Ведьмак. Ковирский грифон.

Глава 1

Влажная ночь в Лан Эксетере.

По полупустому обеденному залу трактира плыла тихая мелодия старинной баллады. Юный белокурый бард задумчиво примостился на краешке высокого табурета у большого мраморного камина. Его тонкие бледные пальцы скользили по струнам лютни, извлекая печальные и сладкие звуки. Дождь, не попадая в такт с игрой барда, ритмично барабанил по окнам нагнетая тоску и тревогу. Июнь в Лан Эксетере выдался пасмурный и дождливый. Те, кто не мог себе позволить сбежать от сырости и хандры в Понт Ванис, летнюю столицу ковирского королевства, спасались от неё в кабаках и трактирах за кружечкой горячего пряного вина или рюмкой ядреной перцовки.

Хлопнула входная дверь. Стряхивая с серого плаща крупные дождевые капли в зал вошел невысокий молодой мужчина. Его пышные темные волосы были высоко стянуты на затылке в тугой конский хвост. Одинокая прядь, непокорно выбившись из прически, прилипла к высокому лбу незнакомца. Постояльцы с интересом повернули головы в сторону вошедшего и тут же поспешили отвести взгляд, столкнувшись с холодным взором золотых кошачьих глаз. В Лан Эксетер пожаловал ведьмак.

Мужчина уверенной походкой направился к стойке, за которой хозяин трактира о чем-то увлеченно беседовал с румяной и сдобной, как сладкая булка, официанткой.

- Мне нужна комната на ночь. - по дереву столешницы зазвенели несколько серебрянных марок. Голос ведьмака был глух, но в нем слышалась решительность человека не привыкшего получать отказ.

- Конечно, конечно, милсдарь ведьмак. - привычно услужливо засуетился трактирщик. - Желаете отужинать? У нас сегодня в меню жареная в макрель, копченый угорь, фрикассе из цыпленка и воздушный пуддинг.

- Не желаю. - холодно оборвал трактирщика ведьмак.

Официантка, споро оценив ситуацию, предпочла незаметно испариться в зал.

- Что ж, как пожелаете. - согласился трактирщик, сгреб кучку монет со стола и протянул ведьмаку ключ. - Поднимайтесь по лестнице на второй этаж, покои с листом клевера на двери сейчас свободны.

Ведьмак подбросил полученый ключ на ладони и задумчиво хмыкнул себе под нос "забавно", к стальному ушку был прикреплен пробковый бочонок с выжженым на нем знаком четырёхлистного клевера.

- В "Крылышке и ножке" есть примета, что постояльцам выбравшим эти покои всегда сопутствует удача. - как бы открывая великий секрет произнес трактирщик. - Да, вот еще, милсдарь, можете звать меня Стевольдом. А как прикажете величать вас? - поинтересовался трактирщик.

- Рага Неясыть. - бросил через плечо мужчина и направился к резной деревянной лестнице, ведущей на верхние жилые этажи трактира.

Двухэтажное здание, где разместилась под аппетитной вывеской "Крылышко и ножка", заведение метра Стевольда было узким и длинным как ловушка для угрей, которых в Большом Канале развелось бесчисленное количество. Но сделано это было не по прихоти архитектора, в городе такими были большинство зданий. Лан Эксетер был возведен на множестве мелких островов в устье реки Танго. Естественной земли для застройки здесь было мало и здания часто возводились на искуственно созданных островах. Благо отвалов грунта добытого при расширении воднотранспортных артерий города хватало. Город рос, а королевская казна не испытывала проблем с притоком денег благодаря лан эксетерскому налогу на ширину городских зданий, возникшему еще тогда, когда единственной улицей города был Большой канал.

- Невежа. - едва слышно вздохнул трактирщик в окладистую пшеничную бороду и разочарованно пожал широкими плечами. Согласно столичным традициям вежливости даже пустячная беседа должна была длиться не менее пяти минут.

- Я то думал ведьмаки уж вовсе перевелись. - конопатый кудрявый низушок, с хитрым круглым лицом вскарабкался на высокий табурет у стойки и громко высморкался в рукав.

Трактирщик неодобрительно покосился на низушка.

- Пива. - заказал тот.

- А не мого ли тебе будет, Бубо? - этот босоногий хитрован и любитель выпить за чужой щёт не внушал метру Стевольду ни капли доверия.

- Не бзди, Светольд, Мариса за всё заплатит. - примирительно ухмыльнулся Бубо.

- Ну если Мариса заплатит, так хоть залейся. - отмахнулся от низушка трактирщик. На стойку бухнулась, расплескав воздушную пену, большая кружка темного эля.

Ведьмак возился с замком покоев, когда соседняя дверь распахнулась и в коридор с визгом выпорхнула полуголая девица. Была она невысока, изящна, а на голове у нее полыхал пожар рыжих кудрей.

- Сударь, спасите! Не дайте погибнуть во цвете лет. - взвизгнула девица падая в руки ведьмака. Их взгляды встретились и её миндалевидные, полные слез ореховые глаза вспыхнули надеждой.

- Ведьмак. - прошептала девица и прильнула к груди Раги. - Клянусь, мне вас послало само провидение. Я чуть не умерла от страха. - девица понизила голос, округлила и без того не малые глаза и пояснила. - В моих покоях жуткое чудище, убейте его, милсдарь. Я щедро заплачу.

Рага отстранил прелестницу, обнажил меч и переступил порог номера девушки. Медальйон на его груди был подозрительно неподвижен.

Внимательно осмотрев покои ведьмак в недоумении застыл на пороге. В комнате было пусто. Уютно потрескивали дрова в камине, стрельчатые окна были наглухо закрыты, а мягкая постель призывно белела свежими простынями. Ни фледдера, ни буйного призрака, ни признака других монстров Рага не обнаружил. Девица выскользнула из-за плеча Раги и прошептала, округлив ясные очи:

- Он там, на подушке.

Рага подошел к постели, отвел в сторону сатиновый полог балдахина и увидел виновника девичьего страха.

На белой крохмальной наволочке примостился крупный волосатый паук.

- Курва. - выдохнул Рага и опустил меч. Девица так и стояла у порога поблескивая глазами и нервно заламывая тонкие руки.

Ведьмак проворно ухватил паука за волосатое брюшко и подойдя к окну открыл одну из его половин. Паук, хоть и был мерзок на вид, однако ничуть не ядовит. Совершенно обычный обитатель чердаков и банных углов отправился в свой последний ночной полет. Едва слышное "бульк" в водах канала возвестило о его бесславном паучьем конце.

- Сударыня, - Рага нахмурившись повернулся к девушке, - покойного вам сна.

- Сколько? - поинтересовалась осмелевшая девица. Её вопрос повис в воздухе.

Рага на секунду возрился на её полуобнаженную крепкую грудь, потом неодобрительно хмыкнув, покачал головой и проборматал "Пустое."

Быстрым шагом он пересек девичьи покои и скрылся у себя в комнате.

Его комната была точной копией покоев в которых Рага побывал. Ведьмак скинул промокший плащ на спинку дубового стула, снял стеганный дублет, отцепил арбалет и ножны. Когда он стаскивал через голову сырую рубаху в дверь постучали. Чертыхаясь ведьмак направился к двери, на пороге стояла всё та же барышня. Она уже успела накинуть на плечи длинный шелковый халат, отороченный по воротнику и руковам лебяжьим пухом.

- Ну что ещё? - раздраженно выпалил ведьмак. - Если вы опять испугались паука или мыши, то обратитесь к хозяину трактира, сударыня. Я ведьмак, а не дезинсектор!

Он уже хотел закрыть дверь, но девица удержала её с неожиданной для тонких рук силой.

- Нет, сударь, никаких монстров, благодаря вам, в моей комнате больше нет. - она сладко улыбнулась. - Но я не могу не выразить мою благодарность, хотя бы бутылочкой вот этого игристого боклерского.

Не дожидаясь приглашения войти, она проскользнула в комнату, прежде бросив плотоядный взгляд на голый торс Раги и на серебрянное изображение головы грифона, висевшее у него на шее.

На столе у окна стояли два высоких жестяных кубка. Умело откупорив бутылку, девушка наполнила их вином. Держа тяжелые кубки в обеих руках, она грациозно умостилась на кровати. Пола её халата легко сокользнула, открывая взгляду Раги крепкое девичье бедро.

- Прошу, не откажите мне в этой малости, милсдарь. - девушка кивнула головкой на место возле себя, пригласив Рагу присесть на кровать.

Вино действительно оказалось хорошим и ведьмак почувствовал как его покидает раздражение, вызванное бесцеремонностью незванной гостьи.

- Меня зовут Мариса Ван-Сторм. Но для вас, благородный рыцарь, просто Мариса.- представилась девушка. - Могу я узнать имя моего спасителя?

- Рагнар ан Хиндар по прозвищу Неясыть, миледи. - Можете называть меня Рага, это имя для меня более привычно, но прошу не величать меня рыцарем даже в шутку. Ведьмаки не совершают подвиги ради чести и славы, как это делают рыцари, нами движут весьма прагматичные цели и в этом нет ничего благородного.

- Я понимаю. - примирительно сказала она, - Нелепая вышла ситуация, но я с детства боюсь пауков. Серьезно. Утопцы, фледеры, даже призраки не вселяют в меня такой ужас, как эти мерзкие волосатые твари.

Рага улыбнулся.

- Вам повезло, что вы не встречали настоящих пауков, сударыня. Поверьте, тот же крапаук способен вогнать в страх даже бывалого вояку, а уж девицу и подавно.

- Крапаук? - тонкие медные брови дивицы удивленно изогнулись. - Что за зверь такой?

- Крапаук, паурак, он же главоглаз - действительно мерзкая и к тому же ядовитая тварь. Эдакая помесь паука и рака, очень любит маскироваться под большие болотные цветы и коряги. - ведьмак пригубил вино.

- Ох, что за жуть! К счастью в лагуне вокруг Лан Эксетера почти нет болот, только плавни да затоны. - девица передернула плечами и тихо рассмеялась. Рага отметил, что смех у неё был приятный.

- А вы встречали этих крапауков? - поинтересовалась она.

- Однажды я встретил кое-что намного хуже главоглаза, а ведь эта бестия не каждому ведьмаку по зубам. - ведьмак пригубил вино. - Когда я еще не был ведьмаком, судьба свела меня с кощеем и этот паучок был раз в двадцать, а то и больше того, который напугал вас сегодня вечером.

Пузырики газа приятно защекотали небо, Рага заметил, что освещение в комнате слегка изменило цвет, став более интимным и золотистым. Огоньки свечей засияли, как рыжие звезды. Вино, казавшееся таким легким, заставило ведьмака захмелеть. Тем временем девица, задав свой вопрос, разогретая вином и интересом, придвинулась к нему немного ближе. Нос Раги уловил едва заметный аромат апельсинового цвета, розового дерева и мускуса.

- Расскажите. - белые мелкие зубы блеснули в свете свечей.

- Я не сказитель и не бард, миледи. Из меня выйдет не лучший рассказщик.

- Ну это легко исправить, милсдарь ведьмак. - девушка поднялась с кровати, взяла со стола ополовиненную бутылку и вновь наполнила бокал Раги.

Свой бокал она, как бы между делом, оставила на столе.

- Вы действительно этого хотите? - Рага приподняв бровь откровенно посмотрел в глаза девушке. Она не смутилась и не отвела взгляд, вместо этого девушка обвила своими пальцами его ладонь, придвинув обод кубка к его губам и призыывно прошептала:

- Утолите моё любопытство, милсдарь ведьмак.

Рага понял, что её любопытство направлено в сторону совершенно противоположную рассказам о пауках.

Жесть пустого кубка звонко бряцнула о половицы. Толкнув ведьмака на взбитые трудолюбивыми горничными пуховые падушки, прелестница резво запрыгнула на его бёдра. Его ладони не обнаружили белья под шелком её халата.

Спустя час бешенной любовной скачки, она влажная от пота и довольная, как объевшаяся сметаной кошка, откинулась на подушку и произнесла:

- Вот теперь я действительно хочу услышать эту историю.

Рага не спешил. Он поднялся с ложа, на его спине алели нити царапин от её ноготков. Ведьмак поднял вещевой мешок, небрежно брощенный им доселе на пол у камина. Толстая воловья кожа не пропускала влагу и ведьмак извлек из его недр трубку из корня вереска и кисет с табаком. Раге было безразлично станет ли Мариса возражать против табачного дыма, но она не возражала. Усевшись на свободный стул напротив постели на которой возлежала Мариса, ведьмак закинул ногу на ногу и принялся неспешно раскуривать трубку.

Внезапно возникшая страсть со стороны этой совершенно незнакомой ему девушки, не внушала Раге доверия. Ведьмачий амулет молчал, подтверждая, что перед ним человек. Сделав вид, что на него напала зевота, ведьмак сладко потянулся и незаметно сделал знак Ирден в сторону постели и раскинувшейся на ней обнаженной Марисы. Лиловое свечение, тусклое и не заметное для неопытного глаза, легло на пол окружив постель плотным магическим кольцом. Теперь, кем бы не была эта мамзель, она находилась в ловушке.

Мариса ждала, бесстыдно раскинув длинные стройные ноги по смятым простыням и оглаживая себя по впалой чаше упругого живота. Она изучающе глядела на обнаженное, покрытое старыми белесыми и более свежими розоватыми шрамами, тело Раги. На его высокий лоб мыслителя и тяжелый подбородок воина-остовитянина, подсвеченные пылающими в камине углями. Пытливо вглядывалась в золото его глубокопосаженных под широкими смоляными бровями глаз и молчала. Наконец, ведьмак первым нарушил молчание.

- «Воистину, нет ничего более отвратного, нежели монстры оные, натуре противные, ведьмаками именуемые, ибо суть они плоды мерзопакостного волшебства и диавольства. Это есть мерзавцы без достоинства, совести и чести, истинные исчадия адовы, токмо к убиениям приспособленные. Нет таким, како оне, места меж людьми почтенными» - процетировал Рага. - Монструм, или Ведьмака описание. Неуж-то тебе эти слова неведомы, Мариса?! Честной девице они должны служить предостережением.

- А кто тебе сказал, что я честная девица? - ответила девушка вопросом на вопрос.

- Это я понял без излишних вопросов. - осклабился Рага, с него моментально сошел весь лоск куртуазности, обнажив циничную и практичную натуру мутанта. - Как и то, что не за ведьмаковскими побасенками ты сюда заявилась.

- А может я распутница и просто хотела пошалить? - девушка с вызовом вздернула подбородок. - Не каждый день удаеться переспать с ведьмаком. Тем более, что слухи о вашем достоинстве ни капли не приувеличены.

- Вздор. - отмахнулся от её слов Рага. - Лучше скажи сразу, чем ты пыталась меня опоить, это ведь было не простое вино, не так ли?

Она рассмеялась:

- Не угадал! - в её глазах заплясали веселые чертики. - Вино было самое, что нинаесть, обыкновенное, а вот снадобье под моими ногтями...

Мариса демонстративно стала разглядывать свой маникюр. Её миндалевидные ногти были густо покрыты темно-вишневым лаком.

- Ну! - пророкотал ведьмак, закипая от гнева. - Тебе стоит говорить, девчонка, тем более, что сбежать дальше этой постели ты не сможешь, а я убивал людей за куда меньшие "шалости".

- Эй-эй, полегче, милсдарь ведьмак! - Мариса поджала под себя ноги, усаживаясь на постели. - Не будь таким злюкой, Рага. Признаюсь мне пришлось немного схитрить, что бы ослабить твое внимание, признаюсь, что игру я вела не честно, но по другому я бы не смогла заполучить ведьмака. Я сейчас не о амурных делах, если ты не понял. У меня есть к тебе одно предложение, но оно может оказаться тебе непонраву.

Он дернулся, что бы подняться со стула, но ноги ослушались ведьмака. Комната перед его глазами качнулась и Рага едва не упал со стула. Что бы это ни было за снадобье, работало оно незаметно, но быстро и действенно. От ступней и до середины бедер ведьмак был парализован.

Рага потянулся к перевязи на которой висел верный серебряный клинок, но онемение распространялось слишком быстро. Не дотянувшись до меча всего каких-то пару дюймов, ведьмак вместе со стулом на котором сидел с грохотом повалился на пол.

Девушка подскочила на кровати и переместилась на самый её край, туда где на полу еще поблескивали очертания сдерживающей её руны Ирден.

- Ой, только не дергайся, милсдарь ведьмак! Не хватало ещё что бы ты ненароком ушибся или поранился. - воскликнула она с непритворным беспокойством в голосе. - Знаю, что ты теперь вряд ли мне поверишь, но я действительно не желаю тебе зла. Я делаю для тебя отдолжение, огромное такое отдолжение. Можно сказатья спасаю твою глупую, беспечную голову, ведьмак.

- А вот я тебе зла желаю, очень искренне желаю. - прохрипел Рага, чувствуя как немеют пальцы его рук. - И даже обещаю тебе его причинить, как только смогу поднятьс на ноги.

- Но-но! Не спеши с выводами. Тебе ничего не угрожает, просто полежишь немного неподвижно, отдохнешь. Ты же всё равно хотел это сделать. Тебе еще повезло, что ты снял комнату у Стевольда, а не в любом другом месте столицы. Стевольд мне обязан и сообщит о тебе охотникам за колдуньями только завтра утром. Что? Удивлен? Танкред ещё месяц назад, как раз перед отьездом в Понт Ванис, подписал эдикт позволяющий этим молодчикам наровне со стражей наводить в городе свои порядки относительно неугодных короне элементов. Проще говоря против чародеев, мутантов и прочей братии нелюдей у которых нет свидетельства дозволяющего им находиться на теретории обеих столиц его королевства. Без оной бумажки, ты, ведмак - букашка под сапогом закона.

"Холера" - прохрипел ведьмак и прекратил свои попытки дотянуться до рукоятки меча.

- Вот именно. - кивнула Мариса. - Холера, чума, да хоть диарея! Я вообще удивлена, как тебе удалось войти в город и не попасть в лапы стражников. Обычно их лодки так и шныряют по каналу в поисках очередной жертвы правосудия. Наверное боги погоды были к тебе неравнодушны, когда наслали на Лан Эксетер этот ливень. Нашим бравым блюстителям порядка замочить лишний раз порты, явно не по чести. Лежат сейчас вдрызг пьяные в караулке и в ус не дуют, что в городе обьявился неучтенный ведьмак.

- Ловушка. - просипел Рага, онемение дошло до горла и мягко сковывало язык, делая его распухшим и неповоротливым.

- Что ты говоришь? - удивилась Мариса. - Повтори.

- Ты... ловушке. Я... Ирден... ловуш...- слова уже было почти не разобрать.

- Ах ты об этом? - Мариса указала пальчиком на затухающие следы магии у ножек кровати. - Да, признаюсь, я даже не заметила. Это ты сделал ловко, молодец.

Она взяла пару подушек и сбросила их на пол прямо на лиловый рунический знак. По комнате полетели перья - это сработали шипы Ирдена, вспоров плотную ткань и безнадежно испортив пастельные принадлежности. Заклятие знака развеялось.

- Жаль, - без всякого сожаления улыбнулась девушка. - хорошие были подушечки мягонькие и под бедра удобно умещались.

Мариса соскочила с постели, подхватила халат и надела его туго завязав широкий пояс. Она легкой козочкой перепрыгнула через распростершегося на полу обездвиженного ведьмака и стала отчаянно колотить в смежную со своими покоями стенку комнаты:

- Бубо! Бубо! - приглушенно позвала она.

За стеной отозвались не сразу. Сначала послышались чертыхания, какая-то возня, придушенный женский "ой, осторожнее!" и сразу после него звук падения чего то тяжелого на пол. Хлопнула где-то недалеко дверь, по половицам каридора зашлепали босые ноги и через минуту на пороге номера с клеверовым листом появился конопатый низушок.

- Бубо, твою мать, нельзя ли было придти поскорее? У нас времени вобрез, где тебя черти носят?! За окном уже скоро начнет рассветать, а ведьмак до сих пор здесь, а не в башне. Если нас с ним здесь сцапают...- она не договорила.

- Дык, сударыня, - низушок развел руками, - вы же сами изволили пол ночи шалить с этим вот.

Низушок пнул ногой безвольную кисть Раги. Нога эта была не самая чистая из возможных. Ведьмак, который всё еще находился в относительно ясном сознании, добавил еще одно имя в свой список мести за происходящее с ним безобразие.

- Бубо, если хочешь задержаться на этом свете подольше, не советую тебе так обращаться с милсдарем ведьмаком. - предостерегающе зашипела на низушка Мариса и тут же поинтересовалась. - Лодка у черного выхода готова?

- Я за Вареном сразу послал, как Стевольд дал ведьмаку ключ от нашей комнаты. Он поди уже ждет-не-дождеться, что бы высказать тебе всё, что думает. Варен дождь страсть, как не любит. Говорит, у него от сырости кровь в жилах густеет и такая хандра нападает, что он себя совсем мертвым чувствует.

- Подумаешь, капнуло на него, на нытика, с неба пару капель. - закатила глаза Мариса. - Он же не жары не холода, как мы не чувствует, а туда же. Куда уж ему быть мертвее...

- Сударыня, Мариса - потупив хитрющие глаза, - протянул Бубо. - Надо бы, метру Стевольду, немного доплатить. Всего пол марки, не более уверяю! Я пока вас ожидал пару кружичек эля темного пропустил, ну и этому клыкастому бутылочку красного отнести заказал.

- Тебе бы только пиво хлестать, да тратить мои деньги на вино и девок! - возмущенно прощипела Мариса. - Где же твоя совесть, Бубо?

- В карты прокутил, когда под стол пешком ходил. - хитро прищурившись склонил кудрявую голову набок Бубо и показал Марисе кончик розового языка. - И вообще, официантка мне и так дала, забесплатно!

- Но-но! - погрозила Мариса низушку. - Много себе позволяешь, Бубо!

Но на хитрого подельника она уже не сердилась. Девушка сорвала с кровати покрывало и приказала низушку.

- Заверни в это одеяло ведьмака, а я пока соберу его вещи. Трактирщик свое золото уже получил, мы ему ничего не должны больше. Стевольд умный мужик, он будет молчать, а нам с тобой предстоит нелегкий труд дотащить этого господина до черного входа.

Плотная ткань обернулась вокруг головы Раги, перекрыв обзор и приглушив звуки. Стало тяжело дышать, а плотный узлы из концов покрывала сдавили ведьмаку грудь и щиколотки. Бубо спеленал ведьмака на совесть, как ребенка или как труп.

- Ну хоть не далеко тащить до черной лестницы, и на том спасибо. Я черный ход проверил, дверь открыта, петли смазаны на совесть. Вроде, всё тихо. Ну если, нас кто и увидит, так мало ли кого в кабацкой драке прирезали. Кто же разбираться будет?! Это же Большой Канал, тут любопытный, всё одно, что мертвый - бульк и концы в воду. - крякнул низушок, взваливая Рагу себе на спину. - Ох, и тяжелый, зараза! Мариса, подними ему ноги, что бы не стучал пятками по ступеням. Чего доброго перебудим тут всех и конец твоему плану.

Спустя несколько длинных минут, пока его кряхтя и охая спускали по лестнице, Рага расслышал, как отворилась дверь и в помещение проник звук плещущейся в канале воды. Дождь стих.

- Заждался я вас, любезные, аж продрог. Миледи, вы чертовски очаровательны в этом неглиже! Впрочем, как и всегда в любых нарядах. Надеюсь, Бубо, ты прихватил для меня ещё одну бутылочку винца, а? - тихо произнес кто-то третий.

- Обойдешся! - в одно слово прошипели низушок и девушка. - Варен, кончай болтать, лучше помоги затащить ведьмака в лодку.

- Вот так всегда. - сокрушенно вздохнул тот, кого назвали Вареном.

Обмякшее тело Раги бесцеремонно бросили на дно лодки и прежде, чем потерять сознание, от крепкого удара по голове, ведьмак услышал скрип с которым кто-то извлек весло из уключены.

Глава 2

Рага Неясыть. Свои-чужие.

Солнечные лучи теплыми лапками гуляли по лицу ведьмака, сквозь полудрему доносились резкие крики чаек, пахло пылью, нагретым под солнцем камнем и солоноватым морским бризом.

Рага пошевелил пальцами левой ноги, пальцы слушались легко - предательское онемение покинуло тело ведьмака. Нос его сморщился, он громко чихнул и тут же открыл глаза.

- Будь здоров! - произнес знакомый женский голос. - Рада, что ты наконец проснулся. - и тут же она добавила. - Вставай, ведьмак, нас ждут великие дела!

На массивном дубовом стуле у открытого настежь окна сидела Мариса. За её спиной голубой лазурью распахнулось небо. Сейчас на девушке был надет оливкового цвета колет. Плотную тисненую ткань обильно украшали витые золотые шнуры. Будто в противовес, под вычурным колетом скрывалась простая, но добротная, холщовая рубашка. Стройные ноги плотно обтягивали узкие брюки из оленей кожи, а крепкие армейские сапоги с окованным сталью носком и надраенными до зеркального блеска пряжками доходили ровно до середины икры. Волосы девушки, остриженные под пажа, заметно укоротились и изменили цвет с медно-огненного, на более спокойный золотистый блондин.

- Что, Рага, без парика и дорогого белья, я тебе уже меньше нравлюсь? - тряхнула девушка головой, светлые пряди густой волной качнулись в такт её движению.

- Будешь нравиться на много больше если дашь промочить горло и всё мне объяснишь.

Она грациозно поднялась и направилась к буфету и, открыв его створку, поинтересовалась:

- Вина, яблочного сока или воды?

- Что угодно, кроме вина. - хрипло воскликнул Рага. - Клянусь пяткой Святого Лебеды, вина из твоих рук я теперь в жизни не приму!

Девушка саркастически хмыкнула, но ни чего не сказала в ответ. Рага поднялся с узкого топчана, застеленного соломенным матрасом, и подошел к окну. Кто-то заботливо вернул ведьмаку благопристойный вид - исподнее снова было на его теле. Стеганые кожаные штаны, укрепленный кольчужными вставками дублет, плащ и рубаха аккуратно примостились на крышке тяжелого морского сундука, стоявшего у стены возле топчана с которого он только что поднялся.

В голове шумело и шум этот болезненно отдавался в затылке. Рага ощупал голову и обнаружил, что источником этой боли является шишка приличного размера. Похоже вчера ночью его крепко приложили веслом по голове.

Рага подошел к распахнутому настежь окну. Несколько осколков цветного стекла всё еще держались в гнёздах трухлявых оконных рам. Упершись ладонями в каменный подоконник Рага высунулся в окно и с интересом осмотрел открывшийся его взору вид. Вид этот был прекрасен, он так и просился на полотно под кисть умелого живописца.

Они находились в башне. Её позеленевшее от ила и водорослей основание скрывали густые заросли камыша и осота. Комната в которой находились ведьмак и Мариса была на самом верхнем этаже строения, под крышей. Тронутая беспощадной рукой времени, четырехгранная сторожевая башня возвышалась на маленьком островке посреди бескрайней водной глади залива Праксены. Лазурные воды залива открыто соперничали с голубизной безоблачного неба. Они были абсолютно спокойны и лишь легкий бриз заставлял их слегка рябить и переливаться золотыми искрами под яркими лучами утреннего солнца.

Увлекшись открывшимися ему красотами, ведьмак не заметил как к нему подошла девушка.

- Вот, возьми, это обычная вода. - Мариса подала ведьмаку глиняный кувшин, сперва отхлебнув сама. - Холодная.

Ведьмак залпом осушил половину кувшина и отер губы ладонью. Жажда мучившая Рагу отступила и ему тут же полегчало.

- Спасибо. - буркнул он. - Кстати, бить меня веслом по голове было вовсе не обязательно. Я же не рыба, что бы меня глушить.

- Согласна. - кивнула девушка. - Извини, просто я должна была быть уверена, что ты не начнешь трепыхаться и не перевернешь нашу лодку посреди залива. Снадобье сильное, я изготовила его на основе экстракта болиголова пятнистого, но срок действия после полной парализации организма у него не продолжителен, не более получаса для обычного человека, а для тебя наверное и вовсе минут десять - пятнадцать. Я всё еще работаю над его формулой.

- И ты решила продлить его действие при помощи весла, чародейка?

- Я не чародейка, я алхимик. - обижено протянула Мариса, как будто сравнение с магичкой её оскорбляло. - И огрел тебя Бубо, а не я. Я так грубо стараюсь не работать.

- Серьёзно? - насмешливо переспросил Рага. - Ты хочешь сказать что моё похищение не было грубостью?! По-хорошему мне бы стоило, накостылять твоим подельникам. А тебя, дорогуша, раз уж ты женщина, взгреть ремнем по первое число, если твои родители не успели вовремя выбить из тебя всю дурь.

- Ну, выпороть меня ты сможешь, только если я этого сама захочу, ведьмак. - с игривой нахальностью в голосе протянула Мариса.

- О, боги, дайте мне сил сдержаться! Что за беспутная девчонка! - простонал Рага закатывая глаза долу и взывая к небесам.

Роль небес, обители всевидящих и справедливых богов, сейчас играли запыленные и засиженные вездесущими голубями стропила черепичной крыши. Несколько из этих серых летунов восседали там и внимательно смотрели на разыгрывающееся в комнате действо.

- Рага, пожалуйста, давай не начинать всё сначала. - примирительно сказала Мариса, дотронувшись до его плеча.

Снизу донесся приглушенный удар колокола. Мариса вздрогнула, будто не ожидала услышать его так скоро, и поспешила к двери ведущей на лестницу. Обернувшись на пороге, девушка серьёзно произнесла: - Это Бубо, он привез новости из Лан Эксетера и твой пропуск в город, ведьмак. Одевайся и спускайся вниз, как будешь готов. Твои вещи и меч я сложила в сундук у топчана, - девушка указала на вместительный деревянный сундук, окованный полосками бронзы. - Не задерживайся.

Быстро одевшись и захватив свои вещи из сундука, Рага спустился по винтовой лестнице в просторный зал, занимавший весь нижний этаж башни. Здесь был внушительных размеров камин, он же, по совместительству, очаг, где на огне что-то ароматное и мясное томилось в закопченном котелке. Дубовый стол, темный от пятен жира и пролитого вина окружали семь стульев с резными спинками. Во главе этого стола, за которым легко разместилось бы человек двадцать, на высоком стуле восседал конопатый кудрявый низушок и чистил ногти острием тонкого стилета. Мариса нетерпеливо прохаживалась за его спиной, меряя шагами просторный зал. При виде спустившегося в зал Раги, Мариса остановилась за спиной низушка, положила свои ладони на его плечи и крепко их стиснув, заставив Бубо оторваться от своего занятия:

- Любезный, Бубо, - её голос источал сладкий яд - я, конечно понимаю, что ты немного устал с дороги, но как видишь у нас в доме гость, а похлебка из кролика сама себя в котле не помешает. Ты же не хочешь , что бы мы позавтракали угольками, не так ли?

Что-то недовольно проворчав себе под нос про принесенных чертями гостей, Бубо соскочил с высокого стула и вразвалочку направился к очагу.

Она усадила на освободившийся стул ведьмака, а сама расположилась на соседнем. Хороший был стул, удобный, отметил Рага и даже немного посочувствовал Бубо. Тем временем низушок, снял котелок с огня и большим черпаком разлил по трем плошкам ароматную похлебку. Он водрузив на их стол и сам занял место напротив Марисы. Буркнув присутствующим за столом "Наслаждайтесь", низушок немедля начал поглощать парующее варево ничуть не опасаясь обжечь язык. Мариса улыбнулась ведьмаку и протянула ему деревянную ложку:

- Бубо у нас отлично стряпает, но когда я вижу, как он споро поглощает кипяток, в моё сердце закрадываются сомнение насчет его истинной природы. Уж не ифрит ли он?!

- Ифрит в аду твою бабку едрит! - беззлобно огрызнулся Бубо не отрываясь от процесса поглощения похлебки.

Девушка и ведьмак рассмеялись удачной шутке и, поблагодарив низушка, тоже принялись за еду. Ведьмак различил в блюде нотки имбиря, мускатного ореха и совсем немного гвоздики. Лук, морковь и пастернак были нарезаны аккуратными кубиками, эль на котором низушок сварил крольчатину заставил мясо стать настолько нежным, что оно таяло во рту, а доброе крестьянское масло затянуло похлебку сделав её густой и сытной. Похлебка из кролика действительно была очень вкусной.

Покончив с трапезой Мариса поднялась из-за стола и снова начала ходить из угла в угол, заложив руки за спину. По ней было заметно, что она очень сильно нервничает. Рага подумал, что сейчас Мариса напоминает ему маленького генерала и, едва заметно, улыбнулся этой мысли. Тем временем девушка сама начала разговор, который ведьмак очень ждал с момента пробуждения на верху башни.

- Не знаю из какой глуши ты вывалился ведьмак, но в столицу ты пришел крайне для себя не вовремя. За последний год в Ковире произошли большие изменения. Лояльный прежде к магам, чародейкам и прочим нелюдям король, достославный и милосердный Танкред Тиссен решил переменить своё мнение. Клянусь, я не буду удивлена если историки нарекут его Танкред Непостоянный!

- А всё его нездоровые увлечения реданскими шлюхами! - стукнул по столу кулаком Бубо. Он уже убрал со стола грязную посуду и снова забрался на свой стул. Бубо вернулся не один, а в обнимку с пузатой винной бутылкой и тремя чарками. Ведьмак и Мариса от предложенного им вина отказались. Низушок, пожал плечами, пожелал им крепкого здоровья и смачно рыгнув, осушил все три. Ведьмак, не отвлекаясь на замечание Бубо, поднял бровь, показывая, что не совсем понимает к чему Мариса ведет речь.

- Пусть я, как ты выразилась, вылез из глуши, но даже туда доходили слухи о непостоянстве Танкреда. Однако, отчего это должно заботить меня, не понимаю.

- Ты слышал что-нибудь об игре в господство и подчинение? - Мариса остановилась и внимательно посмотрела на Рагу. - Ещё в молодости принц Танкред попал под дурное влияние барона Суркратасса, леди де Байсемур. Принц стал частым гостем на "суаре" барона, таким же частым, как и реданские послы. Эти господа имели одну общую особенность, а именно весьма специфичные вкусы в вопросах удовольствий и своеобразные взгляды на политическую судьбу Ковира и Повиса. Вскоре принц настолько увлекся своей новой компанией друзей и их идеями, что ненашутку поссорился со своим отцом, королем Эстерадом. Он забросил учебу, наделал кучу долгов и лишь благодаря вмешательству придворной чародейки Шеалы де Тансервилль принца удалось вернуть на путь истинный. Но, похоже на то, что бедная покойная Шеала так и не смогла окончательно избавить принца от дурных наклонностей.

- Танкред обожает тонкое кружево из Повиса, новиградский фисштех и быть маленькой драной сучкой, если ты понимаешь к чему я веду. - многозначительно подмигнул ведьмаку Бубо.

- Ты хочешь сказать, что Танкред Тиссен, слабовольный, движимый страстями простак? Что же эти качества свойственны некоторым из отпрысков знатных семей, особенно если в детстве родители баловали их чаще, чем воспитывали. Но когда ими обладает правитель - это настоящее бедствие для страны. - озвучил мысли девушки ведьмак.

- Вот именно! - согласилась девушка. - Именно по этому я хочу, что бы ты помог мне защитить Ковир и Повис от этой беды.

- Мариса, ведьмаки не участвуют в государственных переворотах, мы храним нейтралитет. - ведьмак дотронулся до медальона на своей груди. - Мне насрать, на то считаешь ты короля хорошим правителем или дурным, ведьмакам не свойственно чувство гражданского долга. Все что для меня действительно имеет значение - это ведьмачий кодекс Школы Грифона, а он требуют от меня следовать правилу нейтралитета во что бы то ни стало.

- Рага, уверяю тебя у меня даже в мыслях подобного не было! Даже мысль о перевороте была бы для меня изменой родине! - всполошилась Мариса. - Я не отрицаю, что считаю короля Танкреда скверным монархом, но это не значит, что я собираюсь выбить трон из под его напудренного зада. Наоборот, я готова сделать всё возможное, что бы это не удалось сделать никому, а особенно его новым реданским друзьям. - Ты имеешь в виду кого-то конкретно? - задал вопрос Рага. - Абсолютно. - кивнула Мариса. - Я и мои влиятельные друзья уверены, что за всем происходящим стоит Синдикат, а конкретно Иерарх Кирус Энгелькинд Хеммельфарт. Бубо родом из Новиграда и думаю он сможет лучше меня объяснить тебе какое отношение Синдикат и Иерарх Новеграда, имеют к политике Редании в отношении Ковира и Повиса. Увы, отношение это самое прямое. - Он всё еще жив? -удивлению ведьмака не было предела. - Да он же стар как дерьмо вранов! - Жив, здоров и уже насушил дров, что бы спалить всех неугодных церкви от Понт Ваниса и до подножья Драконьих Гор. - невесело добавил Бубо. - В Новиграде даже пословица ходит "стар как Хемельфарт". Известно ли тебе, Рага, что после трех "годов без лета" именно он получил место главы Синдиката? Сейчас из старых глав теневой организации в живых остались только непотопляемая Гудрун Бьорнсдоттир и Хемельфарт. - Я слышал, что она была убита еще до начала Третьей Северной Войны, а территория новиградских доков отошла Тесаку и его людям. - ведьмак поскреб щеку, отросшая за несколько последних дней щетина, вызывала противный зуд. - Тебе стоит побриться и принять ванну. Но это позже. - заметила Мариса. - Бубо продолжай.

Низушок кивнул и продолжил:

- Вместо Гудрун, как выяснилось позже, погибла её возлюбленная - Имке. Той ночью, Гундур отчего-то не было на корабле, а Имке, когда неизвестные атаковали "Флиндр", была в облачена доспехи Бьорнсдоттир. Я думаю, что в темноте их просто перепутали. Нападавшие так и остались неизвестны. Есть подозрение, что Синдикат расправился с Гундур руками ведьмаков из Школы Змеи. Мы с Марисой думаем, что Хемельфарт уже тогда начал расчищать себе дорогу к единоличной власти над группировками Синдиката. - Это вполне в стиле церковников, - согласился ведьмак. - стравить своих "заклятых друзей" на почве расовых предрассудков или финансовых дрязг. - Ага. Иерарх уничтожил всех пятерых глав Синдиката. - Бубо стал перечислять факты загибая пальцы. - Гундур не пожелала делиться властью над портом и доками и её корабль сожгли неизвестные - раз. Тесак, унаследовавший доки, сожжен на костре "охотниками за колдуньями" - два. Ублюдок Младший, после того, как потерял защиту высоких реданских покровителей, опустился на самое дно и сдох под забором, как собака - три. Франциск Бедлам, известный также как Король Нищих был убит городской стражей во время голодного бунта в Новиграде - четыре. - Но Гундур всё ещё жива. - возразил Рага. - Гундур жива. - согласился Бубо. - Она вернулась в Новиград в первый "год без лета", озлобленная и оголодавшая, как и собранная ею банда оборванцев.

- Гундур нужна была Иерарху, что бы остановить разграбление доков во время голодного восстания и крови для своего хозяина она пролила столько, что всё хранящееся в доках зерно окрасилось в красный. С тех самых пор она и сидит в порту, как цепная собака. Порт и доки снова под её властью, но эта власть марионетки. - вставила Мариса.

- Значит, бывшая гроза морей теперь присматривает за тем что бы никто не покинул Новиград или же не навестил его без согласия своего хозяина, Иерарха Вечного Огня. - догадался Рага. - А кто же пятый? Мариса, щелкнула пальцами соглашаясь со сказанным Рагой и вновь начала ходить из угла в угол. - Пятым был Сиги Ройвен, он же Сизигмунд Дийкстра, экс-шпион и казначей Синдиката - вот кто действительно сделал для укрепления единоличной власти Хемельфарта больше других. Хотя он думал, что действует исключительно в личных политических интересах.

- Отсюда поподробнее, - попросил ведьмак. - С политической жизнью Новиграда я знаком весьма поверхностно.

- Хорошо. - согласилась девушка. - После того, как покушение на жизнь Радовида Свирепого увенчалось успехом, Сигизмунд начал активно прибирать власть в свои руки. Вдовствующая королева Редании на время траура по почившему супругу, была отстранена от управления страной и любезно "приглашена" Иерархом Хемельфартом в Новиград.

- А точнее на Храмовый Остров, где она провела в отдельной келье Храма Вечного Огня последние одиннадцать лет. Наверное горе её действительно было безутешно. - с сарказмом в голосе отметил Бубо.

Мариса кивнула, соглашаясь с низушком.

- Дийкстра, благодаря своему политическому таланту стал правителем Редании и привел её к победе над Нильфгаардом. Фактически, Сиги объединил весь Север под знаменем Белого Орла. Его внезапная смерть, была неожиданностью для многих. Спустя три года успешного правления страной, Дийкстра захлебнулся в банной купели.

- Что весьма символично, если вспомнить, что в бытность Сиги Ройвеном именно ему принадлежали Новиградские бани. Я помню это было весьма уютное местечко, а у мойщиц были такие большие и крепкие сиськи! - с настольгией причмокнул губами Бубо.

- Там происходили встречи глав Синдиката. - пояснила Мариса. - А что с королевой теперь? - поинтересовался Рага. - А что с ней может быть?! - удивилась Мариса. - Теперь она яростная поклонница Культа Вечного Огня, духовником к ней приставлен преподобный Натаниэль Пастоди. Реальной власти она, конечно, не имеет, за неё всё решает Хемельфарт, но как венценосная особа и эмиссар Культа, Адда ездит с визитами по соседним дружественным Редании королевствам. Так вот, на исходе прошедшей зимы, после долгой и теплой переписки, она приняла приглашение приехать в гости к Танкреду и теперь "благочестиво" пудрит ему мозги.

-А в это время Хемельфарт обильно смазывает маслом руки, что бы засунуть их в зад нашему коронованому дурачку и вертеть им, как балаганной куклой. Старый властолюбец спит и видит, как бы примостить свой толстый зад на трон Ковира и Повиса, как он уже проделал это с Реданией и Новиградом. - кивнул Бубо.

- Мда, дела, однако. - протянул ведьмак. - А что маги? насколько мне помниться, после их исхода из Новиграда, Танкред хотел воссоздать Капитул Чародеев. - Вот именно, что хотел. Однако хотеть не значит сделать, ведьмак. Бумага так и лежит в секретариате и ждет королевской подписи, а Советница Меригольд прилагает все усилия что бы повлиять в этом вопросе на Танкреда. Но воз, как говорят, и ныне там же. - развела руками Мариса.

- После "голодных и замерзших насмерть одна тысяча двухсотых" отношение простого люда к чародеям и магам отчетливо поменялось и надо сказать, что поменялась оно не в лучшую сторону. Народ зол на приезжих чародеев за то, что пока те жировали благодаря своим банковским сбережениям, беднота пачками подыхала от голода на улицах Лан Эксетера.- добавил Бубо.

- Конечно Эксетерский банк Ридо предоставил Танкреду ссуду на закупку зерна, но проценты были просто астрономические. В итоге, когда голод закончился королевская казна оказалась почти пуста, маги требовали воссоздания Капитула и всяческих преференций для себя, а простой люд начал открыто выражать своё недовольство королем и его про-чародейской политикой. Реально, на сегодняшний день, в Лан Эксетере два правительства: Тиссены и Купеческая гильдия во главе с Бертраном Ридо, эльфом, семье которого принадлежит самый крупный в Ковире банк. - сказала Мариса.

- А в банке том до сих пор лежат денежки большинства бежавших в Ковир чародеев и нелюдей. - доверительно сообщил Бубо.

- И ланэксетерцам, которые всё потеряли в "года без лета", очень не нравиться, то что чародеи и нелюди теперь стали ещё богаче, чем прежде. - согласилась Мариса. - Они винят в своем обнищании Танкреда.

-И тут на сцену выходит спаситель, друг и человек Иерарх Хемельфарт, предлагающий выкупить королевские векселя у эльфского банка в обмен на сущую безделицу. - недобро улыбнулся Бубо. - Разрешить попам строить храмы и проповедовать на территории Ковира доктрину Вечного Огня. Иерарх выставил Танкреду одно единственное "формальное" условие этой благочестивой сделки - согласиться на ограничение прав его идейных врагов - чародеев и нелюдей. Сечешь чем пахнет, ведьмак?

- Пахнет дерьмом. - произнес Рага.

- Горелым дерьмом, милсдарь ведьмак! - Бубо осушил еще одну чарку, соглашаясь с Рагой. - И самое печальное, что наш король, понадеявшись, что вернет тем расположение своего народа, согласился на это предложение. Теперь каждому чародею и нелюдю надлежит иметь официальное разрешение на проживание на территории столицы объединенных королевств. Вид на жительство и право на деятельность и оказание услуг, так сказать. Иначе - арест, конфискация имущества и казнь. Ты должен быть благодарен Марисе, что мы вовремя узнали, что ты объявился в столице.

- Хитро однако придумано. - согласился ведьмак.

- А то! Это же Иерарх Хемельфарт, ни какой-то там хрен с горы. - фыркнул Бубо. - Он эту карту, уже прежде разыгрывал в Новиграде, вот дело и до Ковира дошло.

Бубо сунул руку за пазуху и вытащил сложенный вчетверо лист гербовой бумаги.

- Это твоё "право", ведьмак. - он развернул и пододвинул бумагу к Раге. - Теперь ты можешь спокойно перемещаться по Лан Эксетеру и Понт Ванису, творя своё ведьмачье правосудие за звонкую монету, и не опасаясь тюрьмы и костра.

Рага внимательно прочел бумагу скрепленную печатью королевской канцелярии. Документ был выдан задним числом на имя Рагнара ан Хиндара, Ковирского грифона по прозвищу Неясыть и ведьмак осознал насколько близко он был к краю пропасти, когда совершил "незаконное проникновение на территорию ковирской столицы".

- Значит теперь я вам должен за своё спасение. - произнес Рага и это был не вопрос, а утверждение.

- Обещаю, что тебе не придется нарушать кодекс и ты сможешь послужить королю на благо Ковиру и Повису. - заверила его Мариса. - Просто у нас есть задание для ведьмака с принципами.

- Одно весьма щекотливое задание. - поддакнул Бубо. - Из Лан Эксетерского морга пропало тело свежеприставившегося главы Купеческой гильдии Бертрана Ридо.

Глава 3

Грязное дельце.

Поздно вечером Бубо высадил Рагу на пристани Мертвого Острова. Это был остров кладбище для ланэксетерских богачей и знати. Сюда их тела доставляли на погребальных ладьях, чьи борта покрывала белая краска. Лодки были украшены длинными белыми лентами, свисающими до самой воды и в темноте казались призраками, плывущими в окружении белых могильных червей. Небольшая часовня посвященная Пророку Лебеде, да морг - только эти два места принадлежали на этом острове живым. Мертвым принадлежала вся остальная территория острова, окруженная по периметру древними гранитными стенами, она была ничуть не меньше центра самой столицы. Кроме обширного колумбария с хранящимися в высоких урнах костями умерших, на острове было много склепов, где покойники медленно, но уверенно лишались плоти, что бы переместиться на новое место жительство в колумбарий, а уже оттуда, когда родственники покойного перестанут платить за склеп и урну, кости навсегда исчезали в водах залива Праксены.

На берегу лодку поджидал широкоплечий, немного грузный, мужчина в форме лейтенанта городской стражи. Он ловко подхватил брошенную ему низушком веревку и крепко закрепил её вокруг одного из гранитных столбов. Лодка причалила к берегу, заскрежетав от столкновения борта с гранитным причалом. Мужчина шутливо козырнул, поздоровавшись с Бубо, как если бы они были давно и хорошо знакомы и протянул ведьмаку руку, помогая тому выбраться из лодки на берег. Рага отметил, что эта рука была горячая и сухая с шершавыми мозолями натертыми от долгого и частого упражнения с мечом.

- Ферги Энсин. - отрекомендовался мужчина, сверкнув золотым зубом на нижней челюсти. - Лейтенант городской стражи Лан Эксетера. - А ты, как я вижу, всамделишный ведьмак. Клянусь сиськами Мелитэли, ты то мне и нужен.

- Рага Неясыть. - представился ведьмак. - Бубо рассказал мне, что на кладбище Мертвого Острова не всё спокойно.

- О, милсдарь ведьмак, на этом кладбище, покойнее чем когда-либо, но вот в морге у Харри Вика, нашего гробовщика твориться и впрямь неладное. Ну лучше один раз увидеть, чем трепаться об этом всю ночь. Прошу за мной.

Попрощавшись с Бубо и договорившись, что тот заберет их на рассвете, ведьмак и стражник направились к зданию морга.

Здание прилепилось серым гранитным кубом к задней стене часовни. В морг, вела скрипучая деревянная лестница, такая старая и трухлявая, что ведьмак опасался, что гнилое дерево не выдержит их с лейтенантом вес и ступени проваляться прямо под ногами.

На деревянной двери весел начищенный до тускло желтого цвета бронзовый молоток изображавший кулак скелета сжимающего свиток. Ферги постучал: тук-тук, тук-тук. Бронза звонко отозвалась. Вскоре за дверью послышалась возня и она отварилась явив взору ведьмака хозяина морга.

Рага увидел гробовщика и сразу понял что Харри Вик - дерьмо и ублюдок. Он был не только гробовщиком, но и владельцем похоронного бюро. Вик был настоящим королем Мертвого Острова и от него разило мертвечиной. Вот только это не был запах тухлятины, скорее от Харри Вика несло безумием.

Унаследовав семейное дело, Харри был гробовщиком в двенадцатом поколении. Его семья похоронила первых прибывших в залив людей, хоронила она их потомков и по сей день. Его плоть, кость и душа с юных лет впитывали в себя миазмы гниющей плоти и терпкий душок бальзамических растворов, Харри жил своей работой, он обожал её.

Гробовщик был высоким и тонким, как обглоданная кость. Из-за сильной сутулости его истинный рост невозможно было угадать, но ведьмак предположил, что Харри был где-то под два метра ростом. Белесые, а не блондинистые, редкие волосы, сально липли к его шишковатому крупному черепу. Бесцветные глаза, бледная, будто не выносившая солнечного света кожа, узкие губы, скрывавшие мясистые дёсны с кривыми мелкими зубами - Харри Вик, был олицетворением кладбищенского красавца. Как поведал ведьмаку Ферги, пока они шли по извилистой тропинке к зданию морга, Вик даже распугал всех гулей на кладбище. А уж нежить, как знал Рага, не так уж легко напугать.

- Ферги, дружище! - с удивительным энтузиазмом воскликнул Вик. Голос его был под стать внешнему виду глухой и гулкий, будто раздавался из бочки, а не из костлявого нутра Харри Вика. - Как я рад, что ты привел милсдаря ведьмака!

Рага понял, что это был вовсе не энтузиазм, а отчаянье. Гробовщика что-то до чертиков напугало и он пытался скрыть это, но ведьмак четко распознал страх затаившийся в его бесцветных глазах.

- Метр Вик. - Рага едва заметно кивнул, приветствуя гробовщика. - Чем я могу помочь? . - Да-да-да-да-да-да-да. - мелко затряс головой Харри Вик. - Очень, при очень важное и, к тому же, чрезвычайно странное. Я бы очень не хотел огласки, вы же понимаете на кону моя репутация. - Конечно, мне уже пояснили, что вопрос щекотливый и требует безотлогательного вмешательства. - подтвердил Рага. - Прошу, следуйте за мной. - Вик повернулся к ведьмаку спиной и направился не к высокой двери в конце просторного зала, а к одной из его стен. Это был зал скорби с соответствующими тематики смерти и горя барельефами и надписями на стенах. В тусклом свете настенных факелов ведьмак успел прочесть некоторые из них. "Пред смертью все равны", "Смерть превращает жизнь в судьбу", "Смерть единственное богатство, которое нельзя отнять", "Помни о смерти". Они прошли мимо пустующего гранитного пъедестала для гроба в центре зала, над которым печально сгорбилась фигура женщины облаченной в саван. Из под складок её одеяния было видно только лицо и сложеные в молитвенном жесте руки. Половина лица у статуи была прекрасной с пухлыми губами и ямочкой на щеке, вторая представляла взору оголенный череп. Рага подумал, что возможно статуя олицетворяла симбиоз жизни и смерти, но не стал уточнять это у гробовщика. Вик дотронулся до барельефа, заставляя сработать скрытый в стене механизм, и стенная панель открылась. За панелью скрывалась каменная лестница ведущая вниз, в подвал. Как везде на этом острове здесь тоже повсюду был серый гранит. Ферги, заметив проявленый ведьмаком интерес к этому обстоятельству, поспешил пояснить. - Многие думают, что Мертвый Остров это остатки затонувшего древнего города. Когда сюда добрались первые люди, то они обнаружили разрушеный храм и странные постройки вокруг него. Никто не знает, кому в стенах того храма поклонялись те кто его построил, но строили его явно не эльфы. Те предпочитают больше мрамор и белый камень, а тут всё серое, как прах или красное, как сырое мясо и от этого делаеться жутко. Никто в своем уме не захотел бы здесь поселиться. - Никто, кроме моих предков. - вмешался в разговор Вик и добавил. - Мой много раз прадед приспособил руины под часовню и морг, а остальной гранит пошел на постройку склепов и колумбария. Мы очень практичны и то, что в других вселяет страх, моя семья привыкла превращать в золото. К тому же, гранитные стены этого подвала, позволяю круглый год сохранять низкую температуру, что немаловажно для моих клиентов. Хе-хе. В подвале действительно было весьма прохладно, хоть изморози на стенах, как в обычных ледниках мертвецких не наблюдалось. Под низкими сводами потолка висела чаша-жаровня, роняя мерцающий желтый свет на два обитых жестью стола, пару шкафов со склянками, банками и еще черт-знает-чем, и расставленые вдоль стен лавки, на которых обычно лежат покойники. Ферги прошелся по подвалу, внимательно заглядывая во все плохо освященные углы. - Что это за сундуки, Вик? - спросил он. - Прячешь в них мертвецов? Гробовщик засмеялся, ощерив мелкие зубы. - Ты почти угадал, лейтенант. Это для бездомных и неопознанных. Ты же знаешь, что для того, что бы похоронить или кремировать их по закону, мне иногда приходиться ждать почти месяц. Пришлось заказать особые сундуки для хранения. Их тела засыпаны бальзамической солью, ну, что бы они не испортились. Ведьмак оглядел комнату. Один стол был пуст, но помыть бы его не мешало. На втором лежало тело молодой стройной девицы с крепкими острыми грудями с жуткими следами ожогов по всему телу. Судя по форме возможно это были ожоги от щипцов для камина. Одни были давно зажившими, другие показались ведьмаку свежими. Лицо покойницы было не узнать, сильный удар превратил его в кровавую кашу. - Это проститутка из "Кошкиного дома". - пояснил гробовщик, излишне нежно погладив покойницу по руке. - Вывалилась из окна и прямо рожей об мостовую. Наверное была сильно пьяна. Хозяйка борделя уже заплатила за её кремацию. Рядом с обнаженным трупом стоял таз с розовой от крови водой в которой плавала губка. Вик, наверное обмывал её, когда ведьмак и лейтенант постучали. В стоках засохла кровь и было что-то похожее на ошметки плоти. Между двумя столами пролегла дренажная труба, уходившая в широкий, забраный частой решеткой люк. Возле люка была кровь и она появилась там, явно, не со столов. Ведьмак пригляделся. Крови было не много, это были не пятна, а мазки и они тянулись в сторону люка от покойницких лавок. - Итак, мастер Вик, в чем собственно ваша проблема? - задал решающий вопрос Рага. - Вам лучше это увидеть это своими глазами, милсдарь ведьмак. - закивал плешивой головой гробовщик и шагнул к одной из лавок. Ведьмак шагнул к Вику. - Последнее время у меня дела идут не очень хорошо, а тут случилась такая досада. - голос у Вика был слегка виноватым. - У меня пропало тело и я обратился к лейтенанту Энсину, что бы он помог мне с поисками пропажи. Он человек надежный и обещал, что сохранит мой секрет, особенно после того как я нашел это... Харри Вик откинул простыню с одного из тел. Сначала Рага увидел только две сморщиные желтые пятки. Энсин снял со стены факел, поджог его от лампы-жаровни и посветил, что бы ведьмак смог лучше разглядеть тело. - Вот что я нашел сегодня утром. - гробовщик попятился и вжался в стену между двумя застекленными шкафами. Покойный был стариком лет семидесяти седая борода, лысина окруженная седыми завитками, он был болезненно худ, но его вздутый живот был просто огромен. Левая сторона этого вздутого живота отсутствовала, как и то что должно было находиться внутри. От соска и до самого паха плоть выла вырвана, отсутствовала большая часть органов, обрывки кожи по краям зияющей раны висели лохмотьями. Старик выглядел так , будто огромная крыса прогрызла в нем дыру изнутри, попутно полакомившись внутренними органами и кишками. Ведьмак склонился над изувеченным телом. Пахло весьма скверно. Рана была нанесена старику уже после смерти. Рага видел вены и артерии, обнажившуюся реберную кость и верхнюю часть кишечника, но не видел признаков того, что старика резали или жевали. Судя по краям раны и нанесенным повреждениям кто-то схватил старика и тянул его плоть пока та не разорвалась. Ведьмаку на ум пришло сравнение с тем как богачи вилкой едят мягкие бисквиты. Кто-то погрузил в тело этого бедолаги огромную вилку и тянул, пока не оторвал себе смачный кусок плоти. Рага и прежде сталкивался с любителями человечены, но ни один из известных ему канибалов не наносил таких ран. - Сколько пропало тел, пока ты нашел его? - спросил ведьмак у гробовщика. Тот слегка замялся и потупил глаза. - Ну наверное два, может три. - во рту у гробовщика пересохла и от того его голос был сух как шелест пергамента. Лейтенант Энсен приподнял бровь и положил руку на эфес меча. - Вик, ты заявлял о пропаже только одного тела. - произнес он с нажимом. - Хорош придуриваться! Отвечай милсдарю ведьмаку как есть. - Ну хорошо, хорошо их было четыре! - выпалил он. - Но клянусь, что ни телом больше. Энсен и ведьмак переглянулись. Лейтенант явно не знал о еще трех пропавших телах. - Это были бродяги из неопознанных. - начал оправдоваться Харри Вик. - за их похороны мне заплатили из городской казны. Да их всё равно никто бы не хватился, кому какая разница... - Такой труп только один? - сурово спросил ведьмак, он уже понял что с Харри Виком следует быть пожоще. Вик покачал головой и стащил простыню с соседнего трупа мужчины лет сорока, чуть помявшись он добавил: - На верхних лавках еще двое. - Твою мать! Что бы это ни было, оно вошло во вкус. - прошипел Рага и обернувшись к Энсену спросил. - Что ты об этом думаешь? Вы уже находили что-то подобное? - побелевший, как полотно, и злой, как черт, Энсен только покачал отрицательно головой. Харри Вик не двигался с места. За его спиной висел огромный плакат для студентов медицинских кафедр с разрезанным вдоль человеческим телом. Подробный анатомический рисунок сопровождался таким же подробным пояснением всего нарисованного. Энсен злобно буравил гробовщика взглядом.

Ведьмак снова вернулся к вмонтированному в пол канализационному люку. - Куда ведет этот слив? - бесстрастно поинтересовался он. - В канализацию, но он только для воды, которой я окатываю пол из ведер. - гробовщик кивнул на два больших деревянных ведра стоявших у стены. Оба были наполнены водой до самых крайов. - Похоже решетку последнее время открывали. - Рага ударил каблуком по одноиз сторон люка и он приподнялся с противоположного конца. Эта решетка была тяжелой, но закреплена она не была. - Э, это не я. - голос гробовщика сорвался и "дал петуха" и он еще сильнее вжался в стену между шкафами. Рага смекнул, что Харри Вик имеет огромную склонность к увиливанию, а потому за его спиной вполне может быть скрытая плакатом потайная дверь. Он медленно снял с пояса арбалет и направил его в сторну гробовщика. - Что ты там прячешь? - взревел Ферги Энсин и обнажил меч. Харри Вик тут же покрылся испариной. Капли пота потекли по его вискам, а глаза суматошно забегали. - Н-ничего! Прошу вас лейтенант Энсин, я могу всё объяснить. - Отойди от стены. - беззлобно приказал ведьмак. - Что там? Рага сорвал плакат и толкнул скрытую за ним дверь. За дверью был небольшой коридор. - Т-там... просто мой кабинет, мой рабочий кабинет. - пролепетал гробовщик. - Энсин свяжи его, а гляну, что у этот хороняга от нас скрывает. Лейтенанта не пришлось просить дважды. Одним ударом в челюсть он сбил Харри Вика с ног и принялся скручивать его руки за спиной. Не забыл лейтенант и о паре воспитательных ударов по почкам, что бы гробовщик особо не рыпался и вел себя смирно, пока они с ведьмаком осмотрят его кабинет.

Потайная комната действительно оказалась рабочим кабинетом, вот только эта работа не имела ничего общего с похоронными услугами. В центре стоял прозекторский стол, настолько заляпаный высехшей кровью, что не было никакой возмодности различить его первоначальный цвет. Ошметки плоти, осколки костей, разный мусор намертво ссохлись с этой кровавой коркой. Рядом стоял столик поменьше с полным набором хирургических инструментов от щипцов и зажимов, до скальпелей всех размеров и пилы. Инструменты тоже не отличались чистотой. Слива и стока здесь не было и плотный гнилостный запах пропитал в этой комнате каждый угол и каждую вещь. - Боже! - прохрипел Энсен, когда вслед за Рагой ввалился в кабинет. Его тут же вырвало густой желчной слизью. Проблевавшись, он утер рот рукой и прохрипел. - Хорошо, что я сегодня почти ничего не ел. Чем этот урод здесь занимался? - Некромантией, я полагаю. - отозвался ведьмак и осветил полки идущие по периметру комнаты. Пламя факила выхватывало из зловонной тьмы Руку Славы - очень ценимую ворами свечу из руки мертвеца, рядом с ней расположилась пучеглазая статуэтка Дагона - жуткого бога водяных и безумцев, разномастные книги по оккультизму, алхимии и чародейству соседствовали с заспиртоваными в банках уродцами. Банки с человеческими ногтями, банки с зубами, банки с заспиртованными глазами, пучки разноцветных волос, сваленные в мохнатую кучу- на полках было полно всякой пакости, которой никогда не воспользуется ни один уважающий себя чародей или алхимик. Были тут и более привычные для ведьмака ингридиенты: соль, мандрагора, полынь, цветы паслена, алкагест, винный камень, гидраген и огненная соль. - Но какого хера он тут вытворял? - вновь подал голос Ферги. Я посмотрел в сторону каридора и увидел, что Харри Вик связанный сидел у пустого стола и внимательно прислушивался к каждому нашему слову. - Думаю он играл с телами, а когда ситуация вышла из под контроля обратился к тебе Энсин, что бы прекрыть свою задницу. Почему ты ему помогаешь лейтенант? - поинтересовался Рага. - Черт, так и знал, что не стоит связываться с этой сволочью. - с досадой произнес Энсин. - Видишь ли, ведьмак, я кое что был должен этому ублюдку, ну вот и подвязался ему помочь с пропавшим телом. Он как-то помог мне спрятать одного жмура, я думал, что помогу ему найти другого и мы будем квиты, но видишь чем всё это для меня обернулось. Ну, а как на счет тебя? - Я здесь, что бы найти тело главы купеческой гильдии Бертрана Ридо. - Блядь! - Энсин смачно выругался. - Как только мы найдем тело, я обещаю, что прикончу эту паскуду. - Судя по твоей реакции, Вик не сообщил тебе кого конкретно мы ищем? - криво усмехнулся ведьмак. - Если бы знал, то хер бы за всё это взялся. - вздохнул лейтенант. - Пойдем, Энсин, думаю я знаю где искать тело Бертрана.

Рага спустился первым, а вот плотному Энсину пришлось постараться что бы пролезть. Ведьмаку пришлось дергать стражника снизу за ноги. На стенах канализационного желоба были следы крови, тухлая вода доходила до щиколоток и в ней плавало много разного мелкого мусора: щепки, обрывки ткани, опилки и подгнившие водоросли. Желоб был узкий, но достаточно высокий, что бы идти не пригибая голову. Энсин шел следом за вельмаком и матерился вполголоса. Лейтенант проклинал всех и всё на свете. Факел в руках стражника заметно чадил и обещал погаснуть с минуты на минуту. Вскоре показался перекресток желобов-тоннелей, здесь своды потолка канализации подпирала древняя гранитная каллонна. Ведьмак выбрал поворот на право и они с лейтенантом разделились. Вонючая жижа поднялась до колена, пахло дерьмом и разложением, желоб начал медленно уводить Рагу вниз. Впереди лежало, что-то напоминающее кучу мусора, ведьмак обножил серебряный клинок и двинулся дальше. Вблизи оказалось, что это два мужских тела и одно женское. Брошеные друг на друга они лежали лицами вверх и их слепые мертвые глаза уставились в пустоту. Черепа их были проломлены, а животы разорваты так же, как у трупов наверху. Вокруг них плавали намокшие обрывки бумага, гнилых тряпок, солома и опилки. Рага понял, что это пропавшие нищие и тот кто распотрашил их тела не нашел органов, а только то, что теперь плавало и мокло вокруг. Это были мертвецы подготовленные Харри Виком для кремации и внутренних органов в их телах уже давно небыло.

- Трое - здесь, один - гуляет. - пробормотал себе под нос ведьмак. Все сходилось, труп Бертрано Ридо, оживленный некромантическими чарами гробовщика, был где-то поблизости и искал себе органы. Гнетущую тишину разорвал вопль. Кричал Энсин. Рага стремглав бросился к перекрестку туннелей. Далеко бежать не пришлось. Ферги истекал кровью, привалившись к гранитной колонне подземелья, его кишки вывалились на грязный пол и влажно поблескивали в свете догорающего факела. Его правый бок был разорван, будто Ферги был яблочным пирогом и кто-то большой и страшный решил им полакомиться. Рага понял, что Энсен долго не протянет - эта тварь добралась до него. Ведьмак остался в подземелье один против самой нелепой твари за всю известную ведьмачью практику Континента. Амулет на его груди подрагивал, грифон нетерпеливо требовал продолжить охоту. Энсин посмотрел на ведьмака по его гладковыбритому подбородку стекала струйка крови. - Я нашел его. Бертрана Ридо. - лейтенант попытался улыбнуться ведьмаку, но закашлялся и на его губах запузырилась кровавая пена. - Жуткий урод... и.. быстрый. Он пошел наверх... к своему хозяину. Не упусти его, ведьмак. Из раны вывалилась поблескивая сизая петля кишок. Лейтенант затрясся, захрипел и затих, испустив последний тяжолый вздох. Рага склонился над его телом и прикрыл Ферги Энсену глаза. - Ты хорошо потрудился лейтенант, а теперь отдохни. - едва слышно прошептал ведьмак. Оставив тело Энсина лежать у колонны, ведьмак поспешил к люку. Поднявшись в прозекторскую он понял, что опоздал. Харри Вик был мертв. Его череп был проломлен, на полу вокруг его головы растеклась лужа крови и в ней плавали осколки черепной кости и ошметки мозга. Одежда на нем была разодрана, но плоть не была повреждена. Видимо Рага спугнул тварь своим появлением. Амулет под рубашкой танцевал, как бешенный, он чувствовал что созданное магией чудовище где-то совсем близко. Рага огляделся и заметил, что дверь ведущая в кабинет некроманта закрыта. Когда он вместе с Энсеном покидал жуткий кабинет, то не закрывал её. Только ведьмак коснулся дверной ручки кабинета, что бы открыть её, дверь с силой толкнули наружу. От удара ведьмака отбросило назад и он крепко приложился головой о край разделочного стола. На секунду глаза заволокла кровавая пелена. Когда взор Раги очистился он увидел ожившего мертвеца. При жизни мертвый эльф, был высок и атлетически сложен, скорее всего, его бы сочли красавцем. Но посмертие, некротические чары и огромный раздутый живот превратили его в чудовище. Тело Ридо искореженное магией и раздутое из-за скопившихся в тканях миазмов было серым и осклизглым. В окровавленной руке мертвец сжимал странный инструмент, похожий на двузубые вилы и размахивал им из стороны в сторону надвигаясь на поверженного ведьмака. Вороненный металл поблескивал синеватыми отблесками. Рага интуитивно понял, что это какое-то не известное ему оружее. Возможно мертвец нашел его в канализационных катакомбах, когда сбежал туда от своего хозяина Харри Вика. Кожу мертвеца от живота до паха стягивал грубый шов, его черные нитки натянулись, будто готовы были вот-вот порваться от напиравшей изнутри плоти. Мертвец прыгнул, Рага перекатился, заставив монстра врезаться мордой в стол с телом проститутки. Мертвые глаза Ридо были пусты, а с губ сочилась серая пена, как ни старался гробовщик- некромант, но вернуть Бертрана к жизни ему не удалось. Перед ведьмаком была обыкновенная нежить, тупой убийца с маниакальной склонностью к собирательству чужих органов. - Ну что, урод, потанцуем! - воскликнул Рага и они стали кружить вокруг разделочных столов. Мертвец был быстр и силен, но Рага был быстрее и проворнее оживленного трупа. Пару раз серебряный клинок отсекал от серой липкой плоти влажные ломти, пару раз смертаносная вилка, зажатая в мертвой руке едва не распорола ведьмаку бок и горло. Ведьмак отскочил к проходу между шкафами, мертвец попер на него высоко вскинул свою "вилку". Рага двумя молниеносными ударами рассер шов стягивающий чудовищу выпирающее брюхо. Мертвец замер и тупо уставился на расползающиеся нитки, из брюха с влажным чавконьем на пол начали сыпаться один за одним накопленные им органы. На ведьмака повеяло таким смрадом, что у него заслезились глаза, закружилась голова, а к горлу подкатила волна желчи. К счастью Рага был мутантом и это помогло ему удержаться в сознании. Труп Бертрана Ридо с жалобным всхлипом опустился на колени, выпустил из рук свое оружее и начал заталкивать органы обратно в брюшную полость. Ведьмак отметил, что чреди мало понятных ошметков там было три сердца, легкие, пара селезенок и разлохмаченная печень. Но швы разошлись и органы выпадали после каждой попытки. Это было печальное и поучительное зрелище. Всё, что сохранилось в мозну мертвого банкира, это жажда накопительства, а посмертие придало настолько ей уродливую форму, что Рага был не в силах смотреть на Ридо. Описав широкую дугу серебряный меч снес нежити голову. Когда ведьмак покинул здание морга утренний воздух показался Раге слаще мёда. Рассвет только занимался, но у причала его уже ждала лодка.

В лодке били двое: один из них был низушок по имени Бубо, второй - неизвестный Раге рослый малый с темнокарими глазами и блестящими локонами цвета вороновго крыла. Бубо оглядел ведьмака с ног до головы и по заляпаной ведьмачьей одежде понял, что ночька у ведьмака выдалась не простая. - Энсин? - спросил Бубо. - Мертв. Тварь, которой стал Бертран Ридо - убила его, так же как и Харри Вика. Вик зачем-то пытался оживить эльфа используя некромагию, но всё пошло не по плану. Я упокоил его навсегда. - Ясно. - кивнул низушок. - Познакомься Рага - это Варен. Он приберет за тобой. Юноша ловко выскочил на причал из лодки и протянул ведьмаку руку.

- Мы с вами уже знакомы заочно, но позвольте отрекомендоваться, Анри Варен Гордрик Байрон - высший вампир, к вашим услугам метр Рага.

Глава 4

Расцвет окрасил стены сторожевой башни в нежные персиковые тона. Утренняя серость и прохлада отступала перед его необратимой поступью. Тишину разлившуюся над заливом нарушали лишь плеск рассекаемых веслами волн, да воркование голубей, круживших над черепичной крышей башни.

Рага нарушил молчание, обратившись к низушку:

- Бубо, как называется это место и что это за башня?

- А Мариса разве тебе не сказала? - удивленно вскинул брови низушок. - Это Сторожевой Остров, он был одним из первых, на котором поселились приплывшие сюда из-за моря люди. С этого острова, можно сказать, начался Лан Эксетер.

- Не похоже, что бы на острове были люди. Судя по тому что я увидел, башню забросили уже давно, а вокруг неё одни лишь обгоревшие руины. - уточнил ведьмак.

- Ты прав, сейчас на острове никого из живых кроме нас и тебя, Рага, нет. Людей прогнал Бич Катрионы. Увидев, что болезнь не одолеть местные жители покинули остров спасаясь от кровавой лихорадки. Отступая, они заколотили и сожгли свои дома, оставив зараженных и умерших внутри. Выжившие переселились на другие острова, тут остались кишащие призраками руины деревни и эта башня. В народе её прозвали Восточный Дозорный.

- А где находиться Западный Дозорный? - поинтересовался Рага.

- А его нет и никогда не было, как не было ни Северного Дозорного, ни Южного. Думаю, что её так назвали потому что большинство окон башни выходят на восток. Посмотри внимательно, ведьмак, и ты увидишь, что башня будто бы стоит в дозоре что бы каждое утро встречать солнце.

Рага взглянул в сторону приближавшегося строения и кивнул соглашаясь. Громко хлопая крыльями над их лодкой в сторону башни промчался крупный кожан.

- Ну, придумавший это название был явно малый с фантазией. - усмехнулся ведьмак.

- А то! - усмехнулся Бубо. - Место хоть и старое, но чертовски красивое. Да и к тому же остров до сих пор считается проклятым местом и по доброй воле сюда ни стражник, ни контрабандист не сунется. А нам это ох как наруку! - Значит призраки вам не досаждают? - спросил ведьмак. - В башне вполне безопасно, спасибо нашему другу Варену. Но вот в сожженную деревню, особенно после заката, я бы совать нос не советовал. - ответил Бубо и добавил. - Но если захочешь с ними разобраться, я буду только рад. Поговори с Марисой, уверен, что она с радостью оплатит твои услуги по их упокоению.

- Варену? - переспросил Рага. - Но... - Тебе наверное прежде не встречались такие, как он, высшие вампиры? - Нет.- покачал головой Рага. - Но мой учитель предупреждал меня о том, что к этим существам стоит относиться с большой осторожностью. Признаться честно, я был весьма удивлен узнав, что один из них - член вашей компании э... вольнодумцев. Обычно таких, как он не волнуют человеческие страсти и проблемы, всё что им нужно от людей это - кровь. Но Варен... как бы это сказать? - Варен - это другое. Он особенный вампир, как он сам о себе говорит - вампир-гуманист. Белая ворона среди себе подобных. Парень давным-давно отказался от человеческой крови и из-за этого стал изгоем среди сородичей. К тому же он наш друг и, как ты выразился, вольнодумец. Уверен, он тебе понравиться, когда вы познакомитесь чуть лучше. - Хотел бы я быть настолько уверенным в этом, как ты Бубо. Однако, что-то мне подсказывает, что ты обольщаешься в отношении своего друга. Кровосос однажды - кровосос навсегда. - ведьмак недоверчиво покачал головой.

Больше они этот разговор не продолжали. Лодка причалила к берегу. Заросли камыша и старая раскидистая верба, росшая у самой воды, надежно скрывали маленькую пристань от любопытных взглядов со стороны залива. Ведьмак помог Бубо выбраться из лодки и пока тот привязывал её, направился к башне. Вдоль тропинки тянулись заросли шиповника. Густая трава была обильно покрыта холодной росой. Рага сорвал пучок влажной травы и остановился чтобы оттереть несколько особенно гадких пятен подсохшей слизи покрывавших его куртку. - Зря стараешься. - донеслось из-за спины. - Эту дрянь так просто удалить с одежды не получиться, я пытался. Проще будет купить новую одежду, а эту сжечь. Рага стремительно обернулся. Меч ведьмака с тихим шелестом освободился из ножен. За спиной Раги с поднятыми руками стоял высший вампир. - Эй-эй, полегче сударь! - Варен сделал шаг назад. Из-за колючего куста появился низушок. Увидев неоднозначную картину, он поспешил разрядить напряженную обстановку шуткой. - О, а вы ребята времени не теряете! Решили померяться у кого клыки длиннее, а парни? - и он громко заржал. Ведьмак брезгливо скривился, смачно сплюнул в траву и отправил клинок в ножны. Он повернулся к низушку и вампиру спиной и не удостоив их ответом бодро зашагал к башне. Бубо толкнул Варена в бок. - Наверное как всегда подкрался из-за спины, а Варен? - низушок едва доставал макушкой до груди вампира, но при этом смотрел на того как на нашкодившего котенка. - Не советую тебе его злить, приятель. Все таки милсдарь Рага - ведьмак. Того и гляди упокоит и глазом не моргнет. - А чего я, я просто... - промямлил Варен и стушевался под назидательным выражением лица Бубо. Марисы в башне не оказалось, но в его комнате под крышей Рагу ждал приятный сюрприз. На стоявшем справа от буфета столе под вышитым петухами и розами полотенцем Рага обнаружил блюдо с едой и кувшин воды. Ведьмак позавтракал ветчиной, большим ломтем ржаного хлеба, пунцовым редисом и длинными сочными перьями зеленого лука и чеснока. После раннего, но сытного завтрака, ведьмак поднялся в покои под крышей, завалился на соломенный тюфяк и проспал до обеда. Крепкий сон вернул его мыслям свежесть, а мышцам силы. Проснувшись, Рага зевнул, потянулся и принял решение, что было бы отлично спуститься во двор сторожевой башни что бы поразмяться. Возле разрушенной крепостной стены под деревянным навесом, поскрипывал воротом старый колодец. Возле колодца стояло пустое ведро, а к его потемневшей от частого использования ручке крепилась стальная цепь. Рага снял рубаху и сложил её на траве, около стены, сверху на рубаху легла перевязь с ведьмачьим мечем. Забросив ведро в колодец, ведьмак услышал гулкое "плюх", цепь разматываясь с легким позвякиванием устремилась вслед за ведром. Студеная вода - лучшее средство против сонливости, она освежила ведьмака и зарядила энергией его тело. Поблескивая влажной кожей Рага приступил к тренировке. Меч раз-за-разом описывал дуги и восьмерки, ведьмак кружился по двору в боевых пируэтах, колол и подсекал воображаемого противника, уходил в глухую защиту, вращая меч в серебряной мельнице. - Браво! - донеслось из-за спины ведьмака, заставив его прервать связку отрабатываемых ударов и остановиться. Рага выровнял дыхание и обернулся. Бубо спускался с крыльца башни, одаривая ведьмака растянувшейся до оттопыренных ушей улыбкой. - Танцуешь, как бабочка, а жалишь, как пчела, ведьмак. Твоя техника просто безупречна, она впечатлят. - низушок присел на камень вывалившийся из окружавшей двор стены, извлек из кармана пригоршню подсолнечных семечек и принялся бойко их щелкать.

Рага пожал плечами принимая комплимент, как нечто совершенно обыденное и продолжил отрабатывать прерванную связку ударов. В этот момент над их головами громыхнуло, тяжелое бархатное кресло просвистело над головой вовремя пригнувшегося Раги и ударившись о каменную стену рухнуло в колодец, вызвав фонтан брызг. Это взорвалось выходящее во двор башни окно второго этажа. Вслед за грохотом взрыва из окна повалил вонючий зеленый дым. Двор был усеян тысячей стеклянных осколков.

- Это в покоях госпожи Марисы! - выкрикнул Бубо и они с ведьмаком ринулись в башню.

На лестнице пахло скверно, её заволокло едким чадом. Едва Рага и Бубо ступили на первые ступени лестницы, как увидели, что их уже опередил Варен. Он нес на руках Марису, выглядела она просто ужасно: с ног до головы её покрывала зеленоватая копоть, глаза девушки были плотно зажмурены, одежда была порвана и в подпалинах, а пшеничные волосы торчали в разные стороны странной малахитовой паклей.

- Мариса! - разом выдохнули Рага и Бубо.

- Не беспокойтесь, она жива. Просто сейчас у неё шок. - Варен оттеснил их в сторону и положил девушку на длинный деревянный стол.

Сам вампир выглядел не лучше спасенной им подруги. Глубокие синие тени залегли у него под глазами, скулы заострились и натянули желтую пергаментную кожу, сейчас перед ведьмаком стоял живой мертвец, а не цветущий розовощекий юноша с которым он познакомился всего несколько часов назад. Варен склонился над Марисой лежащей на столе. Из щеки девушки торчала крупная заноза, вампир подцепил её своими длинными ногтями и потянул на себя, извлекая из раны. Бросив окровавленную деревянную щепку на пол, он вновь поднес свою руку к её лицу и замер. Взгляд Варена был прикован к обильно кровоточащему порезу на щеке Марисы. Бубо заметил, что руки вампира трясутся, а по щеке бежит одинокая кровавая слеза.

- Братец Варен, что-то ты плохо выглядишь. - ласково, будто обращаясь к больному ребенку, проговорил низушок. -Тебе пора вернуться в свой гроб. Ранние вставания тебе явно не на пользу. - он едва коснулся плеча вампира, как тот отреагировал немедленно.

Налитые кровью глаза горели диким желанием убивать, когти и клыки вампира заметно удлинились - Варен был на грани превращения.

Бубо отшатнулся за спину ведьмака, а тот уже успел направить острие меча в горло вампира. Вампир шумно выдохнул:

- Извините. - его облик вновь стал ближе к человеческому. - Я сегодня ночью неимоверно устал. Помогите Марисе, а мне надо вернуться к себе. Пошатываясь, сгорбленный, будто столетний старик, вампир направился к дальней двери зала, которая вела к его подземное убежище. Раньше это были казематы, а теперь место ночлега их не мертвого приятеля.

Мариса очнулась внезапно, стоило только Бубо сбрызнуть её лицо холодной водой. Резко выпрямившись она села и, уставившись пустым взглядом в даль, взволнованно воскликнула: - Госпожа Меригольд, берегитесь кристалл сейчас взорвется! - вздрогнув девушка крепко обхватила себя за плечи, несколько раз моргнула и уже осмысленным взглядом обвела окружающее её пространство. Встретившись с встревоженными взглядами Раги и Бубо, она заикаясь произнесла: - Чччто это было? Ннадеюсь все живы-здоровы? - Это вы нам ответьте, госпожа Мариса. - развел руками низушок. - Мы с милсдарем Рагой, наслаждались свежим воздушком во дворе и вдруг как жахнет из окошка! Милсдаря ведьмака чуть вашим любимым креслом не зашибло, а уж я едва в портки не наложил. Добро, что прежде успел сходить "до ветру". - Какая же я дура! Мне стоило перепроверить всё перед сеансом. Значит в кристалле всё же была трещина. - воскликнула девушка и печально покачала головой. - Мегаскоп взорвался прямо посреди связи с госпожой Меригольд, без её помощи нам не выяснить кто в Ковире копает под чародеев. Рага, мы должны добыть новый мегаскоп! Рага сжал плечи девушки в своих широких ладонях и слегка встряхнул её, призывая прислушаться к его словам. - Послушай, девочка! Я не знаю во что ты ввязалась, но это однозначно плохо кончиться для тебя и тех кто согласиться тебе помогать. Сегодня ночью от рук магической твари погиб лейтенант Ферги, хороший мужик, хоть и лейтенант стражи. Взрыв мегаскопа мог размазать тебя по этим стенам, как кровавую соплю. Этот твой друг-вампир, вынесший тебя из развороченной взрывом комнаты, почти захлебнулся слюной увидев твою рану. Бубо, едва не стал его следующей жертвой, а ведь он всего лишь хотел остановить Варена. И всё это ради помощи какой-то придворной чародейке, чьё племя, как я понял, ты сама не особо уважаешь. Ты помогла мне - я помог тебе. Мы квиты, Мариса. Вокруг тебя происходит слишком много дерьма и если ты сама этого не замечаешь, то мне очень жаль тебя. Сейчас я поднимусь наверх, заберу свои вещи и надеюсь, что наши дороги больше никогда не пересекутся. Мариса ошалело смотрела на ведьмака и её ореховые глаза наполнялись слезами. - Рага, пожалуйста. - обреченно прошептала девушка, но ведьмак уже не слушал её, бодрым шагом поднимаясь по лестнице. Бубо посмотрел ведьмаку в след, потом перевел взгляд на поникшую подругу. Плечи Марисы вздрагивали от тихого плача. - Ну-ну, - низушок потрепал девушку по коленке. - не хлюпайте носом, моя госпожа. Дайте своему рыцарю без страха и упрека немного остыть. - Он ведьмак, а не рыцарь - всхлипнула утирая слезы Мариса. - Он мне сам так сказал. - Но он из Школы Грифона, - загадочно возразил Бубо. - А то, что он ведьмак, так это к лучшему. Если ему не нужна слава и подвиги, предложите ему золото.

Вечерело. Брошенная много лет назад сожженная деревня Сторожевого Острова казалась необитаемой. Это было не так. На этом пепелище поселилось злое горе. Оно пока ещё молча наблюдало почерневшими от копоти провалами окон за Рагой Неясытью. Щерило в глумливых улыбках провалы соломенных крыш, зловеще перешептывалось с ветром в зарослях высоченной крапивы. Сочные красно-зеленые, словно гнойные язвы, листья плюща густо оплели стены покосившихся хат, мимо которых осторожно, стараясь не шуметь, шел ведьмак. Бубо сумел уговорить Рагу очистить напоследок Сторожевой Остров от призраков. Цена уговора была ровно сто восемь марок, и ни маркой меньше. Вот за хатой с провалившейся крышей мигнуло зеленоватое свечение. Призрак приближался. Ведьмак притаился за густым кустом алой мальвы и активизировал защиту, сложив пальцы в знаке Квен. Вокруг его тела разлилось едва заметное золотистое свечение и тут же погасло. Худое, изможденное создание в истлевшем саване, сияя как болотная гнилушка, выплыло на заросшую бурьяном улицу. Зависнув над землей в нескольких метрах от Раги оно лениво поводило из стороны в сторону плешивой головой, будто принюхиваясь. Костлявая рука извлекла из серых складок рубища призрачный меч и Рага услышал как на призраке зазвенели цепи. Выскочив из засады ведьмак обрушил на врага серию молниеносных ударов. Неупокоенный дух взревел от негодования, но было слишком поздно. Серебряный клинок, обильно смазанный маслом от призраков, рассек его на пополам. На вой товарища со всех околиц деревни начали собираться другие призраки. Рага насчитал аж семь разгневанных духов стремящихся к нему. Трое справа были еще далеко, когда взрыв начиненной серебряными опилками бомбы "лунная пыль" разметал двоих слева в призрачную пыль. Еще одна пара материализовалась у ведьмака за спиной, но их атака была поглощена силовым полем Квен. Ведьмак сделал сальто назад и приземлился у призраков за спиной. Тугая струя пламени выпущенная в противников из руки ведьмака, заставила тех завопить и дематериализоваться. Тут же Рагу окружила подоспевшая троица голодных и очень злых духов. Удары сыпались один за другим и Рага едва успевал отбивать самые опасные из них. Под толстой кожей ведьмачьих доспехов его тело моментально покрылось испариной. Преграда силового щита упала и исчезла с взрывным хлопком. Канул в небытие ещё один из троих, второго настиг серебряный меч, третий предпочел телепортироваться на безопасное расстояние и растаять в воздухе. В память о себе он оставил на плече Раги неглубокий, но неприятный порез. Рага упал на колени и перекатился, целясь острием меча себе за спину. Призрак, так и не успев окончательно принять форму, напоролся на клинок, как рябчик на шампур. Протяжно и жалобно взвыв, дух исчез, пролившись дождем эктоплазмы в заросли мальвы. Деревня затихла и затаилась. Ведьмак поднялся на ноги, стряхнул пыль и прилипшие травинки со штанов и направился вверх по заросшей улице.

Ведьмаку надо было найти и уничтожить последнего призрака и он догадывался, где тот мог затаиться. Бубо немного рассказал Раге об этом месте. Проклятый дом старосты деревни - место откуда пошла чума, сгубившая почти всех её жителей. Упомянул низушок и о слухах про клад, спрятанный в серебряном сундучке старостой перед самой своей смертью. Найти и принести этот клад, было дополнительным условием заключенного им с Рагой контратака. Дом старосты - крепкое кирпичное строение, сильно пострадал от огня и времени. Камень был черным от копоти, а лишенные соломенного покрытия стрехи крыши торчали ощерившись, как гнилые зубы мертвеца. Покосившийся трухлявый забор, окружал проклятый дом, со стороны улицы он утопал в крапиве и лопухах. Сломанные ворота лежали на земле и сквозь них проросли пушистые седые головки одуванчиков, но земля во дворе была девственно чиста, как пустырная плешь. Ни травинки, ни деревца, только серая, смешанная с песком пыль покрывала этот мрачный двор. Ведьмак прислушался. Тишину нарушало едва слышное женское пение. Медальон вздрагивал, предупреждая ведьмака о близости сверхестественного существа. Осторожно переступив через прогнившие доски ворот Рага приблизился к дому и различил слова. Это была колыбельная: "Баюшки, баю! Спит дитятко на краю Будет поутру мороз Снесем детку на погост! Дедушка придет, Гробик принесет. Бабушка придет, Холстинку принесет. Батюшка придет, На погост снесет. Слушай мой сыночек Что мать тебе поёт Баю, баюшки, баю Тебя смерти отдаю." Ведьмак подкрался к дому и заглянул в провал выгоревшего окна. Внутри всё было черно от гари и покрыто серым налетом пепла. У большой закопченной печи, посреди горницы стояла прозрачная тень молодой женщины. На ней была длинная, в пол, льняная сорочка с богатой вышивкой по краю подола и на пышных рукавах. Темные волосы молодухи были убраны в косу и уложены вокруг головы на подобии венца. Женщина согнула руки, будто качала на них младенца, но её объятия были пусты, как и её глазницы. Спекшиеся струйки крови прочертили дорожки на круглых щеках и запятнали ворот сорочки. Это была моровая дева - понял Рага. Он отступил назад и тут призрачная женщина повернула своё обезображенное лицо в сторону окна: - Кто здесь? - слова слетали с мертвых губ как шелест. Рага заколебался всего на одно мгновение не зная отвечать призраку на вопрос или промолчать, и тут на него, прямо из под земли, выскочил последний из недобитых духов. Ведьмак выставил меч перед собой, что бы обороняться от призрака. Призрак ринулся к нему, но был остановлен рукой моровой девы. Рука её пронзила тело духа и вырвала что-то светящееся из центра его корпуса, заставив призрак раз и навсегда исчезнуть. На ладони у моровой девы был маленький бледно-зеленый мотылек, которого она тут же раздавила в пыль, сжав пальцы. - Ведьмак. - в её отрывистом шепоте не было угрозы. - Как же долго я ждала тебя. И ты пришел. Рага молчал. Дева не проявляла агрессии, и ведьмак тоже не спешил нападать на призрачную женщину, которая минуту назад уничтожила его врага. - Не бойся меня, ведьмак. Я не желаю зла, не желаю мести, я желаю покоя. - она висела перед ним в воздухе едва касаясь пальцами ног серой земляной пыли. - Все кого я любила умерли, все кого ненавидела - тоже. Мне пора пересечь завесу. - Я знаю, что ты моровая дева, твои слова всегда ложь. Как ни старайся они не разжалобят моё сердце. - Рага направил на женщину клинок. - Я должен уничтожить тебя, что бы ты не смогла разнести моровое поветрие по свету. - Именно этого я и хочу. Хочу, что бы ты уничтожил меня. Но нам нет нужды сражаться, ведьмак. - призрачная женщина кивнула в сторону дверного проема. - Там в подполе кости. Мои и моего любимого сына. Вынеси их во двор и сожги, что бы я могла уйти из этого мира. Уйти к моему сыну. - Разве может быть так просто? Как-то слабо верится. - Рага прищурил глаза и покачал головой. - Давай сражаться, призрак. - Никакого подвоха, ведьмак. Я слаба, моя ненависть перегорела за долгие столетия. Я так устала ждать конца. - она вздохнула и Рага увидел насколько действительно она стара. Иллюзия жизни, которая скрывала её истинный облик истончилась, перед ведьмаком парил старый скелет обтянутый тонким пергаментом ссохшейся кожи, с тонкой тусклой паутиной волос на голом черепе. Свечение моровой девы угасало всё сильнее и сильнее, её образ истончался. - В этом доме за печью есть тайник, его сделал мой муж, когда стоил его для нас с малышом. Там ты найдешь золото за свои труды, а мне пора. Прощай. - мерцание призрачного света участилось и образ девы растворился в вечерних сумерках. Рага нашел кости там, где ему указал на них призрак. Прах загорелся быстро и пока во дворе потрескивали сгорая в разведенном огне старые кости, ведьмак нашел за печью тайник. Внутри была обещанная награда - шкатулка, пыльная и почти черная от покрывавшего её оксида серебра. Медальон на шее Раги притих, а значит ничего и никого опасного в деревне не осталось. Заключенный с низушком контракт был выполнен в полной мере. Оставалось только решить, отдавать ли заказчику шкатулку с кладом или оставить её у себя в качестве оплаты за похоронные услуги, оказанные призраку. Рага решил, что этот вопрос он обсудит с Бубо, когда доберется до башни и поведает низушку о странной встрече с моровой девой.

Глава 5

На утро, мучимый жестоким похмельем, Рага так и не смог понять за каким чертом он позволил хитроумному Бубо уговорить себя на помощь Марисе с поиском нового мегаскопа.

А ведь всё так славно начиналось. Получив обещанную плату за призраков и половину золотых из серебряной шкатулки, ведьмак был доставлен низушком в Лан-Эксетер. На берегу они тепло попрощались, "по-братски" похлопав друг-друга по спине и договорившись не помнить обид. Они уже почти были готовы расстаться, но...

Был ранний вечер и звезды на небе только-только зажглись. Где-то совсем рядом обольстительным тенором молодой рыбак выводил "Санта-Мелитэле". Из ближайшей портовой таверны тянуло ароматным дымком, там коптили что-то мясное и от этого запаха рот мгновенно наполнялся слюной. Ведьмак почувствовал, как его желудок сводит голодный спазм, что было совсем не удивительно, ведь последний раз он ел рано утром. Заметив, как трепещут ноздри Раги, улавливая аппетитные запахи, Бубо предложил зайти и пропустить по паре рюмашек ржаной водки. Холодненькой, в запотевшей темно-зеленой бутылочке, да под свежий хлебушек с копченым шпиком. Распив одну бутылочку, они решили повторить, а потом еще раз и в итоге сошлись на том, что для Раги в общем нет никакой разницы кто ему заплатит за честную ведьмачью работу. Поиск заказа в Лан-Эксетере или его округе займет неопределенное время, а проживание в столице стоит не дешево, утверждал Бубо. А заказ на мегаскоп, почитай уже в его кармане. Золото Мариса и её компаньоны получают исправно, благо платит им всем за услуги королевская чародейка. Выяснилось, что у госпожи Меригодьд много полезных связей, а у их общего дела много неравнодушных спонсоров среди чародеев и дельцов Ковира.

- Уж с нами не заскучаешь, поверь! - заплетающимся языком уговаривал ведьмака Бубо. - Госпожа Трисс всегда знает как нас порадовать, не спроста ведь у неё такое говорящее за себя имя, ик. Меригольд - веселое золотишко, во как, ик! Сечешь, ведьмак?!

Рага просёк, когда пудовый кулак помощника войта города Блавикен вновь крепко ударил его в живот. Кровавая, наполовину с горькой желчью, слюна выплеснулась ведьмаку на подбородок. - Говори, выродок, где Николка! - широкое лицо рыжебородого Януша приблизилось к опухшему от продолжительных побоев лицу Раги. От помощника войта Кальдемейна разило перегаром, чесноком и прокисшим потом, его голубые близко посаженные к носу глаза бешено вращались в орбитах. В них смешивались ярость и отчаянье. У Януша Тригуба намедни пропал девятилетний сын Николка и единственным виновным в этом происшествии помощник войта видел ведьмака. - Я не знаю. - медленно с ударением на каждое слово вновь повторил Рага. Рага стоял на коленях посреди прелой соломы скудно устилавшей пол камеры, а его, скованные цепными кандалами, руки были заведены назад и вывернуты в плечевых суставах. В тюремной камере, где проводилось дознание ведьмака подслеповато чадили факелы. Света было мало и в итоге всё было искривлено и представало в гротескном виде. Тень лёгшая на сырую каменную стену каземата, то съёживалась позади ведьмака, то разрасталась, превращаясь в большую хищную птицу, готовую вот-вот напасть на заключенного Рагу. - Врешь! - очередной удар разбил Раге заживающую и уже начавшую схватываться коркой губу. Тригуб разогнулся во весь свой двухметровый рост и потер начавшую затекать поясницу. - Все на свете знают, что вы, уроды, воруете детей, что бы делать из них подобных себе монстров. Но ты ошибешься, ведьмак, если думаешь, что я позволю тебе проделать это с моим сыном. - прошипел Януш. - Я умею быть терпеливым, поверь. Рано или поздно я выбью из тебя признание и ты скажешь где мой Николка.

Дверь наверху, ведущей к камерам лестницы, отворилась. Вихрастый стражник шустро вынырнул из-за неё, спустился на пару ступеней вниз и громким сиплым шепотом позвал: - Януш, где ты там? Там войт Кальдемейн пожаловал, желает поговорить с ведьмаком. - Чёрт! - Януш сердито сплюнул себе под ноги и с досадой проворчал. - И не сидится же старому пню дома! Сказал же, сам с этим разберусь.

Зал суда, куда привели ведьмака, для встречи с войтом, был узкой комнатой с белеными стенами и простыми деревянными лавками стоящими вдоль них. Войт восседал в широком кресле позади него высилось узкое запыленное окно. Солнечный свет скудно проникал в залу, казалось, уныние и сумрак навечно поселились в её стенах. Кальдемейн был стар. Седые пряди сильно поредевших волос были тщательно приглажены и убраны за уши. Кустистые, будто-то бы нахмуренные, брови низко нависли над выцветшими серыми глазами. Один глаз был затянут плотной пеленой бельма. Свою сухощавую сгорбленную фигуру войт Блавикена кутал в долгополый кафтан сливового цвета с широким бобровым воротником и меховой оторочкой по краю. Надёжной опорой Кальдемейну служила резная дубовая трость, с которой войт ни на минуту не расставался. При виде закованного в кандалы ведьмака, стоящего перед ним на коленях, войт ещё сильнее сдвинул брови, в остальном же его презрительно скучающее выражение лица ни в чем не изменилось. Внимательный взгляд единственного здорового глаза войта изучающе впился в лицо своего помощника Тригуба. - Ну? - Кальдемейн пожевал губами будто пытался распробовать каждое слово. - Отчего этот мутант в оковах? Что он натворил и в чем его обвиняют? - Он виноват в том что Николка пропал! - с жаром выпалил Тригуб. - Это правда? - Кальдемейн обратился к Раге и тот отрицательно качнул головой. Войт снова обратился к Янушу. - Доказательства есть? - Да какие тут нужны доказательства метр Кальдемейн?! Это же ведьмак. А всем известно что они детей воруют. - Экий ты невежа, Януш, - покачал головой войт. - Ведьмаки берут на воспитание только детей обещанных им по праву Неожиданности. Вот ты, Януш, обещал чего этому ведьмаку? - Да что вы, метр?! - лицо Тригуба вспыхнуло и его залила краска. - Я его и не знал прежде. Увидал только вчера, когда его люди схватили и привели в Ратушу. Взгляд войта оживился. - За что же люди его схватили? Януш презрительно взглянул на скованного ведьмака: - Этот мутант, что-то вынюхивал, крутился у старой башни Ириона. Ну, а после того как в ней последние два полнолуния сироток заморенных находили, честные люди обходят проклятую башню стороной. Вот они и решили, что ведьмак этот рыщет там неспроста. Особо после того, как сынок мой пропал. - Януш утер рукавом навернувшиеся на глаза злые слёзы. - Кликнули стражников, те выродка скрутили и ко мне в допросную. А я его уж расспросил, да с пристрастием. - Вижу, что с пристрастием. - войт кивнул головой и потер сухими пальцами кончик носа. - И что? Признался ведьмак? - Молчит. - потупился Януш. - Эх, Януш, Януш. Рано тебе ещё на моё место метить. Что бы войтом быть надобно всё больше головой работать, а не кулаками махать. - Кальдемейн поднялся со своего места, опираясь на трость он приблизился к Раге и сделал жест стражнику, что бы тот поднял ведьмака с колен. - Что, милсдарь ведьмак, не очень-то радушно встретил вас славный город Блавикен, а? Рага хранил молчание, а старый войт продолжил. - Меня зовут метр Кальдемейн, я войт Блавикена и мой первейший долг охранять вверенный мне город и покой его добропорядочных жителей. А вы, милсдарь. Как вас величать? Рага представился. - Так вот милсдарь Рага, - продолжил войт, - не успели прибыть в город, а уже наделали шуму. Не порядок. - Но я... - Рага попытался объясниться. - Тише, тише! - поднял ладонь Кальдемейн. - Вам предъявлены серьезные обвинения. Возможно вы и есть тот душегуб, который терзает Блавикен вот уж три месяца подряд. Народ, знаете ли у нас напуган и негодует, требует от меня найти убивца. На главной площади уже три недели как сложили костер, аккурат после того, как нашли у башни Ириона второе тело. С тех пор всякий знает, что к башне приближаться запрещено, а что вы там делали? Кадьдемейн обвиняя ткнул артритным сухим пальцем в грудь Раги. Ведьмак молчал. - Не признаетесь? Значит на уме у вас было, что-то дурное. - войт недобро оскалил в улыбке сточенные желтые пеньки зубов. - Прежде я был весьма неосторожен, доверяя одному из вашей братии. Ведьмак из школы Волка. Я считал его своим другом, познакомил с женой и дочерью, дал ему ночлег и стол в своем доме. Но я прозрел и понял, что ошибался, когда монстр, которого я называл другом устроил кровавую резню в моем городе. С тех пор у меня нет доверия вашему брату. Кальдемейн приблизил своё лицо к лицу Раги и тихо но отчетливо произнес. - Или ты расскажешь, что делал у башни Ириона, ведьмак, или завтра вечером ты сгоришь на костре. Уверен народу не терпится выместить свою ненависть на ком-то вроде тебя, нелюдь. Золотые глаза ведьмака вглядывались в единственный здоровый глаз войта Блавикена и не видели в них ничего кроме презрения и усталости. Кальдемейн первый отвел глаза, развернулся и направился к своему креслу, бросив стражнику всего одно слово. - Уведите. - Нет! Стойте! - громкий девчоночий голос взвился под низкие своды зала суда. Все присутствующие в зале повернулись к дверям. С их губ одновременно слетело "Марилька?","Марика?","Мариса?" У каждого из них лицах застыло выражение неподдельного удивления. У Януша Тригуба оно было смешано со страхом, у войта с тоской, у ведьмака с радостью. Да, это была она. В широко распахнувшихся дверях стояла Мариса. Вихрастый стражник пытался её задержать схватив за руку повыше локтя, но она вырвалась и уверенно зашагала к войту Кальдемейну. - Отец, я требую что бы ты немедленно отпустил Рагу. Он ни в чем невиновен. Это я отправила его в Блавикен и попросила раздобыть для меня кое что, принадлежавшее ранее метру Стрегобору. - Ты. - выдохнул войт, трость ударилась о каменный пол вывалившись из руки Кальдемейна. Его лицо исказилось от гнева, кулаки сжались и войт разразился гневной тирадой. - Как ты посмела явиться сюда после стольких лет и называть меня своим отцом?! Предательница отрекшаяся от своего имени! Ты бросила своего отца, когда он так нуждался в тебе. Бросила меня у одра своей покойницы матери еще до того как её тело успело остыть. Попрала моё доверие, опозорила меня, сбежав с каким-то жалким калдунишкой расстроив помолвку с Янушем! Да к тому же обокрала Блавикен, забрав из городской казны деньги которые тебе не принадлежали! И после всего этого, ты присылаешь сюда ведьмака, да еще смеешь заявляться сама и указывать мне что делать?!

- Отец! - голос Марисы стал мягким в нем появились нотки мольбы. - Прости меня, но ты же знаешь, что иначе я не могла. Девушка подошла к старику войту и нежно заключила его в свои объятия. Ведьмак увидел, ка Кальдемейн моментально обмяк и лицо старика сморщилось в горестной гримасе. Рага понял, что ещё немного и войт зарыдает. Мариса продолжала увещевать отца поглаживая того по сутулой спине. - Ты же знаешь, что я никогда не любила младшего Тригуба и своё согласие на помолвку дала толь что бы порадовать умирающую мать. - Да-да, Либуше была так счастлива, так счастлива, узнав, что её дочь выходит замуж. - кивнул седою головой войт. - Вот именно. - Мариса улыбнулась. - этого хотели вы с матерью. Вы же никогда бы не позволили мне заниматься тем чем я хочу - алхимией. Вы видели меня добропорядочной женой Януша Тригуба и матерью выводка очаровательных блавикенцев. - Да разве же это занятие для девицы? - Кальдемейн вновь вскинулся. - Придумала, то же мне, алхимия! - Ну да, папа, из меня получилась отличная алхимичка, одна из лучших на своем курсе. Прости, что взяла казенные деньги, но тогда мне казалось это был единственный способ заплатить за образование. Я всё верну, у меня есть золото. - Эх, Марилька, да разве же дело в монетах. - войт улыбнулся дочери. - я всегда был уверен, что тебя надоумил на это тот чародей. Прощелыга! Как , бишь то имя этого распутника было? - Поль, его звали Поль Нолен и я его не интересовала как женщина, если ты об этом. - Мариса потупилась. - У него был возлюбленный на кафедре алхимии в Оксенфурте и это благодаря их помощи и вере в мой талант я стала тем кем мечтала стать с детства - алхимиком. Поль и его друг Роже погибли во время голодного бунта, папа, их затоптала обезумевшая толпа. - Но, имя! Зачем ты сменила своё имя, Марилька? Мы с матерью его так долго выбирали. Когда ты родилась ты была таким хорошеньким ангелочком и мы хотели дать тебе имя под стать. - Папа, - Мариса рассмеялась. - Я ничего не меняла. Просто оксенфутртское произношение, ну ты понимаешь. В итоге я привыкла быть Марисой, Марисой Ван-Сторм. Я взяла девичью фамилию матери, в память о ней. К тому же алхимик Мариса Ван-Сторм куда как благозвучнее Марильки Кальдемейн. - И чем же тебе не угодило твоё имя Марилька Кальдельмейн?! - войт закатил глаза и поцокал языком. - Эх, молодость, молодость, всё вам не сидится на жопе ровно. Януш Тригуб, который во время этой сцены воссоединения семьи неловко стоял в стороне и переминался с ноги на ногу, решил наконец вмешаться и прервать нежное воркование отца и дочери. - Кхе-кхе! Метр Кальдемейн, я конечно же рад тому что Марика вернулась, но позвольте продолжить мне исполнять обязанности помощника градоначальника. - он повернулся к двум заскучавшим стражникам стоявшим по бокам от Раги и приказал. - Отведите ведьмака обратно в темницу, живо. - Оставьте! - войт Кальдемейн вновь принял официальный вид. Вновь усевшись на стул он положил себе трость на колени и приказал. - Стража, освободите этого ведьмака. Его непричастность к исчезновению и смерти детей в Блавикене доказана. - он улыбнувшись повернул голову к присевшей на подлокотник кресла Марисе и добавил. - Согласно свидетельству моей дорогой дочери. - Исполняйте. - огрызнулся на стражников Януш Тригуб. Помощника войта разрывало от гнева и досады, но он был обязан подчиниться приказу Кальдемейна. Войт, словно не замечая в какую ярость привел его приказ Тригуба, обратился к ведьмаку. - Милсдарь ведьмак, вы уж не держите на нас зла. Правосудие, оно знаете, идет извилистой дорогой. Случаются оплошности и перегибы, но правда всегда побеждает. Как вы поняли в Блавикене творятся ужасные дела - пропадают дети, мальчики, а потом их трупы находят на улицах города. Милсдарь Рага, коль невиновность ваша доказана и честное имя восстановлено, я, как войт этого города, вынужден обратиться к вам с просьбой о помощи в поимки этого душегуба. Обещаю награда за его голову будет щедрой и в золоте. Тысяча золотых новиградских крон! - Кальдемейн с силой тростью ударил о каменный пол в подтверждение своих слов. - Я прибыл в Блавикен совсем по другому вопросу. - начал было Рага, но Кальдемейн его перебил. - Вы можете остановиться в моем доме, я, мой помощник Януш и городская стража будем всячески содействовать вам в поимке этого монстра. Прошу лишь об одном найдите и спасите Николку, сына Януша, если ещё не поздно. - А как же ваш "горький опыт" дружбы с ведьмаком из школы Волка? Не пожалеете метр Кальдемейн, что вновь доверились ведьмаку? - Пожалуй, милсдарь ведьмак, довериться вам будет меньшим злом. Итак, вы принимаете моё предложение? - Принимаю, метр Кальдемейн с условием, что после выполнения контракта на голову детоубийцы, к награде вы присовокупите один из приборчиков, оставленных чародеем по имени Стрегобор в башне Ириона. Кальдемейн взглянул на дочь. - Тебе так нужна эта стрегоборова штука? - сощуривший здоровый глаз спросил Кальдемейн дочь. Мариса кивнула. - Позарез нужна, отец. Войт повернулся к ведьмаку и плюнул себе на ладонь и протянул её Раге для скрепляющего сделку рукопожатия. Ведьмак повторил за Кальдемейном и крепко пожал жилистую и крепкую ладонь старика. Тригуба они нашли в таверне "Под Альбакором". Помощник войта сидел в самом темном её углу, подперев рыжую голову массивным кулаком. На столе перед ним стояла большая оловянная кружка и выражение лица у Януша было такое кислое будто в кружке у него было налито не светлое реданское пиво, а уксус. Ведьмак и Мариса опустились на лавку за усаживаясь стол к Тригубу. - Какого хера вам надо? Что в этой сраной таверне других столов не нашлось? - набычился Тригуб сверля ведьмака осоловелыми голубыми глазами. Януш был сильно пьян. - Януш. - с мягким укором произнесла Мариса. Она протянула руку что бы дотронуться до ладони Тригуба, но тот резко убрал руку под стол. Мариса покачала головой. - Не надо так, мы просто хотим помочь тебе. - Себе бы помогла. - пробормотал Тригуб и наполовину осушил кружку. Ведьмак поднялся уперев ладони в столешницу он наклонился в сторону Януша. - Мужик, я понимаю, что ты в отчаянии, ты зол на неё, на меня, на весь этот поганый мир, а особенно на того ублюдка, который отнял у тебя сына. Но сидя здесь и заливаясь пивом ты не вернешь его. Я сейчас пойду возьму нам водки, а ты подумай, что ты можешь рассказать мне о пропавших детях. Сначала я найду твоего сына Тригуб, а уж потом если ты этого еще захочешь, ты сможешь попытаться набить мне морду. Лады? Януш взглянул в золотистые, с вертикальным кошачьим зрачком, глаза ведьмака и понял, что тот говорит правду. - Хуй с тобой, мутант, тащи свою водку. Я расскажу всё что мне известно.

Первый мальчишка, сын вдовы кожевника, Мирко, пропал почти два месяца назад, аккурат под полнолуние. Его тело нашли через четыре дня. Обнаженное, полностью лишенной волос, большой белой рыбиной, оно лежало на мостовой у порога единственной в городе достопримечательности - башни Ириона. К тому времени башня уже была необитаема и свидетелей тому как тело мертвого мальчика оказалось там не нашлось. Никаких видимых следов насилия на теле ребенка обнаружено не было, как и признаков того что мальчик страдал перед смертью. На лице мертвого ребенка застыло блаженное выражение покоя. Казалось, он просто уснул что бы больше никогда не проснуться. Второй жертвой неизвестного монстра стал нищий бродяжка. Никто не знал кто этот малый и откуда, о родителях его ничего не было известно. Но владелец скобяной лавки, что находиться напротив западных городских ворот вспомнил, что мальчик приходил в город по вторникам и четвергам, садился не далеко от входа в его лавку и просил милостыню. Мужик запомнил его потому, что иногда прогонял малолетнего попрошайку, что бы тот не портил видом своих грязных лохмотьев репутацию его заведения и не отпугивал своими просьбами о медяке клиентов лавки. Тело мальчика обнаружили через четыре дня после пропажи. Опять под самое полнолуние и опять возле проклятой башни.

Что бы не находилось в опустевшей обители колдуна оно притягивало душегуба и заставляло его относить тела своих жертв к этому месту. Метр Кальдемейн запретил всякому горожанину будь то взрослый или ребенок, приближаться к башне более чем на полсотни шагов. За башней Ириона было выставлено круглосуточное наблюдение. Люди с опаской поглядывали на её черепичную крышу возвышавшуюся над всеми зданиями города, старались обходить это место стороной, особенно в поздний, вечерний час. Над городом повисла пелена липкого страха. Третьим был сын Януша - Николка Тригуб. Он пропал два дня назад, во время игры в салочки с другими ребятами. Дети играли на улице возле Блавикенского рынка. Время было два часа по полудню. Место было людное и казалось ребятишкам нечего опасаться. Они сильно шумели и расшалившись перевернули лоток зеленщика. Взбешенный торговец схватил метлу и погнался за шалунами во весь голос грозя проучить их. Дети бросились в рассыпную наутёк, все кроме Николки. В суматохе никто из детей и взрослых не заметил куда пропал пацаненок. Вечером Николка так и не вернулся домой, не вернулся он и на следующее утро. Семья Тригубов забила тревогу.

- Нам придется еще раз осмотреть место преступления. - ведьмак разлил водку по чаркам и все трое выпили. - Я скажу своим людям, что бы они тебе не мешали. - Януш кивнул взлохмаченной рыжей головой. - Вот только ничего ты не найдешь, там. Когда Николка пропал, я вокруг этой чертовой башни всю брусчатку почитай что на коленях облазил. В каждую трещинку заглянул, под каждый камешек. Ничего, сука! Да если бы это помогло я бы весь Блавикен перерыл, из под земли бы достал этого гада! - У меня глаз особый. - Рага ткнул пальцем в свой желтый глаз. - Глаз мутанта, я могу видеть то, чего обычным людям видеть не дано. К тому же я собираюсь расспросить людей, всегда есть кто-нибудь, кто видел или слышал, что произошло, но не спешит говорить об этом. - Если ты о зеленщике, скобаре или вдове кожевника, то напрасно. Я вызывал их на разговор в Ратушу и понял из этого только одно - Тригуб подставил чарку, ведьмак снова наполнил её водкой. - ничегошеньки они не знают об этом. - Ну если ты говорил с ними так же как и со мной. - Рага хмыкнул скептически. - Говорю как умею. - буркнул Януш. - Сможешь ты их разговорить - честь тебе и хвала. - А дети? - Мариса вклинилась в разговор. - Ты говорил с детьми, Януш? - Дети это верно. Мариса, прошу тебя, поговори с детьми игравшими с Николкой возле рынка. - поддержал подругу ведьмак. - Думаю мне предстоит более сложная задача: поговорить с теми погибшими мальчишками. Мариса и Тригуб вытаращили глаза и удивленно уставились на ведьмака. Рага поспешил пояснить: - Никакой черной магии и некромантии, но я бы хотел осмотреть тела. Иногда тело жертвы может сказать больше о своем убийце, чем это принято ожидать. - Тела? - Януш криво улыбнулся. - Тело сына кожевника давно в земле зарыто, а мелкого попрошайку мы спалили за городом. В казне Блавикена нет средств на похороны безродных. - Януш, ты же сам говорил, что готов перерыть весь Блавикен. Я же собираюсь вскрыть только одну могилу. Сроки поджимают, послезавтра полнолуние, а не увидев тела жертвы, я не смогу понять кто или что похитило твоего сына, Януш. - Богомерзкое ты дело задумал ведьмак, - скривился Тригуб. - Но если вдова тебе позволит, я препятствовать не стану. - Я и сам богомерзкий, Тригуб. - с иронией в голосе произнес Рага поднимаясь из-за стола. - Такая она ведьмачья работа.

Глава 6

Глава 6.

Лунное сияние мягким серебром ложилось на белесую спину баубаса. Узкий длинный хребет прорывался сквозь молочную кожу костяными наростами и переходил в тонкий по-крысиному голый хвост. Три длинные, тощие, как у паука, конечности споро перебирали по каменной стене башни. Четвертой он прижимал к своей впалой, с шестью бурыми сосками, груди обмякшего Николку.

Монстр воровато обернулся, спутанные космы серых волос качнулись и ведьмак увидел как хищно, красным голодным пламенем, блеснули глаза проклятого. Баубас издал высокий стрекочущий звук и скользнул в узкое отверстие бойницы под самой крышей башни Ириона.

Монстр не заметил как из тени соседнего с башней дома за ним наблюдают две пары глаз. Мариса протянула Раге плоский камень с вырезанной на его поверхности солярной руной и едва слышно прошептала:

- Возьми, это ключ от башни с ним ты сможешь бесшумно проникнуть внутрь не разбудив дверного стража. Отец хранил его у себя после отъезда Стрегобора. Надеялся вручить его следующему метру Ириону, но теперь, после Охоты на чародеев, должность городского чародея упразднена и башня отошла на баланс Блавикена.

Ведьмак кивнул с благодарностью, спрятал камень за пояс.

- И ещё, - Мариса заглянула в желтые глаза ведьмака. - не строй из себя героя, Рага. Не пытайся спасти их обоих. Даже если ты сможешь снять проклятие, люди всё равно потребуют расправы над ним.

Она сглотнула вязкую слюну и произнесла то, о чем ей было даже страшно подумать.

- Они сожгут его, а вместе с ним сожгут и свои страхи. Никто не вспомнит его добрых дел. Для них он навсегда останется душегубом и похитителем детей. Просто покончи с этим и спаси Николку.

Мариса потянулась и быстро поцеловала ведьмака. Её губы были горячими и сухими, как у больного лихорадкой.

За двадцать четыре часа до этого... Приземистый каменный дом, где на первом этаже жила вдова кожевника стоял недалеко от рыночной площади. Ведьмак ухватился за дверную колотушку и постучал три раза. Никто не спешил открывать дверь. Рага постучал ещё раз, потом забарабанил кулаком и негромко позвал "Зузанна? Зузанна, вы дома? Откройте, пожалуйста, мы пришли поговорить о вашем сыне." Но результат оказался тем же. - Странно, - повернулся Рага к Марисе. - я думал в столь ранний час мы сможем застать мать Мирко дома. - Может ещё раз постучать? - Предложила девушка. Не успела она это произнести, как окно второго этажа открылось и на улицу выглянула женщина в белом вышитом розами чепце. - Эй, вы, хватит шуметь, окаянные! - сердито прикрикнула она и тут же запричитала. - Не откроет вам Зуза. Горе у неё. Видеть никого не желает после того как схоронила сыночка. Целыми днями взаперти сидит из дому-то почти не выходит. Сказав это женщина исчезла в окне и уже через пару минут предстала перед Марисой и ведьмаком на пороге. Она куталась в большую цветастую шаль, а из под её длинных концов выглядывала исподняя сорочка. Ранние гости разбудили и вытащили её из постели. - Я Тося, - представилась она, - пожалуйте за мной, милсдарь ведьмак. Думаю, мне Зузанна откроет. Только вы уж помягче с ней. Беда у неё великая - в один год и мужа и сына схоронить, не приведи боги! Зузанна оказалась молодой женщиной около тридцати. Русая, простоволосая, босая, с залегшими под глазами синими тенями, она молча впустила ведьмака и Марису в комнату. Комната была просторная, с двумя кроватями, сервантом и большим круглым столом на котором стояла початая бутылка дешевого вина. - Не могу заснуть без него, - смущенно краешком губ улыбнулась вдова и отхлебнула прямо из горлышка. - Всё мне по ночам кажется меня Мирко зовет. - Расскажите нам о вашем сыне Зузанна, каким он был? - попросил Рага. - Обычным мальчиком, шаловливым, как и все в его возрасте. - пожала плечами вдова кожевника. - Помогал мне по дому после смерти мужа, а когда был свободен бегал к рынку играть с другими городскими детьми или к городским воротам. - Почему именно к рынку? - поинтересовался ведьмак. - Так ведь детки там всегда гуляют. У Лиззи отец овощами и фруктами торгует, у отца Тадеуша оружейная лавка на рыночной площади, почти все друзья Мирко живут на улицах прилегающих к рынку. Тут и до дома не далеко, дети под присмотром и к Леславу они забегают. - Леславу? - переспросила Мариса, - А не тот ли это Леслав, что сын булочника Фомы. - Он. - вдова тепло улыбнулась. - Наш Леслав после смерти отца унаследовал его лавку, сначала продолжал его дело. А как наступили голодные годы и хлеба не стала такую штуку из миндальных орехов стал делать...

Женщина задумалась на секунду припоминая название лакомства:

- Мазрипан, пармезан, что ли? А, марципан - вспомнила! Только благодаря ей мы и выжили. А денег брал за неё совсем мало. Леслав почетный горожанин, герой войны и детей любит. Всегда для них у него орехи или, баранки, или леденцы есть. Любят его дети. Жаль только что ни жены ни своих деток у него нет, бобылем живет. - А что так? - удивился ведьмак. - Или девкам он не люб? Вдова вздохнула. - Он же на Третьей Северной Войне был, вернулся домой с ранением. - вдова понизила голос и доверительно сообщила. - Его туда ранило, с тех пор детей иметь и не может. И вдруг она замерла, пустым взглядом уставилась на окно и выпустила бутылку из рук, схватилась за виски, опустилась на кровать, закачалась вперед-назад и тоненько завыла. Мариса подбежала к женщине обняла за плечи , стала гладить по растрепанной голове, утешать. Зузанна подняла полные слёз глаза на ведьмака и тихо произнесла подражая детскому голосу: -" Мама, мама, холодно мне, одиноко. Мама, выходи на двор, поиграй со мной." Вот так он зовет меня, милсдарь ведьмак, и так каждую ночь. Совсем не сплю. Думаете я схожу с ума? Рага подошел к женщине, присел на корточки и заглянул в её глаза снизу вверх. - Я не думаю, что вы сходите с ума. В мире много того, что нельзя объяснить с позиции разумного, но это не отменяет существование сверхестественного. Я пришел просить у вас разрешения на эксгумацию тела вашего сына, это поможет мне найти его убийцу и поможет спасти жизнь еще одного пропавшего мальчика. - Что вы такое говорите? Неужели вы думаете, что я разрешу вам потревожить его милые кости? - вдова с возмущением подскочила со своего места. Ведьмак тоже поднялся и его лицо было не проницаемо. - Возможно, то что вы слышите, мадам, это зов вовсе не вашего сына, а упыря в которого он превратился или беспокойного духа. Я могу уйти, а то что прежде было Мирко может явиться за вами и тогда никакое вино вам, мадам, не поможет. Позвольте мне выполнить свою работу и избавить город от терзающего его монстра. Вдова охнула, прикрыв рот ладонью. В её глазах ведьмак прочел неподдельный ужас. - Ладно. - выдавила она из себя. - Но если вы откроете его могилу прошу положите туда это. Женщина склонилась к прикроватной тумбочке и из под белья вытащила пару детских вязанных шерстяных носочков. Яркие желтые, красные и голубые полосы чередовались и такая веселая расцветка пришлась бы по вкусу любому ребенку. - Я связала их для Мирко на день рождения, он у него через неделю после первого снега. Да вот - Зузанна всхлипнула . - не успела подарить. Мариса бережно взяла носочки из рук безутешной матери. - Я обещаю, Мирко получит их.

В лавке скобаря у городских ворот было где разгуляться взгляду. Злесь пахло металлом и маслом. Блестели бронзой и латунью начищенные дверные молотки, в деревянных ящичках лежали, выстроившись по росту гвозди, на стенах висели разные подковы, петли для дверей и сундуков, замки, кованные крепления и чаши для факелов, цепи и подвесы для шаровидных уличных фонарей. У стен в бочках стояли в ряд металлические пруты разной длинны и разного сечения. И конечно же здесь в изобилии водились скобы: от почти крошечных медных и серебряных размером с ноготь большого пальца, до огромных, более чем в локоть длиной. Владелец лавки - грузный мужчина с багровым лицом и влажной от пота лысиной возвышался за прилавком как сбитая из мяса и жира гора. Ухая и отдуваясь он выплыл на встречу ведьмаку и басовито поинтересовался: - Чем могу услужить, господин ведьмак? Подкова для вашей лошадки или скоба для портупеи, у нас всё есть в наличии и по доступным ценам, конечно. - Благодарю, но я к вам сейчас не за этим. - Жаль, весьма, жаль. - пробасил человек-гора и его глаза как-то сразу потухли. Скобарь потерял к Раге всякий интерес. - Вы помните мальчишку нищего, который иногда просил милостыню недалеко от городских ворот, а потом его тело нашли у башни Ириона? - начал ведьмак. Скобарь поджал губы и процедил: - Всё что я знал я уже рассказал Янушу Тригубу, помощнику войта. Я к смерти пацана не причем, господин ведьмак. Да признаю иногда этот малый меня крепко злил, распугивал своим нытьем мне клиентуру. Он обычно сидел вон там. - мужик показал куда-то за спину ведьмака, - на той стороне улицы, аккурат у городской стены и однажды я даже почти поколотил его. Но даже ведро холодный воды и обещание получить на орехи не возымели не поганца никакого толку. - Значит от приходил в город и садился напротив вашей лавки, понятно. - повторил ведьмак. - Каждый четверг и вторник, - скобарь достал из-за пазухи засаленный носовой платок и отер вспотевшую лысину. - А с другими городскими детьми он общался? - поинтересовался Рага. - Да кто же из приличных горожан разрешит своим детям общаться со вшивым приблудой? - удивился скобарь. - его и стражники не желали трогать, что бы, того и гляди, блох не подцепить. - Не уж то никто с ним не общался? - удивился ведьмак. Он то знал, что статус нищего и изгоя совсем не является приговором к одиночеству. Скорее на оборот, нищие - глаза и уши любого города. - Ну бывало после обеда он уходил куда-то, - скобарь поскреб сизую щетину на многослойном подбородке. -Думается мне на рынок он бегал. Приходил обратно с карманами полными орехов или с маковым калачиком, или с медовым пряником. К Леславу бегал, не иначе. Леслав у нас добрая душа, детей очень любит, даже таких как этот нищук. - Понятно. - коротко бросил ведьмак и развернувшись на каблуках вышел из лавки. - Вы на рынке о пацане расспросите, может кто вам чего и скажет. К Леславу в лавку зайдите. - вдогонку донеслось из-за спины. - Непременно, непременно пообщаюсь. - процедил ведьмак сквозь зубы.

Четверо мальчишек и одна конопатая девчонка сидели на корточках возле перевернутого деревянного ящика и отчаянно спорили. Двое девчонок помладше взобрались на ступени крыльца чуть повыше спорящих и самозабвенно наблюдали за перепалкой. - А я говорю ты мухлюешь! Не могло у тебя быть секанса - дама червей ещё раньше в отбой вышла. Гони мой серебряный, Лиззи! - надрывался мальчишка лет двенадцати. - Сам ты мухлюешь! - не унималась конопатая задира и её пшеничные косички топорщились, как два длинных фазаньих пера. Рага подошел к Марисе, которая стояла прислонившись к стене дома. Она надела на лицо скучающее выражение праздного человека. Делая вид, что наслаждается солнечными лучиками, Мариса внимательно наблюдала за развернувшимся представлением издалека. - Отчего шум, а драки нету? - поинтересовался ведьмак. - Скоро будет. - хитро улыбнулась девушка. - Видишь эту боевую малышку, Рага? Клянусь, это будущая гроза всех игорных домов Редании! Мадемуазель - шулер, и в этот раз удача изменила ей. Как только у неё закончатся аргументы в свою защиту, она наброситься на этих ребят, не оставив от них мокрого места. - Надо же, как интересно. - усмехнулся Рага. - Пожалуй я всё же не стану досматривать, чем кончиться дело и вмешаюсь. Думаю у этой девчонки есть информация, которой она захочет со мной поделиться. - Предложи ей серебрушку и я уверенна, она запоет, как птичка в весенний день. - засмеялась Мариса.

Рага подошел к детям. Две девочки стоявшие на крыльце переглянулись и взявшись за руки побежали по улице вверх. - Может я помогу решить ваш спор? - обратился Рага к оставшимся детям. Те моментально смолкли и спрятали самодельные карты в ладошках и смущенно уставились на свои башмаки. Все, кроме конопатой девчушки, которая выступила вперед и задрав голову ответила: - А мы больше не спорим, дяденька ведьмак. - и, обратившись к притихшим мальчишкам, спросила. - Правильно я говорю, ребята? Со всех сторон раздалось: "Верно". "Правильно". " А то как же." Ведьмак усмехнулся. - Не стоит меня бояться, я не стану рассказывать вашим родителям, что играли на деньги. Если ты, конечно, поступишь по совести и отдашь своему другу причитающуюся ему монету, Лиззи. - А мы и не боимся. - буркнула девчонка она вынула из кармана серебряную монетку и, неохотно, протянула её рослому мальчугану, с которым прежде так отчаянно спорила. - Вот твой выигрыш, Богдан, извини меня пожалуйста. Мальчишка ловко выхватил монетку из чумазой ладошки своей подруги и тут же спрятал её за щеку. - Молодец! - Рага похвалил девочку и протянул ей точно такой же серебряный кругляк, как тот, что секунду назад перекочевал к её другу. - А за что это? - Лиззи недоверчиво покосилась на ведьмака и уперлась кулачками в бока. - Это награда за честность и верность дружбе. - у девочки загорелись глаза и она потянулась за монеткой, но Рага отдернул руку. - Но прежде я хочу, что бы ты мне кое-что рассказала о своем пропавшем друге Николке. Девочка спрятала руки за спину и сделала шаг назад. Увидев как стремительно падает её доверие, ведьмак поспешил добавить. - Меня зовут Рага Неясыть. Я ведьмак которого нанял войт Кальдемейн и Януш Тригуб, что бы я нашел вашего друга и наказал того, кто его похитил. Если вы, дети, что-нибудь знаете о том как исчез Николка, то я очень бы хотел это услышать. Мальчик, по имени Богдан, сделал шаг вперед, обнял смущенную Лиззи за плечи и ответил: - Лиззи боится, что её накажут за то, что она затеяла играть в салочки на рынке и мы перевернули лоток с зеленью. Если бы вели себя хорошо, то нам бы не пришлось убегать от зеленщика и Николка бы не пропал. Он же был самым маленьким из нас, он совсем не умел быстро бегать. А мы, мы убежали и вроде как бросили его. - В тот день вы видели, кого-нибудь чужого на рынке? Может быть кто-нибудь подходил, пытался заговорить с Николкой? - ведьмак пристально посмотрел на мальца. Тот помотал головой. - Никак нет, милсдарь ведьмак. Никого чужого в тот день на рынке не было, да и Николка был всё время рядом с нами. - Может вы знали Мирко сына кожевника или мальчонку нищего, который просил милостыню у городских ворот? - спросил Богдана ведьмак. - Да, Мирко, он иногда играл с нами, но на часто. Ему надо было помогать маме. А с Крысёнышем мы не водились, потому что папа сказал - Крысёныш эльф блохастый, а ещё брехло и задавака! - Да, да! - подхватила справившаяся с робостью Лиззи. - Крысёныш говорил что видел как по городу ночью ходит большой белый паук с красными глазами и если мы будем плохими детьми, то паук нас поймает и съест. А паук поймал и съел его самого, потому что он был лгунишкой! - Ааа, тогда понятно. - ведьмак со знанием дела покачал головой. Он отдал малышке обещанную монетку и спросил: - А где у вас тут лавка сладостей, дети? Чего то мне так сладенького захотелось, аж смерть! Дети наперебой загомонили: - Так это у дяди Леслава сладкое есть! Крендельки с маком - такие сладкие! - воскликнул синеглазый мальчик, стоявший позади Богдана. - И орехи в сахарной пудре! - поддержала Лиззи. - И карамель и зефир! - закивал третий мальчишка. - И медовые пирожные. - мечтательно протянул четвертый мальчик, высокий и тощий как жердь. - Идемте, идемте с нами дядя Рага, мы вам покажем. - весело выкрикнул Богдан.

Пока ребятишки вели ведьмака к кондитерской Мариса успела сообщить Раге: - Я поговорила с зеленщиком, забавный дед, всё пытался одарить меня букетом петрушки, но увы глухой, как пробка, и слаб памятью. К сожалению, он ничего полезного сообщить так и не смог. Он даже не вспомнил инцидент с перевернутым лотком произошедший всего-то два дня назад. Но за один золотой мне удалось уговорить могильщика. Он пообещал нам помочь и к вечеру могила Мирко будет вскрыта. - приглушив голос сказала Мариса. - Вот пропасть. - Рага недобро сверкнул белозубой улыбкой. - Признаюсь, во всей этой истории есть нечто странное. На первый взгляд может показаться, что в Блавикене никто ничего не видел, ничего не слышал и ничего не знает, но почти отовсюду торчат уши Леслава. Что-то мне подсказывает, нам удастся узнать больше пообщавшись с кондитером. - Я не очень хорошо его знала прежде. - Мариса потерла переносицу, как делала часто, когда была в замешательстве. - Мало что могу вспомнить о Леславе. Да, почти никто из нашей ватаги ребятишек с ним толком и не общался. Он всегда был немного себе на уме, но умом не слаб, а как бы не от мира сего. Сядет в уголке, пока ребятишки играют и смотрит на носки своих сапожек, да что-то под нос себе бормочет. - И вдруг общительный стал, к детям потянулся?! - ведьмак хмыкнул. - Возможно за этом стоит порок, а возможно мы заблуждаемся и люди со временем меняются. Вот только цены на нильфгаардский тростниковый сахар не располагают к благотворительности. Сахарная куколка стоит почти как стейк из мяса виверны, а Леслав рассыпает его направо и на лево, словно дорожную пыль. - Я бы ему не доверяла, Рага. - ореховые глаза Марисы прищурились. - Как думаешь, исчезновения мальчиков, это его рук дело? - Пока не уверен, но доверять ему я точно не собираюсь. - ведьмак пожал плечами. - Судя о том, что я успел услышать, Леслав - человек с двойным дном. Моё ведьмачье чутьё подсказывает, что за его напускной добродетелью скрываться нелицеприятные тайны. - И ты собираешься вскрыть его тайны. - хихикнула девушка. - Если понадобиться я собираюсь вскрыть не только его тайны, но и его самого. Вычурная вывеска над входом в заведение Леслава гласила "Райское наслаждение". Под названием художник изобразил красное спелое яблоко в карамели и двух ангелочков по бокам. Раге сразу пришло на ум, что подобная вывеска больше подошла бы борделю. Официально в Блавикене борделей не было и горожане грешили поедая сахарных куколок, а не проводя с ними ночи. Изнутри лавка встретила посетителей ароматами ванили, кардамона и лакрицы. Окрашенные в розовый и голубой цвет стены, вышитые занавески с рюшами, резной деревянный прилавок - всё это создавало иллюзию девичьего будуара. На прилавке возвышались стеклянные колбы с засахаренными орешками и клюквой, вазы с карамельками и безе, блюда с глазированными пряниками и кексами. На полках позади прилавка стояли маленькие плетенные корзинки с ароматным печеньем. Вопреки ожиданиям ведьмака, под переливчатый звон дверного колокольчика, встречать посетителей вышел не кастрат-кондитер, а миловидная юная особа. Голову мамзели украшали белокурые завитки такой упругости, что им позавидовала бы любая уважающая себя призовая овца. При виде Марисы юное создание тоненько взвизгнуло и бросилось опешившей девушке на шею. - Марилька, Марилька Кальдемейн! Душечка, это же я - Барб, разве ты меня не узнала? - Барб? - Мариса выдавила из себя счастливую дружескую улыбку. - Конечно, конечно я тебя узнала. Ты здесь работаешь или как? - Работаю. - гордо подтвердила девушка и тут же сделала книксен, состроив очаровательную мордашку Раге, проворковала. - О, господин ведьмак! Милости просим в "Райское наслаждение". Но ватага ребятишек во главе с Лиззи и Богданом тут же оттеснила соблазнительную Барб к прилавку, требуя от продавщицы конфет и орехов. Получив желаемое стайка юных разбойников выпорхнула обратна на улицу предоставив возможность Раге пообщаться с освободившейся Барб. - Скажите, прекрасная сударыня, как бы нам повидаться с хозяином этого сладкого царства? - Рага был предельно любезен и даже натянул на лицо маску великосветской учтивости, что заставило Марису недоверчиво покоситься на своего спутника. Расцветшая от комплимента и внимания Барб слегка зарделась и лукаво взмахнув ресничками ответила ведьмаку: - Увы, боюсь сегодня это никак не возможно. Хозяину нездоровиться и он у себя на верху, просил его не беспокоить. - А что так? - Рага умело изобразил удивление. - Да вот, такое с нашим Леславом иногда бывает. Говорит - старые раны болят, вот и отлеживается целый день в постели, а меня в лавке оставляет за старшую. - И часто это с ним? - ведьмак навострил уши. - За последние месяцы, как пришел с болот, то уже раз пятый, а может шестой. Не помню. - Барб жеманно пожала пухлым плечиком. - Жалко его. Хотел вот, по доброте душевной, помочь Янушу и охотникам за колдуньями тамошнюю ведьму изловить, он же ветеран войны, как-ни-как, да застудился сильно. С тех пор и хворает. - Ведьму? - Рага и Мариса переглянулись. В деле всплывали новые обстоятельства о которых им не было известно. - Ну да, - Барб продолжила, как ни в чем не бывало. - У нас-то, в городе, охотникам делать нечего, ни нелюдей, ни магов, башня чародея давно пустует, а вот на болотах под Блавикеном... Барб округлила глаза и понизив голос поделилась. - Охотники, на болотах, напали на след ведьмы и гнали её аж до самых стен города. Запросили помощи у войта, чтобы изловить бестию. Ну наши блавикенские удальцы и подсобили. Общими силами изловили ведьму и сожгли у нас на площади. Зрелище было я вам скажу! Как она визжала, как проклятиями сыпала, призывая страшные кары на наши головы, я чуть не померла со страху. - Барб закатила глаза. - Значит Леслав и Януш Тригуб участвовали в облаве на болотную ведьму? - уточнил ведьмак. - И Леслав, и Януш со стражей, и покойный Мирко Старший, который Кожемяка и еще несколько мужиков с военным прошлым. - А не тот ли это Мирко, у которого сын жертвой душегуба стал. - Эх, тот. - Барб грустно вздохнула. - Бедная Зузанна в один год и сына и мужа потеряла. Вот горе-то горькое. - А от чего Мирко Кожемяка помер? - спросил Рага. - Так известно от чего - сгорел от водки. Пил он сильно, а после того как ведьму спалили, так и вообще не просыхал. Говорил, что мы теперь все прокляты, все кто был в тот злосчастный четверг на площади. - Ага. - ведьмак потер шею. Картина начинала складываться. Ведьма, предсмертное проклятие, мужчины которые были повинны в её гибели и их дети: казалось еще немного и он сможет раскрыть это дело. - А я вот, что думаю, - продолжала словоохотливая Барб, - Может, оно и правда, это всё ведьмино проклятие виновато в том, что в Блавикене детишки пропадают и мрут. Страшно, милсдарь ведьмак, ой, страшно. Мариса, утешая подругу, сжала её ладонь и успокаивая сказала Барб: - Для этого господин ведьмак и тут, Барб. Уверенна, Рага сможет во всем разобраться и скоро с Блавикенским убийцей детей будет покончено. Но ты бы очень нам помогла, если бы уговорила своего хозяина с нами встретиться. Возможно от его согласия зависит жизнь Николки Тригуба. Барб замялась и произнесла: - Ну, хорошо, ради детишек я попробую. Ждите здесь. Девушка быстро поднялась по лестнице и исчезла за дверью ведущей на второй этаж. Вернулась она спустя четверть часа. - Леслав мне дверь не открыл, даже слушать меня не желал поначалу, но когда я объяснила, что дело касается жизни Николки - согласился. Приходите к лавке после заката, возможно он спуститься и поговорит с вами. - Ты просто чудо, Барб! - Мариса крепко обняла и поцеловала девушку в румяную щеку. - Ну так это же ради деток. - смущенно произнесла Барб.

Глава 7

Глава 7.

Блавикенское кладбище расположилось за городскими стенами. Высокие, стройные хранители земли упокоения - тополя окружили старый погост. Тополиный пух кружил в закатном свете, беззвучно укрывал мягким белым саваном могильные камни и землю.

Рага и Мариса склонились над разверстой могилой малолетнего Мирко. Сырой, острый запах земли и потревоженной грибницы назойливо щекотал ноздри. Мариса несколько раз чихнула, прикрыла нос батистовым платком. Аромат мяты и шалфея ненадолго заглушил гнилостный запах.

- Я должен убедиться, что мальчонка не превратился в умертвие. - ведьмак спрыгнул вниз и каблуки его окованных железом сапог выбили глухой звук из серой крышки гроба. Мариса нервничала. При напускном хладнокровии её бил озноб.

Ведьмак вогнал острие меча под плохо-оструганную доску и стал, будто ломом, расшатывать ржавые гвозди крепившие крышку к гробу. Те сопротивляясь противно скрипели выползая из пазов в сосновых досках. Крышка поддалась. Мариса отпрянула ожидая атаку зловонных трупных газов, но её не последовало.

Труп Мирко, спустя два месяца прибывания в земле оказался на удивление свеж. Маленькое худощавое тело ребенка было завернуто в белый льняной саван. Рага окинул край ткани скрывавшей лицо усопшего. Ввалившиеся скулы, синеватые узкие губы, запавшие в провалах глазниц очи. Кожа была изжелта-белой, но трупных пятен и следов работы могильных червей не наблюдалось. На лице усопшего Мирко застыло благостное выражение абсолютного покоя.

От тела мальчика исходил легкий цветочный запах. Рага склонился над телом Мирко, втянул воздух расширившимися трепетными ноздрями и поморщился.

- Цветы?! - Рага выпрямился и увидел как Мариса прячет лицо за надушенным платочком.

- Что там? - поинтересовалась девушка.

- От тела исходит цветочный запах - сладкий и пряный. Ты ведь алхимик, что скажешь на это?

Мариса отняла платок от лица и с интересом свесилась над краем могилы.

- Действительно, это очень напоминает запах цветов назаирского розового дерева. - она снова принюхалась и цокнула языком, делая официальное заключение.

- Ну да! Я уверенна это именно оно - шкери или самодер. Ботаническое название Барбола Шкери. - подтвердила девушка. - Семейство рододендроновых. Я слышала оно произрастает только в горах Амелл и его пыльца и нектар содержат ядовитое вещество андромедотоксин. Это медонос, но собирают его нектар только дикие горные назаирские пчелы, которые размером в палец. Горцы называют его "фейским мёдом", в небольших количествах он вызывает чарующие видения или красочные сны, но при передозировке наступает смерть.

- А ты хороша в своем деле! Прямо ходячая энциклопедия редких трав.- похвалил алхимичку ведьмак.

- Я защищала диплом по редким ядам и противоядиям. Мне всегда было интересно, как можно быстро и без следов избавиться от надоедливых типов вроде тебя. - съязвила девушка.

Ведьмак пропустил эту колкость мимо ушей. Солнце садилось и вокруг могил начали сгущаться тени. Мариса пыталась бодриться придавая себе невозмутимый вид, но Рага видел как нервно сжимают платок её пальцы и как на лице девушки появилась легкая морщинка у начала левой брови. Его подруге было страшно находиться в сумеречный час на погосте.

- Думаешь это работа бальзамировщика? - поинтересовался Рага.

- Бальзамирование в Блавикене?! Да ещё таким странным способом?! - Мариса отрицательно покачала головой. - Для этого городишки подобные услуги были бы непозволительной роскошью, ведьмак. У нас, конечно не захолустье, но Блавикен - это город приземленных прагматиков и максимум роскоши, что город мог себе позволить за всю свою историю - это городской чародей.

- Должность которого сейчас никем не занята. - закончил за девушку Рага.

- Вот-вот, так что копай глубже. - ведьмак оценил каламбур соратницы и извлёк длинный охотничий нож.

Сперва нож вспорол саван, вспорол швы на веках и губах мертвеца. Стоило швам скрепляющим губы мертвеца ослабнуть, как нижняя челюсть Мирко отвалилась, горло спазматически содрогнулось и из него на черный ссохшийся язык выползло белёсое насекомое. Его прозрачные, слюдяные крылышки подрагивали и Рага подцепил жука на кончик ножа, что бы рассмотреть поближе. Это была крупная цикада-альбинос. Серебряная голова грифона подпрыгнула под тканью рубашки ведьмака, сообщая тому о сильных магических флюидах идущих от насекомого. Сердце Раги ударило лишь раз, но загадочная цикада уже взмыла в закатное небо и исчезла.

- Фу, какая гадость! - девушка отшатнулась.

- Ну-ну, какая ты нежная мамзель, Мариса. Поверь моему опыту это еще не самое неприятное, что скрывают в своем нутре могилы и их обитатели. А здесь мы раскопали кое-что весьма любопытное.

- Вот не напрасно вас, ведьмаков, мерзкими труподёрами и бездушными монстрами называют! - Мариса надула губки и с осуждением посмотрела на Рагу.

Ведьмак коротко рассмеялся её обвинению, словно шутке черного юмора:

- Вот об этом я тебя и предупреждал, дорогая моя девочка, когда мы только познакомились. Не стоит питать нежных иллюзий относительно такого мутанта, как я. - он снова было принялся за работу но, осмотрев открывшееся взгляду нёбо мертвого мальчика, тут же стал встревожен и серьёзен. Нёбо, как и язык были угольно-черными и ссохшимися. Такой же неприятный цвет приобрели глазные яблоки и внутренняя поверхность век Мирко, ногти и первые фаланги пальцев.

- Я считаю, что Мирко стал жертвой нападения чудовища, но прежде его усыпили ядовитой дрянью. Доза наркотика была столь велика, что теперь тело мальчика источает цветочный запах. И вот еще что, теперь оно токсично и нам придется сжечь его, что бы его миазмы не отравили подземные воды.- ведьмак уперся ладонями в осыпающийся земляной край вскрытой могильной ямы и легко выбрался наружу. Отряхнул одежду и руки.

Мариса зачастила:

- Кто-то накормил его "фейским мёдом"? Но зачем кому-то в Блавикене делать такое? - от волнение девушку понесло. - И откуда в городе мог появиться наркотик из Назаира? Собирать его в горы отправляются только самые отважные мужчины, ведь от укуса назаирской горной пчелы запросто можно умереть. Одна унция "фейского мёда" стоит просто баснословных денег! Это - наркотик-галлюциноген и в Назаире за его сбор и продажу можно попасть на виселицу, поэтому его контрабандой вывозят морем в Офир, где его за золото скупают офирские маги. Я думала, мы ищем чудовище охотящееся на детей, а выходит за всеми этими убийствами стоит человек?

- Думаю это дело рук двоих: проклятого - баубаса и того кто привез в Блавикен "фейский мёд". Ты же видела как изменились внутренние ткани Мирко, это не похоже на следы обычного тления или мумификации и ещё этот жук, выползший из его горла.

- Что? О чем ты Рага? Что за баубас и при чем тут проклятия? - Мариса уперла руки в бока и выжидательно уставилась на ведьмака.

- Думаю проклятие - это дело рук сожженной ведьмы. Ты же сама видела "подарочек" оставленный баубасом внутри тела мальчика. Эта девушка, Барб она говорила о чем-то подобном. Существует поверье, что баубас - ночной монстр приходящий за непослушными детьми. Сначала он забирает прядь волос ребенка и если тот не станет вести себя хорошо, то на следующую ночь баубас украдет дитя из постели и задушит. Баубас питается выпивая детские сны через дыхание спящего ребенка. В реальности же это человек, на которого наложили "проклятие цикады" - одна из тех мерзких штук к которым прибегают служители культа Лвиноголового Паука. Проклятие такого типа большую часть времени дремлет, как цикада в земле, и никто, даже сам проклятый, не подозревает о том, что однажды сила этого проклятия заставит его превратиться в монстра.

- И как же нам его остановить?

- Вернемся в город и зададим пару вопросов с пристрастием разлюбезному Леславу. Он возиться со всеми этими сладкими заморскими штучками. Знает кое-что о Нильфгаардских диковинках, а ещё, он единственный у кто действительно есть возможность достать контрабандный "фейский мёд" не привлекая излишнего внимания властей. Думаю он выведет нас на баубаса.

Ведьмак сложил пальцы в знак Игни и на их кончиках заплясали искры пламени:

- Покойся с миром...- он не успел договорить.

-Стой! - воскликнула алхимичка. - Мы обещали его матери отдать ему это.

Девушка опустилась на колени, бросила что-то пестрое в гроб Мирко. Рага увидел как связанные пестрые носочки оказались на груди у мертвого мальчика. Мариса поднялась, обняла одной рукой ведьмака за талию и смотря в его золотые кошачьи глаза произнесла:

- Всё. Делай, что делаешь.

Ревущий поток пламени сорвался с руки Раги и поглотил тело мальчишки. Выходя за ворота погоста ведьмак протянул несколько монет, пьяному полубезумному старику-могильщику:

- Как догорит, поправь могилу, не стоит привлекать сюда гулей.

Мариса улыбнулась кротко и печально, а потом задумчиво произнесла.

- Знаешь Рага, я никак не могу вспомнить что бы дружила прежде с это девушкой, Барб. И всё же она показалась мне такой знакомой.

- Некоторые предпочитают забывать своё прошлое, Мариса. - Рага откинул прядь со лба и добавил. - Поспешим.

Входная дверь кондитерской была слегка приоткрыта, будто приглашая гостей войти внутрь, но в окнах первого и второго этажа клубилась тьма. Мариса уже было потянулась к витой ручке двери, что бы потянуть её на себя, но Рага перехватил её запястье и, прижав указательный палец к губам, покачал головой, останавливая подругу. Мариса сначала хотела протестовать, но потом вспомнила о предательском звоне свисавшего с притолоки дверного колокольчика. Ведьмак кивнул в сторону узенького переулка куда, по-логике, должна была выходить дверь черного хода обиталища Леслава. Дверь черного хода оказалась заперта, но из под неё на щербатые камни крыльца жиденькой лужицей вытекал свет. Ведьмак прислонил ухо к дверному полотну, за её тонкими досками он расслышал едва уловимый звук какого-то копошения. Сделав Марисе знак не приближаться, Рага силой Аарда снес хлипкую преграду с петель. Обнажив серебряный меч, он шагнул в просторное помещение кухни. Повсюду валялись разбросанные вещи, свидетели того, что их хозяин собирался в спешке покинуть Блавикен. Одинокая свеча, выбитая воздушным потоком из латунного подсвечника, слетела с пропыленного мукой стола на пол и подожгла промасленные полотенца. Рага сбил сапогом занимающийся островок огня и вернул свечу на её законное место. Тень от двери в кладовку за его спиной едва заметно колыхнулась. - Вылезай, пока я не вспорол твоё брюхо. - холодно потребовал ведьмак. Заскрипев, дверь отворилась и из кладовки на четвереньках выбралось странное существо, обряженное в пестрые женские тряпки. Оно едва доставало ведьмаку до середины груди, голова у существа была бугристой и лысой, по бокам её топорщились клиновидные уши, покрытые редким белесым пухом. Кожа странно пузырилась и переливалась всеми цветами радуги, а водянисто-голубые глаза были полны слёз и неподдельного ужаса. Существо издало скулящий звук и и влажно то ли хлюпнуло, то ли вздохнуло. Из под помятых юбок на пол потекла струйка зловонной мочи. - Допплер - процедил ведьмак и опустил меч. - Скажи мне где хозяин кондитерской и можешь проваливать. Допплер помотал уродливой головой и сделал шаг назад к кладовке. - Да не ссы! Вот, присядь. - Рага поднял перевернутый табурет и толкнул его в направлении к перепуганному насмерть допплеру. - Я не стану тебя убивать если ты скажешь мне всю правду. Допплер покорно присел на самый краюшек табурета, всё еще не веря в то, что ведьмак не желает ему зла. В этот момент в дверной проем заглянула уставшая ждать снаружи Мариса. - Что тут у вас происходит? - поинтересовалась девушка, но увидев существо в одеждах давешней Барб, так и осталась стоять на пороге. - А где Леслав? Что это за страхолюдина, ведьмак? Это, что Барб? Что с ней произошло? Опять какое-то колдовства? - вопросы посыпались из Марисы, как горох из прохудившегося мешка. - Это допплер, Мариса, и он очень напуган. Настолько, что потерял способность изменять облик. Говори помедленнее и потише, иначе мы ничего не сможем из него вытянуть. Но, кажется, я уже и сам начал догадываться где Леслав и Барб. Думаю кондитер и его помощница одно и то же существо и оно сейчас как раз перед нами. Я прав? - Рага пристально уставился на допплера. Допплер опустил глаза и кивнул. По его телу пробежала волна ряби и он превратился в пухлого румяного мужичка с редкой золотистой растительностью на двойном подбородке. Допплер, а теперь уже Леслав, жеманно поправил смявшиеся кружева и банты на рукавах дамского платья и слегка картавя произнес: - Вы совершенно правы, мне пришлось обмануть вас и достопочтенных жителей Блавикена и прикинуться Леславом, а потом и Барб. Но, уверяю вас, это было сделано отнюдь не из злого умысла, а лишь ради спасения моей собственной жизни. - А где же настоящий Леслав? - поинтересовался ведьмак. - Увы, - вздохнул допплер, - его уже давно нет в живых. Он погиб перед самым отплытием домой, в дурацкой пьяной драке в портовой таверне Назаира. Мы встретились в борделе, где я тогда работала и провели три незабываемых дня вместе, а потом он спустил половину жалования играя в кости. Я пыталась удержать его от этой затеи, говорила, что это шулера и его облапошат, но бедный Леслав был слишком пьян, что бы слушать. Обозвал меня тупой портовой потаскухой и ушел играть. - И ты решил, что можешь безнаказанно присвоить себе его личность? Какая подлость! - возмущенно воскликнула Мариса. - От чего же подлость?! - допплер захлопал длинными пшеничными ресницами. - Я, то есть, моя субличность Барб нежно и искренне любила его! Мы были очень счастливы вместе, он рассказывал мне о Блавикене и о том, что хочет открыть своё дело, когда вернется домой. Он даже звал меня с собой, говорил, что в Блавикене я смогу начать новую, честную жизнь. - А Леслав догадывался, о том, что ты обманываешь его, что ты не человек? - Зачем? Зачем мне было это делать, если ему и так было хорошо вместе с Барб? Да он бы никогда... - Понятно. - Рага резко оборвал воспоминания допплера о прошлом, положив тяжелую руку тому на пухлое плечо и с силой сжав. - Мы узнали, что похищенные дети были одурманены назаирским наркотиком - "фейский мёд", это твоих рук дело? - Что вы, что вы! - побелев лицом, доплер замахал руками, - Да я бы никогда не стал травить детей. Я люблю детей и не меньше вашего хочу, что бы Блавикенского душегуба поймали. - И всё же? - Рага не ослабил хватку. Мариса подумала, что теперь плечи Барб-Леслава будут украшены лиловыми отметинами. - Ну хорошо, хорошо! - запищал доплер. - Да, я действительно привез немного "фейского мёда" с собой, но исключительно для своих нужд. Понимаете, милсдарь, мне, то есть Барб, иногда хотелось вспомнить прошлое, пошалить с мужчинами. Профессиональная деформация, так сказать. А "фейский мёд", ну он помогает мне в работе с клиентами. Делает меня в их глазах, как бы это сказать, более женственной и желанной в моменты страсти. - Проще говоря, ты дурманишь мозги мужчинам, что бы они не догадались что ты не совсем человек? - едко заметила Мариса. - Выходит, что так. - сник допплер. - Просто я очень впечатлительный и от избытка чувств, когда я увлекаюсь, моя форма, она... - Мы видели, можешь не продолжать. - скривился ведьмак. - Кроме тебя, кто еще мог иметь доступ к наркотику? - Ну. - допплер замялся. - Не играй со мной в кошки-мышки, слизняк. - процедил Рага. - Я продал немного одному человеку. - запинаясь промямлил допплер. - Не мог отказать, он единственный из блавикенцев, кто знает кем я являюсь на самом деле. - Кому? - в одно слово спросили ведьмак и девушка. - Тригубу. Боги, теперь если он обо всем узнает, то сожжет меня на площади, как бедную Абигайл. - допплер сжался на стуле, его глаза затравленно бегали из стороны в сторону. - Ты знал казненную ведьму? - Рага нахмурился. - Конечно, я покупал у неё некоторые редкие ингредиенты для своих десертов. Абигайл и её ручной эльф Крысеныш знали о моей истинной природе, с ними я мог быть собой. - вздохнул допплер. - И всё же ты предал её, участвовал в травле вместе с Тригубом и охотниками на колдуний. - У меня просто не было выбора. - сокрушенно покачал головой допплер. - Я пытался предупредить Абигайл через Крысеныша, но она не захотела покидать свой дом и прятаться на болотах. Она думала, что Тригуб не посмеет причинить ей зло, ведь она помогла его бесплодной жене зачать наследника. - Однако он посмел. - лицо ведьмака ничего не отражало, но в нем клокотала холодная ярость. - Он человек, а охотники хорошо платят золотом. - тихо произнесла Мариса и спросила: - Что было дальше? - После того как Абигайл, прокляла горожан, Януш уже не мог спать спокойно. Ему снились жуткие кошмары и он рассказал о них Барб. Ну она, то есть я, мне стало жалко его и я посоветовал ему обратиться к Леславу. Сказала, что тот приготовит для него медовый пряник с лавандой и особым мёдом по старинному рецепту. Все знают, что лаванда успокаивает. Но пряника ему оказалось мало и вскоре он явился ко мне ночью и силой заставил меня отдать ему всю баночку снадобья. Я тогда такого страха натерпелся, что был немного не в форме, ну вы понимаете о чем я... - Януш был твоим клиентом? - бровки Марисы взлетели. - Но ведь он женат! - Клиентом Барб. И он и ещё половина города. Здесь не так уж и много развлечений. Это тихий город с добропорядочными горожанами. Такая жизнь рано или поздно любому покажется пресной. Мужчин этого города тянет на сладенькое, как мух на навоз. А Барб, ну она никому не отказывала. - Ты знал что Абигайл служит Львиноголовому Пауку? - спросил допплера ведьмак. - Я догадывался, что её магия имеет особые темные корни, Крысёныш как-то обмолвился, что его хозяйка могущественная жрица, но кому конкретно она служит я не знал. - печально произнес допплер. - Теперь, когда я рассказал вам всё что знаю, вы отпустите меня, милсдарь ведьмак? Я действительно боюсь оставаться в Блавикене. Не чудище, так Тригуб, чувствую, кто-нибудь из них обязательно меня прикончит. Рага хмыкнул. - Давай отпустим его. - вступилась за допплера Мариса. - Он не враг нам, а в городе отныне ему нет места. - И лишить добропорядочный Блавикен такого развлечения как сожжение допплера? - почти серьёзно спросил ведьмак. - Рага! - с укором протянула Мариса. Допплер сидел ни жив, ни мертв, глаза его округлились, а пухлая губа подергивалась. Казалось, ещё немного и он снова потеряет человеческую форму. - А, чёрт с ним, пусть проваливает, на все четыре стороны. - отмахнулся ведьмак. - Пойдем, Мариса, навестим, доброго друга Януша. За их спинами отчетливо прозвучал тихий вздох облегчения.

В столь поздний час улицы Блавикена были безлюдны, а окна обступивших их домов лишь изредка озарялись тусклым свечным светом. Комендантский час разогнал людей по домам, а те, кто не желали проводить вечер в родных стенах, собрались питейных залах блавикенских таверн. Страх перед неведомым монстром сплотил горожан и они сражались с ник каждый как мог: кто золотистым элем, кто крепкой ржаной водкой, кто красным, как свежая кровь, молодым вином. Трактирщик "Под Альбакором" - рослый мужик с желтыми совиными глазами навыкате, поведал Раге, что помощник войта Кальдемейна вот уже час как ушел домой. Выпучив свои круглые очи, так, что Мариса забеспокоилась, как бы те не выскочили у трактирщика из орбит, мужик поведал, что семейство Тригубов рассорилось в пух и прах, и, что скорее всего, Януша Рага найдет у того дома. - Женку то евойную, вместе со служанкою, черти принесли аккурат перед закатом. Я только-только принес для милсдаря Тригуба ржаной водочки из погребка. Холодненькой, в бутылочке запотевшей. - трактирщик цокнул языком. - Ох и кричала, она на него, ох и верещала! Обвиняла господина Януша в том, что он пьяница, никудышный муж и херовый отец. Что для поиска сыночки ихнего ничего не предпринимает, а только лакает спиртное, что твой конь. Ну он её и толкнул, легонько, да только отлетела она аж в иной конец зала, хоть и в теле дама нешуточном. Ведьмак и Мариса переглянулись. Для Раги не стало неожиданностью, что правая рука войта страдает от приступов неконтролируемого гнева, а вот Мариса подобного от друга детства не ожидала. - Ну и сказал он ей, что ежели он настолько плох, то пускай супружница сегодня же собирает свои вещи и выкатывается из евойного дому на все четыре стороны. Тригубиха поохала-поахала, да и сплюнув удалилась опираясь на локоток служанки. Сказала, что пока поживет у матери на ферме. А Януш заказал еще водки, да только не взяло его, вот он и уполз домой горевать, да отсыпаться. Значитса там его и ищите.

И они искали и нашли. Вот только найденное на втором этаже дома семейства Тригубов заставило Рагу сильно пожалеть о том, что он ввязался в это дело. Мариса же не смогла сдержать рвотных позывов и девушке пришлось спуститься на лестницу, что бы хорошенько проблеваться. В комнате, не смотря на широко распахнутое окно, отвратительно смердело магией. Цеховой знак ведьмачьей школы грифона натягивал цепочку с такой силой, что её звенья больно врезались Раге в кожу. Комната, служившая Янушу Тригубу и его жене спальней была залита кровью. Сам Януш сидел за дубовым столом: лицом к открытому окну, спиной к двери. Мертвые остекленевшие глаза были вырваны из глазниц и вложены мужчине в раскрытые ладони, живот вспорот и скользкие сизые кишки, подобно пеньковой веревке обвивались вокруг тела и спинки стула удерживая мертвое тело в вертикальном положении. Голова Януша была запрокинута и из разверстого в немом крике рта торчало донышко бутылки от ржаной водки. За стеклом, что-то двигалось. Ведьмак понял, что бутылку Янушу вбили в горло, пока тот еще был жив, затем убийца вспорол бедолаги живот и вырвал глаза. Рана на животе имела рваные края, плоть вспарывали когтями. За дверью послышались шаркающие шаги, это Мариса извергнув содержимое желудка нашла смелость снова взглянуть адское зрелище спальни Тригубов. - Ты думаешь это его жена так? - хрипло поинтересовалась девушка, утирая рот от горько-кислой слюны. - Не думаю, что даже очень обиженной женщине это под силу. Это работа баубаса, однозначно, но для баубасов не свойственно нападать на взрослых, их жертвы дети. Этот же был очень зол, похоже он догадывается, что мы устроили на него охоту и убирает тех, кто сможет его вычислить. - Но что если баубасом окажется жена Тригуба, разве это не логично? - продолжила настаивать Мариса. - Это не возможно. Баубасами становятся исключительно мужчины. - покачал головой ведьмак. - Я был почти уверен, что им окажется Януш. Дурные сны, агрессивные изменения в характере, к тому же он более других провинился перед Абигайл - я думал предсмертное проклятие жрицы Львиноголового Паука падет именно на него. Рага ухватился пальцами за торчащую из горла Тригуба бутылку, она была скользкая, но ведьмаку удалось её извлечь из горла мертвеца. Из горлышка на ладонь ведьмаку выползло влажное от крови насекомое. Белая цикада. Ведьмак сбросил цикаду в кровавую лужу на полу и с омерзением раздавил бледное насекомое. - Баубас оставил четкий след, Мариса, - ведьмак кивнул на кровавые разводы тянущиеся от тела Тригуба к открытому окну. - Мне нужно следовать за ним, думаю, моё чутье не выведет меня к его логову. Я пойду один - это опасно. Тебе следует вернуться домой к отцу. - Но... - попыталась возразить девушка. - Никаких "но", малышка, это работа для ведьмака.

Глава 8

Глава 8.

От быстрого бега её дыхание сбилось, в пересохшем горле першило от горькой слюны. Мариса грубо оттолкнула заспанную кухарку-домоправительницу, открывшую ей дверь отчего дома, и почти успела взлететь по лестнице на второй этаж. Отсиживаться дома, под защитой родных стен, когда её друг, рискуя жизнью спасает город, девушка не собиралась. Она пока еще не знала, что намерена предпринять, но была твердо уверена, что ей нужно срочно поговорить с отцом.

- Метр Кальдемейн уже угляглись спать, помилосердствуйте, мистресс! Неужто, ваши дела настолько важны, что никак не подождут до утра?! - дородная женщина ухватилась за конец алого кушака перепоясывавшего стройную талию девушки и с неожиданной силой потянула Марису назад.

- Что вы себе позволяете? - возмутилась столь наглому поведению прислуги девушка.

Домоправительница рассерженно уперла руки в пышные бока и зло зашипела на девушку:

- Это, что ВЫ себе позволяете, голубушка?! Без году два дня, как объявились, а уже требуете, что бы ваш батюшка плясал под вашу с мутантом дудку! А вы подумали, как вашему батюшке было тяжело все эти годы, без помощи единственной дочери, а особо после смерти госпожи Либуше?! То-то и оно! Дайте же человеку спокойно поспать. Ваш батюшка уже не молод, а ведь на нем такой груз ответственности лежит. Не имеете уважения как к родителю, имейте хоть уважение как к войту!

- Но в том-то и дело, что ведьмак напал на след монстра! Я должна рассказать об этом своему отцу.

- Ведьмак на след напал - ведьмаку с монстром и разбираться. - отрезала женщина. - Нечего тут скакать по ночам, да добропорядочных людей баламутить. Отправляйтесь к себе в комнату, да ложитесь спать, мистресс, утро - вечера мудренее! - с этими словами домоправительница утопила ключ от двери между пышных холмов необъятного бюста.

Они уставились друг на друга, сверкая глазами, как две разъяренные кошки. Заглянув в эти серые злые глаза толстухи, Мариса поняла, что схватка с этой женщиной для неё проиграна. Домоправительница войта будет до последнего оберегать покой своего господина и ни кто, и ни что не сможет этому помешать.

- Ладно. - отступила девушка. - Пожалуй вы правы. Нам всем следует немного передохнуть. В конце-концов мастер Рага профессионал в своем деле. Он сам велел мне отправляться домой. Покойной вам ночи.

- И вам, мистесс Мариса. - кивнула домоправительница и величаво удалилась в сторону кухни досматривать, прерванные непутёвой дочерью войта, сны.

Мариса скорчила ей вслед рожицу и, сделав рукой неприличный жест, легко поднялась на второй этаж, где располагались покои хозяев дома. Немного постояв у дверей в свою комнату, девушка убедилась, что в доме всё стихло. Стараясь не скрипеть половицами, Мариса приблизилась к двери отцовской спальни. Оттуда не доносилось ни звука. В голове Марисы тут же созрел очередной "гениальный" план. Она прошла еще немного по коридору вперед и оказалась у дверей смежного со спальней отца кабинета войта. В руке у девушки тихо звякнули отмычки. Жаль, что ей опять приходиться вести игру нечестно, жаль, что её поступок опять опечалит отца, но обстоятельства, как и в прошлый раз, складываются не в её с сотоварищем пользу. Замок щелкнул и поддался, дверь в кабинет отворилась беззвучно. Толстуха домоправительница хорошо следит за домом, с отметила про себя девушка. Серебряная луна заливала ярким белым светом всё пространство отцовского кабинета. Мариса решила, что этого освещения будет вполне достаточно и она не станет зажигать свечи. Метр Кадьдемейн очень любил порядок: как в делах городских, так и в личных. На поверхности рабочего стола не было ничего лишнего: кипа чистой дорогой бумаги, серебряная чернильница, три готовых к работе гусиных пера и яшмовое пресс папье с вырезанным на камне гербом Блавикена. Мариса заглянула в верхний выдвижной ящичек под лакированной ясеневой столешницей. В столе у войта лежала кипа бумаг, несколько писем, большая расходная книга Блавикена и два свитка с красной королевской печатью Редании. Каменного ключа от башни колдуна среди них не оказалось. Потянув за ручку второго ящика Мариса чертыхнулась про себя и вспомнила, что ключ от него её отец всегда носит у себя на шее.

Девушка вновь решилась воспользоваться отмычками, но не успела она вставить железный стержень в гнездо замка, как над её головой раздался звук падения чего-то тяжелого. От неожиданности Мариса дернулась и упала, приземлившись на пятую точку. Коротенький кусочек железного стержня торчащий из замочной скважины, вот и всё что осталось от поломавшейся отмычки. Мариса запрокинула голову, уставившись в побеленные доски потолка. Кто-то проник на чердак и сейчас активно топал и шуршал у девушки над головой. Белая меловая пыль упала Марисе с потолка на лицо и она не смогла удержать громкий чих. Колено девушки пребольно врезалось в проклятый запертый ящичек, обломок отмычки распорол ткань штанины и прочертил глубокую кровавую царапину. Замок щелкнул и ящичек плавно выдвинулся вперед, открывая перед взломщицей своё содержимое. Девушка поспешно поднялась на ноги, цапнула ключ от башни Ириона и кинулась к большому гобелену изображающему карту Редании. Там, за тяжелой пыльной тканью скрывалась маленькая дверца, ведущая в покои отца. Неожиданный и тревожный шум сверху заставил девушку беспокоится безопасность жизни почтенного родителя. Даже если её опасения напрасны и она своим поступком рискует вызвать гнев отца, Мариса готова была рискнуть. Маленькая дверца поддалась после первого же удара плечом. - Папа?! - то, что Мариса обнаружила в спальне отца заставило девушку покрыться липким холодным потом. В комнате, не смотря на широко распахнутое в лунную ночь окно, разливался удушливый запах азалий. Постель войта не была смята и Мариса поняла, что где бы сейчас не был её отец, сегодня он точно еще не ложился. Собственные ноги вдруг показались девушке деревянными колодами, не способными ступить и шаг, но она заставила себя приблизиться в постели отца и получше разглядеть тускло-поблескивающий на покрывале предмет. Это был толстостенная баночка из темно-зеленого стекла. Размером чуть больше яблока, она была пуста, но на стенках баночки еще остались бурые разводы "фейского мёда". Мариса опустилась на кровать отца, не выпуская из рук находку, она всё ещё не веря в случившееся, прошептала: - Как же так?!

На её вопрос ответил Рага. Его всклоченная голова, с горящими золотым огнем кошачьими глазами, возникла за окном, перекрывая льющийся в комнату лунный свет. - А бес его знает! Разберемся, когда догоним этого гада. Я видел как он выскочил из чердачного окна и помчался по соседним крышам по направлению к башне колдуна. Давай руку, Мариса, я так долго не продержусь. И действительно, перевернутая фигура ведьмака опасно покачивалась за окном. - Хорошо. - пролепетала девушка протягивая Раге руку. Один миг и они оба оказались на крыше дома войта. Рага прерывисто дышал потирая натертый о край крыши бок. Он зарядил арбалет тяжелым болтом с серебряным наконечником, переведя оружие в режим боеготовности. - Сейчас я помогу тебе спуститься, а сам попытаюсь нагнать баубаса. Я видел, что он что-то крепко прижимал к телу, когда покидал чердак. Надеюсь эта ноша и пара арбалетных болтов замедлит его. - Рага, этой ношей может быть мой отец. Возможно баубас похитил его, как и тех детей. В спальне я нашла пустую баночку из под "фейского мёда". - Мариса протянула ведьмаку свою находку. - Не вполне понимаю как эта дрянь оказалась в комнате моего отца, но возможно отец отравлен этой гадостью. Его нет в спальне и я подозреваю это дело рук баубаса. Он продолжает мстить тем, кто пытается остановить его. Мы должны спасти моего отца, пока это ещё возможно! Рага кивнул, помогая девушке спуститься с крыши на мостовую, он добавил: - Конечно, мы сделаем это, можешь не сомневаться. Вот только мне показалось, что его ноша была совсем не большой размером с ребенка лет пяти, а твой отец ростом куда как поболее. Встретимся у башни, будь осторожна, Мариса. Постарайся не выходить на открытые пространства.

- Хорошо, я буду осторожна, но ты тоже береги себя. - Мариса и скрылась в темноте ночных улиц Блавикена. Ведьмак разбежался и легко перескочил на соседнюю крышу, а за ней на следующую и на следующую. Короткий плащ развивался за его спиной, как крылья нетопыря. Впереди, среди частокола печных труб, мелькнула худощавая спина с наростами, Рага прицелился и выстрелил. Болт прошел в паре дюймов от баубаса не причинив тому вреда, серебряный наконечник болта чиркнул по трубе высекая искру. Рага чертыхнулся. Перед тем как пропасть из виду монстр развернулся к Раге, луна осветила исказившиеся черты проклятого, ведьмаку они показались смутно знакомыми. Ведьмак упал на живот, распластавшись по черепичной крыше, ему совсем не хотелось, что бы баубас заметил своего преследователя. Более всего баубас был уязвим во время процесса кормления, а кормиться эти твари предпочитают в своих убежищах. Башня Ириона излучала магическую силу, это место притягивало проклятого, как магнит.

Лунное сияние мягким серебром ложилось на белесую спину баубаса. Узкий длинный хребет прорывался сквозь молочную кожу костяными наростами и переходил в тонкий по-крысиному голый хвост. Три длинные, тощие, как у паука, конечности споро перебирали по каменной стене башни. Четвертой он прижимал к своей впалой, с шестью бурыми сосками, груди обмякшего Николку.

Монстр воровато обернулся, спутанные космы серых волос качнулись и ведьмак увидел как хищно, красным голодным пламенем, блеснули глаза проклятого. Баубас издал высокий стрекочущий звук и скользнул в узкое отверстие бойницы под самой крышей башни Ириона.

Монстр не заметил как из тени соседнего с башней дома за ним наблюдают две пары глаз. Мариса протянула Раге плоский камень с вырезанной на его поверхности солярной руной и едва слышно прошептала:

- Возьми, это ключ от башни с ним ты сможешь бесшумно проникнуть внутрь не разбудив дверного стража. Отец хранил его у себя после отъезда Стрегобора. Надеялся вручить его следующему метру Ириону, но теперь, после Охоты на чародеев, должность городского чародея упразднена и башня отошла на баланс Блавикена.

Ведьмак кивнул с благодарностью, спрятал камень за пояс.

- И ещё, - Мариса заглянула в желтые глаза ведьмака. - не строй из себя героя, Рага. Не пытайся спасти их обоих. Даже если ты сможешь снять проклятие, люди всё равно потребуют расправы над ним.

Она сглотнула вязкую слюну и произнесла то, о чем ей было даже страшно подумать.

- Они сожгут его, а вместе с ним сожгут и свои страхи. Никто не вспомнит его добрых дел. Для них он навсегда останется душегубом и похитителем детей. Просто покончи с этим и спаси Николку.

Мариса потянулась и быстро поцеловала ведьмака. Её губы были горячими и сухими, как у больного лихорадкой.

С тяжелым сердцем Рага направился ко входу в башню, на встречу кошмару Блавикена.

Внутри башни было на удивление уютно. Сырость и паутина, вечные спутники покинутых домов, здесь не прижились. По каменным стенам пробегали слабые голубые искры магического огня. На долю секунды глаза Раги заволокла искрящаяся пелена магического барьера. Испытав легкое сопротивление воздуха ведьмак ступил на каменную террасу. Её ступени спускались в запорошенный снегом сад. Замерзший фонтан окружали цветущие под снежным покровом кусты роз. Здесь не было ни холодно, ни жарко, воздух был чист, без примесей какого либо аромата или зловония. Было так тихо, что можно было услышать как из под хрустального купола башни на розовые лепестки падают снежинки. Ведьмак понял, что заснеженный сад всего лишь мастерски выполненная иллюзия, но на полотне белого снега четко отпечатались вполне реальные следы босых ступней проклятого. Рага обнажил меч, ступая след-в-след проклятому, он двинулся в глубь сада.

На сером камне, как ягнёнок на жертвенном алтаре, лежал погруженный в глубокий сон Николка. Проклятый примостился в изголовье своей жертвы на краю широкой каменной скамьи. Баубас острым когтем срезал с головы волосы, прядь за прядью, под самый корень. Он запрокидывал свою уродливую голову назад и отправлял каждую прядь к себе в рот причмокивая, будто это были не полосы, а изысканное лакомство. К горлу Раги подступил комок тошноты, но ведьмак знал что увидит. В волосах ребенка, как и в его снах скрывались частички жизненной силы, до которой был так охочь этот монстр. - Отойди от ребенка, тварь! - прорычал ведьмак и принял оборонительную стойку. Ноги на ширине плеч, меч зажат в в обоих руках и направлен сверкающим острием на баубаса. Баубас засмеялся и смех его был похож на птичий клекот. Он ловко соскочил со скамьи, наросты на его спине встали дыбом, длинный голый хвост гневно стегал по бокам. Баубас медленно приближался к Раге. Ведьмак заметил на его белесой шкуре, подсохшие бурые пятна крови Януша. - Опять ты?! - из пасти баубаса донесся вполне узнаваемый голос войта Кальдемейна. - Тебе следовало воспользоваться шансом, ведьмак, и покинуть город, когда я выпустил тебя из темницы. Но предпочел связаться с моей непутёвой дочерью. Что ты так смотришь?! Да, это я - Кальдемейн, отец и владыка этого городишки, теперь уже полноправный.

Рага вскинул руку и выпустил в сторону баубаса огненный шар. Но Игни не причинил вреда монстру, огненный шар рассыпался искрами разбившись об кожу монстра. - Я порожден предсмертным проклятием сгоревшей ведьмы, твой огонь не причинит мне вреда. - оскалился баубас. - Тогда отведай серебра, войт! - Рага метнулся в сторону баубаса. Чудовище отскочило в сторону, избегая смертоносного удара. Серебряный клинок прочертил на его шкуре длинную кровоточащую полосу. Капли крови монстра с шипением падали на снег и прожигали ткань иллюзии до истертой мраморной плитки пола башни. Баубас взвыл от ярости и боли, взмахнул когтистой лапой целя Раге в пах, но ведьмак взвился в прыжке. Когда он приземлился на ноги, сделав головокружительное сальто, на спине монстра недоставало пары наростов и доброй части его спутанных седых косм. - Что, не любишь когда тебя стригут, брадобрей ты недоделанный! - подначивал баубаса Рага. - Смейся, пока можешь ведьмак, я вспорю твое брюхо, как и Янушу, этому кичливому петуху, наркоману и пропойце. Этот идиот не смог сберечь ни семьи не сына. - признаваясь в своем беззаконии, баубас обходил ведьмака по кругу, пытаясь найти слабое место в обороне Раги. - Он считал меня выжившим из ума старикашкой, распускал грязные слухи, что на старости лет я совсем тронулся умом. Единственное польза от него была в банке со сладким наркотиком, открывшем мне моё истинное я. Он так хотел отобрать у меня то, что принадлежит мне по праву, но я славно заткнул его лживую пасть!

Монстр снова заклокотал-засмеялся и прыгнул, атакуя ведьмака. Удар меча пришелся на длинные когти баубаса, раздался мерзкий скрежет. Чудище дохнуло в лицо Раги зловонной смесью гнили и цветов, но отвело удар. Рага отскочил и задал свой главный вопрос: - Почему ты поддался этому проклятию, войт? Ты говоришь, что отец этому городу, но сам убиваешь его детей. - Эти дети моя жертва Львиноголовому, мой бог слишком долго был голоден, он ослаб, жизни детей этих ничтожных выродков вернут ему былую силу. Тогда мой бог сможет пересечь Завесу и придти в этот мир, что бы безраздельно властвовать в нем, повсеместно сея ужас и разрушение! Я буду пировать вместе с ним на костях этого ничтожного, проклятого мира! Баубас выставил лапы вперед, его кривые когти смертоносно поблескивали, он с утробным воем кинулся на ведьмака. - Я не могу тебе этого позволить, ублюдок. - прошипел ведьмак. Его меч описал восьмерку. Перерубленные в локтевых суставах лапы повалились в снег, монстр всё ещё не осознавая, что лишился конечностей пер на ведьмака. Рага слегка подался назад и тут же молниеносно ударил баубаса ногой в поясницу, и тот, следуя инерции собственного рывка, отлетел в заснеженные кусты. Еще одним коротким взмахом меча Рага отделил от тела проклятого ноги и хвост. От баубаса остался скулящий и хрипящий обрубок, истекающий ядовитой, разрушающей иллюзию башни Ириона, кровью.

Ведьмак занес меч, что бы пригвоздить баубаса к каменному полу башни, но на его сжатые на рукояти меча ладони опустилась рука Марисы. - Нет, пожалуйста! - её глаза были полны слёз, лицо бледнее взошедшей луны, а губы дрожали и кривились. - Я же просил тебя оставаться снаружи! - гневно выпалил Рага отводя меч. С залитого дымящейся кровью пола, на них с тоской и ненавистью взирал проклятый войт. Его тело покидала магическая сила, а вместе с ним войта Кальдемейна покидало проклятие. Плоть медленно, но верно превращалось в человеческую. В обезображенном, обнаженном теле старика ещё теплилась жизнь. - Позволь мне проститься с отцом, Рага. - Мариса опустилась на колени, не боясь испачкать одежду.- Как же так, папа, как же так?! Она приподняла голову отца и поцеловала в холодный, влажный лоб. Почти закатившиеся под лоб глаза Кальдемейна были пусты, в них сквозило безумие, он закряхтел, как младенец, и из под его тощего зада на камни вытекло бурое пятно. Войт Блавикена умер, так и не признав дочь. Рага опустив глаза побрел к скамье на которой всё ещё лежало тело маленького Николки. Щуплая грудка истощенного баубасом ребенка больше не вздымалась, губы посинели, но ткани слизистой были нормального розового цвета и от мальчика не пахло "фейским мёдом". Пульса не было, Николка был мёртв. - Спи спокойно, малыш, всё уже кончилось. - ведьмак отстегнул от плеч плащ и накрыл тело мальчика. Иллюзия снежного сада почти полностью развеялась и Рага смог рассмотреть неказистую обстановку башни. Каменная скамья оказалась вполне реальной. Свет исходящий от стеклянного купола, спрятанного под конусом черепичной крыши стал тусклым и призрачно-голубым. Там под потолком за стеклянными панелями пульсируя мерцал магический кристалл, который позволил колдуну Ириону построить внутри башни иллюзорный мир. Сквозь узкое окно ведьмак рассмотрел угасающие звёзды. Близился рассвет. Под окном стоял запыленный мегаскоп. - Мариса. - негромко позвал Рага. - Посмотри, я нашел мегаскоп. Давай поскорее заберем нужные тебе кристаллы и свалим из этого города. Чувствую, горожане не поверят если мы расскажем им правду о твоем отце. За смерть войта и мальчика и Януша нам как минимум грозит если не костер, так петля. - Ты прав. - девушка поднялась с колен, попыталась вытереть окровавленные руки о куртку, но это у неё плохо получалось. - Знаешь, Рага, ты оказался прав, - я всем вокруг приношу одни только несчастья. Ведьмак хотел возразить, но Мариса жестом остановила его. Сейчас она не была готова говорить о произошедшем. Вместо этого девушка подошла к мегаскопу, зажгла огонек в его медном светильнике и начала настраивать сложный механизм из линз, зеркал и кристаллов. Вскоре между кристаллами проскочила магическая искра и мегаскоп заработал. На затянутой черным полотном раме экрана отобразилось лицо женщины. Каштановые локоны незнакомки были убраны в сложную прическу, на ней было платье из зеленой тафты с высоким воротником стойкой, в ушах покачивались массивные круглые серьги с изумрудами. - Госпожа Меригольд... - женщина прервала Марису, засыпав её вопросами. - Мариса, девочка моя, у тебя всё в порядке? В прошлый раз наша связь так внезапно прервалась, что произошло? И почему ты вся в крови, тебя ранили? - Госпожа Меригольд, Трисс. Всё просто ужасно! Простите, но мне и Раге очень нужна ваша помощь. Вы, вы можете вытащить нас отсюда? - голос Марисы срывался от волнения. - Не надо извинятся, Мариса, я помогу. - мягко сказала чародейка. - Вот только отсюда это откуда? Мне нужны ваши координаты что бы открыть портал. - Мы в Блавикене, в башне Ириона, если быть точнее. думаю здесь раньше был кабинет Стрегабора. Трисс Меригольд кивнула. - Я знаю где это, отойдите немного подальше от мегаскопа, я сейчас открою для вас портал. Только не мешкайте ни секунды, иначе нахлебаетесь морской воды. - чародейка пояснила. - Я сейчас на корабле, плыву на Скеллиге и портал может быть нестабильным. - Я всё поняла, госпожа Меригольд, спасибо. - едва успела поблагодарить чародейку Мариса и сеанс связи прервался. Прошло пару минут и перед ведьмаком и девушкой, разрывая завесу реальности открылся портал. Шумя и рассыпая искры он бешено вращался. Рагу замутило от этой сумасшедшей свистопляски магической силы. - Скорее! - донеслось с той стороны, чародейка стояла на палубе корабля протягивая им руки. За её спиной сгущались штормовые тучи. Два шага вперед и в лицо Раги ударил холодный, полный соленых брызг, порыв штормового ветра. Мариса упала в объятия Трисс, безнадежно пачкая её платье кровавыми пятнами. За спиной у ведьмака раздался хлопок, это закрылся перенесший их портал. Желудок у Раги скрутило и он бросился к ближайшему борту, опорожняя желудок в темные воды океана. - Я знала одного ведьмака, которого так же мутило от прохождения через портал. - задумчиво произнесла Трисс Меригольд, внимательно рассматривая спину склонившегося над волнами ведьмака.

Глава 9

Глава 9.

Высокие штормовые волны изрыгали белую пену, ветер завывал, как стая бешеных собак. Вокруг "Королевского трубадура" сгустилась тьма. Непогода то поднимала корабль на гребень волны, то швыряла его в разверстую пасть морской пучины. Чародейка ухватилась за деревянный парапет, что бы удержать равновесие:

- Надвигается большая буря, ведьмак. Я дала Марисе вина с маковым молоком и уложила её у себя в каюте. Девочке, после пережитого кошмара, как никогда нужен покой. - Трисс почти прокричала эти слова, хотя её и ведьмака разделяло не более двух шагов.

- Я могу чем-нибудь помочь? - Рага прикрыл лицо рукой. Ветер швырнул в глаза ведьмаку добрый ушат соленых брызг.

- Нет! Тебе лучше покинуть палубу, Рага. Отправляйся к Марисе и жди меня там. Я должна помочь капитану провести нас через этот шторм.

Меригольд заметила удивление и сомнение на лице ведьмака. В его глазах она представала хрупкой женщиной в дорогом платье, а отнюдь не закаленным солью и ветром морским волком.

- Я чародейка, ведьмак! Тебе не стоит ни о чем волноваться. - рассмеялась Трисс прежде чем Рага успел озвучить свои сомнения. - Мне уже приходилось справляться с неприятностями намного хуже этой качки.

Она вернулась в каюту спустя три часа, которые ведьмак, что бы не беспокоить спящую Марису, провел в глубокой медитации. Усмиренный мастерством чародейки, шторм притих, но корабль всё ещё ощутимо болтало. Снаружи лил дождь. Трисс вымокла до нитки. С её платья и растрепанных ветром волос текло ручьём. Оставляя на ковре, устилавшем пол каюты, маленькие лужи, чародейка проследовала за ширму. Через несколько минут возни и пыхтения, влажная кудрявая голова Трисс вынырнула из-за створки бамбуковой ширмы и чародейка громким шепотом позвала ведьмака: - Рага, пожалуйста, можешь подойти ко мне на минутку? Мне бы пригодилась твоя помощь. Ведьмак поднялся с колен и приблизился к обитой атласом бамбуковой ширме. На бледно-золотистом атласе лиловой тушью были нарисованы сцены из быта офирских вельмож. Ведьмак отметил про себя, что этот предмет интерьера должно быть обошелся чародейке в круглую сумму. Он остановился по другую сторону от ширмы, тактично опустив глаза в пол, что бы не смущать даму. - Проклятый шторм! Ткань платья набрала столько влаги, что клянусь, мне придется распороть этот чертов лиф, что бы выбраться из него. Проклятая шнуровка! - бормотала Трисс. - Ну, что же ты, ведьмак! Помоги мне с завязками на спине, кажется они перепутались и я застряла в этой мокрой ловушке навечно. Рага заглянул за ширму. Трисс уже удалось наполовину распустить шнуровку, но последние несколько узлов слишком крепко затянулись. Немного повозившись со шнуровкой, Рага понял, что справиться с этим чудом портновского искусства ему не под силу. - Ну ладно, - Трисс зябко пожала плечами. - Тогда просто разрежь их, а то я уже начинаю замерзать. Пару взмахов ножа и тяжелое платье упало к ногам Меригольд, потянув за собой влажную батистовую сорочку. Трисс вскинула руки, что бы прикрыть грудь. В узком напольном зеркале отразилась сеть извилистых шрамов от страшного ожога покрывающих плечо и грудь чародейки. Трисс успела в зеркальном отражении перехватить взгляд ведьмака прежде чем Рага успел отвести его. - Думаю, мы во многом похожи - ведьмаки и чародейки. - голос Меригольд был печален. - Иногда нам приходиться платить высокой ценой, за защиту этого мира и тех кто нам дорог. И это может оставить след на нас самих, не правда ли? Ведьмак ничего не ответил. Трисс расценила его молчание как согласие. - А, теперь, будь так добр, Рага налей мне немного вина. Трисс смущенно улыбнулась, в её, на секунду, потухших глазах вновь заплясали изумрудные искры лукавства. - Я ужасно продрогла и у меня ломит всё тело. Буря обошлась со мной весьма не ласково.

Пряное вино показалось ведьмаку прокисшим и безвкусным. Рага, скривившись, поставил кубок на стол. Сидевшая напротив него чародейка уже успела переоблачиться в весьма откровенный, но практичный дорожный костюм. Глубокое декольте куртки открывало два соблазнительных холма упругих грудей, на холеной белоснежной коже Трисс не осталось и следа от жутких рубцов. От чародейки едва уловимо пахло амброй и мандрагорой. Гламария - магическая мазь, подчеркивающая красоту и делающая менее заметными имеющиеся несовершенства, определил ведьмак.

Трисс с наслаждением отпила из бокала и причмокнула пухлыми губками. Пышные темные ресницы взмахнули, как два соколиных крыла, посылая ведьмаку жгучий взгляд бирюзовых глаз. Она сидела напротив, скрестив длинные ноги в высоких сапогах из оленьей кожи и без единой капли стеснения, откровенно разглядывала ведьмака. Во взгляде чародейки было что-то плотоядное, как будто напротив ведьмака сидела не хрупкая женщина, но дикая кошка. Раге подобные игры в "кошки-мышки" всегда были не по вкусу. Он, как истинное дитя севера, предпочитал им честный бой с открытым забралом. Становиться же легкой добычей - "мышью" для этой рыжеволосой дамочки Раге было противно. Рага начал закипать.

Однажды его учитель и наставник Кельдар в сердцах окрестил своего воспитанника "неправильным ведьмаком" - даже пройдя через испытания травами, Рага не утратил юношеской запальчивости и буйного темперамента представителей Ард Скеллигской крови.

Кельдар - наставник из Школы Грифона и прежде успешно готовил в Каэр Серене юных ведьмаков. Но после уничтожения замка Грифонов лавиной, он оказался единственным выжившим.

По счастливой случайности, из-за ремонта в библиотеке, ведьмаки Школы Грифона успели перенести большую часть книг в подвальные помещения. Это произошло за пару дней до схождения роковой лавины. Счастливый случай пощадил ценные книги, лабораторию и винный подвал, до верху набитый зимними припасами. Пощадил он и Кельдара, который перед самым началом катастрофы спустился в лабораторию, он собирался пополнить запас зелий перед очередным выходом на большак. Не успел ведьмак прикрыть за собой дверь, как сильный толчок, выбил опору из под его ног и Кельдар кубарем покатился по каменным ступеням во мглу. Драконьи Горы содрогнулись от заклятий чародеев и на Каэр Серен сошла смертоносная волна снега, камней и поваленных деревьев. Все, кто был на поверхности и в башнях, были заживо погребены под её толщей.

Три долгих месяца с апреля по июль, Кельдар провел в заточении спасительного подземелья. Долгие месяцы боли, горя и неизвестности. Кельдар сходил с ума, не щадя поврежденную ногу, он раз за разом полз по ступеням вверх к запертой двери. Он желал выбраться наружу. В молчаливой темноте, до кровавых ран на ладонях, ведьмак денно и нощно кинжалом прокапывал себе путь. Он яростно и упорно долбил смерзшийся с камнями и деревянной щепой снег, но сил становилось всё меньше, а зелья лишь немного утоляли боль в ноге. Без должного покоя и ухода кости у Кельдара срослись неправильно - боль стала его верной спутницей. Когда Кельдар уже мог ползти наверх, он читал при тусклом свете магического светлячка или угрюмо пил до потери сознания, прислонившись спиной к огромной винной бочке.

Пришло лето и снег, наконец-то, растаял, освободив узника. На свет солнца во двор разрушенной обители ведьмаков ступил жуткий хромой старик. Его глаза были глазами безумца или святого, его кожа и волосы были белее снега на вершинах Драконьих гор. Лавина забрала у Кельдара всё, что было дорого для ведьмака: его дом, его друзей, его воспитанников. Изувечила его тело - сложный перелом бедренной кости навсегда сделал Кельдара калекой. Изувечила его душу - Кельдар почти не расставался с бутылкой, заливая вином образовавшуюся в сердце пустоту. Однако, лавина не смогла унести с собой смысл жизни Кельдара - путь ведьмака. Сломанный, но не сломленный ведьмак, живым призраком, остался охранять руины своей школы.

Но, как это бывает в жизни, судьба всё же сжалилась над Кельдаром, послав ему под конец жизни последнего ученика. Вместе с новым наставником в руины Каэр Серена вернулась жизнь, а в сердце хромого Кельдара надежда.

Испытания травами для Рагнара проходил поздно, в четырнадцать неполных лет. Тело юного Раги только вступало в пору изменений: детский пушок над губой еще не сменился жестким волосом, а голос оставался чистым и высоким. Совместить естественные гормональные изменения в теле мальчика с процессом мутаций было крайне опасно для здоровья тела и разума испытуемого, но Кельдар решился на этот рискованный эксперимент. Учителем Кельдар был строгим, порой жестоким, но всегда справедливым. Бывало, что наставник был не в настроении и тогда он резной деревянной тростью втолковывал непокорному Раге, что настоящему ведьмаку пристало быть хладнокровным, уравновешенным и рассудительным. Когда же сердце его смягчалось, что бывало куда как реже и обычно после пары бутылок вина, Кельдар терпеливо советовал воспитаннику больше слушать и наблюдать, прежде чем принимать окончательное решение. Но свой недостаток качеств истинного ведьмака Рага с успехом восполнял избытком искренности и трудолюбием за что старый учитель любил Рагнара почти как сына.

Заметив кислое выражение на лице ведьмака, Меригольд удивленно приподняла правую бровь и спросила: - Что-то не так, Рага? Разве тебе это туссентское белое пришлось не по вкусу? Долина Сансретура славиться своими виноградниками. Это - Эст-Эст из погребов Кастель Ровелло, один его бочонок стоит столько, сколько десяток бочонков Цидариского! - Дело не в вине госпожа Меригольд. - ведьмак медленно поворачивал бокал, заставляя отблеск свечи плыть золотой звездочкой по его ободку. - Возможно, оно действительно прекрасно, но мне не по вкусу спокойно наслаждаться дорогими изысками, в то время, когда моя подруга раз за разом рискует своей жизнью в угоду интересов одной из...

В каюте повисло напряженное молчание. Ведьмак холодным взглядом сверлил чародейку, и этот взгляд красноречиво обвинял её во всех свалившихся на Марису бедах. Трисс кожей почувствовала исходящую от ведьмака угрозу и решила, что немедленное нападение послужит для неё лучшей защитой. - Договаривай, Рага. - губы Трисс растянулись в учтивой улыбке, но её зеленые глаза метали молнии. - По вине интересов одной чародейки, ты хотел сказать? - Да, по нашей общей с вами вине, Трисс Меригольд. Я не отрицаю своей вины в том что сделал её сиротой. - не отведя взгляда, гневным полушепотом произнес ведьмак. - Возможно, если бы Мариса не связалась с вами, её отец сейчас был бы жив и ей бы не пришлось держать на руках его окровавленный обрубок.

- Ты хочешь сказать, что я использую Марису? Да как ты смеешь?! Постигшее её горе разрывает мне сердце! - Трисс, не сдержав эмоций, подскочила со стула, каштановые кудри алыми змеями взвились вокруг её побелевшего от гнева лица. - Ты ничего не знаешь, Рага! Ты просто не понимаешь! Пламя Вечного Огня ненасытно и алчно, ему чуждо прощение и принятие инакомыслящих. Я видела костры Редании, Велена и Новиграда, видела как страх и ненависть делает слепыми глаза твоих вчерашних друзей, как их сердца обращаются в камень. Церковь собирает под свои знамена не только праведников, но и воров, убийц и клятвопреступников. Они уже вкусили крови своих врагов, и теперь огнём и мечем пройдутся по этим землям. Мариса это понимает и она, как и я не желает подобной судьбы для Ковира и Повисса! - Оставьте свои пламенные речи при себе, Трисс. Меня этим не купишь. Мариса просто наивный ребенок, который играет с огнём. О какой войне вы говорите?! - ведьмак криво улыбнулся. - Я благодарен вам за то, что вы помогли нам выбраться из города, но требую, что бы вы оставили девушку в покое, госпожа Меригольд. Чем бы она не была вам обязана, после случившегося в Блавикене, её долг перед вами выплачен сполна. Не пытайтесь запудрить Марисе мозги и сделать из неё народного мстителя. Я же вижу, что для вас она просто пешка в большой игре. Вы - чародейка, подобные вам преследуют исключительно свою выгоду, так хоть раз не будьте расчётливой сукой! - Ах ты! - до глубины души возмущенная этим оскорблением чародейка замахнулась целя длинными наманикюренными коготками ведьмаку в глаза, но Рага успел отклониться и ногти Трисс лишь слегка оцарапали его щеку. - Хватит! - звонкий голос Марисы остановил обоих. Ведьмак и чародейка разом повернули головы к скрытой за длинным пологом кровати, где прежде отдыхала Мариса. - В самом деле, вы словно дети не поделившие игрушку. А я, между прочим, способна сама принимать решение как, когда и за что мне бороться. И только мне решать, какую цену я заплачу за этот выбор. - девушка, слегка покачиваясь, подошла к столу и жадно, до дна, осушила кувшин Эст-Эста. Рага и Трисс напряженные и обескураженные, так и остались стоять по разные стороны стола, не в силах произнести ни слова. - После макового настоя всегда так адски сушит. - пожаловалась Мариса. - А теперь присядьте и давайте поговорим, как взрослые люди. Ведьмак и чародейка подчинились, вновь заняв свои места. - Трисс, - Мариса повернулась к чародейке. - не ожидала я, что ты так банально пустишь в ход женские чары. Ты конечно красотка, спору нет, но неужели ты действительно думала, что чтобы перетащить этого болвана на нашу сторону голой груди будет достаточно. Я же говорила тебе, что он варвар из глуши, но это не означает, что полный дурак. Стареешь, подруга - у нашего Раги есть принципы! - Ну я... - промямлила Меригольд и не нашлась, что сказать. - Рага, - Мариса нахмурила бровки. - Это прекрасно, что ты пытаешься защитить меня, но называть мою подругу "расчетливой сукой" - это перебор! Извинись немедленно! Ведьмак сложил руки на груди и пробурчал: - Извини, Трисс. - Отлично! - хлопнула в ладоши Мариса. - А теперь в знак примирения пожмите друг-другу руки. "Нет!"," Никогда!", "Да ты издеваешься!" - донеслось с разных концов стола. - Это не просьба! - оборвала возражения девушка. - Я, как доверенное лицо и уполномоченный амбассадор Императора Нильфгаарда Яна Кальвейта приказываю вам это сделать! Трисс несколько раз, как рыба , беззвучно открыла и закрыла рот, а потом спрятала лицо в ладонях и прыснула со смеху: - Мариса, что за бред?! Это опий на тебя так подействовал или пережитое горе повредило твой рассудок? - Это чистая правда, госпожа Меригольд и сейчас вы получите тому весомые доказательства. - Мариса отогнула полу своей верхней курточки, взяла со стола нож и аккуратно вспорола ткань подкладки. Девушка извлекла из разреза тонкий кожаный чехол похожий на плоский конверт. Внутри оказалось кольцо с гербовой печатью Нильфгаарда и документ лично подписанный Императором. Мариса надела кольцо на палец и подала документ чародейке. - Но как такое возможно?! - всё ещё не веря в происходящее, Трисс передала документ подтверждающий слова Марисы, Раге.

Мариса пожала плечами:

- Друзья мои, я не предполагала так быстро раскрывать все свои секреты, но в данной ситуации, когда вы готовы из-за меня вцепится друг-другу в глотки, не вижу иного пути. Вы нужны мне оба, а доброе согласие и полное доверие между нами - залог успеха моей миссии.

Мариса оперлась о край стола: - Прошу! Выслушайте меня очень внимательно. После я клянусь, что честно отвечу на все ваши вопросы. - пресекая лишние разговоры, Мариса одновременно притронулась к ладоням ведьмака и чародейки.

- Вы оба, пожалуй, единственные, кто знает моё настоящее имя. Многие запомнили меня как Картию ван Кантен по прозвищу Кантарелла. Я профессиональная шпионка, долгие годы я была любовницей и помощницей Ваттье де Ридо. В четырнадцать я сбежала из дома, что бы выучиться на алхимичку, тогда-то мною и заинтересовалась ваша коллега по Ложе Чародеек - Ассирэ вар Анагыд. Да, да, Трисс я уже тогда помогала тебе и Ложе, хотя мы не были столь близко знакомы, как сейчас. Да и внешность у меня тогда была несколько иной: яркий макияж, пять фунтов лишнего веса, темная краска для волос и зелье для изменения цвета глаз делали меня намного старше моего реального возраста. Вот почему Трисс ты не узнала меня, когда мы встретились повторно. Ассирэ была добра ко мне, она была хорошей наставницей, но это не делало мой труд соблазнительницы лёгким. Когда мне едва исполнилось шестнадцать она подослала меня к главе разведки Нильфгаарда, чтобы Ложа была в курсе всех намерений и планов Императора. Ваттье, всегда был падок на сладкую молодую плоть, он свободно делился со мной информацией. Но после того, как необходимость в сведениях отпала, я попросту сбежала, исчезла оставив и любовника, и Ложу в смятении. На несколько долгих лет я ушла со сцены, затаилась и стала наблюдать. Не знаю как, но однажды Ян Кальвейт император Нильфгаарда, сменивший на престоле Морврана Воорхиса нашел меня. При Воорхисе уже была успешно реорганизована Имперская секретная служба, но Кальвейт усилил её ряды астрологами. Теперь найти человека в чужой стране или раскрыть готовящееся покушение на Императора для ищеек де Ридо - это сущий пустяк. Ян совершенно необычный человек, он предложил мне служить ему в обмен на деньги и титул. Это было хорошее предложение для бывшей шпионки-куртизанки, у которой к тому времени не осталось ни имени ни дома. Я знала,что Кальвейт желает укрепить связи с Купеческой гильдией, он хочет стать её полноправным членом и наладить между нашими державами прочные судоходные торговые связи. Период войн и раздоров должен быть окончен и императору, крайне не нравиться, то чем в Ковире занимается "реданский поп". Я решила что пора опять браться за дело, что я смогу быть полезной и для тебя, и для Императора. А потому я приняла его предложение.

- Однако! - присвистнул ведьмак. - Какая опасная малышка.

Мариса тем временем продолжала:

- Ян Кальвейт, Мститель из Назаира, весьма искушен в самых разных науках, в том числе и запрещенных медицинских и магических практиках. И вот, когда от шпионов стали поступать донесения о странных смертях среди ковирской знати, он сильно забеспокоился. Кто-то был очень заинтересован в ослаблении правящей верхушки Ковира и Повисса. Почти всегда, не задолго до смерти, в окружении знатного покойника обнаруживалось имя посланника Культа Вечного Огня.

- Преподобный Натаниэль Пастоди, жрец Вечного Огня, бывший смотритель новиградского морга, а теперь духовник Адды . - уточнила Трисс Меригольд.

- В яблочко! - Мариса хлопнула в ладоши. - Ярый садист, служивший палачом, к тому же чернокнижник и тайный агент Иерарха. Это по его заказу в Лан-Эксетере, на Мертвом острове проводились незаконные эксперименты по воскрешению умерших. Гнусный чернокнижник, могильщик Харри Вик работал над созданием управляемого умертвия, Пастоди решил, что эксперименты Вика смогут послужить интересам Хемельфарта - поставить во главе Купеческой Гильдии свою марионетку. Он как-то сумел отравить главу Купеческой Гильдии Бертрана Ридо ядом на основе нейротоксина. Иногда глубокий сон чертовски похож на смерть. Именно эту карту, с чудесным пробуждением мертвеца, и планировал разыграть Пастоди. Тело Ридо попало на стол Вику и тот оживил его, но умертвие вовсе не было послушным, как того ожидал недочернокнижник. Умертвие исчезло, сбежав от своего хозяина, и Вику пришлось обратиться за помощью к одному продажному стражнику, вот тут-то в дело вмешались я и мои люди. Я уговорила Рагу помочь мне в поиске пропавшего тела Ридо, с чем он блестяще справился, отправив разбушевавшееся умертвие к праотцам. - Мариса благодарно улыбнулась ведьмаку. - Так ты, ты всё это время использовала меня и шпионила за моей спиной на Нильфгаард? -Трисс вновь начала распаляться. - Прости! - Мариса развела руками. - Но, в свое оправдание, могу сказать, что моя ганза честно отработала каждый золотой, который получала от тебя. Я ни разу не пожертвовала интересами нашего дела, ради обогащения из другого источника. Но сейчас не об этом. Ты же в курсе, что имперские шпионы и прежде вели активные переговоры с Купеческой гильдией в Ковире. Как и ты, как твои друзья из Капитула, они все ещё заинтересованы в сотрудничестве и финансовой поддержке. К тому же попытки повлиять на Иерарха до сих пор не имели шансов на успех, но если мы будем работать все вместе, то сможем пресечь его пагубное влияние на Танкреда. Нильфгаарду сейчас нужен мир в Ковире и Повиссе, нужна стабильность в на рынке валют и расширение торговых связей, а Хемельфарт может оказаться крупной занозой в заднице Великого Солнца. В общем, Трисс, ты должна понять, что в моём лице ты имеешь не только добрую подругу, но поддержку тайной службы Нильфгаарда и самого Императора. Трисс внимательно посмотрела сначала на Марису, потом на ведьмака и, покачав головой произнесла: - Мне кажется, Рага, эта девочка не нуждается ни в моём покровительстве, ни в твоей защите. Она только, что сделала нас обоих. Ведьмак почесал переносицу, потом не спеша извлёк из поясного кармана трубку и кисет с табаком и проворчал: - Мне нужно это обдумать.

Поднявшись из-за стола, Рага, под пристальными взглядами Марисы и Трисс, покинул каюту.

Когда дубовая дверь захлопнулась за его спиной, Трисс повернулась к Марисе-Кантарелле и совершенно невозмутимым тоном спросила:

- Поговорим, подруга?

- Только если ты откроешь ещё одну бутылочку Эст-Эста, подруга. - шпионка одарила чародейку лучезарной улыбкой.

Глава 10

Глава 10.

Ночь после Белтейна, Понт Ванис, Летний королевский дворец и Обитель Плюща в дворцовом парке.

Трисс проснулась от того, что кто -то отчаянно стучал в дверь её покоев. Набросив на плечи кружевную шаль, чародейка поспешила отворить полуночному гостю.

- Вы хоть знаете который сейчас час? - возмущенно поинтересовалась Трисс и сонно потерла ладонью скулу.

На пороге стоял Тимати - камердинер короля Танкреда. Его округлое загорелое оливковое лицо вытянулось и посерело от страха. От взгляда Трисс не скрылось, что одежда слуги выглядит измятой, а на белых брыжах алели свежие пятна, очень похожие на кровь.

Трисс расхотелось спать.

- Быстрее, госпожа чародейка, вы нужны королю немедленно! Возьмите всё необходимое и отправляйтесь в Обитель Плюща, их Величества ждут вас там. И, ради всех богов, постарайтесь, что бы никто вас не увидел! - очень тихо, срывающимся голосом выпалил Тимати и тут же поспешил раствориться в темноте коридора.

Сахарно-белое здание Обители Плюща появилась, как всегда внезапно, из-за высоких кустов жасмина, едва Трисс обогнула фонтан с тритоном. Одноэтажное здание с круглой крышей-куполом, опоясанное высокими колоннами и сияющее витражными окнами в пол, было поделено всего-лишь на три роскошные комнаты. Это тихое место, спрятанное в глубине дворцового парка, предназначалось для уединения и утех венценосной особы. Трисс поднялась по мраморным ступеням и проскользнула в заранее отворенную для неё белую дверь. Картина представшая её взору могла напугать любую придворную даму, но не "четырнадцатую с холма". В покоях царил полумрак и беспорядок. Слышались всхлипы женщин и бормотание мужчины. Полуголый Танкред сидел на розовой атласной кушетке прижимая к своей бледной груди не менее бледную женщину. Он что-то ласково бормотал ей на ушко поглаживая по встрепанным медовым волосам. На женщине было дорогое белое платье расшитое серебром и жемчугом. Шнуровка на груди была полностью распущена, выпуская на свободу полные груди с крупными бурыми сосками. Женщина повернула голову в сторону вошедшей и Трисс увидела, что груди, шея и подбородок королевы Адды испачканы красным и липким, а взгляд пуст и безумен. Кто-то, позади чародейки, тоже увидевший эти страшные глаза, протяжно и жалобно заскулил. Трисс обернулась. В тени резного орехового комода на полу скрючилась фигурка обнаженной молоденькой эльфки. Девушку била крупная дрожь, её тело и волосы были в схожих по цвету пятнах крови и воска. Чародейка, споро оценив ситуацию, отвернулась от эльфки и решительно направилась к кушетке. Трисс едва не споткнулась об широкий инкрустированный перламутром тонконогий столик, прежде стоявший в центре комнаты. Вокруг него лежали осколки графина для воды, соскользнувшие золоченые бокалы, блюдо для фруктов и трёхногий подсвечник. Яблоки, гранаты, виноград, те что не были смяты и раздавлены, живописно раскатились по углам комнаты. За ними последовали и ароматные свечи из алого воска. Одна из свечей докатившись до длинной бахромы оконной портьеры подожгла её, но была успешно потушена красным вином, чем объяснялись подпалины и бурые пятна на бежевом атласе. В комнате витал тяжелый запах ладана, липкого фруктового сока, паленых тряпок и дорогих духов.

- Меригольд. - дрожащим от волнения голосом произнес король. - С королевой случился нервический припадок и она напала на танцовщицу. Ты служила Фольтесту, должна знать как помочь Адде. Танкред поднялся с кушетки, освобождая место для Трисс. Он бережно уложив голову королевы на шелковую подушку. В дверях появился Тимати. Камердинер принес кувшин с горячей водой, фарфоровый тазик и чистые полотенца. Танкред помог ему поднять стол и передвинуть его ближе к кушетке. Трисс поставила на стол свой чемоданчик с зельями и порошками. Извлекла из него фиал с темными кристаллами и поддев несколько кристаллов кончиком ножа, опустила их в теплую воду в тазу. Вода моментально приобрела интенсивно розовый цвет. Чародейка смочила одно из принесенных Тимати полотенец и протянула его камердинеру. Одними глазами она указала на забившуюся в угол эльфку. Вторым полотенцем она начала обтирать лицо и грудь королевы. Танкред поднял подсвечник, подняв свечи он зажег их и поставил подсвечник на стол, что бы Трисс было удобнее работать. - Мы не знали, что так случиться. - голос короля был виноватым. - Я и Адда мы просто хотели немного побыть вместе и развлечься. Выпить немного вина, возможно. Я знаю, что нам нельзя делать ничего такого до брака, я даже не собирался посягать на её чистоту. Я приготовил для неё сюрприз: Тимати тайно провел сюда экзотическую танцовщицу и раздобыл у аптекаря из трущоб флакончик отвара из веселушек. Нам просто надо было немного расслабиться, а то все эти взгляды и шепотки - это так давит... Услышав о вине и наркотике Трисс нахмурилась, её лицо стало жестким. Сам не осознавая, что он натворил Танкред пробудил в королеве давнее проклятие стрыги. Танкред шумно сглотнул. - Те кто говорят, что Адда - шлюха, переспавшая с половиной Вызимы и Третогора - подлые лгуны. Хемельфарт не без основания нарек её Аддой Белой - королевой девственницей. Она по праву носит свои белые одежды и её щель так же не тронута, как ив день её появления на свет. - Ох, Ваше Величество, вы как всегда слишком беспечны. - скривила губы чародейка. Ей отчаянно хотелось залепить наивному королю крепкую затрещину, да так, что бы тот лишился одного-двух зубов, но вместо этого она отерла лицо Адды и теперь вливала той в рот настойку из белладонны и красного корня. Это средство погрузит королеву в глубокий целебный сон и сотрет воспоминания о произошедшем инциденте. Танкред всё не унимался, он явно не понимал насколько всё может стать плохо. Его волновала только тема его пламенной страсти к Адде. - Трисс, у неё даже с Радовидом, хотя он и был её законным мужем ничего не было. Она призналась, что Радовид высек её собственным ремнем в первую брачную ночь, когда она пришла исполнить свой супружеский долг в его спальню. Он сказал ей, что лучше будет спать с самой грязной портовой шлюхой, чем хоть пальцем притронется к проклятому плоду инцеста. Он ею брезговал! - возмущенно воскликнул Танкред. - Ваше Величество! - Трисс оборвала бесконечный поток объяснений Танкреда. - Расскажите мне, что конкретно случилось после того, как вы с королевой Аддой приняли отвар. Трисс поднялась и направилась туда где всё еще пряталась перепуганная эльфка. Танкред тут же занял её место на кушетке возле уснувшей Адды. Тимати услужливо поднес свечу, что бы Трисс могла рассмотреть девушку. Испугавшись яркого света эльфка выпустила из рук влажное полотенце, которым прежде прикрывала наготу, и, закрыв лицо руками отчаянно замычала, пытаясь как можно глубже вжаться в угол между комодом и стеной. Трисс пробормотала заклинание и с её рук сорвалось белое свечение. Окутав эльфку, оно моментально успокоило танцовщицу. Руки и ноги, девушки расслабились и плетьми упали вдоль тела. Взгляд затуманился и окровавленное лицо разгладилось, потеряв всякое выражение. На теле эльфки кроме потеков воска, и нескольких синяков и ссадин, чародейка обнаружила глубокие царапины в районе груди и бедер. Царапины оставленные ногтями Адды. Нижняя губа эльфки была прокушена. Трисс приоткрыла девушке рот и зашипела от негодования. У эльфки была откушен язык, этим то и объяснялось её нечленораздельное мычание и дикий страх перед взглядом Адды.

Похоже эротические забавы, устроенные Танкредом для подруги, переросли в акт внезапного мерзкого каннибализма. Заведенная наркотиком королева не сдержала порыва и во время страстного поцелуя откусила эльфке половину языка. Трисс как могла обработала рану девушки. Тимати, завернув бедняжку в одно из узорчатых покрывал, лежавших на креслах. Девушка с отсутствующим видом смотрела перед собой и когда к ней и камердинеру приблизился Танкред. Король с сожалением посмотрел на экзотическую танцовщицу, отвел прядь упавшую ей на лоб, но ни один мускул не дрогнул на её личике. - Тимати, побеспокойся о Зоэль, проследи что бы девушка молчала обо всем, что здесь произошло. - приказал Танкред. - А лучше, сделай так, что бы она всё забыла и исчезла из Понт Ваниса раз и навсегда. Трисс с раздражением подумала, что эта эльфка теперь даже если захочет всё равно никому и ничего не сможет рассказать. Чародейка промолчала, только плотнее сжала губы. Рассказ Танкреда подтвердил догадки Меригольд. - Сначала нам троим было так хорошо, очень хорошо вместе. Грибы сделали всё вокруг плавным и текучим, наши чувства обострились, мир был таким ярким. Заботы и стыд окончательно покинули наши головы и мы стали легкие как перышки. Адда, оказывается, невероятно темпераментная женщина! Сначала Зоэль целовала Адде грудь, а та просто позволяла. Она смотрела мне в глаза и в этот момент бы были так близки как никогда, потом я сказал, что Адда может не сдерживать себя, потому что сегодня наша ночь и она останется нашей тайной. Это приободрило Адду и она включилась в игру. Девочки захотели порезвиться вдвоем, а меня вполне устраивало просто смотреть. Наверное от вина и веселушек я в какой-то момент отключился, но потом Зоэль закричала и я очнулся. Я не сразу понял, что происходит. Они сцепились, как две бешеные кошки и это уже не было похоже на страсть. Они визжали, шипели и катались по полу. Перевернули стол и почти что сожгли эту комнату. А потом я увидел кровь и крикнул Тимати. Увы! Было уже слишком поздно. Адда отшвырнула от себя Зоэль и начала биться на полу в припадке, она рычала и из её рта шла кровавая пена. Я придавил её к полу, пока её корчи не унялись, а потом отнес на кушетку и прижимал её к себе, утешал и гладил по волосам. Тимати отшвырнул окровавленную и ополоумевшую от боли Зоэль в угол, приказав ей не покидать комнаты под страхом смерти, а сам бросился за помощью к тебе, Меригольд. Дальше ты видела всё сама. Чародейка покачала головой. - Я не заметила, что бы Адда носила подавляющие проклятие амулеты. Наверное она уже давно не пьет лечебных отваров и не придерживается особой диеты. - Проклятие? - на лице Танкреда отразилось недоумение, а потом осознание своей глупости. - Ах, да, конечно, Адда говорила, что длительные посты и молитвы помогают ей бороться с каким-то там проклятием. Верховный Иерарх даже приставил к ней духовника преподобного Натаниэля Пастоди, который якобы имеет чудесный дар благословением изгонять из женщин засевшую в них скверну. Она была, эм, как же это?! - король нахмурил лоб, пытаясь припомнить иностранное слово. - Стрыгой. - подсказала чародейка. - Ваша невеста была стрыгой, которую расколдовал ведьмак из школы Волка. Однако, это проклятие не удалось снять полностью. Оно как неизлечимое хроническое заболевание, Адде стоило лучше следить за собой, что бы не спровоцировать обострение. Думаю все дело в отваре веселушек. Галлюциноген и вино раскрыли её глубинные инстинкты и проклятие глубоко связанное в её подсознании магией, пусть и на краткий миг, смогло вырваться наружу. На этот раз молитвы и покаяния её не спасут. Боюсь, Ваше Величество, без серьёзной магической помощи королеве Адде не обойтись.

Серые соленые воды разбивались о сизые скалы Ард Скеллиге, распадаясь на белые барашки пены. С крутых зеленых берегов на приближающийся корабль, невозмутимо жуя сочную траву, взирала отара тонкорунных овец. А белые пики далеких гор жадными вершинами тянулись к набухшему молочными облаками небу. Этим утром Рага стоял на корме "Королевского трубадура" и его голова была тяжела после ночной попойки с матросами, но на душе было поразительно легко, а сердце сладко ныло. Он - ведьмак, приблуда с большака, приближался к землям родины своего отца. К ведьмаку приблизилась чародейка, в её руках была большая глиняная чашка травяного отвара. Над чашкой вился белесый пар, пахло шиповником и ромашкой. - Вот, возьми. - Трисс протянула чашку Раге. - Это поможет тебе взбодриться и немного ослабит муки похмелья. Рага вопросительно покосился на чародейку, но охотно принял горячий напиток из её рук. - Да-да, я знаю, что почти всю ночь, вы провели выпивая с командой, сударь. Должна признаться, что вы отлично поете. А этот ваш бархатный баритон, он не позволил нам сомкнуть глаз до рассвета. - Трисс лукаво подмигнула ведьмаку, целя в него тонкой шпилькой сарказма. - Простите, если помешал вам с Марисой выспаться. - сконфуженно пробормотал Рага, - Уверен, это всё махакамский ром. Сам я совершенно не имею пристрастия к этому делу. - К махакамскому рому? - К пению, госпожа Меригольд. Хотя, после вчерашнего, думаю что и к махакамскому рому. - ведьмак потер лоб и, сделав большой глоток обжигающего напитка, с облегчением выдохнул. - То что доктор, прописал! - Скорее уж одна известная нам алхимичка. - согласилась Трисс. - Она действительно очень талантливая девочка, сударь. Но теперь поговорим о деле! После того как высадимся на берег я намерена разделить нашу дружную компанию: мне нужно навестить ярла клана Друммондов - Йорульфа Росомаху, а Мариса возьмет лодку и отправиться на Хиндарсфьялле в гости к твоей двоюродной бабке Сигдрифе. Я бы хотела, что бы ты отправился вместе со мной. - И с какой же целью? Согласитесь, Трисс, что компания состоящая из ведьмака и чародейки весьма необычное явление и может насторожить ярла. А я слышал, что Йорульф, как истинный Друммонд, не отличается особым терпением. - Конечно. - Трисс уперлась руками в просолившееся дерево корабельного борта, она сосредоточила свой изумрудный взгляд приближающемся береге. - И мы придем к ярлу с весьма необычной просьбой, которая всё прекрасно объяснит. Мне нужно его разрешение что бы посетить заброшенную деревню Форнхаллу, а точнее в пещеры вильдкаарлов. - Весьма необычная просьба даже для чародейки. - покачал головой Рага. - Давайте на чистоту Трисс, что заставляет вас лезть в пасть бешеного медведя, это ведь не простой интерес исследователя? - Отнюдь! Я отправилась на Ард Скеллиге в надежде понять, как связаны Алое проклятие и культ Свальблода, я должна разобраться механизме действия проклятий крови и тогда я смогу окончательно избавить одну особу от одного из них. - Это должна быть очень важная особа, если для вашей цели снарядили целый корабль. - Ты совершенно прав Рага, это дело государственной важности, очень срочное и к тому же чрезвычайно опасное. Трисс открыто посмотрела ведьмаку в глаза, она больше не шутила: - Я могла бы всё сделать сама, но раз уж так вышло, что ты рядом, я прошу тебя отправиться вместе со мной. Почти уверенна в том, что в Форнхалле найдется работа для твоего меча. Ведьмак уставился в недопитую кружку, будто пытаясь прочесть по травяному осадку свою судьбу. Он немного помолчал, принимая окончательное решение. Рага понимал, что если примет предложение чародейки, то с головой окунется в запутанный и опасный мир ковирской политической жизни. Здесь не будет места хваленому ведьмачьему правилу нейтралитета, к тому же выйти из этой игры не потеряв головы ему просто не удастся. Придется играть до конца и верить в свою удачу и их общую победу. Ведьмак протянул чародейке широкую, мозолистую от частых тренировок с мечом, ладонь. - Считайте, что я в деле, Трисс. Чародейка уверенно пожала ему руку. - Благодарю вас, Рага. Она приняла почти пустую кружку из его рук: - И ещё, у меня есть одна маленькая просьба к вам, милсдарь ведьмак. - Да? - Пусть до поры, до времени ваше родовое имя останется тайной для Ард Скеллиге. Вы будите просто Рага Неясыть из Драконьих Гор. - Конечно, ведь это так и есть. - улыбнулся Рага.

"Королевский трубадур" - величественная и прекрасная каравелла-редонда прибыл в порт Гольмштейн под приветственные звуки портовых труб и рогов. Этот невиданный прежде морским народом корабль, вооруженный прямыми парусами на фок- и грот-мачте и латинским парусом на бизани, эффективно шел против ветра, и прежде чем стать на якорь с легкостью проделал сложные маневры вдоль скалистого берега лагуны. Посмотреть на сие чудо на причале собралась добрая половина деревни. Женщины и дети громко щебетали, мужчины успокаивающе порыкивали на своих возбужденных домочадцев, а старики кряхтели и посмеивались, сплевывая на доски причала буро-зеленые комки жевательного табака. Всем хотелось рассмотреть диковинный иностранный корабль поближе. Сквозь толпу на встречу лодке с прибывающими гостями уже спешили воины из дружины ярла. Сам же глава Друммондов предпочел не покидать дома, отправив на причал свою дочь - воинственную и прекрасную деву Хилдер. Стройная, длинноногая с широкими плечами хорошего воина и пловца Хилдер была явным доказательством того, что женщины и мужчины Ард Скеллиге в сражениях и быту выступают единым фронтом. Едва девица заметила в лодке ведьмака на её широком, скуластом лице цвета свежих сливок, расцвела дружеская белозубая улыбка. Стянув с руки перчатку из воловьей кожи, Хилдер отстранила своего соратника и воскликнув: - Эй с дороги! - первая протянула Раге ладонь, помогая подняться на причал. Затем не теряя ни секунды, спрыгнула в лодку сама и подняв на руки ошалевшую от такого радушного гостеприимства Трисс, с легкостью передала её Раге. - Я Хилдер Блаженная - дочь Йорульфа Росомахи. Представилась юная валькирия поравнявшись с гостями и, оправив свою одежду, добавила: - А вы ведьмак и чародейка, хотя мы ещё не знакомы, но я видела вас во сне три ночи назад. Трисс и Рага переглянувшись представились. Хилдер кивнула: - Да-да, всё верно, прямо как в моём сне: золотой мотылек и сова с глазами змеи прибудут по морю на диковинной поющей лодке. - У вас дар сновидицы? Возможно это не раскрытый талант к магии и вам стоит посетить Аретузу что бы удостовериться что вы онейромантка? - осторожно поинтересовалась Трисс. - Нет-нет никакой магией я не владею, я даже не вёльва, как некоторые жрицы Фреи, но я с детства чувствую очень крепкую связь с духами предков. - помотала головой Хилдер. - Они предупреждают меня во снах, когда должно произойти, что-то действительно важное. - Духи не ошиблись, и мы с госпожой чародейкой действительно прибыли к вашему отцу по важному и срочному делу. - подтвердил Рага. - Тогда не стоит терять времени. - Хилдер развернулась и направилась к деревне. - Я рассказала ярлу о вещем сне и он ждет вас со вчерашнего дня. Деревня клана Друммонд, расположенная чуть поодаль от порта, была большой, зажиточной. Улицы чистые, широкие по бокам добротные крепкие дома из камня и бруса. Дома в деревне стояли в несколько полукруглых рядов, а в центре была рыночная площадь и каменная стела испещренная рунной вязью. Площадь окружили бражная лавка, лавка травника, лавка оружейника, постоялый двор и школа. За последние два десятилетия в жизни людей на Ард Скеллиге произошло много изменений. Были суровые голодные годы, были и годы процветания и покоя. Но главной виновницей подъема уровня жизни и культуры, несомненно была королева Керис Мудрая и её совет Дочерей Скеллиге. После того как многие кланы островитян потеряли своих глав мужчин, Керис призвала их жен и дочерей, чтобы противопоставить упадку и распрям внутри кланов терпение и мудрость. Благодаря поддержке жриц храма Фреи и друидам Керис удачно предотвратила зарождающуюся на островах политическую смуту. Хилдер, была одной из совета Дочерей Скеллиге, именно она помогла своему отцу занять место главы клана Друммонд и с тех пор Йорульф внимательно прислушивался к советам дочери. В отличии от семейства прежних ярлов, Йорульф Росомаха не стал делать своей резиденцией Каэр Мюр, он предпочел жить поближе к морю и своему народу. Каэр Мюр - холодная, обветшавшая твердыня, медленно, но верно приходила в упадок, а после безвременного и бесславного угасания семейства Лугосов, крепость почти опустела и получила дурную славу. Дом ярла Йорульфа, окруженный красными соснами, стоял на пригорке, возвышаясь над деревней и портом Гольмштейн, как нарядная сахарная куколка над слоеным тортом. Это была новая постройка с диковинной и изящной архитектурой, сильно отличавшейся от традиционных построек островитян. Бревна, из которых были сложены его стены, еще не утратили древесного солнечного оттенка и лоска полировки. Расписные резные коньки тройной крыши в виде змей и голов морских птиц радовали глаз синим, белым и золотым - цветами клана. По бокам от крепкой дубовой двери были прибиты два круглых геральдических щита. Ставни, наличники и даже перила крыльца были покрыты резьбой и мозаикой из ракушечного перламутра. В верхней части окон разноцветным стеклом сияли витражи. При всей добротности и массивности здания было в нем что-то воздушное, замысловатое, почти сказочное. Трисс невольно вспомнила разрушенные дворцы эльфов Лок Муинне. Хилдер с гордостью назвала дворец ярла новым, красивым словом "терем". Ведьмаку и слово и строение очень понравились.

Глава 11

Глава 11.

Когда с официальной частью приема было покончено, а все королевские подарки и письма переданы, дорогих гостей позвали за пиршественный стол. Усадили их на места почетные - по правую руку от ярла. По левую руку Росомахи на лавку, бряцая клепаными доспехами, взгромоздилась Хилдер со своей дружиной.

Пировали в длинной узкой комнате на втором этаже. Почти все пространство горницы, так она называлась, занимали длинные, пахнущие смолой столы и широкие лавки.

Блюда с жареным сочным барашком, а рядом плошки с яблочной горчицей и брусничным соусом. Блюда с кусками копченого осетра и форели и тут же румяные белые булки с чесночной глазурью и ароматные ржаные хлеба. Наваристая грибная юшка в глиняных горшочках стояла перед каждым гостем, ожидая своего часа под крепкой печатью из запеченного пресного теста. Ближе к дорогим гостям девки-служанки поставили узкие серебряные блюда. Те были полны колотым льдом и горками свежайших морских гадов. Перед каждым из пирующих на столе стояли запотевшие после ледника кувшины с пивом и квасом. Было видно, что ко встрече иноземных гостей здесь готовились основательно. По приказанию ярла, из королевских подарков, для чародейки было отдельно принесено белое сухое вино.

Йорульф сам лично ухаживал за гостьей предлагая ей то ребро барашка, то свежую устрицу, то розовый ломтик лосося. Трисс, благосклонно предпочла мясу и рыбе дары моря. Она легко извлекла серебряной вилкой мякоть морского ежа и изящно отправила деликатес в рот. Чародейка прикрыла глаза от удовольствия и тихо вздохнула. Этот морской ёж оказался бесподобно вкусным, о чем Трисс тут же сообщила хозяину застолья. Немолодой ярл расплылся в довольной улыбке.

Сделав пару глотков вина и промокнув губы Трисс задала ярлу самый главный вопрос вечера.

- Скажите же достопочтимый ярл Йорульф, действительно ли правда то, что говорят о воинах Скеллиге на материке?

- И что же о нашем народе говорят на большой земле? - искра неподдельного интереса вспыхнула в глазах Росомахи.

- Говорят, что воины кланов обладают одной чудесной особенностью, которая делает их непобедимыми. Что по своему желаю в бою они могут оборачиваться медведями и тогда в боевом искусстве и священном исступлении им нет равных.

- Хо-хо-хо! - живот ярла затрясся от искреннего смеха. - Брешут конечно, но доля правды в этом всё же есть. А правда в том, что вильдкаарлы никогда не были ни частью нашего клана, ни любого другого на Ард Скеллиге.

- Но я думала, что раз ярл Лугос и его сыновья... - Трисс замолкла прикусив губу.

- Лугос мечтал захватить власть на всем Ард Скеллиге, ему казалось, что ан Крайты забрали у его клана то, что принадлежит ему по праву. - Йорульф Росомаха скривился будто хлебнул крепкого уксуса. - Он ошибался потому как был алчным, сварливым ярлом, который к тому же мало интересовался своими корнями. Я поясню. Прежние наши владения, госпожа, находились на Ундвике. Давным-давно Модольф получил их в наследство от своего отца Хеймдалля. И, когда Друммонды перебрались на южную оконечность Ард Скеллига, Форнхалла уже стояла на этих землях и культ Свальблода был весьма почитаем. Мы, долгое время прожили бок-о-бок без распрей и вражды, но только благодаря тому, что отдавали жрецам Свальблода дань кровью - своих сыновей. По счастью это происходило не так уж часто. Они не берут себе жен и не заводят детей, стать вильдкаарлом можно только пройдя через жесткий отбор и кровавый обряд.

- Так вот как. - Трисс посмотрела на свои тонкие изящные пальцы .

Она заговорила очень тихо, что бы её мог слышать только ярл:

- Ярл Йорульф, для меня это очень важно. Я прибыла на Ард Скеллиге что бы разузнать о культе Свальблода как можно больше и я надеюсь, что вы сможете мне в этом помочь. Мой король, Танкред питает к королеве Адде нежные чувства, которые скорее всего приведут их обоих к венценосному союзу. Однако есть люди, чьим честолюбивым планам этот союз может серьезно навредить. Они настолько беспринципны, жестоки и алчны, что не остановятся ни перед чем. Королева Адда в юности страдала от тяжелого проклятия - еще до собственного рождения была обращена им в стрыгу. К счастью проклятие удалось снять моему другу ведьмаку Геральту из Ривии. Но с недавних пор с королевой твориться неладное. Мне стало известно, что у её врагов существует способ вернуть эти жуткие чары и непоправимо навредить здоровью и рассудку королевы. Я должна действовать на опережение. Изыскания в этом вопросе привели меня к тому, что в основе магии адептов культа Свальблода и проклятии обратившим ребенка в стрыгу есть общее рациональное зерно. Всё дело в силе крови.

Трисс крепко сжала пальцы на ладони ярла, в её глазах отразилось отчаянье и мольба:

- Прошу вас, заклинаю, помогите! Всё что мне нужно это встретиться со жрецом медвежьего бога и задать ему несколько вопросов.

Ярл медленно убрал руку.

- Мне очень жаль, чародейка, но теперь уже слишком поздно что бы задавать вопросы. В Форнхалле ты найдешь только прогнившие руины, да выбеленные ветрами кости. Все кто мог хоть что-то поведать о её обитателях предпочтут молчать, дабы не накликать лиха. После Долгой Зимы вильдкаарлы исчезли и их пособники уже давно объявлены королевой Керис вне закона. Они либо гниют обезглавленные в земле, либо навеки скрылись в неприступных горах.

Кто-то из дружины дочери ярла вполголоса пробурчал:

- Туда им и дорога.

Ярл Йорульф кивнул и сделал большой глоток пива из кружки, соглашаясь с этим воином. Затем он, не спеша, откинулся на спинку кресла, задумчиво поскреб сизую щетину на шее и указал толстым большим пальцем себе за спину:

- Видите, на той стене висит медвежья шкура. - Трисс и Рага повернули головы в сторону огромной красновато-бурой шкуры, устилающей стену от потолка и до пола - Это шкура жреца вильдкаарлов. Когда по приказу Стуна-шатуна, вильдкаарлы напали на жителей деревни Гольмштейн, я не стал отсиживаться за крепкими стенами Каэр Мюр. Я взял свой верный кистень, взял пол дюжины крепких ребят из тех что посмелее. И мы покинув замок и спустились вниз, к порту. В деревне мужиков было мало, многие в начали зимы ушли на промысел в штормовое море, там и сгинули. Остались старики, бабы, да дети. В деревне уже во всю шла бойня. Бешеные мишки рвали людей без всякой пощады. Мертвые, изувеченные тела устилали площадь и улицу. Если кто-то из поселян и успел запереться в домах, то те люди дрожали за закрытыми дверями, вознося богам последние в своей жизни молитвы. Их было четверо: два молодых отощалых бурых медведя, один старый, плешивый черныш и сам Стун. Первому вильдкаарлу я раскроил косматую башку, как перезрелую тыкву. Убил на месте. Со вторым пришлось изрядно повозиться. Вот! - ярл потянул в сторону вышитый край богатой рубахи обнажив толстый, как белый пещерный червь, шрам, тянущийся от ключицы и вниз. - Его прощальный подарок, который едва не стоил мне жизни. Ребята воткнули в его шкуру пять тяжелых стальных копий пока он не издох. С чёрным пришлось туго, ушлый был ублюдок - задрал четверых моих бойцов. Начало смеркаться, зимой темнеет рано, где-то горела разоренная вильдкаарлами хата, где -то надрывно плакал ребенок, в конце улицы появился Стун. Его сизая шкура стала багровой от крови жертв в углах пасти пузырилась розовая слюна, неспешно, как истинный хозяин положения, монстр приближался к нам. Мы стали плечом к плечу обнажив мечи и приготовились или помереть, или победить мерзавца. Как вдруг, мимо пронеслось бледное видение и тонкий крик как у банши пронзил морозный воздух.

Ярл с отеческой теплотой взглянул на потупившую взгляд Хилдер:

- Она наплевала на мои строгие запреты, моя блаженная дочь! Взяла свою белую лошадь-трехлетку и как была в одной льняной рубахе отправилась выручать своего отца. Даже плащ на плечи не набросила! - Йорульф погрозил дочери пальцем. - Клянусь всеми богами и йотунами! Босая, простоволосая, вопящая - она неслась с копьем на перевес, как какой-нибудь боклерский рыцарь на дракона. Мы ошалели, застыли как вкопаные. Да, что мы, Стун застыл ледяным столпом, его челюсть отвисла, злобные маленькие глазки округлились и вот в один из них моя дочь и вонзила свое легкое копьё. Копьишко, хоть и было "дамское", мгновенно прошило Стунов мозг и лишило его жизни. Стун постоял-постоял да и рухнул наземь, а дочка моя будто ничего особенного не произошло подъехала на своей лошадке ко мне и говорит: "Папа, пошли домой. Смеркается уже." А над ухом у меня дружинник так тихо-тихо прошептал" вот блаженная девка!"

Все за столом рассмеялись, стали произносить тосты и пить за ярла и его дочь. Пошумели.

Ярл поднял ладонь призывая к тишине и продолжил:

- Это хорошая история, но она не будет полной если мы не расскажем с чего всё началось. Верно?

По горнице понеслось:"Верно! Верно! Дело говоришь! Верно!" Ярл засмеялся и предложил.

- А послушаем-ка нашу Хилдер, у неё и копьё острее и язык лучше моего подвешен.

"Хилдер! Хилдер Блаженная! Говори Хилдер!" - поддержали пирующие.

- Дочка, - обратился Йорульф к Хилдер. - Расскажи.

И, обратившись к ведьмаку Йорульф Росомаха добавил:

- Тебе, парень, это история особенно понравиться, она о том, как погиб Лугос Безумный. Прежде чем начать Хилдер обновила пиво в кружке своему отцу и передала тяжелый кувшин по кругу:

- Долгая Зима положила конец мирному сосуществованию людей и детей медвежьего бога. Проежде летом они, как и мы все, ходили в набеги или охотились, а зимой спали в пещерах. Мы не мешали им, они не мешали нам. Но три года без лета тяжкое испытание для человека, а для зверя - совсем беда!

Мы хороним своих мёртвых на маленьком кладбище на северо-западном склоне горы. Это не далеко от крепости Каэр Мюр. Там есть участок с мягкой почвой, а вокруг сплошной базальт. В конце зимы, в марте, умерла деревенская травница - старуха Лотера. Она жила одна в просторном доме на краю деревни и однажды ночью был такой крепкий мороз, что огонь в её очаге случайно погас. Старуха околела во сне. Мужчины одели снегоступы, взяли ломики и лопаты что бы расчистить землю от снега и льда, а для усопшей соорудили из козьих шкур волокуши. На кладбище они застали страшную картину разорения: могилы раскопаны, гробы поломаны, останки покойных раскиданы. Всюду были медвежьи следы.

Йорульф вмешался в рассказ дочери, ярл подозревал, что без его пояснений гости не смогут проникнуться той ужасной картиной которая творилась на погосте:

-Дело в том, ведьмак,что в условиях вечной мерзлоты похороны по традиционным нашим обрядам представляют собой довольно трудновыполнимую задачу: мерзлота, подпирая снизу, норовит выкинуть из земли все чуждое, что в нее закопают. Могилы не являются исключением: за несколько лет мерзлота выталкивает на поверхность гроб и его приходится погребать заново.Над новыми могилами мы насыпаем небольшие каменные курганы, что бы земля вытолкнула нам уже чистые кости, а плоть наших предков оставила себе. Оголодавший медведь случайно забрел туда в начале зимы, воспользовался этим и разорил все кладбище.

Хилдер кивнула:

- Деревня у нас и прежде не большая была, а уж после голодных годов без лета и вовсе народ сократился вдвое. Многие из её нынешних жителей это люди пришлые. Голод и холод почти уничтожил малые кланы, а немногие выжившие потянулись под стены замков Друмммондов, ан Крайтов и к Хеймеем и прочих кто твердо стоял на ногах. На подгорном погосте за могилками ухаживать было некому. Вот большинство захоронений и лежали почти на поверхности, выжатые мерзлотой наружу. Шатун это дело учуял, и всю зиму прожил на человеческих останках, которые довольно сносно сохраняются в вечной мерзлоте. Возможно, что медведь дожил бы до тепла, если бы не умерла травница и на кладбище не появились люди. Позволить зверю и дальше озорничать они никак не могли и похоронив старуху пошли по медвежьим следам. Мужчины решили догнать и убить шатуна, пока любитель человечины не решил навестить их деревню. Следы были свежие и четкие. Обагренные яркими каплями крови они вели на север, в сторону Форнхалы. Через какое-то время следы зверя изменились: глубоко в снег уходили узкие следы человечески босых ступней. Мужчины недобро переглядывались, почуяв неладное, они — умелые воины и охотники, ускорили шаг. Меньше чем через час они нагнали расхитителя могил. «Наш» шатун, оказался не таким уж ужасным непобедимым чудовищем, как могло показаться. Тощий, высокий мужик с нечесаной копной черных свалявшихся волос и жидкой пегой бороденкой. От него несло тухлым мясом и мочой. Его тело покрывали пятна копоти, осевшей на слой прогорклого жира, струпья коросты и следы блошиных укусов. Он был сильно истощен и совершенно безумен. Грязная тряпка, скорее лохмотья, прикрывали его чресла. И только шрамы от оружия человеческого и звериных когтей, да блёклая сизая татуировка медвежьей лапы на впалой груди выдавала в мужике вильдкаарла. Свернувшись на голом снегу, как волк или лисица, он казалось спал, сжимая в объятиях свою добычу — сизую и обглоданную ногу мертвеца. К удивлению самые нежные у него оказались ступни: они были обморожены, сильно отекли, растрескались и кровоточили. Если бы не это он вполне смог бы добраться до Форнхалы еще засветло. Теперь же ни броситься на мужиков, ни убежать, он не мог. Безумный вильдкаарл скалился в жуткой белозубой улыбке, рычал и бешено вращал в орбитах выпученными глазами. Четыре острых лома поднялись высоко и в один момент пронзили его грудь. С безумцем посягнувшим на плоть умерших родственников было покончено. Его тело привезли в деревню и, по приказу ярла Лугоса, как невиданный трофей, вздернули на столбе перед воротами Каэр Мюр.

Я, признаться, – подал голос Рага, – был лучшего мнения о медведях. Не в том смысле, что они не брезгуют мертвечиной – этого у них не отнять, – а в том, что медведи, в том числе и оборотни лучше переносят холода.

-Ох, ведьмак! - чародейка покачала головой. - Многие до сих пор уверены, что Долгая Зима и была воплощением Белого Хлада из пророчества Итлины. Старому миру,который я так хорошо знала, пришел конец, слишком многое утрачено, и навыки и магические силы уже не те, что прежде. Слишком многое изменилось.

- Истинно так, чародейка, истинно так! - Йорульф хлопнул широкой ладонью по столу, осушил до дна свою кружку и утер с усов густую пивную пену. - Я и сам лишь призрак прошлого себя, который жаждет сохранить мир и процветание на вверенной мне земле, что бы передать её наследникам Хилдер. Будущее за молодыми, такими, как моя дочь Хилдер и милсдарь ведьмак. Но они не мы, а мы уже никогда не станем им равными. Да уж, помянем прежнее времечко, помянем ушедших друзей!

- Эй, несите пива! - воскликнул молодой веснушчатый парень из дружины Хилдер. - Ярл желает выпить за павших друзей!

Слуги принесли пива, наполнили кружки пирующих. За столом все дружно поднялись с лавок, Йорульф говорил тост во славу павших.

- Почтим память ярла Лугоса Безумного, один-на- один вышедшего против мерзкого Стуна-шатуна, чтобы защищать честь и покой клана Друммонд и сложившего свою лысую бошку в неравном бою с оборотнем-людоедом!

Его разгоряченное выпивкой лицо пошло багровыми пятнами.

- Павшим тройное: Хурра! Хурра! Хурра! - громогласно взревел ярл Йорульф и притопнул правой ногой о дощатые половицы.

От боевого клича подхваченного более дюжиной глоток и ритмичного топота в окнах зазвенело стекло, а на столах подскочила посуда. Отдали дань павшим, потом выпили за бравого ярла Росомаху, потом за гостей заморских, а после за Хилдер Блаженную.

Когда все уселись на свои места Хилдер продолжила:

- Я сама была свидетельницей этой ссоры, окончившейся кровавой баней. Стун — жрец Свальблода, а с ним несколько жителей Форнхалы пришел под стены замка уже на следующий день.Во двор замка Стун вошел один. Он потребовал у Лугоса отдать ему тело мертвого вильдкаарла и выплатить виру за невинно убиенного. Смерть вильдкаарла он оценил в два мешка пшеницы и бочку вина. Стун — сутулый, молчаливый старик, в засаленной волчьей дохе, стоял во дворе, а Лугос, как обычно, уже пьяный с раннего утра, перевалившись брюхом через парапет открытой галереи, поливал жреца и его приспешников отборной бранью. Стун был в ярости, но уходить не спешил, с мрачным видом он наполнил Лугосу о давней кровной связи семьи ярла и вильдкаарлов и о долге Друммондов перед Свальблодом. Лугос, не долго думая, выхватил меч из ножен и стал спускаться по замковой лестнице, выкрикивая, что если жрецу так уж приспичило, то сейчас Стун получит и свой долг, и виру, но только не припасами, а каленым железом. Спустившись во двор, Лугос Безумный, смачно харкнул под ноги Стуну, а потом послал жреца и его бога на хер, пообещав, что если ещё раз поймает хоть одного вильдкаарла на своей земле, то самолично исполнит обещание и порвет его тупую жопу на тонкие ленточки.Тут уже жрец не вытерпел оскорблений и, обернувшись большим сивым медведем бросился на Лугоса. Завязался короткий и жестокий бой. Лугос начал очень хорошо. В пару ударов он раскроил оборотню морду и отсек большую часть уха, но потом толи вина было выпито в то утро слишком много, то ли камни во дворе крепости покрыла предательская наледь, нога Лугоса пошла в ево, а меч отлетел вправо. Стун воспользовался моментом и одним взмахом когтистой лапы раскроил Лугосу брюхо от горла и до паха. На грязную снежную кашицу вывалились дымящиеся лиловые кольца кишок ярла. Полилась алая кровь. А Стун поднялся на задние лапы и громко зарычал. Потом его шерсть пошла волнами, фигуру жреца будто окутал туман и вот над остывающим телом Лугоса вновь стоял старик в грязной волчьей дохе. И он хохотал: громко, злорадно, хрипло. Все кто это видел замерли скованные ужасом, никто не потянулся за оружием, никто даже не пискнул. А потом, так и продолжая смеяться он спокойно покинул двор Каэр Мюра. Я сама, хоть и стояла у открытого окна башни, наблюдая за происходящим во дворе с безопасной высоты, едва держалась на ослабевших ногах. Этот демонический хохот мне не забыть никогда. - Хилдер зябко поёжилась.

- Подождите, Хилдер, секундочку подождите! - воскликнула Трисс. - Я верно услышала? Семья Лугоса Безумного была связана с культом Свальблода?

Йорульф и Хилдер переглянулись и после того, как ярл кивнул, его дочь многозначительно глядя в глаза чародейки пояснила:

- Женой Лугоса Безумного и матерью его сына была младшая сестра Бирны Бран —Урсула. Они обе были из клана Тиршах, клана чьим тотемом является медведь Ингвар. Урсула скончалась от укуса гремучей гадюки, когда Лугосу Младшему было шесть лет от роду.Прежний жрец Свальблода, когда сыновья сестричек Тиршах только появились на свет потребовал отдать во служение медвежьему богу одного из юных «медвежат», когда те подрастут и окрепнут. Но Сванриге оказался слишком слаб духом и его не взяли в братство медведя, а Лугос Младший отказался от этой «чести», выбрав путь своего отца. Бирна «медведица», в отличии от своей скромной и добросердечной младшей сестры, была болезненно честолюбива. Отказ жреца выбрать Сванриге своим приемником она восприняла как личное поражение. Осознав, что её сын никогда не станет богоизбранным, она стала мечтать о том, как её династия воцарится на островах. Желая усадить на трон своего сына, Бирна плела хитроумные интриги.Она даже заключила союз с вильдкаарлами,что бы те расчистили путь к трону, но в итоге всё закончились кровавой бойней в Каэр Трольде. В этой бойне погиб сын Лугоса Безумного — Лугос Синий, а ненавистные ан Крайты всё равно получили трон. Бирну казнили, Сванригге был изгнан из клана, а вильдкаарлы стали вне закона.

- А Сванриге? Думаю, он мог бы рассказать нам о культе кое-что полезное. Как бы его найти? - поинтересовался ведьмак.

- Тут получилась забавная история. - Йорульф огладил пышные усы. - После изгнания из клана, мальчишка какое-то время пытался жить самостоятельно, но видно властная мамаша настолько крепко держала его за яйца, что в итоге вырастила нежную девицу. С началом холодов бедолага пришел в Каэр Мюр к своему дядьке Лугосу и попросил у того приюта. Лугос, добрая душа, не смог отказать племяннику. Он дал ему и крышу, и стол, добавив к тому же тяжелый замок на дверях в покои. Прежде это были покои Урсулы, но после её смерти они пустовали уже более пятнадцати лет. Фактически, Лугос заточил Сванриге в северной башне и тем отомстил Бирне за смерть своего сына. Он запретил кому-либо навешать пленника, да и кормил бедолагу крайне скверно.

- Значит мы могли бы поговорить с ним?

- Увы, после того как Лугос проиграл Стуну поединок, а вильдкаарлы почти разрушили деревню и порт Гольмштейн, Сванриге исчез. Кто-то открыл дверь и выпустил его, он ушел в ночь не взяв с собой ничего кроме старого отцовского плаща.

-Действительно, очень досадно. - чародейка наморщила лобик. - Выходит вы правы, не осталось никого, кто поможет мне найти ответы. Но я всё же надеюсь найти, хоть что-то в самой Форнхале, если вы не будете против ярл Йорульф.

- Я не могу вам запретить, но искренне не советую отправляться в проклятую деревню без должного сопровождения, хоть вы и с ведьмаком на пару. Место то очень скверное. Думаю моя дочь и некоторые из её бравых ребят будут отличным сопровождением для вас, милая Трисс. - захмелевший ярл старался быть учтивым и заботливым, чародейка одарила его благосклонной улыбкой.

- Позвольте, славный ярл сделать и для меня маленькое отдолжение. Удовлетворите мой интерес. - Рага встал и учтиво поклонился.

- Валяйте милсдарь Рага буду рад подсобить.

-Я считаю, что нам с госпожой чародейкой будет не лишним осмотреть комнату Сванриге, если, конечно там, что-либо еще осталось из вещей пленника. Зная немного о привычках молодых вельмож, я полагаю, что своё одиночество юноша мог скрашивать ведением записей в дневнике. Уверен, его воспоминания о прошлом наведут нас на верный путь.

- Хо-хо! А он умен этот ведьмак. Пусть так и будет, завтра же Хилдер даст вам ключи от Каэр Мюра, можете облазить там всё от подвалов до чердаков. - ярл Росомаха поднялся со стула и все кто был за столом последовали его примеру.

- Сидите, пируйте, друзья! А я пойду, покажу гостям мой славный терем, - он бесстыдно подмигнул Трисс, вогнав чародейку в краску. - Уж такого чуда они у себя на большой земле ещё не видали.

Глава 12

Глава 12.

Пасмурно. По небу бегут тучные белые облака, а голова тяжелая после вчерашней попойки на пиру у ярла. В башню поднялись по винтовой лестнице. Стены сложены из серого шершавого камня, узкие окна-бойницы едва пропускают жидкий солнечный свет. Пахнет мышами и пылью. сквозь этот запах ведьмак улавливал, что-то иное, не свойственное каменным строениям, но хлеву. Будто бы на лестнице разлили простоквашу, да так и позабыли убрать. Медальон с головой грифона не дрожал, но этот запах, запах не давал покоя. Трисс ничего не чувствовала. Чародейка была в дурном расположении духа, у неё с раннего утра болела голова, возможно из-за похмелья.

Комната куда заточили Сванриге была маленькой пять шагов в длину, четыре в ширину. Тут было темно, но сухо. В воздухе висели нити паутины, на полу и вещах осела пыль. В последние годы сюда редко кто заглядывал. Рага поспешил открыть ставень на окне и впустил свет утреннего солнца. Сверкнув золотым боком в прореху между облаков оно осветило на противоположной окну стене изъяны на серой штукатурке - ряды прямых и косых царапин. Их было много.

- Он считал дни своего заточения. - голос чародейки был тихим, но уверенным.

Комната узника была до боли скупа на обстановку: стол, табурет, широкая кровать под пыльным, изъеденным молью и мышами бархатным пологом, да пара потрепанных книжек по истории.

На столе щербатый глиняный кувшин, пара черепков от разбитой посуды, измятая жестяная кружка, без ручки, бледно-желтые пятна восковых потеков там, где прежде стоял подсвечник. Больше всего воска было у самого края. Он длинными каплями небрежно стекал по ножке стола и, в итоге, та намертво приросла к половицам.

Здесь везде было много разных следов и все они рассказывали о тоскливых, однообразных днях узника Каэр Мюра.

Между столом и кроватью на половицах чернели подпалины от выпавших из жаровни углей. Плетеная ширма огораживала один из углов, прежде за нею стояло ведро служившее пленнику уборной. Кровать с дырявым соломенным тюфяком источала миазмы пыльной старости да мышиного помёта.

Трисс брезгливо, кончиками пальцев, приподняла край постельного полога и, ничего интересного для себя не обнаружив, поспешила вытереть пальцы о ткань юбки. Сняв с полки книги, она отошла к окну, что бы быть поближе к свежему воздуху и подальше от поднявшихся в воздух клочков паутины и пыли.

- В книгах не хватает страниц. - сообщила чародейка. - Кто-то вырезал их, причем достаточно грубо.

- Значит моё предположение о тайном дневнике Сванриге может оказаться правдой. - почесал переносицу ведьмак. - Или ему просто приспичило подтереться.

Трисс фыркнула и в этом звуке смешались возмущение и смех.

Перелистывая пожелтевший пергамент, Трисс терпеливо ждала, предоставив ведьмаку возможность спокойно работать. Ведьмак покачал головой, чародейка явно не спешила приступать к поискам, разгадывать секреты комнаты Сванриге Раге предстояло в одиночку.

- Холера, в тюфяке на кровати ничего нет. - нож вспорол ветхую ткань, предъявив миру лишь гнилую солому, шелуху, да старое мышиное гнездо с клочками шерсти и катышками помёта.

На верху полога была огромная дыра, сквозь неё виднелись темные потолочные балки и трещины в штукатурке.

Ведьмак попытался отодвинуть кровать от стены, но та не поддалась, тогда он, опустившись на колени заглянул под ложе и пошарил рукой ни обнаружиться ли чего с обратной его стороны. Но нет, там было так же пыльно и пусто. В сквозняке потянувшем над полом снова появился запах свернувшегося молока.

Рага пошел по периметру простукивая стены, звук везде был глухим и однородным. Мебель - грубая, без изысков, то же не внушала ведьмаку интереса.

- Ну что же, никаких трещин или скрытых тайников в стенах, куда можно было бы спрятать что-то важное. - Рага призадумался и добавил.

- Я просто уверен, что здесь есть, что-то важное, что-то, что было не доступно глазу Лугоса и его челяди. А значит, комнату, надо осмотреть под другим углом. - Рага вдруг опустился на пол и вытянулся во весь рост.

- Послушай, Рага, пол не настолько чистый. - начала было Трисс.

Рага поднял ладонь, призывая её к молчанию, и Трисс не стала продолжать.

Он увидел то, что Сванриге выцарапал на обратной стороне столешницы.

«Сванриге» тянулось по всей длине внушительного мужского органа, конец его упирался в схематическое изображение грустного лысого толстяка с мечом на боку.

Направление органа указывало на потемневшие доски в дальнем углу.

- Трисс, я кажется нашел зацепку. Ты обязательно должна это увидеть. -невинным тоном заявил ведьмак.

- Мне, что же лезть под стол? Там же грязно! - скривила губы чародейка.

- Как пожелаете, госпожа-чистюля, если вам не хочется понять, где Сванриге спрятал тайник можете сидеть и ничего не делать.

Трисс вздохнула и нехотя полезла под стол. Вылетала она оттуда, как ошпаренная, красная от возмущения и досады.

- Чертов ведьмак! - воскликнула Меригольд. - Ну что за вредная порода у вас ведьмаков?! Сами в грязи изваляетесь, так и другого, ради смеха, поспешите замарать.

Рага без стеснения смеялся:

- Да ладно тебе, Трисс?! А как же великая, одухотворяющая сила искусства?!

- Да пошел ты, Рага! - чародейка снимала с волос собранную под столом паутину.

- Оказывается этот Сванриге не был лишен воображения. Оставил нам почти буквальную подсказку. А как он Лугоса-то изобразил! Даже я признал сразу, хоть не разу в живую того не видел.

Ведьмак поднялся с пола и извлек из голенища сапога узкий клинок. Острым кончиком он начал поддевать половицы в углу, пока одна из них не поддалась. Тайник был не глубок уходил под соседние доски, ведьмак пригнулся к полу и запустил в тайник руку. Ухватил что-то плоское, завернутое в тряпку. Потянул на себя. Крепко пахнуло кислятиной. В этот миг что-то рвануло находку из его руки, а не сумев вырвать, вцепилось ведьмаку в руку. И в этот миг медальон с головой грифона на шее ведьмака заплясал, как бешеный.

Тварь была маленькой и несуразной. Змеиное тельце четыре крысиных лапы серая жесткая шерсть по хребту и вокруг плешивой головы ребенка. Острые скошенные резцы пропороли кожу на руке, глазки-бусинки блестели в орбитах без век. Существо обвилось гибким телом вокруг предплечья Раги и не желало сдаваться без боя. Тетрадь Сванриге была для монстрика его личным сокровищем, на которое бессовестно покусился пришлый ведьмак. И ещё эта тварь воняла кислятиной.

Ведьмак еле успел увернуться от огненного шара пролетевшего в паре дюймов от обвившей его руку твари, а Трисс уже снова была готова придти на помощь. На её ладонях шипел и плевался искрами второй огненный шарик.

- Трисс, нет! Погоди! - предостерегающе воскликнул Рага. - Вместе со злыдней ты уничтожишь тетрадь.

Трисс погасила огонь и скрестила на груди руки.

- Так это злыдня? Прежде я их не встречала. Судя по тому, что ты не спешишь избавиться от этой твари она либо не опасна, либо тебе нравиться когда всякая мерзость тебя кусает. - чародейка недовольно поджала губы.

- Ничего подобного, просто если я попробую её отцепить, то еще больше её напугаю и тогда она оттяпает мне пол руки. А если отпущу тетрадь, то эта дрянь скроется и нам придется перевернуть весь замок что бы найти эти чертовы записи. - произнес ведьмак. - Мне нужна золотая монета, Трисс.

- Ну, знаешь ли, я тебе не банк Вивальди!

Чародейка посмотрела в карманах юбки, выложила их содержимое на стол, но, увы, там оказались только медь и серебро, тонкий батистовый платок, да круглая позолоченная коробочка компактной пудры.

- Тогда мы обменяем тетрадь на твою безделушку, для злыдни сойдет и позолота. Опусти пудреницу на пол и подтолкни ко мне. Только не делай резких движений.

Трисс исполнила приказ ведьмака с явной неохотой, расставаться с дорогой вещицей ей было жалко.

Очень медленно Рага опустился на колени и поднес руку с прилипшей тварью к блестящей коробочке. Круглые глазки злыдни с интересом покосились на новый предмет, хватка чуть ослабла, но челюстей злыдня так и не разжала.

- Слушай, давай меняться? - тихим голосом обратился ведьмак к злыдни. - Мне твоя тетрадь, тебе блестящая штучка. Золотая, как ты любишь.

Злыдня несколько мгновений смотрела то на ведьмака, то на тетрадь, то на пудреницу. Сочла обмен равноценным и решилась. Разжала челюсти, выпустила дневник Сванриге и осторожно, по-крысиному нюхая воздух, приблизилась к золотой вещице. Присела на задние лапы, изогнувшись под немыслимым углом, взяла пудреницу в лапы и попробовала ту на зуб. Довольно заурчала по кошачьи, детское личико расплылось в жутковатой ухмылке. В следующий момент злыдня прижала добычу к груди и юркнула в открытую дверь, скрывшись в полумраке винтовой лестницы.

Ведьмак выдохнул с облегчением. Подошел к столу, взял платок чародейки и промокнул кровь на ране от укуса.

- Дай посмотреть рану. - чародейка перехватила руку ведьмака, провела над укусом ладонью, что-то шепнула, рана начала затягиваться.

- Ну вот, ничего опасного. А вообще-то это вполне справедливое наказание за твои глупые ведьмачьи шутки. - назидательно произнесла Трисс.

Ведьмак только хмыкнул и протянул чародейке дневник Сванриге.

Тетрадь была заполнена вплоть до последней пары чистых листов, мелким аккуратным почерком. Трисс поднесла тетрадь ближе к окну и положила её на подоконник так, чтобы им обоим было удобно читать. Через какое-то время она отстранилась, потерла глаза, убористый почерк Сванриге утомлял зрение, и выдала свой вердикт:

- Здесь есть несколько интересных записей и все они связаны со снами о Бирне, как я полагаю.

- Согласен, но только это вовсе не сны. Думаю его реально навещал дух усопшей матери.

Меригольд пожала плечами. Чародейке было безразлично каким образом Сванриге получал свои откровения, главное что его записи содержали прямое указание на деревню вильдкаарлов. Именно там, как предполагала Трисс скрывается то, что поможет ей излечить реданскую королеву раз и навсегда. Прошлым вечером она успела порасспросить ярла Йорульфа о семье Бирны и была уверена, что предки Сванриге поклонялись медведю так же неистово, как и жрецы культа Свальблода.

- Теперь это уже не так важно.

Ведьмак раскрыл тетрадь Сванриге и прочел:

«Луна, как серебряное блюдо. Сегодня опять приходила она. Её пустые глазницы сверлят меня с еще большим презрением чем при жизни, её губы шевелятся но я не могу разобрать, что она говорит. Стоит ей начать изо рта льется мутная тухлая вода. К утру тюфяк промок насквозь и от него несет гнилью и тиной. Лугос издевается, говорит, что это я ссусь в постель. Тюфяк сохнет почти два дня, а я вынужденно сплю на досках, завернувшись в отцовский плащ»

-Её казнили, через утопление, приковав цепями к скале. - пояснила чародейка.

Следующая запись гласила:

«Мне кажется я стал понимать что она бормочет. «Ключ, возьми ключ». Сначала думал издевается, как же я заберу ключ у Лугоса? Он в два раза больше и толще меня, а я так отощал, что мой старый колет болтается на мне, как рядно на заборе. Потом догадался это на Старшей Речи»

«Сегодня полнолуние, но она не пришла, как раньше. Вспомнил как в детстве она учила меня считалке на Старшей Речи. Глупый стишок крутиться в моей голове не позволяя уснуть.

Раз в горе зажжется глаз

Два проглотит челюсть нас

Три под ноги не смотри

Четверть круга подбери

Пять луна бежала вспять,

Шесть от сна поднимет рать

Семь пройдет сквозь лёд стены

Восемь камень-ключ Луны.»

- Глаз и челюсть в горе это возможно намёк на пещеры Форнхалы? - ведьмак перелистнул несколько страниц и прочел еще одну запись.

«Луна еще не стала полной, но она мне приснилась. Как раньше. Живая, тёплая. Баюкала меня на руках, кормила грудью, а я был мал как младенец. Шептала, что каждому медвежонку нужен дом, где его ждет папа-медведь, мама-медведица и его братишки бурые мишки. Сказала, что скоро я буду дома, что папа-медведь уже ждет своего медвежонка»

- Да, я почти уверена, ответ мы найдем в пещерах. - согласилась Трисс.

-А вот и последняя запись. - Рага прочел с последнего листа дневника.

« Во дворе замка, что-то происходит. Мне из окна плохо видно, но кажется я слышу звуки боя. Я постучал в дверь и она вдруг отперлась сама-собой. Мне нужно идти, это шанс выбраться отсюда. И если ты это сейчас читаешь дядя, то знай ПОШЕЛ ТЫ НА ХЕР, СТАРЫЙ УБЛЮДОК!»

- Думаю, Сванриге направился в святилище Свальблода, на север, к Форнхале. Мы должны отправиться туда немедленно. Возьми ту страницу со считалкой, Рага, остальное нам вряд ли понадобиться. - чародейка вырвала листок из дневника сына Бирны и протянула ведьмаку.

Спускаясь по винтовой лестнице она серьёзно спросила:

- Возможно нам стоит рассказать ярлу об этой маленькой бестии — злыдне, как думаешь, Рага? Может он предложит тебе денег что бы избавиться от неё?

- А смысл? - ведьмак пожал плечами. - Это существо нельзя уничтожить, если только не разобрать замок по камушку до самого основания и ни сжечь кости заложенной под фундамент жертвы. Это ведь дух осиротевшего без хозяев дома. Тот самый, который обязан хранить и оберегать жилище от разрушения и невзгод. Но если люди покидают такое место то дух-хранитель лишенный подпитки от людского тепла и очага, может обозлиться на прежних хозяев и обратиться злыдней. Злыдня будет воровать к себе в нору всё ценное и всячески пакостить в доме: ломать вещи, портить еду, призывать мышей и пауков. Без должного ритуала подношения чуру и предкам, никто не сможет жить в таком месте спокойно. Некоторые верят, что злыдню можно изловить и утопить засунув в плотный мешок, как кутенка какого, но это чистая брехня. Злыдню можно ненадолго задобрить золотом, что бы она впала в спячку. Но Трисс, ты же сама видела новый дом ярла, он никогда не променяет теплый, крепкий терем на эту груду развалившихся камней. Уж лучше оставить всё как есть.

- Твоя правда, ведьмак. - согласилась чародейка. - Тогда о произошедшей в башне истории ни Хилдер, ни её отцу ни слова! Понял?!

- А разве там что-то было кроме сырости и мышиного дерьма?!

Ведьмак помог чародейке взобраться на лошадь, придержав каурую под уздцы. Бархатное платье Трисс было не самой подходящей одеждой для верховой езды.

Со стороны открытых ворот послышался конский топот и на широкий двор Каэр Мюр въехали вооруженные всадники. Люди ярла, человек пять и Хилдер с парой дружинников из её отряда. Рядом с дочерью ярла, на низенькой лохматой кобылке тряслась в седле неприятная старуха с бесстрастным лицом похожим на перезревший сыр. На старухе был длинный лиловый балахон из овечьей шерсти подпоясанный белым широким поясом. Пояс расшит мелким жемчугом и украшен вышитыми золотой нитью рунами, волосы женщины скрывал плотный алый чепец, а в руках было короткое, явно церемониальное, копьё с наконечником из серебра.

Едва приметив чародейку и ведьмака, старуха переменилась в лице, её грубые черты исказились от гнева и отвращения. Острие её короткого копья обвинительно нацелилось на изумленную Трисс, из под тонкой полоски верхней губы обнажились крепкие белые зубы и старуха выплюнула лишь одно слово «Воры!». Лягнув пятками по бокам свою кобылку, она поспешила выехать вперед отряда, но Хилдер, перехватив поводья не позволила старухе этого сделать.

- Нет матушка Дилла! Предоставьте вершить правосудие людям ярла. Эти люди всё еще гости моего отца и пока их вина не доказана…

- Вина, вина! - старуха передразнила Хилдер. - Тут нечего доказывать, девочка. Вот пришлая чародейка, которая послала свою служанку в храм Фрейи что бы украсть нашу реликвию, а это — старуха указала на ведьмака. - грязный мутант, её прихвостень. И если ты и твой отец настолько слепы и наивны, то я сама, по приказу благочестивой матери Сигдрифы, немедленно арестую их!

Ведьмак и чародейка изумленно переглянулись. Ещё вчера почетные гости, уже сегодня по-полудню они стали опасными преступниками. Никто из них не понимал, что происходит, но их явно ожидали большие неприятности. Рага мог бы пропустить мимо ушей обидное оскорбление в свой адрес, но рядом с ним была дама честь которой была прилюдно задета.

-Эй-эй! Что это здесь происходит? Госпожа Хилдер, кто эта женщина и почему она требует нашего ареста? - ведьмак сделал несколько шагов вперед.

Внезапно, Трисс Меригольд, быстро спешившись, вручила Раге поводья своей лошади и, оттеснив ведьмака, выступила вперед. Она уперла руки в бока, всем своим видом выражая готовность принять вызов.

-Я уверена это какая-то ошибка! - сказала чародейка с непринужденной улыбкой. - Мариса моя подопечная, а вовсе не служанка, как вы изволите выражаться, госпожа Дилла. Она, действительно, плыла с нами на одном корабле, но пожелала сойти на берег прежде чем мы доберемся до порта Гольмштейн.

Повернувшись к Хилдер, чародейка пояснила:

- Девушка никогда прежде не бывала на Ард Скеллиге, но слышала много об островных чудесах: о Священной Роще и о Храме Фрейи, о Круге Друидов. Мариса, она очень любознательна и к тому же прекрасный алхимик, я посоветовала ей для начала совершить паломничество в храм.

- Мерзкая лживая шлюха! Ты думаешь, что мы поверим твоим сказкам?! - процедила старуха. - Твоя "паломница" не первая, кто посягнул на Брисингамен, вот только руки у вас для этого слишком коротки! Вам чародеям и магам всегда хотелось заполучить столь мощный артефакт. Здесь поклоняются силам природы, а не хаосу, вот потому-то вашему племени не место на Ард Скеллиге!

Трисс старалась не обращать внимания на ядовитые слова старухи, она продолжала:

- Уверена, что бы в храме не случилось в поступке Марисы не было злого умысла. Брисингамен, насколько мне известно, это прекрасный образец магического кристалла, а моя подопечная алхимик, если ею что и двигало, так это исключительно научный интерес, и только. Хилдер, послушайте же меня! Если того требует справедливость я готова принести свои извинения за неосторожность Марисы перед жрицами храма и настоятельницей, вами и вашим отцом. Но к чему этот балаган с арестом? Это досадное недоразумение и мы в том убедимся если все успокоимся и обсудим случившееся.

- Хватайте её немедленно! - взвизгнула жрица Фрейи. Она бесцеремонно огрела древком своего копья по спине ближайшего к ней всадника.

Вздрогнув, воин пришпорил коня, а за ним к ведьмаку и чародейке устремились все остальные. На месте оставались лишь Хилдер и Дилла. Девушка продолжала удерживать на месте бесноватую жрицу, громкими окриками она пыталась навести порядок в своем отряде. Увы, бесполезно. Кони и люди рвались в бой.

Счет времени шел на секунды. Расстояние между всадниками и Трисс сокращалось с каждым ударом лошадиного копыта о камни двора. Чародейка подняла руки и отчетливо приказала ведьмаку:

-Отвлеки Хилдер и скачи в Форнхалу. Наши судьбы в твоих руках.

Ей не пришлось повторять дважды. Рага вскочил на лошадь и стрелой понесся к воротам Каэр Мюр, прорезав строй нападавших, как нож режет масло. Пролетев мимо ошарашенной Хилдер он едва успел сделать знак Аксий.

Поводья лошадки жрицы выскользнули из разжавшейся ладони Хилдер Блаженной.

В тот же миг, на другом конце замкового двора, с ладоней чародейки сорвались два слепящих огненных шара и ударили в землю прямо под копыта всадников. Лошади испугано заржали, поднимаясь на дыбы и сбрасывая наездников в пыль. Люди, громко охая и ругаясь, поднимались на ноги, протирали глаза от ослепивших их вспышек огня и брались за оружие. Они плотно окружили Трисс, зажав её хрупкое тело кольцом ощерившегося металла мечей, кинжалов и стрел. Любое неосторожное движение и они превратят чародейку в подушечку для булавок.

Ряд острых лезвий разомкнулся лишь для того чтобы пропустить к Трисс матушку Диллу.

На голову ниже Меригольд та взирала на поверженную противницу с нескрываемым злобным торжеством. Острие копья жрицы больно уткнулось Трисс под подбородок. Небольшое нажатие и тонкая кожа чародейки разошлась на месте прокола, алый ручеек крови зазмеился по шее, пятная белые кружева высокого воротника платья.

- Больше никаких фокусов. - предупредила чародейку матушка Дилла. - Стоит тебе лишь подумать о том что бы сделать какую-нибудь глупость, я с удовольствием насажу твою рыжую головку на это копьё. Отличный трофей получиться, когда вороны выклюют твои зеленые зенки.

Продолжая улыбаться и не отводя глаз от бледного лица чародейки, жрица потребовала:

- Хилдер, девочка, неси сюда двимеритовые кандалы! Надеюсь госпоже чародейке понравятся её новые браслеты.

Но жрице так никто и не ответил.

- Хилдер?

Жрица Фреи обернулась и, смачно сплюнув, грязно выругалась.

Не считая мелкой косматой лошадки, двор замка был совершенно пуст. Хилдер Блаженная бесследно исчезла.

Глава 13

Глава 13.

Хилдер открыла глаза, попыталась встать, её плечо тут же пронзила ноющая боль. Девушка застонала. К пересохшим губам тут же прилипли сухие травинки и песок. В голове немного гудело, но девушка поняла, что она лежит на животе и связана. Кто-то заботливо укрыл её плащом. От телодвижений Хилдер плащ сполз и она смогла разглядеть темную мужскую фигуру застывшую у костра. Казалось что человек молился. Немного побарахтавшись на прелой соломе Хилдер удалось перекатиться на бок.

Было совсем темно, сквозь прохудившуюся крышу в хату проникал дождь. Девушке стало душно, остро пахло сырой шерстью, прелой соломой и землей. Хилдер слышала, как трещит в огне сухое дерево, как барабанят по доскам капли дождя, как тихо фыркают, переставляя копыта лошади.

Чужим, надтреснутым голосом проскрипела:

- Воды. - мысли Хилдер были тяжелые, как мельничные жернова, но она узнала в темноволосом человеке с орлиным профилем ведьмака.

Рага прервал медитацию. Молча он поднялся от костра и направился к Хилдер, вытаскивая из-за пояса нож. Склонился и осторожно рассек веревки стягивающие её руки и ноги. Встретился взглядом с Хилдер. Её глаза полыхнули злостью.

Морщась от боли, она растерла запястья. Хилдер подтянула колени, уперлась руками в соломенное крошево покрывающее пол и попыталась встать на четвереньки, но силы оставили девушку и она снова плюхнулась на живот.

- Воды. - повторила Хилдер.

Рага вернулся к костру, наклонился что бы поднять флягу и едва на угодил лицом в пламя. Нож выскользнув из руки ведьмака, отлетел в дальний угол хаты. Хилдер, всё же, сумела подняться. Она бросилась и навалилась всем своим весом на спину ведьмака, заставив того потерять равновесие. Сцепившись они покатились по земляному полу.

Девушка была сильной к тому же, почти одного с ведьмаком роста. Раге было не просто сдерживать её яростный напор. Ведьмак мысленно похвалил себя за то, что перед тем как связать Хилдер, полностью разоружил девушку. Она оседлала его, крепко стиснув бёдрами его рёбра, не позволяя дышать полной грудью. Ногтями Хилдер целилась в глаза ведьмаку, в надежде ослепить противника, но смогла лишь глубоко оцарапать его щеку. Рага изловчился и сбросил девушку, и тут же, не позволяя ей подняться на ноги, навалился на неё, придавив локтем её горло. Хилдер захрипела, засучила ногами, извиваясь под придавившим её к земле ведьмаком. Как можно спокойнее ведьмак произнес:

- Угомонись, дура. Я не желаю тебе вреда.

Хилдер в ответ выплюнула:

- Убью!

Изогнувшись, как змея под вилами, она высвободила левое колено и со всех сил пнула ведьмака в пах. В ответ ведьмак нанес ей крепкий удар в челюсть. Голова девушки дернулась и её сознание снова провалилось во тьму.

Рага поднялся на ноги, отряхнул с одежды весь прилипший к ней сор и направился к лошади Хилдер. Ласково потрепав лошадку по холке:

- Гордись, коняшка, твоя хозяйка умеет драться, как дикая кошка. Надо бы её снова связать, а то поговорить по-душам у нас не выйдет верно?!

Лошадь в ответ только шумно вздохнула.

- Верно. - ведьмак погладил лошадь по шелковистой морде.

Ведьмак извлек из седельной сумки моток конопляной веревки и вернулся к неподвижно лежащей Хилдер. Потом, подтянув узлы на запястьях и лодыжках, поднял обмякшее тело и перенес ближе к костру. Светлые волосы Хилдер разметались, прилипли к вспотевшему, размалёванному грязными потеками лбу. На подбородке алела, наливаясь бисеринками крови длинная ссадина, но лицо девушки было безмятежно спокойным, как у спящей. Рага осторожно уложил её у костра, погладил по Хилдер голове, убирая непослушные пряди обратно в прическу.

На этот раз девушка очнулась быстрее. Ведьмак подошел к Хилдер приподнял её голову и помог напиться. От воды Хилдер не отказалась, сопротивления, когда Рага усадил её, прислонив спиной к стене, не оказала. Однако и отвечать на вопросы ведьмака не стала. Сидела неподвижно поджав губы, прикрыв глаза и тяжело, гневно сопела.

Ведьмак принес с улицы гнутый жестяной ковш. Тот был на четверть полон дождевой водой. Пошуршав углями в костре, ведьмак приладил ковш над огнем.

- Ну, - вздохнул ведьмак. - если ты не желаешь говорить со мной, тогда послушай. Когда вы бессовестно напали на нас во дворе замка Каэр Мюр, Трисс отвлекла большую часть нападавших своей магией, позволяя мне вырваться из ловушки. Покидая двор, я успел очаровать тебя ведьмачьим знаком Аксий. Мне надо было отвлечь тебя, что бы проскочить без помех. Во что бы то ни стало я должен был добраться до деревни вильдкаарлов.

Вода в казане начала закипать и ведьмак добавил в неё горсть измельченных листьев и соцветий. Свежих, как успела заметить Хилдер.

- Да, мы в Форнхале. - подтвердил её догадку ведьмак. - На улице льёт как из ведра, а мне ещё надо подготовить кое-какие снадобья прежде чем спуститься в пещеры.

Девушка подняла глаза на ведьмака и в них сквозило презрение, но Рага продолжал.

- Теперь отвечу почему ты здесь. Полагаю, я несколько перестарался с мощностью знака. Прости, но на полном скаку, да еще и в непростой ситуации… - Рага усмехнулся. - Вместо того чтобы одурманить не позволяя сдвинуться с места, эффект Аксия заставил тебя буквально потерять голову. Ты бросила своих людей и последовала за мной, как мартовская кошка за котом.

Хилдер, вдруг, сильно побледнела, потом её лицо мгновенно залила густая краска. Она скривилась от отвращения и зашипела:

- Грязная скотина! Да как ты смеешь?! Да ни один мужчина, да никогда! Я не позволю вам… - она умолкла, когда увидела его насмешливую улыбку.

- Не стоит так распаляться, Хилдер. Это всего лишь побочное действие магии на гормоны. Ничего постыдного в этом нет, просто у тебя давно не было мужчины.

- И не будет! - выкрикнула девушка. - С вашим племенем, никогда!

- А-а-а! - протянул Рага. - Ну тогда понятно почему тебя так скрючило потом. Ты из этих, верно? Ножички важнее кукол, я угадал? Хотя, для меня совершенно не важно, кто тебе греет постель. Считаю, что достоинство воина познается в бою.

Рага прикоснулся кончиками пальцев к царапинам на щеке, осклабился. Царапины от ногтей Хилдер всё ещё саднили.

- Продолжай. - буркнула Хилдер, растеряв весь свой боевой пыл.

Казалось, не встретив осуждения своей тайне, она немного расслабилась.

- Твоё преследование я заметил не сразу. Ты неслась во весь опор не разбирая дороги и едва не угробила себя и свою лошадь. Горные дороги, знаешь ли, опасное не место для лихой скачки. Особенно если всадник несется не открывая глаз. Мне пришлось выбить тебя из седла тупым арбалетным болтом, иначе на очередном повороте ты бы сломало шею. Что бы мне сказал тогда твой отец, если бы ты погибла по моей вине?!

Теперь Хилдер стало понятно отчего её левое плечо болезненно тянет при каждом мало-мальском движении. К счастью для себя Хилдер была правшой и эта травма не окажет помех для её боевых качеств. Девушке всё еще хотелось зарядить смачный удар в прямой и тонкий нос ведьмака. При мысли о брызжущей из этого носа крови чумазая мордашка Хилдер расцвела искренней улыбкой.

Рага, не догадываясь о коварных мыслях Хилдер, принял эту улыбку на свой счет.

- Почему я тебя связал? Отвечаю. Исключительно для твоего блага и моего спокойствия. После того как ты вывалилась из седла, тебя начали бить жестокие судороги, как при падучей. Признаюсь честно, что тебе даже удалось напугать меня, Хилдер! Когда человека подбрасывают корчи, как какую-нибудь лягушку, а члены его изгибаются в неестественных направлениях — это, знаешь ли, производит впечатление. Тебе повезло, что мой амулет висел неподвижно, иначе я бы не стал рисковать, а попросту взял да и отрубил тебе голову. Ты сильная, ты это знаешь, мне едва удалось скрутить тебя и связать.

Хилдер покачала головой и сплюнула вязкую слюну:

- Думаешь я поверю в это дерьмо? Вы прибыли на Ард Скеллиге с просьбой о помощи и один раз мы уже вам поверили. Мы были готовы помочь вам, пока вы первые не начали. И что в итоге?! Ты держишь меня связанной в вонючей хате, в вонючей деревне проклятых.

Рага пожал плечами:

- Как пожелаешь, Хилдер. Мне, собственно, наплевать веришь ты мне или нет. Но эта вонючая хата сохранилась лучше других, она отличное место что бы переждать ненастную ночь. К тому же у тебя есть выбор: оставаться здесь, в деревне, дожидаясь людей своего отца, связанной, конечно. А можешь отправиться в пещеры Форнхалы вместе со мной.

Ведьмак поднялся с колен, прошелся из угла в угол и, вдруг, очень серьёзно заявил:

- Я могу поклясться своим именем, что умышленно не причиню вреда ни тебе, ни народу Ард Скеллиге.

- Рага Неясыть. - Хилдер скривила губы. - Ведьмак без рода и племени. Чего стоит твоя клятва?! Вот если бы в твоих жилах текла кровь Скеллиге я бы ещё подумала. Наши люди пустых клятв не дают и союзников, на волю случая, связанными в проклятых местах не оставляют. Наши принципы нерушимы как камни, наша воинская честь...

Ведьмак прервал её пламенную речь.

- Рагнар ан Хиндер, по прозвищу Неясыть, миледи! Как видите не настолько уж я для вас чужак. Земли клана моего отца лежат чуть дальше земель вашего клана, так что мы, можно сказать, почти соседи. - он, с нарочитой учтивостью, поклонился девушке.

- Как? - лицо Хилдер вытянулось от изумления. - Ты из рода ан Хиндеров? Но почему я ничего не слышала о тебе прежде?

Ведьмак пожал плечами.

- История семьи моего отца во многом не ясна даже мне, Хилдер. Но я хотел бы узнать о своих корнях как можно больше, пока нахожусь на островах. Мариса — мой друг, она отправилась в храм Фрейи и должна была поговорить с матерью Сигрдрифой, в том числе и о моём отце. Почему он покинул Скеллиге, почему отправился на континент, почему никогда не поддерживал связи со своим родом и кланом. Уверен, Трисс послала Марису в храм Фрейи вовсе не для того чтобы украсть священный кристалл.

- О-о-о! - протянула Хилдер. - Мне сразу показалось, что в истории жрицы что-то не сходится. Эта Мариса, будь она хоть трижды опытный вор, просто не могла бы попасть внутрь золотого зала. Главный золотой зал храма, где находиться реликвия, уже давно закрыт для как для паломников, так и для самих жриц. На дверях лежат мощные магические чары. Говорят это работа самой Фрейи. Все церемонии и богослужения Сигрдрифа проводит перед малой статуей богини, установленной в преддверии золотых ворот, но они действительно опасаются, что кто-то может выкрасть Брисингамен.

- И вы поверили, что это могли сделать мы?

- Я нет, но мать Дилла. - Хилдер подняла связанные руки к лицу и почесала переносицу. - Она всегда отличалась мнительностью и коварством, её даже Сигрдрифа не выносит. Но Сигрдрифа уже стара, ей всё тяжелее нести своё служение. На следующую весну назначены выборы на пост верховной жрицы Фрейи, Сигрдрифа хочет покинуть пост и уйти на покой. Дилла, не смотря на почтенный возраст, первая среди претендентов. К тому же, она — ортодокс и потому терпеть не может чародеев и ведьмаков. Особенно после того случая со Священной Рощей. Если она узнала, что последний живой мужчина ан Хиндеров — ведьмак и, возможно, родственник главной жрицы Фрейи. Это был бы отличный повод занять место верховной жрицы досрочно, опозорив Сигрдрифу и весь клан Хиндеров родством с выродком и вором. Ты ведь не можешь иметь детей, верно?

- Верно. - согласился Рага. - Такова плата за мои способности.

- Вот- вот. - Хилдер кивнула светлой головой. - После того, как старик Донар ан Хиндар исчез вместе со своим кораблем и дружиной в холодных зимних водах, на Хиндарсфьялле остались только женщины клана. У Хиндеров до сих пор нет ярла, а Сигрдрифа — жрица, она посвятила свою жизнь служению Фрейе и не может возглавить клан. Но ты - мог бы, даром, что ведьмак.

Хилдер протянула связанные руки к Раге:

- Давай, разрежь веревку, я решила что пойду с тобой. Для нас, островитян, нет чести в том, что бы сидеть напуганной овцой и дожидаться подмоги. К тому же, я лучше буду помогать ведьмаку и, покрою своё имя воинской славой, чем перемажу его в дерьме храмовых интриг. - она усмехнулась.

Ведьмак освободил девушку от пут и помог ей подняться.

- Ты не пожалеешь. Там, под горой, сокрыты и ждут большие неприятности.

- Но не факт, что они ждут нас. - поддержала Хилдер.

Они спустились уже достаточно глубоко, но факелы продолжали гореть ровным огнем. Система воздушных каналов в подгорной обители вильдкаарлов работала исправно. Воздух в тоннелях был чист и прохладен, известняковые стены были сухими, и достаточно гладкими, как будто их специально сглаживали умелые руки каменотесов.

На стенах было много рисунков и рун. В основном это были сцены охоты. Звери похожие на медведей охотились на оленей, лосей и кабанов, но иногда среди преследуемых встречались фигурки людей, сирен и даже каменных троллей.

Вскоре подземные коридоры закончились и они вошли в святилище. Внимание ведьмака сразу привлекла огромная статуя медведя. Камень потемнел от многочисленных растираний жиром и кровью. Могучую каменную шею Свальблода, как петля висельника, украшало длинное ожерелье из толстых волосяных колец. Хилдер сразу догадалась откуда эти волосы: в полуразрушенной хате, пока она лежала связанной, Хилдер успела заметить высохшие человеческие скальпы прибитые к потолочным балкам.

У ног идола стояли оплывшие сальные свечи и Рага зажег их сложив пальцы в знаке Игни. Потом они с Хилдер при помощи факелов запалили две бронзовые жаровни, стоявшие в противоположных концах пещеры. Потянуло горько-сладким ароматом полыни и багульника. В подгорном святилище стало немного светлее и ведьмак увидел следы прошлого. По каменному полу в беспорядке были разбросаны человеческие кости, на некоторых скелетах еще встречались лоскуты иссохшей плоти, темные пятна засохшей крови и обрывки меховых одежд. В углу, за одной из жаровен, в беспорядке были свалены ржавые мечи, сломанные копья, луки с разорванной тетивой, смятые и истлевшие сыромятные доспехи, запорошенные каменной пылью и песком бронзовые наручи и шлемы. В пыли под ногами поблескивали каленой сталью наконечники стрел и золотые монеты. Хрустели старые глиняные черепки от разбитых чаш и липла к подошвам сапог какая-то грязная ветошь. Ведьмак приблизился к статуе, положил на её каменную поверхность ладонь и, прикрыв глаза, замер.

- Это то что ты искал? - Хилдер обошла вокруг медведя, посветила в узкий пустой грот позади идола.

- Здесь ничего нет, кроме старого праха. - уверенно изрекла она. -Напрасно мы сюда спустились.

- Помолчи немного, Хилдер. Мне надо сосредоточиться. Чувствую холод исходящий от этого камня, где-то поблизости есть сильный источник магии, но это не идол.

Хилдер хмыкнула и пожала плечами. Она пошла по кругу пещеры освещая сакральные рисунки на её стенах.

Там было много отпечатков человеческих ладоней, красных, будто сделанных свежей кровью, а рядом чёрные, выписанные древесным углём фигурки людей с медвежьими головами. Фигурки разные: танцующие, стоящие на коленях, лежащие на земле со вспоротыми животами, воздевающие в экстазе руки, но всегда центральной фигурой сюжета был кобальтовый медведь с белой спиралью на боку. Краски яркие, будто всё еще влажные, поблескивали на каменных холстах и вызывали желание прикоснуться. Эффект достигался благодаря жиру и воску входившим в их основу.

- Мистерии Свальблода. -произнесла Хилдер остановившись перед очередным пещерным рисунком. - В детстве старики пугали, что вильдкаарлы поймают нас и принесут ему в жертву, если мы отойдем от родной деревни слишком далеко и не успеем вернуться засветло. Я боялась этих мрачных сказок про медвежьего бога пока мне не исполнилось пять лет и папа не принес с охоты медвежатину.

Хилдер подняла факел повыше и пошла вдоль стен, освещая всё новые и новые сцены. Она увидела фреску из трех сцен.

На одной - синий медведь со спиралью на боку держал в лапах алый месяц, а над его головой сияла длинными лучами белая звезда. На другой - алый месяц поднялся над головой медведя, а звезда оказалась у того в пасти.

Девушка окликнула ведьмака:

- Рагнар, подойди. Тебе стоит это увидеть.

Ведьмак подошел и увидел, что на третьем рисунке вместо медведя неизвестный художник изобразил человека с медвежьей шкурой на плечах. Звезда стала массивным камнем, кулоном висевшим у него на груди. Человек склонил колени перед женщиной с большим круглым животом и длинными желтыми волосами. Она была насносях. Её пальцы едва касались непокрытой головы человека, а над ними обоими, в небе восходил рогатый месяц. В отличии от всех других частей рисунка этот был дополнен каменной выемкой. Отчего четверть светила в неровном свете огней приобретала странную, скругленную форму с длинными, как клыки нижней челюсти, или зубцы вил, концами.

- Она очень похожа на Фрейю, правда? - предположила Хилдер указывая на женскую фигуру. - В детстве, я слышала песню-сказание о проклятии Ундвика. Все знают, что проклятием острова был ледяной великан Мыргыфф, но не все слышали более старую версию песни. Там были слова совершенно ничего общего с историей ледяного великана не имевшие.

- Продолжай. - насторожился ведьмак.

- Я не вполне уверена, но там пелось что-то о Башне Соколицы и о её хозяине. Башня Соколицы это старые эльфские руины на Ундвике.

Хилдер прочистила горло и с выражением пропела:

«И за насилие над Непорочной Девой

Хозяин Соколиного предела

Был обращен подлунный мир терзать

Луны ключом обитель его скрыта»

- Что ты сказала? - переспросил удивленный Рага. Ключом луны?

- Ну да. - подтвердила девушка. - Правда я не очень понимаю о каком ключе может идти речь.

- Мне кажется я знаю. Это мы нашли в башне, в комнате где Лугос заточил своего племянника. - ведьмак извлек из-за пазухи вырванный из дневника Сванриге листок и показал Хилдер.

- Я не умею читать на Старшей речи. - смутилась островитянка.

Раге пришлось прочесть и перевести девушке считалку Сванриге.

- Прежде чем вы на нас напали, Трисс успела кое-что рассказать мне о том, что мы ищем. Чародей и ученый Эльтибальд работал над манускриптом «Алое проклятие или Монстров пробуждение». Он изучал стелы Свальблода на Скеллиге и открыл связь между луной и феноменом под названием Алое проклятие. Что бы проклятие сработало, луна должна обрести кровавый оттенок или нужно совершить ритуал с использованием крови высшего вампира. - ведьмак указал на первую и вторую часть фрески. - Это проклятие разжигает жажду крови и убийства в чудовищах и монстрах.

- Значит Меригольд была права, выдвигая теорию, что Алое проклятие и Мистерии Свальблода это одно и то же? Но при чём тут высшие вампиры? Если только, — Хилдер удивленно посмотрела на фреску с изображением склонившегося мужчины и едва слышно произнесла. - если только хозяин башни Соколицы не был высшим вампиром.

- Это нам и предстоит выяснить. - подтвердил ведьмак, пристально смотря на рогатый полумесяц над головой у женской фигуры.

В нём было что-то до боли знакомое. Мысли ведьмака неслись вскачь: холод силы исходивший от идола-медведя, ключевое значение фаз луны, прежний, насыщенный кровавыми ритуалами и человеческими жертвоприношениями, культ Свальблода, перерождение его почитателей после смерти, оживший кадавр эльфа под Лан Эксетерским моргом и оружие позволившее его упокоить. Оружие похожее на лунный серп, на четверть Луны, идеально подходящее по форме к изображенному на стене полумесяцу.

- Деми Луна из метеоритной стали, из небесного камня. Камень-ключ Луны, Хилдер! - выпалил Рага и на радостях крепко хлопнул девушку по плечу.

Хилдер скривилась и потерла вновь занывшее плечо:

- Эй, полегче, ведьмак!

Но Рага не обратил внимание на её возмущенный возглас, он сбросил на пол вещевой мешок и присел, пытаясь вытащить то, что лежало на самом его дне. Поиски увенчались успехом и под скудным светом факела заблестели остро наточенные голубоватые рога деми луны.

Ведьмак поднял находку над головой и прислонил её к углублению в стене. Совпало идеально. Пальцы ведьмака обожгло слабым разрядом магии, воздух позади Хилдер и Раги загудел — это в нише за статуей Свальблода открылся портал.

Едва они успели обернуться и увидеть как скручивается в портале в лиловую спираль хаоса пространство и время, как кости устилавшие пол пещеры зашевелились и начали стягиваться друг к другу и соединяться. Соединяться в чудовищную помесь человека и зверя. Магические токи обвивали кости, как вновь нарастающая плоть, вдыхая псевдо-жизнь в прах давно почивших людей и животных. Ведьмак извлёк из кармана куртки маленький пузырёк с жидкостью изумрудного цвета. Элексир Пурга, сваренный им накануне в деревенской хате из краснолюдского спирт, лепестков белого мирта и ласточкиной травы должен был обострить его рефлексы, ускорить движения и реакцию. Несколько ударов сердца, несколько глубоких вдохов и выдохов, ведьмак потянулся за спину извлекая из ножен серебряный меч. Лицо его стало бледным, мир вокруг замедлился и поплыл тягучим киселем. Хилдер тоже обнажила свой клинок. Он повернулся к ней: глаза блестят лихорадочным золотом, зрачки тонкие как иглы, кожа натянулась на скулах и подбородке, как у мертвеца. Девушка охнула и отшатнулась, трансформация Раги впечатлила её больше, чем восстание костяного монстра.

- Будь за моей спиной и не высовывайся понапрасну! - рявкнул ведьмак.

Перед ним ревел и щелкал множеством оскаленных челюстей и суставов жуткий, подпирающий головами потолок пещеры святилища, костяной голем.

Ведьмак жутко закричал и бросился на монстра, целя тому во второй коленный сустав одной из трех мосластых ног.

Глава 14

Глава 14.

Гаша-докуро, а это был именно он, был монстром отвратительнейшим. Суставчатые ноги его сгибались в нижнем коленном суставе назад, а в верхнем вперед, широкие треугольные лапы были устроены на подобии птичьих. Верхних конечности у костяного голема было всего две, но на концах этих тощих лап поблескивали длинные черные когти доставшиеся гаша-докуро от павших в пещере медведей. Головы, а точнее черепа венчавшие три гибких змиеподобных шеи венчали два человеческих черепа и один медвежий. За широкими медвежьими ребрами пульсируя билось голубоватое свечение. Магия оживила эту химеру, магия её питала и была сердцем гаша-докуро. Из-за этого мерцания контуры монстра то расплывались, то вновь обретали четкость. В замкнутом помещении святилища, едва освещаемом коптящим факелом и догорающими углями в жаровнях битва с гаша-докуро становилась не лёгким делом. Рага понял, что прежде ему не доводилось сталкиваться со столь опасным противником, а ведь ещё была Хилдер.

Серебряный меч сверкнул вспарывая воздух, разрывая тьму пещеры и магические связи, приводившие в действие ногу чудовища. Ведьмак, блестяще провел обманный маневр и рыбкой заскользил по полу пещеры стирая колени на кожаных штанах. Отсеченная конечность отлетела в сторону, свет магии померк в костях и они сморщившись, рассыпались в прах. Костяной монстр покачнулся, взмахнул смертоносными когтями, пропоров воздух и куртку на плече ведьмака. Однако, до столь желанной плоти нападавшего не добрался.

Рага прежде никогда не встречавший подобных уродцев лихорадочно соображал, как ему справиться с ожившими костями. Он догадывался, что магическая сила поднявшая эти кости — это души не упокоенных людей и животных, которые погибли в битве или были принесены в жертву Свальблоду. Они не были должным образом похоронены и их питала ненависть к живым.

Желание людей отомстить заставило Гаша-докуро восстать после активации портала. Возможно на все кости в этом святилище было наложено заклятие создавшее столь омерзительного стража. Раз-за- разом страж целился ведьмаку в голову что бы схватить и откусить её своими мощными челюстями, а может он жаждал выпить крови ведьмака. Ведьмак этого точно не знал и не искал этого знания. Его серебряный меч отсекал от химеры очередную пророщенную магией кость, враг слабел и этого Раге было пока достаточно.

Эликсир Пурга продолжал действовать, удача всё ещё была на стороне ведьмака.

Когда Хилдер увидела, как из костей разбросанных по полу святилища Свальблода собирается нечто ужасное, её сердце на мгновение замерло от ужаса, сейчас тело девушки под доспехами покрывал противный, липкий холодный пот. Было мерзко и страшно. Монстр клацал зубами без остановки, от этого звука у Хилдер стоял невыносимо громкий звон в ухе. Этот звук и страх сводили её с ума. Она, по приказу ведьмака, оставалась на позициях защиты - заняла оборону за скальным выступом у входа в подземный зал. Но бездействовать Хилдер не могла, трясущимися пальцами она подняла с пола пещеры увесистый камень и запустила им в одну из костяных голов. Камень разнес скулу человеческого черепа и монстр осуждающе клацнул зубами в её сторону. Гаша-докуро прыжком развернулся к Хилдер и, выставив вперед когтистые лапы, пошел в её сторону. Хилдер, вооруженная стальным клинком, вышла из укрытия, готовая бесстрашно встретить угрозу лицом к лицу.

- Назад! - рявкнул ведьмак.

Она вздрогнула от этого окрика, сделала не твёрдый шаг на зад и, опомнившись, быстро юркнула за спасительный выступ. Ведьмак и Хилдер, они оба знали правду, девушка-воин была не настолько хороша, что бы сражаться с подобным монстром. Рага не мог допустить бессмысленно гибели единственной дочери ярла. Уж лучше Хилдер будет находиться в укрытии, изредка отвлекая внимание монстра и позволяя ведьмаку и дальше рубить костяную химеру.

Рага не стал медлить и вновь нанес удар, уже в основание позвоночника монстра. Неудачно! Натолкнувшись на усиленный магией позвонок, меч отскочил в сторону и Рага едва не выпустил его из рук. Монстр резко развернулся и попытался ухватить противника, но ведьмак успел сгруппироваться и перекатиться под лапой гаша-докуро. Провернув этот маневр, Рага рассек монстру магическую связь в ахиллесовом сухожилии другой ноги. Потеряв магическую подпитку конечность начала съёживаться и рассыпаться на составляющие её кости и прах. Гаша-докуро пошатнулся, зашелся в гневном клацанье зубов-трещоток, но противный ведьмак уже был вне досягаемости.

Рага почувствовал, как время ускорилось — это ослабло действие эликсира. Вместе с тем с каждой минутой в святилище становилось всё темнее и темнее. Это портал, прождавший их слишком долго, начал закрываться. Ведьмак понимал, что без кошки — снадобья для усиления ночного зрения, сражаться с эдакой химерой и прикрывать бесшабашную девчонку ему будет крайне тяжело. Настало было действовать решительно.

Приблизившись к укрытию Хилдер, Рага приказал:

- Как только я ударю по страхолюдине знаком Ард, не мешкай следуй за мной в портал.

- Но мы же не знаем, что нас ждет на той стороне! - воскликнула Хилдер.

- Зато я знаю, что на этой нас ждет смерть. - отрезал ведьмак.

Ведьмак опустил меч, принял устойчивую позу и сложил пальцы особым образом. Гаша-докуро, потерявший две опорных ноги, пригнулся к земле и опираясь на лапы и последнюю, третью ногу совершил рывок в сторону раскрывшейся добычи. В отчаянном прыжке монстр ринулся на ведьмака и в этот момент его снесло плотной волной воздуха. Ведьмак нанес по костяному голему сильный удар знаком Ард.

Гаша-докуро полетел назад, свернувшись, как крыса получившая пинок тяжелым армейским сапогом. Врезавшись позвоночником в статую медведя Свальблода, он на секунду погас, потерял одну из голов, медвежью и вновь вспыхнув магическим сиянием зло затрещал оставшимися зубами.

Ведьмак заметил, что теперь сияние и пульсация магии в костях заметно по угасло. Тонкие струйки магических чар искрами покидали ожившие кости и скручиваясь втягивались в жерло портала.

Это был их шанс на спасение. Монстр слабел рядом с более сильным источником магии, которым сейчас оказался портал в неизвестность.

Схватив Хилдер за руку, ведьмак вновь сложил пальцы в знак Ард и вновь ударил по гаша-докуро. Он бил по монстру раз за разом, приближая чудовище к порталу, отталкивая от себя и Хилдер. Монстр извивался, цеплялся за камень пола, за идола, но воздушные волны сносили его всё ближе и ближе к лиловой спирали прохода. Наконец когти гаша-докуро не выдержали напряжения и отделились от пальцев его лап, костяной голем уродливой кучей костей и праха завертелся в воздухе и исчез в портале.

Ведьмак рванулся к закрывающемуся проходу вслед за гаша-докуро.

Хилдер только и успела сдавленно пискнуть «Куда?», как их обоих поглотила лиловая тьма. Портал закрылся издав легкий хлопок и наполнив пещеру Свальблода запахом озона.

Падение в никуда было делом мгновения, может двух, ведьмак приземлился на спину. Разодранная на спине кожаная куртка лопнула и Рага ощутил, как что-то острое царапает его кожу. Сверху на него приземлилась Хилдер. Их обоих осыпал дождь из праха и осколков старых костей — это всё, что осталось от жуткого Гаша-докуро.

По инерции люди покатились по полу и едва успели затормозить прежде чем перевалиться через край разрушенной стены . Внизу зияла пропасть, было жутко холодно и о скалы грохотал неутомимый морской прибой. Над их головами осколками алого стекла ощерился разбитый стеклянный купол оранжереи башни. Повсюду, куда не глянь, царили запустение и упадок. На мраморной мозаике пола вперемешку лежали осколки мраморных вазонов, хрупкие сухие листья и принесенный ветром морской песок.

- Надо же, кого птичка на хвосте принесла. Сегодня у меня гости. - голос, похожий на шепот, прошелестел прямо над головами ведьмака и девушки.

В неярком свете убывающей луны от каменной стены оранжереи отделилась проявилась похожая на дымный морок фигура мужчины. Казалось, что это ожившая статуя, из любопытства покинувшая свою нишу.

Он был высок, тонкие черты лица, длинные руки и ноги делали его похожим на одного из представителей Старшей Расы, Aen Seidhe, но черные склеры глаз с серебристыми радужками, рот полный длинных острых зубов и бледная, как у покойника кожа говорили об обратном. Над людьми возвышался Высший Вампир.

Когда он вышел из красных и серых теней ведьмак увидел, что одежда вампира сшита по эльфийской моде из красной, как киноварь кожи. Плечи Высшего укрывал тяжелый плащ подбитый бурым медвежьим мехом, аволосы цвета меди удерживал золотой обруч в виде змеи.Пламя и пепел во плоти.На груди Высшего, покачиваясь в такт его шагам, висел кулон с кристальной чистоты бриллиантом.

- Это Свальблод, Рага, и у него Брисингамен Фрейи! - выдохнула Хилдер не в силах оторвать взгляда от кристалла.

Вампир ухватил девушку за шею и легко, как тряпичную куклу, поднял её над землёй.

- Ты права, моя овечка, для тебя я Свальблод, кровавый, вечно голодный бог. - вампир сделал акцент на слове «тебя».

Свободной рукой он любовно огладил Хилдер по волосам, потом слегка, по- отечески, потрепал её по щеке.

- Давно мне не попадался такой юный, такой сладкий экземпляр.

Свальблод шумно втянул тонкими ноздрями воздух у лица дочери ярла.

- Тебе и твоему другу не стоило приходить сюда. Но раз уж вы прошли мимо стража, мне придется самому вас убить.

- Желание. - прохрипела побледневшая Хилдер. - Последнее.

- Что ты сказала? - разжал хватку вампир и приподнял бровь, он явно не ожидал столь наглой просьбы.

- Исполни последнее желание каждого из обоих, ты ведь бог. - бесстрашная девушка стояла покачиваясь, перед величественной смертью в красном, и старалась растереть своё израненное горло. Пальцы у Свальблода были жесткие и ледяные.

Зло наблюдая за этими переговорами, ведьмак начал подниматься на ноги. Из-за жёсткого приземлении на мраморный пол, меч вылетел из руки ведьмака и теперь лежал всего в паре шагов от Раги. Рага сделал шаг и склонился, что бы поднять оружие. Высший, не поворачивая огненно-красной головы, сделал лёгкий жест в сторону серебряного меча и тот, пушинкой поднялся в воздух. На самый краткий миг, десятую долю удара сердца, Рага застыл — это стало для него роковой ошибкой. Клинок развернулся в сторону ведьмака молниеносно и пушечным снарядом полетел к прежнему хозяину. Серебряное лезвие прошило кожаный доспех и плоть Раги. Легко войдя в его живот, серебряный меч вышел справа из спины.

- Тебя что не учили манерам, ведьмак? Учитывая, что ты у меня в гостях, весьма не вежливо хвататься за оружие. - покачал головой вампир.

Рага ухватился руками за лезвие меча, рассекая ладони в кровь, он попытался вытащить меч из раны. По подбородку ведьмака нитью потекла кровавая слюна. Но это был ведьмак, а не какой-то хер с большака, Рага улыбнулся и запинаясь произнес.

- Не настолько невежливо, как обещать своим гостям убить их даже не предложив отужинать.

Высший вампир запрокинул голову и рассмеялся сухим, каркающим смехом.

- Не воспитанный, но хотя бы с чувством юмора. Ты почти начинаешь мне нравиться, ведьмак. Жаль, что тебе осталось совсем не долго. Однако ужин будет, куда же без него?! Сначала я полакомлюсь этой юной овечкой, а потом займусь тобой. Постарайся не истечь кровью слишком быстро,прояви уважение к старику Свальблоду.

- Желание. - настойчиво напомнила кровавому богу Хилдер.

- Хорошо. - легко согласился Свальблод.

Хилдер оглянулась через плечо. Ведьмак был бледен как полотно, он опустился на колени, прижался плечом к разбитому вазону и кровь из раны на его животе сочилась тяжелыми бурыми каплями. Он всё еще был в сознании и сверлил Высшего вампира взглядом полном ненависти и презрения. Хилдер тяжело сглотнула, её глаза щипало от слёз, но она не позволила себе расклеиться. Ни перед этим жестоким богом! Ни за что!

- Я хочу знать, как навсегда снять проклятие королевы Редании Адды. Как сделать так, что бы она вновь не превратилась в стрыгу.

Свальблод оскалился, в широкой усмешке блеснули длинные клыки.

- Что-то мне подсказывает, что это не твоё желание, овечка. Глупо, перед лицом своей смерти искать правды для кого-то другого. Глупо и благородно, однако. Но так даже интереснее: я выполню ваши желания наоборот. Ведь я Свальблод — бог- оборотень. Желание ведьмака будет исполнено для тебя, а для него я исполню твою просьбу.. Только тебе стоит хорошенько подумать прежде чем озвучить её, что бы не повторить свою глупость вновь.

Хилдер задумалась. Скользнула глазами по залу, нет здесь не было ничего, что могло бы спасти их с ведьмаком от клыков Свальблода. Потом девушка взглянула на кулон висящий не шее медвежьего бога.

Брисингамен — атрибут божественной Фрейи, ему не место на шее этого кровопийцы. Как писалось со слов Сигрдрифы в книге «Культ Фрейи»:

«Фрейя Модрон, Великая Мать, учит нас на нее возлагать надежду, что бы нас в жизни ни тяготило. К ней же возносят молитвы воины, отправляясь в поход, а женщины, что остались дома, молятся об их счастливом возвращении. Фрейя, как мать и богиня, лучше всех понимаетлюдские болести, умеет утолить печаль и послать утешение. Горе же тому, кто против нее выступит и воспротивится извечным законом, которые определила она для блага людей и мира. Такого ждет осуждение, отсечение от животворного источника материнской любви, а если не опомнится он и не захочет, отрекшийся от всякого зла, в лоно матери-богини вернуться, то проклят будет во веки веков - он сам и весь его род»

Хилдер поразила догадка, которая расколола её сознание и вновь свела все части знаний о мире в истинну. Правду о Фрейи и Свальблоде. Высший вампир и сам проклят, проклят великой Богиней Матерью. Матерью Всего!

Тем временем Свальблод отвечал на её вопрос:

- Смертью чужою живая, жизнью чужой да умрёт.

Хилдер покачала головой:

- Это слишком туманный ответ, Свальблод. Я не понимаю, что это значит.

Свальблод скривил губы:

- Ещё бы тебе понять, тупая тыовечка! - он вздохнул и милостиво пояснил. - Ваша королева Редании родилась стрыгой из мёртвой плоти лона своей матери, для чего?!Что бы питаться плотью живых! Азначит проклятие будет снято окончательно если она будучи человеком съест плоть того кто одновременно мёртв и жив. Например плоть кого-то из высших вампиров.

Потом он добавил не обращаясь ник кому конкретно.

- Вот почему изначально я выбрал своими кровными рабами Aen Saidhe. Люди такие глупцы и что эта златоглавая дура нашла в них?!

Вновь обратив свой холодный взгляд на девушку он добавил:

- Так что ты выбрала для ведьмака, каково будет его желание?

- Брисингамен! - выпалила Хилдер. - Мы хотим Брисингамен.

Вампир вновь засмеялся-закаркал.

- Зачем он вам, люди?! Подержать в руках красивую игрушку перед смертью?! Для вас это просто большой алмаз, вы не способны воспользоваться его истинной силой. - равнодушно пожав плечами, вампир снял кулон с шеи и протянул Хилдер.

- Только не разбей. Для меня он дорог как память об одной чудесной ночи со строптивой богиней. - глумливая улыбка расцвела на его губах.

Хилдер бережно подхватила кристалл, когда Свальблод разжал пальцы. Она восхищенно смотрела на блики рожденные лунным светом в глубине камня. Она верила, что камень — ключ к их спасению.

-Я только покажу его ведьмаку. - произнесла девушка и заспешила к умирающему Раге.

Склонившись к его уху она едва слышно прошептала всего два слова, но Свальблод их или не услышал, или не придал им значения, а вот Рага всё понял правильно.

Ведьмак поднял дрожащую руку, казалось он хочет прикоснуться к Брисингамену, который Хилдер держала перед ним на вытянутой руке за самый край цепи.

На секунду даже Свальблод замер очарованный игрой кристалла. Грани искрились переливались в лунном свете, пылали белым огнём. Огнём! Огнём! Огнём!

Слепящее белое пламя вырвавшись из сердца камня вмиг охватило Высшего вампира, огненным саваном. Свальблод вспыхнул, будто ворох сухой соломы от случайно залетевшей в овин искры. Свальблод закричал от боли и гнева, магический огонь топил его древнюю плоть, как апрельский солнечный луч топит снежную бабу. Хилдер тоже кричала, но не только от боли — раскаленная цепь прожигала её плоть до кости, но и от чувства победного торжества. Её догадка оказалась верной и план сработал!

Ведьмак, собрал все свои жизненные силы и направил на кристалл огонь знака Игни, используя тот как большую и мощную линзу. Струя пламени порожденного ведьмачьей магией, многократно усилилась, расплавляя бога-вампира в неаппетитное кровавое месиво. Атрибут солнечной богини жизни уничтожал самопровозглашенного кровавого бога — бога ночи и смерти.

Казалось что прошла вечность, но это была лишь пара-тройка минут. Хилдер выпустила обжигающую цепь, кристалл звонко ударился о мрамор пола, и схватилась за свою сожженную руку. Черная плоть и белая кость: теперь она никогда не сможет взять в руки меч или натянуть тетиву лука. Кисть рабочей руки придется ампутировать.

Девушка посмотрела на ведьмака, Рага одними губами произнес «Теперь всё!» и безжизненно повалился на спину. Его дыхание было совсем редким и Хилдер заставила себя подняться на ноги. Из-за шока боль в соженной руке почти прекратила мучить её, но вот ноги, ноги стали предательски ватными.

Девушка подошла к тому месту где стоял объятый пламенем медвежий бог. Свальблод, а точнее живое пятно в которое он превратился, пузырился и отвратительно дурно пах.

-Говоришь Адду спасет плоть живого мертвеца?! — она зубами выдернула пробку из поясной фляжки для воды. - Думаю, что твоя сгодиться как нельзя лучше, сраный божок.

Девушка хихикнула — своя шутка показалась ей удачной.

Потом она вновь подошла к Брисингамену, металл цепи был еще горяч, нескольких сильных ударов камнем по золоту хватило, что бы избавить камень от оправы.

Хилдер направилась к той нише из которой давеча появился Свальблод. Споткнулась о что-то сморщенное и скрюченное. У самой стены, в тени мраморной колонны лежало иссохшее человеческое тело. Мертвец показался смутно знакомым. Приглядевшись повнимательней Хилдер узнала по запылившимся темным волосам и вышивке на истлевшей одежде сына Бирны Бран.

- Так вот как всё закончилось для тебя, бедный Сванриге. - прошептала Хилдер. - Если я смогу отсюда выбраться, обещаю, я пришлю людей, что бы они похоронили твоё тело достойно. Если же нет, что же, из нас троих выйдет отличная компания.

Луна уже скрыла свой лик за плотными облаками и Хилдер пришлось почти в слепую обследовать нишу в стене. Наконец её пальцы отыскали заветную выемку.

- Это всё же портал, слава милостивой Фрейе! - воскликнула девушка.

Брисингамен действительно оказался камнем-ключом.Подгорный народец, создавший это чудо для Великой Богини, огранил лунными лучами, именно о нём говорилось в эльфской считалке найденной записках покойного Сванриге.

Запахло летними травами, пространство и время расступились и Хилдер увидела сквозь голубое свечение магического портала прекрасную комнату, а в ней золотую статую богини. Открытый Брисингаменом портал вёл в святилище храма Фрейи. Эту комнату жрицы называли Великим Лоном.

Теперь для Хилдер стало понятно почему эта часть храма была запечатана для паломников и жриц: святилище храма богини долгое время было тюрьмой для её врага — Свальблода. Она заточила его туда еще тогда, когда люди не приплыли на своих кораблях к берегам Скеллиге, когда на островах жили иные племена и расы. Когда тут жили и строили свои прекрасные дворцы эльфы. Свальблод, появившись на островах, в своей неистовой жажде крови быстро подчинил эльфов, превратив их в стадо. Поселившись в Башне Соколицы на Ундвике стал для живущих там эльфов кровавым ужасом с силами равными божеству. Высший вампир обладал особым даром он мог оборачиваться медведем и превратил цветущий край в пустыню страха и отчаянья. А потом он встретил её — Великую Мать, истинную богиню эльфов и людей. Ей удалось хитростью заточить его в своём храме, но ценою был её атрибут божественной власти - кристалл Брисингамен. Увы, даже после того как вампир был заточён, а Ундвик покинут, кровавый культ бога-оборотня продолжил своё существование. Свальблод приходил в умы людей по ночам, совращая их с пути истинного и призывая на путь служения себе и своей кровавой жажде.

Истина оказалась тяжела для сердца девушки, но Хилдер приняла её и теперь у неё был крошечный шанс на то, что жрицы Фрейи смогут помочь спасти жизнь ковирского ведьмака.

Хилдер вернулась к трупу Сванриге, вытащила из под останков старый плащ — тот самый, что принадлежал отцу Сванриге, королю Брану Скеллигскому. Ткань королевского плаща всё ещё сохранила былую прочность. Перекатив на него ведьмака, Хилдер потащила Рагу к порталу. Тащить приходилось одной рукой и Хилдер, обливаясь потом и изрыгая проклятия, почти теряла сознание от непомерной тяжести. Но даже когда в глазах у неё темнело, а мышцы и жилы единственной здоровой руки рвались, расцветая синяками под тонкой девичьей кожей, она всё тянула и тянула свою ношу к магическому выходу.

Первым в портал она отправила бесчувственное тело ведьмака, только потом шагнула в портал сама.

Но, перед тем как скрыться по ту сторону портала, Хилдер успела выхватить Брисингамен из каменной ниши. Брисингамен был единственным доказательством невиновности ведьмака и чародейки, а ещё она просто не могла оставить реликвию кому-то, кто мнил себя богом, но по сути являлся лишь напыщенной кровавой соплёй.

Глава 15

Глава 15.

Переговаривались не громко, перемещаясь по комнате старались не шуметь.

- Жар спал, твоё зелье из солодки и ромашки сотворило чудо, Мышовур. - грудное контральто женщины разбудило ведьмака окончательно.

- Оно было бы почти бесполезно без твоих молитв дражайшая Сигрдрифа. - галантно отвечал ей мужчина.

Женщина тихо рассмеялась, искренне, без малейшего намёка на кокетство.

Рага приоткрыл глаза, над ним возвышались две фигуры: одна, женская, в алом чепце жрицы Фрейи, вторая, мужская, в зелёном шерстяном колпаке с вышитыми золотом дубовыми листьями и рунами. Оба — Старший друид и Верховная жрица склонились над Рагой, как заботливые родители над кроваткой захворавшего сына.

- Он очнулся. - сказала женщина.

- Вижу. - ответил мужчина и звонким щелчком пальцев загасил магический шарик-светлячок над своей головой.

Ведьмак попытался приподняться на локтях, что бы рассмотреть посетителей получше, но сил в руках не было от слова «совсем». В какой-то момент Рага испугался, что его парализовало, но пошевелив пальцами рук и ног, немного успокоился.

Женщина заметила его неловкую попытку и поспешила поправить подушку под головой Раги.

- Не стоит напрягаться, милый мальчик, - нежно произнесла она, - ты только-только очнулся после тяжелого ранения и твоему телу всё ещё нужен покой. Сонные чары ещё не развеялись полностью и встать с постели, без посторонней помощи, ты не сможешь. Но обещаю тебе, неделька-другая под нашим присмотром и ты снова сможешь охотиться, но пока что повремени.

-Тем более, что мне пришлось изрядно повозиться с тобой. - назидательно добавил друид. - Этот кусок металла, который ты называешь ведьмачьим мечом, очень удачно вошел в переднюю брюшную стенку и, пройдя через свободную брюшную полость, вышел через мягкие ткани со стороны поясницы. А при подобных травмах извлекать инородный предмет, прошедший насквозь, очень опасно, знаешь ли. Из-за повреждений аорты, крупных артерий и вен может произойти смертельное кровотечение. Над твоей раной не один час трудились три профессионала магических искусств: чародейка Меригольд, которая, на время операции, ввела тебя в магический транс, что бы ты не умер от болевого шока и окружила твоё тело магическим стазис-полем, Верховная Жрица Сигрдрифа, поддерживавшая своей молитвой биение твоего сердца и, я — смиренный друид Мышовур, который перебрал твои кишки и сшил твой изувеченный живот заново.

- Благодарю — выдохнул ведьмак, голос его был тише чем шелест листьев берёзы за окном лазарета. - А Хилдер? Что с ней?

Друид и жрица быстро переглянулись, потом Сигрдрифа мягко улыбнулась и, выбившийся край одеяла, сказала:

- За Хилдер не переживай, она в надежных руках.

- Вы не договариваете что-то важное.

Рага вновь попытался сесть на постели, его живот прошил разряд боли. Друид удержал его за плечо:

- С Хилдер всё в порядке. Ей, конечно тоже досталось, но намного меньше чем тебе. Она лишилась кисти боевой руки и уже не сможет быть девой-воительницей, как раньше, но может оно и к лучшему. - друид взглянул на жрицу Фрейи. Теперь Хилдер будет изучать храмовое искусство божественного служения Фрейе. Благочестивая мать Сигрдрифа взяла её к себе ученицей. Девушка обладает талантом ясновидения и уже делает заметные успехи в обучении. Думаю, со временем, Хилдер станет отличной кандидатурой на пост Великой Жрицы.

Лицо Сигрдрифы осветило счастье:

-Хилдер и ты, ведьмак, отныне и навеки герои Скеллиге! О вашем подвиге скальды сложат легенды. Вам удалось уничтожить того кто называл себя Свальблодом, вернуть Брисингамен его истинной хозяйке и вновь открыть для всех желающих двери в храм Фрейи.

-А что об этом думает воинственная Матушка Дилла? Сменила ли она свой гнев на милость, в свете последних событий? - невинно поинтересовался Рага, но от его собеседников не ускользнул скрытый в этом вопросе сарказм.

-О, да! На этот раз ей пришлось признать свою оплошность, особенно после того как Брисингамен вернулся на своё законное место,но вот смирения данный факт ей отнюдь не прибавил. - покачала головой Сигрдрифа. - Но мне плевать, что думает эта спесивая коза, ведь я горжусь тем, что совершил мой внук.

Великая жрица склонилась к Раге и нежно поцеловала его лоб. Погладила по волосам и вдруг отвернулась, быстро смахнув с ресниц набежавшие слёзы, отступила к столу, что бы налить себе чашку воды.

Рага тяжело сглотнул, заморгал, в углах глаз защипало после того, как эта приятная седовласая женщина при людно назвала его «внуком».

Друид потупился, откровенная сцена разыгравшаяся между этими двумя сильными людьми взволновала его.

-Если тебе ничего больше не нужно, Рагнар, мы, пожалуй, пойдём.Я скажу Хилдер, что она может зайти навестить тебя.

Ведьмак, ничего не ответил, его губы оставались сжатые в нить, а глаза он прикрыл, что бы не выдавать бурных чувств охвативших его сердце. Он четко кивнул заострившимся после болезни подбородком. Друид его понял.

Только когда они удалились, Рага позволил себе открыть глаза, они были предательски влажными. Ведьмак прошептал в потолок:

- Внук. Она назвала меня внуком.

Прошла неделя пока ведьмак смог подняться на ноги. Весь его торс от груди до паха скрывали бинты. Боль стала верной союзницей Раги на пути к выздоровлению. Но на этом нелегком пути у Раги Неясыти были и более приятные союзники.

Как оказалось, дом принадлежащий Мышовуру, стоял по соседству с тем, под крышей которого набирался сил ведьмак. Ярл Йорульф пригласил Мать Сигрдрифу погостить у себя в тереме, но та отказалась, сославшись на то, что уже ранее была приглашена Мышовуром. К тому же она желала лично наблюдать за выздоровлением своего единственного внука.

С тех пор, как Рага очнулся, у ведьмака не было отбоя от посетителей, каждый житель деревни Гольмштейн желал проведать новоиспеченного героя Скеллиге. Но Хилдер, ежедневно проводившая у Раги не менее трех часов, очень быстро отвадила этих праздных посетителей.

Не проведала боевого друга только одна Мариса. По приказу Трисс Меригольд, девушка вновь вернулась на Континент.

Едва стало известно, что жизни ведьмака ничего не угрожает, девушка срочном порядке отбыла в Ковир, ко двору королевы Адды Реданской. На дне своего багажа, в резной шкатулке, под охлаждающими чарами, Мариса ван Сторм везла эликсир приготовленный Трисс Меригольд для королевы. Эликсир с вытяжкой из крови и плоти Свальблода — ключ в окончательному избавлению королевы от чар проклятия.

Ведьмаку пришлось смериться с тем, что со своей боевой зазнобой он увидится в Лан Эксетере и то не скоро.

Но чистый морской воздух Скеллиге, целебные отвары, здоровые сон и еда день за днем приближали час их с Марисой встречи.

С помощью Хилдер, которая теперь носила искалеченную руку на широкой шелковой перевязи, и под присмотром Трисс Меригольд раз в несколько дней ведьмак выходил из дома. Под временный лазарет для ведьмака ярл Росомаха определил один из домов в портовой деревне и каждое утро ведьмака будили пронзительные крики чаек.

А по ночам перед Рагой вставали картины его прошлого. Вынужденное бездействие пробудило воспоминания и они, как морские волны, чей рокот Рага слышал каждую ночь перед сном, накрыли ведьмака с головой.

В один из таких поздних вечеров между чародейкой и ведьмаком состоялся разговор:

-Что Великая Жрица Фрейи рассказала тебе о твоём отце?- Трисс помогала Раге сменить бинты.

Рага набил трубку табаком и начал неспешно раскуривать её. Ард Скеллигский табак, который курили на островах и мужчины и женщины, обладал сладковатым запахом и лёгким наркотическим эффектом, он помогал приглушить болевые ощущения и снимал накопившееся за день напряжение в мускулах.

-Прежде я знал о своем отце совсем немного.Знаю, что мой отец воспитывался в приёмной семье и не знал имён своих настоящих отца и матери.Его взяли из сиротского приюта при храме Фрейи. Знаю,что приёмные родители были из весьма обеспеченных людей, а потому смогли дать моему отцу хорошее воспитание и родовое имя Хеймаев. Его назвали Сваном, Сваном ан Хиндером. Знаю, что его часто задирали в детстве другие мальчишки, обзывая безродным ублюдком. Потому он очень рано научился защищаться и уже к восемнадцати годам стал одним из лучших кулачных бойцов клана. Тогда же он, вместе с другими молодыми соклановцамистал ходить в военные и торговые походы к северным берегам Повисса. Помню, что он часто повторял одну фразу: "Север не прощает слабость и глупость,мой мальчик". Слабость у него была только одна и это была моя мать. Он говорил, что ради её прекрасных глаз он был вынужден покинуть родные острова и поселиться на большой земле. Её деревня располагалась на берегу Ракушечного залива близ мыса на котором возвышалась крепость Каэр Серен. Это был старый, разрушенный оплот ведьмаков - Школа Грифона. Возможно, это всё магия того места, где они повстречались. А, возможно, что встреча моих отца и матери была не случайна и их сыну было предначертано стать ведьмаком.

-У меня был близкий друг, тоже ведьмак, который совершенно определённо верил в предназначение. - Трисс окончила с осмотром раны ведьмака и принесла чистые повязки.

Рана отлично затягивалась, но рубец от шва на животе ведьмака всё еще немного кровоточил и был воспалённым по краям.

- Знаешь Трисс, когда я очнулся после горячки Сигрдрифа назвала меня своим внуком, это очень приятно но всё же немного странно.

- Странно? Почему же? -лукаво изогнула бровь чародейка.

- Насколько мне стало известно из рассказов Хилдер жрицы Фрейи хранят целомудрие и не выходят замуж… - .

-А тебе не приходило в голову, что она может быть твоей двоюродной бабкой, а её брат покойный Донар ан Хиндер и есть твой настоящий дед.

-Донар?! - Рага от удивления неудачно затянулся табачным дымом и закашлялся. - Кхе-кхе-кхе! Вот же курва! Да о нем здесь такие истории ходят, как будто он был настолько справедливым, честным и благочестивым, что его пердёж пах розами.

- Рага! - чародейка, давясь со смеху,погрозила ведьмаку пальчиком. - Ну что за манеры?!

Отсмеявшись она серьёзно сказала:

- Марисе удалось выяснить, что брат Сигрдрифы, Донар, не всегда был добродушным и набожным. В молодости Донар надругался над жрицей Фрейи, в итоге жрица покончила с собой, а Доннар всю жизнь пытался загладить свой грех. Сигрдрифа была близкой подругой несчастной и тоже винит себя в том, что произошло между её братом и подругой. Но эта еще не вся правда, Рага. У этой женщины, жрицы, был ребёнок от Донара, от которого она отказалась и оставила в приюте, прежде чем наложить на себя руки.

-Ты и Сигрдрифа думаете, что этот ребенок и есть мой отец? - недоверчиво поинтересовался Рага.

-Мы не думаем, мы в этом уверены. - отрезала Трисс.

Чародейка сняла маленькое зеркало со стены и подала его ведьмаку.

- Посмотри на родимое пятно у себя чуть ниже левой подмышки. Видишь? Оно похоже на наконечник арбалетного болта, правда?

Ведьмак приподнял руку, сразу же заболел шов на животе, посмотрел на не раз виденную им темно- красную отметину. Пятно действительно имело почти правильную треугольную форму.

- Это наследственность, Рага! Такое пятно есть у каждого в роду Откелла, основателя клана Хеймаев. Оно было у Донара, оно есть у Сигрдрифы, оно есть у тебя. Говорят это след от стрелы ледяного великана, который в гневе преследовал Фрейю по всему Ард Скеллиге. Откелл своим телом заслонил богиню от этой стрелы, она прошила основателю клана Хиндеров лодыжку, но позволила богине сбежать от преследователя. Откелл оказал Фрейе великую услугу, а она, уже позже, когда он плыл на Хиндерсфьялл, спасла ему жизнь подарив волшебную волынку, игрой на которой Откелл успокоил штормовые волны и успешно добрался к острову.

Трисс присела на кровать рядом с ведьмаком.

- Сигрдрифа, чуть в обморок не грохнулась, когда увидела его у тебя на теле. Она ведь осталась единственной живой представительницей рода ан Хиндеров. На этом свете, после смерти Отригга, сына Донара от когтей вильдкаарлов, и после гибели брата в зимнем море, у неё никого не осталось. И вдруг, такое счастье — внук, родная кровь! Она билась за твою жизнь, как волчица, сидела у твоей постели дни и ночи, ловя малейшую перемену в дыхании и пульсе. Сигрдрифа молилась Фрейе и богиня услышала её мольбы, спасла тебе жизнь, ведьмак.

-Значит Сигрдрифа действительно моя бабка, а мой отец - истинный ан Хиндар. - всё еще не веря в услышанное прошептал потрясённый Рага.

- А ты действительный претендент на место главы клана Хеймеев! - подтвердила чародейка.

Все кто побывал в Лан Эксетере с восхищением говорили о королевском дворце. Белокаменное здание в три этажа выстроенное по форме буквы «П», оно было возведено на искусственном острове посреди самой широкой части устья реки Танго.

В архитектуре дворца можно было уловить смешение трех стилей. В воздушных арках и резном каменном декоре угадывалась рука эльфийского зодчего. На внешних стенах в чётком геометрическом сочетании мозаичных орнаментов цвета охры, бирюхового и белого влияние махакамского антика. В крепком основании из выступающего из речных вод каменного фундамента, сложенном из мегалитов, повисский фортификационный стиль.

Сквозной нижний этаж королевского дворца, опирался на тридцать шесть массивных колонн. Для не посвященного он был обманчиво лёгок и воздушен, но на самом деле крепкие белые колонны поддерживали внушительный объем стен. Колонн в этом здании было много, даже избыточно много. Галерея второго яруса представляла собой двойной ряд колонн, но уже тонких и высоких. Третий ярус — гладкая стена с асимметричными окнами разной величины и махакамской разноцветной мозаикой. Фасадную стену Лан Эксетерской королевской резиденции венчал фигурный зубчатый аттик.

Мариса прежде не бывала внутри, как и большинство жителей и гостей столицы ей приходилось любоваться дворцом издалека. Но сегодня она была удостоена этой великой чести. Этим утром Мариса получила личное приглашение от реданской королевы. Приглашение было не официальным, но Мариса восприняла его более чем серьёзно. На девушке было новое, дорогое платье из голубой узорчатой парчи с оторочкой из меха северной лисицы. Маленькая жёлтая шляпка, как у охотника на куропаток, и жемчужная сетка скрывали короткую прическу девушки. На ногах Марисы были желтые туфли с голубыми, в тон платью бантами, а на шее тонкая черная бархотка с сапфировой каплей-подвеской. Что бы одеться для приёма у Адды, Мариса оставила в дамских лавках и у портного целое состояние и, всё равно, девушка чувствовала себя не уютно поднимаясь по внутренней лестнице дворца. Здесь было так роскошно: пурпурные тяжелые шторы на витражных окнах, хрустальные люстры на три сотни свечей, позолоченный мрамор калонн, позолоченное дерево дверей и настенных панелей, золотые скульптуры по обеим сторонам мраморной лестницы и расписанный золотом потолок. Танкред явно не скупился перестраивая отцовский дворец под свой вкус.

Марису сопровождала камеристка Адды, девица по имени Женевьева. Благостное, постное лицо, белый жестко накрахмаленный чепец и серое с алым шелковое платье, закрытое как у послушницы церкви. На поясе у камеристки весел вышитый золотой нитью и жемчугом несессер и массивные рубиновые чётки с символом Вечного Огня, которые стоили больше чем весь гардероб Марисы собранный за всю её жизнь. Даже в парче и мехах рядом с этой слугой венценосной особы Мариса чувствовала себя оборванкой.

Единственное что утешало её уязвлённое самолюбие, так это флакончик из темного стекла, спрятанный в потайном кармашке на лифе её корсажа. Флакончик с эликсиром за который королева Редании была готова отдать все деньги мира.

Камеристка провела Марису по коридорам в Восточном крыле дворца, где располагались апартаменты Адды. Здесь было много картин и оружия на стенах. Наконец они подошли резной двери с ручками в виде лап грифонов сжимающих гранатовые яблоки и Женевьева, слегка поклонившись гостье, открыла перед девушкой дверь.

- Королева вас ожидает. Постарайтесь не занять много времени и не утомлять королеву личными просьбами. Сегодня у её Величества Адды Реданской в планах посещение вечерней службы в Храме Вечного Огня.

Сказав это, камеристка развернулась и, не дождавшись ответа Марисы, поспешила обратно.

Мариса вошла в комнату, осторожно, что бы не шуметь, прикрыла тяжелую дверь и, сделав несколько шагов к центру комнаты, остановилась. Здесь никого не было. Мариса нерешительно постояла, окидывая взглядом роскошный интерьер, потом негромко позвала:

- Ваше Величество! Это Мариса ван Сторм, подопечная Трисс Мекригольд. Ваше Величество? - несколько долгих минут тишины были ей ответом.

Девушка осмотрела комнату и увидела, что одна из тяжелых атласных портьер на окнах едва заметно дрогнула, как будто за нею кто-то или что-то скрывалось. Мариса сделала шаг в сторону окна и снова позвала:

- Ваше Величество?

Из-за ткани белой змейкой выскользнула тонкая рука и поманила девушку к себе. Мариса уверенно направилась к окну. Едва она приблизилась, как из-за портьеры выскочила тонкая рыжеволосая женщина неопределённых лет, с зелёными, горящими как у кошки глазами. Босая, в одной не самой свежей сорочке на голое тело, королева, а это была несомненно она, схватила Марису за руку и утянула за собой в укрытие. За портьерой прятался маленький балкончик и две женщины, стоя в плотную друг-к- другу, едва помещались на нём. Адда быстро закрыла горячей ладошкой Марисе рот. Зашептала на ухо:

- За нами следят! - голос у королевы был взволнованный, но с приятной лёгкой хрипотцой.

- Кто, Ваше Величество? - удивилась Мариса. - Ваша камеристка, Женевьева? Так она сразу ушла, как только пустила меня в Ваши покои.

- Все, все вокруг следят за мной! А эта стерва, вовсе не камеристка, она мой тюремщик. Соглядатай и доносчица. А всё из-за этого новиградского борова! - королева вовсе не по-королевски почесалась.

-Иерарха Вечного Огня? - уточнила Мариса.

- А ты знаешь в Новиграде другого борова?! - вскинулась королева. - Он хочет управлять мною будто я его безмозглая игрушка, марионетка! Даже здесь в Ковире, за сотни миль от Новиграда он распустил свои щупальца. Натаниэль, Женевьева и тысячи других глаз и ушей — все они докладывают ему обо мне ежечасно. Что ем, что пью, с кем говорю, куда хожу а теперь, наверное, ему известно даже то что мне сниться! Мерзавец!

Мариса положила свою ладонь на плечо Адде, в попытке успокоить женщину, но та нетерпеливо скинула её.

- Не надо меня жалеть. Они не дают мне видеться с Танкредов, заставляют по три раза на день посещать эти ужасные церковные службы. А у меня от ладана и фимиама так болит голова, просто раскалывается! Она уже постоянно болит, даже вино и фисштех уже не помогают и эти приступы потери памяти…

Королева скривилась, казалось она вот-вот заплачет, но нет, Адда сдержалась.

- Ты привезла? - глаза королевы зажглись лихорадочным блеском.

Мариса кивнула и вытащила из корсажа заветный флакончик.

Королева выхватила вещицу из её рук, быстро откупорила крышку и воскликнула:

- Надо же какая прелестная композиция! Пахнет как лучшие духи на свете. Это надо пить или втирать в кожу?

Мариса поморщилась но сдержала подкативший к горлу позыв рвоты. Пахло хуже чем дерьмо канализационного риггера, от флакона исходил запах чудовищной тухлятины.

- Выпить разбавив вином. - сглатывая горькую слюну выдавила из себя девушка.

- Прекрасно! - оживилась Адда. - Смешаю его с бокальчиком Эрвелюса. Тебе налить?

-Если можно, воды, Ваше Величество. - ответила Мариса.

- Воды. - фыркнула Адда. - Да кто вообще пьёт эту воду, когда есть прекрасное вино?!

Королева схватила со стола хрустальный фужер с недопитым вином, вылила в него содержимое флакона и залпом осушила. Мариса даже не успела ничего сказать Адде, предупредить её, что эликсир нужно пить по капле на бокал в течении нескольких дней. Было поздно.

- Божественно. - с наслаждением выдохнула Адда и вдруг согнулась пополам, застонала и рухнула на пол, как подкошенная.

Мариса бросилась к королеве, пытаясь привести ту в чувства, но тело Адды стремительно коченело, дыхания и пульса не было.

- Помогите! - простонала Мариса. - Кто-нибудь, помогите!

Глотая слёзы Мариса вдруг осознала, что сейчас помощь намного больше пригодиться ей самой. Она очутилась в западне.

Дверь в комнату распахнулась и на пороге возник статный мужчина в мантии служителя Церкви Вечного Огня, его сопровождала камеристка Женевьева. За их спинами высились рослые, одетые в начищенные доспехи дворцовые стражники. Какмеристка пальцем указала на Марису и противно завизжала:

- Это она отец Натаниэль. Хватайте отравительницу королевы!

Мужчина подал знак рукой страже и Марису моментально оттащили от королевы Редании. Дюжий стражник отвесил девушке оплеуху, разбив губы и нос и заломил её руки за спину надёжно связав их верёвкой. Другой стражник поднял с пола предательский флакончик из под эликсира и морщась передал его Натаниэлю Пастоди. Никто не потрудился поднять тело бездыханной королевы Адды с пола и она лежала на ковре маленькая и жалкая, как смятый клочок бумаги. Натаниэль Пастоди поднёс флакон к своему прямому без изъянов и горбинок носу и принюхался:

- Этот яд мне не известен.

На его простом открытом лице обычного человека промелькнуло выражение удивления и любопытства. Затем он указал на Марису и приказал страже:

- Ребятки, дворец эта крошка уже посмотрела, так что проведите даме экскурсию по Мосту Вздохов. - улыбка на его лице стала широкой и мерзкой. - До самого его конца.

Все в Лан Эксетере знали, что Мост Вздохов ведет из дворца на ту сторону реки в городскую тюрьму. В её самые жуткие и тёмные казематы. Мало кто выходил оттуда целым или в своём рассудке. Знала это и Мариса.

Прежде чем её вывели из королевских покоев девушка успела заметить как едва-едва дрогнули веки королевы и поднялась под тонким батистом исподней рубашки маленькая грудь. Это дало ей слабую надежду, на то что придя в себя королева вспомнит о посланнице придворной чародейки и вызволит Марису из застенков.

Глава 16

Глава 16.

Несколько лет назад, во время жестокой зимы последнего из трех годов без лета. Храмовый Остров. Резиденция Кируса Хеммельфарта Иерарха Церкви Вечного Огня.

Ему было зябко. Под тремя пуховыми перинами, с кучей подушечек и подушек, заботливо подложенных под тучное тело и почти лысую голову, в жарко натопленной комнате, где не было ни единого шанса у сквозняков — он дрожал от лютого холода поселившегося в его старых костях. Верховный Иерарх Церкви Вечного Огня готовился отдать богу душу.

Служки, лекари и пышногрудые служанки старались ходить мимо его огромного ложа, как тени: на цыпочках и задерживая дыхание.

Они не столько оберегали покой умирающего, сколько старались не дышать вблизи этих холмов жира и плоти. Иерарх уже третью неделю не вставал с постели. Позволил омыть себя он лишь однажды, ещё в самом начале подкосившего его недуга, а после испугался, что водные процедуры ещё больше навредят его драгоценному здоровью и под страхом анафемы прогнал от себя мойщиков с их тазами и жёсткими губками. При том ел Святой Отец, как и прежде семь раз в день, и испражнялся с завидной регулярностью.

Будучи и прежде привередливым в выборе еды и напитков, больной Хеммельфарт стал уж вовсе не выносим и постоянно устраивал скандалы, грозя перепуганной прислуге и челяди казнями земными и небесными. Сам себя же считал, ни более ни менее, как великомучеником и страстотерпцем.

После шестидесяти он больше не считал прожитых лет, а их было не мало. Третий год без лета был последней каплей в чашу бремени, которую Хеммельфарт нёс долгие, плодотворные годы своего восхождения на вершину светской и церковной власти. И вот теперь он ослабел, устал и лёг умирать. Умирать Иерарху не хотелось.

Пускай там — на стылых и обледенелых улицах Новиграда, ежедневно десятками умирали люди. Его оголодавшая и охолодавшая паства терпела эти муки за свои совершенные ранее, в годы достатка и изобилия грехи. Пускай в равной степени терпели лишения как благочестивые прихожане, так и мерзкие чародеи и нелюди, но только ни он, ни глава Церкви. За что же такая несправедливость?! Ответа на этот вопрос у Хеммельфарта не было и он молился.

Сначала он молился Вечному Огню, потом всем богиням и богам имена, которых он так рьяно вымарывал из народной памяти, но и те и другие были глухи к его мольбам. Большой, изнеженный, жирный, как выпестованный боров, он впервые столкнулся с тем с чем нельзя договориться, подкупить или уничтожить как досадную помеху. Его врагом стало само время. И тогда, нырнув в пучину отчаянья, глава церкви обратился с мольбой к самому аду.

Сухими, потрескавшимися губами, которые саднили и кровоточили при малейшем растяжении тонкой кожицы губ, Хемьельфарт стал предлагать свою бессмертную душу в обмен на долгие годы жизни.

Последнее время Кирус Хеммельфарт почти не спал, тяжелая, липкая бессонница цепко держала его в своих когтях. Но ночь — время святое, любые посетители, кроме докторов и юного служки, меняющего переполненное судно на свежее, к постели умирающего строго не допускались.

А тут пришел он. Как только его пропустила стража и челядь?!

Подошел к кровати, по -хозяйски присел на её край и вырвал Кируса из дремотного оцепенения.

На недовольное ворчание Иерарха он без смущения ответил:

- Я простой странник, Кирус, тебе нечего бояться. Ах прости мою оплошность, я же не представился! Ты можешь называть меня Гюнтер, друг мой.

Сонливость с Кируса Хеммельфарта окончательна слетела.

На его кровати сидел и улыбался незнакомец: высокий мужчина лет сорока, с бритой почти «под ноль» головой и короткой щетиной на лице. У него темно-карие глаза и темные волосы, римский нос, улыбчивое лицо с выступающими скулами. Его прежде добротная одежда порядком поизносилась и теперь лишь смутно угадывалось, что некогда она была желтых и синих цветов. Сейчас это было рубище бродяги вылинялое и истрепанное от частых стирок.

- Стража! - пискнул Его Святейшество.

- А вот так не надо делать. - мужчина строго погрозил Хеммельфарту пальцем и Иераррх Церкви Вечного Огня понял, что у него пропал голос. От слова «совсем». Он хрипел, сипел, сдавленно булькал от возмущения, его бледное луноподобное лицо побагровело, как спелый помидор — безрезультатно. Этот бродяга что-то сделал с его голосом. От страха внутри всё похолодело и в натянутой тишине громко зазвучало журчание струйки мочи в судно.

- Не напрягайся ты так, дружище. - Гюнтер ободряюще похлопал Иерарха по дряблой щеке. - А то, лопнешь раньше, чем я сделаю тебе предложение от которого, спорю на тысячу новиградских крон, ты не сможешь отказаться.

В испуганных глазах больного промелькнула искра корыстного интереса. Господин Зеркало, Гюнтео о*Дим тихо рассмеялся:

- Всегда приятно, когда тебя понимают с первого слова. Если так пойдёт то я готов вернуть тебе голос, дружочек.

С осторожностью покосившись на закрытые двери в опочивальню, Кирус Хеммельфарт неуверенно кивнул и складки на его подбородке и шее затряслись студнем.

- Хорошо, можешь говорить, но если что-нибудь выкинешь завяжу твой стручок на такой узел, что моча из ушей пойдет.

Хеммельфарт вновь закивал, принимая условия этой странной игры.

- Ты просил богов что бы они дали тебе ещё пожить, потом просил об этом дьяволов, ты даже посулил им самое ценное — свою душу, но как я вижу никто из этих бездельников не захотел тебе помочь. А может им показалась, что душа праведника и такого великого человека, как Иерарх Церкви Вечного Огня, слишком мала, что бы оплатить ею несколько годков жизни, а? - в голосе Гюнтера о*Дима зазвучал ничем не прикрытый сарказм. -Но я не такой щепетильный, к твоему счастью, Кирус. И, да, у меня есть способ дать тебе эти несколько годков, а может и десятилетий. В придачу, я ведь чертовски щедрый, знаешь ли, я подарю тебе секрет здоровья. Обещаю, что после заключения нашей маленькой сделки ты будешь как свежий огурчик, тьфу! Я хотел сказать, как молодой жеребчик, но не суть. Главное ты снова сможешь дрючить своих пухленьких служанок, прихожанок, а вместе с ними и весь Новиград. Как тебе такое предложение?!

Кирус Хеммельфарт придирчиво пожевал губами взвешивая перспективы и пробормотал:

- Валяй, я согласен. Но что ты хочешь взамен?

- О я не прошу большего, чем ты сам готов отдать, Кирус. Твоя душа — сущий пустяк. - одной рукой мужчина достал из воздуха свиток гербовой бумаги, а другой потрёпанную пухлую книжку в старом кожаном переплёте. - А вот и официальный документ! Контракт о нашем честном сотрудничестве. Тебе нужно только подписать его и получишь вот эту маленькую книжечку. В ней ты найдешь все интересующие тебя ответы.

- Фи, магические фокусы! Ты решил развести меня, как воробья на мякине. - капризно скривился Кирус.

Мужчина приблизился к Иерарху так близко, что кончики их носов почти соприкоснулись.За долю секунды его приятное лицо разительно поменялось. Оно стало худым и осунувшимся, кожа как будто плотнее обтянула череп, и приобрела серый цвет. Вены и сосуды вздулись и потемнели, цвет склеры глаз странника Гюнтера стал черный, а цвет радужки — жёлтым. Пылающий зрачок вытянулся словно щель в бездну, форма его изменилась навертикальную, «змеиную». Это был кто угодно, но не человек.

-Ты зря тратишь моё и своё время, Кирус, а ведь у тебя его почти не осталось. - лицо отстранилось и вновь стало прежним, человеческим. - Но если тебе так хочется, что же моё дело предложить. Не хочешь — подыхай!

С этими словами мужчина поднялся с кровати, контракт исчез, но книга всё еще оставалась в его руках.

- Стой, умоляю, постой! - поп почти подскочил на кровати, с обеих сторон из под его телес посыпались подушки. - Я-я-я согласен, согласен!

-Рад что в твоей голове сохранилась ещё частичка благоразумия, друг мой. - всё с той же фамильярностью обратился к Иерарху Господин Зеркало.

Он протянул попу книгу, подслеповато щурясь Кирус Хеммельфарт стал жадно изучать её страницы, но очень быстро отложил фолиант в сторону.

- Я немного понимаю по нильфгаардски, даже читаю, но этот диалект мне не знаком. - с кислой миной пробасил Иерарх, его голос вернулся к нему полностью.

- Зато в застенках охотников на ведьм сидит тот кто знает Старшую Речь Dhu Seidhe лучше, чем кто-либо из живущих ныне. И если ты поторопишься, то спасёшь этому малому жизнь. Твоим распоряжением его казнь назначена на завтра на утро.

- Кто он, как его имя?

- Всего лишь мелкий колдунишка из Нильфгаарда, держал аптекарскую лавку на рыбном рынке. Оттис вар Абве, кажется, так его зовут. Он ходил в учениках у Ирениуса вар Штангарда, но не долго, учитель прогнал его за лень и пъянство. К тому же малый нечист на руку и злопамятен, вот и прихватил это маленькое сокровище из библиотеки Ирениуса. Оттис мнит себя наследником великих гоэтов прошлого: чародеев типа Альзура или Идарана, но по сути он недоучка и пьяница. Косимо Маласпина визжал бы, как девчонка, от счастья, попади эта книженция в его шаловливые ручки. Эта книга, друг мой, называеться "Пути Бессмертия", она очень старый некромантский гримуар, сборник ритуалов для вызова демонов и рецептов нечестивых зелий. Наследие темных эльфов с берегов Альбы. Гоэтия в чистом виде, прошу не путать с магией. Оттис сможет её перевести и создать зелье которое подарит тебе почти бессмертие. Дальше ты сам разберёшся что тебе делать с этими знаниями.

-Я думал, что ты всё сделаешь сам, а тут ещё эта книга и чародеишка…

- Нет, что ты, я не бог что бы исполнять такие желания одним щелчком пальцев! Не ужели, друг мой тебе претит хотя бы немного поработать ради такой благородной цели, как собственная жизнь?! - Господин Зеркало сардонически расхохотался.

С каждым годом людишки становились всё более тупы и более ленивы. Аппетиты же их желаний всё росли и росли. Ещё немного и он, Господин Зеркало, станет у них не лучше чёрта на побегушках. Какой позор!

-Ладно, чёрт с тобой, давай свой контракт. Подписывать кровью? - Иерарх потянулся за золотым ножичком, оставшимся на прикроватном столике после не оконченной вечерней трапезы.

-Я не так жесток, Кирус, достаточно лишь приложить большой палец к пергаменту и отпечаток проявиться сам скрепив нашу сделку.

Пергамент возник перед Хеммельфартом, тот облизнул большой палец на правой руке и прикоснулся к пергаменту, тут же он почувствовал боль, будто в шею его укусила пчела.

- Ай! - взвизгнул святой отец схватившись за больное место.

- Всего лишь моя метка, что бы не забывать о том кому ты обязан, Кирус.

Гюнтер о*Дим бережно свернул подписанный контракт в трубочку и бережно засунул свиток в тубус из золоченой телячьей кожи. Золотое тиснение было выполнено в форме изящного дамского зеркальца на длинной ручке.Тубус растворился в воздухе и Господин Зеркало наклонился, пошарил под кроватью у Хеммельфарта и достал золотую, начищенную до блеска десертную ложечку. Вглядевшись в своё искаженное в золоте отражение и не найдя ни одного изъяна он спрятал вещицу за пазуху.

-Возьму на память, как сувенир. В следующий раз мы увидимся, дай ко подумать, Кирус. Ага! Это случиться, когда по твою грешную душу придёт бесплодный внук бесплодного деда. Но не переживай, теперь твоя душа принадлежит мне, а значит тебе нечего бояться. Наслаждайся своей новой жизнью и до встречи, Кирус.

Попрощавшись странный ночной посетитель туманом растворился в воздухе.

- Надеюсь не скорой. Что за херню он нёс про деда и внука?! Сумасшедший мерзавец. - буркнул ему вслед Иерарх Церкви Вечного Огня, он больше не чувствовал себя ни больным ни умирающим.

На следующее утро медные фанфары Храмового Остова возвестили почти вымершему Новиграду радостную весть: Кирус Хеммельфарт благополучно выздоровел и вновь готов вести свою паству по пути праведности и благочестия. В честь такого чуда Иерарх простил и помиловал одного из злейших врагов церкви нильфгаардского колдуна и шпиона Империи Великого Солнца, знатока тёмных искусств и предполагаемого отравителя — Оттиса вар Абве, заменив ему казнь через сожжение на пожизненное заключение в темнице.

Оттис — плюгавенький мужичонка невзрачной наружности, с глазами чёрными, как антрацит, уже смирился со своей участью, принять жуткую погибель, когда на рассвете появилась стража и пара святых отцов. Они пинками выдворили чародея из камеры смертников, а затем, о чудо, умыли, одели в чистое и, вручив пол чёрной горбушки свежего хлеба, повезли в закрытом экипаже на вершину Храмового Острова.

Серые камни руин Каэр Ду, Черной Башни Эльфов, опасно шатались и крошились под ногами Раги Неясыти, пока тот взбирался на гребень стены. Рыжий и голубой лишайник глубоко въелись в них, как въедаться в кожу рук крестьян черная жирная землица.

Раны отлично затянулись и теперь вновь пришла пора «возвращаться на большак», однако, прежде ведьмак задумал добыть себе меч. Прежний, подарок учителя Кельдара, был безнадежно испорчен, а без серебряного меча ведьмак чувствовал себя непривычно голым.

Каэр Ду был настолько древним, что об этом месте не осталось в памяти островитян даже преданий, но при этом все от мала до велика знали, что место это дурное. Стены башен пропитаны древней магией и они, как маяк, привлекают к развалинам разных чудовищ. Накеры, куролиски, вервольфы - раз за разом эти места облюбовали самые неприятные чудовища и раз-за-разом приходили ведьмаки и выкашивали чудищ оставляя руины Каэр Ду пустыми и относительно безопасными.

Остатки стен торчали из земли, как обломки зубов великана, от прежней эльфийской крепости остались едва ли ветхие корпуса нескольких башен. Часть одной из стен, с бойницами стилизованными под разверстые пасти вырезанных в камне львиных голов, рухнула прямо в озеро и теперь, каменной дорогой вела на самую его глубину.

Ведьмак забрался на стену, зарядил арбалет болтом с посеребрённым наконечником. Острие уже было густо смазано маслом против огров и ведьмак нацелил его в голову первого накера появившегося на берегу озера.

Крупная особь.

Обычно накеры - это невысокие тощие и жилистые, с бледной кожей, существа.Их глаза глубоко посажены под тяжелый высокий лоб, переходящий в гладкий как яйцо череп. Они горят в темноте, как у волка, уши у них, как и у волков, остроконечные и реагируют на малейший вздох или шорох. Этот накер вылез из под воды, взобрался на поваленную стену и влажно зашлепал к одинокому могильному обелиску в центре бывшего двора крепости.

Упорно ходили слухи, что обелиск в своё время установил Эрланд из Ларвика, один из первых Грифонов. Это было место гибели его беспутной матери Ваньи, которая за горсть золотых монет продала своего десятилетнего сына прибывшему на Скеллиге магу — Альзуру.

Мышовур, как-то раз болтая о местных легендах и сплетнях, под кружечку ароматного сбитня, поведал Раге это придание.

Не стал умалчивать друид и о том, что один из первых ведьмаков Школы Грифона приходился Раге дальним родственником. Мать Эрланда была девой-копейщицей, воинственной дамочкой из клана Хеймаев.

Эта женщина никогда не видела себя в роли матери и только её страх перед гневом Фрейи спас жизнь будущему легендарному ведьмаку.

Со своего «насеста» ведьмак мог отлично разглядеть огроида. Вид — водник. Кожа у него была синеватого оттенка перепонки на руках и ногах бурые на черепе игловидный плавник. На шее у твари, поверх кожистых складок свисающих подбородка и шеи на грудь, кокетливо висело ожерелье из речного жемчуга и мелких белых ракушек. Чресла водник прикрыл плетеным из водорослей фартуком, а в когтистых четырехпалых лапах сжимал обглоданную тушку молодого сазана. Вскоре за первым на берег стали выбираться и другие накеры. Помельче, да и не в таком богатом, по накерским меркам, наряде. Их было пятеро и они нерешительно толпились на берегу, пихая друг друга и повизгивая от предвкушения.

Рага прищурился наводя болт на затылок крупного накера, про себя он назвал его «шаманом», но стрелять не спешил. Ведьмаку было интересно понаблюдать за действиями «шамана».

Ходили слухи, что водники, которые здесь появились пару вёсен назад, посчитали обелиск алтарём своих водяных богов и теперь приносят к нему разные полезные и не очень дары.

Четыре месяца назад, люди заметили, что накеры принесли к обелиску ведьмачий меч. Скорее всего они нашли и подняли его со дна озера. Рага надеялся заполучить этот меч.

Накер подошел к камню, протянул рыбу вперед и гортанно забулькал, закрякал, а потом бережно опустил рыбу к подножию обелиска.

Первый болт угодил накеру в тощий зад, заставив его повалиться вперед и впечататься мордой в рыбную тушку. На берегу началось волнение, накеры скакали орали, пытаясь понять откуда их предводителя настигла беда.

Второй болт угодил «шаману» в затылок, стоило тому начать подниматься. Мелкие собратья крупного накера, бросились к стене на вершине которой притаился в засаде ведьмак. Не успел первый накер приблизиться к стене менее чем на дюжину шагов, как сработала ловушка «когтезуб» и огроидов осыпал дождь из металлических колючек. Гневные вопли и вопли боли раненых накеров неприятно резали слух. У двоих противников обнаружились сильные кровотечения и Рага милосердно добил их из арбалета.

Остальная троица счастливчиков ринулась на штурм стены, но была отброшена мощным воздушным потоком, сработал знак Ард. Тогда накеры начали хватать с земли камни и вереща швырять их в противника. Шустрые и ловкие они постоянно перемещались, не позволяя Раге как следует прицелиться. Два раза снаряды накеров попали ведьмаку в плечо и один из камней просвистел в дюйме от виска. Рага приник к стене, удалось подстрелить одного из метателей камней. Оставшись вжвоём водники переглянулись и дружно ринулись на штурм стены. Первому ведьмак ожег морду огненным залпом знака Игни, второй сорвавшись со стены, с подпалинами от искр на синей шкуре бросился прочь, к озеру и тут же был настигнут болтом в основание черепа. Последнего раненого накера Рага добил спустившись со стены. Он не стал тратить на раненое чудище лишнего болта, а по простому размозжил накеру голову тяжелым булыжником.

Меч был действительно там, в каменной трещине под обелиском и он был прекрасен. Белый, как молоко металл изогнутого к низу клинка, выдавал работу искусного мастера старых времён, украшенная вязью рун гарда и тяжелая с круглым набалдашником рукоять. Сколько бы это сокровище не пролежало под водой занесенное песком и илом, ни время, ни сырость не смогли повредить мечу. Рага увидел, что старые ножны этому клинку не подходят, клинок был на ладонь длиннее, чем у обычного полуторного меча. Завернув сокровище в плащ, благо день был теплый Рага отправился в обратный путь.

Долина на северных отрогах Руки Снежного Великана, где находились развалены Каэр Ду была местом живописным. Если бы Рага обладал талантом художника, то обязательно бы запечатлел на картине этот контраст белизны горных снегов и устилающей землю сочной зелени.

Свежий воздух пьянил ведьмака и Рага посчитал, что после прибытия в деревню ему стоит обязательно посетить баню. Пора окончательно смыть с себя долгие дни вынужденного безделья, которые он проводил в кровати выздоравливая, после чудовищной раны нанесенной ему Свальблодом.

Раге предстояло путешествие обратно в Лан Эксетер. От предложения перенестись в город при помощи магии, ведьмак категорически отказался и Трисс Меригольд, чародейка, решила не настаивать. Предстояло плаванье через бескрайнее море, благо сезон штормов уже был позади и островитяне всё охотнее выходили в море. Корабль на котором планировал уплыть с Ард Скеллиге ведьмак уже стоял в порту Гольмштейн и активно снаряжался в долгий путь к землям Ковира и Повиса.

Первым добычу ведьмака осмотрел Мышовур, затем меч по очереди рассматривали ярл Йорульф и Хилдер.

- Давно я таких штук не видел. Рага, ты когда нибудь слышал о лунном клинке? - Мышовур озадаченно почесал кожу под своей серебряной бородой.

Рага покачал головой, вслед за ним жест повторили ярл и его дочь, будто вопрос друида адресовался всем им троим.

-Этот меч очень похож на тот,который был пожалован элландерским князем ведьмаку Олеку из Бан Глеана в качестве предоплаты за заказ на демона. Да, да, это очень мощное оружие Рага и я даже не знаю, как такой предмет элландерской работы смог окащаться так далеко на Севере. Секрет молочного цвета сияющего серебра знают только в Элландере. А руны делающие его опасным для демонов могут нанести на него только жрицы Лильвани, богини луны. Мне кажется, Рагнар, женские божества к тебе весьма не равнодушны. - Мышовур прищурился, рассматривая как солнечный свет стекает по молочному серебру клинка.

-Эту древнюю богиню севера почитают в Элландере и Велене, она чем-то схожа с Фрейей и Мелителле, но только на первый взгляд. Культ Лильвани намного древнее женских божеств дня сегодняшнего.Говорят, на востоке от деревни Тодерас, что в Велене, в пещерах существует посвященное ей заброшенное и падшее в руины святилище. - подтвердила слова друида Хилдер, она уже многое изучила о культах и верованиях Севера и при каждом удобном случае стремилась похвастать своей эрудированностью в этом вопросе.

-Используй его с умом и носи достойно. - ярл Йорульф, передал клинок вновь в руки ведьмака. - Кто знает может это само проведение вложило его тебе в руки.

Глава 17

Глава17

-Что здесь происходит, преподобный? Потрудитесь объяснить, что тут делают все эти вооруженные люди! - Танкред Тиссен, король Ковира и Повисса, повелитель Ковира, Повисса, Вельгада, Нарока иТ альгара, пребывал в крайней степени раздражения.

Этот выскочка, бывший палач, а теперь доверенное лицо Иерарха Церкви Вечного Огня и, по совместительству, духовник королевы Адды, чинил форменное самоуправство в Королевском Дворце.

В, дворцовом саду, возле двери в покои придворной чародейки Трисс Меригольд, творился сущий бардак. Голубые гортензии, цветшие ещё вчера пышными шарами на зеленых клумбах, были смяты — на них упала створка выбитой двери покоев. Под каблуками охотников за колдуньями, дюжих молодцев в остроконечных шляпах, которые пришли вместе с преподобным Натаниэлем Пастоди, в крошево и месиво смешались белые головки маргариток, черепки фарфоровых цидарийских ваз, обрывки шелковых обоев и разлетевшиеся по двору страницы разорванных книг по магии.

Под каблуком шелковой туфли Танкреда, когда он сделал шаг навстречу преподобному, хрустнули флаконы, в воздухе разлился запах туберозы и амбры, гибискуса и магнолии, белого мускуса и ветивера. Эти вандалы не пощадили даже коллекцию ароматов Трисс, которой так восхищался весь Ковирский двор.

-Ваше Величество, - подлец храмовник был спокоен и вежлив. - Вы прекрасно знаете, что после произошедшего, мы имеем все основания подозревать в заговоре против её Велитчества Адды Реданской вашу придворную чародейку. Заключенная ван Сторм созналась, что доставила королеве яд лично приготовленный Трисс Меригольд. Я понимаю ваше разочарование и даже разделяю ваше возмущение, но для того, что бы искоренить все сомнения мы должны добыть улики.

- Улики чего? - король возмущенно встряхнул темными кудрями.

- Заговора, Ваше Величество! Очередного заговора чародеев против Редании, Ковира и Повисса, а так же против церкви.

-Но я же уже говорил вам, что сам, лично, дал Трисс распоряжение отправляться на поиски… - тут король примолк, люди в саду явно проявляли интерес к королевской ссоре, прочистил горло и продолжил. - На поиски очень нужной Королеве Адде вещи. Я даже дал денег, на которые снарядили «Королевского Трубадура», получается я тоже заговорщик, Ваше Преподобие?

Пастоди фыркнул, будто король Ковира сказал какую-то глупость.

-Как бы я посмел, Ваше Величество?! - Натаниэль Пастоди невинно округлил глаза. - Я бы предположил, что вы, по своей доброте душевной, стали заложником в хитрой игре этой чародейской паскуды. Адде, Королеве Адде, нужно только благословение Вечного Огня, его нерушимая, светоносная,защита от зла, а всякие чародейские штучки — это лишь ересь способная навредить чистой душе королевы.

-И эта защита и благословение придет к ней, конечно же, от Кируса Хемельфарта? - язвительно спросил Танкред.

- Милостью Божей! - поклон Натаниэля был нарочито низким, а выражение лица чрезмерно благостным. - Великий Иерарх предлагает своё благословение каждому. Божественная благодать Вечного Огня доступна, как простому смертному, так и владыке Ковира и Повисса. Стоит только попросить.

-Ублюдок. - процедил Танкред сквозь зубы и сплюнул на гравийную дорожку.

Под смятым кустом белых роз сиротливо валялись обломки дорогого мегаскопа, его личного подарка Трисс Меригольд по поводу её вступления в должность придворной чародейки.

Натаниэль и Танкред стояли на садовой дорожке и не один из них не желал отступить, между ними пробегали почти видимые искры гнева и отвращения.

Охотники на колдуний прекратили разорение покоев чародейки и теперь внимательно и осторожно смотрели на своего предводителя, господа придворные прибывшие вместе с королём тоже были напряжены их руки лежали на рукоятках пристёгнутых к золоченным поясам кинжалов.

Воздух зазвенел от напряжения.

В паре шагов от короля, над вытоптанной зеленой клумбой задрожал утренний воздух. Пространство и время разорвало золотое свечение открывающегося путевого портала, все кто был в саду немедля повернули головы в сторону золотого эллипса, гудящего как рой пчёл.

Свежая, как еще не просохшая от росы трава на которую ступила её ножка, из портала выпорхнула сама виновница раздора.

На Трисс Меригольд было простое длинное синее платье, его украшало охватившее шею чародейки широкое золотое ожерелье с подвесами из бирюзы и розовых жемчужин. Волосы Трисс были заплетены в косы на Ард Скеллигский манер и уложены вокруг головы алой короной.

- Ваше Величество, Танкред! - просияла чародейка и уже готова была склониться в приветственном поклоне, как увидела жестокие глаза преподобного, загоревшиеся как у голодного волка желанием убивать.

Трисс побледнела, как полотно, но сказать или сделать так ничего и не успела. Король, рванулся с места как пушечное ядро, один единственный толчок в грудь Трисс и женщина исчезла в бездне схлопывающегося портала у себя за спиной.

Король не удержав равновесия лицом повалился в смятую траву, в его кулаке было зажато несколько подвесов сорванных случайно с ожерелья Трисс.

Зарычав от бессильной злобы, Натаниэль Пастоди кинулся к Танкреду.

Он рывком поднял короля с земли и чувствительно встряхнул венценосца.

- Что Вы наделали! Мы могли схватить её прямо здесь и сейчас, а теперь она опять ускользнула! - брызги слюны преподобного попали на щеку короля, которая уже и так была испачкана в сырой земле.

-Отпустите меня, немедленно, или я прикажу своим людям зарезать вас как безумного пса. - спокойно произнес Танкред.

Дворик гортензий постепенно заполнялся дворцовой стражей и теперь численный перевес в вооруженной силе был на стороне короля Ковира и Повисса.

Пастоди пришлось отпустить короля и он брезгливо вытер руку о подол рясы.

- Вы за это заплатите. - прошипел преподобный так, что его мог услышать только Танкреди махнув рукой своим людям направился вон из сада.

- Скажите Иерарху, что сделки не будет! Ковир был, есть и будет свободной от предрассудков землёй. - крикнул ему в вдогонку довольный Танкред. - Убирайтесь сами и забирайте своих прихвостней, Пастоди. Валите обратно в Новиград. Мы вам больше не рады!

Вспину Натаниэлю Пастоди полетели улюлюканья и комья земли. Увесистый, смятый чьим-то тяжелым сапогом, серебряный кубок пролетел у самого его виска.

Придворные развлекались, поощряя решение своего короля.

Трисс ощутила как ледяные пальцы пустоты впились в её тело высасывая жизнь и разум. Она падала в «нигде» и не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.

«Вот и всё!» обреченно подумала чародейка. Её король убил её выкинув в пустоту пытаясь спасти от лап церковников.

Трисс почувствовала что её спиной засасывает в слепящую тьму и закрыла глаза.

В следующий момент она очутилась на ковре сбив с ног плотного черноволосого мужчину в лиловом камзоле.

- Какого черта! - возмущенно вскрикнул мужчина и вскинул руки что бы защититься.

На кончиках его пальцев заплясали маленькие электрические искры.

Перед ним на ковре лежала женщина в синем платье, её лицо закрывали вьющиеся каштановые пряди, выскользнувшие из растрепанных кос.

Портал, который чародей попытался открыть секундой раньше и, который выплюнул к нему в лабораторию незваную гостью, зашипел и схлопнулся, оставив запах озона в воздухе.

Мужчина поднялся с колен и подошел к рыжей, отвел пряди со лба женщины и удивленно выдохнул:

- Трисс?!

Чародейка, которая уже мысленно приняла свою смерть, приоткрыла глаза. Этот человек был ей очень хорошо знаком. Всхлипнув Меригольд бросилась оторопевшему мужчине на шею.

- Доррегарай, хвала богам, это ты!

Счастливая от того, что всё еще жива Трисс осыпала чародея поцелуями. Доррегорай с улыбкой разнял её объятия и помог подняться с ковра. Усадил в кресла и налил старой знакомой чарку ржаной водки.

- Вот, выпей, милая. Выпей и расскажи, как ты здесь оказалась. - он и сам опрокинул чарку, за компанию.

- Ты мне не поверишь, Доррегарай, но я упала в портал. - Трисс пожала плечами и опрокинув чарку, протянула чародею, что бы тот обновил. - Это очень долгая история.

- Я как раз собирался навестить в Аретузе Риту, Маргариту Ло-Антиль, когда ты буквально вывалилась из портала мне под ноги, но думаю это обождет. Я ещё никогда не слышал о таком «путешествии».

- Я не нарочно, правда! Просто я собиралась перенестись в Королевский Дворец в Лан-Эксетере и уже ступила на землю, когда король Танкред, буквально, запихнул меня обратно в портал. Там были охотники на колдуний, они перетряхивали моё барахло и Танкред так своеобразно заступился за меня. - она чихнула и добавила. - Я думала что пустота разорвёт меня.

- Она бы и разорвала. - согласился Доррегорай. - Тебя спасло то, что в тот самый миг, когда ты упала в закрывающийся портал, я открыл свой в Аретузу, но не успел им воспользоваться.

- Спасибо, что спас мне жизнь, Доррегарай! - в голосе чародейки было столько искренней благодарности, что Доррегарай даже немного смутился.

- Ну, что ты, не стоит. Тебя спасло провидение.

Трисс кивнула.

- Провидение. Почти все, что происходит со мной в последнее время подчинено его воле.

- А вот тут по-подробнее, пожалуйста, Меригольд. - Доррегарай принес второе кресло и поставил его напротив того в которм отдыхала Трисс.

Он вновь разлил водку по чаркам, но Трисс отказалась. В её голове и так уже зашумело, а Доррегарай был настроен выведать у неё как можно больше.

После того, как чародейка закончила свой рассказ, Доррегарай задумчиво огладил пышные смоляные усы и произнес:

- Провидение — не иначе!

Трисс шумно вздохнула.

- И что теперь прикажешь делать?

- Возвращаться в Ковир тебе никак нельзя. Думаю случившееся как то связано с загадочной болезнью реданской королевы. Да-да, Трисс в Цидарис слухи доходят быстрее, чем на Ард Скеллиге!

Трисс открыла было рот чтобы задать вопрос, но чародей опередил её.

- Королева Адда уже неделю как слегла, ходят слухи, что её хотели отравить. Кто?! Желающих много. Чародеи и притесняемые нелюди, что бы насолить Иерарху Хеммельфарту и отомстить за реданские чистки, ковирская знать не желающая, что бы Адда стала женой Танкреда и деньги Ковира и Повисса потекли в Реданию, даже говорят, что это дело рук самого Иерарха в наказание за то, что королева отбилась от рук и вела себя через чур вольно вдали от патрона.

- Проклятие! - Трисс прикрыла рот рукой и прошептала. - А Мариса? А ведьмак?

- Боюсь, твоей подопечной не позавидуешь. Дословно официальная версия звучит так: схвачен выполнявший заказ иностранный шпион и его везут на суд в Новиград. Ведьмака я думаю можно предупредить, перехватив его в порту в Воле.

- Я не могу оставить Марису в беде, Доррегарай! - Трисс решительно поднялась из объятий мягкого кресла и твердо произнесла. - Я должна отправиться в Новиград, немедленно!

- Тысячу раз нет, Трисс. Я категорически против. Сейчас в тебе говорят эмоции, а не здравый смысл. Но я знаю, куда тебе действительно необходимо отправиться. - Доррегорай многозначительно посмотрел чародейке в глаза. - В Арутузу, после того, что я услышал, ты просто обязана поговорить с Ритой.

- Вздор! Что это мне даст, Доррегарай? - раздраженно вспыхнула чародейка.

- Ответы, Трисс, это даст тебе ответы.

Некоторое время спустя они действительно воспользовались порталом и отправились в Аретузу на встречу с бывшей и вновь, спустя несколько долгих лет, занявшей свой пост ректора Академии Маргаритой Ло-Антиль.

- Рита!

- Меригольд!

Женщины крепко обнялись, у обеих чародеек на глазах блестели слёзы. Трисс не сразу узнала Маргариту Ло-Антиль. Рита сильно исхудала, её высокие скулы заострились, а миндалевидные глаза приобрели, не свойственное прежнему образу, кошачье лукавство. Волосы у Ло-Антиль золотые и кудрявые посеребрила седина и чародейка собирала их по зерриканской моде в высокий хвост на макушке. После пережитых треволнений Рита не утратила своего обаяния, но в к её красоте примешалась нотка горечи.

- Ты изменилась. - констатировала Трисс пристально рассмотрев подругу.

- Мне пришлось. - Рита грустно улыбнулась. - А вот ты ни сколечко не поменялась Трисс. Ты пленяешь, как августовский закат, дорогая, один раз увидишь и никогда уже не сотрешь из памяти.

На Маргарите было узкое кожаное платье сшитое из зеленых и коричневых ромбов. Ворот глухой, на плечах серебряные накладки доспешного типа, на руках длинные, до локтей, бордовые перчатки. Высокие сапоги до середины щиколотки зашнурованы алым и бирюзовым. На поясе связка ключей, тех самых что прежде носила Тиссая де Врие.

- Ты снова возглавила Аретузу? - Трисс с интересом осматривалась по сторонам.

Многое изменилось: с широких окон исчезли роскошные бархатные портьеры с золотыми ламбрекенами, их заменили грубые деревянные ставни, по углам более не курились ладан и благовония, в помещениях стало прохладно, гуляли сырые сквозняки. Хрустальные магические люстры погасли их заменили практичные масляные светильники. Неизменной осталась лишь кухня — жительницы Аретузы отказались от многого, но изысканное заморское вино, белый хлеб, сыр и свежие фрукты подавались, как и прежде.

Кабинет ректора Академии Чародеек утратил своё былое великолепие: золочение гипсовой лепнины поблекло и закоптилось сажей от камина и дешевых свечей, шелковые обои начали отходить от стен из=за поселившейся в углах сырости и плесени. Сами стены теперь были сиротливо пусты, Трисс заметила отсутствие привычных глазу портретов известных выпускниц Академии и гобеленов повествующих об их подвигах на магической ниве.

Доррегарай предупредительно занял место в кресле у камина. Чародей начал с интересом изучать в толстенный фолиант по магии стихий, позволив старым подругам пообщаться наедине.

Трисс повторила подруге всё то, что уже рассказала Доррегараю и сделала акцент на том, что чародей посулил ей помощь в делах при содействии самой Риты. некоторое время чародейки обсуждали прошлое, вспомнили тех чародеев и магичек, которых уже не было в живых и обменялись новостями о тех, с кем им удалось пересечься.

- Прежней Аретузы больше нет, Трисс. - грусть лёгким облачком пробежала по высокому лбу Маргариты. - Мы живём в тени её былого величия. Войны, голод и гонения определённо не пошли Академии на пользу. Да что я говорю?! Мы все прошли через эти испытания и ты, и я, и другие.

- Тиссая бы этого не одобрила. - покачала головой Трисс.

- Тиссая?! - лицо Маргариты исказила презрительная насмешка. - О! Она была слишком щепетильна в мелочах, что бы позволить себе пройти через всё это. Перерезать вены было куда, как проще!

- Ты изменилась Рита.

- Так и есть. - согласилась Ло-Антиль. - Наш неудачный побег из Новиграда, а затем оксенфуртские казематы заставили меня пересмотреть свои убеждения. Прекрасные, величественные выпускницы Аретузы, при всём своём могуществе мы не в силах выползти из той выгребной яме куда нас сбросили. Церковь Вечного Огня и её охотничьи псы уничтожают нас один за одним. Очнись, Трисс, в этой партии мы даже не пешки!

- И что ты предлагаешь? Сдаться? Я этого не желаю!

- Как и я, Трисс, как и я! Когда они заковали меня в двимерит, когда насиловали каждое утро и вечер, когда рвали мне ногти, когда втыкали в меня иглы, морили голодом и жаждой, насмехаясь над моим бессилием, мочились на меня, называли мерзкой чародейской шлюхой… Я поняла, что эти ублюдки понимают только язык силы. Поняла, что магии мало, мне нужна сталь.

- Поэтому ты вернулась.

- Да. Почти десять лет в этих стенах жил только ветер. Аретуза пустовала. Я собрала наших сестёр, тех кто еще был жив, тех кто пожелал откликнуться на мой призыв, кто поддержал идею реформировать Аретузу. Для многих, кто не в курсе мы всего лишь безобидная богадельня для немногих престарелых чародеек и их полоумных прислужниц, но на самом деле. - Рита оправила платье и улыбнулась. - Мы военно-магическая школа для девочек нового образца.

- Я не совсем понимаю… - Трисс была очень заинтересована что бы Рита продолжила свой рассказ.

Но Ло-Антиль не спешила, она подошла к Доррегараю и забрала из его рук книгу:

- Дорогой, давай покажем нашей милой Трисс каких успехов мы и наши девочки добились за последнее время.

Они были в столовой, некоторых из магичек Трисс узнала сразу: Корина Тилли, Фрингилья Виго, Тициана Фреви, долгожданная встреча была бурной, чародейки не сдерживали радости и слёз. Другие присутствовавшие в столовой юные чародейки и ученицы ей были не знакомы.

Начались представления друг-другу.

Из-за стола поднялась рослая женщина лет тридцати, может немного старше, кожа на её почти обнаженном теле была сплошь покрыта татуировками. Татуированы были даже губы и белки глаз, отчего глаза казались демонически-чёрными. Одежда из кожи и шерсти была замысловатой, но движений женщины не сковывала.

- Это Феруза аль Бакор, она лучший мастер клинка среди женщин Зеррикании. Феруза подруга Тицианы Фреви, они приехали вместе. Она обучает наших девочек военному ремеслу и алхимии. - женщина учтиво поклонилась и вновь опустилась на лавку — жирная похлёбка из кролика в её тарелке быстро остывала.

«Девочек» было чуть больше полудюжины. Трое старше восемнадцати - уже состоялись как чародейки, одна из них была полиморфом. Две пятнадцатилетних всё еще пребывали в статусе учениц. При этом одна из юных учениц, к удивлению Трисс, была на четвертом месяце беременности. Но еще большее удивление вызвало присутствие детей: трое погодок от шести до десяти лет.

Трисс ошарашенно взирала на юные магические дарования.

- Понимаю, что увиденное привело тебя в шок, - Маргарита подняла на руки самую маленькую ученицу Аретузы.

- Это Ида, она немая, но у неё удивительный дар к перемещению предметов. Ида наш первый ребёнок родившийся в стенах Академии. Собственно из-за этих малышек в городе нас называют «богадельней», за глаза конечно.

- Маргарита решила, больше не прибегать к практике стерилизации — вступил в разговор Доррегарай. - Тиссая была излишне категорична в своих выводах, относительно мутаций у детей чародеек. Мы долго исследовали этот вопрос и пришли к выводу, что если контролировать протекание беременности у юных адепток, добавляя в их рацион определенные травы и тинктуры из реликтовых монстров, то внутриутробное формирование магической силы плода можно контролировать.

- Вы что же выращиваете ведьмаков, тьфу, ведьмачек? - Трисс переводила взгляд то на чародеев, то на малышек.

- Мы действительно воспользовались черновиками Карлы Деметии Крест о её наблюдениях за работой Косимо Маласпина и Альзура. Мы исследовали генетическое наследие родов известных чародеек и магов и пришли к выводу, что магический дар можно передавать из поколения в поколение без утраты умственных и физических способностей потомства. Но наши исследования в этой сфере всё еще продолжаются, как ты понимаешь.

Маргарита поддержала Доррегарая:

- Трисс, эти девочки ничуть не похожи на Цыри и они никогда не смогут достигнуть уровня её магического мастерства. Мы не можем дать им тех знаний, что дали цинтрийскому львенку ведьмаки из школы Волка, но Феруза научит их защищаться от охотников на колдуний и прочих ублюдков. Мы стараемся не привлекать внимания к тому чем занимаемся. О наших исследованиях знает только узкий круг доверенных чародеев из Бан Арда, а теперь ещё и ты.

- Значит теперь девиз Аретузы «Меч и магия»? - Трисс с нескрываемым интересом смотрела в ясные синие глаза малышки на руках у Маргариты.

Рита рассмеялась.

- Отличная идея! Что скажешь, Доррегарай?

- Сложно не согласиться, моя дорогая.

Чародей поднял со стола маленький ножик, которым обычно счищают с яблок кожицу и протянул малышке умастившейся на руках у Риты. Девчонка ловко ухватила опасный предмет за рукоять, сделала короткий замах и через мгновение ножик, пролетев через всё помещение столовой, вонзился в деревянную панель стены.

- Пятнадцать шагов. - удовлетворительно кивнул Доррегагай. - Немного ловкости, немного телекинеза и вот результат. Ло-Антиль опустила девочку на пол и та побежала за стол к подругам доедать похлёбку.

- Давай немного перекусим, Трисс, а после, на сытый желудок мы займёмся твоей проблемой с ведьмаком и подопечной алхимичкой. Как её там, я забыла?

- Мариса, её зовут Мариса.

- Ты говорила, что у неё была пара надёжных людей в Лан-Эксетере, надо бы узнать, что с ними случилось. Думаю Корина нам поможет в этом вопросе. Ты расскажешь ей всё что знаешь об этих людях, а она, с помощью своей ассистентки Сары, сможет отискать их в мире снов.

Трисс кивнула соглашаясь. Одна из молодых адепток налила для неё миску кроличьей похлёбки и отрезала ломоть белого свежего хлеба. Пища пахла замечательно и от этих ароматов у чародейки разыгрался аппетит.

- У вас появилась ещё одна онейромантка? - поинтересовалась она зачерпнув похлёбку хрустящей корочкой хлеба.

- О нет! - Рита рассмеялась, за столом расцвели улыбки. - Но Сара лучшая из себе подобных, кто разбирается в вопросах сновидений - она прибожек.

Существо выбралось из под стола, она, а это была определенно женская особь, пряталась там у босых ног Корины Тилли. Желтоволосая, синеглазая, с кожей перепачканной сажей, Сара взобралась на стол. Она уселась перекрестив ноги и уставилась на чародейку своими огромными в пол лица глазищами. Венок из полевых цветов косо сидел на её давно нечесаной крупной голове.

- Привет, Трисс Меригольд, давно не виделись. - пропело существо тонким голосом ребенка. - Похоже ты тоже решила свалить из Новиграда, жарковато там для нас стало, да?

Глава 18

Глава 18.

Воздух рынка возле порта Воле был пропитан дивной смесью запахов. Одуряюще пахли моллюски и разогретые на солнце рыбьи потроха, их тяжелый запах смешивался с освежающим ароматом розмарина, корицы и аниса.

Запах человеческого пота и тонких духов, запах жарящихся в жиру медовых лепешек и пролитого пшеничного пива, запах коптящейся рыбы, похлебки из даров моря, мускусный запах животных прилетевший с «птичьего» рынка. Рецепторы обоняния вопили от этой адской смеси ароматов. Ведьмак постарался дышать не глубоко и размеренно. Всего час назад он сошел с корабля доставившего его на большую землю с островов Ард Скеллиге и шум портового города всё ещё оглушал его обостренные мутациями органы чувств.

В начале Рага направился в ряды, где торговали оружием и доспехами. У краснощекого оружейника он приобрел отлично сбалансированный кинжал работы умельцев из Гесо. Потом немного подкрепился, купив у разносчика еды жареного окуня и пинту темного горького пива. В рядах со специями и сладостями, добавил к покупкам сладкого миндаля и маленьких ореховых пирожных в меду. Погулял по рынку, заглядывая в лавки ювелиров и портных.

Приценился к сапогам из овечей кожи, но примерив передумал покупать.

Посмотрел огненное представление уличных факиров и послушал барда, с кожей, черной как уголь, и голосом сладким, как мёд.

Денег у ведьмака вполне хватало на то что бы позволить себе немного развлечься после долгого плаванья по Великому Морю. Однако, так думал не он один.

Вскоре, после того как покинул лавку оружейника, где предлагались отличные цидарисские стальные мечи, Рага заметил, что его преследует некто в плаще.

Плащ был тяжелый, теплый не по сезону и скрывал фигуру незнакомца почти до щиколоток. Незнакомец высокой тенью скользил за ведьмаком, стараясь избегать открытого пространства и прямых солнечных лучей.

Если этот человек и желал остаться незамеченным, то делал он это очень неловко. Ведьмак заметил "хвост" и теперь все старания преследователя грозили рассыпаться прахом.

В Воле царило жаркое приморское лето. Вокруг ведьмака сновали люди в одеждах из лёгких, струящихся тканей. На докерах и моряках, сошедших со своих кораблей размять в порту ноги, зачастую были лишь холщовые штаны подвязанные высоко под коленом. Их синие от татуировок и коричневые от загара спины лоснились от пота.

На торговцах были длинные белые рубахи, с цветными кантами по рукавом и горловине, с полукруглыми темными пятнами от пота подмышками.

На проститутках, так и вообще не было лишней одежды. Свой свежий и не очень товар они демонстрировали, как говорят «лицом». Девицы без стеснения щеголяли оголенными грудями и бедрами, прикрыв от солнца головы тонкими кисейными платками и подпоясавшись широкими парчовыми кушаками с вышивкой. Девицам, тем, кто не сидел попивая вино со льдом в тени платанов, было не просто работать. Из-за жары их яркий макияж размазался и потек, их платки и шали были истрепаны и ведьмаку они напомнили снующих между простыми смертными темнооких полуденниц.

Парочка из особо бойких шлюх уже предложила Раге свои услуги, но одна из них была больна дурной болезнью, а второй едва исполнилось четырнадцать. Малолетке Рага дал серебряную монету, просто так, по доброте душевной. Удивленная его щедростью девица искренне поблагодарила ведьмака, пожелав его члену всегда оставаться твёрдым и разить красоток не хуже ведьмачьего меча. Рагу это развеселило.

Заплатив за представление площадным актерам Рага ужом юркнул в ближайший переулок. Здесь слабо попахивало мочой и меловой побелкой. Ведьмак выглянул из-за угла: фигура в плаще вертела головой по сторонам выискивая ведьмака в толпе зевак. Рагнар положил руку на рукоять кинжала и замер, прислонившись к глухой белой стене длинного прямоугольного дома. Вскоре незнакомец принял решение и медленно, но уверенно, направился сквозь толпу прямо к поджидавшему его в засаде ведьмаку. Стоило «плащу» завернуть за угол дома, Рага напал. Прижав незнакомца лицом к стене, ведьмак приставил к его почке острие кинжала и угрожающе прошипел:

- Без глупостей, паскуда, если не хочешь чтобы я выпотрошил тебя прямо здесь и сейчас.

Ответом его угрозам послужил лишь тихий смешок незнакомца.

Рага не стал медлить, он сорвал у того с головы глубокий капюшон и ахнул и опустив оружие сделал шаг назад. По плечам мужчины рассыпались густые смоляные кудри, его карие глаза лукаво блестели, а пухлые кроваво-красные губы приоткрыли в широкой улыбке длинные белые клыки вампира.

- Привет, приятель, давненько мы с тобой не виделись!

- Варен?

-Собственной персоной. - подтвердил высший вампир.

- Что ты здесь делаешь? Почему ты не в Ковире и где Бубо?

- Как много вопросов, ведьмак, как много вопросов. - вампир покачал головой. - Жарко… Я видел у тебя завелась монетка, так не угостишь ли меня бутылочкой винца в ближайшем трактире. Мне нужно промочить горло, что бы ответить на них.

Рага усмехнулся в ответ, из рассказов Марисы он уже знал, что Варен неисправимый болтун и пьяница и предполагал, что одной бутылкой вина смачивание вампирского горла не ограничиться.

- Ладно, пошли. Жарко ему, видите ли! Какого черта, ты тогда нацепил этот плащ? Шпион из тебя никудышный, ты в нём был так же неприметен, как хер в женском монастыре. - ворчал ведьмак, пока они шли на другую сторону рынка к трактиру «Невеста Короля Рыбака».

Игнорируя дешевые кабаки, торгующие пивом и похлёбкой на вяленой рыбе, и скромные винные погребки, Варен намеренно повёл Рагу к самому дорогому заведению на рыночной площади.

Трактир «Невеста Короля Рыбака» находился в высоком каменном здании и занимал три этажа, включая винный подвал. На вывеске красовалось изображение полногрудой длинноволосой девицы в трёхзубой короне с двумя рыбьими хвостами вместо ног. Между этими хвостами алела анатомически верно выписанная щель до которой охочий не только Король Рыбак, но и каждый здоровый половозрелый мужчина.

На улицу из приоткрытой из-за жары двери «Невесты» лилась задорная мелодия тарантеллы. Звонкий голосок юноши пел фривольные куплеты, а публика встречала их громким смехом и аплодисментами:

«Я парнишка беспризорник, босиком хожу по свету.

В лавках есть товаров горы, а в карманах денег нету!

Если б только дядя толстый подарил бы мне пол кроны,

Я бы отдал их не глядя за постель с девицей томной!

Я бы отдал черноглазой все сокровища морские,

Надо мной чтоб колыхались груди пышные большие!»

Пахло жареной свининой и розмарином. В след за Вареном и ведьмаком в трактир пожаловала стайка бойких шлюх. Девицы вели под руки двух захмелевших служителей Церкви Вечного Огня.

Ведьмак едва не споткнулся о лавку, увидев эту компанию, но Варен заботливо поддержал Рагу под локоть и помог занять место за столом. Шлюхи и святые отцы уселись за столом на другой стороне зала. Самая рослая немедленно потребовала вина и мяса.

- Обычное дело, ведьмак, до Новиграда этим двоим далеко, а до продажной плоти рукой подать, вот и кутят, пока могут. - вампир жестом подозвал официантку.

На девушке было чуть больше одежды чем на обычной шлюхе, но гораздо меньше, чем на приличной горожанке. Её желтая блуза была украшена дешевым кружевом, шею обвивала нитка коралловых бус. Волосы прибраны под белым накрахмаленным, как и фартук льняным чепцом. Ведьмак обратил внимание на высокие разрезы на её длинной юбке. Они обнажали её круглые стройные бёдра почти до талии. Белья официантка не носила. Заметив взгляд ведьмака официантка, слегка скривилась, но потом надела на лицо дежурную улыбку гостеприимной хозяйки.

-Что будете заказывать, господа?

- Пару бутылок вина… - начал ведьмак.

- Четыре бутылки красного из Виковаро. Регион - долина Альбы. Год… - вампир задумался, а потом махнул рукой. - Не важно, несите что есть.

- Господин очень хорошо разбирается в винах. - девушка кокетливо взмахнула ресницами.

Это вино было дорогим и заказ в четыре бутылки обещал ей хорошие чаевые.

К тому же, чисто по женски, Варен ей нравился куда больше страшного и ужасного мутанта ведьмака, но ведь она не могла догадаться о его истинной природе. Вот если бы знала… Но девица не знала и продолжала стоить вампиру глазки.

- А к вину господа чего изволят? У нас сегодня есть: фрукты, сыр, копченая макрель, вяленый окорок или маринованные перепелиные яйца в чесночном соусе? - девица перечисляла самые разные закуски, желая впечатлить господ широким разнообразием меню в «Невесте».

- Несите всё что есть. А после, неси бараньих котлет, говорят ваш повар, по части котлет, просто волшебник. - Варен вальяжно махнул рукой, как бы говоря, что деньги не проблема.

Ведьмак напрягся, но спорить не стал.

- Так и есть, господин, котлетки нежнейшие, пальчики оближите и ещё попросите. - официантка поклонилась и унеслась на кухню собирать заказ.

Как только они остались вдвоём, вампир, миролюбиво протянул:

- Да не дуйся ты так, Рага, когда ещё нам удастся так хорошо поесть. Путь в Новиград не близкий, а кухня в северных королевствах так себе, без изысков.

Видя непонимание в глазах Раги, Варен пояснил:

- Мы с тобой завтра утром отправляемся в Новиград, вызволять нашу общую знакомую из лап Хеммельфарта и его псов. Мариса попала в беду и была схвачена во дворце церковниками. Нашу девочку обвиняют в попытке отравить королеву Редании, Адду, ведьмак. Её будут судить и казнят в Новиграде, если мы не почешем наши зады и не выручим девчонку. Вот такие вот дерьмовые дела, брат.

-Курва!

Рага выругался и смачно сплюнул на пол. Варен неодобрительно покачал головой, манеры ведьмака оставляли желать лучшего.

Ведьмак достал из-за пазухи трубку, снял кисет с пояса и набив чубук трубки табаком начал неспешно её раскуривать. Принесли вино сыр и фрукты, но ведьмак даже не притронулся к закуске без всякого интереса осушив свой кубок с вином. Вампир понял, что если так и дальше пойдёт, этот малый со змеиными глазами замкнётся в себе и налижется крепким виковарским вином до бровей не произнеся ни слова. А поговорить было надо. Не для того Варен спешил в Воле из Лан- Эксетера, ни для того в течении трёх дней спал и ел в седле, ни для того загнал двух коней. Вампир отпил немного вина, причмокнул губами и, как бы невзначай, сказал:

-Помнишь, Бубо, низушка, с которым мы вместе работали? Этот подлец, как только узнал что Марису схватили церковники, подпоил меня и сбежал в неизвестном направлении прихватив все наши сбережения, что Мариса оставила не чёрный день. - он с досадой хлопнул ладонью по столу и снова сделал большой глоток. - Ещё и записку оставил.

Вампир скорчил печальную рожицу и подражая голосу низушка, с его лёгким акцентом, произнёс:

-«Прости, брат Варен, надеюсь ты меня поймёшь. Бутылка красного в серванте — не скучай!» Вот так просто, будто не я подтирал за ним косяки почти три года, будто не ради одного дела трудились! Да и в бутылке той было, дай боги, чуть больше трети. Представляешь, ведьмак?

- Паскудник, что сказать. - процедил Рага, выпуская струйку белёсого дыма.

-Вот, вот! Этот Бубо всегда был паскудником, за что Мариса только держала этого пройдоху?!

- А тебя? - поинтересовался ведьмак.

- Что меня? - переспросил Варен.

- Тебя зачем держала подле себя? Ты довольно странный персонаж для участия в политическом заговоре. Твоя природа, ну ты понимаешь…

- Мы давно знакомы с Марисой, ещё с тех пор, когда она работала на Нильфгаардскую Военную Разведку. Я как-то раз спас её жизнь, а три года назад сам вынужден был просить её о помощи. - вампир почесал переносицу, его глаза потемнели от сдерживаемых неприятных эмоций. - У меня вышла небольшая размолвка с одним из наших. Из-за женщины. Мне пришлось срочно бежать из Нильфгаарда.

-Из-за вашей женщины? - оживился ведьмак.

- Из-за вашей. Но я бы предпочёл не распространяться об этом, Рага. Честь дамы, всё же. - Варен быстро перехватил нить разговора. - Мне пришлось бежать из Нильфгаарда, Город Золотых Башен был для меня больше не безопасен. С Марисой мы встретились случайно. Это случилось одной сырой осенней ночью в Нароке, а точнее в городке с красивым названием Аэд Гинваэль.

- Бывал я в том городке, - ведьмак откупорил вторую бутыль, перепелиные яйца с чесночным соусом были хорошо просолены вызывали лёгкую жажду.

Вампир предпочёл баловать себя сыром и красными туссентскими апельсинами.

- Из красивого там только название, а сам городок дрянь. - закончил ведьмак.

- Ну да, - согласился Варен. - Мариса остановилась на постоялом дворе «Под Осетром», а я как раз собирался немного «полакомиться» на конюшнях. Нет, ты не подумай, меня интересовали только лошади. Я был ранен. Мне пришлось.

- От природы не уйдёшь. - понимающе согласился ведьмак.

- Я прикончил её коня, - тихо произнёс Варен, хоть в трактире было шумно, он предпочитал быть осторожным. - И получил под лопатку арбалетный болт. Эта девочка подстрелила меня в полной темноте, ведьмак, глаз у неё острый. К счастью я узнал её раньше, чем произошло неизбежное горе.

Вампир задумчиво повертел в пальцах ломтик сыра.

- С тех самых пор она, так сказать, взяла меня под своё крыло. Мы вместе отправились в Лан-Эксетер, обустроили себе гнездышко в Рассветной Башне…

Вампир примолк, потом осушил бокал, его глаза загорелись алыми огоньками, а в голосе появилась угроза.

- Она, очень хороший человек, Рагнар и я не позволю этим лживым попам причинить ей вред! Ни им, - он кивнул на церковников пропивающих золото в объятиях цидарисских шлюх и прошипел. - ни кому другому.

-Значит вы были близки. - ведьмак пристально и прямо смотрел в глаза вампиру.

-Это было давно. - Варен снова разлил вино по бокалам, выпили не чокаясь. - Тут я тебе не соперник.

Ведьмак кивнул.

- Как ты нашел меня? - Рага действительно хотел это знать.

- Это удивительно, но меня нашла во снах наша общая знакомая. Трисс Меригольд.

- Чёрт! Я и забыл о ней, а ведь она отправилась в Лан-Эксетер раньше меня. Как она?

- Ну, тебе повезло, что ты отказался телепортироваться. В городе и во дворце сейчас весьма не спокойно. Трисс едва не погибла. Адда осталась во дворце, но она после приёма эликсира находиться в магической коме, король не позволил церковникам забрать её. Реданская делегация вместе с Натаниэлем Пастоди уехала из Ковира «не солоно хлебавшие». Они очень-очень злы на Танкреда.

- Значит король всё же показал им зубы? - рассмеялся ведьмак.

-О да, и они у него отрасли достаточно длинные, - вампир щелкнул пальцем по своим клыкам. - подлиннее моих будут. Хеммельфарт не получит ни леса, ни железа из Ковира, и постройка большого Храма Вечного Огня в Лан -Эксетере теперь приостановлена на неопределённое время.

-Так что с Трисс?

- Чародейка сейчас находиться в Аретузе, в гостях у своих старых и новых подруг. Скажу по секрету, не стоило Иерарху так сильно прижимать магикам хвост. Крыса загнанная в угол, как ты знаешь нападает.

-Вот как?!

- Вот так!

Тут им принесли сочные, исходящие дурманящим ароматом бараньи котлеты и печеный картофель. Друзья по несчастью накинулись на еду и разговор не надолго прервался.

-Значит мы отправляемся в Новиград.

Ведьмак шумно выдохнул, еда была сытная и пояс немного сдавливал его талию. Рага никогда прежде не пробовал таких вкусных котлет и немного увлёкся. А кто бы не увлёкся на его месте?!

- Поручи это мне. - осклабился вампир. - Я кажется уже придумал, как нам попасть в Новиград не вызывая подозрений.

Вампир уставился на компанию попов и шлюх гулявших за соседним столом. Поднялся из-за стола, отерев губы белоснежной салфеткой, которую ему любезно принесла кокетливая официантка.

Походкой захмелевшего, с радушной улыбкой на устах, он направился к столу, где гуляли отцы Церкви.

Спустя несколько минут девицы поднялись и, с явной неохотой, покинули мужчин, а вот святые отцы остались. Они с интересом слушали то, что им говорил Варен. Даже, казалось, немного протрезвели. Иногда они смотрели в сторону ведьмака оставшегося за столом в одиночестве.

Рага напрягал свой слух, как мог, но так и не смог расслышать о чём вампир говорил с попами. При этом он отлично слышал, как в кладовке на кухне скребётся мышь, а в комнатах наверху скрипит кровать и тихо постанывает женщина.

Варен явно знал какой-то секрет и окружил стол за которым находился куполом тишины. Рага вздохнул и расслабился, всё-таки вампир был на его стороне, а значит ему не стоило ожидать с его стороны какой-либо подлости.

Через пол часа Варен и двое священников поднялись из-за стола и направились к выходу из таверны. Варен через плечо оглянулся на ведьмака сделав тому жест оставаться на месте. Рага кивнул.

Вампир вернулся достаточно скоро. Тяжелый плащ он уже снял и теперь плотным нёс его в руках свёрнутым в объемный рулон.

-Давай, друг дорогой, расплатись за еду и пойдём. Нам ещё нужно купить лошадей на рынке.

Рага подозвал официантку и отдал ей полторы сотни серебра. Обед в «Невесте Короля Рыбака»вышел не из дешевых.

Они покинули заведение и вдруг в спину им ударил громкий женский визг.

-А-А-А! Люди! А-А-А!

Ведьмак встрепенулся и зашипел на Варена:

- Какого черта, ты натворил, Варен. Ты что осушил этих двоих?

- Ты меня недооцениваешь, ведьмак, я всего лишь забрал их вещи убедив что любовь к ближнему дороже денег, которые бы они бы спустили на шлюх.

Ведьмак обернулся. Из подворотни голые и пристыженные выскочили два святых отца. На спине одного из них прилипли чешуя и рыбья кровь и ошметки внутренностей. Похоже святых отцов окатили помоями. Стыдливо прикрывая руками пах оба бросились к ближайшей лавке. Это была лавка торговки рыбой. Женщина, которая прежде кричала от ужаса, сейчас отгоняла их от своей лавки длинной тушкой рыбы-флейты.

-Вон! Вон! Проклятые мужеложцы! - орала она. - Пошли вон! От ваших мерзостей у меня протухнет товар.

Её крики подхватили другие торговки, которых привлёк скандал.

Вампир подхватил ведьмака под локоть и потащил прочь от собирающейся вокруг попов толпы.

- Я уговорил, этих добрых отцов церкви доставить удовольствие друг-другу, а не тратить пожертвованные благочестивыми прихожанами деньги на шлюх. В обмен на столь ценный совет, я всего лишь попросил у них их сутаны и их охранную грамоту. К стати теперь тебя, ведьмак, зовут брат Себастьян, а меня — брат Иегумил.

- Как тебе это удалось?

- Ну, у каждого высшего вампира есть свой маленький талант, у меня — дар убеждения, а ещё я умею обращаться в летучую мышь и наводить лёгкий морок.

Ведьмак рассмеялся и хлопнул Варена по плечу.

- Я вижу, что у тебя так же талант к неординарным шуткам, брат Варен, то есть Иегумил. Вот имя то дурацкое!

-Чем богаты тем и рады. Я, кстати, сказал им что готов сдать тебя охотникам за ведьмами и всего за пять золотых. Эти бараны поверили мне и мы отправились за стражей, что бы те помогли скрутить нам ведьмака. Но святые отцы пожелали отлить в ближайшем проулке и тут у меня созрел новый план по добыче нам пропуска в Новиград. - развёл руками Варен.

Плащ выскользнул у него из подмышки и стал виден край красно- белой рясы завернутой в плащ.

- Но тебе стоит быть по осторожнее. - ведьмак наклонился и поднял свёрток, отряхнув его от приставшей пыли. - Ценная вещь однако. И знаешь эта цена... я ведь так могу и обидеться! Я герой Скеллиге и пять золотых слишком мало за мою голову. В следующий раз проси хотя бы десять.

- Ты совершенно прав брат Себастьян. Извини, так и сделаю. В следующий раз. - вампир сделал смиренное лицо.

Через минуту они уже смеялись как ненормальные, хватаясь за живот и поддерживая друг-друга, что бы не свалиться в пыль. Вино было действительно отменным.

Прохожие, увидев столь бурное веселье ведьмака и странно бледного господина, только неодобрительно качали головами и спешили прочь.

Коней они купили быстро, почти не торгуясь. Конь Варена, сначала немного дичился наездника, даже попытался сбросить вампира, но тот что-то ласково зашептал коню на ухо. Глаза животного потухли и конь стал смирным.

Время поджимало, следовало поспешить.

Ночевать в городе не стали, решили, что найдут придорожный трактир и снимут комнаты уже там. Там же прикупят еды в дорогу и фураж для коней.

Денег у Раги осталось совсем немного, а у вампира их не было вовсе. Ведьмак решил, что по дороге возьмёт пару не сложных заказов. Благо на дворе было лето, большак был оживлённым и чудовища в северных королевствах ещё не перевелись.

Глава 19

Глава 19.

Конь вздрагивал, вращал карим влажным глазом, гарцевал боком. Трава была под его копытами была влажная от ночной росы, скользкой, пряно пахла смятой полынью. Ведьмак натянул поводья, положил руку на шею коня. Прошептал: «Тише Кроха». Мышцы под его ладонью задрожали, конь всхрапнул, но всё равно замер.

Ведьмак знал что напугало животину. Он тоже чувствовал запах, отвратительное зловоние, не человеческое и не животное, но каким-то образом и то, и другое.

Ветер дул с запада, он влёк за собой существо к ферме недавно овдовевшей дочери старосты - Ларисы. У женщины было двое детей близнецы Янко и Рута, чуть старше года. Их плоть всё еще пахла молоком, как пахнет шерсть едва вставшего на ноги ягнёнка.

Ведьмак знал что кровь прольётся сегодня ночью, но он не допустит, что бы это была кровь хозяйки фермы или её детей.

Он подвёл коня к опушке леса, отцепил от пояса арбалет и бесшумно выскользнул из седла.

- Хороший мальчик. Не шуми и жди меня здесь. -прошептал он , поглаживая серую морду скакуна. - Я только расправлюсь с этим злым серым волком и мы вернёмся на ферму.

Ведьмаку не хотелось оставлять коня в одиночестве, под лапами седых елей, но стреноживать коня он не стал — в лесу было опасно. Зверь был уже совсем близко.

На опушке, позади ведьмака полная луна заливала всё серебряным сиянием, хоть нитку в иголку просунь, но тут, в хвойном лесу, всё погрузилось в призрачную, обманчивую тень.

Ведьмак открыл бутылёк и вылил сладковатое содержимое в рот, вены на висках его моментально вспухли от прилившей крови, зрачки расширились черными ямами, поглотив золото радужки. Зелье для обострения ночного зрения, «Кошка», она усилит и без того острое ночное зрение ведьмака. Шагая плавно и осторожно, Рага двигался с подветренной стороны. Он бесшумно приближался к пока ещё невидимой цели.

Волколак был быстрее и сильнее, прирожденный охотник! Зверь был в своей стихии, он был на своей земле, но острые арбалетные болты с посеребрёнными наконечниками уже гудели предвкушая, как пробьют толстую шкуру зверя, как напьются звериной крови.

Тень промелькнула между деревьями. Волколак двигался низко прижимаясь к земле, использовал подъёмы и впадины в покрытой опавшей хвоей земле. Косматый силуэт, вырезанный из ночного мрака, он остановился, выпрямился во весь свой немалый рост и протяжно, тоскливо взвыл. Вой оборвался на высокой ноте, волколак засмеялся лающим смехом и исчез а за хребтом пригорка.

Рага ожидал, что это повторится, его кровь бурлила в венах, как и зверь ведьмак был пьян от охоты.

Добравшись до гребня он вскинул арбалет и прицелился. Пока он не видел и не слышал ничего особенного, но чутьё подсказывало ему сделать это. Ведьмак прислушался, осмотрел склон за гребнем, обернулся и осмотрел тени деревьев позади себя. Его обостренное ведьмачьим зельем зрение не подвело, взгляд был прикован к узкой и длинной ложбине в земле. Всего в нескольких шагах от ведьмака в тени укрытия съёжилась тёмная фигура.

Рага выпустил арбалетный болт едва тень взлетела в воздух. Перед лицом ведьмака сверкнули жёлтые, горящие голодом и злобой, глаза.

Если бы Рага был обычным человеком, то не услышал бы, как зверь приземлился позади него и был бы мёртв, ещё до того как обернулся. Но Рагнар ан Хиндар по прозвищу Неясыть был ведьмаком и столь нелепая и злая смерть ему не грозила.

Получив в живот заряд серебра зверь взвыл от боли и метнулся в сторону, как дым на ветру. Он был очень быстр. Прежде зверь никогда не прятался, он знал как одолеть противника вооруженного железными вилами или стальным мечом, но серебро отменяло все его ставки на победу в этой битве.

Ведьмак тоже не мешкал, он отскочил в сторону, перекатился. На одежду прилипли несколько пожелтевших смолянистых иголок. В ушах звенело, «кошка» утратила свою силу воздействовать на мозг ведьмака и его ночное зрение ухудшилось на порядок. Оставалось полагаться на ведьмачье чутьё и прислушиваться к неспокойному лесу. Ведьмак поднялся на одно колено и направил арбалет туда где стоял мгновение назад и чуть выше.

Взвизгнула тетива, тени раскололись под лунными лучами, и что-то белёсое тяжело рухнуло с нижней еловой ветки на землю. Когда Рага поднялся с колен, то на усыпанной хвоей лесной подстилке неподвижно лежал человек. Рага медленно выдохнул и подошел ближе. Мужик был бледен, крепко сбит и совершенно гол, на левой кисти у него недоставало двух пальцев - безымянного и мизинца.

Ведьмак узнал его — сын старосты, умственно отсталый детина лет тридцати с небольшим. В деревне его знали как тихого, прилежного сына своего отца, даже жалели калеку, который по разуму был убог, хоть статью прекрасно вышел.

Этот увалень, с густыми смоляными бровями сросшимися над тонкой переносицей, внимательно наблюдал за ведьмаком из-за угла избы, пока ведьмак брал заказ и договаривался с его отцом об оплате.

«Не хорошо!» - подумал Рага. С этаким трофеем люди в веленской деревне ему самому голову отрежут или на кол на въезде в деревню посадят, что бы другим ведьмакам было не повадно их односельчан за их же серебро резать.

Болт вошел сыну старосты в правую глазницу, пробил затылочную кость и на половину вышел из черепа сзади. Висок и половина лица была бурой от крови, волосы слиплись в кровавые космы. На несчастный случай на ночной охоте такую рану не спишешь.

Первым порывом Раги было сжечь тело убогого, но вместо этого он решил вытащить тело из леса. Кодекс ведьмака вынуждал его сказать старосте горькую правду о сыне ликантропе. Утром он вернёт тело отцу, но прежде ведьмак решил навестить молодую вдову — фермершу Ларису, на чьей земле охотился ликантроп. Ведьмак должен был задать вдове несколько вопросов.

Лариса открыла дверь не сразу, ведьмак постучал дважды. Когда дверь отворилась, Рага сразу понял почему в деревне дочь старосты прозвали Незабудкой. Её огромные голубые глаза в обрамлении пушистых длинных ресниц, которые она сонно потирала маленьким кулачком были полны беспокойства.

Смоляные волосы, чернее вороного крыла, свободно падали на спину женщины, доходя до поясницы. На ней была тонкая исподняя рубашка, обнаженные плечи фермерша в спешке прикрыла расписным платком. Рага понял, что она уже спала и что бы открыть ведьмаку женщина поднялась с лавки.

Ночной воздух был прохладен и щёки Ларисы быстро порозовели от него.

- Ведьмак? Что, чёрт возьми, ты так поздно здесь делаешь? - но её голос затих, когда она заметила фигуру, перекинутую через спину коня Раги.

Её глаза расширились, краска сошла со щёк и губ. Босая она спустилась с крыльца, не обращая внимания на стоявшего у порога ведьмака и на то что дверь в хату всё ещё остаётся открытой, она кинулась к телу брата…

Коснувшись остывшего тела, Лариса опустилась на землю возле копыт коня, прикрыла рот ладонью, что бы сдержать рвущийся наружу горестный стон.

Раге стало неловко. Он не знал, что ему говорить, не знал, как спросить женщину знала ли она, что её брат был убийцей.

Он подошел к ней, поднял с колен, прижал лицом к своей груди обхватив за хрупкие дрожащие плечи. Его блуза быстро промокла от её слёз. Спросил просто:

- Ты знала?

Она обернулась, с тоской посмотрела на бледное, испачканное грязью тело своего брата, как показалось Раге очень долго.

На яблоне растущей возле дома сипло каркнула ворона, вспугнув примостившуюся под крышей хаты большую летучую мышь. Та вереща полетела прочь.

- Заходи внутрь, - сказала Лариса Незабудка наконец — только тихо, мои малыши спят.

Он проследовал за ней к очагу, сел на деревянный стул с прямой высокой спинкой.

Она бросила в котелок горсть сушеных трав и поставила травяной чай на огонь. Делала всё молча, будто ведьмака в её доме и не было, будто не его конь привёз к её порогу проклятое тело брата. Наконец она налила две чашки чая, оправила подол влажной от росы сорочки и села.

- Да, -сказала она, -я знала.

- А отец? - ведьмак отметил, что слёзы на её нежных щеках уже почти высохли.

Она покачала головой.

- Думаешь мне стоило рассказать, ведьмак?Думаешь я тоже заслуживаю арбалетного болта в голову, раз покрывала злодеяния своего брата?- она подняла на него свои большие небесной синевы глаза. - Если бы я рассказала, деревенские пришли бы к дому моего отца с вилами и факелами, они бы убили моего отца и брата, а их дом сожгли. Может быть даже наведались сюда, что бы спалить эту ферму для пущей убедительности.

- Из-за твоего молчания погибли четверо человек двое из них дети. - спокойно произнёс ведьмак.

- Дети! -она подскочила с места опрокинув свою чашку, струйка травяного чая ушла в щель между деревянными половицами.

Быстро оглянувшись не люльку , дети спали крепко, Лариса подняла с пола чашку и шёпотом горько спросила:

- А о моих детях ты подумал ведьмак? Ты можешь обещать мне, что узнав правду деревенские их не тронут?

Рага не мог ей этого обещать, вместо этого он спросил:

- Говорят твоего мужа задрали волки прошлой весной…

Лариса покачала головой.

- Мой муж был хорошим человеком, но вот когда напивался превращался в чудовище, избивал меня так, что я несколько дней не могла встать с лавки, мочилась кровью. Брат знал об этом, но я не позволяла ему причинить вред мужу. Прежде брат никогда не нападал на людей, я позволяла ему охотиться в лесу у границ нашей с мужем фермы. Но прошлой весной я забеременела, а муж на радостях выпил с друзьями в корчме, крепко…

- Значит их было не четверо, а пятеро и твой муж был первым. - догадался ведьмак.

- Мы вдвоём отнесли его тело в лес, в самую глушь. Соседям я сказала, что муж с утра отправился на охоту. Его нашли мужики из соседней деревни несколько дней спустя. Вороны и лесное зверьё уже потрудились над телом… Мой брат не хотел его убивать, он просто заботился обо мне.

- Он был монстром, Лариса. Кровь твоего мужа разожгла в нём аппетит к человечине.

Она закрыла лицо руками, тяжелые беззвучные рыдания сотрясали её маленькое тело.

Ведьмак поднялся и молча вышел.

К рассвету Рага закончил свою работу. Тело брата Ларисы он похоронил под яблоней, позади её дома.

Когда он вернулся в дом, Лариса уже ждала его. Сначала её лицо было пустым, но стоило ей увидеть вернувшегося ведьмака, радостно просветлело.

Она сидела на лавке, смоляные пряди рассыпались по плечам, тяжелые налитые груди с тёмными сосками прерывисто поднимаются и опускаются в такт её не спокойному дыханию. Женщина поднялась на встречу ведьмаку, тонкое одеяло соскользнуло к её ногам и Рага увидел что ноги у неё длинные и стройные, а бёдра широкие и немного тяжелые. Чуть ниже пупка на белой коже розовым пятнышком выделялся заживающий шрамик.

Рассвет вползал через порог вместе с сизым сырым маревом тумана, одежда на ведьмаке была влажной, пряди волос липли ко лбу, на обувь налипли комья сырой земли.

Лариса заметила, что огонь в печи почти потух и, присев на корточки на лоскутный коврик из шкуры, стала раздувать его подбросив в очаг очередную порцию дров. Пламя вновь стало горячим и ярким, прогнав из избы пришедшую со двора сырость.

Когда вдова встала, раскрасневшаяся и сияющая, с серебряными струйками пота стекающими из под тяжелой груди на плоский живот и вниз к курчавому островку, ведьмак не смотрел ей в глаза.

Он только что убил и похоронил её брата, но его тянуло к ней физически, как и её к нему и это выбивало его из колеи , казалось неправильным, порочным.

Вместо этого он оглядел комнату. Стены были задрапированы шкурами животных: лесного волка, лисицы, белохвостого бобра, черного медведя и чего-то ещё, чего он не узнал. На дальней стене висела длинная деревянная маска с рогами. От взгляда на эту старую, странную вещь у ведьмака поползли по спине мурашки.

Женщина скользнула к нему:

-Ты хочешь меня, ведьмак? - Рага встретился с ней взглядами, у него возникло ощущение, что она может читать его мысли.

- Хочешь. - сказала, она, обвила его шею руками и впилась в губы влажным алчущим ртом.

- Хочу. -сказал он.

- Тело моего брата ещё не остыло в земле, а ты хочешь уложить меня и жёстко трахнуть. - зашептала она ему на ухо.

Это было, грубо, вульгарно, ужасно, но ведьмак ухмыльнулся услышав это.

Свет очага пульсировал на её коже, её руки скользнули к поясу его брюк, расстегнули проникнув под грубую ткань.

Маленькая ладошка крепко сжала его затвердевший член и с губ ведьмака слетел хриплый стон. Она опустила его на пол, стянула брюки и плавно опустилась принимая его в своё горячее лоно.

Лариса обхватила его спину ногами и притянула глубже, крепко держа и сжимая своими роскошными бёдрами. Он взял её груди в ладони начал целовать, посасывая отвердевшие соски, она задвигалась быстрее, прогнулась в пояснице, застонала.

Потом склонилась к его уху и начала горячо шептать:

- Когда я сказала ему, что мне нравятся дети, он пришёл в ужас. Говорил что я слишком далеко зашла, пытался остановить, но я всё равно хотела отведать этих детишек на вкус. Дочь гончара и сына кузница. Я отправилась в деревню, я чувствовала этот пьянящий запах детской плоти издалека. Два маленьких ягнёнка, матери отпускали из поиграть у пруда за деревней.

Она схватила ведьмака за волосы, повернула его голову к себе лицом. Её синие глаза горели белым пламенем и светились, как две звезды на тёмном, скрытом тенью волос лице.

- Бедный безумец, он последовал за мной, пытался остановить меня, - её тело извивалось в сотрясаясь в сладострастных судорогах, из лона потекла влага. - Когда я услышала, что ты взял заказ на волколака. Я оглушила его, раздела и оставила дрожащим, голым и бесчувственным в лесу. Спрятала тело брата между еловых ветвей. Всё что было надо сделать это приманить тебя к месту где я его оставила.

Острые когти впились в спину ведьмака, прочертили глубокие красные линии. Медальон с головой грифона танцевал на шее Раги, как припадочный. Но казалось он не мог этого чувствовать, Лариса полностью завладела им его разумом и его чувствами, его чувственностью.

- Прошлой ночью был волк, - её голос стал глубже, более хриплым, - но это был не мой брат.

Её голова откинулась назад, челюсти открылись, деформированные, вытянутые, низкое рычание вперемешку с воем вырвалось из её горла.

Огонь в очаге вспыхнул и погас, её длинные зубы клацнули прямо перед носом ведьмака и его лицо и грудь тут же окатил фонтан горячей крови. Тело Ларисы несколько раз конвульсивно дёрнулось, всё еще сжимая коленями бёдра Раги, а потом повалилось на бок полностью обмякнув.

Голова женщины-ликантропа слетела с плеч, с глухим стуком она откатилась в сторону прямо под подвешенную к потолку детскую люльку. Всё ещё чудесные в посмертии васильковые глаза Ларисы остекленели и укоризненно взирали на окровавленного ведьмака и стоявшего рядом Варена с серебряным мечом в руках.

Варен протянул ведьмаку руку, помог подняться.

- Молодец, что оставил входную дверь незапертой. - похвалил ведьмака вампир и передал ведьмаку окровавленный меч.

- Тебе следовало поторопится, она почти загрызла меня. Думаю в её травяном чае было что-то подавлявшее мою волю. - Рага поморщился, натягивая рубашку, царапины на спине от когтей волколачки саднили, стоило поскорее их обработать.

- И лишить тебя столь необычного сексуального опыта?! Ну уж нет, а чем потом ты бы стал хвастать в кабаках перед своими братьями по ведьмачьей гильдии?! Нет уж, друг дорогой, так жестоко я с тобой поступить не мог. - со смехом ответил Варен.

- Тише, друг, ты разбудишь её детей. Хотя они, признаюсь, что странно, за всю эту ночь не проснулись не разу.

Пока ведьмак отирал сорочкой Ларисы кровь со своих лица и шеи, вампир подошел к люльке, откинул кисейный полог и лоскутное детское одеяльце, задумчиво постоял над люлькой и опустил полог на место. На его бледном лице не осталось следов былого веселья.

- Что там с малышами? - Рага нахмурился.

- Ты слышал, что иногда крольчихи-матери пожирают своих крольчат если в их организме чего-то не хватает, ведьмак? Ты ранил её, а они были слишком лёгкой добычей.

Рага кивнул.

- С ликантропами так же. Не все дети волколаков рождаются со способностью к оборотничеству, особенно если один из родителей человек. Лариса имела эту способность, её брат и её дети нет.

- Нам стоит их похоронить. - ведьмак настаивал.

- Там больше нечего хоронить, к тому же это единственный способ доказать, что ты убил волколака, а не просто так вырезал семью старосты. Скажи ему, что сжёг дом его дочери а тела похоронил под яблоней. Если будет артачиться, намекни, что люди могут вскрыть могилку и увидеть насколько прелестна его Незабудка с волчьей мордой.

Варен подошёл к очагу и выгреб из него алые угли, они раскатились по углам поджигая свисающие со стен звериные шкуры, потом вампир поднял тело и голову фермерши уложил её части на лавку и прикрыл одеялом.

- За такие басни, да без трофея, староста мне не заплатит. - пробурчал ведьмак выходя на крыльцо.

- Заплатит, если не хочет что бы деревенские наведались на ферму и сами узнали правду о его семье.

Рага возражал, но Варен всё равно взобрался на коня ведьмака, накинул на голову капюшон своего длиннополого плаща и развернув коня к дороге, бросил через плечо.

- Буду ждать тебя у перекрёстка на Новиград, там в подлеске я разбил маленький уютный лагерь. Постарайся не опаздывать завтраку, а то начну без тебя.

- Сраный нильфгаардский конокрад. - беззлобно бурчал ведьмак по дороге в деревню, он знал, что вампир прав и староста заплатит обещанное.

Тем временем в Новиграде.

Мариса проснулась внезапно, как от резкого пинка в бок. Так за последнее время её будили достаточно часто. В казематах Лан-Эксетера её морили голодом, избивали, прижигали подмышки и ступни раскаленным прутом, а в последнюю ночь перед отправкой в Новиград преподобный Пастоди придумал для девушки особенно изощренную пытку.

После того, как стражники бряцаньем в широкий бронзовый диск возвестили отбой и огни факелов были погашены, в её маленькую одиночную камеру стражники бросили огромный шевелящийся мешок. Мешок противно попискивал и отвратительно смердел. Мариса едва успела взобраться на высокую спинку старой деревянной кровати, а оттуда на узкий оконный карниз. Окно было маленькое и находилось под самым потолком. И весьма вовремя

Из мешка на пол камеры потоком хлынули крупные серые крысы. Крысы были озлоблены и голодны, они яростно атаковали кровать узницы, пытались запрыгнуть на стену и подобраться поближе к аппетитным ступням девушки. Всю ночь они шумели, пищали, возились и смердели. Ту ночь Мариса запомнит на всю жизнь, она мёртвой хваткой вцепилась в прутья оконной решетки и просидела так до самого утра не смыкая глаз и не смея пошевелиться.

Утром, когда стражники открыли дверь и крысы хлынули в коридор, Марису пришлось окатить несколькими вёдрами ледяной воды, что бы девушка пришла в себя и разжала пальцы.

Она, потеряв последние силы, мёртвой птицей, свалились на каменный пол и сильно расшибла лицо и ногу. К вечеру, уже на корабле плывущем в Новиград у Марисы от истощения нервного и физического началась горячка. Как прибыла в Новиград девушка уже не помнила. Перед глазами всё расплывалось и в ушах стоял постоянный гул, голова и нога горели как в огне. В полубессознательном состоянии Марису доставили на Храмовый Остров. Сквозь дым лихорадки и бреда она слышала голоса, видела лица, но узнать никого не могла, как не могла понять о чем они с ней говорят, чего добиваются.

И в это утро она обнаружила себя в узкой монашеской келье: кирпичные стены побелены мелом, на узком топчане глк она пришла в себе грубое, но чистое бельё, маленькое окошко под потолком, чуть больше ладони в высоту и двух в ширину застеклено, а решеток на нем нет и в помине. Но тяжелая и низкая дубовая дверь, ведущая в келью, была точно такой же как в обычных тюремных камерах. Зарешеченное окошко сверху, прорезь для миски с тюремной баландой чуть ниже. В этот раз она была ярко красной и с ней было, что-то странное. Мариса протерла глаза. Так и есть! От двери отделилась фигура в алой рясе с капюшоном, надвинутым до самого подбородка, полы рясы подметали пыль на каменном полу. Фигура неторопливо приблизилась и откинула капюшон, открывая круглую как шар голову в венце пушистых седых волос.

- Иерарх, - удивлению девушки не было придела.

Его благостное лицо, доброго дядюшки никак не вязалось с холодными как у рептилии глазами. Под взглядом этих ужасных глаз,

она постаралась съёжиться и отползти подальше в самый дальний угол кровати, но тщетно. Тело не слушалось девушку, оно было крепко спелёнато — под тонким колючим серым одеялом его удерживали десятки ремней.

- Тебе вредно так напрягаться, дочь моя. Смирись и прими неизбежное.- голос у Кируса Хеммельфарта был приятным.

Лицо её и так красное от усилий освободиться, теперь пошло пятнами. Ярость накатила удушающей волной и на глаза навернулись злые слёзы. Он смотрел на неё с нескрываемым интересом, как смотрит энтомолог на муху с оторванными крыльями и лапками, которая всё ещё пытается взлететь не понимая, что обречена.

Мариса постаралась взять себя в руки, оценить ситуацию и понять в какие игры играет с ней этот хитрый старик.

- Я не понимаю, для чего вам всё это делать, ведь вы всё равно со дня на день осудите и казните меня. - она демонстративно обвела глазами келью и себя привязанную к постели, Кирус её прекрасно понял.

Он сцепил руки на своём огромном животе, немного постоял задумчиво глядя на девушку и кивнул, будто принял окончательное решение.

- Скажем так, я захотел посмотреть на тебя лично, прежде чем принять окончательное решение.

- Посмотрели — теперь убирайтесь. - прошипела девушка и прикрыла глаза.

Святой отец даже не обратил внимание на её реплику.

- Можешь радоваться, завтра тебя не будут судить и не казнят. Это хорошая новость, правда?

Она открыла глаза всё еще не веря своим ушам.

- Ты боец. Я знаю, что Натаниэль славно потрудился, что бы расколоть тебя, но ты оказалась, м-м-м, неразговорчивой. Нильфгаардская школа разведки, однако, я понимаю. Считаю, что твоя жизненная сила слишком ценный материал, что бы развеять её пеплом по ветру.

Он улыбнулся и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

- Но есть и плохая. Ты всё равно умрёшь спустя неделю, может полторы, но не в огне на площади. Скорее от того, что Вечный Огонь Жизни покинет твоё тело, здесь, в лаборатории, прямо под Храмовым Островом. Печальный парадокс, ты не находишь?! - из складок длинных рукавов церковного одеяния Хеммельфарт извлёк фиал с сияющей розовым и зелёным субстанцией и поднёс его к самым глазам Марисы.

- Смотри, еретичка! - его пустые глаза загорелись восхищением, а голос перешел на благоговейный шепот. - Это и есть он — Вечный Огонь Жизни! Мы — гоэты, называем его «тимус», жизненная сила. Для нас эта маленькая добавка к обычному рациону — ключ к власти над временем, бессмертию! Ты же алхимик, ты должна понимать о чём я толкую. Тимуса особенно много в телах магичек и чародеев, нелюдей, но так же его хватает и в телах таких отважных человечков, как ты. Эльфы знали это и они разработали целую науку, что бы доить человеческое стадо, продлевая себе жизнь и возвращая здоровье и молодость.

Мариса с ненавистью плюнула в широкое лицо негодяя, теперь слишком многие недостающие части мозаики под названием « Кирус Хеммельфарт и Культ Вечного Огня» встали на своё место. О, нет! Дело было не только в политических и криминальных играх, которые вёл повелитель Новиграда — всё оказалось куда как хуже. Злое, чёрное древнее колдовство, которое Иерарх поставил себе на службу пронизывало мир раковыми метастазами далеко за пределами Новиграда и Редании. Некромагия, подпольные Арены с кровавым спортом и «монетами» жизни, особые «причастия» Иерархом первых лиц королевства, работорговля, детская проституция, гонения чародеев и нелюдей, полный список был ей неведом, но Мариса нутром поняла, что он очень-очень длинный.

- Подонок! Ты тоже часть этого стада, не забыл?! - почти выкрикнула она в лицо Иерарху.

Он спрятал фиал обратно в рукав, распрямился, медленно вытер плевок со щеки.

- Я так не думаю, дочь моя. Я определённо нечто большее чем обычный человек. Но ты злись-злись, ты имеешь на это полное право. К тому же адреналин в твоей крови заставит тимус выделяться интенсивнее чем обычно, страх и злость отличный способ насытить клетки тканей твоего тела свежим тимусом.

Он развернулся и неторопливо направился к двери.

- Когда королева Адда очнётся, она обязательно узнает, что ты со мной сделал и тогда берегись, Хеммельфарт. Бессмертная твоя жопа или нет…

Кирус досадливо отмахнулся:

- Если очнётся! Признаюсь я не сразу понял, как ты мне помогла убрав эту рыжую шлюху с шахматной доски. Поставки леса и железа, конечно сорвались, но у меня появилась отличная идея. Народ обожает меня, наверное он будет не против если я не только буду их духовным наставником, но стану королём. - он засмеялся. - Кирус Первый, король Редании! Звучит просто отлично, продолжай в том же духе Мариса и возможно я даже подарю тебе парочку дней жизни.

Он постучал и дверь отворили, выпуская Иерарха из кельи.

- Не давайте ей заскучать ребята. - весело бросил Иерарх тем кто был за дверью кельи.

В келью вошли четверо монахов в чёрном, у всех закрытые капюшонами лица, в руках одного странные, похожие на кишки гибкие трубки, в руках другого поднос со стальными иглами разной длины и диаметра, у третьего серебряный сосуд, похожий на винный декантер и медицинское судно.

Сквозь маленькое окно кельи в чистый воздух Новиграда вырвался отчаянный женский крик и тут же потонул в мощном звучании колоколов, созывающих верующих в Храм Вечного Огня на утренний молебен.

Глава 20

Глава 20.

Они въехали в город почти никем не замеченные — день суда и казни «королевской отравительницы», как нарекли несчастную Марису в народе, переполошил Новиград. Город гудел растревоженным пчелиным ульем, люди выходили из домов чуть расцвело и спешили на площадь в надежде занять место поближе к судному помосту.

Двадцать человек на двадцати породистых, холеных скакунах, все в пепельного цвета плащах, длинных и плотных. Все при оружии.

На центральной площади Новиграда плотники, с загорелыми до черноты спинами, уже почти закончили собирать деревянный каркас и широкие лавки ложи для судей. Шустрые подмастерья сновали туда и сюда, убирали строительный мусор, разворачивали рулоны красного сукна и приколачивали его к доскам, несли своим патронам столь необходимое им сейчас холодное реданское пиво.

Варен и Рага, а теперь уже братья Себастьян и Иегумил, вместе с толпой горожан следовали на площадь. Документы опозоривших себя в Воле попов помогли им беспрепятственно попасть в город. Единственной трудностью с которой они столкнулись была необходимость постоянно носить низко опущенные на лицо капюшоны: Варену из-за его нездоровой бледности, а ведьмаку что бы скрыть не типичные для отцов церкви змеиные глаза. А утреннее солнышко всё припекало…

Длинные красно-белые рясы отлично скрывали добытые Вареном кожаные доспехи. Кинжал, купленный им в Воле, Рага спокойно прикрепил к поясу - святые отцы Церкви Вечного Огня не гнушались носить иное оружие кроме слова истины. А вот меч ведьмаку пришлось спрятать, крепко привязав его к бедру и голени. Теперь нога Раги почти не сгибалась и походка ведьмака изменилась, как у хромого.

Доковыляв до площади святые лже-братья заняли наблюдательный пост в тени банковской крыши, довольно близко от судного помоста, но не достаточно что бы немедленно атаковать его. Все лучшие места вокруг деревянной конструкции уже были заняты предприимчивыми торговцами и лакеями городских нобилей придерживающих лучшие места для своих господ.

Казни в Новиграде уже давно превратились в кровавые и прибыльные шоу. Никаких волнений или возмущений толпы, никаких эксцессов с освобождением приговоренных их друзьями и соратниками. Новиградцы в большинстве своём были людьми набожными и законопослушными, а власть законов церкви даже была для них превыше власти мирской и слова королевского.

Казнь очередного еретика была поводом устроить себе выходной день и провести его так же весело, как и на ярмарочном гулянии. Местами у плахи торговали за несколько дней до самой казни они уже были распроданы, уличные брокеры принимали ставки на то как быстро и мучительно окончит свою жизнь осужденный, торговцы напитками и закусками мостили свой не хитрый лоток прямо на земле под ногами у городской стражи и окружившей плаху толпы. При всей этой сумасшедшей ситуации никто друг-другу не мешал исполнять свои роли и оттого городские стражники поставленные в оцепление вокруг судного помоста были лениво расслаблены, а некоторые, как заметил ведьмак, даже немного пьяны.

Прибытие конной группы в плащах вызвал некоторое волнение в толпе. Всадники потеснили примостившихся у помоста плахи торгашей и те начали громко и возмущенно шуметь, требуя от стражи урезонить новоприбывших.

Но не долгий разговор между капитаном городской стражи и всадниками привел к совершенно неожиданному результату. Широкоплечий капитан с выдающимся орлиным носом, выслушал склонившегося с коня собеседника, внимательно рассмотрел массивный золотой перстень на его правой руке, понимающе кивнул и учтиво поклонился. Уже через минуту сварливые торговцы были выдворены со своих насиженных мест, а всадники направили коней к освободившимся местам.

Последние дни она прожила, как в тумане, постоянно хотелось спать, но сон не шел и от того явь казалась призрачной. С тех пор как навещал её Иерарх она не вставала с кровати, не покидала келью. Святые отцы словно вороны над падалью, неустанно кружили вокруг её постели. Иглы, трубки, капельницы, судна, кровопускания, вязкая жидкая каша с пресным вкусом, вино в половину разбавленное водой, а по ночам свечи и бормотание странных молитв на неизвестном Марисе языке.

Но сегодня всё изменилось. Пришли две женщины, мрачные и молчаливые, ремни уже убрали, всё равно у Марисы не было сил подняться с ложа, и женщины омыли её исхудавшее тело. Мыли грубым мылом с едким запахом щёлока, до красноты и ссадин тёрли губками. Вода была почти холодной под конец банной процедуры, но девушка этого не чувствовала её кожа горела и холод приносил хоть и малое, но всё же облегчение страданиям Марисы. Потом её облачили в длинную белую рубаху, подняли на слабые дрожащие ноги. Пришли святые отцы, женщины поспешно покинули келью, а на голову девушки нацепили плотный непрозрачный мешок. Мариса ослепла.

Её повели, поддерживая под руки. Ступнями Мариса почувствовала, как пол кельи сменился камнем лестницы, её повели куда-то наверх, потом по мрамору и паркету, коврам снова вниз и на камень. Камни под ногами уже были ледяными и девушка не ощущала как каменное крошево режет её ступни. А потом её ударили по голове, оглушили чем-то тяжелым и она выпала из мира страдания и слёз в клубящийся мрак забытья.

В полдень начало припекать. Народ на площади уже разморило, люди устали ждать пресвятой суд во главе с Иерархом. Многие уселись прямо на камни женщины прикрыли головы от солнца платками, мужчины — сняли рубашки и повязали их на подобии офирских тюрбанов. Многие разбрелись по площади заняв места в тени под крышами домов. Между людьми сновали предприимчивые лоточники предлагая люду разбавленное пиво, тепловатую воду и жутко солёные крекеры. Они знали своё ремесло, от соли людям ещё больше хотелось пить и каждый сделанный ими глоток приносил в мошну торгашей малый грошик.

Позорный столб уже обложили вязанками хвороста и теперь помощники палача поливали сухие ветки маслом. В толпе отдельными группами как странные зловещие грибы вырастали охотники за колдуньями. Их широкополые шляпы и неизменные коричневые плащи резко контрастировали с одеждой простого люда, а злые холодные глаза алчно шарили по толпе, в поисках очередного еретика или ведьмы.

Взревели трубы, завопили герольды — толпа, моментально скинула ленивое оцепенение, люди поднимались с земли и стягивались к судному помосту. Стражники подняли пики «на караул» и вытянулись по струнке, насторожились охотники за колдуньями.

С Храмового Холма красно-белой рекой стекала процессия святых отцов Церкви Вечного Огня. В арьергарде, в окружении конных знаменосцев и телохранителей, плыли роскошные носилки самого Кируса Хеммельфарта. Стяги с острыми языками огня сплошь - пурпур и золото, носилки - красное дерево, бархат и шёлк. Пожалуй, такой вопиющей роскоши не мог себе позволить никто при королевском дворе Редании, даже сама королева. За носилками Иерарха следовали облаченные в красные мантии старшие отцы церкви в окружении белоснежных служек возрастом не старше пятнадцати лет, за ними поспевали младшие чины и тройка городских судей. Судьи были в темно-синих мантиях с вышитыми на груди гербами Новиграда и Редании, в маленьких черных бархатных шапочках отороченных пушистыми хвостиками горностаев. Судьям было жарко. Вокруг судейских лошадей, рискуя попасть под копыта, суетились писари и стряпчие. Замыкал это шествие вооруженный до зубов отряд охотников за колдуньями, за этими бравыми бойцами, в самом хвосте плелась маленькая группка прибывших из окрестных земель в Новиград попов.

Рага локтем пнул Варена в бок, намекая на то, что к этим гостям Новиграда вполне можно присоединиться. Но Варен отрицательно покачал головой, сославшись на то, что на сам помост их всё равно никто не допустит, а покидать удобную смотровую площадку, ради приближения к плахе на пару метров, неразумно. В толпе их могут узнать и разоблачить, а под широким навесом банковской крыши, в тени им почти ничего не грозит, да и покинуть площадь так будет куда легче, чем посреди площади зажатыми со всех сторон возбужденными людьми.

Святые отцы и судейские рассаживались по местам почти целый час. В суматохе почти никто не заметил, как с противоположного конца площади подъехала маленькая крытая повозка. На козлах восседал мужчина в одежде охотника за колдуньями с красной повязкой на правой руке чуть выше локтя и массивной стальной цепью на шее.

- Буделис! Буделис! - крики толпы были даже громче чем, когда толпа приветствовала самого Иерарха со всей его свитой.

Палач Новиграда Жан Буделис, не смотря на свою профессию, был всенародным любимцем. Статный красавец, бывший герой войны с Нильфгаардом, сильный настолько, что вырубал бешеного быка одним ударом тяжелого кулака промеж глаз. Теперь он служил Церкви Вечного Огня и так весело, красиво и с выдумкой сжигал и пытал неугодных ей элементов, что рассказы о проводимых им экзекуциях рассказывали далеко за пределами Новиграда.

Остановившуюся у плахи повозку тут же окружили стражники и помогли выбраться наружу главной виновнице всего этого кровавого торжества.

Хрупкая женская фигурка в белой рубахе до пят, с плотным мешком на голове, руки закованы в тяжелые кандалы — она едва держалась на ногах. Ступни её были изранены и кровоточили.

Толпа оживилась, заулюлюкала, засвистела. В осужденную полетели гнилые фрукты, камни и комья грязи. Белая рубаха моментально расцвела неаппетитными пятнами. Капитан стражи сделал знак и стражники стали оттеснять от помоста толпу, щедро раздавая окрики и тумаки, особо рьяным поборникам закона.

Женщине помогли подняться по лестнице на помост, подвели к тому месту где собрались мирские судьи, заставили опуститься на колени.

Сняли мешок с головы — светлые спутанные волосы упали на бледное лицо. Рага вытянул шею что бы рассмотреть Марису получше, но Жан Буделис, шагнул к девушке, что бы поднять её голову, осужденным полагалось смотреть в глаза судьям, пока те зачитывали их прегрешения и выносили приговор. Увы, но своим массивным корпусом палач перекрыл для ведьмака обзор.

Ведьмак положил ладонь на рукоять кинжала и сделал шаг вперед намереваясь вмешаться, но Варен резко дернул его за локоть требуя вернуться в тень под крышу.

Один из стряпчих подал судье бумагу и тот монотонным голосом начал зачитывать список преступлений вменяемых женщине. Толпа притихла внемля каждому произнесенному судьёй слову.

Ведьмак заметил, как по группе всадников в плащах пошло волнение.

Плащи переговаривались настолько громко, что им зашикали из толпы, а судья на миг прервался и неодобрительно покосился в сторону их группы.

Капитан стражи поймав этот взгляд направился через толпу к плащам. Всего пара слов с высоким всадником выехавшим ему на встречу и капитан стражи вдруг побледнел изменился в лице и, как деревянный болванчик повернулся к судье. Он открыл рот и громко выкрикнул:

- Господин судья! Именем Святой Инквизиции, остановитесь немедленно - вы чините произвол!

Все головы присутствующих повернулись в сторону плащей и ополоумевшего капитана стражи. В толпе и на помосте загомонили, засуетились. На лицо Кируса Хеммельфарта наползла тень крайнего неудовольствия. Во всём происходящем сейчас на площади чувствовалось влияние Великого Инквизитора Гелвида. Великий Иерарх ненавидел Великого Инквизитора и эти чувства были взаимны. Судебный процесс над отравительницей обещал превратиться в форменный балаган.

Кирус медленно и с явным усилием поднял свои объемные телеса из кресла в багряной ложе для особых гостей процесса.

- По какому праву вы пытаетесь прерывать этот процесс, господа? - обратился он непосредственно к плащам.

Высокий всадник откинул капюшон и толпа удивленно ахнула:

- Инквизитор! Великий Инквизитор Гелвид!

Его обширная лысина на пол черепа блестела на солнце, будто натертая маслом, а тонкий серебристый пушок последних оставшихся на голове волос над ушами и на затылке, горел серебряным нимбом.

Прежде Великий Инквизитор был мужчиной в теле, но годы иссушили его плоть: глубокие морщины прорезали лоб и щеки, длинный римский нос заострился и изогнулся к серым тонким губам. Там где прежде был двойной подбородок и пухлые щеки теперь кожа оплыла и сморщилась, придавая инквизитору сходство с воинственным индюком. Но годы не ссутулили широкие плечи, инквизитор держался в седле уверенно, продолжая держать гордую осанку бывшего военного. Под плащом на Гелвиде были надеты стальные доспехи, и широкий пластинчатый горжет. Голос у великого Инквизитора, в отличии от бархатного баритона Иерарха, был малоприятен на слух. Те, кто его слышал, описывали голос Гелвида как напряженный и скрежещущий.

- По праву Матери Церкви и праву королевской власти Её Величества Адды Реданской, я требую прекратить этот фарс, который вы выдаете за судебный процесс. Освободите эту женщину, немедленно.

- Вздор! - взорвался Хеммельфарт, его упитанное лицо раскраснелось от ярости.

Тут к Инквизитору присоединилась ещё одна фигура в плаще, ростом поменьше, да и в плечах намного уже.

- Вы осмелились назвать власть вашей королевы вздором, Хеммельфарт? - этот чистый женский голос заставил Иерарха отшатнуться от балкона ложи и плюхнуться в кресло.

Капюшон слетел с прекрасных рыжих волос королевы.Заблестел под солнечными лучами золотом и рубинами широкий обруч охватывающий её высокий лоб.

На краткий миг стало так тихо, что можно было расслышать, как трещит смола на факелах вокруг столба для сжигания ведьм и влажно дышат кони. А потом в толпе завизжала какая-то женщина и над площадью поднялся невероятный шум. Толпа гудела, ревела, кто-то кричал « Да здравствует королева!», кто-то плакал, кто-то матерился и орал «Судью на мыло!», «Позор Хеммельфарту!». Люди хлынули к помосту, кони испугано заржали, в толпе началась давка и сутолока.

Стражники сцепили ряды что бы хоть немного оттеснить навалившуюся толпу. Королеве Адде, а это была она, и Великому Инквизитору быстро помогли взобраться на судный помост.

Негодующая и ликующая толпа срочно желала прикоснуться к «воскресшей» королеве.

Варен заметил, что попы Церкви Вечного Огня, которые прежде весьма вольготно чувствовали себя среди простых новиградцев, всполошились и начали активно протискиваться к помосту под защиту городской стражи и охотников за колдуньями, пытавшимися восстановить порядок на площади.

-Сейчас, ведьмак! - Варен склонился к уху Раги и быстро зашептал. - Нам надо как можно быстрее добраться к помосту, пока толпа не начала бесноваться по настоящему. Я думаю сейчас что-то произойдёт.

Вампир не ошибся.

Королева Адда не спеша сбросила плащ, на ней был богато украшенный военный стальной доспех, на бедре красовался в золотых ножнах полуторный меч. Адда подошла к краю помоста и вынула меч из ножен и высоко подняла его над головой.

Толпа, как дикий зверь при виде хлыста дрессировщика, моментально замерла и притихла, жадно ловя слова королевы.

- Возлюбленный мой народ, добрые жители Новиграда! Вы пришли сюда что бы увидеть правосудие, стать свидетелями торжества правды и я дам это вам. Я, вопреки лживым словам Кируса Хеммельфарта, жива! Никто, повторяю, никто не пытался меня отравить, но лишь защитить от злых козней этого человека, который смеет называть себя Отцом Церкви, Иерархом! - Адда острием меча указала на ложу, где сидел Иерарх.

-Неведомым мне способом он заполучил способ вернуть действие проклятия долгие годы тяготевшее надо мной. Он посягнул на мою королевскую власть, угрожая обернуть меня в стрыгу, Кирус Хеммельфарт желал сделать меня марионеткой в своих руках, что бы самолично править Реданией от моего имени.Долгое время ему это удавалось, а потому жизнь моя и рассудок были в опасности. Но женщина по имени Мариса ван Сторм смогла доставить для меня лекарство от этой напасти и теперь я совершенно здорова!

Толпа зароптала, заявление королевы бросало тень на непогрешимость и неприкосновенность статуса Иерарха Вечного Огня.

Великий Инквизитор, видя это волнение в толпе, пришел на помощь юной королеве.

- Новиградцы, вы все знаете, что я не потерплю греха! Я долгие годы огнём и мечом искореняю зло с наших земель. Ни один грешник не избежит костра! И как же скорбно мне было узнать,здесь, в благочестивом Новиграде, в самом сердце нашей веры, на Храмовом Холме скрывается тот, кто попирает законы церковные и мирские. Извращает саму правду заставляя её прислуживать своей гордыне и корысти!

Великий Инквизитор сокрушенно покачал головой, руки его простерлись к народу, будто прося поддержки. Его голос был тих и печален, но с каждым словом в нем разгорался праведный гнев.

-Как и вы долгое время я был слеп и не замечал скверны в моём брате по церкви. Нет зла большего, чем зло скрывающееся под маской добродетели. Но сегодня я прозрел, так прозрейте и вы, добрые новиградцы!

Великий Инквизитор сделал знак королеве и они вместе направились к осужденной. Бедняжка была чуть жива и с трудом держалась вертикально. Взяв её под руки, инквизитор и королева подвели девушку к краю помоста.

Толпа качнулась на встречу им, грозя напороться на пики городской стражи.

- Узрите правду! - инквизитор отвел волосы от лица осужденной и ведьмак побледнел.

- Дочь моя, будь свидетелем правды и ответь мне искренне. - обратился инквизитор к королеве. - Узнаешь ли ты в этой несчастной Марису ван Сторм?

-Нет, отец, эта девушка мне неизвестна. Не знаю виновна она в чем-либо или нет, но свидетельствую, что это не Мариса ван Сторм.

Толпа удивленно вздохнула. Все были ошарашены. И тут с самых дальних рядов донеслось:

- Эльза, Эльза, девочка моя! - сгорбленный хромой старик, отчаянно протискивался сквозь толпу и вопил. - Моя дочь! Это моя пропавшая дочь, Эльза!

Девушка на миг пришла в себя услышав родной голос, ресницы её голубых глаз задрожали и с запекшихся, разбитых губ слетело удивленное »Папа?». Но истощение Эльзы было слишком велико и едва она произнесла слово, как последние силы покинули её и она сомлела на руках инквизитора.Инквизитор передал обмякшее тело в руки Жана Буделиса и тот, бережно подняв девушку на руки, застыл как скала.

Тем временем люди в толпе начали понимать, что происходит. Признав в старике углежога с того берега реки, который действительно пол года назад потерял дочь. Тогда в её пропаже обвинили эльфов и даже устроили небольшой погром в новиградском эльфинаже, но ни живой, ни мёртвой Эльзу так и не нашли.

Сейчас же люди, в едином порыве,подняли его на руки и стали передавать по рядам. Старый углежог плыл над головами горожан и всё не прекращал вопить:

-Эльза, доченька! Эльза!

Старика подняли на помост и он упал в ноги к инквизитору и королеве. Захлебываясь рыданиями и бормоча слова благодарности за вновь обретенную дочь, он целовал край плаща инквизитора и доски помоста у ног королевы.Размазывал слёзы и грязь по огрубевшему лицу, но был счастлив.

Пользуясь суматохой Великий Иерарх попытался ускользнуть из своей ложи, но путь ему преградили прибывшие с Великим Инквизитором люди в плащах.

Королева развернулась и пройдя мимо судей и стряпчих приблизилась к Кирусу Хеммельфарту.

- Прошу вас, Кирус, не стоит сбегать из Новиграда, как крыса с тонущего корабля. Титул Иерарха вы уже потеряли, так сохраните лицо... Мои люди проводят вас в ваши покои, вы будете находиться там под арестом и в безопасности, пока Святая Инквизиция не примет решение о вашей дальнейшей судьбе.

Плащи окружили тучного Хеммельфарта, народ возмущенно улюлюкал и свистел пока его тучное бывшее святейшество потея и вздыхая спускалось с лестницы.

Варен и ведьмак постарались пристроиться к колонне отцов церкви медленно покидавших площадь. Церковники пребывали в легкой панике, никто не обратил внимание на двух странных братьев, все старались поскорее вернуться на Храмовый Холм под защиту Великого Собора Вечного Огня.

Последними высокопоставленными лицами, которые покинули площадь, были Инквизитор и королева Адда. Своими речами и обещаниями восстановить справедливость и благосостояние горожан они кое-как смогли урезонить толпу.

Весь оставшийся день, вечер и ночь в тавернах, на улицах и домах не смолкали голоса — люди живо обсуждали произошедшее на площади. К великому удивлению капитана стражи этой ночью так и не вспыхнул ни один дом в эльфинаже, не была разграблена ни одна лавка краснолюда, не зарезан городскими бандитами ни один нобиль или поп.

Новиград замер в предвкушении больших перемен.

Глава 21

Глава 21.

Резиденция Иерарха Вечного Огня находилась в пределах Храмового Коплекса на холме. С одной стороны она была окружена пышным садом, с изобилием кустов роз и вечнозеленого самшита, с другой стороны, подобно ласточкиному гнезду, нависала над обрывом.

Этой ночью охрана Храмового Острова была усилена, а сама резиденция превратилась в почти неприступную крепость. На стенах стоял сборный караул из охотников за колдуньями и городской стражи, в коридорах несли дозор вооруженные братья инквизиторы, а в Храмовый сад выпусти не менее дюжины сторожевых псов. Двум пришлым братьям, коими прикидывались ведьмак и вампир удалось проникнуть на Холм, но дальше ворот Главного Храма вечного Огня их не пустили вооруженные отряды. К вечеру во дворе Храма разожгли костры, торопливые служки вынесли вина и хлеба тем братьям, которые не рискнули вернуться в город. Вампир и ведьмак старались не выделяться среди встревоженной и перепуганной братии. Они разделились и теперь переходили от костра к костру, присаживались на землю, что бы послушать о чем говорят братья. Сами в разговоры не вступали, но слушали внимательно. Так в конце-концов Раге удалось узнать расположение покоев Иерарха. Комнаты Кируса как раз находились в той её части, где под окнами несла свои глубокие голубые воды река Понтарр. Ведьмаку предстояло не лёгкое дело: пробраться через сад полный зубастой четвероногой охраны, а затем цепким ящером взобраться на стену и незаметно проползти по ней аж до раскрытых окон крытой галереи тянущейся почти по всему периметру здания. И только успешно миновав все эти препятствия, ведьмак мог приблизиться к дверям покоев Иерарха.

Луна этой ночью была стыдлива и все время прятала своё рябое лицо за плотной вуалью облаков. После жаркого дня западный ветер пригнал их стада из-за реки. Похолодало и сырой стылый ветер обещал Новиграду проливной дождь.

Рага пристально вглядывался в ночную тень скрывавшую резиденцию Кируса Хеммельфарта. Он немного завидовал Варену - тот мог обернуться летучей мышью или туманом, с такими выдающимися способностями для вампира почти не существовало преград...

Размышления ведьмака прервал сам предмет его не веселых дум.

- Четверть часа как наступила полночь, ведьмак. Следующий обход по галерее стража сделает только через пол часа.

Варен спрыгнул с ветки клёна, его трансформация из летучей мыши в человеческую форму была почти мгновенной. Это большое дерево росло почти в плотную к высокому каменному забору храмового сада. Его одежда и подбородок были измазаны чем-то темным. ведьмак насторожился. Варен убеждал Рагу, что давно не пьет человеческую кровь из этических соображений. Не уже ли высший вампир решил нарушить собственные принципы?! Увидев этот взгляд вампир отмахнулся и поковырявшись острым ногтем в зубах извлёк изо рта шерстинку.

- Сегодня на ужин у меня была экзотика - собачатина. Как по мне блюдо весьма мерзкое, но как я слышал в Аэдирне, собачья кровь считается отличным лекарством от горловой чахотки или это были собачьи блохи в меду? Уже не помню, но сырой речной ветер мне теперь явно не испортит здоровье. - попытался отшутиться вампир.

- Ты загрыз сторожевых псов. - ведьмак покачал головой, он не любил собак, но не считал необходимым вредить животным если те не пытались напасть сами.

Заметив не удовольствие Раги Варен капризно надул алые губы.

- Я конечно не ожидал от тебя благодарных аплодисментов, дорогой друг, но надеялся, что ты хотя бы порадуешься тому, что эти твари не порвут тебе штаны пока ты будешь забираться на стену. К тому же я осушил только двоих, псины были не маленькие, остальные в панике разбежались. Но да ладно! давай я лучше подсажу тебя и ты переберешься через этот забор. К сведению, у тебя осталось чуть меньше четверти часа, пока стража вновь не начала обход. Советую поторопиться, ведьмак.

Когда тенистые тропинки сада остались позади, Рага приблизился к стене и изловчившись подпрыгнул. Зацепившись за изъеденные ветром и временем щербатые камни стены он достаточно быстро поднялся по ней и завис зацепившись ловкими пальцами за нижнюю часть парапета галереи. По каменным плитам, тяжело ступая окованными железом военными сапогами прошествовали трое охотников за колдуньями. В руках у каждого был заряженный разрывными болтами арбалет - страшная и опасная игрушка. В друг один из охотников остановился, что-то тихо сказал другим и направился прямо к тому месту где на высоте пяти метров над землёй завис ведьмак. Сердце Раги похолодело, возможно ли, что его заметили? Рага постарался прижаться к холодным камням стены максимально близко и, задержав дыхание, замер. Не напрасно. Прямо над его головой со стены в сад брызнула тугая струя мочи. Рага прикрыл глаза - этот ублюдок был слеп как крот и всего-лишь захотел справить нужду, ведьмака у самых своих ног он не заметил.

Спустя несколько минут шаги стражи стихли за поворотом и ведьмак подтянувшись перемахнул через парапет и оказался на галерее. Рага сложил ладони чашкой и подал Варену знак, несколько раз ухнув филином. Вампир понял, что всё прошло отлично и уже через пару ударов сердца стоял возле ведьмака на галерее.

- Куда дальше? - шепотом поинтересовался ведьмак.

Варен указал на приоткрытый ставень.

- Туда, но будь осторожен, я чувствую на окно и сам коридор ведущий к покоям старика Хема наложено какое-то странное магическое плетение или что-то иное, что не пускает меня внутрь. Я только сунулся туда, как мой желудок так скрутило, что еще немного и весь мой кровавый ужин оказался бы на коврах.

Ведьмак поморщился представляя эту картину в живую.

- "Старик Хем", говоришь?! За такую фамильярность он бы легко открутил тебе голову Варен. - Рага улыбнулся.

Вампир пожал плечами:

- Подумаешь! Напугал ежа голой жопой! Пришлось бы подождать месяцок-другой и у меня бы отросла новая.

Ведьмак заглянул в коридор, его знаменитое ведьмачье чутье ничего не обнаружило, медальон не двигался. Либо Варен ошибся, либо испугался - подумал Рага. В коридоре было темно и, к большому удивлению ведьмака, пусто. Вскоре взгляд ведьмака обнаружил кое-что странное: почти у каждого окна стоял вазон с очень редким растением семисильником. Редкое растение, растущее только на границе пустыни Корат и предгорья Тир Тохаир, в этом коридоре его было не менее тридцати экземпляров. Этот цветок был почитаем лекарями за то, что помогал успешно боротся с плохим пищеварением и газами, а вино настоянное на его корнях помогало людям страдающим излишней тучностью и одышкой. Симисильник обильно цвел, розовые звездочки цветов испускали сладковатый смолистый запах, который смешивался с ароматом ладана и шафрана. Легкая волна тошноты подкатила к горлу ведьмака - запах был действительно специфическим. Ведьмак понял, что отпугнуло вампира.

- Это не магия - это семисильник. - ведьмак сорвал цветок с куста из вазона и поднес его к носу Варену, что бы тот мог убедиться во отчую.

Вампир побледнел, отшатнулся и тут же обернувшись летучей мышью взмыл в воздух. Громко и, скорее всего, не цензурно вереща летучая мышь покружилась над головой ведьмака и скрылась в ночи.

Ведьмак сдавленно хихикнул, даже сейчас в столь сложный и ответственный момент они с Вареном не уставали подшучивать друг над другом. Ведьмак не переставал удивляться этому странному приятельству завязавшемуся между ним и высшим вампиром. Стоило признать, что Варен ему определенно был симпатичен, и как уже не раз убедился Рага это чувство было взаимным. А цветок, что же... Для Раги это была маленькая месть Варену за его шутку с сексуально озабоченной волколачкой. Как понял ведьмак, высший вампир был парнем отходчивым и немного полетав и успокоившись обязательно вернётся. К тому же Раге хотелось самому разобраться с подлым попом, без присутствия вспыльчивого вампира, который, как подозревал ведьмак, может не удержаться и выкинуть какую-нибудь глупость раньше, чем Рага узнает, где Хеммельфарт держит Марису.

Дверь в покои Иерарха отворилась почти бесшумно и ведьмак незаметно проскользнул внутрь. Здесь было темно и пахло весьма странно, как будто кто-то жёг человеческий волос или шерсть и одновременно пробовал выпекать хлеб. Узкая полоска света выбивалась из под плотных бархатных штор за которыми скрывалась комната Кируса Хеммельфарта. Рага вытащил из-за пояса клинок и слегка отодвинул одну из тяжелых занавесей, заглянул в комнату сквозь образовавшуюся щель.

Иерарх не спал. Совершенно голый, покрытый от натуги мелкой испариной, Кирус Хеммельфарт, на коленях ползал по паркету своей опочивальни. В его толстых как сосиски пальцах был зажат кусок мела и Иерарх, старательно выписывал им на полу замысловатый узор. Ведьмак пригляделся и понял, что узор складывается в пентаграмму. Понял Рага и от чего в комнатах стоит столь мерзкий и удушливый запах: на трёхногой жаровне для в благовонных воскурений, в окружении дюжины восковых свечей, медленно тлела мумиефицированная козлиная голова. Иерарх Церкви Вечного Огня, без всякого стеснения, предавался еретическим магическим практикам под самым носом у приехавшего его судить Великого Инквизитора.

Ведьмак не стал дожидаться пока поп закончит свои художества, широким шагом он пересёк порог покоев и извлёк из ножен кинжал.

- Вот мы и встретились, жирный ублюдок! - процедил Рага. - Думал, что сможешь всех обмануть, а не вышло! Был я сегодня на площади и видел, как крупно ты облажался с этим показным судом. Я хочу знать, где Мариса ван Сторм, Хеммельфарт!

Иерарх от неожиданности обернулся слишком резко, его влажные от стекавшего с брюха пота, колени разъехались в стороны и он завалился навзничь, сотрясаясь всеми телесными складками, как свиной студень. Часть магического рисунка стерлась, оставив белый меловой след на заднице толстяка.

Неверные тени от свечного огня плясали на лице ведьмака, Кирусу пришлось прищуриться, что бы разглядеть незваного ночного гостя. Опознав в высоком темноволосом незнакомце ведьмакак, поп гаденько хихикнул:

- А с какого хера ты решил, что я стану помогать такой швали как ты найти эту девку, если я даже Гелвиду не сказал где она? Проваливай пока можешь, ведьмачок, скоро здесь станет слишком жарко для такой букашки как ты, я всё равно ничего не скажу тебе.

Кирус попытался перевалиться на бок, что бы вновь подняться на колени и продолжить малевать пентаграмму, но ведьмак стремительно подскочил к нему и опрокинул навзничь, приставив острие кинжала к складкам сала на шее Иерарха.

- Скажешь, или, клянусь ты пожелаешь, что родился на свет, Хеммельфарт. Ночь долгая, коридор пуст и тебя никто не услышит, пока я буду нарезать твоё сало на тонкие пластинки. - острие кинжала проникло глубже в складки шеи и на грудь Кируса потекли первые капли крови.

- Ладно-ладно! Я все скажу, только прекрати.

округлившиеся от боли глаза у Кируса Хеммельфарта обеспокоенно забегали и, облизнув пересохшие губы он повторил своё обещание, но уже гораздо тише.

- Скажу, всё скажу, но сперва будь добр дай промочить горло. - святоша кивнул в сторону стоявшего у ножки кровати вместительного хрустального бокала. - Не откажи старику, ведьмак, дай хлебнуть винца, потому как разговор у нас будет долгий.

Внимательно посмотрев Иерарху в его голубые и почти честные глаза, ведьмак поморщился и убрав кинжал от кровоточащей ссадины на шее старика поднялся. Кирус пил шумно, пофыркивая проливая густое вино себе на грудь и живот. Утерев влажные губы тыльной стороной ладони он удовлетворенно крякнул:

- Так-то лучше.

- Не отвлекайся! - осадил его Рага, вновь приставив кинжал к горлу попа.

- Как пожелаешь, ты, тупой кусок говна! - злорадно выдохнул Хеммельфарт и, внезапно ухватившись обеими руками за ладонь ведьмака вогнал острие кинжала глубоко себе в горло и дернув рукоять в сторону перерезал себе горло.

Кровь и вино смешались с его последним булькающим смехом. Жизнь покинула тело Великого Иерарха и оно, раскинув руки, завалилось на спину, закрывая собой недостающий фрагмент магического рисунка. Пораженный, до глубины души, ведьмак вскочил на ноги, его застрявший в шее Хеммельфарта кинжал ещё пару раз дрогнул выпуская из вспоротой шеи Кируса тугие фонтанчики крови и замер.

Несколько долгих моментов Рага безмолвно взирал на вторую кровавую ухмылку на горле Иерарха, а потом его прорвало. Он отчаянно бранился, проклиная всех богов и демонов вместе взятых и себя в том числе за свою пагубную недальновидность. Охваченный праведным гневом, в бешенстве пинал мертвое тело сапогами, сшиб трехногую курильницу да так, что толстые восковые свечи раскатились по углам комнаты. Рага подхватил попавшийся под руку резной табурет красного дерева и так яростно зашвырнул его в стену что тот разлетелся на куски и щепки. Затем, схватив с пола хрустальный бокал, ведьмак поднял руку что бы швырнуть и его в стену на которой висело огромное зеркало в тяжелой позолоченной раме, но тут его остановил некто в этот самый момент вышедший из зеркального омута, как если бы оно было обычной дверью.

- Эй, полегче, парень! Зашибёшь!

Воскликнул мужчина с карими глазами, римским носом и головой обритой почти под "ноль". Он примирительно поднял перед собой руки и сделал ещё один шаг навстречу Раге.

Ведьмак впустил кубок из рук и обнажил меч.

- А ты ещё, курва, что за хрен? - спросил ведьмак переводя дух.

Мужчина поклонился, учтиво и изысканно:

- Позволь представиться, мое имя Гюнтер О*Дим, ещё меня называют Господин Зеркало или Стеклянный Человек. - он рассмеялся. - Раньше я торговал зеркалами, вот прозвище и прилипло.

Ведьмак не разделил его радости, оставаясь напряженным и угрюмым:

- Здесь нет девиц, что бы оценить твои побрякушки Гюнтер О*Дим, скажи какого хрена тебе надо или убирайся. Я, как сам видишь, не твой клиент, да и эта падаль тоже. - Рага смачно сплюнул и зло пнул носком сапога мёртвого попа.

- Ошибаешся, Рага Неясыть, - голос мужчины стал вкрадчивым. - на этом свете почти каждый живой является моим потенциальным клиентом. Курус, к стати, тоже им был. У меня с ним был договор и я явился, что бы получить с него плату за свои услуги, - Гюнтер двинулся по кривой, обходя ведьмака с обнаженным мечом и приближаясь к распростертому на полу телу. - Но, как я вижу, Хеммельфарт остается себе верен и после смерти, не желая платить по счетам.

- Так ты кредитор значит. Это не моё дело, но вот тебе совет, мужик, посмотри по шкафам и под матрасом, возможно этот гад где-нибудь да припрятал парочку золотых. - более миролюбиво произнес ведьмак. - И что это за магический фокус? Как ты пошел через зеркало?

- Вся магия не более чем фокус, Рагнар, уж поверь мне. А пришел я не за золотом, по заключенному нами договору, Кирус задолжал мне свою душу.

- Хреновый из тебя делец если ты считаешь, что эта говёная душёнка стоит больше ломаного гроша. Уж по мне золото куда как лучше, однако, это не моё дело. Я собираюсь порыться в его бумагах, может там что то есть о той кого я ищу, а потом я сваливаю. - ведьмак внимательно следил за тем как Господин Зеркало прощупывает пульс на запястье Хеммельфарта. - Советую и тебе не задерживаться здесь на долго, в резиденции полным полно инквизиторов и я уверен, что они не одобряют контрактов, где плата по счетам взимается человеческими душами.

- Знаю, ты ищешь Марису ван Сторм, девушку несправедливо обвиненную в отравлении королевы. - Гюнтер О*Дим склонился над раскрытым окровавленным ртом Иерарха пытаясь уловить малейшее дыхание.

- Ты подслушивал наш с Кирусом разговор пока всё это время прятался в зеркале. - догадался Рага.

Гюнтер искренне улыбнулся и кивнул, его не смутило обвинение в том, что он намеренно следил за ведьмаком и Иерархом.

Ведьмак покачал головой, для него было очевидно, что Кирус Хеммельфарт мертвее всех мёртвых разом взятых, а этот тип, пустынным грифом кружащий над падалью, особого доверия не вызывал. Рага решил не терять времени даром и стал обыскивать покои Иерарха, пока странный мужик из зеркала возился с трупом хозяина комнаты. Он как раз пытался вскрыть обнаруженный в соседней с покоями ванной скрытый в стене сейф, как услышал звуки борьбы доносящиеся из только что покинутой им комнаты. бросив с покое хитроумный замок Рага влетел в комнату и был второй раз за этот вечер поражен увиденным.

Пентаграмма светилась красным, там где прежде лежало тело Иерарха теперь пузырилось мерзкое месиво из плоти, крови и гноя из него, как странный мясной росток поднималась фигура атлета-великана. Сплошные влажные от крови, слизи и сукровицы мышцы и жилы, ни грамма жира и ни клочка кожи на этом создании не было. Оно держало за горло барахтающегося в воздухе стеклянного Человека и его очи без век светились адским красным пламенем. Гюнтер сопротивлялся этой мощной хватке, стараясь разжать железные пальцы атлета он хрипел и извивался с гибкосьтю достойной змеи.

- Помоги! - успел прохрипеть О*Дим, прежде чем его глаза закатились, а кожа стала сине-лиловой.

Рага не ждал этой посьбы он уже бросился на мясную жуть восставшую из останков Хеммельфарта.

Схватка была короткой и жаркой: получив пару глубоких порезов, и более дюжины мелких царапин, монстр решил, что благоразумнее будет сбежать с поля боя. При соприкосновении лунного лезвия с его освежёванной плотью та дымилась и тлела, как от огня, а кинжал, которым существо пыталось парировать удары меча был не достаточно эффективным в бою с ведьмаком оружием. К тому же отброшенный существом в стену Гюнтер О*Дим, всё еще надсадно кашляя и сплевывая горькую от рвоты слюну, уже поднимался на ноги, а со стороны коридора слышался топот приближающейся вооруженной стражи.

Существо бросилось к окну, кулаком, не беспокоясь о новых порезах и застревающих в плоти осколках, разбило стекло и запрыгнув на широкий подоконник, мерзко захохотало:

- Идиоты! - голос его не был голосом человека, а скорее смесью булькающих и гортанных всхлипов и рычаний. - Вы думали, что можете так просто придти и диктовать мне свои условия. Ничтожные мутант и демон-процентщик! Но я оказался куда как умнее вас! Гюнтер, старый глупый черт, ты хотел получить мою душу в обмен на рецепт затрапезной микстурки. Но я всё же благодарен, а потому оставлю тебе жизнь. Ты дал мне книгу, настолько старую, что даже ты не знаешь всю её ценность и я узнал кое что получше магии - гоэтию! Твой колдунишка Оттис вар Абве оказался куда более способным чем его учитель Ирениус, работавший над усовершенствованиям ведьмаков. К чему эликсиры, микстуры и снадобья молодости и здоровья, если они не подарят бессмертия, но лишь отсрочат смерть?! Эти штучки годятся на продажу королям, да зажравшимся банкирам-эльфам, они держат их на крючке не хуже фисштеха. Правда иногда их смерть не оканчивается покоем, но это уже издержки гоэтических опытов. Верно, ведьмак? - существо снова осклабилось. - Благодаря банкиру, которого ты упокоил в Ковире, мы смогли улучшить ритуал и исправить формулу тимуса.

Существо в оконном проеме передернуло плечами - с затянутого облаками неба укж срывались первые крупные капли дождя.

- Тебе ведьмак отдельное спасибо, учтивость делает тебе честь. - монстр скорчил жалостливую рожу. - Напоить бедного старика вином, как благородно! Жаль что тебе не было известно что в это вино был добавлен последний компонент трансмутации для моего старого больного тела. Как видите ещё немного и моё тело станет совершенным сосудом. Но я вынужден вас покинуть, у меня еще есть дела в лаборатории. Можете передать от меня привет Великому Инквизитору, а я передам привет твоей подружке, ведьмак. А вот и он сам, лёгок на помине!

Загрохотал гром, молния вспорола ночное небо Новиграда, осветив белым светом всю мерзость гомункула, которым стал Великий иерарх Церкви Вечного Огня.

Двери покоев бывшего Великого Иерарха с грохотом распахнулись, существо выпрыгнуло в окно и стремительно понеслось вниз по стене, а на пороге появились стражники и инквизиторы вместе со своим предводителем Гелвидом. Все вооруженные до зубов и готовые сию же секунду вступить в бой.

Оглядев учиненный в покоях разгром Великий Инквизитор рявкнул команду бойцам в серых плащах:

- Взять этих двоих!

Люди ринулись исполнять приказ, но было уже поздно - Гюнтер О*Дим, подхватив ведьмака под руку, рванулся к зеркалу. они нырнули в серебряное облако амальгамы и за их спинами послышался звон разбитого стекла. Алебарда одного из стражников разбила зеркальное полотно, раздробив отражение двух убегающих мужчин на тысячу сияющих осколков.

Всё это время, притаившись в тени резного камня украшающего свод окна, высший вампир Варен наблюдал за происходящим в покоях Хеммельфарта. Он видел своими темно-рубиновыми бусинками глаз летучей мыши, как Рага разговаривал с Хеммельфартом, как появился в комнате Господин Зеркало, а потом как хитрый Иерарх ожил и напал на О*Дима. Варен всё еще злился на ведьмака, а потому не спешил вмешаться в происходящее. Правда его едва не зацепило осколком стекла, когда перерожденный Кирус покидал башню в своём новом, почти совершенном, теле. Видел вампир как ворвался в покои Инквизитор и, как исчезли в зеркале ведьмак и Гюнтер. Но самое главное Варен видел, куда отправился под прикрытием ночи Хеммельфарт. Не далеко, как оказалось. Кирус Хеммельфарт стремился к пещерам скрытым под Храмовым Островом и Варен догадывался, что именно там он скрывает от всех свою лабораторию. В лаборатории Варен надеялся найти их с ведьмаком подругу Марису ван Сторм.

Темное облачко, рваный кусок ночной тьмы - Варен несся сквозь уходящую дождливую ночь к пещерам и его стрекочущий писк разносился по округе подобно воинственному кличу. Со всех концов Новиграда к нему устремились, услышавшие призыв высшего вампира, летучие мыши. Однако, не все из них были тем, чем казались неопытному человеческому глазу.

Глава 22

Глава 22.

Идти через зазеркалье было не сложно, но странно. Это было сравнимо с путешествием по дну реки навстречу холодному подводному течению, с тем лишь отличием, что здесь можно было дышать. Ведьмак шёл за демоном и пространство зазеркального коридора то скручивалось в кишку, то разворачивалось бескрайней равниной. Тысячи образов двигались и замирали в сотах стеклянного неба над его головой и вдруг это небо падало прямо Раге на голову, превращаясь в миллион фасеточных глаз с холодным интересом взирающих на него. Гюнтер тоже сильно изменился, ведьмак понял, что сейчас Человек Зеркало принял свой истинный облик: темное костистое лицо, будто скрытое тенью, золотые глаза с вертикальными зрачками, столь похожие на глаза ведьмака и, одновременно, совершенно иные.

- Не думай, что я желаю причинить тебе зло, ведьмак, я проведу нас по изнанке мира. - голос О*Дима был похож на ртуть. - Куда мы направляемся? - Рага почти кричал, но с его губ срывался едва различимый шепот.

- Мы следуем за Хеммельфартом, он сейчас стремиться к твоей подруге Марисе. Её жизненная сила поможет закончить его физическую трансформацию. - демон смолк не надолго, но потом продолжил. - Он провел меня, надо отдать ему должное, это под силу не каждому. Впустил в своё тело целый легион мелких демонов и теперь получить его душу мне будет не просто. Я желаю, что бы ты помог мне в этом, в ответ я предлагаю жизнь твоей подруги. как тебе такое соглашение, Рагнар ан Хиндер, бесплодный внук бесплодного деда.

- Я не заключаю сделок с демонами! - выкрикнул Рага, ветер безвременья вырывал его слова прямо из горла и они шуршали, как сухие листья в ноябре.

- Это не совсем сделка, скорее услуга за услугу. - рассмеялся демон.

Небеса снова обрушились на ведьмака и через секунду он вынырнул в круглом подземном бассейне. На черной воде освещаемой лишь голубоватым светом примостившихся на потолке грибов-гнилушек, качалось лицо Гюнтера О*Дима.

- Следуй вниз, что бы подняться и ты найдешь свою подругу. - отражение дрогнуло и расплылось.

- Сукин сын, если ты хоть пальцем её тронешь...

Но ведьмак уже был в одиночестве, не считая обступивших каменный бортик бассейна высоких мраморных статуй с ног до головы укутанных плащами. Это были заброшенные эльфские руины. Ведьмак подумал, в который раз, что эльфское наследие куда богаче и древнее всей известной людям человеческой истории. Набрав в лёгкие побольше воздуха он нырнул в глубь черного сердца бассейна. Выплыл Рага в пещере с низкими сводами и длинными, острыми рогами сталактитов, которые почти касались поверхности воды. Справа послышался тихий всплеск и что-то узкое и юркое скользнуло на встречу ведьмаку. Скользкое и холодное оно проплыло мимо Рагнара, царапнув его доспех острыми когтями. Утопец! Меч, как назло, в воде было не достать, а кинжал остался наверху в покоях Иерарха. Рага понял, что сражаться с бестией ему придется голыми руками и тут утопец схватил его за лодыжку и с силой потянул на дно. Ведьмак хлебнул тухлой воды, перед глазами вспыхнули алые круги - это сияли предвкушением трапезы круглые зрачки чудовища. Подлец желал притопить свою жертву прежде чем приступить к смакованию её подтухшего мяса. Ведьмак помнил из уроков Кельдара, что самое уязвимое место на теле утопца его глаза, они без век и слегка навыкатк, а потому плохо защищены в отличии от других частей тела монстра. В крайнем случае, ведьмак мог поразить носовые щели и нёбный клапан утопца. Зубы утопца острые,но мелкие, и если просунуть свою руку достаточно глубоко в его пасть, то можно его повредить. Утопцы могут достаточно долго находиться под водой, даже больше часа, но рано или поздно они всплывают что бы вдохнуть воздуха.

Рага позволил монстру немного протащить его вниз. Ноги ведьмака коснулись дна, к его огромному облегчению под ногами были камни, а не осклизлый и вязкий слой ила. Ведьмак сжался как пружина, ожидая от утопца и когда тот приблизился достаточно близко к горлу ведьмака, что бы разорвать его острыми, как бритва зубами. Едва он увидел перед собой темное пятно круглой гребнистой головы, Рага с силой ударил в центр противной осклизлой рожи гада. В этот тумак он вложил всю свою силу и не прогадал. Оглушенный утопец перекувыркнулся в воде раззявил пасть и выпустил серию крупных и мелких воздушных пузырей. Рага сжал ладонь в кулак и вогнал её глубоко в горло монстра, зубы утопца заскрежетали, обламываясь о стальные заклёпки наручей доспеха. Ведьмак нашарил пальцами находящийся за основанием лилового длинного языка нёбный клапан и рванул его на себя. В горло монстру тот час стала поступать вода, ошалелый утопец задергал всеми четырьмя лапами в тщетной попытке противостоять утоплению. Его белёсые глаза с алыми зрачками еще больше округлились и выскочили из орбит - монстр стремительно захлебывался водой и собственной кровью.

Раге тоже не хватало воздуха, в голове уже предательски шумела кровь, барабанами гремя за перепонками в ушах. Поднырнув под спину утопца, что бы избежать царапин от его длинных и острых когтей, Рага начал стремительно всплывать. Он вытолкнул тело монстра прямо перед собой, разорвав поверхность воды осклизлым туловищем словно щитом. Острие сталоктита находилось в дюйме от поверхности воды, долгие годы солёные капли, стекавшие с каменного потолка пещеры заботливо растили это природное копьё. Каменное острие с легкостью пропороло брюхо утопца и тот задергался, как жук, на нанизанный на иглу сталактита, испуская волны гнилого смрада из распоротых кишок.

Ведьмак с наслаждением глотнул спертый воздух пещеры и поплыл к пологому берегу, подземного водоема. Выбравшись на песок он устало раскинулся на и смачно выругался, проклиная подземный путь в лабораторию и радуясь, что утопец в этой заводи был всего один.

Существо, бывшее прежде Кирусом Хеммельфартом, а теперь ставшее сосудом демонов быстро проскользнуло через мокрый от дождя сад, освещаемое вспышками молний оно стремительно неслось в сторону одинокой маленькой часовни на западной стороне Храмового Холма. К удивлению Варена и его крылатой свиты они едва успевали за бескожим монстром. Передвигалось существо, по-звериному, на всех четырех конечностях и в его движениях не было ничего, что бы роднило его с человеком.

Добравшись до двери часовенки, Хеммельфарт, не стал возиться со скромным навесным замком, а просто выбил её плечом и скрылся внутри. Варен влетел следом и поднявшись к потолочному перекрытию осторожно примостился на широкой балке. Существо не заметило, как вслед за ним в часовню влетела стайка летучих мышей, как расселись рядом с Вареном, с интересом наблюдая за происходящим. Существо возилось с каким-то полупрозрачным шкафом, стоящим посреди часовни. Высший вампир смог определить, что это кабина лифта. Он уже видел нечто подобное в горных каменоломнях, краснолюды использовали эти механизмы что бы спускаться в глубокие подземные шахты. В самой часовне более ничего не было, ни алтаря со свечами, ни лавок для прихожан и высший вампир догадался, что она была построена лишь для того, что бы скрыть спуск в подземную лабораторию Иерарха. Зайдя внутрь, существо ухватилось за единственный рычаг и платформа, на которой оно стояло внутри кабины, стала плавно опускаться в шахту, под пол часовни. Лифт опустился уже достаточно глубоко, когда летучий отряд сорвался с насиженных мест и ринулся вслед за опускающейся кабиной.

Зал, в который после долгих блужданий по подземным развалинам попал ведьмак, поражал своими размерами. Рага сразу понял, что это место, которое он так долго искал. Лаборатория Хеммельфарта была чрезвычайно богатой и совершенно пустой. Ни алхимиков, ни колдунов за работой, ведьмак не обнаружил.

Было светло и даже уютно: в печи весело плясало пламя, в высоких напольных канделябрах оплывали дюжины толстых сальных свечей, факелы на стенах коптили старые камни эльфийских развалин. По углам стояли массивные дубовые шкафы, на их полках стояли объемистые книги в железных переплётах, сборники антифонов и осьмигласники были скреплены старыми свинцовыми пломбами, пепельного цвета манускрипты, старые карты в тубусах из телячьей кожи. На столах были разбросаны как попало гримуары, желтоватые свитки, сплошь замусоленные и испещрённые заметками и формулами, запутанными и разъясняющими комментариями. Пузатые, как тыквы на грядке, колбы с опалесцирующими эмульсиями, высокие тонкие пробирки на бронзовых подставках, некоторые из них были разбиты и их содержимое цвета ржавчины, просочилось на стол распространяя кисловатый, затхлый запах от которого першило в горле и щипало в носу.

Ведьмак заметил что над печью, на навесе расставлены рядами необычные вытянутые сосуды с короткими трубками, герметично закрытые и запаянные воском. Рядом расположились стеклянные колбы, их низ отливал металлом, а горлышки вытянутые и цилиндрические то расширялись, то сужались. С боку от печи на широкой столешнице возвышались зеленоватые перегонные кубы, реторты соседствовали с тиглями из рыжей обожженной глины. Медные и мраморные ступы с форфоровыми или деревянными пестами, изящные стекловидные яйца в оплетках стояли рядом с толстой массивной медной тыквой pregnans cucurbita.

Под печи были в беспорядке в бесконечный батальон здесь были собраны стеклянные банки, алудели и сублиматоры. Толстенные сосуды, похожие на яйца со стеклянными отводами, были закопаны в песок у атанора, от него поднимался лёгкий дым. На стенах полки, на полках в банках с мутно-желтым раствором анатомированные органы, почерневшие черепа, подвешенные к потолку высушенные и скрюченные человеческие утробные плоды, в банках со спиртом части тел людей и животных. Чучела, скелеты, статуэтки и алтари давно исчезнувших и забытых богов, маски и рога.

Рага осторожно перемещался среди всех этих столов, шкафов и светильников. Его целью была стальная дева, от которой во все стороны отходили сияющие розовым и зеленым стеклянные трубки. По трубкам сочилась прозрачная вязкая жидкость, собираясь в один единственный сосуд высоко подвешенный на цепях к потолку лаборатории. Тимус догадался Рага. Значит Мариса сейчас находиться внутри этой скверной машины для пыток. В ногах девы на каменном алтаре был установлен пульсирующий черный кристалл. Ритм этой пульсации был похож на слабые удары сердца.

Вдруг Рага услышал странное гудение со стороны огромного деревянного шкафа, как будто заработал некий скрытый в его недрах механизм. Ведьмак поспешно спрятался в тени одного из высоких стеллажей уставленного колбами с анатомическими экземплярами. Двери шкафа раскрылись и из него вышел Хеммельфарт. Его плоть уже начала покрываться тонкой розовой кожицей, но в тех местах где лунный клинок коснулся её остались бугристые воспаленные шрамы, которые всё еще продолжали сочиться гноем и сукровицей. Ведьмак беззвучно извлёк меч из ножен, его порадовало, то что раны нанесенные этим клинком всё еще доставляют существу боль и неудобства.

Существо направилось к стальной деве. Немного повозившись с кристаллом оно отворило створки девы. Мариса была внутри. Её глаза были закрыты, на лице застыло выражение страдания. Худенькое тело облачено в длинную белую рубаху и покрыто пятнами крови. Сквозь ткань в тело девушки были воткнуты иглы выходящие из стенок алхимической машины, через них, по светящимся трубкам, из девушки вытекала жизнь. Девушка была истощена, сквозь тонкую кожу просвечивали синие жилки сосудов. Её грудь медленно поднималась и опадала в такт прерывистому дыханию. Существо удовлетворенно заурчало, прикоснулось к бледной щеке пленницы и направилось к стоящей рядом стремянке. Хеммельфарт желал добраться до сосуда с тимусом - жизнь выкачанная из девушки была последним ключом к его бессмертию.

- Ну уж нет, сука! - взревел ведьмак выскочив из своего укрытия и бросившись к оторопевшему существу. Но ведьмак не успел рубануть мечом Хеммельфарта, как на того набросилась целая стая темных существ выпорхнувших из дверей лифта в шкафу. Крылья, когти и зубы! Вампиры били существо крыльями, разрывали его едва покрывшуюся кожей плоть клыками и когтями.

Ведьмак отступил и услышал хруст ломаемых костей: одну из теней существо отбросило в сторону, прямо под ноги ведьмаку. На мраморных плитах перед Рагой умирал изувеченный альп. Его оскаленные клыки и прекрасно очерченный рот был полон крови Хеммельфарта, но Хеммельфарт сломал альпу крылья и почти оторвал голову, которая смотрела теперь на ведьмака со спины. В глазах альпа была мольба о скорой смерти и Рага исполнил эту просьбу отрубив вампиру голову. Второго вампира, бруксу, Хемельфарт швырнул в огонь печи и та, страшно закричав, моментально сгорела, оставив после себя лишь горсть жирного пепла. От этого крика с полок посыпались колбы и черепа, стремянка, а она была достаточно тяжелой, завалилась на бок, придавив собой Хеммельфарта и вцепившегося в него третьего вампира. Рага поспешил на выручку, он уже догадался, что третьим вампиром был Варен. И вновь ведьмака опередили: из настенного зеркала в лабораторию ступил Господин Зеркало.

- Прекратите это немедленно! - голос Гюнтера О*Дима был подобен грому.

Все присутствующие на мгновение замерли, оглушенные силой и мощью этого крика. Демон приблизился к стальной деве, покачал головой, явно не одобряя увиденное. Потом он подошел к стремянке и одной рукой поднял её, как будто та ничего не весила. Взяв Хеммельфарта за горло он поднял того высоко над плитками мраморного пола и произнес.

- Сегодня истек строк нашего договора и ты Кирус Хеммельфарт обязан заплатить мне за предоставленные услуги. Согласно договору ты почти бессмертен, у тебя есть новое здоровое и сильное тело и здесь присутствует обещанный свидетель - бесплодный внук бесплодного деда. - Гюнтер свободной рукой указал на ведьмака.

- Нет! Это не честно! - прохрипело существо бывшее прежде Иерархом Церкви Вечного Огня. - Ты обманул меня.

- Я никогда не обманываю! Это ты пытался меня обмануть Кирус. - почти примирительно сказал Господин Зеркало. - Но я возьму твою душу, а вместе с ней и всех тех демонов, которых ты впустил в своё тело. Пускай это будут проценты по оплате кредита моего доверия.

С этими словами Гюнтер О*Дим запустил руку в грудь Хеммельфарту и тот вспыхнул подобно сухой былинке. Демон начал читать заклинание и от тела Хеммельфарта к его телу потянулись завитки магической силы, чистые потоки хаоса они сияли невероятным черным светом и при том были светлы как день. Ведьмака охватил всепоглащающий ужас, казалось что это он сам, а не Хеммельфарт горел и кричал и от этого крика дрожали стены эльфских руин.

Варен, который уже начал подниматься с пола и почти принял свою человеческую форму, зажал руками уши начал кататься по полу, Рага увидел как из ушей и глаз вампира пошла кровь. Он сорвался с места и поспешил помочь другу.

Всё закончилось так же быстро как и началось. От тела Хеммельфарта ничего не осталось, а его душа светлым шариком силы плясала на ладони у Гюнтера О*Дима. Вампир и ведьмак уставились на демона с ужасом и недоверием.

- Господин Сорока, собиратель душ? Ты же ... - едва слышно прошептал высший вампир, будто вспомнил кто скрывается под маской Стеклянного Человека. Но демон зло и предостерегающе улыбнулся.

- Осторожно, вампир! Не стоит произносить это прозвище слишком громко, те кто узнал моё истинное имя, либо уже мертвы, либо судьба их была гораздо-гораздо хуже!

Ведьмак поднялся с колен и выставив перед собой меч принял боевую стойку. Господин зеркало покачал головой, сделал щелчок пальцами и меч ведьмака вдруг оказался у него в руке.

- Это хороший меч, но не стоит наставлять его на кого попало, ведьмак. Мы еще встретимся, но позже, когда ты повзрослеешь и будешь готов к такому противнику как я, а пока... ему лучше будет в ножнах чем в твоей руке.

Демон внимательно рассмотрел клинок и протянул меч ведьмаку. Рага безропотно принял оружие обратно.

- Если не поторопитесь, господа, ваша подруга умрет. Я верну ей немного времени жизни, но вам следует отнести её наверх и позвать хорошего лекаря. После перенесенного кошмара ей понадобится хороший уход и полный покой. - Гюнтер подошел к стальной деве и бережно вынул Марису из стальных объятий механизма, потом положил ей ладонь на лоб и что-то прошептал. - Да и не пытайтесь воспользоваться тимусом, он вызывает стойкое привыкание. Ну да вы уже и сами видели...

Девушка глубоко вздохнула и открыла глаза, из её горла послышалось слабое:

- Воды.

Вампир метнулся к одному из столов, где в беспорядке лежали книги, гусиные перья, чернильница и стоял почти полный графин с водой. Вдвоём с Рагой они напоили Марису, которая тут же, сделав несколько глотков, потеряла сознание. Варен поднял девушку на руки, а ведьмак обернулся что бы поблагодарить Господина Зеркало. Но тот бесследно исчез, а вместе с ним исчезла колба с тимусом, черный кристалл и, никем не замеченная, маленькая книга, написанная на старом нильфгаардском.

- Думаю, нам тоже пора убираться отсюда. - сказал высший вампир и ведьмак кивнул соглашаясь.

- Ты знаешь хорошего лекаря в Новиграде?

- Он перед тобой Рага, никто не знает человеческую анатомию лучше высших вампиров и никто не позаботиться о Марисе лучше чем я. К тому же у Марисы теперь есть хорошая знакомая в Новиграде. Она молода и у неё есть власть и корона. Уверен, что она будет счастлива приютить нас. - вампир с нежностью поцеловал в девушку в лоб.

В воздухе повисло неловкое молчание.

Они выбрались из часовни, когда на горизонте уже занимался рассвет. Варен внимательно посмотрел в глаза ведьмаку, но тот не ответил на его взгляд. Новиград просыпался медленно и с неохотой.

- Куда ты теперь, Рага?

- А как сам думаешь, брат вампир? Лето, самая горячая пора для ведьмаков. Отправлюсь на большак, что бы заработать золотишко к зиме.