Ведьмак: Лорд Рассвета

Глава 1

Очнулся в луже вязкой жидкости, вытекающей из разбитого стеклянного резервуара, похожего на огромный гроб. Вокруг парил туман, густой как похлебка в дешевой таверне, и вонючий, будто в нём забыли утопленника. А каменные стены, покрытые слизью и пятнами запекшейся крови, вызывали неподдельное отвращение… и даже первые звуки после пробуждения походили на лай бешеных псов.

— Кхм… — с трудом поднимался на ноги, используя непривычное тело. Точнее, его дьявольское подобие: кожа цвета известняка, по прочности сравнимая с железом, длинный хвост, чертова лишняя конечность, новые руки заканчивались острыми и изогнутыми когтями, из спины торчали небольшие наросты, а из плеч выпирал белоснежный мех.

Внутри головы царил не меньший хаос, чем снаружи.

Какие-то обрывочные воспоминания разбойника с большой дороги, исследователя из Оксенфуртской Академии, изгнанного из Бан Арда мага-недоучки и ещё один, самый крупный осколок, определяющий меня как личность. Причём последний пакет памяти не из этого мира.

— Замечательно, — прохрипел я, хмурясь от осознания ситуации.

Во многом этому поспособствовали воспоминания мага-недоучки, который помогал безумному старику кромсать людей и сшивать их части с телами разных чудовищ. Два чародея, учитель и ученик, пытались сотворить идеального монстра, но без главного ингредиента – души. Разумеется, ничего путного с играми в бога не вышло. Получались пусть и физически сильные, но безмозглые твари, ничем не отличающиеся от кровожадных бестий из ведьмачьего бестиария. Среди всех образцов не оказалось ни одного, кто был способен помочь ренегату отомстить Капитулу за старые обиды: Ксавиру отказали в посте королевского советника, и тот не придумал ничего лучше, чем податься во все тяжкие.

Очень недальновидно.

Наверное, старый маг по той же недальновидности решился на отчаянный шаг – пожертвовал учеником, думая, что чародейская плоть даст лучший результат. Не дала. Ксавир лишь потерял лишние руки в своём кровавом ремесле, самостоятельно расчленив помощника и сшив его части с очередной провальной химерой – отчасти со мной в мысленном и телесном плане.

После этого Ксавир из Понт Ванис запер результат в гробу из химикатов, продолжив исследования, судя по прибавившимся резервуарам с телами химер. А если исходить из разорванных останков самого горе-чародея, валяющихся возле стола вивисектора, то карма настигла и его: один из образцов оказался неуправляемым, пробудился раньше времени, разгромил лабораторию, убил создателя, во время буйства повредил мой резервуар и скрылся в катакомбах Новиграда.

Досадно, я хотел поблагодарить безмозглую зверушку за освобождение из химического заточения. И пусть точно не знаю, когда душа переселилась в бездушную химеру, но стоило бы магу обнаружить эту аномалию – и на меня могли навешать магические оковы или контроль сознания.

Удачно срослось.

Сразу после переселения души я обнаружил себя в теле химеры, обладающей волей и свободой мыслей. Это можно назвать шулерским везением. Только искренне жаль, что удача обошла меня стороной в прошлом воплощении, первородном и Земном. Там я был обычным врачом, который попал в необычную эпидемию, заболел и умер на больничной койке в полном одиночестве. Ничего выдающегося или значимого не успел совершить, простая жизнь, наполненная классическим трамплином, ведущим в пропасть: рождение, детский сад, марш на линейке, одиннадцать лет за партой, шесть лет в аудитории, три года в медицинском халате, ещё четыре в попытке надеть золотой и стать выдающимся хирургом. А что в итоге? Надел чумной, конкретнее пижаму пациента… черт, всё из-за слабого иммунитета или потому что такова судьба.

— Теперь я всего лишь яд, что был человеком? — задался вопросом, но ответа не получил. Хоть радует, что моя память не пуста, как кошель разбойника после ночи в борделе.

Исходя из всех клочков воспоминаний, я определенно попал в Неверлэнд – так называется мир, где выживают только те, кто готов перегрызть глотку первому встречному или обладает геном Старшей Крови.

Третьего не дано.

Пустые озёра каждое десятилетие наполняются кровью из-за бесконечных войн «брат против брата» и с подачи деятельности чудовищ, выступающих независимыми от стороны конфликта палачами.

Мне придётся очень постараться, чтобы не сгинуть, как Ксавир. Сильно попотеть. Всё же чародей-отступник не был неудачником: гений и безумец, чьи эксперименты породили опасное чудовище, как квитэссенцию хаоса, разнёсшее лабораторию в чертовых катакомбах. Следовательно, если я хочу выжить в этой среде обитания чудовищ, мне необходимо стать гораздо сильнее всех опасностей вместе взятых; пусть сила для выживания и не является моей ценностью, просто без неё все остальные мечтания не имеют никакого смысла. До чего-то большего элементарно невозможно добраться без способов защитить собственную шкуру.

Как минимум, катакомбы Новиграда, моё первое пристанище, славятся разношерстными обитателями. Можно наткнуться хоть на накера, хоть на высшего вампира.

— Бездна, а не мир, — заключил я, отправляясь в спальню мага-ренегата.

По пути я помаленьку привыкал к новому вместилищу. Всё тело подчинялось разуму с неестественной легкостью, мышцы двигались плавно, отростки на спине улавливали любой мельчайший звук в пространстве, включая шорохи от миниатюрных насекомых.

Ещё проверил острые когти, разрезающие камень без малейшего сопротивления.

Прямо биологическая машина для убийств, только меня бесцельная резня не интересует. Врач обязан спасать пациентов, а не калечить. Разбойник нападает лишь тогда, когда ощущает нужду или опасность для жизни. Маг-недоучка стремится побороть комплекс неполноценности, напитав мозг познаниями о магии. А профессор из Оксенфурта ставит своей целью не только познания законов природы, но и старается передать свои навыки растущему поколению для новых открытий сквозь века.

В целом, ничто не противоречит друг другу в этой солянке. И никто не стремится к уничтожению, лишь к помощи другим, утолению человеческих потребностей, получению знаний о магии и созиданию чего-то прекрасного.

Войдя в обитель недавно почившего мага, я заглянул в его шкаф, достав из него наследие. Обычная одежда исследователя внутреннего мира чудовищ, которая была мне не по размеру. Жаль, не самая плохая. Плотный и длинный плащ с воротником средней длины. Ткань выдерживает сырость, кровь и нападки голодной мошкары. Есть карманы для инструментов, скрытые, но легко доступные во время работы. Остальные элементы гардероба, увы, менее впечатляющие: кожаные перчатки, ботинки, верхняя и нижняя одежда третьего пошива.

Может, стоит кое-что попробовать?

С большим усилием я попытался взять под контроль организм: втянуть когти, хвост, мех, наросты и прочие аномалии. По большей части это не составило труда, словно я был конструктором – легко собрать и разобрать обратно. Оставалось только попробовать подогнать размер тела под предшественника. Ксавир был высоким, но не громадным. Всего-навсего надо стать на двадцать пять сантиметров ниже, поработав с плотностью тканей и костей.

Начал новые эксперименты над собой, которые дались тяжелее: примерно треть часа ушло на уменьшение формы. В будущем необходимо отточить навык «Метаморфоза» – он может стать козырем в сражениях с некоторыми видами известных мне монстров.

И ещё с парой тысяч неизвестных…

Переодевшись в темные одежды и плащ, я подошёл к зеркалу, чтобы взглянуть на уродца. Чисто гипотетически, есть возможность перестроить каждую клетку тела, выступив для себя пластическим хирургом. Этим и занялся, осваивая новую профессию, пока не достиг приемлемого результата: темные волосы, броские фиолетовые глаза, острые черты лица.

Приемлемый уровень.

— Но времени любоваться собой не осталось, — вздохнул я, удерживая важную мысль в голове: «Без барьера опытного чародея, к сожалению, первое убежище будет уничтожено местными обителями».

Ксавир оборонялся с помощью барьеров, но даже имея магический ген, я скверно разбираюсь в магии и не могу воспользоваться его методом. Что взять из памяти того, кого выгнали из Бан Арда? А это училище отличилось меньшими требованиями к своим студентам, чем Аретуза.

В будущем мне не помешает найти магического наставника или разобраться методом проб и ошибок. Тело химеры прощает оплошности до определенной стадии, в отличие от человеческого, которое при контакте со ржавым гвоздем отправляется в могилу через месяц.

Обдумав альтернативный источник защиты, я отправился в хранилище, где находились замороженные органы чудовищ. Многие из них имеют большую ценность для культистов, чародеев, ворожеев или ведьм. Мне самому они жизненно необходимы. Почти все. Почти. Некоторые составляющие чудовищ легко достать и не жалко продать, чтобы приобрести материалы для исследований – драгоценные камни. Без них да с моими скудными познаниями попросту невозможно изучить все возможности собственного тела, воссоздать опасную химеру-помощника или простенькое чудовище для изучения мутаций. Да и свою первую исследовательскую базу предстоит как-то оборонять, возможно, через костыли и палки, иначе в самый неподходящий момент бродячий Голем пробьет стену и уничтожит все изыскания.

Нет опытного чародея или заряженных камней в качестве катализаторов – нет барьера.

— Итак, путь на поверхность? — взял в руки миниатюрный сундучок с ядовитыми жилами кикимор.

Товар дороже золота из-за сильного спроса у одной чародейки.

Сильно не хотелось брать, ещё больше выходить на божий свет, потому что сейчас самое кровавое время в истории Севера: массовая истерия против нелюдей, магов, дворян, крестьян или любого, кто не может себя защитить. Пожалуй, я попал в неудачный промежуток, но он позволяет подготовиться к грядущим потемкам.

— Катакомбы Новиграда, — покачал головой, покидая опасное убежище.

Противников в подземельях не выбирают: сеть лабиринтов могла привести к десяткам плохих концовок, где быть сожранным заживо далеко не худшая. Ещё ложку дегтя добавила сбежавшая химера, устроившая балаган.

Ксавир как-то обмолвился, что катакомбы были относительно безопасны, если знать правильные тропы. Но теперь из-за бунта собрата по несчастью произошел неприятный инцидент: монстры хлынули из глубин, заполняя некогда надежные пути.

Я на уровне инстинктов ощущал угрозу, заставляющую разум находиться в предельной концентрации. И чуйка не подвела. Встретил за следующим углом три твари, слабо конфликтующих между собой.

Сосуществующие паразиты:

Здоровый паук, такой способен сожрать теленка. Панцирь с шипами защищает жизненно важные органы, а пасть перекусит латные доспехи. Шесть ног делают его мобильной угрозой в бою.

В другой части высокого зала обосновалось змееподобное существо с чешуёй, трехглавая обладательница убийственного яда в железах. Наверное, она сытая, раз не нападает на паука. Ведь её яд способен дать преимущество в неравном бою, если хоть капля змеиного токсина попадет в глаза, а у паука их восемь.

С потолка свисала последняя неприятность, здоровенная летучая мышь.

Разновидность низшего вампира, похожая на Фледера, или какой-то чародей древности проводил опыты над обычными летунами, увеличив их размеры до человеческих. Только допустил пару ошибок, вынудивших итоговые образцы скрываться в катакомбах. Всё дело в крыльях. Они у твари рваные, словно ножницами покромсаны. Почти бесполезные для полёта на поверхности.

Обернувшись в сторону начавшегося сражения между утопцами и инсектоидами, я в полной мере прочувствовал западню. В ближайшее время возвращаться «домой» крайне нежелательно. Мясорубка мелочевки намного опаснее трёх врагов среднего уровня сложности. Вдобавок из-за массовой миграции монстров сложно рассматривать вариант с ожиданием у моря погоды. Можно лишь временно убежать, но от Смерти не убежишь.

Методом исключения выбираем меньшее зло, следуя заветам нового мира.

Глава 2

Положив миниатюрный сундучок, и прихватив с собой слабую надежду на сохранность товара через несколько минут, я направился в сторону просторного зала. Где так уж вышло, пройдет мой первый бой с настоящими чудовищами. Волнительно, честно признаться, покуда воином ни один из моих осколок себя не считал.

Но теперь я чудовище.

Имел отростки для лучшего улавливания малейших колебаний воздуха, чтобы исключить атаку со спины. Вместе с тем руки преобразил в острые когти для нанесения хоть какого-то урона. Что до хвоста, то его лучше не использовать в первом бою, слишком непривычно, будет мешать.

— Добрые потёмки, господа чудовища, — наклонил я голову, всматриваясь в восемь глаз паука.

Морда твари шевелилась, пытаясь определить мой тип по запаху, вероятно, отличающемуся от человеческого. До этого монстр не встречал говорящих гуманоидов, поэтому воспринимал меня как новую разновидность местных обитателей. Из числа слабых? Закончив обнюхивать на почтительном расстоянии, он прыгнул почти как блоха, нацелив одну из паучьих ног в центр груди.

Я уклонился на пределе возможностей, попутно на одних инстинктах полоснул когтями по панцирю. Выпирающие шипы порезались, но броня выдержала. Бонусом противник сильно обиделся на оставленную царапину. Вон как неестественно развернулся и выпустил струю липкой кислоты из пасти. Опасно, такая прожжёт плоть насквозь. Благо мои звериные рефлексы не менее опасны – без проблем отпрыгнул, вслушиваясь, как жидкость шипит и разъедает камень там, где я только что стоял.

Хм, были лишние звуки.

Лязг когтей о панцирь спровоцировал змею на подлую атаку в спину.

Одна из её голов метнулась для укуса, нацеливаясь судя по движению воздуха прямо в горло. Надо что-то делать: пригнулся и развернулся, беря первую шею в когтистый захват, позволивший за один рывок оторвать голову с противным хрустом. Одна готова. Две другие атаковали в отместку за потерю части себя.

Первая отсутствует, вторая с ядовитыми клыками, третья изрыгнула поток пламени.

— Поразительно, — высоко прыгнул, впиваясь когтями в потолок. — Мешочек с воспламеняемой смесью я бы не отказался изучить, но для этого тебя нужно усмирить и вскрыть, разобрав на составные части. Крайне досадно, что на это нет времени. Пока что.

Подтянувшись, я отпрыгнул от стены в тот момент, когда летучая мышь решила кинуться в попытке испить свежую кровь. Больно уж пасть широко распахнула, точно планировала гадость. Но не срослось. Укусила воздух и полетела на землю.

А я уже полсекунды как твёрдо стоял на ней, прямо за спиной змеи.

Когти вонзились, разрывая змеиную чешую и проникая дальше.

Тварь заверещала, извиваясь в мучительной агонии, – оставалось совсем немного для омертвления. Один хороший прыжок и взмах когтями по двум головам. Однако её время ещё не пришло. Паук бросился, стараясь убить сперва меня, потом раненую добычу.

Оттолкнувшись ногой от тела змеи, я едва успел уйти из траектории вражеской челюсти. К сожалению, оказался недалеко от летучей мыши гуманоидного типа. Красные глаза сверкали ненавистью, а её когтистые лапы замахнулись в жадной атаке.

Попытался увернуться… однако коса нарвалась на камень.

Когти полоснули по плечу, разрывая одежду и оставив глубокие борозды на коже.

Алой крови нет?

Вместо неё просочилась серебристая жидкость, тут же затянувшая рану и вернувшаяся в тело, словно какой-то разумный организм слизистого типа. Ксавир для своего ученика выбрал лучшие компоненты? Это очень радует. Изначально я считал, что на мне жёстко сэкономили, как и на всех подопытных кроликах.

«Необходимо провести опыты», — снова закрыл глаза, беря организм под контроль для отращивания наростов на спине. В базовом варианте они были небольшими, иголочными, но могли вытянуться в полноценные щупальца. Одно из них обвилось вокруг крыла твари, рванув его с треском. Отродье вампирского типа взвыло, бросившись на меня с когтями, нацеленными в шею.

Продолжая контролировать поле боя с закрытыми глазами, я встретил его лоб в лоб, блокируя удар одной рукой и вонзая когти другой в грудь. Кожа твари была твёрдой, напоминала уголь, но мои когти без проблем пробили препятствие и разорвали плоть. Что-то нащупал. Сердце? Крепко ухватившись за него, я успел выдернуть кровеносный мотор и отпрыгнуть. Паук-переросток с поцарапанным панцирем пытался напасть из засады.

Увернись секундой позже, тогда уже в моем сердце оказалась бы иголочная смерть.

Усилив природное чутьё хищника, чтобы предугадывать атаки, я начал танцевать вокруг противника с лихим скольжением. Пол был сырым, так что это не составило труда, как и нахождение окна для удачного нападения.

Рывком сблизился и полоснул когтями по глазам.

Четыре из восьми лопнули, брызнув ядовитой слизью, и паук отшатнулся, издав оглушительный рёв. Аж голова затрещала, едва не сбив мою концентрацию, что было опасно из-за живой змеи. Несмотря на рану в теле и отсутствия первой головы, она по-прежнему оставалась хищницей. Хлестнула хвостом с «эффектом самонаведения». От первого выпада уклонился, но хвост на автомате перестроил траекторию и сбил меня с ног.

Вдобавок паук нападает в стиле «вредная блоха».

Прижимая ладонь к полу, я оттолкнулся, уходя от падения шести ног чистой резни. Тем временем отростки уловили смещение змеи: она совершила полукруг, нападая из слепой зоны… ну, для человеческих глаз. Однако мои были закрыты уже несколько минут. Через восприятие и отростки я видел куда лучше, практически всё – паук опускает лапы для очередного рывка, змея извивается для болезненного удара. А крылатый гуманоид с вырванным сердцем поднимается, несмотря на смертельное ранение?

Ох, похоже, здесь собралась компания чудовищ.

Подпрыгиваю выше головы, избегая удара-хлыста, выпускаю наросты и впиваюсь ими в каменный пол для резкого приземления, иначе рисковал умереть от защёлкнувшей пасти паучка прямо в месте, где я был мгновение назад.

Недолго думая над планом контратаки, снова подпрыгиваю, на этот раз дугой.

Оказался прямо под незащищённым брюхом паучка, а он без опоры, пригнуться или перевернуться для него не представляется возможным. А я продолжаю лететь вровень с ним, значит, план с разрезанием? Взмахиваю двумя острыми когтями и вспарываю брюхо от начала до конца, проведя вивисекцию интересной зверушки. Все её внутренности посыпались, как град в сезон гроз, окропляя по мере моего приземления всё пространство. Довольно мерзким зрелищем, стоит заметить. Я почти уверен, если открою глаза, словлю тошнотворный рефлекс.

Змея снова атаковала, её оставшиеся головы широко распахнули пасти, намереваясь впиться в обе руки. На этот раз без огня? Хм… Наклон, подскок и кувырок в воздухе с двумя вытянутыми руками. Когти отделяют обе головы от тела, тем самым убивая скромную версию Змея-Горыныча.

Восставший из мёртвых гуманоид был последним.

Летучая мышь с жутким кровотечением из груди и отсутствующим крылом. Но мало ли, вдруг у неё адреналин повысил все боевые показатели на несколько пунктов? Я был с ней предельно осторожен, предпочитая держаться на почтительном расстоянии, уходя от атак рывками или через наросты.

Когда противник ослаб, я ринулся в атаку, только недооценил его. Мышиные споры выпустили токсичный газ, который я по неопытности вдохнул. Тело моментально ощутило воздействие яда-паралича. Плохо. Противник успевает обрушиться и повалить, намереваясь вырвать кусочек от меня.

Не желая таких перспектив, я с большим усилием взял контроль над наростами, вонзив щупальца в его плечи, мешая сомкнуть пасть. Ещё немного… Ага, тело приспособилось к яду, нейтрализовав его воздействие. Теперь можно убить, чтобы меня не убили. Со всей силы вонзил когти в вампирское горло, переворачивая нас и меняя местами. Роли хищника и добычи поменялись. Любопытно, какая тонкая грань между этими ролями.

Приподняв руки, я стал рвать противника на части, пока его глаза не погасли.

— Первый бой самый тяжёлый, дальше будет проще, — спокойно заключил я.

Никакого боевого опыта раньше не имел, приходится учиться методом тыка. А ведь встреть я враждебного ведьмака, смею предположить, остался бы без головы за считанные секунды.

Как исправить это упущение?

Практика, практика и ещё раз практика.

Приподняв руки, я зачитал одно из немногих заклинаний, что знал недоученный маг – восстановление одежды. Примитивное до ужаса. Тратит Силу на работу мистической швеи. Зато не приходится вечно ходить в порванных обносках, что радовало.

Открыв глаза, я осмотрел арену, где можно было победить куда быстрее. Обойти паучка, пока он играл в гляделки со змеей, нырнуть под брюхо и быстро распотрошить. Змея – вот с ней сложнее. В следующий раз лучше с такими противниками действовать через круговые танцы. Размеры у них небольшие, можно скрутить в круг и покромсать головы во время вражеской потери маневренности. Летучие мыши? Регенерация сильная, есть козырь в виде яда из спор. Рядом с ними стоит задерживать дыхание. И всегда стараться обезглавить.

Прихватывая удивительно целую посылку, я отправился к выходу из подземелья, продолжая мысленно прогонять первую битву в уме: где можно улучшить, где схитрить, как поступить в следующий раз? Самое важное – всегда учиться на ошибках, чтобы не напороться на те же грабли.

— Вроде здесь? — подойдя к стене, я надавил на кирпич и открыл тайный проход в заброшенный дом Новиграда. Несмотря на самую дорогую недвижимость в мире, есть места, где водятся чудовища или призраки, проклятые территории, и это одно из них.

Любой человек, кто заснёт в этом доме, скорее всего больше не проснётся.

На улице тоже грустно из-за охоты на нелюдей.

Эльфов, мутантов и краснолюдов никто не любит, но многие из них хорошо платят всем, кому следует: краснолюды-ремесленники пополняют казну города; эльфы собраны в немногочисленные общины, занимаются серыми схемами, платят дань за покровительство; ведьмаки здесь редкие гости, они стараются держаться подальше от Храма Вечного Огня. А в нынешнее время так вообще – чародеи скромничают высунуть нос из защищённых убежищ или укреплённых домов знати. В противном случае им кишки выпустят.

Причиной всему ублюдки в черных одеждах, которых тайком спонсирует Иерарх Новиграда. Так многие считают, но доказательств нет. Просто сам факт безнаказанного самосуда напрягает. Охотники на нелюдей преимущественно нападают на тех, кто мало платит или не имеет крыши, казнят на месте и спокойно идут дальше. Стражники Новиграда редко вмешиваются, а жрецы не судачат о злодеяниях – напротив, в последнее время стало куда больше речей о «тварях оных».

— Я достаточно хорошо замаскировался под человека?

За мной не числится ни одного греха, за несколько часов я не успел совершить ни одного злого или доброго поступка. Однако я определенно нелюдь, а таких во времена Восстания Фальки убивали самым кровавым образом из всех возможных.

Глава 3

«Смерть королям, смерть чародеям, смерть священнослужителям, дворянам, богачам и господам», — вспоминал я главный лозунг мятежников, усмехаясь иронии, что в первую очередь страдают обычные люди. Крестьянок насилуют, с их мужей сдирают кожу; дети и старики не исключение, а легкие жертвы. Это удручает, но как повлиять на самое кровавое восстание ума не приложу. В ходе него должен пасть город-чародеев – Мирта. Сила куда могущественнее одного высшего вампира, но и она падёт.

— Всё летит в Бездну, — вздохнул я, уловив звуки толпы, вышедшей из домов.

Ради безопасности необходимо смешаться с горожанами, с толпой бедняков и рабочих, которые помогли мне без происшествий добраться до Рыбацкого рынка. Недалеко от него находился дом чародейки, именно с ней вёл дела ученик химеролога, относя разное добро на продажу. Правда, его часто обманывали с реальной ценой, а Ксавир не слишком заботился о выгоде, уделяя всё внимание исследованиям. С другой стороны, магнесса ни разу не доставила проблем. Дешево, но надежно. За неимением лучшего и нежеланием искать альтернативу – я был согласен работать с Летицией, пусть немного в убыток.

Однако сегодня что-то слишком шумно.

Слышны вопли и звон железа.

Да и двое стражников в потрепанных кирасах возле стены привлекали особое внимание. Просто рядом с ними валялся окровавленный труп краснолюда, свежий – убили где-то час назад. Выше трупа на стене маячила кровавая надпись, кривая и небрежная, едва читаемая: «Фалька – свобода».

Пустая трата крови.

— Выродки весь город на уши поставили, — буркнул стражник, вытирая пот со лба и косясь на надпись. — Уже подмастерья бросают мастеров, и портовая шваль сбивается в банды. Ладно бы это… шлюхи стали ебаться менее ревностно, словно мы им слишком мало платим.

— Хе, — другой стражник с усмешкой пнул труп. — А вот этих тварей сколько ни режь – всё равно никто не вступится. Храм только спасибо скажет, — кивнул подбородком на площадь. — Вон, гляди, паства Вечного Огня очищается.

Казнь на месте, где торгуют рыбой.

Люди стекались с бедных районов Новиграда, чтобы насладиться не пищей, а зрелищем: толпа фанатиков тащит к виселице связанного пленника. Ему выкололи глаза и отрезали длинные уши, без выкриков было сложно понять, что это эльф.

— Смерть лесным выродкам!

— Они смущают народ!

— Долой сброд Фальковской девки!

— Дурачье, — низким голосом проворчал стражник. — Какие эльфы Фальке? Их тут ещё при старом Иерархе резали. Да они скорее с краснолюдами в гузный союз вступили бы, чем с людским сбродом якшаться стали.

— Ну, — его напарник поправил потрепанный плащ. — Зато теперь благословение есть. Понтифик объявил бунтовщиков предателями, а нелюдей их пособниками. Значит, резать можно всех без суда и этого… следствия… да в гузно его.

— Да херня, — махнул рукой первый. — Порезал раз, ну два порезал! Надоедает к третьему. А всех красивых эльфок уже либо обрюхатили, либо…

— Ты спал с нелюдями? — нахмурился другой. — И даже не позвал?!

— А кто на обход трущоб не пришел?!

«Изумительно», — подумал я.

Как так вышло, что под землей обитают чудовища телом, а на поверхности душой? Так или иначе, люди те ещё твари, но я их не осуждаю. Их сформировали тяжелое время и обстоятельства. При других условиях все были бы чуточку лучше. Но чтобы создать светлые времена, придется пройти через тяготы Бездны.

Заканчивая протискиваться сквозь воодушевленную толпу, я остановился перед неприметным двухэтажным домом, чей лучший вид остался где-то в эпоху, когда город ещё вырывался из-под власти Редании. Фасад осыпался, а окна мутно щурились на показательную казнь эльфа.

Подойдя к двери, я постучал четыре раза и толкнул вперед.

Внутри гостей встречали паутина и пыль, почти полное отсутствие мебели и плесневелые стены. Любой вор быстро решит, что красть тут нечего, кроме бедственного положения хозяйки. Но мне известна правда о подпольном месте сбыта.

Пройдя через первую комнату, я оказался во второй, где обитала владелица неприметной лавки. Чародейка идеально вписывалась в интерьер: изношенное платье, будто сшитое из лоскутов всех десятилетий этого века, распущенные светлые волосы, частично скрытые платком, и утонченная худоба, вызывающая скорее жалость, чем подозрения. Даже головорезы Новиграда подкинули бы ей пару монет на хлеб, не заподозрив подвоха. Эта женщина, чьё имя я узнал из осколка мага-ученика, звалась Летицией – чародейка и алхимик, чьи эликсиры славились среди знати.

— Новый посыльный? — бросила она, не поднимая глаз от стола, заваленного склянками и книгой с рецептами.

— Именно так, госпожа Летиция, — вежливо ответил я, слегка наклонив голову. — Доставил товар к вашему столу, как договаривались.

Поставил на стол миниатюрный сундучок, по которому Летиция сразу признала отправителя. Чародейка жестом попросила отойти, встала перед ним и открыла, всматриваясь в зеленоватое свечение и проверяя товар чарами.

Осторожность ещё никому не повредила.

Одну из замороженных жил она заставила оттаять, взяла ржавый нож, срезала кусочек и смешала его с мутной жидкостью в склянке. Смесь зашипела, испуская едкий запах, но Летиция лишь довольно кивнула.

— Сойдет, — улыбнулась она. — Кремы, мази. Знатные дамы Новиграда сходят с ума по молодости.

Летиция от нашего сотрудничества остается в куда большей выгоде. Вероятно, использует часть выручки для производства новой косметики, а на перепродаже ненужного прикупила пару домов на Храмовом острове или в других местах для богачей. Туссент? Возможно. Но мы с ним почти не контактируем в двенадцатом веке. Так что независимый Новиград, где власть у Иерарха, самое выгодное вложение на Севере.

Только какой ценой достается богатство в этом мире?

— Рад, что товар пришелся по вкусу, — я решил умолчать о том, что кремы и мази, созданные на основе ядовитых жил кикимор, медленно сводят в могилу. — Ксавир ждёт оплату в прежней пропорции: половина в драгоценных камнях низкой пробы, половина в новиградских кронах.

— Жадный сукин сын, — Летиция скрестила руки. — Ну хотя бы новый посыльный лучше прежнего, который путал кикимор с утопцами. Придурок. Припёрся с запахом перебродившего эля и трясся, будто я собираюсь превратить его в лягушку. Как Ксавир так долго терпел этого неудачника?

Выходит, она про мага-недоучку.

— Каждый человек глуп или умен в меру усвоенного опыта, положительного либо отрицательного. Я предпочитаю трезвость и точность, но излишне тактичен в критике других, так что прошу простить – не в моих силах разделить ваше негодование, — изобразил слабую улыбку.

— Манеры пока никого не убили… ах, забыла, парочку прибили на банкете, — Летиция вспомнила забавный случай, судя по блеску в глазах.

Интересно.

Хорошие манеры могут вызвать зависть у тех, кто ими не обладает, или соблазнить тех, на кого положили глаз влиятельные господа. В итоге нет ничего, что в этом мире не приведёт к беде. Просто грубость подталкивает в два раза чаще.

Неважно…

Иначе поступать не планирую: в меру своей профессии давно привык воспринимать незнакомцев как пациентов, кому нужно вырезать что-то лишнее – от аппендицита до правой ноги, поражённой гангреной. Врачебная грубость им даром не сдалась.

— Досадно это слышать, — коротко ответил я, ожидая оплаты.

Летиция с ней не спешила, продолжая говорить о погоде, казнях и бытовых вещах. Поинтересовалась, как обстоят дела в подземных катакомбах, что было её главной целью. Но я отвечал уклончиво, предоставляя минимум, чтобы не обидеть, но и не дать ничего ценного.

Через полчаса она устала от разговора, вышла из комнаты, поднялась на второй этаж и взяла из потайного тайника оплату. Затем спустилась и вручила два кошеля: один с необработанными камушками, другой с новиградскими кронами.

Я любезно принял, позволив Летиции проводить меня до двери.

— Передай старому хрычу, что мне нужны ядра големов, глаза альгулей, хвосты плюмардов, эссенции призраков. И чем больше, тем лучше. Скуплю по самой высокой цене, — заверила она.

— Плюмардов сложно отыскать в нашем округе. Большинство обосновалось в Ангрене, — вспомнил я пометку из бестиария чудовищ.

— Ага, а объявления о блохастых тварях, — Летиция оскалилась, показав только два верхних зуба, и цокнула ими. — Развесили для потехи? Небольшая стая разрывает коров на части, но ведьмаков, когда они нужны, днём с огнём не сыщешь.

— Необычно. Низшие вампиры меняют места обитания лишь…

— Когда высший объявляется, — перебила голубоглазая блондинка. — Пойми и передай ему: я прошу нетопырей. Высшего лишь Герхарт или Тиссая смогут отловить. Ксавир же… ох, всё на что способен маразматик, так это возиться в кишках да сливать чудовищные отходы по завышенным ценам.

Чародейка слишком жадная, чтобы одаривать щедрыми предложениями.

— Ваши доводы убедительны. Я постараюсь передать их в приукрашенном виде, исключая мрачные тона и пренебрежительные высказывания, — пообещал я. — Что из этого выйдет? — развёл руками. — Неведомо. Могу лишь заверить, что мы добудем ядра големов, глаза альгулей, эссенции призраков.

Попрощавшись с чародейкой, я вернулся на рынок, где вонь подгнившей рыбы смешалась с эльфийской кровью, а толпа зевак начала расходиться после казни несчастного и ложно обвиненного.

Хм…

Вмешиваться я бы не стал ни при каких раскладах.

Дело в весах: чтобы спасти одного от казни, придётся пожертвовать несколькими стражниками, что противоречит моей идеологии. Лишь благополучие большинства достойно внимания, даже если эта часть… состоит из отбросов общества. Все пациенты равны вне зависимости от статуса или чего-то другого. И жизнь такая, какая есть, не нужно к ней лепить краски.

Коснувшись мешочка с камнями, что приятно оттягивали руку, я почувствовал толику удовлетворения – они станут топливом для экспериментов, а другой кошель обеспечит всем необходимым на короткий срок.

Летиция здорово выручила, сколько бы лишнего ни взяла за отсутствие неудобств с её стороны. И как бы ни подбивала «уже разложившегося Ксавира» на суицидальную миссию по охоте на приспешников высшего вампира – это всё не важно. Этот мир живет по заветам: «Поимей ближнего своего, иначе дальний придёт и поимеет тебя».

Чародейка просто живёт той жизнью, которая её воспитала, как и все здесь.

Спрятав руки за спину, я отправился гулять по мощёным улочкам Новиграда в центральном районе, где не поскупились на удобства. Гигантский термитник, пропитанный запахами соли, пота, железа, отходов и дешёвого вина. Как и полагается миру, полному кровожадной суеты. И всё же город обладает неповторимым шармом. Люди здесь торгуют, ссорятся, живут, вешают нелюдей и не заботятся о чём-то большем, чем утоление базовых потребностей. При этом каждый считает, что никаких проблем в таком раскладе не водится.

Добравшись до кузницы, я подошёл к деревянной двери и вошёл в тесное помещение, где принимались заказы. Мастером числился человек, что не самая лучшая новость – они хуже краснолюдов обрабатывают сталь. Хотя, здоровяк с обожжёнными руками и шрамами на коже говорил всем видом об опыте.

— Шлем с центральной щелью, как вертикальный разрез. Легкость не важна, только прочность и закрытость ушей, глаз, лица, затылка. Передняя часть с выпуклостью, не прилегающая к лицу. По возможности шлем должен выдержать удар кувалды.

— Как панцирь на голову, только подрезанный? — повторил кузнец. — Забавы знатных господ не перестают раздражать мои печёнки. Небось нацепят на беднягу, да как начнут лупить кувалдами! Жертва завопит мольбами о пощаде из этой самой щели, задыхаться от боли станется, но хер по итогу милость-то получит. Даже лица мучителей перед смертью не узнает.

— Ремешки, — добавил я. — Два крепления к голове.

— Управлюсь к вечеру, подождёшь?

— С вашего позволения, — согласился остаться в зале ожидания, точнее, в коридоре с удобной стеной. К ней прислонился, всматриваясь через окно в суету на улице.

Люди в этом мире обитают где-то четыре века, если не ошибаюсь. Это не их родная планета: дальние предки попали на континент в ходе Сопряжения Сфер, переместившись из семнадцатого или восемнадцатого века по меркам Земли. Что породило уникальную культуру уже в Неверлэнде, где есть множество сочленений истории, которых не должно существовать в темные века.

— Забирай, — оповестил кузнец спустя четыре часа, поставив на деревянный стол шлем. Прочный, с хорошей циркуляцией воздуха. Спасёт от ошибок в сражении с монстрами из катакомб, пластины у висков сделаны на совесть. И с ним можно тренировать наросты на спине, что считывают пространство без участия глаз. Не нужно их закрывать во время боя.

— Ваша работа достойна величайшей похвалы, мастер кузнец, — отсчитал я.

— Помолюсь за душу несчастного, если запор отпустит, — попрощался мужик, вздыхая с облегчением после полной оплаты.

Дело осталось за малым.

Перед уходом из верхнего Новиграда я зашёл на другой рынок, знаменитый алчными торговцами, липкой грязью под ногами и вонью душистых трав – значит попал куда надо. Здесь прикупил вяленого мяса и бурдюк с водой. На первое время хватит, хотя, тело химеры позволяет поглощать сырую плоть монстров и пить кровь. Просто на это сложно решиться.

На данный момент.

Вернувшись сперва в заброшенный дом, я нацепил шлем и вместе с камушками, остатками крон и человеческими припасами двинулся в обитель монстров. Может быть, под Новиградом всё ещё опасно, но каждый шаг приближает меня к возвращению в лабораторию ренегата и началу экспериментов. Как минимум, появилась возможность изучить летучую мышь, разорванного паука и обезглавленную змею, если их ещё не сожрали.

Глава 4

Путь назад перекрыли инсектоиды.

Точно неизвестно, как те или иные особи появились в Неверлэнде: изначальные обитатели, жертвы экспериментов или попаданцы из других миров. Однако вне зависимости от происхождения чудовища с признаками или повадками членистоногих считаются настоящей напастью и обладают самым большим видовым разнообразием.

От обычных насекомых их отличают жуткие мутации, размеры, кровожадность и плотоядность. Некоторые из них напоминают простых жуков-переростков, ничего интересного. А вот другие представители сжирают всё на своем пути, как саранча, но живут преимущественно в темных местах без ультрафиолетовых лучей, за что человечество должно сказать спасибо. Я к числу благодарящих отношения не имею, потому что катакомбы Новиграда – идеальное место для размножения инсектоидов типа «стая».

По грубым подсчетам мне встретилось около трех тысяч особей, которые почти обглодали трупы летучей мыши, паучка и змеи. Крайне досадно, что я не успел исследовать внутренности своей добычи до пришествия голодного роя. Но сделать с этим ничего нельзя. Встреченные особи напоминали скрещенных муравьев с червями, что говорило о наличии как идеальной возможности протиснуться сквозь любые щели из-за слизистой структуры, так и о потенциальном наличии коллективного разума. Стоит одной твари найти моё убежище, почувствовать намек на пиршество, как в этот же день со всего сектора стянутся его собратья. Лучше не конфликтовать без возможности распылить яд на область.

Чтобы не стать следующей жертвой, я сменил маршрут на более удлиненный. Безопасность превыше всего, иначе рисковал присоединиться к обглоданным утопцам, которые до меня столкнулись со стаей черве-муравьёв. Полпути было заляпано их костями и кровью, что окончательно испачкало мою обувь, впрочем, хотя бы не омрачило жизнь.

Уже в убежище я приготовился поставить защиту.

Много для возведения барьера не нужно: начертить руну, поставить камушек по центру и зачитать простенькое заклинание для создания иллюзорной стены с эффектом плотности. Идеально для разгона незваных гостей. Правда сила камня низкой пробы не вечна, её хватит от силы на пару дней поддержания защиты. Да и против мелких инсектоидов не поможет, малейшая щель их пропустит… а их в убежище Ксавира немало, как погляжу.

Вроде предшественник использовал особые зловония? От них на складе немного осталось, но лучше не экономить во время миграции чудовищ. Найдя мешочек, я вскоре зажег травы и походил с ними по убежищу, напитывая пространство носораздирающим дымом.

— Должно помочь, — кивнул я, приступая к банальной уборке помещения. Всегда ценил чистоту и стерильность рабочего пространства, чтобы ничто не отвлекало внимание и мысли от дела. Разбитые стекла резервуаров, ошметки бывшего химеролога, пыль и грязь – всё это сильно мешало творчеству. Потому убрал с помощью рук и магии, потратив несколько часов из-за неопытности. Трудно пылесос заменить мистикой, но такова новая реальность, к ней лучше привыкнуть как можно скорее.

Перекусив купленной провизией, я отправился в спальню для изучения наследия Ксавира. Заметки, личный дневник, книги. На удивление, всё поглощалось с чудовищной скоростью. Мой новый мозг не имел пагубных отклонений, более того, в нем были намеки на фотографическую память и ускоренное мышление. Где-то вполовину хуже ксерокса? На одну страницу уходило несколько секунд, после чего я переходил ко второй, третьей и последующим. А уже после изучения начал анализировать… получается, своё немного бедственное положение.

Усвоил всё, только это как изучать квантовую физику без школьной программы, или углубляться в теорию вероятностей без базовой алгебры за плечами. Я смогу применить на практике где-то процентов двадцать, может чуть меньше.

Дело в том, что Ксавир использовал заметки и книги как подспорье для решения химерологических задач, а не воспринимал их как книгу рецептов. Всю базу он унес с собой на тот свет. Печально. Но если говорить о его работе в общих чертах, то процесс создания химер строится на мутагенезе, алхимии и магии. Три неверлэндские науки, позволяющие сперва надежно сшить чудовище из различных компонентов – чтобы оно не развалилось, затем оживить в хоть каком-то приемлемом виде, и в конце идет фаза модернизации.

Во всяком случае это относится к низшей химерологии, которой владел Ксавир. Она строится не на создании чудовищ из сырой магии, а на работе с разными инструментами для получения приемлемого результата.

Возьмем мой случай…

Мозги от разных существ были извлечены вручную, после магическим путем соединились в один большой и уменьшились компрессией для удобства вживления. Хвост у меня появился несколько иным способом – извлекли ген из ящероподобного чудовища, ввели в химеру и с помощью магии проконтролировали процесс отрастания.

Контроль превыше всего.

Взять мой метаморфоз – возможность изменять внешний облик; он полностью основан на мутагене, выведенном на основе допплеров и ослабленном магией и алхимией во избежание отторжения, то есть потенциал был порезан в угоду выживания итогового образца.

— Я могу читать о мутациях часами, но чтобы понять их суть, нужно экспериментировать на живых субъектах, рисковать, наблюдать за чужой агонией и собственным триумфом, — вздохнул я. — Есть вариант сократить путь к успеху в мутагенной дисциплине, если доберусь до заметок Альзура, только они охраняются его убийцей слишком ревностно. Идти без подготовки против Вия, пожалуй, самоубийство чистой воды.

Крайне досадно.

— С магией и алхимией не легче, — отложил я последний прочитанный лист, одновременно с тем заваливаясь на диван для аналитики. Угу, диванной. Лёжа думается проще, например, как решить сложную задачу.

Основа всех экспериментов строится на алхимии и магии, доступ к которым строго ограничен. Передовые знания об алхимии у Оксенфуртской Академии, Каэр Морхена, Бан Арда и Аретузы. Но материал у всех разный; своего рода предстоит сборка пазла.

Магия… ей учат бродячие чародеи, но к ним идти после прогулки в Новиграде – определенно не самая лучшая идея. Я уже убедился, что добрых Гэндальфов в Неверлэнде не водится. Можно взять за щедрое вознаграждение частные уроки по узким темам, но уж точно не базовую программу обучения.

Если хорошо подумать, наиболее простой способ освоить химерологические дисциплины – поступить в Бан Ард? Школа для одаренных колдунов, где учат основам чародейства под присмотром мастеров. Обучение длится двенадцать лет, есть доступ к экспериментальным зонам, можно узнать что-то новенькое о метеорологической магии, алхимии, гадании и некромантии.

Неплохой вариант с двумя ложками дегтя.

Из явных проблем: моя сущность несколько отличается от человеческой – если её разоблачат, возникнет потребность в побеге с поджатым хвостом. Из неявных: двенадцать тысяч крон стоит один год обучения, а за всё время придется отдать сто сорок четыре тысячи.

— В такие моменты легко поддаться сожалению, что рядом нет добрых принцесс, которые направляют героя по светлой тропе к благородной цели, — скрестил я руки, прикрывая глаза для обработки всех вариантов и оптимизации маршрута для достижения желаемого. Но почти все утыкаются в моральные стены… требуется компромиссное решение.

«Мирта», — сошелся на сомнительном решении.

Город Чародеев тоже предоставляет услуги обучения магии, в нем очень много колдунов и тайных исследований. Есть мелкие школы, которые дают базу девочкам и мальчикам без строгого разделения. Минимум половина всех научных достижений чародеев за сотни лет стекалась в Мирту. К сожалению, если проходить по известным мне рельсам – во времена Восстания Фальки этот город был уничтожен, обитателей вырезали, дома разграбили, библиотеки сожгли.

Само восстание уже проходит, но Мирту ещё не зачистили.

Понятно, следует закрыть заказ перед Летицией, продать ей коллекцию Ксавира – ведь без магии и присмотра она сгниет, вежливо попросить чародейку открыть портал до Города Чародеев. В таком случае я сяду на обмазанную медом наковальню, пока в неё летит молот. Пока молот не долетел, я должен изучить всё через обмен золота на знания. Когда прилетит… что ж, необходимо уберечь от пожара самые ценные знания чародеев, а также по возможности прихватить новые средства для поступления в Бан Ард. Риски? Их много. И самый большой – это потенциальная ситуация, где придется сильно покалечить или убить тех, кто попытается устранить меня.

— «Primum non nocere» – «не навреди». Врач не должен своими действиями ухудшать состояние больного и всеми силами обязан стараться его спасти, — принял я сидячую позу.

Право на самооборону считается священным и каждый вправе им воспользоваться. Моя клятва Гиппократа не будет нарушена, если не нападать первым – в том случае, если именно моя жизнь ставится под угрозу. А с этической стороны жизнь врача ценнее жизни преступника, ведь пока один спасает – другой сокращает.

В итоге можно оправдать самооборону.

Хотя на душе тревожно, но без рисков меня ждет лишь плохой конец: Белый Хлад в этом мире ознаменует финал для человечества, Война с Нильфгаардом сопоставима с Мировой войной и без средств для самообороны в ней не выжить, чудовища повсюду и с ними нужно бороться всеми доступными методами. Ещё предвещается глобальная чума Катриона.

Чтобы оказать содействие человечеству, жизненно необходимо правильно расставить приоритеты. Да, если Восстание Фальки захлестнет Мирту, в крайнем случае я должен направить когти против тех, кто заставит их выпустить.

Тщательно всё взвесив, я твердо встал на ноги и отправился в хранилище материалов для изучения химерологии. Где провел тщательное исследование целостности и качества товара, обнаруживая половину от запроса Летиции. Несколько ядер големов и глаза альгулей. Хвостов нетопырей не было, как и эссенции призраков. И если с хвостами ничего не сделаешь, то среди запасов Ксавира имелась серебряная пыль и склянки для закрытия гештальта. Неплохо. Можно избежать лишней вылазки на поверхность для дополнительных покупок. Ведь с призраками… их не убить железом или обычными методами. Только магия или серебро.

Выйдя из убежища, я мысленно помолился Фортуне, чтобы кишащие массы инсектоидов по пути не встретились. От них только и остаётся бежать с моими нынешними силами, а в это скверное время бегущие ноги спокойно заведут к угрозе пожирнее.

— Наверное, сейчас можно пустить в ход хвост, раз мои базовые способности показали приемлемый уровень для противостояния чудовищам среднего звена? — пробормотал я, выпуская гибкий и чувствительный хвост. Он очень быстро удлинялся и сужался, а как показала практика, ещё бил грознее любой палицы. Опасная штука, хотя признаю, непривычная до ужаса. Человеческое начало его не признаёт ещё больше, чем отростки на спине. Во многом потому, что щупальца выступали с точки зрения полезности, а не умерщвления: улавливали вибрации, образы из пространства, эхо капель, скрежет крыс, стрекотание инсектоидов, стекающие с потолков капли и… неестественный шепот, похожий на плач. Много плача. Призраков здесь немало, прямо домик с привидениями.

Я нанёс серебряную пыль на когти перед тем, как войти в недавнее захоронение.

Банды Новиграда промышляют ремеслом головорезов, часто мучая или насилуя жертв, прежде чем спрятать трупы в катакомбах. Это одно из мест для избавления от улик по методике: нет тела – нет дела. А призраки рождаются как раз рядом с костями.

Правда, несмотря на обилие костей, в воздухе парили только три мерцающие фигуры. И все женщины с изуродованными лицами и сверкающими глазами. Белоснежная одежда, высунутые языки… холера, надеюсь, это не Полуденницы. Один из самых опасных типов призраков, которые сформировались в жутком коктейле отчаяния, горя и боли перед смертью.

— Ваши лица нездоровы, как и ваше существование в этом мире, — осмотрел я жуткие гримасы, стараясь держаться достойно по мере сил. Их присутствие было омерзительным. Спина покрывалась морозом, а дыхательные пути забивались так, словно стоял посреди пожара. Наверное, обычные люди могут сойти с ума или получить разрыв сердца от волны стресса. Да даже работники морга, собаку съевшие на вскрытиях утопленников, будут очень не рады этим призракам. Тварям, чьё существование поддерживается не физической формой, а отголоском страданий в последние минуты жизни.

Глава 5

Хвост произвольно дернулся, подавая сигнал о приближении.

Не знал о такой особенности тела химеры, но благодаря ей я заранее уклонился от подобия Полуденницы, которая с жутким воем полетела дальше к стене. И пока она занята бесцельным полетом, пришла пора разобраться со спектральной заразой, воспользовавшись когтями, идеальными против эфира – серебряная пыль должна помочь, наверное.

Ведьмачьи клинки получше будут, но их в моем распоряжении не оказалось.

— Каааар! — похожий на вороний крик синхронно вылился из морд призраков, окруживших меня в вихре. Самая крупная тварь метнулась слева, пытаясь вонзить когти в бок, а страхолюдина поменьше взлетела выше и пошла пикированием на голову.

Я оттолкнулся в сторону с помощью хвоста, а затем выпустил щупальца из спины.

Ими можно атаковать в промежутке после материализации призраков, когда они рядом с жертвой. Именно такой момент удалось поймать, опутывая чудовищ скромным подобием тентаклей. Не ради чего-то странного, просто так проще зафиксировать, подтянуть и разорвать посеребренными когтями на части.

Сразу две нападающие фигуры вспыхнули, оставив темно-голубые искры – эссенция.

Хвост снова без моего ведома качнулся, предупреждая о приближении угрозы. Щупальца их не улавливали, значит, дело не в пустом пространстве. Призрак планирует напасть из пола?

Резко подпрыгивая, я вонзил когти в потолок и подтянулся при помощи хвоста.

Призрачная тварь вылетела прямо в месте, где я стоял секундой ранее, и завертелась для исполнения смертельного танца. Довольно странно, подземная Полуденница ни разу не прервалась во время пятисекундной атаки по воздуху?

— Ваш интеллект ниже, чем у зверей: можете спланировать нападение, заранее выбрать вектор, ринуться на добычу. Однако совершенно не в силах отклониться от заданного курса, — заключил я. — Дело в подвиде призраков?

Безмозглая особь не ответила, а просто взмыла к потолку с устремленным языком. Вероятно, хочет поцеловаться по-французски, чтобы вытянуть из меня душу? От такого порыва чувств сложно отмахнуться, поэтому я выпустил к ней навстречу щупальца. Вначале они пролетели сквозь нематериальную заразу, но стоило ей придать себе материальную форму за мгновение до встречи моего шлема с изуродованным лицом, как… хрясь. Полуденница не смогла протиснуться дальше, а моя когтистая рука уже закончила замах для обезглавливания.

Очередные искры, очередная победа.

— Фасцинирующе, — переосмыслил я. — В мире сотни разновидностей призраков. Одни бьют стихийным уроном, другие полностью материальны, третьи частично, четвертые обладают зачатками магии или личности. И самое противное, все друг на друга похожи, сложно заранее определить тип, — спрыгнул я, доставая склянки и собирая в них эссенцию призраков.

Как только закончил, сразу услышал из глубин катакомб нездоровый рев чудовища. Отнюдь не призрачного, а вполне живого и плотного. Сбежавшая химера? Если судить по вибрациям в каменном полу, чудовище двигается в мою сторону.

Хвост начал лихорадочно раскачиваться, а отростки постоянно смещались в сторону беды. Вот как меня нашли. Ха, лучше бы не находила, прибежавшая химера была покрыта белоснежным мехом, имела щупальца, когти, хвост. Почти зеркальная копия, за некоторым исключением – двигалась на четырех лапах, была крупнее раза в три, и в красных глазах не имелось даже намека на разумность.

— Собрат по несчастью, — констатировал я. — У меня неоплаченный долг перед тобой за вызволение из химерического гроба. Я буду в крайней степени признателен, если продолжишь буянить в другом месте, ведь в ином случае мне придется тебя выпотрошить много раз, пока регенерация не ослабнет.

Уговоры дали трещину: тварь на четвереньках согнула колени для хищного броска. И без секунды задержки прыгнула с широко открытой пастью, намереваясь сожрать добычу по всем заветам амбистомов, то есть тигровых саламандр. Личинки этих земноводных делятся на два типа: мелкие, питающиеся планктоном, и крупные, хищные и подверженные каннибализму; у них даже челюсти имеют иное строение.

«Вопрос в том, кто кого сожрет?» — закончил я обрабатывать информацию ускоренным мышлением, полностью сосредоточившись на битве. Хвост устремился и нанес хлыстовой удар по морде твари. Но это её не шибко остановило, она выпустила щупальца, что попытались оставить во мне множество сквозных дыр. Благо, получилось их перехватить как на борьбе, оплетая своими отростками и продвигаясь дальше – дырявя вражескую плоть.

Регенерация у химеры была жуткой: слизь затягивала раны за секунды, а также расщепляла мои щупальца как инородный предмет. Пришлось их призвать обратно, иначе рисковал лишиться полезного инструмента в плотистом чане, напоминающем кислоту.

Пока враждебная химера была ранена, я со всех ног побежал к другому коридору.

Своё базовое тело я уменьшил, а вот тело твари успело сильно разбухнуть из-за прикормки в катакомбах Новиграда. С такими вводными глупо не попробовать… ага, подойдет. Я молниеносно вбежал в узкий коридор, где размер химеры станет помехой, а мой будет в самый раз.

Чудовище протискивалось сквозь давку камня, стараясь как можно быстрее доползти и сожрать. Какая ненасытная особь, но пора уже эксплуатировать её слабость по полной программе.

Я отправил щупальца в атаку, стараясь попасть в сочленение плоти и её отростков, чтобы полностью лишить неприятного для меня типа атаки. Сразу за этим притянул своё тело к её спине, за малым не лишаясь ноги из-за подобия укуса черепа.

Голова твари неестественно быстро вытянулась, почти замыкая челюсть на моей конечности. Лишь за счёт чудовищных рефлексов я успел убрать ногу из-под траектории, тем самым избегая перспектив потратить ценный ресурс регенерации на отращивание утраченного.

— Прощай, собрат, — вздохнул я, широко размахивая когтями и нанося серию ударов в область шеи. Тем временем мои щупальца ещё сильнее углубились, начав разрывать внутренние органы. К сожалению, кислота беспощадно их жгла.

Раз, два, три…

По мере новых ударов по шее, химера начинала больше выть и медленнее регенерировать. В отчаянной попытке она самостоятельно скрутила себе шею, оказываясь со мной лицом к лицу, при том, что я находился у неё на спине. Неприятная встреча, но укусить себя не дал – устремил хвост, чтобы он обвился вокруг головы и оторвал её с противным звуком.

— Да ладно? — прошептал я, когда уловил через щупальца процесс регенерации.

Даже мозг, сложнейший орган, восстанавливался.

Если предложить, что мы одного вида… не знал, что меня обезглавливание не убьёт… или нет, такой уровень регенерации выходит за рамки моих возможностей. Неужели дело в том, что эта химера пожирала других тварей, становясь сильнее через естественное хищничество?

Мы суть того, что мы едим.

Если можно просто поедать добычу, а не выводить мутагены и в процессе их дозировать, то это ускорит мою эволюцию до приемлемого уровня, или хотя бы просто обезопасит возвышение по лестнице пищевой цепи.

Впрочем, сейчас не время об этом думать.

Я вытащил частично расщепившиеся щупальца и приступил к хаотичному размахиванию когтей, разрывая химеру слой за слоем, орган за органом. Тело чудовища забилось в конвульсиях, но регенерация не отступала ещё пятнадцать минут.

Потратил все силы в стремлении упокоить наполовину бессмертного регенератора.

— Кажется, на ужин сегодня химера. Ну, чтобы проверить гипотезу, — встал я на ноги, весь заляпанный кровью и слизью.

С разделкой туши закончил, осталось только понять, будет ли игра стоить потраченных свечей. Если так, если эволюция через природное хищничество возможна, то мои шансы в Мирте получат существенный скачок. Как-никак там целая армия чародеев поляжет в братской могиле; в Городе Чародеев можно ожидать любой подлянки судьбы.

Но чем выше риск, тем ценнее награда.

Выпуская успевшие восстановиться щупальца, я прихватил самые целые куски собрата и вместе с ними вернулся в убежище. Барьер меня пропускал, как своего хозяина, но другим отказывал в гостеприимстве, поэтому никаких сюрпризов в мастерской не было.

Со спокойной душой я занялся проверкой своей гипотезы.

Снял шлем, метаморфозом вернул чудовищный облик и раздвинул челюсти пошире. Зубы могли перекусить сталь, ещё одно оружие, но уже направленное на обжорство. Ничего магического или сверхъестественного. Поглотил на треть уцелевшее сердце, центр сосредоточения мутаций, плоть и ещё парочку внутренних органов. На вкус… смесь горчицы, спирта и грязи. Сложно передать словами, насколько тяжело было жевать и глотать. Благо меня подбадривали внутренние изменения, которые ощущались как прилив сил: мышцы окрепли, картина перед глазами слегка замедлилась от ускорения анализа, а нервная система переживала эволюцию, отзывающуюся иголочной болью.

Проведя несколько тестов, убедился в небольшом приросте… не геометрическом, а статистическом. Стал сильнее плюс-минус на десять процентов, следовательно, стал на столько же опаснее и живучее.

Гипотеза подтвердилась, и это радовало: в Неверлэнде, где монстры плодятся прямо под густонаселёнными городами, а люди жгут чародеев на кострах, – кто-то должен эволюционировать, чтобы не познать тягости темной жизни. Не только ради себя. В конце концов мои цели остались неизменными с момента поступления в медицинский университет: спасать всех вне зависимости от их статуса или мировосприятия. Чем больше, тем лучше. О себе тоже не следует забывать, как и излишне погружаться, иначе рискую свернуть не на тропу прогресса, а прыгнуть в пропасть деградации. Определенно, сила нужна для собственного выживания и помощи тем, кто в этом не преуспевает.

— Следующий шаг, — убрал кровь со рта платком.

Все ингредиенты для сделки с Летицией подготовлены. Сперва сдам заказ, после подумаю о продаже добра Ксавира для временного переезда в Мирту. Этим и занялся, складывая в кожаный мешок глаза альгулей, кристаллические сердца големов и три склянки с эссенцией призраков. Хвостов нетопырей у меня нет, ходить за ними не вижу смысла по двум причинам: если спровоцировать высшего вампира и проиграть, то кровосос оторвётся на обычных людях; я гарантированно проиграю на нынешнем этапе развития.

Завязав мешок и закинув на спину, я отправился на поверхность по привычному маршруту, избегая стаи опасных инсектоидов. Около часа на это потратил, возвращаясь в любимый Новиград, встречающий новый рассвет. И как в прошлый раз, смешался с толпой, посетил Рыбацкий рынок, лавку чародейки.

У неё гости.

После входа мои миниатюрные отростки, скрытые под плащом и одеждой, уловили пятерых людей. Все в тёмной одежде без опознавательных знаков, кажется, охотники на нелюдей и чародеев. Наёмные инквизиторы, так их правильно будет назвать. Вооружены арбалетами, мечами и амулетами с двимеритом – уникальным металлом, блокирующим магию – идеальный инструмент для охоты за колдунами. Против чудовищ вроде меня… они бесполезны. Но осколок мага-недоучки испытывал перед двимеритом животный страх, таким образом, какая-то часть меня тоже нервничала.

Я уже собрался уходить, как дверь за мной закрылась и мне в спину упёрли обнажённый клинок. Намёк более чем понятен. Меня завели в комнату к остальным наёмникам, встречающим гостя с гнилой улыбкой.

— Отличный улов, — рявкнул шрамовый, который игрался с ножичком. — Так и знал, что эта шлюха станет отличным червем для рыбалки.

— Доброе утро, славные охотники на ересь. Поведайте мне, что случилось с прошлой владелицей сего скромного жилища? — поинтересовался я, когда ко мне подошёл странный мужчина; слишком высокий для карлика, слишком мелкий для нормального человека. Вероятно, всё детство жутко недоедал. Это же объясняет его худобу и озлобленный на весь мир взгляд.

— Трахнули до смерти, — фыркнула мелочь, выдернувшая у меня из рук мешок. — Так-так-так… Братья, а вот и повод выпустить ему кишки. Чет маловато их в мешке, — плюнул он туда, прежде чем пнуть и рассыпать по комнате ценные компоненты.

— Крайне досадно это слышать, — задумался я, когда сидящий на столе арбалетчик навёл прицел. — Но если её тело уничтожено, то она не представляет для меня ценности. Как и моё убийство не даст вам ничего, кроме затупливания клинков да арбалетных болтов.

— Ублюдочный шут из цирка уродов, — рассмеялся самый крепкий среди них. — На пособников выродков и нелюдей ничего не жалко.

Слова бесполезны без демонстрации силы.

Здесь, где ведьмаки рубят монстров за серебро, короли жгут неугодных ради укрепления тронного фундамента, маги давно позабыли о предназначении защищать род людской, ученые проводят опыты исключительно в попытке прославиться и получить всеобщее признание, – нет стула, чтобы усадить на него олицетворение словесного понимания.

Остаётся решать конфликты сталью или магией.

Хотя…

Демонстрировать истинную природу значило привлечь внимание, как опасного чудовища, достойного оказаться на досках объявлений с щедрой наградой. Или того хуже, на меня объявят охоту чародеи, чтобы изучить и разобраться, как стать сильнее через симбиоз людей с чудовищами.

Пока я взвешивал свою мораль на весах, их лидер кивнул, после чего мечник за моей спиной сделал выпад и уткнулся в прочную плоть. Одежда не выдержала, но кожа химеры оказалась достаточно крепкой, чтобы проигнорировать простое железо.

— У него пластина! — крикнул он, после чего арбалетчик нажал на спусковой механизм и выстрелил прямо в шею. Я среагировал рефлекторно, поднял руку и словил снаряд, переломав пальцами.

— Какого хера?! — закричал один из них, а другие отступили на пару шагов, не веря своим глазам. Даже ведьмаки вынуждены отбивать болты мечами, а не ловить их как снежки.

— Вы подняли оружие во имя наживы или долга, неважно, ваша судьба от этого не изменится – как не изменится судьба косы, что жаждет жизни травы, но вынуждена рано или поздно напороться на неподвижный камень и сломаться. Мне вас искренне жаль, что вы избрали этот путь. Однако, ничего уже не изменить, — попрощался с ними перед тем, как вырвать щупальца из спины и отрастить когти. Хвост тоже пошел в бой, полностью разоблачая мою истинную натуру – чудовища, во всяком случае, в телесном плане.

Стоявший ближе всех к выходу мечник стал первой жертвой: щупальца оплели его тело и переломали кости. Следом мелкий головорез получил стремительный удар когтями в грудь, прямо в сердце. Арбалетчик попытался в панике перезарядить арбалет, но это долгий процесс, а мой хвост – быстрый, мгновенно вытянулся и пронзил цель насквозь. Самый умный попытался выпрыгнуть в окно, причем взял умелый разгон. Не успел. Щупальца пронзили сперва ноги, затем и остальные части тела. Оставался лидер, самая крепкая и здоровая особь. Он прыгнул на меня с мечом, совершив ошибку, поскольку мои когти перерезали сталь.

— Выблядок!

Спокойно приняв его последние слова, я хлестнул хвостом по голове, откидывая его в сторону. Ещё живой, судя по хриплому дыханию. Удивительно крепкий череп, позволивший обменять смерть на оглушение.

Втянув чудовищные элементы в себя, я восстановил одежду простеньким заклинанием и подошёл к бессознательному элементу. Оставить в живых? Он видел мою природу и причислил к числу пособников чародейки. Нерационально. Убить? Просто, но лишено всякого смысла, если есть альтернативный вариант.

— Чтобы человечество достигло рассвета, оно должно эволюционировать, преодолевать трудности и слабости, стать сильнее монстров и полностью от них избавиться. Эпидемии, войны, голод, смерть, боги, чудовищные сущности – всё требует хирургического вмешательства, — заговорил я, подходя к окну. — Но этого сложно достичь, если бояться окунуться в грязь.

Если человеку всё равно суждено умереть, то он должен погибнуть с пользой для предотвращения жертв среди своего вида. Фанатик может мне послужить, позволяя узнать: как обычный человек реагирует на мутации, скрещивание своих частей с монстрами, поглощает эссенции или переносит эликсиры. Возможно, если добьюсь успеха, я создам существ гораздо более эффективных, чем ведьмаки.

Меньшее зло, которое помогает принять непростое решение.

Поднявшись на второй этаж, я взял все простыни и спустился с ними вниз. Необходимо замаскировать первого подопытного под какой-то товар, выбрать менее людный маршрут и вернуться с ним в убежище. В конце концов, стол вивисектора там стоит не для красоты.

Кроме того, раз первый план провалился, следует подумать, как добраться до Мирты более извилистым путем без чародейских фокусов и легких денег. Хм, сбор сокровищ в катакомбах Новиграда? Там немного ценного, оставшегося после неудачливых вылазок или в местах древних захоронений.

Долгие поиски, а камней для поддержания барьера хватит на пару дней. Создать хоть каких-то химер и приковать цепями у входа, как охранных псов? Моего опыта слишком мало.

Задачка.

Снова вернувшись на второй этаж, я через отростки нашел скрытое хранилище Летиции, где было достаточно средств, чтобы протянуть минимум неделю. Большую часть она положила в банк или оставила в основном доме, но… дареному коню в зубы не смотрят. Лучше, чем ничего.

— Растяну средства дней на десять, немного наберусь опыта на первом подопытном кролике, попробую собрать сокровища из катакомб Новиграда и двинусь пешим ходом в Мирту, на другой конец Редании. Где, получается, сильнее всего разгорается Восстание Фальки? — положил я руки на подоконник, находясь немного в… «изумительном состоянии духа».

Глава 6

Полный провал практически по всем фронтам: первый подопытный кролик не пережил замену человеческого сердца на накерское. Сам процесс трансплантации прошел без сучка без задоринки, но интоксикация погубила мозг за два неполных дня. Крайне печально, за одним исключением – появилась идея для доработки процесса. Если в следующий раз помешать отравлению организма, то есть крохотный шанс на успешное вживление. Наверняка с другими проблемами столкнусь, только это неважно, путь прогресса всегда тернист и полон вызовов.

Скидывая неудавшийся образец поближе к стае инсектоидов, я отправился к следующей цели из короткого списка. Легендарная охота за сокровищами, или как столкнуться со всеми обитателями катакомб Новиграда. В каждом незнакомом секторе мне встречалось по чудовищу или группе хищников, с которыми приходилось бороться для очистки дорог. Никто из них не был сильнее кооперации летучей мыши, паука и змеи, так что сражения не принесли мне лишних дырок в теле. Один радостный момент перед неделей поиска иголки в стоге сена. Доспехи и мечи участников экспедиций заржавели, ценного рядом с ними не валялось, а древние захоронения были разграблены задолго до моего прихода. Я уже планировал без средств к существованию двигаться в сторону Мирты, как нашел нечто крайне неожиданное, практически смешное.

— Тайник контрабандистов. Вероятно, над моей головой штаб властителей подпольного мира? — посмотрел сперва на потолок, после через плечо на разорванную решетку – достаточно крепкую, чтобы в тайник можно было попасть только с другой стороны.

Хм, по разумению его владельца, конечно.

«Добропорядочные люди не хранят дорогой хлам, долговые расписки, сундуки с новиградскими кронами и мешочки с драгоценными камнями», — осматривал я бандитский схрон на предмет того, что можно унести с собой.

Хотя совесть немного гложет.

Осколок разбойника с большой дороги был единственным, кто радовался находке и подстегивал меня немедленно её унести по всем заветам «нашёл – твоё». Никогда раньше не воровал, считаясь с законом и человеческой моралью. И мне совершенно неважно, красть у богатых или бедных, праведников или злодеев – воровство не может иметь оправдания.

Это грешно, и ни разу не смешно.

— Проклятье, — оперся о стену, склонив голову в глубокой задумчивости. — Оказывается, украсть ещё труднее, чем убить группу людей в целях самообороны. Бандиты сверху на меня же не нападали.

Размышления вслух лишь отягощали ситуацию. Ещё мысли учёного из Академии Оксенфурта говорили, что разорившиеся бандиты становятся злее и пытаются через жестокость вернуться хотя бы к былому уровню. Необходим компромисс. Хлам я оставлю, камни нужны для поддержания низкоуровневого колдовства, а вот с кронами придется распорядиться здраво. Я оставил меньше половины, взяв ровно пятнадцать тысяч из двадцати пяти. Крупный номинал, одна к ста… Этого должно хватить на путешествие до Мирты или при сильной экономии на обучение в Бан Арде, чисто как запасной план.

Да и сто пятьдесят монет легко нести с собой.

Шумно вздыхая, я спешно ушел подальше от тайной комнаты, откуда взял неоспоримую помощь и где оставил свою честность. Только по пути назад меня не покидало чувство вины, а также во рту было кисло от тягости совершенного деяния. Когда-то я был праведным человеком со своими принципами и правилами. Да, конечно, хотел славы и признания, исправно выполняя врачебный долг… Но амбиции не есть грех, это скорее дополнительное топливо, помогающее не опускать руки даже тогда, когда совсем тяжко.

Помню, на шестом курсе меня чуть не исключили из института, потому что я отказался скидываться на экзамен одной вредной стерве. Просто не мог себе этого позволить из-за бедности. Однако именно благодаря стремлению к знаниям, честному изучению всего материала – у меня получилось дотянуть процесс до финальной пересдачи при комиссии, где я доказал свою пригодность и вышел сухим из воды. Более того, один из преподавателей из комиссии меня заметил, помогая определиться с направлением… хирургия.

Приведшая меня к гробу.

«Честность не всегда хороша?» — нашел как договориться с совестью, снова воспрянув духом и приготовившись к работе. Ещё несколько дней я затаскивал в убежище трупы разных чудовищ, вскрывал и проводил опыты по пересадке, оттачивая мастерство. Удивительно мерзкий процесс, но он был для меня как хобби – что позволяло скоротать время до завершения десяти дней. Можно было использовать похищенные камни для продления экспериментов, однако это излишне нерациональный подход. Лучше перебраться в другой конец Редании до того, как Мирту сожгут дотла.

— Как замаскировать убежище? — задумался я, приходя к интересному решению. Воспользовался щупальцами, чтобы отколоть от стен как можно больше крупных камней. Ими же загородил главный проход, замаскировав всё под естественный обвал. Ведьмака не обманет, а вот искателей смерти в самый раз.

Выбравшись на поверхность с таким добром, что даже праведный человек захочет меня убить и обобрать, я отправился на выход из Новиграда. Осколок разбойника подсказывал, где лучше купить кобылу, как правильно торговаться, и как избежать ситуации, где мне подсовывают больную лошадь. Довольно неплохо, без этого мне бы продали хромую кобылу по цене боевого коня.

— Восстание Фальки в самом разгаре, — по пути размышлял я. — Дороги подальше от Новиграда наверняка заполнены бандитами, дезертирами и бунтовщиками. Красные плащи реданцев сжигают деревни бунтовщиков, а повстанцы вешают всех, кто не с ними.

Словно прокатываюсь на лошадке не по простой дороге, а по тропе обесчеловечения.

Небольшие деревни были чёрными, их недавно сожгли сами жители во время бегства, чтоб мародёрам ничего не досталось, либо реданская армия. Таблички с причинами не были развешены, а уточнить можно было только у крестьян. Плохая идея. Они бежали часто толпами, некоторые пытались подстрелить меня из лука, чтобы ограбить. Но так часто промахивались и так медленно бегали, что мне удавалось сохранить жизнь не только своей кобыле, но и тем, кто пытался её отнять у меня.

Нет смысла напрасно проливать кровь.

— Надо же, — обратил внимание на небольшой холм из человеческих трупов. Все без брони и оружия. Порезанные, обезглавленные, четвертованные. Я без понятия, к какой стороне конфликта принадлежали мертвецы, но эти люди явно пали в битве.

Теперь над ними кружила стая голодных воронов, занимаясь перекусом.

Проблема, есть риск эпидемии.

Следует сжечь или похоронить, но у меня нет лопаты или знаний о пирокинезе. Рыть когтями? Нехотя я спешился, привязав лошадку к дереву. Что ж, моя первая попытка выкопать братскую могилу, раз других желающих не оказалось в округе.

Результатами трехчасовой работы стали грязь на одежде, пот на теле и усталость в душе. Пошёл искать какую-нибудь реку, и тут я вспомнил: не делай добра – не получишь зла. Нарвался на патруль каких-то бандитов, бунтовщиков или крестьян. Неважно, но их полубезумный взгляд, худоба и оружие говорили о самом важном – враги.

— Ты шпион Редании?! — прорычал их предводитель, бородатый великан с таким обилием грязи, что любой копатель могил покажется чистюлей. Есть с чем сравнивать, к сожалению, с собой.

— Лекарь, — представился. — Менее общительный патруль отобрал у меня все травы, оставив лишь шлем, скрывающий проказу. Надеюсь, на ваше понимание.

Прибегнул ко лжи во спасение их жизни.

Бандиты отпрянули, но не отступили.

— Сними и покажи лицо! — разбойник указал топором в сторону моего шлема.

— Как пожелаете, — использовал я метаморфозу, имитируя жуткие и страшные язвы, что отобьют желание попросить отдать им мою одежду или скрытые пожитки. А уже снимая шлем, я удовлетворенно оглядел их реакцию.

— Проваливай! Эта река для здоровых людей!

— Может его пристрелить из милосердия? — спросил лучник.

— Не трать стрелы, идиот! — лидер ударил его прямо в лицо, сломав нос.

Я же не стал испытывать их терпение, надевая шлем и возвращая себе здоровое выражение лица. После же вернулся к лошади, находящейся в полукилометре пути. Её не сожрали, как и не украли. Повезло, наверное.

Уже на ней я отправился дальше, заходя к реке в верстах семи от разбойников. На удивление, второй засады не последовало и мне удалось привести себя в порядок. По-хорошему следует лагерь и костер разбить, но так легко привлечь чудовищ или искателей наживы.

Прости лошадка, сегодня померзнем.

Прислонившись к дереву, я посмотрел на звездное небо.

Красивое, и не такое опасное, как идущая из леса тварь с гниющей плотью и бешенством в глазах. Похожа на смесь собаки и медведя, только без шерсти и чуть меньше по размеру.

— Гниль в пищу употреблять не стоит, — оценил монстра с точки зрения пригодности в пищу, прежде чем сократить дистанцию и обезглавить когтями. Бесполезное чудовище. Хотя внутри органы не так сильно повреждены.

Если не нюхать, то…

Вздыхая, приступил к разделке чудовища и невкусному ужину, после чего снова очистил одежду от грязи с помощью магии, а тело отмыл в реке. Параллельно немного забавляясь избирательности осколка мага-недоучки: непризнанный гений выучил восстановление одежды и её очистку, но не подумал о себе.

Утром я продолжил путешествие, относительно безопасное, ведь за следующие несколько дней никаких инцидентов не произошло. Даже в целую деревню удалось попасть, где виднелись виселицы с телами людей и эльфов. Фалька у нас полукровка. Наверное, поэтому даже в отдаленных от Храмового острова местах на ушастых ведется активная охота?

Спрашивать у местных не стал, стараясь побыстрее покормить лошадку, самому набить брюхо в таверне и… после обеда дверь не открылась. С другой стороны её заперли, а позади меня несколько мужиков со ржавыми железяками встали со столов.

— Не по-соседски это – такой смачный кусок в одиночку припасть. Не поделишься с честными ребятами? А то у нас тут, видишь ли, голод замучил, — мужик с зазубренным тесаком оскалил кривые зубы.

— Слыхал, у золотого тельца и посуда золотая. Думаю, и кошель у него не стыдно набит. Выкладывай-ка его на бочку, а то не ровен час, прольётся на твой дождевик чего покрепче нашего вина.

Какой ещё золотой телец и посуда?

Это у них шифр такой?

— Вы путаете набитый кошель с худым, — ответил я, про себя вздыхая.

— Мы ж тебе вежливо по-хорошему предлагаем! Не заставляй нас вспоминать, где у тебя тут почки находятся! Спокойно всё будет – отдай добро, что при себе имеешь, и мы тебя даже не поколотим, — третий пытался казаться самым опасным, или уродливым, вот он точно подобие проказы пережил.

— Хватит с ним церемониться! Видишь – он нас за говно на подошве считает!

— Вы не просто грубы, но ещё глупы, — выпуская хвост, я решил расправиться со всеми… четырьмя. Острие с нечеловеческой силой ударилось в горло их мясника, вынуждая упасть и начать захлебываться в собственной крови. Дальше я описал хвостом дугу и обрушил его как булаву прямо на голову с виду самого опасного. Череп с хрустом провалился, значит, моментальная смерть. Последний из бандитов в животном ужасе попытался развернуться и дать деру к запасному выходу, но получил удар в спину, проткнувший сердце. Остался последний элемент пазла, кто закрыл дверь. Трактирщик спустя две минуты снял засов, входя в комнату с трупами.

— Какого хера… — отшатнулся он, но лицо своего убийцы не увидел.

За долю секунды я свернул ему шею, скидывая к остальным разбойникам. И не задерживаясь среди мертвецов, отправился к своей лошади. Точнее, сейчас её пытался присвоить пятый.

— Тебя отпустили? — сглотнул мужчина, вероятно, их настоящий предводитель. Имел самую лучшую одежду, ухоженную бороду и серебряный браслет. Может быть, староста деревни? Неважно. Подойдя к нему, я резко ускорился и вонзил пальцы левой руки в горло, вырывая шейный позвонок.

— К вашему сожалению, — бросил я, взбираясь на лошадь и отправляясь дальше.

В это время все живые путешественники – самые большие лягушки в болоте или сильные монстры с человеческой кожей. Меньше недели путешествовал, а уже нарвался на ситуацию, где конфликт решается исключительно грубой силой. Хм, может быть, нужно перестать есть в тавернах? Приходится снимать шлем, и тогда пропадает возможность притвориться прокаженным.

Обдумывая этот момент весь следующий день, я наконец-то добрался до Мирты.

Глава 7

Мирту ещё не вычеркнули с карты Севера благодаря довольно сильной обороне. Выделялись сторожевые башни из белого камня и высокие стены, укрепленные магией первых чародеев. Чтобы попасть в город, нужно отправить либо армию с осадным оборудованием, либо заплатить взнос стражникам.

Последнее не грабеж.

Все охотно платили, кроме крестьян, бежавших от братоубийственного восстания в какое-нибудь защищенное место. Те в лучшем случае имели при себе черствый хлеб, который стражники не принимали, отгоняя бедняков угрозами или мечами.

Стоит признать, делали это эффективно.

Всё же их тут немало, около тридцати для охраны ворот. Наверное, в мирное время было от силы с дюжину? Хотя, когда последний раз на дворе стояло мирное время, увы, никто из ныне живущих не ведает.

— Неужто провидец нашёлся?! Иль у тебя, братец, не очи, а очища всевидящие? — докопался стражник, когда пришла моя очередь.

— Зрение сильно ослабло после болезни, господин стражник. В последние годы только на слух и полагаюсь, — достал кошель путешественника, отсчитывая двадцать крон.

— Тридцать.

— А гузно не разорвется? Со слепых мы ещё семь шкур не драли, — покачал головой его напарник, взявший с меня двадцать. — Проходи, пока я добрый.

— Благодарю за милость, — кивнул я, взбираясь на лошадку. Имя ей не давал, чтобы не привязываться, да и продал в следующей конюшне, избавляясь от лишнего груза.

В ближайшее время я планирую осесть, пока не пойму, что послужило причиной падения Города Чародеев. Большая потеря. Мирта выглядела восхитительно: чистые улицы, множество красивых чародеек, богатые купцы и своя личная армия для обороны.

Сравнивая с Новиградом, здесь царил полный порядок, даже чувствовалась уверенность в завтрашнем дне. Об этом хотя бы говорит отсутствие висельников на каждом углу, или разбойников, насаженных на кол.

— Не похоже, чтобы ты был слеп, — окликнула незнакомка, следовавшая за мной с очереди до безлюдного переулка.

Блондинка с черными глазами, вроде симпатичная, да и красное платье как у какой-то аристократки. Но что-то мне не дает покоя рядом с ней, словно она пытается залезть в голову.

— Крайне невежливо так думать, — убрал я руки за спину.

— А видеть без глаз, разве не будет грубее? — поинтересовалась колдунья, которая выглядела на двадцать, но могла годиться мне в прабабушки. С чародейками всегда всё сложно.

— Чего хотите?

— От тебя чувствуется Сила, но ещё больше ощущается неопытность в управлении ей, — улыбнулась она. — Получается, хочешь научиться управлять своим даром?

— Ищу магическое училище, ориентированное на баланс цены и качества.

— А я новый преподаватель по рунической магии, — чародейка нравилась мне всё меньше и меньше. — И мне как раз не повредит шкаф.

— Простите?

— Ученик-охранник, — уточнила. — Мою предшественницу использовали для практики Гоэтии. Однако, по правилам я не могу нанимать посторонних, никак не связанных с нашим ремеслом. Вот и подумала, что лучше озаботиться наймом как можно раньше.

По-моему, блондинка брешет как дышит.

— Если я правильно понял, виновных в инциденте не нашли, и вы боитесь случайно нанять внутри стен…

— Волка в овечьей шкуре.

— Разумно.

— Поступление стоит три тысячи в год, обучение длится пять лет. Прежде чем продолжить, я должна убедиться, что у тебя есть средства, — подозрения ещё сильнее усугубились. Легенда у неё не самая сырая, но и красные пятна в ней есть.

— Допустим.

— Тогда я возьму зачисление на себя, — уверенно протянула ладонь.

Понятно, чародейка решила развести лоха на деньги.

— Госпожа, я действительно похож на деревенского простофилю? — с интересом наклонил голову, осматриваясь, не находя никого из числа свидетелей.

— О чем ты? — удивленно распахнула глаза, убирая ладонь за спину. Через отростки я почувствовал аномалию, связанную с плетением каких-то чар. Точно не скажу, потому что в магии мало что смыслю. Паралич или убийственное проклятье.

— Ранее я считал, что Город Чародеев отпугивает мошенников. А оказывается, они здесь просто магические, — ухмыльнулся под шлемом.

— Обижаешь, я ведь… — чародейка резко вытянула руку, выпуская зеленый свет.

Моих возможностей было достаточно, чтобы уклониться, сделать рывок и ударить в голову со всей силы. Первый раз использую кулак, а не когти, но результат превзошел ожидания: лицо вмялось в череп, ознаменовав быструю смерть от черепно-мозговой травмы.

Взяв её за ногу, я углубился в переулок и отошел за дом, где была мягкая земля для копания. От трупов лучше избавляться, иначе рискую нарваться на неприятных детективов с магическими фокусами.

Я выпустил когти, приступая к практике рытья могил. Опыт в этом ремесле уже имелся, когда по пути в Мирту встретил холмик павших воинов, так что управился вдвое быстрее своих прогнозов: за десять минут выкопал два с половиной метра, скинул падаль и закопал.

Теперь стоит подумать, а какая причина её интереса?

«Не похоже, чтобы ты был слеп».

Изначально была связана со шлемом и броским внешним видом. Необходимо внести в это коррективы, отправляясь на рыночную площадь для покупки одежды, какой-нибудь мантии с капюшоном.

Следом надо прикопать шлем и пальто в другом безлюдном переулке, подальше от места преступления. Имелись шансы на кражу, а также порчу под воздействием сырости, но в банк эти вещи не отнесешь. Месяц, может через год, но весь город погрузится в руины.

Управившись с импровизированным тайником, я отправился расспрашивать народец о местах обучения. Половина послала куда подальше, другая проигнорировала. Лишь двадцать третий горожанин имел излишек свободного времени, чтобы поболтать.

От него узнал о трех точках: школа для мелких, училище общего назначения и Академия Чародеев с самым дорогим обучением – четыре тысячи крон в год, что втрое больше Аретузы или Бан Арда, и на тысячу запроса ныне закопанной чародейки.

Неважно.

Цена не имеет значения, покуда в Академии есть библиотека.

Учитывая уникальное строение моего мозга, то следует этим воспользоваться, как и шансом дотянуться до знаний на грани забвения. Мирту предадут огню, включая все чародейские труды. И мне желательно сохранить как можно больше, чтобы в будущем передать Капитулу. Ничто не должно пропасть зазря, иначе это путь всеобщей деградации.

По пути до Академии я предавался размышлениям о Восстании Фальке.

Отправлять пушечное мясо бесполезно, как минимум, мятежники должны использовать антиконвенционное заклинание. Нечто на уровне Огонь Мелгара, что будет применен Сабриной Глевиссиг для уничтожения двух армий. Через плен, угрозы, подкуп, – магов можно принудить помогать бунтовщикам. Или мятежная принцесса просто зашлет сотню диверсантов для разъедания города изнутри.

Печально, вариантов падения Мирты больше одного, в связи с чем к отражению погрома невозможно подготовиться. Остается действовать по ситуации.

Дотянувшись до пункта назначения, я вначале растерялся из-за большого числа кандидатов. Вряд ли мне улыбнулась Фортуна, приведя в разгар единственного в году набора. И ведь не прогадал. Наборы ведутся круглый год, а классы открываются исходя из сбора тридцати магов всех возрастов. Что более интересно, никому из сотрудников не было дела до проверки личности или способностей абитуриентов, всё что волновало персонал, так это оплата. Забавно. Всех непригодных исключают постфактум в течение недели, отказывая в возврате средств за обучение.

— Принят, — сообщил член комиссии, закончивший пересчитывать монеты.

Передав ключ с номером от комнаты в общежитии, меня оставили разбираться по законам произвола судьбы. Вариантов было немного, поэтому я последовал за группой студентов, которая уверенно двинулась по коридорам и вышла во двор, направившись к другому корпусу.

Большое и широкое здание, вместительностью на несколько сотен человек.

Странно, слишком много чародеев.

Чтобы на свет появился колдун, один из его ближайших предков должен обладать даром. В теории, распутный чародей способен за сотню лет нагулять несколько сотен потомков. Что до чародеек… с ними сложнее, преимущественно стерильны за парой исключений. Так или иначе, учитывая нынешнюю популяцию магов и крайне непродолжительный срок существования людей в Неверлэнде, похоже, чародеи действительно плодились как кролики.

Войдя в древнее на вид здание, отобранное у эльфов в ходе завоевательных экспансий, я последовал к лестничным маршам, поднимаясь на второй этаж. Моя комната, судя по нумерации, была в левой части коридора. Ага, вот и новое пристанище с единственным соседом.

Молодой маг внимательно меня осмотрел, прежде чем кивнуть.

— Выглядишь здоровым, без пупырышек на лице. А вот прошлый брат по койке, представляешь, заявился с сифилисом.

— Кровать заменили? — спросил я.

— Что-то поколдовали, заверяя, что должно быть нормально, наверное, — почесал он сыпь на щеке. — Но если заразишься, то лучше беги куда глаза глядят.

— Благодарю за совет, — ответил я, нехотя усаживаясь на кровать неопределенного уровня опасности. Надеюсь, чудовищный иммунитет отринет заразу, в крайнем случае контроль над организмом поможет перебороть недуг. — Что случилось с прошлым владельцем койки?

— Избавились.

Грубо, куда лучше изолировать и понадеяться на регрессию.

К сожалению, несмотря на врачебное образование, других рекомендаций дать не смогу.

Сифилис с небольшим шансом можно вылечить ртутью, которая убивает Treponema pallidum. Правда, больной погибнет от побочных эффектов или его болезнь успеет перейти в третичную стадию, поразив мозг.

Вывести пенициллин? Сомнительно.

Без стерильных условий, микроскопа, хроматографии или тестов на чистоту, – экстракт будет загрязнённым, слабым или токсичным. Проще говоря, производство чистого пенициллина требует лаборатории из середины двадцатого века. Если наплевать на всё и просто вывести плесень из хлеба, то успех лечения будет меньше десяти процентов.

В этом мире есть алхимические лаборатории…

Стоит как можно раньше изучить медицинскую составляющую Неверлэнда.

— Меня, кстати, Милошом звать.

— Авернус из Оксенфурта, — использовал имя одного из своих осколков.

— Ну, я пока что из леса, эх…

Интересно, как ему удалось добраться до Мирты из леса, каким образом в его кошеле нашлось четыре тысячи крон за первый год, и самое важное – кто помог ему выжить в лесу? Это не тринадцатый век, где от многих лесных чудовищ успели избавиться.

К соседу необходимо присмотреться получше.

— Что-нибудь слышал о библиотеке?

— Дорогое удовольствие. Сто крон в час, — удивил меня скупым сервисом для студентов. — Выносить ничего нельзя, вот, а за повреждения с тебя шкуру спустят. Мало кто туда захаживает.

— Не подскажешь путь? — встал я на ноги, подходя к нему.

— В главном корпусе на третьем этаже. Извини, а можно задать вопрос?

— Будет честно, если я отвечу на парочку твоих.

— Ты… человек? Ни разу не моргнул, — Милош обнаружил серьезный изъян.

— Лицевые мышцы были повреждены после употребления эликсира собственного производства. Лучше, чем смерть, но хуже – чем жизнь до этого, — обрисовал выдуманную причину.

— Сочувствую, но главное мозги не повредил. Чем больше мы употребляем эликсиры или пропускаем эманации через себя, тем быстрее наш разум сталкивается с энтропией. Всех ждет безумие в конце дороги, такова плата за дар, — натянуто улыбнулся сосед по комнате, поделившись популярным среди чародеев мнением. — Надеюсь, мы умрем раньше.

— Боишься обезумить?

— А ты разве нет?

— Безумие стирает оковы морали и страха, открывая путь к истинным открытиям. Ведь что есть прогресс, если не жертва разума ради большего блага? — бросил я перед тем, как отправиться в библиотеку.

Сто крон за час – большая сумма, если не уметь считывать книги через ускоренное мышление и фотографическую память. Но уже с этим получится сэкономить. Где-то за неделю скопирую знания из открытой библиотеки, оправдывая частоту смены книг тем… что ищу вдохновение для выбора личного проекта.

Глава 8

После копирования библиотеки я приобрел богатство иного рода – понимание. В основе всей магической системы Неверлэнда лежит Хаос – некая первородная, необузданная энергия, просочившаяся в этот мир во времена Сопряжения Сфер. То есть магия родом из другой планеты, но, попав сюда, смогла разрастись и пропитать каждый уголок Континента.

Обычные люди не могут пользоваться Хаосом, только существа с необходимой для этого мутацией, да и то преимущественно через стихийные костыли: воздух, огонь, вода и земля выступают фильтрами для очистки Хаоса: маги в целях безопасности черпают Силу из этих стихий, комбинируют и преобразовывают в желаемый эффект. Например, чтобы создать молнию, нужно соединить энергию от воздуха и огня, иллюзии основаны на воздухе и воде, а что-то вроде землетрясения требует только энергию земли без лишних примесей.

Далее, когда энергия получена, ей придется управлять через проводники или фокусы.

Жесты руками работают как ключи, позволяя лучше контролировать потоки энергии и направлять их к цели. Главное помнить – дурно махать руками нельзя, это может привести к утечке силы или обратной реакции, где в худшем случае тело колдующего разорвется на части.

Ещё помогают управлять Силой древние слова без эмоционального окраса. Просто крикнуть «огненный шар» не получится, нужно произнести фонетическую формулу на Старшей Речи, а уже магия воспримет это как… машинный код.

Последнее, что помогает колдовать, – материалы. Я использовал драгоценные камни, но многие ограничиваются кровью, травами, реликтами или частями тела. Особо темные чары требуют жертв, потому что магия в Неверлэнде сильно загрязнена, так что мощные проклятья подпитываются свежей кровью, людскими органами, пеплом от сожженных заживо или пылью с могил грешников. В общем, всё зависит от типа тех или иных чар. Некоторые можно реализовать без слов, простыми жестами или мысленной командой. А для других чародею придется перекопать все могилы на кладбище или пожертвовать целой деревней, смотря что хочет получить и чем готов пожертвовать.

В чародейском ремесле магия не дается даром и у всего есть цена.

Колдовство невероятно быстро истощает: слабый маг упадет в обморок после первой молнии, сильный почувствует напряжение, выдающиеся, вроде Вильгефорца из Роггевеена, просто не обратят внимания – но на то они и исключения из правил. Но даже исключительным магам нельзя подходить к колдовству небрежно, иначе даже они могут выжечь свой организм, иссушить или просто антиоживиться. Короче говоря, мы платим ресурсами организма.

Следующая плата завязана на эмоциональной составляющей, отчасти психологической. Как я понял, чистый Хаос чародеи крайне редко используют из-за его губительной природы. Вместо неоправданных рисков они берут отфильтрованный Хаос через стихии, всё же им приходится проводить энергию через собственное тело, впускать в себя энергетическую заразу для дальнейших манипуляций. А чем больше проводят и чем загрязненней состав, тем больше подвержены безумию или мутациям, и тем быстрее встретят свой конец. Более того, колдовство обязует разум быть холодным, волевым, безэмоциональным. Малейшая вспышка страха, гнева, страсти… исказит заклинание и приведет к хаотичному эффекту. Вначале юные маги это соблюдают, но чем они старше и больше через себя провели, тем выше риски ситуации, когда им мешает собственная же нестабильность.

Наконец, физическая цена. Очень много магов потеряли конечности, их разрывали порталы, они подвергались ожогам или ловили смертельные проклятья. Любая оплошность отражается на человеческих телах, вопрос лишь в том, насколько фатальной будет отметина Хаоса.

Мне во многих отношениях сильно повезло переродиться химерой. Есть сильная регенерация, которая игнорирует физическую плату – даже самый испорченный кусок можно отрезать и пришить на его место более целый. Эмоциональная составляющая? Здесь совокупность моей основной личности, привыкшей к предельной концентрации во время операций, и уникального строения мозга химеры – я не вижу каких-либо предпосылок, что могу потерять отчёт своим действиям. Истощение тоже не грозит, я сильнее любого человека с точки зрения выносливости. Даже могу задействовать сырой Хаос, игнорируя повреждения по трем направлениям: ментальная, физическая и выносливая составляющая.

Впрочем, мне предстоит ещё долгий путь до права называть себя мастером оккультных наук. Всего семь месяцев прошло с моего поступления в Серый Конклав – неофициальное название Академии Чародеев. За это время я лишь примерно понял, что из себя представляют маги – политики, и лишь после этого пользователи Хаоса. Неспроста. Лишь те, кто смог дотянуться до короля и присесть ему на шею, будут купаться в роскоши и власти. Все остальные маги преимущественно выживают, даже умей они стрелять молниями из глаз.

Это понимает и руководство Серого Конклава, поэтому магии нас обучали лишь три дня в неделю. Остальное время уделялось истории и географии Северных Королевств, точным наукам, основам придворного этикета, языкам, риторике. Не самые бесполезные дисциплины, наверное, в будущем со знатью так или иначе придется иметь дело. Что же до самого необходимого, магии, то там целая мешанина дисциплин: теория хаоса и потоков – глубокое изучение четырех стихий и Хаоса, основы ритуалистики и сигилляции – учат рунам, магическим символам, обрядам и магическому аналогу чистописания при составлении чертежей того или иного ритуала, герметические науки – алхимия и астрология, защитные дисциплины – барьеры и иллюзии, ментальные искусства и многие другие дисциплины. Взять элементальную магию прикладного уровня, где учат как укрепить каменную кладку стен замка или создать плотный туман для прикрытия отряда.

Направлений много, благо ко всем были учебники в библиотеке, так что было достигнуто общее понимание за все годы обучения во всех направлениях. Это очень здорово, учитывая мой непродолжительный срок пребывания и падение Мирты – оно не за горами, а пришло и постучалось в двери.

Просто не так, как я представлял…

Первое, что сильно ударило по городу, как ни странно, жуткий голод. Все поставки продовольствия были прекращены, ближайшие деревни сожжены, а выжившие крестьяне встали на сторону мятежников. Сработала пропаганда, где во всех бедах обвинили чародеев, обозначив Мирту как их злобное пристанище.

В самом городе тоже мало что хорошего.

Чародеи не выращивают себе еду взмахом волшебной палочки, но и не бедствуют, в отличие от слуг и других обитателей. Подобное стало настоящей трагедией, разнёсшей вспышки недовольства, бунтов внутри Мирты. Ещё зажиточные беженцы подлили масла в огонь, может быть, они и заплатили за вход в убежище, но их средства быстро закончились, что вылилось в кровавые вспышки разбоя ради пропитания.

Вторая глобальная проблема вытекла из ожидаемой мной диверсии. Просто мне было трудно представить, что в итоге воспользуются оспой. Возможно, так просто совпало, но больно уж быстро по Мирте распространилась эпидемия, словно отравили все колодцы и специально разогнали поветрие.

Третья губительная проблема всплыла не сразу. Великий чародей Таронд вызвался перестроить магическую защиту города, чтобы защитить его от миазмов, но в итоге всё поломал. Мирта потеряла половину оборонной способности из-за действий предателя или самоуверенного идиота, точно никто не знает, потому что Таронда поспешно приговорили к смерти через сожжение.

— Если бунтовщики не возьмут город в течение недели, он сам вымрет, — обозначил я, находясь на крыше высокой башни.

Свои вещи, исследовательское пальто и шлем, я выкопал и уже приготовился покинуть город. Минимально необходимые знания получил, как и обзавёлся некоторой суммой денег после закрытия банка на карантин. Так сказать, ограбил то, что и без того будет на днях разграблено. Что до книг… с этим промахнулся, потому что опытные чародеи покинули Мирту с самыми ценными трудами, догадавшись, что скоро здесь развернётся операция по полной зачистке. Остальные маги, вроде моего соседа – Милоша, будут вынуждены столкнуться с угрозой вымирания лицом к лицу. Все, кто не умеет открывать портал или боится через него пройти, не без причины из-за хаотичной природы пространственной магии, по своей сути… обречены.

— Интересно, как спасти обитателей бездны? — задал я вопрос звёздам на ночном небе.

Им было не до ответа, до них не доходил смрад гниения и людского отчаяния. А вот до крыши башни, где я стоял, вонь сочилась беспрерывным потоком. Всё шло из улиц, где оспа успела пожрать половину населения. Многие трупы бросали, конечно, кто-то ещё пытался сбрасывать мертвецов в общие ямы за стенами, но это было трудно сделать. Мешали импровизированные арены – люди пока ещё борются за крохи еды, только смею предположить, скоро дойдёт до каннибализма. Если не дошло, просто я не всеведущ и всех проходящих грехов знать не могу.

Пока я за этим наблюдал, в воздух подкрался ещё один неприятный запах из восточных ворот. Обернувшись, я удивлённо заметил небольшое вторжение. Это не орда, а всего несколько внутренних отрядов постарались, полностью истребив гарнизон стен. Да, на скупость неприятностей в этом мире жаловаться не приходится. Я ожидал мятежников уже после вымирания города, но они решили поспешить, словно изголодались по резне… учитывая личность их безумной предводительницы, наверное, так оно и было.

Как только защитники ворот пали, уже через полчаса в городе вспыхнули первые пожары. Сначала подожгли лачуги у рынка, где голодные даже ночью выискивали крошки, затем пострадал единственный в городе склад с зерном, который охранялся получше дворца правителя. Судя по скорости, все бунтовщики были уже в городе, и сегодня устроили полномасштабную акцию Восстания.

Хм, средневековье плохо дружит с пожарами, слишком уж быстро они распространяются. Собственно, пролитая кровь множилась в такт огню. Повсюду проходила резня: истребляли магов, нелюдей, простых людей, стражников и кто под руку попадётся. Не удивлюсь, если в таком хаосе основные потери лагерь Фальки понесёт от её же членов.

— В былое время от запаха горелой плоти даже мой желудок бы скрутило, находись я за пределами операционной, — присел я, положив руку на колено и вдохнув дым. — А кишки, свисающие с балкона… ну, это уже терпимо.

Пока волна насилия прокатывалась по Мирте, я ничего особого не делал, кроме размышлений про себя или вслух. Сложно помочь жителям, потому что бунтовщики не являются злодеями по своей воле. Их необразованные мозги промыты проповедями, сладкими речами о превосходстве человеческой расы, чистоте крови или возмездии за чародейский гнёт.

Истребить их всех значит стать убийцей ничуть не лучше тех, кто сейчас вспарывает животы магам в башнях и моей академии. А встать на их сторону? Это падение в Бездну: проиграешь своим принципам, какую бы маску ни надел для бегства от преследования, какая разница, от себя ведь не сбежишь. Хотя, было бы здорово объединиться с Фалькой. У неё доступ к огромному количеству трупов и здоровых подопытных для проведения моих экспериментов. Но, пусть я и провёл больше семи месяцев в этом мире, чудовищем пока что не стал.

Внешне – да, внутренне – да, но в душе – нет.

Человек со своими сильными, и, к сожалению, слабыми сторонами.

Никто не идеален.

— Мир надо мной издевается? — прошептал я, когда прямо по улице внизу проходила «легендарная фигура». Вспомни дерьмо, и вот оно прямо перед твоей подошвой. Фалька, принцесса-мятежница, чью мать выпер король вместе с новорождённым ребёнком. Предводительница Восстания шла в окружении элитных воинов в полных доспехах, кованых из чёрного железа. Слишком добротная экипировка для сброда, не крестьяне с вилами, а рыцари, чьи мечи острее королевской гвардии.

Она дочь Вриданка, короля Редании, значит, некоторая мятежная или слишком амбициозная знать её будет поддерживать: кто жаждет посадить на трон марионетку, лояльную их золоту или интригам. В ином случае помощь пришла от Храма Вечного Огня, эти фанатики веками точили зуб на чародеев и нелюдей. Фалька для них идеальный инструмент, в неё выгодно вложиться.

Однако что-то перестало вязаться, когда мой взгляд зацепился за пару мужчин в красных мантиях, шедших позади неё. От них веяло Хаосом – мои отростки его отлично улавливали, позволяя легко отличать чародеев от обычных людей. Ренегаты, это без сомнения. Фальке могут помогать лишь те… кто потерял всё и теперь ищет власть через радикальные меры. И что вот не вяжется, как чародеи выжили среди фанатиков, ненавидящих магию до пены со рта? Если только они не говорят: «Вы не понимаете, это другое». Ах, да, другое. Есть ещё каста жрецов, которые оправдывают манипулирование Хаосом каким-нибудь божьим благословением. Читал про них в библиотеке, так вот, они все обычные чародеи-балаболы. Ну, или фанатики, кто верит в то, чего на самом деле нет.

Продолжая на них смотреть, я вскоре накликал на себя беду, один из ренегатов поднял взгляд к моей башне. Чувствительностью высокий бородач был не обделён, как и навыками: пламя горящего здания потускнело, значит, он очень быстро впитал энергию… и отправил в меня миниатюрную комету.

— Предсказуемо, — успел проговорить я, прежде чем высоко подпрыгнул, легко уходя от траектории. Снаряд врезался в крышу, слегка заложив мне уши взрывной волной, и бонусом пара осколков пролетела недалеко от моей головы, защищённой шлемом. А где не было защиты, так это в ногах. Падать пришлось метров семнадцать, не меньше. Обычный человек все ноги переломает, но меня земля встретила грохотом, поднявшим облако пыли, скрывшим меня на миг. Боль? Отсутствует, лишь колени подкосились, пришлось себя рукой придержать. Тем не менее у меня получилось спокойно встать, отряхнуть пальто от пыли и шагнуть вперёд.

Воины в доспехах сомкнули ряды, чародеи в красном напряглись, готовя заклинания, прочая свита была менее подготовлена, потому застыла в шоке. Ну, не так уж и высоко было.

— Ваше Высочество, — склонил я голову в вежливом поклоне, как требует этикет. — Авернус из Оксенфурта, скромный исследователь и обычный обыватель без пары дней руин, — выпрямился, убирая руки за спину. — Полностью к вашим услугам.

— Мне не нужны услуги падающих с неба мужиков! — фыркнула темноволосая полуэльфийка, потянувшаяся к ножу за поясом.

— Это стандартный приём вежливости, — объяснил я. — В наших совместных интересах избежать напрасного кровопролития с двух сторон. Как-никак Бездна ждёт нас всех, но зачем понапрасну спешить в её объятия? Я пойду своей дорогой, а вы продолжите начатое или прекратите, это уже на вашу совесть.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха… — залилась она смехом. — Совесть… ах… О, рассмешил, с выродками порой так весело общаться.

— Вы для этого держите двух чародеев рядом?

— Мы благословлены Вечным Огнем! — выступил бородач, приготовившийся меня убить, лишь бы лишнего не сказал. А то сопровождение Фальки начало на него косо смотреть после моих слов.

— Не буду настаивать, — вытащил одну ладонь из-за спины и показал вытянутую ладонь. — Ваша жизнь, ваша легенда. Мне не интересны. Я лишь хочу покинуть город, но это довольно сложно осуществить. Если вы уже здесь… значит вся округа кишит бунтовщиками, дезертирами, мятежниками, предателями и разбойниками. Смею предположить, мне придётся убить порядка нескольких сотен, даже если буду избегать патрулей.

Заклинание телепортации я знаю, но практику портальной магии не проходил, а без неё рисковать шкурой не собираюсь. Насколько бы крепкой плоть химеры не была, пространственная магия разорвёт меня на части, если хоть где-то ошибусь. Ещё одна причина посетить Бан Ард, где я планирую официально стать чародеем и получить все привилегии для своей основной деятельности.

Здесь, в городе мертвых, это более не представляется возможным.

— Захватите его живьём, я хочу услышать, как он будет молить о пощаде… пока его живьём поедают грязные свиньи, — мятежная принцесса выбрала путь агрессии. Что ж, так тому и быть. Практика сражений с чародеями уж точно не будет лишней, как и с вооружёнными и подготовленными рыцарями.

— В таком случае, я постараюсь убить вас безболезненно, — пожал я плечами, выпустив когти, хвост и щупальца. Фалька не должна умереть, её история может переплетаться с Дитя Старшей Крови, но её свита, как говорится, в сделку с Предназначением не входила.

Глава 9

Чародеи едва ли жалуют чудовищ, собственно, как и любые разумные создания на заселенном Континенте. А именно к тварям оным меня отнесли после выпуска из тела химерических конечностей, включая хвост и щупальца, заставивших большую часть противников впасть в ступор.

К сожалению, меньшая была самой опасной.

Чародей слева вобрал побольше энергии огня от бушующего в Мирте пожара, сделал пасс руками, прошептал чары и, наконец, отправил огненный вихрь. Если надолго задержаться в адской сауне, рожок да ножек не останется, поэтому на сверхъестественной скорости я ринулся прямо в пламя, практически пролетев сквозь него – успешно, без намека на ожоги, при этом оказываясь лицом к лицу перед целью для острых когтей. Мои лезвия вспороли ничем не прикрытое горло, чего оказалось более чем достаточно для констатации скорейшей смерти.

Хотя враг ещё может мне послужить добрую службу.

Замахнувшись хвостом, я нанес прицельный удар по захлёбывающемуся в собственной крови противнику, отправляя мясной снаряд в сторону второй магической атаки – быстрой, грубой, чертовски опасной. Дело в том, что оставшийся чародей-ренегат инстинктивно выбросил сгусток необработанной Силы, без цвета или стихийных эффектов, зато имеющей ошеломительный урон. Или, можно сказать, ультимативный. Импровизированный снаряд при столкновении с зоной хаоса разорвало на мелкие кусочки, словно в каждой конечности сработало по бомбе типа «Самум».

Воспользовавшись отличным шансом, я сократил расстояние, чтобы в миг оказаться перед добычей. На удивление, сохранившей контроль. Высокий маг успел приподнять ладонь для разворачивания магического щита с примесью электричества, что крайне эффективно отталкивает физические неудобства от заклинателя. Если соприкоснусь с сеткой, наверное, в лучшем случае меня просто отшвырнет, в худшем потеряю часть тела.

Задача…

Вспомнив чары рассеивания, пропитываю антимагическим искрением когти и прорезаю барьер, чересчур плотно прилегающий к телу заклинателя, из-за чего мои лезвия преодолели совсем крошечную дистанцию прежде чем продырявить сперва глаза, затем мозг.

Маги считаются бесспорной угрозой, буду небрежен, определенно словлю смертельную атаку или проклятье, от которых не откреститься. Благо, данный вид оппонентов редко встречается, в окружении мятежной принцессы таких всего двое нашлось. Ныне мертвых. Теперь мне ничто не мешает расправиться с оставшейся свитой Фальки – почти, их предводительница носит неприкасаемый статус из-за вероятности родственной связи с Цири.

В пылу хаоса есть риск её смерти, что ж, придется подстраховать.

Вдыхая побольше грязного воздуха, смешавшегося с гарью и смрадом крови, я покромсал ближайших рыцарей. Опытные воины защищались щитами, но щупальца проходили мимо металлических заслонов, да и мой хвост выступал отличной булавой, по силе удара сравнимой с тараном. За считанные секунды путь к шее Фальки был расчищен, и моя ладонь крепко ухватилась за Сердце Восстания.

Приподнимая принцессу над землей и удерживая прямо перед шлемом, я закончил рассчитывать комбинацию для уничтожения оставшихся мятежников, причем со всех сторон.

Вначале шли ближайшие защитники, это короткая и средняя дистанция. Погружая щупальца в землю, ощущая под ними пласты камней, я аккуратно огибал препятствия для рассредоточения наростов. Сразу за этим из земли начали стрелой вылетать щупальца, насаживая врагов на острые концы или нанизывая сразу парочки как сырое мясо на шампур.

Теперь насчет дальних. Из-за пожара они были только с двух сторон на пылающей улице: самый дальний мятежник справа был в пятидесяти метрах, слева в семидесяти.

Щупальца не дотянутся при всем желании, придется расправиться силой Хаоса.

Через наполовину погруженные щупальца я впитал побольше стихийной энергии земляного типа, провел через организм и сконцентрировал результат на конце хвоста. Достаточно было им замахнуться для мощного удара, как половина улицы стала могилой для противников – земля провалилась, погребая заживо десятки мятежников.

Дальше идет вторая половина улицы с их обитателями, находящимися друг от друга слишком далеко. Вдобавок из-за рассредоточенности… от провала земли некоторые бойцы удачи могут спастись, нырнув в пылающие здания и проскочив сквозь пламя. Вследствие этого я решил расправиться с ними наиболее подходящим приемом стихийной школы: свободная рука закончила пропитываться квинтэссенцией воздуха и огня в достаточном объеме для формирования сложного заклинания. Я ещё новичок, поэтому первый блин вышел хоть съедобным, но всё равно комом. Кожа на моей руке сильно обуглилась, когда из пальцев выстрелила цепная молния. Синий разряд ударил в рыцаря, прожарил все нервы, после чего перепрыгнул на ближайшую цель.

Что интересно, от первой цели ещё продолжали отлетать вспышки в других врагов, когда от второй они тоже начали. Пришлось крепче сжать шею Фальки, отпрыгивая подальше от фермы по производству молний. Всего за пять секунд все пораженные жертвы нашей перепалки выпускали уже в пустоту электрические сгустки, и стоит хоть кому-то оказаться в зоне поражения, как неудачливый свидетель присоединится к Молниеносной Многоножке.

Нет, всё имеет начало и конец.

Спустя семь секунд доспехи прожглись, а плоть испепелилась. Потеряв ориентир в виде органики, молнии тоже прекратили своё существование, оставляя после себя лишь дымящиеся скелеты. Понятно. Заклинания с привязкой теряют эффективность в случае разрушения якоря.

— От… пу… сти, — вырывалась темноволосая девица, брыкая ногами в воздухе.

— Прошу прощения, принцесса. Излишне увлекся проявлением магии в полевых условиях, — я разжал ладонь, что позволило предводительнице восстания рухнуть на пятую точку, начав отползать от меня, словно бегство способно решить хоть что-то в этом мире.

Наивно так думать, смерть ходит за каждым обитателем Неверлэнда по пятам.

— На миг задумывался, сколько сил я потратила на разжигание верности?! — шумно проскрипела она.

— Ходит молва, что вы активно пользуетесь эльфийским очарованием: щедро одариваете женскими чарами всех ведущих членов восстания, от дворян до обычных головорезов, — мягко припомнил её распущенную, можно сказать, шлюховатую натуру.

Понимаю.

Излишне бессердечно говорить такое девушке, на чьем испачканном в крови и саже лице были видны слезные разводы, но это верно, пока не вспомнишь общие действия мятежников. Примером жестокости служит не Мирта, город истребили на скорость из-за страха перед чародеями. Истинная природа зверей проявляется в беззащитных деревнях.

— Эльфийским? Я квартеронка! Во мне собственное очарование, тупой ты ублюдок! — гневно сообщила она, что является эльфийкой лишь на четверть. Странно, изначально предполагал, что Фалька полукровка, пусть разницы от этого не так уж много. В народе уже укоренилось мнение, что в ней течет дурная кровь, а плоть по составу неотличима от сока поганки. Однако, от эльфийки в принцессе гораздо больше, чем у её уродливой матери Беатрисы. — Именно своей красотой я взращивала верных последователей… а теперь все сдохли…

— Собачки были расходным материалом. В жизни не поверю, что ты питала истинные чувства к разорванной или сгоревшей плоти, — ровно озвучил я, с интересом осматривая результаты сражения. — Мясо для молота судьбы, который занесла над головой.

— Я питала, — Фалька опустила голову, словив трясучку то ли от ненависти, то ли от адской помеси иных чувств. — К трудам…

Какая прелесть, вагинальные труды нынче тоже оплакиваются.

— Сделала всё возможное, — продолжила она истерить. — Чтобы они поверили в меня! Пошли за мной! И всё зря! Придется начинать всё заново, обслужить ещё сотню немытых херов. Всё из-за тебя!

Даже не знаю, что ответить.

Указать на излишнюю самоуверенность в неуязвимость, раз принцесса искренне верит, что её пока что висячая на плечах голова не окажется через пару секунд среди остальных валяющихся? Нет, лучше вернуться к сути нашего конфликта.

— Распущенный разум застрял в эпохе, где все вокруг кажутся жертвами. Твоя проблема заключается в том, что ты видишь мир через отражение заплаканных глаз своих жертв, отказываясь замечать, что некоторые обитатели Севера далеко не овцы. Есть подобные мне, кто уничтожит любого и каждого мясника, кто припрется за шерстью и мясом – разорвет рыцарей без чести и достоинства, изуродует чародеев под прикрытием божественного дара, вырежет гниль с тел обычного сброда. Сегодня твои гончие столкнулись с хищником, потому проиграли. В этом нет трагедии, которую нужно оплакивать. Только истинный порядок вещей. Его следует принять с достоинством. Обдумать. Ибо глуп тот, кто во второй раз преисполнится невежеством.

Дыхание девушки выровнялось, стало менее прерывистым. На место горячей ненависти пришла холодная, мстительная, что наверняка обдумывает не мои слова, а способ уничтожения ненавистного существа. Хотя плевать, возможно, это наша первая и последняя встреча. Совсем скоро Фалька попытается проглотить кусок пирога куда больше, чем способна её пасть, а потому мятежницу коснется космическая карма.

Как бы я ни пытался вправить ей мозги, наверное, всё без толку. Как бы ни старался её убить, всё равно справлюсь хуже, чем Король Темерии с группой элитных палачей. Когда реданский мятеж провалится после вмешательства соседствующей страны, тогда начнутся страшные пытки, потом сожжение заживо. Именно тогда, в момент истинной агонии, принцесса проклянет род людской.

«Возродится Мститель из крови моей! Возродится из осквернённой Старшей Крови Истребитель народов и миров. Отмстит он за муки мои! Смерть, смерть и мщение всем вам и всем коленам вашим!» — одно из первых пророчеств о Цири.

Вопрос в том, насколько оно истинно?

Там с древом Дитя Старшей Крови всё сложно, потому что Фалька своего ребенка скинет заточенной в тюрьме Рианнон – дочери Лары Доррен. А тесты на материнство в наши средневековые дни дают не самый точный результат, в связи с чем возникла любопытная путаница. Стоило бы её избежать, истина, голова единственной свидетельницы моей самообороны в Мирте точно бы отлетела с плеч долой.

Целой стране сделал бы одолжение, но это нерационально.

— Достаточно, — твердо встав на ноги, она прищурила темные глаза. — Чего ты хотел? Баб? Золото?

— Ничего стоящего, всего лишь безопасный проход сквозь вашу мятежную армию, — пожал плечами, возвращая полностью человеческий облик. Даже одежду заделал на одном дыхании, получше разобравшись с механикой мистического шитья, что раньше вызывало некоторые трудности из-за кретинизма осколка ученика Ксавира.

Принцесса недоверчиво посмотрела на меня.

— Проход, — повторила она, облизнув губы. — Мой личный отряд, цвет моей стражи, полностью похерен ради идиотского прохода? Я думала ты надо мной насмехался! Ты должен был быть… убедительным!

— Аромат аргументов разносится ночным ветерком, — вдохнул зловоние сожженных трупов. — Как следствие приказа идти в суицидальную атаку. Именно вы поспешили, принцесса без королевства.

— Ха-ха, — Фалька через силу проглотила мою последнюю шпильку. — Получишь сраный проход, — фыркнула она, приняв требовательную позу, какую демонстрируют короли или королевы перед дурными приказами. — Но… Но… Если хочешь его получить, я должна выжить ради проклятого приказа. Верных у меня не осталось, а наемники без их золота непослушнее портовых шлюх. Тот кретин, — кивнула на изуродованный труп. — На нем держалась половина армии. Без него ей некому платить жалование, гарантий осуществления моих приказов не сыщешь. Есть, э-э, трусливое ничтожество в тылу, только веры ему грош.

— Покороче, — махнул я рукой, возвращая обе за спину.

— Сейчас каждый, кто увидит в моем положении слабость, ею сука воспользуется, — чудесно перешла к делу. — Ты ведь разумное чудовище, способное заменить мне тех, кто пал? Прикрой меня, пока я не восстановлюсь.

«Пока Ваше Высочество не натрахает новых последователей», — едва сдержал ответ, с трудом сохраняя рамки приличия. Сейчас меня сильно прорывало на эмоции, с одной стороны массовое убийство около сорока человек, с другой тренировка терпения перед мировой язвой.

Один чирк скальпелем, удар хвостом или вырванное сердце… тогда можно спасти Третогор, столицу Редании, от частичного истребления и погрома. Десятки тысяч реданцев будут спасены по пути туда. Ещё часть нордлингов на границах. Всего одно действие… но одна ошибка – и ты фатально ошибся. Если случайно допущу смерть Фальки, вместе с тем кости судьбы укажут на её причастность к формированию Цири… Нет. Без великой спасительницы целый мир обречен на вымирание.

Жертвы меньшинства ради блага большинства – это меньшее зло.

Хотя будет обидно, если мои доводы окажутся ложными.

— Аморальная репутация мешает нашему сотрудничеству, — ухмыльнулся под шлемом. — Она пропитана чудовищной натурой. Если меня можно назвать монстром в телесном плане, наименовать тварью мою оболочку, то ваша суть в душевном аспекте извращенного типа. Нет ни одной причины, почему мы сработаемся.

— Тебе же понравилось убивать… — сжала она кулаки. — Без жалости, без сострадания, без затупа на сомнения. Поверь, я видела тысячи подобных. И…

— Наивных идиотов, кого сожрали наиболее приспособленные особи, — подошел к ней вплотную, пригнувшись для более близкого контакта. — Моя цель заключена в спасении разумных форм жизни. Ради этого необходимо не допустить собственного уничтожения, ценой страданий меньшинства одарить благом большинство чрез поколения и, кроме того, первостепенно не утратить в процессе ориентир к Рассвету. Сотрудничество с аморальным чудовищем, вроде тебя, способно нарушить эту цепочку.

— Тогда сам выбирайся, — одарила дрожащей улыбкой. — Без верных мечей меня всё равно убьют.

— Убедила, — кивнув я, приготовившись пойти на уступки. — Максимум, на что можешь рассчитывать… это сохранность жизни и два месяца моего покровительства. После этого я при любом раскладе покину твое общество. Навсегда. Так что выворачивай мозг наизнанку в попытке вернуть себе устойчивое положение, иначе второго шанса не будет.

Дерьмовая ситуация.

Я не предвидел, что… уничтожив охрану Фальки – подвергну её опасности. Сильная неприязнь к определенному типу людей затуманила разум. Когда отвечал на нападение, думал только о сохранности её жизни, а не о последствиях убийства окружения. В следующий раз нужно считаться не только с причиной, но и со следствием.

Или дело в моем подсознании?

Когда сидел на крыше, я ведь рассматривал потенциальное сотрудничество. Война, хаос… всё это предоставляет доступ к неограниченным ресурсам для экспериментов. Теперь, когда у меня есть общее понимание магической составляющей Неверлэнда, наверное, получится избежать многих начальных ошибок и сильно расширить число успешных опытов. Самое важное, конечно, медицина. Если получится алхимическим путем вывести заменители антибиотиков через эликсиры, настойки или порошки, тогда всё окупится.

Придется экспериментировать на живых людях, но учитывая количество пленных во время мятежа Фальки, – проблем с материалом не будет. Лучше уж обреченные послужат на благо науки, чем с бесцельным концом попадут к толпе иродов.

Ещё нужно закончить эксперимент с пересадкой органов чудовищ, что сделает людей как минимум более приспособленными к местной флоре и фауне – лучшая защита от болезней или интоксикации в ходе приемов эликсиров, лучшие навыки для самообороны от чудовищ всех расовых видов.

— Полгода… преданность не рождается по щелчку пальцев, — начала торговаться.

— У длительного ожидания есть цена. Десятина от пленных, приговоренных к смерти или растерзанию, — наклонил я голову. — Вы будете передавать мне. Так же мне будут нужны материалы и реагенты для тестирования новых «лекарств» на них. Всё за ваш счет.

— С этого следовало начинать, — хмыкнула она. — Нельзя доверять тем, кому ничего не надо.

— Биологические материалы и реагенты я могу достать без вашей помощи, — ответил я. — Вопрос лишь в количестве приговоренных к смерти: для меня чем их больше, тем лучше. Но, опять-таки, исключительно смертники – кому суждено умереть в течение нескольких часов. Обычные пленные мне не подойдут.

— А мы пленных не берем. Обычный «скот» для утех, — нахмурилась Фалька. — Ради тебя сделаем исключение, — следом квартеронка подмигнула так, что затошнило.

— В таком случае держись рядом, постараюсь защитить магией или грубой силой. Без излишней демонстрации твоей связи с представителем фракции чудовищ, поверь, так ты только опустишь моральный дух бунтовщиков, — уловив приближение подкрепления, я почувствовал иголочную боль в висках, возникшую преимущественно от страха за провал.

Если уж решил пойти по пути бесчеловечных экспериментов с массовым характером, выходит, у меня нет права на провал. Наука требует не только жертв, но прежде всего положительных результатов. Погубив пусть даже тысячи обреченных на смерть, я должен создать совершенство, что в будущем спасет миллионы.

Альзур погубил тысячи детей, прежде чем довести до ума ведьмачью формулу. А уже его продукты, ведьмаками именуемые, меньше чем за пару сотен лет спасли даже не множество людей… а целые деревни и города.

Глава 10

Прах въелся в исследовательский костюм, окутал шлем, проник сквозь центральную щель в попытке протиснуться дальше через глотку, смешавшись с внутренней природой химеры. От его нашествия не спасала даже высокая башня Аргайл – единственная возвышенность, уцелевшая спустя три дня беспорядков в Мирте. Для многих фатальных.

Город Чародеев, ларец многовековых трудов магов и крохотный лучик света в кромешной тьме, теперь не пылает, а просто догорает последние мгновения. Восстание Фальки – достаточно скромное наименование для акта обесчеловечения, что из минуты в минуту разворачивается в Мирте, пропитываясь людскими зверствами. Ему больше подходит Язва.

Кроме пепла до конца башни доходил гимн обреченных, который разносил гул толпы, пьяной от мести и свободы. Бунтовщики вешали магов на уцелевших деревьях, что чародеи сажали для красоты пусть и в небольшом, но уютном парке в северной части города, до которого не добрался пожар из-за магической защиты. К несчастью всех, кто эту защиту накладывал. Тела на деревьях болтаются как груши под сильным ветром, а посиневшие лица повешенных искажены очертаниями всей боли, что жертвы ощутили в последние, да и не только мгновения.

Примкнувшие к восстанию горожане, чьи жизни были чернилами в счетных книгах магов, ныне используют эти книги для розжига костров. Пергамент горит ярко, а вместе с ним пылает красивая чародейка с проклятьями на обожженных устах.

Ей повезло, в отличие от некоторых.

Мятежники использовали лавку с магическими книгами для колдовства. Нет, не открывают порталы и не балуются магией элементов, потому что творят собственное, извращенное. Кузнецы и мясники все последние дни читают там чародеев, используя для перелистывания страниц щипцы, пилы, молоты, иглы, ножи. Пытаются через магию пыток найти ответы на извечные вопросы: кто морил их голодом, где чародеи прячут золото, почему простой люд живет в нищете, какой колдун наслал на Мирту эпидемию, какой негодяй проклял их детей?

Пропаганда Фальки сыграла роль, поэтому во всех бедах и несчастьях обвинили магов. Но поскольку те были не при чем, жертвы мало что могли поведать мучителям. Вот пыточных дел мастера вскоре начали раскрывать их, как книги, выискивая ответы в плоти, но находили лишь кишки и зловоние.

На главной площади, где при моем первом визите разносилась вера в завтрашний день, стояли кипящие бочки. В них бросали учеников магических училищ, попытавшихся сбежать из города на своих двоих ввиду неумения открывать порталы. Некоторые даже прикидывались простолюдинами, но шпионы мятежников не зря ели свой хлеб. Каждый маг был учтен заранее, а потому их быстро отлавливали, чтобы по шею окунуть в кипящие бочки. Ужасная смерть, множество заживо сваренных в естественной попытке выжить.

Впрочем, изверги ломают не только тела, вдобавок разрушают идеи.

Статуи великих чародеев подвергались либо разрушению, либо осквернению – глаза выбивали молотами да колами с особой тщательностью, чтобы память прошлых лет не смотрела осуждающе. Наверное, это помогает бунтовщикам поверить, что теперь никто не будет смотреть на них сверху вниз.

Забавно, мятежники живут в невежестве, с ним же погибнут. Так и не поняв, что являются дешевым инструментом, молотом в руках алчных зачинщиков беспорядков. Скоро каждый мятежник сам подвергнется пыткам после проигрыша, и так восторжествует баланс.

Крайне досадно, что этот баланс заключен в смывании крови волной из неё же.

— Возбуждает, — промурлыкала сидящая Фалька, скинувшая ноги с выступа башни. Как ребенок в кинотеатре, просто фильм в жанре ужасов, да ещё основан на реальных событиях. — Сколько ни смотрю, не могу налюбоваться.

Её прошлую свиту я перебил, а чтобы спасти жизни подкреплению или слишком властолюбивым лидерам восстания, потребовалось натянуть фальшивую роль служителя Храма Вечного Огня. Фалька так представила меня, сказав, что я очистил недостойных верующих и поступлю так с каждым, кто проявит слишком мало трепета перед их законной госпожой. Дополнительно мне пришлось укрепить своё положение демонстрацией массового заклинания боли, чтобы поставить на колени несколько десятков вооруженных рубак. К их же благу, они проглотили легенду и не стали задавать лишних вопросов. Однако теперь Фалька рядом, а где она – там раздражающая опухоль, выбивающая из колеи.

— Что с подготовкой? — спросил я, поворачивая голову.

— К чему спешка? — взмахнула рукой в сторону зрелища. — Смотри и кормись.

— Мы как паразиты в гнилом куске мяса. Если один из нас не удовлетворит голод, он начнет питаться собратом, — подошел ближе, наклоняя тело для более тесного контакта. — Переносная мастерская для исследований имеет первостепенное значение. Не разочаровывай. Лучше подгони своих людей отвлечься от потрошения в угоду по-настоящему стоящих дел.

— Два раза повторяться не намерена! — рыкнула она. — Пристанища магических шлюх и выродков разграблены. Скоро всё рассортируют, и не переживай, тебе достанется самое лучшее. Пленные тоже. Я потребовала оставлять в живых каждого десятого. Только это вызвало много вопросов, а они мне ни к чему сейчас. Ты должен быть благодарен.

Медленный вдох, быстрый выдох.

— Главное помни, что мне не нужны те, кто одной ногой в могиле после пыток. Или кого по кругу пустили несколько раз за день, — напомнил я. — Чем здоровее особь, морально и физически, тем больше она перенесет.

— Ещё начни умолять кормить скот, — скривилась Фалька. — Порой самим есть нечего. Или ты думаешь, я питаюсь под кроватью вдали от остальных? Видел же, что жру из общего котла блевотину. Если так просишь… могу приказать оставлять двух из десяти.

— Лишнее, — прищурился я.

— Важное! — парировала квартеронка, вставая на ноги. — Первые сожрут вторых, да хер с концом.

Слишком аморально даже для наглухо отбитых.

— Минимально возможное продовольствие. Я постараюсь проводить более рискованные эксперименты, чтобы продолжительность жизненного цикла пленных не отягощала твою провизию. И никакого каннибализма. Повторюсь, лишнее, выходит за все рамки допустимого.

— А если ты об этом не узнаешь?

— Молись Вечному Огню, чтобы не узнал, — бросил я под конец, отправляясь к башенной лестнице, витиеватой и частично разрушенной.

Следует задуматься о селекции хозяйственных культур, чтобы решить вопрос с голодом. В этом мире есть Хаос, магия, следовательно остается возможным вывести что-то поистине удивительное. Волшебная пшеница? Скажем, у которой период взращивания считанные дни. Нет, такое убьет почву, люди довольно жадные и никто этот процесс контролировать не будет. Сразу же превратят плодоносные поля в подобие соляных пустошей.

Как же с этим миром всё сложно, каждое решение как сделка с дьяволом.

Спустившись по лестнице на опасные улицы Мирты, я превратился в безмолвного стража, следующего за психованной квартеронкой по пятам. Кроме бытовых потребностей, её распорядок дня сводился к выпивке или демонстрации власти, так Фалька поддерживает связь с коллективом и снижает риск переворота.

«Пей как краснолюд, будь на одной волне со всеми как бард, раздвигай ноги перед каждым влиятельным малым как шлюха, – и тогда ты лучшая госпожа на свете. Максимально жестоко бей своих, чтобы чужие до грязных портков боялись, – и тогда даже психи начнут к тебе прислушиваться», — прокрутил я извращенную логику, которая хорошо работала.

Особенно это касалось наказания провинившихся.

Фалька казнила порядка трех десятков, кто вместо грабежей излишне увлекся бездельем или насилием. То есть все здесь муравьи, обязанные восполнить штурмовые потери с лихвой, а не только развлекаться да балду гонять.

Несколько дней мы пробыли в Мирте по такому расписанию, прежде чем двинуться в следующую деревню, в очередной реданский город. И так по кругу. Однако с каждым днем человечности в моем окружении становилось всё меньше, как и знакомых лиц из-за участившихся чисток.

Благо мне предоставили переносную мастерскую, доступ к чародейским инструментам, алхимическим реагентам из Мирты и пленным. Прежде всего я не мясник, поэтому озаботился запасами Сона Кельпии. Сложный в приготовлении эликсир, при этом действующий как лучшая на свете анестезия: подвергшийся воздействию не чувствует абсолютно ничего. Можно проводить ампутацию, прижигание ран раскаленным железом, извлечение стрел или сложнейшие хирургические манипуляции – пациент не дернется. Правда, есть нюанс, тонкая грань с ядом. Малейшая ошибка дозировки приведет к летальному исходу. Инструкции у меня не было. Пришлось опытным путем выводить, всё тщательно записывая в первый том Библии Рассвета.

Твердо решил составлять записи результатов экспериментов с желанием распространить их по свету. Ведь моя основная цель сделать мир лучше, чтобы он вышел из Бездны и двинулся к Рассвету – эпоха без страданий, сожалений, голода, болезней, агрессивных чудовищ.

Я не очень хорошо знаю многие науки, чтобы подарить миру блага цивилизации, вроде электричества. Но сделаю всё возможное для знакомых отраслей, связанных с биологией и химией. С поправкой на Хаос и Алхимию, разумеется, ведь глупо не пользоваться новыми преимуществами от Неверлэнда.

И хотя многие назовут мои методы чистым безумием, а вторая половина окрестит кощунством, что нарушает законы природы… Мнение стада, мычащего о морали, не имеет значения. Дело не в моем высокомерии, а в том, что крестьян косит чума, пока рыцари теряют конечности в братоубийственных войнах. Или пока дети рождаются с ущербными телами, достойными стать закуской для чудовищ. Да и какая разница, если мычать в итоге будут выжившие?

Это называется необходимостью.

Время пришло возделывать сад, просто вместо почвы – плоть, а семена – Хаос, заключенный в магические практики и реагенты для зельеварения. В этом отношении должен быть урожай – им станет будущее человечества. Осталось его вырезать скальпелем из гнили, да перековать во что-то стоящее в горне алхимии.

Я приступил к выводу и тестированию эликсиров, пользуясь правом на ошибки и спонсорством Фальки. Требовались эликсиры. Не из числа грубых зелий, что пьют ведьмаки, коверкая организм для борьбы с плотоядными тварями. Мои творения должны избежать токсичности, а также обязаны лечить, укреплять, возвеличивать даже обычных людей.

Первым достижением стало улучшение имеющегося варианта, который я назвал Рассветной стойкостью. Иммуностимулятор, который учит кровь распознавать и пожирать заразу. Чума, оспа, красный малярик – всё это становится не страшнее насморка. Имелись побочные эффекты. Пятнадцать подопытных погибли, поскольку их иммунная система, получившая неконтролируемый стимул, начала атаковать здоровые ткани, вызвав аутоиммунный коллапс. Организм переваривал сам себя. Но я доработал эликсир ценой следующих двадцати жертв.

Если снизить цену производства, начать в промышленном масштабе выращивать компоненты для этого снадобья, то мы достигнем грандиозного успеха в борьбе с эпидемиями. Желательно ещё проследить за побочными эффектами, провести множество опытов и долгосрочных наблюдений.

Тем не менее камень был заложен.

Вторым эликсиром стала Ясность ума. Ускоряет нервные импульсы, обостряет рефлексы, оттачивает память. Ученый сможет быстрее найти решение сложной задачи, солдат увидеть полет стрелы и при должной физической подготовке уклониться от неё. Несмотря на множество смертей от кровоизлияния в мозг, мне удалось ограничить наблюдаемые побочные эффекты до одного – частая бессонница.

Незначительная плата.

Сыворотка костяного алмаза улучшает скелет, сращивает переломы за дни, а не за недели. Совершенствуя её, я смог сделать кости более крепкими, сперва излишне – дегустаторы не могли двигаться без посторонней помощи. Потом выявились сложности с костяным мозгом, метаболизмом, увеличением веса, гибкостью. Около недели убил, стараясь поймать баланс. Зато теперь можно смело создавать легион солдат, чьи кости с куда меньшим шансом сломаются от удара палицей. Точнее, нельзя. Ключевые компоненты для этого эликсира на вес золота, а из мятежников вышли паршивые травники.

Бальзам мышечного плетения как аналог ведьмачьего зелья, но без токсичности. Умножает физическую силу, позволяя вынести раненого товарища с поля боя или раскрошить голову рыцаря одним ударом. Смотря кто будет пользоваться. Однако, были проблемы с тем, что организм человека «ломался» из-за неконтролируемого усиления. А исправления, увы, сильно повредили качеству.

На безрыбье и рак рыба?

Последнее достижение на поприще эликсиров, венец изначальных изысканий – Дистиллят регенерации. Запускает процесс активного деления клеток, заставляя плоть срастаться на глазах. Глубокие порезы, рваные раны, поврежденные внутренние органы? Всё поддается исцелению. По-хорошему следует принимать в паре с другим зельем, что даёт организму сторонние ресурсы. К счастью, его разрабатывать для сублингвального приема не пришлось – копия рецепта имелась ещё с Мирты.

Когда набил руку, я перешел к созданию химерологической сыворотки. Это область мутагенеза, с которой по-прежнему слабо знаком, так что быстро довел количество пленных до нуля: отток превысил приток.

Ничего не оставалось, как просить захватывать не десятину, а сколько возможно. Благо, Фалька оценила мои опыты, взяв на вооружение первые пять эликсиров для своей армии. Было противно осознавать, с какой целью их принимали мятежники. Тем не менее я смог отогнать навязчивые мысли, чтобы вернуться к экспериментам и достичь определенных успехов.

Взять подопытного под номером 1523 – калека с отрезанной ногой. Он принял сыворотку на основе экстракта желез эндриаги, клеток тролля и малой толики костного мозга обычного накера. Всех чудовищ отловил лично, пока путешествовал с неприятным коллективом, о чем ни капли не жалею – за потраченное на охоту время.

Кости пациента пошли трещинами, из культи хлынула кровь, перемешанная с лимфой.

Подумал, что это очередной провал, но неожиданно из обрубка начал вырастать аморфный, костно-хрящевой нарост, бесполезный и уродливый. Какой-никакой успех, но требующий доработки.

Я приложил руки на материал, приступая к манипулированию Хаосом, направляя потоки энергии как дирижер, указывая им путь: каркас из кости, потом мышечные волокна, обвивающие нервы, после кожа.

Двенадцатичасовая операция привела к появлению новой ноги, немного бледнее человеческой, зато функционирующей. Калека снова смог встать, описав ощущения, как от хождения по гвоздям. И пусть он погиб от заражения спустя три дня, но уже следующие принимали Рассветную стойкость. А по мере улучшения открывшейся для меня дисциплины – Лепка Плоти, очередная партия подопытных смогла избежать последнего недуга – нестерпимой боли при задействовании химерической конечности.

Лепка Плоти, если так посудить, одно из самых полезных направлений магии. С её помощью плоть пациентов становится податливой глиной. Можно ускорить деление клеток в тысячи раз, чтобы рана затянулась без использования эликсиров, или затормозить рост раковой опухоли.

Зелья по-прежнему важны в местах, находящихся в отдалении от чародеев, но теперь они не единственное средство спасения. Кисть и краска. А вот маги, кто научится Лепке Плоти, станут художниками, контролирующими каждый мазок.

Даже летальность экспериментов упала, тем самым всего за неделю я провел успешную операцию по замене человеческого сердца на чудовищное. И пусть подопытный не пережил следующий опыт, связанный с внедрением кислотных желез, но не всё даётся сразу. Следует довольствоваться имеющимися успехами.

Ещё бы плата была меньше двух тысяч смертников.

Когда мы были на подходе к Третогору, я начал проводить эксперименты над собственным телом. Используя набранный опыт, я укрепил мышечные волокна, переплел нервные окончания, улучшил скелет и усовершенствовал щупальца.

Правда, ничего нового не приобрел.

Для этого нужно больше чудовищ, чтобы перенять их гены вместе со способностями. Особенно интересны в этом отношении высшие вампиры, но их почти нереально достать, больно опасные чудовища.

— Как подписать первый том? Личные рецепты, сыворотка химеры, Лепка Плоти, инструкции во время операций, полезные и уникальные методики, — вслух обдумывал я.

Месяцы в роли счастливого талисмана Фальки, главного знахаря бунтовщиков, наследника ремесла Ксавира. Все эти неудобства привели к завершению первого тома Библии Рассвета. Остался последний штрих. Прогоняя в памяти события из прошлой жизни, я усмехнулся, прежде чем оставить подпись.

— Лорд Рассвета, — прочитал я. — Ко второму тому следует приступить после завершения обучения в Бан Арде. Потребуется понимание некромантии, чтобы даже мертвого на ноги поставить, — отложив перо, я устало коснулся шлема.

Рога на голове не выросли, как и нет нимба над ней.

Мои исследования окупились, но большой ценой. Как минимум, я снабжал бунтовщиков эликсирами, возвеличивая реданскую резню в разы. Иначе поступить не мог. Без результатов – спонсорство прекратилось бы сразу, как Фалька обзавелась новой свитой. Довольно быстро. Всего три месяца потребовалось для вербовки опасных сторонников.

— Третогор, — прошептал я. — Штурм планируется через неделю, а моё соглашение подошло к концу. Дальнейшее сотрудничество не имеет под собой благоразумной почвы. Фалька в безопасности. Компоненты для эликсиров подошли к концу, а потребность в живом материале потеряла острую необходимость. Самый трудный этап обучения позади. Разве что можно остаться, чтобы проследить за Рианнон, наравне с Фалькой, она потенциальная прапрапрапрабабушка Цириллы. Но игра не стоит свеч. Бан Ард полезнее для моих планов.

Итак, время насладиться Рассветом в другом месте.

Глава 11

Кровавая Фалька обзавелась занимательными союзниками из разных слоев общества.

Основной костяк армии составлял обычный сброд, кто мать родную продаст за бочонок эля. Как по мне, представители большинства – пушечное мясо. Их безжалостно бросали в пекло, откуда если кто возвращался, то редко живым или здоровым. Неграмотный народец с промытыми мозгами, высокой смертностью, низким коэффициентом полезности. Зато всегда берущий верх числом, заваливая чародеев трупами недавно живых.

Чуть выше сброда располагалось духовенство, конкретно Храм Вечного Огня. Вся власть огненных фанатиков сосредоточена в Новиграде, чуть меньше в остальной Редании. А за пределами одни шпионы или редкие проповедники, кого гоняют ссанными тряпками.

Возможно, именно поэтому Иерарх Новиграда решился влезть в конфликт. Правда, не выбивая дверь с ноги. Преимущественно выступал теневым спонсором кровопролития: предоставлял золото, помогал с провизией, сдерживал Капитул Чародеев от вмешательства, вставлял палки в колеса другим странам на границах Редании, щедро подкидывал чародеев-ренегатов – прикрывающих колдовство божественными благословениями.

Но спрашивается, зачем было утруждаться?

Всё просто: наивно считал, что может сместить неудобного короля, поставив на его место юную соплячку со слабой сопротивляемостью манипуляциям. По первоначальному замыслу через неё всяко проще и дешевле расширять влияние Вечного Огня. Просто Иерарх не учитывал фактор безумия толпы, вошедшей в кровавый транс. Стадо жадных до крови зверей невозможно контролировать через проповеди, их можно лишь запугать, прививая послушание методом кнута. А пряники всегда были в дефиците. Да и на психов мягкий подход не действует.

Мятежная принцесса ничем не отличалась от ублюдков, скорее преподавала им азы безумия, приказывая подчиненным сдирать кожу с тех, кто на неё посмотрел. Даже не косо. Достаточно мимолетного контакта глаз с девчонкой, которой, видите ли, просто скучно.

Фальке всегда было мало, до тошноты желала больше крови и веселья.

В этом ей и помогала самая разрушительная сторона конфликта, выше многочисленного сброда и скрытного духовенства, – реданская аристократия. Как пал Третогор? Из-за дня открытых ворот. Фальке отдали столицу Редании на блюдечке, причем не абы кто, а доверенные лица короля. Они устроили дворцовый переворот, перерезали глотки верноподданным Вриданка, приказали опустить ворота для приема новой королевы, признав ко всему прочему её легитимность – на что никто, кроме них, способен не был. По сути, мятежная знать безбожно пригласила Смерть войти в их город, да ещё без боя.

Подобное им сильно аукнулось почти сразу.

После полной оккупации Третогора лишь избранные аристократы смогли избежать переселения в пыточные камеры, что удивительно, – все, кто ранее отказался принимать участие в заговоре против Вриданка.

Фалька никому не доверяла, особенно двуличной знати, потому вместо земель или несметных богатств самым значимым фигурам переворота подарили исключительно право в первых рядах познать гнет безумной королевы. Немногим позже квартеронка щедро поделилась этим правом с духовенством, в конце же переключилась на граждан Редании и мятежников – многочисленный сброд.

Девчонка вообще не считалась с последствиями, копая могилу приказами казнить то своих, то чужих. А без сторонников любой правитель, узурпатор или легитимный король, неважно, он подписывает смертный приговор. Да, сил удержаться на троне квартеронке хватало даже после чисток, но с разрушенным фундаментом любое здание вскоре рухнет.

Я это хорошо понимал, как и скверное положение вместе с открывшимися возможностями из-за разбушевавшегося в Третогоре хаоса. Сразу как за мной спала слежка, а контроль над территорией сильно упал из-за вспышек насилия, я смог покинуть тонущий корабль. Но не в образе Авернуса из Оксенфурта. Всё же репутация была ничуть не лучше, чем у безумной суки. Почти как у самого знаменитого вивисектора на всем чертовом Севере. Определенно, с таким разгуливать по спорной территории считается небезопасным решением. В итоге через легенду, мимикрию и лепку плоти пришлось кардинально измениться, лишь так получилось после ухода из Третогора миновать лишние жертвы и спокойно добраться до Каэдвена, где располагался Бан Ард в дворцовом комплексе эльфов.

Относительно спокойный магический университет, переживающий эпоху процветания после долгого пребывания в навозной яме. Дело в том, что училище едва держалось на плаву, даже были слухи о закрытии из-за малых достижений выпускников. Но падение Мирты временно сыграло ему на руку. Уцелевшие чародеи, опытные мастера, выдающиеся исследователи – лишь они смогли покинуть сгоревший город. И куда подались? В две альтернативы, разнящиеся по половому признаку: Бан Ард для мальчиков и Аретуза для девочек. Так что вся добрая часть умелых мужиков пошла либо тесно сотрудничать с Бан Ардом, либо преподавать там с намерением вырастить новое поколение чародеев на место… подкосившегося.

Довольно неплохо.

Двенадцать лет обучения я провел под руководством выдающихся чародеев, имеющих достижения в различных областях магии. Был и старый преподавательский состав Бан Арда, по причине уникального понимания некромантии и Гоэтии – на мороз его не выкинули, однако именно профессора из Мирты выступали гарантом качества. Без них было бы невозможно освоиться с портальной магией на мастерском уровне, где не приходится переживать о разрыве тела после входа и выхода из бреши в пространстве.

Быстрые перемещения очень хороши собой, но первостепенно меня волновала некромантия, точнее, сильно разочаровала. За пределами Бан Арда дисциплина запрещена под страхом смерти, требует непомерно много энергии для поднятия умерших тел, да таких, что вмещают души на считанные минуты. Полноценное воскрешение из мертвых граничит со сказками даже в Неверлэнде. Есть лишь приземленные, жуткие, опороченные практики.

В медицинских целях бесполезно, нужно всё менять на фундаментальном уровне, чем занимаюсь по сей день без особых результатов. Правда, долгие гуляния по склепам да кладбищам в поисках очередных провалов сильно утомляли. Прикладываемые усилия огромны, а отдача нулевая: вселившиеся души испытывают одни только мучения, пока тела разлагаются словно в ускоренной перемотке.

Как пытка – выше всех похвал.

Как помощь пациентам – лишь вредительская.

Вообще ничего не оставалось, как отложить ремесло некроманта до лучших времен, отправляясь в Оксенфурт с целью углубиться в неверлэндские науки. За пять лет изучил и отточил знания из каждой корочки в библиотеке, до которой получилось добраться, но… продвинутой алхимии нет на Севере. Она сильно южнее, в Зеррикании. А к этому путешествию требуется основательно подготовиться, слишком опасная дорога даже для химеры.

Наверное, при этом определенно стоящая?

Если получится решить вопрос с трансмутацией трав, превращая обычный бурьян в бесценные реагенты для моих рецептов, то это станет настоящим достижением для человечества. Ведь полезные реагенты слишком редки и совершенно не удовлетворят спрос. Скорее возникают риски, что люди будут жить моментом, выкопав всё имеющееся, поставив на грань исчезновения. Да так, что новое не прорастёт вовек.

— Эхххх, — протяжно вздохнул я.

Хорошая мечта, увы, граничащая с фантастикой.

Думаю, её невозможно реализовать даже с пониманием продвинутой алхимии из Зеррикании: я провел десятки тысяч опытов, магических практик, оттачивал различные направления мастерства… и ни одного значимого успеха.

Лучше бы помогал бороться с Черной Смертью, когда она заглянула на Север.

Чума изрядно покосила население в 1178 году, втрое больше, чем Восстание Фальки. Конечно, с будущей Катрионой не сравнится, но мой опыт борьбы с эпидемиями нужно было применить на благо человечества, как говорится, «уже вчера». Но я был занят другими делами, преисполняясь безумием. Одно и то же повторял с травами в надежде на изменения, получая натянутый на глобус провал.

— Всего две тысячи человек за полгода принесли множество прорывов, — подметил я, устало потирая глаза. — Похоже, опыты над людьми – лучшее, на что я способен.

В остальных областях провалился: в селекции хозяйственных культур с намерением избавиться от голода, в некромантии с целью реанимировать пациентов, в изменении трав магическим путём и борьбе с чудовищами. Даже в распространении первого тома Библии Рассвета из-за вмешательства Капитула.

Я передал множество исследований, сохранённых из падшей Мирты, смешав их с кровавыми трудами. Но конкретно мои исследования были подвергнуты остракизму, отрезанию от изучения. Зря кропотливо работал над врачебным почерком. Магов больше интересует методика усиления колдовства, чем помощь окружающим из-за надуманных причин об этике.

Библия Рассвета признана той же ересью, что Гоэтия – искусство призывов демонов и духов из других пластов бытия. А меня, написавшего её, воспели в узких кругах как отличную кандидатуру для отлова и сожжения на костре.

Крайне досадно.

С другой стороны, сейчас я в относительной безопасности: десятилетия притворяюсь Амоном из Мирты. Амон Ра в честь символа света, а место рода выбрал из удобства, всё же город-призрак чертовски полезен для создания легенды.

— Что толку? Мне больше подходит Тенебрис из Тенебриса, Тьма из Тьмы, — от досады чуть не сплюнул в мастерской Ксавира, куда вернулся.

Время беспощадно в убежищах, запечатанных от посторонних: плесень расползлась, всё пространство провоняло тухлятиной, множество насекомых как бы не из-за сгнивших органов чудовищ на складе. Здесь каждый вправе плеваться. Только от варварства лучше отказаться, и без того меня мало что отличает от прогнивших обитателей Севера.

Обошёл половину земель, руки замарал по локоть в крови, днем и ночью постигал возвышенные материи. Просто прожёг десятилетия жизни. Да, в понимании магии и алхимии меня можно назвать почётным мастером. Но кому от этого стало легче? Никому. Ещё один провал в дерьмовую копилку, что давит на нервы тяжёлым камнем.

— Все люди разные, — пытался себя успокоить, усаживаясь на стул и плавным движением руки смахивая насекомых со стола. На него я положил небольшую статуэтку сундучка, прошедшую через компрессию. Магическая наука, призванная сузить большие объекты до крошечных, заключая их в каменную породу. Я неслабо её изучил, ведь можно подвергнуть компрессии тяжелораненых, замораживая их состояние для транспортировки и оказания помощи. Хм, или использовать как игровой инвентарь за неимением пространственной магии.

Произнеся заклинание декомпрессии, я преобразовал статуэтку в полноценный сундук, трепетно открывая схрон трудов. Десятки черновиков для второго тома Библии Рассвета, но в них нет ничего новаторского. Улучшение старого, наблюдения о провалах, доработка магических формул, все известные Северу практики некромантии, и много алхимических изысканий. Но, как по мне, всё это грязной воды дерьмо собачье. Я посвятил душу каждой строчке, каждой букве, рождённым в упорных попытках добиться Рассвета иным путём, полностью отличающимся от прошедшего во времена Восстания. И не добился успеха.

— Все люди разные, — вновь прокрутил я мысль. — Есть художники, ювелиры, скульпторы. Талант в одной области не открывает все двери в остальные, напротив, заставляет распылиться и забыть о главном – истинном призвании. Полгода экспериментов с плотью и куча достижений. Четверть века возни с другими направлениями и ничего стоящего.

Да что говорить?

Примитивное могут запретить ровно так же, как выведенную дисциплину Лепки Плоти. Даже рецепты пяти эликсиров, способных сделать мир лучше или дать пищу для ума каждому, кто уважает науку… пылятся в запечатанном архиве на Таннеде. Чем зелья и химерические сыворотки не угодили Капитулу? Чародеи так сильно боятся поломать баланс сил на Севере? Не хотят видеть перемен? Ох, спешу обрадовать, скоро придёт война с Нильфгаардом и чумная эпидемия Катрионы.

Зажигая огонь на пальцах, я с презрением посмотрел на содержимое сундука в последний раз, прежде чем бросить пылающий язычок. Хорошо горит, хоть и дымно из-за плохой вентиляции в катакомбах Новиграда. Так или иначе всё в мире подвержено сожжению. Горит пергамент, а вместе с тем сгорает первая и последняя попытка ещё хотя бы раз в жизни отклониться от цеха химеролога.

Селекция, алхимия, некромантия, магия – всё это лишь инструменты, которые можно было изучить поверхностно, а не гробить на этот процесс десятилетия. Сила заключена в плоти, конкретнее в мутагенезе – процессе её преобразования. В ней же власть над ошибками, где есть возможность отослать их куда подальше.

— Впрочем, — натянуто улыбнулся я, взмахом руки туша миниатюрный пожар. — Крайности сильно конфликтуют с выживаемостью. Не лучшая идея возвращаться к былым нормам в работе с плотью, — твёрдо встал на ноги, отчасти решая вернуться к пути Ксавира.

Прошёл достаточный срок, чтобы память о кровавых временах улеглась. А кто придавал им значение, тех добила Черная Смерть. Можно со спокойной душой перейти ко второй фазе химерических изысканий.

Отправившись в спальню, знавшую лучшие времена, я переоделся в исследовательскую одежду химеролога, с некоторым трепетом нацепляя шлем. Нужно быть в полной боевой готовности и чувствовать комфорт, ведь сегодня предстоит рискованная операция по захвату ужасающей твари, которую окрестили Вием – гигантская сколопендра с полной невосприимчивостью к магии.

У чудовища запредельные показатели защиты из-за непробиваемого панциря, так что ведьмаки её зарезать не смогли. Да и по атаке она входит в топы Континента, её размеры под сто метров в длину вызывают трепет. Ей не нужна пасть, чтобы сожрать врагов. Достаточно случайно дернуться рядом с незваными гостями, и сомнений нет, точно раздавит.

Придется использовать преимущественно силу химеры, вместе с тем прибегая к изменению окружающей среды и, в целом, буду смотреть по обстановке. Если выиграю, смогу поглотить гены Вия, приобретя магический иммунитет. С ним всяко проще продавливать интересы, чтобы никакой Капитул не вмешивался в дела Рассвета. Когда придет время, разумеется. Высший состав чародеев крайне опасный враг под конец двенадцатого века, лучше обождать его ослабления в первой войне с Нильфгаардом. Поэтому вместо истребления вредителей я направлюсь в Каэр Морхен – единственное место, где разрешены опыты над людьми.

Правда, есть нюанс: этой зимой вышел Монструм, или Ведьмака описание. Вроде спустя два года толпа фанатиков должна будет напасть на обитель ведьмаков, перебив солидную часть обитателей крепости. Задавят не силой, но числом. Тактика заваливания безупречно работает, не сгори Фалька на костре, могла бы подтвердить.

Во времена её Восстания, наверное, я бы принял нейтральную позицию при таком раскладе. Конфликт невозможно разрешить мирными способами, предстоит выбрать сторону или остаться у своей хаты с краю. Спасти ведьмаков, значит, перебить всех нападающих фанатиков.

Невелик размен?

Обычный человек в этом мире долго не живет, а пользы приносит немного, почти нулевой вклад в общину размером с континент. Ведьмаки совсем другое дело, ни один ещё не умер в постели. Работают охотниками на чудовищ, делают мир лучше, чище и безопаснее. Мутации сделали их завидными долгожителями, подарив практически биологическое бессмертие. А кодекс заставляет отдавать все силы на благо общества. Вывод? Следует помочь наиболее полезной стороне, хирургическим путем удалив опухоль.

Опять-таки, мне потребовалось время, чтобы прийти к таким выводам. Первоначально я старался абстрагироваться от зла и добра, помогая всем нуждающимся по заветам былой клятвы. Наивно. Всех спасти невозможно, а выживание большинства не всегда приносит пользу в долгосрочной перспективе.

Есть понятие полезности: нападающие на Каэр Морхен его лишены, в то время как ведьмаки его возглавляют. Многие из них. Есть ещё Школа Кота, подрабатывающая наемными убийцами, или в будущем на них начнет равняться Школа Змеи. Однако, конкретно за Школой Волка из Каэр Морхена я не припомню грехопадения. Исправно несут ведьмачий долг, значит, достойны помощи в трудную минуту вне зависимости от цены.

«Рассвета невозможно достичь, вечность находясь в Тени», — мысленно обозначил я, открывая портал для переноса в ближайшую точку к цели. Потратил много энергии Хаоса, но полный объем мне не нужен.

Вий на повестке дня всё равно имеет иммунитет к чародейским фокусам.

— Марибор, — удивлённо подметил жалкое состояние города вблизи Понтара.

Когда-то он процветал, выступая связующим звеном в торговле с землями краснолюдов, но после нападения голодного Вия ныне ему не позавидуешь. Колоссальный сколопендроморф уничтожил половину, перепугал всех жителей и тем самым приземлил благополучие Марибора до базовых величин. Такое же разочарование, как любой другой городок Темерии, до которых ещё не добрался кто-то на уровне Вия.

Как я помню, чудовище соткали из магии Хаоса через Двойной крест Альзура. Если я вожусь с плотью, то легендарный чародей получил гораздо больше через магическое плетение. Да, его сожрало собственное творение, но даже так это достойно уважения.

Ещё бы понять, где находятся его заметки о мутагенезе...

Вий какое-то время стерёг место своего рождения – дом Альзура в Мариборе, как я понимаю, это недалеко от заново отстроившихся кварталов. Хуже прежнего возвели, хотя всяко лучше руин. Стоит поискать там заметки? Вряд ли получится, вероятно, Капитул меня обскакал. А что до чудовища… его местоположение я очень хорошо знаю, как и любой чародей Севера.

Сперва сколопендра отправилась в зареченский лес, где позже перебила множество чародеев с авантюрным духом. Немногим позже поползла в Дол Ду Локке, оно же Чёрное Озеро на Старшей Речи. Единственное место, куда ведьмаки отказываются ходить даже за миллион крон. Чудовищ там не счесть, причем все поголовно сильные, прошедшие через поедание слабых в угоду выживания. Пришедший туда Вий что-то вроде вершины пищевой цепочки. И когда пища кончится, тварь вернется уничтожать целые города, собственно, как этот.

Лучше этого не допустить, хоть и преследуя корыстные интересы. Антимагия – полезная штука везде, где можно встретить чародея на противоположной стороне конфликта. Это касается далеко не Севера. Нильфгаард брезгливостью к «любым средствам для победы» не отличается. А самую кровопролитную войну, что охватит весь Север, как-то хочется пережить.

— Дол Ду Локке, — открыл я портал, обдумывая перспективы выживания в естественной для чудовищ среде.

Ксавир создал это тело для борьбы со всем миром, после мною оно было улучшено до пика нынешних мутаций. Этого должно хватить для бегства, если я сильно переоцениваю свои шансы на победу.

Вздыхая, я шагнул в портал, ведущий в истинную Бездну.

Иначе долину чудовищ язык не поворачивается назвать.

Глава 12

Трудно представить более богомерзкое место, чем Дол Ду Локке – дом для сильнейших представителей фракции чудовищ. С высоты птичьего полёта чем-то напоминает треснувший камень, чьи обломки увеличились в несколько тысяч раз под воздействием хаотичной энергии. Если спуститься с небес на землю, то лучше не становится. Напротив: солнце не пробивается, источников освещения вроде светящегося мха нет в помине, сеть извращённых лабиринтов ведёт к многочисленным тупикам, а множество провалов в земле направляют бог весть куда.

И это лишь то, что касается приземлённости. К ней, как пиявки, присасываются возвышенные странности, доставшиеся Неверлэнду от Сопряжения Сфер. В пространстве плавали неизвестные частицы с функциями кислоты – при контакте расплавляют плоть, вероятно, обломки какой-то адской реальности. Сверхъестественная гравитация только за полчаса встретилась трижды: в зонах смерти пространство проваливалось в себя же, создавая дьявольскую гильотину. Или её противоположность – завидная лёгкость, породившая немыслимое: сила тяжести была как на Луне, где-то в шесть раз ниже земной.

С агрессивной фауной повезло чуть больше, поскольку я приперся спустя полтысячи лет после катаклизма. Многие бестии успели пожрать себе подобных, существенно сократив численность. Выжили лишь самые приспособленные особи или наиболее интеллектуальные, кто избежал смерти от пространственных ловушек или кислотных частиц.

За парой исключений, которые плодятся быстрее, чем подыхают.

Вроде общины гетероморфных чудовищ, внешне похожих на рыболюдей. Они пользуются каменными копьями, имеют серебристую чешую для защиты, две пары глаз, определённо адаптированные к темноте, и неизвестный язык, помогающий коммуницировать. Чисто на первый взгляд: точно не сильные, вряд ли гениальные, но их количество говорит о стремлении к выживанию через размножение. Как муравьи? Похоже.

Я не стал с ними контактировать, чтобы не тратить силы напрасно. Вместо этого направился в противоположную сторону, где обитала хтоническая хреновина. Очень опасная. От неё мои щупальца задрожали, а инстинкты завопили о бегстве с поджатым хвостом.

Точь-в-точь как кишащая масса червивых инсектоидов в катакомбах Новиграда, только хуже: рой сжирал всё сущее на пути. Преимущественно землю и камни за неимением другого, после чего часть червей принимала форму съеденного, то есть становилась земляной или каменной.

Надеюсь, не что-то лавкрафтианское?

Припоминаю сущность, что могла сожрать дракона, а после переваривания плодила их пачками из общей массы. Пожалуй, лучше валить со всех ног – чем и занялся. Как говорится, быстрые ноги ползущих ублюдков не боятся.

Снова добрался до тупика и был вынужден поиграть в скалолазание, вскарабкиваясь по искривлённой поверхности. Одна ошибка могла привести к неприятному падению, но острые когти помогли перебраться без сломанной шеи.

И главное – куда?

К группе не самых приятных пауков, видят арахнофобы.

Шесть конечностей, две верхние у каждой видоизменены в режущие клинки. Магический анализ показал, что к Хаосу имеют иммунитет – тридцать процентов точно проигнорируют. Забавно. Каждая вторая нечисть с высокой сопротивляемостью к магии.

Что ж, прекрасный пример конвергентной эволюции.

Схлестнувшись с паучками, я первым делом атаковал плотоядные морды. Некоторые умирали сразу, другие из числа раненых демонстрировали полное игнорирование боли. Или она у них выражена иначе? Особи на пороге смерти становились втрое быстрее здоровых, а их клинки приходилось блокировать силовыми полями из чистого хаоса, иначе рисковал не успеть увернуться. А проверять на себе паучьи лезвия – извольте, сильно не хотелось. Мало ли, вдруг отравлены?

— Хаэ‘ленч, — соткал огненного змея, заставив его колесить вокруг.

Пауки чувствительны к пламени, а их глаза при ярком свете теряли фокус, что стало для врагов фатальным концом. Но для меня началом новых открытий: павшие чудовища поглощались землей. В прямом смысле. Бездушная органика становилась пищей для… территории? Я наивно предполагал, что под ногами обычная земля. Возможно, очередное чудовище? И это заставляет поспешить с поисками Вия: с каждой секундой всё меньше желания находиться в дьяволом облюбленном месте.

Продвигаясь вглубь долины чудовищ, я встречал всё меньше существ, что говорило о правильном направлении. Рядом с по-настоящему опасными хищниками не обитают травоядные, и моя интуиция не подвела – нашёл-таки сотню метров чистого насилия или погибель. Смотря как посмотреть. Ведь магическое сканирование вернуло нулевой результат.

Антимагический контур вшит в существо на фундаментальном уровне: любая направленная энергия будет коллапсировать, совершенно не находя точки соприкосновения. Даже сильнейшие колдуны выйдут не победителями, а через задний проход. Ведьмаки с серебряными клинками? Напрягает хитиновое покрытие, его чертовски сложно пробить.

Явная уязвимость – огромная голова в роли мишени.

Только попробуй до неё доберись…

Стремительный рывок к спящей красавицы, высокий прыжок и выпуск всех отростков на максимальную длину. Щупальца нацелились на область возле закрытых век, наиболее хрупкую. Легендарный чародей сотворил ужасающего монстра одним заклинанием, так что я попробовал решить исход единственным ударом.

Острые ленты пролезли сквозь закрытые веки, продвигаясь с огромным трудом дальше, пока не достигли мягкого мозга. Следом я вытащил все сразу, направляя ладонь в сторону для ветреного удара, позволившего отлететь к стене.

Ужасающий рёв уже предвещал полный провал.

Как минимум неожиданностью: я думал, членистоногое будет как хороший представитель своего класса, ну, беззвучным. Первое открытие, за ним последовало второе: про чудовищную регенерацию тоже не ведал, да и узнать о целебном факторе никто не мог – только я, единственный пока что живой свидетель Вия.

Надеюсь, что не временный.

Гигантская сороконожка начала неистово размахивать телом, порождая обвалы тут и там; малейший контакт грозил превращением в лепёшку. На ландшафт надежды не было, он разбивался как вода об скалы, а потому я использовал телекинетические платформы, молнией набирая высоту. И стоило почувствовать безопасность, как Вий восстановил демонические глазища, впиваясь ими в мою сторону.

Если бы взглядом можно было убивать, хе… чёрт!

Оказывается, очень даже можно!

Из тела многоножки вырвалась антимагическая волна, своего рода аура, что развеяла импровизированные платформы. Эх, снова отскакивать через воздушный удар, прямо к падающим обломкам от разрушенной после буйства скалы. Когти и щупальца помогали по ним перескакивать, добираясь до относительно целого участка лабиринта.

Однако, мерзость умела неестественно быстро двигать лапками. Да ещё вытянулась на половину длины, изогнула тело и пулей полетела таранить «назойливого комара». Угу, на большее рядом с ней я вряд ли тянул. Мог лишь отскочить от стены до соседней, пронесясь по ней до верхушки. Милашка же ползла паровозом, часто сокращая дистанцию за счёт пробития каменной породы насквозь.

— Неожиданная скорость для существа таких калибров, — протараторил я, бегая с поджатым хвостом.

Если так подумать, у меня получилось вывести её из области, что поедает трупы, – не придётся довольствоваться наскоро отрезанными кусками. Только ещё попробуй получить образец в хоть каком-то виде.

Ненасытная химера здесь добыча, вдобавок разбудившая Царя Чудовищ. По меркам клочка прогнившей земли, прославившейся в плане «оно тебя сожрет».

Резко спрыгивая с высоченной скалы, я перестроил конечности для молниеносного приземления, прижимаясь к склонам для мощного отскока. Таким нехитрым способом покинул пределы Дол Ду Локке с приставучей смертью за спиной.

Сегменты сколопендроморфа сжимались и разжимались с такой интенсивностью, что это порождало кинетическую волну, позволяющую выстреливать верхней частью тела, – таща за собой заднюю. Никакие преграды в лице магических щитов не помогали задержать чудовище из-за антимагических выбросов. Физические? Вий пробивает древние скалы, будто иллюзии.

Мысленно пожаловавшись на жизнь-жестянку, я подпрыгнул дугой во время очередного нагона. Неплохо, цель снизу. Получилось удачно зацепиться щупальцами за пластины, притянуться и зацепиться когтями.

Вий словно этого и ждал.

Изогнул тело и обнажил ротовой аппарат – даже не пасть, а метафорический портал по выплевыванию целых галлонов ужасающей кислоты. Урон по себе ради победы? Чтобы не расплавиться, я через щупальца ушёл от траектории, обнаружив, что защитные пластины невосприимчивы к кислоте. Словно на них вылили ведро воды.

Пошёл по запасному плану: достал из кармана грубый шприц и вколол в рану мерзопакостный яд – лучший из выведенных. Результат, правда, оставлял желать лучшего. Полный иммунитет, никакой реакции не последовало даже спустя две минуты. Или двадцать секунд? Сложно следить за временем, пока танцуешь по скользкому телу многоножки, находясь в пиковой концентрации.

Мгх…

Напасть устала меня ловить, потому прибегла ко второй карте: звуковая волна. Рёв на пиковой мощности может мозги взорвать – даже шлем на голове пошёл паутиной трещин, причём Вий умудрялся одновременно атаковать пастью и шевелить телом для придания больших уязвимостей… увы, по мне.

«Задача», — ускорил мышление для анализа боя.

Яды, магия, физический урон – ничто не действует по причине выдающейся сопротивляемости и регенерации. Конечно, выносливость теряет тоннами от каждого хода, но за прошедшее время лишь нарастил темп. Вий способен продолжать охоту минимум несколько часов. А за этот отрезок меня гарантированно раздавят: рано или поздно, тут без шансов.

Чудовище уже начало трястись как блохастая собака, стараясь скинуть.

Не успевая закончить план контратаки, я почувствовал жжение в носу от яда без запаха и цвета. Творение Альзура выделило крайне специфический токсин, что не ослабляет, а расплавляет. Отчасти напоминает осколки иной реальности, что витают в долине чудовищ.

Химерическая плоть дымится, глаза медленно стекают, щупальца держатся на честном слове. Побег? Антимагическая волна мешает свалить через портал. А выносливость Вия равна его скорости, и эти показатели отдают скверной.

— Какой последний довод? — спросил я, приготовившись познать вкус справедливости. Если хочешь съесть, будь готов, что съедят тебя. Это рискованно, но так я попаду во внутренний мир Вия, где кислотно, при этом сытно.

Рванув к добыче, я умудрился с десяток раз попасть по уязвимым стыкам хитина. Теперь из многочисленных ран брызгала вязкая гемолимфа, что побудило Вия вдарить звуковой атакой – то есть… широко раскрыть пасть.

За счет последнего прыжка я попал куда следовало изначально, разрезая неизвестный орган, давший подобию членистоногих право кричать. Не зря, это избавило меня от пребывания в зоне образования звуковой волны. А уже нырнув в горло твари, я задействовал щупальца для нанесения предельно разрушительной серии выпадов, чтобы образовать мясной проход в безопасную зону. Как-то не хочется проверять, что за кислотное озеро в желудке у мутационной отрыжки, потому время натянуть роль коварного паразита.

В мясном коконе по-прежнему опасно, но крупная особь ничего не могла сделать, пока я снимал шлем, приступая к «бона-аппетит». Сказать, что Вий был в бешенстве пока его пожирали заживо внутри него самого, ничего не сказать. Боль воистину постоянная, регенерация куда медленнее разрезов от щупалец, а ресурсы сколопендроморфа так или иначе истощались по заветам фразы: вкусно, но грустно.

Глава 13

Количество новых мутаций росло как на дрожжах благодаря ненасытной натуре Царя Чудовищ и его уникальной биомагической природе. Альзур сотворил идеального монстра, который гораздо лучше меня абсорбировал гены, выступая для них бездонным хранилищем. Тем самым я пожирал не только самого Вия, но и его прошлых жертв родом из Черного Озера. А полакомиться сколопендроморф явно успел до поражения – наверное, опробовал каждого обитателя дьявольского уголка, включая опаснейшего из всех: червивый рой.

Стоило мне поглотить хтонический ген, как опустошение внутреннего мира Вия заметно набрало обороты: получилось преобразовать щупальца в плотоядных тварей с зубастой пастью – один хищный рот хорошо, а двадцать лучше.

В результате через считанные часы я столкнулся с неожиданной проблемой:

— Рожки да ножки, — с грустью констатировал я, пробуя на вкус малосъедобные пластины. Они давались тяжко: зубы крошились от особо крепких частей, заново отрастая, чтобы снова сломаться. А я всё продолжал питаться скорлупой, не в силах утолить голод из-за изменённого строения желудочной кислоты, растворяющей большую часть поступающей биомассы. И кроме нахлынувшего обжорства, конкретно напрягало игнорирование боли от ломания зубов – гены стойких пауков я также заполучил через повторное хищничество.

Теперь чем больше повреждений накапливает тело, тем явственнее работает режим паучьего берсерка, заметно повышающий параметры в обмен на сжигание ресурсов организма. Пределы способности неизвестны, но где-то спустя пять минут начало получаться откусывать и пережёвывать куски хитиновой брони Вия, отправляя в желудок на расщепление.

— Трудно насытиться, придётся сесть на диету, — пережёвывая последнее, я потряс головой, возвращая часть рассудка.

Чтобы отвлечься, я нацепил слегка потрескавшийся шлем, полностью сосредоточившись на исследовании антимагического гена. Из функций: помогает игнорировать вмешательство чужеродной энергии и выпускать из тела антимагическую волну. Есть небольшой минус, завязанный на работе другого гена, доставшегося от мага-недоучки из Бан Арда. Как бы сказать, они полностью несочетаемы и вместе работать отказываются. Если бодрствует магический, то его антипод необходимо усыпить.

Переключение занимает несколько секунд, и в этом промежутке ничто не доступно: одно засыпает, другое просыпается. Крайне досадно: между защитой и нападением необходимо выбирать по ситуации, желательно до вступления в конфликт. И если выбор сделан неправильно, то остается надеяться только на физические возможности химеры.

Заметно расширившиеся, примерно втрое, чего достаточно для похода против Капитула Чародеев или для участия в любом вооружённом конфликте Севера и Юга.

Но это если не смотреть на подводные камни.

Всё что сочетается во мне, ныне мертво: аналогичную химеру я уничтожил в катакомбах Новиграда, Вий долгое время безнаказанно лакомился чудовищами из Дол Ду Локке, и даже так – сам стал жертвой хищника.

Во мне нет ничего абсолютного, а на всякую косу найдется дробящий камень.

— Итак, Каэр Морхен или Черное Озеро – что лучше для базы Рассвета?

Наклонив голову, я выбрал социальный вариант.

Отсюда ведьмакам не поможешь и мир лучше не сделаешь.

Правда, Дол Ду Локке имеет право на жизнь как запасной вариант. Стоит поставить аванпост? Определенно. Сразу как улажу дело с «Монструм, или Ведьмака описание» – развратной книгой, что подбила фанатиков на кровавую вражду с теми, кто больше века спасал жизни их предков.

Нордлинги неблагодарны, но такова северная жизнь – с ней ничего не поделаешь.

Переступая порог портала, я открыл ещё один для перехода в убежище под Новиградом. Пока что не удаётся перемещаться на длинные дистанции через одиночные телепорты, собственно, как и у архимагистра Капитула Чародеев. Просто риски провала растут пропорционально дистанции, да затраты энергии увеличиваются по экспоненте.

Уже в спальне я привёл себя в порядок магическими процедурами, попутно переодевшись в запасной комплект одежды. Старая насмерть провоняла от пребывания внутри Вия – хоть сжигай или надейся на продолжительное проветривание.

Либо осваивай магию времени для темпоральной стирки?

Смешно, лишь гены Истоков и Старшей Крови открывают прямой доступ к управлению пространством-временем на немыслимом для обычных чародеев уровне. Любая альтернатива сомнительна: растрачивать жизнь на иные способы достижения мастерства в хрономантии, кроме генетики, непозволительная роскошь. Далеко не год или два изысканий, а как бы не столетия из-за привередливой природы здешнего Хаоса.

У меня нет столько времени до наступления апокалипсиса, именуемого Белым Хладом.

Немного посидев на дорожку, я снова поднялся для открытия портала.

Курс на Танедд!

Остров на территории Темерии со всех сторон защищён водами Великого Моря и сотни лет принадлежит магам. Сухопутно попасть можно с помощью единственного моста, достаточно хрупкого, чтобы его уничтожить в случае прихода незваной армии. А что до Великого Моря? Захватчики столкнутся со смертью от магической заморозки или искусственного шторма раньше, чем в лицо увидят колдунов. За парой вильгефорцких исключений, конечно.

И как я помню, здесь немного достопримечательностей: Тор Лара – в Башне Ласточки расположен древний портал, искривляющий магию телепортации вблизи неё, а все попытки исследовать эльфийское наследие закончились смертью добровольцев; дворец Локсия для приёма торговцев, королей, знатных просителей или странствующих чародеев; в Аретузе взращивают вероломных чародеек; Гарштанг – собор заседаний Совета и Капитула, наверное, с самой мощной антимагической защитой на Континенте.

Оказавшись в Локсии – разрешённой зоне телепортации, я отправился к выходу в зеленый сад, откуда открывалась дорога на Гарштанг. До собора рукой подать, если не отклониться от маршрута в сторону Башни Ласточки.

Признаться честно, безумно хочется окунуться в исследования древнего портала, что в потенциале ведёт сквозь миры. Однако для его полной активации требуются астрономические объёмы энергии, даже для обнаружения искажения следует прибегнуть к магии четвёртого порядка.

Проигнорировав навязчивое стремление, я вошел в шикарный по меркам старины собор, где почувствовал нечто странное – внутренний конфликт на физическом уровне.

Усыпленный антимагический ген на миг приоткрыл веки, нейтрализовав враждебную волну со схожим полюсом. Похоже, после пожирания Вия на меня более не действует развоплощающая дрянь, как бы отталкиваясь при соприкосновении. Напоминает резиновый мячик, брошенный в стену: сколько ни пытайся, он к ней никогда не прилипнет, а именно отскочит. Любопытное наблюдение. Не помешает поэкспериментировать с двимеритом, что как яд для пользователя Хаоса.

— Хватит прятаться за книжками, — воркующий голосок привлёк пристальное внимание к занимательному инциденту. Относительно. Филиппа Эйльхарт откровенно приставала к симпатичной чародейке с книжкой в руках. — Теория тебя не согреет.

Жертва обстоятельств постаралась панически отпрянуть, и что интереснее всего, Филиппа вцепилась в её подбородок, зафиксировав взгляд для лучшего контакта.

— От чего дрожишь: от страха или желания?

— Я... я не... — с уст юной леди сорвался хриплый стон.

— Будь честной, — совенок наклонилась так близко, что их губы почти встретились. — Ты до сухости во рту жаждешь страсти. И спешу порадовать, моя дорогая, я её источник… — другой рукой наглая чародейка скользнула по её бедру, задирая подол шёлкового платья. — Не сопротивляйся, и мы получим удовольствие вместе.

Уважаемая, мать её, Филиппа Эйльхарт всё же решилась начать с засоса в шею, плавно набирая накал страстей с протискиванием пальчиков под темные трусики. Однако, вот так досада, мне нужно пройти по этому коридору.

«Лесбимания – тоже магия», — вспомнил слова одного краснолюда, стараясь пройти мимо, не тревожа чужой досуг. Я за семейные ценности, да и столько раз видел обнажённые тела пациентов или подопытных кроликов, что потерял к лицезрению девичьей плоти всякий интерес. Для меня важны эмоции, проще говоря, без любви нет и удовольствия.

Плотские утехи двух чародеек были просто неинтересны.

— Госпожа Филиппа! — громко пискнула блондинка. — Р-рядом, ах!

— Амон! — чуть погодя ко мне обратилась явно чем-то раздосадованная чародейка, отвлёкшаяся от охоты. Печально. Прошение о становлении надзорщиком Каэр Морхена уже начало обрастать преградами, а я даже не успел встретить Тиссаю де Врие для одобрения рокировки.

— Филиппа и очаровательная незнакомка, — неторопливо повернулся в сторону живого примера нездоровых отношений. — Ни в коем случае не хотел потревожить грехопадение, но у меня срочное дело к госпоже де Врие.

— Как интересно, и что затворнику понадобилось от Тисси? — лукаво облизнувшись, темноволосая мерзавка окончательно отпустила добычу, полностью переключившись на меня.

Дважды досадно.

И что иронично, в будущем Филиппа Эйльхарт дважды выберет вилку в глаз.

— Личное, — коротко бросил я. — Небольшое прошение о назначении на не самый привлекательный пост. Явно не затрагивающий гнилые интересы.

— Припоминается мне, в последней дуэли магических искусств… — упоминала она не сражение, а демонстрирование плетения заклинаний из фильтрованного Хаоса. Детские конкурсы для взрослых магов, можно сказать, клоунские. На потеху толпы. — Кое-кто точно намекал, что его интерес задыхается в алхимии и прикладном целительстве. Хмф… Метишь в королевские лекари? Готова предложить пригретое местечко в Третогоре, если правильно попросишь.

— Целуя ноги или шею? — убрал я руки за спину. — Так или иначе выкалываешь себе глаза, Филиппа. Ничего общего с королевскими дворцами, пышными пирами и закулисными интригами. Со всем, что вызывает раздражение от зря потраченного времени.

— Так чего прямо не скажешь, зачем идёшь на поклон? — раздражённо скрестив руки на выдающейся груди, хронические две косички продолжили капать расплавленный воск на нервы.

— А почему не начать носить личный дневник с грязными секретами, чтобы ронять его на каждом банкете? — переспросил я. — Чем меньше знают игривые чародейки или знатный люд, тем меньше шансов, что они попытаются испортить планы. В этом суть прогнившего до основания общества, где человек человеку волк. Или в котором молоденьким чародейкам приходится терять остатки нравственности даже в антимагических стенах Гарштанга.

— Принято, — более доброжелательно ответила Филиппа. Она из той породы, что пытается сделать из каждого мужика того ещё каблука. Но если тот даёт отпор, чародейка начинает с ним малость считаться. А ещё у неё совиная память: каждую встречу проворачивает проверку. — Ты наверняка забыл, как тут всё устроено, позволь проводить.

Позволение без дозволения.

Вынуждено я последовал за отпетой лесбиянкой, обмениваясь с ней сплетнями. Не кто с кем спит, а сугубо ненавистная мне политика. Самыми обсуждаемыми темами на Таннеде считались волнения в Ковире и Повиссе. Недолгое правление Фальки привело к тому, что протекторат Редании над двумя территориями сильно пошатнулся. Знать земель вблизи Драконьих Гор возжелала независимости, готовя армию наемников для переговоров с точки зрения силы.

Грядёт сезон очередного масштабного кровопролития.

Всё из-за квартеронки, давно сгоревшей на костре. И той, с кем я тесно общался больше восьми месяцев. Подворачивалось столько удачных моментов, чтобы свернуть ей шею. Но проклятая Цири и её неоднозначная родословная помешали.

— Редания ослабла стараниями бунтовщиков и Черной Смерти. С таким раскладом заморский мятеж невозможно подавить прежде, чем багровая лавина наберёт мощи. Затянутого кровопролития не избежать, но ты уже нашла немало способов навариться на чужих бедах. Ведь так, Эйльхарт из Третогора?

— Если казна Редании перестанет получать подати от Ковира и Повисса, то я останусь у сокровищницы с дырявым полом, — совенок негромко рассмеялась. — В моих интересах этому помешать. А если сморщенный от старости хер не прислушается к советам… Неважно, ты же противишься делиться целью визита, так почему я должна раскрывать карты?

— Резонно, — согласился перед подходом к приемной. — Благодарю за скверную компанию.

— О, ещё рано быть таким любезным, — съехидничала стерва. — У дорогой наставницы сегодня дурное настроение. Я ещё ненадолго задержусь, чтобы первой распробовать разочарование на вечно безмятежном лице.

Надо же, тернии плющатся прямо на глазах.

Глава 14

— Спешу огорчить: твои фантазии сложно воплотить в жизнь. Я пресытился разочарованием в жизни, судьбе, смерти, обществе. Севере в целом. Сколько ни старайся, ничто не испортит моё настроение сильнее этого. Даже погибель от расплавленных прутов палачей Храма Вечного Огня, — я приподнял уголки губ на «вечно безмятежном лице».

— От них и я не буду страдать, — облизнула губы Филиппа. — Прошлый век.

Одарив меня смехом злой ведьмы, она прислонилась к стене собора.

— Мужланам отрезают яйца и подают им же на обед. А девкам вбивают в задницы нагретое до красна железо. Так что, милый мой, палачи найдут средство, как разочаровать кого угодно.

— Но ведь Тиссая не палач? — задал я риторический вопрос, после чего постучал в кабинет. И с разрешения архимагистра вошёл внутрь.

Сложно сказать, каких только титулов Тиссая де Врие не набрала. Древняя, одна из первых чародеек Континента. К тому же Исток – обладательница уникальных генов, от которых я бы не отказался. Если Старшую Кровь можно назвать пиком, то Исток ближайшим к нему аналогом.

Выглядела женщина, кстати, весьма статно.

Утончённое лицо аристократичной леди, темные локоны собраны в хвост, темно-голубое платье, а также взгляд, знающий себе цену. Цена… В отличие от той же Филиппы, Тиссая не была замечена в массовых оргиях или любовных скандалах. Вся в работе на благо чародейского цеха.

Это нас роднит.

Я тоже, начиная с 60-х годов двенадцатого века, провозился с нелегким делом. И как-то не успел замораться в грязи для громкого суда общественности. Точнее, это успело сделать моё альтер эго в самом начале пути.

Кто знает?

Не исключено, что вдали от посторонних глаз эта женщина не так свята, как кажется.

— Мир вам, — обратился к одной из влиятельнейших людей Севера, уважительно поклонившись по всем правилам королевского этикета. Не от всей души, но так необходимо ради меньшей суеты.

— Амон из Мирты, — прошептала она, жестом указав на стул с бархатной обшивкой. Усевшись на него, я продолжил внимательно её слушать: — Давняя помощь стала большим подспорьем после трагичного падения... нет, разрыва сердца. Если бы нам не помешали… твой дом, отчий край… всё бы осталось в целостности.

— Мирта пала, но её крохотное наследие живо и уверенно развивается с вашей подачи. Только за это я безмерно благодарен, — соврал я, хороня глубоко в сознании желание разорвать её на мелкие кусочки, скормив абсолютно всё, вплоть до кишечника, грязным накерам.

Стараниями архимагистра первый том Библии Рассвета сейчас запечатан вместе с остальной ересью. Я заплатил за него слишком многими жизнями, чтобы кто-то влиятельный просто похоронил мои труды на пыльных полках.

— Теплые слова. Но ближе к сути, пожалуйста.

— Недавно я столкнулся с непреодолимой стеной в исследованиях мутагенеза. Ожидаемо, на одной теории далеко не уедешь, поэтому я искренне надеюсь, что вы замените хранителя Каэр Морхена, отвечающего за испытания травами и слежку за деятельностью ведьмаков. Назовём это рокировкой.

— Неожиданная просьба. В чём-то бесперспективная?

— Каждый ищет удовольствие в родной стезе, — не согласился я.

— Как тебе другая рекомендация? Ни много ни мало – советник короля Темерии. Седрик разворачивает полномасштабную войну против жрецов, растрачивает казну на секретную службу и, пусть противится, но король нуждается в идейном советнике, — Тиссая предложила проигрышную альтернативу.

Чародеи воротят нос от Темерии, где из-за выходок короля стало нечего красть. И война со жрецами сулит лишь разочарование. В этом мире они беднее церковных мышей.

— Седрик побеждает, но наберёт для горькой победы столько долгов, что платежеспособность оренов будет восстанавливаться далеко не одно поколение, — хмыкнул я. — Опять-таки, область мерзопакостной политики. А меня интересуют исследования на благо человечества, веками прогибающегося во тьме.

— Помни, что фанатики умирают первыми. Исследуй, но не увлекайся, — напомнила она о статусе ренегата, крайне проблемном для любого чародея. У нас и без того поддержки мало, а лишиться покровительства Капитула Чародеев смерти подобно.

Ренегаты как раз отлучены от цеха.

— Смотря что подразумеваете под фанатизмом: страстную преданность исследованиям, крайнюю нетерпимость к другим учениям или слепоту верования? По своей природе я не религиозен и открыт ко всему новому, что поможет в затянувшихся изысканиях.

— Только честно. Ты же предварительно изучил весь материал, что щедрым жестом предоставил на суд Совета и Капитула? — архимагистр задала опасный вопрос пламенного характера.

Черной ложью отделаться не получится, даже если сейчас выйду сухим из воды. Рано или поздно правда всплывёт наружу, и последствия аукнутся минимум потерей репутации. А она, кто бы что ни говорил, имеет жизненно важный вес в Братстве Чародеев.

— Я уловил смысл вопроса. Да, все прихваченные труды из Мирты были изучены, включая те, что вошли в табуированный список, — скрестил я пальцы в замок, подавляя чудовищную вспышку ярости. — Библия Рассвета отчасти вдохновила меня на изучение мутаций и алхимии. Но, в отличие от кровавого творца, моральная составляющая для меня подобна воздуху. И потому я прошу помощи с Каэр Морхеном.

— Лепка Плоти, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Насколько хорошо ею владеешь?

— Практика и теория сильно отличаются, — пожал я плечами. — Знаком лишь с одним.

— Поступим так: поможешь мне, как можешь, а я помогу тебе. Провалишься? Ну, тогда в долг, — неожиданная сделка с дьяволом, какая прелесть. Баш на баш происходит у торговцев. У чародеев со сделками всё куда сложнее. Если есть вариант, лучше отказать.

— Например?

— Моя непутевая ученица перерезала вены на запястьях. Одной попытки самоубийства ей оказалось мало. Из-за горбатости предприняла ещё две, — Тиссая скривилась в отвращении, прежде чем закончить: — Телесный изъян поправим магией или эликсирами, но до полного раскрытия дара процесс заберёт по меньшей мере четверть потенциала или в худшем случае сделает её магическим инвалидом.

— Разве не было правила: одной больше, другой меньше?

— Чародеи вымирают как вид с ужасающей стремительностью. Теперь даже калеки с даром в дефиците. Рисковать ими неприемлемо без крайней на то необходимости.

— Изменение телесной структуры ведёт к удару по магическому гену, но Лепка Плоти работает на клеточном уровне, позволяя избежать неоправданных рисков, — заключил я. — В меру возможностей я проведу операцию, сохранив перспективность и целостность ученицы. Кстати, сколько ей осталось лет до выпуска, что нельзя понадеяться на лучшее?

— При нормальных обстоятельствах? Семь лет. Если уже сегодня досрочно не покинула стены Аретузы через погребальный костёр.

Значит, горбатая чародейка пять лет учится магии? Причём мне хорошо знакомая по прошлой жизни: Янка в будущем возьмёт имя Йеннифэр из Венгерберга.

Следовательно, Тиссая прекрасно справится без моей помощи.

Пойдёт на небольшой для её навыков риск, выйдет победительницей.

Небольшой? Похоже, меня пытаются нагреть.

— На поверхности вашему горю стоит посочувствовать, — кивнул я. — Однако нас в Бан Арде учили не только колдовать, работая с плетением Хаоса как с капризным другом, но и использовать в качестве предлога низкосортный материал, попутно вешая лапшу на уши об исключительной ценности горбатых чародеек. Как поминаю… Всё ради того, чтобы увидеть Лепку Плоти в действии?

— Некоторым запретным знаниям нужно время, чтобы их приняли и оценили по достоинству, — собеседница явно что-то недоговаривала.

Нильфгаард набирает силы, но на пороге не стоит, даже новости с Юга до нас не доходят. Чума Катрионы тоже зависит от прыжков Цири и Второй войны Севера, значит, не является причиной интереса. Из насущных проблем только волнения в Ковире и Повиссе. Пока незначительные, развал произойдёт во время другого известного Восстания.

После прокручивания разговора до меня дошло: вымирание магов как вида.

В прошлом веке чародеев было гораздо больше, чем сейчас, примерно до смерти Джамбатисты. Следом за гибелью столпа магии начали вылезать болячки с бесплодием из-за чрезмерного использования Хаоса и не самых качественных эликсиров. За парой исключений, магический ген передаётся преимущественно через мужчин, но падение Мирты и Восстание Фальки внесли корректировки в их популяцию.

Чародеи уже в 1268 году станут полумифическими существами для народа.

— Капитул Чародеев планирует использовать Лепку Плоти для разведения магов? Взращивать как скот на место утерянного в ходе ответного удара от природы и потоков непрекращающихся беспорядков.

— Держи своё мнение при себе, если хочешь и дальше продолжать исследования. Целым. Невредимым, — пригрозила Тиссая де Врие. — Так уж и быть, отвечу в общих чертах: Совет принял решение испытать все доступные средства для возрождения былого величия. Я была против. Сильно, но недостаточно.

На кровавые исследования обратили внимание только тогда, когда по-настоящему припекло. Тиссая бесится не из-за проблем с ученицей, а потому что Совет, больше чем наполовину состоящий из членов Капитула Чародеев, продавил свой интерес в обход архимагистра.

Ученица Аретузы, что перерезала вены?

Расходный материал, не более.

На неё всем плевать, особенно ректору, архимагистру, Истоку, уважаемой Тиссае де Врие. Что ж, прискорбно, Филиппа Эйльхарт оказалась более чем права. Нереально окончательно разочароваться в человечестве – оно всегда будет ой как неприятно удивлять.

Крестьяне, что режут друг друга при любом удобном случае. Стражники, что угорают над казнями эльфов. Дворяне, что поднимают налоги и губят целые деревни. Чудовища, что жрут всех – от младенцев до стариков. Банкиры, которые куда хуже тех, что прославились в моём мире: здесь они долги выбивают в беззаконной среде.

Хорошо там, где нас нет?

Отсутствует римская форма рабства, вместо неё распространено крепостное право, где люди собственность властителя и живут по велению его левой пятки. Всяко лучше, чем в позднем Нильфгаарде с узаконенной системой рабовладения. Но хуже, чем то, как сейчас обращаются с нелюдями на Севере или с пленными на каторжных работах.

— Амон, согласен или нет? — вновь обратилась Тиссая, дав мне время на самокопание.

Отчасти зря.

Я всё больше склоняюсь к радикальным переменам. База Рассвета находится уже не в той концепции, где в её стенах производятся алхимические открытия на благо человечества. Уже нет. Необходимо воспользоваться геномом червивого роя для создания химер по моему образу и подобию – клепать биологическое оружие с острыми когтями и возможностью как колдовать, так и подавлять враждебную энергию.

Как ранее поделилась Тиссая: большинство, большая сила, умеет проталкивать интересы в обход консерваторов. С этим проблем не возникнет. Мне даже люди не понадобятся: биомасса добывается из чудовищ и местной фауны.

А чем лучше получатся химеры, тем меньше сопротивления.

В конце концов, даже гниль можно исцелить запугиванием, не вырезая её.

Определённо, чутка веры ещё теплится в сердце. Пока что я не готов стирать подчистую всё старое, чтобы побыстрее заменить на более совершенное. Важно соблюсти баланс, чтобы не омрачить Рассвет. Его нужно кому-то встречать, иначе в нём нет смысла.

— Если не затруднит, в следующий раз выразите скрытые намерения прямо. Так будет короче да всяко проще, — начал я медленно и без особого энтузиазма отвечать. — Впрочем, я согласен помочь нашему цеху в нелёгкую минуту.

— Я не лгала, когда делилась переживаниями о проблемной ученице, — архимагистр натянуто улыбнулась. — Лишь слегка усилила акцент на менее насущных проблемах.

Допустим.

Посмотрим, во что выльется этот акцент через полвека.

Я не Вильгефорц, кто в будущем преуспеет в том, чтобы разрушить Танедд до основания. Я гораздо хуже – у меня больше времени на подготовку.

Главное не забывать, что планы, как и месть, должны реализовываться на холодную голову. Поэтому без лишних вопросов я поднялся, отправляясь с архимагистром в учебное заведение для девочек – Аретузу.

***

У автора есть бусти с 54 главами по этой истории - Ссылка в примечании к работе!

Глава 15

Аретуза в корне отличалась от родного Бан Арда.

Ничего общего с мрачной формой обучения, где минимум источников освещения, давящие стены, сети запутанных коридоров и множество кабинетов с убогими партами. Мы проживали группами в тесных комнатушках, делили помои и враждебно смотрели на уродливые лица соседей. А тем временем, прекрасные леди отдыхали как принцессы в личных покоях. Для них ничего не жалеют: лучшая еда, одежда высшего пошива, украшения от мастеров ювелирного дела.

Их запросами кормятся ближайшие к Танедду города и деревни.

Разница бросается в глаза, но выпускницы Аретузы ценятся выше, отсюда и проистекает интерес спонсоров. Отчасти несправедливо. Но таков нынешний расклад вещей, не мне его критиковать.

Спустившись в подвальный зал, я осмотрел помещение из былой эпохи.

В нём каждая выпускница меняет внешность на писаную красавицу или просто ту, что ближе душе. Не сами. Помогает ректор Аретузы, её подчиненные или приглашенные мастера извне. Зависит от ценности кадра. Например, над внешностью Филиппы Эйльхарт кропотливо работала Тиссая де Врие, либо же прошлый ректор – Летисия Шарбоннэ.

Кто похуже, за рамками лучшей ученицы и подающего надежды таланта…

Там как повезёт – на кого нарвутся.

Кстати, именно Летисия начала упрощать правила магической академии. Под руководством основательницы Аретузы, Лариссы де Винтер, школа для девочек больше походила на нынешний Бан Ард. Скорее всего, это подвальное помещение как бы не единственное, что осталось нетронутым с давних времен. Даже зачарованные цепи и рунный стол на месте. В дальней части подземелья расположена камера для наказания провинившихся учениц. Запечатанные в черном воске кувшины хранят особо мерзопакостные зелья. Так я думаю. В ином случае внутренности для их сохранения сквозь века. Наверняка тут, как в Бан Арде, пытались найти способ обретения бессмертия или сохранения важных органов до наступления тех времен, когда метод найдется.

— Я принесу книги из закрытой секции, — оповестила ректор Аретузы. — Самое освежишь теорию перед практикой.

— Лишнее, — пожал я плечами. — Отлично помню инструкцию: как усыпить, сделать пластическую операцию, вернуть в сознание. Хм, что-то не так?

— Я тоже выучила содержимое грязных рукописей. И там ни слова о том, как устроены тела чародеев. Это исток всех сомнений и причина, почему в прошлом Братство поддержало запрет на изучение порочных страниц, — лицо Тиссаи перекосилось в сложную гримасу из нескольких стадий отвращения.

Архимагистр ударилась в ересь-запечатать, а остальные маги её поддержали из-за отсутствия выгоды для себя. Однако, как только та замаячила на горизонте в ходе усугубившегося кризиса популяции… гниль стала полезной.

Что выводит меня из себя больше прочего.

До боли эгоистичный подход: чародеев не волнует ничего, кроме собственного благополучия. Даже численность нужна из соображений безопасности. Их станет меньше? Завтра же потеряют контроль над Севером, что для них хуже добровольного принятия яда.

Нет, есть кое-что похуже: у чародеев семь пятниц на неделю.

— Мага от нордлинга отличают мутации. Ваша ученица имеет магический ген, а ещё сильный дар, по-видимому, исказивший её внешность в утробе матери. Навскидку, около тридцати отклонений от нормы. Точнее скажу после изучения пациентки. Так или иначе, крайне нестандартный случай не станет помехой. Следовательно, ваши переживания излишни.

— Готов взять ответственность?

— Как лекарь за больного.

— И совсем никаких обещаний?

— В пророки не записывался, — суховато ответил я, стараясь прогнать навязчивые мысли о стирании Танедда к следующей заре.

Странные порывы.

После поглощения всех генов от Вия стало труднее контролировать не только голод. Мерзкая гневливость подкралась тогда, когда её совсем не звали. Такими темпами можно смело начинать собирать полный набор из семи смертных грехов. Мы суть того, что мы едим? При таких раскладах похотливых суккубов определенно лучше не жрать.

Хотя, в жизни разные блюда стоит испробовать, чтобы достичь пика эволюции.

Проводив молчаливым взглядом Тиссаю де Врие, я начал подготавливать стол для опытов. Стерильностью не пахнет, но есть возможность имитировать убийственную энергию, дабы очистить помещение от мелкого, видного лишь под микроскопом, зла.

К слову, заклинание личного производства, основанное на скрупулезном подборе правильного плетения Хаоса – методом проб и ошибок, что в худшем случае приводит к магическому выбросу, после которого рожки да ножки остаются от колдуна-экспериментатора.

На этом, собственно, мои полномочия всё.

Через полчаса вернулась Тиссая в сопровождении неизвестного мага мужского пола – что большая редкость для этих стен. Именно он нёс на плече бессознательный комок плоти со слабо бьющимся сердцем. Этот холст для экспериментов – Янка, пока что просто Янка с перспективным будущим. Когда-нибудь потом. В нынешнем виде она представляет мерзкое зрелище, и последующее изучение усугубило этот вывод.

Череп, что ловил камни от соседской детворы.

Кости во многих местах срослись неправильно, типичная черта для трактирных забияк или жертв всеобщего насилия.

Отец горбатой девчонки ушёл за хлебом и не вернулся, а мать её колотила каждый божий день за разрушенную жизнь.

Причиной всему горб – дефект тела, обрекающий на жалкое существование. Шрамов на коже тоже предостаточно. Плоть немного восстановилась из-за пятилетнего пребывания в тепличных условиях, но… хм, здоровье в лучшем случае посредственное. Грязная вода с червями на дне бочек, плесневелая еда и объедки с земли. Внутри у неё много, назовём их, незваных гостей природы.

Продолжая испускать ядовитое свечение из ладоней, я обвел пациентку ещё раз для отпечатывания строения организма в памяти. Особенно важен магический ген квартеронки, на удивление сильный и отзывающийся на каждый контакт.

Потенциал велик: при должном усердии её ждут великие прорывы.

Жаль, что по моим воспоминаниям, Йен не посвятила жизнь изучению Хаоса.

Крайне досадно.

— Спектрально-имманентный скрининг, — заговорил маг с идеально выбритой головой, помазанной зловонным маслом. Обычно так делают жрецы. Да и носил он длинную белую мантию, кожаный ремень с инкрустированными в него камнями, старые как мир сандалии. Тянет на высшего жреца, отличающегося от прочих толстым кошельком. Но такого кадра Тиссая бы к себе не подпустила на расстояние пушечного выстрела. Кто его знает? Может, этот чародей промышляет мародерством, сдирая со жрецов понравившиеся шмотки. — Оскверненная запретными искусствами?

— Улучшенная.

— Отклонение от идеала не должно возвеличиваться приданием совершенства, — возразил он. — Метод вывели, проверили и укоренили. Любые вмешательства…

— Архимагистр, — прервал я чародея, резко обратившись к ректору Аретузы. — Гул звонких мух возле ушей не поспособствует успеху.

Тиссая поспешила успокоить начавшего вскипать мага, возможно, отвечавшего за пластические операции до моего прихода. Скажем, проводимыми для самых бедных учениц.

И пока выпала минута тишины, я приступил к трудоемкой манипуляции над Хаосом – впитать его из окружающей среды, провести через тело для отправки переработанного материала в пациентку, а следом уже в ней следует вносить правки на клеточном уровне.

Кости ломались и срастались, черви и ленты растворялись, иммунитет укреплялся, шрамы уходили в небытие, кожа становилась гладкой и мягкой. Нос встал на место, некогда набухшие уши квартеронки приняли нормальный размер. Горб же втянулся, а лишнее преобразилось в здоровую биомассу и ушло на благо лучшей фигуры. Прелестная грудь и упругие ягодицы для жизни в Неверлэнде важнее горба – по такой аналогии.

Органы в скверном состоянии.

Желательно исцелить, чтобы увеличить естественную продолжительность жизни минимум до века при нормальных условиях. Янка, конечно, в будущем начнёт пить зелья, чтобы не стареть… Но те бьют по печени, так что над ней особенно поработаем. Теперь её сложно отравить ядом.

Глаза, судя по разнице от идеала, немного посажены. Плохое зрение тоже исправим. Мозг? Лучше с психикой не работать: там малейшая ошибка – и человек станет деградирующей мартышкой. Увы, за услугами психолога ей следует обратиться к подходящему специалисту. Не мой профиль.

Приоткрыл ей одно веко, вглядываясь в фиалковый зрачок. Коснулся волос, очищая их от грязи и оздоравливая локоны. Раскрыл рот, проверяя количество и крепость зубов. Начал тыкать пальцем в разные части тела, всякий раз оценивая нервную чувствительность разных участков. А как закончил с операцией, я повернулся к зрителям циркового представления.

Прямо как в Лондоне девятнадцатого века, когда продавали билеты на ампутации, тем самым спонсируя лечебницы. Хлеба и зрелищ – просто в британском исполнении.

— Какое-то время ей будет непривычно ходить на здоровых ногах, — безэмоционально отчитывался. — В остальном операция подошла к концу, дальнейшая судьба вашей ученицы меня не касается. Время оплаты.

— Что с магическим геном?

— Здоров. Немного усилил, избавив его от примесей, — вернул взгляд к пациентке. — Её дар был изначально неплох, теперь будет в полтора раза лучше.

— Демоническая дисциплина позволяет даже такое?! — раздражённо вмешался маг, будто у него пытались отобрать работу.

— Взгляните шире. Лепка Плоти позволяет скопировать ген, сделав из одного – два, а из двух – четыре. Это преумножает потенциал магов, однако требует соответствующих навыков контроля. Как писать картины не одной кистью, а двумя сразу. Не каждый на это способен.

— Лишь те, кто разделяет сознание на части?

— Вы отлично запомнили заметки первого тома Библии Рассвета, архимагистр, — приподнял я уголки губ. — Если мы разделим сознание, то начнем думать о нескольких вещах одновременно: о заклинании «А» и заклинании «Б». Выпуская два, а не одно. В ту же самую секунду.

— Проверь её, — шикнула Тиссая на мага, который приступил к устаревшей технике анализа. Моя вариация спектрально-имманентного скрининга, как его прозвали чародеи с любовью к псевдонаучным наименованиям, отличается широким подходом.

Устаревшую версию приходилось зачитывать десятки раз, чтобы проверить всё внутри и снаружи Янки. К концу процесса чародей уже был не боец: растратил все силы, покрылся испариной и начал тяжело дышать.

— Ублюдок сделал из неё нелюдя, — рявкнул лысик, грозно уставившись на меня.

— Сильный магический ген, здоровые органы, крепкие нервы, — поправил я. — И никаких вредных мутаций, чтобы отнести пациентку к ведьмачьей категории.

Тиссая была вынуждена сама провести анализ в попытке вынести объективный вердикт в нашем споре разных подходов к делу. Однако, к моему удивлению, архимагистр использовала имитацию именно моего подхода.

В её исполнении грубую, небрежную, неидеальную.

Зато экономящую кучу энергии Хаоса.

— Ты получишь разрешение, — ответила чуть погодя. — Но с условием.

— Мы так не договаривались.

— Расскажи, как ты меняешь тела чародеев?! А лучше запиши.

— Повторюсь: сделка есть сделка. Если я буду позволять каждому садиться на голову, то рано или поздно кто-нибудь её свернёт, — раздраженно ответил я. — В рамках нашего соглашения вы ничего не получите. Но я обещаю подумать на досуге.

— Я же не спрашиваю, где ты оттачивал навыки? Первая практика Лепки Плоти?! Не смеши меня! — Тиссая де Врие в гневе – очаровательно прекрасна, но я позволяю себе излишнюю грубость не только из-за надломленной сдержанности в её окружении. У меня достаточно сил, чтобы вырезать химерическими когтями всех обитателей Аретузы. Лысого недо-жреца и архимагистра в том числе.

— Не каждый блин выходит комом. Бывают исключения, — приподнял я ладонь и пошевелил пальцами. — Хотите назвать иначе? Предоставьте доказательства. Что сложно – их не существует.

— Тогда… Ожидай ежегодных проверок твоей компетентности в стенах Каэр Морхена, — выдвинула приемлемый компромисс.

— Разумеется, — доброжелательно расставил руки в стороны. — Любой ценой я снижу смертность от испытаний травами, избавлю детей от мучительной смерти при попытке превратить их в мутантов. И даже в случае нападения на Каэр Морхен какими-нибудь фанатиками я останусь держать свой пост. Во всяком случае, пока не достигну успеха в изучении мутагенеза.

Навсегда там не останусь.

Предстоит потратить десятилетия, обустраивая Базу Рассвета в Черном Озере. Подальше от проверок со стороны Капитула и лишних глаз разумных жителей Неверлэнда. Как только исполню обещанное, то начну готовиться к предстоящей головной боли.

Война. Чума. Смерть. Голод.

Предвестники Белого Хлада в этом мире – Вестники Конца Времен.

***

У автора есть бусти с 56 главами по этой истории - Ссылка в примечании к работе!

Глава 16

Разрешение на деятельность в Каэр Морхене я раздобыл со скрипом. Только в этом мире ничего не дается даром, а уже полученное имеет парочку подводных камней, как выяснилось после рокировки с учеником Альзура – Эзмондом из Марибора, выступавшим в роли следящего за ведьмаками до моего прихода.

Под его руководством творился сущий бардак: пустые склады, ужасное соотношение после испытаний травами, обвалившиеся стены крепости, посредственная медицинская помощь кандидатам – травмы во время обучения они получали пачками, но латать их не спешили.

Альзур оставил ему великое наследие, а ученик всё похерил – по-другому не скажешь. Трудные времена рождают сильных людей, которые строят дорогу к рассвету, где уже плодятся некомпетентные бездари.

Вместо экспериментов и плавного вливания в ведьмачий коллектив мне пришлось заняться срочной работой, точнее, исправлять ошибки предшественника. Занялся стенами, используя Силу Хаоса для восстановления и укрепления камня. Закупился семенами и скотом для постройки небольших ферм возле Каэр Морхена, используя прошлые наработки в сфере селекции и ускоренного роста.

Вариант, просто купить побольше еды, к сожалению, отпал сам собой.

Ведьмаки не живут, а выживают. Доставшаяся мне казна напоминала склад с повешенными от голода мышами, поэтому пожертвовал свои кровные до последней кроны, чтобы все благополучно пережили суровые зимы.

Дополнительно следовало подготовить лазарет и провести обследование мутантов, исправляя накопившиеся проблемы со здоровьем. Они пьют губительные эликсиры перед сражениями с чудовищами, разменивая здравие на победу. Их тела безусловно крепче, чем у нордлингов. Но внутренности уродуются даже у мутирующих тел. Благо, возникшая в кровавом озере Лепка Плоти оправдала принесенные жертвы во время Восстания Фальки.

Бардака не было только у второго чародея Каэр Морхена – Иеронимуса, ответственного за изготовление доспехов для ведьмаков и, как бы сказать, в каждой бочке он был затычкой.

Без него эта крепость давно бы опустела.

Закончив разгребать последствия чужой некомпетентности, я сосредоточил внимание на «Испытаниях» – четырех процедурах, через которые проходят ведьмаки: травы, мечты, горы и мечи.

Испытание мечом считается последним и имеет ситуативный характер: если кандидата в ведьмаки считают недостойным или недостаточно талантливым, то мастер назначает поединок. Либо ликвидацию монстра по своему усмотрению, либо дуэль до первой крови. С этой задачей я справился сразу, как подготовил лазарет, ведь от меня требовалось лишь вылечить травмы. Или организовать погребальный костер. Зависит от успеха кандидата.

Испытание горами или медальоном, здесь поинтереснее.

Ведьмаки должны пройти боевую полосу через чудовищные пещеры, поля или горы – избегая врагов или сражаясь с ними. Впрочем, сражаться всё равно придется, чтобы добраться до Круга Стихий, позволяющего напитать медальон Силой Хаоса.

Тест будет пройден лишь в этом случае, причем его назначают опытным кандидатам. Глупо терять такие таланты, поэтому их необходимо максимально усилить для повышения шансов на выживание. Я делал всё для этого, постоянно видоизменяя их тела через Лепку Плоти и рецепты из Библии Рассвета. Вкладывал душу, лишь бы не померли.

Испытание мечтами – вторая ступень для ведьмаков. Усиливает ночное зрение и закаляет разум через ритуал, более того, преумножает боевой потенциал. Цена? Стерилизация, невозможность завести потомство.

С этим возникло много дилемм.

Ритуал прост как пять грошей, и я даже довел его до совершенства благодаря накопленному багажу знаний. Но побочный эффект – стерилизация. До появления Лепки Плоти было невозможно откатить последствия, лишь с ней есть возможность разводить ведьмаков как свиней на убой.

Однако…

Если я нарушу негласный запрет, то человечество столкнется с кризисом по мнению Капитула Чародеев. Более совершенная раса мутантов начнет массово плодиться, вытесняя слабых нордлингов. Через пару сотен лет в мире не останется ни одного обычного человека. Чтобы этого не допустить, Капитул задушит угрозу в зародыше, а всех практиков Лепки Плоти постарается ликвидировать.

Я не стал ворошить осиный улей.

«В больших дозах лекарство выступает ядом», — заключил я.

Теперь то, ради чего пришел: испытание травами было бесчеловечным даже для былого меня. Из десяти выживали трое, при этом никто не пытался снизить смертность. Люди лишь число. Нужно больше ведьмаков? Так можно пожертвовать тысячами, а не сотнями. Человечество всё равно быстро плодится. Руководствуясь этой логикой, мы имели мясорубку, а не метод создания мутантов.

Процедура невероятно болезненная, во многом из-за внутривенного введения целого перечня разной дряни ради изменения физиологии субъекта. Сначала смесь из лилии, паслена, остролиста, уайлдри и аконита. После мутагенные эликсиры. Основой служат сколопендроморфы – обычные, в тысячи раз слабее Вия. Но даже так, выведенные из них мутагены являются смертельным ядом для обычных людей, который вкалывают без анестезии.

Детей просто связывают, заставляя сдохнуть в течение пары дней или бороться с безумием и жуткой лихорадкой. А что делают после первой дозы, если кандидат выжил? Вкалывают вторую, вызывая кровавую рвоту, судороги, желание закончить страдания. Мутагены как-никак содержат опасные вирусы, к которым наш иммунитет не привычен.

Лишь сильнейшие выдерживают проклятую неделю.

Прошедших недельный цикл ада проверяют на наличие кошачьих зрачков, свидетельствующих об успехе операции. Кто их приобрел, тот получает все преимущества ведьмака – вроде замедления старения, смертоносной реакции и обостренных шести чувств. Кто нет? Те переходили в категорию: «нерационально продолжаем». Никто не протянул больше недели. То есть утиль.

Вначале я использовал зелье личного производства, чтобы усилить иммунитет. Рассветная стойкость. Всего один прием, но он повышал шансы на успех вдвое. Дело оставалось за малым – избежать смерти остальных, но это стало своеобразным вызовом.

Дистиллят регенерации препятствовал желаемому результату. Улучшение скелета не помогло, как и бальзам мышечного плетения. Мне пришлось экспериментировать над созданием нового средства из доступных материалов, чтобы пациенты жили «долго и счастливо». К сожалению, на создание тестового образца ушло больше года, но даже он не стал панацеей от всех проблем.

Теперь один из десяти кандидатов умирал.

От отторжения магической заразы, не иначе как на духовном уровне.

Виновника нашел быстро, как и метод борьбы – занялся улучшением изначальной формулы, выплескивая набранные за жизнь в Неверлэнде знания. После проводил эксперимент и вносил улучшения, стараясь снизить смертность любой ценой. Снова и снова. Измененная формула Альзура уже включала иммуностимулятор и несколько магических доработок, но… после череды побед… тридцать первый подопытный погиб, что отравило успех.

— Невозможно соблюсти баланс между эффективностью и безопасностью, — сдался я на достигнутом, убирая руки за спину в верхней башне Каэр Морхена. Мне достались богатые покои с хорошей лабораторией Альзура. Но не хватило ума, чтобы спасти всех.

Личные эксперименты отодвинул на второй план, стараясь решить неразрешимую дилемму. Но в очередной раз судьба послала к черту. Причем в моей области, где я считал себя непревзойденным.

Что сделать, чтобы досадные отклонения не портили статистику?!

Похоже, жажда успеха стала моим ядом, от которого нет противоядия.

Тяжело вздыхая, я услышал мерзкий скрип дубовых дверей, после чего в помещение вошел уважаемый всеми ведьмак. Весемир считается старейшим, но не первым. Слишком высокая смертность на производстве, чтобы первые творения Альзура оставались среди живых.

— Мастер-чародей, — усмехнулся ведьмак, которому перевалило за сотню лет ещё век назад. — Всегда хотел спросить: что вас отличает от библиотекарей?

— Библиотекари хранят на пыльных полках успехи, а мы копаемся в скрытых провалах, — спокойно ответил я, вглядываясь в исписанные листы с расшифровкой ведьмачьего генома. — Итак, что-то случилось?

— Зима на пороге, — бросил он взгляд в окно, где виднелся умиротворяющий снегопад.

— Холодная и беспощадная, — кивнул я. — Сообщи вернувшимся ведьмакам о недельном отпуске в лазарете. Раны вылечим, голодные рты накормим. Проблем с ресурсами пока что нет.

Есть с другим: осталось мало времени до нападения на Каэр Морхен. Его организует Артамон из Асгута, главный зачинщик беспорядков и мой хороший знакомый из Бан Арда. Чародей был деканом, который вначале внушал уважение: вкладывался в общественную жизнь, помогал городам и деревням, окружающим магическую школу для мальчиков.

К сожалению, первое впечатление часто бывает обманчивым.

Артамон имеет не самую завидную судьбу, ставшую таковой из-за людской жестокости. Однако во всём он обвинил ведьмаков, хотя они не при делах в его трагедии. Типичное недопонимание, что приведет фанатиков с вилами и топорами к стенам, которые я укрепил.

Крайне досадно.

— С алкоголем беда. Год не уродился, никаких стоящих заказов, никаких средств на закупку согревающего нектара, — высказал он мнение не личное, а коллективное.

Ведьмаки возжелали нажраться до поросячьего визга, как в последний раз.

Последний – что правда, то правда. К нам всегда возвращается гораздо меньше охотников, чем уходит. Опасное производство, что с него взять?

— Когда я принял пост смотрителя, — натянул я врачебную улыбку, лицемерную до тошноты. — Об алкоголе можно было только мечтать, даже заплесневелого хлеба не нашлось. Но получив крепкое здоровье, утолив зудящий голод, почувствовав безопасность стен во время Зимы… Вы захотели большего, я прав?

— Необходимого, — пожал он плечами.

— Я постараюсь перенаправить несколько больших партий драгоценных вин из Туссента. Не вам, а знати Редании, Каэдвена, Аэдирна, Ковира и Повисса, — обдумал я подработку. — Океана водки вам хватит?

— Озера будет достаточно.

Через полсотни лет он станет другим человеком, пережив трагедию и десятилетия одиночества. Но пока в нем теплится огонь жизни. Судя по рассказам у костра, он активно промышляет соблазнением благородных девиц и частенько ищет приключения на ведьмачий зад.

— Весемир, — обратился я. — Слышал про книгу, что сжигает в людях веру? Навязывает им желание убить каждого, кто хранит их очаг от чудовищ?

— Монструм, — припомнил он. — Против пары подвыпивших кметов мы что-нибудь придумаем.

— А против армии мятежного сброда? — уточнил я. — Если моя информация верна, то эта зима станет для десятков ведьмаков последней. Я повышал численность защитников, укрепил стены Каэр Морхена и расставил магические ловушки, но этого недостаточно, если к нам припрется армия. А она явится. Виновник? Не официальный автор Монструма. Мой старый знакомый из Бан Арда его написал, и сейчас он спонсирует нападение.

— С этого нужно было начинать, — Весемир стал серьёзнее, что радует.

— Артамон из Асгута, — сдал виновника с потрохами. — Фанатики не нападут зимой, иначе ещё до подхода столкнутся с поражением. Но им не выгодно, если ведьмаки покинут защитные стены и разбредутся по Северу. Я примерно вычислил момент, — достал один из листов с расчетами из стопки, подошел к мастеру-ведьмаку и передал его. — Лучшего сам бы не выбрал.

— Последний пир перед походом, — вчитался он. — Бесчестно.

— Если вы живете по традициям, и враги про это прознали, то можно смело молиться за упокой души, — выпалил я.

— Знать бы масштабы и точность…

— Я ни разу не пророк, — пожал я плечами. — Могу оперировать клочками информации. Согласно им, враги организуют диверсию, поджог. И постараются задавить числом, наваливаясь толпой слабых на одного сильного, погребая его жизнь своими мерзопакостными телами. Собственно, как это делали рабы Фальки.

— Наслышан, — усмехнулся Весемир, но в этой улыбке была лишь скорбь. — Бывал тогда в Редании. Не нашлось тракта, где меня не попытались бы убить.

— Я родом из Мирты, где не было дома, который не попытались сжечь. Видишь ли, у меня чрезмерно хорошая память, ставшая проклятьем, — вздохнул я. — В подкорке сознания отчеканились чародеи, с которых заживо сдирали кожу. Люди, кого сварили в бочках. Женщины, прошедшие сквозь круги извращенных ничтожеств. Я был свидетелем всех преступлений человечества, и поверь, ты видел лишь верхушку айсберга. Истинные ужасы не происходили на дорожных трактах.

— На трезвую голову об этом лучше не говорить. Выпьем водки, что ли? — пройдясь по залу, он положил лист на стол. — Я припрятал немного, как раз для такого случая.

— Никогда не пил, стараясь сохранить ясность ума настолько, насколько это возможно.

— Пора начать, — возразил Весемир, жестом приглашая последовать к спиральной лестнице, и пройтись по коридорам до его зала медитаций. Живет как в казарме, где только клинки, броня и водка. Даже лежанка из соломы представляет жалкое зрелище.

Порывшись в походной сумке, он швырнул бутыль, себе взяв другой.

— Я подготовлю братьев, — заверил он. — Но могу спросить, так, о сущей мелочи?

— Дерзай, — откупорил замысловатую крышку, испив обычную воду.

Забавно, даже напиться не могу из-за сопротивляемости интоксикации.

— Я помню Эзмонда, веселый был хер, — отхлебнул свою долю. — Первым делом налаживал связи, втирался в доверие и развлекал фокусами. Мало кто на него жаловался, воспринимая скромные труды как медвежью услугу.

— И никто не замечал, как идиот гробит наследие Альзура.

— Поносишь его как Иеронимус, — снова отхлебнул ведьмак, выпивая половину с горла. — Быть душой компании достаточно, чтобы почти никто не придирался к упущениям. Но потом объявился сударь без привета и знатного застолья. Пойду-ка строительством заниматься, словно только это и умею. Ох, закончил? Давай лечебницу организуем и скот начнем пасти големами – вдруг чего выгорит? Детишки пришли на место погибших старших… Что же, время пополнить бравые ряды. Сперва как было. После мы начали гадать: неужели судьба улыбнулась не гузном, раз все выживают?

— Пока не все, — отрезал я.

— Кто смотрит на разницу? — риторически вопросил Весемир. — Разве что боги.

— Тем более им плевать на смертных.

— Возможно, — уклончиво согласился ведьмак. — Но нам не плевать на тех, кто помогает. Людям или мутантам. Один вредный хрен, как говорят на Скеллиге. Пока мы размышляли над этим, упустили подходящий момент, чтобы задать вопрос... На кой тебе сдался Каэр Морхен? Иеронимус хотя бы зарабатывает на доспехах.

— Я помогаю ведьмакам, потому что вы помогаете людям. А меня волнует сугубо Рассвет Человечества, — допил я бесполезный напиток. — Ради мечты я готов пожертвовать всем.

— И всё же от лица ведьмаков надобно спасибо сказать. Да посоветовать больше пить водку и ходить в бордель, — Весемир допил свой напиток, с грустной миной положив бутыль на пол.

— Считаешь, что я всегда буду смотрителем Каэр Морхена?

— Почему нет? Как ни странно, тут безопасно. А вы, чародеи, всегда стремились к месту подальше от огней возмездия, — Весемир упомянул инквизиторскую натуру храма Вечного Огня. — Пока не слышно звука зажженных факелов… Какая разница, где копаться в бумагах?

— Моя цель в стенах Каэр Морхена изначально была залита гнилыми мотивами – улучшить понимание мутагенеза. Помощь вашему цеху? Всего лишь необходимость для человечества, а не проявление морали, — прищурился. — Я помогу пережить кровавую весну с минимальными потерями, но после, уверяю, меня сменит другой чародей. Со своими тараканами в голове. И вместо пустой растраты водки до наступления морозов – лучше помолитесь богам, чтобы мой сменщик отличился компетентностью. Чтобы он вместо глупых фокусов, просто делал свою работу.

Кивнув на прощание, я отправился в мастерскую, где намеревался закончить начатое.

В чем-то легко достичь величия, хотя бы коснуться его отголоска, но сложно передать наработки новым смотрителям Каэр Морхена. Как в медицине. Миру не нужен непревзойденный хирург. Необходим архитектор, кто создаст нечто, что сделает из каждого непревзойденного хирурга.

Тем не менее своей цели я достиг.

Есть понимание мутагенеза, в частности, что эта наука принадлежит Смерти.

«Интересно, к падению Цинтры, сколько в чудовище останется от человека?» — задался философским вопросом, ответ на который зарыт где-то в мрачном будущем.

***

У автора есть бусти с 58 главами по этой истории - Ссылка в примечании к работе!

Глава 17

Весемир с тренировкой ведьмаков даже в холодную зиму не подвел, выкладывался на полную в этом вопросе. А вот Иеронимус к моим предостережениям отнесся поверхностно, с трудом согласившись на улучшенную заточку мечей и полное латание брони поверх «на отшибись»; как закончил с работой, так вернулся в Сигнальную башню для бесполезного времяпрепровождения. Я же, как главный смотритель Каэр Морхена, продолжал эксперименты, проводил испытания травами и в свободное время занимался портальной торговлей драгоценными винами.

Легкие деньги, да и конкуренция нулевая.

Все, кто умеет открывать разломы, как правило, уже нашли высокооплачиваемую альтернативу при королевском дворе. Другие же скорее гордые существа, чем торговцы. Для них ниже достоинства торговаться с челядью, а после кланяться вельможам ради возможности им что-то продать.

Я же больше прагматик, поэтому старался проглотить любые зачатки мятежных мыслей. Ради высшей цели. Да и кроме обещанной Весемиру водки на зиму, ещё следовало оплатить услуги Иеронимуса по кузнечным работам, а также закупиться алхимическими компонентами.

Финансирование Капитула, что называется, отличилось дьявольской жадностью. Самый минимум выделяли на испытания травами, а остальное будьте добры зарабатывайте сами. Не то чтобы я смотрел в зубы дареному коню. Дают? Бери и не жалуйся. Иначе в следующий раз пожалеют даже крошки со стола.

Просто такими темпами новый смотритель угробит моё наследие, а не Альзура. Должность вообще ни разу не почётная и бесперспективная, никто в своём уме вкладывать силы и ресурсы не станет. Это я исключение из правил, кто знает о пришествии Дикой Охоты, Проклятие Черного Солнца и Белом Хладе. При таких раскладах, даже без Нильфгаарда, нам пригодятся живые и здоровые ведьмаки. Желательно без фактора голодной смерти в канаве.

Кстати говоря, зимой я поработал не только на благо ведьмаков или ради достижения высшей цели, но и про себя не забывал. Дело в осколках: разбойника с большой дороги, профессора из Оксенфуртской академии, мага-недоучки. Лучше разобравшись в ментальной магии и проведя несколько экспериментов, я пришёл к выводу, что мозги из сшитых кусочков были не благословением, а проклятием.

Изначально осколки имели лишь зачатки влияния, однако они впитывали мой опыт, и каждый выносил противоречивые выводы. Вроде бесчеловечных экспериментов или моего первого убийства – сильные встряски ломали разум путем четырехкратного переваривания.

То есть осколки в чистом виде опухоль, которая помогла мне встать на ноги, но как только надобность в них отпала, я провёл несколько операций над собой. Довольно жутких, честно признаться. Они требовали хирургически точного удаления лишнего, при этом жизненно важно было не задеть костяк «меня» до перерождения.

От этого я ничего ценного не потерял: Оксенфурт закончил, из Бан Арда выпустился, на разбойников Фальки более чем насмотрелся. Но вот камень с груди наконец-то спал. После успеха мне стало не только проще колдовать, но и на мысли ничего не давит. Даже начал шутить под косые взгляды ведьмаков, словно я – доппельгангер, подменивший их горячо любимого смотрителя. Ага, любовь до гроба. За поставленную водку я даже удивлён, что меня в культ не возвели.

Чуть забыл, какое-то имелось негативное влияние от поглощения генов Вия, усиливших кровожадность на короткий срок, – но это прошло подобно осеннему гриппу. Не все гены усваиваются молниеносно, особенно сильные. Они на протяжении продолжительного времени заставляют практически стать тем, кого ты съедаешь. Кровожадный монстр? Желание всех разорвать. Суккуб? Бордель теперь твой второй дом, если деньги есть, иначе учишься быть бардом-соблазнителем. Эндриаги? Стадный инстинкт, отсутствие сородичей рядом будет казаться невыносимым испытанием. И в зависимости от силы существа это влияние различно по степени воздействия. С этим стоит быть поосторожней, но, собственно, шарахаться не стоит практики поедания других чудовищ. Время лечит, как говорится.

— Мастер-чародей! — дверь практически выбили, что меня изрядно насторожило. Были случаи, когда ведьмаки напивались и устраивали дебош, но моему покою не вредили. Выходит, случилось что-то из ряда вон выходящее. — Лагерь! Ха… — запыхавшийся ведьмак, пробежавший утомительный марафон, порадовал меня хорошими новостями.

Вражеский лагерь звучит куда лучше, чем уже подошедшая к стенам армия фанатиков.

— Сколько людей?

— Хер его знает! — перевёл он дыхание, переставая опираться на колени. — Много. Ну, не меньше сотни или даже двух. Среди них чародей есть. Рукой провел – все костры зажёг. А дым скрыл магией.

Я соткал иллюзию карты местности два на два метра с детальным отображением для легкого ориентирования. Нет, это не магия всеведущего, просто слепок на основе собранных данных с многочисленных обходов территории.

— Укажи место, где ты их видел. Постарайся не ошибиться, от этого зависят жизни твоих братьев, — мягко предложил я.

— Ну, бежал отсюда… м-гу, вот здесь, — осторожно ткнул он в карту, резко отдёрнув руку после размытия иллюзии. Волны, как палец в озеро сунуть.

— Весемир уже в курсе?

— Шумиха, все готовятся к обороне. Два брата побежали предупредить кузнеца, остальные… черт, к бою на смерть, — обрисовал он.

— Иеронимус – хороший кузнец. Однако из него пространственный маг как из меня бард, — хмыкнул я. — Если мой брат по цеху откроет портал для бегства, есть риск, что на ту сторону выберутся лишь его ошметки. Ужасно, надеюсь, Иеронимус не совершит глупость и останется держать пост после предупреждения о врагах.

До него далеко, Сигнальная башня за несколькими холмами.

Буду верить, ведьмаки успеют и образумят Иеронимуса.

— Я не буду делиться советами по обороне крепости. Весемир лучше меня с этим справится, — задумался я. — Но возможно, до стычки дело вовсе не дойдёт благодаря твоей удаче и своевременному предупреждению о врагах. Я попробую с ними разобраться самостоятельно. Вам не придется очернять свою совесть путем резни тех, кого вы поклялись защищать ценой жизни. Поэтому… Каэр Морхен запрещается покидать без необходимости. Всё ясно?

— Да их там больше сотни! У тебя не хватит магии!

— Зато со мной Рассвет, — похлопал я его по плечу, открывая портал и переходя через него в подвальные залы Каэр Морхена.

Времени в обрез, лучше поспешить. Как раз я успел собрать несколько дюжин чудовищ со всей округи для изучения их мутагенов и проведения прочих опытов с химерологией. Около тридцати из них достаточно сильные, вроде грифона.

Подойдя к столу с полезным хламом, я нацепил на предплечья созданные нашим кузнецом механизмы. Напоминают металлические маники, но имеют по три дыры на конце, выпускающие ядовитые дротики. Их у меня около пятидесяти, и тридцать из них пошли в ход против рычащих чудовищ в зачарованных клетках.

Яд Рассвета убивает в течение часа. Благодаря чему мне совершенно не важно, если монстры окажутся на свободе, поскольку до ближайших населенных пунктов не успеют добраться. А количество наших врагов удовлетворяет условие, при котором всем хватит мяса, чтобы насытиться. Всё предусмотрено на план «А» и план «Б», так что даже крепость Каэр Морхена не должна пострадать в случае чрезвычайной ситуации.

Итак, вдох и выдох – пора начинать.

Я использовал ветряную магию, чтобы сломать все тридцать клеток. Следом открыл тридцать порталов. Расстояние небольшое, но количество изрядно давило на выносливость. Словно оказался под влиянием глубоководного давления. Благо, порталы послушно поглотили тварей, выбрасывая их точно в указанную ведьмаком точку.

Идеально.

Яд вызывает агонию, а агония пробуждает свирепость по отношению к окружающим. Да и кормил я чудовищ всю зиму как последний скряга. Шансов, что они просто разбегутся после встречи с фанатиками, наверное, их нет.

Открывая ещё один портал, я прошёл через него навстречу знатному побоищу.

Крики, разорванные тела, отчаяние и полная неожиданность. Сейчас глубокая ночь, все фанатики спали и не были на пике сил. Кто пытался сбежать, те не успевали уйти даже на двадцать метров, как пасть какой-то из тридцати тварей смыкалась на их телах.

Спасение стало роскошью – это понимал я и мой декан из Бан Арда. Он единственный, кто имел шансы против клыкастых пастей, откидывая чудищ телекинетическими волнами. Единственный, кто защищал свою плоть барьерами. Но не единственный, кто имел возможность сбежать, – таких попросту не было. Я отрезал портальные пути к бегству сразу же, как вышел из портала, накладывая анти-телепортационные чары на область. Ничего особенного. Жалкая имитация того, что ставит Тиссая де Врие. Любой опытный чародей за пару часов сможет снять замок с пространственной клетки. Только кто подарит столько времени вражескому чародею посреди чудовищ?

— Артамон из Асгута! — громко поприветствовал я учителя, беззаботно пачкая ботинки об окровавленную землю.

— Ты?! — фыркнул чародей, взмахивая руками и откидывая очередного противника. После он повернулся к грифону, отправляя в сторону крылатой бестии ужасающую по напряжению молнию. Подпалил перья и прогнал к целям попроще, которые пытались сбежать.

Но шансов уцелеть даже у одного бедняги крайне мало.

Я специально подбирал эту партию чудовищ для казни большого количества гостей. Правда, планировал использовать в качестве последней меры обороны, если враги доберутся до дверей Каэр Морхена. Не ожидал, что из ведьмаков выйдут столь прекрасные разведчики.

— Амон из Миры, — напомнил я. — Как вы заверяли, ваш лучший ученик за последние десять лет. Конечно, если вы это не всем студентам Бан Арда говорили.

— Ха-ха-ха! — громко рассмеялся чародей со слегка безумным взглядом, начав впитывать энергию из костров, чтобы вдарить огненной бурей по области. Молодец, сжёг двадцать человек и заставил пару монстров ещё сильнее желать разорвать всех на части. Это достойно в высшей мере благодарности за помощь в моей нелегкой обороне. — Лучший? Ты – худший! Я сотню раз твердил, что ведьмаки – блудские выродки! В них нет ничего человеческого, они убивают обычных людей! — следом он опустил руку, вызвав провал в земле, чтобы похоронить заживо ещё одного врага. — Рушат семьи! — прибег к мощному манипулированию воздуха, сформировав рассекающие клинки. — И одним своим существованием обрекают нашу расу на вечное проклятие!

Наконец он вспылил достаточно, чтобы зачитать заклинание, превратившее химерическую кикимору в скульптуру льда. Архимаг прямо-таки! Ему было достаточно впасть в безумие и преисполниться гневом, чтобы начать расправляться с врагами при помощи четырёх стихий. А вот в Академии чародей был скромнее, всего две демонстрировал – огонь и землю.

— Чем ты лучше? — с интересом уточнил я, наклонив голову. — Приволок кучу необразованного стада с промытыми «Монструмом» головешками без зерна мудрости. И против кого? Мутантов? Даже при лучшем раскладе тебе пришлось бы похоронить куда больше, чем ты спасёшь своими действиями. Ведьмаки не убивают без причины, иначе короли прикажут их уничтожить. Охотники это понимают, вот и сдерживаются как могут, обнажая против людей железные клинки лишь в крайнем случае.

Провел я ребром ладони линию, отправляя в одно из чудовищ разрывающую энергию Хаоса, чтобы отбросить его от себя к кучке дрожащих от страха фанатиков.

Идиоты с примитивным оружием.

По-хорошему, их можно было просто припугнуть. Только потом нехорошие слухи поползут, что ведьмаки держат у себя под боком чудовищ, которые людей жрут. Лучше от всех свидетелей избавиться. Особенно от Артамона, кто этим всенепременно воспользуется для набора большего отряда самоубийц.

— Я спасу тысячи! А ты погубил десятки, помогая плодить гребаных мутантов! Именно поэтому ты мой худший ученик! Всё остальное ничего не значит! Ничего! — чародей сконцентрировал силу очищенного огнем Хаоса, чтобы высвободить поток багрового пламени ужасающей температуры. Как вылить на человека расплавленное железо. Ужас.

Я поднял каменную стену, попутно укрепив её для поглощения урона.

— Ещё расскажи историю, как раньше при чародеях жилось лучше, — вздохнул я. — Люди высадились на Континент, полный монстров и насилия. Их было мало, всего четыре корабля. Но они успешно пережили самую кровавую эпоху без помощи ведьмаков благодаря чародеям. Маги своим колдовством хранили людские жизни, помогали завоевывать новые территории и воздвигать королевства, что существуют по сей день. Однако в этом есть проблема, — щёлкнул я пальцами, выходя из укрытия после прекращения потока пламени. — Мир изменился. Теперь чародеи трахаются как кролики, упиваются властью при дворе лживых шлюх и коронованных господ. Им стало плевать на человечество, потому что всю грязную работу по его защите чародеи спихнули на ведьмаков. И посуди сам. Теперь тварей стало в десять, а то и в двадцать раз меньше, чем в девятом веке.

— Ты слепец!

— Поясни, — предложил я, плавно пряча руки за исследовательским плащом. Нужно заменить дротики на те, что имеют наконечники из двимирита. Уникальный металл блокирует любую магию, стоит сущие гроши в Ковире – возле шахты по добыче металла – и способен стереть магов с лица Континента в правильных руках.

Сегодня правильные руки должны быть у меня.

— Что сделают ведьмаки, когда кончатся чудовища?! — развернувшись так быстро, что едва не поскользнулся на кровавой грязи, чародей выпустил во врага за спиной моросящий иней. Но учитывая, как он теперь дышит… энергия почти на нуле. Едва хватает поддерживать барьер. — Монстры с нашими лицами будут охотиться на всех подряд! Убивать рыцарей, насиловать наших женщин, упиваться всемогуществом! И они не остановятся ни перед чем, пока не уничтожат людей!

— Люди убивают рыцарей, насилуют каждую щель, а власть имущие упиваются беззаконием на своих территориях. Ты описываешь ведьмаков как чудовищ, забывая, что мы все чудовища, — использовал я полную трансформацию, покрываясь черной кожей, выпуская длинный фиолетово-темный хвост, отращивая когти и искажая лицо до уровня самого мерзкого кошмара из всех. — А я большее чудовище, чем вы все вместе взятые. Чудовище, которое всё это время притворялось человеком. При этом я не вредил никому, кто мог избежать смерти без моего вмешательства. Убивал лишь в крайнем случае, когда люди покушались на мой кошелек, жизнь или здоровье, — оскалился я пастью с тремя рядами остроконечных зубов. — Так было, но даже это изменилось. Теперь я готов разорвать в клочья каждого, кто вредит моим замыслам. Религиозных фанатиков или чародеев. Рыцарей или крестьян. Королей или рабов. Ведь все мы чудовища! А для чудовищ приготовлен лишь один конец.

— Значит, ты всегда был выродком?

— В твоей категории понимания выродки – это мутанты-ведьмаки, которые раньше были людьми. Я же чудовище с первой минуты на Континенте, — резко дёрнул я рукой, нацеливая устройство для выпуска дротиков в сторону врага.

С помощью телекинеза легко активировать спусковой механизм за считанные мгновения, быстрее тренированной руки лучника, – тем самым учитель даже не успел отскочить, как дротик вылетел и на равной с арбалетным болтом скорости пробил его барьер, следом плоть и вонзился точно в сердце.

Кожа чудовищ крепкая, поэтому сила нужна была соответствующая – людей пробивающая. За это в очередной раз спасибо Иеронимусу и его гению. Будет славно, если он сейчас трясется от страха в Сигнальной башне. Живой и здоровый, под охраной ведьмаков.

— Ты… пожалеешь, — бульканье вырвалось из окровавленных уст чародея, упавшего на колени.

— Будь добр, — удлинил я хвост, нависнув им как топором над головой своего учителя. — Тверже стань на колени перед палачом. Быстрее сдохнешь.

Хвост опустился, расплющивая череп врага вместе с содержимым черепной коробки.

Впрочем, мне всё ещё пришлось быстро пробежаться по окрестностям, разрывая ослабленных ядом чудовищ и исключительно везучих беглецов – до встречи со мной. Когда с этим справился, я потратил около часа на проверку других окрестностей и оценил следы на грязи, чтобы ни один из них не вёл дальше трупов.

Лишь после этого изменил внешность обратно на человеческую, вернувшись в Каэр Морхен. Ведьмаки исполнили приказ, разбрелись по крепости и приготовились к осаде. К сожалению или к счастью, я зря потратил ресурсы на водку. Хотя без неё, кто его знает… справился бы ведьмак-ищейка с заданием?

По сути, он герой в этой истории от начала до конца.

— Планы изменились, — подошёл я к напряженной группе ведьмаков. — Сложите мечи в ножны и вперед за лопатами. Сегодня предстоит многих закопать, а следы почистить. С последним я помогу, но лопата – это ваша забота.

— Хочешь сказать, — Весемир положил ладонь на подбородок. — Наш мастер-чародей раньше боевым магом был?

— Не мой профиль. Я больше за хитрости и ухищрения, — показал я устройство для метания дротиков. — Иногда прибегаю к помощи окрестных чудовищ, если врагов слишком много. Так или иначе, поспешим замести следы до прихода проверочной комиссии из Таннеда.

Придется отчитаться Тиссаи де Врие об успехах – желательно без горы смердящих трупов где-то неподалеку от Каэр Морхена. После перейти в Дол Ду Локке, где я буду готовиться к войне с Нильфгаардом. Буду верить, к моему возвращению… Каэр Морхен продолжит своё штатное существование. Предельно надеюсь. Иначе от нового смотрителя мокрого места не останется.

Ибо я действительно выложился на полную ради блага человечества, сохранив жизни всех охотников на чудовищ. Дорогого стоит. Наверное, мой первый поступок в этом мире, хоть что-то значащий. Даже приятно, малость.

Увы, дальше будет гораздо сложнее.

***

У автора есть бусти с 60 главами по этой истории - Ссылка в примечании к работе!

Глава 18

Эпоха затишья перед бурей имела столько подводных камней с перспективой поскользнуться насмерть, что их даже абаком сложно посчитать. Взять в пример многострадальную Темерию. Она полностью разорилась из-за казначейской дыры: постарались расходы на формирование и содержание секретной службы, да война с бедными жрецами по велению королевской прихоти немало этому поспособствовала.

Стандартная ситуация, когда военные расходы не соответствуют завоёванной награде. Как итог, темерцы имеют жуткий голод с характерными последствиями: повышенный уровень опасности на больших дорогах, множество выгнанных из домов детей прямиком на грязные улицы, мятежи знати и бунты простого люда.

Вдвойне забавно, что в это болото меня чуть не загнала Тиссая де Врие, предлагая вместо Каэр Морхена «лучшие перспективы» королевского советника. Забывая при этом, что в некоторых королевствах от кровавого зловония не продохнуть.

В свою очередь король Редании, Радовид IV, посмотрел на ошибки соседа и сделал всё правильно. Точнее, устроил резню во время экспансии Ямурлака. Но провернул всё успешно, присоединив новый регион и пополнив казну на горе побежденных. Вышел в плюс, пусть тоже кровавый, но не сказавшийся на благополучии подданных Редании.

Хотя ему никто не объяснил, как сохранить контроль над Ковиром и Повиссом, что уже сказалось на авторитете всей правящей династии. Потеря шахт по добыче двимерита, утрата торговых путей, перекрытие ежегодной дани. Вдобавок несколько веков усилий предшественников в налаживании мостов между горами и равнинами – безжалостно сбросили в братскую могилу с эпитафией «мы всё потеряли».

Не будь победы над Ямурлаком, наверное, короля Редании свои же вельможи на плаху бы отправили. Но тот худо-бедно отбился, ещё время так удачно совпало, что мятежи были опасны и это все понимали. Слухи быстро расползаются. Особенно о чужих провалах и войнах.

Слабая Темерия и сильный Аэдирн решили повоевать из-за угля и руды. Вернее, по причине таможенных платежей, которая быстро переросла в борьбу за спорные территории. В результате государство, что было по уши в долгах и колючках в местах оных после поиска хоть какой-то пищи в лесах природы, могло хорошо воевать против оснащенных рыцарей Аэдирна только палками.

Результат не заставил себя долго ждать.

Аэдирн вынудил темерцев храбро встать на колени и воинственно приклониться с мольбами о мире. А все спорные территории перешли Вирфурилу, вместе с контролем над Долиной Понтера и Янтарной катаной.

Последнее имеет значение лишь для людей с короной на голове.

Назовём Янтарную катану – артефактом для обычных смертных.

Что уже для «обычных» назвать нельзя, так это Проклятие Чёрного Солнца. Оно пришло спустя пять лет после поражения Темерии и наделало много шума в чародейских кругах. Как-никак, солнечное затмение с несколькими занимательными пророчествами. Самым значимым считается возвращение богини Лилиты, известной на востоке как «гибель человечества».

У этого пророчества непростительно много фанатиков.

Я же больше отношусь к ряду скептиков, когда дело касается чего-то божественного. Мне приземленных проблем от Черного Солнца хватило: дети, родившиеся во время затмения, стали носителями уникальных мутаций.

Целый сундук, набитый новыми головоломками.

Вместе с другими исследователями мутагенеза из Братства Чародеев я успел поучаствовать как в безопасном исследовании, так и рискованном со вскрытием трупов.

Живых «проклятых» нам запретили «углубленно изучать», лишь тех, у кого внутри органы перемешались – превратившись в кашеобразную смесь, что стало причиной смерти. Ещё были мертворожденные без некоторых органов. Или встречались случаи уродства с летальными последствиями – когда свои же кости медленно пронзают внутренности.

Все жертвы так или иначе стали источником поиска причины отклонений от нормы, и мы её быстро нашли. У каждого имелся уникальный ген, похожий на чародейский, но с совершенно иной природой.

Первое открытие: излучается слабое воздействие на реальность.

В неразвитом виде ген вызывает неудачу у окружающих или самого носителя. Помогает вырабатывать проклятую энергию, что в пиковой мощности превращает хвойные леса в бесплодные пустоши, а в базовом варианте приветствует упавший кирпич на голову – свою или чужую, зависит от второго открытия: воздействие осуществляется через желания.

Чародейский ген требует танцев с бубнами для чего-то сложнее, чем пускание искр из пальцев. Новый же основан на мыслительном процессе носителя. Проклятые Черным Солнцем воплощают свои желания в жизнь, включая обиды или хотелки. Даже самобичевание.

Разрушительная штука.

Нодлингов спасает лишь тот факт, что живых носителей немного осталось, и неразвитый демонический ген вырабатывает жалкие крохи энергии, функционирующей на воображении.

Для стоящего эффекта мне потребовалось во время осмотра всех пациентов тайно от коллег по цеху выводить проклятую напасть через Лепку Плоти. Хирургически удалять опухоль. Не у всех, всё же контроль над экспериментами со стороны Капитула был ревностным. Но я кое-как собрал двадцать три образца из восьмидесяти возможных, которых щедро отловили со всего Севера. Кого нашли, во всяком случае.

Когда открытые эксперименты закончились, я начал закрытые в Черном Озере: смешивал получку с мутагенами и магией кристаллизации для кратного повышения эффективности, а после помещал «демонические ядра» в чудовищ, особенно в рыболюдей, для научных наблюдений.

Положительных и отрицательных.

Начну с хорошего: новый тип проклятой энергии позволял работать на проклятьях – насылать выпадение зубов, облысение, гниение заживо, ослепление, хилость плоти, нестерпимый страх вплоть до смерти. А кристаллизованные ядра, смесь демонического гена с мутагеном от чудовищ, утраивали эффективность в выработке ресурса для «ведьмовства», ибо «колдовством» эту силу назвать по чародейским критериям нельзя. Ведьмовство помогает без проведения сложных чародейских или ворожейских ритуалов получать Силу от них.

Плохого поменьше: демонические гены перебили знатную часть носителей в младенчестве, а выжившим не позавидуешь. Особенно «проклятым принцессам», которых чародеи заперли в башнях. Видать, чтобы храбрые рыцари однажды попытались их спасти и сыграть свадьбу? Свадьбу, после которой живут недолго и несчастливо.

Малейшая истерика со стороны проклятой принцессы, выплеск гнева – «сдохни мучительной смертью», – и это сгоряча брошенное пожелание имеет все шансы воплотиться в жизнь. Не гарантировано. Базовый вариант демонического гена, подаренный Проклятием Черного Солнца, слаб без дополнительных методов усиления. Но даже палка раз в году стреляет. Два или три раза проклянёт, так роковая монетка сразу упадёт смертельной стороной.

Одно желание внутри головы, непроизвольная отправка энергии в цель.

Всё.

Катастрофа.

Необузданная Сила, которой мне предстоит научиться управлять. Я последовательно вживил в себя три демонических ядра, когда провёл все необходимые опыты. И теперь полностью исключил слова «будь проклят» из обихода. Да уж. В полной мере ощутил как чудовищную лихорадку от попытки иммунитета приспособиться к аду, так и власть над проклятиями.

Хотя не все из них имеют отрицательный окрас, иногда они могут оказаться полезными инструментами. Если враг сгнил заживо, а ты выжил – то это положительный эффект. Если кто-то проклят, то теперь мне гораздо легче избавить его от страданий.

Ради первого и второго я стойко пережил последствия вживления трёх демонических ядер, агонию – что длилась семь лет, пока организм наконец не достиг гармонии с дьявольской опухолью.

— Подводные камни в мире. Подводные камни внутри собственной плоти, — ухмыльнулся я, устало усевшись на плоский камень в Дол Ду Локке.

Десятилетия обустраивал здесь аванпост рассвета, но так и не купил простой табурет.

Эксперименты до добра не доводят: стоит увлечься, как мелочи жизни напрочь вылетают из головы. Удобной кровати тоже нет, как и элементарных удобств. Лишь большая алхимическая лаборатория, крупная станция по вскрытию разных тварей, а также безумное количество клеток и цепей для удержания плотоядного скота на забой.

Сплошная рабочая атрибутика и никакого комфорта.

Сухая эффективность в угоду клепания химер:

Сперва создаётся тело из биомассы, с чем помогает ген червивого роя и Лепка Плоти. После пересаживается мозг в качестве хранилища памяти. В конце результат следует запрограммировать ментальной магией. На этих трёх китах держится базовая химерология.

Адептная же требует работы над ещё двумя аспектами: интеллект и душа.

Чудовища – крайне примитивные создания, которые поддаются базовой дрессировке через ментальную магию. Им можно приказать нападать, охранять или охотиться за новыми образцами. Но у них нет ни личности, ни воли, ни рассудительного мышления.

Ксавир и я, мы стремились к идеалу, а не к кукольному мастерству. Проще говоря, вместо мозга накера требуется человеческий, причем в формате «моно». Сшивать клочки – провал в долгосрочной перспективе. Хм, ну, с этим поможет затянувшийся период Северных Войн, где подходящие образцы можно комбайном будет собирать.

С душами всё сложнее – это область Гоэтии. Направление по призыву духов, демонов и нечистой силы. Малейшая ошибка в призыве последнего кусочка пазла для создания полноценной химеры? Собственная душа пострадает, потому её изучают либо самые безбашенные ренегаты, либо самые тупые деревенщины. Гоэтия доступна даже трактирному пьянице, кто случайно нашел в траве кем-то выброшенный гримуар. Пара свеч, один круг – и добро пожаловать в гачу с высоким шансом не встретить следующий рассвет.

— В крайней степени досадно, что я не попал в этот мир на четырех кораблях вместе с анклавом первых людей, — встал на ноги, поправив исследовательское пальто. — Почти век угробил, но так и не вывел себе подобного. Жалкие имитации. Примитивные инструменты. Просто не хватает времени.

Открывая портал в Темерию, я сделал несколько шагов, оказавшись в Вызиме.

Ипат неплохо постарался с удержанием столицы на плаву, так что нынешнему королю, Фольтесту, досталось цивилизованное место. Если за ворота не выходить. Призрачные деревни, разбойники и беззаконие со стороны знатных мерзавцев. Ещё и тотальная нищета.

Всё это под правлением короля, кто прославился тем, что заделал своей младшей сестре ребенка. Проклятого – стрыгу. Адда сейчас кишки выпускает местным жителям относительно функционирующей столицы Темерии.

Сегодня возле замка Фольтеста собрались желающие её расколдовать.

Их много из-за награды и самоуверенных юнцов, поэтому король проводит собеседования раз в месяц. Ноябрьское должно начаться ближе к обеду, поскольку стрыги – ночные твари, и все предварительные нюансы следует уладить днём. О награде и профпригодности кандидатов.

— Вчерашние звёзды благоволят мне, — похвастался молодой парень с начисто выбритой головой, одетый в темную мантию и обвешанный бесполезными украшениями. Уверен, если спросить про ожерелье из человеческих зубов, то он начнёт заливать про мистическую силу. Которой, между прочим, в этом ожерелье не сыскать под магическим микроскопом.

— В чём разница по сравнению с позавчерашними?

— Ну а как же! Каждое ночное небо дает новое предвестие, — улыбнулся он гнилой улыбкой. — Я безупречно впитал послание звезд: именно я стану тем, кто расколдует принцессу и в награду попросит её руки!

— Адде десять лет, — напомнил я.

— В расцвете сил, — понял по-своему. — Не отдавать же её старому ипату? Он со всеми дамами ложе разделил. Совсем о народе не думает. Всё себе да себе.

— Так ты здешний, — обрадовался этому факту, что существенно упрощает разговор. — Наверняка уже слышал про нрав короля? Всех шарлатанов сразу на костёр, на плаху или на кол. В зависимости от настроения. А вот всех прошедших отбор съедает монстр.

— Побойся звездопада, — слегка побледнел звездочёт. — Я пользуюсь большим уважением не просто так. Мой дед предсказывал засухи, мой отец предвещал войны. Я же предвещаю успех! Об этом все знают!

— Мой племянник пиздит как дышит, — подкралась его беда со спины. — И часто так делает. Не обращай внимания.

— Грубо, — запнулся под конец звездочет. — Так грубо, что я потерял всякое желание здесь находиться. Сами пытайтесь, если хотите…

— Не потерять остатки храбрости и безрассудства? — уточнил вечно суровый Велерад.

Стоит признать, градоначальник Вызимы имел при себе яйца, раз разгуливает без охраны. Прошлый в туалет выходил с конвоем рыцарей. Конечно, тогда времена были потяжелее для Темерии, но и сейчас розами не пахнет.

— Да всего помалу, — знатный шарлатан не стал сильно спорить, как-то пристыженно покидая сборище недоделанных чародеев.

У короля сейчас три советника: Трисс Меригольд, Кейра Мец и Феркарт.

И никто из «сертифицированных магов» не смог расколдовать дочь короля.

Отчего каждый посторонний возомнил себя тем самым избранным.

Кстати, я тоже.

Хочу испытать демоническое ядро в работе с реальным проклятием, в попытке его нейтрализовать без специального ритуала с петухами и ночевкой возле саркофага стрыги.

— Уж прошу простить его докучливые бредни, — вздохнул Велерад. — Молодой и тупой, как мой управляющий.

— Ищете их общество?

— Проигрываю в карты должности, — без тени стыда признал градоначальник, разведя руками. — И да, сними уже наконец железный ковш с головы, хоть гляну на тебя.

— Воздержусь.

— От простой просьбы мы воздерживаемся. От заключения новых поставок вина и продовольствия мы уходим, — недовольно скрестил ипат руки. — Надеюсь, мы тебя нигде не обидели в прошлый раз?

— Я прибегаю к заказам из необходимости, а не ради наживы. Сейчас её нет. Более того, слава посыльного и курьера гораздо хуже, чем у звездочёта с влиятельным дядей за спиной.

— Лучше, чем у шлюхи. Радуйся хотя бы этому, — оглянулся Велерад, замечая всё больше подогретых ушей. — Отойдём?

— Веди.

С ним я прогулялся до усадьбы, попутно замечая слежку без враждебного характера. Охрана всё же имеется у ипата, но она из секретной службы. Вмешивается в случае крайней необходимости. А дом у Велерада, кстати, бедно обставлен. Нет груды хлама из редких вещей, только шкуры, камин и пара лежанок. Что говорит не о честности, а о возможных проблемах с воровством внутри города.

— Планируешь поучаствовать в цирке уродов или посмотреть на казнь? Тех, кого не разорвала наша общая головная боль, тех повесили, — улёгся он на лежанку возле камина, неторопливо доставая спрятанный под шкурой бронзовый кубок и недопитый бутыль.

— Поучаствовать, — выложил без лишней утайки тому, кто имеет свободный доступ ко дворцу.

— Эта девочка кишки жрёт, — поморщился ипат. — Чудовище из плоти и крови. Тварь похлеще, нежели укрывающие прибыль краснолюды. Смердящие карлики просто моё настроение и казну гробят. А не жизни тех, кто платит.

— Способ расколдовать чудовище есть. Теория проверена. Осталась практика, — поэтапно выдал я.

— Ты за три поставки получишь в разы больше, чем платит Фольтест. Лучше вернись-ка к старому, а не суй голову в пасть медвежьей морды. Целее будет, — вот и причина его интереса: хочет срубить легких денег.

— Мне решать.

— Вот заладил! Ты же мастер порталов и честных сделок? Предлагаю вот что. Соглашайся, но как только почуешь смрад дерьма, сразу дуй ко мне. Я договорюсь о смягчении наказания до одной бесплатной доставки. Для тебя дело нескольких минут. И всё готово. Вызима снова будет рада твоему визиту. В противном случае, если провалишься и выживешь, порадуется только пыточная камера новому постояльцу.

— Пугаешь муравьями?

— Смотря кого имеешь в виду.

— Стрыг. Я встречался с тварями похуже, — умолчал я про зеркало.

— Рыжая шлюха так же заявляла, а потом тряслась в покоях под одеялом.

— Ты про Трисс?

— Все вы друг друга знаете, будто из одного приюта выброшены, — наполнив кубок, ипат осушил его за раз. — Да, лишь на словах храбрая чародейка Трисс Меригольд. Я тоже храбрый, и не только словом. Но поверь на слово: ни за что, за все блага мира, я не дунусь в логово твари. Фольтесту давно пора образумиться и дать команду армии сжечь чудовище дотла. А что делает король? Если хоть волос с моей дочери упадёт, то не сносить вам хер и головы. Вот и живём в страхе. Каждую ночь запираем ставни, баррикадируем двери. И надеемся, что сожрут нашего соседа, но не нас. И никто ничего сделать не может. Так что не глупи, не лезь в пекло, Амон.

— Последняя попытка?

— Второй хер с тобой, — допил градоначальник, поднимаясь на ноги и выгибаясь всем телом. — Представлю королю лично и попрошу разогнать эту шайку с клеймом тупицы на роду. Сколько их не прогоняю, они всё возвращаются и возвращаются. Прискорбно, что в одну сторону возвращаются. Рад только наш гробовщик, будь его горб неладен.

— Ежемесячные наборы добровольцев стали бременем?

— Второй дыркой в заднице, — Велерад подавил смешок. — Или третьей. Вторая точно от Фольтеста.

— Напомни, на сколько государственных измен ты наговорил?

— На шесть. И на шесть помилований. Я верен королю, а это дорогого стоит. Любой мятеж я с готовностью просплю в своей кровати или протрахаю в кругу знатных дам. За это меня прощают, если кто особо наглый доложит, — грозно уставился ипат.

— Я не королевский советник, чтобы докладывать.

— Ничейный! Давно устал от общества шпионов и власти ищущих бастардов. Что не вопрос, то думай. Что не ответ, то предварительно взвешенный. За это тебя люблю.

— Даже где лежит «любовь», стоит под ней копнуть, как найдешь обман.

— Вот скажи мне, что такое любовь? Шлюха приходящая, дающая в зад и уходящая?

— Что-то в этом роде. Хм, помню, когда-то мои поиски любви были короче, — задумался я, решив поискать альтернативные способы скрасить досуг.

Баба нужна.

Ещё пятьдесят лет за химерическим столом, так уж точно столкнусь с выгоранием.

— Легких путей в любви не бывает. Хотя… хочешь с племянницей познакомлю? Она уже обесчещена во все дыры, толку нет, но ухоженная девка всяко лучше вызимской шлюхи. Нет, ну ты представляешь?! Эти шаболды сифилис в мой город впустили. Одной бестии нам было явно мало.

— С этим могу помочь.

— Сифилис вылечить? Королевские шуты, тьфу ты, советники сказали, что не лечится.

Лепка Плоти лечит любой недуг, но её изучение дозировано и проводится исключительно в стенах Бан Арда. Крайне досадно.

— Их информация устарела. Времена изменились, много нового открыли, мало бесполезного забыли, — пожал я плечами.

— Здорово. Так-то здорово, но бесполезно. Как с крысами: всех не перетравишь. А одной шлюхи с лихвой хватит, чтобы вновь разнести чуму, — фыркнул ипат.

Чума, сифилис и проказа…

— Или проказу, — припомнил я устойчивое выражение чародейки Трисс Меригольд.

Правда, лично мы не встречались. Трисс недавно при дворе Фольтеста, а до этого училась в Аретузе. Ещё раньше побиралась как нищенка на улицах Марибора. Между нами не было точек пересечения. Но на мой взгляд, она довольно милая.

И полезная.

Иначе того гляди, я реально утону в экспериментах и получу звание «Мудрец», в простонародье – столетний девственник. Непорядок. Не одним же хирургическим столом жить.

***

У автора есть бусти с 62 главами по этой истории - Ссылка в примечании к работе!

Глава 19

— Амон, — обратился Велерад. — Запомни: ради всего святого не упоминай, что Адда является плодом кровосмешения и проклята богами за богохульство короля. Фольтест недружелюбно относится к столь наглой лжи, которую разносят его воображаемые враги. И реальные тоже, коль на то пошло, бунтовщиков в Темерии хватает через край.

— Благодарю за столь очевидный совет. На правду обижаются втрое чаще, чем на грязную ложь, умасливающую помазанную честь, — кивнул я, когда мы подошли к подножию королевского дворца. Главное, не путать его с заброшенным замком, который ремонтировали до Северной Чумы. Если не раньше, примерно в момент моего попадания в мир лживой сказки.

— Умасливай больше – получишь больше. Или хотя бы не казнят, — градоначальник пожал плечами. — О, это статуя из храма Мелитэле. Богиня Плодородия, любимица нашего вечно голодающего кмета, разменивающего слезные молитвы на смерть с раздувшимся животом. Страшная участь. И почему люди набухают от нехватки хлеба? С зажимом в яйцах молятся что ль?

— Снижение онкотического давления, гипофиз и вследствие этого выделение антидиуретического гормона и альдостерона.

— Чего?

— Наши тела не хотят сдохнуть и барахтаются перед смертью от голода. В это время кровь не удерживается внутри сосудов, отчего просачивается в ткани и вызывает набухание. Обычно организм пытается это побороть, но мозг обнаруживает нехватку ресурсов и приказывает не выводить воду. Она накапливается и накапливается, пока человек не умрёт, — доступно обрисовал я, пусть и крайне неполно. — Если степень запущенности высока, то лекарь с большим шансом ускорит конец, чем предотвратит его. Я уже встречал «добрых людей», пытающихся откормить бедняг и тем самым добивающих их.

— А ты сможешь нормально помочь?

— Планируете сесть на особую диету?

— Упаси меня хер не только от чумных бабочек. Но всякое бывает. Эх, а на наших советников надежды никакой. Кейра и Трисс хороши в лечении и варке зловонной бурды. Однако от них я чаще слышу: «Не наше дело», чем «Вот сейчас мы вам поможем, так поможем». До геморроя натрудимся, — бургомистр продолжал поливать помоями советников короля в его же доме.

Совсем потерял страх из-за стрыги.

Отчасти его можно понять: наша жизнь и без того коротка, а если ещё тварь с политическим иммунитетом бегает по городу, то завтра может не наступить даже для святого.

Велерад проводил меня к Фольтесту, миновав всю охрану, причем попали прямо на небольшое собрание. Мужчина в традиционном королевском одеянии сидел во главе стола, смотрел на карту и наживал новые складки на лбу. Трисс и Кейра стояли ближе к нему, а выпускник Бан Арда выглядел как третий лишний. На самом деле Феркарт был важной фигурой и подчиненным Вильгефорца. Его не стоит сбрасывать со счетов. Что-что, а сильнейший чародей континента точно побрезгует держать под своим крылом бездарей. Парень определённо со способностями.

Фольтест нас заметил, но приказал страже пока попридержать у входа.

Кажется, его настроение пробило второе или третье дно.

— Толпы страждущих растащили последний обоз с зерном из Каэдвена. А банды дезертиров жгут поместья к югу, добивая то, что не погубил мор. Предлагайте, пока я добрый. Что надобно сделать? Просить взаймы у реданских банкиров, которые потирают руки, глядя на упадок? Отправить сотника на охоту, надеясь, что вернётся хотя бы половина от него?

— Ваше величество, мы должны открыть королевские амбары. Хотя бы на неделю. Накормить горожан, иначе бунт поглотит столицу быстрее любой армии, — голосок у Трисс был мягким, хотя и с толикой жесткости из-за их ситуации.

— Прекрасный порыв, но глупая идея, — раскритиковала Кейра Мец. — А что мы будем есть через неделю? Воробьиную похлебку? Солому с крыши? Страждущие сегодня просят хлеба, завтра, с новыми силами, потребуют твою голову на пике. Лишь на языке силы они что-то понимают. Мы должны найти и казнить всех зачинщиков грабежа, запоров их до смерти. И сделаем это публично невзирая на жертвы.

— Раздайте и надейтесь на чудо. Порите всех и разжигайте недовольство, — Фольтест устало схватился за голову. — А что скажет Феркарт? Вас учили, как справляться, когда твоё королевство разрывают на части голодные крысы?

— Травить их. Боги дали нам не только глупую веру, мой король, но и яд. Откроем королевские амбары – с этим я согласен, Меригольд подсказала добрую идею. Накажем вредителей? Кейра тоже лишнего не сказала. Я лишь дополню, что мы должны отравить часть зерна и отдать его тем мерзавцам, что покусились на благополучие Темерии. Накормим и грабителей, и дезертиров. До смерти.

— Яд убивает чернь, но вместе с тем и честь! — вмешался градоначальник. — Если кто узнает, нам десять лет покоя никто не даст!

— Велерад, есть другие предложения? — спросил Фольтест, разрешив страже пропустить нас к столу с картой. Меня в роли сопровождающего.

— Как знать. Амон, вас-то чему учили? — умница решил спихнуть всю ответственность на рядом стоящее плечо. Типично для политика.

— Век чумы и восстаний научил плохому, — вздохнул я, убирая руки в карманы исследовательского пальто. — Профессора Бан Арда твердили, что голодные крысы сожрут друг друга, если бросить им достаточно мяса для разжигания аппетита. Проблема, то есть, вообще не в голоде. Скорее в эскалации и направлении ярости.

Я поочередно ткнул в два разных участка на карте.

— Южные банды Темерии – бывшие солдаты. В меру дисциплинированны и опасны. Точно не бросятся, как голодные звери, на отравленное зерно – сперва проверят подношение судьбы на вшивость. Но есть возможность перенаправить к ним не хлеб, а голод страждущих разбойников. Достаточно распустить слух среди сброда, что в южных поместьях, захваченных и разоренных дезертирами, зарыты несметные запасы зерна, которые они прячут от короны. Тогда толпы мерзавцев ринутся на юг, столкнутся с преградой и попытаются её проломить. Две волны. Две крайности. Они взаимно уничтожат друг друга.

— Экономим войска, лишаем работы палачей. Всё одним лживым слухом, — на губах Кейры проступила тонкая улыбка.

— А если они перебьют друг друга не полностью? И поймут, что зерна нет?

— К тому времени вредители ослабнут от грызни. Уже ваши войска, ранее не растраченные на усмирение бунтов, добьют остатки и вернут контроль над южными дорогами. И вы сможете возобновить поставки со спокойной душой, в качестве новой платы предложив военные трофеи. Да, разоренная знать будет возражать и просить вернуть принадлежащее им по праву, но без жертв не обойтись. Так или иначе вопрос с голодом решится милостью победоносного короля, а не через уступки толпе или яд бесчестия.

Тяжелый выбор между губительным милосердием, честью и безжалостным расчетом.

— Проклятые времена рождают проклятые решения, — произнес король. — Слухи стоят дешево, как ветер. Феркарт, доложи секретной службе.

— Как прикажете, — ничуть не расстроившись, ответил королевский советник, поскольку победила другая форма зла. Следовательно, ответственность за удачу или провал возложена на чужие плечи.

— Неверных подданных не жалко, как и наивных идиотов, — заключил Велерад. — Ваше величество, я специально для вас провел отбор желающих помочь в другом нелегком для Темерии вопросе. И нашел алмаз! Того, кто имеет все шансы расколдовать злостное проклятие, насланное бесчестными врагами без следа совести в душе. Амон из Мирты – чародей из Бан Арда.

— Автор половины головной боли для выпускниц Аретузы, — скривилась Кейра. — Нужно же было именно нам попасть под раздачу усиленной программы обучения.

— Всем нелегко, — качнул я головой. — Большая часть трудов, что я предоставил после надзора, имеет под собой цель в удовлетворении дороговизны исследовательских нужд. Поверьте, я бы не предоставил столь низкосортный материал, если бы новиградские торговцы продавали уникальные магические компоненты для моих изысканий. Но алхимическое золото за кроны не купишь. Лишь за влияние внутри Совета и Капитула.

— Низкосортные? — уцепилась беловолосая чародейка.

— Именно. У меня высокие стандарты качества, которые все восемьдесят три опуса не прошли, — вспомнил я почти завершенный второй том Библии Рассвета.

Только он имеет значение.

Изначально я хотел заполнить его открытиями в некромантии, но лишь описал все значимые достижения в «Кристаллизации» и «Мутагенезе». Значимый прорыв, однако, следует внести около тринадцати правок в раздел о проклятиях. На практике их можно кристаллизировать, как и другие формы магии: заключаешь огонь в магический кристалл, созданный из чистого Хаоса, высвобождаешь в любой момент, довольствуешься результатом.

Уже проверено.

Осталось отработать чары снятия проклятий на стрыге, и сразу же внести этот случай как самый полезный пример. Любой староста деревни сможет купить кристалл с нужным эффектом у мага, разбить и высвободить лекарство. Так будет правильно. Ибо брать в пример, как убивать высвобождением огненного шторма… до тошноты не хочется; до этого дойдут все те, кто извращен.

— Восемь десятков форм зла, — сглотнула Кейра. — Хвала Тиссае, она нас мучила двумя дюжинами.

— Мы шутили, — припомнила Трисс. — Что проще разобраться в древних рунах из Лок Муинне, чем вникнуть в три страницы за день.

Ничего не поделаешь.

Над врачебным почерком я старался в Библии Рассвета. Жалкие опусы в сделку не входили, так что подготавливал их, что называется, на отшибись. А северные чародеи до жути ревностные, раз хранят всё в единственных экземплярах, борясь таким образом с утечками знаний в массы.

Значит ли это, что я пассивно издеваюсь над маленькими девочками в Аретузе?

Прямо злодей поневоле.

— Довольно, — приподнял руку Фольтест. — Уважаемый маг стоит недешево. Чего хочешь?

— Чтобы меня отвели к логову стрыги и не мешали. От награды откажусь. Темерии нужнее, а брать последнее противоречит моему мировоззрению. Буду надеяться, вас это не оскорбит.

— Зато насторожит. Волшебная братия никогда ничего не делает за просто так, — правильно подметил король.

— Мой интерес в снятии проклятия, только и всего. Это даст пищу для размышлений в совершенствовании экзорцизма. Большего не требуется, — заверил я.

Святым меня назвать нельзя, давно уже, как и трудно навесить ярлык наивного добродетеля. Будь Темерия в десять раз богаче, я бы содрал с неё три шкуры. А в нынешнем виде мои поборы ничем не будут отличаться от обворовывания нищего обитателя трущоб, который прячет за пазухой плесневелый и иссохший до сухаря хлеб. Немного бесчеловечно. Немного бесперспективно. Немного потеряется смысл в пословице «долг платежом красен», например, когда начнется эпоха Северных Войн. Всё вместе – весьма гиблое дело.

— Прежде всего, если Адда пострадает… я не остановлюсь ни перед чем, пока тебя не казнят. Надеюсь, ты это понимаешь?

— Столь ясная постановка условий существенно облегчает предстоящий процесс лечения вашей дочери, — вежливо ответил я.

Заканчивая переговоры, я в сопровождении стражников направился к месту обитания стрыги. Днями она отсыпается в гробовом саркофаге, а в полнолуние охотится на жителей Вызимы. С точки зрения логики, её можно сжечь или придавить крышку гроба большим камнем. Однако в обоих случаях исход будет смертельным. То есть нынешний король поощряет пропитание дочери; обеспечивает благополучие стрыги за счёт жизни подданных.

Нехорошо.

Такой эгоистичный король не шибко вызывает уважение, даже интересно, как Фольтест через двадцать лет достигнет уровня всеобщего почитания. Расколдовка стрыги. Сброс камня с души. Хм, тогда сгинет отягощающий фактор, и это позволит сосредоточиться на управлении страной и королевском росте.

— Смердит как из задницы краснолюда, — высказался один из сопровождающих, когда мы достигли «покоев принцессы».

— По своему опыту знаешь?

— Пошёл ты, — шикнул стражник своему напарнику, прикрывая нос. — От нас что-нибудь ещё надо?

— Можете ступать с миром. Скоро ночь кровавой жатвы. Полнолуние, — ответил я достаточно уверенным тоном, чтобы меня сочли безумцем. А рядом с безумцами никто не задерживается. Особенно в гробнице, где много зловония от деятельности стрыги.

Больше сотни убийств каждый год…

Что там в ведьмачьем бестиарии было?

Новорожденные с двумя сердцами и двумя душами, младенцы, рожденные сразу с зубами, оборачиваются в стрыг. Таковые должны быть изгнаны или убиты. Если убиты, то похоронить их следует в спешном порядке и обездвиженными, дабы стрыга не смогла потом восстать из мертвых.

Король отмахнулся от этого предписания, обрекая тысячи людей на смерть.

***

У автора есть бусти с 64 главами по этой истории - Ссылка в примечании к работе!

Глава 20

Каждая стрыга уникальна ввиду разных методов наведения проклятья на мать. Но многих объединяет схожесть с гуманоидным кабаном в плане телосложения. Ещё у большинства тёмная кожа, острозубая пасть и клыки, выпученные горящие глаза. Огромное количество физической силы, есть фактор регенерации, и все другие характеристики вроде ловкости и выносливости возвышены до уровня супергероев: парочка особей умудрялась прыгать на двадцать метров и приземляться, словно со ступеньки лестницы переступили.

Ведьмаки их не даром опасаются. С ними сложно совладать в ближнем бою даже под всеми эликсирами. Но я не ведьмак. Просто другой вид чудовища.

Приподнимая руку и беря под контроль силу Хаоса, я вырвал крышку саркофага телекинетической волной.

— Добрый вечер, спящая красавица, — схватил я монстра за шею, и со всей силы швырнул. По крайней мере три сотни килограммов отправил на свидание с каменной стеной, аж рука заныла от метания чудовищной туши.

Наверное, лучше бы ведром холодной воды окатил? Нет, я же джентльмен. Упырица, впрочем, мою джентльменскую вежливость не оценила: сильно проскулила от удара, встала на четыре мускулистых лапы и оскалилась, злобно посмотрев в мою сторону.

— Физическая оболочка служит якорем для нестабильной природы проклятья, — провёл анализ. — Если так подумать, то атакующие кристаллы следует производить из мясистой плоти, а не хрустального Хаоса…

Уйдя в размышления, я позволил стрыге набрать разгон и замахнуться когтистой лапой. Коготки описали дугу, точно намереваясь если не обезглавить, то расплющить содержимое черепной коробки в кашу. Стоит парировать. Не голыми руками, а щупальцами, кои вылезли из-за спины и обвили лапу.

— Печально, что все мои попытки улучшить ведьмака даже близко не стояли с полученной тобой мощью от всего одного проклятья, — прищурился. — Крайне печально.

Когда она замахнулась второй лапой, я использовал щупальца для притяжения, чтобы увеличить силу тарана плечом по туше стрыги. Упырица вновь приложилась о каменную глыбу до треска стены. Но оправилась втрое быстрее. Резко прыгнула к потолку, зафиксировалась острыми когтями, прижалась и оттолкнулась для обрушивания импульсного удара.

Пикирование смерти.

Я оттолкнулся в миг до того, как когти вонзились в пол. И тут же выпустил хвост, чтобы как следует им помахать, наказывая агрессивную принцессу шестью ударами по плотоядной морде. Едва не перестарался, раз услышал звук ломающихся костей.

— Твой интеллект на уровне человеческого ребенка, а не хищницы из Дол Ду Локке, — выдал заключение, разговаривая с ней как с неудачным экспериментом.

Столь снисходительный тон помог ей подняться и потрясти головой. Похоже, в попытке сбросить эффект размытия перед глазами. Сотрясение мозга от хвостовой кары? Возможно. Так или иначе ей удалось совершить очередной рывок прямо в капкан.

Двадцать три щупальца идеально расплылись по пространству, изучили траекторию движений цели и вовремя сомкнулись на ней. Сжатие, хруст костей и давка плоти, болезненный хлопок и оглушительный удар от молниеносного спуска.

Монстр рухнул плашмя, но я помог ей встать на колени.

— Так-то лучше, — доброжелательно кивнул. — Не шевелись, иначе будет больнее.

Крепче её сдавив, я подошёл почти вплотную, чтобы положить ладонь на голову. В этот момент все три демонических ядра пришли в движение, что отразилось на моих глазах, ударивших фиолетовым свечением. Благо, сияние рассвета сдерживалось зачарованием шлема, иначе был риск от одной прогулки по Рыбацкому рынку, скажем так, наплодить ещё пару сотен стрыг.

— Механизм проклятья от Хаоса – полная противоположность тому, что подарило Проклятье Черного Солнца, — задумчиво закончил разбирать духовный механизм по винтикам. — Что ж, начнём экстракцию.

Я не совсем высасывал её проклятье, скорее проводил через своё тело до трех демонических ядер, скармливая им легкий ужин. Вытягивание невидимой глазу субстанции полностью осушило тварь, медленно возвращая стрыге человеческий облик под жуткий рык и… почти детский вопль.

Рык ещё могу понять, здесь идёт потеря контроля над «сущностью». А плач, скорее всего, возник из-за повреждений монструозного тела в ходе нашей стычки. Пришлось прибегнуть к Лепке Плоти, залечивая смертельные раны, не давая принцессе закончить возвращение в… форму трупа.

Нет.

Нужен живой человек.

Втянув щупальца и хвост, я убрал руки за спину, чувствуя себя не в своей тарелке. Обнажённая принцесса стоит на коленях, ещё с потерянным сознанием. Немного подумав, я аккуратно толкнул её ногой. Вот теперь всё на своих местах: атрибуты чудовища внутри меня, а спина принцессы шлепнулась о холодный пол.

Медленно разворачиваясь, я вернулся к дежурящей страже, что рассредоточилась по улице возле домов. Наблюдают, но стоит почувствовать опасность, как сразу в домик.

Эстафету доставки живого груза я передал более подходящим людям.

Хотя стоит проследить за трусливыми стражниками до заказчика. Желательно исключить риски от случайно дрогнувшей руки, такой, с заточенным мечом в руках. А ещё кто знает, может, король хороший стол накроет на дорожку? Да и поговорю с чародейскими советниками.

Трисс медициной увлекается, а Кейра зельеварением всего подряд. Феркарт? С ним дела обстоят поинтересней. Он слуга Вильгефорца, с которым я планирую наладить дружеские отношения. Ибо держать среди врагов сильнейшего чародея, как бы не за всю историю континента… явно плохая идея. Лучше быть хотя бы номинальными союзниками в борьбе с Бездной этого мира, чем взаимоуничтожиться в глупой борьбе превосходства.

Правда…

Вильгефорц тот ещё больной на голову чародей; рядом с ним нужна «холодная голова».

Доставка груза началась.

Однако по мировым преданиям всё в крайней степени не задалось с самого начала: среди стражников нашлась та самая рука, что в ужасе чуть не прирезала расколдованную стрыгу – стоило Адде дёрнуться на руках носильщика; Фольтест вместе с советниками заперся в подготовленных для принцессы покоях; о добром столе с яствами мне молча предложили помечтать.

Единственный, кто остался, так это нехороший градоначальник.

— Ты ж не сильно заморился? Может, всё же доставишь немного вина в Вызиму и чутка зерна в придачу из Каэдвена? — уламывал шабашкой.

— А где «большое спасибо» за спасение от чудовищного влияния?

— О, курва! — ипат хлопнул себя по лбу. — Помощь, воистину, оценима лишь с дождём в век засухи. Но за неё тебя отблагодарят не раньше, чем Фольтест наиграется в отца. Неделя, как пить дать, если не две. Девчонка не очень красивая, но на мать похожа огненно-рыжими волосами сверху и… снизу, черт возьми, — Велерад осмотрелся по сторонам, не находя лишних ушей. — Всё как у покойной сестры нашего любимого короля. У его наполовину родной кровинушки. Куда королевский хер путь держал, пока стрыгу не породил. Боюсь, как бы Фольтест дочь не оплодотворил, породив вторую стрыгу. М-да. Беда.

— Вряд ли твоё влияние больше, чем потенциальный гнев его милости. Поосторожней, — кивнул я.

— Понимаю, — приподнял и резко опустил он ладонь. — У стен есть уши, были, когда казна была полной. Мать мне часто сказки плела на ночь, что такое в Темерии когда-то было. Да всплыло вместе с утопцем. Оренов… нынче на шпионов маловато будет, — почесал он почти лысую голову, прежде чем задумчиво дополнить: — Подожди дней семь, после возвращайся на грандиозный пир. Всем гостям подадут ломтик хлеба без соли и поджаренную крысу вместо поросенка. Что-что, а Темерия умеет благодарить своих героев. Как ни странно, с нынешней казной, весьма херово.

Я прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Самое займусь неотложными делами с вышестоящими чародеями. Если мне не попытаются срубить голову, то через неделю свидимся. Бывай, мой не самый плохой друг, — попрощался я, прежде чем открыть портал и переместиться в Дол Ду Локке.

Все приготовления для завершения второго тома завершены, время насладиться Рассветом, пером, пергаментом и чернилами. Как раз неделю потратил на внесение правок, несколько экспериментов и финальных штрихов.

Подпись…

Лорд Рассвета, что уже тянет на разоблачение века, как на связующее звено между эпохами. Скрываться и дальше больше нет смысла, всё старое было помянуто, всё новое осталось при нас. Да и, честно признаться, в моих силах дать отпор половине Континента в случае конфронтации. Множество химер, собранных чудовищ, улучшенных бестий. Я могу открыть портал и перенести чудовищную армию на поле боя. Она запросто загрызет угрозу; магическую или стальную, совершенно не важно, всех ждёт печальная участь в когтях да пастях.

Переместившись в дворец Танедда, я повторил прошлый маршрут до кабинета Тиссаи де Врие. Филиппа сейчас в Редании, так что никаких забавных совращений молоденьких чародеек. Всё обыденно и в чём-то даже печально.

Получив разрешение на вход, я оказался в гостях у архимагистра.

— Давно не виделись, — приветливо улыбнулась она, хмуро смотря на фиолетовый свет в расщелине моего шлема. Все три проклятых ядра активированы на полную мощность.

Если так сложится, использую в магическом бою с Истоком.

Если до драки дойдет дело; на что тайно надеюсь, ведь ген Истока важен для четвертого тома «Пространство и Время». Третий же сосредоточен на «Танец Жизни и Смерти» – попытка скопировать Двойной Крест Альзура для создания новых форм жизни из чистого хаоса, вдобавок нужно внедрить реанимацию некромантией, науку – что даже мертвого на ноги поставит.

Кое-какие заготовки есть, но закончу дай бог к падению Цинтры.

— Отлично выглядите, — выдал я любезный комплимент, прежде чем подойти и положить вековой труд на дубовый стол.

Не полностью столетний, я занимался многими исследованиями, но каждый прорыв приближал завершение в изучении проклятий, мутагенеза и кристаллизации. Три области. Что ж, большой шаг по сравнению с бедной Лепкой Плоти и пятью рецептами.

Молод был, что уж говорить?

— Очередные жалобы от моих учениц? — взяла она книгу, оплетенную кожей чудовища. И быстро её пролистала, подмечая до боли знакомый почерк и стиль. В конце концов чародейка перешла к подписи в конце. — И как мне обращаться… Амон или Лорд Рассвета?

— Как душе угодно, — ответил я. — Завершение Бан Арда или Аретузы даёт возможность отсечь прошлое от настоящего, взяв новый лик и подобрав новое имя. Я воспользовался этим правом, чтобы завершить следующий шаг на пути к Рассвету без чрезмерного вмешательства в мои эксперименты со стороны Капитула Чародеев.

— Чем меньше видишь ренегатских преступлений, тем лучше чародей их скрывает, — натянуто улыбнулась Тиссая. — За вклад в изучение Проклятия Черного Солнца я сниму с тебя статус ренегата, можешь пользоваться отсеченным прошлым. Но взамен все твои исследования должны проходить под строгим контролем Капитула.

— Рабское клеймо? Его я наотрез отказываюсь выжигать на мозге, — покачал я головой, поудобнее усевшись и положив руки на подлокотники стула. — Скованность препятствует новым свершениям. Однако я могу заверить, что эксперименты не зайдут слишком далеко – до повторного ренегатства. Нильфгаард наращивает мощь день ото дня, бесконечно расширяя границы империи. Любая внутренняя неразбериха усугубит наше без того незавидное положение.

— Нильфы не посмеют вторгнуться на Север. Им интересны только плодородные южные земли. На кусок замёрзшего камня они чхать хотели.

— Расскажите об этом королю Ковира, — отмахнулся я от наивности. — Он наладил торговлю с Нильфгаардом, показав, что нам не только есть чем торговать – более того, у нас есть что забирать силой: двимеритовые, железные, угольные, золотые, серебряные, бронзовые шахты. Нордлинги в качестве рабов. Магические дворняжки на привязи, ибо своих им перестаёт хватать для контроля над империей и армией. Но самое главное, почему они точно на нас нападут: историческая значимость.

— До меня доходили слухи, что первый император имел притязания на королевский трон, но проиграл и был вынужден бежать со сторонниками на юг. Однако это дни минувшей эпохи, Амон, — подчеркнула она обращение особенной интонацией, намекнув, что её обещание снять все обвинения с автора Лепки Плоти далеко не пустой звук.

— Самоуверенность есть яд глупцов, — спокойно настоял я на своём. — Неразвитое общество, в коем мы крутимся как белки в колесе, превозносит оскорблённую честь выше любой выгоды. Даже будь у нас хлебные крошки или пара бочек прокисшего вина… не имеет значения. Император в погоне за возвращением прав на Север будет продолжать нападать. Да, его подданные начнут негодовать, если им не скормить ценные трофеи с войны. Но это не наш случай. Мы имеем жадную до чести императорскую семью и алчную до выгоды знать. Комбо. Нет ни шанса, что нильфгаардская волна впадёт в другое русло.

— Убедил. Пару шпионов мы подготовим. Оценим риски и взвесим твои слова фактами. Ни больше, ни меньше. Нельзя подготавливаться к войне, когда половина северных королевств находится в упадке. Даже лишняя монета, брошенная не в сторону новой… крошки хлеба, как ты выразился, окончится для нас катастрофой хуже кровопролития.

— В аду больше всего места отведено для тех, кто с благими намерениями хотел на земле установить рай, — поднялся я. — Надеюсь, вы не запечатаете мои столетние труды, как сделали с полугодовыми и самыми болезненными в моей жизни. Как и не продолжите копать себе могилы. Пожалейте лопаты. Направьте их для копания широких рвов против вражеской конницы.

***

У автора есть бусти с 68 главами по этой истории - Ссылка в примечании к работе!

Глава 21

Через пятнадцать минут я вернулся во всё ту же смердящую Вызиму.

Прискорбно покидать чистый воздух в погоне за протухшим.

Не менее печально лишиться гена Истока, как и возможности его по-быстрому добыть.

Адалия, Паветта, Гедемейт или, возможно, Тиссая де Врие из-за её астрономического объема энергии хаоса – практически единственные доступные носители, топчущие эту проклятую землю.

Но не единственные.

Яков из Альдерсберга – Великий Магистр Ордена Пылающей Розы, путешественник во времени и поехавший ублюдок с геном Истока. Если с другими кандидатами всё сложно, ведь я стараюсь не конфликтовать с нейтральными людьми вроде Адалии, то с главным злодеем первой части игры, пожалуй, разговор пройдет иначе.

«Наша цель – новый мир, новый порядок, который придет после Белого Хлада. Мир, в котором каждому будет воздаваться по заслугам, а не по праву рождения или связей. Мир, в котором сильный помогает слабому, а преступность наказывается по справедливости. Мир честных принципов и идеалов!» — его слова, полные неосуществимых мечтаний.

Ради них он и Второе нападение на Каэр Морхен организует, и северные королевства постарается утопить в крови, и потеряет всё человеческое в погоне за сказочной мечтой об идеальном мире.

Правда, никто в этой жизни не творит зло, если лежит в могиле.

Даже великий носитель гена Истока и могущественный чародей со способностью перемещаться во времени – смертное существо, чьи планы рушат могильные черви или мой стол вивисектора.

До шестидесятых его сложно обнаружить, но Яков точно где-то в Темерии и в ближайшие годы даст о себе знать. И как только тусклый Исток перерастет в яркий мотылек, так сразу же и погаснет.

Я подожду, поскольку в болоте терпения лежит ключ к успеху.

Заложив руки за спину, для начала я отправился в гости к Велераду.

Стоит признать, его гостеприимный стол стал куда богаче на яства, как и халупа заметно прибавила в роскоши. Дорогая мебель, на дубовом столе вместо обещанной крысы – жареный поросенок, вино что-то между туссенским и реданским.

— Откуда богатство, друг мой? — спросил я, усаживаясь за стол после приглашения.

— Стрыга раскидала, — весело начал он, хороводя вокруг стола и разливая алкоголь по кубкам. — Именно я нашел специалиста, следовательно, вызимский фонд против чудовищ был обязан заплатить прозорливым глазам – моим, разумеется. Фольтест тоже обещал награду, и буду честен с совестью, как эльфийская шпионка была честна с палачом на допросе: королевскую подать я направил на нужды Вызимы. К сожалению, сам понимаешь… Часть не дошла до адресата, но часть точно окажется в наших желудках в этот прекрасный день.

— А другая часть под досками половицы?

— Да просто намекни, и твой кошель согреется, в равной мере как вино согреет мышцы после утомительной дороги обратно в мой город, — уселся градоначальник, хватая кубок и делая тост в мою честь.

— Я отказался от награды, — деактивировал я демонические ядра и снял шлем, приступая к первой трапезе за неделю.

— Всем бы иметь здравый подход к жизни. Знаешь, вчера ко мне заглянули потолковать по-соседски. Так вот, один на другого жалуется: мол, соседский пёс его любимую доченьку погрыз. Ужасное недоглядение, приведшее к тому, что пса подвесили за яйца. Когда хозяин нашел пропажу, представляешь? Породистая псина уже десятых мух кормила. И повесил шавку не я, а сосед, тем самым нарушив закон о причинении вреда частной собственности. Мстил. Только мстил без права и соответствующего дозволения.

— Недоглядение с одной стороны и самоуправство с другой?

— Говорю им: мужики, давайте по-хорошему решим вопрос. Цена пса – десять оренов. Цена ущерба за причинение вреда доченьке – десять оренов. Потрите десятки, да забыли спор как страшный понос! А они, челядь проклятая, возомнили, что по десять оренов я со своего кармана выделю. Да как начали требовать…

— Спросил за судебные издержки?

— Двадцать мне, как бургомистру, за решение спора. Они же должны ценить мой вклад в поддержку многолетней дружбы между соседями? Ещё двадцать штрафа за засорение моего времени неразумными требованиями. А чтобы не бухтели, приказал публично выпороть наглецов, — Велерад отхлебнул вина. — В погоне за жадностью, за наживой, мы часто упускаем, как вовремя закрытые глаза на несправедливость спасают от порки и убытков.

— Истина.

— У меня для тебя есть хороший подарок. За щедрость и хорошо закрытые глаза. Я поговорил с кем надо, подергал за торговый хвост и дал пинка под жирный зад начальнику стражи. Когда снова возьмешься за поставки, тогда тебе заплатят, хорошенько-таки заплатят, по совести. Стража не возьмёт даже процент. Торговцы подумают о горожанах и побоятся, что за прикрытые уши… торговый хвост им напрочь оторвут. И ты уже заработаешь не в три, а в пять раз больше обещанного Фольтестом и собранного вызимским фондом.

— Кто ещё окажется в выигрыше от закрытия утечки в бочке продовольствия?

— Исключительно мой живот скажет спасибо за хороший ужин. А мой член одарит прекрасную графиню стойкой честью и низким поклоном через минуты три, если ей будет чем разбавить скуку. Чем-то красным, солнечным, пьянящим…

— Боклерским.

— Лучше не скажешь.

— Мы договоримся, если поможешь в сущей мелочи, куда дешевле десяти оренов за погрызенную девку или подвешенного пса. Яков из Альдерсберга, возможно, сейчас носящий имя Альвин. Сразу же, как только слухи об этом человеке военного склада жизни дойдут до твоих ушей, будь добр, поделись этой сплетней со мной. Окажешь медвежью услугу. Только прошу, не перестарайся. Крайне досадно, если рыбка скроется на дне озера из-за рыбацкого шума наверху. И чем раньше ты уловишь дуновение его славы, тем больше получишь моей признательности. Слышал про эликсиры, что чародеи используют для побега от судного часа?

— Запрещенные к распространению.

— Так я знаю несколько рецептов, часть из которых не запрещена ввиду уникальности.

— Что-то похожее было с фисштехом, — упомянул он название самого мерзкого наркотика на континенте. — Меняешь рецептуру, и всё, это уже «Фисштех II» – за него до нового запрета тебя на кол не посадят. Только эту лавочку быстро обоссали и прикрыли.

— Повезло первооткрывателям, кто успел попасть в промежуток, — ухмыльнулся я.

— У секретной службы есть должок. Считай, от моей милости зависит, какой хер они на завтрак жрать будут, свой или собачий. Так что, если слава…

— Альвина или Якова из Альдерсберга.

— Ага, если её соберется хотя бы с горсть, что-нибудь да получится. Но я не обещаю. В таких делах, ещё с чародеями, будет добрее ограничиться таким прекрасным словом, как постараюсь.

— Удовлетворишь часть сделки с поставками и получишь награду. Ничего не получится? Не все наши инвестиции заканчиваются грандиозным успехом. Чаще всего после них мы последние штаны теряем, — взмахнул я рукой и открыл портал до Каэдвена. — На королевский пир не опоздаю?

— Попридержи коней! — резко поднялся он. — Я подготовлю список.

На его составление ушло больше пяти минут, настолько долго бургомистр искал канцелярские принадлежности. Нашёл у себя под кроватью за стопкой непонятных без ознакомления документов. И потратив ещё пару секунд, закончил со своими запросами.

Зерно и вино – кто бы сомневался, что для счастья так мало надо?

— Пряностей из Аэдирна хотелось бы. Проклятая Темерия, сладкого не можем позволить даже во влажном сне, — выругался Велерад, задумчиво почесывая подбородок. — Оренов на закупку подкинуть?

— Чтобы меня послали? — наклонил я голову.

— Да разменяю я в банке, черти бы их подрали, — градоначальник заметно погрустнел из-за обесцененной валюты.

Сто оренов хватит на сапоги.

В то время как за сто новиградских крон можно себе позволить переспать с куртизанкой на новеньком коне, ещё прикупить немного водки на сдачу. Не знаю, что сделал иерарх, но его валюта на самом пике, словно Вечный Огонь реально какой-то милостью одарил паству. Или культ огненной веры разросся вплоть до богатых слоев населения, что тоже не исключено.

У нас мирные времена, когда люди без крови ищут удовольствие в лицемерной вере.

Вернувшись на первый этаж, где был открыт портал, я протиснулся сквозь него для быстрого перемещения на границу с Каэдвеном. Второй переход был в Ард Каррайге.

Чистые улицы столицы Каэдвена ещё не успели провонять кровью нелюдей.

Впрочем, запашок уже чувствуется, судя по забитым эльфам в трущобах. Лишь краснолюды живее всех живых, как-никак мастера на все руки, и с людьми они редко враждуют.

Местные гномы причиняют неудобства только трактирщикам и страже, стоит им напиться и начать веселиться на полную катушку, устраивая безобидные погромы – без изнасилований людских женщин, ведь они брезгуют их общества, без резни мирных жителей – ибо даже в пьяном угаре краснолюды соблюдают минимальные границы дозволенного, чтобы не скатиться к эльфам.

Три Медведя и Секира.

Добрался-таки до двухэтажного трактира, открыл скрипучую дверь и оказался в набитом копотью помещении. Кухонную печь бы починили, а не бухали.

— Где я могу найти краснолюда по кличке Гвоздь? — спросил у грустного мужика, с обидой смотрящего на игру в ножички на одном из его столов.

— Выкидыш карликовой шлюхи на втором этаже, — жестом указал на лестницу. — Скажи ему, чтобы улепетывал, пока я ему все долги не припомнил.

— Наша близость сугубо деловая и здоровыми советами не наполнена, — ответил я в привычной для низшего сословия манере, проходя по залу к лестнице. А уже поднявшись, увидел группу краснолюдов в компании ведьмака.

— Сама судьба в горьком обличье. Что мы сидим, как грифы на суку? Не порядок! Нужно пить стоя! Так быстрее, ик, охмелеем! Избавимся от съедения мошонкохолии.

— Меланхолии, — поправил худой ведьмак с белыми волосами, хмуро смотрящий кошачьими глазами на глиняный кувшин. От него чувствуется запах адского самогона прямо с порога, значит, вблизи даже химера будет хмуриться от смрада дьявольского нектара.

— Выкушай, бледнолицый! — подталкивал краснолюд с пышной рыжей бородой. — Лечит от тоски. От лихорадок так вообще моментально!

Третий краснолюд кивнул, стараясь от простого движения не скатиться со скамьи.

— Кто спорит? Лихорадку может и вылечит. А от последствий не каждый эликсир спасет. Если его только Миртовский Старец не сварит. Но я скорее брошенный кем-то кошель с жемчугом найду, чем легенду алхимии встречу.

— Говоришь как наш косоглазый цирюльник! Значит, пить смысл точно есть. До дна! А то ишь чего удумал, за нашим столом с сухим языком сидеть.

— А ты, — заговорил молчаливый краснолюд. — Много тварей мочишь?

— С каждым годом городских или сельских бестий всё меньше. По большой дороге от одного до другого заказа мне приходится пол Севера осматривать.

— Так это ж хорошо! Меньше тварей, больше эля за славную победу краснолюдов против монстрятины! — заговорил самый крепкий из них. — Так выпьем же за победу!

Ведьмак нехотя обхватил кувшин двумя руками, помолился Альзуру, судя по бедственному прищуру, и осушил всё до дна. После же начал закусывать – вероятно, ради этого к ним и присел.

Охотникам на чудовищ вообще не позавидуешь.

Жрать то нечего, то нечего было ещё неделю назад. Редко когда представляется шанс набить брюхо. В основном, чем природа одарила – рыбалкой, сбором грибов и ягод, а ещё не сожранной чудовищами дичью – тем и живут.

— Эррр… Ух! — помотал он головой. — Ну, теперь меня точно не сожрет вампир.

— Наш краснолюд! — хлопнул его карлик. — Знай, Горц теперь твой брат на век. Даже я залпом эту дрянь не осилил. Геральт, ну ты даёшь!

— Поэтому ты ещё жив, — ответил Белый Волк.

Стоило догадаться по белым волосам.

— День добрый, в особенности добрый для Гвоздя, — подошел к их компании.

— Ох, сука! Мой второй брат! — встал Гвоздь, успевший ещё больше окрепнуть с нашей последней встречи.

— Где-то в этой жизни я пропустил кошель с жемчугом, — вздохнул ведьмак.

— Присяду? — указал на свободное место, вроде даже не облеванное.

Надеюсь, пятна от разлитого вина?

— Садись, что как не родной?! — махнул рукой старый знакомый.

— Двести мешков зерна, сроки уже вчера. Плачу банковской распиской, вознаграждение в кронах, — максимально компактно поведал я.

— Эм… ты мне, конечно, друг и всё такое. Но мы тут немного в гузне.

— Твоей мамы, — пошутил его приятель, переставший таким быть после осуждающего взгляда Гвоздя.

— Тут Яромир прав. «Немного» – это всегда про мою покойную матушку. А вот про «много» уже говорят про его шахтерское наследие, где какая только краснолюдская «кирка» не побывала, — осадил его Гвоздь. — В общем, такое дело: в наших амбарах завелась нечисть.

— Вампир. Какой ещё предстоит выяснить, — дополнил Геральт.

— О, значит, нас свела сама судьба! — обрадовался краснолюд. — Ведьмак к нам пришёл, чтоб помочь. А когда справится, э-мм, мы не знаем.

— Моя скидка осталась прежней? — спросил я.

— Для братьев всегда один по цене двух!

— Я серьёзно.

— Тьфу ты, выпей, — кивнул он Яромиру, чтобы тот наполнил кувшин ведьмака и передал мне. — Иначе разговор не склеиться.

— Мне ещё в Туссент за вином путь держать.

— Звучит вкусно, — почти одновременно все вздохнули.

— И срочно. Если моя скидка действительна, поздравляю, я готов помочь мастеру-ведьмаку разобраться с вашей проблемой совершенно бесплатно. Ведь братья должны помогать друг другу?

— Эта помощь – чистый грабеж, — фыркнул краснолюд. — Ух, бычий хер с тобой. Всё равно здесь зерно куры клюют. Цены постоянно падают. Я даже в чем-то благодарен чудищу. Был…

— Славно, — встал я, жестом пригласив ведьмака отправиться на охоту.

Вампиры – всегда игра в лотерею: может невероятно повезти нарваться на низшего…

А от кого отвернулась удача, тем не позавидуешь.

***

У автора есть бусти с 71 главами по этой истории - Ссылка в примечании к работе!

Глава 22

День олицетворяет час всеобщего презрения, когда люди утопают в ненависти по отношению к брату-ближнему или брату-дальнему. Ночь же подобна часу волка, когда мир окутывает спокойная темнота да тишина, нарушаемые лишь светом неполной луны и лаем некормленых собак.

Впрочем, первостепенен тот факт, что сейчас людей не было на тесных улицах, как и любопытных глаз: ставни в каэдвенских домах плотно закрывают на ночь. От греха подальше, чтобы какой-нибудь проголодавшийся вампир не заглянул в гости. Это не поможет, но люди пытаются хоть как-то выжить.

— Скажи, — Геральт нарушил затянувшееся молчание, задумчиво подбирая слова. — С точки зрения чародеев… альпоры ближе к людям или к нетопырям?

— Предлагаешь податься в философию?

— Разбавить лязг сапог по грязи.

Я припомнил универсальный ответ на такой случай, запавший в душу.

— Ведьмакам нет нужды размышлять о природе тех существ, за чьи головы им платят кметы. Всё равно рубить, так зачем усложнять? Ради познания сущего? Это всё равно как если б корень моркови пытался отыскать причины и следствия своего существования, называя результат обдумываний извечным и таинственным конфликтом Корня и Ботвы, а дождь считал бы Неразгаданной Созидающей Силой, — мысленно рассмеялся я, обдумав, что будет, если Геральт это услышит дважды, скажем, через лет двадцать на Танедде. — Довольно забавно.

— И всё же?

— Вампиры такие же аномалии, как собственно люди: нас занесло в Бездну против воли и желания, спасибо Сопряжению Сфер. Так что в первую очередь кровососы просто очередная форма жизни, чем-то похожая внешне и разумом на людей, но зародившаяся совершенно на другой планете. Это примо. Секундо же в насмешке их природы: вечный голод вшит в плоть, извращенный ген помогает высшим вампирам использовать уникальную магию для преобразования хаоса в биологически неординарное нечто, а ещё их одарили человекоподобными эмоциями, вроде любви, в том числе к чужим видам. Не редкость встретить вампира, влюбившегося в человека. Хотя с нашей точки зрения эти отношения похожи на те, когда человек влюбляется в козу. То есть достойны порицания.

Геральт коротко хмыкнул.

— Буду верить, что боя удастся избежать.

— Мечтать не вредно. Коза для человека сперва доится, а после едой становится. Так что как вампиров не оправдывай, как не выискивай в них сходства с человеком… В самом начале нетопыри видят в нас лишь скот на «дой и убой». В итоге с нашей точки зрения вампиры – рана на теле преимущественно человеческого мира. А мы с тобой в этом уравнении нитка с иголкой. Правда, нитка сегодня магическая, да и иголка – твой ведьмачий клинок.

Мы добрались до больших амбаров, заполненных зерном, ради которого в Темерии готовы убить хоть брата, хоть свата. В Каэдвене с продовольствием куда лучше, хотя запашок тот же, если не хуже, потому что смердит магией, принадлежащей бруксам.

Слишком слабая эманация для истинно высших вампиров, но и мелочи не принадлежит. Что-то среднее, переходное. Однако три источника для нас сулят тройные риски, если будем небрежны.

— Пахнет гостеприимно, — подметил Геральт, словно прочитал мои мысли.

— Настоящий санаторий для уставшей нежити. Свободный вход и всё включено: забитые амбары, не пропускающие солнечных лучей в драгоценный нынче товар, идеальные охотничьи угодья уже за его пределами – если не брать в расчет близкое расположение Каэр Морхена. Или ведьмака с чародеем, припершихся прополоть городские сорняки и зашить раны на теле мира.

Приподнимая руку, я задействовал три демонических ядра и окружающую нас силу хаоса, оцепляя обширную территорию проклятым барьером огненного типа. Земля по кругу заклубилась дымом, быстро нагрелась, а затем огонь начал подниматься дугами со всех сторон, соединяя огненные языки в центре. Клетка готова. Из неё никто не выберется, пока жив колдун или его воля к поддержанию заклинания.

— Ненавижу магию, — хмуро констатировал ведьмак, осматривая огненную геенну. — Но люблю баню, только не в одежде.

— Хвойные веники не прихватили, про эль напрочь забыли, и ещё водички не припасли. Отвратительная во всех смыслах баня даже без одежды, зато наше горе разделят бруксы. Вампиры переходной стадии, чаще всего служат истинно высшим. Будет действительно досадно, если одна из них сбежит и пожалуется хозяину, что пришли злые люди и устроили охоту. Так что огненный барьер для нас… подстраховка.

— Обезглавленные не жалуются? — уточнил ведьмак, кто, судя по напряженности, раньше не брал контрактов на этот тип бестий. Или имел с ними печальные воспоминания от ряда полученных травм, что зализывал несколько месяцев кряду.

Мутанты сильнее обычных людей в несколько раз, быстрее как бы не в десяток. Под эликсирами так вообще машины для убийств чудовищ да людей, перемалывающие противников пачками.

Что важно помнить в нашем случае: вампиры посильнее будут. Ведьмакам дозволено только богатым опытом забивать кровососов, иначе охотник на чудовищ рискует лишь наполнить их животы отвратительной кровью.

— Определенно. Голова с плеч, и жизнь сразу становится краше.

— Багровее.

— Дареным краскам в палитру не смотрят.

Следом отправился к обитаемому амбару, замечая удивительную стойкость ведьмака.

Я улучшил их формулу, и Геральт прошел через усиленный курс мутаций, но даже мои выпускники не пили эликсиры во время передвижения. И внешне так быстро не трансформировались в уродцев: вены зеленели и вздувались, глазки становились мрачнее тучи, а кожа бледнела контрастнее поганки. Все метаморфозы проходили за считанные секунды.

Поразительное усвоение эликсирной дряни.

Следует признать в своё оправдание, что мне не доводилось из чародеев делать мутантов; матушка Геральта была именно чародейкой, щедро одарившей чадо магическим геном. Ещё важно помнить иную среду обитания: полноценно функционирующая крепость, переполненная живыми ведьмаками, что делились с подрастающим поколением опытом во всех сферах охотничьей жизни, разным и контрастным.

Всё же Каэр Морхен не уничтожили во время вторжения фанатиков и промытых Монструмом кметов, тем самым возможностей у Белого Волка было поболее при старте карьеры смертника.

Бегло всё обдумав, я вырвал осиновые двери амбара толчком телекинеза, протискиваясь в нетопырское логово. Три красно-девицы на верхних балках: темненькая, светленькая и рыженькая.

Комплект по отличительным признакам, редко можно порадоваться такой удаче.

Лишь порадоваться, а не соблазниться.

Бруксы без камуфляжа не отличаются красотой русалок: мускулистые конечности, подгнившая кожа без волосяного покрова ниже головы, выпирающие ребра, удлиненные зубы и закатившиеся глаза с отсутствующими зрачками.

Своих жертв заманивают иллюзорной красотой, камуфляжной, а после предстают в темном переулке именно в такой форме – уродливой да с когтистыми лапами, разрывающими горла за взмах.

Ну, чтобы бедняги не кричали, истошно зовя стражу.

Повернувшись к Геральту, застывшему и предельно сосредоточившемуся, я примерно понял ситуацию: бруксы использовали телепатию для общения, вопрошая у убийцы чудовищ цель его визита.

— Убирайтесь из города. И никто сегодня не пострадает… — предложил он мировое соглашение, в чём-то бесчестное по отношению к обитателям Каэдвена.

Белого Волка можно понять.

Три бруксы спокойно его уложат, потом ещё пару ведьмаков, а после начнут бесчинствовать ещё свирепее обычного, почувствовав вкус безнаказанности. Полностью в интересах ведьмака отложить проблему в долгий ящик. Или раздельный.

— Значит, не хотите по-хорошему, — Геральт закончил их выслушивать, сужая кошачьи зрачки в тонкую щелочку перед тем, как вытащить серебряный клинок.

— Чудовище, — заговорила рыженькая, принюхавшись ко мне. — Ты не человек.

— Ошибаешься, милашка. Просто одежда пропахла в алхимической лаборатории.

— И звуки нескольких сердец оттуда же? — Геральт ударил по своим. — Холера, мне слишком мало за это платят.

Его ладонь резко вздернулась в направлении брукс, пальцы зашевелились и сформировали ведьмачий Знак Ард. Примитивная магия, любой чародей-недоучка исполнит куда лучше, но даже минимума хватило для разрушения верхней балки, где сидели на корточках три девицы.

Первая превратилась в кровавую форму, туманом переместившись к нашей компашке. Слишком близко ко мне, что стало роковой ошибкой – я прибег к проклятию окаменения, затачивая цель в камень подобно Горгоне.

Блондинка же приземлилась на ноги и напала в лоб на ведьмака, удлинила когти да как начала с ним мериться силушкой, аж дух захватывает.

Тем временем черненькая мстила за рыженькую сестрицу, напрыгивая на меня как глупый накер.

— Контроль гравитации, — атаковал я второй формой телекинеза, наиболее развитой и разрушительной по сравнению с простыми толчками.

Изменяя гравитацию в определенной области, получается буквально расплющивать врагов как консервные банки, превращая если не в лепешку, то в знатные помои.

— Проклятие Ока Паразита.

Очередное заклинание на Старшей Речи, подкрепленное демоническими ядрами для воплощения желаемого в жизнь. На глазах отчаянно сражающейся с Геральтом вампирши, точнее внутри её глазных яблок, сформировались жутко опасные организмы.

Паразиты начали пожирать глаза, плодиться и спешить полакомиться вампирскими мозгами, как одни многострадальные амебы в моей прошлой жизни. Ужасная участь, когда внутри черепной коробки творится пир – теряешь воспоминания, способность здраво мыслить или контролировать тело.

Из-за резкого скачка боли вампирша не успела превратиться в кровавую форму для разгрузки незваных гостей, да и ведьмак не дал: изящный взмах серебряным мечом отсоединил ногу завопившей во всё горло бруксе; второй замах отрубил руки и заставил противницу сорвать голос от истошного вопля; последний и финальный, завершивший музыку – вертикальный разрез, обезглавливающий тварь.

Совсем забыл про наш план.

Одну бруксу обезглавил ведьмак, вторую расплющило в кашу, третья превратилась в камень. Непорядок, который следует упорядочить по полочкам: взмахом руки я создал ветряной разрез, выступивший главным вандалом «ничего-такой статуи».

Снимая огненный барьер после завершения столкновения с врагами человечества, я как ни в чём не бывало посмотрел на Геральта. Судя по богомерзкому лицу, ведьмак был знатно удивлен скоростью моего колдовства, втрое выше стандартного и, по моему мнению, где-то вполовину хуже Вильгефорца.

Больше его удивлял только мой шлем и тайна, почему магу удается даже без глаз видеть окружающую действительность. Секрет фирмы в отростках на спине. Хотя есть ещё магическое зрение, к которому в будущем прибегнет Филиппа Эйльхарт, если ей глаза ложкой выколют.

— Будь таких чародеев побольше, охотники на чудовищ остались бы без работы. Которой и так нет, — вдумчиво проговорил Геральт, с опаской опуская взгляд на задрожавший медальон.

Конечно, пробыв практически столетие в этом мире, я уже перестал удивляться дерьмовому водовороту судьбы. Геральт ещё молодой ведьмак, поэтому наверняка не успел собрать колоду из шишек на лбу. Не набил их, проще говоря.

— Истинно высший вампир пожаловал. Нам определенно сегодня везет на урожай, — уловил я отростками третьего лишнего, кто стоял в двадцати метрах от входа в амбар.

Кровосос учуял смерть сородичей, был неподалеку, увидел огненный капкан возле логова брукс или просто возвращался домой – десятки причин можно надумать, но все они потеряли значение.

Нас ждет непростой бой насмерть с местной, каэдвенской имбой.

— Не сказал бы. Мы без необходимости с разумными нетопырями не конфликтуем, а высших, если ты прав… избегаем семью дорогами, — Белый Волк прикинул шансы на успех, оценил их как отрицательные и выглядел излишне обеспокоенным.

Зря так себя недооценивает.

Вроде в 1272 году он победит высшего вампира в почти честном бою?

Хотя…

Вильгефорц победит Региса в 1268 году, за считанные секунды.

Других победителей высших вампиров в этом мире припомнить не могу, как и справедливо оценить свои шансы на успех. Гадать на кофейной гуще – не мой профиль, кроме того, вампир вампиру рознь: один от другого отличается как небо от земли.

Придется знакомиться, вместе с тем сражаясь в полную силу.

Для начала отключил магический ген, чтобы пробудить антимагический от Вия. Мне ещё не хватало подхватить какое-нибудь одурманивание или словить технику расщепления материи. От кровососов чего угодно можно ожидать. Лучше обезопасить себя от рисков, а сражаться исключительно за счет физических возможностей химеры.

Ах да, чуть не забыл про свидетелей.

— Геральт, будь хорошим ведьмаком и не вмешивайся в битву под страхом смерти, если высший захочет отомстить за брукс. А лучше беги куда глаза глядят, встретимся в трактире, — спокойно обрисовал я, получил кивок и с убранными за спину руками отправился на встречу с кровавой гильотиной.

Высшая ступень эволюции, одно из опаснейших существ Континента.

— Рад встретить столь очаровательную вампирессу, — доброжелательным тоном обратился к чем-то недовольной кровососке.

Длинные платиновые волосы, темные как смоль глаза, симпатичное личико и прекрасное платье явно для бала, а не для сражения. Хотя им плевать, как выглядеть перед смертными: рукой махнут, и пиши эпитафию, от жертвы рожек да ножек не останется.

— Вы убили дорогих мне брукс. Младших сестер в понимании вашего общества, — чарующим голоском озвучило чудовище, вызывая легкую дрожь по коже и жалобу от антимагического гена. Очарование – ментальная способность, которую едва отбила моя защита. — Почему один из вас отступил?

— Забыл оплатить счёт в таверне. Исполнить последнюю волю. Да и зачем о нем переживать? Вы же имеете самое жуткое чутьё на всем белом и темном свете, так что от вашего гнева не скрыться даже в аду, — натянул я улыбку под шлемом Лорда Рассвета. — Предлагаю пока за ним не гнаться. Успеется.

— Ты противишься желанию, — уловила вампиресса, что магическое или телесное очарование на меня не действует. — Но отвечаешь на вопросы. Я подарю тебе несколько минут жизни, если дашь ответ на последний: зачем… вы… убили моих сестер?!

Под конец особенно жутко заговорила она, аж пространство затрещало и покрылось багровыми линиями. Значит, вероятно, её подтип можно отнести к магическому. В физическом бою должна быть слабее того же Детлаффа.

— Нам поступил заказ на устранение чудовищ, что начали иссушивать до последней капли крови ни в чём не повинных представителей нашего вида. При этом, соблюдая традиционное уважение к их возможной хозяйке, мы пришли с мирным предложением: отступите в другое место, и мы забудем о разногласиях. Как понимаете, нам отказали, и завязалась типичная драка не на жизнь, а на смерть.

— Сестры не имели права соглашаться или отказываться без моего ведома, — беловолоска нахмурилась, скрестив руки на груди-двоечке с половиной. — Сами виноваты. Я не стану мстить вашим сородичам, но внутренности убийц украсят прах. Око за око, зуб за зуб, сердце за сердце, жизнь за жизнь: всё разменивается по такому соотношению.

— Истинно так, сугубо рациональный подход к делу, — похвалил я, мысленно прикидывая ценность её потрохов. — В связи с чем я предлагаю сделку, при этом поклоняясь вашей справедливой натуре: победитель будет решать судьбу проигравшего. Надеюсь, вы не против, госпожа…

— Маарет, — представилась высшая. — Это справедливая воля ягненка.

— Изумительно, — вытянул я хвост, обнажил когти, покрылся белым мехом и выпустил щупальца. Полный комплект базового набора химеры, данного мне при рождении. — Рад встретить такого милого борца за справедливость среди сородичей-чудовищ.

Глава 23

Смертоносный рывок вампирши заставил меня натянуть кислую улыбку.

Глаза и ускоренное мышление были не в силах проследить за её адской стремительностью. Лишь за бликом платья, но этого мало, поэтому ожидаемо последовал удар когтистой лапы в сторону левого плеча.

Едва успел метаморфозой защититься, сформировав мясистую броню со столь крепким сцеплением тканей, что мне кое-как удалось парировать первый выпад. К сожалению, за ним последовала целая серия уже по другим конечностям.

Трудно было поспевать за её безумным темпом, даже мои щупальца и навигационный хвост мало чем помогали. Только инстинкты чудовищ, которые вобрало моё тело за многие годы жизни в ложной сказке.

Лязг, лязг, лязг…

Всё отражалось вслепую, словно сражался с фантомом, способным бесконечно проецироваться в разных точках пространства. Отбил лапу с левой стороны? Поздравляем! Новые неприятности надвигаются справа, затем сверху и вообще сзади, как в бесчестных схватках. И ладно бы это были клинки разбойников, но лезвия на её ладонях прошибали сильнее болтов баллисты.

Пришлось задействовать хвост химеры, тяжелый, как гигантская булава или молот богов. Однако, стоило хвосту почти достичь поясницы вампирши, как она исчезла за миллисекунду до столкновения, а уже в следующий миг меня охватила легкая агония…

Неприятно терять конечности.

Изящные коготки, не познавшие маникюра, обрушились на руку у локтя. Получил крайне ожидаемый результат: плоть, кости, биоструктуры – всё расступилось перед яростью истинно высшего существа.

Моя рука от кончиков пальцев до локтя стукнулась об землю, благо, что не голова. Одной рукой и хвостом блокировал новые выпады. Недолго. Противница извернулась всем телом и рванула с вытянутой лапой, расчленяя хвост по всей длине, словно прошлась острым клинком по сырому мясу без жира. Вдобавок отрубила под конец, недалеко от основания, что сильно огорчило.

Впустил в ход щупальца, да только их покрошили в соломинки ещё быстрее, после чего вражеские когти подкрались прямо к горлу. Прорезали защитные пластины, что я носил на груди, проигнорировали защиту плоти и укрепление метаморфозой.

Итог: глотку перерезали, мешая сделать нормальный глоток свежего воздуха.

Вместо этого выходил свист.

— Сии-хоро-щё… — попытался похвалить я, тщетно: на корпус обрушилась сокрушительная мощь, будто Длани Господней.

Чистая, возведенная до абсолюта, мощь древнего вампира.

Такой кинетический урон проигнорировал всю мою защиту, просочился во внутренние органы, словно сквозь кирпичную щель во время потопа, а затем превратил брюшную полость в кашу.

Усиленный скелет ещё при Восстании Фальки оказался ошибкой. Чем прочнее кости, тем больше последствий от крушения – жутко твердые осколки выступили внутри меня осколочной гранатой.

Полетев в сторону одного из амбаров, я проломил стену и прокатился по земле.

Шлем отлетел после третьего кувырка.

Похоже, подрезали крепления вместе с шеей?

Получил по заслугам из-за выбора антимагического гена, который должен был ослабить вражеский напор. Однако, не стоит забывать: в этом мире, увы и ах, никто никому ничего не должен.

Приподнимаясь одной рукой, я вздохнул кровью.

Неудобно, пора подлечиться.

Из обрубка руки вырвался клубок черных щупалец, будто из гнезда разворошенных змей. Они недолго извивались, сплетались, костенели и наращивали твердость с противоестественной скоростью даже для регенераторов.

Быстро – всего три удара сердца потребовалось, чтобы вернуть конечность. Окровавленный хвост тем временем закончил дергаться и также за пару секунд вернул целостность. Разве что на восстановление внутреннего мира потребовалось больше времени, во многом из-за огромного количества повреждений, нанесенных в ходе всего одного обмена ударами.

Доставая из кармана кристаллизованный камень с чарами восстановления одежды, я его раскрошил и тем самым зашил исследовательское одеяние. Оно не было частью меня, так что магия на него действовала.

— Изумительная силушка для вампира, кто по своей природе сродни суккубам, а не боевым монстрам из ада, — на одном дыхании проговорил я, выходя навстречу безупречной куколке. На её беспристрастном лице не было лишних эмоций ужаса или удивления. Почти. Легкую настороженность в ней выдавал только крохотный прищур глаз.

Мне это по нраву.

Возможно, между вампирами и химерами, не такая уж и большая разница.

Как две капли с одного дождя…

— Никогда не встречала столь живучую тварь, — прошептала Маарет, вновь искривляя пространство выпуском вампирской магии в атмосферу. — Как называется твой вид?

— Когда-то я был человеком. Слабая плоть была моей спутницей, как и разум с благородными помыслами, заточенными на спасение обреченных, познавших тягости болезней или телесных травм, — ностальгировал я, поднимая голову к ночному небу. — Я был целителем. Был милосерден и сострадателен к окружающим. Нес лучик света, словно дар небес. Но потом меня переродили в Химеру стараниями безумного чародея. И после каждый стон, который я слышал из кровавых уст побежденных, каждый последний вздох от сгоревших заживо на костре, каждый столетний звон не прекращающегося насилия по отношению к ближнему своему… начали меня отравлять до тех пор, пока я сам не стал мировой язвой. Не только телом, но и душой.

— Всё ещё не объясняет, почему ты так быстро восстаешь из мертвых…

— Счастье, дорогая моя, в простых вещах, — приступил к самой короткой лекции в жизни: — В правильном питании. Как завещал нам Рассвет – пожирайте себе подобных в Бездне, дабы вырасти и стать ближе к свету.

Так, с лекцией закончили, время практики.

Часть щупалец отросла и отсоединилась от тела, превращаясь в рой всеядных червей. Каждый представитель размером с палец, но их тысячи, и они молниеносно размножались, поглощая землю, доски амбаров и бесценное зерно. За последнее мне спасибо не скажут. Только мы брались за бруксу, а не за истинно высших вампиров, кто стоит во главе могущества Континента, если не считать Скрытых.

Любые жертвы – оправданы.

Жующая каша из червей покрыла полсотни квадратных метров, напиталась грязью и превратилась в источник силы, что муравьиным роем стёк к создателю, вливаясь в плоть, восполняя потраченное и припасая новое для исполнения нескольких трюков.

Первый из них – метаморфоза головы.

Кожа слезла вместе с волосами, глаза вытекли, мозг переместился в туловище, а мясо перестроилось в хтоническую мерзость. Через секунду вместо головы на плечах была зубастая катапульта, полуметровая пасть, усеянная пятью рядами остроконечных зубов.

Тяжело контролировать богохульный процесс.

Вот многие зубки крошились и ломались, благо вырастали новые, прямо на глазах, сочась при этом ядовитой жижей с мелкими паразитами.

Целиться нет нужды, достаточно «выдохнуть», как град снарядов полетел в сторону цели со скоростью пули. Вампирша не успела вовремя отпрыгнуть или превратиться в кровавый туман, и несколько зубов проделали в её плоти парочку дырок. Неплохо. Черная жижа, стекавшая с зубов, была ядом в чистом виде: паразитарный токсин начал воздействовать на всю структуру вампирской плоти, постепенно ослабляя жизненные силы древней вампирши.

Она попыталась сбросить заразу, превратилась в дым, но когда туман скрутился и спустя время стал гуманоидом, ничего не изменилось. Только мне известно противоядие, ведь это химерологический яд, выведенный путем экспериментов над хаосом, кровью чудовищ и алхимией чародеев. Мало кто погружается на второй уровень Бездны, чтобы постичь все три направления.

— Проклятие? — пробормотала Маарет, начав дымиться черным дымом.

Барахтанье утопающего, она выводит яд медленнее, чем тот распространяется. Хочется уточнить, но есть нюансы: трудно разговаривать без нормального рта, потому ответил покачиванием ладони.

Вампирша восприняла этот жест как насмешку.

Следом вобрала непростительно много Силы из вампирской сути, направляя в мою сторону кровавый шторм из кольев. Неплохо, только стоило мне выпустить антимагическую волну, как все снаряды мигом стерло из реальности.

Вторым выпадом Маарет попыталась воздействовать ультимативной техникой очарования, в надежде перебороть моё сопротивление, но наткнулась на те же грабли.

Ещё одна атака из дорожки кровавых шипов тоже провалилась, как и смерч из лезвий, разрезающих всё на своем пути. Всё это было бесполезно перед прерогативой антимагической волны, властвующей над любой магией, точнее, разрывающей её структуру на части.

Пока бестия отрабатывала приемы на недосягаемом манекене, моя голова вернулась к человекоподобному облику. А удлиненный хвост сгонял за упавшим шлемом, помогая мне аккуратно водрузить его на законное место. Даже плечи от пылевой бури я очистил простым похлопыванием, пока всё вокруг разрывалось от вампирского неистовства.

Маарет вскоре осознала, что вне зависимости от приложенных усилий ей придется так или иначе вступить в ближний бой, который в первый раз показал себя чертовски скверно. У неё нет возможностей распотрошить химеру моего уровня на молекулы, а без этого, сколько ни пытайся, я всё равно восстану из пепла.

Должно быть так с её точки зрения.

Я же думаю чутка иначе.

При критически большом количестве повреждений меня даже червивый рой не спасет. От регенеративной перегрузки я могу в один момент потерять контроль над телом из-за нарушения восстановительных связей, то есть стану интеллектуальным овощем.

Мелкая досада по типу лопнувшего капилляра.

Крошечная, но фатальная для меня.

Лучше не заигрываться с превращением в бесформенное месиво, поэтому я приготовился дать отпор рыкнувшей во время рывка вампирше. Сейчас яд достаточно ослабил противницу, чтобы мне открылась возможность считывать движения кровососки. Её когти точно нацелены в грудную клетку, намереваясь вырвать сердце.

Смысла уворачиваться нет, как и вставать в оборонительную стойку.

Чудовище легко сменит курс после провала или пробьется чрез брешь, ведь всё тело покрыть мясистой броней я не способен. Да и защити самое важное, какая разница? Импульсы пробьются сквозь любой кокон, вызвав такую тряску, что любая мясорубка позавидует последствиям.

— Добро пожаловать! — развел руками, приглашая её в объятия.

Маарет определенно почувствовала неладное, но не успела остановиться.

***

У автора есть бусти с 73 главами по этой истории - Ссылка в примечании к работе!