Ведьмак: назад в СССР-5

Глава 1. Зона

30 ноября 1979 года.

27 дней до операции «Шторм-333»

25 дней до начала Афганской войны.

Колония строгого режима.

- Сизый, я тебе зуб даю, наш молчун, стопудово мент.

Озвучив предъяву, молодой вор-форточник по кличке Комар, оскалил жёлтые зубы и, зацепив ногтем золотую фиксу, воспроизвёл звонкий щелчок. Этим ритуальным, пацанским жестом, он отдал на заклание единственную материальную вещь, оставшуюся в его владении на зоне.

После этого Комар поочерёдно заглянул в глаза каждому авторитету, из собравшихся на сходку, в каптёрке четвёртого барака. Смотрящий за зоной, вор в законе, по кличке Сизый, многозначительно хмыкнул, и его тяжёлый взгляд, заставил замереть худосочного блатного.

- Комар, предъява дюже серьёзная. Ты случайно, проотвечаться не боишься? – грозно спросил Сизый, но молодой вор взгляд не отвёл.

Порывисто подняв руку, Комар поиграл пальцами под освещающей вещевую каптёрку тусклой лампочкой и показав братве набитые ещё на малолетке синие перстаки, за которые на взрослой зоне ему пять лет назад чуть не отрубили пальцы.

- Сизый, если бы я менжевался как девка, то золотой зуб на кон не поставил. В подтверждение своей правоты, я готов и руку на отсечение отдать, за свои предъявы.

Выслушав выступление мелкого вора, все присутствующие призадумались. Молодой форточник иногда косячил по мелочи, но понятия воровские, старался соблюдать. Ещё одна-две ходки, и он мог стать авторитетным арестантом, тем более его воровская квалификация это позволяла. Но сейчас он пришёл с предъявой на человека, который ничего плохого никому из них не сделал. Да ещё и пёр как бык на рожон, ставя на кон практически свою жизнь.

- Комар, а с чего ты вообще решил предъявить Молчуну за принадлежность к красной масти? Он же вроде в наши дела нос не суёт. Живёт по мужицким понятиям. Работает на лесопилке. В актив зоны или в бригадиры, свою кандидатуру не выдвигает. Да и в частых походах в кабинет хозяина или к кумовьям из особого отдела, вроде как не замечен.

- Да я с первого дня эту подментованную падаль учуял! – эмоционально выпалил Комар. – Молчун, весь такой правильный, что аж плюнуть в комсомольскую харю хочется. Ходка первая, а понятия наши получше некоторых бывалых арестантов знает. Вроде фраер, а воровская феня другой раз от зубов отскакивает, как у заправского сидельца. Работает и живёт без косяков, но на блатных смотрит как на дерьмо. И самое стрёмное, никто ему за это предъяв в глаза не кидает. Да и вообще, после появления Молчуна, в располаге пятого барака, любая буза закончилась на корню и как-то дюже тихо стало. Мужики без понуканий на локалке строятся и на промку ходят чуть ли не строем. А это же пятый барак, там весь сброд со всей зоны собран. И такого благолепия в отряде никогда не наблюдалось. Ох, братья арестанты, неспроста это всё.

- Если в пятом, тишь да благодать, так чего же в этом плохого? Трудодни нашим пацанам, бугры из деревообрабатывающего цеха, без отработки начисляют. С передачек и посылок с воли, мужики на общее стабильно долю уделяют. Перед блатными в открытую никто не борзеет. Как-то не верю я, что тут в Молчуне дело. Сдаётся мне, это просто совпадение.

Выслушав отповедь положенца зоны, Комар зло оскалился, понимая, что его предъява пока не воспринята всерьёз. Сжав кулаки, он хотел вскочить на табуретку, начать качать права, и выплеснуть наружу всё, что так долго его коробило, и больше года не давало нормально спать. Однако что-то его удержало, от необдуманных действий в самый последний момент.

И в тот же миг заговорил авторитетный блатной по кличке Голова, следящий за порядком и отвечающий за соблюдением блатных понятий как раз в пятом бараке.

- Комар, вот ты, конечно, интриги нам здесь нагнал. А между тем, лучше бы братве подробно и без утайки расписал, с чего ты вообще на Молчуна бочку катишь?

- Да считай не с чего. Говорю же, просто чую я нутром его мусорскую душу! – эмоционально выпалил молодой вор.

- Ну раз сам не хочешь чистоган пацанам выложить, тогда я братве ща сам глаза немного приоткрою – изрёк Голова и недовольно хмыкнул. – Короче, пацаны, расклад, похоже, нарисовался такой. Как только Молчуна на зону закинули, Комар со своими приблатнёнными, хотели его как первохода в «буру» нагреть и долг карточный нарисовать. А Молчун взял и их технично обломал по полной. Сказал всего несколько слов, но очень правильных. Всё по понятиям растолковал, и при этом никого не оскорбил и не спровоцировал. Вот после этого случая, наш Комар жало на Молчуна и заточил. Ходит, следит, косяки ищет. Других арестантов, на нехорошее подбивает.

Выслушав Голову, авторитеты снова уставились на форточника. И тут со своего места, находящегося в самом тёмном углу каптёрки, подал голос пожилой вор, по кличке Слепой.

- А ведь наш Комар, если судить по старым воровским понятиям, то вокруг прав – проговорил он, неожиданно для всех поддержав молодого возмутителя спокойствия. – Что-то с этим Молчуном не так. Комар, а скажи-ка братка, с чего ты вообще именно сегодня решил сходку созвать? Ведь что-то тебя это сотворить побудило?

Выслушав Слепого, Комар прикусил нижнюю губу, явно не желая разглашать, откуда он взял горячую информацию. И в этот момент он действительно стал похож на кровососущее насекомое, видимо, из-за чрезмерно длинного носа. Однако под суровыми взглядами авторитетов воровского мира, он не зажался, а наоборот открыто заговорил:

- Короче братва, расклад такой. Вы все видели у хозяина зоны в кабинете огромный несгораемый сейф. В нём он свои самые важные бумажки хранит. Так вот, мой шнырь, по кличке Груздь, у него каждый день полы моет. И вот он однажды засёк, на столе хозяина личное дело Молчуна. А потом это же дело увидел в открытом сейфе, на самой верхней полке. Надеюсь, объяснять не надо, почему полковник Талызин отдельно от остальной картотеки эту папочку любовно хранит?

- А в сейфе точно личное дело Молчуна лежало? Или твоему шнырю хозяин свои бумаги листать дозволяет? – с сомнением спросил Голова.

- Нет, Голова, ты чо! Груздю и смотреть на стол с сейфом лишний раз нельзя, чтобы не запалиться. Но зрение у него как у столетней вороны. Так что листочек, приклеенный на корешке папки с пометкой, в виде трёх нулей он подметил. А ещё он прочитал ФИО, Строев Геннадий Петрович и срисовал зоновское погоняло Молчун. Ну и кроме этого, углядел Груздь снизу след от написанного карандашиком, да потом тщательно подтёртого стерашечкой, второго погоняла нашего мутного пассажира.

- И какое у Молчуна второе погоняло? – поинтересовался Голова в воцарившейся тишине.

- Ведьмак – прошептал Комар, и в этот миг лампочка над головами авторитетов моргнула.

- А вот это уже серьёзный расклад – проговорил Слепой и подвинулся к свету. При этом его наполненные белёсой мутью глаза, нехорошо сверкнули. – Уж не сексота ли к нам гебешного на зону суки забросили?

- А если даже и забросили, то что тут такого? Молчун же вроде никак себя не проявляет? – проговорил Голова, и половина собравшихся закивали в поддержку.

Выслушав вопросы, Слепой недовольно поцокал языком.

- Голова, вот ты вроде пацан опытный и ровный. В отличие от меня зрения на девяносто процентов не терял, но дальше своего носа, всё равно ни хрена не видишь. Вспомни, что на зоне в Мордовии, три года назад приключилось. Зона всю жизнь чёрной была. Под нашей, воровской мастью испокон веков ходила, а потом её за год в красный лагерь перепрошили. Теперь там кумовья с активом, хороводы водят и всеми арестантскими делами заправляют. Мужицкие бугры да бригадира, с подручными ссучившимися ворами, на зоне рулят. И через это, там воровской ход наглухо перекрыт.

- И как это к нашей беде относится – спросил здоровенный вор по кличке Слон, явно решив немного поддержать Голову.

- Да напрямую. Я малявы окроплённые воровской кровью, присланные от правильных мордовских арестантов, лично в руках держал и подробно изучал. Говорят, у них тоже, за года два до мусоргского переворота, подобный мутный фраерок на зоне нарисовался и в доверие к блатным по полной втёрся. Понимаете, братва, к чему я веду?

- Выходит, его сюда закинули, всё изнутри разнюхать – проговорил немного ошарашенный Голован.

- Вот именно. Он все наши расклады сейчас в тетрадочку срисует. Узнает, кого из зоны первым делом выдернуть надо, чтобы наш воровской авторитет пошатнулся. А потом здесь такой цирк с конями начнётся, что даже под шконкой на ШИЗО блатным места не будет.

- Выходит, чтобы весь этот блуд на корню похерить, нам придётся первыми ударить – подал голос Сизый, наконец прочувствовавший реальность надвигающейся угрозы.

- Да, братва. По-другому мы с этим ментовским блудом точно не справимся. – Слепой указал на вора форточника. – А для решения проблемы предлагаю подписать Комара и его приблатнённых на мокрое дело. Тем более он сам в бой рвётся. Для большего усиления, я трёх быков беспредельщиков выделю, которых два года назад опустить не позволил. Пускай спортсмены должок отрабатывают. Ну а Голова со своим корефаном Слоном, раз в своём бараке мусор не нашли, всё лично проконтролируют.

Голова хотел возразить старому вору, но непререкаемый авторитет того, почему-то не позволил раскрыть рот. Да и Сизый, судя по грозному взгляду, неожиданно поддержал Слепого. Авторитету пришлось нехотя согласиться. Все остальные тоже согласно закивали.

- Ну раз все согласны, что Молчуна лучше завалить, значится, так и порешим – изрёк Сизый. Затем он тяжко вздохнул и дал команду на роспуск сходки.

***

В этот же день…

Ведьмак.

Промка.

Цех распиловки брёвен.

Нехорошие предчувствия начали меня одолевать ещё вчера вечером. Так что спал я, следя за происходящем в бараке приоткрытыми глазами. Однако ночь прошла спокойно, и только под утро я на полчаса провалился в один из странных снов, не принадлежащих этой реальности.

В очередной раз очнулся на однотонно-серой равнине, продуваемой пронизывающим ветром. Местность была знакомой, так что я приготовился к очередному нападению кого-то из иных, вышвырнутых из этой реальности. Но вместо последнего поединка в сером небе прорисовалось позолоченное лицо потустороннего существа, считавшего себя высшей ипостасью человека.

Именно его, я около года назад, смог чудом вышвырнуть в серые пределы, где развоплощаются остатки даже самых упорных сущностей, пришедших к нам из разлагающихся остатков мёртвых миров.

И вот теперь, этот образ впервые напомнил о себе. Тень потусторонней твари уставилась на меня тёмными провалами и беззвучно захохотала. И в тот момент, когда меня выкинуло из потустороннего сна, пришло чувство, что это виде́ние ничего хорошего не предвещает.

***

С утра всё началось как обычно. Несмотря на то что энергия перестала наполнять внутреннее хранилище больше года назад, я всё равно видел и чувствовал больше чем обычный человек. Чудесные способности, частично оставшиеся от артефактного монокуляра, навсегда остались со мной, и это давало некоторые преимущества.

Внимательно следя за происходящим вокруг, я не заметил к себе повышенного интереса внутри барака и на построении в локалке для утренней переклички. Затем я отправился с остальными мужиками на промку и спокойной отработал в цеху распиловки, первую половину смены. Спокойно сходил в столовую. Там тоже всё прошло нормально. И только после обеда появилось чувство нарастающего напряжения.

Нет, мой затылок не ощутил холодное дыхание, предвещающее неизбежную опасность. Да и окружающие уголовники вели себя, как обычно, но нечто неосязаемое бесповоротно изменилось.

А первый звоночек пришёл оттуда, откуда не ожидалось. За полчаса до конца смены в отгороженную часть деревообрабатывающего цеха, прибежал заместитель начальника производства Кучин.

В среде арестантов он носил погоняло Куча. Изначально был обычным зеком, отбывающим срок по экономической статье. Бывший начальник обувной фабрики, был подпольным цеховиком и сидел за выпуск неучтённых партий продукции. Разумеется, арестантом он был не простым, а очень полезным для администрации зоны. Именно поэтому он пользовался большими привилегиями и даже жил отдельно.

Заправляющие внутри чёрной зоной воры, с ним тесно взаимодействовали. Признавали его определённого рода авторитет, в среде обычных мужиков и считали его весьма полезным фраерком, которого можно и нужно использовать в своих корыстных целях.

На меня Куча никогда не орал, как и на всех тех, кто стабильно выходил на работу и делал её лучше других. Полгода назад предложил стать звеньевым на участке распиловки брёвен. Тогда я от предложения отказался, ибо просто молча работать, мне нравилось больше, чем быть кому-то обязанным.

Сегодня Куча, заявился в самом конце смены, приказал выключить оборудование и собрал нас возле линии подачи пиломатериала.

- Значатся так мужики, сейчас все, кроме Молчуна, бросают все дела и отправляются на железнодорожную ветку. Тепловоз полчаса назад восемь платформ с бревном под козловой кран загнал. Надо пойти и стропалям помочь всё это дело оперативно выгрузить. Сами понимаете, завтра суббота, а эти ленивые обалдуи одни до переклички не управятся. А нам сегодня до отбоя, кровь из носу, надо пустые платформы очистить и отправить на станцию.

Подобное случалось не раз, так что мужики особо не роптали. Все знали, часы переработки Куча им в табель поставит, да и с прогрессивкой по итогам месяца никого не обидит. И только одно настораживало. Меня обычно отправляли вместе с остальными, разгружать поступивший на территорию зоны лес.

Куча явно понимал, что это выглядит необычно и потому указал на пять брёвен, которые работяги уже закинули на линию, но распустить на доски не успели.

- Молчун, а ты останешься и добьёшь загруженный пиломатериал. А то негоже на выходные это добро здесь оставлять. После этого стружку можешь особо не прибирать. Так, немного отгреби лопатой от рабочих механизмов. В понедельник выйдете и вместе всё уберёте.

Этот повод, оставить меня одного в цеху, звучал вполне правдоподобно. Тем более, именно я был самым ловким оператором на линии распиловки. Однако я заметил бегающие глазки начальника с затаившимся в глубине страхом.

- Ну так чего, Молчун, ты всё сделаешь? – спросил Куча, при этом явно напрягшись.

В ответ я коротко кивнул, а затем по-звериному оскалился, да так, чтобы он увидел мои зубы. Куча, инстинктивно стушевался, и дёрнувшись, отступил на шаг, тем самым подтвердив опасения. Затем он взял себя в руки и резко развернувшись, поспешил обогнать начавших уходить мужиков.

Конечно, я уже знал, что произойдёт дальше, но просить помощи у кого-либо было бесполезно. Тем более так уж получилось, что к возможному наезду блатных я давно подготовился. И если честно, даже немного радовался, что это произойдёт именно сегодня. Ибо глубоко в душе понимал, ещё пара месяцев подобной жизни и я сам сорвусь и наделаю нехороших дел.

Не дожидаясь, когда работяги с начальником свалят, я взобрался по лестнице на площадку оператора и подошёл к пульту управления. Включил линию и загнал первое бревно на подающую станину. А пока циркулярные пилы распускали дерево на доски и горбыль, начал готовиться к самому худшему.

Первым делом проверил, осталась ли нетронутой та закладка, что я заранее припрятал под пультом. Затем попытался дотянуться до собственного хранилища энергии и, как всегда, ничего там не обнаружил.

После изгнания золотого истукана и запечатывания сибирской аномалии я не мог собирать даже ту энергию, что иногда выплёскивалась из обычных людей, в момент эмоциональной встряски. Я продолжал ощущать проходящие сквозь меня потоки силы, но она утекала словно вода сквозь пальцы. Иногда получалось воспользоваться редкими всплесками человеческих эмоций и немного зачерпнуть, но вызванный к жизни, простейший теневик, без постоянной подпитки, не мог просуществовать больше двух-трёх секунд.

Год назад, во время пребывания в камере предварительного заключения, мою персону не только дотошно допрашивали присланные из Москвы следователи. Меня ежедневно осматривали и изучали специалисты из научного центра академика Капицы. Обычно на вопросы они не отвечали, но один пожилой мужчина с практически чёрной аурой, прямо как у тёмного иного, однажды не выдержал и подробно описал, что именно со мной произошло.

Он сказал, что я полностью иссушил своё потустороннее начало, во время схватки с могущественным существом, пришедшим из-за грани мира. Это привело к слому силового контура, окружающего любого аномально одарённого человека. Так что теперь энергия не просто не могла зацепиться за внутреннее хранилище и начать там накапливаться, она плохо откликалась на обычное взаимодействие, с помощью отработанных приёмов и специальных манипуляций.

Выходит, сегодня придётся надеяться только на физическую форму и гостинцы, приготовленные для пришедших по мою душу.

После того как я распустил второе бревно и отделил горбыль от заготовок под доски, время смены закончилось. Однако я не спешил выходить с территории пилорамы, ибо знал, снаружи меня уже ждут. Конечно, можно устроить разборку на складе пиломатериалов, расположенном под открытым небом, но пусть лучше они побольше понервничают и зайдут сами.

Как я и предполагал, блатные появились через двадцать минут. В тот самый момент, когда последнее бревно должно было зайти под циркулярные пилы. Меня не удивили личности идущей впереди троице зеков, но явление шедших следом уголовных авторитетов, заставило призадуматься.

Комар с Мутным, были приблатнёнными из пятого брака. Груздь – шнырём, который вечно для них всё вынюхивал. Ну здесь всё понятно. Мелкий, носатый вор, давно точил на меня хобот и искал повод докопаться, после того как я его отбрил в первый день пребывания на зоне. Тогда я решительно отказался от стопроцентно проигрышной игры в карты. При этом я не полез на рожон, а использовал знание воровских понятий. Комару после этого нечем было крыть. Разумеется, он накрутил себя за год и затаил смертельную обиду.

А вот появления бугра шестого барака Головы и не менее авторитетного Слона, я здесь точно не ожидал.

Получается, этот наезд не просто частная инициатива молодых воров, поддержанная более авторитетными товарищами. Похоже, разрешение разобраться со мной, выдано местной высшей инстанцией, положенцем зоны Сизым. Это подтверждало появление ещё трёх персонажей, чалившихся в третьем бараке.

Про спортсменов беспредельщиков, отбывающих срок по статьям за разбой и групповое изнасилование, я знал немного. Люди говорили, что во время пребывания в камере предварительного заключения, они принялись устанавливать свои правила. В процессе избили кого-то из авторитетных блатных.

После суда и этапирования на зону, всё для беспредельщиков должно было закончиться очень плохо, но здесь их взял под крыло старый вор, носивший погоняло Слепой. Блатные использовали провинившуюся троицу мордоворотов, для определённого рода задач. А так как деваться провинившимся насильникам было некуда, они привыкли безропотно выполнять все приказы воров, заправлявших на зоне.

Прикрыв глаза, я воспользовался частичками силы, исходящими от вошедших на территорию лесопилки, и смог просветить зеков, словно рентгеном. Меня не интересовали строение их сколиозных скелетов или давно сросшиеся переломы, я хотел знать, с чем они пожаловали на встречу. От этого зависело, как мне нужно себя вести.

Арсенал самодельного оружия, имеющегося у пришедших, впечатлил. Засапожные ножи. Заточки, спрятанные в рукавах фуфайки. Кастеты, заточенные куски арматуры, топор и много всякого другого. Похоже, восемь зеков пришли не разговаривать. Они явились мочить меня наглухо.

Глава 2. Московский замес

30 ноября 1979 года.

Академик Капица.

В связи со спецификой работы, академик Капица нечасто выбирался из подземного комплекса. Секретный объект глубокого залегания, размещался под обычным на вид подмосковным, научным центром. Так что даже солнышко учёный видел нечасто.

Мало кто в СССР знал, но именно здесь занимались исследованием, паранормальных и потусторонних явлений, обнаруженных на территории Советского Союза и стран Варшавского договора.

Именно здесь подготавливали молодых специалистов, сопровождающих боевые группы ликвидаторов. Разработанное и собранное в центре оборудование, позволяло ликвидаторам забираться в опасные аномалии и устранять причину их возникновения.

Сегодня Капицу срочно вызвали в Кремль. Из-за этого академику пришлось сделать исключение, и на несколько часов покинуть своё подземное логово. Эта незапланированная поездка по вечерней Москве 1979 года, оказалась весьма приятной, даже несмотря на её цель, которая учёного изначально настораживала.

Совещание в кабинете у Генерального секретаря ЦК КПСС, Леонида Ильича Брежнева, продлилась менее получаса. Но озвученная на нём, секретная информация, подтвердила самые плохие опасения ведущих аналитиков-эмпатов научного центра.

В результате, как только академик вернулся с совещания, он ещё до спуска на свой, ставший родным, тринадцатый уровень, приказал срочно созвать всех членов совета, заправляющего делами центра.

Ворвавшись в свой кабинет, Капица пожал руку начальнику службы ликвидации, подполковнику Сергею Николаевичу Нечаеву. Затем доктору наук Аркадию Павловичу Феоктистову, главе отдела обнаружения и дистанционного отслеживания, аномальных образований, потустороннего происхождения. Последним он поприветствовал начальника исследовательского отдела, профессора парапсихологии и прикладной экстрасенсорики, Дадаева Рустама Умаровича. Тот, буквально два часа назад вернулся в Москву из очередной дальней командировки и выглядел весьма измотанным.

- Пётр Леонидович, судя по твоему озабоченному виду, наверху подтвердили самые неутешительные прогнозы? – предположил Феоктистов.

Академик коротко кивнул, затем выудил из портфеля выданную в кремле папочку, и выложил бумаги на стол перед коллегами.

- Вот, здесь всё, что удалось накопать товарищам из ГРУ. Подлинность информации стопроцентно подтверждена и оспаривать её не в нашей компетенции.

После изучения столбцов цифр на одной из бумажек, Феоктистов недоверчиво покачал головой.

- Этого не может быть. Таких высоких показаний, потусторонней активности, на планете ещё не регистрировалось. И даже проверка советскими подводниками, самой большой, стабильно существующей на Земле, сфероидной аномалии, случайно найденной больше года назад в Тихом океане, выдала стабильные показатели на порядок ниже указанных здесь.

- Аркадий Карлович, если бы я не знал фамилию того, кто лично снял эти показания с борта транспортного самолёта, кстати, с помощью приборов, разработанных в нашем центре и сертифицированных твоим же отделом, то я бы тоже не поверил этим циферкам – ответил Капица и кинул взгляд на стоявшую на столе фотографию сына.

Феоктистов это заметил и понял, кого имеет в виду академик. Задумчиво поцокав языком, он прервал воцарившееся молчание.

- Хорошо. Тогда и мне пора, признаться. Около полугода назад установка начала фиксировать потусторонние толчки за пределами восточных республик СССР. Аналитики моего отдела не смогли разобраться. Пришлось обратиться к военным.

- Именно после твоего рапорта, аналитики из ГРУ решили проверить Афганский сектор. И вот что они там накопали. Пока никто не знает, что это такое и где конкретно находится источник выброса энергии. Но наш министр обороны уже предложил вариант ядерной бомбардировки аномалии, в случае обнаружения точки входа.

После признания академика воцарилась тревожная тишина, которую прервал Феоктистов.

- А военным бы только бомбить и бомбить – проговорил он и недовольно покачал головой. – И никто не учитывает, что ядерный взрыв, может усилить эффект потустороннего влияния на нашу реальность.

- А я знаю, где приборы несколько раз фиксировали подобные показания. – Подполковник Нечаев открыл офицерский планшет и сверил свои записи с цифрами на бумажках. – Это происходило несколько раз на той стороне. Моим ликвидаторам несколько раз удавалось закинуть детектор, внутрь разрывов оболочки нашей реальности. Пока кабель не обрывался, аппаратура фиксировала похожую сигнатуру.

- Подполковник прав. Похоже, это оно самое – согласился профессор Дадаев, и Феоктистов возмущённо всплеснул руками.

- То есть вы имеете в виду наличие стабильного разрыва реальности, аномальный фон от которого, можно зафиксировать с борта самолёта! Но товарищи?! Это же невозможно! Аналитики моего отдела не раз проводили симуляцию возникновения подобного разлома. И каждый раз это приводило к немедленным катастрофическим изменениям на земной поверхности. Конечно, всемирный Армагеддон сразу не наступит, но постепенный захват обширных территорий аномальными образованиями, практически неизбежен. И эта потусторонняя опухоль будет неуклонно разрастаться, поглощая нашу реальность. Однако пока разведка подобного эффекта на территории Афганистана не зафиксировала – эмоционально выпалил Феоктистов, но тут же стушевался и снова уставился на цифры.

- Вот поэтому нам и надо срочно выяснить, что конкретно там происходит – распорядился академик Капица.

- Пётр Леонидович, а какие цели нам поставили там? – спросил Нечаев, указав на потолок.

- В кремле нам поставили задачу, всё досконально проверить. Главное, надо узнать, не дезинформация ли это западных спецслужб. Для осуществления задачи необходимо в режиме полной секретности, собрать группу из профильных специалистов особого рода, способных самостоятельно отработать на месте. При этом строго настрого запрещено открывать наши реальные намерения любым силовым структурам и привлекать сотрудников со стороны. Разумеется, сертифицированные и вольные иные, проживающие на территории Советского Союза, про эти планы тоже не должны ничего узнать.

- Да уж, задачка – проговорил Нечаев и поскрёб затылок.

- И ко всему прочему она осложнена некоторыми непредвиденными обстоятельствами, о которых стало известно совсем недавно. – Профессор Дадаев вытащил из внутреннего кармана пиджака пачку фотоснимков и разложил их веером на столе.

Подполковник Нечаев тут же схватил один из снимков, с увеличенным лицом, отлично знакомого ему человека. Он же присутствовал на нескольких других кадрах. Пододвинув фото под настольную лампу, ликвидатор нахмурился.

- Рустам Умарович, где, и главное, когда это сфотографировано?

- Чуть больше суток назад, это снято одним моим старым другом в Афганистане. А если конкретно, то внутри периметра королевского дворца Тадж-Бек, сейчас занятого главой Демократической Республики Афганистан, товарищем Амином.

- Но этого не может быть. Сегодня утром я посещал одного из своих раненых бойцов. Он проходит сложный курс лечения в специальном отделении Боткинской больницы. После визита в палату я зашёл в кабинет доктора Каца и лично с ним побеседовал. Может, на этих фотографиях, его двойник?

Академик Капица взял одну из фотографий.

- Похоже, нашим людям придётся проверить и это. Как мне кажется, появление двойника доктора Каца в Афганистане, напрямую связано с аномально высокими показаниями измерительного оборудования. В случайность подобных совпадений я не верю. – Академик уселся в кресло и поочерёдно посмотрел в глаза каждого из присутствующих. – Ну а теперь я хочу выслушать ваши предложения. А ещё мы должны решить, кого именно посылать в Афганистан первой группой?

Как обычно, предлагать кандидатуры начал Нечаев.

- Самая подготовленная группа из числа ликвидаторов, это рота капитана Кремнёва. Я думаю, нужно послать именно их.

Слушая подполковника, Феоктистов прикрыл глаза и слепо уставился на потолок. Просидев неподвижно несколько секунд, он отрицательно замотал головой.

- Сергей Николаевич, насчёт Кремнёва ты, конечно, прав. Однако я одним местом чувствую, твоих костоломов первыми посылать в Афганистан никак нельзя. Сам посуди. Боевой кулак Кремнёва, это взвод лейтенанта Яманова. Эти дуболомы, не раз участвовавшие в реальных боевых действиях внутри аномалий. Они способны как захватить за пятнадцать минут верхние уровни нашего научного центра, так и наоборот оборонять объект до последнего, от толпы потусторонних тварей. А теперь представьте себе тридцать собранных вместе, спортивного вида, отмороженных парней? Они сразу привлекут к себе внимание где угодно.

В боевой группе Кремнёва служит пятёрка подготовленных нами особенных специалистов. Из них, два мастера прикладного магнетизма. Эмпат широкого профиля, способный на дистанции десяти метров вырубить отделение спецназовцев. Чрезвычайно опытный кинетик. И начинающая, но уже очень ярко проявившая себя, боевая пиромантка. Эту пятёрку, точно учуют попавшиеся на их пути иные, как светлые, так и тёмные. И приборов, показывающих ауру людей, им для этого не понадобится. Я думаю, нам нельзя бить по проблеме кувалдой. Предлагаю найти инструмент тоньше и поострее. – Феоктистов поднял указательный палец вверх и театрально потряс им.

- Аркадий Карлович, ну раз мои дуболомы не подходят, кого ты сам предложишь послать в Афганистан? Неужели ты согласишься оторвать от установки парочку своих безымянных специалистов, обозначенных только цветами и номерами на форме?

- Если надо, пошлю их. Но мы можем найти кандидатуру не такую стабильную, но проверенную. Незаметную и весьма эффективную.

Все присутствующие догадались, кого имеет в виду начальник отдела обнаружения аномальных образований, и призадумались.

- Аркадий, ты подумал о том же человеке, о котором сразу подумал я? – спросил профессор Дадаев, прерывая воцарившееся молчание.

- Да, я имел в виду именно его – подтвердил Феоктистов.

- Я бы его кандидатуру и сам предложил, но разве нашего вечного залётчика отпустят с зоны? – спросил Подполковник Нечаев.

- В кремле нам дали полный карт-бланш. Так что один мой звонок и его отпустят. Разумеется, под мою личную ответственность – подтвердил академик Капица и нервно поморщился. – Но кое в чём я всё же сомневаюсь. Справимся ли мы с последствиями нового вмешательства Ведьмака?

***

Через три часа…

Третий уровень, научного центра.

Отдел обнаружения и дистанционного отслеживания, аномальных образований, потустороннего происхождения.

Установка.

Капица нечасто наведывался в вотчину доктора парапсихологии Феоктистова, но сейчас он не мог сюда не явиться. Правдивость показаний, паявшихся полчаса назад на его монохромном мониторе, академик должен был проверить лично.

- Это реальные цифры или ошибка в передаваемом потоке информации? – спросил он, едва протиснувшись в щель между железобетонной стеной и медленно отодвигающейся бронестворкой гермоворот.

- После того как оборудование подверглось калибровке, чёрный-два предоставил эти данные. Я лично уселся в кресло оператора и дважды всё перепроверил. Подтверждаю, переведя вектор поиска, мы фиксируем одинаковые толчки аномального рода. И похоже на то, что они имеют систематический характер.

- Надеюсь, ты уже запустил точечную триангуляцию с участием двух малых установок обнаружения?

- Совместная работа всей сети, запущена сорок минут назад. Установка, находящаяся в Горьком-33, подтвердила наши данные и выдала смещённую направляющую вектора поиска. С недавно запущенной на Сахалине новенькой установки, данные начали поступать пять минут назад. Сейчас их обрабатывает вычислительный комплекс.

Пока Феоктистов отвечал на вопросы академика, за прозрачным экраном из оргстекла, с нанесённой на него контурной картой евразийского континента, вовсю работала группа ведущих аналитиков отдела. При этом они использовали самый современный из созданных в СССР суперкомпьютеров Эльбрус.

Внезапно один из молодых учёных, выскочил из-за стола, подбежал к экрану и принялся наносить три прямые, пересекающиеся в одной точке, находящейся в восточной части евразийского континента.

- Я почему-то не сомневался, что все три вектора сойдутся на территории Афганистана – проговорил Капица и устало опустился на одно из кресел, стоявших за пультом управления установкой.

- Я тоже не сомневался – признался Феоктистов. – Если честно, то не могу представить, что же там так мощно прорывается на нашу сторону?

- Что бы не рвалось с той стороны, оно не просто сделает трещину, оно буквально разворотит прикрывающую наш мир психотропную оболочку. Это точно создаст незарастающий разлом.

- И как нам этого избежать?

- Аркадий, а вот как раз про это, я хотел узнать у тебя.

Академик Капица посмотрел в округлившиеся глаза Феоктистова, и тот нахмурился. Нервно дёрнувшись, он склонился к пульту управления и щёлкнул тумблер, включающий принудительную продувку помещения. Затем выключил в диспетчерской свет и передвинул один из ползунков, увеличивающий громкость белого шума, фиксируемого микрофонами внутри установки. И только после того, как над головой заработала система вентиляции, а из динамиков послышалось шипение, Феоктистов сел рядом с академиком и заговорил на ухо:

- Пётр, конечно, я могу нарушить все правила, выгнать отсюда всю молодёжь и повысить напряжение в установке до предельных значений. Затем я сяду в центральное кресло оператора и попытаюсь войти в глубокий транс. Но я далеко не уверен, что то, куда смогу заглянуть, позволит увидеть нужные моменты вероятного будущего. Ты же знаешь, попытка у меня будет только одна, и её нельзя использовать впустую.

Однако перед запуском эксперимента, я должен получить в распоряжение, весь спектр доступной информации. Если ты готов поделиться, расскажи прямо сейчас, что именно тебе сказали в кремле. Я знаю, что в Афганистане что-то затевается. И хочу знать точно, какие именно у наших партийных небожителей планы на эту неприветливую страну.

Выслушав старого друга и соратника, академик Капица тяжко вздохнул. Потом он до конца передвинул ползунок, увеличивающий уровень белого шума, и вкрадчиво заговорил:

- Они почти приняли решение убить Хафизулу Амина и посадить на его место подконтрольного человека.

Выслушав Капицу, Феоктистов недовольно скривился.

- Надеюсь, в кремле понимают, к чему приведёт государственный переворот, в стране, только что пережившей революцию Саура? Без полномасштабного вторжения нашей Советской армии в Афганистан, посаженные править марионетки не продержатся и недели. А в случае ввода войск в стране начнётся полномасштабная война всех против нас. И я даже без погружения в установку, могу предсказать, что горячая фаза военных действий продлится не меньше пяти-шести лет и будет очень дорого стоить Союзу. Ведь всем известно, Афганистан – это настоящая чёрная дыра для денег, людей и ресурсов.

- В точности так и сказал председатель Совета министров СССР, товарищ Косыгин, организовавший мою встречу с Брежневым – признался академик.

- Ну хоть кто-то там наверху трезво оценивает ситуацию.

- Боюсь, это не поможет избежать самого плохого варианта развития событий. По данным разведки, Хафизулла Амин вошёл в тесный контакт с британскими и американскими спецслужбами. Он готовится переметнуться на сторону запада в течение двух-трёх месяцев. А Союз Амин сейчас просто использует, для временного обеспечения своей личной безопасности и решения финансовых проблем. Пока Брежнев не принял однозначное решение об устранении афганского лидера, но, я думаю, это не за горами.

- А тот, кто против. Товарищ Косыгин. Что по этому поводу думает он? – спросил Феоктистов и по выражению лица академика сразу понял, что затронул нужную струну.

- Алексей Николаевич единственный, кто в открытую выступает против устранения Амина и вторжения Советский войск в Афганистан. Это именно он настоял на встрече в кремле с моим участием. По его настоятельной рекомендации, службе ликвидации дан один-единственный шанс во всём разобраться. Кстати, Косыгин догнал меня, перед тем как я залез в свою бронированную Победу, и мы кратко переговорили.

- Пётр, что конкретно Косыгин тебе сказал?

- Попросил, чтобы я сделал всё от меня зависящее. Косыгин далеко не прост. Он признался, что чувствует возможную близость конца Советского Союза, к которому может привести Афганская война. И ему очень это не нравятся.

Выслушав Капицу, Феоктистов тяжко вздохнул.

- В кремле нам дали шанс, а мы поставили последние фишки на опального лейтенанта Строева. Надеюсь, Ведьмак себя не исчерпался и готов к тому дерьму, в которое ему придётся окунуться с головой.

Глава 3. Поножовщина

30 ноября 1979 года.

Территория колонии строгого режима.

Промка.

Я был готов к наезду блатных. Воспользовавшись последними секундами спокойствия, вытащил из-под пульта управления промасленный свёрток и незаметно сунул самодельный нож за голенище сапога. Ещё два коротких клинка, спрятал в специальные гнёзда, заранее вшитые в левый рукав фуфайки.

После этого скинул шапку-ушанку, вырубил основные агрегаты и, подойдя к краю площадки оператора, как бы случайно положил руку на ломик с приваренным крюком. Инструмент предназначен для центровки брёвен, зачастую неровно лежавших на направляющих.

А в это время, проникшие на лесопилку непрошенные гости, проследовали вдоль линии и добрались до операторской площадки, расположенной на два метра выше. Я подметил, как они тактически правильно рассредоточились. После этого вперёд вышел Комар, выполняющий функцию блатной торпеды.

- Эй, тихушник, глуши свою бандуру и слазь. У нас к тебе серьёзный базар имеется – грозно потребовал он, при этом по-хозяйски поставив ногу на верхнюю ступеньку железной лесенки.

По затылку проскочил холодный озноб, не предвещающий ничего хорошего, но даже без него я понимал, что произойдёт дальше. Конечно, можно начать действовать сразу, но я почему-то решил дать блатным последний шанс опомниться и отступить.

- Комар, я тебя и отсюда неплохо слышу. Так что давай оглашай свою очередную гнилую предьяву. А заодно объясни, на хера ты с собой шоблу притащил.

Последний мой пассаж явно не понравился Голове со Слоном, однако авторитеты проглотили шпильку и промолчали. Остальные зеки думали, что заранее знают, чем это дело закончится, и потому тоже возбухать не стали, дав возможность базарить молодому вору форточнику.

- Молчун, тут у фартовых пацанов, появилась к тебе парочка реальных предъяв. И тебе придётся прямо сейчас на них ответить.

- А почему бы не ответить, раз пацаны пришли и спрашивают – согласился я и поймал нехороший взгляд Головы. – Только с каково перепугу мне именно с тобой Комар, надо о делах тереть, когда здесь поавторитетнее люди присутствуют.

Комар не оценил мой ответ и зло ругнулся. Затем сунул руку в карман фуфайки. Он явно хотел рвануть вверх по лестнице, но я его опередил и топнул по краю площадки подкованным сапогом. Это остудило пыл молодого вора и заставило дёрнуться назад.

- Слышь, Молчун, ты чего беспределишь? – выкрикнул Голова. Затем он шагнул вперёд, раздвинул подручных Комара и встал у него за спиной. – Тебе сказано, слазь, конкретный разговор есть. Так что давай не выкобенивайся, а то мы тебя быстро на жопу приземлим.

- Ещё раз повторяю, для слабослышащих. Я и отсюда смысл предъяв смогу уловить. Да и вы мою отповедь, если захотите, то точно услышите. И вообще советую, если не желаете проливать воровскую кровь, то лучше валите отсюда подобру-поздорову, пока не началось.

Я не просто так накалял обстановку. Чем больше моё поведение задевало непрошеных гостей, тем больше эмоций это вызывало. Эмоциональные всплески людей выбрасывают в окружающее пространство частички энергии, подпитывающей таких, как я. Недаром одарённые люди и иные, поселившиеся в захваченных телах, любят присутствовать на шумных гулянках, стадионах и всяческих ярких представлениях. Именно там многие из них подзаряжаются силой. Ещё большее количество свободной энергии, можно найти только в потусторонних аномалиях.

И хотя сейчас, выработанная эмоциями энергия, по большей части пролетает впустую сквозь меня, наиболее мощными всплесками можно попытаться воспользоваться. Поднатужившись, я умудрился поймать крохотную толику растекающегося богатства и перенаправил всё в правую руку. Конечно, это не сделает меня непобедимым бойцом, но сила обычного удара кулаком, заметно вырастит.

- Молчун, значит, по нормальному ты разобраться не желаешь – с неприкрытой угрозой проворчал Голова, и в его руке появилась выдернутая из рукава, самодельная финка, с обмотанной изолентой, рукоятью. – А, ну-ка пацаны, достаньте-ка мне эту подментованную суку с его курошеста. Я его щя на ремни резать буду.

Выслушав приказ разозлившегося авторитета, прямо на линию полезла троица спортсменов беспредельщиков. Быки взобрались на сосновое бревно и тут же выудив из фуфаек кастеты с заточками. Делая угрожающие жесты, они начали продвигаться, грозя обходом с фланга.

А вот Комар со своей приблатнённой шоблой почему-то замешкался. Пацаны явно рвались в бой, но лезть на рожон не хотели, явно чего-то дожидаясь. А чего именно они поджидались, мне позволил понять порыв ледяного ветерка, прошедшийся словно электрический разряд по затылку.

Инстинктивно пригнувшись, я заметил, как над головой промелькнул кусок заточенной арматурины, прилетевший откуда-то сзади. И в этот миг само время притормозило свой бег, дав возможность оценить мигом изменившуюся диспозиции.

Кто-то проник в цех через окно подачи материала. Именно из него обычно выгружается заготовка доски и горбыль. Не знаю, сколько при этом прибавилось врагов, но то, что они смогли незаметно вскрыть окованные железом створки и подобраться сзади, меня удивило. Подобное мог проделать только очень одарённый человек или иной. А их присутствие на зоне, за год своего пребывания, я так и не учуял.

Поймав несколько крупиц энергии, пришедших от очередного всплеска эмоций, я на мгновение вызвал своего теневого двойника, и пока он полностью не развоплотился, смог просканировать цех потусторонним зрением. Будучи в этом состоянии, узрел ауры всех присутствующих здесь зеков и заметил то, чего не мог увидеть, даже при помощи особых способностей.

Восемь из десяти аур, практически ничем не отличались от обычных, и разве что были совсем немного грязнее, чем у среднестатистических советских граждан. У спортсменов беспредельщиков, форточника, Слона и Головы я заметил на энергетической оболочке чёрные разводы, свидетельствующие о недавнем контакте с тёмным иным.

Девятая аура, принадлежавшая неизвестному мне человеку, была покрыта чёрными пятнами и выдала опытного мокрушника, которому нравилось убивать людей. А вот десятая, сумрачно-дымчатая аура, выдала присутствие тёмного иного.

Тёмный проник в цех на пару с душегубом, через окно подачи. И, разумеется, он был самым опасным из присутствующих здесь вражин. Судя по начавшему рождаться клубку чёрных спиралей в его руках, иной готовил для меня какой-то весьма неприятный сюрприз.

Я не знал, как с этим гадом справиться без способностей, утерянных год назад. Однако, как всегда, решил идти до конца.

Как только поток времени вернулся в привычное русло, я отринул все условности, сковывающие меня раньше, и начал действовать максимально эффективно. Вырвав ломик с крюком из специального паза, размахнулся и всадил отточенный крюк в голову, начавшего подниматься по лестнице Комара. Четырёхгратный наконечник пришпилил к черепу форточника шапку-ушанку и глубоко вошёл в мозг. Однако плохо, при этом инструмент намертво засел в ране.

Пришлось разжать пальцы и выпустить удобное оружие. После этого тело форточника полетело вниз с лестницы, а я, чудом увернулся от очередного куска заточенной арматуры. Затем выдернул из рукава фуфайки один из клинков и метнул его в кого-то из подручных Комара. Второй, такой же клинок, полетел в огромную тушу Слона.

Не дожидаясь увидеть результат, я зыркнул на приближающуюся по бревну троицу беспредельщиков и подскачив к пульту управления. Вжав кнопку включения зубчатых роликов, я услышал звуки взвывших электромоторов и треск переключающегося редуктора. В тот же миг бревно под ногами быков дёрнулось и двое из них полетели вниз.

Я же включил циркулярные пилы и зафиксировал в нижнем положении все рычаги, тем самым взвинтив начавшийся процесс распиловки. Пространство цеха тут же заполнилось визгом пил и грохотом механизмов. А площадка под ногами заходила ходуном от сильной вибрации.

Закончив с пультом, я заметил, что это помешало забраться по лестнице молодого шныря, носившего погоняло Груздь. Правда, радость длилась недолго, как только Груздь оступился и сорвался вниз. Прямо с бревна на площадку прыгнул удержавшийся на ногах спортсмен. Заметив летящий в меня клинок заточки, я отпрыгнул на край площадки. Затем выдернув из сапога длинный нож и воткнул его под рёбра приземлившемуся беспредельщику.

Судя по болевому шоку, охватившему тело спортсмена, клинок попал точно в печень. Выдернув нож, я уловил движение за спиной и рванул к незнакомому мокрушнику, взобравшемуся на площадку по элементам конструкции.

Однако разобраться с душегубом сразу не получилось. Тот махнул левой рукой, и из рукава фуфайки выскочила свинцовая гирька на цепочке. Я инстинктивно подался назад, и грузило вместо моего черепа столкнулось с предплечьем. Ватная фуфайка смягчила удар, но левая рука, всё равно повисла плетью.

Зарычав, я бросился на мокрушника и едва не напоролся на выставленную заточку. Не знаю, как лезвие ножа успело отвести шилообразный клинок, но у меня это получилось. А потом я бортанул душегуба плечом, скинув с площадки. И в этот момент время снова немного притормозило бег.

Я знал, что сзади по лестнице кто-то поднимается, но решил потратить подаренные мгновения на вызов очередного теневика. Мой призрачный двойник появился ненадолго, и до своего полного развоплощения, успел показать извивающийся сгусток энергии, отправленный в мою сторону тёмным.

И в этот момент мне реально повезло. Ожившее воплощение некого потустороннего явления, отклонилось от траектории полёта и вместо меня выбрало самую близкую цель.

В результате летевшее с платформы тело мокрушника, зависло в метре от пола. Затем раздался душераздирающий треск, и из прорванной во множестве мест фуфайки, вырвались окровавленные куски сломанных рёбер.

Поняв, что всё пошло не по плану, тёмный обложил меня трёхэтажным матом. А затем его руки начали плести новые спирали, состоящие из жгутов тёмной энергии. Мигом осознав, что второй, дистанционный удар, прилетит точно в цель, я рванул к противоположному краю площадки.

Перепрыгнув через тело заколотого спортсмена, я врезался в только что поднявшегося по лестнице вора и вонзил в него нож. А когда мы полетели с Головой вниз, почувствовал, как лезвие его финки распороло мне бок и упёрлось в рёбра.

Приземлившись на взвывшего от боли авторитета, я вскочил на ноги и осознал, что ножа у меня в руке больше нет. Затем увидел перед собой лицо взбешённого Слона, державшегося за рану на груди, оставленную метательным ножом. Он рванул ко мне, желая сбить с ног, но я успел пробить ему снизу в челюсть. Механический удар высвободил накопленную в кулаке энергию, и весящий больше сотни килограмм Слон подлетел на метр и врезался в стоявшего позади Груздя.

А уже в следующий миг мою спину обожгло лютым холодом, заставившим сжаться каждую мышцу. После этого тело оцепенело, и я так и остался стоять в боевой позиции. Я видел, как вскочил на ноги Груздь и убежал в сторону едва прикрытых ворот цеха. Видел, как из-под линии выполз один из беспредельщиков. Он выволок за ноги покалеченного при падении дружка. Из остальных зеков, находившихся в поле зрения, дышать продолжал только Слон. Правда, если судить по буквально вбитой в рот бугая нижней челюсти и обилию крови, далеко не факт, что блатной выживет.

А пока я следил за происходящим и пытался заполучить хотя бы мизерную толику, разливавшейся вокруг энергии, кто-то позади меня начал выключать оборудование лесопилки.

Оставшийся целым беспредельщик, подобрал с пола топор, подошёл вплотную и замахнулся, с явным намерением расквитаться за своих подельников.

- Не смей! – грозный окрик сверху, заставил его остановиться. Затем я услышал, как с операторской площадки неспешно спускается тёмный.

- Не трожь, коль не твоё, пока я тебе не приказал – высказался появившийся в поле зрения, пожилой мужик в фуфайке. После этого он принялся меня со всех сторон осматривать. При этом иной явно не использовал обычное зрение.

Я увидел мутные глаза слепца и понял, местный тёмный, это тот самый авторитетный вор, носящий погоняло Слепой. Именно про него несколько раз шептались зеки из нашего отряда. Раньше я этого вора не видел, даже на общем построении зоны. Иногда чувствовал нечто потустороннее на территории, но чем именно воняет, понять не мог.

- Ну чо, Молчун, допрыгался, сучий потрох? – изрёк Слепой после того, как меня просканировал. – А ведь я учуял, что чем-то знакомым запахло, как раз в тот самый день, когда тебя закинули вертухаи на зону. Но надо отдать тебе должное, маскировался ты зачётно. Серое на сером. Вторую такую невзрачную ауру, как у тебя, ещё поискать надо. Ты почти не отсвечивал, и если бы не звериное чутьё Комара на ментов, то так и отбывал срок дальше, строя козни честным арестантам. Ну чего молчишь? Давай, мусорок побазарим за жизнь, пока мой должник тебе язык не отрезал. И первым делом признайся, ты и вправду сексот из ментовских чистильщиков, или просто так, погулять вышел?

Я понимал, если ничего не предпринять, то этот разговор закончится хреново. А ещё я даже не надеяться, что убежавший в ужасе Груздь, первым делом стукнет о произошедшей резне в администрацию зоны. Скорее всего, он понёсся вприпрыжку в первый барак, к Сизому за подмогой. Выходит, на попытку решить проблему, у меня осталось не больше пяти-семи минут.

- Слепой, скажи, на хрена тебе всё это? – спросил я, при этом убедившись, что язык действительно ворочается.

- Как на хрена? – возмутился иной. – Эта зона принадлежит мне. И я не допущу, чтобы кто-то из пришедших с той стороны, влез в мой огород и пытался здесь что-то менять.

- Слепой, так вроде в смотрящих за зоной, здесь Сизый ходит – напомнил я, желая вызвать у тёмной эмоции. И мои слова его действительно задели.

- Здесь смотрящих назначаю я – прорычал тёмный, и в этот момент я понял, у него с сознанием бывшего владельца тела, определённого рода симбиоз. Иначе я не мог объяснить длительное пребывание на зоне того, кто в состоянии легко отсюда свалить. Подобных существ, привязанных к одному месту, я уже встречал в Москве, так что особо не удивился. – Молчун, или как тебя там кличут на самом деле? Может Ведьмак? Ну короче, сам понимаешь, здесь ты по-любому лишний элемент. Тем более от тебя реально ментом за версту несёт. Да и моих воров ты вон сколько сегодня покрошил. За такое придётся не только кровью платить.

- А пущай, не лезут – зло прорычал я.

В ответ Слепой оскалил тёмно-жёлтые зубы. Затем, достав из кармана пачку папирос Беломорканал, закурил и снова принялся сканировать моё нутро мутными глазами.

Услышав, как иной озвучил моё прозвище, со временем превратившееся в позывной, я насторожился. Про Ведьмака он мог узнать только из личного дела. А ведь перед отправкой по этапу, майор Нечаев уверял, что сильно кастрированный вариант личного дела, здесь в руках сможет подержать только начальник зоны.

- Слышь, Ведьмак, а ведь тело тебе досталось, то, что надо. Никогда раньше такого не видел. Сидит словно твоё собственное. Да и сам изначальный, ты раньше посильнее был. Но потом жизнь пообтесала и способности свои ты простебал. Так что пока с силушкой играться вволю не можешь.

Дав мне краткую характеристику, Слепой поцокал языком и мокнул указательный палец в сочащуюся из вспоротой фуфайки кровь. Затем попробовал её на вкус. И в тот же миг, от раны по телу начали расходиться тёплые волны. В тех местах, куда они проникали, к мышцам начала частично возвращаться чувствительность.

- Слепой чёрт, похоже, тебе оболочка моя приглянулась? – спросил я, желая ещё сильнее задеть тёмного и хоть немного потянуть время.

- Неплохая оболочка. Так что при других обстоятельствах, я бы точно тебя из неё выкинул и заселился туда сам – неожиданно признался иной. – Но скоро все эти оболочки, для таких как мы, станут товаром неактуальным. Ведь когда откроется разлом, этот паршивый мирок сильно изменится.

Я почувствовал, признание иного не фальшиво. Это заставило отвлечься от проходящих по мышцам оживляющих волн и сосредоточиться на крупицах свежей информации, зацепившийся за сознание.

- Что за разлом? – спросил я.

- Не знаю – честно ответил собеседник. – Но чую, он разорвёт этот мирок на британский флаг и даст каждому из пришедших с той стороны столько дармовой силы, сколько он сможет унести. После этого я оболочки буду менять как перчатки. И, быть может, смогу стать тем, кем был раньше.

Иной начал говорить порывисто, словно предвкушая возвращение былого могущества. И с каждым его словом освещение внутри лесопилки меркло. При этом контрастные тени сделали его лицо вытянутым и превратили зековскую шапку-ушанку в подобие зубчатой короны.

- А откуда ты узнал о мифическом разломе, при этом сидя здесь взаперти?

Услышав вопрос, Слепой зловеще ухмыльнулся.

- Долго живу и из­-за слепоты, чую всякое другим неведомое. Ну а теперь, Ведьмак, извиняй, но тебя пора кончать, пока на лесопилке лишние свидетели не нарисовались. Конечно, жаль, что нет времени тебя лично на лоскуты порезать, но тут уж ничего не поделаешь.

Повернувшись, Слепой указал беспредельщику на меня и провёл рукой по горлу. Увидев однозначный жест, спортсмен кивнул и снова замахнулся топором, явно намереваясь рубануть по голове.

И он бы это обязательно успел сделать, если бы в последний момент, я не смог пошевелиться. Мышцы по-прежнему почти не слушались, и я действовал как дёргающийся паралитик во время приступа эпилепсии, но и этого хватило.

Зарычав в голос, я нырнул вперёд и со всех сил влепил лбом по приплюснутому носу беспредельщика. В тот же миг услышал, как проскочивший мимо топор, вылетел из руки быка и ускакал под платформу. Успев подхватить осевшее тело противника за грудки, я толкнул его на начавшего поворачиваться Слепого, а затем выдернул из груди мёртвого Головы, свой нож.

Тёмный почувствовал опасность и попытался сплести из чёрных спиралей нечто убийственное, но я его опередил. Так и не собранная в клубок, тёмная энергия, почти безболезненно прошла сквозь тело, а затем клинок начал входить в живот Слепого, с частотой швейной иголки. И чем дольше я тыкал в наиболее уязвимые места, тем больше мне возвращалась подвижность.

Иной бил меня кулаками, царапался и несколько раз пытался укусить, но я продолжал держать за шиворот и планомерно терзать его тело, пока он истошно орал. И делал я это до тех пор, пока он окончательно не испустил дух и обмяк. А затем мне пришлось найти топор и быстро добить всех, кто ещё дышал. К окончанию вынужденной процедуры я был весь перемазан чужой и своей кровью.

Я знал, что должен это сделать, чтобы живущая в Слепом потусторонняя тварь не успела переместиться в другое тело. Однако сам процесс полного изгнания тёмного с помощью топора и ножа, мне никакого удовольствия не принёс.

Дойдя до распахнутых ворот, я вышел из цеха и запер их на навесной замок. А когда развернулся, увидел запыхавшегося от бега Сизого с десятком блатных. Воры остановились под фонарём, освещающим проход между ровными штабелями досок, и с подозрением меня рассматривали.

Я не смутился при виде заточек и финок в их руках. Их же, напротив, смутило обилие крови и наличие у меня топора и ножа.

- Блотота лагерная, вам сегодня на лесопилке больше делать нечего – заявил я и закинул связку ключей далеко в сугроб.

- Молчун, ты чего натворил? – спросил Сизый, при этом продолжая в нерешительности перетаптываться на месте.

В ответ я ухмыльнулся и стряхнул с топора капельки крови.

- Во-первых, я не Молчун. Теперь называй меня Ведьмак. А во-вторых, ликвидатор просто выполнил свою работу.

Такой ответ навряд ли кого-то устроил, но мне было на это наплевать, ибо несмотря на рану в боку, я был готов продолжать убивать, если это, конечно, понадобится для дела. Продолжать играть в гляделки, нам помешали окрики караульных, лай собак и лучи фонарей, заметавшиеся в заснеженном проходе, ведущем к железнодорожной ветке.

Похоже, Груздь не сплоховал и сразу после оповещения Сизого, побежал стучать о произошедшей поножовщине в администрацию зоны.

Вооружённых автоматами советских солдатиков, в сопровождении зоновских кинологов, набежало много. Всех зеков грубо уложили мордами в снег и разоружили. И только в тот момент, когда за моей спиной защёлкнулись наручники, я почувствовал, как остатки тёмной сущности, долгое время питавшейся горем и страданиями простых сидельцев, покинули эту реальность. После этого, как всегда, пришло облегчение. Я, наконец, выдохнул и окунул забрызганное кровью лицо в снег.

Глава 4. Судьба Ведьмака

1 Декабря 1979 года.

Научный центр Капицы.

Подземный комплекс глубокого залегания.

13 уровень.

Сектор биологических исследований.

Выйдя из кабинета, академик, как всегда, почувствовал неявную угрозу жизни. Среагировав, ноги сами начали разгоняться по длинному коридору, называемому охраной комплекса – взлёткой.

Стометровая железобетонная дорожка круглосуточно находилась под прицелом автоматических турелей. Парочка авиационных 20-мм пушек, были вмурованы в специальные ниши, над гермоворотами. В случае объявления красного уровня тревоги фотоэлементы объективов, начинали фиксировать любое движение. А специальная рация, принимать сигналы от личных маячков сотрудников центра. И если, не дай бог, у проникшего на взлётку не имелось правильного маячка, вычислительная машина, управляющая турелями, принимала решение открыть огонь на поражение.

Пушки ещё ни разу не стреляли, но пару раз дело едва не дошло до реального применения огневого заслона. Разумеется, сам Капица очень надеялся, что так продолжится.

Повернув за угол, академик добрался до бронированной будки с дежурным и приветливо кивнув лейтенанту внутренних войск. Молодой ликвидатор следил за перекрёстком, через широкие прорези бойниц, и Капица заметил, как он поморщился, когда академик повернул направо.

Оно и понятно, сектор биологических исследований считался самым ужасным местом комплекса. Исследовательские лаборатории, от остальной части катакомб, отделял плазменный дезактиватор, способный прожарить любое биологическое существо до состояния пепла, за считанные секунды.

И всё это было не зря, ведь ещё дальше, размещался настоящий зоопарк из отдельных боксов, для содержания всевозможных существ. Некоторые, вырвавшиеся из аномалий тварей, по какой-то причине не утрачивали способность существовать в условиях земной атмосферы. Как раз они и помещалось сюда.

Конечно, объём помещений железобетонных катакомб и количество работающих специалистов, был здесь в несколько раз меньше, чем в засекреченном центре исследования аномалий, находящемся под закрытым городом Горький-33. Однако и поставленные родиной задачи, значительно различались. В Горьком-33 учёные совместно с военными искали пути полезного применения потусторонних явлений, а здесь по большей части вычисляли, как с этим непотребством бороться.

Пройдя через две пары гермоворот и несколько бронепереборок, отъезжающих после активации перфокартой, академик добрался до входа в бункерный комплекс, носящий ёмкое название «Экспериментальная лаборатория ПОЛИГОН». Именно здесь сейчас находился подполковник Нечаев, с которым академику понадобилось срочно переговорить.

Зайдя внутрь, Капица поздоровался по селектору с учёными, сидевшими в бронекоконе пункта управления, и остановился рядом с работающим экраном цветного телевизора, вмонтированного прямо в стену. На нём в режиме реального времени транслировалось изображение происходящего внутри первого Полигона.

Шесть метров железобетона и два заслона из сейфовых дверей, отгораживали исследователей от просторного помещения, похожего на волейбольную площадку. Посередине полигон перегораживали несколько слоёв натянутой сетки, сотканной из титановой проволоки.

Само зрелище происходящего внутри, на первый взгляд обескураживало. С одной стороны сетки было установлено, прикрученное к полу, железное кресло. Оно очень напоминало электрический стул для казни. К нему прямо сейчас была прикована обнажённая девушка. Через щуплое тело пропускался электрический ток, от которого девчушка колотилась и неестественно извивалась.

С другой стороны сетки, прямо напротив испытуемой, стоял обычный стул, на котором устроился подполковник. Стянув с лица респиратор, Нечаев явно нарушал технику безопасности и спокойно курил. При этом он, иногда поглядывая на мучившуюся узницу Полигона.

Глава службы ликвидации потусторонних явлений, на территории города Москвы и московской области, был оплачен в полный комплект ликвидатора. ОЗК и бронежилет. Специальная сбруя, состоящая из отводящих потустороннее воздействие серебряных проводов, обвивала кевларовый комбинезон. На поясе висел особенный клинок, доставшийся подполковнику как трофей после рукопашного боя с очень опасным тёмным иным. Заряженный спецпулями ТТ, находится не в кобуре, как обычно. Нечаев держал оружие в руке.

Всё это явно намекало, что происходящее здесь, далеко не садистское развлечение.

Прибор на запястье академика показал, что экранирование Полигона действует на все сто и потусторонний фон здесь сейчас в норме. Однако выведенная на стену, резервная панель с данными многочисленных датчиков, фиксировала внутри Полигона, превышение естественного фона земли в десятки раз.

В какой-то момент, подачу тока вырубили, и девушка перестала извиваться. Тряхнув белой гривой волос, она начала вполне осмысленно оглядываться по сторонам. В этот момент камера увеличила её симпатичное лицо. Увидев подполковника, девушка коротко вскрикнула, затем покраснела и попыталась прикрыть свои интимные места. Разумеется, кандалы не позволили это сделать.

- Где я? Что вы со мной делаете? Зачем я здесь? – вопросы ошарашенной блондинки посыпались из хриплого динамика. Она начала всхлипывать и слёзно умолять, чтобы её отпустили, ибо её дома ждёт мама.

Если судить по неподдельному тембру голоса и появившимся слезам на щеках, девушка реально испугалась. Правда, на подполковника, это никак не подействовало. Он лишь усмехнулся и последний раз затянувшись, раздавил армированным сапогом, дымящийся бычок.

- Ты меня помнишь? – спросил Нечаев.

- Нет. Дядечка, я вас вижу в первый раз – кротко ответила незнакомка.

- Значит, ты не помнишь, как сначала убила, а потом абсорбировала своей бездонной утробой, тела двух механизаторов подмосковного совхоза «Красный Путь». А до этого случая, ты проделала то же самое с семейной парой и их двумя малолетними детьми в одной из пятиэтажек города Тула. А ещё ранее до этого…

- Это всё неправда! – громкий вскрик девушки, перебил полковника. – Дядечка военный, я учусь в Туле на агронома. И никогда никого не убивала!

Накричавшись, девчушка в голос зарыдала.

- Хорошая игра. Если бы я не знал, что ты на самом деле, то обязательно поверил – ответил Нечаев и в тот же миг фон внутри Полигона вырос до критических показателей.

Если бы внутри помещения находился другой ликвидатор, то сидевшие в пункте управления, сразу объявили тревогу. Ведь прямо в эти секунды, что-то пыталось воздействовать на подполковника настоящим ментальным штормом. Это что-то хотело подавить волю и полностью подчинить сознание.

Вот только с выбором жертвы тварь прогадала. Нечаева подобное не брало. Это было его главной способностью, позволяющей входить в самые опасные аномалии и контактировать с главами фракций иных, не подвергаясь воздействию. Именно по этой причине, многие, официально зарегистрированные на территории Москвы подселенцы, избегали с ним встречаться. А большинство иных, попадавшихся ему на глаза, во время рейдов, боялись подполковника подсознательно.

В какой-то момент уровень воздействия начал падать и Нечаев подал знак операторам. После этого ток снова подали на контакты кресла, и девушку затрясло от разрядов. Поизвивавшись около минуты, она пришла в себя, и в этот момент Капица увидел совсем другое, возрастное, женское лицо. Цвет и длина волос, тоже значительно поменялись.

Сплюнув белую пену, девица оскалилась и выставив напоказ обвислые груди. Она уставилась на Нечаева совсем другим, весьма наглым взглядом, в котором от прежнего образа ничего не осталось.

- Слышь мусор, а ты сигареткой с красавицей марухой не поделишься? А то курить, жуть как охота – проговорила она до скрипа прокуренным голосом и широко раздвинула ноги.

- Быстро же ты комсомолочка перековалась. Тебе не надоело Ваньку валять? – спросил Нечаев. – Уже тринадцатый образ меняешь. Кстати, тварь, этот тебе больше всего подходит. Хватит играть, давай выбирайся наружу, конкретный разговор есть. И знай, сука, давить на меня бесполезно, я всё равно тебя отсюда не выпущу.

Женщина закатила глаза, явно собираясь снова устроить штурм сознания подполковника, но вместо этого, совершенно внезапно, дёрнулась вперёд с такой силой, что не выдержал стальной обод, обхватывающие её тонкую шею. После этого затрещал и разорвался стальной наруч, удерживающий правую руку. А сама рука начала неестественно расти в длину и деформироваться, превращаясь в уродливое подобие костлявой лапы с когтями.

Снаружи полигона заработал зум тревоги. Загорелись красные лампочки. И в тот момент, когда начавшая трансформироваться тварь почти вырвалась из объятий стального кресла, подполковник Нечаев встал, надел маску респиратора и несколько раз выстрелил в не успевшее измениться лицо.

Пули из вольфрамового карбида, пробили распухающую голову навылет. После этого ставшее уродливым тело смогло вырваться из оков и кинулось на титановую сетку, но буквально через несколько секунд академику стало ясно, что это не попытка прорваться, а скорее агрессивная конвульсия.

Осмысленными действия снова проявились, но только после того, как на голове твари возникло лицо старухи. Гипертрофированное чудище, снова попыталось прорвать сетки, и снова было остановлено парой точных выстрелов.

Этот процесс повторился ещё дюжину раз. При этом Нечаев, спокойно менял магазины и упокаивал проявляющиеся образы. Потом лики твари прекратили появляться, а она сама начала биться в конвульсиях за сеткой. После этого Нечаев снял респиратор и закурил. А после того, как он дал отмашку, на территорию Полигона зашла парочка ликвидаторов. Один вооружён микроволновым резонатором, а второй – ранцевым огнемётом.

- Значится так, Серёгин и Михайлов, приступить к зачистке помещения – отдав приказ, подполковник направился к выходу, но на полпути приостановился. – И парни, давайте не как в прошлый раз. Не спалите проводку кресла, а то электрики его снова месяц будут ремонтировать.

Пока Нечаев выбирался через обводной туннель, оборудованный камерой обеззараживания, академик наблюдал, как из пылавших останков существа, пытается выбраться отвратный сгусток белёсой материи. Под действием резонатора потустороннее существо пухло и разваливалось на куски. Потом куски распадались на мелкие фракции и истлевали в воздухе сверкающими лоскутками.

- Пётр Леонидович, не думал вас сегодня здесь встретить.

Голос Нечаева за спиной, заставил академика повернуться.

- Подполковник, вы были очень заняты. Вот я и решил прогуляться до полигона.

- Лучше бы вызвали в кабинет. Незачем вам за этим беспределом наблюдать – откровенно признался Нечаев и указал на продолжавшую выбираться из пламени белёсую субстанцию. – Да и мне не обязательно доводить дело до активации конечной трансформации биоморфа. Нужно было сжечь тварь десяток стадий назад.

- Возможно, вы правы. – Академик кивнул. – С биоморфным подвидом иных ещё никому не удавалось установить нормальный контакт. Очень редкие тварями, которых боятся даже тёмные. Сергей Николаевич, вы последний, кто продолжает пытаться поговорить с истинным владельцем биоморфа.

- А как не пытаться. Это единственный подвид иных, способный существовать среди людей долгое время, и при этом не проявляющий никаких признаков собственного интеллекта. Они проникают в людей через аномалию и в точности воспроизводят фрагментарные отрезки жизни своих жертв. Например, вот эта бывшая студенточка, после подселения биоморфа несколько месяцев посещала институт и комсомольские собрания. Сдавала зачёты, ходила в кино и целовалась со своим парнем. А потом сорвалась и поглотила мать любимого. Обратилась в другую личность и начала проживать фрагмент жизни его мамы. До момента поимки твари зарегистрировано больше десятка эпизодов морфирования в женщин разного возраста. Восемнадцать обнаруженных поглощений за четыре года. Пётр Леонидович, сами понимаете, чтобы выявлять подобную тварь быстрее, надо понять, что она из себя представляет на самом деле.

- Я это понимаю и потому не запрещаю эксперименты – уверил академик и посмотрел в глаза Нечаеву. – Думаю, вы уже догадались, зачем я явился.

Подполковник кивнул.

- Вы хотите ещё раз поговорить про Ведьмака, в связи с его вчерашним срывом, приведшим к жертвам среди зеков.

- Что вы об этом думаете?

- Я думаю, даже если не сейчас, так через полгода или год, чем-то похожим должен был закончиться этот эксперимент. Очень зря что товарищи из КГБ настояло на изоляции нашего человека от общества. Вторая ошибка, это отправить его на зону.

- То есть вы считаете, что Ведьмак ни в чём не виноват?

- Почему же. Вчера он жестоко убил девятерых. И это точно ненормальное поведение. Но я почему-то уверен, что тщательное расследование выявит ряд фактов, частично оправдывающих его действия.

- Думаете, на месте обнаружат нечто потустороннее.

- Да. Скорее всего, тёмного иного, который раскусил истинную суть Ведьмака и организовал нападение.

- Это далеко не первый срыв Строева. Напомню, он уничтожил тёмного Кукловода и множество сильных иных, долгое время проживающих на территории Москвы. А ещё он своими действиями вынудил пресветлого старикашку сложить с себя полномочия и удалиться в тень. В результате главы московских фракций иных поменялись.

- И это позволило нам прижать всех, кого мы раньше не смели трогать. С ликвидаторами теперь считаются и как раньше не противятся изгнанию провинившихся иных в серые пределы.

- Признаю, теперь в Москве и центральной части РСФСР, стало намного легче работать. Множество чиновников и партийных деятелей вышли из-под контроля тёмных. Но сколько этот льготный период продлится?

- Сколько бы ни продлилось затишье, оно дало нам возможность укрепить структуру и начать подготавливать следующее поколение ликвидаторов и советских учёных, занимающихся изучением потусторонних явлений.

- А тот инцидент с американским военным судном, произошедший по вине Строева в захваченной аномалией части гавайского архипелага? Насколько я знаю, из-за этого, едва не начались показательного открывания ядерных чемоданчиков, нашими и заокеанскими руководителями.

- Вот именно что едва. Насколько я знаю, после возвращения Ведьмака с островов, аномалия в тихом океане перестала расширяться. Точных сведений из белого дома нет, но, по некоторым сведениям, президента США Джимми Картера и ЦРУ, устраивает подобный расклад.

- И где бы наш Строев ни появился, несмотря на всю кровь и катастрофы, всё это приводит к частичной стабилизации обстановки – вывел академик.

- И это факт – подтвердил Нечаев.

- Значит, вы считаете, что Строев даже после срыва, остаётся основным кандидатов для отправки в Афганистан?

- Да. Лучше, чем он, в среде ликвидаторов всё равно никого нет. Ведьмак умеет действовать очень эффективно, при этом находясь в полном одиночестве. Оставаясь без поддержки, он привлекает к выполнению целей весьма интересных людей и даже иных.

- А ещё он знает, как на ровном месте поиметь кучу проблем, приводящих к весьма разрушительным последствиям.

- Я это тоже учитываю. И как раз всё вышеперечисленное, поможет ему справиться с возложенной на него миссией.

- А что насчёт его выгорания? Я несколько раз читал подробные рапорты, составленные год назад нашими следователями. И до сих пор получаю весьма странные отчёты группы учёных, работающих в таёжной глуши. Если верить словам одного из опрошенных свидетелей, носящего странное прозвище «Дед Щукарь», то наш Ведьмак смог не допустить рождения целого пучка аномальных образований в сибирской тайге. Как думаете, он и правда уничтожил то мифическое, потустороннее существо, прорвавшееся на Землю из межпространственного астрала?

- Судя по тому, что я узнал, скорее всего, да. И эта тварь была весьма могущественным противником. Подобные, на территорию СССР ранее никогда не проникали – честно ответил подполковник Нечаев.

- Ведьмак справился с этим врагом, но в процессе перегорел – напомнил Капица.

- Вы правы. Пока он не способен на многое, но, я думаю, парень всё наверстает и найдёт иные способы нас удивить. Тем более, как я понимаю, всех советских граждан, прибывших в Афганистан, проверяет местный аналог нашей службы ликвидации, на предмет обнаружения иных и одарённых людей. Младшего лейтенанта Строева, эта проверка уж точно не выявит. Напомню, даже самый совершенный прибор, делающий спектральный анализ ауры человека, не способен засечь невзрачную тень, отделяющуюся от Ведьмака по его желанию.

- А что вы думаете об обнаруженной в Афганистане, копии доктора Каца? Стоит ли сообщать Строеву, что настоящий Кац сейчас находится в Москве?

- Пётр Леонидович, думаю, этого делать не стоит. Некоторых, частичное неведение мотивирует больше, чем полный расклад карт перед носом. Когда Ведьмак сам всё узнает, он нас поймёт.

- Вы уверены? У него есть причины обижаться – с сомнением сказал Капица.

- Да. Несмотря на свой возраст, Строев действует намного обдуманнее, некоторых умудрённых опытом стариков.

- Ну что же, вы меня снова убедили – сказал Капица и почувствовал, что начальник службы ликвидации, хочет спросить о чём-то важном. – Сергей Николаевич, что-то ещё?

- Я понимаю, мне этот вопрос задавать не положено, но от ответа будет зависеть очень многое. А это правда, что руководство СССР уже одобрило решение устроить широкомасштабное вторжение в Афганистан?

Едва подполковник успел задать вопрос, из динамиков телевизора донёсся истошный вскрик девушки. Уставившись на экран, Капица увидел, как из яркого пламени выскочила обнажённая девушка и понеслась к дальней стене, спеша убраться от воздействия огнемёта.

- А вот такого раньше не наблюдалось – проворчал Нечаев и, вскрыв перфокартой стальной ящик, вытащил из ячейки, дежурный АК-74. Затем он указал академику на капсулу операторов. – Пётр Леонидович, сейчас же скройтесь в убежище и сидите там, пока мы не разберёмся с этой бегуньей.

Глава 5. По этапу

Меня отконвоировали в штрафной изолятор и закинули в одиночную камеру. Минут через десять в ШИЗО прибыли капитан из опер части с тюремным медиком.

Доктор заставил меня раздеться. Зашил разрез на правом боку и обработал раны. После этого конвоиры выдали бельё с арестантской робой и отвели в помещение допросной. Однако, как только опытный кум вознамерился задать первый вопрос, со стороны коридора донёсся знакомый, командирский голос.

Дверь допросной распахнулась, и на пороге появился хозяин зоны, полковник Талызин. Он окинул меня тяжёлым взглядом, от которого особо впечатлительные могли наделать в штаны, и приказал всем выйти.

- Мля, что же ты наделал, сукин сын – проговорил Талызин и, сняв фуражку, вытер со лба пот. – А я-то дурак, надеялся, что пронесёт. Однако не пронесло.

Высказавшись, полковник пробурчал себе под нос несколько крепких ругательств, а затем вышел. После этого меня отконвоировали назад в одиночку.

По-видимому, в отношении моей персоны имелись некие секретные инструкции, которые неукоснительно исполнялись начальником зоны. А значит, после ЧП, сюда приедут совсем другие компетентные товарищи и именно они проведут допрос.

Я знал, ничего хорошего поножовщина мне не сулит, а значит, возможная встреча с доктором Кацем, Наташей и Рыжей откладывается на годы. А ведь я мог поступить сегодня совсем по-другому. Едва почувствовав опасность, мог выйти на контакт с администрацией зоны. Но вместо этого предпочёл пойти на промку и встретиться с блатными. Похоже, разбираться с проблемами по-плохому, входит в привычку.

Рыжая доктор Кац и Наташа, не знают, куда меня упрятали, после событий, произошедших в таёжной глуши. Так что никто не приезжал ко мне на свидания. Посылки и письма с воли – под строжайшим запретом. Мне это всё не особо нравилось, но заключённый с КГБ и властями договор – вполне устраивал.

Разумеется, КГБ мне не доверяли и не раз проверяли. В самом начале отбывания срока, один из сидельцев, собиравшийся вскоре откинуться с зоны, пытался втереться в доверие. Зек предлагал, передать от меня весточку, кому я укажу, после возвращения в Москву. Однако я его сразу раскусил и не повёлся, ибо отлично понимал, меня могут упрятать ещё дальше.

Год назад мне предъявили весьма суровое обвинение. И если честно, формально там имелась причина посадить. При большом желании Советская власть могла мне дать вышку. Ведь я реально завалил нескольких иных, и милиционера. Местного участкового. Для Уголовного кодекса СССР, все они обычные советские граждане, некоторые из которых находились при исполнении. Правда, реальный суд так и не состоялся, так что сидел я по кулуарно выписанному постановлению, с которым мне даже не позволили ознакомиться.

Размышляя о своём невесёлом прошлом и будущем, я улёгся на откидные нары и практически сразу уснул. Если честно, ожидал очнуться в серых пустошах, а вместо этого переместился в своего теневого аватара. Из-за значительно отличающегося от нормального обзора, сразу не сообразил, где именно мой теневик очутился.

Оглядевшись, увидел вздымающиеся ввысь скалы. А внизу — каменистое дно горной реки. По пересохшему руслу неспешно передвигался настоящий караван душманов.

Афганских душманов я узнал сразу. Длинная цепочка, навьюченный тюками ишаков и мулов, сопровождалась дюжиной вооружённых до зубов всадников на небольших лошадках. Каждый из афганцев, весьма характерного вида. На головах пуштунки и тюрбаны. Одежда простая, с обилием элементов военной амуниции. В качестве оружия, кинжалы, автоматы Калашникова и английские винтовки «Ли-Энфилд», времён мировых войн. Особо выделялись, единственный американский автомат М-16 в сочетании с пистолетом Маузер и саблей, украшенной золотым орнаментом. Этот арсенал украшал представительного бородача, скорее всего, являющегося предводителем банды.

Пользуясь изломанными тенями, мой призрак начал перемещаться вдоль колонны. Хотелось понять, по какой причине его сюда переместило. Причина обнаружилась практически сразу.

Через седло одного из мулов было перекинуто связанное по рукам и ногам тело европейца. Рассмотрев его получше, я к своему немалому удивлению, узнал доктора Каца. И как только я обнаружил своего друга, сразу понял, что это не один из вариантов возможных событий, иногда приходящих с той стороны реальности. Всё это происходит в действительности. То есть прямо сейчас.

И только одно оставалось загадкой, какого чёрта док делает в грёбаном Афганистане. Ведь год назад мне клятвенно обещали – если я буду беспрекословно подчиняться приказам, то близких мне людей никто не тронет. А сам Кац, во время последнего сеанса восстановительной терапии, озвучил отличную новость. Ему предложили основать собственное терапевтическое отделение в Боткинской больнице, подчиняющееся напрямую руководству девятого управления КГБ СССР. Под такой крышей, ему и сам чёрт не страшен.

Странно это всё. После того как я наломал дров, мой теневик переместился в Афган, чтобы показать, что спасавший мою жизнь человек, находится в беде.

Болезненные воспоминания и размышления о новых проблемах, галопом пронеслись в сознании. А затем я включился в происходящее и начать подмечать детали, способные помочь найти Каца.

Судя по характерной местности и нарядам душманов, сейчас док на территории Афганистана. Остаётся понять, как я могу, используя эту информацию, ему помочь?

С целью увидеть и запомнить, как можно больше, бесплотный теневик начал перемещаться между тенями всадников. Я изучал каждого и в какой-то момент внезапно почувствовал, что меня заметили.

- Серый шайтан! – выкрик предводителя душманов, заставил замереть на месте.

А потом он вскинул автомат и выпустил очередь прямо по теневику. Разумеется, пули прошли сквозь пустоту и врезались в скалу, но сам факт обнаружения призрака, насторожил.

Скрывшись в самой тёмной части изломанной тени, я напрягся и принялся изучать ауру стрелявшего. Если честно, то её вид удивил. Поначалу подумалось, что она принадлежит светлому или нейтральному иному, но после более внимательного осмотра стало понятно, вожак душманов одарённый человек.

А пока я его изучал, бородач остановил лошадь и закинул за спину автомат. В точности указав на местоположение теневика своим людям, он достал из седельной сумки кожаный мешочек и принялся отсыпать себе на ладонь, подозрительно выглядевший, серебристый порошок. Затем он что-то на нём начертил и со всех сил дунул, тем самым выпустив в мою сторону, подхваченное ветерком, серебристое облако.

И как только искрящиеся на солнце частички проникли в тень и вошли в контакт с призраком, я почувствовал нестерпимое жжение, грозившее окунуть реальное тело в агонию. Последнее, что я услышал, перед тем как теневик исчез, это смех бородача и афганские проклятья.

Очнувшись на нарах, я ощутил жжение. Тело сильно трясло. Осмотрев руки, обнаружил множество мелких повреждений кожи, походивших на неглубокие проколы иголкой. Это ещё больше убедило в том, что всё увиденное во сне вполне реально.

А ведь положение доктора Каца, это первый реальный повод, сбежать с зоны. Ещё раз подробно вспомнив увиденное, я решил: если мне не пойдут навстречу те, кто приедет из Москвы для проведения допроса, то я прерву своё заключение, чего бы мне это ни стоило.

Зарешеченного окна в одиночной камере не имелось, так что с ходу определить, сколько я проспал, возможности не имелось. Однако прислушавшись, я уловил знакомые звуки и понял, в ШИЗО начали разносить завтрак. Выходит, я продрых до утра.

А буквально через пару мину распахнулась окошко и мне выдали алюминиевую тарелку, наполненную кашей дружба. И кружка едва тёплого, но зато сладкого чая. Если честно, то я думал, что за мной придут сразу после завтрака, но этого не произошло, ни после обеда, ни после ужина. Странно, но про меня словно забыли.

Из перестуков зеков между камерами выяснилось, после кровавой поножовщины на лесопилке, зона стоит на ушах. Арестантская азбука Морзе, далеко не совершенна, но то, что блатные вынесли мне смертный приговор, я понял. Подобный расклад не удивил, и потому я продолжил готовиться к прибытию гостей из столицы.

А в девять вечера за мной пришли конвоиры. Причём в приличном количестве. Они застегнули наручники на руках и ногах. Затем соединили их специальной цепью за спиной и вместо того, чтобы отконвоировать в допросную, повели совсем в другом направлении.

Когда меня вывели из штрафного изолятора, я снова стал себя спрашивать, что здесь происходит? Обилие солдатиков с автоматами и несколько истошно лающих овчарок особо не удивило. А вот когда меня загрузили в будку автозака, предназначенного для перевозки спецконтингента, я реально удивился.

Вывозить с зоны, совершившего преступление заключённого, без первичного допроса, – это как-то уж совсем неправильно.

А пока я размышлял, автозак выехал через центральные ворота зоны, прямо за запретку. В железной будке было прохладно, а так как фуфайки, взамен испорченной, мне так и не выдали, пришлось помёрзнуть. Судя по направлению движения, автозак направлялся в сторону железнодорожной станции. Когда он до неё добрался, было около часа ночи.

И опять солдаты и собаки. Меня отвели в весьма неудобной позе, до загнанного на тупиковую ветку, столыпинского вагонзака и усадили на корточки. После этого я смог осмотреться.

Для единственного заключённого количество охраны явно зашкаливало. Психологическое напряжение конвоиров дало возможность воспользоваться потоком выделяемой ими энергии и на пару секунд активировать особое зрение, делающее полупрозрачными все материальные объекты, находящиеся до сотни метров от моего местонахождения. В этом состоянии я с трудом мог увидеть тень реальной человеческой ауры, но зато мог рассмотреть в подробностях его нутро и пересчитать мелочь в кармане брюк.

В вагонзаке, все камеры, предназначенные для перевозки спецконтингента, оказались пусты. Но зато присутствовал полноценный конвой внутренних войск в двенадцать рыл.

Приняв документы на перевозку заключённого и опечатанную папку с личным делом, начальник караула приказал загрузить зека в вагон. После этого меня закинули в трёхместную камеру.

Разумеется, матрасов и одеял на полках не имелось. От отопительной системы вагонзака, тоже особо не запотеешь. Правда, когда я решил, что придётся в процессе этапирования конкретно помёрзнуть, конвой удивил. Перед тем как снять наручники, солдатик с красными погонами на плечах, кинул на пол камеры новенькую фуфайку и ватные штаны с ушанкой. Облачившись в это добро, я улёгся на среднюю полку и почувствовал, что жизнь налаживается.

В тупике вагонзак простоял до двух ночи, а потом подъехал маневровый тепловоз и подцепили его к хвосту почтового поезда. Я был уверен, сейчас вагон покатит прямиком в Москву, где меня возьмут в оборот специально обученные товарищи из компетентных органов, но вместо этого тепловоз потянул состав совсем в другом направлении. Последнее удивило и заставило начать гадать, куда меня везут?

У конвоиров о цели поездки, спрашивать бесполезно. А если судить по направлению движения, меня решили переправить к чёрту на кулички и там запрятать в самую глубокую дыру, из которой просто так не выбраться?

С этими невесёлыми мыслями я отвернулся к стене и сразу заснул. И как только веки сомкну, вокруг появились продуваемые ветрами, серые пустоши. На этот раз я переместился в развалины некогда величественного сооружения. Гонимые вихрями, мелкие частички разлагающегося мира, не позволяли воспринять безрадостную картину полностью. Но то, что вздымалось из серой хмари со всех сторон, напоминало колоннады разрушенного храма с остатками величественных статуй. Причём раньше всё это было поистине гигантских размеров.

В ожидании нападения, изгнанного из нашей реальности, тёмного иного, я подобрал каменный обломок статуи и приготовился к очередному поединку. Однако материализованный дух изгнанного повёл себя странно.

Из-за груды блоков вышел тот самый Слепой зек, которого я недавно лишил жизни. Правда, теперь его наряд значительно отличался. Фуфайка и тюремная роба бесследно исчезли. Вместо них с костлявого тела свисала, некогда великолепная одежда, теперь превратившаяся в покрытые затейливыми узорами, истлевшие тряпки. Ветер развевал за спиной слепца рваный плащ с остатками непонятного герба. А седую голову покрывала перекошенная, золотая корона. Это был единственный элемент, частично оставшийся в реальных цветах. Опирался иной на двуручный меч, до такой степени изъеденный ржавчиной, что он мог в любой момент переломиться.

Иной брёл ко мне, и с каждым шагом, от его короны отлетали золотинки, оставлявшие после себя яркие росчерки.

- Ведьмак, я не стану нападать – пообещал старик и, приставив меч к колонне, показал пустые ладони.

- Слепой, я тебе не верю. Ведь схватка со своим изгнанником, это твой последний шанс вернуться к жизни.

Я в точности не знал, как всё это устроено у последних обитателей, медленно разлагающихся миров, и поэтому готовился к любой подлянке иного.

- Ведьмак, ты ошибаешься. Если у тех, кто решил выпотрошить ваш мир, это получится, то у меня ещё появится шанс на возрождение из пепла. А к тебе я наведался, чтобы предупредить.

Произнеся эти слова, иной сделал ещё один шаг и остановился.

- Ну раз припёрся, давай излагай.

Если честно, то поведение иного удивило. Обычно те, кого я изгонял из нашей реальности, разговоры с убийцей не заводили. Но несмотря на это, мне действительно стало интересно, что именно низвергнутый хочет сказать.

Указав на меня крючковатым пальцем, старик зло ощерился.

- Скоро то, что ты любишь и защищаешь начнёт распадаться. Разлом откроет новый путь существования таким, как я и возродит то, что мы пытались воссоздать в других мирах.

- Ну начинается. Где-то я это всё уже слышал – я прервал предсказания иного, и это ему не понравилось.

- Запомни, Ведьмак, когда у них всё получится, я вернусь и обязательно приду за твоей оболочкой. А тебя я сделаю одним из первых рабов, своей новой империи.

- С нетерпением буду ждать встречи, товарищ император – ответил я, и в этот самый момент старик резко воздел руку к серому небу.

После этого ржавый меч рванул от колонны к хозяину, и эфес занял место в кулаке. Правда, и я не стоял на месте и успел метнуть камень. Мой снаряд попал в лоб иного, и от удара золотая корона слетела с головы. В результате слепец резко обмяк, выронил оружие и упал.

- И всё-таки я должен был попробовать – признался он.

Это последнее, что я услышал, перед тем как проснуться.

Открыв глаза, я увидел солнечные лучи, пробившиеся сквозь зарешеченные окна и клетчатую перегородку, отделяющую камеру от длинного коридора вагона. Затем на подсознательном уровне почувствовал значительное увеличение контингента, перевозимого в вагоне, и услышал хриплый голос незнакомца, находящегося в соседней камере.

- Слышь, бродяга, харе дрыхнуть – позвал меня новый сосед и негромко постучал по перегородке.

- Чего тебе? – спросил я.

- Курить есть?

- Не. Я пустой. Даже баула с собой не имею.

- Жаль. А то нас всех конвойные перед загрузкой обшмонали не по-детски. Суки краснопогонные все ништяки выгребли. У Сявы даже заныканные в баул пряники с пачкой грузинского чая забрали. Кстати, тебя как звать? Меня Макар Большой кличут – представился собеседник.

Я в ответ тоже представился. Вот только погоняло выбрал чужое. Конечно, сейчас, в семьдесят девятом, до прихода сотовой связи ещё как до Пекина раком, но всё равно, как всем хорошо известно, слухами земля полнится. А то, что о произошедшей на лесопилке поножовщине с кучей трупов, вскоре узнают на всех зонах необъятного Союза, это стопудово. Я же сейчас хотел немногого, спокойно доехать до пункта назначения и понять, что происходит?

Состроить из себя обычного зека, по кличке Мотыль, отбывающего второй срок за хулиганство, оказалось несложно. Арестантский уклад я изучил давно, по фене изъяснялся почти как блатной, так что собеседник принял всё за чистую монету.

Зачем мне вообще понадобились эти разговоры? – да только для того, чтобы отвлечься от тяжких дум и узнать, куда именно направляется вагонлаг.

Первичная информация подтвердилась, этап направлялся куда-то на восток СССР. Само собой, конечной точки маршрута, никто из соседей назвать не мог, но то, что он пройдёт через Казахстанскую ССР, я выяснил быстро.

А дальше мне оставалось только ехать да посматривать на конвоируемых до отхожего места заключённых. Знакомиться со сменяющимися соседями и следить за распорядком действий караула. По нему не только можно было определить время днём и ночью. Если повезёт, сбой в распорядке или ошибка личного состава, могла помочь сбежать.

Следующие трое суток пролетели сравнительно быстро. Вагонзак, подолгу нигде не стоял и обычно передвигался по определённому маршруту, прицепленным к почтовым вагонам. На некоторых станциях в него грузили новую партию спецконтингента и кого-то выгружали под аккомпанемент окриков конвоя и надсадный лай овчарок.

За эти трое суток, в вагоне дважды полностью заполнялись все камеры. Причём зеки ехали с явным перенаселением. А однажды, совершенно неожиданно для всех, только что освободившуюся камеру, заняли женским спец контингентом, перевозимым на небольшое расстояние. И пока бабы находились в вагоне, угомонить арестантов мужского пола было попросту невозможно. Разумеется, смешанные рейсы в СССР строго настрого запрещены, но как известно, в каждом правиле имеются свои исключения.

И только одно правило оставалось незыблемым в этой поездке. Ко мне в камеру-купе, никого за трое суток так и не подселили. Так что перемещался я по необъятным просторам родины в сравнительном комфорте. Конечно, в моменты конвоирования до отхожего места, это замечали соседи из перенаселённых камер. Некоторые зеки задавали неудобные вопросы, но я строил из себя дурачка и отвечал, что не в курсе причины пребывания в вынужденном одиночестве.

Меня в отхожее место конвоировали строго дважды в сутки. После двенадцати ночи и рано утром. Каждый раз надевая наручники и сопровождая едва не полным составом караула. Из-за этого приходилось меньше пить и ограничить расход продуктов из скудного сухого пайка, выдаваемого конвоирами каждый день.

Меня при этом не устраивало только одно – гнетущая неизвестность.

Глава 6. Неожиданный поворот

5 декабря 1978 года.

Узбекская ССР.

Во время поездки у меня появилась уйма свободного времени. Используя эмоциональные всплески арестантов, я ловил частички выделяемой ими энергии. Бо́льшая часть силы по-прежнему была недоступна, но иногда получалось немного зачерпнуть. В эти редкие секунды я включал потустороннее зрение, и стенки вагона становились полупрозрачными.

Несколько раз на остановках удавалось выпустить наружу теневика. Одно плохо, как бы я ни старался, не получалось поместить в пересохшее хранилище, хотя бы крупицу энергии. Это меня не устраивало, и потому я с маниакальным упорством делал новые и новые попытки.

В перерывах между экспериментами пытался вычислить, в какую именно дыру меня везут. Поначалу подумал, что выгрузят невдалеке от закрытого города Горький-33. По некоторым данным, именно там находилась самая большая в СССР биологическая лаборатория, занимающаяся изучением всевозможных тварей, появляющихся из потусторонних аномалий. Однако поезд даже не остановился на ближайшем полустанке, находящемся всего в ста двадцати километрах от засекреченного объекта.

Казахская ССР, встретила вагонзак нескончаемыми порывами шквалистого ветра. Внутри стало ещё холоднее. На зарешеченных окнах образовывалась наледь.

Перевозимый спецконтингент заметно приуныл. А после большой выгрузки, произошедшей недалеко от космодрома Байконур, бесконечная череда зеков, поочерёдно конвоируемых солдатиками до отхожего места, сильно поредела. Обычно конвой грубо поторапливал арестантов, а теперь эта процедура протекала почти без окриков.

Шло время, и когда я почувствовал, что пункт назначения близок, на одной из станций, находящихся на восточной границе Казахской ССР, из вагона высадили всех оставшихся зеков. После этого никого в освободившиеся камеры не загрузили. Я ожидал, что за мной тоже приедут, однако вместо этого вагонзак прицепили к почтовому поезду, и тот направился дальше в сторону Узбекской ССР.

И только в этот момент стало понятно, куда именно меня везут. Я уже знал, что на территории Афганистана появилась опасная аномалия. Похоже, тем, кто с ней работает, понадобилась консультация профильного специалиста. Одно непонятно, как они могут игнорировать кровавый инцидент, произошедший на зоне?

Узбекистан встретил потеплением. Больше не надо было натягивать шапку-ушанку на голову и кутаться в фуфайку во время сна. Да и на душе как-то потеплело. Ведь Узбекская ССР, командировочному лейтенанту московской милиции, Гене Строеву, нравилась всегда. В прошлой жизни мне здесь пришлось по душе почти всё. Приветливость и хлебосольность простых людей. Степенный уклад, их неторопливой жизни. Восточный колорит и флёр сказочной таинственности, окутывающий необычные пейзажи и поселения.

А какая здесь еда?! Плов, лагман, бешбармак, самса, манты, шурпа, катлама… – этот список можно было дополнять бесконечно. И по-настоящему вкусно – это готовят только в восточных республиках СССР. А какие здесь фрукты, виноград, хурма, инжир, финики, арбузы. Ну а лучше дынь, чем узбекские, я нигде не встречал.

Правда, надо признать, далеко не всё здесь было так уж радужно. Конечно, местные, со временем приняли советскую власть и привыкли жить в Союзе Советских. Пионеры носили галстуки и охотно становились комсомольцами. Партийные органы рулили республикой и отчитывались перед Москвой о рекордных показателях. Но если копнуть глубже, и немного поскрести любого местного шишку, под кумачовым лоском коммуниста, почти всегда скрывался настоящий восточный бай. А как известно, любой бай хитёр, коварен и жесток. А ещё он всегда держит кинжал за пазухой и всегда готов ударить исподтишка.

Меня захлестнули воспоминания, заставившие восстановить в памяти цепочку событий, которые в этом варианте реальности пока не произошли. Я вспомнил, как молоденький лейтенант Генка Строев первый раз сел в поезде Москва-Ташкент и не отлипал от окна всю поездку.

Жаль, что силёнок выглянуть наружу с помощью теневика пока не хватало. Пришлось закрывать глаза и представлять, как поезд неумолимо приближается к столице Узбекской ССР.

Ташкент. Я там бывал множество раз в прошлой жизни, но только на несколько лет позже нынешних событий. Наведывался периодически начиная с восемьдесят третьего и вплоть до восемьдесят девятого года.

За этот период у меня накопилось семь больших командировок в Афганистан, прямо за речку. Самая маленькая из них продлилась месяц. А самая большая, затянулась на полгода.

На ту сторону границы обычно перелетал на военно-транспортных самолётах из Чирчика до Кабула или Баграма. А вот назад пришлось трижды возвращаться через перевал Саланг по длиннющему туннелю. Через Амударью перебирался по новенькому мосту, построенному нашими военными строителями к концу Афганской войны.

После того как Союз, по словам свежеиспечённого генсека Горбачёва, выполнил свой интернациональный долг, советские войска вывели из Афганистана. Это произошло в восемьдесят девятом, но война в Афгане, как оказалось, впоследствии, поселилась навсегда. По крайней мере, до моего последнего дня прошлой жизни, она всё так же терзала измученную страну.

Невесёлые мысли, всколыхнули глубокие слои сдвоенной память, оживив образы афганских милиционеров, которых я подготавливал как инструктор, прикомандированный к структурам правопорядка, по линии МВД СССР. Некоторые из местных тогда стали для меня друзьями и боевыми товарищами. И почти все из тех, кого я готовил, погибли на разных этапах бесконечной войны.

Сейчас в семьдесят девятом, они все живы, как и те пятнадцать тысяч советских солдат, которые совсем скоро начнут отдавать свои жизни, выполняя интернациональный долг.

Поезд больше нигде не останавливался, так что вагонзак добрался до Ташкента, примерно к десяти часам утра, пятого декабря. Ровно за двадцать дней до официальной даты начала войны.

Как только вагон остановился, караул зашевелился, явно дав понять, что эта точно моя остановочка.

В момент, когда мои руки и ноги начали сковывать специальными кандалами, я ожидал услышать звук приближающегося к путям автозака, но ничего подобного не произошло. Вместо этого послышался звук подъехавшей легковушки. Кажется, Волги.

Молоденький сержант, застёгивающий за моей спиной браслеты, переволновался. Воспользовавшись этим, я сумел зачерпнуть немного выделяемой парнем энергии, и на пару секунд сделал стенку вагона прозрачной.

Снаружи увидел четверых. Два милиционера в форме. По внешнему виду, похожи на местных. Ещё двое в цивильных костюмах. Разумеется, все четверо с пистолетами. Причём я успел рассмотреть, что облачённые в гражданку сотрудники, вооружены знакомыми мне по службе в подразделении ликвидаторов, модифицированными пистолетами ТТ.

Выходит, я угадал, и за мной приехали из родной силовой структуры. Это хорошо, ибо после серии неприятных встреч с товарищами из КГБ, смежникам я особо не доверял. Что-то в их действиях и поступках, наводило на нехорошие мысли.

Меня вывели под ярко светившее восточное солнышко, и это позволило получше рассмотреть приехавших. Никого из них я не узнал. Особых переговоров между конвоирами и встречающими не заметил. После взаимного, чисто формального приветствия, один из мужчин, вынул из кармана пиджака, красны корочки и представился майором МВД Валиевым. В ответ начальник караула передал ему опломбированную папку с моим личным делом и ключи от браслетов.

После этого майор Валиев подождал, когда конвоиры вернутся к вагону, и подошёл ко мне. Он развязал мою шапку, опустил уши и натянул головной убор на голову.

- Строев, слушай сюда и запоминай. Идёшь спокойно. Смотришь в землю. По сторонам зенками не води. Шарахнешься в сторону, получишь по рёбрам. Тебе всё ясно?

Выслушав инструкции, я коротко кивнул.

А затем, вместо того, чтобы отвести меня к светло-голубой Волге, четвёрка молчаливых товарищей повела в сторону здания вокзала, по бетонированной тропинке между путями. Цепь между браслетами на ногах, была чуть больше полуметра, так что быстро идти возможности не имелось.

Метров через сто мы добрались до готовящегося к отходу пассажирского поезда Ташкент-Москва. В это же время справа, на самую крайнюю ветку, тепловоз подал воинский эшелон, только что пришедший со стороны Москвы.

Таким образом, наша процессия оказалась отрезана от привокзального перрона, где заканчивалась посадка пассажиров. Краем глаза я замечал людей выглядывающих из окон вагонов. Разумеется, мой вид и сопровождение, привлекало взгляды Советских граждан. Строгий майор это замечал и недовольно фыркал, однако сделать ничего не мог.

Со стороны воинского эшелона на нас тоже глазели. Разумеется, я не реагировал, пока не почувствовал особо пристальный взгляд. Почуяв некую странность, я наклонил голову пониже и, извернувшись, взглянул на обычный плацкартный вагон, оборудованный под перевозку воинских подразделений.

Сразу же увидел гвардейца десантника, в голубом берете и с лычками ефрейтора на погонах. В отличие от своих сослуживцев круглолицый парень не собирал баулы, а сверлил меня пристальным взглядом.

Я знал, зачем сюда перебрасывают десантуру, и мысленно пожелал парню остаться в живых.

- Взгляд в землю! – рявкнул майор и пнул в спину.

После этого я снова уставился на забетонированную тропинку и продолжил планомерно топать дальше. По дороге прислушивался к знакомым звукам, идущим от вокзала. Первое, что сразу удивило, это отсутствие обычного многоголосия провожающих. Здесь, на востоке, это непривычно. Похоже, сегодня провожающих и вездесущих торговцев не пустили на перрон. Скорее всего, привычная работа вокзала нарушена из-за меня. Когда поезд тронулся, моя догадка подтвердилась: на перроне кроме одиноких постовых милиционеров и пары железнодорожников, не обнаружилось никого.

После того как московский поезд укатил, процессия завернула в туннель, идущему от среднего перрона к зданию вокзала. Спустившись под землю, мы долго шли по лабиринту технических проходов, пока не добрались до обычной на вид двери. В этот момент я не смог поймать ни единой частицы энергии, и посмотреть, что за ней, не смог. Но зато почувствовал некое потустороннее присутствие. Последнее заставило инстинктивно напрячься.

- Лицом к стене – приказал бесстрастный майор.

Выполнив команду, я ожидал чего-то нехорошего, но вместо этого с меня сняли браслеты и цепи. Затем милиционеры сдёрнули с меня ушанку с фуфайкой и повернули к двери лицом.

- Короче так, заходишь внутрь и беспрекословно выполняешь все команды, того, кто тебя там ждёт. ЗК Строев, ты всё понял?

- Так точно, гражданин начальник.

Почувствовав толчок в спину, я распахнул дверь и увидел обычную допросную с прикрученным к полу железным столом и табуретками. Единственная лампочка в жестяном абажуре на потолке, плохо освещала углы помещения, но, когда из тени вышел человек, я его сразу узнал и невольно выдохнул.

Профессор Дадаев, был одним из руководителей московского научного центра. Насколько я помню, он занимался исследованием отдалённых уголков необъятного СССР, на предмет потустороннего проникновения. Кстати, в самом начале, сразу после побега из своей реальности в эту, именно Дадаев помог мне избежать крупных неприятностей и влиться в ряды ликвидаторов.

- Гена, здравствуй – профессор поздоровался и указал на табуретку.

Поздоровавшись в ответ, я уселся. После этого Дадаев раскрыл футляр и достал знакомый прибор для сканирования аномалий. Он походил на небольшой телевизор с ручками по бокам.

После того как сканер включился, по моему телу забегали широкополосные лазерные лучи. На подсвеченной зелёным, экране прибора, появилось монохромное изображение моей невзрачной ауры. Процедура идентификации длилась около минуты. После этого удовлетворённый результатом Дадаев убрал сканер, и, достав бобинный магнитофон, включил его на запись.

- Гена, расскажи, что случилось в колонии? – требовательно спросил он, пододвинув микрофон ближе.

Я не собирался что-либо скрывать от Дадаева, так что рассказал всё. В процессе профессор задавал наводящие вопросы, но подробности не выяснял. Как я понял, его интересовала только выжимка из фактов. Выслушав мои показания, он что-то записал в блокнот и вырубил аппаратуру.

- Значит, ты обнаружил в колонии незарегистрированного в реестре тёмного поселенца – констатировал учёный.

- Да.

- И когда он на тебя напал в составе организованной группы зеков, и ты их всех уничтожил.

- Да – снова подтвердил я.

- А этот иной не мог успеть переселиться в другую оболочку?

- Я всех убил, так что не в кого ему было переселяться. К тому же я знаю точно, теперь Слепой загорает в серых пределах.

- А его точно необходимо было уничтожать? – усомнился Дадаев.

- Конечно, Слепой вроде как сам никого не резал. Но он периодически устраивал кровавые замесы между заключёнными. Этим и питался. Не знаю, какой период времени тёмный пировал на зоне, но жизней эта тварь погубила много. Все остальные зеки, пострадавшие от моих рук, тоже далеко не ангелы.

Выслушав меня, Дадаев закурил. Продолжил он беседу только после небольшой паузы.

- А я ведь предупреждал товарищей из КГБ, что с тобой, Гена, так поступать нельзя. Предрекал, что нечто подобное обязательно произойдёт. Надеюсь, этот год заключения тебя не обозлил и не сделал врагом государства?

- Рустам Умарович, конечно, я не в восторге от подобного времяпрепровождения, но могу понять упрятавших меня на зону. Там наверху привыкли пребывать в состоянии летаргии. Личное спокойствие превыше всего. Не понимают товарищи, одну простую вещь, я всего-навсего катализатор, притягивающий к себе неприятности словно магнит.

Выслушав меня, Дадаев опять закурил.

- Хорошо Гена, с этим вопросом, кажется, разобрались. А теперь я хочу знать, догадываешься ли ты, зачем тебя привезли в Узбекскую ССР?

- Рустам Умарович, если честно, то догадаться несложно. По моим данным, там, за речкой, обнаружили потустороннюю аномалию. Скорее всего, очень опасную. – Я указал в сторону границы с Афганистаном. – Вы решили привлечь меня как эксперта, ранее сталкивавшегося со всякими потусторонними непотребствами.

- Откуда ты узнал о появлении новой аномалии? – спросил удивившийся Дадаев

- Лагерный иной, успел шепнуть пару слов перед смертью.

- И что он сказал?

- Он предрёк, что скоро оболочка нашего мира расколется, как переспелый орех. И все иные получат столько силы, сколько смогут унести. Надеюсь, объяснять не надо, что они после этого сделают с обычными людьми?

Рука профессора вздрогнула и выронила сигарету.

- А ещё я кое-что видел в одном из потусторонних снов.

Пока профессор был ошеломлён, я решил выложить на стол побольше козырных карт.

- И что именно ты видел? – спросил Дадаев.

- Мой друг и спаситель, доктор Кац. Насколько я понимаю, он находился в Афганистане и попал в плен к душманам. Конечно, я не в курсе, что именно док там забыл, но теперь его надо спасать.

Мои слова заставили Дадаева затушить сигарету.

- А вот сейчас, Гена, ты меня по-настоящему удивил – признался он. – Эту информацию, тебе взять было неоткуда. Скажи, откуда ты узнал о Каце?

- Увидел во сне – повторил я.

- Значит, тебе не надо объяснять, зачем ты здесь.

Я кивнул.

- Профессор, вы должны просто пояснить, какие именно задачи передо мной поставлены. И не забудьте описать все подводные камни. После этого можете отправлять клиента в Афганистан.

Сейчас я не собирался юлить и изворачиваться, поэтому вываливал откровенно: чего действительно хочу.

- Наши желания совпадают – признался Дадаев.

Согласие профессора удивило. Если честно, то я думал, что после инцидента в колонии, продолжу перемещаться строго под конвоем.

- Ну тогда рассказывайте – предложил я, и Дадаев начал вещать.

Из его объяснений стало ясно, профессора сфотографировал внутри дворца Амина один из наших советников, занимавшийся обеспечением безопасности главы Афганистана. Сначала сей факт хотели замять, чтобы не портить отношения с руководством союзной страны, но как раз перед появлением Каца, на территории Афганистана были зарегистрированы небывалые показатели потусторонней активности. Разумеется, аналитики связали оба эти события.

- Геннадий, твоя задача — попасть в Кабул вместе с подразделением советских войск, вводимых в страну по личной просьбе Амина. Используя свои навыки и таланты, ты должен всё разнюхать и понять на месте, что происходит. Сразу оговорюсь, мы запрещаем спешить и сломя голову нестись спасать доктора Каца. В первую очередь нам нужна информация о происходящем, ибо слишком многое стоит на кону.

Произнося эти слова, профессор Дадаев даже не понимал, сколько жизней сейчас стоит на кону. Я же это знал точно. Ввод войск начнётся через двадцать дней. Чуть позже произойдёт штурм спецназом дворца Амина. В процессе его убьют, и после этого начнётся Афганская война.

Конечно, эта реальность в чём-то отличается от той, в которой я прожил первую жизнь, но насколько я заметил, даты значимых событий полностью совпадают. И пока мне удалось изменить только одно. Я спас своего друга Саву Морозова от неминуемой смерти.

- Ведьмак, ты чего молчишь? Мне нужен ответ прямо сейчас. Ты готов исполнить возложенные на тебя обязанности или нет?

Я чувствовал, что мне что-то не договаривают, но всё равно без колебаний кивнул.

- Готов. А теперь, профессор, давайте поговорим про подводные камни. Я хочу знать, что не так с этой миссией.

Глава 7. Турист

- У тебя полчаса. Так что давай здесь особо не рассусоливай. Здесь мыльно-рыльные и комплект полевой формы нового образца. Сапоги вроде твоего размера. Арестантскую робу и фуфайку можешь бросить в углу, потом ребята сожгут.

Майор Валиев кинул на лавку баул с армейскими шмотками. Затем он ещё раз внимательно меня осмотрел и вышел из небольшой душевой, временно реквизированной у местных железнодорожников.

Не став тянуть резину, я быстро разделся и полез под жестяную лейку, бьющую непослушными струями во все стороны. Поначалу вода шла почти ледяная, но потом от бойлера по трубам добрался кипяток. Пришлось судорожно крутить алюминиевые барашки смесителя, чтобы снизить температуру и не обвариться.

Я не мылся с тех пор, как тюремный медик зашил ножевое ранение. В вагонзаке вволю воды не давали, так что даже после самостоятельного снятия швов, пришлось довольствоваться протиранием раны мокрой тряпкой. После подобного, льющаяся сверху горячая вода воспринималась организмом как дар свыше.

Воспользовавшись моментом, я закрыл глаза и принялся обдумывать последнюю порцию информации, выданной профессором Дадаевым в конце разговора. То, что он сказал, не радовало. Получалось, что прямо сегодня я должен влиться в ряды роты десантников, как обычный солдат, сверхсрочник, переведённый из другого подразделения. Боюсь, военнослужащим, отправляющимся в Афганистан, такой прикомандированный подарок, по душе не придётся. Однако другого пути, быстро и главное незаметно, попасть в Кабул, не имелось.

Как пояснил Дадаев, попасть нужно именно незаметно, под видом обычного бойца Советской Армии. Причины подобной секретности оказались банальны. О моём появлении за речкой, не должны узнать ни в ГРУ, ни в КГБ. Вариант заехать в качестве советника или просто младшего офицера автоматически отпадал. Ведь каждого из них, перед выдачей разрешения на въезд в Афганистан, множество раз проверяют по всем статьям.

А так как мусульманский батальон, для подобных целей не подходил по объективным причинам, меня решили перебросить в рядах девятой роты 354 гвардейского полка, воздушно-десантных войск. Тем более, командир именно этого подразделения, был как-то связан со службой ликвидаторов и чем-то им обязан.

Кстати, насколько я помню из истории СССР, в прошлой жизни, именно девятая рота, этого полка, принимала непосредственное участие в штурме дворца Амина. Думаю – в моём случае, это точно несовпадение.

Разумеется, я спросил у Дадаева, по какой причине надо соблюдать подобную степень секретность? Профессор назвал две причины. Первая звучала так: моих кураторов строго предупредил кто-то из кремля, что привлекать смежные силовые структуры к секретной операции, строго запрещено. В Москве подозревали нескольких комитетчиков с большими заездами на погонах в ведении своей игры в Афганистане. Кроме этого, существовало подозрение, что кто-то из работающих в Афгане советских специалистов, замарал себя связями с иностранными разведками.

Если честно, то в это поверить было несложно. Ведь именно КГБ несколько раз ставили мне палки в колёса. Сначала лейтенанта Строева не допустили к обучению в институте комитета. Затем хотели выгнать из МВД с волчьим билетом. Потом меня и вовсе арестовали, допрашивали и подставили под нападение представителей серой стаи.

Впоследствии комитетчики вели себя не совсем адекватно. В открытую это никто не признал, но насколько я понял, представители именно этой структуры, настояли на моём заключении под стражу и отправку в колонию строгого режима на неопределённый срок.

Кроме этого, существовала вторая причина, выбора именно тайного способа проникновения в Афганистан. Это потусторонняя составляющая.

Проявители большинства земных государств знали про иных. И для контроля популяции подселенцев и борьбы с потусторонними аномалиями привлекали к службе одарённых людей. В Афганистане знали о существовании специальной службы ликвидации у северного соседа. И конечно же, никто не хотел, чтобы подобные специалисты проникали на их территорию.

Специальная служба строго следила, чтобы в составе ограниченного воинского контингента, гражданских специалистов с советников, подобные личности не попадали. Именно из-за этого, наши измеряли потусторонний фон на чужой территории с самолётов.

Я понимал всё это и, разумеется, принял все условия. Главное, попасть в Афганистан и найти доктора Каца, а потом война сама план покажет.

Ровно через полчаса из подвальной душевой вышел помытый и побритый солдатик. Облачённый в начищенные сапоги и полевую форму эксперименталку, песочного цвета. Впоследствии прозванную в Союзе афганкой. Воротничок кителя подшит. Ремень висит на пузе, как у дедушки. Конечно, на срочника я не тянул, но за сверхсрочника меня принять вполне возможно.

На пороге меня встретил майор Валиев с помощником. Они вручившим мне вещмешок, танковый бушлат песочного цвета и солдатскую шапку-ушанку с красной звездой. А после того, как я это всё надел, мне выдали приписные документы, двести рублей разнокалиберными купюрами и воинский билет. Развернув немного потёртую, красную книжечку, я увидел свою фотографию и зачитал записи вслух:

- Рядовой Строгов Геннадий Петрович. Воинская должность, старший стрелок. Гражданская профессия – водитель. Категория – А. В. С. Д.

- Твою фамилию немного изменили, остальное оставили как есть. Так тебе будет легче освоиться. В вещмешке сухпай на двое суток и всё, что положено иметь советскому военнослужащему. Основная легенда, тебя временно перевели из транспортного батальона, расположенного в пригородах Воронежа, в десантное подразделение. Надеюсь, ты с грузовиком справиться сможешь?

- Я и с БТР и БМД смогу справиться – ответил я вполне уверенно, так как знал, посади меня даже за рычаги советских танков этих годов – точно справлюсь.

- Это хорошо.

Майор удовлетворённо кивнул.

- Меня интересует, как будем осуществлять связь? – спросил я об одном из основных аспектов.

- Связь только через командира роты капитана Должанского. Он будет лично передавать устные сообщения нашему человеку. Но только сам к капитану не вздумай соваться. Он мужик сложный, и ему это всё не особо нравится. Мы договорились, что он тебя сам будет периодически дёргать и припахивать. А ты этими моментами пользуйся.

- А как насчёт спецсредств и оружия?

- Сейчас ничего не получишь. Пользуйся тем, что выдаст интендант на аэродроме. В Афгане, если понадобится достать что-то особенное, обращайся к капитану Должанскому. Остальное по его усмотрению. Ведьмак, тебе всё ясно?

Услышав свой старый позывной, закрепившийся за мной в прошлой жизни, как раз в Афганистане, я ухмыльнулся.

- Так точно, товарищ майор.

- Ну раз точно, пора выбираться из подземелий. Внутри вокзала тебя ждёт майор местной комендатуры. И давай поспеши, а то грузовики уже подошли, и рота десантников скоро начнёт погрузку.

Майор с красной повязкой на рукаве, ожидал меня у выхода из туннеля. Отдав ему честь, я потянулся к карману, чтобы предъявить документ. Он отмахнулся, приказал следовать за собой и направился к боковому выходу.

А через пятнадцать минут быстрого шага мы добрались до площадки, расположенной подле одного из привокзальных складов. На ней десантники загружали баулы и ящики в армейские грузовики. Здесь майор подвёл меня к высокому капитану.

- Капитан, принимай прикомандированного водилу, про которого ты час назад спрашивали.

Офицер комендатуры указал на меня.

Капитан небрежно поблагодарил майора, и тот, развернувшись, направился к зданию вокзала.

После этого оценивающий взгляд матёрого гвардейца десантника прошёлся по мне. Судя по выражению лица, Должанского не особо радовало появлению прикомандированного бойца, успевшего явиться до окончания погрузки.

- Лейтенант Капустин – позвал он, и из кабины ЗИЛ-130 выскочил молодой старлей.

Он тоже меня придирчиво осмотрел и недовольно хмыкнул.

- Это тот самый прикомандированный? – тут же догадался Капустин.

- Да. Принимай кадра. Припиши его к первому отделению, второго взвода.

Услышав приказ, старлей удивленно поднял брови.

- Так у меня в первом разведывательном, полный комплект. Собраны одни отличники боевой и политической подготовки.

- Саша, делай, что говорю. Так надо для дела. Да и лишний механик-водитель, тебе во втором взводе не помешает. Командование обещало в Афганистане подогнать несколько грузовиков. Будет кого за баранку посадить.

Вот так просто меня приписали к первому отделению, второго взвода, девятой десантно-штурмовой роты. Бумаги о переводе принял ротный писарь. Он же прямо на груде ящиков, записал данные в журнал, каллиграфическим почерком. При этом я заметил, как узнавший о моём переводе десантник, недовольно на меня косится.

После этого лейтенант Капустин отвёл меня к одному из Зилов. Приказал приостановить погрузку опечатанных ящиков, скинувшим кителя десантникам, и указал на меня.

- Это рядовой сверхсрочник, Строгов Гена. Прикомандирован к девятой гвардейской роте в качестве механика-водителя. А конкретно, к первому отделению второго взвода. Полетит с нами за речку. Старший сержант Кривоносов, принимай бойца. – Сделав объявление, лейтенант повернулся ко мне. – Строгов, а ты не стой столбом, давай вливайся в дружный коллектив. Моим разведчикам лишняя пара рук точно лишней не будет.

Особого энтузиазма по поводу меня в глазах окружающих я не заметил. Чтобы побыстрее закончить со смотринами, пришлось скинуть бушлат и приняться таскать ящики вместе с остальными.

И разумеется, по закону подлости, первый с кем я столкнулся нос к носу, закинув на край кузова первый ящик, оказался тот самый ефрейтор, что недавно следил за конвоированием одинокого арестанта, через окошко плацкартного вагона.

Увидев моё лицо, он сощурился.

- Стоять, боец. Кажись, я тебя где-то уже видел.

- Может, в Воронеже? Я там часто десантуру на стрелковый полигон возил и обратно забирал.

- Не, в Воронеже я не бывал. Напомни, как там тебя звать?

- Гена Строгов – ответил я.

- А меня Колобков Иван. – Ефрейтор не принялся с ходу качать права и показывать, кто тут главный. Просто пожал протянутую руку и указал на штабеля ящиков. – А теперь Гена за дело. Боеприпас к «БМД-1» сам себя не загрузит.

Несмотря на декабрь, восточное солнышко в Ташкенте пекло безбожно. Так что в процессе погрузки мне пришлось воспользоваться примером других и скинуть ремень с кителем. Разумеется, на фоне десантников, облачённых в тельняшки, выданная мне бледно-зелёная майка-алкоголичка, начала сильно выделяться.

Из-за этого, на появление инородного элемента обратила внимание вся рота. Десантники начали коситься, а проходящие мимо офицеры и прапорщики, недовольно морщиться. Командир роты, этот перформанс тоже заметил. Мой затылок буквально почувствовал его появление и неприязненный взгляд. Потом я заметил, как капитан недовольно покачал головой, и услышал, как он подозвал проходившего мимо старшину роты.

Мигом среагировав, я попытался поймать флюиды выделяемой десантниками энергии, чтобы попробовать вызвать теневика. Хотелось с помощью своего двойника подслушать, о чём говорят капитан со старшиной. Разумеется, в том, что беседуют про меня, я был уверен изначально. Моё страстное желание заставило призрака появиться. Правда, буквально через секунду он растаял, не успев нырнуть в спасительную тень от ближайшего грузовика. В результате мне пришлось остаться в неведении.

Зато во время перетаскивания ящиков, я слушал трёп десантников и познакомился с личным составом второго взвода. Судя по поведению, все собравшиеся здесь, кроме старшего сержанта Кривоносова, прослужили в десантуре ровно год.

Из-за этого играть в дедовщину было не с кем. Парни дружно таскали ящики, а замкомвзвод Кривоносов их подгонял.

Я узнал неформальные клички почти всех. Ничего необычного, Татарин, Дуплет, Макар, Колобок.

Последнему не нравилось, что его называют Колобок, и он не откликался. Но остальным было пофиг.

Когда погрузка боекомплекта и иного имущества подразделения завершилась, пришла пора грузиться личному составу. Я и ещё восемь десантников, во главе со старшим сержантом Кривоносовым, забрались под тентованный кунг «Газ-66» и устроились на лавках. А буквально через пятнадцать минут шишига тронулась и заняла своё место в отъезжающей колонне.

Как я подметил ещё во время погрузки, в отделении собрались весьма крепкие и подкаченные ребятки. И хотя моя физическая форма была на пике, я среди десантников выглядел крепким середнячком. Само собой, это меня вполне устраивало.

В пути до военного аэродрома, находящегося в городке Чирчик, мы провели больше двух часов. И за это время я будто снова очутился в знакомой армейской атмосфере. Десантники трепались между собой и немного нервно обсуждали, что их ждёт за речкой. Личный состав отделения показался мне слаженной структурой.

Ко мне парни относились почти никак. Оно и понятно, технически, я вроде как из иерархической цепочки солдат, призванных на срочную службу, уже выпал, заимев статус сверхсрочника. Но если посмотреть с другой стороны, в войсках дяди Васи я зелёный новичок. Можно сказать, почти дух. К тому же парни явно не понимали, почему к отделению разведки прикрепили левого механика-водителя.

Немой вопрос во взглядах проявился ещё сильнее, когда на небольшой остановке колонны, состоявшейся из-за проколотого колеса головной машины, под тент забрался старшина роты и протянул мне голубой берет с тельняшкой.

- Майку свою чмошную сейчас же переодень. А берет спрячь в вещмешок. Тебе разрешено его носить, только строго на построениях – отдав приказ, старшина зыркнул на десантников. – Чего зенки вылупили? Личное распоряжение командира роты. Капитан не хочет, чтобы этот турист выделялся.

Озвучив объяснение, старшина выпрыгнул из кузова. Я же, положив тельник с беретом на ящики, и принялся раздеваться, под весьма неодобрительные взгляды десантников. Ох, если бы парни знали, сколько я в прошлой жизни подготовил таких, как они к службе в спецподразделениях? И хотя прыжков с парашютом, у меня за все годы служения родины в прошлой жизни, накопилось меньше сотни, десяток из них были произведены в боевых условиях. Причём чаще всего над территорией государств, не являющихся дружелюбными Российской Федерации.

- Рядовой Строгов! – внезапно рявкнул старший сержант Кривоносов. Как раз в этот момент я стянул солдатскую майку и потянулся к тельняшке. – Турист, право носить всё это, надо сначала заслужить. Оно, конечно, начальству виднее, да и для общего вида роты наверно правильно. Но только теперь знай, Гена, всё это выдано тебе большим авансом. А пока ты для нас всех останешься левым Туристом.

После озвученного предупреждения и выдачи нового погоняла, под тентом тронувшейся с места шишиги зависла тишина. Честно, я не знал, стоит ли как-то отвечать, но в этот момент на помощь пришёл ефрейтор Колобков.

- Ген, это чо за лютая зверюга, тебя так на куски рвала? – спросил он и, включив фонарик, осветил затянувшиеся шрамы, оставленные на теле сначала когтями «вампирши», а потом волколаков. Конечно, в своё время доктор Кац неплохо постарался и многое убрал, но оставшееся было отлично видно в сумраке кунга. А в сочетании с давно зарубцевавшимися ранами на шее, длинные шрамы на боках, груди и спине, создавали ужасную картину.

- Да это так, следы одной старой автомобильной аварии – соврал я и, воспользовавшись моментом, натянул тельник на покрытый шрамами торс.

Как мне показалось, этот ответ не удовлетворил ефрейтор Колобкова, но он не стал дальше педалировать тему. Остальные тоже промолчали. А после того, как я наделся и уселся на край лавки, колонна разогналась и продолжила путь по маршруту. Десантники перестали на меня глазеть и занялись своими делами. И только взгляд Колобкова продолжал с периодичностью в полминуты сканировать подозрительного прикомандированного.

Глава 8. За речку

6 декабря 1978 года.

Узбекская ССР.

Аэродром Чирчик.

Выпрыгнув из-под брезентового кунга на бетонку, я осмотрелся. В своей реальности мне приходилось бывать множество раз на военном аэродроме, расположенном в Чирчике. Правда, это происходило на несколько лет позже нынешних событий. Обернувшись на триста шестьдесят градусов, я сначала не заметил никаких особых изменений, но потом вспомнил о длинных военных складах за периметром. Похоже, их начнут строить чуть попозже.

- Турист, чего встал как столб? Боеприпас сам себя не разгрузит.

Неожиданное понукание, появившегося рядом ротного писаря, заставило начать двигаться. И снова я таскал ящики вместе с остальными десантниками отделения. Правда, теперь, скинув китель афганки, я перестал выделяться.

Наблюдающий за мной из кабины грузовика писарь, заметил обновку в виде тельняшки. Выскочил с явным намерением что-то предъявить. Но тут же был встречен старшим сержантом Кривоносовым. Не знаю, что он ему сказал, но соглядатай командира роты покраснел словно помидор и вприпрыжку направился к группе офицеров, которым в этот момент нарезал задачу командир роты.

А через пять минут я опять почувствовал на себе взгляд Должанского. На этот раз он смотрел скорее одобрительно, нежели неприязненно. А потом капитан меня удивил. Внезапно он указал пунцовому от злости писарю на штабеля ящиков, сложенных у одного из грузовиков. И буквально через минуту писарь принялся таскать их вместе с другими десантниками.

Вообще, Должанский не был похож на человека, на которого можно надавить. Так что версия с принуждением к сотрудничеству с ликвидаторами, мной больше не рассматривалась. Появление чужака в роте, капитану не нравилось. Но, видимо, у службы ликвидации нашлись веские аргументы, чтобы склонить гвардейца десантника закрыть на это глаза.

Грузовики нашей колонны выстроились рядом с АН-22. Похоже, именно на нём роте ВДВ предстояло отправиться в Афганистан. Военно-транспортный самолёт грузили через опущенную аппарель. А чуть позже, по ней внутрь грузовой палубы, один за одним, въехали четыре новеньких БМД-1.

Как я заметил, судя по маркировкам на ящиках, боеприпаса ко всем видам оружия, имеющегося в распоряжении роты, брали с большим запасом. Оно и понятно. В кремле уже знают, чем это закончится, и начинают двигать фигуры по шахматной доске. Сегодня шестое декабря. Афганская война официально начнётся двадцать пятого. Штурм дворца Амина назначат на двадцать седьмое. Получается, у меня на поиски доктора Каца и остальные хотелки московских кураторов, осталось где-то двадцать суток.

- Рядовой Строгов! – командный голос окликнул меня сзади и я, опустив на бетонку очередную брезентовую скатку с палаточным тентом, резко развернулся на месте.

- Я.

Уже откликнувшись, увидел широкоплечего прапорщика в песочной эксперименталке и голубом берете. Он придирчиво осмотрел меня с головы до ног, словно взвешивая и одновременно снимая мерки. Прапор был коротышкой, вот только в глаза, навряд ли кто-то решится его так назвать, не нарвавшись на неприятности. Практически квадратная фигура прапора, поломанные уши и особенный взгляд борца, автоматически ищущие брешь в защите, для прохода в ноги, намекали на долгие годы занятия боевыми искусствами.

- Строгов, бегом за мной – приказал прапор и быстрым шагом направился к одному из Уралов.

Ловко запрыгнув на борт, он принялся деловито копаться в оружейных ящиках. Я же в это время вглядывался в сумрак кунга, рассматривая приготовленные к выдаче винтовки СВД, пулемёты ПКМС и РПКС-74. Кроме этого, в наличии имелось гранатомёты РПГ-16 и множество одноразовых реактивных гранат РПГ-18 Муха и РПГ-22 Нетто.

- Ты у нас водила, но пока без приписки к технике. Значит, получай стандартный АКС-74.

Взяв из рук прапора потёртый автомат, я поиграл с откидным прикладом, проверив, не разболталась ли защёлка фиксатора. Затем взвёл затвор, снял ствольную коробку и на просвет обнаружил правильный блеск внутри недавно чищенного ствола, с немного подтёртыми винтовыми нарезами. Всё это сделал быстро и умело, тем самым вызвав заинтересованный взгляд интенданта.

- Автомат не первой свежести и на стрельбищах не один килограмм свинца по мишеням выпустил. Но зато, я его лично пристрелял на полторы сотни метров. Ну, дарёному коню в зубы не смотрят. Так что бери Турист, что дают – скороговоркой выпалил прапор, и я кивнул.

После этого он вытянул из объёмного ящика стандартную солдатскую выкладку и четыре жестяных магазина.

Повесив автомат на плечо, я повертел в руках стандартную амуницию, и не сдержавшись, недовольно хмыкнул. Комплект состоял из нескольких строп, с пристёгнутым брезентовым подсумком, имеющим четыре ячейки под магазины. Кроме этого, в наличии имелся малые подсумок на две ручные гранаты, стандартный штык-нож в ножнах, фляга и сапёрная лопатка в чехле.

Нет, я не ожидал, что мне выдадут нечто похожего на новаторскую для этого времени, разгрузку московского ликвидатора. Однако заиметь в пользование хотя бы стандартную боевую выкладку десантника, я бы сейчас не отказался. БВД, точно не было лучшим решением для переноски боеприпасов и прочей амуниции. Но в этот временной период, в советской армии, даже БВД в наличии пока не имелось.

Я сразу вспомнил множество раз виденные, в Афгане, так называемые лифчики. Сшитые вручную солдатами из брезента и стандартных подсумков. Сам я пользовался, купленной в Кабуле на базаре, китайской версией лифчика.

Мне и раньше было непонятно, как государство, способное ежегодно запускать на станцию МИР, новые партии космонавтов и штамповать тысячами ядерные боеголовки, не в состоянии своевременно обеспечить удобными разгрузками своих солдат, выполняющих интернациональный долг в Афганистане.

А ведь заграничные образцы наши побронзовевшие маршалы уж точно не раз держали в руках. Да и армейские Кулибины, много чего могли сотворить и показать отцам командирам. Однако сейчас, первые перелёты гвардейцев, десантников за речку только начинались. И при этом у них в наличии нет достойной амуниции. Про бронежилеты и хорошую связь я вообще помолчу.

- Строгов, ты чего кривишься, словно на жопе у своей девки огромный прыщик увидал? Видимо, прапор считал моё недовольство и не смог смолчать.

- Никак нет. Не кривлюсь я, товарищ прапорщик. Как говорится – бери что дают и беги, пока не догнали и по шее не добавили – выпалил я, и интендант ухмыльнулся.

После этого он отогнул крышку вспоротого цинка и отсчитал мне двойной боекомплект бумажных пачек с пятёрочными патронами.

- Всё, распишись за всё полученное и можешь валить, магазины набивать. И не дай бог Турист, тебе хотя бы один патрон прое..ать. А если я увижу сегодня, что ты пристегнул снаряжённый магазин к автомату, то сразу схлопочешь в табло без предупреждения. – Строго предупредив, прапор показал моему носу мозолистый кулак. Затем он пододвинул журнал ближе и заметил мой взгляд, косящийся на ящик с гранатами «Ф-1».

- Чего смотришь? Это добро тебе, Строгов уж точно не положено. Кто его знает, умеешь ли ты вообще гранатами правильно пользоваться. Да и командир роты, выдавать гранаты всяким прикомандированным Туристам, строго запретил. А если честно, то я и своим, только после приземления на той стороне, выдам по две эфки в одни руки. И хранить они их будут в подсумках, строго в разобранном виде.

- Товарищ прапорщик, а можно мне ещё один подсумок под магазины.

Озвучив просьбу, я ожидал, что интендант скажет: не положено. Но вместо отказа прапор вытянул из ящика брезентовую сумку и кинул её мне.

- На, бери, только много консервов внутрь не пихай, а то по швам разойдётся.

Глянув последний раз на разложенное на ящиках богатство, я тяжко вздохнул и отошёл от кузова Урала. К этому времени погрузка имущества роты в самолёт уже закончилось, и взводные разрешили личному составу, заняться своими делами.

Устроившись в отбрасываемым самолётом теньке, я уселся на ящик и принялся набивать магазины. А в это время интендант начал вызывать бойцов отделения для выдачи автоматов АКС-74, ручного пулемёта РПКС-74 и гранатомёта РПГ-16. Кроме этого, я заметил кобуру с ПМ на поясе у гранатомётчика и четыре тубуса с одноразовыми Мухами.

Тайком наблюдая за процессом вооружения десантного отделения, я пытался найти какую-то разницу в огнестреле, существовавшем в моей изначальной реальности. И если честно, то никаких отличий в вооружении десантников не заметил. Здесь всё было стандартно, и уж точно не так, как в подразделении московских ликвидаторов.

После получения оружия, к самолёту АН-22 подъехал заправщик. Десантники тоже начали заправляться, но только сухпаем. Я от них решил не отставать и немного уменьшил количество выданного провианта.

Ефрейтор Колобков заметил выложенную на ящик банку сгущёнки и, прекратив возиться с разобранным пулемётом РПКС-74. Подойдя, он протянул к консерве руку, но я накрыл её пятернёй.

- Чо, Турист, зажал? – с вызовом спросил круглолицый парень. – Я же на всю братву хочу взять. Пацаны полторы недели в вагоне яйца трясли. Всю выданную сгущёнку ещё в первый день сточили. По сладкому все истосковались.

Выслушав объяснения Колобка, я ухмыльнулся.

- Да нет, я не зажал. Но это моё. А я своё без спроса не отдаю.

Если честно, то, когда он подошёл, я едва сдержался. Хотелось вскочить и оскалиться по-звериному. Год, проведённый на зоне, всё-таки наложил нехороший отпечаток на рефлексы.

- Так, я же вроде уже попросил и всё объяснил – не понял моей предъявы простодушный Колобок.

- Ну раз попросил, да ещё и объяснил, то забирай – ответил я и, заставив себя расслабиться, решительно двинул банку сгущёнки к замершему ефрейтору.

Чем ближе к вылету, тем меньше смеялись и подкладывали друг друга гвардейцы, десантники. И даже ротный писарь, наблюдающий за мной издалека, перестал буравить мой затылок неприязненным взглядом. И в эти минуты затишья я внезапно почувствовал присутствие иного. Это заставило закрыть глаза и уйти в себя, чтобы всё проверить.

Несмотря на показную браваду, молодые десантники волновались перед вылетом и их скрытые эмоции выделяли море энергии. Если бы я мог пользоваться ей как раньше, то сейчас легко наполнил своё внутреннее хранилище. Теперь же я был в состоянии ловить лишь те мизерные крохи силы, что не шарахались от меня, как стайки мальков от хищной рыбы.

Сосредоточившись, я начал вливать всю пойманную энергию в замершего теневика. Призрак, позволял увидеть любого человека насквозь и понять, одарён он или нет. А ещё я мог узреть истинное лицо иного, носимое им до попадания в эту реальность.

Постепенно я начал различать ауры окружавших людей. Сфера восприятия расширялась и, в конце концов, захватила весь личный состав девятой роты. Внимательно осмотревшись, я просканировал десантников, насколько это было возможно, но ничего экстремально необычного не заметил.

И тут в поле зрение зашли несколько новых персонажей. Четыре вполне обычные ауры отделились от экранирующего потустороннее зрение, массивного фюзеляжа самолёта. Немного приоткрыв левый глаз, я увидел одинаковые комбинезоны. Это были военные техники, обслуживающие АН-22.

Взяв стремянку и ящик с инструментами, они направились в сторону приземистого строения технических служб. А когда я уже хотел переключиться на более детальное изучение аур десантников, от самолёта отделился пятый персонаж, вызвавший у меня желание схватить автомат.

Пятый техник был иным. Не светлый и не тёмный, а скорее нейтральным. В ауре одарённого магнетизмом человека, прорисовывался контур тени существа, похожего на человекоподобную крысу. Похожего персонажа я уже встречал в Москве и потому понимал – этот иной очень опасен.

Чтобы крыс не заметил проявления чужого интереса, я отключился от тоненькой струйки собираемой энергии и наклонив голову, изобразил дремлющего десантника. А в это время теневик принялся следить за необычным техником.

Иной начал обходить самолёт по кругу, при этом деловито осматривая элероны на крыльях, внешний кожух двигателей, шасси и фюзеляж. И вроде ничего необычного, просто техник, выполняющий свои прямые обязанности. Но я заметил, как он вглядывается на каждую группу отдыхающих на бетонке десантников, словно сканируя их на предмет необычности.

По моей тушке иной тоже скользнул взглядом, но я его никак не заинтересовал. Замершего в тени призрака он тоже не заметил. А я, наконец, смог рассмотреть человеческое лицо крысюка. Ничего необычного не заметил. Среднего роста, черноволосый, на вид лет тридцать, не больше. Судя по чертам и разрезу глаз, носитель иного изначально был узбеком. Никаких особых примет не заметил.

Обойдя все основные скопления десантников, иной направился к дальней от нас, опоре шасси. Обойдя колёса, он поставил раскрытый саквояж с инструментами на бетонку и воровато осмотрелся. Затем взял что-то небольшое из саквояжа и принялся осматривать механизмы.

А буквально через несколько секунд иной подхватил ящик и направился быстрым шагом к зданию технической службы.

Ну и что это было? В случайную встречу с иным я не верил. Такие, как он не особо любят светиться в людных местах, без какого-либо умысла. Да и реальную работу в СССР они обычно выбирают непыльную. И, разумеется, подразумевающую получение большой, незаконной прибыли. В версию, что этот крыс реально военный техник, посвятивший этому всю жизнь, я не верил.

Да и уж больно внимательно он осматривал десантников роты. Кроме этого, эти его странные манипуляции с шасси, мне сразу не понравились. А что, если он диверсант?

Об авиакатастрофе, во время переправки советских войск в Афганистан, до начала войны, я ничего не слышал. В самом начале войны произойдёт авиакатастрофа. ИЛ-76 упадёт с военными на борту, но это произойдёт где-то через месяц.

Одно плохо, нельзя полагаться на то, что, произошедшие в моей реальности, события, повторятся здесь в точности. Придётся всё проверять лично.

Посидев пару часиков, я дождался, когда начнёт смеркаться, и встал. Потянувшись, вышел из-под крыла самолёта. Затем очень медленно прошёлся под фюзеляжем и подошёл к дальней системе шасси. Сделав вид, что мне интересна конструкция, я принялся осматривать механизмы в поисках чего-то необычного.

Одновременно с этим пытался понять наблюдает ли кто-то за мной или нет. Десантники устали за день и теперь просто отдыхали. Многие спали. Кто-то разговаривал, но большинство ушли в себя. Писарь исчез из виду, и на меня периодически посматривал только ефрейтор Колобков. Правда, и он через пару минут подхватил пустую канистру и направился к грузовикам.

И как только он скрылся, я обнаружил то, что искал. Это была двухсотграммовая магнитная мина направленного действия. Устройство походило на хоккейную шайбу. Использовалось британскими коммандос для точечного уничтожения чего-то небольшого, типа важного элемента механизма или части ценного оборудования. Иной прикрепил мину к гидравлическому цилиндру, отвечающему за опускание и поднятие колёс шасси.

Я долгие годы изучал устройства различных шайтан машинок и понимал принцип их действия. Когда самолёт взлетит, шасси уберётся в специальную нишу. При этом цилиндр прижмёт к верхней плоскости, и мина активируется от нажима. Однако навряд ли она взорвётся сразу. Скорее всего, на взрывателе выставлен таймер. Взрыв произойдёт в полёте, а потом при приземлении в Афганистане обнаружится отсутствие давления масла в гидравлике, и самолёту придётся садиться, не выпуская шасси.

Надо было с этим срочно что-то делать. Но вот только что? Идти к командиру роты и доложить о приготовленной диверсии – это точно не вариант. Конечно, мину обезвредят специалисты, но в процессе сюда примчатся представители всех советских спецслужб. Начнутся долгие выяснения и разборки, которые на пользу дела точно не пойдут.

В самом лучшем случае капитан прикроет меня, а в худшем за обнаруженного в составе роты Ведьмака, возьмётся КГБ СССР. В этом случае мне точно не отскочить. Полёт в Афганистан не просто перенесётся на неопределённый срок. Боюсь, я туда не попаду никогда.

Похоже, лучший вариант – это действовать самостоятельно. Раздумья заняли буквально пару секунд, и я принял решение, что это единичный правильный путь. А значит, пора действовать.

Просто взяться рукой и оторвать примагниченную мину, не удастся. Даже если я на ней повисну, магнит выдержит вес. К тому же мне придётся её прижать, и механизм взвода мигом сработает. Выходит, нужно искать альтернативные методы.

Инструктора из научного центра академика Капицы, выявили у моего двойника природный магнетизм. Попав в молодое тело, я им раньше пользовался. Вот и сейчас надо попробовать.

Сосредоточившись, я потянулся к остаткам энергии, распространяемой десантниками, и даже на таком расстоянии, сумел немного притянуть и перенаправить в пальцы. А когда всё было готово, я потянулся к мине. Период принудительного размагничивания длился всего долю секунды, но я успел им воспользоваться и поймал в воздухе отлепившуюся шайбу. После этого отпрянул от шасси, сунул мину в карман и побрёл к своим вещам.

Усевшись, мне удалось просветить текстолитовый корпус насквозь и обнаружить механический таймер, установленный на полчаса. Судя по представшей картинке, механизм пока не сработал. Значит, мина не взвелась, когда я её снимал. Чтобы это в дальнейшем случайно не произошло, я покопался в вещь мешке и, отломив зуб от алюминиевой вилки, засунул затычку в небольшое отверстие. Именно в нём раньше торчала контрольная чека.

Завершив опасные манипуляции, я спрятал обезвреженную мину в вещмешок и снова закрыл глаза. Из-за произошедшей попытки диверсии, мне предстояло ещё раз внимательно осмотреть всех присутствующих, с помощью теневика.

Детальное сканирование выявило сержанта, сидевшего в соседней группке десантников. У него была особенная аура, отливающая небесно-голубым цветом. Природный одарённый был способен воздействовать на воздушные массы в ограниченном объёме. Такой, как он, выпрыгнув из самолёта без парашюта, точно не разобьётся. Инстинкт самосохранения поможет активировать умение, и одарённый создаст цепочку своеобразных линз из сжатых слоёв атмосферного газа.

За припаркованными грузовиками, на пределе видимости, обнаружился ещё один слабо одарённый. Его алая аура была зажата сеткой серых прожилок, сдерживающих так и не прорезавшийся дар природного пиромана. Конечно, до моей Рыжей ему далеко, но зажечь лужу солярки с дистанции пары метров, он в случае чего точно сможет.

Тёмных, светлых или нейтральных иных, среди личного состава я не нашёл. Чёрных или серых нитей, уходящих от аур людей в окружающую пустоту, тоже не обнаружилось. Значит, здесь нет дистанционного контроля над людьми-марионетками. Это немного успокоило и позволило подумать о предстоящей миссии.

Гена, ты просто немного мандражируешь, как в детстве, перед неминуемой дракой – уверив себя в этом, — я уже хотел отключиться, но внезапно почувствовал на шее холодное дыхание, пришедшее из-за пределов реальности. Вскочив на ноги, я обернулся и, безошибочно выбрав правильное направление, вгляделся в пустоту, находящуюся за пределами сферы восприятия. Поначалу ничего не заметил, но через пару секунд узрел нечто похожее на застывшую в пространстве серую трещинку.

Артефактное образование находилось в стороне Афганистана. Выходит, учёные мужи не гнали пургу, а реально предвидели возможное появление аномального разлома. Ох, не к добру это всё.

Обдумывая увиденное, я продолжал стоять, глядя на далёкие горы, пока меня не толкнули в плечо.

- Турист, подставляй флягу – потребовал ефрейтор Колобков и потряс двадцатилитровой канистрой. – Давай не тормози, а то скоро скомандуют грузиться в птичку.

Ефрейтор был прав, едва я успел наполнить алюминиевую флягу, из-за отъехавших Уралов появились командиры взводов и начали раздавать приказы. А буквально через десять минут наше отделение устроилось в грузовом отсеке АН-22 на сиденьях, расположенные вдоль фюзеляжа с левого борта.

- Ну что Турист, мандражируешь? – спросил старший сержант, когда аппарель закрылась и военно-транспортный самолёт начал выруливать на взлётную полосу.

В ответ я невольно ухмыльнулся, так как почувствовал, что несмотря на напускную браваду, замкомвзвода немного потрясывает от адреналиновых приливов. Нет, он не боялся, а скорее страшился того, что его ожидает в пункте назначения. Кстати, где именно приземлимся, я пока не знал. Ведь самолёт мог приземлиться как в Кабуле, Кандагаре, Герате или Баграме.

Я в отличие от всех сидящих рядом, был в своей тарелке. Ибо подобные перелёты в прошлой жизни практиковал часто. Видел изнутри, как фюзеляж военно-транспортного самолёта ИЛ-76, прошивают шрапнелины, разорвавшейся рядом ракеты ПВО. А однажды пережил жёсткую посадку вертолёта МИ-8 на крышу горящего здания.

В связи с этим, у моего молодого организма, имелась перешедшая по наследству особенность, засыпать сразу после взлёта самолёта. Именно это я и проделал, ещё до того, как вибрирующий, как эпилептик, перегруженный АН-22, набирал высоту.

Тут же окунувшись во вполне обычный сон, я увидел Рыжую. Облачённая в тёплый халат, она курила в тамбуре пассажирского вагона. При этом девушка задумчиво рассматривала степные пейзажи за стеклом.

Внезапно в поле зрения появился ещё один гражданин в форме капитана внутренних войск. Судя по жестам, явно подвыпивший офицер, попросил зажигалку. Рыжая протянула ему ту самую Зиппо, что я реквизировал у известного московского фарцовщика. Прикурив, незнакомый капитан сунул зажигалку в карман своего кителя и внезапно приобнял мою Рыжую. А та почему-то не стала его отталкивать и испепелять огненным взглядом.

Почувствовав укол ревности, я сжал зубы, и сон резко переключился на другой фрагмент. В нём я увидел Лизу. Красавица, комсомолка и спортсменка в одном лице, о чём-то яростно спорила со своей высокопоставленной матерью. Всё это происходило в огромном министерском кабинете. А в это время у дверей, вытянувшись во фрунт, стояли мои бывшие друзья, предатели, Антоша и Дипломат.

В этот момент я почувствовал сожаление от потери. В памяти тут же всплыли давно забытые, несбывшиеся мечты, из совсем другой, будто не моей жизни.

Картинка снова переключилась, и я увидел Наташу. Она опрометью неслась по больничному коридору. При этом коротенький, белый халат, так и норовил расстегнуться и показать, что находится выше мелькающих коленок.

Влетев в палату, Наташа принялась что-то выговаривать доктору Кацу. А в этот момент док продолжал осуществлять терапевтический сеанс, лежащему на кушетке пациенту. И судя по внешнему виду повреждений, излечивал док весьма подозрительные раны. Как обычно, посредством наложения светящихся ладоней.

Увидев их вместе, я даже во сне осознал, что эти вырванные из контекста фрагменты, не один из вещих снов, а порождением моего взбудораженного сознания. Ведь сейчас доктор Кац находится не в Москве, а в плену группы афганских душманов.

А если это не так? Ведь я же почувствовал, что профессор Дадаев раскрыл не все карты, во время нашей встречи.

Породив ещё одну тему для размышлений, я проснулся и внезапно понял, что вокруг начинается движуха. Нет, самолёт АН-22 по-прежнему летел на предельной высоте, и, похоже, пока не собирался снижаться для посадки. Но из-за прикреплённого к грузовой палубе БМД-1 вышел командир роты капитан Должанский и вокруг него начали собираться отстёгивающийся от кресел гвардейцы, десантники.

Учуяв охватившее парней, всеобщее волнение, я тоже поднялся и встав за ефрейтором Колобковым. Капитан дождался, когда вокруг соберутся десантники, и заговорил настолько громко и уверенно, что его услышали все до последнего.

- «Товарищи десантники, мы только что пересекли границу СССР и теперь находимся над территорией государства Афганистан. Командование поставило перед нами непростую задачу, помочь афганским крестьянам и рабочим, установить на своей земле демократическую власть народа».

Глава 9. Баграм

7 декабря 1978 года.

Город Баграм.

АН-22 приземлился на аэродроме города Баграм, находящимся в семидесяти километрах от столицы Афганистана. Конечно, лучше бы это произошло в Кабуле, но сам факт его приземления уже радовал. Вглядываясь в разбавленную посадочными огнями, кромешную темноту за иллюминатором, я до последнего думал о возможной судьбе этого перелёта. Не уверен, что пилоты смогли бы посадить АН-22 на брюхо, не выпуская шасси, да ещё ночью.

Едва я ступил на бетонку, как тут же был отправлен на работы, в составе второго взвода. На этот раз мы ничего не разгружали. Зато много долбили каменистую почву и занимались возведением настоящего палаточного лагеря. Местом, был выбран продуваемый ветрами пустырь, находящемся всего в трёхстах метрах от взлётной полосы.

С одной стороны, выделенный участок ограничивала жиденькая ограда из колючей проволоки, а с другой — дорога. Она вела от КПП аэродрома к диспетчерской вышке и нескольким панельным двухэтажкам.

Высота в полторы тысячи метров над уровнем моря и крепкий морозец, вкупе с пронизывающим ветерком, быстро выбили тревожные думы из голов гвардейцев-десантников. И следующие четыре часа, весь личный состав роты занимался созданием хоть каких-то условий для жизни.

Кроме этого, ещё до того, как первый ряд палаток был поставлен и приведён в божеский вид, командир роты, совместно с местным представителем афганской армии, устроили объезд территории и осмотр инфраструктуры аэродрома.

А когда на востоке начало восходить солнышко, первые караулы заступили в наряд. Десантники заменили местную охрану на КПП и на постах рядом с диспетчерской. Затем начкары с разводящими принялись расставлять часовых рядом с летательной техникой, боксами технических служб и складом ГСМ. Патрули принялись обходить нарезанные офицерами участки периметра, а ротные БМД-1 заняли место в неглубоких капонирах, выкопанных на наиболее опасных направлениях.

Наблюдая всю эту движуху изнутри, я понял, рота зависнет здесь надолго. Похоже на десантников возложили охрану аэродрома. Это не особо хорошо, ведь мне нужно как можно скорее, оказаться в Кабуле. Только там, используя знания и наработки, оставшиеся в сознании с прошлой жизни, можно выйти на след бандформирования, захватившего доктора Каца.

Чтобы изменить ситуацию, придётся что-то предпринять. А для начала надо попробовать поговорить с командиром роты. И только если он не пойдёт навстречу, придётся действовать в одиночку. Правда, в этом случае, оглядываться на формальные обязанности и сдерживающие факторы, уж точно не получится. Конечно, это создаст кучу новых проблем, но раз уж я смог сюда прорваться, надо идти до конца.

До самого рассвета мне так и не удалось сомкнуть глаз. Намахавшись вдоволь найденной мотыгой, я помог выровнять десяток участков под армейские палатки. Потом мы их самоотверженно ставили под порывами ветра и обустраивали периметр временного лагеря. Настроение у всех немного поднялось только в тот момент, когда подкатил грузовик афганской армии, привезший целый кузов панцирных, солдатских кроватей советского производства и нечто похожее на десяток больших буржуек. Оно и понятно, ребята уже думали, что придётся спать вповалку на расстрелянных прямо на мёрзлой земле ватных спальных мешках. И хотя вместе с кроватями матрасы нам не привезли, но это хоть что-то.

Устал я как шахтёр, не вылезавший из забоя пару дней. Так что как только второму взводу дали несколько часов на отдых, вмести с остальными рухнул прямо на панцирную сетку и мгновенно уснул.

И в тот же миг мой бесплотный теневик переместился туда, где находился доктор Кац. На этот раз это был небольшой, каменный сарай. Доктор сидел у стены на старом тюфяке и жадно хлебал дымящуюся похлёбку прямо из миски.

Пока он восполнял дефицит калорий, за ним наблюдали четверо вооружённых до зубов душманов. Их я уже видел в составе каравана. Предводителя, ранее учуявшего моё присутствие, рядом не было, так что я смог рассмотреть своего друга получше.

Судя по нездоровой худобе, засохшим каплям крови на одежде и синяку под глазом, с Кацем обращались грубо. Ноги и руки закованы в ржавые кандалы. Видимо, даже несмотря на солидную охрану, душманы опасаются, что он попытается сбежать.

А ведь док действительно может соскочить, конечно, если хватит силёнок.

Мне вспомнилось, как Кац однажды показал обратную сторону своего целительного дара. Тогда, используя потустороннюю энергию, док долбанул по одному козлу, силовой волной, сделавшей гиперчувствительными все нервные окончания. Это заставило провинившегося гада биться в агонии больше минуты и выбило из сознания на полчаса.

Вспомнив, что в прошлый раз теневику удалось просуществовать всего несколько минут, я решил попытаться выяснить, где именно находится Кац. Ведь если повезёт, и в поле видимости обнаружится, известный техногенный объект или знакомый горный массив, то это решит кучу проблем.

Пройдя сквозь стену, теневик очутился в обычном афганском подворье, огороженным со всех сторон высоким дувалом. Каменная изгородь сращивалась с сараями и примыкала к дому. Под хлипким навесом разместилась дюжина душманских лошадок. А на небольшой башенке, рядом с установленной выносной антенной, замер один из душманов. Он, любовно поглаживая лежавшую на камнях трёхлинейку, оборудованную снайперским прицелом, и внимательно всматривался в туман, обволакивающий соседние постройки.

Поднявшись на площадку караульного, я осмотрелся, но кроме кривой улочки и контуров соседних домов, ничего не рассмотрел. С одной стороны, туман был чуть темнее. Похоже, там вздымались скалы, нависающие над горным поселением.

Поняв, что так местоположение определить не удастся, я прислушался и сквозь фырканье жующих лошадей и блеянья овец, услышал отголоски яростного спора, доносящиеся из дома.

Рванув к строению, я хотел пройти сквозь перетянутую железными полосами, деревянную дверь, но инстинкт заставил притормозить. Учуяв опасность, я осмотрелся и заметил простенькую пентаграмму, начертанную перед порогом. Я не знал, что это, но заметил на основных линиях, тот самый серебристый порошок, что изгнал моего теневика в прошлый раз.

Изучив ловушку, я не решился лезть сквозь стену. Пришлось отправить теневика в обход дома. Скользнув в узкую щель между дувалом и стеной, моя бесплотная тень добралась до небольшого окошка, оставленного для вентиляции очага в самой большой комнаты.

Нижняя часть квадратного проёма, была посыпана серебристым порошком. Это напрочь убило любое желание проникать внутрь дома, но не помешало прислушаться к спору, который вёл сидящий на роскошном ковре предводитель банды, с современной рацией, западного производства.

Главарь сидел к окошку спиной и периодически эмоционально взмахивал руками. Говорил на английском, но периодически переходил на один из афганских языков. Понять, о чём идёт речь, удалось легко.

- Брат, я должен был это сделать. Амина не зря прозвали двуликим. Ему нельзя доверять. Он обагрил свои руки кровью друзей, даже больше чем кровью врагов. После этого выполнять все его желания беспрекословно, вредно для нашего общего дела.

Выслушивая неслышный мне ответ из наушника, главарь в сердцах вырвал кинжал из-за пояса и с размаху воткнул его в бараний череп, лежавший на горе тушёного мяса.

- Жертву нельзя приносить там, где этот двуликий шайтан захочет. Русского надо сжечь у разлома, иначе нам не удастся обуздать прорывающуюся оттуда силу.

Он снова замолк, видимо, выслушивая ответ, а его кинжал продолжил вымещать злобу на исходящей паром, бараньей голове.

- Брат, я знаю, что двуликий уже объявил меня отступником и пошлёт за мной солдат на вертолётах! Но я всё равно исполню пророчество старейшин, чего бы мне этого ни стоило.

Выкрикнув нечто невразумительное, главарь посмотрел на начавший искриться кинжал и одним ударом разрубил бараний череп напополам. Затем он, щёлкнув тумблером, вырубил рацию и зачерпнул пальцами пригоршню дымящихся мозгов.

Раздавшееся чавканье тут же прервалось, и главарь вырвал знакомый мешочек из-за пазухи расшитого золотом халата. Я понял, что теневика учуяли, и заставил его просочиться прямо через ограду. Скрывшись в молочном тумане, одинокая тень смогла отдалиться от местоположения доктора Каца нас сотню метров и бесследно растаяла. А я провалился в обычный сон, лишённый каких-либо сновидений.

Не знаю сколько я пролежал на панцирной сетке, но разбудили меня грубовато. Забежав в палатку, ротный писарь с разгона ударил по кровати сапогом. Открыв глаза, я увидел его набученное лицо и грязный от работ бушлат. Затем окинул взглядом спокойно спящих бойцов своего отделения. Похоже, он специально разбудил только меня.

- Турист, давай зенки протирай и пулей в штабной вагончик. Тебя к себе командир роты требует. Ну чего сидишь как тормоз, я сказал ноги в руки и бегом.

Всклокоченный писарь говорил громким шёпотом, явно опасаясь разбудить старшего сержанта Кривоносого. В подтверждении своих полномочий он хотел тут же схватить меня за шкирку и помочь подняться. Однако я, действуя в автоматическом режиме, перехватил его протянутую руку за рукав бушлата. Резко встав, я потянул писаря на себя и немного отклонившись, пропустил мимо потерявшее равновесие тело. Затем услышал за спиной звук столкновения писаря с кроватью и направился к выходу из палатки.

Нет, я не хотел навредить парню, но устраивать над собой дедовщину не позволю никому. В эту игру, я ещё в прошлой жизни наигрался. Настроение и так было не к чёрту, из-за новой порции нехороших сведений, полученных после разведки теневика. А тут ещё этот недоделанный писарчук, явно нарывается.

С этими мыслями я выскочил из палатки и направился к единственному строительному вагончику, установленному в центре нового расположения роты. Как я заметил, движуха в палаточном лагере не останавливалась. Кто-то из десантников устанавливал временный флагшток, кто-то засыпали пустые бочки каменистой землёй и сооружал подобие периметра. Но кое-что мне сразу не понравилось несмотря на выведенные из палаток трубы буржуек, ни из одной, из них не курился дымок. Похоже, афганская сторона так и не завезла дров, хотя, как я слышал, ночью ротному это обещали.

Подойдя к двери вагончика, я постучался и когда услышал разрешение войти, проник внутрь. Времянка состояла из двух отделений. В занавешенном плащ-палаткой кубрике, разместились четыре солдатские койки в два яруса, а в предбаннике стояли два письменных стола и несколько стульев. Здесь тоже было холодно, но не так, как в палатках.

- Товарищ капитан, рядовой Строгов по вашему приказанию прибыл – выпалил я и уставился на лежавший на столе чертёжный план аэродрома. Он был весь покрыт свежими пометками, нанесёнными разноцветными карандашами.

- Значит, всё-таки Строгов? – не повышая голоса, усомнился Должанский.

- Так точно – выпалил я.

- А на самом деле, как тебя звать?

- Товарищ капитан, если раньше эту информацию не довели, то значит пока вам этого знать не положено – ответил я, а затем выдержал долгий и пронзительный взгляд ротного.

И в эти мгновения я почувствовал: Должанский сожалеет, что согласился ввязать в это дело.

- Рядовой Строгов, мне доложили, что ты перед вылетом долго бродил вокруг самолёта. И зачем-то совал свой нос в шасси. Очень жаль, что доложили мне об этом только полчаса назад.

Значит, ротный писарь всё-таки за мной следил. Непонятно одно, почему сразу не доложил капитану?

И что же мне теперь делать? Ведь если Должанский узнает об истинной причине моих подозрительных телодвижений, и поднимет шум, может начаться непрогнозируемая реакция высокопоставленного начальства.

Уже решив, что лучше состроить из себя дурачка, решившего справить малую нужду там, где не положено, я уже раскрыл рот, но в самый последний момент, инстинктивно передумал. Скинув вещмешок, я выудил из его недр завёрнутую в портянку шайтан машинку и выложил её на стол.

Конечно, я шёл ва-банк, но отношения ко мне ротного нужно срочно менять, иначе без окончательного ухода в вынужденный самоход, с десантниками каши не сваришь.

- Что это? – спросил капитан.

- Двухсотграммовая магнитная мина направленного действия. Взвод боевого механизма производится при помощи выдёргивания контрольной чеки. Имеется функция мгновенного срабатывания при нажатии. Возможна установка механического таймера, откладывающего срабатывание химического взрывателя, на срок до двух суток. Внутри шайбы установлен точнейший часовой механизм. Медная воронка для возникновения направленной кумулятивной струи и восемьдесят грамм спец взрывчатки, могут проделать дыру в десятисантиметровой броне. Производят эти шайбы в Великобритании. Используют для точечных диверсий спецподразделениями английских коммандос.

Выслушав подробную характеристику, Должанский недовольно хмыкнул.

- И где эта машинка была установлена?

- На механизме, выпускающем правое шасси самолёта.

- А ты откуда узнал?

- На аэродроме Чирчика один из техников вёл себя чересчур подозрительно. Я решил проверить за ним и обнаружил установленную мину.

- Хочешь сказать, если бы не твоя бдительность, то это могло привести к авиационной катастрофе.

- Думаю, наши пилоты могли бы попытаться приземлить АН-22 в Баграме, не выпуская шасси. И вполне возможно, кто-то выжил, при аварийной посадке перегруженного самолёта, но это далеко не факт.

- Почему ты не сообщил о диверсии в Чирчике? А если бы в самолёте установили дублирующее взрывное устройство? – возмущено прорычал командир роты.

- Поверь мне, капитан, если бы дублирующая машинка там стояла, я бы почувствовал – максимально уверенно ответил я. – Подумай, чтобы произошло, если бы я на аэродроме предъявил тебе шайтан-машинку.

Поработав желваками, разгневанный Должанский прекратил нависать и сделал шаг назад.

- Значит, ты тоже из этих – сказал он, не то осуждая, не то просто отстраняясь.

- Из каких, из этих? – спросил я, сразу поняв, о чём он. Просто мне хотелось кое-что прояснить и в дальнейшем исходить из реального отношения Должанского к потусторонним явлениям.

- Ты из тех, кто чуют всякое непотребное. И осведомлён в существовании непонятных природных явлений.

- Да, я именно из таких. И прибыл в Афганистан решить кое-какие проблемы нашего государства – вполне честно ответил я.

- Строгов, тогда ответь, на хрен тебя навязали именно мне? Неужели у службы ликвидации не было других путей легализации профильного специалиста.

- Ну здесь всё просто. Поверь, капитан, попасть сюда другим способом, не привлекая внимания, мне было бы весьма затруднительно.

- Хорошо, а теперь скажи, что нужно сделать, чтобы ты поменьше мне мозолил глаза?

Услышав правильный вопрос, я не стал надувать мыльные пузыри, своей таинственности и решил ответить откровенно.

- Мне нужен транспорт. Армейские образцы не подойдут. Лучше всего, что-то из местного автопарка. Кроме этого, мне пригодятся путевые листы, пропуска и формальные приказы, для выполнения которых необходимо побывать в Кабуле и окрестностях афганской столицы.

- Ну ты Строгов хватил. А восемнадцатилетнюю блондинку тебе в голом виде в ватный спальник не завернуть? – возмутился Должанский. – Машину ему, желательно из местного автопарка. Да эти суки нам даже дров и воды для приготовления пищи, на пустырь заранее не завезли. Хотя до вылета из Союза, местные военные божились, что роту здесь ждут отапливаемые времянки, полноценная баня, транспорт и полный пансион.

- Товарищ капитан, дайте возможность выходить в город, может я смогу сам кое-чего намутить – попросил я, но Должанский отрицательно замотал головой.

- Нет уж, притормози коней Строгов. Давай доживём хотя бы до завтра. А там определимся, что с тобой таким красивым делать.

Я понимал командира роты, так что возмущаться не стал. Ведь чтобы начать качать права, для начала надо себя проявить.

- Товарищ капитан, а можно дать один совет? – осторожно спросил я.

- Давай, жги.

- Если придётся отправлять кого-то в город или ещё куда, не забудьте про меня. Хуже от моего присутствия точно никому не будет.

- Хорошо, я учту твои пожелания. Ну а через час у меня состоится первая встреча с местным представителем Московских кураторов. Я ей всё сообщу, а пока буду действовать строго по инструкциям, выданным на большой земле.

Едва Должанский закончил говорить, снаружи послышался стрекот винтов приближающихся вертолётов. Мигом потеряв ко мне интерес, капитан указал на дверь.

Затем мы выскочили на улицу и уставились на два военных вертолёта МИ-8, снижающихся на бетонку аэродрома. Судя по эмблемам на бортах, они принадлежали Афганской армии?

Едва увидев вертолёты, я почему-то подумал, что эти механические стрекозы прилетели по мою душу. И, как оказалось, в дальнейшем, я был прав.