В лесу темнеет быстро. Даша убедилась в этом лично, пока тряслась на заднем сидении новенькой “пятнашки”, прилипнув взглядом к стеклу. И зачем она поддалась на уговоры подруги и поехала смотреть на развалины местного дома с привидениями? Ведь знала, что он в глухом лесу, где заблудиться проще простого! Кажется, именно это с ними и случилось. Усадьба помещика Ильинского, называемая в народе просто Барским домом, все не появлялась, и девушка заметно нервничала. Ее лучшая подруга Эля внешне оставалась спокойна, как всегда, а вот сама Дарья так не умела.

– Мы что, заблудились, да?

Костя, не отрывая глаз от дороги, бросил резко:

– А я, блин, не заметил!

– Я не хочу ночевать в лесу! Ты пробовал звонить?

Второй парень, Вовчик, громко хмыкнул:

– Куда? Может, в МЧС?

– Да хоть президенту! – не сдавалась Даша. – Мне надоела эта фигня.

– Успокойся, Дань, – Элина зевнула. – Заночуем в машине, если придется. Ты же не боишься?

Даша боялась, но признаваться в этом не стала. Что-то неразборчиво пробормотала и отвернулась к окну, за которым уже мало что можно было разглядеть.

– Я не понял, что ты сказала?

Костя обернулся к девушке. Та прищурилась и повторила громче:

– Пошли вы все в задницу.

– Ах ты, стерва! – Костя повернулся почти полностью. – Да тебя сюда вообще никто не...

Элина вдруг завизжала. Вовка схватился за руль, но опоздал. Машину сотряс удар. Даша коротко вскрикнула, ударившись головой о стекло, и потеряла сознание.

– Дань? Даньчик?

Даша открыла глаза и ничего не увидела. Испугавшись, что ослепла, она вскочила и завертела головой.

– Что? Где я?

Наконец, взгляд натолкнулся на Элю. Та растянула губы в улыбке:

– В лесу, где же еще.

– Что, доскандалилась? – ехидно поинтересовался Вовка. – А тачке теперь кранты.

– То есть как, кранты? – голова болела, и Дарья никак не могла осознать ситуацию. – Мы что, домой не поедем?

– Ты успокойся, – Элина обняла дрожащую подружку. – Дождемся утра здесь, а потом назад потопаем.

– Пешком?

– Пешком-пешком.

– А Костя где?

Даша вдруг поняла, что из-за нее они попали в аварию, и автомобиль Костика разбился. А парень так долго копил на него деньги.

Элина вздохнула и без слов посмотрела куда-то вправо. Там, в темноте, привалившись к боку искалеченного авто, сидел злой на весь белый свет Константин. Он не кричал, не угрожал и не лез в драку. Просто сидел и молчал. И от этого Даше стало еще страшнее, так, что по коже мурашки побежали. Девушка поспешно отвела взгляд, только в густой тени деревьев больше ничего увидеть не смогла. Как их вообще угораздило так далеко углубиться в лес, думала она раздраженно. Тут же кругом одни деревья! К сожалению, миг озарения наступил слишком поздно. Эля же, как ни в чем не бывало, поднялась с колен и отряхнулась. Ее узкие плечи и голова, украшенная завитками пшеничных волос, темным пятном выделялись на фоне звездного неба.

– Вставай. Надо дров набрать для костра.

– Точно! Я и местечко для него уже выбрал! – бодро оповестил с другого конца поляны Вова. Даша долго вглядывалась в сумрак, пока не различила его коренастую фигуру. Вовка помахал девочкам рукой. Эля подтолкнула зазевавшуюся подругу в спину:

– Пойдем, вместе веселей.

“И не так страшно”, – добавила про себя Даша. Мама ее убьет, когда увидит, а мобильная связь не ловила. Спрятав бесполезный телефон в карман, Дарья побрела вслед за Элиной, не разбирая дороги и поминутно спотыкаясь.

Вера доедала уже четвертое яблоко. Когда-то давно с их помощью она пыталась побороть тягу к сладкому. Тяга осталась, зато на ночь глядя девушка тянулась уже не за конфетами и печеньем, а за яблоками. Очередной огрызок присоединился к собратьям по несчастью, выстроившимся в ряд на тумбочке.

– Он мне звонит и звонит, – Вера поперхнулась, не прожевав фрукт до донца, и несколько раз шумно вздохнула. – Ну что мне ему сказать, а?

Кристина пожала голыми плечами:

– Может быть, для начала правду?

– Какую правду? Ну какую правду, Крис? Что я ведьма из семьи потомственных ведьм, взглядом кипячу воду и за мной тянется шлейф из адских собак, энергетических паразитов, сумасшедших русалок и одного, но высшего демона?

Кристина одним взглядом прекратила зарождающуюся истерику и лениво протянула:

– Спокойно. Про демона можешь не рассказывать. Как бы этот твой Федорцов не посчитала тебя чокнутой.

Логика Крис сбивала с толку любого.

Вера потянулась за пятым яблоком, но передумала и отдернула руку:

– Рома хочет, чтобы я ему все объяснила. И про русалок и про остальное.

– Так объясни, он ведь вроде как очевидец.

– Это слишком сложно. Я и сама не все знаю. Бабушка... – Вера осеклась и замолчала. В последнее время мысли об Ираиде Васильевне приносили с собой чувство обиды. Что ей стоило посвятить единственную внучку в тайны потустороннего мира? Напасти, одна серьезнее и опаснее другой, подкарауливали юную ведьму за каждым поворотом, и нужные знания могли бы существенно облегчить ей жизнь, а, может быть, даже сохранить ее.

Кристина отвлеклась от созерцания потолка Вериной спальни и приняла сидячее положение, грозно подбоченившись:

– По-моему, дорогая моя, это ты любишь все усложнять. И не приплетай сюда свою бабку. Старушка давно померла, учись жить своим умом.

На этом неприятная тема была закрыта, но и после ухода Крис в гостевую спальню Вера продолжала думать над ее последними словами. И луна, до этого прятавшаяся в тучах, светила сквозь неплотно закрытые шторы и мешала спокойно заснуть.

Вера собрала огрызки и спустилась на кухню, выбросить их в мусорное ведро. На табурете за столом сидел Мариус и смотрел в окно. Как и в любое другое время дня и ночи он был одет в белую рубашку и черные брюки со стрелками. Идеальная, волосок к волоску, прическа, блестящие ботинки. Рядом с растрепанной Верой в бело-розовой ночнушке и пушистых тапочках он выглядел чужеродно.

– Думаешь, Кристина права? – спросила девушка, присаживаясь напротив. Она не сомневалась, что демон слышал каждое слово из их беседы.

– Права в чем?

– В том, что мне пора перестать оглядываться на бабушку и жить своим умом. Как мама.

Мужчина улыбнулся, неожиданно тепло, с чем-то, неуловимо похожим на нежность:

– Твоя мать – отдельная история. Ее никто не держал. У Инны нет твоего Дара.

Вера похолодела в душе, представив на секунду, что и она могла родиться бездарной. Но Мариус поспешил ее успокоить:

– В вашей семье способности передаются по женской линии через поколение, так что тебя бы они точно не миновали. А насчет знаний... В этом деле я могу тебе помочь.

– Правда? И как?

Демон отвернулся к темному окну, но девушка видела, что он немного кривовато улыбнулся:

– Утром узнаешь. Советую тебе выспаться как следует.

Понимая, что большего добиться не сможет, Вера поднялась из-за стола и, шаркая тапочками, отправилась к себе в спальню. Мариус проводил ее серьезным взглядом, в котором читалось сомнение пополам с мрачной решимостью. Сейчас или никогда.

Будильник был беспощаден. Его пронзительный вой проникал даже под подушку, при этом Вера точно помнила, что будильник не заводила, ей это было ни к чему. Получается, кроме Мариуса такую каверзу больше некому было устроить. Девушка вытащила из-под одеяла руку, долго пыталась нашарить механическое “орудие пыток”, но тот, будто специально, стоял так далеко, что в итоге ведьмочка свалилась на пол. В довершение безрадостной картины раннего утра из-за открывшейся двери в нее полетел пустой спортивный рюкзак.

– А это еще зачем?

Дверь приоткрылась вновь и голос демона ответил:

– Мы идем в поход. Давай-давай, собирайся. У тебя есть полчаса.

– Какой поход?! Ты в своем уме? – от возмущения Вера просто не находила слов.

– Я обещал тебе помочь, – демон оставался невозмутим и, кажется, наслаждался ситуацией. – Считай, что я уже начал.

Получаса как раз хватило, чтобы побросать в рюкзак необходимые, по мнению Веры, вещи и наскоро перекусить бутербродами и крепким чаем. Еще несколько бутербродов отправились прямиком в рюкзак.

– Кстати, можешь фотоаппарат захватить, места там красивые, – как бы между прочим заметил Мариус. – И я нашел твои кроссовки в комоде. Когда ты их последний раз чистила?

Вера отмахнулась:

– Тогда же, когда в последний раз обувала. Куда мы едем?

– На природу, в Барское лесничество, – мужчина посмотрел на часы. – Через сорок минут твой автобус.

– А ты...

– Я встречу тебя на месте.

Вера была из тех людей, что всегда укачивает в автобусах. В автомобилях нет, а в общественном транспорте почему-то да. Хотя стоит признать, что вид из окна завораживал. Ярко-желтые поля гречихи, золотистые пшеничные нивы, цветущие подсолнухи сливались в одну слепяще-солнечную полосу. Изредка за окном проносились дома, чаще убогие и заброшенные, но встречались и вполне приличные, с огородами и цветниками. Один раз автобус был вынужден остановиться и пропустить лениво бредущих через дорогу коров, подгоняемых старым пастухом с хворостиной. Людей встречалось мало, но Веру больше привлекал пейзаж, наполненный самыми радостными красками лета.

Вера сошла на остановке и присела на край облупленной скамейки. Становилось жарче, а Мариуса все нигде не было видно. Девушка, сложив ладони козырьком, вгляделась в полосу леса. Чтобы добраться до него, предстояло еще долго идти по песчаной дороге, избитой машинами отдыхающих. “Наверняка, здесь еще и змеи водятся”, – подумала Вера с отвращением. Змей она не любила.

– Черт, это же змея!

Даша резво отпрыгнула в сторону. Что-то прошуршало в траве, совсем рядом с ее ногой, и затихло. Может, действительно змея, а, может, и нет, в темноте не разберешь.

Подруги вернулись к машине и помогли Вовчику развести костер.

– Мы будем спать на земле? – поинтересовалась Даша как бы между прочим и вдруг громко всхлипнула. Эля обняла подружку за плечи, а Вовка поспешил успокоить в обычной для себя манере:

– Но вы вдвоем можете лечь в машине, правда.

– А Костя не будет против?

Этот вопрос больше всего беспокоил несчастную Дашу. Она не могла отделаться от мысли, что виновата в случившемся. Никто не говорил об этом прямо, но в каждом брошенном на нее взгляде, девушке чудилось неодобрение.

Какое-то время вокруг костра стояла тишина. Было слышно, как тревожно шевелились ветви деревьев, шурша листьями, и стрекотали невидимые в темноте насекомые. Каждый думал о своем. Дарья думала о том, какой скандал закатит утром мама, Элина наслаждалась ситуацией и близостью Вовчика, а сам парень гадал, куда исчез его разъяренный друг.

– Быстро вы все устроили?

В круг света вступил Константин. Он уже немного успокоился, а о недавнем приступе бешенства напоминали только взлохмаченные русые волосы – он имел привычку запускать в них руки, когда злился. Парень обвел друзей долгим тяжелым взглядом:

– Вставайте, я вам кое-что покажу.

Девочки переглянулись. Вовка поднялся первым и подал Элине руку.

Костя уводил их все дальше в лес, но сквозь густые заросли еще виден был огонек их костра. Когда он превратился всего лишь в отблеск за деревьями, Костя остановился:

– Видите забор?

– Забор? – Эля едва ли не носом уткнулась в прогнившие деревяшки. – Откуда в лесу забор? Зачем?

– Огораживать дом, глупая, – и Костя отвел в сторону мешающие ветки, открыв почти полностью заросшую тропинку. Днем она вряд ли бросалась в глаза, а уж ночью здесь можно было легко переломать ноги.

Дом прочно держал оборону. Окруженный со всех сторон безжалостным лесом, он продолжил стоять и не потерял гордого вида. В густой темноте строение производило гнетущее впечатление. Высокий каменный фундамент держал на себе два деревянных этажа с широким прогнившим крыльцом и угрожающе нависшим над ним балконом. Сложно было сказать, сколько дому лет, но под крышей еще сохранились резные декоративные орнаменты, ими же были изукрашены столбики крыльца и оконные наличники. Естественно, время не пощадило этого странного места, но все же дом выглядел достаточно крепким, хоть и проржавевший насквозь навесной замок развалился на части при первом же прикосновении. Дверь отворилась с леденящим кровь скрипом.

– Я туда не пойду, – Даша остановилась на ступенях и круглыми от страха глазами уставилась прямо перед собой, в черную пропасть дверного проема.

– Ну как знаешь, – Эля на сей раз не была склонна потакать прихотям трусливой подруги. Все происходящее так напоминало настоящее приключение, что никто не смог бы удержать Элину на месте. Даша проводила друзей взглядом и вдруг ощутила себя абсолютно одинокой и брошенной. Загадочный дом вобрал в себя людей, и хищные черные окна глядели угрожающе и жадно, так, что колени подгибались.

– Эй! Эй, подождите меня!

Из проема высунулась голова Вовки:

– Давай скорее, трусишка, самое интересное пропустишь.

Дарья сделала робкий шаг, и душная тьма с радостью приняла ее в свои объятия.

Песок стал настоящим испытанием. Он тоннами набивался в старые разбитые кроссовки, попадал в носки и делал каждый шаг тяжелым, как в трясине. Вера страдала молча, изредка поминая родителей одного знакомого демона, если у него такие в принципе имелись. Но самое страшное началось, когда девушка миновала песчаный отрезок пути и ступила в долгожданную тень. Отвратительные гигантские мухи, с трудом опознанные Верой как оводы, буквально с хищной жадностью набросились на нее, безошибочно метя в неприкрытые части тела, да и тонкие лосины не стали для них серьезным препятствием. Поминутно ойкая и отмахиваясь, Вера добралась до первых деревьев.

– Мариус! – громко и весьма раздраженно позвала ведьмочка. Воздух поплыл, являя демона собственной персоной, и Вера с неожиданной злостью отметила про себя его безукоризненный черный костюм и свежайшую рубашку, в то время как сама она после полуторачасового путешествия была пыльной и потной как почтовая лошадь.

– С места больше не сдвинусь, пока ты не объяснишь, в чем дело!

Солнце нещадно пекло, и даже тень от высоченных сосен не сильно защищала от духоты. Пыль, песок, оводы и самодовольная физиономия демона-хранителя вконец доконали Веру, не блиставшую отменной физической подготовкой, и девушка, сбросив надоевший рюкзак, уселась прямо на землю, всем видом демонстрируя решительность.

– А я бы не рискнул, – усмехнулся Мариус, ничуть не впечатленный. – Тут, между прочим, полно гадюк.

Рядом с рукой что-то прошуршало, и Вера в испуге зажала рот ладонями, чтобы не закричать. В траве мелькнула треугольная маленькая головка с двумя желтыми пятнышками:

– Но это... это всего лишь уж!

– Уж, – согласился Мариус. – И как ты догадалась? Давай, поднимайся, иначе до вечера не обернешься.

Стоило только слегка углубиться в лес, как свет померк окончательно – ни единого лучика солнца не пробивалось сквозь плотно переплетенные мрачные кроны. Вера поежилась и вцепилась крепче в лямки рюкзака, у нее возникло неприятное ощущение, что со всех сторон на них с Мариусом уставились десятки глаз. Похожее чувство бывает у нее на кладбище, но то были глаза мертвецов, тогда как в лесу словно обитало что-то живое, разумное и очень опасное.

– Мне здесь не нравится, – Вера с опаской огляделась. – Так тихо...

– Это лес, детка, а не мегаполис. Здесь и должно быть тихо.

Вера с сомнением покачала головой:

– Нет, не так. Неужели ты не понимаешь?

Конечно, понимал, но то ли не желал соглашаться, то ли щадил чувства своей подопечной, поэтому и не стал отвечать.

– Послушай лучше, что я тебе скажу, – он остановился под старой совершенно голой сосной. – У тебя в сумке, в левой кармане, компас. Умеешь им пользоваться? – Вера вытаращила глаза. – Значит, научишься. Пойдешь на север, никуда не сворачивая, пока не выйдешь к низине. Мимо не пройдешь, я тебя уверяю. Она должна быть обнесена забором. За ним увидишь старую усадьбу, если, конечно, она еще не рухнула. В любом случае, тебе нужно в подвал. Поняла меня? Возьмешь все бумаги, что там будут, и живо обратно. И не смей заблудиться!

Вера машинально покивала, чувствуя себя Красной Шапочки из сказки:

– Предельно ясно, ага. Найти дом, забрать бумаги... Стоп! Ты что, не пойдешь со мной? – лес сразу стал казаться в два раза неприветливее. – Что это за дом вообще такой, в чащобе?

– Дом Ильинских. Вера, будь хорошей девочкой, иди. Ты же хотела учиться? Будем тебя учить. Пойти с тобой я не могу, даже не спрашивай, почему. Просто не могу.

Вера упала духом. Ей не хотелось идти в самую чащу одной, и даже самые сокровенные тайны Ильинских не могли заставить ее это сделать.

– А вдруг я заблужусь?

Мариус красноречиво покивал на левый карман рюкзака.

– Мариус, я...

Но демон растворился в воздухе, оставив девушку одну посреди враждебного темного леса.

Было очень темно, как говорят, хоть глаз выколи. Даше тоже припомнилось это выражение, но в данных обстоятельствах оно звучало как-то чересчур зловеще. По рукам и спине побежали мурашки от страха.

– Я ничего не вижу, – пожаловалась она. – Тут есть свет?

– Дашка, ты дура вообще? – неприветливо отозвался Костик. – Это тебе не вилла твоего папеньки, тут электричества нет и не было, наверное, никогда.

– Что же тогда делать? – девушка совсем расклеилась, к тому же парень надавил на больную мозоль, упомянув про ее отца. Он с Дашкиной мамой не жил давно, а в своей шикарный дом привел какую-то девицу с деревенским выговором и длиннющими ногами.

Эля посветила телефоном прямо в лицо подруге:

– Что значит что? Хулиганить будем или тебе страшно? А?

Дарья отмахнулась, ослепленная светом, едва не плача:

– Да убери ты! Что ты ко мне пристала, что вы все ко мне пристали? Я устала и хочу домой!

Внезапно на помощь пришел Вовка:

– Эль, ну правда, перестань. Еще поссориться не хватало.

За это время Костя успел сходить в машину за фонарем. Тот был достаточно мощным, чтобы с ним не бояться заплутать в незнакомом месте и свалиться в какую-нибудь дыру.

Дом умирал. Несмотря на почти идеальную сохранность стен и даже некоторой мебели, паутины по углам и на балках нависло столько, что хватило бы переломить их пополам. Кое-где в полу не хватало половиц, а потолок сам по себе протяжно поскрипывал. Ребята впустили свежий воздух, отчего гирлянды паутины затрепетали, и по стенам затанцевали причудливые тени. Вовка оглушительно чихнул:

– Вот, блин, пылища! Как у меня под кроватью.

Шутка слегка развеяла напряжение между приятелями, но Даше все равно казалось, что она окружена абсолютно чужими ей людьми, а лучшую подругу словно подменили. Хотелось громко спросить: 'Ребята, вы с ума сошли?', но вряд ли бы это что-то изменило.

– Даш, ты что как неживая? – Элина засмеялась над своей же шуткой и, подсвечивая себе лицо снизу, скорчила страшную рожицу. – Это дом-убийца, он нас всех сожрет!

– Да прекрати же! – взвизгнула Дарья и, круто развернувшись, побежала к двери но на ней оказался вовсе не выход, а другая комната. И девушка вдруг поняла, что значит – испугаться по-настоящему.

Вера очень боялась. Само по себе это новостью не было, она постоянно чего-то боялась – от пауков и собак до публичных выступлений и экологической катастрофы. Ее пугали строгие дамы в государственных конторах, незнакомые люди в общественном транспорте, она боялась сближаться с людьми и отстаивать свое мнение, и, пусть через многое приходилось проходить ежедневно, сейчас куда страшнее всего этого была тишина. Такая неестественная и абсолютная, что от нее закладывало уши, точно в них наложили ваты. Приходилось бормотать себе под нос всякую чепуху, чтобы успокоиться.

– Никого здесь нет, кроме меня, – внушала себе девушка, вздрагивая от всякого шороха под ногами. – Только я.

Однако ощущение косого взгляда не отпускало, и тогда Вера принялась тихонько напевать отрывки из всех знакомых песен, не отрывая глаз от компаса. В голову, впрочем, не пришло ничего достаточно оптимистического:

– Может ли Он быть сошедшим с ума, глядя нам в лица, сердца и дома, зная мысли, вкусы и взгляды, посетив заповедники ада...

Дрожащий голосок не придавал уверенности, но Вера упрямо шла вперед, продолжая фальшиво напевать:

– Море, деревья, солнце и звезды. Может ли Он пожалеть, что все создал? Красота никого не спасла, красота только повод... – девушка споткнулась и сбилась, – ... для зла. * (песня “Человечность” группы Fleur)

В наступившей тишине слышно было, как жужжит сошедшая с ума магнитная стрелка. Компас больше не показывал север – стрелка крутилась как в кино про аномальные зоны.

Хрустнула ветка.

Далеко, но Вера услышала, словно только этого и ждала:

– Эй! Ау, кто тут?

Источник шума притаился, однако девушка спрятала бесполезный компас в карман и решила, во что бы то ни стало, узнать, кто, кроме нее, блуждает по жуткому лесу. Странное желание, и все же юная знахарка нутром, каким-то своим природным шестым чувством, догадывалась, что где-то нужна ее помощь.

– Ау! – повторила она, – Я, кажется, заблудилась! Где вы?

Компас окончательно отказался сотрудничать и отправился обратно в карман. Вера еще раз крикнула и на сей раз получила ответ. Из кустов показалась хрупкая невысокая девушка, почти девочка, с огромными насмерть перепуганными глазами.

– Привет, – Вера показала пустые ладони. – Ты кто?

Девочка, на вид не старше шестнадцати лет, забавно шмыгнула носом, но с места не сдвинулась:

– Вы мне поможете?

И, дождавшись неуверенного кивка, вдруг бросилась на шею своей спасительнице и разразилась бурными рыданиями. От ее волос исходил странный запах, который бывает у старых пыльных вещей, долго пролежавших в шкафу – на свежем воздухе он бы давно развеялся, только отчего-то этого не происходило. Даша, так девочка представилась, утерев слезы, повела Веру к своим друзьям.

– Помогите нам, пожалуйста, мы никак не можем выбраться. Он нас держит, я уверена!

Вере показалось, что она ослышалась, что тишина сыграла с ней злую шутку:

– Прости? Кто держит?

– Дом, – Даша опустила глаза и тихо вздохнула. – Дом...

Больше ничего толкового от нее добиться не удалось.

Остальные ребята сидели на стволе поваленного дерева и негромко переругивались, все одинаково измученные и мрачные. Вера заметила, что при них не было никаких вещей, ни сумок, ни рюкзаков, лишь длинноногая кудрявая девушка бессмысленно вертела в руках тонкий телефон последней модели. Она же первой заметила приближение гостей:

– Дашка! Дашка вернулась!

Даша просияла:

– Это Вера, она пришла пешком, она выведет нас из леса. Ведь выведешь, да?

Но Вера увидела нечто, что заинтересовало ее гораздо больше рассказа заблудившихся подростков. Сквозь переплетенные ветки деревьев на нее смотрел дом семьи Ильинских.

Там был выход, Даша была уверена в этом на все сто процентов и даже больше, но никто ее не слушал. Дом словно околдовал ее друзей, они остались глухи к предостережениям и разошлись по комнатам, возбужденно переговариваясь и снимая все подряд на телефонные камеры. То тут, то там сверкали фотовспышки. Даша сжала виски пальцами и тихо заскулила. Неужели только она одна слышит этот жуткий скрежет и шорох, так похожие на человеческий шепот? Только на нее что-то смотрит из темных углов? Заскрипела лестница, и на втором этаже заиграла бодрая дискотечная музыка.

– Дань! Поднимайся к нам скорее! – крикнула Элина. – Это будет лучший отдых на природе в нашей жизни.

Музыка грохотала наверху, трещали доски, отвыкшие от того, чтобы по ним ходили.

И что-то пробуждалось.

Какая-то мысль пришла Даше в голову, совершенно посторонняя, чужая мысль, непонятно откуда там взявшаяся. Она так и просилась на язык, и Даша произнесла, даже не успев задуматься над тем, что говорит:

– Нельзя нарушать покой мертвецов. Нельзя нарушать покой... Господи, что я несу! Какие мертвецы, какой покой?

Девушка пнула дверь ногой и снова вместо вожделенного крыльца попала в новую, незнакомую еще комнату. Сложно сказать, что было здесь раньше. Даша прошлась вдоль грубо сколоченных стеллажей, полистала забытую хозяевами книгу, но не поняла ни слова, такого языка она не знала. Наверху гремела музыка. Даша поежилась от холода и неприятного чувства тревоги, обернулась, чтобы уйти, и вдруг увидела человека в дверях. Видение длилось всего пару секунд, на протяжении которых Дашино сердце едва не остановилось от страха, но человек исчез, да и был ли он вообще? Девушка выбежала в коридор и, не останавливаясь, устремилась на второй этаж, к друзьям, которые ни за что бы не поверили, вздумай она рассказать им об увиденном. 'Нужно просто забыть, – сказала Дарья себе мысленно. – Ничего не случилось, совсем ничего'.

Но нечто уже проснулось и зашевелилось глубоко под домом. Даша чувствовала это и не могла объяснить, просто боялась и молчала.

– Не ходи туда!

Вера вздрогнула, когда парень по имени Костя грубо схватил ее за локоть. Чужое прикосновение взволновало и рассердило ее:

– Отпусти немедленно. Отпусти!

Костя тихо ругнулся: “Истеричка долбанная” и отошел на шаг. Вера оглянулась на дом, и на мгновение ей показалось, что он стал больше и будто бы ближе к ней, чем был до этого.

– Мне нужно туда, – она решительно раздвинула руками ветки, но на самом деле никакой решимости в себе не ощущала. – Подождете меня здесь?

– Естественно! – кудрявая демонстративно закинула ногу на ногу и уткнулась в телефон. В принципе, Вера и не ожидала поддержки, однако все равно стало обидно. Она перевела взгляд на Дашу, но та опустила глаза в землю. И тут Вера сделал для себя пугающее открытие – они все боялись. Не просто упрямились или ленились – они боялись возвращаться в дом и никакая сила их туда не заманит.

– Ну ладно. Я быстро.

Спускаться в овраг было легко, ноги будто сами несли девушку вперед, и дверь оказалась гостеприимно распахнута. Обычный старый дом, деревянный и с протекающей крышей. В нем нет ничего страшного. Просто старый дом.

Даша рассказала, как утром они с друзьями ушли на поиски брошенной машины и как раз за разом возвращались обратно к оврагу. И снова. И снова. И снова. 'Притяжение, – сказала девочка. – Нас тянуло обратно'. Вера вошла внутрь, и грудь сразу же сдавило, точно со всех сторон на нее накатили волны и сплющили легкие как резиновый мячик. Ей нужно было найти спуск в подвал и забрать оттуда записи первых ведьм. Но как тяжело стало двигаться!.. Преодолевая немыслимое сопротивление, Вера добралась до ближайшей двери.

– Я просто заберу то, что принадлежит мне, и уйду, – пообещала Вера то ли себе, то ли кому-то невидимому, кто наблюдал за ней всю дорогу и, казалось, наблюдал и сейчас. Только перешагнув порог, девушка поняла, что, скорее всего, этим 'кем-то' был сам дом, со временем превратившийся в подобие живого существа. И может, он успел проголодаться...

За дверью оказалась пыльная захламленная кладовка. О ней рассказывала Даша – здесь ей почудился темный человеческий силуэт, так ее напугавший. Если бы он явился сейчас, Вера готова была поклясться, что немедленно бросилась бы прочь на сверхзвуковой, забыв про колдовское наследство, и бежала бы до тех пор, пока не очутилась бы на автобусной остановке. Или вообще дома. Бояться пауков – это одно, а вот в том, чтобы бояться привидений, в сущности, не было ничего позорного, по крайней мере, Вера пыталась себя в этом убедить, пока пробиралась мимо деревянных полок, стараясь не хрустеть осколками битых банок. Пару раз, в полумраке запутавшись в сетях паутины, она едва успевала сдерживать крик. Почему-то ей представлялось, что шум здесь неуместен, почти так же, как смех на кладбище. Внезапно возникшая ассоциация заставила девушка замереть на месте. Невидимые взгляды, похожие на те, что преследовали ее возле бабушкиной могилы, только более материальные, ощутимые почти физически, как уколы в спину. А ведь Мариус так и не сказал, отчего Ильинские покинули родовое гнездо. Что могло заставить людей, плотно обосновавшихся на одном месте, вдруг бросить вполне крепкий, добротный дом, который простоял бы еще столько лет и еще неизвестно, сколько бы смог простоять? Но среди Ильинских были настоящие ведьмы. Они могли увидеть или узнать что-то такое, что заставило их в спешке бежать. Или... Или они сами сотворили нечто настолько ужасное, с чем не смогли совладать.

Вера неуверенно переступил с ноги на ногу, и вдруг доски под ней громко затрещали, и, не успев даже толком испугаться, девушка рухнула вниз...

Падение было недолгим, но очень болезненным. Вера приземлилась спиной на месиво из битого кирпича и прогнивших досок и лишь чудом ничего себе не повредила. Оглядевшись в меру возможностей, она поняла, что попал в подвал самым коротким путем. Сюда совсем не проникал свет, так что на расстоянии вытянутой руки обстановка терялась во тьме, к тому же было необыкновенно холодно. Где-то капала вода. Рюкзак валялся рядом, в нем обнаружился карманный фонарик, совсем маленький, но его света хватало хотя бы для того, чтобы не чувствовать себя абсолютно беспомощной. Вера выбралась из-под мини-завала и вдруг с ужасом обнаружила, что не может наступить на левую ногу – колено тут же отозвалось резкой болью. От страха на глаза навернулись слезы и, позабыв про все недавние опасения, девушка громко закричала:

– На помощь! Помогите! Я в подвале!

Естественно, никто не отозвался. Вера посветила фонариком по сторонам и убедилась, что своды подвала были выложены толстым слоем кирпича, сквозь который не проникало ни единого звука с поверхности. С потолка свисали цепи и ржавые крюки для мяса, вдоль стен стояли, сложенные друг на друга, деревянные, грубо сколоченные ящики. Девушка заглянула в одни из них и с криком отпрянула. Н секунду ей показалось, что он видит там мертвое тело, но им оказалась груда гнилого тряпья. Всего лишь.

– Мариус! – Вера вцепилась пальцами в кулончик на шее. – Помоги мне! Ты же обязан!

Но демон не отвечал и, похоже, не торопился вызволять свою подопечную. Руки и ноги отчаянно мерзли, слезы щипали кожу. Вера осторожно, щадя поврежденное колено, обошла свою ловушку по периметру, пока не заметила узкое отверстие, заставленное ящиками. Отложив фонарик, она принялась разбирать завал. Это оказалось нелегко, особенно в тонком лучике слабого фонаря, с больной ногой и трясущимися руками, приходилось постоянно останавливаться, утирать слезы и пот. Наконец, лаз стал достаточно большим для того, чтобы в него протиснуться.

Вера очутилась в коридоре с низким кирпичным потолком и стенами, он постепенно шел вверх и упирался в чугунную решетку. К счастью, она оказалась не привинчена, и девушка легко отодвинула ее в сторону. И ничего не изменилось. Вокруг была сплошная темнота.

– Вижу ее!

Вера выбралась на поверхность и растянулась на земле – все тело ломило от падения, а боль в коленке вообще стала просто невыносимой. К ней подошли и посветили телефоном в лицо.

– Живая, – кажется, это сказала Элина. – Ты там уснула что ли? Мы уж три раза уйти пытались.

Вера поднялась с земли, но пошатнулась и вцепилась в плечо ближайшего парня – Константина. Тот не сделал ни малейшей попытки поддержать девушку.

– Сколько меня не было? Почему так темно?

– Пять часов, – хмуро буркнул парень, и Вера поспешила убрать свою руку. – Уже вечер, если ты заметила.

Костя сразу показался девушке каким-то раздраженным, позже она узнала от Даши, что причина в аварии, в которой пострадала машина его отца.

– Ты нашла, что искала? – тихо поинтересовалась Даша, когда они остались наедине. – Ты отведешь нас домой? Мне очень страшно, не хочу здесь больше оставаться.

Словно специально после этих слов сверкнула ослепительно яркая молния, и ей вторил раскатистый удар грома. Последнюю неделю было слишком уж жарко, грозы не избежать. Ребята разожгли костер неподалеку, но если пойдет дождь, от него не будет толку. Стало заметно холоднее, поднялся сильный ветер.

– Ильинская?

Вера вздрогнула.

– Точно Ильинская, училась у нас в десятой школе? – Вовка дурашливо хлопнул себя по лбу. – Я тебя вспомнил. Ты ведьма!

На мгновение вокруг костра все стихло. Вера боялась дышать, внутри все заныло от беспокойства и тревоги. Она не любила, когда ее так называли, обычно это заканчивалось печально, причем для нее.

Элина внезапно расхохоталась, да так заливисто, что не удержалась и рухнула с бревна на землю, но смеяться не перестала. Костя, напротив, посерьезнел еще больше, если такое вообще было возможно. Лица Дарьи Вера не видела.

– Ведьма? – Костя поворошил костер палкой и вдруг отшвырнул ее в сторону с такой злостью, что всем сделалось не по себе. – Настоящая? Уж не из-за тебя ли мы тут застряли, а? Ты чего тут ищешь вообще? Ты зачем приперлась, а?!

– Кость, не надо, ты чего? – попытался урезонить его друг, но парень только сильнее распалился:

– Что замолчала? Рыльце в пушку?

Он подошел так близко, что, казалось, сейчас ударит. Девушка зажмурилась, но удара не последовало. Костя умчался в лес. Хлынул дождь. Он был очень холодный и такой сильный, как из ведра, что скоро промочил одежду насквозь. Вовка увел Элину под деревья, а Даша осталась стоять рядом, потерянная и несчастная.

– Что теперь будет? – прохныкала она. – Мы здесь умрем, да?

Холод уже пробирал до костей, и Вера с тоской подумала о том, как хорошо было бы очутиться сейчас в своей теплой мягкой постели или в кресле в библиотеке с зеленым яблоком в руках и интересной книжкой на коленях. Наверное, это был бы новый детективный роман Филлис Дороти Джеймс...

– Вера!

Девушка очнулась от несбыточных в данной ситуации мечтаний, тем более, что стало совсем уж невыносимо стоять под дождем.

– Я возвращаюсь в дом, я еще не закончила. Ты со мной?

Даша бросила тоскливый взгляд в сторону деревьев, где Вовка обнимал рыдающую Элю за талию. Костя вообще пропадал неизвестно где.

– С тобой. Только давай скорее, пока я не испугалась и не передумала, – Даша шмыгнула носом и первой направилась в сторону проклятого дома.

Внутри было хотя бы сухо и относительно тепло. Девушки прошлись по первому этажу, оставляя за собой дорожку из капель и запах мокрой пыли. Фонарик пришелся как раз кстати, спасибо Мариусу, где бы он сейчас не был. Искать настоящий спуск в подвал не хотелось, поэтому Вера направилась в кладовку, к пролому в полу, через который недавно провалилась. Вот только его не было.

– Ничего не понимаю, – протянула она, холодея от ужаса. – Она была здесь, огромная дыра в полу! Я уверена!

Даша словно не слышала ее, постоянно косясь на оставленную за спиной дверь:

– Давай уйдем отсюда? Может ты перепутала комнаты? – возразила Вера, но все же вышла в коридор. Которого тоже не оказалось на месте. Вместо него девушки попали в полупустую спальню с парой металлических кроватей на пружинах и одиноким столом у окна. Даша мгновенно узнала обстановку:

– Это второй этаж! – она развернулась и бросилась к двери, распахнула ее и замерла, вцепившись пальцами в косяк – впереди зиял провал, уходящий так глубоко вниз, будто пробиваясь до самого ада. Даша негромко разрыдалась. Вера оттащила ее от края и сама выглянула наружу. Фонарик выпал из ослабевших пальцев и ударился обо что-то. Знахарка достала из кармана телефон – все равно от него не было никакого прока – и бросила в пропасть, но он не полетел вниз, а остался висеть в воздухе.

– Даш, – Вера поманила подругу по несчастью. – Я знаю, в это не просто поверить, но того, что ты видишь, нет. Это не пропасть, это иллюзия, она только кажется пропастью. Нам нужно просто...

– Нет! – девушка вырвалась и отбежала подальше. – Я туда не пойду!

На самом деле Вера тоже не была уверена в своей правоте, но время шло, а дом будто бы выпивал из нее все соки. Она боялась, что долго не продержится, дышать было все также тяжело, как и в первую минуту ее появления в этих стенах. Девушка глубоко вдохнула и сделала шаг в бездну. Это было очень страшно, просто невыносимо, и этот шаг потом еще долго будет сниться ей в кошмарах, возможно даже оттеснив адских псов и сумасшедших русалок, но под ногами оказался дощатый пол, и ничего больше не напоминало жуткую иллюзию.

– Иди ко мне, – Вера протянула руку, позорно дрожащую, и помогла зажмурившейся от страха Даше выйти из спальни. Девушки стояли посреди незнакомого помещения без намека на мебель. Посреди пола торчал одинокий патрон от лампочки. Даша тронула спутницу за руку и молча показала вверх, Вера послушно подняла голову и увидела над собой прихожую со стоящим вниз головой Константином. В этот момент парень посмотрел наверх, кто-то истошно закричал, может быть, даже сама Вера, пол и потолок поменялись местами или наоборот, вернулись на свои законные места, все вокруг померкло, а когда туман рассеялся, ничего этого уже не было.

Вера открыла глаза в куче битого кирпича и гнилых досок. Спина жутко болела, коленка тоже не отставала. Над головой зияла дыра в полу кладовки. В мозгу было так удивительно пусто и легко, как после попойки, хотя до такого состояния знахарка никогда еще не напивалась. Строго говоря, она вообще никогда не напивалась. Фонарик ожидаемо оказался в кармане рюкзака, валявшегося чуть в стороне. Чувствуя себя как в фильме 'День сурка', девушка поднялась на ноги, охнув от боли, и поплелась в сторону деревянных ящиков-'гробов'. Они стояли там, где им и положено было стоять, будто бы их никогда не трогали, хотя Вера точно помнила, что не далее, как час назад, если не меньше, отодвигала их в поисках выхода. Этот дом издевался над ней, гонял по кругу, как дрессированную белку в колесе. Ну ничего, теперь-то Вера знала, что делать – искать записи Ильинских, они спрятаны где-то в подвале, и без них все эти жуткие приключения теряли свой смысл.

В ящиках было пусто, за исключением старой, дурно пахнущей ветоши и отсыревших опилок. Девушка с трудом отодвинула последний, набитый опилками под завязку и едва не расплакалась. Все было впустую, столько труда, столько сил и времени!

– Да пошло оно все! – от души воскликнула она, подумала и добавила. – К черту!

Вообще, она редко ругалась, даже так, вполне безобидно. Бабушка запрещала, говорила, что можно накликать беду. Сейчас, сидя на холодной земляном полу, продрогшая и промокшая до нитки, Вера справедливо рассудила, что хуже уже не будет. Фонарик выскользнул из вспотевшей ладони и, покатившись по земле, погас.

'Хуже' все-таки наступило.

– Фонарик, миленький, ну где же ты? – всхлипывая, запричитала девушка. – Иди ко мне.

Пальцы, наконец, нащупали вожделенный фонарь, и он даже загорелся, а рядом с ним из земли, слегка растревоженной руками девушки, торчала металлическая ручка, а под ней, к дикому восторгу Веры, была крышка люка, правда, поднять ее оказалось делом не из легких. Сил оставалось все меньше, а люк не поддался ни на миллиметр. Пожалуй, грубой силой тут не справишься. Ильинские были ведьмами, подумала Вера, они прятали здесь важные предметы, которые не должны были попасть в чужие руки. Замочной скважины нет, значит, тайник не заперт. Что же тогда было у Ильинских, что помогло бы им открыть тайник? Вера едва не рассмеялась над своей тупостью. Ну конечно же магия! Девушка положила ладони на крышку и попыталась представить себе воображаемую батарейку, как учил ее Мариус. Магия, говорил он, это в сути своей не что иное, как материализация мысли. Нужно всего лишь представить, что люк открывается. Вера зажмурилась и очень сильно захотела открыть тайник и вдруг услышала за спиной женский голос. Знакомый, хоть и изрядно помолодевший.

– Никто не должен узнать об этом месте, ты меня понял? – Ираида Васильевна была такой, какой Вера помнила ее по черно-белым свадебным фотографиям. С темными волосами, уложенными узлом на затылке, в летнем платье в белый горох, строгая и очень красивая. – Особенно Вера. Это мой приказ.

Видение из прошлого исчезло, а вместе с ним и свет, который оно испускало. Девушка не сразу смогла отойти от шока, медленно повернулась и потянула за ручку. Крышка легко откинулась, открывая лежащий на дне деревянный сундучок. Вера слишком устала, чтобы возиться еще и с ним, поэтому просто запихала его в свой безразмерный рюкзак и пролезла через дыру в стене в коридор, ведущий на поверхность. До свободы было рукой подать, как вдруг невидимые пальцы сомкнулись на шее в ледяной капкан и подняли над землей. Вера не могла закричать, только что есть силы задергала ногами, но мертвая хватка на горле только усилилась. В голове билась только одно слово, как заклинание – Мариус, Мариус, Мариус!..

– Вера? Ты здесь?

Невидимый душитель исчез, и девушка мешком повалилась на землю. 'Светлячок' мобильника вынырнул из темноты:

– Вера, ты где?

Вера издала слабый стон, сил подняться не осталось, так что помощь подоспевшего Константина была весьма кстати. Он помог ей выйти на свет. Дневной свет.

– Господи, наконец-то! – к ним подбежала Даша и от избытка чувств обняла Веру. Та едва устояла после этого на ногах. – Я смотрю, а тебя уже нет. Куда ты пропала?

Девушка не ответила. Ее внимание привлекла знакомая фигура с копной огненно-рыжих волос. Кристина уперла руки в бока, грозно сдвинув брови, но уже через секунду подбежала к подруге и крепко ее обняла:

– Дурочка! Ты хоть понимаешь, куда тебя занесло? Я прихожу, а тут эти малолетки лепечут всякую чушь, – Крис критически оглядела подругу и покачала головой. – Жутко выглядишь. Ну-ка, а это еще что такое?

Вера едва увернулась от рук Кристины, тянущихся к синякам на ее шее:

– Подожди. Ты-то откуда тут?

– Мариус попросил тебя найти.

Вера удивленно вскинула брови:

– Почему он сам не появился? Я же его звала!

– Он не мог. Давай потом объясню?

Элина не выдержала:

– Может, хватит трепаться и пойдем отсюда?

Кристина резко повернулась:

– Я тебе слово давала? Нет? Вот и молчи в тряпочку.

Отчего-то желающих осадить грубиянку не нашлось. Вера оперлась на подругу и устало выдохнула:

– Домой хочу...

Обратную дорогу она плохо запомнила. Деревья, тянущие к ним хлесткие как плети ветви, холодные капли, срывающиеся с листьев прямо за воротник, размокший песок под ногами, когда лес наконец-то закончился, а еще молчаливые взгляды в спину, осуждающие, колючие. Кое-кто все еще свято верил в виновность “ведьмы”, и этим “кем-то”, как ни странно, оказался не Константин. Почти сразу после того, он помог девушке выбраться из подвала, он извинился за свое поведение. То ли ледяной душ привел его в чувство, то ли страх навсегда остаться привязанным к проклятому дому перевесил страх перед разгневанным отцом, но у парня хватило мужества признать свою неправоту. Шепотом Кристина поведала очень интересные вещи, зная которые заранее, Вера никогда бы не сунулась в этот лес. Или все-таки сунулась бы, кто теперь может сказать наверняка?

– Твои предки что-то там такое наворочали, – в привычной, чуть грубоватой манере вещала Крис, – отчего на месте дома образовалась трещина в границе между мирами. Ты о границе-то хотя бы уже знаешь? Ну отлично. Трещина росла, и энергия, вырывающаяся из нее, постепенно превратилась в воронку, знаешь, как показывают в фильмах про торнадо. Всякая пакость, вылетающая в наш мир, понятное дело, сразу мчится жрать людей, но воронка постоянно в движении, и она притягивает эту пакость обратно и не отпускает.

– Нечисть возвращается обратно? – перебила Вера.

– Нет, в том-то и дело. Они застревают в этой воронке и не могут выбраться.

Представив себе такое, Вера даже немного пожалела эту самую нечисть, и тут ее осенило:

– Выходит, что Мариус не пошел со мной до конца, чтобы его не... чтобы его не засосало?

– Ага, не засосало. Это что за выражения вообще?

Непонятно откуда появился Мариус и погрозил подопечной пальцем. Ребята при виде незнакомца как-то сразу напряглись. Было слышно, как Эля что-то горячо шепчет на ухо Вовке.

– Я не мог прийти, – не понятно, то ли демон просто констатировал факт, то ли так изощренно извинялся.

– И послал меня, – подключилась Кристина. – Строго говоря, мы не были уверены, что меня тоже не притянет, ведь воронка заметно усилилась и тянет к себе что ни попадя, – она хмуро покосилась в сторону Элины. Отчего-то та ей особенно не понравилась. Даша первой подошла к Вере и крепко обняла:

– Спасибо за все, – повернулась к Крис. – И тебе тоже. Спасибо большое.

Кристина оттаяла:

– И больше никаких авантюр, а то на вас всех, приключенцев, здоровья не напасешься.

Оказавшись, наконец, дома, Вера буквально рухнула на кровать. Тело ломило, о коленке вообще даже думать было больно. И очень хотелось спать. Есть и спать.

– Дай, посмотрю, – Мариус осторожно ощупал колено. Его пальцы были прохладными, а прикосновения успокаивающими. – Похоже на растяжение. Вызвать скорую?

– Не надо, я сама подлечусь. Это несложно.

– Снова звонил твой знакомый, Федорцов.

И тут телефон согласно завибрировал. Вера даже не успела подумать, торопливо сгребла мобильник и ответила:

– Алло.

– Привет, – голос Ромки показался девушке как никогда приятным. – Давно не виделись, ты на звонки не отвечаешь. Давай я забегу, поболтаем?

И Вера неожиданно даже для себя самой с жаром согласилась:

– Конечно! Я буду ждать!

История пятая. Сон в руку

История пятая. Сон в руку

Книги, добытые с таким трудом, грустно лежали в самом нижнем ящике шкафа. Иногда, заходя в библиотеку, Вера выдвигала его, долго смотрела, не решаясь притронуться, и уходила. Девушке казалось, что, прочитав хотя бы одну страницу, она изменит свой уютный налаженный мирок навсегда. Не станет вечерних просмотров сериалов онлайн, послеобеденного чтения в гамаке, копошения в стройных грядках клубники на заднем дворе. Ничего не останется прежним. Кот Вилли в такие моменты запрыгивал на колени и с доверительным урчанием терся усатой щечкой о подбородок. Может, и Вилли тоже не станет – все полетит в тартарары, вместе с самой Верой. В первую очередь с ней.

Но стоило только выйти на улицу, как настроение резко улучшалось, и очень часто причина этих самых улучшений стояла за калиткой, переминаясь с ноги на ногу, с пачкой чипсов в руках. Вот, например, как сегодня.

– Привет! – Федорцов помахал пачкой чипсов в знак приветствия. – Ты уже собралась?

Радостно кивнув, Вера продемонстрировала пляжную сумку с вышитым на бело-синих полосках якорем. Июль подходил к концу, но окаянная жара, похоже, ни о чем подобном не подозревала, накаляя воздух до предела, так что даже дышать было горячо. И однажды Федорцов предложил пойти на речку. Не купаться, конечно, воды он по-прежнему боялся. Просто посидеть где-нибудь в теньке, в укромном местечке, чтобы подальше от отдыхающих 'городских', и поесть чипсов. Или сухариков. Или просто посидеть, глядя на воду. Это было так естественно, так хорошо, что Вера, впервые согласившись, потом долго удивлялась, почему они не делали так раньше, почему они вообще так мало общались в школе и после выпуска. На вопрос, почему он ей позвонил, парень легко передернул угловатыми плечами и ответил:

– А почему нет. Ведь нам хорошо вместе?

И это было правдой.

– А помнишь тех жутких русалок?

Вера согласно угукнула, не меняя положения. Трава была мягкой, облака на голубом, похожем на нарисованное, небе проплывали неспешно, складываясь в причудливые формы. Стрекотали в траве сверчки, и было так спокойно и сонливо, что говорить совсем не хотелось. Ромка рядом зашуршал, переворачиваясь на живот, край его вечно распахнутой клетчатой рубашки задел Веру по щеке.

– Я вот думаю, – как ни в чем не бывало продолжил парень, – неужели все это было на самом деле? Эти твари, их проклятие, вода в подвале. Как страшный сон.

Он не впервые заводил этот разговор. Девушке казалось, он делает это специально, чтобы она снова продемонстрировала свои удивительные способности. Но кипятить воду ведьмочка не собиралась, да и не смогла бы, скорее всего, ведь для таких вот магических фокусов ей, как правило, нужно было как следует испугаться. А кого бояться на пустынном, поросшим травой берегу, где и людей-то нет, не то что каких-нибудь бесов или демонов. О последних Вера вообще предпочитала не распространяться. Мариус едва ли обрадовался бы лишней разговорчивости подопечной, пусть даже Федорцов и сам многое успел повидать.

– Давай не будем, а? – жалобно попросила она. С реки тянуло прохладой, и на душе было так спокойно, что на секунду даже стало страшно, что это сон.

– Не хочешь, как хочешь, – легко согласился он. Какое-то время они оба молчали, парень щекотал лицо подруги травинкой и смеялся, когда та, не открывая зажмуренных глаз, пыталась от нее отмахнуться.

– Вер?

– А?

– Вер, ты ведьма?

Вера резко открыла глаза. Федорцов навис над ней, заслоняя солнце. Его лицо было очень близко. Правильные черты, резкие скулы, умные, сейчас такие серьёзные, серо-зеленые глаза. Густые тёмные волосы вколочены, как всегда. Он наклонялся все ниже, Вера в ужасе не могла отвести глаз от его губ. Слишком, слишком близко...

– Оп!

Внезапно рассмеявшись, он выхватил у нее из-под руки начатую пачку чипсов и тут же запустил в нее пальцы. Вера в изнеможении прикрыла глаза. Нет, так жить нельзя.

Тут, не иначе, как знак небес, зазвонил телефон. Вера торопливо нажала на 'принять вызов'.

– Алло? – собственный голос показался девушке до неприличия счастливым. – Привет, Крис!

Спиной Вера чувствовала тепло, исходящее от Ромкиного тела – гораздо более жаркое, чем тридцатиградусная температура воздуха. Кристина уложилась в минуту, что для нее было нехарактерно, да и сама Вера поболтала бы подольше, но телефон ответил короткими гудками.

– Мне надо к подруге, у нее кое-что случилось, – теперь голос звучал совершенно нормально и не вызывал подозрений. Федорцов помог свернуть их импровизированный пикник и проводил девушку до дома:

– Тебя подвезти?

Вера представила себя, трясущуюся на неудобной жесткой велосипедной раме, и покачала головой:

– Спасибо, я на маршрутке, – она скрылась за калиткой и с размаху врезалась в Мариуса. При нестерпимой духоте он не изменял своему стилю, и, что порой очень бесило, тщательно отутюженный ворот белоснежной рубашки круглые сутки сиял чистотой и свежестью, а стрелки на черных брюках никогда не мялись. Собственно, Вера сомневалась, что это был обычная одежда, что это вообще была одежда. Скорее, вторая кожа, иллюзия, которые демон менял как перчатки, и только глаза оставались прежними – непроглядно черными с блуждающими в глубине алыми искорками. Не глаза, а тлеющие угли, жуткое зрелище, если присомтреться, но Вера привыкла, видя его с самого детства.

– Свидание? – он иронично выгнул тонкую черную бровь. – Как это мило.

– Это не то, что ты думаешь, – сконфуженно отмахнулась девушка. – Мы с Ромой друзья.

Она, не останавливаясь, прошла в коридор и, взбегая по лестнице, не видела, как закатил глаза ее демон-хранитель. Он как никто другой чувствовал ложь, даже если она была совсем немножко правдой.

Сменив простые шорты и топ на летний сарафан яркой расцветки, Вера отправилась на автобусную остановку. Солнце обжигало открытые плечи и спину, и нежная светлая кожа вместо того, чтобы просто загореть, болезненно краснела и отзывалась резью на малейшее прикосновение. Кристина не могла выбрать другого времени для разговора, как знойный полдень. На остановке не было людей, впрочем, автобуса тоже, как и козырька, чтобы укрыться в тени – только столб с расписанием рейсов. Не слишком-то правильным расписанием, если подумать.

– Может все-таки подвезти, а?

Вера вздрогнула от неожиданности. Вопрос сопровождался трезвоном велосипедного звонка. Ромка умел быть настойчивым.

– Я тяжелая, – сразу предупредила Вера, хотела было озвучить цифру, но постеснялась. Некоторых вещей лучше не говорить даже друзьям.

– Не говори ерунды! Запрыгивай давай, – парень забрал у нее сумку и пристегнул на багажник. Устраиваясь на жёсткой раме, Верочка вдруг почувствовала себя прекрасной дамой, которую похищает рыцарь на белом... на синем велосипеде. Да и дама из нее была не то чтобы очень уж прекрасная. Ехали с ветерком, даже жар чужого тела, что неприятно грел ей спину, отошел на второй план, когда Рома делал крутой вираж. Тут только бы не выпустить руль из рук. Длинный подол оплетал ноги, снова навевая ассоциации с принцессой. Правда, на кочках иногда больно подбрасывало, зато ветер развевал челку и холодил раскрасневшееся от жары лицо.

– Это та самая Кристина, которая училась на класс старше? – поинтересовался Федорцов, в памяти которого, как и в памяти многих парней из школы, эффектная готесса не могла не отложиться. – Тебя она не... не пугает?

Вера крепче впилась пальцами в руль. Прядь волос попала в рот, так что ответить получилось не сразу:

– Пугает? С чего бы? – тут под колесо попал камешек, и девушке стало не до разговоров. В принципе, она могла понять, что Ромка имел в виду. Иногда так и бывало. Крис, сама того не подозревая, своей энергией и твердостью характера задвигала Веру в тень, не давала показать себя, но разве это не нормально? Не бывает же так, чтобы все были равны друг с другом, всегда кто-то доминирует, пусть даже и в дружбе. Кто-то всегда главней, а другой не имеет ничего против.

– Останови здесь.

Вера сползла с осточертевшей рамы, чувствуя, как покалывает в затекших ногах и горит пятая точка. Наверняка еще и след на коже останется.

Разворачивая велосипед, Федорцов предложил:

– Хочешь, позвони мне потом, я тебя домой подброшу?

– Нет! – Верочка едва не схватилась за многострадальный зад. Сколько бы лишней жировой массы она не наела в одинокие вечерние часы у телевизора, возвращаться на жёсткую раму не хотелось абсолютно. – Спасибо, я, наверное, надолго. Такси вызову.

На том и распрощались.

Кристина жила в доставшейся от тетки двухкомнатной квартире на четвертом этаже. Та на старости лет влюбилась в итальянца и укатила с ним в теплые края, на радостях пожертвовав жилье любимой племяннице. Настоящая сказка, если подумать, но чего только в жизни не случается. Вера набрала номер на домофоне, дверь противно запищала, впуская ее в темный прохладный подъезд. Маленькие каблучки босоножек застучали по ступенькам – девушка не любила этот длинный подъем. Уже на третьем этаже дыхание участилось. Когда Крис подрабатывала инструктором в тренажёрном зале, заставлял подругу два раза в неделю приходить на занятия, а сейчас даже два лестничных пролета вызывали у ведьмочки легкую одышку.

– Я пришла!

Дверь в квартиру была не заперта, но Веру никто не встречал на пороге. Разувшись и заперев за собой, она прошла по коридору, заглянула в зал, потом на кухню, где и обнаружила хозяйку, сидящую по-турецки на стуле. Перед ней на столе стоял раскрытый ноутбук.

– Привет, – Верочка заглянула за плечо подруги и увидела открытое окно электронной почты. – Что у тебя случилось?

Крис, наконец, повернулась к ней:

– Хороший вопрос. Кошмар! Кошмар у меня случился!

И она кликнул по последнему входящему сообщению. Вера пробежалась глазами по строчкам и почувствовала острую потребность куда-нибудь присесть.

– Ну как тебе? – Кристина захлопнула крышку ноута. – Сегодня утром пришло.

Вера взяла со стола стакан, сделала большой глоток и поперхнулась:

– Господи, что это?! Пиво?

– Нет, газировка. Не отвлекайся от моей маленькой проблемы.

'Маленькая проблема' на самом деле была не такой уж маленькой и скорее даже не проблемой, но точно могла их принести. Точнее, могло. Приглашение.

Официальное приглашение на инициацию сверхъестественных способностей.

Для Веры не было секретом, что ее подруга обладает скрытым даром общения с потусторонним миром. С самого рождения Кристина чувствовала то, что некоторые называют границей между жизнью и смертью. Тени давно умерших людей дают ей знать о себе, но до инициации, о которой никто толком не знает или просто не говорит, девушка могла лишь беспомощно наблюдать метания беспокойных душ. Они не слышали ее, а она не могла услышать их, только постоянно ощущать противный холодок в груди, когда являлся очередной призрак. Кристина ждала таинственной и пугающей инициации и смертельно ее боялась. И вот пришел ее час.

– Что со мной будет? – жалобно, так не похоже на себя, причитала девушка. – А если я не приду? Что будет, если я не приду?

Схватив недопитый бокал, она от души хлебнула теплое пиво. Увы, ситуации оно не прояснило, как и головы.

– Я не знаю, – Вера погладила подругу по руке, успокаивающе улыбнувшись. – Может, спросить у Мариуса? Он, кажется, знает все на свете.

– Я уже пробовала, он молчит как партизан.

– Я могу ему приказать. Наверное...

Как она будет приказывать высшему демону, Вера еще не придумала.

– А когда это будет?

– Догадайся с трех раз, – зло ответила Крис. – В полнолуние естественно! Уже завтра!

Все надежды на долгий мозговой штурм рухнули. Вера почувствовала, как к горлу от страха подступает тошнота. В голове было пусто, как это обычно бывает, когда нужно срочно принять важное решение. Кристина с тихим стоном уперлась лбом в крышку ноутбука, и ее растрепанные рыжие волосы разметались по столу, такие непривычно кудрявые, хотя в последнее время девушка все реже бралась за выпрямитель. Сегодня у нее даже глаза были светло-карими, а не зелеными, как у Вилли. Если Крис вдруг появится на улице в розовом платьице, то все – пиши пропало. Взгляд Веры заблуждал по кухне в поисках вдохновения и, наконец, остановился на зеркале, висевшем над раковиной. Машинально пригладив выбившиеся из косы пряди, ведьмочка так и замерла с поднятой рукой. А ведь точно! Им нужно зеркало, только зеркало не простое, а магическое.

– Мне нужен таз с водой, – Крис даже не пошевелилась, упиваясь своей трагедией. – Или глубокий поднос. Эй, вставай уже!

Вера сама полезла в шкаф в поисках подходящей посуды. По-хорошему, нужно было бы что-то серебряное, но в чрезвычайных обстоятельствах, вроде этого, сошел бы и тазик из нержавейки вроде тех, в которых хозяйки варят варенье.

– Вот это подойдет?

Кристина вытащила откуда-то из недр кухонного стола блюдо для фруктов, сделанное из материала 'под серебро' с выгравированными виноградными гроздьями по краям. Вера тару одобрила. Родниковой воды поблизости тоже не обнаружилось, так что в ход пошло содержимое очистного фильтра – от такой воды хотя бы ржавчиной не пахло, а то увидишь вместо завтрашнего дня какой-нибудь постапокалипсис.

– Готово, – девушки перешли в зал, задернули глухие бордовые шторы и зажгли несколько парафиновых свечей. Кристина с интересом следила за действиями подруги. Они и раньше на Святки гадали на любовь, что примерно означало ответ на вопрос, какой из воздыхателей Крис окажется самым постоянным в будущем году, однако сейчас Верочка готовилась к чему-то посерьезней. Взгляд другим стал, тверже, сосредоточеннее, будто в глубь себя обращенный. Кристина поежилась, хотя ничуть не замерзла, просто от блюда с водой будто жутью повеяло. А Вера ничего, сидит прямо, как кол проглотила, рукой над блюдом водит. Крис извелась вся, пока ведьма разомкнула губы и заговорила нараспев:

– Солнца свет, дай ответ, что случится, а что нет. Где беда, где вода, мне поможет ворожба.

По воде прошла рябь, как от легкого речного ветерка, девушка даже показалось, что он и вправду был, мазнул по лицу теплым языком, тронул волосы. Кристина прерывисто вздохнула – колдовство волновало ее кровь, и в голове все немного путалось. Вера склонилась ниже, всматриваясь в воду. Строчки заклинания слетали с языка, минуя сознание, спроси ее потом, что она говорила, не вспомнила бы ни за что:

– Что за тень скроет день...

Вера вдруг запнулась. Глаза ее округлились, и, прежде, чем подруги успели что-то сделать, блюдо взлетело в воздух, окатив их неожиданно ледяной водой, прокрутилось несколько раз и упало на стол. Треснувшее ровно посередине.

– Что за черт! – Кристина так резко отшатнулась, что упала со стула. Вера смогла усидеть, но побледнела так, что краше в гроб кладут. Она часто дышала, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. – Что случилось? Что ты увидела?

– Ничего.

Вера поднялась со стула и, не оборачиваясь, вышла в коридор. Крис услышала, как хлопнула входная дверь.

Но она не видела, как чуть позже, этажом ниже, Верочка согнулась пополам и, сжимая пальцами виски, опустилась на корточки. Ее душили слезы и дикая боль.

Она заглянула в самое сердце тьмы, и оттуда кто-то посмотрел на нее в ответ.

Мариус не сдавался. Вера весь день брала его измором, кидалась как матрос на амбразуру, даже прибегла к шантажу, правда, ни одна из ее вялых угроз высшего демона не встревожила. Он даже не отнял вечно скучающего взгляда от экрана ноутбука, Вериного, естественно. Девушка не выдержала и заглянула демону через плечо:

– Это еще что? У меня такого не было.

На экране мельтешили яркие фигурки, не сразу, но идентифицированные Верой как продукт японской анимации. Аниме ведьмочка никогда не смотрела и дома не держала, потому особенно удивилась, застав Мариуса за просмотром 'мультика'.

– Сам скачал.

И тут как раз мелькнул персонаж, при виде которого у Веры вырвался удивленный возглас:

– Где ты это откопал?

Мариус поставил титры на паузу и самодовольно улыбнулся:

– На меня похож, да? Надо было взять себе другое имя. Как думаешь, Себастьян мне был пошло?

'Темный дворецкий', – прочитала девушка и прыснула:

– Ну уж нет! Может, все-таки посмотришь со мной детектив?

Мариус забавно всплеснул руками:

– В другой жизни.

Вера решила, что настал подходящий момент для очередной атаки. Поджав под себя ноги, она как бы между прочим заметила:

– А завтра полнолуние... Я хотела сходить к Старой речке, собрать травы, но у Крис инициация. Интересно, что там будет? Ты не знаешь, успею ли я к заходу луны?

Мариус, явно поддерживая игру, изящно повернул кисть, разглядывая безупречные ногти:

– Понятия не имею. Надень ветровку, ночью будет прохладно.

– Мариус!

Он бросил на подопечную хитрый взгляд багрово-черных глаз и покачал головой:

– Я не могу ничего рассказать. Если бы ты больше внимания уделяла своему образованию, знала бы. Что там с книгами, которые ты притащила из старого дома Ильинских?

Вера призналась, что еще не заглядывала в них, не сказала только, что из страха, впрочем, демон и так догадался:

– Начни сегодня, вдруг наткнешься на что-нибудь полезное.

С этими словами он исчез. Мгновенно, без предупреждения. Вера ненавидела, когда он так делал. Ругаясь сквозь зубы, она слезла с дивана и поплелась в библиотеку, куда спрятала пугающие фолианты.

Похоже, тянуть дальше было бы глупо. Как ни отдаляй неприятный момент, а он все равно настанет. В конце концов, не зря же Вера тащилась в непосильную жару в самую чащу и там рисковала жизнью? Девушка выдвинула нижний ящик шкафа и осторожно, как ядовитую змею, потрогала истрёпанный переплет. Книга не спешила впиться в руку, и Вера достала первый фолиант. Пожелтевшая обложка отозвалась на прикосновение неожиданным теплом и, да, ошибки быть не могло, запахом сухих трав. Не удержавшись, ведьмочка поднесла книгу к лицу и вдохнула приятный аромат.

Бабушка брала ее с собой не впервые, но этим вечером все было немного иначе.

– Сердечник нужно собрать до заката, – она без стеснения опустилась на траву, показывая маленькой Верочке высокий тоненький стебелек кукушкиного цвета. – Пока не село солнце. Запомнила?

Девочка кивнула. Раскалённый багровый шар в небе медленно клонился к горизонту. Здесь, на лугу, закат всегда особенно прекрасен. Небо кажется бескрайним, и солнце окрашивает его перистыми розово-лиловыми облаками, само постепенно опускаясь все ниже и ниже к земле, пока не скрывается за невысокой полоской деревьев. И тогда все вокруг погружается в сумрак, и только там, вдалеке, сквозь переплетённые ветви пробивается свет.

– Повтори.

Вера вздрагивает. Строчки почти придуманного стихотворения вылетает из головы. Обидно.

– Успеть до заката.

– Тогда чего стоишь, глазеешь? Сердечник сам себя не соберет и сушиться не повесит.

Ираида Васильевна поднимается с земли, отряхивает юбку и, подхватив корзину, идет дальше. Урок только начался.

А воздух так дивно пахнет августом, жарой и стоялой водой в пруду...

Вера тряхнула головой, и видение пропало.

Ветхие листы были исписаны твердой рукой много десятков лет назад. Чернила местами расплылись, бумаг по краям истрепалась и порвалась. Вера перенесла первую попавшуюся ей в руки книгу на стол, придвинула к нему удобное мягкое кресло и, тяжко вздохнув, принялась за чтение. И, как оказалось, не зря...

Глаза начали слезиться к вечеру. Смахнув соленые капельки с ресниц, девушка с удивлением заметила, что солнце уже давно село, и именно поэтому разбирать витиеватый почерк очередной женщины из рода Ильинских стало просто невозможно. К тому же желудок дал о себе знать недовольным урчанием. Когда Вера ела в последний раз? Призадумавшись, вспомнила – в начале девятого утра. Одним словом, давно. Закрыв рукопись, она с наслаждением выбралась из кресла, в котором свернулась, поджав колени к груди, и потянулась. Странно, но в комнате будто бы пахло сухой травой и свежезаваренным чаем – запахи, знакомые с детства. Верочка покосилась на стопу недочитанных книг на столе и поспешила выйти в коридор, мистики на сегодня ей явно было предостаточно.

– Вилли? Мариус? Есть кто дома?

Внизу никого не оказалось, беглый взгляд в окно тоже никого не выявил. Вера зашла на кухню, и там ее ждал сюрприз. К счастью, приятный.

Заботливый демон оставил для подопечной легкий ужин и парочку кексов с черникой на десерт. Памятуя о том самом трехъярусном торте, который он подсунул ей в самый разгар очередной диеты, Вера заглянула в холодильник и, только убедившись, что никакой каверзы не предвидится, села за стол. Рыба на пару Мариусу удалась на славу, впрочем, он вообще был неплохим кулинаром и частенько баловал Верочку как экзотическими блюдами, так и вполне обычными, но очень вкусными. При том он делал гордый и неприступный вид, демонстрируя, как унизительно для него, высшего демона, подрабатывать 'кухаркой'. Вот только Вера прекрасно знала, что в этом он лукавил.

Грязные тарелки отправились в мойку. Потом помою, решила для себя девушка и поднялась в свою комнату, где ее ждала так и не прибранная с утра постель.

– Совсем я распустилась... – вздохнула Вера и только взялась за край сползшего на пол одеяла, как услышала стук. В стекло. На втором этаже.

И он снова повторился.

А уже стемнело, и из-за зажжённой лампы в комнате пейзаж за окном терялся во мраке. Девушка погасила свет и осторожно выглянула из-за шторы. И именно этот момент выбрал маленький камешек, чтобы удариться о стекло.

– Аааа! – отчаянно взвизгнула Вера и отшатнулась, задев ногой злополучное одеяло и, естественно, шмякнувшись, к счастью, на постель. Повторный взгляд подтвердил, что камешками швырялся никто иной, как Роман Федорцов собственной персоной. А вот как он проник во двор, это уже отдельная проблема.

Парень дождался Веру в гамаке в саду. Он как раз мирно покачивался, когда тяжелая верина рука отвесила ему совсем неженственный подзатыльник.

– Эй! За что? – Ромка кубарем скатился на землю, потирая ушиб. – А если бы я упал и разбился?

Вера только еще суровее сдвинула брови:

– У меня чуть инфаркт не случился от твоих выкрутасов! Как ты сюда попал?

– А если бы я разбился, ты бы грустила?

– Федя!

Парень вскинул руки вверх, сдаваясь. Шутливо почесал ушибленное место. Вера все еще хмурилась.

– Ладно, – пошел он на попятную. – Я перелез через забор. Каюсь, ибо я согрешил.

Вера с сомнением оглянулась на двухметровую ограду из профлиста.

– Врешь.

– Да не вру! – парень театрально схватился за сердце. – Я взлетел на крыльях любви!

– Еще слово...

– Велосипед к забору приставил.

Девушка пригляделась к позднему гостю – волосы всколочены, глаза подозрительно блестят. Она подошла ближе, втягивая носом воздух, и скривилась:

– Да ты пьян!

– Ни в одном глазу!

– Не кричи ты, блин, – Вера зажала парню рот ладонью и сердито шикнула. – Пошли в дом, пьянчужка.

Она убрала ладонь, но Ромка ловко поймал ее и прижал к губам. Кожу точно обожгло огнем. Девушка выдернула руку, но тут же каким-то невероятным образом оказалась стиснута в нежных, но невероятно крепких объятиях.

– Пусти, дурак! Пусти, кому говорю!

– А ты заколдуй меня.

Вера откинула голову, но все равно не смогла увернуться от поцелуя. Прикосновение чужих губ было мягким и теплым. И очень быстрым.

Руки, сжимающиеся на талии, разжались, и девушка едва не упала, лишившись опоры. Ромка смотрел куда-то за ее спину, и на его помрачневшем лице не осталось ничего от прежнего развеселого паренька.

– Кто это там?

Вера, борясь с внезапным головокружением, повернулась и никого не увидела. Однако Федорцов явно видел:

– Эй, а ты кто такой?

Вера схватилась за голову. Все это как-то слишком для одного вечера.

– Все. Хватит. Уходи немедленно.

Как ни странно, парень не стал спорить. Просто прошел мимо, сам открыл калитку и вышел на улицу. Девушка постояла немного, слушая, как позванивает расшатанный велосипедный звонок на ухабах, и устало прикрыла глаза.

– Очень романтично.

Тяжелая ледяная ладонь сжала плечо, и вкрадчивый голос промурлыкал на ушко:

– Я никому не скажу, слово скаута.

Вдох-выдох.

Только спокойствие.

– Ах... Ты... Гад... Такой...

Все-таки не помогло. Вера стиснула кулаки и почти сразу почувствовала волну горячего воздуха. Что-то с грохотом рухнуло, разбившись, со скрежетом прокатилось по бетону. Кто-то восхищенно выдохнул.

Открыв глаза, Вера с удивлением обнаружила себя стоявшей в груде битых черепков, бывших секунду назад стройным рядком цветочных горшков на крыльце. Причем радиус разброса был впечатляющим. Мариус стоял поодаль, скрестив руки на груди, и довольно улыбался.

– Просто прелесть. Далеко пойдешь. А пока возьми веник и совок, горшки до утра ждать не будут.

Проходя мимо остолбеневшей Верочки, он нагнулся и тихо, как бы между прочим, произнес:

– Интересно, как твой подвыпивший друг смог меня увидеть, а?

Вопрос был хорошим. Чертовски хорошим, потому как если Мариус не хотел, даже сама Вера не могла его увидеть. А Федорцов смог. Девушка сделала мысленную заметку разобраться в этом завтра, смела черепки в кучу и с чувством выполненного долга отправилась спать. Голова пухла от впечатлений и новой информации, так что сон – лучшее средство от головной боли.

Вопреки народной мудрости, утром Вера едва смогла отодрать голову от подушки. Казалось, что при малейшем движении мозги просто вытекут через уши. Вдобавок ко всему, на первом этаже кто-то – кто бы это мог быть? – громко слушал музыку, не щадя расшатанных вериных нервов. Девушка сползла на пол, щурясь со сна, добрела до двери в мастерскую, далеко не с первого раза попала ключом с замочную скважину, забрала то, что хотела, и направилась на кухню. Лечиться.

Источник громких музыкальных воплей обнаружился как раз там. Вера поспешно выключила радио и только тогда заметила гостью.

– Долго спишь, – Кристина сидела на табурете, привычно поджав ногу. Рыжие кудри она внезапно собрала в неопрятный пучок на затылке, и вообще выглядела как-то помято.

– Эээ... привет.

– Налей еще водички, – Крис протянула пустой стакан. – Щас помру.

Вера наполнила стакан и, глядя на то, как подруга жадно глотает ледяную воду, предположила:

– Вы часом вчера с Федорцовым не вместе пили?

– С кем? А с этим твоим чокнутым одноклассником, – Крис удовлетворенно расползлась по столу. – Нет. А он тут при чем?

Вера вспомнила вчерашний поцелуй и залилась краской. Кристина это, конечно, заметила и сразу оживилась:

– О! Вы с ним, это... как тебе сказать...

– Нет! – Вера едва не выронила чашку, которую бессмысленно крутила в руках последние несколько минут. – Он просто пришел, мы поболтали и он ушел.

– И поэтому ты теперь так мило краснеешь.

Иногда Крис могла быть отвратительно прозорливой.

– Просто голова болит.

Девушка поспешно отвернулась, долго молча перетирала в ступке пахучие травы, потом так же долго заливала их кипятком и тщательно размешивала...

– Вера, черт побери! Ну не томи уже!

Кристину буквально прорвало, она едва не подпрыгивала на стуле:

– Ну, он тебя поцеловал? Поцеловал, да?

Вера попыталась придумать достойный ответ, но вместо этого тихо выдохнула:

– Да.

– Офигеть...

Тема становилась слишком скользкой, чтобы продолжать. Вера сделал большой глоток целебного напитка, чувствуя, как по венам растекается живительное тепло, и спросила:

– А ты какими судьбами?

Крис помрачнела:

– Получила еще одно письмо, с уточнением места.

Вера взяла из рук подруги смартфон и прочитала письмо. Странное место для инициации, она ожидала минимум старое кладбище или, скажем, городской морг.

– Футбольное поле? – удивилась Вера.

– Оно самое. Ну что, не передумала, идешь со мной?

Вера пожала плечами:

– Если это не запрещено, то почему бы и нет.

На самом деле ей, конечно, было не по себе, но она могла представить, как волновалась Кристина.

Вера отставила кружку в сторону и присела напротив подруги:

– Страшно?

Крис зло хлопнула ладошкой по столу:

– Можно подумать у меня выбор есть!

Выбора и впрямь не было – экстрасенсорные способности с возрастом будут только усиливаться и без особого ритуала в любой момент могут убить своего владельца. К тому же Кристина еще не знала, какая из ветвей ее дара – медиума или заклинателя – развита сильнее и будет легче поддаваться контролю. Именно для этого проводится обряд инициации, который запрет одну из ветвей дара и поможет подчинить себе вторую. За все время, что девушки дружили, Вере всего пару раз приходилось наблюдать способности подруги. То ли они были не слишком яркими, то ли Кристина умело их скрывала. Впрочем, будь верен первый вариант, она бы сейчас так не нервничала.

– Тогда не переживай, я пойду с тобой, – Вера протянула руку и накрыла ладонью сжатый кулак Крис. – Все хорошо будет, вот увидишь.

Каким бы плохим утешителем Верочка себя не считала, Кристина ушла домой внешне куда более спокойной, чем пришла. А вот самой Вере хотелось просто на луну выть.

Тем не менее, к вечеру она была вполне готова к поездке на футбольный стадион в новой части города.

– Уверена, что хочешь пойти? – напоследок осведомился Мариус, впрочем, не делая никаких попыток ее остановить.

– А ты уверен, что ничего не хочешь рассказать? – не осталась в долгу Вера. Она немного нервничала, но, видя спокойствие демона-хранителя, мысленно уверяла себя, что ничего страшного с ней не случится. И, в конце концов, она же только постоит в сторонке и посмотрит. Мариус безразлично передернул плечами:

– На ужин не рассчитывай. Я...

– Демон, а не домохозяйка, – быстро закончила за него Верочка и, поддавшись внезапному порыву, приподнялась на цыпочки и чмокнула демона в щеку. – Если со мной что-то случится, ты будешь свободен.

– Жду не дождусь, – пробормотал он, когда за девушкой захлопнулась дверь. Кот, до этого флегматично намывающий мордочку, прервал свое занятие и недовольно муркнул. Мариус шикнул на него и, схлопотав по ноге когтистой лапой, вынужден был снова уступить своему извечному оппоненту.

На самом деле, будь Мариус человеком, он бы вероятно высказался примерно так – на душе скребли кошки. Но у демонов, как известно, души не было.

Вера уныло плелась по темной пустой улице, проклиная себя за то, что не догадалась вызвать такси, точнее, что зажала на него деньги, а маршрутки уже давно не ходили. Пешие прогулки в хорошую погоду, конечно, были очень полезны, однако и путь предстоял неблизкий, да и тревожно как-то. Вера споткнулась о невидимый в темноте о кирпич и громко ойкнула.

– Вера! Вера, постой, пожалуйста!

Девушка притормозила и обернулась. Размахивая руками, к ней спешил Федорцов. Казалось, со вчерашнего вечера он ни капли не изменился, даже не переоделся, хотя клетчатая рубашка к нему, похоже, давно приросла и отдельно не существовала. Остановившись возле Веры, парень шумно перевел дух.

– Прости, пожалуйста! – выпалил он. – Я придурок.

– Ты придурок, – повторила она не без удовольствия. – И что теперь?

– Если ты простишь меня, я сражу ради тебя дракона!

Вера аж закашлялась от такого заявления:

– Зачем мне дракон? И что я буду с ним, с мертвым, делать?

– Пустишь на соленья, – предположил Рома на полном серьезе, но не выдержал и рассмеялся. – Правда, прости. Кстати, куда идешь? Можно, я с тобой?

Вера нахмурилась:

– Ну вообще-то нельзя. Наверное.

– О, что-то магическое, да? – оживился парень и, подцепив Веру за локоток, повел вперед. – Шабаш? Жертвоприношение? Колдовской ритуал? Я ужасно хочу посмотреть, возьми меня с собой, – заканючил он, как большой ребенок. – Я буду вести себя примерно.

Глядя на него сейчас, девушка не могла представить, что буквально вчера он приставал к ней с поцелуями. Что он вообще мог к кому-нибудь с ними приставать. И тут Вера впервые задумалась, есть ли у него девушка, влюблен ли он в кого-то или был когда-то влюблен? Конечно, будь у Феди кто-то, едва ли бы он проводил столько времени с Верой. И самый главный вопрос, подумав о котором, девушка чуть не потеряла сознание. А хотела бы она, Вера Ильинская, быть его девушкой?

– Эй, ты чего?

Чтобы все было как у людей, свидания, походы в кино на последний ряд, семейные ужины с его родителями и смс-ки перед сном...

– Да что случилось-то?! – практически взвыл Рома, отчаявшись добиться ответа. – Я тебя обидел?

Вера вздрогнула и, рассердившись на себя, вырвала свой локоть из его пальцев:

– Нет! Ты не можешь пойти со мной, это не должно тебя касаться.

– Но тебе же страшно.

Девушка удивленно распахнула глаза:

– Мне... мне не страшно. Почему мне должно быть страшно? С чего ты взял?

– Глупая, – он перехватил ее ладошку и легонько сжал. – Я же чувствую.

Вера замерла как испуганная мышка. Все мысли перепутались в голове:

– Мне надо позвонить Крис... Что она скажет.

И девушка вцепилась в сумочку, как утопающий в соломинку. Руки немного дрожали, и молния отчаянно заедала. Наконец, удалось достать телефон.

– ...Это Крис и я не могу сейчас ответить. Оставьте сообщение после сигнала...

Вера занервничала:

– Не отвечает. Неужели что-то случилось? Но ведь до начала еще есть время.

Рома поспешил закрепить успех:

– Тогда давай я пойду с тобой, пока твоя подруга не перезвонит. Ну как?

Девушке становилось все тревожнее и тревожнее. Она уже хотела принять предложение Федорцова просто из эгоистических побуждений. С ним она чувствовал себя увереннее, потому что знала и умела больше него и могла хотя бы делать вид, что контролирует ситуацию. Но что-то подсказывало, что это далеко от правды.

– Ладно, идем. Только ничему не удивляйся.

Разумеется, пришлось вкратце рассказать о причине сбора. Ромка не бестолковился, лишь изредка задавал уточняющие вопросы. Незаметно Вера в буквальном смысле забросала парня шокирующей для простого человека информацией, только вот особо шокированным тот не выглядел.

– Хорошо, что я тебя встретил сегодня, – подвел итог он. – Как представляю, что ты одна бы пошла.

Вера испытала прилив горячей благодарности к бывшему однокласснику. Федорцов глядел прямо перед собой, губы упрямо сжаты, подбородок чуть вздернут, подчеркивая красивую линию скул. Девушка поспешно отвела взгляд, тем более что за разговором они дошли до места.

Ворота спортивного стадиона были призывно приоткрыты, но Веру будто что-то остановило, когда осталось только сделать шаг, чтобы преодолеть черту. Девушка замерла, кинув быстрый взгляд назад, на Федорцова, и протянула руку. Полыхнуло ярко-зеленым и бирюзово-синим, и перед ошарашенными молодыми людьми в воздухе появились два миниатюрных дракончика, точно сотканные из цветного тумана. Двойной голос Вера услышала прямо в своей голове:

– Подтвердите свою личность.

Оба странных создания выжидательно уставились на ведьмочку светящимися глазами-бусинками.

– Вера Ильинская, – наконец, пролепетала она. – По приглашению Кристины Звонаревой.

– Личность подтверждена, – снова хором произнесли фантомы. – Назовите вашего спутника.

– Роман Федорцов, он... – тут Вера запнулась, потому что решительно не знала, как его отрекомендовать, однако дракончики проявили инициативу, и один из них, темно-синий, подлетел к парню, обдав по пути Верочку 'хвостом' из пахнущего озоном тумана. Зависнув вперед Фединым лицом, он заинтересованно, как девушке почудилось, изучил его.

– Личность подтверждена. Проход разрешен.

Оба привратника вернулись к воротам, ярко вспыхнули и исчезли, а навстречу Вере и Роме вышли незнакомые парень и девушка.

– Привет, меня зовут Тася, – поздоровалась девушка с зелеными волосами, и синеглазый парень рядом с ней коротко кивнул. – Я провожу вас к месту, откуда вы сможете наблюдать.

Она повернулась, чтобы уйти, и Вера не выдержала:

– Тася!.. Тася, вы ведьма?

– Ведьма? – девушка удивленно вздернула брови. – Нет, я заклинатель, Кэп тоже.

Парень чуть заметно поморщился:

– Таисия! – повысил он голос и, повернувшись к Вере, представился. – Андрей Капитанов.

Парни пожали друг другу руки, и Тася повела Веру и Рому на самый верх зрительских рядов. Оттуда поле было как на ладони. Вера присела на скамейку и зябко повела плечами, не от холода, но Ромка тут же скинул рубашку и заботливо накинул ей на нее.

– Ты так и не объяснила, что толком будет? – ненавязчиво поинтересовался он. Девушка опустила глаза:

– Но я и не знаю. Мариус... Ох, ты же не в курсе.

– Ну так объясни мне!

– Не могу! – взвилась Вера, скидывая с плеч рубашку. – Ты не поймешь, да и не нужно тебе этого понимать! Не нужно, поверь мне.

Федорцов упрямо наклонил голову:

– Можешь доверить мне самому это решить?

Вера не успела ничего ответить. По периметру зажглись прожекторы, освещая центр поля, где медленно, по одному, начали выстраиваться в круг люди в одинаковых темных балахонах. Накинутые на голову капюшоны скрывали лица, и, как Вера ни вглядывалась, не могла определить, кто из них ее подруга.

Одна из фигур осталась в центре импровизированного круга. Воздев руки к темному небу, она выкрикнула неразборчивые слова, как показалось Вере, на латыни. В языках она разбиралась посредственно.

– О чем она говорит? – шепотом спросил Федорцов, наклоняясь ниже. Вера почувствовала, как его теплое дыхание щекочет ухо, и слегка отодвинулась.

– Наверное, читает заклинание, – с сомнением протянула она. – Я не знаю принципов работы заклинателей.

Ромка тоже что-то тихо буркнул, но от дальнейших вопросов пока воздержался.

Заклинание то было или нет, но Вера ощутила холодок, пробежавший по спине. Будто кто-то стоял сзади и буравил затылок тяжелым взглядом. Чувство было знакомым, будто бы испытанным совсем недавно. Взгляд в спину, холодный, как дуло пистолета.

– Ты чувствуешь? – одними губами прошептал Рома. – Чувствуешь... его?

Отчего-то Вере показалось, что паузу он сделал намеренно, чтобы подчеркнуть значимость следующего слова. Девушка не понимала, о ком он, но действительно чувствовала. Она бы даже сказала, что чувствовала Его. С большой, очень зловещей буквы. Вера бросилась к ступеням, хотела предупредить людей сама не знала, о чем, но не успела.

Прогремел яркий, совершенно беззвучный взрыв, устремивший к небу острия багрового света, вырывающегося из земли. В воздух полетели комья земли и обрывки искусственного газона. Ночную тишину разорвал пронзительный женский визг. Вера замерла на середине спуска. Ее обогнал Федорцов, легко отодвинув с пути и в несколько широких прыжков спустившись с трибун.

Там уже все было закончено.

На искореженной взрыхленной земле сломанными куклами лежали тела. Вера точно во сне видела яркую зелень Тасиных волос, окрашенных красным, рядом с ней, закинув на девушку руку, словно пытаясь ее защитить, раскинулся Кэп. В центре поля зиял темный котлован, к которому стремительно приближался Федорцов. Вера побежала к нему, но по дороге остановилась возле неподвижного тела. Капюшон открывал голову с рыжими завитками спутанных волос. Одна линза выпала, и разноцветные зелено-карие глаза с удивлением смотрели в небо. Вера упала на колени и прижала руки ко рту. Ее душили рыдания, которые почему-то никак не могли прорваться наружу, и дыхание вырывалось из груди, рваное и болезненно-хриплое. Кристина не улыбнулась, не моргнула, не отругала подругу за истерику.

Кристина была мертва.

Земля гулко завибрировала, и воздух со свистом рассекли широкие ленты черного тумана, словно посреди стадиона вдруг расцвел гигантский цветок черной лилии. Ее 'лепестки' раскинулись в стороны, вгрызаясь в землю и разрывая на части мертвые тела. Вера услышала крик, но даже не осознала, что кричит она сама. Демоническое щупальце хлестнуло совсем рядом с ней, обдав горячим воздухом. Из недр котлована вдруг раздался низкий вибрирующий вой, похожий на стон разбуженного морского чудовища. 'Лилия' свернулась, и из набухшего бутона показалась когтистая рука.

– Именем Святого Ордена, изыди, дьявольское отродье!

Маленькая и хрупкая, по сравнению с махиной прорывающегося в реальность существа, фигурка Федорцова казалась мухой против слона. Но в его руках сиял полыхающий белым огнем меч, и тьма рассеивалась, едва соприкоснувшись с ним.

В разных частях поля стали появляться люди с такими же клинками в руках. Их голоса слились в единый поток, повторяющий раз за разом одну и ту же фразу.

И тьма действительно отступила.

Когда 'цветок' исчез, а дыра в земле сама собой затянулась, Вера услышала, как ее настойчиво зовут по имени. Девушка подняла полные слез глаза, непонимающие и пустые.

– Боже, Вера! Вера, ты в порядке? Тебя не задело?

Руки парня сжали ее плечи и потрясли. Сфокусировав взгляд на Романе, девушка, наконец, смогла его узнать. За его спиной суетились незнакомые люди, они переворачивали то, что осталось от участников инициации, вглядывались в их лица и негромко переговаривались.

И тут Веру прорвало.

– Не прикасайся ко мне! – взвизгнула она и оттолкнула парня обеими руками. Не удержавшись, он упал. – Не смей меня трогать, понял?! Не смей!

– Но Вера... Вера, куда ты? – девушка развернулась и бросилась прочь, к воротам. – Подожди, я могу все объяснить! Вера!

Оказавшись на пустой, едва освещенной фонарями улице, девушка споткнулась и упала на колени, даже не почувствовав боли от содранной в кровь кожи. Из глаз катились крупные слезы, а к горлу медленно подступала тошнота. Не в силах бороться с ужасом и отвращением, она прикрыла веки и осела на пыльный асфальт...

Где-то рядом громко хлопнула входная дверь, заработал скрипучий старый механизм лифта. Вера открыла глаза и обнаружила, что сидит на корточках, привалившись к стене, в подъезде Кристининого дома. Из замызганного окна напротив лился вечерний свет догорающего солнца. Девушка рывком поднялась и тут же схватилась за голову – виски ломило, будто после бессонной ночи.

– С вами все в порядке? – спросила поднимающаяся по лестнице пожилая женщина с пакетом из ближайшего супермаркета. Вера неуверенно кивнула и, поблагодарив, поспешила выбраться на улицу.

Она никак не могла понять, то ли ей приснился жуткий кошмар, то ли она спит сейчас, спасаясь от жестокой реальности. Ответ мог ждать ее дома, ведь Мариус всегда говорит ей правду, какой бы та ни была.

Демон-хранитель нежился на порожках, греясь в последних солнечных лучах. Оно отражалось в его нечеловеческих глазах, придавая им мягкий, винный оттенок.

– Где ты была? – спросил он, едва за Верой закрылась калитка.

– У Кристины, – ответила она, внимательно следя за лицом демона. Мариус поднялся ей навстречу:

– Нет. Где ты на самом деле была. Ты исчезла из реальности, я ощущал лишь легкий отголосок. Так все-таки где ты была?

Спустя полчаса, когда Вера все рассказала и наплакалась вволю, прижавшись лбом к плечу Мариуса, он подтвердил, что происходящее здесь и сейчас – настоящая действительность, а то, что было с ней во сне – стык двух миров, реального и ирреального, мира людей и мира иных существ.

– Их классификация проста и строга, – задумчиво произнес Мариус. – Наша классификация. Тот, кто прервал инициацию, настолько силен, что для него нет подходящей бреши в границе между мирами. Он не может пересекать ее так просто, как те же бесы или низшие демоны. И он знает о тебе, Вера, он показал тебе, на что способен.

Девушка ощутила холодок, пробежавший по позвоночнику:

– Что ему может быть от меня надо?

Он, задумавшись, провел пальцем по ее щеке, и Вера вздрогнула.

– Готовься, к тебе гость.

Скрипнула незапертая калитка, звякнул велосипедный звонок.

– Вера! Вера, пожалуйста, давай поговорим!

Девушка нехотя вышла на крыльцо. Федорцов привалил велосипед к забору и замер в нерешительности.

– Ну? – поторопила его Вера, испытывая одновременно и облегчение от того, что он пришел, и страх. Страх узнать о нем правду. Парень глубоко вдохнул и выпалил:

– Я инквизитор!

История шестая. Я инквизитор

История шестая. Я инквизитор

С самого начала мира существовали люди, которые отличались от других, им было доступно так называемое запретное искусство – магия, колдовство, сила изменять реальность. Их мощь была велика, а разрушения, что они несли, пренебрегая осторожностью, были не сопоставимы даже с самыми чудовищными проявлениями стихии. О магах слагали легенды, против них восставали герои. И умирали.

Неизвестно, до чего бы дошло дело, если бы не закон равновесия сил, который породил из себя живое противодействие разгулу магии. Люди, приходящие на свет с возможностью усмирять колдовство, называли себя инквизиторами, однако к пылающим кострам на средневековых площадях они не имели отношения. Женщины, подвергающиеся очищению огнем, были далеки от настоящей магии, а те, кого стоило сжигать, стояли в стороне и подбрасывали хворост в неистовое пламя всеобщей ненависти. Инквизиторы были призваны наказывать их, не жалея собственных жизней.

Так испокон веков рос и развивался орден Инквизиции.

Со временем эта организация изменилась до неузнаваемости. Не стало коричневых сутан и плащей с капюшонами, наточенные мечи отошли в прошлое. Но цель осталась.

Порядок и равновесие, контроль и воздаяние.

Федорцов выдавливал из себя слова по крупицам, старательно отводя глаза, хотя сам вызвался все рассказать. Строго говоря, он считал, что другого выхода нет. Вера все видела своими глазами, хоть та кровавая инициация происходила не по-настоящему. И будь на то воля самого Романа, с объяснениями можно было еще немного подождать, дать девушке прийти в себя, осмыслить произошедшее с ней, но у него было свое руководство и оно не намерено было откладывать дела в долгий ящик.

Вера не знала, как ей реагировать. Когда парень с порога объявил, что является инквизитором, о существовании которых она вообще никогда и ничего не слышала, первой мыслью было, что она еще не вернулась в реальность. И Мариус как назло исчез, однако его смутное присутствие ощущалось где-то в доме. Само собой, он слушал и наблюдал, просто не хотел мешать молодым людям выяснить отношения. Или на то у него была какая-то своя причина. В любом случае, в комнате Веры они были только вдвоем.

– Контроль и воздаяние? – безжизненным голосом переспросила Вера. Глаза жгло от слез, но она упорно их сдерживала. – Ты пришел наказать меня? Может, убить? Сжечь? Что вы там в своем Ордене делаете?..

– Нет, конечно! – эмоционально воскликнул Федя. – Почему ты сразу так подумала?

Девушка пожала плечами:

– А что мне думать?

Ее охватила апатия. Даже если сейчас парень выхватит из-за спины сияющий меч или по-простому обольет ее керосином и щелкнет зажигалкой, она не удивится. Может быть, немного расстроится.

– Не будь дурой, – уже гораздо спокойнее заговорил он, нервно хрустя костяшками пальцев. – Я ни за что не сделаю тебе больно.

– Откуда мне знать? – Вера подошла к окну и встала к инквизитору спиной. Хорошо, что еще не стемнело, и ее лицо не отражалось в стекле. Терпеть уже не было сил и, моргнув, она быстро смахнула слезинки со щек. Очень неприятно и обидно быть обманутой тем, кому только начала доверять. Девушка прикрыла глаза и вдруг ощутила тяжесть на плечах. Теплые руки сомкнулись, взяв ее в кольцо, и чужое дыхание защекотало шею.

– Мне плевать, что думает о тебе Орден. Я сейчас здесь, потому что хочу, чтобы ты верила мне, даже узнав правду.

Вера застыла столбом, уставившись перед собой широко раскрытыми глазами. Мысли в голове скакали как бешеные, чему в немалой степени способствовала близость молодого человека. Но был один вопрос, который они еще не решили.

– А до этого? – странным, хриплым голосом прошептала она. – В первый раз ты позвонил, потому что тебе велели?

Тяжесть исчезла, спине сразу стало холодно. Федорцов отошел, и его ответ прозвучал глухо, будто издалека:

– Да.

Понимая, что сейчас позорно разревется от обиды, Вера, не оборачиваясь, сказала как можно тверже:

– Уйди, пожалуйста.

– Но ведь это не навсегда, правда?

– Уйди… пожалуйста.

Дверь негромко хлопнула, а следом за этим проскрипели ступени под весом парня.

Он ушел.

Вера села там же, где и стояла, прямо на пол, и, обхватив колени руками, беззвучно заплакала.

С тех пор прошло чуть больше двух недель. Жизнь снова вернулась в привычное русло, Вера стала реже глядеть на темный дисплей телефона и больше времени проводить за работой, благо ее успело скопиться немало. Лето подходило к концу, и многие травы пора было собирать и засушивать. Кроме того, вечера девушка посвящала чтению, и потихоньку, среди интересных рецептом и заговоров, находила кусочки древней мозаики, которые складывались в довольно печальную картину.

В 1649 году, эта дата бросалась в глаза, дочь деревенского старосты, Аглая, положила начало роду ведьм. Об этом не слишком подробно, но все достаточно красочно, было написано ее потомками.

Никто на деревне не был краше ее, и Аглая это прекрасно понимала. По утрам, заплетя толстую темную косу алой лентой, шла она к колодцу, неторопливо, степенно, высоко неся голову, чтобы все видели – дочь старосты себе цену знает. С ярмарки отец привез ткани на наряды, в которых и в город выехать не стыдно было. И все парни только за Аглаей и бегали, с рассвета у колодца дежурили, ее высматривали, а она только улыбалась и глаз не отводила. Не робкого десятка Аглая была, чтобы от парней глаза прятать.

За то ее деревенские уважали и побаивались, а вот любовью обделили.

Взрослела Аглая, все больше хорошела и все сильнее зазнавалась. Уже и не нужно ей было одобрение соседей, зависть подружек и восторг парней. Никто из них ей и в подметки не годился, а уж в мужья и подавно. Так бы и осталась красавица одна одинешенька, если бы не заехал в деревню бродячий торговец.

– Бусы! Нитки! Ткани заморские! – зазывал он на площади людей к своей телеге. – Бусы! Нитки! Налетай, девицы-красавицы!

И до того мало брал торговец за свои товары, что скоро на площади от девок протолкнуться негде было. Пришла и Аглая.

– А самой красивой, – вещал он, – я особый подарок сделаю. Такой, какой ни у кого нет и не будет.

Галдеж поднялся как в курятнике, каждая себя особенной считала, а подружек своих – дурнушками и жабами. Никак не получалось договориться.

– А что за подарок? – спросила Аглая, близко не подходя, но и далеко тоже. Уж ей ли не знать, кто на деревне самый красивый. Торговец только ниже голову склонил, под шапкой прячась.

– Не ты ли самая красивая тут, а?

– Ну я.

– Тогда докажи, и подарок твой будет, – поклонился торговец. – Не пожалеешь.

Странный он был, будто и не русский человек вовсе. Лицо под шляпой соломенной прятал, речи чудные говорил, но Аглая того замечать не желала. Одна страсть разум ей помутила – доказать, что нет ей соперниц. Приняла она условия торговца, не подумав, что мог он недоброе задумать.

В ночь на третий день пришла Аглая, как уговорено было, в место укромное у реки, где женщины белье стирали. День на диво жарким был, а под вечер, как солнце скрылось, поднялся легкий ветерок, заколыхал заросли камыша. Стояла Аглая одна одинешенька, пока темнота не пала и звезды на небе не засияли. И потом услышала, как пробирался кто-то к ней сквозь густой ивняк.

– Явился, обманщик? – грозно окрикнула она торговца, но заместо него Маняшку увидела, дочь кузнецову. Девчушка ее моложе на пять весен была, круглолицая, румяная, смешливая, глазищи что васильки в поле. Уже от женихов отбоя не было, хоть и замуж пока рановато было. Удивилась Маняша, руки в боки уперла. нахмурилась:

– А ты тут откуда?

Поняла Аглая, что обеих их обманули, обеим подарок за красоту пообещали. Злоба захлестнула красавицу – как ее, светлоокую и чернобровую, с Маняшкой босоногой сравнить посмели?

– Знамо откуда, – ответила она гордо. – Только тебе уж домой пора, папка с мамкой ругаться станут.

На ресницах девчушки слезы заблестели:

– Ведьма! Ведьма ты и есть!

Потемнело в глазах у Аглаи, такого оскорбления стерпеть она не могла. Чувствовала, проходит ее весна, молодые красавицы парней ее уводят, а ее саму скоро и старухой считать начнут. Всегда ее не любили, а тогда и подавно на смех поднимут.

Маняша плакать перестала, хихикнула и за живот схватилась:

– Ой, лицо какое смешное у тебя! – и залилась голосисто. – Ну чисто бесовка, какую водой святой облили!

Сделал Аглая шаг один, второй, а после в себя пришла, только кода пальцы горло нахалки сжимали. Не смеялась больше дочь кузнецова, а Аглае того уж мало было. Толкнула она соперницу с мостков, в самый омут, глядя, как руки ее беспомощно к поверхности тянутся. Моргнуть не успела Аглая, как спокойна и тиха стала вода, будто и не было ничего.

– Вот и жертва принесена, дело за малым осталось.

Вздрогнула девушка, голос узнав, да только шагов не услышала, точно из воздуха мужчина перед ней возник. Без шляпы глупой, без фуфайки. Высокий, статный, светловолосый, а глаза что звезды горят. Страшно сделалось Аглае, осознала она, что натворила, отшатнулась:

– Кто ты такой?

– Змей-искуситель, – торговец улыбнулся хитро. – Ты мне понравилась, хочу сделать тебе подарок, раз уж ты так серьезно настроена. Хочешь силу иметь такую, чтобы оставаться вечно молодой? Вижу, что хочешь. Будешь до смерти самой красивой, другие женщины плакать от зависти будут, парня любого приворожишь, лишь пальцами щелкнув. Хочешь такую силу?

Красивые речи говорил он, да только Аглая еще поверить не могла.

– Душу мою хочешь в обмен?

– А тебе не жалко будет?

Подумала Аглая, прикинула, что да как.

– Не жалко. Мне от нее проку нет, так что добру пропадать. Забирай, коли надо.

Засмеялся Змей, да до того жутко, что птицы ночные петь перестали и ветер стих.

– Не нужна она мне, себе оставь, души не по моей части. От тебя другое потребуется, проще простого. Согласна?

– Что?

Помолчал Змей, а потом ответил:

– А если не скажу? Откажешься?

Аглая головой покачала, не намерена была она от дара такого самой отрекаться.

– Согласна я.

Махнул Змей рукой, и почувствовала Аглая, что летит. Вода холодная объятия свои распахнула, приняла ее, как родную. Пошла ко дну красавица, вслед за жертвой своей нечаянной. Руки ввысь прострела, да только влекло ее в омута глубины, откуда возврата нет…

Вера схватилась рукой за горло и проснулась. Видение все не отпускало ее, казалось, что она еще тонет, что воздуха не хватает и легкие горят огнем. Видение. Сон, просто сон.

В последнее время Вера стала серьезнее относиться к таким вещам. После того, как ее затянуло на Границу между мирами, Мариус почти все время находился рядом и лишь пару дней назад возобновил свои таинственные исчезновения не понятно куда, зачем и надолго ли. Девушка невесело усмехнулась – даже у демонов есть своя личная жизнь, только у нее ничего такого не было и быть не могло. Завет, который упорно вдалбливала ей в голову бабушка, был четко прописан и в семейных архивах Ильинских ведьм. «Нельзя влюбляться». «Любовь приводит к беде». «За нами по пятам ходит смерть». Каждая новая ведьма в длинной веренице поколений вносила свою печальную лепту. «Нужно вовремя уходить». «Наши поцелуи – яд, а чувства – грех». И каждая история заканчивалась одинаково.

«И он умер».

Вера еще чувствовала удушье, никак не желающее отступать под светом начинающегося дня. Девушка заснула сидя в постели. Книги скатились с одеяла на пол, а ведь знала, что лучше читать в библиотеке. Пытаясь понять, что заставило ее проснуться, ведьмочка сонно захлопала глазами и осмотрелась. В щелку неплотно задернутых штор сочился свет восходящего солнца, по полу тянулась золотистая яркая полоска. Нет, до кровати лучик не доставал. Вера потянулась, собрала книги и отнесла на столик. Было еще слишком рано для подъема, но она понимала, что уже не уснет. А потом, наконец, услышала это. Стук. Кто-то стучал в калитку, видимо, не заметив звонка, недавно подведенного туда из дома.

Вера ни за что не призналась бы себе, но больше всего она боялась, что это Ромка. Нет, не Ромка – теперь инквизитор. От слова этого веяло такой жутью, будто в девушке вдруг проснулись гены сожженных на костре предшественниц. Правда Вера точно знала, что никого из ее семьи на кострах не жгли, только от этого неприятная дрожь в теле не пропадала. Вера бегом метнулась в библиотеку, из окна которой были видны калитка и улица.

Фух, это был не Ромка.

– Доброе утро, хозяйка! – парень, долбящий в калитку, увидел ее и помахал рукой. – Не подскажете, где я?

Может быть, странный вопрос, может, обезоруживающая улыбка или даже все вместе, заставили девушку спуститься и впустить незнакомца. Пугающим он не выглядел, опасным тоже. И кот Вилли отнесся к нему равнодушно, хотя его напугать не мог даже высший демон. Девушка пригладила волосы, топорщащиеся со сна, накинула халат и вышла на улицу. По пути позвала Мариуса, но тот не откликнулся. В последнее время он появлялся все реже и реже, хотя и раньше не особо баловал своим обществом. Объяснений от него не дождешься, так что Вера перестала задавать вопросы, в конце концов, он же демон. Должны у него быть и свои дела.

– Привет, – ранний гость отсалютовал в щель калитки. – Куда меня выкинуло на этот раз?

Парень представился Сережей и рассказал, что путешествовал автостопом, но умудрился повздорить с водителем, и тот высадил попутчика посреди чистого поля.

– Из-за сущего пустяка, – сокрушался Сережа, бодро уплетая яичницу с сосисками, на скорую руку приготовленную Верой. – Представляешь, душно, жарко, тесно, а он еще и блатняк на всю громкость включил. Ну я и сказал ему… ну, где видел его музыкальные вкусы.

И засмеялся так заразительно, что Верочка улыбнулась в ответ. Не сказать, чтобы в ее привычках было пускать в дом кого попало и кормить завтраком, но она понимала тех водителей, которые соглашались его подбросить – уж слишком очаровательно он улыбался, буквально источая жизнерадостность и дружелюбие.

– Неужели ты одна живешь? – отсмеявшись, спросил Сережа. – Не страшно?

Вера отнесла посуду в мойку и поставила чайник:

– А чего бояться?

– Интересная ты. Пустила в дом незнакомого человека. А вдруг я, скажем, беглый преступник?

Девушка покачала головой. Не верила она в это, а чутье ведьминское у нее все сильнее становилось.

– Неправда, – уверенно возразила она. – Но если что, я смогу себя защитить.

Парень потянулся и зевнул:

– Хорошо, если так. Блин, всю ночь не спал. Не найдется коврика для усталого путника?

В зале был диван, слегка коротковатый для взрослого мужчины, но Сережа с радостью растянулся на нем, перекинув ноги через подлокотник. Глаза его сразу затуманились. Парень сонно моргнул и улыбнулся:

– Спасибо, Вера. Ты моя спасительница…

И он практически моментально заснул. Дыхание замедлилось, грудь плавно вздымалась и оседала, только улыбка на губах не исчезла, просто стала едва заметной.

Девушка вернулась на кухню, но из рук все валилось. Лишиться любимой маминой тарелки, пусть та и ела из нее последний раз почти год назад, все равно было бы обидно. Вера оставила посуду в раковине и решила подняться на второй этаж, отвлечься от воспоминаний о неприятном сне, быть может, заняться уборкой – в комнате всегда что-нибудь валялось, а Мариус любил порядок. Впрочем, демона все равно не было, и это огорчало. Проходя мимо зала, девушка на секундочку заглянула внутрь, прислушиваясь к мерному сопению гостя. И правда странно, подумалось ей, даже беспечно – все же он совершенно незнакомыйа ей человек. И тут же успокоила себя. Разве не ее долг помогать людям?

Отвлечься удалось только вытерев пыль на всем этаже и перемыв полы. Вера так упарилась, что даже забыла о том, что не одна в доме. Вспомнить об этом пришлось не при самых приятных обстоятельствах.

– ВЕРА!!!

Мощный рык заставил девушку буквально скатиться по ступенькам. Душа ушла в пятки от дурного предчувствия.

Мариус стоял в зале напротив Сережи, абсолютно не пытаясь скрыть свою демоническую сущность. Даже сама Вера никогда прежде не видела его таким. Бледная кожа расцвела угольно черными узорами пульсирующих вен, выползающими из-под ворота рубашки будто змеи, глаза полностью потемнели, и багровые искры танцевали на дне этой бездны бешеный танец. Казалось, в помещении поднялся холодный ветерок, шевелящий его волосы и одежду. Мариус рычал, приподняв верхнюю губу, под которой прятались звериные клыки.

Сережа не отступал. Чуть пригнувшись, он напряженно изучал демона. Вера не понимала, что происходит. Остановить Мариуса она не решилась бы ни за что в жизни, только не когда он… такой.

– Вера! – прорычал он и обернулся к ней, взглядом пригвождая к месту. – Идиотка! Зачем ты притащила в дом эту мерзость?

Девушка растерянно захлопала глазами.

– О чем… о чем ты?

Мариус, похоже, сумел взять себя в руки. Невидимый ветер стих, в комнате сразу стало теплее и даже будто бы светлее. Демон фыркнул, пригладил дрожащей рукой волосы и чуть скривил губы:

– Я требую, чтобы он немедленно убрался из этого дома.

Сереже без возражений направился к выходу, но Вера, сама от себя не ожидая, преградила ему путь:

– Это мой дом. Почему я должна кого-то выгонять? – она упрямо скрестила руки на груди. – Назови хотя бы одну причину.

– Он низший.

– Что?

Вера не была уверена, что поняла его правильно. Посмотрела на Сережу – тот опустил голову.

– Низший, – презрительно процедил Мариус. – Демон низшего ранга. Хуже только бесы. Хотя нет, даже бесов я люблю больше.

Снова эта запутанная иерархия ирреального мира. Но это же наш, настоящий реальный мир, зачем распространять на него какие-то странные предрассудки!

– Я не хочу, чтобы он уходил.

Мариус приблизился вплотную, нависнув над Верой. Она втянула голову в плечи, но не отступила. Впервые, наверное.

– Я уйду, – Сережа тронул девушку за локоть. – Спасибо за доброту, Вера. Ты просто невероятная.

Он качнулся в сторону двери и исчез.

Мариус внезапно сгреб Веру за плечи и тряхнул:

– Невероятно наивная, вот какая ты! Почему, скажи мне, любая дрянь из-за Границы в два счета тебя охмуряет?

– Это неправда!

Но даже упрямо выкрикиваю эту фразу, она знала, что Мариус прав. Как будто все, что связано с Границей, манит ее точно магнит, нет, скорее, как пламя манит мотылька. Девушка замерла, ошарашенная внезапным открытием. Адские псы, русалки, инкуб, даже демон из сна-яви – она словно сама тянулась к ним. А вдруг когда-нибудь Граница затянет ее полностью?

– Все не так, – неожиданно мягко произнес Мариус. Ни следа от недавнего всплеска не осталось. – Они тянутся к тебе как к сильному источнику магии. Для нас этот мир – непроглядная тьма, в которой мы существуем, повинуясь инстинктам или велению хозяина. А ты – как китайский фонарик, покачиваешься на ветру, и внутри у тебя огонь, который нам так нужен.

Он прошел мимо, обдав Веру бодрящим запахом озона и отшумевшего дождя.

– Береги свой огонь, Вера. Не заметишь, как лишишься его.

Оставшись в одиночестве, девушка прижала ладони к лицу, пытаясь прийти в себя, осознать произошедшее. В особенности последние слова Мариуса. В них определенно был какой-то потайной смысл, но Вера упорно возвращалась к исходной точке – Мариус считает Сережу врагом, думает, что тот причинит ей вред. Теперь уже сложно было с прежней уверенностью утверждать, что это не так. Более того, пытаясь представить его обезоруживающую улыбку, но не смогла ее вспомнить. Ни лица, ни голоса, ни даже одежды, в которую парень был одет. Выходит, все это действительно обман.

Вера постаралась выкинуть симпатичного автостопщика из головы, и ей это быстро удалось, благо на исходе лета хватало и других забот.

А на третьей неделе августа зарядили дожди.

– Тебе не надоело сидеть здесь?

Вера покачала головой на вопрос Мариуса. Демона не было видно, только мягкий вкрадчивый голос из пустоты. Это уже давно не напрягало так, как поначалу, особенно сейчас, когда девушке хотелось хотя бы иллюзии уединения.

– Вера, – ей на плечо легла призрачная невесомая ладонь. – Я не стану извиняться за тот случай с низшим. Для того я и нужен, чтобы защищать тебя.

– Разве он хотел на меня напасть? – глухо спросила она, поведя плечом. Ощущение прикосновения исчезло. Былой злости не было, но оставалась легкая досада от того, что все решили за нее.

– Он низший, – голос чуть похолодел. – Они не всегда могут контролировать свои порывы и желания.

– Как люди? – перебила его Вера. – Получается, они более человечны, чем… ты?

Мариус не ответил. Наверное, ушел.

Девушка только сейчас поняла, как сильно могла его оскорбить последним высказыванием. Да, он высший демон, древний, сильный, во многих смыслах более совершенный, чем его временная хозяйка. Но ведь и его можно обидеть случайным словом?

Он был с Ильинскими давно. Судя по записям, никак не меньше пяти веков. Достаточно долго, чтобы заскучать по свободе и возненавидеть людской род и Верин род в частности. Однако ведьмочка ни разу не замечала за ним чего-то подобного, быть может, он очень хорошо умел притворяться – для практически бессмертного существа вполне нормальное умение, даже полезное. Порой Веру это не на шутку беспокоило, все-таки свой демон, как она уже не раз отмечала, может быть не только нужным, но и опасным. Особенно, если за время существования у него завелись чувства.

Мариус в тот день больше не появлялся.

Чувствуя за собой вину, Вера неосознанно наказывала себя, работая весь день на огороде и во дворе. К вечеру она вернулась в комнату и занялась двумя недавно полученными заказами. Они были простыми, так что девушка даже заскучала. Хотелось чего-то большего, в чем можно было бы проявить свои возрастающие способности. Вера устроилась на подоконнике с книжкой, но читать не получалось, мысли разбегались.

Ее отвлек телефонный звонок.

– Глухая тетеря! – рявкнула Кристина в трубку вместо приветствия. – Сколько можно стучать? Почини звонок.

Вера быстро спустилась вниз и выскочила на улицу. Еще утром звонок исправно работал, и надо же ему сломаться именно сейчас! Предчувствуя взбучку от подруги, ведьмочка приготовилась принять ее достойно.

– Приветик, дорогая! – Крис рыжим ураганом ворвалась во двор и порывисто обняла Веру за шею. – Как дела? Выглядишь кисло. Наведешь мне чайку? Я такая голодная!

Одно восклицание Кристины не вязалось с другим, особенно если вспомнить грозный рык по телефону.

– Это скорее, как у тебя дела? – Вера деликатно выбралась из крепких объятий. – Ты какая-то не такая.

– Электричество обрубили… – привычно отмахнулась она, потрясая буйными кудрями, но Вера имела в виду вовсе не прическу. К ней она уже успела привыкнуть. – Давай дома расскажу? Ты офигеешь!

В этом Вера как раз ни на секунду не сомневалась. В рыжую голову ее подруги порой забредали самые неожиданные мысли и идеи, реализовывать которые та предпочитала в компании проверенного человека. Но на сей раз дело было не в бредовых затеях вроде “давай сходим в новый бар, там такие официанты, закачаешься”.

– Мне поручили первого клиента! – оповестила Крис, едва скинув ботинки в прихожей. Стоит сказать, что даже в лютую жару она носила шнурованные полуботинки на сногсшибательных каблуках. И как ноги только не отваливались. – Дело плевое, мне на разминку самое то. Но наши боссы всем новичкам на первое время приставляют в команду заклинателя и колдуна. Вроде как для страховки, мол, мало ли на какую дрянь нарвусь. Но, Вера, ты же меня знаешь. Разве я испугаюсь?

Ведьмочка согласно покачала головой. Уж она-то действительно знала всю безбашенность подружки на отлично.

– Так в чем же дело?

– У них ведьма на отдых улетела! – взвыла Кристина, опрокидывая в себя освежающий час на смородиновых листьях, как стопку с водкой. – Будешь моей ведьмой?

Вера закашлялась от неожиданности.

– В каком смысле? Зачем? Я не понимаю.

– Мне что, еще раз объяснить, для тех, кто в танке? – иронично выгнула Крис тонкую бровь. – Для страховки. Заклинателя мне перепало целых два, а вот с ведьмой косяк вышел. Ой, да ты же не знаешь, кто такие заклинатели! – спохватилась она.

Вера видела пару таких, но было это во сне, точнее, на стыке реальностей, только вот признаваться в этом девушка не собиралась. Ведь тогда придется рассказывать Кристине о ее собственной “смерти”.

– Пойдешь со мной на дело? – прямо спросила Крис. – С меня тортик.

– Мне надо Мариуса спросить… – привычно начала Вера, а потом как очнулась. – Да, пойду. Когда?

Медиум, а именно так теперь именовала себя Крис, довольно хлопнула себя по коленкам:

– Правильный подход! Давно пора отклеиться от этого… Его же тут нет?

И она настороженно забегала глазами по кухне.

– Нет, – засмеялась Вера. Конечно, он мог скрываться, но даже в таких случаях, постаравшись, она могла его почувствовать. Их связь постепенно росла, особенно в последнее время. Даже магический кулончик-капелька уже стал вовсе не обязателен, при необходимости Мариус мог бы отыскать подопечную и так. Но, к счастью, такой необходимости пока не было. – Лучше расскажи все по порядку.

А получалось вот что.

Внешне этого было незаметно, но при желании в городе можно было получить помощь по самым невероятным вопросам и самым нереальным проблемам. Нереальным во вполне определенном смысле. Общество медиумов, общающихся с духами, соседствовало с некромантами, работающими с мертвой плотью, а ведовское сообщество делило заказы с заклинателями, умеющими брать под свой контроль потусторонних созданий. От тех, кого Крис весомо назвала “начальством”, она получила свой первый заказ. Некто оставил анонимную заявку на специальном сайте, где написал, что хотел бы выяснить подробности смерти своей подруги. Запрос был обработан назначенными модераторами и передан дальше. Так по распределению он попал к Кристине.

– Его бывшая девушка пропала около трех месяцев назад, – рассказала она. – Тела не нашли, только окровавленные вещи под окнами заброшенной пятиэтажки на окраине. Сказал, что хочет узнать правду о ее гибели, а кто лучше скажет, чем она сама. Ну или место ее смерти. Экстрасенс из меня фиговый, но кое-что и я смогу почувствовать.

Кристина была воодушевлена, бодра и полна сил. А вот Вера не была уверена, что это хорошая идея, брать ее с собой, но разочаровывать Крис не хотелось.

– Ладно, – сдалась она. – Только предупреди заранее, чтобы я не забыла.

– О! Как такое вообще можно забыть, – воскликнула Кристина и почти залпом вылила в себя полкружки чая. – Спорим, через пару лет я стану самым известным медиумом страны?

Вера ей верила. Кто-то другой на ее месте мог просто хорохориться, нагонять на себя важность, но Кристина всегда верила в то, что говорила, и ее слова редко расходились с делом. Иногда это очень расстраивало Веру, которая такой напористостью была обделена и в целом склонна к пессимизму. Покивав, ведьмочка проводила подругу до калитки.

– О, совсем забыла спросить, – уже одной ногой за забором вспомнила Крис. – Как там у вас с Федорцовым? Надеюсь, все серьезно? Если он вздумает пудрить тебе мозги, будет соскребать их с асфальта. Так ему и передай.

– Непременно передам, – Вера уже беззастенчиво выпроваживала девушку, пока та всерьез не начала выспрашивать у нее подробности их “отношений”. Не объяснять же ей снова про проклятье Ильинских.

Оставшись в одиночестве, Вера впервые задумалась о том, как оно действует на инквизиторов. А вдруг… вдруг вовсе не действует?

Снова, как назло, вспомнился их с Федорцовым поцелуй.

– Даже думать не смей! – громко запретила себе Вера и почти бегом залетела обратно в дом. Забытый на кухне мобильник отчаянно отзванивал последние ноты сигнала вызова. Замолчал и начал сначала. Вера взяла телефон в руки и прочитала имя на дисплее. С минуту просто держала его в руках, потом швырнула на стол и всхлипнула, спрятав лицо в ладонях. Распущенные пепельные волосы щекотали кожу.

– Возьми трубку.

– Ни за что, – девушка утерла выступившие слезы и решительно повернулась к застывшему в дверном проеме Мариусу. – Не собираюсь упрощать ему слежку за мной.

– Какая ты оказывается вредная, – протянул он с непонятной интонацией.

– Это плохо?

Демон подошел к ней и легонько поцеловал в макушку.

– Это человечно.

Бумеранг вернулся, причиняя ей ту же боль, что она могла до этого причинить ему. Была ли с ее образом жизни Вера похожа на человека? Достаточно ли чувств испытывала? Можно ли вообще потомственную ведьму, заключившую сделку с демоном, назвать человеком, не по плоти, а по духу?

– Если собираешься плакать, я не лучшая компания, – с усмешкой заметил Мариус, усаживаясь на табурет и закидывая ногу на ногу. Его безразличные глаза мерцали багровыми огоньками, как всегда внушая Вере трепет. Она утерла лицо рукавом:

– Не собираюсь, – она хотела извиниться, но отчего-то так и не смогла. – У Крис первое дело. Я буду ей помогать.

Сомнения испарились. Вера иначе взглянула на предложение подруги. Пожалуй, это был отличный шанс показать, насколько самостоятельной и смелой она может быть.

– Пожалуйста, – пожал плечами Мариус. – Только возьми с собой того инквизитора.

А вот это уже был удар ниже пояса. Вера от возмущения чуть не подавилась воздухом. Зачем ей Федорцов? Записывать за ней прегрешения, факты незаконного использования магии или для чего там еще нужен этот орден инквизиции?

– Ни за что! – вспылила она. – Пусть только… пусть только попробует ко мне подойти!

Вера круто развернулась и практически выбежала вон, в коридоре резко поменяла направление и выскочила на улицу. Жара успела смениться бодрящей прохладой приближающейся грозы. Небо, обложенное тучами, готово было вот-вот разразиться дождем. Вера шмыгнула носом, уронила первую слезинку и, чтобы не разрыдаться, с силой прижала кулак ко рту. Переждав приступ позорной истерики, девушка убрала руку от лица, глубоко вдохнула и выдохнула. Когда дышать стало легче, а ком не подкатывал к горлу, она решила вернуться обратно в дом, однако в последний момент остановилась. Возникло странное, очень неприятное чувство, будто спину буравил чей-то внимательный взгляд.

– Федя? – отчего-то ведьмочка была уверена, что это он, прежде парень уже проделывал подобный фокус. – Прекрати меня преследовать! Я тебе уже все сказала!

Не дождавшись ответной реакции, она ушла с крыльца, хлопнув дверью.

Кристина зашла за ней следующим вечером.

Минувшей ночью дождь так и не пролился, весь день держалась жуткая духота, давящая на виски, и приход подруги Вера встретила в домашнем халате и с привязанным ко лбу капустным листом.

– Это что еще за фиговина у тебя? – удивленно присвистнула Крис. – Какая-то специальная техника по усилению ваших ведьмовских способностей? Надеюсь, мне ты никакую ботву к голове приматывать не будешь?

Вера провела подругу на кухню и там размотала бинт и выкинула капустный листок в корзину:

– Это от давления.

Разговаривать не хотелось, слова болью отзывались в голове, прыгая внутри черепной коробки как мячики для пинг-понга. И так с самого утра.

– Что пила?

– Что? – Вера поморщилась и поняла, что Крис имела в виду. – С ума сошла?

Возмущение выпило из девушки последние силы, она тяжело опустилась на табурет и сжала пальцами виски. Как в таком состоянии помогать подруге? Тут себе бы помочь…

Кристина заподозрила, чем дело может кончиться и решительно оставила чайную чашку:

– Если тебе твои травки не помогают, я впихну в тебя весь блистер анальгина и заставлю закусить цитромоном. Но ты пойдешь со мной!

Тут-то Вера и поняла, насколько сильно Кристина нервничает и боится. Вообще, она и страх – понятия, редко пересекающиеся, однако сейчас юного медиума буквально трясло от волнения. Острые черные коготки возбужденно выстукивали по столешнице что-то среднее между похоронным маршем и барабанной дробью. Закусив губу, Крис напряженно ждала Вериной реакции. Ведьма устало вздохнула, отрывая бледное осунувшееся лицо от ладоней:

– Не надо цитромона. Он невкусный.

Подруги собрались, причем Вера пережила не самые приятные минуты в своей жизни, терпя навязчивую и грубоватую помощь Кристины, отчего-то решившую, что Вера не сможет одеться и причесаться самостоятельно.

– Отдай, порвешь! – девушка, наконец, не выдержала и спровадила помощницу вниз, дожидаться на кухне. Быстро натянула джинсы, футболку и серую спортивную куртку с розовыми кошачьими лапками на спине. Спустилась на первый этаж и застала Кристину, сосредоточенно поедающую кусок сыра из холодильника.

– Фсе? – она с трудом проглотила особенно огромную кусмину, почти не жуя, отряхнула руки и поднялась. – Тогда пошли что ли.

Бравада была напускной. Обе они, в том числе и сама Крис, чувствовали беспокойство, не зная, как может обернуться для них эта вылазка. Вера старалась держать голову прямо, чтобы цветные всполохи перед глазами не отвлекали внимание. Небо набухло свинцовыми тучами, скрывая луну и звезды, отчего ночь казалась еще темнее, чем была на самом деле. Девушке было очень плохо, но приходилось как-то брать себя в руки, в конце концов, она же сама хотела пойти. Отступи она сейчас из-за дурацкой мигрени, Мариус будет смеяться над ней всю ближайшую неделю. К тому же, успокаивала она себя, существуй реальная опасность жизни, демон бы посадил ее на цепь, но никуда не пустил.

“Только возьми с собой того инквизитора”.

Вот только зачем он это сказал?

– Вер? – Крис тронула подругу за плечо, останавливая. – Я что-то чувствую.

Она медленно огляделась, и Вера ощутила, как тревога передается и ей.

– Что? Что чувствуешь?

Кристина прикрыла глаза:

– Оно приближается. Враждебная сила… не знаю, как описать. Вера, – она схватила ведьму за руку. – Не дергайся, я тебя защищу!

Девушки застыли посреди пустой темной улицы, испуганно озираясь по сторонам. Вера по-прежнему ничего такого не чувствовала, но по коже Кристины буквально пробегали искры.

А потом Вера услышала приближающиеся шаги.

– Это они! – облегченно выкрикнул девичий голос, и из темноты в круг, освещенный уличным фонарем, вышла молодая девушка с собранными в кривой хвост зелеными волосами. Несмотря на ночную прохладу, на ней были коротенькие джинсовые шортики и свободная маечка на бретельках. Девица поправила наушники, опущенные на шею, и махнула рукой кому-то за своей спиной. – Я же говорила, тебе мерещится.

Вера уже знала, кого сейчас увидит. Андрея Капитанова или попросту Кэпа, как его называла зеленоволосая заклинательница Тася. Выходит, они существовали в реальности тоже.

– Но я не могла ошибиться, – Кристина не спешила расслабляться. – Это шло не от вас.

Вера же все никак не могла оторвать взгляда от парочки заклинателей. Какая часть того видения была вымышленной, а какая – настоящей? Не было ли это предупреждением? Ведьмочка поморщилась и, неловко тряхнув головой, застонала от боли.

– И это твоя колдунья? – Тася скептически ее оглядела и подошла ближе, протягивая руку. – Я Тася. Если страшно, лучше уходи сейчас, потом может быть некогда возиться с тобой.

Она не хотела обидеть или что-то в том же духе. Вера будто со стороны наблюдала часть улицы, где они вчетвером собрались, – бледная растрепанная и трясущаяся как осиновый листок ведьма с наскоро сплетенной пепельной косой, напряженная, точно тетива лука. Кристина прищуренным взглядом скользит по темной обочине, а в отдалении, на границе света и тьмы стоит, сунув руки в карманы летних брюк, мрачный парень с давно не стриженой челкой, спадающей на глаза. Слова Таисии были справедливы, если Вера сомневалась в себе, лучше было бы им не мешать.

– А я Вера, – она пожала протянутую руку. – Я пойду вместе с Кристиной, хотя не представляю, что должна делать.

Тася засмеялась, дружелюбно тряся ладонью.

– Ты забавная! Мне нравится. Кэп, она тебе нравится? Ну милашка же.

– Эй, вы вообще-то о моей подруге разговариваете, – перебила их Крис, но Вера ничуть не обиделась. Было похоже, что напряжение отступило, что бы не почувствовали Кристина и Кэп раньше, оно им больше не угрожало.

– Так где же твой клиент? – жилая улица осталась позади, дорога вывела молодых людей на пустырь, за которым высилась мрачная громада недостроенного многоэтажного дома с пустыми проемами окон. Земля перед ним была усыпана битым кирпичом и строительным мусором, едва различимым в темноте. Высокая сухая трава пустыря цеплялась за одежду и царапала голые ноги Таисии.

Кристина отмахнулась от заклинательницы:

– Сказал, что будет ждать на месте.

Вера с недоверием покосилась на пугающую тень заброшки. Здесь пропала подруга заказчика Крис. Какой здравомыслящей девушке вообще придет в голову идти сюда на ночь глядя? От этого места за версту веет жутью и опасностью. Будь на то Верина воля, ноги бы ее и близко не было.

– Псих, наверное, – пожала плечами Тася. – Не удивлюсь, если сам свою ненаглядную и грохнул.

Кэп хмыкнул. Всю дорогу он молчал, чуть поотстав, и не вынимал рук из карманов. Вера заметила, что парень чуть сутулится и припадает на левую ногу. Чутье знахарки подсказывало, что не обошлось без последствий неудачного лечения. Быть может, кости неправильно срослись или что-то вроде того. Почти не заметно, но долгая ходьба, скорее всего, причиняла ему неудобство. Вера хотела заговорить с ним, но в это время Крис ускорила шаг и помахала в воздухе рукой.

Вера проследила направление ее взгляда и с трудом различила на фоне серой стены человеческую фигуру. По мере приближения она окончательно оформилась в высокого спортивного парня в темных джинсах и футболке. Он стоял полу боком, задумчиво глядя наверх, казалось, появление целой компании незнакомых людей его ничуть не смутило. Опустив голову, он по очереди оглядел прибывших и, остановив взгляд на Кристине, медленно растянул губы в улыбке:

– Доброй ночи. Вы даже раньше, чем я думал.

Крис решительно повела плечами, готовая ко всему:

– Раньше начнем, раньше закончим. Я пойду первой, Вера со мной.

– Эй, – Тася схватила ее за рукав и зашипела на ухо. – Сдурела? По-твоему, зачем мы с Кэпом здесь? Чтобы вас, дурочек, защищать!

На плечо зеленоволосой заклинательницы легла мужская ладонь, и спокойный тихий голос Кэпа – Вера все время забывала, как его зовут – заметил:

– Она медиум, Таисия. Мы будем ее сбивать.

Кристина выдала что-то вроде “так-то лучше” и, схватив подругу за руку, втянула в темный провал дверного проема.

Веру окатил холодный липкий ужас.

Застопорившись на пороге, она с большим трудом заставила себя не сопротивляться и не заставлять Крис нервничать. К тому же, стоило только сделать пару шагов, как давящее чувство страха пропало, точнее, осело, как слой песка в стакане с речной водой. Вера огляделась, однако ничего толком не разглядела, фонарики выхватывали из темноты слишком мало, чтобы составить цельную картину.

– Пойдем наверх, – Кристина отошла и уверенно направилась к лестнице, и без ее пальцев, сжимавших запястье, Вере снова стало не по себе. Казалось, в углах, куда не доставал электрический луч, тени скапливались особенно густо, сплетались, превращаясь в жутких чудовищ. Девушка сглотнула тягучую слюну и поспешила догнать подругу. Под ноги постоянно попадал мусор, того и гляди рухнешь прямо в пыль.

– Подожди! – крикнула Вера, протягивая руку в темноту, но Крис, которая только что стояла в низу лестницы, уже успела куда-то пропасть. Ведьмочка занервничала сильнее, до боли прикусывая нижнюю губу. Обернулась к спасительному выходу, но дверь, не иначе как от сквозняка, закрылась, отрезав источник какого-никакого, а все-таки света. Вера постаралась успокоиться, прикрыла глаза, заставляя себя думать о том, что в случае реальной опасности просто может позвать Мариуса. Но сразу вспомнилась его ехидная ухмылочка.

“Только возьми с собой того инквизитора”.

Одно только это отбило всякое желание сбежать.

Лестница отозвалась на первый шаг жалобным скрипом песка и пыли под подошвами сандалий. На второй ступеньке вспотевшего лба коснулся ледяной ветерок, как прикосновение ладони. Вера почти бегом взбежала на второй этаж. Слабо заплетенная коса подпрыгивала на спине, и девушке казалось, что это кто-то невидимый легонько подергивает ее за волосы. Чтобы избавиться от мерзкого чувства, она перекинула косу через плечо и позвала негромко:

– Крис? Кристина!

Где-то наверху, дальше по лестнице, послышался шорох и мелькнула тень руки, цепляющейся за перила. Вера глубоко вздохнула и снова поскакала по ступенькам. Жесткие подошвы гулко шлепали о бетон, и звук эхом отдавался от голых стен.

На четвертом этаже Вера остановилась перевести дух и, наконец, услышала ответ:

– Здесь! Вера, она умерла здесь!

Бледная мордашка Кристины мягко светилась в полумраке, и свет из пустого окна бросал блики на медные кудряшки. Девушка свешивалась через перила и была крайне возбуждена. Вера поднялась к ней на последний этаж. Три проема, один с дверным полотном, два – просто темные прогалин, свет падал из небольшого окошка, но почти тут же тучи затянули лунный полумесяц, и стало почти совершенно темно.

– Выключи фонарь, – велела Кристина и щелкнула кнопкой на своем. Буйная шевелюра загородила окошко, и Вера зябко поежилась:

– Что теперь?

– Возьми меня за руку.

Подруги переплели пальцы, металл массивных перстней впился Вере в кожу. Другой рукой медиум взялась за перила. Закрыла глаза. Вера смотрела на нее, ожидая сама не зная чего, и вдруг зрачки под прикрытыми веками судорожно забегали. Кристина слабо дернулась, будто желая кого-то остановить, потом успокоилась, разомкнула губы и глухим страшным голосом заговорила:

– Пожалуйста, не надо. Мы так не договаривались. Мы же просто хотели… Ты обещал. Зачем это. Пожалуйста. Я не хочу сейчас.

Слова звучали ровно и монотонно, и интонации, с которыми они произносились изначально, приходилось угадывать интуитивно.

– Если я сделаю это сама, ты обещаешь, что я вернусь.

Вера испуганно расширила глаза. Смутная догадка пронзила мозг.

– У меня есть только это. Возьми ее. Теперь мы договорились, да.

Вера зажмурилась, будто боялась увидеть этот момент, хотя он уже давно произошел.

– Хорошо. Я сама. Смотри.

Снизу послышался топот. Вера обернулась, чтобы увидеть несущуюся к ней фигуру. Кэп?

– Здесь что-то не так! – рявкнул он, на ходу оборачиваясь. – Таисия, беги назад!

Вера отвлеклась всего на долю секунды, а потом почувствовала, как мягко выскальзывают из ее ладони пальцы Кристины. Ужас настолько сковал ее, что она не смогла и дернуться, когда тело Крис медленно перевалилось через ограждение. Взметнулся подол короткой пышной юбки, и девушка рухнула вниз. Вера бросилась к перилам, чтобы будто в замедленной съемке увидеть, как падающая подруга тянет к ней руки.

Однажды Вера уже пережила нечто подобное, и сейчас сердце словно вообще перестало биться. Ведьма не услышала, что кричал ей Капитанов – она думала только об одном. Мариус мог бы ей гордиться, вся воля и все желание девушки сосредоточилось на одной мысли. Уровень заряда воображаемой «батарейки” резко скакнул вниз, ладони онемели, колени мелко затряслись. Зато падение Кристины замедлилось, она повисла в воздухе между первым и вторым этажами, как угодившая в янтарь муха.

По щекам Веры катились слезы вперемешку с потом. Слишком тяжелое усилие для нее, к такому девушка была не готова. Заклинатель побежал вниз, на ходу отдавая указания напарнице. Только бы они успели спуститься раньше, чем силы закончатся, молила Вера и крепче стискивала зубы.

Под Кристиной начало разгораться ослепительно белое пламя. Что-то теплое и нежное мягко коснулось мокрого Вериного лица. Казалось, что уставшее тело закутали в теплый плед. Ноги подогнулись. Оседая на колени, Вера увидела, что подруга плавно опустилась на грязный пол. Слепящий свет потух, и глухую душную тишину нарушил знакомый громкий голос:

– Извини, я не мог оставить тебя одну, пусть ты мне и запретила, Вера!

История седьмая. Угроза из темноты

История седьмая. Угроза из темноты

Вере снова снился кошмар, больной, мутный, наполненный яркими всполохами, от которых на глазах выступали слезы, и падениями в пустоту черных колодцев. Изредка в них она видела рыжий огонь волос, тянулась к нему, но тело увязало в липкой черноте. Она обтекала Веру, как густой мазут, забивала нос, глаза, лезла в рот отвратительно-горькой жижей с запахом протухшей воды. С неба осыпались звезды и оставляли за собой шлейф из дыма, копоти и пепла.

И кто-то смотрел в затылок. Это было самым страшным.

Девушка открыла глаза, потянулась к ним руками, судорожно стирая слезы, которые в первую секунду приняла за черную слизь из сна. Огляделась – каким-то чудесным образом уже наступило утро, и ее окружала знакомая обстановка родной спальни. Ногам было тяжело, и на одеяле обнаружился черный меховой клубочек. Вилли дернул ушами, потянулся и, зыркнув на хозяйку зелеными глазами, протопал по ней мягкими лапками и ткнулся мордой в грудь.

– Привет, милый, – она рассеянно погладила его по выгнувшейся спинке. – Расскажешь, что случилось?

Само собой кот только муркнул в ответ. Зато на полу возле кровати полусидя спал Роман Федорцов.

Вера переглянулась с котом, выбралась из-под одеяла, отметив, что спала в своей ночной рубашке, под которой, к счастью, осталось нетронутое неизвестным доброжелателем белье. Рома шевельнулся во сне, и девушка замерла, как перепуганная мышка.

– Доброе утро, дорогая.

Она вскинула голову и увидела Мариуса, расслабленно привалившегося к дверному косяку. Демон улыбался, но взгляд его с укоризной изучал заплаканное лицо подопечной. Вера открыла рот, чтобы заговорить с ним, но вовремя спохватилась и покосилась на спящего парня.

– Не бойся, он спит крепко, – глаза Мариуса багряно полыхнули. – Тащил тебя практически на себе, а вес, скажу я, немалый. Я резко зауважал инквизиторов.

– Мариус!.. – Вера подтянула под себя колени и прижала к груди кота. Демон фыркнул и, выпрямившись, протянул к ней руку. Щеки коснулась успокаивающая прохлада, будто чьи-то ласковые пальцы погладили влажную кожу. Следом за этим глаза защипало, девушка зажмурилась и словно бы со стороны увидела…

Тася перепрыгнула через перила, проигнорировав последние ступени, и подлетела к мягко опустившейся на пол Кристине. Почти сразу к ней присоединился Кэп. Чуть поодаль стоял Федорцов и смотрел вверх, на Веру. Сама девушка видела себя, привалившуюся к перилам на пятом этаже. Бледная, с растерянным тусклым взглядом. Пальцы дрожат, грудь тяжело вздымается в такт жалобным всхлипам, но слез пока еще не было, только из-под пепельной челки стекали капли пота. Миг – и Федорцова окутало все то же белое сияние. Обе Веры сощурились, а когда вновь открыли глаза, позади Веры из прошлого стоял Ромка. Увы, слов слышно не было, но Вера вдруг прижала ладони к лицу и начала оседать на бетонный пол. Парень подхватил ее и поднял на руки.

Потом были лишь смутные ощущения. Легкое покачивание, тепло, мягкость рубашки, льнущей к щеке. Но вместе с тем – страх, оторопь, покалывание в ладонях, как после мороза. И очень, очень хотелось спать.

Вера испуганно вскрикнула, сбрасывая призрачную руку со своей щеки. Мариус снова усмехнулся, как хорошей шутке, и вышел. Прямо сквозь закрытую дверь.

– Вера? – парень пошевелился, поднял заспанное лицо. Провел рукой по спутанным волосам и сонно улыбнулся. – Ты в порядке? Хорошо.

Выглядел он уставшим и помятым, так что девушке моментально стало его жаль. Но прежде, чем поить своего “рыцаря” горячим чаем, нужно было кое-что срочно выяснить.

– Что с Кристиной?

– Кристина? – удивился он и будто бы попытался припомнить, где слышал это имя. – Твоя подруга, да? Та, что медиум. Наверное, отсыпается. Ее руководство взяло на себя общение с заказчиком, так что ей можно спокойно отдыхать. Кстати, клиент работой остался доволен. Чего не скажешь о тех двух заклинателях, – Федя потянулся, разминая затекшие конечности. – Твой демон разве одобряет такие странные знакомства?

Вера перевела дух. В глубине души она опасалась скорбного молчания или покачивания головой, как показывают в фильмах. Мол, помощь запоздала.

– Я так рада! – от резкого скачка эмоций девушка наклонилась вперед и взяла парня за руку. – Спасибо тебе, ты снова нас спас.

Глаза быстро наполнились слезами, но уже не страха, а радости. Она отпустила Федорцова и быстро смахнула слезы ладонью.

– Обещай, что больше не будешь плакать? – он сел рядом, осторожно обнимая за талию. – Я не хочу, чтобы ты расстраивалась. Мне нравится твоя улыбка. Ну же, давай, улыбнись.

Вера опустила ставшую вдруг такой тяжелой голову ему на плечо. Накатила усталость и приятное ощущение, что больше не надо ни о чем беспокоиться.

– Вер.

– М? – она чуть повернула лицо, чтобы увидеть Ромкины каре-зеленые глаза. Слишком близко, чтобы оставаться спокойной. – Что…

Он обхватил девушку обеими руками, крепко прижимая к груди, и поцеловал. В противовес довольно грубому объятию, губы его оказались мягкими, поцелуй – ласковым, пьянящим. Парень не настаивал на ответе, но Вера вдруг поняла, что и не собиралась сопротивляться. Привстала на коленях, возвышаясь над парнем и обнимая его за шею, запустила пальцы в короткие русые волосы. Ладони Федорцова сместились ниже, надавили, заставляя девушку сильнее выгнуть спину. Вере не хватало кислорода, в перерывах между поцелуями она жадно хватала ртом воздух. Вдруг Рома повалил девушку на спину и, перекатившись, навис над ней.

– Ве-е-ера... – он быстро поцеловал ее в оголившуюся ключицу, вызвав целую толпу возбужденных мурашек. Его волосы защекотали шею, Вера запрокинула голову, жалобно всхлипнув. То, что с ней сейчас творилось, было настолько… необычным, что почти пугало. Ощущение горячих прикосновений к коже, жаркая волна, прокатившаяся по телу. Вера закусила губу и зажмурилась.

И поняла, какую ошибку совершает.

– Нет!

Она уперлась руками ему в грудь, отталкивая. На мгновение показалось, что Федорцов не послушается, и Вера испуганно сжалась, закрыла глаза, ожидая чего угодно, и сразу почувствовала легкость.

Рома сидел на краю постели, спиной к девушке.

– Не бойся, я ничего тебе не сделаю, – глухо произнес он, и плечи дернулись в такт короткому невеселому смешку. – Моя дурочка.

Вера тоже села, оправила задравшийся подол сорочки и утерла ладонью слезы. Только что было жарко и хорошо, и вот уже – холодно, тошно и стыдно. Стыдно, пожалуй, больше всего.

– Рома… – она протянула руку, но так и не смогла прикоснуться к его сгорбленной спине. – Спасибо.

Она и сама не знала, за что благодарит больше – за понимание или за то, что спас Кристину и донес ее саму до дома. Пальцы сжались в кулак, рука вяло опустилась.

– Будь, пожалуйста, осторожнее в следующий раз, – тихо попросил парень, поднимаясь. – С такими друзьями и врагов не надо.

Повернувшись, он уже беззаботно улыбался.

– Ладно, мне пора. Не забывай звонить, хорошо?

Вера проследила за тем, как Федорцов подходит к двери и берется за ручку, и только услышав скрип петель, выпалила:

– Почему это произошло?

– Это? – брови парня поползли вверх, показалось даже, что он чуточку порозовел. – А, ты про свою подружку… Ну, скажем так, она перестаралась. Слишком слилась с духом погибшей и едва не последовала по ее стопам. Не переживай так, уже все хорошо.

Легко ему говорить, это же не его лучшая подруга едва не разбилась в лепешку.

– Не делай вид, будто это что-то несущественное. Ведь я… я не смогла ей помочь.

Ощущение непосильной тяжести, что ей тогда довелось пережить, снова навалилось на грудь. Вера глубоко вдохнула и выдохнула. Вроде бы полегчало.

– Если бы не ты, я бы просто не успел ничего сделать, – улыбнулся Федя. – Я шел за вами почти от самого дома, твой демон указал дорогу.

Вдруг он замолк и, прислушавшись к чему-то, прижал палец к губам. Вера тоже услышала. Шум на первом этаже.

– Что…

– Тише! – Федя выглянул в коридор. – Там гости.

Действительно, снизу доносились громкие голоса, и один из них определенно принадлежал Кристине. Вера спрыгнула с кровати, не сумела быстро втиснуться в тапочки и, плюнув на них, пошла босиком. У самой лестницы Федя поймал ее за руку:

– Почему ты так к ней привязана?

– Как это, почему? – девушка даже растерялась на мгновение. Нахмурилась, пытаясь отыскать в вопросе какой-то тайный смысл. – Потому что она единственный человек, который у меня есть.

Она дернула рукой, высвобождаясь. Взгляд Федорцова скользнул по ней, потерянный и печальный:

– Нет. Ты сама себе внушила эту мысль.

Он обошел Веру и быстро спустился по ступенькам. Через минуту оглушительно громко хлопнула входная дверь.

Она его обидела. Пока не поняла, чем, но что-то в ее словах его сильно задело. А совсем недавно они… Вера прикрыла глаза, борясь с дрожью в коленях. Ей так долго удавалось жить относительно нормальной, спокойной и тихой жизнью, в которой было мало людей, и никто не теребил ей душу и не пытался забраться в сердце. Разве не этому ее учила бабушка? Держать дистанцию, не мечтать о принце, помнить о том, что ее любовь опасна.

Но ведь Федорцов – инквизитор? Распространяются ли на него эти ограничения?

Пылающего лица коснулось прохладное дуновение ветерка, так похожее на ладонь Мариуса. Сам он стоял внизу и держал за предплечье Кристину.

– Пусти, изверг! – она извернулась и пнула демона по коленке. – Глухой что ли?! Я должна с ней поговорить!

Крис увидела Веру и перестала шуметь.

Выглядела она неважно – рыжие спутанные волосы казались совершенно непричесанными, следы от вчерашней косметики вокруг глаз, а кожа такая белая, что конопушки на ней казались крапинками красной краски. Однако Вера испытала невероятное облегчение.

– Пусти ее, пожалуйста, – слабо улыбнулась она. – Нам, правда, надо поговорить.

Крис взлетела по лестнице разгневанной молнией, и Вере уже показалось, что та ее собьет, но девушка в последний момент распахнула объятия и сгребла Веру в охапку. Дышать стало почти невозможно – Кристина раньше работала фитнес-инструктором и на девичью слабость не жаловалась – зато от сердца отлегло.

– Я тебя больше никогда не подвергну тебя опасности… – прошептала Крис, и слова запутались где-то в переплетении их волос – серых, как пепел, и рыжих, как огонь. – Моя маленькая…

Приступ нежности схлынул, оставив после себя приятное тепло в груди и тугой ком в горле, но Верочка больше не планировала плакать – ни от жалости к себе, ни от жалости к другим. Как правильно говорят в народе, хорошо то, что хорошо кончается.

Подруги встретились еще раз, на следующий день. Им обоим было необходимо восстановить силы, отдохнуть и осмыслить произошедшее. Точнее, это совершенно необходимо было одной запутавшейся в себе ведьмочке, которая внезапно обнаружила, что любимый томик Филлис Дороти Джеймс и корзинка яблок больше не помогают отвлечься. Девушка бездумно перелистывала страницы, но видела в них не описание увлекательных расследований, а вместо героя Адама Дэлглиша ей мерещилось совсем другое имя.

Крис позвонила во вторник и предложила посидеть в кафешке в обед. Вера увидела в этом возможность сменить обстановку, потому что за калитку в последний раз выходила в ту злополучную ночь. Но так же ведь нельзя. Это неправильно.

– … в общем, он мне встречаться предложил, – Кристина отхлебнула кофе из чашечки, конечно, несладкий, фигура превыше всего. – Раз уж его бывшая ушла из жизни добровольно и без обиды на него, почему бы нам не попробовать? Как думаешь?

Вера цедила молочный коктейль и слушала вполуха. Романтические откровения Крис где-то глубоко внутри диссонировали с ощущениями Веры. Как будто все вокруг уже забыли, а она еще помнила. Помнила страх, отчаяние и белые руки, тянущиеся к ней со дна лестничного колодца. Как можно это забыть?

– Я надеялась, что это сделает Кэп. Ну помнишь, симпатичный заклинатель. Хромает немного, но это ничего, мордашка все компенсирует, и глаза такие синие-синие. Все как я люблю, – Кристина хихикнула. – Есть в нем что-то такое, холодное, я бы даже сказала, возбуждающее… Эй, Вера? Мы вроде поболтать встретились?

– Это неправильно, – вдруг выдала Вера и сама вздрогнула от того, как грубо это прозвучало. И фанатично. Так мог бы говорить священник перед распятой грешницей, тот священник, который отправлял на костер.

– Что? О чем ты…

– Этот парень только недавно потерял близкого человека, ты чуть не умерла, тебя спас инквизитор с сияющим мечом. И та девушка, которая покончила с собой, она ведь сделала это не добровольно. Ее к этому склонили. Ей что-то пообещали и обманули. Ты же тоже это понимаешь! – Вера склонилась к ней через крохотный столик. – Почему делаешь вид, что жизнь просто идет дальше?

– Потому что она идет дальше, – Кристина с грохотом отодвинула стул и поднялась. – У всех жизнь идет дальше, потому что это жизнь. Она не стоит на месте, у всех, кроме тебя.

Крис уже ушла, оставив после себя несколько купюр за кофе, но ее последние слова еще будто бы отражались от оклеенных веселыми цветочными обоями стен. Почему-то Вере подумалось, что даже та мертвая девушка, выпрыгнувшая из окна, в чем-то более живая, чем сама Вера. И эта мысль ужасала.

Она жила одна уже три года, последний парень, с которым у нее были хоть какие-то отношения, едва не погиб под колесами замызганной “пятнашки”. А тот, что был перед ним, ни с того ни с сего полез в петлю. Сказали, что из-за затяжной депрессии. Но не было у него никакой депрессии. У него была Вера. А у Веры было проклятие.

– А если мне уехать? – девушка валялась на диване в старой пижаме в клеточку и болтала в воздухе ногами, свешивающимися через подлокотник. – Поеду к маме, поживу у нее несколько недель. Нет, месяцев. А потом вернусь, и все уже будет хорошо.

– Но ты же не поедешь.

Мариус сидел в изголовье и лениво водил ладонью по ее волосам.

– Почему? – она запрокинула голову, и пепельная грива соскользнула с обтянутых дорогой гладкой тканью колен. С такого ракурса Мариус выглядел непривычно, и девушка почему-то улыбнулась, хотя повода вроде бы и не было.

– А кто кричал, что “новый мамин ухажер просто отвратителен”?

– Я…

Выходило, что у матери давно своя жизнь, и возвращение чудаковатой дочки-ведьмы едва ли входило в ее планы.

– И что мне делать? Я не знаю, – она подтянула колени к груди и зябко обхватила себя за плечи, – не знаю, как мне быть.

Мариус накрутил на палец серую прядку и больно дернул.

– Ай!

– Не “ай”, а иди и открой дверь.

Следом за его словами раздался приглушенный расстоянием велосипедный гудок и стук по металлу калитки. Вера подскочила и в панике забегала в поисках халата. Демон незаметно оказался рядом, силком напялил на нее оранжевую толстовку с капюшоном и вытолкал в сени.

На улице Вере удалось взять себя в руки, унять сердцебиение и даже мельком оценить себя в отражении окна. Мариус навел на ее голове настоящий хаос, но приглаживать его не было времени.

– Привет.

Он поставил велосипед на подножку у калитки и как-то неловко махнул в воздухе рукой.

– Привет, – Вера тоже чувствовала себя не в своей тарелке после того, что между ними произошло. Чуть не произошло – поправила она себя. – Что-то случилось?

Парень взъерошил челку и улыбнулся:

– Да нет, просто решил… В общем, мы не слишком хорошо расстались, и я заехал узнать, как ты.

Вера давно не испытывала ничего подобного – в животе заворочалось волнение, приятная истома, жар ударил в голову, и девушка почувствовала, что краснеет.

– Все хорошо. Только, – она стиснула кулаки и выдохнула. – Мне страшно.

В следующую секунду ее стиснуло в крепких объятиях.

– Рома?..

– Молчи, – он погладил девушку по спине. – С этого момента рассказывай мне все, что тебя беспокоит. Хорошо?

Вера вцепилась пальцами в полы его рубашки, клетчатой, такой же, как и все его рубашки, сама не понимая, зачем начала это говорить.

– Не слушай меня, я просто перенервничала, – она выдавила улыбку и тут же смущенно прижалась лбом к его груди. Это вышло так естественно, будто она всегда так делала. Пугающее чувство, если подумать – тянуться к человеку так, словно знаком с ним тысячу лет, но не знать о нем почти ничего.

Федорцов запустил ладонь ей в волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. Ненавязчивая ласка успокаивала.

– Я служу в инквизиторском ордене с восемнадцати лет, я видел всякое, Вера, – он заставил ее посмотреть ему в глаза. – И скажу тебе одну вещь, которую усвоил давно. Ведьмы не ошибаются. Они могут не понимать своих ощущений, не верить интуиции, но всегда оказываются правы.

– Я не уверена, что это относится ко мне, – засомневалась девушка. – Я какая-то неправильная ведьма.

– А может наоборот, самая правильная, – парень усмехнулся и легонько чмокнул Веру в макушку. – Так что давай просто сходим туда вместе, прямо сейчас. Как тебе идея? Ты увидишь, что все хорошо, и успокоишься.

Но Вера уже была уверена, что все совсем не хорошо, и эта уверенность крепла с каждым новым прикосновением Федорцова. В груди было тесно, то ли от дурного предчувствия, то ли от радости испытывать тепло другого человека. Ни он, ни она ни слова не сказали о чувствах и прочей романтической ерунде, но это было лишним.

– Ну так что? – Ромка разомкнул объятия и серьезно посмотрел на девушку. – Пойдем?

Вера кивнула и тут сообразила, в каком виде стоит перед парнем, который ей нравится.

– Ой! – пискнула она. – Сейчас, только переоденусь!

Вера дернулась в сторону крыльца, и Федорцов проводил ее смеющимся взглядом:

– Так тоже ничего! Короткие шорты тебе идут.

Вера пулей залетела в дом и, привалившись спиной к двери, шумно выдохнула.

Что же получается? Она… влюбилась?

Чтобы скрыть неподобающие чувства, девушка постаралась придать лицу серьезное выражение прежде, чем Мариус ее раскусит, но возбуждение прорывалось наружу блеском глаз и смущенным румянцем на щеках. Вера пролетела мимо зала и сразу поднялась наверх, так никем и не остановленная. В своей комнате ей удалось справиться с собой, и обратно к Федорцову она вышла собранной во всех смыслах этого слова.

– Не передумала? – он завез велосипед во дворе и прислонил к забору.

– Нет. Мы просто сходим туда, убедимся, что все в порядке и уйдем, – Вера зябко повела плечами, сама себе не до конца веря. – Волноваться не из-за чего.

– Не из-за чего, – эхом отозвался парень и, как только Вера заперла калитку, подставил локоть, за который девушка с благодарностью ухватилась.

В этот раз было не так поздно и не так страшно. Голова тоже не болела так сильно, но почему-то чем ближе подходили к заброшке, тем больше сдавливало виски, будто со всех сторон давила толща воды. Вера сдавила локоть своего спутника, и Федя мгновенно отреагировал:

– Что? Что-то чувствуешь?

Девушка кивнула:

– То же, что и в прошлый раз, только… – она сбавила шаг, прислушиваясь к сумбурным ощущениям. Казалось, будто тело покалывает тысячей мелких острых иголочек, начиная с пульсирующих висков. – Словно бы сильнее, четче. Это уже не просто чувство, – она поднесла к глазам ладонь – пальцы сводило от напряжения. – Я… Да что же…

Вера подняла глаза и, как кадр из фильма ужасов, на нее смотрела брошенная многоэтажка. Ее пустые окна исходили тьмой. Что-то, что терзало девушку всю дорогу, нахлынуло волной, пробрало до мурашек и хлынула дальше, туда, где высилось освещенное луной здание.

Разумеется, Вера была излишне впечатлительна и напридумывала странных образов, но в одном она была уверена на все сто – им лучше развернуться и уйти. Уйти как можно скорее.

– Хочешь вернуться? – Федорцов точно умел читать мысли. Хотя кто их, инквизиторов, знает.

– Нет, – Вера покачала головой. Сама себя в тот момент ненавидела, но потянула парня вперед. – Давай сделаем, как собирались. Слушай, – она обернулась, заглядывая ему в лицо, – а тот световой меч из моего сна, то есть... То есть не совсем сна…

– Ты хочешь спросить, вооружен ли я на случай опасности, – усмехнулся Федорцов. – Ну, я конечно, не колдун и не заклинатель, ручного демона у меня нет и духами я не управляю. Но можешь быть спокойна, есть у меня в рукаве пара фокусов.

Вере хватило его слова. Пустырь закончился, и заброшка бросила на молодых людей зловещую, густую, как чернила, тень. Вере на мгновение почудилось, что балетки увязают в ставшей слишком жидкой земле, но то была лишь разыгравшаяся не к месту фантазия.

– Можно тебя поцеловать?

Вера дернулась, выходя из ступора, и затормозила расшалившегося парня руками в грудь.

– Ты чего? С ума сошел?

Федорцов рассмеялся и поднял руки, капитулируя:

– Ты в себя ушла, решил вернуть обратно.

– Дурак, – беззлобно обозвала Вера и глубоко вдохнула подозрительно холодный воздух. Бросила быстрый тревожный взгляд на парня – тот кивнул. Тоже заметил. Первым вошел в дверной проем и тут же растворился во тьме. Вера бросилась следом и с разбегу врезалась в его спину.

– Испугалась, глупая? – он нашел ее руку и крепко сжал. – Я буду с тобой, даже не думай потеряться.

Несмотря на мрачные предчувствия, неподходящую обстановку и глубоко засевший в сердце страх, в груди потеплело, отдавая томительным жаром куда-то в живот. Вера стиснула Ромкины пальцы и слабо улыбнулась.

– Наверх?

Сквозняк подхватил с пола мелки мусор и погнал в сторону лестницы, будто намекая. Волосы Веры, свободно распущенные по спине, взметнулись, непослушные пряди на пару секунд заслонили глаза, и перед внутренним взглядом вспыхнула и погасла картинка – высокая, тонкая как тростинка девушка с шапкой коротких каштановых волос высовывается в окно на пятом этаже. Ветер точно так же теребит гладкие пряди. А позади стоит человек. Лица его не видно, но Вера точно знала, что его глаза – черный космос, в котором сияют ледяные звезды. И он знает, что Вера наблюдает за ним. Он медленно оборачивается…

– Вера!

Девушка едва не упала, ухватилась за Федорцова, и тот удержал ее на ногах.

– Вера! Ты что творишь?

Он достал из кармана маленький фонарик и не с первого раза включил. Мигнула и вспыхнула лампочка, осветила встревоженное лицо парня и с громким треском взорвалась.

Стало абсолютно темно.

Вера разжала пальцы, пошла туда, куда звала ее интуиция. Ведьмы никогда не ошибаются, так ведь? Она делала один крохотный шажок за другим, подошвы шуршали по пыльному бетону. Из темноты медленно выплывали серые стены, а впереди по-прежнему клубилась кромешная мгла, которая манила девушку обещанием разгадки.

Ведьмы же не ошибаются, так ведь?

Вера остановилась, протянула руку, будто желая коснуться чего-то невидимого. А следом за этим мир покачнулся, голова дернулась, и Веру утянуло куда-то вбок, только волосы, взметнувшись, упали на лицо. Девушка вскрикнула сдавленно, широко распахнула зажмуренные от страха глаза и обнаружила, что ее держит за плечи автостопщик Сережа. Он еще раз для верности тряхнул Веру и, только убедившись, что она не собирается кричать, отпустил.

– Сер… ох, – девушка прижала ладонь к груди. Сердце грозило вот-вот выпрыгнуть, не согласное на такое количество стрессов подряд. – Что ты делаешь? Откуда ты тут?

– Молчи, – он выглядел непривычно серьезно, но все равно жутко мило. – Немедленно убирайся отсюда, слышишь. И скажи своему демону… – он резко вскинулся, обернулся, но Вера больше никого, кроме них, не видела. – Скажи своему демону, что Первый вернулся. Он исполняет приказ. Скажи ему, он поймет.

– Вера?

– Этой мой друг, – обрадовалась девушка. – Мы пришли вместе, чтобы… В общем, долго объяснять.

– Первому нужна ты, – Сережа сжал ее лицо в ладонях, чем немало напугал. – Ты хорошая, Вера. Спасайся.

– Ах вот ты где… – Федорцов светил телефоном пред собой и, наконец, обнаружил пропажу. – Черт! В сторону!

Он дернул девушку на себя. И вовремя.

Тело Сережи объяло синее пламя, оно вспыхнуло само по себе, точно по волшебству, и мгновенно охватило все тело, но не тронуло одежду. Парень закричал, но сквозь завесу огня не прорвалось ни звука. Несколько секунд, и на пол осыпалась горстка пепла.

Вера пискнула, но, так и не сумев выдавить из себя ничего, осела в крепко держащих ее руках. Перед глазами еще бушевало пламя.

– Идем, давай, перебирай ногами, милая, – Федорцов жестко поставил ее на ноги и подтолкнул. – С таким размахом мне одному не справиться. Если оно нас достанет, мне не справиться.

Воздух завибрировал, и вокруг них заплясали голубые языки. Парень выругался, Вера с трудом подавила желание зажмуриться. Огонь не опалял, напротив, от него шел ощутимый даже на расстоянии холод, но от этой противоестественности становилось только жутче.

– Прижмись ко мне, – велел Ромка. В его руках появился сияющий меч. Первый же взмах заставил языки отшатнуться, пригнуться, точно живые, но им на смену пришли новые, один из которых едва не лизнул сжимающие рукоять пальцы. Меч вспыхнул и погас. Рома затряс кистью. Все-таки задело.

Словно почувствовав замешательство, огонь рванулся в атаку. Вера видела, как в лицо летела синяя смерть. Выставила навстречу раскрытую ладонь и прищурила глаза, но не закрыла – смотрела на то, как пальцы почти исчезают в ледяном пламени. И не дрогнула.

С яростным шипением пламя отступило. Ободренный Федорцов снова призвал меч и отогнал противника со своей стороны.

– Нужно продвигаться к выходу, – не оборачиваясь, сказал он. – Справишься со своим щитом?

– Не знаю, – засомневалась Вера, от напряжения прикусывая нижнюю губу. – То есть, да. Я постараюсь.

Она вытянула вторую руку, щедро черпая энергию из воображаемой “батарейки”. Щит она представляла себе прозрачной стеной, тонкой и мутной, как пищевая пленка. Окутав их с Федорцовым этой пленкой по мысленной окружности, она попыталась сместиться вместе с ней и едва не “порвала”. Хороша же из нее ведьма, если не сможет защитить своего инквизитора.

“Пленка” расползалась, лопалась с беззвучными хлопками. Вера попробовала представить ее как-то иначе, придать ей твердости, но фантазии не хватало, и в некоторых местах щит, ставший почти стеклянным, осыпался осколками.

– Перестань, – Ромка очертил мечом полукруг, срезая языки огня как травинки. – Ты выдохнешься и потеряешь сознание. Есть же предел.

Но Вера не собиралась сдаваться. Сейчас защищала не только себя, но и человека, которого… Даже мысленно она не смогла произнести заветных слов. Пошатнулась, отставила ногу для равновесия. Голову вело, в висках приливом стучала кровь.

Предел же должен быть не только у нее!..

– Держи! – воздух завибрировал, и молодых людей накрыло волной жара. – Отпустишь щит, и вам конец!

Вера увидела материализующуюся на колышущемся голубом фоне фигуру и едва не завопила от радости. Мариус проявился полностью, раскинул руки и прошипел:

– Первый… Нарушаешь правила, подонок. Пошел прочь!

Пламя взметнулось верх, но столкнулось с палящей преградой. Мариус горел ровным рыжим огнем, плюющимся разозленными колкими искорками. Лед и пламя, синее и красное.

– На моей стороне Договор. Ты сам так решил.

Вера моргнула от нестерпимой яркости битвы стихий, а когда открыла глаза, увидела лишь темноту. Все закончилось.

Мариус стоял к ней спиной и тяжело дышал. На памяти Веры это было, наверное, впервые, даже после сражения с биовампиром демон выглядел скорее возбужденным, чем уставшим. Сейчас же плечи его сотрясались от загнанного дыхания, и, будь у него сердце, оно непременно бы гулко ухало о ребра. Федя незаметно убрал клинок и придвинулся к Вере, беря за руку.

– Он ушел? – тихо спросил он.

Девушка вздрогнула. Руки только-только начали расслабляться, пальцы сводило судорогами. Она посмотрела на Мариуса, ожидая ответа.

– Эта сволочь никогда не уходит до конца, – демон медленно обернулся, улыбка на его бледном до синевы лице выглядела безумной и очень опасной. – Он всегда где-то…

Идеальная прическа Мариуса всколыхнулась порывом ледяного ветра, и демона швырнуло о стену, да с такой силой, что от удара посыпалась штукатурка и цементная крошка. Вера кинулась к нему, но Федорцов перехватил ее поперек туловища.

– Стой, глупая! Жить надоело?

– Пусти! – в груди было больно и тесно. Прежде Вера никогда серьезно не задумывалась, что значит для нее демон-хранитель, а теперь поняла.

Если особенно не вдаваться в подробности – он значил для нее все.

– Мариус! – она отчаянно дернулась и смогла вырваться, правда, для этого пришлось изловчиться и укусить Федорцова. Тот, не ожидая такой подлости, ойкнул и ослабил хватку. – Ты живой? Что с тобой? Я могу помочь?

Демон поморщился и, утерев лицо тыльной стороной ладони, фыркнул:

– Живой? Немного странный вопрос, я же все-таки высший демон.

Он поднялся, решительно отстранил подопечную, а вот подставленное плечо Феди игнорировать не стал. Вера шмыгнула носом, но скоро убедилась, что покидать ее Мариус не собирается, а неведомая опасность не торопится возвращаться. Только тогда девушка почувствовала откат – тело ослабло, мышцы превратились в дрожащее желе, а голова в пустой котелок, по которому кто-то безжалостно колошматил половником. А если к этому добавить горящие огнем кончики пальцев, то картина выходила удручающая. Однако даже если бы Роман не был занят Мариусом, она бы не позволила нести себя, как в прошлый раз. Должна же и у нее быть хоть какая-то гордость!

Идти, к слову, не пришлось. Мариус перевел дух и перенес обоих людей во двор Вериного дома, и если для ведьмочки такой способ перемещения не был в новинку, то Федорцов, вопреки всему, не выглядел удивленным. Все-таки Вера прискорбно мало знала об инквизиторах, а внутренний язвительный голосок добавил, что она вообще очень мало знает о реальном мире и что самое сейчас важное – об ирреальном тоже.

Мариус прошел в зал и, встав посреди комнаты, окинул “соучастников” прищуренным взглядом багровых глаз. Вере этот взгляд сразу не понравился.

– Вера, – проникновенно начал он, – освободи меня от Договора.

Ей показалось, что из груди выбили весь воздух. Девушка закашлялась от неожиданности, и Мариусу пришлось повторить.

– Освободи меня от Договора. Сейчас.

– Зачем? – Вера оглянулась на Федю в поисках поддержки, но он был хмур. – Объясните хоть что-нибудь! Или… – она повернулась к демону, – я палец о палец не ударю.

– Угрозы? – Мариус усмехнулся и, щелчком пальцев придвинув к себе стул, грациозно на него приземлился. – Это хорошо. Это мне нравится. Значит, без меня не сразу пропадешь.

Без него? Вера окончательно запуталась, а мужчины точно сговорились – оба хранили суровое молчание и будто общались мысленно, таким красноречивыми взглядами обменивались. Наконец, Федорцов не выдержал:

– Тебя затянет сразу?

– Нет. Но я не знаю, сколько продержусь здесь без хозяина.

– Что будет с Верой?

– Не что, а кто, – демон ткнул в него пальцем. – Ты будешь с ней. Если что, я тебя из-за Грани достану, весь твой Орден не поможет.

– Я не против. Но разве нет другого выхода?

– Ждать, когда Первый придет за своим, но в открытой схватке я могу проиграть. Да и иерархия. Сам понимаешь.

Вере надоело изображать предмет мебели. Она вскочила и влепила демону пощечину:

– Идиот! Просишь меня о свободе, а потом сбежишь за Грань без объяснений, как… как… застигнутый мужем любовник!

В наступившей тишине одинокие хлопки прозвучали откровенно издевательски.

– Браво! – Мариус закончил аплодировать. – Какие высоко литературные сравнения! Я сражен в самое сердце, честное слово.

Вере очень захотелось съездить ему по другой щеке, и не ладонью, а сразу кулаком.

– Говори.

– Твоя бабка приказала мне молчать, добавила к этому неслабый заговор, чтобы не было соблазна проболтаться. Действие магии почти сошло на нет, но открой я рот на интересующую тебя тему, и меня развеет по ветру, не фигурально выражаясь. Договор нарушать нельзя.

– Что за тема?

Ромка взял ее за руку:

– Не заставляй его, с Договорами шутки плохи.

Все вокруг были в курсе, что можно, а что нельзя, что правда, а что ложь. Даже ее демон-хранитель проявляет больше уважения к инквизитору, приставленному к ней для соглядатайства, чем к ней самой. Неужели это просто от того, что Ираида Васильевна обрекла ее на жизнь в потемках? Не рассказывая ничего даже про природу ее силы, про пределы возможностей, про то, на что она на самом деле способна.

– Если я освобожу тебя, ты скажешь, кто такой Первый, почему он убил Сережу и кто насылает на меня потусторонних тварей?

Мариус кивнул:

– Все это и даже немного больше.

Прежде Вера не раз думала о том, что будет, окажись демон на свободе. Боялась, представляла, как он нападет на нее, отомстит за десятилетия рабства. Сердце тревожно зашлось, и девушка сжала ладонь Федорцова, успокаиваясь его теплом.

– Хорошо. Как мне это сделать?

– Просто скажи, – Мариус поднялся на ноги. – Достаточно твоего желания.

Сердце колотилось так громко, что сквозь шум в ушах Вера едва слышала слова. Тошнота подкатывала к горлу.

Он был последним, кто оставался у Веры, самый нужный, самый близкий. Почему такие вещи осознаются только в самый последний момент?

Демон ждал.

– Мариус, я… – она сглотнула тяжело и закончила, – расторгаю Договор между тобой и родом Ильинских. Ты свободен.

И ничего не произошло. Не было ни грома, ни молний, земля не разверзлась, и демон не накинулся на бывшую хозяйку и не разорвал на кусочки. Вера целую минуту не решалась пошевелиться, Мариус, кажется, тоже. По крайней мере, он стоял на том же месте и пока никуда не исчезал. Девушка с трудом разжала стиснутую челюсть и выдавила:

– Получилось?

Демон ответил не сразу. Размял шею, провел ладонями по лицу – будто проверял, здесь ли он еще. Потом вздохнул и… улыбнулся:

– Да. Получилось.

А Вера все никак не могла оторвать взгляда от этой улыбки, настоящей, светлой, вовсе не такой, какой она привыкла видеть ее.

– Ты… – она почти заставила себя спросить, – счастлив освободиться от меня?

Федя сильнее сжал ее ладонь, и Вера была благодарна ему за такую незатейливую поддержку.

– Сказать честно? – Мариус погасил улыбку, и сразу стало будто бы холоднее. – Счастлив. Счастлив так, как могут быть счастливы демоны, вы едва ли поймете. Но об этом мы успеем поговорить, надеюсь. Инквизитор?

Он перевел взгляд на парня, и Ромка хмуро спросил:

– Сколько у тебя времени?

– Не знаю. Пока я не чувствую зова. Но в любой момент меня утянет за Грань, без Договора с человеком высшие демоны не могут долго задерживаться в реальном мире.

– И ради чего все это? – Вера устало села на край дивана, и Федорцов обнял ее за чуть вздрагивающие плечи. Чувство потери, почти такое, как в день смерти бабушки, давило на грудь. Хотя нет, не такое. Сейчас было даже больнее, потому что отпускала сама.

Мариус снова не спешил с ответом, привыкал к ощущениям.

– Ради тебя, – произнес он, наконец, смакуя каждое слово. – А теперь сядь и слушай. Самое главное, что ты должна знать – твоя жизнь в опасности. И тот, кто желает тебе смерти, слишком силен для всех нас вместе взятых.

Иерархия ирреального мира строга, как любил повторять Мариус, но суть ее изначально справедлива. Тот, кто опаснее, имеет меньше шансов прорваться сквозь Грань, которая легко пропускает мелкую шваль вроде бесов. И у каждой иерархии есть верхушка.

– Вы, люди, дали им названия – Князья ада. Ни о каком аде, конечно, речи не идет, но Князья действительно существуют, и их мощь крепко держит их по ту сторону. А такая сила всегда жаждет равной ей по величине власти.

Один из Князей, настоящего имени которого едва ли кто-то знает, долго искал обходной путь, пока не нашел. Он нашел погрязшую в темноте душу и послал к ней своего ближайшего помощника, чтобы тот заключил Договор. Колдовская сила в обмен на что-то, казалось бы, совершенно незначительное.

– Незначительное? – перебила Вера, подаваясь вперед. – Я читала, что тот демон обрек нас на одиночество!

Мариус хохотнул:

– Мелко мыслишь, Верочка. Так тщательно лелеемое вашим родом женское несчастье – ваша собственная выдумка. Князю нужно было нечто более полезное, и его правая рука – демон, называющий себя Первым – потребовал от Аглаи создать артефакт. В него каждая из череды ведьм должна была вкладывать часть своей силы, и однажды, наполнившись до краев, он открыл бы Князю путь сквозь Черту.

Ваша первая ведьма согласилась, приняла все условия, но оставила своей внучке подсказку, и со временем артефакт пропал. Найти его невозможно, пока не сработает особенный “маячок”.

Мариус замолчал, с грустью глядя на опущенную голову подопечной. Бывшей подопечной. А Вера никак не могла принять тот факт, что все, считавшееся в ее унылой жизни верным и правильным, обман. Ее обманывали самые близкие существа, полагая, видимо, что защищают. Но почему, черт возьми, никто не удосужился спросить у Веры, хочет ли она, чтобы ее защищали?!

– Чтобы ты сейчас не думала, – тихо продолжил демон, – никто не планировал портить тебе жизнь просто так. Артефакт надежно спрятан и станет видимым для Князя и его приспешников только в том случае, если сработает “маяк”.

Федорцов заинтересованно вскинул голову:

– И на что он реагирует.

– На любовь, ту самую, взаимную, которой так старательно избегали все Ильинские. Поэтому, поняв, что пробуждения артефакта не избежать, я решил рассказать правду. Рискуя, между прочим, собой.

Вера сжимала виски ладонями, пыталась как-то уложить в голове поток информации. Страх нарастал, сметая все на своем пути. Она резко выпрямилась и крикнула отчаянно:

– Но Мариус! Я ведь уже люблю! Я люблю Рому...

История восьмая. Слепое солнце Пограничья

История восьмая. Слепое солнце Пограничья

Веру вытолкнуло из сна беспокойство. Вроде только что крепко спала, а глаза распахнулись, невидяще уставившись в потолок, укрытый полутьмой. Понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, потянуться и осознать, что повторно заснуть не получится. А еще откуда-то ощутимо сквозило, хотя окно было закрыто с вечера. Но занавески слабо колыхались, листы раскрытой тетради на столе еле слышно шуршали, приподнимая уголки.

Девушка спустила ноги, пытаясь не глядя втиснуться в домашние тапочки, но те будто специально спрятались – пришлось посмотреть вниз. Если тапочки там и были, Вера их просто не видела. Коричневый узор прикроватного коврика сливался в одно неаккуратное пятно, перед глазами стояла мутная пелена, сквозь которую предметы и обстановка комнаты проступали нечетко, как через толстое стекло. С Верой давно такого не было, еще со школы. Она вскочила, забыв про тапки, про холодный пол и непонятно откуда взявшийся ветерок, леденящий голые пятки. Подошла к окну, отдернула шторки.

На нее смотрело незнакомое грязно-рыжее небо, из-за преграды редких желтовато-оранжевых облаков, похожих на смятые обрывки упаковочной бумаги, лился нереальный, совершенно чужой свет. Свет, исходящий от солнца, которое застряло на стыке неба и земли.

– Где я? – одними губами, помертвевшими от страха, прошептала Вера. Вернувшаяся спустя годы близорукость лишала уверенности, мир сразу стал враждебным и полным опасностей. И это пугающее апельсиновое небо… Даже собственный голос звучал глухо и жутковато. Вера вздрогнула, отпрянула от окна и выбежала из комнаты. Странный сквозняк преследовал ее и там, дул из-под ступеней, пока девушка спускалась вниз. Из гостиной послышались голоса.

– ...сколько себя помню, – смеялась Крис. – Эти нелепые очки, она в них на слепую мышь была похожа. Прости, Вер. Но ведь правда же?

Вера замерла перед приоткрытой дверью. Шум и смех доносились словно издалека, приглушенные и смазанные. Запись на старой кассете, сразу подумалось девушке. Она заглянула в комнату и не увидела ничего.

– ...значит, вы правда встречаетесь? – голос Кристины звенел бы от любопытства, но помехи, похожие на механические, делали его нереально жутким.

– Можно сказать и так. Да? – Федя узнавался по дразняще смешливым ноткам. И обращался он, кажется, к ней, к Вере.

– Да, думаю, да.

Услышать себя со стороны, свой голос, звучащий из пустоты, было страшно. Иррациональный ужас подстегнул девушку, и она выбежала из гостиной и затормозила у самой входной двери. Закрытой, к слову, на все замки. Вера протянула руку, но что-то остановило ее. Может, тишина, которая была такой нереально абсолютной, что буквально плавила мозг.

– Не стоит. Я бы не советовал открывать.

Одновременно с этим знакомым спокойным голосом раздался громоподобный стук. Дверное полотно будто даже прогнулось под таким напором. В паузе между ударами Вера слышала только свое шумное хриплое дыхание. А потом на дверь обручился град ударов, что-то рвалось внутрь, что-то недоброе.

Вера отшатнулась и угодила прямиком в объятия Мариуса.

– Тише, детка, – обволакивающий, мурлыкающий шепот над ухом мог принадлежать только ему, тут не ошибешься. – Твое сердечко так колотится, что эти никогда не уйдут.

Эти вдруг перестали биться в дверь и завыли. Более жуткого воя Вера прежде не слышала, захотелось зажать уши ладонями, но Мариус не дал.

– Если их послал Князь, то живыми нам не уйти, только чувствую я, он не причем. По крайней мере, в этом конкретном случае. Идем.

Демон взял Веру за руку и потащил в сторону кладовки. Маленькое помещение почти идеально квадратной формы почти не использовалось по назначению, зато в полу был люк для спуска в подвал. Мариус сунул Вере в руки ее старые очки – нелепые, с узкими прямоугольными стеклышками и проволочной оправой. И пока она заново привыкала к ним, откинул крышку в сторону.

Из темной дыры подвала вился подозрительный дымок и пахло гнилой водой. Верин подвал никогда таким не был.

– Что происходит, скажи! – взмолилась девушка, однако Мариус уже спрыгнул и протянул к ней руки.

– Давай, скорее!

Стены кладовки вдруг поплыли, сквозь них стали видны другие комнаты. Реальность будто стиралась, и Вера, зажмурившись, подчинилась приказу.

Кристина пришла внезапно, без звонка. После того, как они поссорились в кафе, Вера не ожидала, что подруга решит пойти на перемирие сама. Однако это случилось, и Крис нарисовалась на пороге во всем своем великолепии.

– Прости, я дура, – заявила она и протянула позвякивающую металлическими браслетами руку. – Мир?

Вера, конечно, еще помнила ее весьма обидные слова, но уже совершенно не обижалась. В конце концов, в них была изрядная доля правды, просто никто, кроме Кристины, не мог так прямо и так жестоко произнести их вслух.

– Забудь, ладно? – Вера проигнорировала протянутую ладонь и заключила подружку в объятия. – Я скучала! Давай больше не будем ссориться, хорошо?

– Правильно. Нечего ссориться с перспективным медиумом, – засмеялась Кристина. – Ай, ты мне волосы зажала!

Девушки переместились на кухню, где Крис поделилась своей гениальной идеей. Очередной из.

– Чтобы закрепить наше примирение, предлагаю устроить вечеринку. Ну а что? – она заметила недоверие Веры и поспешила продолжить. – Когда мы в последний раз вот так собирались большой компанией, с пивом и чипсами и с просмотров ромкомов? Давай, соглашайся!

– Большой компанией? – Вера прикинула в уме их общих знакомых. – Что ты задумала, признавайся?

Скорее всего, согласия Веры и не понадобится, поэтому ведьмочка по привычке решила покапризничать, прекрасно зная, что это бесполезно.

Шумные компании, пиво, чипсы и ромкомы – список, от нее довольно далекий.

– Ну не знаю…

– А что тут знать! – Крис потянулась, едва не сверзившись со стула, и хлопнула ее по плечу. – Я все организую в лучшем виде.

– Так что там с шумной компанией? – пока именно этот вопрос не давал Вере покоя.

Кристина заговорщицки подмигнула:

– О! Вот это самое клевое. Мы устроим романтическую вечеринку. Я с Данилой и ты с Федорцовым. Представляешь, как здорово выйдет? Заодно я познакомлю тебя с ним как следует и получше узнаю твоего избранника.

Вера только и смогла, что глазами похлопать в ответ на такую нелепицу. Избранник? Это в каком таком смысле? И, главное, с чего Крис пришла к такому выводу?

– Подожди, – замотала она головой. Прояснилось не сильно. – Что за Данила?

Парней Крис меняла как перчатки, наверное, конкретно про этого она рассказывала в кафешке перед ссорой. Вера не запомнила.

– Так мой первый заказ же! У него подружка убилась, а я нашла, чем его утешить, – она подмигнула. – Ну ты понимаешь, да? А у вас как? Было уже? Если он тебя соблазнит, я ему памятник поставлю и молиться на него буду.

– О чем сплетничаем, девочки? – Мариус возник на фоне окна, точнее, на подоконнике. Закинул ногу на ногу и подпер подбородок кулаком. Разумеется, ужасно элегантно. – Я тоже хочу.

Кристина легко разгадала его настроение и поддержала активно:

– Про жениха Вериного. Надо брать, пока не убежал.

– Милый мальчик, – подтвердил демон. – Мне нравится.

Вера вспыхнула:

– Вот и берите его себе. И… И пользуйтесь по очереди!

На самом деле в душе Вера радовалась заботе что Крис, что Мариуса. К тому же Федорцов наплевал на семейное проклятие, точнее, уже и не проклятие вовсе, и заявил, что будет “штурмовать крепость, пока та не падет в его объятия”. И осада началась в тот же день.

– Чего раскраснелась? – подружка обняла ее за плечи и чмокнула в макушку. – Сама его пригласишь или мне это сделать?

Искрящиеся красным глаза Мариуса довольно щурились, как у кота. Вера поняла, что все давно решили за нее, и на сей раз было совсем даже не обидно.

– Сама, – решила Вера, и приступила к непростой миссии в тот же вечер.

Было немного страшно, это Вера помнила хорошо. А еще она заметила, что эта тревога приносила что-то сродни удовольствию, внутри все сладко сжималось в предчувствии желанных объятий. И когда парень, знакомый еще со школьной скамьи, вдруг стал ей так важен? На его лице – самом обычном, ничем особо не выдающемся – хотелось выискивать улыбку, а, дождавшись, радоваться и краснеть, как старшеклассница на первом свидании. Его рубашка всегда пахла свежестью и чуть-чуть стиральным порошком, в уголках серо-зеленых глаз собирались лучики, будто Федорцов постоянно улыбался, даже если этого и не было заметно. Он появился в жизни Веры, словно место для него уже было в ней заготовлено. Вера не знала точно, но, возможно, так и начинается настоящая любовь.

Вечеринку назначили на ближайшие же выходные. Кристина помогала украшать гостиную, словно готовилось как минимум празднование дня всех влюбленных, иначе к чему все эти свечи, розовые подушечки и гирлянды из сердечек. Вообще прежде за Кристиной такой романтичности не водилось, и, увидев ее на пороге в бирюзовом шифоновом сарафане вместо черных обтягивающих тряпок, Вера… удивилась. Примерно так же сильно, как и в тот вечер, когда сама приехала к Федорцову.

Он жил один в съемной однушке в другом конце города. Жилье, мало соответствующее образу инквизитора, впрочем, как и сам Федорцов. В подъезде пахло плесенью, затхлостью и подгоревшими пирожками, лампочки не горели, и лестница тонула в полумраке. Парень открыл дверь на стук с некоторым запозданием.

– Вера? – он замялся на пороге и не сразу пропустил ее внутрь, так что у девушки была возможность разглядеть его, застигнутого врасплох. Именно ради этого она узнала адрес обходными путями и пришла без предупреждения – хотела увидеть его таким, каким никогда не видела. Черная борцовка открывала сильные жилистые руки и обрисовывала талию, обычно скрытую двойным слоем из футболки и рубашки. Из широких штанин спортивных брюк торчали босые ступни. А еще Ромка, наверное, только проснулся, потому что волосы торчали в редкостном беспорядке, а лицо выглядело сонным и чуть припухшим.

– Прости, что без звонка, – она огляделась быстро и, сняв с плеча сумочку, повесила на крючок для верхней одежды. Второй раз открыто взглянуть на парня не получалось. Девушка так и не разулась и стояла возле двери, покачиваясь на каблучках. Специально нашла относительно модную пару, купленную никак в состоянии аффекта. И сама не знала, к чему так тщательно готовилась.

– Да ничего, – вздохнул Федорцов. Как слишком судорожно. – Ты… проходи.

Вера потянулась к ремешку босоножки, волосы упали на лицо серым густым каскадом. По его прикрытием она покраснела, уже понимая, что и сарафан слишком короткий для нее, и вырез у него слишком глубокий. Она вдруг покачнулась, не удержав равновесия, и мгновенно оказалась в надежных объятиях. Которые очень быстро перестали быть просто надежными.

– Вера… – горячий шепот коснулся уха, и по спине пробежали мурашки. Она резко выпрямилась, но этого показалось мало, и она выгнулась, вжимаясь голыми лопатками в стену. Ладони парня легли на талию, безжалостно сминая тонкую цветастую ткань, зашарили, постепенно опускаясь на бедра. Вера вздрогнула, задержала дыхание, чувствуя, как теряет контроль над своим телом. Руки будто сами обвили Ромкину шею, и он прижался крепче, пальцами уже вовсю лаская оголившееся бедро. Когда его губы прижались к ее губам, она просто не могла не ответить на поцелуй. И в тот же момент снова будто увидела их обоих со стороны.

– Что? – Федорцов ласково погладил ее по щеке. Потом с неохотой отпустил. – Прости. Я…

В его глазах Вера видела искреннее смущение, пополам с неудовлетворенной страстью. В груди заныло от разочарования, хотя она была рада, что им снова удалось остановиться вовремя.

– Ничего.

– Нет, – он отошел на шаг и ожесточенно потер лицо. – Я не могу держать себя в руках, когда ты такая. Я вообще с трудом держу себя в руках, потому что… Черт! Ладно. Зачем ты все-таки пришла?

Он глубоко вдохнул, выдохнул и продолжил извиняющимся тоном:

– Иди на кухню, она там. Я сейчас.

Вера послушалась, оседлала табуретку и, опустив пунцовеющее лицо, стала ждать. Парень вернулся минут через пять, в своей привычной одежде, причесанный и посвежевший. На секунду замер в дверях, потом быстро прошел мимо, налил себе воды и залпом выпил.

– Ну так что?

Вера старательно изложила суть проблемы, избегая глядеть ему в лицо, но под конец не выдержала:

– Это как двойное свидание, понимаешь?

Она не знала, как донести свое возмущение, но Федя ее удивил:

– Отлично. Когда?

– Ты… правда придешь?

Федорцов неожиданно рассмеялся:

– Ну конечно! Я обещал защищать тебя и готов побыть твоим “парнем”, если ты не против. Ты же не против?

Вера открыла рот. Не слишком красивый жест, но слова потерялись где-то на полпути. Он будто насмехается над ней, над ее смущенными, растрепанными чувствами. В порыве она выпалила, что любит его, а он словно и не заметил. До сих пор делает вид, что той скоропалительной фразы не было. В девушке проснулось незнакомое прежде желание сделать что-нибудь назло, покапризничать.

– Если тебе неприятно, вовсе не обязательно соглашаться. Я скажу Крис…

Она вздрогнула, когда широкая горячая ладонь накрыла ее руку.

– Я не собираюсь упускать шанс хотя бы один вечер безнаказанно держать тебя за руку.

Сердце подпрыгнуло в груди и забилось о ребра с удвоенной силой. Вера даже не думала, что способна испытывать такие сильные эмоции.

– Хорошо… Приходи завтра.

Завтра наступило преступно быстро – только Вера вернулась домой, скинула туфли и без сил рухнула на диван, как уже надо было идти спать, а следующий день пролетел в приготовлениях и хлопотах. Наконец, наступил вечер, возле телевизора высилась стопка дисков с фильмами, горели свечи, на кухне ждали своего часа легкие закуски и напитки.

Веру потряхивало.

Рома пришел, как и положено влюбленному, с букетом цветов. Ромашек, как с умилением отметила девушка.

– Тебе они подходят, – с улыбкой заметил он, протягивая букетик и целуя в щеку. Изображать парочку на деле оказалось куда сложнее, чем на словах, и Вера вспыхнула от жаркого томления в груди.

– Простите, – из-за спины Федорцова вышел смутно знакомый парень. – Не хотел мешать, но пришлось, – он пожал руку Федорову и кивнул Вере. – Спасибо за приглашение.

– Данила! – из дома вылетела Кристина и повисла у него на шее. – Я уже хотела звонить. Заходи. Ой, нет, подожди. Давайте я вас как следует представлю. Это Вера, моя лучшая подруга, она ведьма. А это ее парень, Роман Федорцов, он…

– Приятно познакомиться, – перебил ее Ромка. – А ты тот самый заказчик, да? Так и тянет ко всему таинственному?

Вера заметила, как между парнями сгустилась атмосфера. Кристина тоже это почувствовала. Девушки переглянулись.

– Идемте в дом, – хлопнула в ладоши Вера. Легкая нервозность заставляла ее быть более шумной и активной, хотя скорее все-таки суетливой. Она проводила гостей в гостиную, а сама скрылась на кухне. С верхней полки сорвалась пузатая стеклянная ваза и аккуратно приземлилась перед ней на стол.

– Поставь цветы в воду, завянут же.

Вера наугад сделала шаг назад и уперлась спиной в Мариуса. От него как обычно не шло привычного человеческого тепла, но все равно даже такое прикосновение дарило спокойствие. За открытым окном шуршала под вечерним ветром припыленная листва. Вера прикрыла уставшие глаза.

– Сейчас поставлю.

– Игра затягивает, да?

Девушка резко открыла глаза:

– Игра?

Демон исчез и появился снова перед окном:

– Вы с ним играете в поддавки. Но скоро правила поменяются, – он обернулся, сверкнув багрово-черными глазами, и улыбнулся. – Не поверишь, инквизитор, но я рад тебя видеть.

В дверях стоял Федорцов и щурился. Вера забыла включить свет.

– Я тоже рад, что ты еще здесь, демон. В Ордене меня бы за такие слова по головке не погладили бы, знаешь.

Мариус засмеялся, легко и беззаботно:

– Да уж! – он подошел к парню и наклонился к его лицу. Вера не расслышала, что тот ему сказал, но лицо Ромки удивленно вытянулось.

– Да, конечно. Я всегда к этому готов.

Следом появилась Кристина и посетовала на то, что их бросили там одних, а фильмы, которые нашла Вера, устарели десять лет назад.

А потом вечерника пошла своих ходом. Молодые люди смеялись и пили, смотрели телевизор, больше отвлекаясь на разговоры, чем на экран. Вера расслабилась и не перестала улыбаться, даже когда Федорцов придвинулся и, обняв за плечи, притянул к себе.

– Ну что, колитесь, голубки, – хищно осклабилась Кристина. – Значит, вы правда встречаетесь?

– Можно сказать и так. Да? – Ромка заглянул Вере в глаза и подмигнул. Она смущенно потупилась и призналась:

– Да, думаю, да.

Данила поймал ее взгляд, и девушка поежилась. Почему-то стало холодно.

Мариус едва успел поймать подопечную. Вера рухнула ему на руки как куль с мукой, о чем он поспешил сообщить тотчас же.

– Я… – девушка вцепилась в его пиджак похолодевшими пальцами. – Мне кажется, я вспомнила… что-то. Мы собрались вместе, вечеринка. Но разве это было? Почему я не могу вспомнить?

Она честно пыталась, но вместо четкой картинки в мозгу вспыхивали обрывки фраз, то ли слышанных когда-то, то ли выдуманных возбужденной фантазией. Веру затягивало в этот чудовищный водоворот.

– Это Пограничье, Вера, – вдруг серьезно сказал Мариус. – Оно состоит из наслоений. Реальность на Ирреальность, правда на ложь, прошлое на будущее. Ты можешь вспомнить то, что с тобой уже было, а можешь – то, что тебе только предстоит пережить. Запомни, все это один сплошной морок.

– И ты тоже?

– Возможно, даже я, – демон улыбнулся и взял ее за руку. – Идем скорее.

Вера подняла голову, но вместо старого чулана сквозь люк увидела пугающее рыжее небо.

– Что с моим домом? – на бегу спросила она.

– Это не твой дом. Иллюзия, выстроенная твоим воображением.

Очки мешали, сползая на кончик носа и норовя свалиться. Их постоянно приходилось поправлять, отвлекаться от дороги под ногами, ставшей вдруг песчаной и сухой. Тапочки потерялись, и босые ступни утопали в неожиданно горячем песке.

Тоннель сузился, и по всем законам природы должно уже давно стать абсолютно темно, но свет лился отовсюду, блеклый, тусклый, чуть рыжеватый, как закатные лучи. Будто это застывшее солнце Пограничья проникает сквозь земную твердь. Веру охватило мерзкое чувство беззащитности – будто за тобой постоянно наблюдают и знают о каждом твоем движении.

Песок стал рыхлым, ноги проваливались по щиколотку, и идти становилось все тяжелее.

– Долго еще? – взмолилась девушка и споткнулась, едва не рухнув носом в землю. Не хотелось признаваться, но она уже была на пределе сил, хотя они пробежали не так уж и много. Все время казалось, что где-то за спиной, а может и где-то впереди слышался голодный вой. Вера закусила губу и вырвала из песчаного плена застрявшую ногу.

Мариус остановился, завертел головой. Ноздри раздувались, как у почуявшей след собаки.

– Он нас нашел.

Вера отпустила его руку и, согнувшись, устало оперлась о колени.

– Кто?

– Князь, – демон схватил ее за плечи, заставляя выпрямиться и посмотреть на себя. – Ты нужна ему, потому что только ты, последняя из Ильинских ведьм, можешь отдать ему артефакт с накопленной магией. Ему плевать, что ты о нем не знаешь. Человеческие жизни для него ничто. Вера, запомни, артефакт сам рано или поздно активируется, и я, скорее всего уже не буду рядом, поэтому, заклинаю, не отходи от инквизитора. Другой защиты у тебя может не оказаться. Как только произойдет активация, он пошлет за тобой целую армию, если понадобится. Ты нужна ему живой, но не обольщайся. Это ненадолго. Все запомнила?

Вера судорожно кивнула:

– Да, но… Ты будто прощаешься.

– Никогда не умел делать этого правильно, – улыбка Мариуса была грустной, по-настоящему, по-человечески грустной. – А ведь я почти стал таким, как вы.

Он отпустил ее и оправил свою одежду:

– Как я выгляжу? Хорошо? Что ж, как только окажешься на поверхности, ноги в руки и беги, пока не кончатся силы, все равно куда.

Вера хотела возразить, возмутиться, потребовать нормальных объяснений, но внезапный ужас сковал горло. Ноги подкосились, и она начала падать, медленно, словно в кошмарном сне. Взмахнула руками, цепляясь за воздух. Фигура Мариуса таяла перед глазами. Вот он стоял, широко расставив ноги, и смотрел в уходящий вдаль тоннель. И оттуда приближалось… что-то.

– Мари… – Вера все-таки пересилила давление, но удар выбил из нее весь воздух.

Слепое солнце Пограничья глядело на нее с мертвого оранжевого неба.

Вера не послушалась. Долго звала, кричала и плакала, хотя обещала больше этого не делать. В груди было так тесно и больно, как не было в тот момент, когда их с Мариусом Договор перестал действовать. Но сейчас было нечто иное, более необратимое. Как будто на ее глазах сам Маруис вдруг перестал существовать.

На негнущихся ногах Вера побрела вперед, куда-то в грязно-рыжие пески, и горизонт вдалеке незаметно соединял их с таким же грязно-рыжим небом. Как будто Вера очутилась внутри новогоднего шара, где вместо снега на дне лежит слой буроватой пыли. И если кто-нибудь встряхнет шар…

Вера побежала. Песок становился все горячее, вокруг не было ни души, ни одного строения или иного ориентира. Иногда попадались маленькие острые камешки и что-то белое, похожее на отполированные ветром кости. Вера не хотела всматриваться. Горячая зыбь затягивала, и, падая, девушке требовалось все больше времени, что подняться. Тело саднило, в царапины попадала грязь. Нежная светлая кожа покраснела. А потом потерялись очки. Все вокруг слилось в сплошное однотонное месиво. Вой приближался со всех сторон. Вера остановилась, чтобы утереть с лица пот, и увидела впереди что-то. Силуэт?

В другой ситуации она бы начала кричать и махать руками, но усталость и отупляющий страх сделали ее осторожной. Вера упала на песок – бежать и прятаться все равно было некуда и негде – и попыталась всмотреться в зыбкий пейзаж.

– Вера! – донес легкий ветерок отголосок крика. – Ве-е-ра-а!

Девушка встрепенулась, приподнялась на слабых руках. Язык почему-то едва ворочался в пересохшем горле, и она не смогла ответить на родной голос. Ставшая невыносимо тяжелой голова медленно опустилась, щека прижалась к шершавому горячему песку, показавшемуся вдруг мягче перины.

– Найди меня… – прошептала Вера, и из трещин на губах выступила кровь. На долю секунды перед глазами разверзлась чернильно-черная бездна, но сознание вернулось вместе с успокаивающим теплом человеческих рук. Кто-то обнимал ее за плечи, поддерживая, а голова ее покоилась не на раскаленном песке, а на обтянутых джинсой коленях.

– Слава Богу!

– Ро-о-ома… – Вера попыталась улыбнуться, но закашлялась и с помощью парня села. – Это правда ты? Ты здесь?

– Здесь, – он погладил ее по волосам. Воспаленные непривычным светом и близорукие глаза с трудом различали его лицо. – Ты можешь подняться? Давай, я помогу.

Вера встала на ноги, цепляясь за Федорцова. Голова медленно, но заработала:

– Что ты тут делаешь? Это место…

– Пограничье, – подсказал он. – Давай позже, а?

– Маруис! – Вера дернулась и едва устояла. – Он меня защитил. Где он? Ты его видел?

Разумеется, Вера все понимала. Ей едва ли придется когда-либо снова увидеть своего демона, но надежда – не только дар человечества, но и проклятие.

– Нет. Прости, многое придется объяснить, но не сейчас, – Федорцов притянул девушку к себе и стиснул в объятиях. – Прости, у меня есть инструкции.

И все повторилось. Короткое головокружительное ощущение свободного падения, а потом зыбь под ногами сменилась ровной плиткой, а подавляющий свет застывшего солнца – таким родным, чуть потрескивающим светом электрических ламп. Перемещение оказалось столь неожиданным и стремительным, что к горлу подкатил тугой комок. Вера отцепилась от Федорцова и подбежала к широкому наполовину занавешенному окну. Из-за стекла на нее смотрело все то же пугающее солнце.

– Что это за место? – девушка резко обернулась и буквально потребовала ответа. – И что за инструкции такие?

Парень застыл изваянием и молчал. В серо-зеленых глазах промелькнуло раскаяние.

– Вера, понимаешь…

– Возможно, мне самому стоит ответить на этот вопрос. Можете быть свободны, младший инквизитор.

Вера не успела ничего понять, как Федорцов быстро покинул помещение, похожее при более детальном рассмотрении на просторный уютный холл какого-нибудь государственной организации. Даже фикусы в горшках имелись в качестве живого украшения.

Происходящее все больше отдавало бредом. Быть может, это мираж? В пустынях такое случается. Или даже сама пустыня тоже один большой очень достоверный мираж?..

– Не хотелось бы разочаровывать вас, юная леди, но все это совершенно реально и не подлежит сомнению, – мужчина, отославший Рому, подошел ближе, громыхая по паркету каблуками туфель. – Позвольте представиться, Александр Бергман, исполняю обязанности главы местного отделения инквизиции. Вы весьма нашумели, что в вашем положении противопоказано, Вера Игоревна.

Вера перестала молча моргать глазами:

– Противопоказано?

– Вы ведь все правильно поняли, Вера Игоревна, – Бергман приподнял уголки тонких бледных губ. – Пройдемте в мой кабинет...

Однако в холле не было ни единой двери, но прежде чем девушка смогла заметить это вслух, инквизитор взял ее за руку.

– … и там поговорим.

Декорации снова сменились. На сей раз Веру занесло в богато, но неброско обставленный кабинет, вполне могущий принадлежать средней руки чиновнику. Единственное окно было целомудренно прикрыто жалюзи, сквозь которое пробивался слабый рыжеватый свет. Кожаное кресло для хозяина, диванчик для гостей и удобный стул для посетителя. Похоже, Вере предназначалось именно оно.

– Что значит, противопоказано? – повторила она вопрос, присев на краешек стула. Ноги попросту подкашивались и этого нельзя было не заметить. Однако Бергман физическое состояние девушки игнорировал.

– А то и значит. Как думаете, для чего мы все нужны? Общество медиумов, заклинателей, Орден инквизиции и прочие структуры поменьше? Чтобы стоять между человечеством и теми, кто обитает по ту сторону. Есть правила, одно из которых – вести себя тихо, а не собирать вокруг себя целые толпища нечисти, причем не последнего ранга. Вы хоть представляете, Вера Игоревна, сколько работы нам прибавляете? Младший инквизитор Федорцов с ног сбился, прибирая за вами.

Он отчитывал Веру, как провинившуюся школьницу, да и выглядел как строгий учитель – внушительный, только начавший седеть мужчина чуть за сорок, в темно-сером костюме и галстуке. Казалось, вот-вот и родителей в школу вызовет. Девушка сжалась, втянула голову в плечи.

– Я не совсем понимаю…

– И это вовсе не удивительно. Ваша бабушка, земля ей пухом, наворотила дел при жизни. Я, как ее надзиратель, просто не мог найти повода для административного вмешательства.

Вера даже об усталости забыла, подалась вперед:

– Вы знали бабушку?

– Работа такая, – неожиданно устало выдал Бергман и сел, наконец, в кресло. – Я знаю род Ильинских лучше, чем вы. С ним одни проблемы. Даже демон-хранитель вам достался какой-то дефектный.

Вера хотела защитить Мариуса, но голова вдруг резко закружилась, перед глазами все поплыло.

– Можно… воды? – хрипло попросила она. Александр снял трубку телефонного аппарата:

– Анечка, распорядитесь, чтобы заключенную увели. Да-да, со всеми условиями. Выполняйте, – он положил трубку и виновато развел руками. – Простите, работа такая.

Вера охнуть не успела, как явились бесшумно двое мужчин, похожих друг на друга, как братья. Они деликатно, насколько позволяли обстоятельства, взяли ее под руки, помогли встать, но сомнений не оставалось – это ее тюремщики.

– За что? – спросила она уже на выходе, не возмущенно, а просто устало. Бергман вздохнул и махнул рукой. Деликатное поддерживание сменилось стальным захватом, воздух сгустился и застрял в горле. Вера зажмурилась и открыла глаза уже совершенно в другом месте. Похоже, такие вот мгновенные перемещения – единственный способ передвижения здесь. Конвоиры проводили ее по обычному коридору, какой можно встретить в каждом втором учреждении, разве что ковер под ногами придает уюта, и оставили в одной из многочисленных комнат. Звука защелкиваемого замка не было, и девушка, прежде чем оглядываться, бросилась к двери. Повернула ручку и – о чудо! – не почувствовала сопротивления.

Перед ней был пустой коридор с мерцающими под потолком лампами дневного света. Ее не заперли? Неужели, ее арест и заключение были всего лишь спектаклем?

Вера решительно шагнула вперед. И ударилась лбом о невидимую преграду.

Следующий час Вера предавалась тому, что ей в обычной жизни было несвойственно. Она билась в истерике. Слезы перемежались с угрозами, а тоскливое подвывание – с возмущенными криками. Когда выяснилось, что ни то, ни другое не работает, а силы окончательно покинули тело, Вера взяла со стола поднос с едой, устроилась на диванчике и принялась по привычке заедать стресс. Странно, но пища не приносила удовольствия и не лезла в горло. Зато на столике обнаружилась корзинка с яблоками, и Вера без сожаления отложила обед и принялась за фрукты. Еще через полчаса стало легче, паника отступила, наверное, еще и потому, что Вера привыкла всю жизнь подавлять лишние эмоции.

Одно только продолжало мучить. Предательство Федорцова.

Судя по ощущениям, за стенами вполне могла наступить ночь, но “тюрьма” не предполагала окон. Вера успела подремать, отдохнуть и, проснувшись, еще раз подошла к невидимой преграде. Зрение еще не вернулось вместе со способностью колдовать. Ни одна попытка воспользоваться внутренним резервом не увенчалась успехом, и это беспомощное чувство, успешно позабытое, невероятно пугало. Вера отогнала подступающую панику, на пробу взяла из корзинки огрызок и бросила за дверь. Необычный снаряд не встретил сопротивления и ударился о противоположную стену. А вот девушка по-прежнему оставалась пленницей. Вера села на пол перед порогом и приготовилась ждать. Рано или поздно к ней придут, хотя бы для того, чтобы снова покормить.

Маруис мало рассказывал про другой мир, бабушка не рассказывала о нем вовсе. Что он представляет собой, кем населен кроме демонов и бесов? Может ли человек переходить Грань? С каждым разом Вера узнавала все больше, но и вопросы множились вместе с этим. И Федорцов… Сначала он был для нее просто странным одноклассником, потом товарищем, не бросившим в трудной ситуации. Из разряда хороших знакомых он быстро перешел в друзья, но и это незаметно, но стремительно переросло в нежное чувство. Быть может, это и правда любовь.

– Кидаться огрызками это как-то по-детски.

Вера вздрогнула и вскочила на ноги. Сначала никого видно не было, а потом откуда-то сбоку вышел Роман и робко улыбнулся:

– Я рад, что с тобой все в порядке.

– В порядке? – Вера с удивлением обнаружила, что злится. Не расстраивается, не огорчается, а именно злится. – Меня заперли как преступницу, даже не объяснили за что. Скажи, кого мне стоит за это благодарить?

Федорцов дернулся, как от пощечины, которую Вера мечтала, но не могла ему залепить.

– Ты не понимаешь. Я не предавал тебя.

Вот и прозвучало это слово. Вера горько усмехнулась:

– Тогда выпусти меня. Я хочу вернуться домой, чтобы мы как раньше жили втроем, я, Мариус и Вилли.

– Я не могу, прости, пожалуйста, – парень опустил голову. – Ты же слышала, я младший инквизитор, который не повиновался приказу просто следить за тобой. Никто не ожидал, что я влюблюсь в ведьму.

– Да, я ведьма, – отчаяние придавало Вере смелости. – А еще я очень глупая и доверчивая, и поэтому не знаю ни где я, ни почему.

– С этим я помочь могу, – Федорцов чуть воспрянул духом. – Мы в Пограничье. Ты, наверное, думала, что Грань или Граница – это картонка, разделяющая миры, но это не так. Она как полоса препятствий, одно из которых мы. До мира людей еще нужно добраться, поэтому штабы основных сдерживателей ирреального мира находятся в Пограничье. Это место не имеет своего времени, оно застывшее и совершенно мертвое. Находиться за пределами крепостей для людей опасно.

– Крепостей? – Вера подошла к дверному проему вплотную.

– Мы в Крепости Ордена инквизиции, – пояснил Рома. – Это место создано из кусочка реальности, поэтому здесь можно жить. Но больше я едва ли смогу тебе рассказать.

– Потому что я ведьма?

– Потому что ты человек.

– Значит, ты меня не спасешь, – Вера не спрашивала. Усталость снова завладела ею. Федорцов протянул руку, почти касаясь раскрытой ладонью преграды.

– Не советую спать здесь, – тихо сказал он. – Все проспишь.

Когда он скрылся с глаз, Вера улыбнулась и вернулась на диван куда в более хорошем настроении. Не спать так не спать.

Верить Федорцову оказалось куда проще, чем сомневаться в нем. Вера терпеливо ждала, отмеряя время по тому, как сильнее час от часу слипались глаза. Возможно, уже за полночь. Девушка потянулась, сбив ногой пушистую диванную подушку, душераздирающе зевнула и перевернулась на бок, внимательно следя за открытой дверью. Рома придет за ней, иначе и быть не могло. Ей очень хотелось считать, что он все же больше человек, чем инквизитор, да и Мариус не мог ошибаться. Вера ненадолго прикрыла глаза, вспоминая жаркие прикосновения – будучи наедине с собой, она могла, наконец, признаться, как ей это понравилось. Смущающие мысли даже оттеснили беспокойство и легкий страх за свою судьбу.

Что, интересно, Мариус шепнул Роме на прощание? Тот ответил: “Я всегда к этому готов”. Это могло означать все, что угодно, но на ум почему-то сразу пришло мрачное – к смерти.

Вера резко села и прислушалась. Кажется, она успела задремать, потому что свет в коридоре сделался совсем тусклым, и кто-то отбрасывал тень на противоположную стену.

– Рома? – Вера поднялась с дивана и несмело подошла к выходу, ожидая не самых приятных сюрпризов. Тень пошевелилась, и ее обладатель вышел на свет.

– Почти угадала, – широко улыбнулась зеленоволосая заклинательница. – Инквизитор велел увести тебя, так что пакуй вещи.

– Но я не могу выйти. Я уже пробовала.

Тася громко, не стесняясь, хмыкнула:

– Фигня! Дай руку.

Вера с готовностью протянула руку, и Тася отразила ее жест. Пальцы едва коснулись друг друга через невидимую преграду, и на коже заклинательницы проступил золотистый рисунок. Татуировка вдруг ожила, задвигалась, будто пытаясь отделиться от тела. Вера попыталась отдернуть руку, но та будто окаменела.

– Что ты делаешь? – она испуганно смотрела, как золотые нити переползают на ее кожу, оплетая сначала запястье, а потом доползая до локтя. Через секунду девушку прошил сильный болезненный разряд.

– Делюсь, – коротко ответила Тася и, выдохнув, разорвала контакт. – Ох, к тебе не подберешься. Досчитай до десяти и выходи.

Вера прислушалась к ощущениям. Было… странно. Словно внутри шевелится что-то шершавое и щекотное, разворачивается, как змея. Стало жарко, и температура все нарастала.

На счет “десять”, Вера сделала шаг вперед.

– Вот умничка, – похвалила Тася и потащила за собой. – Живо-живо, везение штука непостоянная.

На бегу им удалось даже немного поговорить.

– Что ты сделала? – спросила Вера.

– Подселила к тебе стихийного духа. Мелкую нечисть, по-вашему, – дыхание у заклинательницы даже не сбилось. – На сутки ты перестанешь восприниматься как человек, а до уровня хотя бы низшего демона этот маленький проказник не дорос. Так что система безопасности отреагирует на вторжение не сразу, – Тася захихикала. – Надутые индюки, сделали их в два счета.

Коридор закончился тупиком, но беглянки не затормозили. Вера теперь могла видеть, что стена в тупике не настоящая, а что-то вроде иллюзии. Сквозь нее они прошли как сквозь туманную дымку. Скорее всего, особое зрение подселенного духа видело мир таким, какой он есть.

Потом начался спуск по узкой шахте, пришлось цепляться за металлические скобы, вполне реальные и чуть скрипящие под человеческим весом. Новый коридор, новая шахта. Никто не встречался по пути, будто в Крепости больше никого, кроме них, не осталось. Внезапно Тася приложила палец к губам

– Тихо. Закрой глаза, светятся.

Вера зажмурилась и скорее почувствовала, чем услышала, как неподалеку прошло двое людей. Их они не заметили, и скоро их шаги растворились в тишине.

– Что значит, светятся? – задала Вера взволновавший ее вопрос.

– А то и значит. Между прочим, на последних двух этажах было абсолютно темно.

Вера поморгала глазами, но темнее не стало. Только теперь стало заметнее, что свет вокруг какой-то необычный, а цвета варьируются между белым и черным.

– Идем, потом разберешься, – Тася кивнула на последнюю шахту. – Спустимся и все, побег можно считать удавшимся.

– А Рома? – спохватилась Вера. – Он ждет нас там?

Заклинательница замялась:

– Наверное. Думаю, да.

Не то чтобы ответ удовлетворил Веру, но она так же осторожно спустилась по шахте, оказавшись на небольшой площадке, в полу которой зияло квадратное отверстие. Из него тянуло жарким воздухом и запахом раскаленного асфальта.

Тася опустилась на колени и, прильнув к люку, крикнула:

– Эй, там, внизу! Мы сейчас спускаемся, – она тут же исполнила угрозу, свесив вниз ноги. – Я первая. Ты тоже не задерживайся. Высоковато, но не переживай, там внизу Кэп, он не подведет.

Она прыгнула, восторженно вскрикнув, как маленький неуемный ребенок. Вера с опаской приблизилась к дыре и тут услышала:

– Вера, извини, что так все получилось.

– Ромка! – она резко развернулась и бросилась парню на шею. – Почему так долго? Мы чуть не ушли без тебя.

Он тоже ее обнял, зарылся лицом в растрепавшиеся мягкие волосы.

– То есть ты не сердишься на меня? Совсем?

– Сержусь, разумеется, – Вера от облегчения едва не плакала. – Но я тогда, дома, сказала правду. Рома, я тебя…

– Подожди.

– А? – Вера отстранилась удивленно, но Федорцов взял ее лицо в ладони и поцеловал. Нежно, почти трепетно, но вместе с тем от восторга у Веры закружилась голова.

Когда поцелуй прервался, она вцепилась в парня обеими руками:

– Ты не пойдешь со мной, ведь так?

Он покачал головой. Погладил ее по щеке и улыбнулся:

– Но я очень верный рыцарь. Принцессе не придется ждать слишком долго.

Кэп и правда легко подхватил спрыгнувшую девушку, благо высота все же была изрядно преувеличена. Рома уже исчез из поля зрения, объяснил только, как быстро добраться до ближайшей точки соприкосновения миров, где можно было вернуться в реальность.

Родной дом встретил темными окнами, тишиной и пустотой. Вилли, зашедший вместе с хозяйкой, отправился прямиком на кухню и там грустно замяукал. Вера встрепенулась, пошла за ним и, заглянув в холодильник, обнаружила контейнер с прикрепленной запиской: “Последний ужин от самого лучшего демона в мире”

Вера закрыла дверцу и прислонилась лбом, впитывая приятную прохладу.

– Спасибо, Мариус, – тихо сказал она так, будто но еще мог услышать. – Спасибо за все.

История девятая. Ловушка для двоих

История девятая. Ловушка для двоих

Окончательно в себя Вера пришла только на утро. Время суток, часы, события, реальность и нереальность – все перепуталось в голове и разложилось по кучкам только после чашки крепкого кофе.

Было еще странно просто находиться дома, спускаться по чуть поскрипывающей лестнице на первый этаж, идти на кухню и кормить кота. Как будто мутно-рыжее душное Пограничье было еще одним сном, кошмаром вроде тех, что ей обычно снились. И только песок, вымытый из спутанных волос, возвращал с небес на землю.

– Вилли! – позвала она, и кот спрыгнул с подоконника и забрался хозяйке на колени. Вера потрепала густую черную шерсть. – Скучал, мой хороший. Некому тебя было кормить, да?

Кот тут же заурчал и доверительно потерся мордочкой о сгиб локтя. Конечно, скучал.

Привычные дела немного развеяли апатию. Вера наскоро приготовила завтрак, покормила кота, смахнула пыль и прошлась с пылесосом по ковру в гостиной. И только после всего этого села на диван и достала мобильный телефон. Алфавитный список контактов привычно начала с конца.

– Ну возьми трубку… Возьми, возьми…

Длинные гудки были к ней немилосердны, но после неудачи откуда-то взялись моральные силы продолжать попытки. Вера набирала и набирала номер Федорцова и всякий раз с тем же неутешительным результатом. Парень либо не хотел с ней разговаривать, либо просто не мог. И тот, и другой вариант одинакового ей не нравились.

Кристина ответила с третьего гудка. Заспанный голос пожелал Вере “сгореть в аду”, а в остальном Крис была как всегда само понимание.

– Сейчас приеду, – коротко бросила она. – С тебя завтрак.

Вера откинулась на спинку и облегченно выдохнула. Находиться одной в большом доме было невыносимо. Это для всех вокруг она жила одна со дня смерти бабушки, но на самом деле рядом всегда был Мариус. Вера стиснула в объятиях диванную подушку-сердце и крепко зажмурилась. Странно, но плакать не хотелось. Точнее, уже не получалось, будто внезапно свалившееся на нее одиночество придало сил, так сейчас необходимых.

Вера попробовала еще раз дозвониться до Ромы, но ей помешал звук дверного звонка.

– Кто там? – она не спешила открывать калитку. Все-таки какой-никакой осторожности она научилась.

Засов зашуршал, сдвигаясь с места, и калитка открылась сама собой.

– Простите, Вера Игоревна, если бы я сразу представился, вы бы меня не впустили.

Бергман покрутил в руках черный зонт-трость и покачал головой:

– Я был уверен, что пойдет дождь. Слишком часто стал ошибаться. Старею…

Вера отступила на шаг, в груди похолодело.

– Что…

Мужчина вскинул руку:

– Вера Игоревна, прошу вас…

Вера отпрыгнула в сторону, и ладони мигом нагрелись. Она даже сама с некоторым удивлением посмотрела, что у нее получилось.

– Чудесная реакция! – похвалил Бергман и дунул на две сияющие сферы в ее ладонях, и они осыпались на землю горсткой серебристого конфетти. – Вот так вот мы и боремся с ведьмами, дорогая Вера Игоревна, Может, лучше попьем чаю? Не отравленного, разумеется. Я люблю зеленый, успокаивает.

Вера сама испугалась того, как быстро и почти без участия мозга создать… это. Даже представить страшно, что было бы, запусти она эти странные сферы в инквизитора.

Бергман же спокойно обошел ее и поднялся на крыльцо. Повесил зонт на крючок для кашпо и повернулся к Вере:

– Не бойтесь, я все объясню, но только за чаем. Я, понимаете ли, еще не завтракал.

Так Вере пришлось заново греть чайник и жарить тосты с сыром. Вилли принял инквизитора за своего и потерся о ногу. Бергман символизм оценил:

– Черный кот у потомственной ведьмы. Сами завели или Ираида Васильевна?

– Бабушка.

Разговаривать с ним, будто не сидела взаперти по его приказу, получалось с трудом. Руки все еще горели, почти до боли, особенно с внутренней стороны чуть ниже локтя. Вера незаметно почесалась.

Бергман получил бокал и вольготно закинул ногу на ногу:

– Ну-с, Вера Игоревна, дело такое. Вы сбежали из-под стражи с помощью одного из наших сотрудников, младшего инквизитора Романа Федорцова. Это было бы серьезным основанием для вашего ареста и более строгого наказания, если бы я сам не велел Федорцову что-нибудь придумать.

Вера вцепилась в свою кружку и выдохнула пораженно:

– Но зачем?!

– Будете приманкой, коль уж процесс совсем запущен, – Бергман отпил из бокала. – И, кстати, первые результаты не заставили себя ждать.

– Результаты? – беспристрастный голос инквизитора ее не обманул. – Какие результаты?

– Федорцов пропал. Предположительно похищен.

Вера не услышала звона керамической кружки о пол, даже не почувствовала обжигающего ноги кипятка.

– Что значит, похищен? Что вы имеете в виду?

– Пожалуйста, возьмите себя в руки, – Бергман потянулся в карман, достал идеально отглаженный носовой платок и протянул девушке. – Нет повода для переживаний. Во-первых, Роман вполне способен постоять за себя. Во-вторых, это его работа и его, не побоюсь этого слова, призвание.

– Как вы можете… как вы можете быть таким спокойным? – Вера поднялась на ноги и обличающее ткнула в инквизитора пальцем. По руке вновь пробежал уже знакомый жар и щекотка, будто коготками поцарапали. – Где он? Кто его похитил? Отвечайте мне!

Лицо точно окунули в кипяток, Вера поморщилась, из глаз брызнули слезы. Она застонала и прижала ладони к лицу. С ней происходило что-то странное. Такого раньше не случалось.

– Кто подсадил к вам эту сущность? – с легкой брезгливостью поинтересовался Александр.

Вера помотала головой, собираясь мыслями.

– Ладно, не говорите. Если само спустя сутки не уйдет, значит, возможен симбиоз, а это уже серьезно… – мужчина тоже покачал головой. – Если я вам скажу, где сейчас ваш друг Федорцов, что вы, Вера Игоревна, станете делать?

Вера справилась с недомоганием и выпрямилась:

– Пойду за ним. Вы ведь ради такого ответа пришли?

– Без вашего демона-хранителя вы почти беспомощны, я прав?

Он ответил вопросом на вопрос, и Вера поняла, что угадала. Он строил ловушку для Князя, преследующего Ильинских, а заодно расставил сети и на саму Веру. Приманка? Что ж, раз выбора все равно нет…

– Просто изложите ваш план.

Бергман довольно откинулся на спинку стула:

– А вы умная девушка, Вера Игоревна. Я сразу так решил, как ознакомился с вашим делом. Не каждый, имея такую родословную и такую силу, готов за гроши просто варить зелья для соседей. Хотя, – он хитро улыбнулся, – тут чувствуется рука вашей бабушки, земля ей пухом.

– Я сама по себе, – перебила Вера, помня слова Кристины о том, что пора жить своим умом. Теперь, когда почти все, кто был ей дорог, не с ней, только это и остается.

– Верю. А вы мне верите?

– Нет.

– Честный ответ. Меня он устраивает. Значит, вы готовы принять мой план и следовать ему?

Тут больше бы подошло слово “подчиняться”, но Вера просто кивнула.

Бергман уже уходил, когда в дом вошла Кристина. Они с инквизитором обменялись долгими взглядами, кивнули друг другу и, так ничего и не сказав, разошлись. Однако стоило хлопнуть калитке, как Кристина буквально взорвалась:

– Сдурела?! Ты кого в дом водишь? Знаешь, на что он способен?

Только вот Вере хватило нравоучений на год вперед. Она устало отмахнулась и пошла к лестнице, бросив на ходу:

– Догадываюсь. Он же главный инквизитор, вроде как.

– Главный… кто?

Крис нагнала подругу уже в спальне. Вера рухнула животом на кровать и замерла, ощущая, как ноют от напряжения все мышцы тела. Кристина, правда, не дала ей долго отлеживаться. Села рядом, пихнув в бок:

– Я, наверное, чего-то не понимаю в этой жизни, старость не радость и все такое. Но скажи мне, дорогая моя, что в доме ведьмы делает инквизитор? Мне пора сушить для тебя сухари на каторгу? Или собирать хворост на костер?

Вера с трудом перевернулась и примостила голову у подруги на коленях:

– Сложно объяснить. Если очень коротко, то Мариус больше не вернется, на меня охотится жуткий демон из другого мира, чтобы преподнести своему хозяину на блюдечке, Ромку похитили, а я должна стать наживкой в огромной демонической мышеловке.

– Больше ничего не забыла?

Может, Крис так изощренно язвила, но Вера решила не обращать на мелочи внимания:

– Нет. Бергман сказал, что мне нужно делать. Без меня они не смогут спасти Ромку, так он сказал.

Вера закрыла глаза и не увидела, как эмоционально над ее головой всплеснула руками Кристина:

– Очуметь просто! Целый Орден инквизиции не может спасти одного единственного идиота, а ты можешь, значит?

– Значит, могу. А не могу, все равно придется. Я его не оставлю.

– Даже если это ловушка?

– Это ловушка. Но я все равно все сделаю.

– Дурища, – вздохнула Крис и погладила Веру по волосам. – Глупая влюбленная дурища. И как я упустила такое?

Вера устроилась поудобнее, вытянула руку, обнимая Крис за ноги. Рядом с ней все проблемы волшебным образом начинали казаться решаемыми. Заклонило в сон, и Вера вспомнила, что за остаток ночи так и не сомкнула толком глаз.

– ... перестанешь меня любить, – где-то на грани сна и яви разглагольствовала Кристина. – Я так и знала! Хорошо, что я Данилу успела встретить, а то бы так и зачахла в одиночестве…

Вера хотела сказать, чтобы та не молола чуши, но не смогла. Все-таки задремала.

Как и наставлял Бергман, на следующий вечер Вера стала готовиться к обряду.

Выражение “сила ведьминой любви”, сказанное им с непередаваемыми ироничными интонациями, до сих пор казалось ей каким-то глупым, однако какая бы сила ей сейчас не руководила, главное, чтобы хватило для дела. Вера убедилась, что в доме не осталось включенного света, закрыла все окна и двери, отключила телефон. Пустой темный дом волшебным образом перестал казаться родным, будто темнота и тишина затягивали его куда-то в иную реальность. Обострился слух, стали слышны скрипы и шорохи, не замечаемые ранее. Из живых существ рядом только кот - кошки восприимчивы к колдовству, и их присутствие только помогает.

Вера убрала ковер в гостиной и мелом начертила на полу знаки, которым ее научил инквизитор. Сквозь щели между задернутыми шторами просачивался слабый свет, и чудилось, что загадочные символы чуть мерцают. И все же Вере казалось, что чего-то важного не хватает.

Она очень хотела, чтобы все получилось.

- Там, где сердце, там судьба. Помоги мне, ворожба. За любимым вслед пойду, за ночь землю обойду.

Вера замолчала, понимая, как глупо звучат эти детские стишки теперь, когда она уже не просто знахарка и травница. Она ведьма.

- Рома, я найду тебя! - твердо произнесла она, поднимаясь с колен. Внутри закипела, забурлила сила, требуя выхода, и Вера дала ей свободу.

Сначала ничего не изменилось. Как только отзвучало последнее слово, повисла звенящая тишина. Нервы были напряжены до предела, сердце загнанно билось. Глаза, привыкшие к темноте, так же не видели никаких изменений - все та же комната, все тот же пол, испачканный в меловой крошке. Вилли деловито прошелся прямо по начертанному, задрав хвост трубой. Мягкие лапки неслышно касались досок, сверкали колдовские зеленые глаза.

И где-то в коридоре заскрипела дверь.

Кот отреагировал первым. Навострил ушки и потрусил в коридор. Вера поднялась с колен и с замиранием сердца пошла за ним. Темнота будто расступалась перед ней и тут же смыкалась за спиной, Вера пересекла коридор и увидела в конце приоткрытую дверь кладовки. Тесная клетушка вечно была завалена всяким мусором, который жалко выкинуть, но уже негде применить. А вот из узкой щели лился тусклый холодный свет.

- Вилли? - позвала она, но кот уже потерся боком о косяк и призывно мяукнул. Совсем не по-звериному умный взгляд прожег Веру насквозь. Она забыла о страхе, приблизилась к двери и протянула руку. Сияние коснулось ладони как живое, облизало кисть и замерцало мягким перламутром.

Вера сделала еще один шаг, словно в бреду ощутила касание шелковистой шерстки к голой ноге, и потусторонний свет закружил ее в слепящем водовороте…

Казалось, прошла целая вечность, но когда Вера открыла глаза, увидела лишь темноту. Сморгнув выступившие от напряжения слезы, она все-таки смогла оглядеться и обнаружила, что стоит посреди заросшего бурьяном пустыря. Огромная багровая луна низко висела на укрытом быстро-плывущими облаками небе. Когда лунный свет упал на землю, Вера вздрогнула. Неизвестное колдовство занесло ее к той самой недостроенной многоэтажке, с которой было связано слишком много неприятных воспоминаний. Что-то темное на мгновение закрыло обзор, и Вера шарахнула в сторону. Кожистое крыло летучей мыши едва не задело ее по лицу.

- Ой! - Вера пискнула и подавила инстинктивное желание броситься наутек. Внезапно знакомый звук нарушил тишину. Вера прислушалась к приглушенному расстоянием кошачьему мяуканью и увидела метнувшуюся к зданию маленькую хвостатую тень.

- Вилли! Вилли, Вилли! - она побежала за ним по сырой от ночной росы траве. Бурьян цеплялся за одежду, царапал лодыжки, стремился колючими мерзкими побегами забраться под маечку. - Вилли, подожди!

Вырвавшись из настойчивых объятий пустыря, она буквально влетела в дверной проем и резко затормозила, будто врезавшись в невидимую стену. Руки и ноги вдруг перестали слушаться, по коже пробежался озноб.

Кота нигде не было видно.

Вера больше не рискнула его звать. Отчего-то казалось, что кроме нее здесь есть еще что-то, что-то враждебное, отчего волоски на теле становились дыбом.

Сквозняк прошелестел мусором по бетонному полу, набросил на лицо выпавшую из косы прядку. Вера хотела убрать ее, но руки не повиновались. Она чувствовала себя мушкой, угодившей в липкую паутину.

- Мяу!

Вилли выпрыгнул из темноты, вильнул хвостом и еще раз громко мяукнул. Оцепенение спало, и Вера с облегчением сдвинулась с места. Кот моргнул горящими зелеными глазищами и растворился черной дымкой. Наверху что-то с грохотом упало, Вера бросилась на звук. Ступени все не кончались, а интуиция и ведьмино чутье продолжали вести ее выше, на самый последний этаж. Но и там она не задержалась. Стайка летучих мышей с писком вылетела в окно, из-за туч выглянул кроваво-красный глаз луны, осветив узкую чердачную лесенку.

Вера уверенно поставила ногу на нижнюю ступеньку.

Свежий ветерок радостно взялся за ее волосы, стоило только выйти на крышу. Здесь было ощутимо прохладнее, чем внизу, ветренее и светлее. Луна безразлично глазела с высоты. И только через несколько секунд Вера заметила стоящую на краю крыши фигуру.

- Рома! - она облегченно выдохнула. - Рома… Я…

Он обернулся и тут же неловко взмахнул руками, едва удержав равновесие. У Веры замерло сердце. Она вскинула перед собой ладони и вскрикнула:

- Нет! Не двигайся! Я сейчас…

Договорить снова не удалось. На сей раз помешало деликатное покашливание за спиной.

- Нет, вы продолжайте. Не хочу мешать.

Вера отпрыгнула в сторону и развернулась. Руки ожгло уже знакомым огнем, и на кончиках пальцев загорелись серебристые огоньки.

- Не поможет, Ильинская, - щелчок пальцев, и огоньки с тихим шипением исчезли. - Эту магию тебе дал я, я ее и заберу.

Интонации этого голоса заворожили Веру. Она слышала его раньше, во сне, и ни с чем бы не перепутала. Внешность Данилы, нового парня Кристины, ее не обманула.

- Ты Первый? - прямо спросила она и получила утвердительный кивок:

- Да. Приятно говорить начистоту, так ведь?

- Вера, не смей его слушать! - Ромка дернулся, но неведомая сила заставила его замолчать. Парень вытянулся на носочках и схватился за горло. Пропасть была так близко, всего полшага до падения, и Вера в ужасе закусила губу.

- Убить или не убить? - Первый задумчиво наклонил голову к плечу. - Я люблю торговаться. Что ты можешь мне предложить в обмен на его жизнь, ведьма?

Бергман не готовил ее к такому. Хитрый инквизитор наверняка знал, куда отправлял Веру, но теперь это все равно не имело значения. Федорцов пытался бороться, говорить что-то, но ветер сносил его слова в сторону. Ловушка захлопнулась.

- Свою жизнь, - ответила Вера глухо. - Больше мне предложить нечего.

“Данила” обошел ее вокруг, точно присматриваясь, Вера ощущала его всем телом, наэлектризовавшимся от его близости. Она ожидала запаха серы или чего-то подобного, но почуяла лишь легкий аромат дорогого мужского парфюма.

- Нет, - с притворным сожалением протянул Первый и вдруг резко сжал ее косу в кулаке и оттянул голову назад. - Ты плохо торгуешься. Мне нужен артефакт Ильинских.

- Что?

- Артефакт, ведьма! Амулет, что мой повелитель дал вам, чтобы накапливать силу! Верни его!

Он разозлился. Вера вскрикнула от боли, из глаз брызнули слезы.

- Я не знаю, где он! Не знаю! Я не знаю!..

Ее швырнуло на колени, она не удержалась и упала на живот. Что-то тяжелое надавило на поясницу, и Вера с ужасом поняла, что это ботинок Первого.

- Где амулет? - четко повторил он вопрос. Давление стало сильнее, и Вера сжалась в ожидании боли. - Где он?!

- Я не знаю, - она зажмурилась и жалобно всхлипнула, когда удар по ребрам заставил ее перекатиться на бок. Сжавшись в комок, она попыталась побороть страх, но он застилал рассудок. Помертвевшими губами она шептала это снова и снова. - Я не знаю, не знаю, не знаю…

- Тупая девка, - прошипел Первый и еще раз не сильно пнул Веру. Удар пришелся по бедру, но она все равно дернулась и всхлипнула. - Тогда поступим так. Попрощайся с возлюбленным.

Он щелкнул пальцами, и этот негромкий звук прозвучал как набат. Вера извернулась, чтобы увидеть, как Федорцов покачнулся на краю, будто его толкнули в грудь. С выражением безмерного удивления на лице - как будто только сейчас понял, как все серьезно - он рухнул вниз. Сердце Веры рухнуло вместе с ним.

- Ро-о-ома!!!

Она попыталась подняться, но хлесткий удар по лицу снова поверг ее наземь, щека вспыхнула, но боли больше не чувствовалось, она исчезла, растворилась в волне всепоглощающего отчаяния. Казалась, вместе с криком из нее ушли все эмоции, кроме этого отчаяния.

Вера вскочила, пошатываясь, но держась на ногах почти только за счет силы воли.

- Рома… - прошептала она, глотая слезы. Хотя, их и не было, только ощущение того, что нужно плакать. Нужно, но не получается. Вера уставилась на свои подрагивающие руки, наливающиеся пульсирующим золотистым светом. На тонкой коже поступил знакомый рисунок - татуировка Таисии, но гораздо ярче, отчетливее, рельефней.

- Что ты… - Первый вскинул руку, и к Вере устремилась волна синего пламени, но она даже не моргнула. Бурлящая в ней сила дарила покой и блаженное чувство защиты. Было тепло и приятно. Она только сжала пальцы, как воздух вокруг ощетинился золотыми копьями. Демон отпрыгнул назад, как испуганная кошка, оскалил враз удлинившиеся клыки.

- Ты что удумала, мразь? На своего хозяина руку подняла?!

Где-то там под мягким теплым покрывалом магии, Вера поморщилась. Хозяин - звучало неправильно, грязно. Но ее лицо не изменилось, оставаясь безразличной бледной маской. Повинуясь движениям рук, золотые копья разлетелись в стороны, и одно из них пронзило правую руку Первого. Противно запахло паленой плотью. Демон высоко заверещал, сбивая невидимое пламя с рукава, и пропустил момент, когда Вера оказалась совсем близко. Внутри она сопротивлялась сама себе, молила себя остановиться, боялась, что навсегда потеряет над собой контроль, а ее пальцы уже ложились на лицо Первого, оставляя под себя глубокие отвратительные раны.

- Изыди, демон, - тихо произнесла она. Дикий, полный ужаса и боли, вопль сотряс ночное небо.

Крыша больно ударила по коленям. Вера глубоко вздохнула и, скрючившись пополам, зажала рот ладонями, но едкий запах горелой плоти проникал сквозь сжатые пальцы, заползал в рот и нос. Вера сплюнула густую слюну и на коленях подползла к краю крыши. Внутри все обмирало от ужаса, и даже отравляющий воздух смрад был не так ужасен как то, что ей предстояло сейчас увидеть.

Она посмотрела вниз.

Сначала ничего не удавалось разглядеть, а потом тучи разошлись, и Вере приветливо помахал инкуб Марсель, который без видимого напряжения держал на руках вяло сопротивляющегося Федорцова.

От облегчения так сильно закружилась голова, что Вера сама едва не свалилась с крыши. Спуск по лестнице походил на нескончаемые круги ада, пролет за пролетом, ступенька за ступенькой. К горлу то и дело подкатывала мутная тошнота. Наконец, выход. Вера покинула дом и замерла, не в силах подойти и посмотреть Роме в лицо. Вместо этого она спросила:

- Марсель? Откуда ты... тут?

Инкуб заливисто рассмеялся:

- Одна птичка шепнула, что тебе потребуется помощь. Бороться с высшим на равных у меня все равно бы не вышло, но та же птичка подсказала, что у меня другая роль. Видишь, и я сгодился.

И он продемонстрировал ей парня.

- Да пусти уже! - Ромка пихнул его в грудь, и Марсель со смехом поставил его на ноги. Федорцов заметно покачнулся, вцепился в стильную футболку инкуба и выдохнул. - Спасибо.

Марсель усмехнулся и добавил тише:

- Не проворонь свое счастье, парень. Вера, - он кивнул. - Дальше вы сами, пока мое вмешательство кому-нибудь из высших не показалось дерзким. Прощай.

Он исчез так внезапно, что Вера даже не успела его как следует поблагодарить, зато после него в воздухе разлилось умиротворение. Федорцов глубоко вдохнул, выдохнул…

- Вера, ты…

Она рванула с места и повисла у него на шее. Счастливый смех сильно смахивал на истерику, но Вере было не до мелочей. Главное, все живы, особенно он. Особенно ее Ромка.

Рядом мяукнул кот, сознание заволокло туманом, и вот уже они оба стоят в тесной кладовке и обнимаются.

- Вера, ты… - еще раз попробовал начать Федорцов, но отстраниться не вышло, спина уперлась в стену. Вера открыла подернутые сладкой поволокой глаза и прошептала:

- Молчи. Просто молчи, ладно?

Последовавший за этим поцелуй оказался странно соленым и очень влажным. По щекам текли слезы.

- Вер… Вера, не надо.

Она мотнула головой и покрепче обхватила его за шею, прижалась всем телом, словно боялась, что он снова исчезнет. Как исчез Мариус, как оставили ее бабушка и мама. Вера даже не догадывалась, что в ней успело скопиться столько нереализованной страсти, столько болезненной, сжимающей сердце нежности. Федорцов не мог ей сопротивляться, возражения растворились в обжигающе горячем прикосновении губ к губам. Вере казалось, что она летит с обрыва в пропасть, но чувство полета было таким… таким головокружительным. Она перевела дух и улыбнулась, ей казалось, что она улыбнулась, все равно было слишком темно, чтобы различить нюансы.

И вот уже ее спина прижимается к стене, и крепкие мужские руки жадно изучают ее тело, а короткие быстрые поцелуи не дают опомниться. Вера уже едва дышала, хватая ртом горячий воздух. Колени предательски подгибались, и она попыталась рукой зацепиться за что-нибудь, но лишь толкнула притворенную дверь. Та с протяжным скрипом открылась, и в сумраке вспыхнули два ярких зеленых глаза. Всего на секунду их с Верой взгляды пересеклись, и кот убежал.

- Что? - Ромка тоже загнанно дышал. Вера покачала головой и, оттолкнувшись от стены, почти повисла на его шее. Парень все правильно понял.

Веру впервые несли на руках в спальню, до этого она лишь читала о таком в романах и видела в кино. Думала, что слишком тяжела для такой романтики, но Ромка в два счета поднял ее по лестнице, и не важно, была ли это какая-то особая инквизиторская магия или частая практика, не важно. Уже наверху она воспротивилась и, едва коснувшись ногами пола, сама схватила его за руку и потащила за собой. В спальне было темно, окно закрыто тяжелыми темными шторами, постель разобрана, будто специально.

Если Рома и хотел что-то сказать, Вера не оставила ему такого шанса.

Маечка полетела на пол. Она едва удержалась от того, чтобы прикрыться руками, но упрямо опустила руки и задрала голову. Было душно из-за закрытого наглухо окна, но Веру била дрожь, а кожа покрылась мурашками.

Федорцов снял рубашку и бросил рядом. Когда он стащил футболку, Вера все-таки дрогнула. Все это было с ней впервые. Непослушными пальцами она взялась за пояс джинсовых шорт, и Рома легко разгадал ее чувства, придя на помощь. Пол его руками тело вспыхнуло с новой силой, прошуршала в тишине молния, и Вера резко выдохнула, оказавшись в воздухе. Полет был недолгим, вспотевшей спины коснулась прохлада простыни, и Вера инстинктивно закинула руки за голову, вытягиваясь поперек постели. Она чувствовала, как он склонился над ней, как царапнула бедра жесткая ткань. Каждое прикосновение отдавалось приятной дрожью, сердце замирало, но сегодня Вера не собиралась прятаться и убегать. Сегодня будут совсем другие игры.

- Вера.

Она вскинула голову, пытаясь рассмотреть его лицо. Оно было так близко...

- Вера, я люблю тебя.

Перина промялась, и Вера перевернулась на бок, просыпаясь. Рядом, на соседней подушке, деловито пристраивался кот. Вера рассеянно погладила его, и Вилли сразу громко замурчал, подставляя голову под ласку.

Вера потянулась и обнаружила, что под одеялом на ней совершенно нет одежды. А еще ей срочно нужно было у душ.

На первом этаже негромко играла музыка, не радио, которое обычно включала сама Вера или гостившая у нее Кристина, а что-то рок-н-ролльное, явно из телефона. Вера покраснела и почти бегом устремилась в сторону ванной, чтобы не встретиться с Ромкой. У нее не было сомнений в том, что это он хозяйничает на кухне. Ей не хотелось пока видеть его, потому что она просто не знала, что говорить. Закрывшись в ванной комнате, Вера залезла под душ и долго, со всей тщательностью, развозила по себе пену. На душе, несмотря на очевидную радость, было как-то муторно. Возможно, та самая ведьминская интуиция.

Рома и правда готовил завтрак. Пахло жареной колбасой и яичницей, на плите закипал чайник.

- Доброе утро! - парень отложил нож и вытер руки о полотенце. - Не стал тебя будить, хотел сюрприз сделать.

Сюрприз определенно удался, ведь приятно с утра пораньше застать красивого парня с голым торсом, готовящим тебе завтрак в фартуке с котятами.

- Доброе, - Вера несмело приблизилась и вдруг очутилась в объятиях. - Ой!

- Прости, - Рома отпустил ее и улыбнулся. - Я, если честно, переживал, что ты меня сразу за дверь выставишь.

- Я? С чего ты взял?! - Вера, хоть и сильно смущалась, обняла его за пояс и, привстав на носочках, поцеловала в щеку.

- Сам не знаю. Я дурак, но я исправлюсь.

Он сел за стол, Вера заварила чаю и опустилась напротив. Никогда еще простая, немного пережаренная, яичница не казалась ей такой восхитительно вкусной.

- Слушай, насчет того, что вчера было, - вдруг заговорил Федорцов. - На крыше. Это ведь Бергман тебя заставил? Так ведь?

Аппетит сразу пропал.

- Никто меня не заставлял, я сама согласилась. Он просто мне помог.

- Ты могла там погибнуть! - он отложил вилку и наклонился к девушке. - Бергман использовал тебя, чтобы выманить Первого, он надеялся, что ты сможешь с ним справиться, а на твою жизнь ему было плевать.

- Ты его так не любишь?

Лицо Федорцова окаменело. Он отстранился:

- Думаешь, я счастлив был стать борцом с нечистью? Думаешь, это может приносить удовольствие?

Вере стало стыдно за свой нелепый вопрос, но он первым начал.

- Откуда мне знать, ты же никогда мне не рассказывал о том, чем занимаешься.

- Я не мог. Это запрещено, я и так избежал наказания лишь потому, что Бергман решил сделать из меня потенциальную наживку. Но я согласился, потому что люблю тебя, а что двигало тобой, Вера? Зачем ты полезла в эту авантюру?

Ей показалось, что он издевается над ней.

- Зачем? Неужели не ясно? - обида застилала глаза. - Да по той же самой причине, что и ты!

Она поднялась из-за стола и, чтобы чем-то занять руки, начала мыть посуду под ледяной водой. Кот спрыгнул с подоконника и доверчиво потерся о ногу.

- Вер… Вер, ты обиделась что ли? - Ромка подошел со спины и осторожно обнял. - Я, не подумав, сказал, прости, пожалуйста. Простишь?

Вера хихикнула, почувствовав поцелуй в ушко, и инстинктивно прижала голову к плечу.

- Прекрати, щекотно же!

В ответ он поцеловал родинку на плече, и Вера залилась краской смущения.

- Прекрати… Прекрати, слышишь, - она вскинулась. - Стучат!

Стук повторился - в окно зала, оно как раз выходило на улицу. Вера высвободилась из объятий и вышла из дома.

Кристина ворвалась во двор, едва отворился засов.

- Где он?! Где этот извращенец в клеточку?

- Кто?

- Кто-кто! Федорцов, блин, инквизитор фигов!

Кристина была в ярости, а это всегда заканчивалось плохо. Вера запаниковала, боясь даже представить, что будет, встреть она сейчас Рому. Пришлось срочно импровизировать.

- С чего ты взяла? Это глупости.

- Глупости?! - взревела Крис. - Я тебе утром звонила, угадай, кто трубку взял?

- А зачем ты звонила мне утром? - только и смогла спросить Вера. Крыть все равно было нечем.

- Потому что ты вечером трубку не брала. И ночью была недоступна. Что, непотребствами всякими занимались? - она решительно обогнула Веру и взошла на крыльцо. - Сейчас я его убью, и мы поговорим о твоих приключениях.

- Подожди! - Вера поспешила за ней, но Кристина уже скрылась в доме. Удивительно, что звуков совершаемого внутри смертоубийства не послышалось, и Вера рискнула заглянуть на кухню. Подруга со скорбным видом сидела на стуле.

- Удрал, скотина, - пожаловалась она. - Моя Верочка стала взрослой, а я, как всегда, все узнаю последней.

И она бросила на Веру заинтересованный, требующий подробностей взгляд, только вот, глядя на нее в ответ, Вера задумалась совсем о другом. Как сказать, что Новый парень Крис - могучий демон, пытавшийся убить их с Ромкой?

- У вас с Данилой все хорошо? - осторожно поинтересовалась она.

- С Данилой? - Кристина погрустнела. - Сказал, что возвращается в свой город, а это далеко. Пришлось расстаться. Вроде и не обидно особо, а все равно… Подожди, а ты почему спрашиваешь?

Известие заставило всегда бойкую на язык девушку надолго замолчать. На целых две минуты.

- Крис, - Вера подвинула стул и села рядом. В душе она совершенно неблагородно радовалась, что скользкой темы ее “взросления” удалось пока избежать. - Скорее всего никакого Данилы и не было никогда. Только Первый, принявший человеческий облик. Прости, наверное, все это из-за меня.

- Как вы выбрались? - глухо спросила Крис. Она смотрела на свои руки, пальцы нервно теребили браслет из черного пластика. Вера ответила. - Марсель? Инкуб? Что ж, тогда все понятно. Я про них у старших спрашивала, сказали, что у них сильная аура соблазнения. Вот ты и соблазнилась… чем подвернулось.

- Крис! - Вера вспыхнула, как свечка. - Мы о серьезных вещах говорим, а ты!

Она попыталась встать, но Кристина схватила ее за руку:

- Это и есть серьезная вещь. Это же ты, милая наивная Верочка, ты всегда такой была. Ты хоть сама понимаешь, что произошло?

Она держала крепко, и Вера кусала губы от стыда и желания сбежать подальше от этого разговора. Еще полчаса назад все казалось ей естественным, ее собственным желанием и решением, и вот уже это чья-то аура. И она - не счастливая женщина (теперь женщина!), а жертва обстоятельств. От переживаемого унижения сдавило горло.

- Я сама так хотела, никто меня не заставлял и не влиял на меня, - она все-таки поднялась и с вызовом, больше похожим на жажду поддержки, посмотрела на подругу. - Я сама. Сама, понимаешь?

- Ну сама так сама, - устало выдохнула Крис и слабо улыбнулась. - Все равно все как-то невесело, правда? Совсем невесело.

Повинуясь инстинкту, Вера подошла к ней и обняла, уткнувшись носом в пушистую рыжую макушку. Она не стала говорить, что все наладится, потому что совсем не была в этом уверена. Но что-то надо было сказать, она открыла рот, но ее перебил очередной стук в окно.

Истеричный, громкий, частый стук.

- Ну кто еще?! - одновременно вскричали подруги и разразились нервным смехом.

Крис пихнула ее локтем:

- Иди. И спроси сначала, кто, а то, может, это твой ненаглядный трусы забыл.

- Дурочка, - беззлобно огрызнулась Вера и вышла во двор.

Август заканчивался, и солнце спешило выдать все свое тепло прежде, чем небо затянет осенними тучами. Вера чуть не обожгла пятки о бетонные порожки - забылась и выскочила босиком, пришлось срочно вернуться за тапочками. Стук в окно было слышно через весь коридор.

- Кто там? - она подошла к калитке и решила-таки последовать совету Кристины. Надеялась, что просто кто-то пришел по делу, тем более деньги грозили вот-вот закончиться. Однако в ответ услышала весьма неожиданный голос.

- Вера, Вера, помоги мне, пожалуйста! Мне больше не к кому пойти!..

Голос Насти сорвался на жалобный всхлип, и Вера торопливо отворила калитку, впуская бывшую одноклассницу.

Со злополучной встречи одноклассников на даче с русалками они больше не виделись. Было видно, что все случившееся глубоко ее задело и напугало, Вера не хотела втягивать ее в мир, который той совсем не подходит. Поэтому так ни разу и не позвонила, впрочем, Настя тоже не стремилась к общению, позвонив лишь несколько раз в самом начале, и ее нельзя было в это винить.

Сейчас же девушка на себя не походила.

- Настя? - на всякий случай уточнила Вера, хотя в этом не было необходимости. - Что с тобой случилось?

Настя кинулась ей на шею и спрятала лицо. Солнечные очки, что она сжимала в руке, и до этого не слишком хорошо скрывали оплывшее лицо со следами побоев, синяк на правой скуле был еще свежим. Настя разрыдалась так, будто долго терпела и только сейчас смогла расслабиться. Вера растерялась. Ни модной одежды, ни дорогих туфель на каблуках - школьная подруга была в старых джинсах, которые ей велики, и домашней футболке. В объемной сумке через плечо едва ли бы уместилось много вещей, но почему-то Вера не сомневалась, что Настя сбегала.

- Пошли в дом, - она покосилась на застывшую в дверях Кристину. - Давай, идем, я тебе помогу. Заходи в дом.

Настю пришлось уговаривать, как ребенка. Она не переставала плакать, хотя рыдания сошли на нет, превратившись в тоскливый скулеж побитого щенка.

Кристина молча посторонилась, пропуская обеих внутрь.

Через пятнадцать минут Настя успокоилась достаточно для того, чтобы сунуть ей в руки стакан с травяным отваром и не бояться, что она им захлебнется. Когда пустой стакан, чудом не разбившийся от стука зубов о рай, отправился на стол, Крис резко подошла к Насте и, нагнувшись, взяла за подбородок. Грубо повернула ее лицо в одну, в другую сторону и выдохнула.

- Аккуратнее! - Вера как раз повернулась к ним с мокрым платком, обмыть зареванное лицо.

- Кто это сделал? - Крис обращалась к Анастасии, и тон ее был беспощадно суров. Настя что-то пробормотала, запинаясь и опуская глаза. - Ясно. Заявление уже отнесла?

- Заявление? - одновременно переспросили Вера и Настя. Последняя опять расклеилась и прошептала. - Я не буду писать на него заявление. Я сама виновата.

- Идиотка! - взревела Кристина. - Сегодня он тебе фингал поставил, а завтра что? Руку сломает? Из окна выкинет? Тебе что, совсем себя не жалко? Гордости нет?

Вера подошла к Крис и положила руку на плечо:

- Успокойся, пожалуйста. Когда вы обе будете в состоянии мыслить трезво, мы это обсудим. Ладно?

- Ты меня не выгонишь? - Настя сжалась на стуле.

- Оставайся сколько захочешь, - улыбнулась Вера, но тут же нахмурилась. Все-таки Крис была во всем права. - Скажи, этот твой… парень. Ты к нему вернешься?

Настя прямо встретила ее взгляд и чуть заметно кивнула:

- Он не виноват. Я его люблю.

Перед глазами у Веры поплыло. Кто-то позвал ее по имени, она не была уверена, в голове слишком звенело. Тонко, высоко, на одной ноте. Она покачнулась, едва устояв на ватных ногах, и вдруг жуткий звук прекратился. В абсолютной тишине раздался первый удар, потом второй, третий. В ее голове громко и ритмично билось огромное сердце.

Колени подогнулись, и Вера почувствовала, как кто-то поддерживает ее. Наверное, Кристина. Уговаривает присесть, но ей нельзя садиться. Нужно идти, туда, к источнику сердцебиения.

Вера вырвалась и рук и побрела в коридор. шаги становились увереннее, она ускорилась и на второй этаж почти взбежала. Пульс у голове тоже стал увереннее и гораздо громче, он оглушал. Все прочие звуки будто исчезли из этого мира. Вера забежала в свою спальню, огляделась и упала на колени перед тумбочкой. Она уже знала, что ищет. В нижнем ящичке лежала маленькая шкатулка, а в ней - серебряная цепочка с подвеской-капелькой. Прежде прозрачный, кристалл наполнился красным цветом, будто кровью, и она пульсировала в нем, как настоящее живое сердце.

Вера взяла его в руку, и биение вмиг стихло. Туман перед глазами развеялся, она услышала взволнованный голос Кристины, но ни слова не успела понять. Силы оставили ее.

История десятая. Третий лишний

История десятая. Третий лишний

Холодная вода привела ее в чувство. Вера подскочила, едва не врезавшись лбом в склонившуюся над ней Кристину, и не сразу поняла, где она и что происходит. Ладонь жгло и, разжав пальцы, она обнаружила, что держала в кулаке свой кулон, сменивший цвет с прозрачного на рубиново-красный. Казалось, что это кровь переливается внутри стеклянного флакона.

- Ты в порядке? - робко спросила Настя. Пустой стакан был в ее руке.

Вера хотела в испуге отбросить ставшее пугающим украшение, но кулон точно прирос к ладони.

- Вер, ты не пугай так, о’кей? - Кристина помогла ей сесть на постели и распорядилась. - Принеси еще воды. Холодной. Графин в холодильнике.

- Хорошо!

Когда за Настей закрылась дверь, Крис взволновано воскликнула:

- Что за черт ты устроила?! Думать надо, прежде чем… прежде чем всякую дрянь руками хватать!

Она замолчала, обиженно надулась, а потом схватила Веру за руку.

- Ай! - одновременно вскрикнули девушки. Вера от неожиданности, а Кристина - от боли. - Жжется, зараза!

Вера прижала кулон у груди, чувствуя, что он бьется под пальцами, как второе сердце. й всегда казалось, что это просто подарок от Мариуса, который нужен, чтобы связывать их на расстоянии, но теперь не могла вспомнить, правда ли ей дал его он. Этот момент совсем стерся из памяти. Может, кулон был с ней всегда?

- Вода.

Настя вошла в спальню, все еще немного робея, что было так похоже на нее прежнюю. Стакан в руке подрагивал, вода едва не выплескивалась через края. Девушка замерла посреди комнаты, и Вере подумалось, что та боится Кристину. Впрочем, это именно то впечатление, которое готесса производила на незнакомых людей.

- Дай сюда, - Крис требовательно протянула руку. Настя смотрела на нее огромными глазами. - Давай уже.

Настя сделала крохотный шажок, и дом содрогнулся.

Кристина зажала ладонями уши.

- Что это, блин?! Вы слышите? Вы слышите это?

Дом перестал трястись, но все три девушки боялись пошевелиться.

- Землетрясение? - предположила Настя дрожащим голосом. Вода выплеснулась на руку и медленно капала на ковер. Никто ей не ответил.

Вере почудилось, будто напряженную тишину пытается что-то прорвать. Голоса, рвущиеся с той стороны толстого стекла.

- Тише! - она поднялась на ноги. - Тише, пожалуйста, я не могу расслышать…

Жуткий вопль ворвался в мозг. От неожиданности Вера покачнулась и сильнее сжала в руке тревожно пульсирующий кулон. Кристина уже стояла на коленях, кусала губы, лицо кривилось от боли. Крики приближались, громкость нарастала, пока Вера не почувствовала, как мутнеет перед глазами и шумит в голове. Только Настя непонимающим взглядом перебегала с одной девушки на другую. Она ничего не слышала, и Вера ей искренне позавидовала бы, если могла ясно соображать.

Когда крики стихли, Вере показалось, будто она все-таки оглохла. Отняв руки от ушей, она увидела капельки крови на ладонях.

- Что…

Вопрос потонул в грохоте двигающейся мебели. Дом так резко тряхнуло, что все трое рухнули, кто где стоял, и Кристина ударилось плечом о тумбочку, которая прежде стояла возле кровати. Одновременно с этим вернулись голоса, не такие громкие, но настойчивые, упорно лезущие в голову. Они говорили и шептали на разные лады, но ни единого слова нельзя было понять в этом многоголосом гуле. А потом раздался стук в стекло.

- Мне страшно… - проскулила Настя и сжалась на полу в комочек. Никто не рискнул подойти и проверить, кто стучит в окно второго этажа.

Повторный стук прозвучал резче и настойчивее, эхом отозвался стук в соседнее окно, потом удары посыпались в стены, жалобно заскрипела под натиском черепица на крыше. Мир совершенно сошел с ума.

- Все, надоело! - Крис решительно направилась к ближайшему окну, но Вера ее опередила. Сама не зная, что ей в тот момент двигало, она отдернула штору. На нее смотрело безглазое белое лицо. Неестественно большой рот с тонкими бескровными губами раскрылся, и новая волна оглушительного крика взорвала тишину.

Вера резко отшатнулась и поняла, что упала, только когда подруги кинулись ее поднимать.

- Что же это такое?! - Крис почти смогла перекричать ужасающие звуки. Как и в первый раз, крик оборвался внезапно, и на некоторое время снова стало тихо. Вера боялась закрыть глаза, чтобы снова не увидеть то жуткое лицо с разинутым беззубым ртом. Лицо - пародия на человеческое.

- Эти.

Произнесенное короткое слово словно заставило воздух застыть. В ответ из-за стен донесся протяжный вой, похожий и на человеческий, и на звериный в одинаковой степени. От него цепенели тело и разум. Все как в тот раз, когда Веру и Мариуса затянуло в Пограничье.

- Эти, - повторила она слова Мариуса. - Я не знаю, что это, но они идут на наш страх. Надо успокоиться и понять, как действовать.

- Успокоиться? - Крис нервно хихикнула. - Ты можешь успокоиться? Я не могу. Черт побери, я не могу успокоиться! Мне страшно!

Вой за пределами дома прекратился, вдруг обернувшись зловещим хихиканьем, и Кристина резко заткнулась.

Вера пересилила себя и снова приблизилась к окну. Давешнее лицо соткалось перед ним из воздуха и прилипло к стеклу. Вере показалось, что его несуществующие глаза ищут ее, что они видят ее.

Они никуда не уйдут, пока не получат всех троих.

Проблема в том, что Мариус бы знал, что делать, а она, Вера, не знала.

- Опять этот стук! - Настя зажала уши ладонями и сморщилась. - Я больше не могу! Прекратите это кто-нибудь!

- Хорош ныть, - отрезала Кристина и тоже подошла к окну. - Вер, кажется, мы в глубокой… осаде.

Она немного взяла себя в руки, но то был момент затишья перед неминуемой бурей. Вера чувствовала, что все зависит от нее, только она может сделать хоть что-то для их спасения. А если у нее не получится, винить можно будет тоже - только ее.

- Я не знаю, но… - она опустила взгляд на свои нервно дрожащие руки. Теперь ритм ее учащенного сердцебиения особенно сильно отличался от размеренной пульсации кулона на груди. Вера машинально накинула цепочку на шею, даже сама не заметила, когда. - Я правда не уверена, но это единственное, что я могу сделать. Быстро, закройте все шторы!

Девушки бросились исполнять поручение. Обе ничего не понимали, но хотя бы какое-то дело внушало им надежду. А вот Вера испытывала только неуверенность в себе и страх, что ничего не выйдет. И словно знак свыше, о ногу потерлось что-то мягкое и пушистое.

- Вилли! - за всеми этими кошмарами она совсем забыла про кота. - Тебе не страшно, милый?

Кот сощурил зеленые глазищи и боднул Веру мордой. Возможно, поощрял, а может, напротив, пытался остановить от необдуманного шага. Кто его знает.

- Все готово, - в комнату вбежала Крис. - Что ты задумала?

- Я вытащу нас отсюда, но то место, где мы окажемся, - Вера не знала, как объяснить, - оно немногим лучше, хотя я не могу сказать точно. Но больше я ничего не смогу сделать. Ты доверишься мне?

Кристина шагнула к ней и порывисто обняла:

- Конечно. Помнишь, как в восьмом классе ты сказала завхозу, что это ты разбила окно?

- Нет… Хотя, кажется, помню. Но к чему ты…

- А я потом пообещала, что сделаю для тебя все, что угодно, потому что ты добрая.

- Я не добрая, - Вера вздохнула, на мгновение прикрыв глаза. - Я глупая.

- Потому что ты - это ты. Тебе незачем меняться.

- Я все! Ой, - Настя замерла в дверях. - Простите. Не хотела мешать.

Вера отступила на шаг и смущенно заправила выбившуюся прядь за ухо. Быть главной для нее в новинку, очень хотелось, чтобы рядом вдруг оказался Ромка и взял все на себя. Но он ушел, так не вовремя.

- Идемте в гостиную, - Вера вздохнула и разжала кулак, в котором стискивала кулон. Странное украшение будто притягивало к себе, как магнит. - Мне будет нужна тишина, так что сядете на диван и будете ждать. Надеюсь, хороших результатов.

Колдовать в присутствии посторонних Вере всегда давалось нелегко, хотя и случалось такое тоже не часто. Крис давно стала как родная, она почти не смущала, а вот запуганный Настин взгляд будто жег спину. Она, наверное, начала жалеть, что пришла за помощью именно в этот дом. Точно в насмешку на крышу обрушился град ударов, сотрясая черепицу.

Вера порадовалась, что ничего не убрала за собой с прошлого ритуала, и всем троим предстала картина мелом: идеальный круг с вписанными в него перекрестными линиями, кругами поменьше и знаками, смысл которых даже сама Вера представляла весьма смутно. Только сейчас, с задернутыми по всему дому шторами, она заметила, что дневной свет за окнами исчез в неестественных сумерках и серой дымке, похожей на грязный туман. От него становилось зябко и противно, и вдруг Вера увидела, как сумрак по углам комнаты начал клубиться, забираясь по стенам вверх, как побеги лианы или, что больше походило на правду, как щупальца гигантского спрута. Вера поежилась, но не стала ничего говорить об увиденном, подруги и так нехорошо косились на меловой рисунок и свечи, которые Вера споро зажигала вокруг. Несколько самых оплывших пришлось заменить, и, пока Вера искала другие, туман окончательно проник в дом. Первой его заметила Кристина. Ей вдруг захотелось залезть на диван с ногами, и стоило ей это сделать, как промозглое щупальце скользнуло по полу рядом с домашней тапочкой.

Настя открыла рот, чтобы закричать, но Кристина знала, как важна концентрация и сосредоточенность для Веры, и зажала ей рот ладонью.

Вера опустилась на колени.

Слова не понадобились. Она лишь потянулась мыслью к желаемому, и ее второе сердце с готовностью откликнулось. В груди разлился приятный жар, руки отозвались теплом, и от ладоней по полу разошлись едва видимые глазу золотистые круги. Где-то в доме скрипнула дверь.

- Скорее! - Веру вдруг переполнила энергия, она вскочила и выбежала в коридор. Знакомое синеватое сияние сочилось из-под чуть приоткрытой двери на кухню.

Спасение или новая ловушка?

- Я туда не пойду! - заартачилась Настя, но со стороны входа раздался протяжный мерзкий скрип когтей по металлу, и Настя не воспротивилась тому, что Крис схватила ее за локоть и выпихнула за дверь. Сама же на прощание коротко бросила:

- Не задерживайся.

Вера кивнула и оглянулась в последний раз на тонущий в тумане дом. Его стены будто покрывались им, как плесенью. Девушка взялась за ручку, готовая сделать шаг, и вдруг услышала предостерегающий крик:

- Нет! Нет, Вера, не надо!

Но предостережение опоздало.

Она едва устояла на ногах, когда босые ноги вместо ровного пола вдруг почувствовали сырую, холодную от росы траву. Вера вскрикнула и взмахнула руками, удерживая шаткое равновесие, а за ее спиной стремительно гасло очертание двери. Как и в прошлый раз, в этой реальности было сумрачно, почти темно, но на теперь казалось, будто до рассвета осталось всего несколько часов. Вера, наконец, выпрямилась и вспомнила про подруг.

- Крис! Настя! - крикнула она. - Крис!

По спине пробежался холодок - что, если они попали в разные места? Что угодно могло пойти не так, она же знала это. Но не успела Вера как следует испугаться, как новый испуг перекрыл прежний.

Перед ней в воздухе парил… дом.

Она настолько ожидала увидеть за пустырем брошенную многоэтажку, что не сразу обратила внимание, что та висит метрах в десяти над землей, точно вырванный из нее гриб, с частью фундамента вместо грибницы. А под ним зияла черная дыра.

Вера тяжело сглотнула.

- Вера! - искаженный расстоянием крик заставил ее дернуться. К ней бежали подруги, причем Кристина почти волочила за собой Настю. - Мы думали, ты нас бросила!

Крис кинулась ей на шею, но почти сразу оттолкнула:

- Мы целый час тебя ждали, уже все передумали. Ты в порядке?

- Что это за место? - жалобно вставила Анастасия. Выглядела она точно так же жалко. Без спасительных очков все синяки были на виду, глаза влажно блестели, в них стояли слезы. Девушка отчаянно обнимала себя за плечи и дрожала.

Вера, как могла, объяснила, полагаясь больше на то, что Крис поймет ее с полуслова. Только одно она говорить не стала - что, скорее всего, это место создано, как ловушка для нее, и произойти может что угодно.

- Ясно, - Кристина кивнула, похоже, и правда все поняла, даже то, что Вера не произнесла вслух. - Надо выбираться. План есть?

Вера покачала головой.

- Можно попробовать связаться с кем-нибудь, - с сомнением протянула она. Рука рефлекторно сжала кулон под майкой. Вот было бы чудесно позвать Мариуса, тогда все бы разрешилось само собой. - Обещаю, я сделаю все, что возможно.

Ее слова потонули в грохоте осыпающейся земли.

- Что за… - Крис первой увидела это, но голос буквально отказал ей. Вера проследила за ее взглядом и испуганно зажала рот ладонью. Медленно, как гигантский воздушный шарик, ввысь поднимался целый островок земли, оставляя после себя котлован посреди пустыря. Вниз срывались комья черной земли.

Вера не успела ничего подумать, увидеть или почувствовать. Тело сработало быстрее, и она выставила перед собой скрещенные руки, о которые, как о щит, ударилось что-то невидимое, но определенно опасное. А потом на этот “щит” посыпался целый град ударов. Будто кто-то, забавляясь, со страшной силой швырял в него камушки.

- Назад, назад! - Вера попятилась. Удары не причиняли ей физической боли, но собственная, чуждая пока, магия жгла кожу и даже, казалось, горячила кровь. А кроме того, она ощущала на себя взгляд. Вернее даже, Взгляд, потому что он пронизывал ее насквозь, а источник его терялся, рассеиваясь сразу всюду, точно на нее смотрели десятки и десятки глаз. Не так, как с ней бывало на кладбище, а гораздо страшнее. Роса вокруг вдруг окрасилась красным, и воздух наполнился тяжелым металлическим запахом крови.

Настя поскользнулась и упала на траву. Поднесла к лицу перемазанную густой кровью ладонь и, что есть мочи, завизжала. Веру пробрал озноб. Силы внезапно покинули ее, она рухнула на колени. Было липко, противно и жутко, голые ноги пачкались в красное, и даже думать о том, что это такое, было мерзко до дрожи. И тут на плечи опустилась невидимая тяжесть, захотелось лечь, сдаться этому прессу, дать себя раздавить. Влажные колени разъезжались, Вера уперлась ладонью в землю, но голова уже поднималась с трудом.

- Черта с два! - прорычала Кристина и вышла вперед. Ее кудрявая голова рыжим облаком выделялась на фоне мрачного неба с парящими островками земли. Она раскинула руки, и вокруг ее фигуры замерцало едва заметное жемчужное сияние. Оно отделилось и окутало троих девушек куполом.

- Крис… - Вера облегченно выдохнула. - Спасибо, хотя я не понимаю, что ты делаешь.

- Да я сама не понимаю, - она усмехнулась, но как-то картонно. По лицу прошла судорога, Кристина сцепила зубы и отвернулась. Вера оглянулась на рыдающую Настю и решительно поднялась на ноги. Босые ступни онемели от холода.

- Я помогу, - тихо сказала она и положила ладонь на плечо подруги. Между ними образовалась вдруг особая связь, золотистая сила Веры потекла к Кристине, окрашивая ее перламутровый купол оттенками осенней листвы. Вдвоем оказалось куда легче, но Вера по-прежнему не понимала, что и как делает, будто с пробуждением кулона ее тело обрело силу и знания всего рода Ильинских, а она этого просто никак не могла осознать. И рассказать ей об этом было некому.

Внезапно все прекратилось. Девушки перестали чувствовать сопротивление извне, “щит” сам собою схлопнулся, и предрассветная тишина, неестественная и тревожная, заложила уши.

Вера медленно обернулась, ведомая чутьем, и все ее существо завопило от ужаса. Из дыры под парящей многоэтажкой вот-вот должно было вылезти нечто…

Оно делало мир бесцветным, только красное на черном, но Вера быстро поняла, в чем дело. Трава и земля выгорали, превращались в остовы из пепла и золы. Черное пятно расползалось устрашающей кляксой, прежде буйно заросший зеленый пустырь стремительно превращался в выжженную пустыню. Вера сделала шаг назад, не замечая, как хлюпает под ногами кровяная лужа. Она чувствовала взгляд, глядящий ей прямо в душу, и она его помнила, она отлично знала это мерзкое, липкое, как кровь под ногами, ощущение внутри себя. В животе поселился холод, внутренности скрутило в тугой узел.

Взгляд, глядящий на нее со дна гадального блюда.

Ты все равно умрешь, когда князь придет за тобой.

Взгляд, который она чувствовала, когда на футбольном поле на ее глазах умирали люди.

Он придет за тобой! Он придет!

- Князь, - слетело с помертвевших губ. Вера упала на колени и обняла себя за плечи. Ужас выворачивал ее наизнанку, голоса подруг едва достигали слуха, который давно уже слышал лишь призрачные голоса из прошлого. То, что тогда казалось мимолетным и неважным, вдруг обрело свой пугающий смысл. Одно из сильнейших существ иррационального мира явилось за ней, он заберет у нее силу и заберет жизнь. Никто не спасет ее на этот раз…

- Не слушай!

Кто-то схватил ее за плечи и затряс. Вера зажала уши ладонями и замотала головой. Не трогайте, не говорите, оставьте! Она просто должна принять судьбу и все, это лучший выход. Единственный.

- Черт возьми! Вера!

- Что с ней?

- Вера! Вера, не слушай его, Вера!

Этот голос упрямо пробивался к ней, от него никак не получалось защититься. Кто он? Чего от нее хочет? Почему ее просто не оставят в покое?

Неожиданно что-то теплое коснулось губ. Вера шарахнулась в сторону, но упасть ей не дали. Тело дернуло вверх, и горячие объятия вытеснили навязчивый холод.

- Вера, милая, пожалуйста, - этот голос был до боли родным и любимым. - Пожалуйста, слушай только меня.

Она смогла открыть глаза, хотя ресницы слиплись. Она плакала?

- Рома?

Он притянул ее к себе и крепко поцеловал. Туман окончательно развеялся, и Вера увидела, что выжженное пятно почти подступило к ним. Вера вцепилась в парня:

- Он пришел за мной! Он…

- Нет, - Ромка стиснул ее плечи. - Это не он, только иллюзия. Князь создал это пространство, поэтому может влиять на него издали. Но опасность реальна.

Вера оглянулась и увидела Кристину и Настю.

- Что нам делать?

Федорцов отпустил ее, но тут же взял за руку:

- Бежать. Дамы, извольте, я сопровожу вас в крепость Ордена инквизиции.

Под пристальным взглядом из-за Границы они побежали прочь, туда, где в реальном мире был бы город, но Федорцов остановился у начала разбитой асфальтовой дороги. Куски бетонного покрытия торчали над пропастью неровными обрубками. Вера замерла у края, чувствуя, как шевелятся волосы на голове, будто с невидимого отсюда дна доносилось чье-то размеренное дыхание.

- Простите, но портал находится именно здесь, - Ромка сжал Верины пальцы. - Придется прыгать.

- Да, - она стиснула кулон в кулаке и кивнула. - Но…

- Я буду держать тебя за руку.

Настя побледнела:

- Прыгать? Туда? Вы… вы сумасшедшие! Я никогда этого не сделаю!

Кристина обняла ее, оттеснила в сторону и о чем-то заговорила.

Волосы щекотали лицо, со дна расщелины шло приятное тепло. Вера поняла, что не боится, когда Рома встал рядом, и их пальцы переплелись сильнее.

- Я не дам ему добраться до тебя, - тихо сказал он. - Ты веришь мне?

Вера судорожно кивнула:

- Верю, - она привалилась к его плечу и склонила голову. - Я тебя люблю. Не знаю, почему, но мне хочется сказать это еще раз именно сейчас. Я благодарна тебе за все и… за ту ночь тоже.

Он прижался губами к ее макушке. Казалось, весь мир замер на несколько секунд, специально для них. А потом вернулась Кристина и привела за руку Настю. Обе были готовы к прыжку в неизвестность.

- Это не страшно, - уверял Ромка. - Прыжок лишь фикция. Почти сразу вы окажетесь в фойе нашей крепости. Просто скажите, что вы от меня, если наше с Верой перемещение затянется.

Кристина опасно сощурила глаза, и только сейчас Вера заметила, что ее туш потекла от слез и серыми разводами засохла на щеках.

- Эй, она моя подруга, парень. Если с ней что-то случится, тебя весь твой чертов Орден не спасет. Я ясно выразилась?

Она шагнула мимо него и обняла Веру. Они расставались на пару минут, но у Веры вдруг болезненно заныло сердце.

- Все будет хорошо, - пообещала она и тяжело сглотнула. Крис кивнула и поманила дрожащую Настю. Они взялись за руки и оттолкнулись. Вера зажмурилась, хотя и знала, что ничего страшного с ними не случится.

- Теперь мы? - Вера глубоко вздохнула и едва подавила вскрик, когда Ромка сгреб ее в крепкие объятия. Его дыхание опаляло щеку.

- Обними меня.

Она с готовностью обхватила его за пояс. Он такой худой, но сильный. С ним она будет в безопасности.

Вера не заметила, как земля ушла из-под ног.

Показалось, будто прошла какая-то секунда, не больше, и перед глазами уже знакомый холл без дверей, и оранжевый свет, настойчиво бьющийся в стекла. Правда, сейчас он почему-то казался нереально красным. Такого в жизни не бывает. Перемещаться мгновенно для Веры уже не было в новинку, но всякий раз сердце сжималось от мысли, что только что ты была там, а теперь уже здесь. По инерции она сделала шаг и поскользнулась. На светлых плитках пола медленно расплывалась маляно поблескивающая лужа крови. Вера посмотрела на свои ладони, и с окровавленных по локоть руки сорвались тяжелые капли и слились с пятном на полу. Красным вдруг стало все - свет, стены, пол, ее собственная одежда пропиталась густой вязкой кровью. Ее запах, тяжелый, с металлическим привкусом на языке, был повсюду. Вера задрожала. Она не понимала, что происходит, но интуитивно догадывалась, что все снова не по-настоящему. Особенно, когда из теней, клубящихся по углам, выступил Первый.

- Ты не спрячешься здесь, - уверенно сказал он, доставая что-то из кармана. - Мой хозяин уже знает твой запах. Он получил сигнал, он отыщет тебя и заберет то, что ему принадлежит.

Вера не успела закрыть глаза. Первый вытянул руку, в его пальцах мелькнуло зеркальце, и Вера увидела в отражении свое лицо. Перемазанное бурыми пятнами вперемешку со слезами и тушью. Жутко. Страшно.

- Нет! - Вера упала на колени и сжалась. - Нет, нет, нет!

Но даже с закрытыми глазами она видела то, что не должна была видеть, то, чего она так боялась.

- Вера?

Она сморгнула слезы и обнаружила, что все еще находится в объятиях Ромы. Они стояли посреди фойе Ордена инквизиции, где кроме них никого больше не было.

- Эй, ты чего? Испугалась? - удивился он, когда Вера обхватила его руками за пояс и, прижавшись щекой к груди, всхлипнула тихо.

- Нет.

Она не могла сказать ему о своем видении. В крепости инквизиции он был обязан подчиняться ее правилам, а Вера не хотела, чтобы ее заперли тут или снова использовали как наживку.

- Что теперь? - вместо этого спросила она, отпуская его с сожалением. - Я не могу прятаться вечно.

Федорцов не успел ответить. Точно прислушавшись к чему-то, он посерьезнел:

- Мне нужно к Бергману. Но сначала я отведу тебя в комнату. Тебе нужно отдохнуть.

И вымыться. Несмотря на то, что видение было лишь в ее воображении, кровь на ней все же была, брызги доходили до колен. На девушку накатила дурнота. Она позволила увести себя, и скоро осталась одна в шикарно обставленной спальне, в которой могла бы спать и принцесса. Но это не меняло сути - Вера снова оказалась в тюрьме, у которой не было замков, но и выхода тоже не было.

А ситуация вырисовывалась патовая. Многие десятилетия ведьмы рода Ильинских копили свою силу в магическом артефакте, который им дал сильнейший из демонов ирреального мира. Осознав, наконец, к чему приведет честное исполнение Договора с Князем, ведьмы решились на хитрость, и спрятали артефакт. Лишь только сильная взаимная любовь последней из рода могла пробудить его к жизни, и тогда Князь придет за своей добычей. Скопившейся магии ему хватило бы, чтобы преодолеть Грань между мирами. Наступили бы тьма и хаос, сквозь прореху хлынула бы орда демонов и прочей нечисти. Привычному миру пришел бы конец.

И тогда история была намерено искажена. Чтобы сигнал для Князя никогда не прозвучал, ведьмы выдумали проклятие, и каждая новая ведьма в их роду верила, что никогда не сможет быть любимой. Необходимая жертва во благу человечества. И вот Вера все испортила. Вера и ее любовь.

Все это Вера рассказала Кристине и Насте. Обе девушки пришли к ней после того, как та приняла душ и устроилась на диване, обдумать ситуацию. В итоге все охали и ахали, а сама Вера все больше убеждалась, что все еще знает не всю правду.

- Я думаю, - решила-таки поделиться она, - что проклятие не выдумано. Оно реально существует. Мы сами наложили его на себя.

Она правда так считала, даже была в этом уверена. Стоило лишь вспомнить лицо того мальчика, который первым сказал ей три заветных слова. Она была тогда так счастлива, ей было шестнадцать, и казалось, что лучше никогда уже не будет, что это предел всех ее мечтаний. Он учился вместе с Кристиной на класс старше и встречал Веру после школы. Она не говорила бабушке, чтобы не нарваться на отповедь. Ничто не должно было омрачить ее счастья. Нет никакого проклятия, думала она, ощущая сладкий вкус первого поцелуя. А потом один холодный октябрьский вечер, и все пошло под откос. В том числе, и такси, на котором ехал тот мальчик. Когда Вера пришла к нему в больницу, ее не пустили. А потом, когда он в инвалидной коляске ехал по больничному коридору, она поняла, что во всем виновата. Таких случайностей не бывает. Она навсегда лишила его возможности ходить.

- Ты не виновата, дура, - в своей грубоватой манере парировала Крис. Она сидела рядом, прижав к груди подушку. Без косметики и с гривой влажных кучерявых волос она была такой необыкновенно милой и домашней, что Вера едва не разревелась, так на душе было муторно.

- Виновата, - Вера тоже обняла пушистую розовую подушку, почти такую же, как дома. - Я не уверена, но что, если с Ромкой тоже что-нибудь случится? Что, если Князь доберется сначала до него?

Настя испуганно пискнула:

- Ой! А разве тут мы не в безопасности?

Вера крепче прижала к себе подушку:

- Я больше нигде не в безопасности.

После этого под предлогом усталости она осталась одна и едва сдержала отчаянный стон. По всему выходило, что у нее нет выхода. После перемещения в крепость инквизиции она кое-что увидела. Нечто, что намертво отпечаталось у нее в мозгу и всплывало черно-белой картинкой всякий раз, стоило лишь на секунду закрыть глаза. Вера тихо заскулила от жалости к себе, но быстро перестала, понимая, что ничем ей это не поможет. Ведьмы же не ошибаются? А она видела Ромку. Он лежал в луже крови с широко раскрытыми глазами. Остекленевший взгляд еще хранил в себе следы последнего в его жизни удивления. А руки у Веры были красными по локоть.

Она его убьет. Пусть даже и не сама, но она будет повинна в его смерти, если позволит себе и дальше оставаться рядом с ним.

Вера собралась, убедилась, что кулон при ней, висит на шее, и вышла из отведенной ей комнаты. На первый взгляд дверей нигде не было, но по прошлому разу Вера запомнила, что тупики в конце коридоров - лишь иллюзия. Она протянула руку и коснулась монолитной стены. Пальцы поначалу уперлись в препятствие, но Вера очень хотела уйти, и стена вдруг растворилась, пропуская девушку сквозь себя. Ноги нащупали ступеньку, Вера постояла пару минут, привыкая к скудному освещению, и продолжила путь. Сияние исходило из самих стен и потолка, превращая темноту в густые вечерние сумерки, и Вера уверенно спускалась вниз. На одном из лестничных пролетов она остановилась. Чуть подсказывало ей, что стоит свернуть тут, и она прошла сквозь очередную иллюзию, очутившись в новом коридоре, гораздо более широком и светлом, чем тот, где находилась ее комната. Вера прошла несколько шагов и услышала голоса. Кто-то разговаривал на повышенных тонах совсем рядом.

- Она не шахматная фигура, не игральная карта, Александр! Вы не можете играть ее жизнью, да и моей, кстати, тоже!

- Ошибаешься, вы все пешки, но расставлял по доске вас не я. Сядь и послушай, что я скажу.

Если первый голос принадлежал Ромке, то его собеседник говорил куда тише, и не сразу Вера признала в нем Бергмана. Это заставило ее сдвинуться с места. Мужчины были внутри одного из кабинетов, и Вера безошибочно нашла нужный.

- Вся моя жизнь подчинена одной цели, Роман. Ты знал, что рано или поздно придется сделать этот выбор, когда давал клятву верности Ордену. Так что тебя останавливает сейчас? Страх? Привязанность?

- Я не боюсь! Но вы предлагаете обмануть Веру, а я не готов на это. Я… я не стану этого делать. Разве нельзя уничтожить артефакт? Ведь тогда все закончится.

Вера сгребла кулон в кулак. Сама мысль о его уничтожении причиняла ей боль. Она не знала, почему, но чувствовала с ним тесную связь. Многие поколения Ильинских звали ее из глубины маленькой красной стекляшки, она не хотела терять это ощущение причастности. Она искала это чувство всю жизнь, и сердце обливалось кровью от слов Ромки. Но Бергман оказался еще более жесток.

- У нас не хватит сил уничтожить его, даже объединившись всем Орденом. Но мы можем забрать его и сами предложить Князю. От такого подарка он не откажется и покажет свою истинную сущность. А твоя возлюбленная не окажется в эпицентре бури. Ты же понимаешь, что он придет за ней, и стены крепости его не остановят.

- Если все так просто, почему вы не сделали этого раньше?

- Артефакт должен был пробудиться.

- Какая же вы беспринципная сволочь.

Скрипнули ножки стула, Вера отпрянула от двери и, не глядя, нырнула за ближайшую дверь. По счастью, в комнате никого не оказалось, и она дождалась, когда шаги Ромки стихнут.

Следом за ним ушел и Бергман. Вера бессильно прижалась лбом к полированной поверхности двери и выдохнула. Князь придет за ней, несмотря на все попытки убежать. Она не хочет избавляться от кулона, это почти равносильно собственной смерти, а другие этого сделать не могут. И Ромка должен принять удар на себя.

- Ни за что, - она стиснула кулаки. - Ни за что этого не случится.

Она вышла в коридор и едва ли не бегом устремилась обратно в свою комнату. Безумный план рождался прямо по пути, план, несовместимый с жизнью, но Вера не любила менять решения, а она уже все для себя решила. От этого в груди становилось тесно и горячо, то ли от страха, то ли он предвкушения свободы. Она освободиться от кошмара, в который превратилась ее жизнь, и у нее получится, так или иначе. Только ей нужна была помощь со стороны. К Кристине нельзя было обращаться, чтобы не напугать, а больше ни с кем она связаться не могла. Вера посмотрела на свои дрожащие руки.

Разве что только…

- Что-то случилось?

Настя сидела на диване и ждала ее.

- Что ты здесь делаешь?

- Мне страшно быть одной, - тихо ответила Настя и поднялась на ноги. - Ты ведь понимаешь, что это значит. Остаться одной.

Кончики пальцев налились жаром, но Вера сумела не выдать своих чувств:

- Ты могла бы посидеть с Кристиной, ей тоже не по себе.

- Она меня не любит, - Настя подошла ближе. - Ты бледная. Решительная. Что ты решила, Вера?

Вера сделала шаг назад, инстинктивно, тело действовало само.

- А ты не знаешь?

Настя удивленно распахнула свои огромные красивые глаза:

- С чего бы?

Вера набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

- Потому что ты не Настя.

По лицу девушки прошла рябь, как будто в воду бросили камешек. Она провела по нему рукой и досадливо поморщилась:

- Ну вот. Я думал, удастся поиграть подольше. Поздравляю, ты угадала. И что же меня подвело?

“Настя” помотала головой, и ее облик растворился, выпуская на волю более привычное мужское тело. Но, разумеется, Данила тоже был очередной фикцией. Первый демонстративно потянулся, разминаясь, а Вера все пыталась убедить себя, что поступает правильно. Сомнения все же начали ее одолевать.

- Очки. ты ни разу не вспомнил о них.

Первый вяло похлопал в ладоши:

- Браво. Предыдущее лицо ты мне испортила, если помнишь. Ну, так что ты решила?

- Я хочу увидеть Князя, - сказала она и тяжело сглотнула. - Отведи меня к нему.

История одиннадцатая. Любовь и Вера

История одиннадцатая. Любовь и Вера

Это не было спонтанным решением. Вера отдавала себе отчет в том, что и зачем говорила, но почему-то глубоко внутри она умоляла себя остановиться. Будто их теперь стало два человека, две разных Веры, одна из которых добровольна шла в лапы к чудовищу, а другая отчаянно цеплялась за жизнь. Быть может, это нормально, быть может, так оно и должно быть. Каждый человек хочет готов на все ради своей жизни, и она сейчас давила этот изначальный инстинкт в себе, как только могла.

– Тогда идем?

Первый протянул ей руку, выглядящую, как рука парня по имени Данила, но Вере чудилось, будто это когтистая лапа демона. Ей вовсе не хотелось к ней прикасаться.

– Смелее, – он настойчиво тянул к ней раскрытую ладонь. – Или передумала?

Он брал ее на слабо, как девчонку, забавлялся и играл.

В коридоре раздались торопливые шаги, они стремительно приближались.

– Ну же.

Вера схватилась за руку.

Это только ради него. Она, скорее всего не сможет сказать, но он поймет. Это все только ради него.

Федорцов прочитал эти сказанные слова по ее губам, а она прочитала ответ – по его глазам. Слишком больно. Почему нельзя было им никогда не встретить друг друга?

В лицо бил яркий солнечный свет. Вера, не открывая глаз, потянулась, ощущая обнаженной спиной неровности земли и щекотные прикосновения примятой травы. На нос присела стрекоза и тут же с громким стрекотом взлетела. Воздух – горячий и пахнущий сеном, ветер – ласковый, приносящий далекие звуки автострады. Сейчас бабушка позовет домой…

Вера открыла глаза и увидела над головой слепое пятно убывающей луны, наполовину скрытое редкими облаками. Снова привиделось.

Она торопливо вскочила, поскользнулась на рыхлой жирной земле и едва не упала. Ее окружали вечерняя мгла, разгоняемая светом только вышедшей на небосклон луны, и камыши. Узкая заболоченная тропка сквозь заросли ивняка вела к деревянной мостушке, крепкой на вид. Вера уже видела это место прежде, во сне, и сейчас ей тоже казалось, что она попала в сон.

– Это не сон, – холодные пальцы сжали плечо. За спиной стоял Первый, и не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть улыбку на его губах. Еще бы, он почти исполнил волю своего хозяина.

– Тогда где же Князь? – Вера не пошевелилась, даже не попыталась разорвать мучительный контакт. От напряжения сводило мышцы, она боялась упасть на колени в самый неподходящий момент.

– Здесь. Вокруг. Строго говоря, мы сейчас внутри него. Мой хозяин – воплощение тайных страхов. Ты же чувствуешь это, да?

Вера чувствовала. Каждая клеточка ее тела будто проводила беспрерывный поток электричества. Она молча кивнула, и рука Первого отпустила ее.

– Ну что же, – сказал он без издевки или иронии. – Похоже, подошло время возвращаться долги.

На негнущихся ногах Вера приблизилась к мосткам. Черная вода не колыхалась и выглядела как огромное овальное зеркало из матового стекла, даже луна в нем не отражалась.

– Как… – Вера собралась с духом и продолжила. – Как мне общаться с ним?

Первый не отозвался, и Вера взволнованно стиснула кулон на груди. Она хотела вернуться обратно, но этот ход уже не переиграть и не передать другому.

Неожиданно виски отозвались резкой мучительной болью. Вера вскрикнула, сжала голову ладонями, но боль шла изнутри. Из ярких красных вспышек складывались отдельные слова.

Справедливость.

Обмен.

Гнев.

Свобода.

Мысли-образы взрывали мозг изнутри.

– Существа уровня Князя слишком не похожи на вас, людей. Ваш способ общаться примитивен, – пояснил Первый, только вот легче от этого Вере не стало. Справедливость и обмен были ей понятны. Князь желал получить то, что ему полагалась за дар, коим он наделил Аглаю. Гнев – за время ожидания и поиска артефакта-накопителя. А свобода…

Кровь.

Смерть.

Счастье.

От такого сочетания Вера содрогнулась. Кулон обжигал кожу под майкой, ладони потели, на лбу выступила испарина. Тяжелый поток сознания этого существа, почти божества, пригибал ее к земле, подавлял волю. Двойная пульсация в ушах отдавалась дрожью во всем теле.

Справедливость.

Гнев.

Смерть.

Свобода.

Вера вынула цепочку из выреза майки. Красное стекло кулона сверкнуло в лунном свете алой вспышкой. Вера сняла цепочку с шеи, и по коже пробежали мурашки от внезапного холода. Расстаться с кулоном значило отринуть все, к чему она так стремилась. В нем было сосредоточие всего – любви, семьи, преемственности, тепла. В нем была не магия Ильинских, в нем были частички их душ, и Вера ощущала, как они пытаются до нее докричаться. А ведь она решила - если не сможет одолеть Князя, то не позволит ему завладеть артефактом. Но она была слаба, она была так слаба…

Под шквалом торжества, сжигающего дотла, она вытянула руку с кулоном.

Что-то звякнуло, будто в воздухе лопнула туго натянутая струна. Вера попыталась разжать пальцы, но те точно окаменели. И внезапно что-то черное и пушистое метнулось наперерез, блеснули изумруды глаз. Кот налетел на Веру и едва не сбил с ног. Он был огромным, как пантера, с оскаленных клыков капала слюна.

– Вилли?..

Кот встал рядом и пригнулся к земле, безостановочно шипя.

Мысли-образы стали ярче, объемнее. Вера видела их так, будто кто-то накладывал друг на друга разные кинопленки, все двоилось, троилось, раскладывалось на массу противоречивых смыслов.

А потом от воды что-то отделилось.

Вера не смогла дать этому определения. Тень, наверное, было ближе всего. У него не было формы или цвета, оно одновременно казалось и человеком, и облаком, и всем, что только приходило в голову. Оно разрасталось, накрывая пруд грозовой тучей, и, разросшись, поднялось к небу. Сразу стало темнее, словно их накрыло непрозрачным куполом.

– А вот это зря, – спокойно прокомментировал издалека Первый. – Он разозлился.

Вера больше не чувствовала себя способной расстаться с кулоном. Она прижала руку к груди.

– Я передумала! – крикнула она изо всех сил. – Ты его не получишь! Не получишь!

Она не хотела смертей и крови, которые составляли смысл существования Князя. Кем бы он в действительности ни был, он чужд реальному миру, его появление принесет лишь горе и боль. Вера не хотела, чтобы ею жертвовали во имя человечества, нет. Но сама она могла это сделать. Потому что она так решила, потому что в спасении чужих жизней был смысл ее собственной.

– Я ведь должна отдать его добровольно? – она с вызовом запрокинула голову к стремительно темнеющим небесам. – Иначе ты бы его уже забрал. Но его никто не получит!

Кусок красного стекла в кулаке благодарно налился ласкающим теплом. Сияние пробивалось сквозь стиснутые пальцы, и казалось, что она держит в руке звезду. Магия пульсировала внутри, в унисон с Вериным сердцем, и непонятно уже, что именно так громко отдавалось в ушах.

Вилли пригнулся к земле и утробно заворчал. Вера ощущала идущую от него силу и впитывала ее, делая своей. Она выстраивала вокруг себя невидимую стену, потому что воздух уже почти трещал от напряжения.

Плачь, пока можешь, Вера, настанет время, когда тебя некому будет утешить. И взгляд в спину оттуда, где кончается свет, будет следить за тобой неотрывно всю жизнь…

Слова бабушки всплыли в голове и легли на душу каменной плитой. Но она так ничего и не рассказала, а ведь это могло бы все упростить. Вера бы бежала от Ромки так быстро, как только бы могла.

“Стена” разлетелась вдребезги, так и не построившись. Кот пронзительно взвизгнул, отлетая в сторону, и, перевернувшись в воздухе, упал на землю уже человеком. И тогда выдержка все-таки отказала Вере.

– Мариус! – она бросилась к нему, позабыв про все, но, сделав два шага, будто угодила в вязкий кисель. – Мариус!

Демон не пошевелился. Его голова была неестественно откинута, а правая рука изогнута под неправильным углом. Он валялся в грязи сломанной куклой, лишившейся веревочек. Все отступило на второй план, все сомнения и страхи. В груди что-то взорвалось и расплылось по телу огненной волной. Вера закричала от боли, но она быстро прошла, а ей на смену пришла пьянящая легкость. За спиной точно выросли крылья. Вера ощущала себя фениксом, возродившимся из пепла, она раскинула руки, и слепящий золотой свет заполнил собой вечернюю синь. По ее коже пробегали волны магии, это было щекотно и приятно, с пальцев срывались искры, а может, их видела только она одна.

Кинувшийся ей наперерез Первый отпрянул испуганно, но золотой свет охватил его. Искорки въелись в человеческую кожу, за которой пряталась его сущность, и она начала сползать с него, как чешуя. Вера увидела уродливое лицо демона, но не отвернулась, а наблюдала, странно отстранено, за тем, как Первый сгорает в огне ее магии. Она несла спасение и покой. В этом было ее предназначение.

Мариус медленно поднялся и довольно наблюдал за полетом золотых светлячков. На его лице появилась улыбка победителя.

– Все хорошо, – прочитала Вера по его взгляду и движению губ. Только вот это было не совсем так. Она не могла остановиться. Магия лилась через нее, как вода из кувшина с выбитым дном. Ступни уже едва касались земли, ее тянуло вверх, тело сотрясалось от разрывающей его мощи.

Ее свет вступил в битву с опускающейся с небес тьмой. Мир за пределами небольшого клочка суши возле застывшего пруда стирался из реальности, мазок за мазком, черточка за черточкой. Вот уже осталась только эта сцена, заботливо воссозданная Князем. Вера широко распахнула глаза, из которых непрерывно текли слезы, которые она даже не могла утереть, и видела все, что Князь ей показывал.

Возможно, когда он действительно был божеством. Сначала Вера видела места, в которой ей никогда не побывать, потому что их давно уже не существовало. Она видела гибель цивилизаций и людей, рождение и разрушение, видела реки пролитой крови и реки пролитых слез. Видела распятых жертв и торжествующих тиранов. Потом картины стали ближе и понятнее. Перед ее застывшим взглядом разлагались тела тех, кого она любила когда-то и любила сейчас.

Слезы на ее щеках, должно быть, превратились в кровь, так больно ей было.

– Неправда… – она с трудом разжала зубы и выдавила. – Ложь.

Князь показывал ей ее самые страшные кошмары, которые медленно нащупывал в ней и выворачивал наизнанку. Первый сказал, что он – воплощение тайных страхов. Если поддаться, они тебя убьют.

Вера не знала, что может противопоставить такому напору, образы становились все реальнее, они заполняли собой все. А потом вдруг стало тепло.

Вера пришла в себя в объятиях Федорцова. Он стоял за ее спиной и крепко прижимал ее к себе. Ее огонь обжигал его, но он не издавал ни звука, только сильно сжимал зубы. Вера опустила взгляд на обхватывающие ее за талию руки… и выдохнула.

– Скорее, он еще не отступил! – Мариус подбежал к ним, и Ромка выпустил Веру из спасительных объятий.

– Бергман с ребятами явятся с минуты на минуту.

– У нас может и не быть этой минуты, – жестко ответил Мариус. – Мы должны защитить Веру.

А сама Вера все никак не могла понять, правда ли все это или снова ей чудится.

– Мариус? – она несмело тронула его за локоть. – Неужели и правда ты…

– А ты как думаешь, Верочка, – он усмехнулся и оправил замявшийся воротник. Как всегда белоснежный. – Спасаю мир от твоей безграничной доброты.

Вера хотела что-нибудь ответить, но тело пронзило током. Вера вскрикнула:

– Он! Черт! – внутренности скрутило узлом. Она схватилась за Ромкино плечо. – Он хочет забрать его силой!

Никто не знал, что из этого может получиться, но по тому, как побледнел Федорцов и нахмурился Мариус, ничего хорошего. Два дорогих ей существа рядом с ней, живы и невредимы. Давление же становилось сильнее. Демон и инквизитор, не сговариваясь, начали колдовать. Вера ощущала, как их совместная магия тянется к ней, желая защитить.

И вдруг Ромка рухнул на землю, как подкошенный. Мариус вытянулся в струнку и уставился на что-то, видимое только ему. Они оба в мгновение ока оказались где-то совсем не здесь.

Вера перестала разбирать в потоке мыслей-образов Князя что-то, кроме удушающей жажды крови. От нее не было спасения, как не было спасения для них троих. И никто не придет их спасти, пока это происходит с ней. Они изолированы, путы вокруг сужались, ни кто снаружи не пробьется сквозь них. Оставался последний вариант.

Вера перешагнула через расслабленно откинутую, будто во сне, руку Ромки и медленно пошла вперед. Босые ноги утопали в жирной земле, холодной и противно чавкающей. Вот началась мостушка. Доски жалобно заскрипели, но Вера упрямо шла вперед. За спиной сгущалась тьма, в голове вспыхивали навязываемые чувства и образы.

Если это будет жертва, то не во имя человечества, а во имя любви. Да, так, пожалуй, правильней.

Вера повернулась лицом к клубящейся тьме, в глубине которой то возникало, то расплывалось подобие человеческого лица. Улыбнулась и, сжав кулон в кулаке, оттолкнулась от края. Ледяная вода разомкнулась бесшумно и так же сомкнулась над ее головой.

Больно не было, только осколки стекла впились в ладонь. Чувство медленного падения успокаивало, перед широко отрытыми глазами тянулись вверх пузырьки кислорода, туда, где темнело такое далекое вечернее небо. Вера тонула. Из разжавшихся пальцев выскользнули прозрачные стекляшки, больше не красные, как кровь. Магия ушла из мертвого артефакта. Пока Вера еще могла думать и чувствовать, она ощущала, как рвется эта тугая нить между нею и теми, другими Ильинскими. Ильинскими, которых больше нет. Когда спина коснулась илистого дна, а скользкие водоросли мягко и бережно обхватили тело, она выдохнула последний воздух. Интересно, умирать – это быстро?

В следующую секунду что-то ударило в грудь, горло заскребло, будто внутрь запихивали металлическую стружку.

Потом сознание парило в невесомости, лишь изредка пытаясь выбраться на поверхность. В эти короткие секунды в мозг врывалась боль, и все начиналось сначала.

В какой-то момент нескончаемый холод закончился, ему на смену пришло ровное мягкое тепло, обволакивающее не только замерзшее тело, но и уставший разум. Вера набралась достаточно сил, чтобы открыть глаза.

– Очнулась, – услышала она первым делом и улыбнулась. – Спасибо тебе.

– Было бы за что. Не благодари демона, он может записать это тебе в долг.

Вера пошевелилась и обнаружила, что лежит в постели, своей постели. В окно, завешенное наполовину, падают косые солнечные лучи, под боком ворочается кот, пахнет свежезаваренным чаем и сгущенкой. И никакой воды.

– Я… – она приподнялась на локте и едва не рухнула обратно, благо Ромка заботливо подхватил ее и подсунул под спину подушку. – Почему я здесь?

Странно, но речь давалась легко, хотя не так давно, вроде бы, горло будто песком драли. Вера беспомощно посмотрела на Федорцова.

– Все в порядке, ты дома, – он наклонился и мягко коснулся губами ее лба. – И ты справилась.

– На все сто, хотя это было рискованно.

Второй голос принадлежал демону. Мариус по традиции пристроился в дверном проеме, расслабленно привалившись к косяку. Солнечный свет до него не доставал, и черный костюм сливался с тенью.

Голова немножко кружилась, и Вера вяло и медленно реагировала. Поднесла ладонь к груди – сердце билось. Сердце и только оно.

– Пожалуй, оставлю вас наедине. Любовь и все такое, – Мариус оттолкнулся от косяка и оправил пиджак. – Я ухожу.

– Стой!

Вера дернулась, хватаясь за Ромку, и из-за его плеча взмолилась:

– Не уходи! Не бросай меня снова!

Демон замер и обернулся с лукавой ухмылкой:

– Я подумаю. Знаешь, быть котом приятно только в теории. И блохи, знаешь ли…

Он смотрел так, будто ждал, когда она до чего-то догадается. И Вера догадалась:

– Нам нужно заключить новый Договор.

В разговор вмешался Ромка:

– Ты лишилась магии, Вера. Прости, ты теперь не можешь колдовать и заключать сделки с демонами тоже. Мне… мне правда жаль.

А вот Вера этого еще не осознала. Магия никогда не ощущалась ею как часть себя, может, поэтому сейчас она не чувствовала никаких изменений. Должна же появиться какая-то пустота? Чувство неполноценности? Хоть что-нибудь?

– Мне все равно, – негромко отозвалась она. – Должно быть что-то, кроме этого, что я могла бы предложить взамен. Если, конечно, – она запнулась, – ты хочешь остаться.

Она с замиранием сердца ждала ответа.

– Мне бы хотелось остаться в этом мире, – признался Мариус серьезно. – Ты видела Пограничье. А дальше, за ним, все еще хуже. Я не хочу туда возвращаться. Только не надо предлагать мне первенцев и всякое в этом роде. Твои дети мне ни к чему. Обещаю что-нибудь придумать.

Он неожиданно подмигнул и, мурлыкая под нос веселенький мотивчик, покинул спальню.

Вера с облегчением выдохнула и тут же угодила в крепкие объятия.

– Черт побери, Вера! – Ромка уткнулся носом ей в шею, и его было едва слышно. – Что ты вытворяешь? А если бы не получилось? Если бы ты умерла? Об этом ты подумала, прежде чем бросаться в омут с головой?

Вера обхватила его за пояс и с наслаждением вдохнула знакомый запах. Еще никак не верилось, что все позади, все закончилось. Голова шла кругом. А еще не хватало чего-то очень важного. Не сразу, но Вера поняла, чего. Она и правда не чувствовала в себе магии, ни грамма.

– Ром… – ее голос дрогнул. – Я больше никогда не смогу колдовать?

Он крепче прижал ее к себе:

– Да. Мне жаль. Но это меньшая плата, из тех, что ты могла бы заплатить.

Вера поежилась. Она ощутила себя такой беспомощной и одинокой, в глазах защипало.

– Я больше ни за что не оставлю тебя одну, – пообещал Рома.

– Не оставляй.

Она повернула голову и прошептала это ему на ухо, легко касаясь губами. Ей так нужна была его защита, теперь, когда она была так слаба.

Они сидели так близко друг к другу, что, казалось, почти стали единым целым. Ромка сжимал ее в объятиях, Вера отчаянно за него цеплялась, комкая мягкий клетчатый хлопок в пальцах. И больше никаких выдуманных проклятий, демонов потустороннего мира и запретных артефактов. Со всем этим покончено – кулон раскололся в ее руке, в осколках не осталось магии. Князь никогда не получит желаемое. Он побежден Верой. Верой и ее любовью.

Вера отпила глоток горячего кофе и вернула чашку на блюдце. Ромкина смена вот-вот должна была закончиться, и, пока он менял форму официанта на любимые клетчатую рубашку и джинсы, она перекидывалась сообщениями с Кристиной. Та уехала на курсы повышения квалификации, скоро ей присвоят следующий класс в закрытом обществе медиумов. Не даром она когда-то обещала стать лучшим медиумом страны. Мариус остался дома, пока вполне довольным статусом “домохозяйки”, тем более, что Вера не ограничивала его свободу, он мог жить в человеческом мире так, как ему хотелось. Сама Вера решила найти себе занятие по душе, а в будущем году они с Ромкой решили пожениться.

– Привет! – он вышел из подсобки и, профессионально просочившись между столиков, наклонился к Вере, чтобы поцеловать. – Будешь еще что-нибудь или пойдем?

– Пойдем, – улыбнулась она, накинула плащ, и они с Ромкой вышли из кафе.

Сентябрь шел на убыль, город тонул в вечерней темноте, разгоняемой желтым светом уличных фонарей. Затяжные дожди закончились пару дней назад, и под ногами шуршали сухие листья.

Молодые люди решили прогуляться. На мостике над каналом Вера остановилась, прижалась спиной к перилам и поманила парня рукой.

– Ты что задумала? – он попытался ее обнять, но Вера ловко увернулась, не переставая интригующе улыбаться.

– Хочу тебе кое-что показать.

Она продемонстрировала ему раскрытые ладони, на которых заплясали золотистые огоньки, похожие на пушистые шарики. Вера засмеялась:

– Видишь? Ты это видишь?

Федорцов удивленно вскинул брови:

– Но как? Ты потеряла способности к магии после того, как ваш родовой артефакт перестал существовать и Договор с Князем потерял силу? Уничтожив артефакт, ты сама его расторгла. Я не понимаю.

Он нахмурился, и Вере показалось, что с таким выражением лица он был особенно милым и забавным. Ее Ромка.

– Мне кажется, я поняла, – ответила она серьезно. – Мы все эти годы ограничивали себя, даже умудрились сами на себя наложить проклятье. Но магия – это другое. Магия – это никаких ограничений кроме тех, что диктует сердце.

Она погасила огоньки и порывисто обняла любимого.

– Ильинские десятилетиями искали способ, как победить Князя и не дать ему попасть в наш мир, – она чуть отстранилась, обнимая Ромку за шею, – что забыли самое важное. Просто быть счастливыми.

– И ты счастлива?

Вера посмотрела в его глаза и кивнула.

– С тобой – да.