Ведьмак: назад в СССР-2

Глава 1. Операция

1978 год.

Боткинская больница.

— Не бережёшь, ты себя Геннадий — проговорил доктор Кац, а затем я почувствовал укол в сгиб правой руки. Откинув пустой шприц, док бегло осмотрев раны и повернулся к замершей медсестре. — Наташа, просыпаемся? Быстро комплект хирургического инструмента и стойку с капельницей в ванную комнату. В систему сразу заправляй четыреста миллиграмм сыворотки и тащи ведро с формальдегидом. С этими колючками по-другому не справимся.

Выдернув из ноги одну из зазубренных колючек, док поднёс её к лампе и недовольно поцокал языком. Затем резко повернулся и посмотрел на замершего на пороге палаты капитана Кремнёва.

— Док, мы можем чем-то помочь? — спросил Кремень и кивнул на стоявшего рядом Севу.

— Значится так, каталку потихоньку завозим в санузел. Чугунную ванну отодвиньте к стене. Там в полу, рядом со сливом, специальные выемки с крючками. Колёса закрепить намертво, а затем аккуратно срежьте с пациента защитный костюм и всю одежду. Колючки ни в коем случае руками не трогайте. Как закончите, спускайтесь на лифте вниз и ни единую душу сюда не пропускайте, даже если эта душа представится главврачом больницы или заведующим хирургического отделения. Капитан, я верю, у вас на это хватит и наглости, и полномочий.

Схватившись за каталку, Кремень с Севой закатили меня в знакомый санузел. А когда они начали срезать разодранный бронежилет с ОЗК, я очередной раз вырубился от волны боли, при этом окунувшись в странное, болезненное забытьё, скорее всего вызванное токсинами выделяемыми колючками.

Перед взором тут же предстала зависящая в пространстве точка прокола, а вслед за этим я снова узрел хаос. Трудно воспринимать то, что не можешь постичь. Мозг конечно пытался и даже находил знакомые элементы, но не успевал уследить даже за тысячной, одного процента, от всего происходящего.

В какой-то момент — это заворожило настолько, что я провалился ещё глубже, оказавшись во вполне осязаемом видении.

«БМП-1» пронёсся мимо вкопанного по башню танка «Т-54», въехал на крутой склон и едва не врезавшись в каменную стену, резко затормозил. После этого с брони посыпались десантники. Спрыгнув вниз, я свернул в узкий проход между двум насыпями и понёсся дальше.

То, что это снова Афганистан, почувствовал подсознательно, хотя лабиринт из каменных стен вокруг не давал даже намека на точное местоположение. Впереди бежал боец с автоматом, в бронежилете и каске. Однако никаких знаков различия на афганской форме, кроме белой повязки на руке я не заметил, и это сразу насторожило.

Вокруг грохотали выстрелы, а в узком проёме над головой простилалось ночное, афганское небо, по которому часто проносились яркие трассеры. Судя по знакомой какофонии работали минимум две «Шилки», «КПВТ», «ДШК», и несколько «ПКМ». Вокруг часто тарахтели непонятное количество Калашей и другого автоматического оружия. А как только мы скрылись в проходе, к шквалу огня присоединилось орудие «БМП-1».

Бежавший первым боец неожиданно остановился за несколько метров до пролома в стене и поднял кулак вверх. Затем улёгся на пыльную дорожку и ловко пополз вперёд. Оказавшись на другой стороне, он сначала посмотрел за угол, а затем аккуратно заглянул в пролом.

А уже в следующий миг парень едва успел отпрыгнуть, так как в стену перед ним ударила длинная автоматная очередь. После этого боец тут же скрылся за углом, а все, кто оказался на этой стороне пролома, слаженно двинули назад и ворвались в небольшую комнатку с расстеленными циновками. В укрытие я забежал последним, за секунду до того, как в пролом залетела ручная граната.

Почти без задержки раздался взрыв, и в комнату ворвались клубы пыли. Однако я, словно, не замечая этого рванул к выходу и косо высунув ствол своего АК-74, для контроля пролома.

— Ведьмак, сможешь их достать? — услышав голос за спиной, кивнул и принялся чертить в воздухе рядок знакомых символов. Причём как сразу заметил, руны стояли в непривычной последовательности.

И как только символы сформировали застывший в пыли рядок рун, от тела отделился теневик и рванул вперёд, повторяя обычные движения человека. При этом сознание как бы раздвоилось и теперь я мог взглянуть глазами призрака на всё происходящее снаружи.

Пробежав по коридору, теневик нырнул в пролом и не обращая никакого внимания на прошившую его автоматную очередь, стремительно пересёк мощённую камнем дорогу. На другой стороне он, не останавливаясь перед обложенной мешками с песком, каменной кладкой, прошёл преграду насквозь и оценил обстановку на другой стороне.

За контролирующим дорогу в длину, станковым пулеметом «ДШК», устроились пулемётчик со вторым номером, ещё один афганец судорожно копался в ящиках, закладывая пулемётную ленту в короб, а сразу трое замерли около бойниц и постреливали из автоматов «МП-5», по тому самому пролому в стене, откуда появился призрак.

Глядя как бы со стороны, теперь я знал точно где находится мой теневик и потому не удивился, появившейся в руке гранате «Ф-1». Отлично осознавая куда именно надо кидать, я выскочил из помещения, размахнулся и запулил её навесом высоко вверх. А следом повторил все движения ещё с одним чугунным кругляшом.

После этого призывно махнул рукой своим товарищам и рванул к пролому.

Как только первый взрыв донёсся с той стороны, выпрыгнул наружу и побежал через дорогу. Второй взрыв застал меня, когда я был в паре метров от укрепления противника.

Запрыгнув на груду сползших мешков, увидел начавшего распадаться призрака, и принялся расчётливо работать одиночными по ковыряющимся внизу, иссечённым осколками афганским солдатам.

А перед тем как спрыгнуть вниз, всего на секунду посмотрел на возвышающийся на холме, солидного вида дворец, и сразу понял где именно нахожусь. Моё присутствие вблизи этой локации крайне удивило, ибо в данном событии в прошлом, я точно участие не принимал, и первый раз оказался около дворца Амина, только через год.

Я не имел понятия сколько времени провалялся без сознания, но когда, снова открыл веки то едва не ослеп от огромной, круглой лампы, бьющей сверху прямо в глаза.

— Вот и правильно — проговорил доктор Кац, видимо заметив, что я жмурюсь. — А то мы с Наташей значится тащим из тебя колючки одну за одной, тащим, а сами не знаем, может уже и зря стараемся.

— Не дождётесь — прохрипел я, ответив так как обычно это делал, когда очередной юморист-эскулап колдовал над моими свежими ранами, в иной жизни.

— А вот это хорошая реакция — похвалил док, и в этот миг я почувствовал резкую боль в области бедра. После этого Кац осмотрел очередную вырванную из тела колючку на просвет и пренебрежительно хмыкнув, закинул её в стоявшее на подставке ведро. После чего там зашипело и к потолку устремилась струйка дыма. — Двадцать четвёртая. Надо ускориться, а то я боюсь они начнут прорастать.

— И много их там ещё? — поинтересовался я и попытался поймать взгляд Наташи, но она будто специально отвела глаза.

— Этого добра в тебе хватает, как в домашней собаке, нахватавшей блох, при первом выезде на дачу. Тебе Геннадий вообще-то очень повезло, что мне известно про одну особенность этих дрянных колючек. Как только эта гадость попадает в тело, она начинает накапливать психоэмоциональную энергию жертвы перерабатывая её в таксин, и пока колючки это накапливают, львиная часть выработанного токсина остаётся внутри в небольшой камере с природным мускульным поршнем, отдалённо похожим на шприц. Знай, если это всё выплеснется одномоментно, то смерть неизбежна. А колючки обязательно исполнят своё предназначение в тот момент, когда почувствуют, что накопили достаточно энергии.

— Они почувствуют? — переспросил я, уловив что Кац считает их частично разумными, и тут же сжал зубы от боли, когда док выдернул очередную колючку из ноги.

— Двадцать пятая — констатировал Кац и перед тем как закинуть колючку в ведро, показал её мне. При этом я увидел десятки залитых кровью зазубрин и несколько изгибающихся сегментов, покрытых хитином — Видишь какая прелесть? Это внеземная смесь флоры и фауны, совсем не из нашей реальности и насколько я знаю встречающаяся только в определённого рода аномалиях. Каждая колючка каким-то образом связана с другими. Все они действуют сообща, словно колония муравьёв. Ты думаешь зачем я их кидаю в ведро с формальдегидом? А для того чтобы, не прерывать эту связь. Им по какой-то пока необъяснимой причине нравится пребывать в этом составе, и они в нём деактивируются на какое-то время, источая волны спокойствия. Опытным путём выяснилось что формальдегид нейтрализует чувствительные рецепторы, не позволяя колонии узнать, что колючку извлекли. А вот и двадцать шестая.

Едва док выдернул очередную колючку, новая волна боли проскочила по всему телу, выявив ещё несколько десятков очагов поражения и отправив меня в болезненное забытьё.

Нет я продолжал слышать слова, словно доносящиеся из-под воды, и даже видел частично прикрытое медицинской маской, красивенькое личико Наташи. Но одновременно с этим почувствовал, что на какое-то время, потерял контроль над телом.

И в этот момент полузабытья, перед глазами появилось изображение той самой пентаграммы, всплывшее из подсознания. Я быстро нашёл строчку символов, которые чертил мой двойник в недавно просмотренном наваждении про Афганистан и принялся её изучать. Как оказалось, несколько рун размещались за последним защитным кольцом, повторяясь в разных вариациях.

Решив попробовать, я поднял дрожащий палец и повторил все изгибы, слив в руны частичку силы, которая после живительного укола дока, начала возвращаться и по чуть-чуть во мне копиться. И едва я закончил, как вмиг оказался за спиной у медсестры в образе теневика.

Осмотрев дока и Наташу, я сразу понял, что этот теневик отличается и не может видеть ауры людей. Попробовал коснуться плеча девушки, но рука, практически не ощутив преграды прошла насквозь. Следом пришла пора попробовать пройтись, и я легко дошёл до запертых дверей, ведущих в палату. При этом в зеркале увидел лишь полупрозрачную тень, промелькнувшую по хорошо освещённой стене.

Таким образом получалось что этот вид теневого призрака не видит ауры и не может взаимодействовать физически, но зато он незаметен и расходует очень мало энергии. Но самое главное, судя по просмотренному обрывку будущего, он способен действовать как посылаемый вперёд ультрасовременный развед-дрон.

Желая узнать радиус действия новой способности, я дотронулся до двери и хоть и с некоторой задержкой, но прошёл её насквозь, оказавшись в пустой палате. Затем таким же образом проник в тёмный коридор и сумел добраться до створок грузового лифта.

Помня, как уже однажды побывал в шахте, смело пересёк створки и полетел вниз. Свободное падение было явно замедленным, и остановилось только на стоявшей внизу кабине.

После приземления, теневой призрак и не думал распадаться, так что я решил продолжить. Но перед тем как выйти наружу, сделал короткий перерыв, во время которого, продолжавший что-то болтать, доктор Кац, извлёк ещё одну колючку.

Увиденное снаружи удивило. Сейчас в приёмном покое находилось четверо. У створок лифта стояла пара бойцов из взвода капитана Кремнёва. Причём мой опытный взгляд сразу обнаружил укороченные автоматы АКСУ, спрятанные под прорезиненными плащами ОЗК.

Сева с Кремнём стояли у окна и внимательно наблюдали за происходящим снаружи. Это заинтересовало, и я уже хотел сам выглянуть и узнать на что они там уставились. Однако, как только теневой призрак двинулся вперёд, дверь отварилась и в приёмный покой зашли пятеро граждан, внешности характерного рода.

Даже если бы на них не были надеты приличного вида костюмы, а под фалдами расстёгнутых пиджаков не виднелись пистолеты в кобурах, то я бы и тогда безошибочно определил из какой именно структуры, уверенные в себе ребятки. Тем более их возглавлял тот, кого я уже ранее видел. Именно этот, серьёзного вида товарищ, был председателем приемной комиссии, а потом принимал непосредственное участие в моём судилище.

— Комитет Государственной Безопасности, Подполковник Гаврилов — представился он, и достав красную корочку, сунул её нос Кремню, который встав между двумя деревянными стойками, преграждал путь непрошенным гостям.

— Капитан Кремнёв, служба ликвидации — представился он в ответ и предъявил своё удостоверение. — Подполковник, какова цель вашего визита? — спросил Кремень, при этом всем своим видом показав, что не собирается уступать дорогу.

— Капитан, ты вообще понимаешь с кем разговариваешь? — с нажимом проговорил кгбшник.

— Сейчас я при исполнении, спец задания. О вашем визите никто из моего непосредственного начальства заранее не сообщал. Так что я ещё раз вежливо спрашиваю, полковник, какова цель вашего визита на территорию, охраняемую подразделением службы ликвидации? — ни капельки не дрогнув спросил Кремень и как бы невзначай положил руку на автомат, висящий на груди, поверх бронежилета.

При этом я заметил, как оба бойца у лифта и стоящий немного в стороне Сева, откинули плащи и взяли оружие на изготовку. Это не ускользнуло от внимания ночных визитёров, и они немного разошлись в стороны.

— Ладно капитан, хочешь по-плохому, будет тебе по-плохому. Я здесь для того чтобы забрать младшего лейтенанта Строева для допроса, и все, кто мне помешает будут немедленно арестованы — повысив голос, объявил подполковник КГБ так громко, чтобы услышали все.

— Младший лейтенант Строев сейчас лежит на хирургическом столе, так что все допросы точно откладываются минимум на двое суток. Так что вы подполковник пока можете возвращаться откуда прибыли. А перед тем как кого-то попытаетесь арестовать, вам следует обязательно связаться с моим непосредственным командиром, с целью получить разрешение на проведение подобных действий.

— Капитан, ты правда так сильно жаждешь, чтобы всё было по-плохому? — явно закипая спросил подполковник и желваки на его лице заходили ходуном от переполняющего негодования.

— Я хочу, чтобы всё было по правилам, описанным в уставе подразделений службы ликвидации. И для того чтобы понять, есть ли у вас подполковник вообще допуск к секретной информации определённого рода, хочу, чтобы законность вашего визита, подтвердило личным присутствием моё непосредственное начальство.

— Капитан, а если я сейчас просто наберу один весёлый номер и вызову усиленную группу захвата с лубянки? — гневно пригрозил подполковник.

— Вызывайте, но в таком случае именно вы станете инициатором перестрелки, между представителями двух Советских силовых ведомств в центре столицы нашей родины.

Услышав отповедь Кремня, подполковник до хруста сжал кулаки и ещё раз всех осмотрев, постучал указательным пальцем по столешнице.

— Вы у меня все до одного в дисбат отправитесь — пригрозил он и уже выскакивая наружу, приказал своим напрягшимся ребятам следовать за ним.

Отлично понимая, что сейчас передо мной разыгралось весьма важное представление, я почувствовал, что теневик начинает слабеть. Желая досмотреть всё до конца, я с трудом пробился через толстую стену, выскочил наружу и устремился к нескольким чёрным машинам, стоявшим в проулке, между корпусами Боткинской больницы.

Мой призрак начал испаряться, но это не помешало мне узнать того, кто сидел на заднем сидении представительской чайки, к которой спешил подполковник КГБ.

— Нам не дали войти отделение ликвидаторов. Эти гады попутали берега, упёрлись и никого не пускают.

— Очень жаль — проговорил кукловод и повернувшись в мою сторону, резко принюхался, словно что-то учуяв. — Ладно, если нам не удалось решить этот вопрос по горячему, то мы пойдем другим путём.

Это было последнее что я успел услышать, до того, как призрак развеялся. А ещё я успел узнать волгу Дипломата, стоявшую намного дальше. После этого меня буквально закинуло назад в своё тело, которое во время спонтанного эксперимента очень хорошо ощущалось.

— Двадцать девять — объявил доктор Кац, и закинув очередную колючку в ведро, продолжил что-то объяснять. — Так вот я после первого ознакомления с этим внеземным видом растительности, выделил из колючек токсин и немного поэкспериментировав выяснил кое-что интересное. Этот токсин является неплохим стимулятором мозговой деятельности. Вы знаете, Геннадий, под воздействием маленьких доз, в голову приходят поистине гениальные мысли.

В эти откровения дока поверилось сразу. Ибо я сам в небольшом кусочке видения невольно обнаружил неплохой рецепт, подсказавший как можно ещё использовать теневого призрака. Закрыв глаза, я снова увидел пентаграмму и выделил с десяток разных вариаций написания рун, находящихся за пределами круга. Затем посмотрел на сотню строчек, находящихся внутри сложной структуры и призадумался, представив на что ещё способны эти символы?

Решив ещё раз попробовать поэкспериментировать, я выбрал первую попавшуюся, находящуюся почти в центре, отдельную строчку и принялся чертить символы, при этом невольно раздумывая о своей прошлой жизни, где вся эта прикладная экстрасенсорика попросту невозможна.

И как только последний элемент сложной руны занял своё место, сила рванула в распахнувшийся канал, словно вода в открытый слив ванной. В тот же миг затылок окутал лютый холод, а в сознание прорвалось новое ведение.

На этот раз я лежал на сложных конструкциях, находящихся за самой верхней трибуной стадиона. Рядом удобно расположилась винтовка СВД с приделанными сошками, скорее всего снятыми с пулемёта ПКМ.

Находящаяся подо мной галерея с мощными прожекторами, обеспечивала отличную световую маскировку точки снайпера, и одновременно обеспечивала самый лучший обзор.

Так что ту церемонию что начиналась на стадионе прямо сейчас я узнал сразу. Прямо сейчас туда выносили того самого олимпийского мишку с шариками, которого совсем скоро должны были запустить в полёт.

— Ведьмак, наблюдаю цель, приготовься принять координаты. Правая трибуна, сектор девять седьмой ряд сверху — неизвестный женский голос раздался из наушника.

Прильнула к прицелу, я через минуту обнаружил и даже узнал цель, а затем резко почувствовав, что рядом кто-то появился, откатился в сторону за мгновение до того, как в то место где я лежал дарила пуля.

А уже в следующий миг, яркий свет снова ударил в глаза и рямо перед собой я увидел перемазанную кровью медицинскую маску, прикрывающую лицо Наташи.

— Артём Абрамович, он очнулся! — радостно выкрикнул девушка и оторвав окровавленные руки от моей груди, вытерла рукавом халата капельки пота со своего лба.

Выполняющий какие-то манипуляции док, резко отдёрнул руки от моего правого бока, и я заметил что его пальцы излучают мягкий свет.

— Ну что же вы молодой человек так нас пугаете? — проговорил Кац, и взяв огромный зажим, вырвал из моего бока очередную колючку. — Шестьдесят третья и на этом последняя — победно объявил он и закинул её в ведро вместе с инструментом.

Глава 2. Пробуждение

1978 год.

Боткинская больница.

После того как доктор Кац объявил о удалении последней колючки, мои страдания не закончились. Попавший в организм токсин, продолжал волнами атаковать мозг, периодически закидывая плывущее сознание в видения, разной степени реальности.

Операции продолжалась дальше, и я ещё несколько раз приходил в себя. И каждый раз наблюдая как доктор Кац зашивает очередную рваную рану, оставленную колючками. Наташа тоже суетилась рядом, меняла капельницы и периодически прикладывала ладонь в области сердца.

А в перерывах между пробуждениями я снова нырял в забытьё, очухиваясь то где-то посреди мокрых от тропического дождя джунглях, а то и вовсе оказываясь в эпицентре интенсивной перестрелки, судя по вполне узнаваемой местности, происходящей возле горного селения, на границе с Грузией.

В редкие минуты просветления я обдумывал сложившуюся ситуацию, желая одного, понять, что чёрт побери со мной снова происходит.

В то что тёмный Кукловод при желании мог меня достать и здесь в больнице я ни капельки не сомневался. Тем более, как оказалось, он тесно связан с высокопоставленными сотрудниками КГБ. Однако я совершенно не понимал, зачем имея такой статус в СССР, Кукловод связался с западными спецслужбами. Кстати я почему-то подсознательно сомневался, в том, что он был готов слить Москву, превратив Московскую область в безжизненную пустошь, состоящую из постоянно плодящихся аномалий.

А самое главное я совершенно не понимал, что за игру он затеял. Ибо теперь мне и вовсе начало казаться, что начав отслеживать как он играет в подкидного дурака, я упустил проходящую на фоне, тщательно замаскированную партию в трёхмерные шахматы.

Ещё меня беспокоил нарисовавшийся рядом с больницей Дипломат. В прошлый раз, при встрече в ресторане, я заметил на нём мощную защиту способную убить любого, кто на него нападёт. Теперь я понимал кто именно её поставил, но зачем такие сложности не понимал.

Конечно я не собирался оставлять предателей в покое, но и ломиться на пролом с самого начала не хотелось. Да и та постановка в ресторане, которой я желал заставить всех себя проявить, привела к слишком катастрофическим последствиям.

Но больше всего меня беспокоила судьба Севы. В десятке мест куда я попадал во время странствия по бредовым ведениям, я не разу не увидел своего друга, и это настораживало. Время тикало, и я чувствовал шкурой как приближается тот момент, когда ему возможно суждено погибнуть.

Как только Доктор Кац прекратил водить вдоль плечевого сустава, светящимися ладонями, меня тут же выкинуло из очередного минутного просветления, окунув в новый очень реальный сон.

На этот раз я вполне привычно передвигался на броне «БТР-80», устроившись вполне удобно, сбоку от приземистой башенки, держась за задранный вверх ствол «КПВТ».

Окружающий со всех сторон «Рыжий лес» я узнал сразу, так что не удивился виду, представшему перед глазами, когда рычащий «БТР» вырулил с лесной дороги и замер на опушке.

Четвёртый энергоблок Чернобыльской АЭС отлично просматривался с этой точки, к тому же прямо сейчас два вертолета «Ми-26» кружились над трубой, сбрасывая в пролом смесь из свинца, цемента и песка.

Спрыгнув с брони, я подошёл к нескольким бойцам в камуфляже, курившим рядом с армейским «Уралом». Когда один из них повернулся, я узнал Кремнёва. Правда теперь на его бушлате, красовались погоны майора.

— А вот и наш Ведьмак нарисовался — сходу заявил Кремень и откинув бычок, втоптал его в грязь.

— Кремень, не томи, рассказывай суть проблемы — с ходу явно устало потребовал я, и пожал все протянутые руки.

— В полукилометре отсюда, на просеке, прямо под повреждённой линией «ЛЭП», обнаружено тёмное пятно. Размеры, пятьдесят на сорок метров. В высоту метров десять. Две пожарные машины, въехали внутрь два часа назад и с концами, все кто зашёл следом тоже не вернулись. Ты как, не сильно вымотался? Сделаешь?

— Будем посмотреть — ответил я и снова очнувшись в палате, увидел Севу, сидевшего на табуретке и державшего в руках толстенную книгу.

— Эй дружище, харе картинки рассматривать, а то так случайно и читать научишься — прохрипел я, и почувствовал страшную сухость в горле.

После этого Сева выронил книгу, вскочил как ужаленный, и вместо того чтобы хоть что-то ответить, пулей вылетел из палаты, в которую через пару минут вернулся с доктором Кацем.

— Ну Геннадий и горазд же ты поспать — начал док с порога. — Почти пятеро суток, это новый рекорд нашего элитарного заведения.

— Артём Абрамович, спасибо за то, что вытянули меня с того света. Теперь я задолжал вам уже две бутылки Армянского коньяка.

— Ой Геннадий, не стоит меня коньяком баловать, а то я так с вами и спиться могу. Лучше ответить, как себя чувствует мой серийный пациент?

— Да вроде нормально, но сушит как после спиртяги. Пить хочу — честно ответил я. — А в остальном вроде жив.

Услышав мои слова, Сева подорвался и схватив пустую кружку, вылетел из палаты. Затем он вернулся с полной и принялся наблюдать, как я жадно глотаю кипячёную воду, большими глотками.

— Ну это нормально, пейте молодой человек сколько влезет, только прошу воздержитесь от курения из-за вашей шеи. И ещё одно, в ближайшее время не употребляйте алкоголь, ибо я не знаю, как он взаимодействует с остатками токсина. Ну и самое главное, держитесь подальше от любых опасно выглядящих мест, иначе третьего вашего появления здесь за месяц, мы с Наташей морально не вытянем.

— А где она? Хочу её поблагодарить — проговорил я и невольно посмотрел на распахнутую дверь палаты, искренне желая её там увидеть.

— А наша Наташа, следила за вашим состоянием четверо суток, а когда кризис точно миновал, отпросилась на три дня. Как я понял к ней должна приехать какая-то родня, так что она если и появится, то только послезавтра утром. Так что вами сегодня вечером будет заниматься ваш настырный друг, которого если уж пустишь хоть раз в палату, то потом и ломом не выгонишь.

— Ну я же не мешал — промычал Сева и виновато улыбнулся.

— Да не мешал, не мешал, но это же в конце концов не изба читальня — примирительно проговорил док и указал на санузел. — Значится так, а теперь слушайте мой настоятельный приказ. Пациента помыть, побрить, бельё сменить, постель перестелить. Через два часа, поздно вечером приду, тебя Геннадий осматривать и делать лечебную процедуру.

Отдав распоряжения, док вышел из палаты, как я заметил, оставшись вполне собой довольным.

— Ну рассказывай — тут же потребовал я у Севы, и он принялся извергать потоки полезной информации.

— Значится так, короче я так и не понял, что насчёт тебя Ген решили. Сначала точно хотели казнить через четвертование, потом вроде помиловали, а ещё потом, судя по слухам, вроде как собрались наградить. Но это не точно. А сразу как тебе начали оперировать, к приёмному покою, прикатили кгбэшники для того чтоб тебя забрать, но Кремень тебя не отдал. А затем началось такое…

Сева рассказал, как за двое суток внизу несколько раз встречались ответственные лица, представляющие разные стороны. А затем полушёпотом поведал что в один момент даже сам майор Нечаев, дежурил в коридоре полночи, причём в полной боевой выкладке и с отделением ликвидаторов.

Как я понял из его сбивчивого рассказа, затем всё резко улеглось, и теперь внизу дежурит посменно всего один боец из роты ликвидаторов. А ещё Сева поведал, что в определённых кругах, обо мне теперь ходят сказочные байки и иначе как Ведьмаком меня в роте больше не кличут.

А ещё он по большому секрету поведал, как его десяток раз допрашивали, кому только не лень. Затем сначала возили в научный центр Капицы, где он проходил экстрасенсорный полиграф, а потом и на Лубянку, для проведения подобной процедуры. Однако ни там, ни там, он всех подробностей так никому и не открыл.

— Так значит ты его видел? — спросил я, имея ввиду кукловода, после того как мы переместить в санузел и в ванную начала с грохотом набираться горячая вода.

— В отличии от остальных, я видел почти всё. И как ты метался в железобетонном мешке, и как ты тёмного когтями насквозь пропорол, и как ты с тем здоровенным козлом дрался. Так что и этого гада я сразу узнал, а не рассказал о нём только потому что почуял, ты бы это точно не одобрил.

— А как так получилось, что после открытия перехода, остальные бойцы вмиг застыли, а ты нет? — заинтересовавшись этой подробностью, спросил я.

— Да это всё твой трофейный кусок хрусталя, он конечно меня от застывания на месте не уберёг, но в сознании почему-то оставил. А потом я с его помощью, попытался хоть чуть энергии тебе передать.

— А вот за это дружище Сева, уж точно большое спасибо — проговорил я, вспомнив те, немного чуждые, энергетические частички, которые пригодились в тот момент, когда мой поток силы взбрыкнул и наотрез отказался подчиняться.

— Сева, спасибо, ты всё правильно сделал — поблагодарил я друга.

— Да ладно, не за что. Ты вон походу вообще нас всех там спас — промычал Сева и отмахнулся. — Ген извини, но давай сегодня сам, а то мне сегодня в ночную смену дежурных ликвидаторов заступать. Завтра к обеду я снова появлюсь, принесу чего-нибудь нормального пожрать и ключи от комнаты в милицейской общаге, которую нам пару дней назад со скрипом, но выделили.

Как только Сева ушёл, я скинул больничную распашонку и посмотрел на себя в зеркало.

Когда говорят, что шрамы украшают мужчину, обычно имеют ввиду шрамик на лице, в виде небольшого рассечения или нечто подобное. Я же прямо сейчас смотрел на себя и понимал, что пока всё это добро полностью не зарубцуется, мне лучше на пляже не раздеваться, дабы не вызывать жалости у женского пола и не пугать маленьких детей.

Сейчас я походил на циркового подсадного, выходящего на представлении из зала, дабы ассистировать метателю ножей. Причём этот подсадной попался в руки не особо хорошему и явно пьяному мастеру метания, у которого к тому же был очень хреновый день.

Везде, где меня не прикрывал бронежилет, на молодом, мускулистое теле виднелись шрамы, характерного вида. Однако повсюду, кроме рассечённого золотым инструментом плеча, швы были недавно сняты. Кровоподтёки и синяки с лица тоже бесследно исчезли, да и если уж честно, то себя я чувствовал неплохо, а если вспомнить все повреждения, то даже и отлично.

Вдоволь отлежавшись в горяченной ванной и переодевшись во всё чистое, я перестелил кровать и едва усевшись на табуретку, увидел, как в палату заходит весьма довольный доктор Кац.

Ну что ж Геннадий, пожалуй, приступим — с порога объявил он и потёр ладони.

Во время процедуры, док явно куда-то спешил и потому сразу начал с приложения светящихся рук к разным, наиболее сильно пострадавшим частям тела. При этом он, не удержавшись, начал описывать мои повреждения.

— Да Геннадий, колючки это только пол беды. А вся беда проявилась, когда я начал таскать из вас мелкие осколки, уж тут работы у нас с Натальей сильно прибавилось. Особенно мне не понравились те две деревянные картечины, что я вытянул из вашего подреберья. Я как охотник с двадцатилетним стажем, могу заявить, не знаю, что там за дерево, использовал изготовитель картечи, но я вам скажу эти шарики точно не простые.

— И что в них необычного?

— Да всё. Во-первых, это дерево тонет как камень. А самое главное во-вторых, оно отпугивает животных. По крайней мере мой полосатый кот Матрос, едва их унюхал, забился под шкаф и угрожающе фыркал там до тех пор, пока я шарики из квартиры не унёс.

Пока док рассказывал о странных особенностях деревянных картечин, я вспоминал те болезненные попадания что терзали призрачную плоть моего боевого теневика. А ведь Кац прав, как я понял, обычное оружие призраку нипочём. Повредить призрачную плоть могло только нечто похожее на те когти вампирши. Кроме этого воспоминания о той рукопашной схватке с пиндосским спецназовцем, мне тоже не понравились. Ведь судя по повреждениям, которые, я ему наносил, он должен был окочуриться несколько раз, но вместо этого здоровенный детина пёр до конца, пока когти при падении не пробили ему череп насквозь.

Обдумывая всё это, я внезапно вспомнил вопрос, который крутился у меня в голове, когда во время операции док рассказывал про свойства шипов.

— Артём Обрамович, а подскажите мне пожалуйста, откуда вы так много знаете о тех гребаных шипах — наконец задал я, вертящийся на зыке вопрос.

— Так всё очень просто. Во время одного из вызовов в морг научного центра, я извлёк из полностью высушенного трупа девушки, около двадцати вполне активных шипов, и именно тогда по секрету мне рассказали откуда они берутся. А уже через месяц, я обнаружил семь точно таких же шипов в том студенте университета имени Патриса Лумумбы, что умер в этой палате уже при вас.

Объяснения дока ещё больше распылили моё любопытство, ибо нюх мента тут же взял след.

— А я запамятовал, откуда именно привези того студента, вы мне случайно не напомните? — не желая мешать инстинкту, поинтересовался я.

— Так я же уже вам молодой человек говорил. Его нашли в километре от дачного посёлка Переделкино, где любят селиться всяческие писатели и служители Советских театров.

Как только он назвал адрес, я сразу вспомнил где именно познакомился с Полиной. В прошлой жизни, будучи полковником МВД и командиром элитного спецподразделения, я не особо верил в совпадения, а в этой новой реальности, я перестал в них верить совсем. Значит, ментовский нюх меня не подвёл.

Ладно в посёлок я обязательно в скором времени заскочу и посмотрю, что там и к чему, а пока надо бы понять, что от меня хотят кгбэшники. И кажется я прямо сейчас понял, как оперативно получить хоть какую-то толику информации.

Закончив процедуру регенерации, док сказал, что очень спешит и удалился. Я же, почувствовав, что мне стало ещё легче дышать, выключил свет в палате, и улёгшись на кровать, решил провести небольшой эксперимент.

Забравшись по тоненькие одеяльце, я чтобы не отвлекаться закрыл глаза и сосредоточившись, принялся чертить перед собой ту самую строчку рун, подсмотренную в одном из очень натуральных видений.

А всего через пару секунд, теневой призрак послушно появился в месте от кровати и повинуясь мне, легко проник в коридор. Затем по уже изученному маршруту, я спустился по лифтовой шахте и замер.

За окнами стояла ночь, так что я ни капельки не удивился, увидев дежурившего в приёмном покое сержанта из роты ППС. Решив, что это неплохое место для ночлега, он улёгся спать на ряд составленных стульев и давил храпака.

А что всё правильно, солдат спит, а служба идёт.

Проскользнув мимо него, я обогнул настольную лампу, чей свет вблизи немного слепил и пройдя сквозь окно, вынырнул на улицу. Чёрную Волгу с двумя сотрудниками КГБ, я срисовал сразу, так что боясь, что время жизни призрака стремительно уходит, быстро проник внутрь машины и уселся на заднее сидение.

— Борис Васильевич, вы слышали? — тут же спросил сидевший за рулём молодой сотрудник и резко оглянувшись, посмотрел сквозь меня.

— Да чего там слушать, лейтенант? Между этими корпусами Боткинской, ночью никто не шляется. Морг сейчас закрыт, приёмная скорой помощи с другой стороны, роддом ещё дальше, так что тут кроме нас никого нет — пренебрежительно ответил ему сотрудник постарше и недовольно покачал головой.

— Вчера ликвидаторы ушли, внутри только один дежурный сержант, ла и тот наверняка дрыхнет. Борис Васильевич, может проявим инициативу? — спросил молодой кгбшник, явно намекая на мой силовой захват.

— Не лейтенант, ты же должен знать старую армейскую мудрость? Как там говорится — чаще всего инициатива имеет самих инициаторов. Так что сиди лейтенант на жопе ровно, и смотри в оба, пока сверху приказ не поступил. И ещё одно, запомни, те благословенные времена старого НКВД, давно прошли, так что сейчас лучше сидеть тихо и не отсвечивать лишний раз, чтобы не закончить свою службу на Камчатке или Сахалине.

Я хотел подольше их послушать, но в этот момент услышал, как едва слышно скрипнула дверь палаты. Прервав связь с призраком разведчиком, я открыл глаза и прислушался, и тут же уловил лёгкие шажки.

Мой затылок не сообщил об опасности, так что я разу догадавшись кто это и закрыл глаза, притворяясь спящим. Затем до ушей донёсся характерные звуки расстёгивающейся молнии, падающего на пол платья и ещё чего-то, скорее всего лифчика.

После этого все звуки надолго исчезли, и я понял, что раздевшаяся догола Наташа стоит в полной темноте и сморит на меня.

Затаившись я почувствовал, как начинаю возбуждаться, но отлично понимая, что сейчас выбор должна сделать она, перестал дышать.

А через тянущуюся непомерно долго минуту, я снова услышал шуршание поднимаемой одежды и медленно, будто без желания удаляющиеся шаги.

Ну вот и всё — подумал я и уже хотел себя отругать, но в этот момент дошедшая до дверей девушка бросила тряпки на пол, бегом вернулась и ловко нырнула под одело. Затем я почувствовал, как её упругая попка упёрлась в мой пах и больше не в состоянии держаться, обнял Наташу и стиснув её вздрагивающие груди, прижал горячее тело к себе.

Глава 3. Младший лейтенант Морозов(1)

Сева.

Это было первое ночное дежурство, младшего лейтенанта Всеволода Морозова. Самовольное оставление поста и нырок в аномалию, вслед за другом не прошли даром. Поначалу Сева решил, что на этот раз их с Генкой выгонят взашей из Советской милиции. Однако, после разбора полётов, страсти быстро улеглись, а когда подтвердилось, что два желторотого стажёра, своими спонтанными действиями, помогли товарищам отбиться от стаи потусторонников, начальство поменяло к нему отношение и даже решило, что пора использовать молодого офицера по профилю, назначив его командиром ночного патруля.

В отличии от сводных отрядов ликвидаторов, курсирующие по городу патрули, должны были первыми прибывать по координатам засвета аномалии, дабы оценить угрозу или зафиксировать ложную наводку на цель. И как быстро убедился Сева, ложные вызовы случались довольно-таки часто.

Во избежание эксцессов, свежеиспечённому офицеру, кроме четвёрки молоденьких милиционеров, дали в помощь старшего инструктора из научного центра, обязанного опекать желторотиков. В результате, как только они отправились колесить по Москве на новенькой буханке, инструктор, не теряя времени, принялся читать присутствующим сотрудникам бесконечную лекцию.

За три часа поездок от одного вызвавшего подозрениям места к другому, они так и не обнаружили ничего паранормального. Повсюду встречались лишь остаточные эманации неких произошедших накануне событий.

Как сообщил опытный инструктор во время непрерывающейся лекции, чаще всего возмущения силовых потоков, возникали в местах выплеска эмоций у обычных советских граждан. Например, на стадионах, концертных площадках и кинозалах, а также в местах массового скопления людей, схожих с демонстрациями и парадами.

Если честно, то Сева был в курсе темы, так как один из инструкторов ещё в школе милиции всё это подробно растолковал. Однако, дабы не перебивать увлёкшегося старшего инструктора, он деликатно отмалчиваясь, не собирался ему это сообщать и продолжая внимательно слушать каждое слово.

— Так вот, если скажем патруль прибывает по наводке из тактического центра на место, а там к примеру, кипит разухабистая свадьба, с танцами, кражей невесты, что нужно делать? — спросил поймавший кураж инструктор и уставился на Севу.

— Да, а что там сделаешь. Надо зайти аккуратно на территорию, немного поразнюхать, и если всё нормально, то понаблюдать какое-то время за свадьбой со стороны. Если в течении получаса ничего не случится, можно смело уезжать и отменять ложный вызов.

— Всё правильно, только есть пара спорных моментов. Во-первых, с автоматом Калашникова под плащом и в милицейской форме, лучше среди пьяных граждан не шататься, дабы их не провоцировать. А во-вторых, чтобы проверить на месте, имеется ли в зоне засвета аномальная активность, не обязательно разнюхивать, а можно просто попросить сопровождающего каждый патруль специалиста из центра, проверить местность дистанционно, с помощью сканера — разъяснил инструктор и похлопал по корпусу прибора, способного выпускать широкополосный лазерный луч, особого спектра. — А то ведь может получиться так, что, оценив угрозу неправильно, патруль пометит вызов ложным и уедет, а в том месте после этого начнётся нечто серьёзное.

— Товарищ старший инструктор, а если мы приедем, а на месте к примеру пустырь или заброшенный дом стоит — спросил сидевший рядом с Севой младший сержант Кривоносов.

— Молодой человек, а вот в таком случае надо сто процентов насторожиться и сразу попытаться силами патруля оцепить территорию. И пока научный работник сканирует местность, следить за происходящим вокруг в оба глаза, при этом не забывая подглядывать на выданный каждому прибор, рассчитывающий искажение временного фактора — как по напечатанному, отчеканил инструктор и в этот момент буханку сильно тряхнуло на ухабе.

— Ну с этим всё понятно — согласился Сева и поддержал инструктора, дабы тот не соскользнул во время тряски с неудобной лавки. — А вот ежели к примеру, на панели прибора появится значение близкое к нулю?

— Если значение уходит за тысячные, то это может быть простым сбоем, а вот если оно к примеру, скакнёт за сотку то тут надо начинать бить тревогу — сообщил учёный и в этот момент машина резко затормозила и остановилась.

— Ну значится тогда товарищ старший инструктор, пора и нам бить тревогу — немного растерянно проговорил Сева и показал инструктору светящееся зелёным табло.

Услышав реплику Севы, инструктор уставился на панельку, где прямо сейчас горели цифры: 0.042.

Сева же посмотрел на сидевшего за рулём молодого милиционера.

— Ефрейтор, ты куда нас завёз?

— Так парковая зона, прибыл строго по координатам. Отметка на карте совпадает — ответил тот, не поняв претензии.

— Давай заводи и потихоньку сдавай назад — приказал Сева шёпотом не сводя глаз с зелёного табло.

И только в этот момент молоденький ефрейтор прочувствовал серьёзность момента. Его задрожавшие пальцы схватились за тумблер зажигания, заменявший обычный ключ. Все почувствовали, как задёргался движок. Стартер проворачивал коленвал, поршня стучали, из выхлопной трубы вырывались надрывные чихания, но сколько бы ефрейтор не давит на тумблер, машина не заводилась.

А в это время, инструктор прижал к уху наушник рации и нервно нажимая на тангенту, безуспешно пытался выйти на связь с диспетчерской ликвидаторов.

— Не насилуй стартер, сделай короткий перерыв, а потом попробуй ещё раз — посоветовал Сева и выглянув наружу через лобовое. В помаргивающем свете фар, он увидел закатанную асфальтом площадку, окружённую плотными рядами деревьев.

На асфальте непонятная разметка, а чуть в стороне просматривался контур беседки и нескольких рядов лавочек, прикрытых хиленьким навесом. Такого как у Генки экстра-чувствительного затылка у Севы не имелось, но нюх у него был всегда отменный. Через открытую форточку, он учуял странный запах не то тления, не то застаревшего гниения, и это инстинктивно заставило ещё напрячься.

— Связи нет — раздражённо прошептал инструктор и десяток раз подряд щёлкнул тангентой. — Видимо временной сдвиг искажает радиосигнал или напрочь его глушит. Я такое изучал. Пока мы не выйдем из аномальной зоны, сигнал наружу не пробьётся.

В этот момент водила попытался ещё раз завести буханку, но стартер всего пару раз крутанул коленвал и рыле принялось щёлкать вхолостую.

— Кажись аккумулятор сдох — виновато пробурчал ефрейтор и в подтверждение его слов, свет фар начал медленно угасать.

И в этот момент Сава внезапно почувствовал, что все смотрят на него. Оно и понятно, в четвёртом взводе служили недавно переведённые в роту новички, проявившие в разных ситуациях, экстрасенсорную чувствительность и загнанные под гриф секретности едва не насильно. Никого из старожилов, отделения тяжёлых штурмовиков, что успешно отбивались от потусторонников, тут не было. Да что там говорить, сейчас тут не было ни одного бойца стоявшего в оцеплении, во время недавнего инцидента, закончившегося гибелью ликвидатора.

Сева, ещё накануне понял, что это просто тренировочный заезд, в сопровождении старшего инструктора, призванный ознакомить со службой желторотых бойцов, и подготовить его как будущего командира взвода. Он знал что ни к какой аномалии их и на пушечный выстрел не должны были допустить. Но это не отменяло того факта, что они во что-то точно вляпались.

— Ефрейтор, хватит дрочить тумблер! — резко подобравшись, рявкнул младший лейтенант Всеволод Морозов и в тот же миг стук реле прекратился. Затем он повернулся к инструктору и увидел, что тот, как и все остальные смотрит на него. — Товарищ старший инструктор, а вы сами в аномалии хоть раз бывали?

Задав вопрос, Сева сразу догадался каков будет ответ.

— Так я же больше по теоретической части. Заму начальника отдела анализа данных, собранных в аномалиях, как бы и не положено, самому туда лезть. Я и здесь то, только потому, что меня настоятельно попросили провести ликбез. Однако, я не раз наблюдал со стороны, как работают ликвидаторы и просмотрел несколько тысяч минут, спец кинохроники, отснятой в аномалиях — очень быстро, практически скороговоркой протарахтел учёный теоретик, как бы оправдываясь, и замолчал только тогда, когда Сева забрал у него из руки тангенту и передал её бойцу с рацией.

— Значится так, граждане начинающие ликвидаторы, если никто из вас внутри аномалии ни разу не побывал, то делаем всё в точности так как я прикажу. Надеюсь товарищ старший инструктор не возражает? — с нажимом спросил Сева и учёный часто закивал. — Слушать меня беспрекословно. Даже шага без разрешения не делать. Все молчат. Если кто-то откроет рот, то только по делу.

Грозно посмотрев в глаза инструктора, Сева засунул руку за пазуху и обхватил пальцами хрустальный кристалл. И в тот же миг почувствовал, что тот не такой холодный как прежде.

Если честно, то Сева не считал себя шибко умным. В самом начале обучения, в их, впоследствии распавшуюся компанию друзей, его подтянул Генка, который с самого первого дня, начал помогать ему в учебе. А ещё он, отвлекая Севу от бесконечных подходов к штангам с гирями, принялся таскать его на тренировки по самбо, борьбе и боевой работе с холодным оружием.

Поначалу Севу, как истинного деревенского жителя, это насторожило, ибо он скоропалительно посчитал, что необходим, фанатично преданному самбо, курсанту Строеву, только как отличный боевой тренажёр, который он никак не мог победить из-за массы, но потом Сева почувствовал, что зарождающаяся дружба вполне искренняя и начал сам прикипать к товарищу.

А со временем, месяца непрекращающегося общения и саморазвитие Севы, позволило начать считать Генку лучшим другом, за которым он был готов пойти, и в огонь, и в воду.

Однако так уж получилось что сейчас, обычно верховодящего друга, рядом не оказалось. И в этот миг Сева неожиданно осознал, что ему придется самому разруливать данную ситуацию. В результате, оценив все вводные, как учили в школе милиции, Сева понял, что самое главное сейчас никуда не спешить.

Отпустив кристалл, он пристегнул «Ксюху» к карабину под мышкой и разложив приклад, дослал патрон в патронник. Затем демонстративно перевёл флажок на стрельбу очередями, и снял автомат с предохранителя.

— Значатся так, бойцы, повторить всё как я сделал, а указательный палец прижать строго к предохранительной скобе. Если увижу, что кто-то теребит спусковой крючок, дам по шее, а оружие отберу. Сейчас сержант Кривоносов открывает боковую дверцу, первым выхожу я, за мной товарищ старший инструктор. Остальные выходят только по команде и занимают круговую оборону. Ефрейтор остаётся за рулём до тех пор, пока я не прикажу выбраться наружу. Ему выходить строго с пассажирской стороны.

Отдав распоряжения, Сева приказал открыть дверь, и выскочив наружу, огляделся. Вокруг плохо освещаемой площадки, возвышалась стена деревьев. И даже позади буханки, там, где всего десять минут назад он лично мельком видел широкий проезд, теперь торчал настоящий лес. Несмотря на кажущееся спокойствие, обстановка снаружи, Севе не понравилась, тем более что аромат тления не только никуда не делся, а наоборот обзавёлся несколькими новыми, весьма неприятными оттенками.

Старший инструктор выбрался с большой задержкой и судя по его растерянному виду, готов был в любом момент в панике вернуться в пассажирский салон, где в напряжении, сидели приготовившиеся к десантированию, младший сержант Кривоносов и ещё пара рядовых бойца.

— Товарищ старший инструктор, можете приступать — проговорил Сева вполголоса и указал на выглядящий словно небольшая кинокамера, спектральный сканер, висящий на шее учёного.

— А, да, конечно — пропыхтел инструктор и включив аппарат, начал им резко водить из стороны в сторону. При этом широкополосный луч лазера, начал беспорядочно чертить кривые на асфальте, высвечивая кое где, прямо в воздухе, какие-то странные, невидимые человеческому глазу паранормальные образования.

Сева вспомнил, как медленно и расчётливо сканировал пространство, шедший по коридору музея, ликвидатор в синем ОЗК, и схватил дрожащую руку инструктора. Затем недовольно покачал головой.

— Поаккуратнее, не надо так болтать. Вы же наверняка не раз учили молодых стажёров как это делать правильно, так что неспешна повторите всё, словно вы находитесь на экзамене.

Выслушав Севу, старший инструктор кивнул, и начал очень медленно водить прибором, описывая широкий полукруг. На этот раз у него получилось получше, и теперь можно было примерно понять картину происходящего, с этой стороны буханки.

А видок им предстал весьма невесёлый. Вокруг замершего автомобиля, луч сканера периодически высвечивал странные, угловатые образования. Похожие на огромные осколки стёкла, они строго державшихся перпендикулярно поверхности асфальта. Ко всему прочему эти образования медленно передвигались, постоянно перемешиваясь между собой, словно водя противоестественный хоровод.

— Вы такое раньше видели? — спросил Сева у инструктора.

Тот немного подумал и пожав плечами, быстро и нервно затараторил, часто перебивая сам себя:

— Даже не знаю, кажется нет. А, хотя? Вроде в одном старом ролике кинохроники, первые ликвидаторы засняли зону с подобными образованиями. Где это было? А точно. Шестьдесят четвёртый год. Восточносибирская магнитная аномалия. Тогда военные ликвидаторы не решились заходить внутрь и ради эксперимента послали вперёд гусеничный вездеход на дистанционном управлении с грузом взрывчатки. Так вот, тот вездеход пропал из виду через минуту, при этом коммуникационный кабель сразу обрезало. После обнуления таймера взрыва не произошло.

Через несколько дней аномалия исчезла сама собой, но ни вездехода, не места взрыва, найдено не было. Зато на дёрне обнаружили следы гусениц, разбросанные по участку в квадратный километр, в хаотическом порядке. Я помню топографический снимок. На нём размещались следы, отрезки по десять-пятнадцать метров, иногда пересекающиеся друг с другом, но никак не связанные между собой. Создавалось впечатление, что едущую вперёд гусеничную машину сотни раз поднимали вверх и снова опускали на дёрн в другом месте, меняя направление движения и позволяя ей проехать ещё десяток метров.

— Чертовщина какая-то — просипел Сева, и учёный часто закивал.

— Вот-вот, именно чертовщина. По-другому и назвать нельзя.

— Ладно, будем разбираться.

Решив проверить всё, Сева воспользовался тем, что над автомобилем и в пяти-шести метрах вокруг, никаких паранормальных образований не наблюдалось, подсадил старшего инструктора на крышу буханки. Затем он настоятельно попросил учёного проверить всё по кругу и приказал бойцам вылезти наружу. Проследив как они заняли оборону с этой стороны, сам Сева залез на крышу.

К этому моменту старший инструктор наконец взял себя в руки, и теперь очень медленно топчась на месте, описывал полный круг, при этом высвечивая сотни осколочных образований, захвативших всё пространство площадки, вплоть до деревьев.

— Мы находимся прямо посередине этого безобразия — нервно констатировал учёный, затем он внезапно замер и указал вперёд. — Кажется там что-то проскочило между осколками.

Сева посмотрел в указанном направлении и действительно уловил стремительное движение чего-то непонятного, похожего на тень.

И в этот момент с той стороны где стояли бойцы, начала долбить длинная автоматная очередь, опустошающая магазин до конца.

Мигом среагировав, Сева спрыгнул и выбил дымящийся автомат из рук рядового. Затем схватил его за грудки и встряхнул.

— Какого хера! — рявкнул он и в этот момент у него над головой пролетела пуля, пробившая крышу буханки.

Глава 4. Новое появление Кукловода

— Гена, а у тебя после выписки с кем-то было? — спросила Наташа и я почувствовал, как её пальчики перестали гладить мои свежие шрамы.

— Да чего за последние две недели со мной только не было — уклончиво ответил я и аккуратно провёл ладонью по её влажной спине. — Наташа запомни раз и навсегда, я вообще не идеален.

— Я знаю — сказала девушка и томно вздохнула. — Но меня всё равно почему-то к тебе тянет.

Оторвав голову от моей груди, она повернулась и посмотрела мне в глаза. А затем я почувствовал, как мелко дрожит девичье тело.

— Меня тоже к тебе тянет — вполне честно признался я, при этом сразу осознав, что она почувствовала, что я не вру.

А уже в следующий миг, она придвинулась ближе и впилась своими губами в мои. Обхватив её тонкую талию, я, подчинившись порыву, потянул девушку на себя и через мгновение, она уже лежала на мне сверху. Задев моё мужское естество бедрами, она внезапно рыкнула и ловко подавшись назад, уселась сверху.

— И где же вас комсомолок такому учат — шёпотом спросил я, уже чувствуя растекающуюся по телу истому.

— А у меня дед, коневод, так что седлать непокорных жеребцов я ещё в восьмом классе научилась — игриво проговорила Наташа и блаженно улыбнувшись начала медленно двигаться вверх-вниз, будто не спеша наслаждаясь ощущениями.

Я же некоторое время лежал неподвижно, в свою очередь наслаждаясь открывшемуся виду. Обнажённая комсомолка-наездница, подняла руки и встряхивая гривой, ловила тонкими пальчиками редкие лучики света, идущие от уличного фонаря и пробившиеся сквозь плохо закрашенные белилами окна палаты.

Но уже через десяток медленных тактов, Наташа начала взвинчивать темп, тем самым буквально вынудив меня подключиться. В конце концов я, не выдержав, схватил её за осиную талию и поднимая и опуская девушку вверх-вниз довёл темп до нужного предела.

Уже через полминуты едва сдерживаемый крик девушки разнёсся по палате. А затем её резко расслабившееся тело, упало на мою часто вздымающуюся грудь.

Я хотел ей прошептать что-то ласковое, но уже в следующий миг затылок охватил лютый мороз и слова застыли в горле. Одновременно с этим тело выгнуло дугой, от проскочившей по мышцам ледяной судороги. Чтобы не упасть на пол я инстинктивно упёрся пятками в решётку, а руками уцепился в металлический каркас кровати.

Среагировав на происходящее, Наташа спрыгнула на пол, и прижала меня к матрасу своим телом.

— Что такое?! Где болит? — несколько раз подряд спрашивала она, при этом я даже сквозь простреливающую энергетическую трясучку, чувствовал, как её пальчики обшаривают те места, с которых буквально накануне были сняты последние повязки.

Я хотел ей сказать нечто успокаивающее, но не смог произнести ни слова. А затем почувствовал, как сознание начинает проваливаться в кромешную темноту. И уже на пределе восприятия реальности, я отцепил пальцы правой руки от каркаса, и принялся чертить ту самую строчку рун, которая меня уже несколько раз спасала.

Вырвавшись из телесной оболочки, теневик тут же рухнул в бездонный провал, закрутившись в эпицентре бешено вращающегося торнадо. При этом я снова, как и тогда в первый раз почувствовал, что неведомая сила пытается разорвать мою душу на мелкие лоскутки, разметав их в прах.

При этом ощущение времени исчезло и сами мысли попытались отделиться от сознания, не позволяя сосредоточиться на чём-то конкретном. А потом всё это резко прекратилось, и я очнулся в образе теневика, зависшего высоко над вполне узнаваемой асфальтированной площадкой, предназначенной для игры в городки.

Зависнув на одном месте, я не мог пошевелиться, но зато смог наблюдать за происходящим. Посреди площадки стоял «УАЗ-452» Буханка, который прямо сейчас прошивали пули, летящие со всех сторон словно в очень замедленной съёмке.

На крыше автомобиля застыл человек в чёрной спецовке. В руках он сжимал спектральный сканер ликвидаторов, из которого вырывался широкий лазерный луч. А вокруг терзаемого пулями корпуса машины, я увидел сотни странных, хаотично плавающих образований, между которыми прямо сейчас, проскакивали оставляемые пулями инверсивные следы.

Кроме этого я увидел Севу и ещё несколько бойцов. Все они растянулись на асфальте, и не поднимая голов, ожидали когда закончится обстрел.

— Ведьмак, а ты крепкий — знакомый голос Кукловода, раздался совсем близко, и я внезапно увидел его теневой образ, зависший всего в нескольких метрах от моего призрака.

Осмотрев призрак иного, я в очередной раз увидел сотни чёрных нитей, тянущихся к нему со всех сторон.

— Ты думал, что создать теневика можешь только ты? — спросил кукловод и я не увидел, а скорее почувствовал, как он скалится. — Если честно, то это не сложно, нужно просто знать точную формулу перевоплощения или как в твоём случае, срисовать её с поставленной специально на тебя ловушки.

— Что тебе надо? — сказал я и реально услышал свой новый голос.

— Ведьмак, я бы хотел узнать кто ты? Про младшего лейтенанта Строева можешь даже не заикаться. Я хочу знать кто занял его тело?

А тут уже мне пришла пора скалиться.

— Кукловод. Ты не поверишь, но я и есть тот самый младший лейтенант Строев — ни капли, не соврав ответил я, и посмотрев вниз, убедился, что пули очень медленно, но всё ещё продолжают рвать корпус буханки.

— Странно, но мне кажется, что ты говоришь правду — немного удивлённо вывел оппонент.

— А какой смысл мне врать? — поинтересовался я.

— Все иные, чудом возвращающиеся из серых пределов вечного разложения, всегда врут, и тёмные, и светлые.

— Получается, что я не иной. А вполне свой.

— Это невозможно! — почему-то разозлившись выкрикнул Кукловод, тем самым дав понять, что он ничего не знает о возможности перемещения из параллельных реальностей.

— Тёмный, зачем ты меня сюда притащил? — спросил я.

— Ведьмак, я хочу кое-что обсудить.

— Тогда скажи напрямую, что тебе конкретно от меня надо? — потребовал я и увидел, что Кукловод снова оскалился.

— Понимаешь ли, я в некотором роде коллекционер полезных вещей. Как оказалось, ты Ведьмак, можешь быть тоже мне полезен.

— Странно, сначала несколько раз пытаешься меня уничтожить, устраиваешь для этого настоящее представление с участием западных спецслужб. Организуешь опасный ритуал. А теперь хочешь, чтобы я всё забыл и начал тебе служить?

— Так было нужно. Не я выбрал тебя на роль жертвы в самом начале. А потом ты себя неожиданно проявил и ставки очень сильно повысились. В результате своими действиями ты вызвал мой интерес. А в последнюю фазу действа, я проверял сможет ли человек, назвавшийся Ведьмаком, вывернуться из весьма опасной ситуации.

— И ради этой проверки, ты готов был превратить столицу нашей родины, в сплошную аномальную зону? — спросил я, чувствуя, что это его зацепит.

— Как видишь она стоит на месте, и звёзды кремля всё так же ярко светят — зло процедил Кукловод, выдав свою нервозность.

— А вот это всё зачем? — Я указал на происходящее внизу действо, будто специально замедленное оппонентом.

— Это элемент переговоров.

— Разумеется, переговоров с позиции силы?

— В данном случае твой товарищ своего рода заложник — признался Кукловод.

— Если с ним что-то случится, то я тебя уничтожу — вполне честно пообещал я и почувствовал, что реально закипаю.

— Ведьмак, в данном случае это всего-навсего слова бесплотного призрака. Запомни, с твоим товарищем ничего не случится, если ты подчинишься мне.

Ну вот начинается. Всё, как и в прошлой жизни. Хочешь жить спокойно давай подчиняйся и пляши под чужую дудку. А между тем мне уже в прошлой жизни, в теле полковника, всё это порядком поднадоело. Внезапно я почувствовал, что даже если захочу пойти на компромисс, то глубоко сидящее упрямство, не позволит этого сделать.

Проанализировав ситуацию, я неожиданно подсознательно подметил интересную особенность в поведении Кукловода, позволившую сделать один немаловажный вывод. Получалось что несмотря на все свои интриги и власть, он реально не знает, что от меня ожидать.

— Закончим этот спектакль, сейчас же. Отпусти их с миром — потребовал я и указал вниз.

— Нет. Сначала подчинись — ответил Кукловод и все нити, отходящие от его местоположения, яростно зашевелились.

Получив неправильный ответ, я почувствовал, как накопившаяся внутри меня лютая злость вырывается наружу и начинает расправлять крылья.

— Ну тогда получи фашист гранату — зло рявкнув, я схватил трепыхающуюся рядом со мной нить, рванул её в разные стороны и к своему немалому удивлению разорвал.

После этого по ушам теневого призрака ударил оглушающий звук рвущейся струны, а сам Кукловод инстинктивно отпрянул, уводя подальше свою паутину.

— Ты за это заплатишь кровью — прорычал он перед тем как исчезнуть. И в тот же миг я начал падать вниз, прямо на сонм кружащихся аномальных обломков.

Глава 5. Младший лейтенант Морозов(2)

Внутри аномалии.

Сева

— На землю! — выкрикнул Сева и завалил двух бойцов на асфальт.

Одновременно с этим, вовремя среагировавший сержант толкнул ефрейтора и упал рядом с ним, за мгновение до того, как две пули прошили пассажирскую дверцу.

— Всем лежать, головы не поднимать! — приказал Сева и окинул взглядом стену деревьев в поисках вспышек от выстрелов.

А между тем обстрел продолжился. Пули свистели над головой и колотили по бортам буханки, со всех сторон, прошивая её насквозь и разбивая стёкла. Так и не заметив во мраке ни одной вспышки, Сева прекратил целиться и посмотрел на старшего инструктора, который продолжал стоять на крыше и растерянно оглядываясь по сторонам, наблюдал как пули дырявят кузов буханки.

При этом кроме звуков попаданий, свиста пуль и своего частого дыхания, Сева не слышал ни одного звука, и это пугало больше всего. А через несколько секунд всё резко прекратилось, причём точно так же, как и началось. Последняя пуля, явно на излёте, шмякнулась о порожек автомобиля и отлетела, оставив после себя небольшую вмятину.

— Все целы? — спросил Сева и внимательно осмотрел каждого.

Как оказалось, никто из бойцов не получил ни одного ранения, и только у сержанта, одна из шальных пуль снесла с головы милицейскую фуражку.

— Товарищ старший инструктор, как вы там? — поинтересовался Сева.

— Вроде нормально — ответил тот.

— Слезайте.

— Нет. Пожалуй, не стоит — ответил учёный и переминаясь с ноги на ногу, начал снова водить сканером по кругу.

— Вы там не заметили стреляющих? — спросил Сева, понимая, что спорить с инструктором бесполезно.

— Мне кажется это стрелял тот сотрудник, у которого вы выбили автомат — неожиданно заявил учёный.

— Но как? — не понял Сева.

— А вот так. Это же аномалия. Кажется, я видел, как пули скачут от одного аномального осколка к другому, резко меняя траекторию полёта. Однако после длинной очереди я не слышал не единого звука выстрела. Если учесть, что очередь прошла на высоте полутора метров, то все многократно отражённые пули, заняли баллистический створ, от двух метров до пятидесяти сантиметров. Получается, что там, где стоял я, находилась мёртвая зона.

Выслушав быстро говорящего учёного. Сева осмотрел изрешечённую буханку и убедился, что все четыре колеса целы и большинство попаданий пришлись в строго определённую, горизонтально расположенную, область кузова.

— А почему дырок столько много? — спросил он.

— Всё просто, из укороченного автомата пуля летит на расстояние где-то восьмисот метров. А значит её отразили элементы аномалии десятки, а может быть и сотни раз, в результате каждая успела ударить по кузову автомобиля по два три раза. Я более чем уверен, что если сейчас извлечь из кузова и собрать вокруг все осколки пуль, то в криминалистической лаборатории определят, что их ровно тридцать, ни больше ни меньше.

Наконец поверив, учёному, Сева встал и грозно посмотрел на лежавших патрульных.

— Так бойцы, оружие на предохранитель. И если ещё кто хоть раз стрельнет, то точно отведает вот этого. — Он показал парням кулак и включив фонарик, снова полез на крышу буханки.

— Посмотри, вон там что-то странное. — Инструктор указал вдаль и принялся медленно водить сканером. — Вон там по краю, видишь? На асфальте яркая метка. А вокруг неё расходится едва заметный узор, похожий на сложный чертёж.

Широкий луч лазера ещё раз прошёлся до самых деревьев и успел на секунду выделить добрую треть окружности и несколько расходящихся лучей, оплетённых непонятными символами. Если не обращать внимание на более яркие, аномальные образования то всё это добро отлично просматривалось. И хотя времени для оценки чертежа было слишком мало, Севе его хватило чтобы понять, что он подробное непотребство уже видел, сначала на ковре в квартире на шестнадцатом этаже высотки, а затем на потолке заброшенного дома, где потом открылся межпространственный переход. И каждый раз это было связано с его другом.

— Я такую пентаграмму уже видел — честно признался он.

— А ведь и правда. Та сложная пентаграмма начерчена кровью, точную зарисовку которой вместе с фотографиями, нам в отдел принесли на расшифровку две или три недели назад. Мы тогда с коллегами ещё долго спорили, так до конца и не поняв, зачем для поддержания аномалии использовалась кровь, там, где можно было ограничиться простым энергетическим якорем — нервно протараторил учёный.

— А вот я кажется знаю кто может об этом рассказать поподробнее — проговорил Сева имея ввиду своего друга. — Кажется Генка и здесь наследил. Непонятно только когда паршивец успел?

Впав в раздумье, Сева услышал сзади топот и резка развернувшись, увидел того самого молодого милиционера что несколько минут назад стрелял. Теперь он, придерживая фуражку, бежал в ту сторону откуда приехала буханка, видимо решив, что ему удастся отсюда слинять.

— Стой, дурень! Ты куда? — Едва крик Севы оборвался, милиционер исчез. Затем появился метрах в тридцати правее и снова испарился, переместившись вплотную к деревьям. Причём каждый раз, когда он появлялся, он бежал совсем в другом направлении, словно его водила кругами непонятная сила.

Появившись ещё десяток раз, он исчез окончательно, и метавшийся по площадке луч фонарика, больше его не обнаружил. К нему тут же прибавился широко расходящийся лазерный луч сканера, но и он не нашёл никаких следов.

— Может смог уйти? — растерянно проговорил инструктор.

— Или исчез навсегда — проворчал Сева.

— Я здесь — окрик бойца заставил развернуться, и они увидели милиционера, замершего в дести метрах от изрешечённой буханки.

Сканер прошёлся по окружающему милиционера пространству, и высветил с десяток медленно передвигающихся аномальных образований. Сразу стало заметно, что они обтекают застывшего человека, не задевая его и не причиняя никакого вреда.

— Как ты туда попал? — спросил учёный.

— Не знаю, я испугался и побежал, а потом меня начало кидать с места на место, а после этого я увидел перед собой буханку и решил остановиться.

Сева тяжко вздохнул и едва не выругался.

— Стой на месте, мы попытаемся тебя вытащить. Сержант, доставай стропу с карабином из ящика с инструментом — отдав приказ, Сева посмотрел на учёного. — И что это было?

— Да всё то же. Это как нырки в пространстве пули с изменение траектории полёта. Пока биологический объект не остановился, он хаотично скакал между образованиями.

— Значит к нему подойти мы не сможем — констатировал Сева.

— Нет. Теперь я уверен, если задеть любой аномальный осколок, то сразу переместишься в произвольном направлении. Можно конечно попробовать что-то сделать, но я не советую. Суда по замерам прибора, с каждым перемещением скорость движения осколков немного увеличивается. И к чему это всё в конце концов приведёт я спрогнозировать не смогу. Жаль батарея сканера быстро садится и нельзя ускорить частоту его работы, так бы можно было в режиме реального времени наблюдать за перемещением осколков. Возможно это бы помогло.

— Ладно, сейчас попробуем кое-что другое — проговорил Сева и спрыгнув с крыши, принял у сержанта смотанную стропу.

Затем он размотал её и улучив момент, метнул конец с большим карабином. Стропа полетела хорошо, и карабин упал в полуметре от ног замершего милиционера.

— Подними и цепляй к ремню. Только аккуратно — приказал Сева.

— Товарищ лейтенант, я даже пошевелиться боюсь — ответил парнишка и Сева увидел, что он трясётся словно осиновый лист и весь взмок от обильно выделяющегося пота.

— Просто наклонись и подбери. Это приказ.

— Прошу поспешите, ещё минута-две и сканер вырубится — поторопил учёный.

— Хорошо я попробую — наконец проговорил парень после долгой паузы и резко наклонившись схватил карабин.

И в этот момент сразу несколько высвеченных сканером обломков рванули к нему и остановились только тогда, когда он выпрямился и замер. При этом его фуражка слетела с головы и тут же исчезнув, вылетела из осколка на десять метров дальше.

— Я пристегнул — сказал парень и зачем-то резко натянул строну на себя.

Сева попытался ослабить натяжение, но не успел. В результате один из осколков прошёл сквозь толстую стропу и разрезал её словно скальпелем.

Увидев результат Сева выругался и посмотрел на инструктора.

— Даже не знаю. У меня дельных предложений точно нет. Похоже они обходят замерший биологический объект, но всё остальное для них не преграда. — Учёный пожал плечами.

— И что же делать? — проворчал сева и в этот миг помаргивающий сканер высветил фигуру призрака, стоявшего всего в двух метрах от него.

— Что делать? Что делать? Муравью х… приделать — проговорил призрак, голосом Генки и это заставило Севу опустить ствол автомата.

— И откуда ты здесь взялся? — с подозрением спросил он.

— Стреляли. Вот думаю загляну на огонёк, помогу другу.

— Ясно. Ни дня без твоего нового выверта.

— Да не говори, теперь меня тягают прямо из больнички куда ни попадя всякие мутные личности. Хорошо хоть в качестве призрака.

— Я уже однажды наблюдал как твой призрак резал людей — проговорил Сева и вспомнил тёмную фигуру, скачущую в железобетонном мешке между стреляющими по нему спецназовцами.

— Увы и ах, эта форма не боевая. Кукловод выкинул меня из неё сразу после раунда весьма неудачных переговоров.

— А можно и мне встрять в вашу интересную беседу? — неожиданно попросил учёный.

— Да конечно — любезно разрешил теневой призрак Гены.

— Вы очень интересный феномен, я о подобном только в теоретических работах академика Капицы читал. Перенос частицы ауры на расстояние, это фантастично.

— Товарищ старший инструктор, нам сейчас не до подтверждений всяких теорий. Надо думать, как выбраться — проговорил Сева, прервав учёного.

— Да, действительно, ситуация херовенькая. А самое главное попали вы в неё из-за меня — честно признался теневой призрак друга.

— Я уже понял. Тут повсюду остатки твоей грёбаной пентаграммы. Даже спрашивать не буду, как и когда ту умудрился здесь так наследить? — проворчал Сева.

— Да было дело. Обещаю, потом как ни будь подробно расскажу.

— Идея есть? Как будем выбираться?

— Да имеется одна. Только для начала надо кое-что проверить — ответил призрак.

— Товарищи, а вы там про меня случайно не забыли — подал голос, продолжавший стоять, трясущийся от напряжения парень.

— А вот с тебя то мы голубчик и начнём — заявил призрак и начал излагать свой план.

Если честно, то план Севе сразу не понравился, но иного у них попросту не имелось, так что пришлось готовиться. Да ещё учёный объявил, что если он включит сканер снова, то тот проживет не больше полуминуты.

— Как только включу, не тяните — предупредил он, когда всё было готово и тут же врубил сканер.

Прибор сразу высветил пять окружающих милиционера осколков и Сева дождавшись, когда они встанут в более-менее нормальную позицию, приступил.

Дармовой силушки вокруг хватало, так что он легко начал её черпать прямиком из энергетического поля аномалии, при этом он сразу переливал энергию в осколки, воздействуя на них так как при заморозки больших объёмов воды.

Как не странно, но у него получилось. Осколки замерли как вкопанные и по их невидимым плоскостям побежали образующиеся кристаллы льда, проявляя их в реале.

— Воин, бегом сюда! — рявкнул призрак, и молодой милиционер хоть и с задержкой, но двинулся вперёд, при этом стараясь не задеть вполне материализовавшиеся осколки, теперь больше походившие на угрожающего вида зеркала, застывшие над поверхностью.

Поначалу показалось что у них всё получается, но едва парень проскользнул между двумя застывшими осколками, как к нему устремились ещё три аномальных куска. Сева чудом успел перевести прицел на них и мелкими шажками пошёл вперёд, водя руками и замораживая всё что попадалось у него на пути.

В результате в тот момент, когда парень выбрался из окружающего его скопища застывших зеркал, позади него осталось штук тридцать замороженных образований.

Сева успел ухватить вырвавшегося парня за плащ, а затем произошло то, чего он никак не ожидал. Само время будто остановилось, и он увидел, как по обледеневшим зеркалам быстро заструились трещины. В последний миг он успел закрыть глаза, а затем по ушам ударил оглушительный треск лопающегося стекла.

При этом его ударила взрывная волна и он почувствовал, как в отшвырнутое стихией тело врезается куча мелких осколков.

***

Гена

Конечно я видел, как угловатые куски непонятно чего начали покрываться трещинами, но что-либо сделать не успел, да и наверняка не смог бы. Так что мне пришлось наблюдать как взорвавшиеся зеркала, разлетаются в разные стороны, бросив Севу вместе с парнем на буханку.

После удара Сева сразу вскочил и вместе с сержантом затянул парня внутрь пассажирского салона. Затем он посмотрел на начавшие волнообразно проявляться куски аномальных зеркал и указал на руку из которой торчало несколько крупных кусков.

— Это была плоха идея — проговорил он и в этот момент все проявившиеся образования начали сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее разгоняться, причём двигаясь вокруг автомобиля в совершенно разных направлениях, легко входя друг в друга и телепортируясь.

Первым среагировал учёный. Спрыгнув с крыши, он забрался внутрь буханки и усевшись на лавку, принялся нервно раскачиваться, при этом глядя на раненого.

— Все внутрь! — заорал я, отлично понимая, что снаружи больше делать нечего.

Дважды просить не понадобилось, так что уже через десяток секунд все сидели на лавках и смотрели на спину бойца, из которой торчали десятки осколков, похожих на куски призрачных зеркала. Одно было хорошо, парень всё ещё дышал и крови видно почему-то не было.

А дальше пришла пора мне задавать самому себе вопросы, так как вокруг стоявшей буханки начинался настоящий зеркальный ураган.

— Это коллапсирующая аномалия — тут же заявил учёный, теперь смотревший в выбитое окошко. — Спонтанное выделение энергии не остановить. Несколько минут, и аномалия сто процентов схлопнется, навсегда исчезнув из нашей реальности, причём вместе со всем что находится внутри. А что будет с биологическими объектами дальше, я не знаю, такой информации в архиве научного центра не имеется.

Его слова подстегнули мои бешено бегающие мысли, отправив их на поиски хоть какого-то решения проблемы. При этом невидимые глаза теневого призрака продолжали следить за медленно сжимающимся зеркальным кольцом.

— Ну чего парни приуныли? — неожиданно спросил Сева и вытянул из-за пазухи хрустальный кристалл в котором плавала аквамариновая искорка. — А вот что у меня есть. Авось поможет — заявил он и махнул мне рукой, призыва подойти ближе.

— Этот артефакт точно не из нашего мира — тут же заявил учёный, едва увидев кристалл.

— Думаешь стоит пробовать? — с сомнением спросил я и в этот момент один из кружившихся вокруг зеркальный кусков, срезал добрую половину кабины буханки вместе с водительским сидением, да так легко что остов автомобиля даже не шелохнулся.

— А чего нам терять то — пробасил Сева уверенно и грозно на всех посмотрел. — А ну-ка быстро все обнялись как братья и положили руки на меня.

Приказ был выполнен мгновенно, при этом сам Сева схватил, за разодранный плащ лежавшего раненого и призывно потряс передо мной кристаллом. Кивнув, я положил свою руку сверху, причём почувствовав артефакт и увидел, как от него по пальцам друга начали быстро подниматься, мгновенно образовывающиеся кристаллики льда.

А уже в следующий миг из атмосферы навсегда исчез противный шелест, быстро проносившихся зеркальных осколков и в ушах призрака раздалось завывание настоящей вьюги. Одновременно с этим ночь сменилась пасмурным днём, и я даже в теневом облике почувствовал лютый холод, ворвавшийся в салон буханки.

— Сработало — победно проговорил Сева и показал на застывший снаружи огромный кусок чистейшего хрусталя в котором яростно носилась аквамариновая звёздочка.

Глава 6. И что дальше?

Ледяна аномалия.

Сева выбрался наружу и указал на развалины, не то форта, не то огромного бункера.

— Смотри этот грёбаный мертвяк опять топает к нам.

— Вижу. — К этому моменту я уже выбрался из пространства пассажирского салона наружу, и теперь следил за более чем двухметровой фигурой здоровенного великана, упорно пробивающегося через сугробы и направляющего прямиком в нашу сторону. Даже на расстоянии 250-300 метров были видны горящие глаза непоколебимого зомби.

— Это поразительно. Вы открыли настоящий портал, ведущий напрямую в другую аномалию — проговорил, учёный, едва выбравшись из остова смятой буханки. Несмотря на то что он дрожал от пронизывающего холода как осиновый лист, его посиневшие руки яростно трясли спектральный лазерный анализатор, в попытках его оживить. — Судя по тому, что я вижу, эта аномальная зона находится очень далеко, возможно это Тянь-Шань или Гималаи, или нечто совсем другое. Эх жаль, невозможно привязаться к какому-нибудь конкретному ориентиру. Вы хоть понимаете какой это бесценный опыт? — продолжая быстро говорить себе под нос, он принялся ходить кругами и всё осматривать, словно маленький ребёнок первый раз увидевший украшенную новогоднюю ёлку.

— Сева, ты как? — спросил я и проведя призрачной рукой по огромному осколку, торчавшему из его левого бицепса, реально почувствовал острые края.

— Да как бы мне хреново сейчас не было, надо всех отсюда срочно вытаскивать. Иначе либо тот Зомбак до нас доберётся и всех порубит в капусту, либо холод быстро доконает парней. — Посмотрев на торчавшую из снега хрустальную глыбу, Сева тяжко вздохнул и протянул к ней руку. — Так бойцы, вытаскиваем раненого, и повторяем процедуру братского обнимания ещё раз, если всё получится, то я вас отсюда эвакуирую в более тёплое место.

Хотя мы здесь находились всего пару минут, патрульные явно продрогли, так что услышав про возможность отсюда выбраться, никаких глупых вопросов задавать не стали. Да и учёный не только наконец умолк, но сначала помог тащить раненого, а затем лично расставил каждого вокруг Севы, сосредоточенно готовящегося к новому прыжку.

— Начинай — скомандовал я и положил руку на плечо друга. И в тот же миг я почувствовал, как растекающейся вокруг энергия начала концентрироваться в теневике и перетекать к Севе.

Однако на этот раз аквамариновая звёздочка проявила своеволие и целую минуту не желала никак реагировать на зов. Она плавала словно чем-то взволнованная аквариумная рыбка и вошла в контакт с Севой только тогда, когда он зло выругавшись, постучал кулаком по поверхности хрустальной глыбы.

Если честно, я не был уверен, что мы всё правильно рассчитали, ведь прямо сейчас нас могло закинуть обратно в коллапсирующую аномалию и растереть в порошок. Тем более что сам процесс слишком сильно затягивался. Начавшие появляться кристаллики льда, по какой-то причине слишком медленно продвигались по пальцам Севы. А в какой-то момент я и вовсе явственно почувствовал, что это сама ледяная аномалия не хочет нас отпускать, будто призывая остаться и завершить некий инициированный мною, но не завершённый процесс.

Между тем фигура мёртвого великана, приблизилась метров на 80, и все бойцы теперь тревожно на него косились, видимо инстинктивно чувствуя приближающуюся опасность. С каждым мгновением напряжение нарастало, и я ощущал сколько притянутой силы скопилось вокруг нас.

— Мля, да давай уже! — буквально прорычал Сева, содрогаясь от переполняющей его энергии и в следующий миг лёд с хрустом, покрыл его запястье и стремительно пробежав по руке к плечу, достиг подбородка.

***

Неведомая сила пнула под призрачный зад, и в тот же миг мне стало тепло. Очнувшись в собственном теле, я увидел стоявшую в проходе Наташу. Поспешно запахнув, накинутым на нагое тело белый халат, она ошарашенно уставилась на группу только что появившихся неоткуда, занесённых снегом людей, сгрудившихся у подоконника.

— Сева, ты!? Да откуда столько снега! — воскликнула девушка, наконец узнав блаженно улыбающегося, рыжего обалдуя, и принялась лихорадочно застёгивать неподатливые пуговицы.

— Наташа, мы тебя тоже все очень рады видеть — проворчал я и она, заметив, что я очнулся, кинулась ко мне.

Подбежав, она обхватила мою кружащуюся голову и не дав сказать ни слова, прижала к своей теплой груди.

— Как же ты меня напугал — прошептала она на ухо.

— Да я и сам чуть не обделался — проговорил я и указал на парней. — Наташ, у нас там тяжелораненый имеется в наличии, да и Севу неплохо зацепило, может позвоним Артему Абрамовичу?

— Как только ты вырубился, я сразу ему позвонила — ответила девушка и наконец меня отпустив, подошла к батарее и оценивающе осмотрела всех остальных. — Так двое в коридор за каталкой. Раненого пока не трогать. Всё оружие из палаты вынести наружу, сугроб с пола убрать.

Её окрики заставили всех зашевелиться, а я, воспользовавшись моментом смог слезть с кровати и надеть больничный халат. Затем помог Севе улечься на моё место, а раненого переложить на каталку.

А потом на пороге палаты появился сам Артем Абрамович Кац, в костюме и шляпе.

— Геннадий, даже не знаю почему, но я совсем не удивлен тому что здесь творится — с ходу заявил он и повесив шляпу на крючок, подошёл к лежавшему лицом внизу раненому. — А вот это интересно. Осколки торчат, пациент дышит, а кровь не идёт. Такое я за свою практику я точно никогда не видел.

***

Всего за несколько секунд док разительно переменился. Черты лица, выглядевшего мягкотелым врача, получили чёткий контур. Двигаясь словно взведённая пружина, он накрыл простынёй спину тяжелораненого и указал Севе на санузел.

— Все лишние вон отсюда! Геннадий остаётся. Будешь ассистировать. Наташа весь инструмент сюда, освящение на максимум! Затем палату на замок! Начнём с этого рыжего обалдуя — заявил док и пока Наташа возилась с инструментами усадил Севу на табуретку. Затем он положил ручищу штангиста на тумбочку и посмотрел на меня. — Я такого материала раньше не видел, так что придется поэкспериментировать на том кому не так сильно досталось.

Натянув перчатки, док взял скальпель с зажимом и обхватил самый большой осколок, торчавший из бицепса. Однако, как он не старался, осколок выходить напрочь отказался. Перейдя к ещё одному, совсем небольшому, он потянул его, но и тот будто приклеился к ране.

— А вот это совсем странно — растерянно проговорил доктор Кац. — Геннадий, а может вы попробуете с помощью своего телекинеза.

Услышав предложение, я сначала напрягся, но желание помочь Севе тут же пересилило неуверенность. Вспомнив как это делается, я поднял руку, затем сконцентрировался на призрачном осколке и потянул его на себя. Кусочек тут же подчинился и немного подёргавшись, вышел наружу. И как только он завис в воздухе, из раны появилась кровь.

Взяв кусочек прямо из воздуха, док увидел своё призрачное отражение и чертыхнувшись отложил осколок.

— Ну вот, я так и знал. Значит это точно не повышенная свёртываемость, а скорее эффект отторжения. Сам материал не позволяет крови себя касаться. Очень любопытное свойство. Даже интересно в каких местах вы подцепили подобную прелесть?

— Да Артем Абрамович, сами понимаете в такой организации работаем, чего только там не подцепишь — начал уклончиво отвечать я и Кац отмахнувшись, начал обрабатывать рану, при этом используя свои светящийся пальцы, для остановки крови.

А дальше я по отмашке тягал те осколки, на которые указывал док, а он в свою очередь быстро проводил все нужные медицинские процедуры. Минут через двадцать с Севой было покончено, и Кац приказал Наташе заняться его перевязкой.

Перейдя к лежавшему парню, док присвистнул, так как пока мы возились с Севой, Наташа срезала всю одежду с пациента и теперь перед нами предстал весь масштаб трагедии. Быстро осмотрев я насчитал три десятка довольно таки крупных осколков и ещё с сотню средних и совсем мелких. Одно было хорошо, несмотря на то что парень был совсем рядом с эпицентром взрыва призрачных зеркал, все они засели не слишком глубоко.

— Судя по отсутствию у пациентов сильных болевых ощущений, осколки каким-то образом парализуют нервные окончания. Чем дальше, тем интереснее — проворчал док и тут же указал на один из самых мелких. — Ну чтоб Геннадий приступим.

А дальше я снова самозабвенно тягал куски призрачной материи при помощи своих весьма странных навыков, а док обрабатывал раны. Пока шла операция, нам несколько раз приходилось останавливаться в сложных местах и переводить дух. Всего операция длилась часа два не меньше. А уже в конце её завершающей фазы, снаружи послышались шаги и в двери настоятельно постучали.

— Артем Абрамович, мне надо поговорить с лейтенантом Строевым.

Голос майора Нечаева я узнал сразу и понял, что парой фраз сейчас не обойдусь. Стоявшая рядом Наташа посмотрела на меня с укором и нервно дёрнувшись, едва не выронила инструмент с зажатым в нём окровавленным куском ваты.

— Гена, давайте тяните вот этот кусочек и сходите поговорите с майором. А то знаю я его, просто так не отстанет — проговорил доктор Кац и недовольно покачал головой.

Покончив с указанным доком куском, я отпёр дверь и вышел из санузла, заменяющего доку операционную. В палате, рядом с кроватью с мирно посапывающем Севой стоял Майор в полной боевой выкладке.

— Скажи Ведьмак, и что с тобой не так? — сразу заявил Нечаев и посмотрел через моё плечо на операционный стол. — Сегодня утром, я хотел приехать сюда и неспеша тебя порасспросить, о том инциденте, что чуть не погубил группу ликвидаторов. А сегодня у нас новое ЧП, к которому ты явно тоже причастен. Скажи Гена, ты случайно не проклят?

— Товарищ майор, если скажу, что не проклят, то наверняка совру. Однако, и всю правду я вам поведать всё равно не смогу — вполне честно ответил я. — Вас что больше устроит полу лож или вам лучше выдать порцию полуправды? Предупреждаю сразу по-другому никак.

Обрисовка определённые рамки я легко выдержал суровый взгляд майора, даже не моргнув.

— Давай, высказывай свою полуправду — в конце концов проговорил он.

— Ну тогда слушайте. Похоже, где-то три недели назад я случайно встал на дороге у неких иных или тёмных, называйте, как хотите. Надеюсь вам не надо объяснять кто они такие? — спросил я и майор Нечаев явно нехотя покачал головой. — Так вот, всё то ненормальное непотребство что творится вокруг меня, это дело рук тех самых иных. Предупреждаю сразу, что им конкретно от меня надо, я не расскажу. Для начала хочу сам с ними разобраться и расставить все точки.

— Разобраться с иными — майор вымученно усмехнулся. — С некоторыми из них я периодически общаюсь, разумеется строго по службе. Так вот я скажу так, с ними очень трудно разбираться с позиции нормального человека. Так что советую расскажи мне всё прямо сейчас и в подробностях. Изложи в чём суть конфликта и что им от тебя надо. Мы наверняка сможем тебе помочь. И знай, сейчас у нас с ними как бы нейтралитет.

— Нет. Я знаю, как решаются такие вопросы. Если я все выложу как на духу, мне всё равно не помогут, а скорее всего дело погрязнет в согласованиях с более высокими инстанциями. И в конце концов меня просто отправят куда-нибудь подальше, при этом спрятав как можно глубже, чтобы не мешался под ногами. — Вполне реально обрисовав свои перспективы, я невольно оскалился. — А насчёт нейтралитета с иными. Так если он и существует, то только в памяти тех, кто его заключил. Скажу так, если бы неделю назад у одного тёмного иного всё получилось, то прямо на территории столицы нашей родины, начали каждый день рождаться десятки плодящихся аномалий.

— Это как? — спросил резко напрягшийся майор Нечаев.

— Да вот так. Поспрашивайте у учёных, что такое прокол в реальности.

— Ты сейчас же поедешь со мной и всё расскажешь кому надо — тут же потребовал майор, тем самым выдав что про прокол в реальности ему ни у кого спрашивать не надо.

— Майор, я как бы и не против, но поймите, чтобы никто не пострадал, сейчас мне нужно держаться от службы ликвидации и от научного центра Капицы, как можно дальше. Сами видите, что происходит. Так что пока я не решу вопрос сам, вокруг меня будет продолжать твориться всякая потусторонняя дичь. Кстати лейтенанта Морозова, тоже пока не стоит привлекать к службе, пусть лучше спокойно лечится. — Я посмотрел на хранящего Севу, лежавшего на моей койке под капельницей.

— И что ты мне предлагаешь? Стоять в стороне м наблюдать? — спросил майор ледяным тоном.

— Если честно, то пака так будет лучше для нас всех. А в свою очередь я обещаю, когда наступит нужный час, я с вами майор сразу свяжусь и попрошу кое о чем. Так что без ликвидаторов точно не обойдется.

— Геннадий, нам опять нужна ваша помощь! — настоятельный призыв доктора Каца, заставил меня дёрнуться, но майор, тут же схватив за плечо, удержал меня.

После этого наши взгляды снова пересеклись.

— У меня есть один интересный дар, видеть, когда люди лгут. Так вот, ты сейчас точно не врал — неожиданно признался майор Нечаев и кивнул. — Хорошо, я придержу коней на двое суток, не больше. Но предупреждаю сразу, с тобой очень хотят поговорить товарищи из комитет государственной безопасности. Завтра я уберу пост из приёмного покоя, так что к полудню, тебя здесь быть не должно, и не забудь у тебя всего-навсего двое суток.

— Думаю мне этого хватит.

— Удачи Ведьмак. Надеюсь я не пожалею — проговорил майор и протянул мне руку.

— Удача нам всем скоро очень понадобится — ответил я и пожал протянутую руку.

После этого мы разошлись, и я вернулся к операционному столу.

— Артем Абрамович вы меня звали?

Зашивающий рану доктор Кац поднял глаза.

— Да Геннадий, подержи зажим — сказал он, и я ухватился за указанный доком блестящий инструмент, похожий на ножницы, совмещённые со щипцами. — Если честно мы почти закончили, и мне просто показалось что тебя нужно срочно позвать — признался док.

— А куда всё это добро девать — спросила Наташа и указала на специальную ёмкость в которой лежали призрачные осколки зеркал, которые по какой-то причине периодически потрескивали.

— А это Наташенька наш бонус, который вполне возможно поможет решить кое-какую проблему — заговорщицки заявил доктор Кац и подмигнул медсестричке.

***

— Курить будешь? — спросил док и вытащив из забрызганного кровью кармана халата, помятую пачку болгарских сигарет «РАДОПИ», протянул её мне.

Я по привычке потянулся, но тут же вспомнив что в этом возрасте ещё не курил, отдёрнул руку.

— У меня ж горло — проговорил я.

— Ай! — док отмахнулся. — Да я там всё так заделал что стало даже лучше, чем было, так что сейчас можно по одной выкурить, в качестве поощрения, за твою помощь.

Я покачал головой, показав, что, пожалуй, воздержусь, а док вытащив зажигалку, прикурил и максимально возможно затянулся, как бы дав понять, что после окончания операции он выпроводил Наташу и остался в палате, не просто так, а желая о чём-то серьёзно поговорить.

Док сидел на подоконнике и курил, при этом стараясь не показать, как у него дрожат руки. Всё закончилось, и я видел, как он сегодня превзошёл самого себя, зашив и частично заживив множество ран.

— Артём Обрамович, а как у вас всё это началось? — задал я вопрос, желая его подстегнуть и понять о чём хочет поговорить уставший док.

Услышав вопрос, док вымученно улыбнулся и тяжко вздохнул, было видно, такие откровенные разговоры ему приходится вести не часто.

А едва я уже подумал, что он не раскроется, Кац заговорил:

Глава 7. И снова здравствуйте, доктор Кац

— Всё началось двенадцать лет назад, когда я первый раз смог облегчить боль умирающему в муках пациенту. А затем я заметил свечение на пальцах во время стандартной процедуры и попробовал заживить порезы на запястьях девушке самоубийце, пытавшейся свести счёты с жизнью из-за неразделённой любви. Как вы понимаете у меня всё получилось, и я продолжил дальше экспериментировать. Одно плохо, в союзе такое не приветствуется, так что приходилось действовать втихую, практически на свой страх и риск.

— Разве? — не поверил я. — Насколько я понял у вас есть допуск и значит вы в курсе где я учился, и какие инструктора нас готовили? Я уверен на государственном уровне заинтересованы в развитии направления. По крайней мере МВД и КГБ этим точно занимаются.

— Да уж, как вы уже поняли Геннадий я много чего, знаю. По роду деятельности мне постоянно приходится не только консультировать инструкторов из научного центра Капицы, но и буквально им помогать. Однако несмотря на то что несколько лет назад всё сдвинулось с мёртвой точки, прошу не обольщайтесь. Несмотря ни на что мне не позволяет прилюдно применять мои весьма интересные умения. А все просьбы к высокопоставленному начальству из Минздрава, имеющему допуск к пресловутой секретности, приводят к тому что мне настоятельно советуют перейти работать в девятое управление КГБ СССР.

— Кремлёвская больница — проговорил я.

Док кивнул.

— Меня зовут лечить вялые члены и геморрои, заслуженных членов ЦК Коммунистической Партии.

— И что же вы не соглашаетесь. Думаю, там отношение к вам будет намного лучше, чем здесь.

— Нет уж. Снимать головную боль по вызову, у членов ЦК и подлечивать радикулит и артрит у их домочадцев, я могу оставаясь здесь. Но это точно не то к чему я стремлюсь.

— И к чему же вы стремитесь? — искренне поинтересовался я.

— Хочу заниматься тем, что делаю сейчас, то есть экстренной медицинской помощью и сложными, несовместимыми с жизнью повреждениями организма, примерно такими как были у вас или у сегодняшнего пациента.

— А что вам мешает? Ведь мне вам позволили помочь. Да и сегодня вы проявили себя на все сто.

Выслушав меня, Кац выпустил струйку дыма в форточку и отмахнулся.

— Это всё самодеятельность — проговорил он.

— Неужели в такой большой стране как СССР нет ни одного научного центра, занимающегося проблемами экспериментальной медицины и необъяснимыми явлениями во врачебной практике?

— Исследовательские центры конечно есть, академик Капица занимается несколько иным направлением, но есть смежные НИИ и их по крайней мере ещё минимум четыре или даже пять. Но большинство из них находятся в закрытых городах, куда мне все пути отрезаны, из-за моих уехавших в Израиль, не совсем неправильных родственничков. Так что в Горький-33 доктору Кацу дорога точно закрыта. А именно там находятся ведущая биологическая лаборатория СССР, занимающаяся исследованием всяческого паранормального. В специальный военный госпиталь, мне тоже никогда не попасть. Кроме этого имеется секретный отдел в академии наук, занимающейся по большей части теоретическим обоснованием экстрасенсорики, но и туда двери для меня закрыты. Да и насколько я знаю, все профильные места давно заняты.

— А академик Капица, насколько я понял он адекватный. Ведь можно обратиться к нему — на этот раз я почерпнул информацию из альтернативной версии своей памяти, постоянно выдающей по запросу всякие полезные блоки данных, словно взятые из цифрового накопителя.

— Я уже говорил, в научном центре академика решают совершенно иные проблемы, редко пересекающиеся с прикладной медициной, к тому же туда мне тоже помешает попасть моя родословная, будь она неладной.

— Артём Абрамович, а если не секрет, что с вашей родословной не так? — поинтересовался я, понимая, что док чего-то постоянно не договаривает, но так и не решается завести разговор о чём-то очень важном.

— Геннадий — это очень щепетильная тема, но отнюдь не секретная, так что я вам могу кое-что рассказать. — Док нервно затянулся, и в этот момент я почувствовал, что очень хочу сделать пару затяжек, тем более прошедшая очень напряжённая ночка как бы намекала что теперь то можно немного расслабиться. Однако, я сдержал себя от порыва и отвёл глаза от сигареты. Кац же явно заметил мои терзания и усмехнувшись, начал рассказывать. — Так вот молодой человек, я из семьи потомственных научных работников. Отец и мать ушли очень рано, погибнув в авиакатастрофе так что меня воспитывал мой родной дядечка.

Из рассказа дока я выяснил что его дядя работал где-то в научном отделе и разрабатывал всякие вычислительные машины. Конечно звёзд с неба не хватал, но был на хорошем счету.

А в тот момент, когда Артём Абрамович заканчивал медицинский институт, дядя воспылал желанием уехать на свою родину и в конце концов добился разрешении семье выехать в Израиль.

Сам доктор Кац, будучи молодым медиком и настоящим комсомольцем отказался с ним даже общаться о переезде. Дядя же спокойно иммигрировал и уже в Израиле вдруг выяснилось, что он незаменимый специалист по созданию транзисторных вычислительных машин нового поколения.

Скандал получился общесоюзного значения и затронул всех, кто хоть как-то косвенно с ним связан. Сначала полетели фуражки в оборонном ведомстве, которое отпустило специалиста вместе с разработками. Потом эхо докатилось и до остатков родни, оставшихся в СССР.

В результате сейчас дядя занимает место, главы отдела военных разработок крупной западной корпорации, а сам Семён Абрамович имеет из-за этого в СССР серьёзные неприятности. В виде невозможности продвинуться по партийной линии и не допуску к любым секретным научным проектам.

Док долго и пространно растолковывать положение дел, не забывая упоминать сложности, с которыми он встречается ежедневно.

Понимая, что расплата за действие родственника неизбежна я лишь посетовал на его судьбу и постарался сойти со скользкой темы, способной заставить его надолго замолчать.

Четыре дня, потраченные на практически полное излечение моей шеи в первый раз, это был действительно феноменальный результат. Во второй раз, как и сегодня, Кац тоже творил чудеса. Все эти факты связались воедино и заставил меня немного помечтать.

А что если подобного профессионала задействовать в полевой военной хирургии? Ведь наверняка если ему дать возможность вдоволь попрактиковать, то он со своей ускоренной регенерацией живых тканей, сможет творить чудеса где угодно.

— Док, а вам приходилось когда-либо раньше применять свои умения в экстремальных условиях? Ну к примеру, доставать пули или там какие-нибудь осколки в полевых условиях.

Кац на пару секунд призадумался, а затем утвердительно кивнул и наконец затушил смущающую меня сигарету.

— Да, случай на охоте, три года назад. Ничего не предвещало, обычная загонная охота на кабанов. Я в тот раз сам не стрелял, а выступал в качестве загонщика. Так вот, неопытный охотник, кстати директор одного очень крупного Московского универсального магазина, выпил слишком много армянского коньяка и перепутал выскочившего из подлеска загонщика с кабаном. Заряды охотничьей картечи пошли кучно, причём обе порции и это с расстояния в двадцать метров. Как там говорится — «новичкам везёт».

— Картечью, стрелять в матёрого кабана? — Меня это удивило.

— Ну что вы хотите, наш директор был первый раз на охоте, вот и перепутал патроны. А товарищи не проверили что он там назаряжал. Так что вместо специальных пуль из ствола вылетели 6-мм картечины. Однако возможно, как раз это нашего загонщика и уберегло от мгновенной смерти.

— Значит вы его спасли?

— Картечины вошли хорошо и густо, один сноп в грудную клетку, второй задел правое бедро, бок и ягодицу. Потеря крови сумасшедшая, счёт жизни шёл на минуты. Так что пришлось вмешиваться оперативно, причём несмотря на то что я тоже был не совсем трезв.

— А инструменты?

— Моими инструментами служили русский мат, охотничий нож и фляга едва разведённого медицинского спирта. Ещё кто-то из присутствующих додумался сунуть в зубы раненому кусок берёзовой ветки. Дар, алкоголь и попавший в кровь адреналин, помогли, и я не только вытащил все до единой картечины, но и за несколько минут смог залечить повреждённые лёгкие, затянуть раневые каналы и остановить внутреннее кровотечение. Даже не спрашивайте, как у меня это всё получилось, но я помню, в конце процесса я дошёл до такого состояния, что перед тем как отрубиться от накрывшего отката, смог увидеть всех присутствующих насквозь, причём вместе с их астральными аурами. В результате раненый хоть и потерял много крови, но всё-таки выжил, и уже через четверо суток выписался из профильного медучреждения. Такой вариант чудесного исцеления пациента в полевых условиях вам подходит?

Док вопросительно на меня уставился.

— Конечно подходит — ответил я. — И всё же интересно, а потом вам за эту самодеятельность случайно не прилетело?

— Нет, не прилетело, если конечно не считать двух ящиков армянского коньяка и кучи всяких деликатесов, что мне прислал провинившийся директор весьма крупного Московского универсама. Нет, тот, кто надо об этом конечно же узнал и за мной приехали товарищи из КГБ. Забрали прямо во время ночного дежурства и отвезли на одну из правительственных дач, расположенных в ближайшем Подмосковье. И даже не спрашивайте, чья именно это была дача я этого вам Гена точно не расскажу — сразу предупредил доктор.

— И что там произошло? — всё же спросил я.

— Мне пришлось в подробностях пересказать историю, одному очень пожилому товарищу, после чего он попросил меня ему помочь в некой деликатной мужской проблеме — полушёпотом объяснил док. — И теперь я один или два раза в месяц езжу и избавляю хозяина дачи, его друзей и домочадцев от той или иной болячки.

Полученная информация удивила, ведь по крайней мере несколько престарелых партийных функционеров, явно заседающих в президиуме ЦК КПСС пользуются весьма неординарными способностями доктора, но почему-то не спешат развивать направление.

— Это странно, они используют вас, но не дают развиваться — проговорил я удивлённо.

— Я же уже говорил. Они хотят, чтобы у таких как я было единственное место службы, это девятое управление КГБ СССР с её кремлёвской больницей. — Док тяжко вздохнул. — И всё-таки я им благодарен. Насильно меня туда пока не тащат и даже более того, после нескольких настоятельных просьб, они выделили мне эту палату. А ещё они прикрывают глаза кураторам, постоянно выявляющим некоторые мои вольности. Вот так и живём — виновато закончил он.

— И всё-таки как-то странно, насколько я понял с каждым годом чувствительных к проявлениям паранормального, становится всё больше и больше, но этим не пользуются и стараются удержать всё под куполом всеобщего замалчивания. И как видите на моём примере это ни к чему хорошему не приводит

— Ничего странного молодой человек. Процесс идёт слишком медленно и все причастные высокопоставленные лица прикрывают глаза и стараются таких как мы не замечать. Всё слишком поспешно отдали на откуп научным центрам и даже сильно отставшая КГБ теперь топчется в хвосте и пытается обогнать учёных и ликвидаторов. Проявляются косность мышления и инстинктивная боязнь всего непонятного. По некоторым данным, пришедшим откуда надо, в Москве и Московской области, двадцать лет назад, было зарегистрировано всего от 200 до 250 человек, с выявленной чувствительностью к паранормальным проявлениям. Большинство из них экстрасенсы с умениями первого и второго ранга, но попадались и уникальные индивидуумы третьего ранга. Сейчас количество зарегистрированных экстрасенсов увеличилось в пять раз. Прибавьте к ним два раза по стольку же тех, кто не хочет о себе сообщать и умножьте полученную цифру на два, чтобы учесть тех, кто сам себя отгораживает от всего неведомого и не желает ни о чём знать. Получается, что сейчас в одной Москве и области, даже по скромным подсчётам, три-четыре тысячи таких как мы. А если сюда прибавить тех, кто живёт в пятнадцати союзных республиках нашей необъятной родины, то мы увеличим это количество в 7-8, а может и даже в 10 раз.

Я сразу представил сколько чувствительных к непонятным силам сейчас находится на Земле и как это может повлиять на дальнейшие исторические события и от этого мне стало не по себе.

— А что говорит тайная статистика о правильности ваших подсчётов.

— Обычно в провинции цифры сильно занижаются, по разным причинам, но я уверен мой расчёт верен. Правда я учёл практически всех, кто уже проявился или в будущем ещё сможет это сделать.

— Что это означает? — не понял я.

— Количество проявившихся чувствительных пока растёт в геометрической прогрессии из-за появления тут и там микропроколов приводящих к появлению аномалий, но это будет продолжаться не вечно. Ещё десяток лет и все одарённые окончательно себя проявят.

— И что потом?

— А потом можно будет вычислить точный процент похожих на нас, но я вас уверяю, он точно не превысит, даже в самые лучшие случаи 0.1% или 0.2% от всего населения Земли. — Внезапно док встрепенулся, пристально посмотрел мне в глаза и сменив тон, заговорил: — Не понимаю зачем я это всё вам так откровенно рассказываю. Вы ведь очень молоды, но по какой-то причине внушаете доверие.

— Артём Абрамович, ну ведь кому-то же надо доверять — проговорил я стараясь успокоить дока. — Тем более после того что тут происходило.

— Да согласен. — Он кивнул и полез за новой сигаретой. — Иначе нельзя. А то у нас в стране каждый подобный нам индивидуум всё скрывает и старается совершенно не выделяться. На западе по-другому. Учёные собирают симпозиумы и обсуждают проблемы паранормального. Кроме этого уже как лет 10-15 периодически появляются настоящие звёзды эстрады и цирка, смело называющие себя магами и чародеями. И знаете эти господа с успехом гастролируют по всему миру и показывают очень любопытные представления. У нас же всё через одно место. Например, по роду своей деятельности я лично знаком с известным фокусником Кио, так вот ему на уровне главы министерства культуры, строго-настрого запретили применять свой дар, а он уверяю вас, у него имеется и притом весьма специфический. И так происходит везде и повсеместно — печально заключил док.

— Одним словом — «Брежневский застой» — невольно вырвалось у меня.

— Какое интересное и ёмкое определение этот ваш «Брежневский застой» — проговорил док словно смакуя слова. — Геннадий, прошу вас с такими выражениями быть поосторожнее, а то у вас как у сотрудника правоохранительных органов могут появиться проблемы. Хот насколько я вижу у вас этих проблем и так куча.

Док прикурил сигарету, а я кивнул, соглашаясь с ним.

— Вот и хорошо — удовлетворённо проговорил док, а затем сделав отвлекающий финт дымящейся сигаретой, неожиданно дотронулся до моего виска, мощно сверкнувшим указательным пальцем, после чего я практически сразу окунулся в забытьё.