Ведьмак: История Школы Кота. Пролог

Скверное начало. Глава I

Здесь золотом Нильфгаарда полны кузни,

Гербы — кичливы и девизы — хлестки,

Здесь не в почете труд для трутней при дворе.

Здесь даже плут последний — чести узник.

Тут лязг клинков на каждом перекрестке,

Здесь вешают на каждом пустыре.

Деги аэп Ойген, «Вироледо»

Словно не замечая полуденного зноя, испепеляющего подворье богатой виллы, под пристальным вниманием отца, фехтовали два мальчика семи лет. Солнце упивалось жемчужными каплями пота на телах служанок, расхаживающих босиком по раскаленному песку. Девушки носили подносы с фруктами и медные кувшины с вином из кухни в тенистый сад, где накрывали обеденный стол. Каменные стены ограды палисадника были скрыты за сплошной завесой из ветвей апельсинных и лимонных деревьев, к которым льнули жасмин, виноград и орешник, — более живописный уголок в поместье вар Аннов было трудно найти. Тибо вар Анн — отец детей и глава семейства, был одет в широкополую шляпу, высокие сапоги из бычьей кожи и темно-зеленую, как чешуя дракона, расстегнутую рубаху. На поясе прославленного на весь Вироледо кузнеца и фехтовальщика висела изящная рапира, Тибо ходил вокруг своих отпрысков, пытливым взором изучая каждое их движение. Босоногие близнецы, одетые лишь в легкие шелковые брюки с повязанными на головы белыми платками, обменивались ударами деревянных тренировочных мечей. Сколько братья Гюрзо и Аспид вар Анны себя помнили, они всегда были на песке скрестив друг с другом мечи, и этот погожий день — их седьмой день рождения, не стал исключением. Искренняя отцовская гордость разливалась теплом внутри и накатывалась скупой слезой в уголке глаза, пока Тибо наблюдал за отточенными, почти до идеала, движениями детей. Дестреза вар Анн — красавица жена и любящая мать, часто упрекала мужа в том, что братья совсем не живут жизнью обычных детей, они не общаются со сверстниками и все время посвящают усердным тренировкам и соперничеству. Возможно, милая Дестреза была и права, но Тибо не считал своих детей «обычными», ведь они именно те, кто должны унаследовать от него главное сокровище рода вар Анн — технику Девяти Мечей Солнца. Этот боевой стиль придумали истинные мастера фехтования Вироледо, в числе которых был и отец Тибо. Если бы близнецов увидел человек изнывающий несколько дней от пустынного зноя, он мог бы подумать, что ему чудится мираж, в котором мальчик сражается с собственным отражением, если бы не одно маленькое различие: природа наградила Гюрзо гетерохромной мутацией — один его глаз был голубого цвета, другой зеленого, глаза Аспида были карими, как у отца. Дуэль длилась почти десять минут и ни один из братьев не смог нанести другому удар, они никогда не поддавались друг-другу, ибо каждый желал быть лучшим и заслужить одобрение отца.

— Довольно. — спокойно сказал Тибо. Братья покорно остановились, поклонились и с детскими улыбками весело обнялись.

— Я почти достал тебя справа, братец. — прокричал Гюрзо.

— Меня ослепило солнце, но тебе и это не помогло. — задиристо ответил Аспид.

— Тихо, дети, — вы оба молодцы, идите сюда. — отец обнял близнецов, — Только я кое чего не услышал. — с наигранным недовольством добавил Тибо.

— «Не обнажай без причины, без славы не вкладывай!» — хором прокричали братья семейный девиз.

— Хвала Великому Солнцу! Идем к столу, бойцы, вам пора подкрепиться. Хотя подождите… — отец присел на колени перед детьми, — У меня для вас кое что есть.

Тибо вар Анн достал из кармана широких брюк два медальона в виде солнца с шестнадцатью, поочередно прямыми и волнистыми лучами. Украшения из чистого золота сияли в лучах небесного оригинала, мальчики аккуратно приняли подарки на длинных цепочках и надели на худые шеи. Аспид переводил счастливые глаза с отца на брата, когда он заметил вдалеке дюжину всадников, идущих спокойным шагом.

— Отец? — мальчик указал на неизвестных.

Тибо вар Анн обернулся и взгляд его остекленел. Двенадцать человек в богатых одеждах были вооружены двуручными мечами с тяжелыми гардами, что опытному кузнецу сразу выдавало их принадлежность к рыцарям из соседнего королевства —Виковаро. Лица, скрытые под темными обрывками ткани, не предвещали веселого праздника.

— Бегом к матери! — приказал отец но дети схватили его за рукава рубашки.

— Мы тоже будем сражаться! — прокричали Аспид и Гюрзо.

— Бегом, вы должны защищать маму! — крикнул Тибо и дети повиновались.

Мальчики не оглядываясь побежали в сторону сада.

Дестреза безмятежно пила вино, когда близнецы нарушили ее покой. Сыновья рассказали о чужаках направляющихся к их дому, мать выбежала со служанкой во двор. Тибо вар Анн, обнажил изящную рапиру, во второй руке он сжимал длинный кинжал с куполовидным эфесом. Быстрым движением меча он начертил на песке окружность, центром которой он и являлся, держа оружие наготове Тибо стал дожидаться спешившихся рыцарей.

— Что вам нужно? — спросил глава дома вар Анн незваных гостей.

— Твоя смерть, кузнец. — глухим басом ответил один из головорезов и бросился с криком на хозяина земли.

Верзила переступил линию на песке и наотмашь ударил тяжелым мечом, Тибо парировал удар кинжалом и быстрым уколом поразил противника в сердце. Гюрзо и Аспид с восхищением смотрели на отца, светлоглазый брат начал повторять молитву Великому Солнцу.

— Вообще-то это был наш друг, вироледец. — без доли сожаления сказал человек в черной шляпе с ярко-карминным пером. — Окружайте его, парни. Поговаривают он сдюжит лишь девятерых, вас как раз на одного больше — скомандовал человек с грубым и неприятным голосом, но сам предводитель предпочел отойти на два шага назад.

Тибо приготовился к бою. Не дав врагам завершить окружение вар Анн стал наносить размашистые удары по нескольким противникам сразу, словно Адова мельница, он кружил рассекающим воздух узким мечом, металл сверкал в лучах солнца, дезориентируя защищающихся. Мечники предприняли попытку одновременного нападения, но лезвие изящного оружия Тибо быстро охладило пыл подошедших к границе круга.

— Похоже это правда, знаменитые Девять Мечей Солнца? — издевательски спросил южанин с красным пером. — Похоже не врут в байках… — бесчестный незнакомец снял с ремня на плече арбалет и наставил на Тибо. — А стрелы ты отбиваешь или уворачиваешься от них? — усмехнулся виковарец и трое его приспешников также подняли свои самострелы.

— Заячьи души! — закричал Тибо и бросился на лидера.

Спусковые крючки затрещали в убийственной перекличке и глава семьи вар Анн упал на горячий песок, но в месте с ним в воздухе закружило и медленно опустилось на землю красное перо. Шляпа южанина сильно съехала на затылок, кровь обильно заливала плечо, а левое ухо весело на крохотном кусочке хряща. Крик Дестрезы еще надолго запомнился всем, кто его тогда слышал, а братьям он снился в ночных кошмарах до конца их и так не самой счастливой жизни. Изуродованный наемник с нехарактерной для бандита почестью отнесся к поверженному противнику, но не забрать себе оружия побежденного убийца не смог. Бандиты не стали грабить поместье и издеваться над беззащитными женщинами и крестьянами, расправившись со знаменитым мечником, убийцы ретировались так же тихо, как и пришли.

***

Как оно водится в любой гадкой истории — беда не пришла одна. Прямо перед гибелью уважаемый мастер кузнечного дела Тибо вар Анн занял у ростовщиков крупную сумму на развитие кузницы, но после его смерти деньги из семейного сундука пропали, в общем, как и подмастерье отца — Отто аэп Эймс. Не успела Дестреза отходить траур по покойному мужу, как на виллу ежедневно стали наведываться головорезы кредиторов, и они, в отличии от убийц из Виковаро, не сдерживали себя никакими рамками чести. Низкие недвусмысленные намеки быстро переросли в угрозы насильственной и жестокой расправы. У Тибо вар Анна не было ни братьев, ни сестер, а дедушка близнецов умер, когда они были совсем малютки. Дестреза же происходила из древнего рода разорившегося дворянина из столицы, семья отказалась от дочери, посчитав ее брак позорнейшим мезальянсом, так что помощи ждать было не от кого. В один необычайно ветреный день на виллу вар Аннов прибыл экипаж с богатым дворянином из столицы с двумя сыновьями и их немалой свитой. Близнецы уже видели мужчину переступившего порог их дома, отец представлял ему братьев на приеме короля чуть меньше года назад. Эйдан вар Бонарт — высокий, худощавый, еще не совсем седой, но с серебряными висками, он казался лет пятидесяти с лишним, но сохранил юношескую стать и по виду был весьма крепок. Сыновья удались в его породу. Старшему — его звали Дункан, едва-ли минуло двадцать пять, младшему — еще юному Кирану, было не больше восемнадцати, хоть он и пыжился изо всех сил чтобы казаться солиднее. На всех троих ладно сидели, сшитые на заказ, роскошные платья — не самые удобные для драки и дороги верхом: черный бархатный плащ — на отце, темно-синие узкие колеты, отделанные замшей, — на сыновьях. Рапиры и кинжалы у пояса, длинные прямые волосы и фамильная черта — холодный взгляд водянистых, похожих на рыбьи, глаз. Мать и высокородный дворянин до позднего вечера беседовали за закрытыми дверями гостиной, куда маленьких Гюрзо и Аспида не пустили, а когда высокий господин в черном уехал, вдова вар Анн долго рыдала в родительских покоях и никого не принимала у себя, даже любимых детей. Спустя три дня Эйдан вар Бонарт вернулся и больше не уезжал.

В первые месяцы жизнь на вилле пришла в привычное русло: в кузнях звенели молотами кузнецы, рудокопы привозили металл, торговцы и знать покупали оружие. Братья вар Анны были полностью предоставлены сами себе и чтобы хоть как-то забыться они ежедневно упражнялись с мечом до потери сил. Все начало портиться с приходом осени. Братья все реже видели мать, бывало, что она неделями не выходила из своей комнаты, а слуги господина Эйдана к ней не пускали. Аспида и Гюрзо перестали звать за хозяйский обеденный стол, теперь им накрывали за кухней со старыми слугами отца, а вскоре, из их просторной светлой комнаты с видом на сад мальчиков переселили в пыльную малую-кладовую.

Под самый Эквинокций, близнецы, по обыкновению спаринговались на прохладном песке внутреннего двора, тренировочное оружие порядком поизносилось и каждый удар отдавался ноющим скрипом дерева. Перед парадным входом виллы остановилась карета из которой вышла мать братьев в сопровождении молодого Кирана. Гюрзо и Аспид опустили мечи и побежали с криками к матери:

— Мама-мама! — хором заголосили дети.

Дестреза обернулась, на ее глазах застыли слезы, живот матери был намного больше, чем казалось братьям до этого момента. Пара слуг младшего вар Бонарта бесцеремонно затолкнули Дестрезу в дом, а сам Киран встал на пути у бегущих детей.

— Пошли прочь, ублюдки! — Киран ударил тыльной стороной ладони подбежавшего первым Гюрзо.

Мальчик упал в ноги бежавшего следом брата и сплюнул кровь из разбитой губы на песок. Аспид помог подняться Гюрзо, они крепко, до треска в рукоятках, сжали деревянные мечи и подняли на обидчика.

— Ха- опустите палки пока не поколотил, недоноски! — злобно рассмеялся Киран вар Бонарт. Близнецы и не думали опускать мечи, с не меньшей злобой они уставились своими детскими глазками на превосходящего их в, по меньшей мере вдвое, противника.

Киран театрально обнажил шпагу:

— Давайте, крысята, давно пора было вас проучить… — резким выпадом он хотел оставить унизительный порез на щеке стоящего ближе Гюрзо, но на этот раз молодой вар Анн был готов.

Гюрзо изогнулся и перенаправил лезвие клинка в песок, Аспид выскочил из-за брата и со всей силы ударил Кирана в локоть. Щеголь взвыл от пронизывающей все тело боли и выронил оружие из обмякший руки. Следующий удар пришелся под колено, юноша упал на песок и получил деревянным мечом в челюсть. Вся боль и обида близнецов высыпалась градом ударов по скорчившемуся и кричащему Кирану. Пока слуги сбежались на вопли и смогли оттащить обезумевших от ярости детей, тренировочное оружие сломалось в нескольких местах, как и ключица, локтевая, бедренная, берцовая кости и челюсть Кирана вар Бонарта. Близнецов заперли в их грязной каморке и остаток дня не кормили, лишь на утро к ним пришел сам господин Эйдан со старшим сыном. Сонных, голодных и ослабших близнецов связали по руками и ногам, бросили в кузов телеги и так везли в неизвестном направлении до тех пор, пока яркие звезды не засияли над темным небом Нильфгаарда, хотя, возможно, они уже были и за границей их родного королевства.

— Пруу... — скомандовал Эйдан и натянул поводья. — Выгружай.

Братья услышали, как старший сын соскочил с козел и быстро пошел вдоль правого борта телеги. Дункан схватил за шкирку лежащего ближе Аспида и подтянул к себе, золотой медальон высунулся из-под потрепанной рубахи ребенка.

— А это у нас что? — Дункан поднес к лицу драгоценное солнце и его рыбьи глаза жадно загорелись в тусклом свете луны.

— Даже не думай замарать нашу фамилию мародерством! — прикрикнул на сына Эйдан вар Бонарт.

— Так они же еще живые! — с недоумением возразил Дункан.

Старший Бонарт ничего не ответил, его лицо перекосила жуткая ухмылка, которая, похоже, напугала и Дункана. Юноша без лишних пререканий бросил связанных детей в холодную, мокрую канаву вдоль безлюдной лесной дороги. Близнецы беспомощно извивались во влажной траве, окоченевшие от веревок конечности не слушались мальчиков, они походили на пару змеенышей только что вылупившихся из яиц и брошенных матерью на съедение хищникам. Кричать не давали пропитанные слюной и слезами кляпы, еще какое-то время близнецы надрывая горло мычали о помощи, но вскоре — стихли, продрожав до костей и вконец обессилев.

***

А девица из Виковаро

Любит только у Амбара…

У второй из Виковаро

Не в чести ложидся даром…

Старый пилигрим бубнил похабную песенку себе под нос, медленно ведя повозку, настолько ветхую, что не развалиться в пыль ей позволяло лишь благословение могущественного божества, в коего веровал пилигрим. Старец любил ездить этой малолюдной дорогой, как раз из-за того, что он редко на ней кого-либо встречал. Осел споткнулся о булыжник, не громко заревел и начал справлять малую нужду.

— А у третьей нету правил.. — ослиное журчание сбило старика с песни, — Стой, стой стой… — он натянул поводья и остановил телегу.

Аккуратно сойдя с повозки пилигрим расстегнул дорожный плащ и последовав примеру животного принялся мочиться в придорожную канавку и продолжил тихо напевать:

А у третьей нету правил — лишь бы кто-нибудь да вставил.

А у третьей нету правил — лишь бы кто-нибудь да вставил…

Непонятный звук в траве до смерти перепугал старика, он в ужасе отскочил от шевелящейся растительности и прижался к телеге. Всякое лихо может притаиться в кустах, но в этих краях чудищ не видали с тех самых пор, как ведьмаки поселились в скалах недалеко. Седобородому показалось, будто он услышал стон. Поборов страх и взяв с козел грязный от копоти масляный фонарь, старец палкой раздвинул траву и направил тусклый свет в заиндевевшую тьму. Сердце доброго пилигрима сжалось от увиденного:

— Великое Солнце! — он бросил трость и кинулся к белым, как могильные ландыши, детям.

В кузове лежало несколько козлиных шкур и замызганный тент. Самаритянин срезал с мальчиков путы, снял мокрые рубашки и обтер тела и ступни припрятанным спиртом. Конечно, он не мог не заметить дорогих украшений на детях, но даже не покосился в их сторону. Старик с заботой укутал детей в шкуры, дополнительно обернул непродуваемым вощеным полотном, уселся за удила и запричитал:

— Извините, малютки, но со мной вы не сдюжите, самому бы с голоду не помереть, так я на вас и свою водку перевел. Ну ничего, потом «спасибо» скажете. — богомол плавно стал разворачивать телегу, — Извините, малютки, вместе не сдюжим, но я отвезу вас туда, где у вас будет шанс. Только держитесь, малютки, только держитесь…

Старец ударил вожжами осла и тот потянул кузов настолько быстро, насколько животному позволяли почтенный возраст и короткие ноги.

***

Гюрзо открыл глаза от, колющей тысячью иглами, агонии в запястьях и у лодыжек, в местах, где до этого были веревки. Кровь болезненно приступала к окоченевшим частям тела. Он дрожал от страха и холода, но увидев тяжело дышащего брата рядом – слегка успокоился. Пусть Аспид и глухо хрипел при каждом вдохе, но брат дышал, и сам Гюрзо дышал, а значит оба они были живы. Глаза Гюрзо опять закрылись и он провалился в бездну забытья.

***

Аспид проснулся от дикого кашля, изнутри раздирающего его грудную клетку. Он схватился не слушающими руками за рот — обнаружил отсутствие кляпа, и вновь разразился глухим, хриплым кашлем. Обжигающая боль заполнила легкие, он потянулся к груди и наткнулся на подарок отца – сжал медальон. Шестнадцать золотых лучей, поочередно волнистые с прямыми, до крови вонзились в детскую руку. Боль в груди отступила и он сомкнул уставшие веки, сквозь которые проступил хрусталь слез — это был предпоследний раз, когда Аспид вар Анн плакал.

***

Дорога, извивающаяся под сенью горных берез, скрытая под свисающими ветвями старых ив, пошла вверх. В темном провале ущелья, среди испещренных водой и ветром безжизненных хребтов острых известняковых скал, виднелись белые башни крепости. Укрепления, сложенные из местного камня, обильно заросли плющом переплетающимся с шиповником, и выглядели единым целым с горой, в одиноких бойницах тускло горел свет. Дорога упиралась в узкую, по горным меркам, пещеру. Пилигрим остановил телегу и вгляделся в непроницаемый мрак — его передернуло от звука снимающегося засова, послышался скрип старых петель. Тьму прорезало мерцающее свечение из щели огромного дверного проема, в котором появился силуэт высокого человека с мечом за спиной и старик сразу понял, что нашел именно тех, кого искал. Лицо ведьмака, изрезанное мелкими шрамами, украшали тонкие каштановые усы и коротко стриженная бородка, которые могли бы придавать ему обаяние художника или столичного поэта, если бы не его главные украшения: ужасающий рваный шрам на левом глазу и серебряный медальон в виде извивающейся змеи на шее. Из искалеченной глазницы на старика смотрел не менее страшенный рубиново-красный глаз с вертикальным змеиным зрачком, правый глаз ведьмака был как и у большинства его братьев янтарно-желтого цвета.

— Что тебе нужно, старый человек? — тихо спросил ведьмак, кладя ладонь на голову беспокойного ослика, который тут же угомонился.

— Мастер, я нашел двух мальчиков связанных и брошенных умирать в арыке на одинокой тропе, — начал Пилигрим, — Не думаю, что им есть куда идти, если с ними так кто-то поступил. Мне не потянуть пару голодных ртов, а оставить их на холодную смерть или на растерзание дикому зверью я не смог. В людях ходють слухи, как вы — ведьмаки, набираете себе адептов, вот я и подумал, может вам и эти малютки сгодятся, если еще не померли.

— Не померли, старый человек, не померли. — ведьмак зачесал жидкие темные волосы на затылок, подошел к кузову и откинул сукно.

На старого убийцу чудовищ со страхом и надеждой уставились детские глаза. Мальчики, похожие, как две капли воды, различались лишь цветом радужки, но не читаемой в их взгляде болью, слишком великой болью для семилетних.

— Добро пожаловать… — ухмыльнулся змееглазый, поприветствовав братьев.

Взгляд ведьмака секунду задержался на разноцветных глазах Гюрзо, он приложил длинный палец к завораживающему красному глазу и тихо обратился к детям:

— Теперь я за вами буду приглядывать.

Дневник ведьмака Эдгара. Глава II

Саовина. 1047

Листва все еще держится на деревьях, похоже, нас ждет суровая зима. Во всех городах юга беспризорников меньше, чем привезли к нам за полгода. Правитель Города Золотых Башен прислал несколько обозов продовольствия, откуда вдруг такая милость? Не нравится мне все это, но зато никого не ждет смерть на пустой желудок. В лучшие годы было сложно собрать и полсотни детей, а сто тридцать семь?! Сто тридцать семь голодных ртов — мы ведьмаки, а не кухари, я никогда так много не готовил… Сто тридцать семь сломанных судеб, хотя… других среди нас не бывает. У кого-то из сопляков завелись вши и пришлось всех обрить, думаю, всегда теперь стоит так поступать. Гроссмейстер Ивар вверил мне пятнадцать адептов и уже больше месяца я тренирую детей фехтованию, рукопашному бою и ломаю их тела тяжелыми физическими нагрузками. Среди объектов есть очень интересные экземпляры: мальчишка, которого привез Кольгрим, отлично машет кулаками — мать отдала его Кольгриму взамен уплаты заказа на топляков. Брат сказал, что отказывался его забирать, но малец сам стал умолять взять его с собой.

Также могу отметить кучерявого нордлинга: пацан — акробат, и ловко обращается с ножами — первоклассный метатель. Рингер спас его, прячущегося, под обломками лагеря бродячих артистов — на бедолаг напал леший, выжил только этот мальчишка. Есть пара близнецов — отлично управляются с мечом, я еще никогда не видел такого уровня у детей, они не так хороши в драке, как пацан Кольгрима, но быстро усваивают уроки… склонен предполагать, что дети не из простолюдин. Братья скрытные, обособленные, замкнутые…Хорошая старшая речь и то, как они держатся за столом, намекает на не сельско-портовое воспитание. Может быть дети одной из фрейлин, наскучивших королю? Но кто бы тогда стал их так тренировать? Чародеи сказали, что близнецы совсем не эманируют и если им удасться перенести мутации, возможно, они не смогут использовать и простейших знаков. Мужики прозвали одного бастардом Злобоглаза, когда великий мастер узнал об этом — наотрез запретил им так называть мальчика при остальных детях.

Я устал от постоянного ворчания Ассария, старый волшебник беспокоиться, что к следующей Саовине у нас опять будет много новобранцев. Магик говорит, что уже через каких-либо пятьдесят лет чудовищ станет намного меньше и нам не останется места в мире людей. Гроссмейстер Ивар ему на это сказал, что наше Предназначение куда важнее простой охоты на бестий.

В канун ночи духов за мной послал мастер Ивар, он сидел у себя в покоях возле камина и смотрел на огонь, его руки тряслись, в ногах лежали испачканные листы бумаги и разлившийся пузырек чернил.

— Слушай и записывай… — сказал гроссмейстер шепотом. — Спираль, искрящаяся блеском мириад звезд сквозь пелену тумана, кружится в бесконечном вихре. Багровая луна с запада освещает пустоту, темную пустыню из абсолютного ничего, а белое солнце — с востока. По спирали скачет кавалькада красных всадников — их доспехи украшены человеческими костями, их лидер огромен, корона его увенчана острыми шипами. Черные изорванные плащи и знамена всадников развиваются в ледяном ветре вьюги, несущийся вслед за процессией… — гроссмейстер замолчал. Наклонился ближе к языкам пламени, пляшущим на обуглившихся палениях и будто получше вгляделся в огонь. — В самом конце кавалькады… призраков… мчатся чудовищные псы, словно ледяная пыль, что тянется за кометой… дикие гончие… дикие гончие…

Я слово в слово записал сказанное гроссмейстером и, когда он развернулся ко мне, из его левого глаза текла кровь. Великий мастер попросил оставить написанное на столе и велел идти, уходя я слышал, как он продолжал шепотом повторять «Дикие гончие».

Видения с каждым годом все сильнее терзают мастера. Завтра мы отправим адептов на двадцать лун одних в горы и я, наконец, смогу выехать в город…

Мидинваэрне. 1047

До нас дошли толки, что в окрестностях Геммеры бушует неизвестная губительная зараза, которая очень заинересовала Ассария и чародей убедил мастера Ивара отправить меня собрать больше информации про хворь. Ровно треть из моих подопечных не вернулась с первого испытания, а остальные, похоже, осознали, что это было лишь началом их, возможно, очень короткого пути к становлению ведьмаками.

К ночи Дня Зимнего Солнцестояния я добрался до земель в окрестностях Геммеры и сразу встретился с ликом Красной Смерти — именно так люди в здешних краях прозвали эту страшную болезнь. Кровь была ее гербом и печатью — жуткий багрянец крови. Люди падали прямо на улице от неожиданного головокружения, корчились в мучительных судорогах, потом из всех пор несчастных начинала сочиться кровь. Больных рвало и проносило ярко-алым, а страдания неминуемо завершались смертью. На телах жертв, а особенно на лице, выступали красные пятна. Редкие из близких решались оказать поддержку или помощь зачумленному, а если и мужались, то во всех случаях вскоре погибали следом. Болезнь, от первых ее симптомов и до смерти, протекала менее чем за две недели. Меня мучили голод и жажда, зад ныл от седла, а медальон раздражающе нервировал все время дергаясь на груди. В такую ночь, как на Миденваэрн, когда воздух прямо-таки вибрирует от магии, медальон дрожит не переставая, а на душе всегда не спокойно. Ни одного постоялого двора не работало — жители, кто не успел бежать, в муках умирали по хатам. Несмотря на весь ужас творившийся в этих почти обезлюдевших землях, местный герцог собрал приближенных на карнавал, устроенный им в укрепленном монастыре на окраине. Зная, с каким почтением местные люди относятся к нашему брату, я отправился прямиком на праздник. Башня монастыря — причудливо изогнутая, но все же величественная, венчалась символом солнца на шпиле и отбрасывала длинную тень в ярком свете луны. Подворье было опоясано высокой стеной, с тяжелыми деревянными воротами, украшенными еловыми венками. Увидев мой медальон стражи с уважением поклонились и без лишних вопросов пустили меня за порог. Вояки даже не попробовали забрать оружие и вконец удивили меня тем, что предложили на выбор три маски: лошади, волка и кабана. Не долго думая я нацепил морду клыкастой свиньи и вошел в обитель празднества. Драпированные черным бархатом стены блестели в свете сотен свечей на круглых позолоченных люстрах, подвешенных на цепях к потолку. Золотые украшения были буквально разбросаны по зале, сверкали в доверху забитых сундуках, раскрытых напоказ. На галерее, окружающей анфиладу, против главного входа стоял массивный треножник с огромной пылающей жаровней в виде лошадиной головы. Из глаз и раскрытой пасти железный конь изрыгал языки пламени. Такой, как бы это лучше описать, — варварской роскоши, я еще никогда не видел за свои скромные полвека. Я локтями прокладывал себе дорогу к столу, пахло потом, множеством скученных тел, словом, атмосфера была самая праздничная. Ровно в полночь придворные протрубили в горны и намеренно заклепали засовы. Они решили закрыть все входы и выходы, дабы никакая зараза не прокралась к ним сегодня ночью. Я скептически воспринял эту идею, но решил воспользоваться гостеприимством — утолить голод, выпить вина и хорошо отдохнуть, ибо желания возвращаться в промерзшее седло не имелось. Обитель была обеспечена всем необходимым: здесь были фигляры и музыканты, танцовщицы и распутницы, хотя разница между ними невелика, но больше всего гости ухохатывались с личного шута герцога — неуклюжего искалеченного карлика. Собравшиеся вызывали у меня невольное отвращение. Когда празднование было в самом разгаре герцог взобрался на один из столов и поднял кубок — смычок с неприятным звуком соскочил со струны и музыканты затихли, перестали кружиться в танце ряженые. Только хозяин открыл было рот, как снаружи донеслось протяжное и зловещее пение петуха — медальон задрожал пуще прежнего. Петух прерывался на короткие паузы и с надрывом начинал кричать вновь. Птица пела так долго, что страх стал закрадываться в души собравшихся и даже меня это начало напрягать. Четырежды пропев петух успокоился, но не успело стихнуть удаляющееся эхо, как многие из собравшихся обратили внимание на человека в ярко-алом саване и непроницаемой красной маске, которого до сей поры никто не замечал. Слух о появлении человека в костюме Красной Смерти сразу облетел гостей — новость передавали шепотом пока не загудела и не зажужжала вся толпа. Гость был высок ростом и изможден, маска его столь точно воспроизводила застывшие черты трупа, что даже могильщик с трудом обнаружил бы обман. За неизвестным тянулся длинный багряный кровавый шлейф, и тянулся он от наглухо закрытых главных дверей. Герцог глядел на таинственного гостя, расхаживающего торжественной поступью среди трепещущих от страха людей, и все заметили, что по телу герцога пробежала какая-то странная дрожь. Тут, герцог, вне себя от ярости и стыда за секундное малодушие, кинулся с топором на человека в красном, но никто из придворных, одержимых смертельным ужасом не последовал за господином. Могучий геммерец вознес топор, но не успел опустить грозного оружия на голову застывшего неподвижно противника. Весь огонь освещающий залу на секунду потух и раздался пронзительный крик. Секира со звоном рухнула на каменный пол, на котором спустя секунду распростерлось мертвое, сочащееся кровью, тело герцога. Неизвестный в алом саване исчез также незаметно, как появился, засовы с хрустом разлетелись на куски и ворвавшийся с улицы ветер с собою нес только смерть. Гости один за другим стали падать, страшно трястись в конвульсиях, заблевывать кровью пол, а пламя в жаровне заплясало в потоке воздуха и потухло.

Скажу вам честно — не так много интересного я повидал за свою, относительно других моих братьев, скучную жизнь, но этот пир я надолго запомню — я вас уверяю. Образцы для сумасшедшего магика я брать, конечно, не стал, но Красную Смерть я ему опишу, простите за тавтологию, во всей красе.

Имбаэлг. 1048

ИСПЫТАНИЕ ЭЛИКСИРАМИ . ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Из ста тридцати семи детей до испытания травами смогли дотянуть девяносто. Могло бы быть на одного больше, но мальчишка из отряда Варрита округлил — сорвался на «клыках» и расшибся насмерть. Как жаль… Хотя, может, это и лучше того, что уготовлено для оставшихся. Мы разделили детей на группы по десять, ибо за большим количеством испытуемых Ассарий одновременно не уследит. Я никогда раньше не видел, как нас создают… Гроссмейстер сказал, что я уже заслужил право присутствовать на нашем великом таинстве. Зная мое увлечение писательством, мастер Ивар позволил мне делать заметки, сказал, возможно, моя писанина когда-нибудь пригодится.

Больше двух месяцев великие мастера вместе с Ассарием и его учениками готовили зелья, эликсиры и мутагены для испытаний. В первую десятку вошли и мои подопечные — близнецы и рыбацкий сынишка Фолан. Чародей напоил адептов двумя эликсирами, насколько я смог понять первый —разведенная иволга, чтобы увеличить порог восприимчивости к ядам, второй — смесь зелий для ускорения регенерации с метаболизмом и усиления восприимчивости к магии. Мы закрепили детей тугими ремнями на тяжелых дубовых столах, в рот вложили кляпы из кожи. Зелья подействовали почти мгновенно: зубы детей закрепили от напряжения, хотя тела их наоборот выглядели абсолютно расслабленными. Один из детей пробудился и стал пытаться вырваться, но чародей быстро наложил на него заклятие и парень снова уснул. Меньше чем через час его сердце остановилось и мы закрепили на его столе следующего. Когда желваки адептов расслабились мейстер велел мне вынуть кляпы, так как больше подобных эффектов не ожидалось. Почти все кожные лоскуты были прокушены насквозь. Дети тяжело задышали, жадно глотая воздух. К началу ночи мы потеряли еще двоих, среди них был Фолан…

ДЕНЬ ВТОРОЙ

До самого первого луча солнца я не мог перестать разглядывать наши столы для испытаний. Каждый из них испещрен разной глубины царапинами от мелких ногтей, дерево покрыто въевшимися пятнами от крови, зловонного пота и других субстанций. Сколько умерло на этих столах? Стоит оно всего этого? Да и кто я, чтобы судить о таком? Глядя на изможденных адептов я вспомнил… не помню уже как его звали, то ли Эйган, то ли Дэглан — мы сдружились с ним, когда попали в нашу старую обитель в горах Амелл, но парнишка не смог пережить трансмутаций. Ассарий ввел внутривенно три инъекции первой семерке: крупные вены и артерии на их телах вздулись черным, темно синяя паутина сосудов, покрывавшая всю кожу, иногда становилась бордовой. Бой детских сердец заполнил хладную залу лаборатории. Одного подопытного стало рвать черной кровью, тогда младший подмастерье магика создал ауру вокруг мальчишки и начал монотонно повторять заклинание на старшей речи. Ребенок выгнулся в спине так, что захрустел позвоночник, я подскочил к нему, чтобы прижать к столу и успокоить. Только я прислонил ладонь к его груди, как почувствовал, что сердце в маленькой грудной клетке разорвалось с глухим чавкающим хлопком.

Чуть позже ночью умерли еще четверо: двое от эликсиров, двое от инъекций. Теперь я знаю, что находится в соседней комнате — огромная печь…

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Ночь сотрясалась криками доселе безмолвных детей, они взывали пересохшими ртами на помощь, пока мы отпаивали их грибной водой. Из первой группы до рассвета дотянули лишь близнецы, в бреду они повторяли одну и туже фразу: «Не обнажай без причины, без славы не вкладывай»… Мы развязали ремни на руках мальчиков, но усилили перевязь на ногах, обессилевшие они хватали воздух перед собою, страшно скрючивали пальцы в болезненных приступах. Глаза их остекленели и более не реагировали на свет. Дыхание стало громким и хриплым, напомнило, шаркание по неровному полу. Кожа покрылась смердящей слизью — запах стоял хуже чем в гнездах гнильцов. Тогда мы подняли столы и снова ввели им элексиры, но на этот раз в яремную вену, и кровь у близнецов пошла носом, тяжелый кашель перешел во рвоту. Когда рвать им стало нечем и вышла из них вся желчь, мучаемые спазмами, обветшали они совсем и обессилели. Мы перевезли их в другую келью для подготовки к финальному этапу.

ИСПЫТАНИЯ ТРАВАМИ И СНОВИДЕНИЯМИ

Темная, плохо проветриваемая круглая комната, была сыра от растущего на стенах мха и грибка. Прямо по центру стояла большая, кованая красивым узором в виде извивающегося клубка змей, кадильница, в которой курились сухие листья Бледной Акации и ветви полыни. Тонкие серебренная иглы, размером с комариный хоботок, аккуратно прошли сквозь хрусталики испытуемых, обезвоженных сильными смирительными чарами. Завершающий укол приходился в позвоночник, мне показалось, что металл вошел в кость без сопротивления, словно в мягкую мокрую глину. Больше их телам не потребуется круглосуточной поддержки чародея и дело останется только за их организмом, надеюсь, завтра мы к ним добавим еще как минимум двоих. Когда травы прогорали до тла — я менял их на новые. Отроки бредили в сизом дыму, безмолвно шевелили губами, водили уставшими глазами из стороны в сторону, налитые кровью глазные яблоки лезли из орбит. Ассарий периодически заходил к адептам в дымную келью, чтобы наслать на них заклинание с очередным наваждением.

К ночи пятого дня в курильне мучилось пять детей, отмучились же к этому моменту — тридцать три. Липкий пот на телах близнецов высох, кожа побледнела и стала горячей, дыхание успокоилось, а пульс утратил полноту и жесткость, был, однако же, довольно сильным, скорее медленным, нежели быстрым.

Шестой день, а у нас очередная дюжина трупов. Ивар в бешенстве, и я его понимаю — необычайно высокая смертность. Если все также скверно пойдет и дальше, то из почти сотни новобранцев мы в лучшем случае получим десяток… а сколько из них сгинет даже не получив медальон? Весь этот день и ночь гроссмейстер провел вместе с нами в лаборатории, лично уносил тела и омывал столы перед следующими детьми.

Наконец, настал день седьмой. Ночь отступила и заря окрасила малиновым горизонт. В компании чародея и мастера Ивара мы отправились проверять близнецов. Как только тяжелая дверь кельи захлопнулась за нашими спинами, братья резко дернулись, словно бы очнулись ото сна и раскрыли очи. Гроссмейстер выдохнул с облегчением, ведь мутации прошли успешно – глаза мальчиков изменились. Теперь они дважды братья: братья по крови и братья по цеху.

Похмелье. Глава III

Жаркое летнее солнце ярко сияло на безоблачном голубом небе, раскинувшиеся на многие версты луга, утопали в цветах. Пятнистые коровы лениво жевали клевер, черные козы блеяли и жадно чавкали одуванчиками, шумный пес беспокойно носился за толстым шмелем вдоль берега бурной речушки. Жители, затаившегося в Низине Скотоводов хутора, традиционно окрашивали свои дома в яркие, светлые цвета, а хлева, сараи, амбары и другие хозяйственные сооружения — в белый, что во всех смыслах ярко выделяло их деревню от остальных. Люди в Нижнем Пестроцветье, а именно так называется сей неподобающе большого размера хутор, живут в основном за счет двух промыслов: варки сыра и пивоварения. Ароматный выдержанный козий сыр из Пестроцветья падают на столе самого Великого Князя и столах его верных наместников. Местное пенное «Седьмые росы», «Букет Пестроцветья» и «Золотой зверобой» радует забулдыг и выпивох на полсотни верст в каждую сторону. Ежедневно на майдане собирается множество торгашей, заезжих корчемников, скупщиков, перекупщиков и обычных путников, праздно шатающихся от лавки к лавке, от корчмы к корчме.

— Через пять минут снимаю форелек! — проорал голый по пояс корчмарь, высунувшийся из окна желтого дома, слегка возвышающегося над остальными постройками. — Свежая копченая форель через пять минут в «Золотом букете»!

Толпа на площади начала редеть, а полупустая доселе корчма забиваться народом.

— Налей-ка нам всем вашего свежего светлого, юный пивовар! — весело и громогласно обратился к юноше за деревянной стойкой только вошедший седеющий мужчина с курчавой черной бородой.

— Ну и жара, конечно, как в котле у ведьмы. — сказал он уже троим своим спутникам, также одетым не по погоде, они насколько было возможно расстегнули воротники и утирали платками потные лбы.

— Так а на чего вы рассчитывали, милсдарь Полуш? — с кухни появился полуголый корчмарь, неся в руках две длинные, черные от копоти, деревянные реи, на которых была подвешена ароматная приготовленная форель. — Разоделись в такой зной, как на прием к наместнику, а не ко мне за пивом!

— Насквозь меня видишь, пройдоха — так и есть, сейчас у вас бочки загрузим слугам, и всей семьей к наместнику двинемся на празднование Хорсова дня. — ответил улыбающийся Полуш, принимая пиво от белобрысого сынишки трактирщика и протягивая ему еще пару медных монет. — Дай нам еще по три рыбки, мальчик.

Ставни и двери корчмы были отворены настежь, от того в помещении было вполне свежо и комфортно. Аппетитный запах копченой рыбы загулял сквозняком и понесся за стены харчевни. Звонкие монеты стучали по дереву, сын корчмаря впопыхах раздавал заказы и случайно выронил одну рыбешку. Тут как тут из тени выскочил черный кот, схватил добычу, запрыгнул на заставленный грязной посудой стол в углу корчмы, случайно свалил одну из кружек и скрылся в окно. Недопитое пиво пролилось на расстегнутую до пупа рубаху и штаны спящего за столом мужчины, но тот даже не шелохнулся. Человек, широко раскинув руки в разные стороны и далеко назад запрокинув косматую голову, крепко спал облокотившись спиной на подоконник. На мощной шее слегка покачивался серебряный медальон с головой рычащего медведя. С кухни на помощь отцу и брату пришла молодая, упитанная девица с пышными формами и длинной, желтой, как ячменный колос, косой.

— Дорогая, убери стол мастера — еще час назад просил! Базиль, сколько раз тебе говорить, чтобы ты не суетился и был аккуратнее? — обрушился корчмарь на детей, раздавая форель и пиво все приходящим с площади покупателям.

— Я угощаю кота! — добродушно бросил красный, как рак, Полуш, утирая пивную пену с усов.

— Солнце, поставь еще мастеру кувшин воды, кувшин пива и пять рыбин, да пожирнее.

— Конечно, папенька. — звонким голоском отозвалась девушка уже приступившая к уборке стола.

Корчма наполнилась звуками ударов кружек о кружки, чавканьем и гомоном веселых голосов.

— Слушай, Иво. — сказал Полуш корчмарю, отделяя очередной кусочек филе от хребта. — Твой братец сказал у вас гостит человек, который может нас сопроводить до Весвальда.

— Иов не обманул, милсдарь Полуш. Вам нужен мастер Морро, он отдыхает за столом у окна. — корчмарь кивком указал на спящего мужчину.

Полуш задумчиво посмотрел на неподвижного человека, виднеющегося из-за грязных кружек и тарелок. Златовласая дочка корчмаря сваливала в ведро кости и прочие объедки с ломящегося от немытой посуды стола.

— Иво, а ты точно уверен, что Иов не обманул? — Полуш с недоумением взглянул на корчмаря и его левая бровь поползла выше на покрытый алыми пятнами лоб.

— Вы, милсдарь, не сомневайтесь, не обманул. Сейчас дочь приберется и сможете сами пообщаться, только не знаю согласиться ли он. — корчмарь облокотился на стойку ближе к Полушу. — Знаете ли, мастер Морро уже с неделю твердит, что завязал с большаком и осесть где-нибудь хочет, говорит: «Да хоть во служение пойду к тому у кого сундук большой, да главное чтобы по канавам не ночевать».

— Да что ты заладил со своим «мастер-мастер», что он за мастер то такой: следопыт, охотник, аль волшебник какой?

— Можно и так сказать, милсдарь Полуш, мастер Морро — ведьмак. Если бы не мастер Морро мы бы с вами тут балясы не точили, своими жизнями ему обязаны мои прадед и отец, а мы с братом ему и вдвойне должны, получается. Мастер Морро — старый друг нашей семьи, родной, можно сказать.

Купец, обдумывая услышанное, уставился на спящего мертвецким сном человека. Румяная дочь корчмаря как раз закончила с уборкой, напоследок протерла еще раз стол мокрой тряпкой и принесла кувшины с рыбой.

— Спасибо, соплячка. — глухим хриплых голосом прорычал Морро, медленно поднимая в вертикальное положение запрокинутую голову, затекшая шея ныла от боли. — Обожди секунду.

Солнечный свет из окна не позволял хорошо разглядеть внешности Морро, только его немалый темный силуэт.

Ведьмак запустил длинные пальцы в сколоченные черные волосы, яростно почесал голову, после пригладил растрепанную бороду и вытащил из нее остатки вчерашнего ужина.

— Полей мне голову, соплячка, уважь старика. — Морро развернулся и как смог высунул голову наружу, его широкие плечи с трудом проходили в оконный проем.

Девушка обошла старого бугая со стороны, встала на скамью и на вытянутых руках начала медленно поливать ему голову водой из кувшина. Ведьмак глухо мычал упершись руками в ставни, как только вода закончилась он замотал головой в разные стороны, подобно намокшему псу, при этом забрызгивая хохочущую девицу. Морро утер мокрыми руками лицо и потянулся, демонстрируя внушительный размах длиннющих рук, было слышно как захрустели позвонки.

— Иво, мое почтение. — ведьмак склонил голову, приложил правую ладонь к сердцу и слегка поклонился, корчмарь театрально откланялся в ответ.

Поклон ведьмака идеально перетек в усаживание обратно за стол, Морро без церемоний приложился к глиняному жбану и пил пока пиво не стало чересчур проливаться и стекать по мокрой бороде на замызганный пол. Ведьмак протяжно отрыгнул и принялся отрывать головы копченым форелькам, ловко отделяя, и проглатывая цельными кусками, сочное горячее филе. За считанные минуты пиво и рыба канули в бездну ведьмачей глотки, он довольно откинулся на окно и обвел, скрытыми под густыми бровями, глазами заполненную корчму. Полушу показалось, что взгляд ведьмака остановился на уставившегося на него купце — так оно и было. Морро приветственно кивнул Полушу, тот с небольшой заминкой ответил зеркально, встал со своего места и бодро двинулся за стол к ведьмаку, попутно поблагодарив Иво и заказав еще пару кувшинов пива и горячей рыбки.

— Добрый день, господин Морро, мое имя — Полуш Лирэ и я купец. — Полуш протянул ведьмаку толстую руку.

— И вам доброго дня, господин Лирэ, чем могу помочь? — ведьмак пожал протянутую руку и жестом пригласил за стол.

Юный Базиль принес пару свежих кувшинов с пивом, трясущимися худыми ручонками запрокинув их на грудь.

— Мне с семьей нужно добраться до Весвальда на прием к наместнику Рудасу, — начал Полуш Лирэ. — Но люди поговаривают, что сейчас в те края нечисть всякая стала сползаться, вот мне бы и не помешал в моем караване ведьмак, плачу щедро — тридцать серебром. — Полуш разлил по кружкам слегка шипящее пенное и в ожидании реакции откинулся на спинку стула.

Ведьмак зализал на затылок мокрые космы и с заинтересованностью взглянул на купца. Пусть Иво и сказал Полушу, что перед ним сидит человек возрастом не младше покойного прадеда корчмаря, но по ведьмаку этого было незаметно. Длинная каштановую шевелюра и борода были почти нетронуты сединой, лицо, испещренное мелкими шрамами, на вид было чуть старше пятидесяти. Кошачьи, слегка мутные от хмеля глаза, изучающе впились в купца из под нависающих совиных бровей. Да, именно густые, слегка завивающиеся, брови отдавали в нем чем то от старика.

— Раз вы про нечисть слыхали, господин Лирэ, то наверняка слыхали и про вольницу остроухих, что терроризируют те края. — спокойно начал ведьмак. — Именно на трупы убитых эльфами погонь эта и лезет. Моя цена — шестьдесят серебром, и треть вперед, господин.

Глаза Полуша округлились и он сделал вид, что чуть не поперхнулся пивом. Сколько не кривляйся, но не получится изменить того, что ведьмак был прав. Буковые леса, начинающиеся в дне езды от Пестроцветься и простирающиеся до самого Весвальда, были не самым спокойным местом в последние полгода. Эльфийский разбойник Малиндайн Локли'ен развязал партизанскую войну с наместником Рудасом. По началу эльфы атаковали только солдат и военные обозы, но после того как наместник усилил войска, озлобленные чередой громких кровопролитных поражений, эльфы стали нападать на всех людей без разбора.

— Правда ваша, мастер Морро, но может все-таки сорок? У меня так то стражи еще шесть человек.

— А мне вы в случае нападения предлагаете тоже уповать на мастерство ваших стражников и стоять в стороне? — ведьмак сделал паузу отхлебнуть пиво из кружки и продолжил приступив разделывать очередную форель. — Я бы может и постоял, да остроухие не станут меня щадить — им плевать стражник я ваш, али еще кто, главное не эльф. По этому, господин купец, шестьдесят монет в серебре и двадцать вперед.

Полуш раздраженно заерзал на стуле, как купец он всегда был рад поторговаться, но его моральным пределом была сумма в сорок пять монет, и он был никак не готов к повышению ставки в два раза, да еще и с приличным авансом. Все самые жуткие слухи, услышанные Полушом за последние месяцы, всплыли в его памяти: истории о возчиках ограбленных и расстрелянных из засад, расчленённых и разбросанных вдоль всего тракта, в качестве приманки для чудищ. На прошлой неделе он и сам не дождался повозки из Весвальда, потому страх победил скупость:

— Обдираете не стесняясь, мастер Морро, по рукам, правда ваша. — Полуш еще раз протянул руку ведьмаку.

— Я слишком стар для стеснения, ужимок и недомолвок, господин Лирэ. — Морро обтер ладонь о штаны и вновь пожал протянутую пятерню. — Рад, что мы друг-друга поняли.

Купец оставил без комментария последние слова и полез в кожаную сумку перекинутую через плечо. Ведьмак ожидал, что Полуш достанет оттуда мошну и отсчитает оговоренный задаток, но на этот раз настало время удивиться ведьмаку — вся кожаная торба по сути и была туго набитой мошной.

— Вы всегда имеете обыкновение торговаться о тридцати монетах, когда носите под пузом драконий клад?

— Если бы я разбрасывался деньгами, то никогда бы и не сколотил своего состояния, мастер ведьмак. Я бы и сейчас отказался, но со мной едет семья, а для меня нет ничего важнее их безопасности, мастер. Вот: ровно двадцать. — купец положил две стопки по десять монет с профилем Великого Князя перед ведьмаком. — Мы отправляемся в путь через час, будем ждать вас на майдане, надеюсь не потеряемся. А теперь прошу простить, — Полуш встал, обхватил кружку двумя руками и осушил до дна. — Меня еще ждут дела. До встречи, господин ведьмак.

Купец откланялся и вернулся к своим спутникам, те что-то оживленно обсуждали с трактирщиком Иво.

— Сопляки, — ведьмак тихонько рыкнул мальчишке и девушке в сенях у кухни. — Идите сюда. — дети корчмаря повиновались. — Вот, спрячьте где-нибудь. — Морро вложил им в ладони по серебряной монетке. — И батьке чтоб тсссс... — ведьмак приложил к месту на бороде, где должны быть губы, длинный палец. — Все, пошли вон отсюда!

Быстро разделавшись с остатками выпивки и еды, Морро отсчитал одиннадцать монет и сунул их в карман кожаных штанов, затянул ремни на сапогах и подошел к стойке подзывая к себе Иво.

— Спасибо за гостеприимство, вернусь через пару дней, хотя может и останусь прогуляться по городу. — ведьмак положил семь серебряных перед корчмарем.

Иво с недоумением взглянул на деньги:

— Сколько вам повторять, мастер Морро, вы нам ничего не должны, зачем вы меня обижаете?

— Брось с этим, юноша, ты сам и подкинул мне этот контракт, так что считай твоя доля. — строго отрезал Морро. — И давай не манерничай, я еще успею попользоваться твоей щедростью, не переживай.

Иво опять хотел было возразить, но ведьмак не дал вставить и слова.

— Все, бывай, мне еще к твоим отцу и хлюздаперу братцу надо успеть зайти, увидимся. — он хлопнул могучей лапой корчмаря по плечу, что того аж покачнуло.

Морро развернулся и стремительно вышел из корчмы, проталкиваясь, а скорее расталкивая, людей на своем пути.

Яркое жгучие солнце сразу начало припекать, мокрые волосы ведьмака высохли в считанные минуты. По ушам била какофония из голосов торгашей и торговок:

— Свежие пироги! С капустой и без детишек.

— Мед липовый, гречишный, в сотах и наливом. Воск для свечей!

— Мазь от сыпи и гнойников, если пихнул не туда!

— Свежий сыр, молоко, творог и простокваша.

Морро прикрыл уши от терзающих похмельную голову голосов. При дневном свете он увидел, что льняная рубаха, которая была белой еще в начале недели, стала желтовато-серой и вся в жирных пятнах. «Так дело не пойдет» Подумал ведьмак , снял на ходу, похожую на половую тряпку, рубашку, и бросил ее в большую лохань женщине, которая в поте лица терла мокрые тряпки о стиральную доску.

— Эй! — прокричала недовольная баба, поднимая глаза на ведьмака.

— Не бухти, дорогуша, отдашь мужу взамен этой. — Морро подошел к бельевой веревке и снял с нее свеже постиранную, еще чуть-чуть влажную рубаху. — Хотя нет, я потом и свою заберу, твой муженек мне еще двадцать медяков должен.

Женщина поправила косынку и ничего не ответила, лишь сердито покачала головой, ведьмак улыбнулся, подмигнул и продолжил путь вдоль разноцветных деревянных домов. Столько выпитого спросонья пива дало о себе знать, Морро остановился у одного из сараев по мелкой нужде. Жаркое небесное светило припекало и ведьмака постепенно начало развозить на старые дрожжи. Наверное, каждый житель Нижнего Пестроцветья знал старого ведьмака, Морро медленно брел хмельной походкой вниз по улице, отовсюду с ним здоровались местные, справляясь о его здоровье и обсуждая невыносимую жару. Извилистая улочка пошла в горку и, наконец, ведьмак оказался у большого двухэтажного дома с круглой дверью. Богатое, по деревенским меркам, жилище было выкрашено в нежно-бирюзовый цвет, Морро взялся за круглую дверную ручку, с массивным бойком в виде пивной бочки, и трижды сильно ударил. Из-за двери послышались глухие быстрые шаги, заскрипела щеколда и тяжелая дверь открылась.

— О! Здорово, прадед! — мужчина в красных штанах и дорогой шелковой рубашке. распахнул руки готовясь к объятиям.

— Привет, жулье. Сколько тебе говорить, чтобы не называл меня так? Я для тебя мастер или мастер Морро, но не прадед, не дедушка и уж точно не дед. Даже не думай лезть ко мне со своими телячьими нежностями. — Морро аккуратно отодвинул улыбающегося мужчину с пути и вошел в дом.

— Вот, держи. — ведьмак достал из кармана десять монет. — А теперь тащи мои мечи.

Мужчина радостно взглянул на деньги и сунул их в кошель на поясе:

— Так значит Полуш вас все-таки нанял, мастер прадед?

— Нанял-нанял, хлюзда. Неси мечи.

— Вы сами просили возможность отыграться, разве не так? Я вас ваши мечи просил ставить?

— Просил.

— Да, просил, но кто виноват, что мне тогда карта шла? Теперь до конца жизни будете меня поносить?

— Буду, Иов, буду. Как отец?

— Просыпался позавтракать с пары часов назад, а сейчас опять спать лег, еще отходит от вашей вчерашней попойки. — ответил брат корчмаря, отпирая массивный сундук и доставая из него два меча, аккуратно сложенных вместе и перевязанных кожаным ремнем.

— Держите, прадед. Не хотелось бы их, конечно, возвращать, но куды деваться? — Иов сделал вид, что нехотя отдает оружие ведьмаку, а лукаво-издевательская улыбка все не сползала с его лица.

Морро перекинул клинки за спину, особо не затягивая ремня, взглянул на Иова:

— Бывай, сопляк, передавай отцу привет и скажи, что когда я вернусь мы повторим вчерашнюю игру в короля пива, но раков нам нужно будет поболее.

— Бывайте, прадед. — Иов вновь раскрыл руки в предложении обняться и в ожидании замер.

— Гузно себе обними, давай уже, мне пора. — ведьмак улыбнулся, хмыкнул в бороду, развернулся на каблуке и пошел обратно на площадь.

Неторопливым, прогулочным шагом Морро вернулся к майдану, ведьмак даже не заметил, что опаздывает уже на десять минут. Сладковатый запах пирога с капустой сбил захмелевшего убийцу чудовищ с намеченного курса, хотя потеющий Полуш уже виднелся на горизонте. Морро купил целый пирог у бабули на площади и покачиваясь пошел дальше. Вместе с купцом его ждал корчмарь Иво со своими отпрысками. Корчемник держал под уздцы спокойную пегую кобылу, на крупу лошади были подвешены по паре бурдючков с каждой стороны, Морро не сомневался, что в мехах плещется его любимый «Букет Пестроцветья». Как только ведьмак подошел ближе Иво передал ему поводья и протянул мускулистую руку.

— В добрый путь, мастер Морро. Я вам гостинцев в дорогу навьючил, чтобы не скучали. А если в Весвальде решите задержаться, то наше пиво там разливают в «Голове усатого эльфа».

— От всего сердца спасибо, юноша. Твоему брату у тебя еще учиться и учиться — они улыбаясь крепко, по семейному, пожали руки, детишки корчмаря бросились обнимать ведьмака.

Морро присел на корточки, слегка отстранив от себя детей, разломил пирог на две части и протянул половину худощавому мальчику:

— Чтобы когда я вернулся ты хоть чутка веса набрал, понял меня, глист? — мальчишка улыбаясь принял пирог и молча кивнул.

Ведьмак перевел взгляд кошачьих глаз на пухлую румяную девушку семнадцати лет, потом взглянул на оставшийся пирог и снова на дочь корчмаря. «А тебе бы с пирогами повременить, золотце» Подумал Морро, но вслух сказал:

— До свидания, дорогая. — Морро подтянул руки девушки к себе сделав вид, что на прощание целует их и она почувствовала, как в ладони появилась холодная серебряная монета, старый ведьмак незаметно подмигнул.

— Всего доброго, милсдарь Полуш. — попрощался с купцом Иво, — Еще раз до свидания, мастер. Ну все, дети, бегом домой! Идите помогите матери, зуб даю, она опять что-нибудь намывает!

Ведьмак посмотрел вслед удаляющейся троице, по старчески умилился и резво запрыгнул в седло.

— Ну что, господин купец, в путь?

— В путь, мастер ведьмак, только вас и ждали. — ответил Полуш Лирэ, забираясь в экипаж.

***

Дорога была спокойной хоть и чувствовалась всеобщая нервозность, обнадеживали встречные обозы, уже прошедшие Буковые леса. В карете с откидным тканевым верхом ехал господин Полуш вместе с двумя сыновьями и женой, за поводьями был старший сын купца. В авангарде медленно скакали пара стражников, за экипажем еще двое, следом ехала большая телега, груженная всевозможной полезной поклажей. В глубоком кузове на овечьих шкурах удобно устроились сестра купца, лениво покачивая веером, крестьянка кормилица со своим годовалым ребенком и малолетней дочерью Полуша, а за вожжами сидели пара крепких слуг. Ведьмак ехал параллельно с телегой, всю дорогу сбивая жажду светлым из Пестроцветья. Замыкали строй еще одна пара наемных охранников, когда они добрались до букового леса начало смеркаться, было решено сделать привал на ночлег. Слуги резво натянули палатку для своих хозяев, развели костер, развернули матрацы и устроились возле огня. Стражи договорились караулить подвое, меняясь каждые четыре часа. Первая пара заступила на дежурство, а остальные развели костерок, закурили трубки, достали пузатую бутылку и стали передавать ее по кругу, поочередно выпивая пару-тройку глотков. Ведьмак подошел к наемникам:

— Разрешите к костру?

— Конечно, мастер, падайте, где удобнее. — ответил на вид самый возрастной из сидящих, Морро уселся на землю возле него.

— Угощайтесь, мастер ведьмак, утром купили в деревне. — мужчина передал бутыль ведьмаку, тот принял и поблагодарил. — Эльфская наливка какая-то, торговец сказал «новое слово в самогоне», а по мне так моча ослиная с горьким перцем.

Морро пригубил напиток — на вкус и правда было не медом, но пить можно, ведьмак сделал два глотка и передал бутылку следующему.

— Я Крокоп, — доброжелательный стражник протянул ведьмаку руку, тот пожал, — Это Таби, это Гук и Роб. — представил своих товарищей Крокоп.

— Морро. — ответил ведьмак, вновь принимая темный пузырь и приветственно переглянувшись с Таби, Робом и Гуком. Солонина, вяленое мясо да сухари — вот и вся закуска. Так они сидели до появления звезд, эльфская водка уже стояла у всех поперек горла и Морро пустил по кругу последний бурдюк с пивом. Пьяные мужики смаковали напиток, забивая горечь наливки, и нахваливали пестроцветских пивоваров.

— А у меня братишку младшего в ведьмаки отдали, мастер. — Сказал Таби подкидывая ветку в костер.

— Бывает. — Ответил Морро, откусывая кусок сушеного мяса.

К костру подошел один из караульных:

— Че вы, всю водку выжрали пока мы там деревья подпираем?

— Не ссы, не всю. — ответил улыбающийся Крокоп, протягивая бутыль.

Пришедший просветил огнем от костра темное стекло, наградил всех многозначительным взглядом и демонстративно встряхнул оставшимся самогоном:

— Нормально вы приложились на эльфово пойло, а порошок их дай попробовать, а то в сон рубит — не могу. — стражник присел на корточки возле Крокопа, аккуратно отложил бутылку и вытянул руки к пламени.

— Щас будет! — Крокоп захлопал себя по карманам и достал из одного маленький бумажный сверток. — Держи.

Стражник развернул бумагу — внутри был белый порошок, он достал из-за голенища кинжал, зачерпнул на кончик лезвия немного неизвестного ведьмаку вещества и вдохнул, закрыв пальцем другую ноздрю. Наемник сильно зажмурил глаза, словно ему в них брызнули уксусом, хватанул ртом воздух и вдохнул порошок в другую ноздрю.

— Что это? — с любопытством спросил Морро.

— А бес его знает, мастер. — ответил Крокоп, — Тоже взяли утром в деревне. Какой то эльфский порошок, они его толи фиштюхом, толи фисштеком называли.

— Фисштехом. — поправил Гук.

— Ну да, как то так, будто змеи шепчутся. Ну вот торгаши сказали, что порошок бодрит, дарит заряд сил и выступает фанаретиком. — с умным видом кончил подпитый Крокоп, чей язык уже начал заплетаться.

— Эйфоретиком... — тихо сказал Гук.

— Угощайтесь, мастер. — уже поднявшись с корточек страж протянул сверток и кинжал ведьмаку.

Морро принял бумагу и стал пристально разглядывать содержимое. Часть вещества была сбита в плотные комки, но в основном это была мелкая пыльца. Любопытство победило и ведьмак вдохнул щепоть. Слизистую обожгло, гадкая горечь провалилась через нос в горло, Морро сплюнул и почувствовал как немеет лицо. Все уставились на ведьмака в ожидании его вердикта, он почувствовал, как быстрее забилось сердце, на секунду ему даже показалось, что он протрезвел.

— Не понятно. — сказал Морро и вернул сверток Крокопу.

Ответ явно не удовлетворил собравшихся за костром.

— Ладно, я пошел к Виго, разбужу вас позже. — сказал пободревший и явно повеселевший стражник, уходя он пританцовывал и насвистывал задорную мелодию.

Оставшиеся у кострища, как по щелчку, начали засыпать, слабый озноб объял тело Морро, ведьмак обтер вспотевшие ладони о свежую рубашку и тоже улегся спать.

Утро добрым не было — Морро проснулся от криков стражника. Потный и бледный караульный, в истерике пытался разбудить боевых товарищей у огня, те же были не менее бледными и не подавали признаков жизни. На шум сбежались слуги и господин Полуш с сыновьями. Ведьмак попытался приподняться, но ноги не слушались убийцу чудовищ, его вырвало и он завалился на четвереньки.

— Что за...? — прорычал Морро и его стошнило еще раз.

Оцепеневший ни то от ужаса, ни то от гнева, Полуш Лире оценивающе взирал на удручающую картину. Сын купца подошел к Крокопу, взял лежащий рядом со стражем бутыль, откупорил и понюхал содержимое. Юноша плеснул самогоном в еще тлеющие угли и они полыхнули зеленым пламенем.

— Гребанная алкашня... — процедил сквозь зубы Полуш. — Вы же первые уходили в караул, Карлав! Почему вы их только сейчас находите?! — взорвался господин Лирэ на стражника.

— Да мы стояли нормально с Виго, спать не хотели, вот и подумали пусть мужики выспятся, а мы уже в следующий раз свое наверстаем или в городе уже отоспимся. — начал оправдываться заливаясь слезами и постоянно шмыгая носом здоровенный детина.

Сестра купца подошла к лежачим и попыталась прощупать им пульс, ничего не сказав она отрицательно покачала головой.

— Паскуды! — в ярости заорал купец.

Голова ведьмака гудела, как осиный улей, он отполз от собравшихся к телеге и тяжело дыша облокотился на колесо. Морро с закрытыми глазами пошурудил в сумке и достал из нее пузырек с эликсиром, выпил содержимое. Ведьмак не был уверен, что снадобье для снятия интоксикации от самих эликсиров поможет, но попробовать стоило. Желудок сильно выкручивало, мысли путались в тяжелой, словно наполненной расплавленным железом, голове.

«Позорище...» Пробежала мысль в голове ведьмака, он попытался встать и в этот раз уже сумел удержаться на слегка трясущихся ногах.

— Вы как, мастер? — спросил подошедший Полуш.

— Скоро прийду в чувства. — оптимистично ответил Морро, придерживаясь за борт телеги.

— Мы потеряли четверых из охраны, осталось еще двое и вы. — Полуш сделал паузу и задрав голову сверху вниз посмотрел на скорчившегося ведьмака. — Может нам стоит развернуться? Спрашиваю вас, как мастера. — на «мастере» купец сделал особый акцент.

— Я буду в порядке через час, господин Лирэ. — сказал ведьмак сдерживая рвотный позыв.

— Я рассчитываю на вас, мастер, нам осталось ехать всего пол дня. — Полуш явно опасался продолжать путь, но что-то заставляло его двигаться вперед.

Глаза купца были полны надежды и неуверенности, грозное лицо дергалась в нервном раздражении. Похоже, медовое снадобье не сильно, но помогло, в любом случае Морро решил вернуться наземь к колесу. Пока стражники грузили своих мертвых товарищей на лошадей и вязали их в вереницу, слуги собрали лагерь и покормили животных. Ведьмак наблюдал за всем в полудреме, больше концентрируясь на происходящем своим чутким слухом. Перед тем как забираться в седло Морро предусмотрительно опорожнил желудок, он отсиделся в тени телеги примерно час, но сильно лучше не стало. Караван двигался медленно, солнце жарило не слабее вчерашнего, стояла гробовая тишина. Караульных, бодрящихся всю ночь эльфским порошком, несколько раз вырвало прямо в седле, выглядели они не лучше ведьмака.

«Сколько меня травили ядом разные гадины, а подохну я, видимо, от похмелья... Вот посмеются братья...» Мысль оборвалась в голове Морро. Очнулся он, когда один из возниц запрокидывал ему ноги за голову и хлестал по щеками:

— Мастер, как вы? Второй раз уже падаете с лошади, так себе всю голову расшибете. — протараторил встревоженный крестьянин.

— Второй раз? — еле ворочая языком пробормотал ведьмак.

— Грузите его в телегу, а то мы так будет до темноты добираться! — подался недовольный голос господина Полуша из кареты.

Морро почувствовал, как двое его подняли — один за плечи, другой за ноги.

— Да он весит, как конь! — пыжась пропыхтел несущий в ногах.

Ведьмака не особо аккуратно погрузили в кузов и он провалился в темный, как небытие, беспамятный сон. Периодически он открывал глаза, проверяя положение солнца на небе, один раз он застал момент, когда молодая служанка оголила грудь перед кормлением, ведьмак улыбнулся и вновь сомкнул веки.

Телега покачивалась убаюкивая старого охотника и в какой-то момент ему показалось, что он действительно смог уснуть.

— Давайте, зайдите просто за телегу — никто на вас смотреть не будет, а в лес не надо ходить. — пробился голос купца сквозь дремоту.

— Да мы вот в эти кусты, дорогой, какая вообще телега, там ведьмак лежит! — запротестовала жена Полуша.

— Да этот засранный ведьмак в бреду ничего не понимает, ваши дела ему сейчас меньше всего интересны! Кому сказал, не спорьте. Я не собираюсь вас потом по этим кустам искать, уже солнце садиться! Вдруг там какое лихо притаилось и жопы ваши бестолковые пооткусывает, а ведьмак наш на ногах даже не стоит!

— Ааааа! — и снова крик заставил ведьмака пробудиться.

Истошно вопила кормилица, девушка взвыла и рухнула на колени, от ее крика проснулся ребенок и тоже начал визжать. Морро приподнялся, его до сих пор штормило от суррогата, к кузову подбежали жена и сестра купца, их взгляды в ужасе застыли на чем-то возле ведьмака, женщины разинули рты а их глаза налились слезами.

— Что еще случи... — господин Полуш оборвался на полуслове и побледнел.

Ведьмак обратил взор, туда, куда смотрели все, и его затрясло, комок желчи встал в горле. Возле рыдающего ребенка служанки лежала скорчившаяся в неестественной позе дочка купца. Глаза девочки налились черным, кровавые слезы застыли на щеках ребенка и темно-бурые струйки крови стекали от уголков рта, рядом лежала открытая сумка ведьмака и откупоренный бутылек от эликсира. Госпожа Лирэ перевела дрожащий взгляд на Морро, на ее лице было отвращение, во взгляде — ненависть:

— Будь ты проклят, ведьмак! — она выхватила клинок с пояса мужа и не целясь вонзила ведьмаку в живот.

Меч вошел не глубоко, Морро успел схватить оружие за лезвие, и женщине не хватило сил вогнать его глубже. Ведьмак сложился пополам от боли и через то место, где только что была его голова, со свистом пролетела стрела и вонзилась в сидение возницы. Еще пара стрел глухо ударили в спины господина Полуша и его сестры, третья пробила горло жене, а точнее вдове купца. Кровь женщины забрызгала ведьмаку лицо, она еще раз безуспешно попыталась приложиться на рукоять меча и хватая руками воздух упала под телегу. Морро услышал свист, попытался среагировать, но слишком медленно. Стрела с силой ударила в плечо и откинула ведьмака в кузов, он повернул голову, почти вплотную с ним лежал мертвый младенец, сосуды на его личике начали чернеть и жутко проступать через кожу. Рядом продолжало плакать второе, пока еще живое, дитя, размахивая своими маленькими ручками. Одна из лошадей запряженных в телегу дико заржала и животное рвануло вперед, другая кобыла тоже дернулись и повозка неуклюже тронулась с места. Пара крепких лошадок, отданных сами себе на управление, на удивление, не врезалась в экипаж господ, лошади резко обошли карету слева, лишь слегка бортанув богатый кабриолет. Мертвый кучер дернулся на скамье впереди ведьмака и свалился в бок, заднее колесо с хрустом подпрыгнуло на его теле, как на высокой кочке. Ведьмак видел удаляющиеся тела убитых, большинство лежали расстрелянные на земле, один из стражников склонился в седле на гриву своего коня, из его спины торчали три стрелы. Старший сын купца лежал за вожжами с пробитой головой, на низких ветвях бука виднелись худощавые тени с луками. Высокий изящный силуэт подался вперед по широкой ветви. Натянул тетиву. Выстрелил. Свист быстро приближался к ведьмаку, но Морро понял, что стрела предназначается не ему, он схватил кричащего ребенка и выпрыгнул из телеги. Метко пущенный эльфский снаряд ударил в затылок раненой лошади, животное издало страшный предсмертный звук и его ноги сложились на скаку. Связанная сбруей двойка закопалась мордами в землю, живой конь чудовищно заржал, кузов глухим ударом врезался им в хвосты и переворачиваясь взлетел в воздух. Морро с ребенком больно приземлился на спину, он покатился кубарем и стрела в плече сначала вонзилась глубже, а потом и вовсе обломилась с тугим хрустом. Ведьмак грязно выругался, постарался как можно скорее встать, но ноющий свист вновь заполнил собою все. Ведьмак сложил ладонь в знаке Квен и восемь стрел отскочили от магического щита, если бы и тут он хоть немного замешкался, все снаряды непременно бы угодили в цель. Под прикрытием знака и истекающий кровью он отступил к обломкам телеги, наложил Аксий на ревущего малыша и ребенок мгновенно замолчал. «Так-то лучше...» Ведьмак перевел дыхание и услышал шорох в листве, шорох становился все громче, похоже эльфы больше и не думали прятаться. «Да ты серьезно?» Серебряный медальон задрожал на шее. Ведьмак выругался грязнее обычного и полез в сумку: «Я и так истощен...». Неестественно плотный туман быстро заволакивал место бойни. «Ну это уж лучше, чем подыхать от похмелья» Он опорожнил два пузырька, зарычал по-звериному, его вырвало темным кармином — кровь зашипела на сухой земле. Ведьмак выскочил из-за ощетинившегося стрелами обоза, держа подмышкой ребенка и на бегу обнажая серебряный меч. Теперь даже раненый он мог уклоняться от летящих стрел, медальон задрожал сильнее. Морро бежал сквозь густую пелену на ржание коней, прислушиваясь к каждому шороху. Тетива замолчала, видимо, эльфы тоже поняли, что пора убираться отсюда. Верная пегая била копытом уже в какой то паре шагов, когда из тумана появилась огромная, мерцающая бледно-бирюзовая когтистая лапа. Ведьмак пробежал сквозь растворившуюся иллюзию, услышал треск ветки слева и с разрушительной силой ударил телекинетический волной в источник шума. Мгляк, он же туманник, шипя отлетел в сторону — часть тумана рассеялась. Морро вскочил в седло и со всей дури пришпорил лошадь, та заржала и пустилась в карьер, ведьмак вел правее, ведь где-то на дороге еще валялись обломки телеги. Тусклые огоньки засияли прямо по курсу, серебряная голова медведя на груди затряслась на цепочке. Лошадь взбеленилась, начала тормозить, ведьмак наложил знак на животное и оно успокоилось. Морро как можно лучше попытался укрыть своим телом дитя, сложил ладонь в знаке Игни, и из его руки вырвалась струя пламени, коей могли позавидовать некоторые дракониды. Огонь вырывался на добрые три метра вперед, бледные твари в ужасе бежали с дороги в расступившейся мгле. Запахло паленой гривой, ведьмак еще сильнее припустил пятнистую кобылку и выскочил из тумана, на широкий пустой тракт. Действие знака начало проходить и ребенок зарыдал — Морро отвлекся лишь на секунду. Свист. Два удара. Одна стрела отскочила от меча на спине, вторая ударила в раненое плечо. Ведьмак не почувствовал боли из-за действия эликсиров, но уже предвкушал ее. Еще пара стрел обрушились на землю позади спасающегося бегством Морро, но он уже был вне зоны поражения. С первого взгляда, незначительное ранение в живот, оказалось глубже и неприятнее. Кровь пропитала весь низ рубахи, стекала по штанине, пачкала седло. Старый ведьмак поднес к животу ладонь и прижег сочащуюся рану знаком Игни.

Диск луны засветил над буковым лесом, действие ведьмачьих снадобий давным давно закончилось, свежие раны отдавали резкой болью при каждом движении лошади, а ребенок даже не думал успокаиваться. Морро решил больше не использовать знак, чтобы поберечь дитя от возможной магической или психической травмы. Ведьмак услышал впереди конных, сбавил галоп до шага и стал дожидаться приближающихся. Всадники не заставили себя долго ждать — поднимая во все стороны пыль, с факелами и обнаженными мечами они взяли Морро в кольцо.

— Назовись, милсдарь! — подался вперед наездник в плотном металлическом шлеме и полном латном доспехе.

Рыцарь подъехал еще ближе и поднял факел повыше, чтобы получше разглядеть ведьмака.

— Морро из Урсграда, ведьмак. — тяжело прохрипел Морро, стараясь говорить громче плача ребенка.

— Тебе нужна помощь, ведьмак? У тебя в плече стрела, да и сам ты не хило кровью залит. Что за дитя с тобой?

— У меня в спине две стрелы, господин, так что да, от помощи не откажусь. Мой наниматель — господин Лире...

— Полуш? Полуш Лире? Вы о нем говорите, я правильно понимаю? — оборвал ведьмака рыцарь.

— Да, правильно. — ведьмак слегка замялся.

— Что с ним случилось? Продолжайте! — встревоженно потребовал продолжения латник.

— Мы попали в засаду эльфов. Потом на нас напали туманники. Господин Лирэ и его семью... к сожалению, никто не выжил, кроме...

— О Боги...— рыцарь вновь перебил ведьмака и протянул руки к ребенку, — Это их малютка, о которой писал Полуш? Это их младшее дитя? — он поднял на ведьмака глаза, спрятанные под забралом, Морро мог побиться об заклад, что эти глаза полны слез.

— Да, господин. — С холодной отстраненностью солгал ведьмак и передал ребенка рыцарю.

— Не плач, чшшш... — незнакомец начал покачивать на руках и успокаивать младенца. — Наместник Рудас о тебе позаботится, мы были добрыми друзьями с твоим отцом.

«Гребанный наместник Рудас собственной персоной? Дери бес его в гузно. Сам прискакал в авангарде, любопытно.» Морро разглядывал наместника сюсюкающегося с ребенком, который на удивление стал утихать.

Боль снова прошила плечо ведьмака, он заскрипел зубами и лег на гриву лошади.

— Носилки сюда, быстро! — скомандовал наместник обратив внимание на страдания ведьмака.

— Не стоит господин, я усижу в седле. — Морро не был уверен в своих словах.

— Я благодарен тебе, ведьмак. Твой подвиг не будет забыт, ты спас невинное дитя моего покойного друга и привез ее к нам в сохранности. Дорогой Полуш с милой Аполинарией будут вечно благодарны тебе из посмертия, а я при жизни. — наместник Рудас протянул ведьмаку руку в тяжелой перчатке.

Морро медленно поднялся в седле и пожал протянутую руку. Ведьмак вспомнил, полный искренной ненависти, взгляд жены купца. Морро опустил взор на ребенка: «Ну хотя бы твоя жизнь будет точно лучше, чем могла бы быть...»

— Как зовут дитя? — наместник вырвал ведьмака из дум.

— Не знаю, господин...

— Ну да ладно, пошлем гонца в имение Лирэ, там узнают. А пока будем звать тебя Крохой Лирэ-Рудас. — латник легонько коснулся пальцем до носа ребенка, тот тихонечко засмеялся.

«Лирэ-Рудас? Даже так?» Кривая улыбка перекосила лицо ведьмака.

— Сейчас ты отправишься в госпиталь с моими солдатами, ведьмак. — начал Наместник голосом, какому нужно молча подчиняться, а не давать ответ. — После мы с тобою увидимся и я щедро тебя вознагражу. И еще, ведьмак, пока залечиваешь свои раны подумай о том, чтобы задержаться у нас в гостях, возможно у нас найдется работа для тебя.

— Я обязательно подумаю, господин.

Командор. Глава IV

ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

— Я рад приветствовать всех вас на наших сегодняшних торгах, так что не смею отнимать еще больше вашего драгоценного времени. И так, уважаемые милсдари и милсдарани, первый лот на сегодня — крепкие эльфы! — задорно начал аукционист с возвышающейся над гостями трибуны.

В полуподвальном помещении было довольно темно, запах сырости и плесени не могли перебить даже благовония, слабо дымящие по всему периметру. Пара мордоворотов с арбалетами за спинами отодвинули красную штору справа от трибуны и на всеобщие обозрение вывели группу из десяти эльфов, связанных цепями и колодками на ногах. Свежие следы кнута, виднелись на разбухшей от ударов коже, эльфы с отвращением смотрели на собравшихся в зале гостей.

— У кого времени навалом, так это у наших остроухих: если все пойдет хорошо, то они смогут работать у ваших правнуков! Продаем скопом, начальная стоимость три сотни серебра! Аукцион открыт! — аукционист ударил церемониальным молотком в ознаменовании начала старта торгов.

— Триста пятьдесят. Четыреста. Четыреста... Пятьсот! Пятьсот пятьдесят. Шестьсот монет! Вот это мне по душе, господа. — ведущий аукциона быстро озвучивал все поднимающиеся ставки. — Семьсот монет!

Таблички из зала прекратили подниматься и на короткое время в помещении повисла тишина. Аукционист обвел собравшихся взглядом:

— Семьсот раз! — он выдержал паузу, — Семьсот два! — еще одна пауза, более долгая. — Семьсот три! Продано господину в зеленой маске!

Чтобы сохранить анонимность, гости подпольных торгов были облачены в темные мантии, а их лица были прикрыты разноцветными театральными масками. Эльфов вывели в выход слева от сцены, зашумели цепи, волочащиеся по холодному каменному полу.

— Наш второй лот очень похож на первый, только краше в сотни раз! Отборные эльфские девки! Только для гостей нашего аукциона, одна соблазнительнее другой! Ввести товар! — шторы вновь раздвинулись и перед собравшимися вывели трясущихся от страха девушек. — Вы сами знаете, как стареют эльфы, а в здешних борделях, поговаривают, нехватка красоты. Рыжая эльфка похоже обладает даром предвидения, ведь она напророчила мне немалую прибыль! Стартовая цена за десяток эльфских шлюх — пятьсот серебра!

На этот раз торги начались более активно, таблички все поднимались и поднимались, а ведущий, не скрывая получаемого удовольствия от происходящего, называл ставки, вворачивая шутейки да сальности.

— Восемьсот пятьдесят! Ухх... им наверное и столько лет на всех не наберется!... Девятьсот! — новых табличек из зала не было видно.

— Девятьсот раз! Девятьсот два! Девятьсот...

— Тысяча сто... — глухо но громко сказал мужчина в зеленой маске.

— О-о-о, отличная ставка от любителя эльфов, наверное подбираете пару своей прошлой покупке? — зеленая маска не счел нужным отвечать на вопрос ведущего.

— Тысяча сто один, тысяча сто два... Продано! Поздравляю с прекрасным приобретением!

Несколько людей, из числа участвующих в торгах за второй лот, обернулись взглянуть на персону перебившую их ставки.

— Следующий наш лот куда интереснее и необычнее... Внести клетку!

Шторы разъехались и один из громил втянул за корабельный канат клетку с деревянным полом и ажурными прутьями. Внутри была одна из эльфийских девушек из прошлой группы. Собравшиеся оживленно начали перешептываться.

— Многоуважаемые господа, вы что-нибудь слышали о мимиках? Если нет, то я сейчас вам расскажу! Эта тварь не для борделей, а только для личного пользования. Вы когда нибудь хотели отыметь княжну или королеву? — задал риторический вопрос ведущий. — Теперь это в ваших силах, с этой тварью вы в силах отыметь кого пожелаете! Но как правильно пользоваться товаром мы раскроем только самому покупателю — громила у клетки ударил по прутьям дубиной и девушка внутри за считанные секунды обернулась уже другой пленницей.

Собравшиеся ахнули, амбал ударил еще раз и существо вновь изменило внешность. Два оглушительных хлопка содрогнули каменные своды, мелкие камни и пыль посыпались на головы собравшихся. Мимик от страха опять обернулся в другую личину. Аукционист с встревоженным видом оглядел комнату, люди в масках беспокойно закрутили головами, в зале стало тихо, как в склепе. В тяжелую входную дверь за спинами собравшихся громко постучали, один из привратников на цыпочках подошел к окну на двери, но не решался его открыть. Дверь с грохотом сорвалась с петель придавив собой нерешительного ключника, на пороге стоял высокий человек с обнаженным, блестящем в свете луны, мечом. На незваного гостя сразу бросились четверо с короткими клинками, но человек в дверном проеме не думал отступить. Нападающие, один за другим падали замертво, неизвестный и с места не сдвинулся, играючи парируя и одновременно разделываясь с бедолагами, он хладнокровно добил последнего и убрал меч в ножны за спиной.

— Заходим, мужики. — из-за его спины появились не менее двух десятков солдат в тяжелых доспехах.

— Никому не двигаться. Вы наверняка слышали грохот незадолго до нашего появления — это мы обвалили запасные выходы из вашего затхлого подземелья. — прорычал ведьмак продвигаясь ближе к аукционисту.

Головы в масках взглядом провожали ведьмака, одетого в дорогие одежды преимущественно темно-бурого цвета. Ведьмак шмыгнул носом, принюхался и остановился у одной из сидящих персон, достал нож из-за пояса и аккуратно приподнял красную маску.

— Доброй ночи, госпожа, не ожидал вас увидеть в подобном месте.

— Доброй ночи, командор Морро, я тоже не ожидала вас здесь увидеть, в общем, как и все собравшиеся.— кокетливо ответила девушка. — Буду вам очень признательна, если вы уберете кинжал от моего лица.

Ведьмак убрал оружие и маска шлепнулась обратно на лицо молодой женщины.

— Капитан Кодебо! — громко сказал Морро и к нему мигом подбежал один из солдат. — Выпроводите людей в масках на улицу, установите их личности и отпустите, я пока займусь организаторами.

— Слушаюсь, командор! — Повиновался воин.

Солдаты в голубых цветах наместника Рудаса быстро очистили подвал, внутри остался только ведущий аукциона, распределитель, пара громил и обернувшийся эльфкой мимик. Морро вплотную подошел к аукционисту:

— Назови своего господина, откуда рабы? — прошептал ведьмак, сложив пальцы в знаке Аксий.

Глаза ведущего слегка засветились белым, а взгляд опустел.

— Не знаю, мастер, я всего лишь посредник, они были в масках. — ответил неприкаянным голосом зачарованный мужчина.

— Хмм... Хорошо. — ведьмак проделал те же манипуляции с распределителем и мордоворотами, но никто не знал имени человека, который стоял за организацией подпольной работорговли. Тогда Морро подошел к узнице в клетке:

— Может ты хочешь мне что-нибудь рассказать?

— О-о-о, я многое могу рассказать! — с ненавистью в голосе прошипела лжеэльфка. — И я обязательно расскажу, выродок! Пусть ты и разоделся, как на бал, тварь. но я тебя узнаю...

На лице ведьмака появилась неприятная улыбка, он наложил знак на одного из громил. Амбал снял с плеча арбалет и разрядил оружие в пленницу, не дав ей закончить гневную тираду. Доплер скорчился от боли на полу клетки, его искаженное от боли лицо менялось на лица разных эльфов и людей, чью внешность он принимал. Несчастное создание испустило дух и обернулась в свое истинное обличие. В луже зловонной крови лежало обрюзгшее существо, с кожей светло серого цвета, с острыми ушами, размером чуть больше краснолюда.

— Ну и что же ты скажешь? — спросил ведьмак у безобразного трупа, доставая из кармана небольшой серебряный флакончик.

Морро аккуратно снял крышку, вдохнул содержимое в каждую из ноздрей и зажмурился. Ведьмак стоял с закрытыми глазами облокотившись на прутья клетки. Наконец, гремя латами, вернулся капитан Кодебо с отрядом гвардейцев и нарушил неуютную тишину:

— Ваше приказание выполнено! — отрапортовал солдат.

— Хорошо, капитан. — ведьмак обернулся. — Этих в колодки и отвезите в темницу. Есть подозрения, что пыточных дел мастер захочет задать им вопросы интересующие наместника, так что не будем отбирать у него хлеб. Потом вернитесь и обыщите здесь каждый угол.

— Слушаюсь, командор! — солдаты спешно очистили помещение.

Морро присел на корточки возле клетки и еще раз взглянул на распластавшееся существо:

— Столько времени... и все впустую.

***

Экипаж слабо покачивался из стороны в сторону, медленно продвигаясь по широким улицам Весвальда. Город, как и многие другие крупные людские города, был построен на руинах древнего эльфского города. Архитекторы, занимающиеся восстановлением Весвальда, постарались сохранить красоту, дух и эстетику старшего народа. В городе совсем не было деревянных построек, даже самые небогатые крестьяне жили в скромных домах из песчаника на окраине Весвальда. Полная луна хорошо освещала дорогу, пустынные улицы проплывали за окном кареты, сменяя одна другую. Морро глядел в окно развалившись на сидениях, он запрокинул разутые ноги на мягкую скамью напротив и раскуривал деревянную трубку. В салоне пахло потом и бес-травой, ведьмак набрал едкого дыма в легкие и задержал дыхание. До кучера на козлах донесся громкий хрипящий кашель, к которому он в общем то уже привык за годы работы на командора. Ведьмак почуял мешанину из сладких резких ароматов, когда они проезжали мимо лавки парфюмера Гренуара, значит, пора было обуваться. Морро лениво натянул кожаные сапоги, вложил кинжал в ножны на голенище. Бес-трава пересушила рот, благо в карете всегда было предостаточно всего, чем можно утолить жажду. Ведьмак откупорил бутылку крыжовникового вина из северной пограничной провинции княжества, жадно приложился к горлышку, карета подпрыгнула на камне и Морро облился, залив вином бороду и новенький бурый дублет.

— Вот сука... — выругался командор осматривая темные пятна на одежде. — А пес с тобой. — он закрыл и отложил в сторону бутыль.

Ехать оставалось меньше пяти минут, ведьмак чувствовал, как путаются мысли, тело разнежилось, как после хорошо протопленной бани. Он достал серебряный флакон, высыпал в ложбину меж большим и указательным пальцем немного белого порошка и вдохнул, остатки слизал и язык мгновенно онемел.

Энергия потихоньку стала возвращаться в тело, а кумар от бес-травы уходить на второй план. Морро еще разок пригубил вина и в ожидании прибытия прислонился разгоряченным лицом к прохладному стеклу окна.

Экипаж плавно остановился, ведьмак собрался с силами, протер шелковым платком пятно на груди и вышел на улицу. Громадный четырёхэтажный особняк наместника поблескивал белым камнем в свете факелов. Над парадным входом покоился герб семьи Рудас: щит, разделенный перпендикулярно на две части, из коих в левой на голубом поле изображен серебряный ворон в золотой короне. В правой части в темно-малахитовом поле золотые стрелы и лук. Щит увенчан рыцарским шлемом с тремя черными перьям. В прихожей было прохладно, ведьмака встретил слуга наместника и проводил до покоев хозяина. В просторной комнате было темно, свет давали лишь пара свечей на заваленном бумагами столе. Олов Рудас, укутанный в плед из овечьей шерсти, тихо посапывал в кресле, он резко дернулся и проснулся от звука закрывающейся двери.

— О, это вы, командор. Рад вас видеть. — поздоровался наместник.

— Доброй ночи, господин. — ответил ведьмак слегка склонив голову.

— Как все прошло?

— Захватили аукциониста, распределителя и пару болванов у них на побегушках.

— А организаторов?

— Их там не было.

— Досадно... — наместник разочарованно взглянул на Морро. — Что еще?

— Три тысячи в серебре, немного драгоценных безделушек, двадцать рабов эльфов.

— Ну хотя бы освободили пленников...

— Мы их пока не освободили.

— Тогда освободите их, или вы забыли о нашем мире с эльфами?

— Нет, господин, не забыл — я его и заключил.

Глаза наместника полыхнули после слов Морро:

— Появились какие-либо идеи касательно автора анонимного доноса?

— Нет, наместник, но я займусь его поиском в первую очередь, возможно, он приведет нас на рынок работорговцев.

— В первую очередь освободите рабов. — грозно напомнил свою команду Рудас. — Похоже, что эти безумные слухи оказались правдой, командор. Кто бы мог подумать...

Ведьмак промолчал, ведь он сам еще пару месяцев назад уверял наместника в безумии всяких баек про какой-то там рынок работорговцев.

— Ладно, Морро. Ступайте отдыхать, а утром приступайте к поискам этого драного рынка.

— Слушаюсь, господин. — ведьмак откланялся и бесшумно сбежал по лестнице, по пути чуть не сбив с ног прислугу, он выскочил на ночное подворье и нервно зашагал к экипажу.

«Кто прислал это чертово письмо? Кто-то из своих? Быть не может, они же знают, что я отрежу им их длинные языки, а потом заставлю сожрать и это будет только начало!» Морро сел в карету, с грохотом захлопнул дверцу и скомандовал кучеру:

— В «Мутный глаз».

Возница был приучен открывать рот только в случае необходимости, по этому он молча тронул лошадей.

«Эльфы? Зачем? У нас же договор с Исендайном, он сам поставлял мне в цепях неугодных. Что-то происходит, что-то происходит... Надо встретиться с остроухим. А если это действительно он? Стоит ли тогда соваться в леса? Эй не, я пока воздержусь.» Ведьмак насыпал на руку горку фисштеха и нервно втянул. Слизистую обожгло сильнее обычного и из правой ноздри ведьмака потекла темная струйка крови. Морро заткнул нос платком и запрокинул голову. «Опять эта чертова кровь. Обоняние точно начинает ухудшаться — мне пришлось принюхиваться, чтобы распознать баронессу на аукционе! От нее за версту смердит розовым маслом — а мне пришлось принюхиваться!» Ярость переполняла ведьмака, он в сердцах швырнул бутылку в стену и она разлетелась забрызгивая крыжовниковым вином все и вся.

— Командор? — крикнул кучер, сбавляя темп.

— Все нормально. — ответил Морро, утирая кровавым платком лицо от вина.

Ведьмак был шокирован своей излишне эмоциональной реакцией, он проделал дыхательные упражнения чтобы взять себя в руки и успокоиться. «За кем могли проследить? За мной? Невозможно. Не возможно?» Ведьмак начал сомневаться себе. Он давно подозревал, что его постоянные усугубления алкоголем и порошком могли ослабить его, притупить чутье. Ближе к окраине города возница ускорился, и совсем скоро они оказались у не самой популярной корчмы города — «Мутный Глаз». Морро еще раз оглядел осколки и заляпанную обивку роскошного салона, зачесал мокрые волосы на затылок и вышел на темную улицу. Одинокая сова ухала где-то в стороне леса, знакомые голоса в корчме, фырчанье лошадей — ведьмак прислушивался в поиске подозрительных звуков. «Ничего. Ничего?» Сердце колотилось непривычно быстро, паранойя начала постепенно охватывать старого охотника на чудовищ. Морро глубоко вдохнул и вошел в корчму. На первом этаже не было ни души, ведьмак поднялся на второй — одна из комнат была приоткрыта и свет из щели освещал темный коридор. Ветхая дверь заскрипела и Морро зашел в теплую комнату, трое сидящих за столом обернулись на вошедшего.

— О, это ты, командор. — ответил светловолосый мужчина, сидевший спиной ко входу и ближе всех к ведьмаку.

— А ты кого ждал, Драцек?

— Тебя и ждал, командор, тебя и ждал.

Троица выглядела взволнованной, они постоянно нервно переглядывались, либо это ведьмаку только показалось.

— Мы с Фарином и Драалем стали переживать, до нас дошли слухи, что наш аукцион накрыли? Это правда?

— Правда, — недовольно ответил ведьмак и уселся за стол. — Я и накрыл...

— Брешишь?! — не поверил словам ведьмака мужик в ватном кафтане одетом на голое тело и с парой колец в одном ухе.

Ведьмак недобро прищурил глаза:

— Ты называешь меня лжецом, Драаль?

— Конечно, нет, командор. Извини — язык быстрее мысли, ты же меня знаешь. — Драаль широко улыбнулся и принялся разливать по стаканам мед. — Давайте лучше выпьем медовухи, у меня тесть островитянин сам варит, вот дал попробовать.

Они молча ударились кружками и пригубили сладковатый крепленый напиток.

— Очень недурно! — сказал Морро утирая пену с усов. — Слава твоему тестю, хоть что-то приятное за эту поганую ночь.

— Присоединяюсь к командору, налейка еще. — Фарин протяжно прорыгал последнее слово, вызвав всеобщие улыбки.

— Да, и мне тоже. — осушил до дна и подставил кружку под разлив Драцек. — Ну так и что случилось, командор?

Морро тоже запросил добавки ароматного меда и начал рассказ:

— Ночью в особняк наместника прискакал мелкий сопляк с письмом...

— Что за письмо? — вставил Фарин.

— А ты послушай не открывая рта, тогда и узнаешь что за письмо. — ведьмак закурил трубку. — В письме что-то типа: «Хотели узнать где купить раба в Весвальде?», и дальше адрес проведения нашего аукциона, за полчаса до начала торгов!

Все за столом грязно выругались, и Морро продолжил:

— Наместник выслал за мной солдат, ну а дальше думаю вы можете догадаться, что было. Главное, на нас у них не получится выйти, никто из тех, кого сейчас пытают в подземелье не видел ваших лиц.

— Хвала Хорсу! — воздел руки к небу Драаль!

— А что будем делать с деньгами, командор? — с опаской спросил Драцек. — Нам же еще нужно послезавтра расплатиться с Подковой за фисштех.

— Я помню, Драцек, и я решу этот вопрос, пока соберите все что у вас не пропито и не протрахано. С утра начинайте обходить должников. — ведьмак затянулся и пустил сизое колечко в воздух. — Сейчас главное, найти драного доносчика, а с Подковой я как-нибудь разберусь.

Морро откинулся в кресле и в комнате повисло удручающие молчание. Ведьмак понимал о чем сейчас думают его люди, он словно слышал, как напрягаются, крутятся их извилины. А думала тройка о том, что все они живут очень близко к лесу, а ведьмак в самом центре Весвальда, и что если кровожадный тролль в компании своих сородичей захочет спросить с них долг, то начнет он в первую очередь не с ведьмака, о чьей заинтересованности в данном деле огр даже не в курсе.

— Откуда вообще у этого тупоголового тролля фисштех такого качества? — задумчиво сказал Драаль, беря на маленькой ложке порцию белого порошка из большой горы в центре стола, лежащей на кожаном мешке.

— Да он сам то дел не ведет, с камнерожимы всегда приходит кто-нибудь из остроухих... — Драцек разлил остатки медовухи по кружкам, перевернул бутылку вверх дном над своей головой, демонстрируя, что выпито все до последней капли.

— А сколько нам нужно чтобы продать остатки порошка? — спросил Морро, принимая ложку.

— Не меньше недели, мы только вчера пустили его в город и как назло этот указ о ужесточении наказания за торговлю фисштехом. Просто словно черный кот дорогу перебежал, дери его в гузно, гадину! — Драаль маханул ладонью о стол, мед в кружках покачнулся и выплеснулся, а над столом поднялось облачко из белого наркотика.

Все взгляды с недовольством уставились на Драаля:

— Извиняюсь, — все многозначительно покачали головой.

— Дааа... С наместником какая-то беда в последнее время. — негромко сказал Морро.

Подельники помолчали с чутка обмозговывая полученную информацию, пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации.

— Драаль, так у тебя жена островитянка, получается? — нарушил молчание Фарин.

— Так и есть.

— А правда, что островитянки не такие как обычные наши бабы? Мол с ними то что с обычными бабами не пройдет, мол есть у них какая-то красная черта, после которой они берутся за топор?

— Не знаю, Фарин, я пока красных чертей не переходил, но топором она неплохо машет.

— Тогда почему все мои знакомые с островов обращаются со своими бабами как с говном? — со скепсисом в голосе спросил Драцек.

— Да я уверен это они только на людях так петушатся, а дома тише воды ниже травы. Мои знакомые островитяне достойно относились к своим женщинам. — Морро осушил стакан и сделал задумчивое лицо. — Хотя какой там достойно, действительно же, как с дерьмом. — ведьмак встал из-за стола, скрипя ножками стула по полу. — Мне пора. Завтра в полночь встречаемся здесь. Попытайтесь достать денег.

— Бывайте, командор. — каждый встал вместе с Морро и пожал ему на прощание руку.

Драцек, Фарин и Драаль были не самыми башковитыми ребятами, но и тупорылыми дуболомами их назвать нельзя. У каждого из них была своя небольшая банда в городе, парни знали нужных людей, люди знали парней, а самое главное, что почти никто не знал про ведьмака. Каждый был обязан жизнью ведьмаку и видел на что Морро способен в бою, так что искренняя преданность подкрепленная страхом исключала возможность предательства с их стороны. Кучер свернулся калачиком на козлах и крепко спал, Морро решил отлить прежде чем двигаться в сторону дома. «Сова замолчала. Насекомые шумят в траве. Голоса в корчме. Что-то не так. Что не так?» Ведьмак выискивал беспокоящий его и звук, и вдруг, понял — беспокойство вызывал не какой-то звук, а его отсутствие. Кучер всегда сильно храпел, когда спал, Морро резко взобрался к вознице и перевернул его на спину. Ведьмак очень грязно выругался — возница был мертв, на его груди была прикреплена записка, закрепленная кинжалом вонзенным по самую рукоять. Морро сорвал лист и прочел:

«Ты слишком долго спал, медведь. Настало время уснуть навсегда.»

Ренегат. Глава V

Жалование командора личной стражи наместника позволяло жить в самом богатом районе Весвальда, и Морро себе в этом не отказывал. «Голова усатого эльфа» — старейший трактир в городе, его основал один из ветеранов Семилетний Войны людей и эльфов за эти земли, сейчас же этим местом заведали потомки боевого офицера. Завсегдатаи старики рассказывают, мол их деды им рассказывали, что до войны, во времена, когда Весвальд был эльфийским городом Гаалагем, в этом доме тоже была корчма — «Птичка в клетке», а корчмарем как раз и был усатый эльф, чей побелевший череп лежит в птичьей клетке на каминной полке и по наши дни. На втором и третьем этажах таверны располагались гостевые комнаты, ведьмак жил под самой крышей в просторной мансарде с большим балконом. Ведьмак не помнил своих снов, в основном, ему снились кошмары, каждое утро он просыпался в мокрой от пота кровати. Робкий стук разбудил Морро спозаранку:

— Мастер, вы оставили записку с просьбой разбудить вас как можно раньше, но чтобы солнце уже светило. — раздался голос трактирщика из-за двери.

Ведьмак раскрыл глаза. Видимо, пьяным он решил не снимать одежду вернувшись домой в ночи — камзол был небрежно расстегнут, одежда вся в пятнах, влажная и липкая от пота. Морро сел на кровать, правая ноздря была забита и совсем не дышала, ведьмак стянул парадные одежды, вытер рубахой мокрое тело и бросил на пол. Солнце приятно грело сквозь оконные стекла в потолке, ведьмак подошел к полной бадье, умылся и с усилием высморкался — капли крови пошли кругами по воде. Морро накинул средней свежести рубаху, достал из кармана записку, еще раз прочел угрозу и убрал обратно. Старый ведьмак достал медальон из под льняной просторной рубахи, поправил его на груди и спустился на первый этаж в главный зал. В «Голове» уже сидели первые постояльцы, пахло жареной грудинкой, чесноком и свежим хлебом.

— Доброго утра, мастер! — поздоровался трактирщик со спустившимся Морро.

— Доброго, Добед. — ведьмак уселся за стойку, снял с плеча ремень с клинком и положил подле на высокие стулья.

— Никак нам с вами в эти дни не встретиться, как луне с солнцем: уходите рано, приходите поздно, а у меня для вас письмецо второй день лежит. — трактирщик хромая подковылял к Морро и вручил письмо, бумага была запечатана сургучом с символом шишки хмеля.

— Спасибо, Добед.

Ведьмак принял послание, посмотрел на печатать и переломил коричневую лепешку. Колокольчик на входной двери дзинькнул и в корчму забежал молодой капрал в начищенном до блеска доспехе и сразу обратился к Морро:

— Командор, капитан Кадебо передает вам, что в стражу пришел ловчий и говорит, что его отряд охотников не вернулся с ночной охоты – капитану это кажется странным. — громогласно отрапортовал послание юноша, собрав на себе недовольные взгляды сонных постояльцев.

— Не ори, парень. — ведьмак прикрыл одно ухо, — Возвращайся к капитану, пусть принимает решения по своему усмотрению.

Стражник отсалютовал и также резко покинул трактир, наконец, Морро смог приступить к письму.

«Дорогой мастер Моро! Давно не получали от вас весточки, али наши письма до вас не доходят? Надеюсь вы все также обретаетесь в «Голове усатого эльфа», иначе хрен им а не скидка на пиво. У нас все здоровы, по милости Богов, с семьею милою. Со следующей телегой с пивом встречайте моего юного Базиля у вас в «Голове», это будет его первый караван, пора бы ему активнее учавствовать в семейном деле. Хотели приехать на ярмарку, но решили, что лучше больше продадим пива Добеду — пусть он там спину рвет напаивает их всех, а мы спокойно отметим Хорсов день в деревне. Вместе с Базилем ждите второе письмо и гостинцы.

Ваш верный друг Иво.»

Ведьмак дважды перечитал письмо и поднял глаза на корчмаря:

— Ну налей что ли кружку «Букета», есть из погреба?

Добед развел руками в стороны:

— А закончилось вчера все пиво из Пестроцветья, вот завтра ждем обоз, мастер. Хотите может местного?

— Завтра... Охотники... — Морро задумался, — Да давай, что похолоднее и завтрак. — ответил он чуть погодя.

«Значит уже завтра Базиля ждать, а если лес небезопасен?» Беспокойные мысли начали закрадываться ведьмаку, мало ему было головной боли, так теперь еще прибавилась и эта. Добед поставил перед Морро глиняную кружку и чугунную сковородку с жареными свиными купатами и картошкой. Морро пространно глядел перед собой поглощая колбаски, усталость начинала накрывать ведьмака — выспаться не получилось.

«Надо обезопасить тракт.» Морро отставил пустую сковородку и допил остатки пилзеньского легкого пива.

— Добед, твой мальчишка проснулся? — спросил ведьмак корчмаря делающего заготовки для настоек.

— Да, мастер, а что такое?

— Позови его сюда и дай пергамент с пером, будь добр.

Добед отложил корзину с сушеными ягодами и скрылся за алой бархатной шторой. Спустя какое то время хозяин вернулся вместе с сынишкой лет двенадцати, гусиным пером, чернильницей и листком бумаги. Морро принял письменные принадлежности и приступил к посланию:

«Командор Морро — Капитану Кадэбо: Отправить дополнительные патрули на южный тракт. Отправьте Исендайну голубя с красной лентой.» — ведьмак отложил перо, задумался и продолжил: — «Поставьте людей наблюдать за эльфским районом, только сделайте так, чтобы они были хоть немного не похожи на стражников.»

Морро перечитал коряво накорябанное послание, дважды свернул лист пополам и вручил скучающему мальчике:

— Бегом отнеси в стражу капитану Кадэбо, сопляк. — ведьмак потрепал волосы мальчугана и отвесил на прощание слабый подзатыльник.

Юнец по щенячьи оскалился на бородатого верзилу и, арбалетным болтом, вылетел из таверны.

— Сколько уже времени, Добед. — устало зевая спросил Морро.

— К девяти, мастер, скоро народ хлынет — праздники ведь начинаются. — ведьмак заразил зевотой корчмара, что у того аж хрустнула челюсть.

— Бесов Хорсов день. — недовольно буркнул Морро.

— Помет заячий вам на язык, мастер, со всем уважением, не богохульствуйте. — Зачертыхался Добед.

— Бес с тобой, богомол. — ведьмак встал из-за стойки и накинул меч на плечо. — Увидимся.

Многие в городе знали ведьмака — защитника спокойного сна горожан, каждый знал командора — великого убийцу эльфского мясника Малиндайна. За долгую декаду Морро снискал большую славу и заработал авторитет у местных жителей, но были и те у кого он засел, как кость поперек горла, и таких было немало. Ведьмак шагал по нагревающимся улочкам с видом собственника, редкие прохожие расступались при встрече с ним, освобождая дорогу. Большим плюсом жизни в «Голове» была ее близость к особняку наместника, но спустя первые четыре прожитых года жизни в таверне Морро понял, что это было также ее немалым минусом. За неполных двадцать минут он добрался до владений Олофа Рудаса, на огороженной территории помимо самого особняка находилась школа для детей знати, Хорсов круг — молитвенный алтарь, Зал советов — место, где богачи Весвальда делали вид будто стараются улучшить жизнь бедняков. Тройка размашистых кленов скрывали подворье в тени, отдельные лучи солнца пробивались сквозь листву, играя светом в воздухе и на земле.

— Дедушка Морро! — радостно запищала девчушка выходящая с группой детей из главных дверей. Девочка, чуть старше десяти лет, размахивая ручками неслась через двор, Морро сделал два быстрых скачка к ней навстречу, ловко поймал девчонку и поднял к себе.

— Сколько раз тебе повторять чтобы не называла меня дедушкой, соплячка? — Грозно спросил ведьмак, щуря звериные глаза.

— А сколько раз вам повторять, дедушка, что я уже не соплячка? — гордо подбоченилась девчонка, одетая в белое платьице в зеленый горошек.

Ведьмак громко клацнул зубами прям перед спесивым личиком и девочка звонко расхохоталась. Морро высоко поднял ее над головой и мягко поставил на землю.

— Дедушка Морро, а что значит «ублюдок»? — посерьезнев спросил ребенок.

— Это ты где такое услыхала, соплячка? — озадаченно спросил ведьмак присаживаясь перед малышкой.

— Арт вчера меня так назвал и прогнал из комнаты. — с обидой в голосе ответила девочка.

— Не бери в голову, соплячка, твой безмозглый братец не со зла, а лучше спроси об этом сегодня вечером за ужином своего отца. — Морро щелкнул голубоглазую малявку по веснушчатому носу и улыбнулся, девчушка снова повеселела и улыбнулась в ответ.

— Мерсула! — закричала воспитательница, — Пойдем скорее на занятия, не отвлекай мастера Морро.

— Бегу, тетушка! — завопила в ответ Мерсула. — До свидания, дедушка! Я еще жду, когда вы возьмете меня на охоту.

— Беги, соплячка. Как только — так сразу.

Девочка обняла на прощание ведьмака и также дурашливо побежала обратно к заждавшейся воспитательнице. Мерсула еще раз обернулась помахать Морро и чуть не врезалась в быстро идущего дворецкого. Мужчина неуклюже увернулся от бегущего ребенка и подошел к ведьмаку:

— Наместника вас ожидает, командор.

Плотные темно-зеленые шторы были распахнуты, комнату наполнял свет утреннего солнца. Наместник Рудас пил ароматный сбор трав и стоял у раскрытого окна четвертого этажа, его тень зловеще растянулась почти на весь пол.

— Наместник. — сказал входящий ведьмак.

Наместник обернулся:

— Командор. Порадуете?

— Сомневаюсь, — Морро выдохнул, — Мой возница убит и еще с утра мне сообщили о пропаже группы охотников.

Наместник уселся за стол и отставил чашку.

— На убитом кучере было послание, — ведьмак достал из кармана запачканный кровью лист и протянул наместнику.

Рудас пристально вгляделся в бумагу, поднял глаза на своего командора:

— Почерк, как у послания о работорговцах.

— Мне тоже так показалось. — подтвердил Морро.

— Есть мысли на этот счет? Как погиб несчастный?

— Я встречался с моими информаторами – узнавал про рынок, вышел из корчмы и обнаружил заколотого Ярина. — ведьмак подошел к раскрытому окну и взглянул на красивую панораму белокаменного Весвальда.

— Я задал два вопроса. — поторопил задумавшегося Морро Рудас.

— Да, наместник. Малиндайн был последним из тех, кто называл меня «медведем».

Олаф Рудас побледнел и откинулся на спинку стула:

— Но ты же прикончил этого поганого разбойника.

— Трупа мы так и не нашли.

— Я сам видел, как он брызгая кровью рухнул в бурные воды Манита!

— Но трупа мы не видели. — настаивал на своем ведьмак.

— Я не верю, что эта остроухая погань смогла выжить с таким ранением в добавок упав с тридцати метров, не верю! — наместник будто бы убеждал сам себя.

— Вы спросили мои мысли — я поделился. — сказал недовольный Морро. — Да, возможно, рано делать такой вывод, но лучше сразу размышлять о худшем.

Четыре года войны с Малиндайном сильно помотали нервы наместнику, в какой-то момент Князь начал было думать, что Рудас сам не в состоянии справиться с эльфской проблемой и из столицы поползли слухи о возможном поиске нового правителя для здешних земель.

— А что с рынком работорговцев, что тебе сказали твои шпионы?

— Ничего серьезного, но дали наводку на того, кто может что-нибудь знать. — соврал ведьмак.

Наместник прогнал от себя мысли о Малиндайне, взял чашку и отхлебнул травяной напиток:

— Работайте, командор. Ваша теория о эльфском лже-князе меня сильно беспокоит, если это окажется правдой — буковый лес снова небезопасен.

— Еще настораживает пропажа охотников, я уже приказал усилить патрули на южном тракте. — Вставил ведьмак.

Наместник уставился на Морро будто не понимая, что сказал ведьмак, его лицо вновь изменилось и он разразился:

— Поиметый эльф! Не уж то он и правда вылез из могилы снова мне жизнь травить! Да чтоб я сам здох, но лишь бы его черви жрали! — наместник ударил кулаком по столу и часть бумаг разлетелась в стороны. — Командор, не смею тебя больше задерживать! Иди и найди доказательства того, что за всем этим не стоит сукин сын Малиндайн Локли'ен.

Морро молча вышел из покоев, радуясь, что аудиенция закончилась так быстро, наконец, настало время заняться своими проблемами.

Первым делом нужно было по возможности достать недостающую сумму денег, но это было не главным. Чертов аукцион мог с лихвой покрыть идиотские траты, по типу покупки «Мутного глаза», да, Морро был не бедным человеком, но в последние месяцы он знатно проигрался во все, во что только можно проиграть. Вообще, он редко бывал в плюсе по настоящему, но при большом количестве легких денег в мошне, начинаешь задумываться о их нехватке только когда тебе понадобится действительно внушительная сумма монет. В сундуке должны лежать две тысячи серебра, но это всего половина от того, что они должны Подкове. Конечно, можно попробовать закрыть часть долга, дождаться реализации товара и погасить с процентом остатки, но оставаться без денег ведьмаку не хотелось. Рассчитывать, на то, что Драцек, Фарин и Драаль на троих принесут больше тысячи, Морро тоже не мог, поэтому надеяться оставалось только на себя самого. Люди, располагающие подобными средствами, брезгали общением с ведьмаком. Приближенных военных офицеров раздражало звание командора, присвоенное ведьмаку после завершения Лесных войн, многие и в страже не разделяли радости ходить в подчинении у мутантского любимчика наместника. Излишняя лояльность правителя во многом облегчала жизнь Морро, но недовольство и затаившаяся обида элит в последнее время перестали быть скрытыми. Сперва, ведьмака перестали звать на регулярные приемы в различных знатных домах, после, закрыли вход в охотничий клуб и клуб виноделов, сославшись на простолюдинское происхождение Морро. Пакости да и только, иначе это ведьмак не мог назвать, и пакости эти его совершенно не задевали и не заботили, ведь власть не измеряется в количестве приглашений на званые вечера — эти глупые выставки тщеславия. Вы обладаете властью, если другие думают, что вы обладаете властью, и даже отлучив ведьмака от высшего общества, придворные были уверены, что Морро на деле серый кардинал Весвальда. Злые языки даже распустили слухи, мол придворный ведьмак очаровал наместника Рудаса и сам под-шумок правит провинцией, наместник жестоко наказывал распространителей клеветы, но толки уже успели пойти в народ. Морро брел вниз по тенистой улочке погруженный в свои раздумья, город полностью проснулся и его отдельные жители уже начали отмечать начало праздничных дней.

Хорсов день — древний праздник, начинающийся в первый день Мидаете, посвящённый чествованию бога плодородия Хорса. Уже завтра возле стен города развернется самая крупная ярмарка во всем княжестве, приедут пивовары и самогонщики со всех провинций, запах мяса на углях будет слышен у самых Синих гор. Гомон голосов с Площади Победы заставил ведьмака свернуть на менее оживленный переулок и так он пошел обратно петляя дворами до Головы усатого эльфа. За время его отсутствия трактир заполнился посетителями, Добед разливал группе молодых студентов главный напиток ближайших дней — Клубничный Хорс. Пинта темного пива, настоянного в дубовых бочках из под клубничного варенья, пол чарки горькой настойки егерей из сорока двух трав, шкалик клубничного ликера — вот и весь Клубничный Хорс. На вкус ведьмака сей коктейль был редкостной гадостью, но люди им упивались до беспамятства, уползая из корчмы на бровях. У Морро было правило — всегда выпивать свое пиво, в день, когда он попробовал Клубничного Хорса, ему пришлось поступиться правилом. Вторым главным напитком на Хорсов день был самогон настоянный на сушеной клубнике и этот напиток был уже куда больше по душе ведьмаку. Шумная компания из шести краснолюдов за столом у окна уплетали цыплячьи тушки с брусничным соусом, зачерпывали кружками пиво из бочонка на столе, ведьмака порадовал их выбор классического местного эля. Морро пропустил три чарки водки на клубнике, немного пообщался со студентами, которые рассказали ему свои грандиозные планы не становиться трезвыми ближайшие три дня. Ведьмак поднял тост за успех в реализации плана молодежи и отправился спать. Морро понемногу смирился с мыслью, что придется залезть в кабальный процент на какое-то время, ибо лучшим вариантом сейчас было затаиться, а то мало ли еще какие записки смогут пролить свет на те места, которые ведьмак хотел бы оставить в тени. Неужели кто-то прознал о темных делах ведьмака? Не уж то кто-либо из этим пустоголовых придворных осмелился ему бросить вызов? Или же это действительно вернулся недобитый Малиндайн? Неважно. Морро пугала мысль, что его обычный уклад, комфорт, которым он окружал себя все эти годы, оказался под угрозой. «Кто бы не был автором посланий, его нужно найти и прикончить.» С этой мыслью ведьмак устроился поудобнее на перине и уснул.

***

Морро проснулся от дикого шума в главном зале трактира. Судя по смеху, крикам, надрывающейся скрипке и топоту от пляса — веселье было в самом разгаре. За окном уже стемнело, с улицы доносились голоса гуляющих, стук копыт и колес по мостовой. Старая рана в плече ныла от боли, во рту ведьмака пересохло, потирая шрам Морро подошел к столу и налил кубок воды. Похоже он проспал не меньше девяти часов, зато не считая боли в плече, Морро чувствовал себя великолепно. «Пора собираться на встречу» Подумал ведьмак: «Пойду пешком, заодно проведаю обстановку вокруг «Мутного глаза» и проверю не будет ли за мной хвоста.» Чтобы не выделяться из толпы Морро не стал крепить меч за спину, он взял трофейный эльфский кинжал и повесил на пояс, нож, как всегда, покоился за голенищем. Ведьмак налил треть стакана самогона, предусмотрительно взятого перед отходом ко сну, и маханул на ход ноги. Настойка на клубнике приятно обожгла горло и желудок, Морро повеселел и решил, что уже можно и немного дополнительно взбодриться. Слизистые онемели, а одну из ноздрей защипало болью, ведьмак подскочил к бадье и постарался промыть водой нос, боль спала, а эйфория после испытанного словно стала сильнее. Морро спрятал медальон под рубашкой и спустился вниз. Слух не обманул ведьмака — «Голова» трещала по швам. Официантки разносили выпивку протискиваясь меж танцующих, переступая упившихся и уворачиваясь от пьяных веселящихся. Морро поймал взгляд румяного Добеда за стойкой, перед корчмарём сидел человек с парой мечей за спиной. Добед улыбаясь показал пальцем на Морро, незнакомец встал, осушил чарку и двинулся к ведьмаку. Серебряные клепки на удлиненном кожаном доспехе поблескивали в ярком свете множества ламп и свечей, на груди неизвестного покачивался медальон в виде головы рычащего медведя.

— Так значит это правда... — сказал молодой коротко стриженный ведьмак. — Но я не ожидал увидеть здесь Морро из Урсграда...

— Мы знакомы, юноша? — вызывающе спросил Морро, ему очень не нравилось, как на него смотрели.

— Вы не помните меня, но мы виделись в крепости, тогда я был еще юнцом, но кто же может не знать о знаменитом Морро из Урсграда.

— Я рад, что обо мне еще помнят, пришел спеть мне дифирамбы, спросить ведьмачий совет у старого мастера? Что тебе нужно, сопляк? Я бы с тобой поболтал, но меня ждут дела. — Морро положил руку на рукоять кинжала, молодой ведьмак проводил его движение взглядом.

— Я не украду много вашего времени, милсдарь. — начал юноша, — До крепости стали доходить позорные слухи о еще одном ведьмаке нашей школы, что сошел с Пути и как лакей прислуживает одному из сюзеренов Валтомира. Но мы и подумать не могли, что это будете вы... Хотя вашем же учеником был Девять Жизней... Не удивительно... — ведьмак был явно разочарован, если не сказать подавлен. — Гроссмейстер Арнагад отправил меня проверить правду ли толкуют люди, и к сожалению, все оказалось истинной. — теперь молодой ведьмак презрительно смерил взглядом Морро. — Волею Гроссмейстера Арнагада вы объявляетесь ренегатом, Морро из Урсграда, вам навсегда закрыты двери в Хаэрн Кадух. На этом у меня все. — он развернулся и пошел на выход, оставив Морро застывшего, как от ошеломляющего заклятия.

Было вполне очевидно, что не все в братстве оценят финт, который провернул их брат ведьмак, но чтобы отлучить его от школы, назвать ренегатом — к такому Морро не был готов.

— Выпей, дружочек, что такой кислый? — протянула ведьмаку кружку бегущая на кухню официантка.

Морро схватил глиняную кружку, жадно приложился и выплюнул все на пол:

— Бесовская клубничная рыготина! — Выругался ведьмак и отдал напиток благодарному конюху, который покачиваясь шел в нужник через заднюю дверь таверны.

Полный диск луны высоко весел над гудящим Весвальдом. Морро шел попивая из прозрачного бутыля, прислушиваясь к звукам позади него, смешавшись с праздными гуляками он переваривал свое изгнание. В конечном счете ведьмак пришел к тому, что это, конечно, неприятная новость, но раз его желание спокойного достатка так оскорбляет его братьев по школе, то справедливо будет вспомнить, что они ему братья сводные. В «Мутном глазу» как всегда было пусто, Морро прислушался к редким голосам на втором этаже и поднялся наверх. Ведьмак не крался и специально задел одну из скрипучих половиц — голоса за дверью стихли. Морро приоткрыл дверь, за столом, как и вчера сидели Драцек, Фарин и Драаль, последний чертил белые полосы порошка на маленьком зеркальце.

— Че притихли? — спросил вошедший ведьмак.

— Мы? Притихли? Да не притихли мы, командор. — нервно хихикая ответил Фарин, — Вы присаживайтесь, командор, что нового?

Явно хорошо припитый Фарин указывал на стул прямо перед открытым окном, руки мужчины беспокойно барабанили по краю стола.

— У вас все нормально, парни? — спросил Морро недоверчиво оглядывая собравшихся и усаживаясь на кресло.

Прохладный летний ветерок обдул шею ведьмака, невменяемые глаза приспешников не давали Морро покою. Драаль, с шумом вдохнул наркотик через полую соломинку тростника и передал зеркальце ведьмаку не поднимая на него глаз. Морро услышал щелчок тетивы и свист, который не смог бы услышать никто из сидящих в комнате кроме ведьмака, но о котором собравшиеся точно знали. Ведьмак дернулся в кресле в сторону от окна, стрела пролетела в считанных сантиметрах от его щеки и врезалась в спинку стула Фарина, тот кинулся руками под стол в поиске прикрепленного к обратной стороне столешницы самострела. Перепуганный Драаль свалился вместе со стулом на пол и забился в угол у окна. Драцек выхватил короткий меч и ударил наотмашь не целясь. Эльфский кинжал уже был в руке ведьмака, одной рукой он легко парировал атаку зажмурившегося Драцека и резанул предателя по горлу, другую руку он сложил в знаке Аард, вложил в него всю злобу, и что было силы ударил в лицо Фарина. Замешкавшийся Фарин искал дрожащими руками спусковой крючок арбалета под столом, он ничего не успел почувствовать. Мощнейшая телекинетическая волна снесла голову бедолаге, на месте, где только что было лицо Фарина, осталась ужасающая нижняя челюсть с неполным набором желтых кривых зубов. Ведьмак с горящими от ярости глазами скрылся от окна в углу — в противоположном углу вырвало Драаля.

— Неблагодарные предатели! — заорал Морро на выжившего.

— Простите, мастер! Я не хотел, но парни сказали, мол десять тысяч есть десять тысяч, а нам и делать ничего не придется! — залился оправданиями Драаль, — Я не хотел, всеми Богами клянусь, мастер, не хотел! — он вскочил на колени и пополз к ведьмаку. — Простите меня, господин, пощадите.

— Уйди от окна! — Закричал Морро, но было уже поздно.

Как только кусочек головы Драаля показался в оконном проеме, в его висок со смачным хрустом вонзилась стрела и вышла с другой стороны — последний предатель замертво рухнул под стол.

Три владыки. Глава VI

Морро машинально потянулся рукой за спину, но прервал движение, осознав, что рукояти меча он там не обнаружит — в этот момент он почувствовал себя раздетым. Ведьмак с силой захлопнул ближнюю к себе ставню, пригнулся и прижимаясь к стене направился к выходу. Подошвы чавкая прилипали к залитому кровью полу, Морро осторожно оглянулся и открыл, заляпанную ошметками Фаринского черепа, дверь. Быстро сбежав по скрипучей лестнице, преданный приспешниками разъяренный ведьмак застыл перед главным выходом. Мешкать было нельзя, сложив защитный знак Квен, он вышел на оживленную ночную улицу окраины Весвальда. Стрелы заискрили, со звоном отскакивая от силового поля, Морро был вынужден отступить обратно в корчму. Командор рванул к заднему ходу, но по пути его взгляд пал на пыльный холщовый мешок муки, стоящий на старом деревянном ларьце. Недолго думая ведьмак схватил куль с мукой, ногой вышиб заднюю дверь, бросил мешок в слепую темноту дверного проема и ударил в него знаком Аард. Морро влетел в белое облако, рассчитывая услышать свист стрел, но вокруг было тихо. Он пронесся по узкой улочке и выскочил на площадь ремесленников. Праздничная ночь была в самом разгаре: веселящиеся люди столпились вокруг пары ходулистов, балансирующих на полутораметровых палках, спрятанных под широкими клетчатыми штанами. Долговязые великаны занимали собравшихся не только своими размерами и смешными костюмами, они также жонглировали горящими факелами и изрыгали фонтаны пламени, на манер тощего несуразного двуглавого дракона. Столб пламени прорезал тьму ночи и ведьмак уловил группу силуэтов, быстро перескакивающих с крыши на крышу и убегающих за город в сторону леса. Беглецы уже были слишком далеко чтобы продолжать погоню, через считанные мгновенья они окажутся за городом и смогут без труда укрыться в густых буковых зарослях. Морро трясло от гнева, ярость встала комком в горле, он облокотился на покосившийся заборчик и попытался успокоится. Горожане вновь наградили овациями уличных артистов, кто-то протяжно одобрительно засвистел, его поддержали свистом с другой стороны. Старый мужичок в большой красной шапке, заваленной одним краем на бок, медленно вел мимо ведьмака своего осла, позвякивающего пришитыми к сбруе бубенцами. В кузове мужика весело стукались друг о друга бутылки, Морро остановил пожилого возницу:

— Что в прицепе, добрый человек? — прорычал ведьмак, доставая коричневую монетку из мошны.

— Водка, милсдарь, на ягодах. Своя, домашняя. — ответил самогонщик натягивая поводья.

— А без ягод найдется?

Старик просветлел от услышанного вопроса, улыбнулся и пальцем велел обождать, он чутка покопался в наспех украшенной повозке и достал завернутую в мокрую ткань бутыль. Ловко развернув сукно крючковатыми пальцами, самогонщик протянул бутылку ведьмаку.

— Холодная… — удивился Морро принимая стеклянную тару и отдавая монету.

— Еще бы ей быть не холодной, да чтобы мне в дерьме поросячьем захлебнуться, если я свою ржаную теплой продам.

— Будь здоров, добрый человек. — ведьмак откупорил бутыль, яркий хлебный аромат ударил по носу и Морро сделал три добротных глотка.

Мягкий вкус превосходного напитка с легкими нотками душистых специй, слегка обжег небо и с теплом разлился по желудку. Командор поднял восхищенный взгляд на улыбающегося старичка.

— А вот теперь — будьте здоровы, милсдарь. — старик поправил дурашливую шапку, легонько ударил поводьями ослика и тронулся дальше по площади, на лице его сияла самодовольная улыбка.

Водка и добрый старец на короткое время успокоили кипящую в ведьмаке злобу, Морро приложился к бутылке еще разок и не торопясь побрел обратно в «Мутный глаз». Нужно было обыскать трупы предателей, возможно, получится найти какие-либо улики. Оперение на стрелах, меткость и ловкость стрелков не оставляли сомнений, что лучниками были эльфы. «Значит, настал конец роскошной вальяжной жизни…» Грустная мысль пробежала в голове ведьмака, но тут он осознал: «Наконец, настало время кровопролития.» От этой мысли Морро слегка улыбнулся и зашагал быстрее. Кровь закипела в венах старого охотника на чудовищ, ведь он давненько не знавал славной охоты. Азарт выслеживания добычи овладел ведьмаком, он сделал еще пару глотков ржаного самогона и отдал бутылку сидящему на бочке лысому мужичку, раскуривающему длинную трубку.

— Хорсова блага вам, милсдарь! — пыхнул дымом и поблагодарил ведьмака незнакомец.

Морро кивнул, но пропустил слова мужика сквозь себя, теперь его занимала только охота на того безумца, который вздумал разрушить его жизнь. Пусть это даже эльфский князек восстал из мертвых — ведьмак еще раз вспорет ему брюхо и сбросит с высоты побольше. Странное скопище людей возле «Мутного глаза» выдернули Морро из греющих фантазий о неминуемом возмездии. Двое стражников виднелись в окне на втором этаже корчмы, капитан Кадебо вместе с другой парой солдат о чем то допрашивал девушку с перевязанным плечом. «Какого беса они тут делают? Да и плевать.» Морро подошел к капитану:

— Капитан?

— Командор! — Кадебо резко обернутся и испуганно отсалютовал.

— Что вы тут делаете? — Морро не мог решить во что именно стоит посвящать молодого капитана и по этому решил сначала узнать, что ему известно.

Кадебо протянул командору пергамент, рука юноши немного тряслась, Морро это не понравилось. Ведьмак принял свиток, развернул и начал читать.

«Командор Морро — предатель, лжец, преступник и убийца. Хотите сами в этом убедиться, будьте в «Мутном глазу» к полуночи.»

Морро поднял глаза на капитана:

— Что это? — голос командора был глух и угрожающ, капитан словно почувствовал волну злости излучаемую Морро, и отпрянул от него на шаг.

— Такие письма пришли в стражу, наместнику…, — Кадебо замялся, — И всем заседателям Зала советов.

Ведьмак грязно выругался про себя и его глаза блеснули огнем на бесстрастном заросшем лице.

— О! Командор, а вот и вы! Тоже весточку получили? — из дверного проема, усеянного свежими царапинами от стрел, появился рослый лысый мужчина в праздничном кафтане цвета переспелой клубники.

Ведьмак медленно обернулся:

— Барон Охол, доброй ночи. — Морро вложил все презрение в это приветствие. — Вас видимо оторвали от праздничного стола? От вас смердит клубничным пойлом для девок.

Барон скривил надменную улыбку:

— Не вам мне что-то говорить про смрад. — Охол хмыкнул себе под нос. — Или вы бахвалитесь тем, что пьете обычный самогон и этим вы мужественнее меня?

— Да, мысль вы уловили, барон, а теперь позвольте мне продолжить разговор с моим капитаном.

Барон Батни Охол — первый претендент на пост Наместника. Ходили слухи, что именно его хотели посадить на трон Весвальда, когда затяжная война с разбойниками Маллиндайна стала утомлять Великого Князя. После того, как ведьмак расправился с эльфом в кровопролитном сражение при Водопаде Жизни, разговоры о смене власти сошли на нет и барон затаил на Морро смертельную обиду. Сначала ведьмака забавляло манерное поведение Охола, его ужимки и выборы ярких платьев смешили Морро и он никогда этого не скрывал, а стремительное повышение из придворных ведьмаков в командоры и полная лояльность Наместника Рудаса, дали прошлому простолюдину-мутанту практически дворянскую неприкосновенность.

— Я еще с вами не закончил, командор. — барон Охол вплотную подошел к командору и пальцем провел по белой рубахе.

Ведьмак отдернул плечо. Барон поднес руку к свету масляного фонаря и на указательном пальце отчетливо виднелся мучной след.

— Вы теперь еще и мельником заделались? — Охол гнилостно улыбался в лицо ведьмака. — Али может вообще корчмарем?

Морро не нравилось происходящие, уже простые зеваки стали сходиться к «Мутному глазу» постепенно образуя толпу нежелательных зрителей. Барон тоже заметил проявленный к ним интерес и стал говорить громче:

— Возле сеней у задней двери все, как и вы, загажено в муке, а на втором этаже у нас есть пара четких следов на крови. — барон взял паузу и подошел непозволительно близко к старому ведьмаку. — Думаю, следы совпадут и на подошвах ваших дорогих сапог мы обнаружим кровь.

Морро резко, почти неуловимо для взгляда обычного человека, ударил головой в нос борону, тот отлетел обратно к дверям, схватился за лицо и быстро поднялся, одной рукой обнажая меч.

Толпа охнула, Охол пытался осознать случившееся и думал было открыть рот, но ведьмак его перебил:

— Что за представление вы здесь устроили, барон? В момент, когда над нами, возможно, нависла страшная угроза вы подливаете масло в огонь людского беспокойства. — ведьмак говорил громко и властно, — Я был здесь и на меня было совершенно нападение — подробности я изложу наместнику, а не вам. Ваш тон и нападки я нахожу оскорбительными…

— Да как ты смеешь, мутантский выродок! — заорал барон, а толпа теперь ахнула. — Ты зашел слишком далеко! Стража, взять его! — никто из стражников не шелохнулся.

— Вы наверное забыли, барон, но стража подчиняется мне. — командор положил руку на рукоять кинжала. — Опустите оружие, барон, не пугайте людей.

Глаза потомственного дворянина Батни Охола по крысиному забегали перескакивая хищным взглядом со стражника на стражника. Ярко-алая кровь капала с подбородка и терялась на роскошном платье барона, искусно выкованный фамильный меч дрожал в тощей руке. Затянувшееся молчание прервал солдат личной гвардии барона, спустившийся со второго этажа с пачкой каких-то бумаг.

— Барон? — солдат озадаченно взглянул на своего господина и ведьмака, он думал было потянуться за оружием на поясе, но обе его руки были заняты бумагами, по этому гвардеец неуклюже дернулся и застыл на месте.

Барон убрал в ножны меч и пятясь подошел к слуге:

— Говори.

— Посмотрите — это я нашел наверху. — гвардеец поднес бумаги выше к барону.

Охол быстро просмотрел один лист, затем другой, третий. Барон еще перелистнул пару бумаг и его окровавленное лицо расплывалось в большей и страшной улыбке, похожей на кривой мясницкий тесак.

— Теперь то ты не отвертишься, нелюдь. — злобно проговорил барон. — Тут везде твое имя, имена подельников, суммы, описания товаров. Есть и информация по последней очень интересной сделке на, так называемом, аукционе. — Барон довольно хлопнул бумагами о ладонь.

— Вы смотрите не запачкайте кровью свои драгоценные бумажки. Думаю, мы оба знаем, куда мы сейчас направимся, так что не будем медлить. — Морро развернулся к толпе, — Друзья, не беспокойтесь, у нас с бароном натянутая дружба. Продолжайте праздновать начало Хорсовых дней и выпейте за наше с бароном здоровье.

Толпа слушала косматого командора чуть ли не с придыханием, люди любили Морро и одновременно побаивались.

— Расходитесь. — бескомпромиссно добавил ведьмак и народ нехотя подчинился.

— Я, барон Батни Охол — участник Зала советов требую вас, стражники, заключить этого лживого ведьмака под арест. У меня на руках неоспоримые доказательства его преступной деятельности! — подал голос барон за спиной Морро.

Стражники растерянно взглянули на командора, и пусть полностью лоялен к нему был один капитан Кадебо, остальные просто бы не осмелились пойти против ведьмака.

— Я вам еще раз напоминаю, о, великий барон, что стража подчиняется мне, независимо от того, что вам там только что принес ваш человек. — солдаты расслабились услышав железный аргумент своего командора.

Барон еще раз осмотрел собравшихся стражников:

— Когда этот лживый, нахальный оборотень будет казнен, вы все будете вышвырнуты со службы на мороз. — Охол махнул полой клубничного кафтана, пряча под ним красивый клинок, и ушел, напыщенно задрав подбородок и шмыгая разбитым носом.

Гвардеец с бумагами засеменил за своим господином, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из стражников, особенно, с командором Морро. Ведьмак сплюнул и какое-то время смотрел в спину удаляющегося барона. Именно Батни Охол был главным инициатором отлучения ведьмака от высшего света Весвальда. Два года назад Морро нанял кодлу местных беспризорников и научил сорванцов писать ровно одну фразу: «Барон Охол — грязный мужеложец». Детишки, конечно, понятия не имели, что они пишут, но усидчиво трудились почти неделю. Ведьмак щедро заплатил юным писарям, чтобы в самую темную безлюдную летнюю ночь, они усыпали Весвальд более чем тысячью подобными посланиями для барона. Морро тогда лишь на бумагу потратил два месячных жалованья, но наблюдать, как люди мерзкого Охола вычищают город в канун дня рождения своего господина, было бесценно. «Письма…» Ведьмак задумался. «Письма! Не уж то этот благородный червь и есть автор этих идиотских записок?! Если так, то эта безыдейная посредственность объединилась с эльфами?»

— Командор? — робко обратился капитан, но Морро погряз в раздумьях и не обратил внимания, — Командор?! — громче повторил Кадэбо.

— Да, капитан.

— Как только мы получили послание я попытался попасть к Наместнику, но дворецкий сказал, что он не принимает никого к себе.

— Хорошо, капитан.

Кадэбо всегда меньжевался прежде чем спросить что-то у командора:

— Вас не беспокоят документы, которые нашел человек барона?

— Нет, капитан, — соврал Морро. — Но я обязательно хочу с ними ознакомиться.

***

Как только взошло солнце ведьмак отправился к Наместнику, улицы Весвальда, словно вымерли после праздничной ночи, город вонял мочой и ведьмак знал, что вонь эта сохранится еще ближайшую неделю. Внутренний двор поместья был пуст, но возле коновязи у ворот лежала свежая куча лошадиного навоза. Морро поднялся по каменным ступеням к парадному входу и вздумал было постучать, но дверь отворилась и его встретил недовольный дворецкий:

— Доброе утро, командор. К сожалению, Наместник не принимает. — голос слуги был сонным и уставшим.

— Здравствуй, Джеррод, что случилось?

— Простите меня, мастер, но господин велел мне держать язык за зубами, а я ни разу не подводил своего господина. — пожилой дворецкий стал медленно закрывать дверь давая понять, что разговор закончен.

Ведьмак сложил знак Аксий и Джеррод застыл с мутными, как у несвежей рыбы, глазами.

— Чем занят Наместник? Где он и кто к вам приезжал? — шепотом спросил Морро наклоняясь ниже.

— Вчера ночью господин получил два послания и немедленно отправил меня на голубятню разослать письма с приглашением всем ближайшим от Весвальда чародеям, — заговорил монотонным, не свойским голосом дворецкий, — После он заперся у себя в покоях и я его больше не видел.

— Кто к вам недавно приезжал?

— Барон Охол. — покорно ответил Джеррод.

— Наместник принял его?

— Нет.

— Забудь этот разговор. — ведьмак еще раз проделал манипуляции с рассудком дворецкого, глаза слуги прояснились и он взглянул на командора с легким недоумением.

— Всего доброго, Джеррод, передай Наместнику, что у меня есть информация для него.

— Да-да, командор, обязательно. До свидания. — забормотал растерянный дворецкий.

«Зачем Наместнику чародей? Нет. Что такого получил Наместник, что ему вдруг понадобился чародей?» Все больше неприятных вопросов ставилось перед ведьмаком. Морро, отягощенный своим все ухудшающимся положением, брел по центральной улице, стараясь не наступать на мусор и нечистоты. Черный кот лениво вышел из переулка, такого узкого, что его можно было принять за щель между двумя домами. Гладкая шерсть животного блестела в лучах утреннего солнца, он потянулся, загнув хвост словно скорпион, и зевнул. Кот медленно обернулся, увидел приближающегося ведьмака, ощерился, зашипел и шмыгнул обратно в тень переулка.

«Да не может быть?!» Морро услышал свист оперения и остановился. Стрела с хрустом врезалась в сухое дерево оконной рамы пекарни в шаге от ведьмака. На древке снаряда легонько развивалась красная батистовая лента, Морро взглянул в сторону, откуда был выпущена стрела. На крыше дома через дорогу от «Головы усатого эльфа» стоял субтильный высокий лучник, он поднял руку высоко вверх и помахал ведьмаку. «Слишком часто в меня стали стрелять в последнее время, так ведь могут и попасть» Пробежала мысль в голове ведьмака. Стрелок грациозно, с нечеловеческой грацией спустился с четырехэтажного дома и облокотившись на стену стал ждать Морро.

— К чему весь этот пафос, Иссендайн? — ведьмак протянул эльфу руку, — Мог просто подождать меня в трактире.

— Я так и сделал, Ватт’гхерн — по локоть пожал протянутую руку эльф. — Но тебя не оказалось на месте и мне не очень хотелось светиться среди людей в утро Хорсова дня поэтому я решил подождать на крыше, поближе к солнцу.

Лицо эльфа скрывала тень кожаного капюшона — а там было, что скрывать: кровоподтек на левом глазу, желто синий фингал и разбитая верхняя губа дополняли обычный эльфский грим.

— Что случилось, Иссендайн? Я посылал к тебе вчера голубя.

— Принц Локли’ен вернулся вместе со своими зелеными капюшонами, Ватт’гхерн, Буковые леса вновь принадлежат ему. — с досадой в голосе ответил эльф.

— И давно?

— Они напали на деревню ночью с месяц назад. Маллиндайн перебил всех моих приближенных и вновь провозгласил себя хозяином леса. Всех, кто не согласился преклонить перед ним колено, его бойцы заковали в цепи.

— А ты какого лешего жив? Ты же вроде как должен быть мишенью номер один? — Ведьмак недоверчиво посмотрел на Исендайна и тоже облокотился на белый камень стены.

— Он сказал, что не переступит через родную кровь, пусть даже и кровь ублюдка.

— Поздравляю, повезло! — Морро хлопнул эльфа по плечу. — А морду, значит, ублюдку начистить его принципы не запрещает?

— Это не Маллиндайн. — эльф отрицательно покачал головой, — Зеленые капюшоны отделали меня за попытку побега.

— Но ты все же сбежал.

— Со второго раза, Ватт’гхерн. Лишь со второго раза.

— Раз голубя моего ты не получал, зачем пожаловал? По доброй воле решил предупредить старого друга? А может хочешь чтобы я добил благородного полу-братца и усадил тебя обратно на лесной трон? — ведьмак говорил по товарищески саркастично, хотя другом он эльфа не считал.

— Ты не удивлен возвращением принца, Ватт’гхерн, ты знал?

— Догадывался. Скажем так, намеки на это были.

Странный грохот, приближающийся откуда-то со стороны улицы ведущей к городским воротам привлек внимание чуткого слуха эльфа и ведьмака. Звук напоминал стук колес повозки, очень большой повозки, груженной чем-то очень тяжелым. Они обошли дом с угла и увидели шестерку быков тянущих за собой колоссальных размеров кузов, исполненный на манер циркового шатра и покрытый бордовой тканью. Массивные колеса гремели по мостовой, выдирая из нее расшатанные булыжники, за вожжами сидел гном, беспокойно озирающийся по сторонам. Повозка шла под сопровождением из восьми эльфов, все как один одетые в красное и в желтых шапочках, украшенных вышивкой в виде клубники. Эльфы улыбались и всем своим видом изображали из себя бродячих артистов, но что-то ведьмаку подсказывало, что они совсем не добродушные шуты. За повозкой запряженной быками ехали еще две фуры, в каждой по паре крепких коней. На телегах позади громоздились бочки и коробки, их охраняли с десяток эльфов и по паре краснолюдов за поводьями.

— А ты сегодня нарасхват, Ватт’гхерн. — обреченно сказал Исендайн.

— Я то тут причем? — спросил ведьмак, но где-то глубоко внутри он знал, что и эти гости приехали по его душу.

Серебряная голова медведя дернулась на цепочке, гном плавно остановил быков аккурат перед Морро и Исендайном:

— Ведьмак Морро? — лупоглазый коротышка взглянул на ведьмака, после перевел взгляд на покачивающийся медальон.

— Кто спрашивает? — Морро окинул неприязненным взглядом возницу и эльфский эскорт.

— Я — никто, но с тобой желает пообщаться мой босс, — гном посмотрел на Исендайна, — Тет-а-тет.

Ведьмак взглянул на алый шатер за спиной кучера и обратил внимание на маленькие окошки по периметру, обитые полупрозрачной сеткой. На секунду ему показалось, что в одном из окошек он увидел пару больших голубых глаз, а может и не показалось.

— Я могу отказаться от столь заманчивого предложения?

— Можешь, здоровяк, но думаю тебе будет интересно послушать босса. В дерьме по горло то ты, а не мы. — гном привстал на козлах, почесал зад и протяжно пустил ветры. — Ну че ты застыл? Будешь с боссом говорить? Нам так-то еще шатер раскладывать нужно и готовиться торговать.

Морро заметил с какой неприязнью смотрели эльфы на Исендайна:

— Бес с ним! Давай послушаем твоего босса, но мы зайдем к нему вместе.

Гном дважды ударил по тенту прицепа: веревки идущие вдоль крыши стали натягиваться и задняя часть полотна начала медленно подниматься.

— Быстрее. — нетерпеливо пригласил зайти полурослик.

Ведьмак и Исендайн обошли пятиметровый прицеп и через полуподнятое полотно пригнувшись вошли. Увиденное поразило Морро. Внутри было просторно и светло, солнечный свет проникал в шатер сквозь огромную дыру в потолке. По краям массивного основания прицепа шла каркасная конструкция в виде кокона, собранная из дерева и канатов, на которую была натянута ткань. По всему периметру шатра широким кольцом шло сетчатое окно и его каким то странным образом снаружи было почти незаметно. В горшках на полу росли цветы и вьющиеся растения, потихоньку начинающие цепляться на красные стены. В дальнем конце телеге на кровати собранной из джутовых мешков, набитых на вид не самым мягким содержимым, восседал скальный тролль. Чудовище с любопытством смотрело на вошедших, его глаза были холодного, почти ледяного-голубого цвета, а не как у его собратьев желтого или красного. На каменном панцире местами порос мох, в огромной руке тролль держал разделанную козью ногу, возле его ног лежали три бочонка с пивом.

— Здравствуй, ведзмак, — гортанно прорычало чудовище, — Сеадгхмил, Исендайн.

— Сеадгхмил, Подкова. — поздоровался эльф.

Морро вопросительно взглянул на Исендайна.

— Да, так уж -гхе- вышло, что мы знакомы. — Подкова приподнялся на мешках, — Ну мы и с тобой -гхе- знакомы, раз уж ты мне должен денег.

Тролль, не считая кашля, на удивление говорил чрезвычайно членораздельно, а еще он поздоровался с эльфом на старшей речи. Морро максимально старался скрыть удивления:

— Кто ты?

— Я — Подкова, зовусь так потому что во всем -гхе- подкован. Как поживаешь, ведзмак?

— Не жалуюсь.

— Хорошо, что не жалуешься -гхе- терпеть не могу нытиков. — Тролль откусил кусок мяса и не жуя проглотил. — Так вышло, что у нас с вами есть общий -гхе-гхе- неприятель.

— Маллиндайн? — Морро до сих пор не мог поверить, что обсуждает какие-то дела со скальным троллем.

— Верно, ведзмак, верно. Мне не нужен этот заносчивый фанатик на лесном троне — мешает моему бизнесу, говорит, мол, на порошок и эльфы подсаживаться начали. А мне -гхе- с горы срать на егоных эльфов. А раз так уж вышло, что ты мне задолжал…

— А может мне тебя просто расколоть на груду мелких булыжников и сложив в аккуратную горку украсить сад? — слова сорвались с языка ведьмака сами собой, уж слишком много всего произошло в последние дни.

— Гхе-гхе — закашлялся тролль. — Ты повел себя неуважительно, ведзмак, и я прощаю тебя. Я смогу тебе простить еще лишь один неуважительный -гхе- проступок так как я милосердный -гхе- . — монстр с ледяными глазами указал на ведьмака козлиной ногой. — Только один. И кстати да, скажи мне, ведьзмак, как ты решил меня завалить без -гхе-гхе- своего серебряного меча?

«Справедливо.» Подумал Морро. В таком замкнутом пространстве ему не тягаться с чудищем, а снаружи ждут две дюжины его подручных. Ведьмак сложил руку в знаке Аксий, но Подкова лишь улыбнулся.

— Второй раз, ведзмак, как же ты быстро. На мне не работают твои ведзмачьи штучки.

«На тролля не действует знак? Почему?» Морро демонстративно поднял обе руки перед собой, уселся на пол и положил ладони на колени.

— Значит готов говорить, ведзмак? Славно. — Подкова тоже сел поудобнее откинув в сторону козлятину. — Хочешь пива, ведзмак? — Тролль сбил крышку на одном из бочонков и проливая напиток на пол приложился к краю бочки.

Знакомый, почти родной, аромат ударил по обонянию: «Букет Пестроцветья? Хороший выбор, тварь. Букет Пестроцветья? Откуда у тролля?...»:

— Пахнет отлично, а откуда пиво, если не секрет?

Тролль зычно отрыгнул:

— Братва остроухая отжала у каких-то торгашей -гхе-гхе. А то как зеленые капюшоны начали на тракт нападать -гхе-гхе- я подумал — а мы чем хуже? И тоже парней отправил большак почистить. Привезли -гхе-гхе- две телеги пива первоклассного! Еще и поторгуем на ярмарке ха-ха-гхе-ха. — чудовище грозно засмеялось.

— А что с торгашами? — ведьмак не был уверен, что хочет слышать ответ.

Подкова с нездоровым интересом посмотрел на Морро:

— Отдали Маллиндайну, ему -гхе- работники нужны, хорошо платит. Хорошо платит за работников, а не работникам -ха-ха-гхе-ха-. А тебе какое -гхе- дело, ведзмак? А знаешь, мне все равно! Не -гхе- отвечай. — тролль хлопнул себя кулаком по каменной груди.

Гном ударил снаружи один раз по тенту, ткань заколыхалась за спиной Подковы.

— Да, ведзмак, ближе к делу, а то мы с ребятами спешим: прикончишь эльфа — мы в расчете. Откажешься — рассчитаемся после праздников. Будь уверен, ведзмак, рассчитаемся.

— Идет. — Сказал Морро чтобы просто отсрочить выплату долга.

— По рукам! — бодро гаркнул тролль, — И как у вас людей говориться? А, да! Не вздумай попытаться меня отыметь, ведзмак, -гхе-гхе- не то я сам тебя отымею, ха! У тебя времени до конца Хорсовых дней. Всего -гхе- доброго. — Подкова потянул за канат и проход за спинами ведьмака и эльфа начал подниматься.

— Ва фаилль. — Попрощался с троллем эльф, Морро кивнул и молча вышел на улицу.

Ткань с хлопком опустилась и гном за поводьями мгновенно тронул передвижной кабинет необычайно умного скального тролля. Ведьмак и Исендайн в безмолвие провожали взглядом бандитов в клубничных нарядах, когда свита Подковы оказалась достаточно далеко эльф нарушил молчание:

— Умеешь ты заводить врагов, Ватт’гхерн.

— По мне так вполне милый булыжник, но что он такое? Он не похож на обычного тролля.

— Ходят слухи, что над Подковой ставил опыты чародей, вот он и стал таким. Поговаривают, что в пещерах за лесом у него армия троллей, а он у них что-то типа короля.

— Развилось в наших краях владык… — зевая сказал ведьмак.

— Ты прав, Ватт’гхерн, и всем им от тебя что-то нужно. И еще, Ватт’гхерн, Тролль нас прервал, но что тебе известно про приемную дочь Наместника?

Морро напрягся:

— Ничего особенного, знаю примерно тоже, что и все остальные.

— Лукавишь, Ватт’гхерн, дело твое, но вчера ночью перед побегом я слышал, как Маллиндайн говорил о ней, говорил, что она ключ к его победе.

Ведьмак сплюнул, яростно почесал волосы, взглянул на побитую физиономию Исендайна, потом обратно в даль улицы.

— Сколько вас там в лесах? У него большая армия?

— Большая, и похоже ему кто-то помогает. У Маллиндайна есть информация по десяткам дх’ойнэ из Весвальда и ваши люди приезжали к нему инкогнито на поклон. Пока я работал на каторге в лес постоянно прибывали новые новобранцы из числа прошлых рабов. — эльф замолчал, прикрыл от солнца ладонью глаза.

— Можешь меня провести в ваш лагерь незамеченным? Туда, где держат рабов?

— На рынок работорговцев? — с удивлением спросил эльф. — Да, но зачем?

Ведьмак решил, что не стоит врать:

— Пиво в кузове кувалды вез сын близкого мне человека — я должен спасти сопляка.

— У тебя есть близкие, Ватт’гхерн? Ты меня удивляешь. Когда выступаем?

Ведьмак взглянул за свое правое плечо:

— Немедленно, только сперва нужно приодеться.

Медвежий капкан. Глава VII

Здесь ветви у буков дрожат на весу,

Здесь птицы щебечут тревожно.

Ты, смертный, попал в заколдованный лес

Откуда уйти невозможно.

Услышьте нас братья, придите по морю,

но помните — в водах сирены.

И вместе обратно вернем себе дом,

где раньше играли свирели.

Пусть на листьях не будет росы поутру,

Пусть луна с небом пасмурным в ссоре,

Город камня, обратно тебя заберем

Наши лучники встану в дозоре.

Мы не воры, ведь кража нам не по душе,

— Это люди пришли к нам с мечами!

Не согласны ютиться в лесном шалаше,

Если наши дворцы кто-то занял!

Песня «Зеленых капюшонов»

За правым плечом ведьмака в ножнах из кожи василиска в такт каждому шагу покачивался длинный меч из метеоритной стали. Граненое навершие было украшено отчеканенной цеховой меткой в виде головы медведя, а обмотка рукояти выполнена из шкуры вилохвоста. Красивое оружие было подарком старого друга Морро — ведьмака Ивара Злобоглаза. Страшные эксперименты и дополнительные тяжелые мутации оставили о себе память в виде ужасающего левого глаза с красным зрачком и лиловым белком, похожего больше на змеиный, нежели кошачий, отчего Ивар и получил свое прозвище Злобоглаз. Морро не видел друга детства уже более тридцати лет, с тех самых пор, как Ивар с боем покинул их общий дом — крепость Каэр Кадух, благо, Морро был тогда в Назаире и ему не пришлось скрестить мечи с названным братом.

Морро спустился в холл «Головы усатого эльфа», корчмарь усердно пытался оттереть что-то со стойки мокрой тряпкой, но прекратил, как только увидел ведьмака, отложил тряпицу и захромал к нему.

— Мастер, постойте. — сказал Добед, подходя ближе. — Ваш спутник просил вам передать, что ему еще нужно закончить несколько срочных дел. — корчмарь потянулся на цыпочках к рослому ведьмаку и перешел на шепот, — Господин сказал будет ждать вас через два часа у менгира старшего народа в Новом Весвальде.

— Спасибо, Добед. — Морро легонько хлопнул по плечу трактирщика, обошел мужичка и направился к выходу.

— А завтраку то отведаете, мастер? Целый день же сегодня гудеть — на пустой желудок негоже!

— Не беспокойся, я сполна сегодня утолю свои и голод и жажду, — ведьмак взглянул кошачьими глазами на трактирщика, Добеду почудилось, что он увидел в них недобрый блеск. — До вечера, Добед, и припрячь для меня пару-тройку бутылок водки без ягод в погребке.

Новый Весвальд на самом деле был одной из самых старых частей города, Новым его стали именовать около сорока лет назад, когда спустя какое-то время после победы людей в Семилетней войне в этот район начали насильно переселять решивших остаться жить в городе эльфов. Изначально это был первый жилой квартал, располагавшийся при Белой Усадьбе королевского рода Локли’ен. Лучшие луки и стрелы лучников Гаалага делились именно здесь, на старшем языке район носил название Конин Каэр, что означает Стебель Замка. Морро неспешно двигался вверх по улице в сторону Нового Весвальда, несмотря на раннее время горожане постепенно выходили из домов начинать второй день гуляний.

— Командор! — окликнул ведьмака звонкий голос его капитана.

Морро обернулся и увидел несущегося к нему Кадебо. Юноша, красный и запыхавшийся, быстро настиг ведьмака, согнулся, опершись руками на ноги, и тяжело задышал.

— Откуда такая спешка, капитан? — удивленно посмотрел на солдата Морро.

— Командор, — выпалил задыхающийся Кадебо, — Поступил приказ от Наместника быть готовыми задержать вас. — сказал капитан и тут же осмотрелся по сторонам.

Ведьмак опешил от услышанного и тоже нервно огляделся.

— Спасибо, капитан, но почему ты мне это рассказываешь? — Морро с недоумением смотрел на Кадебо.

— Как почему, командор? Вы же дважды спасали мне жизнь, разве мог я не отплатить вам хотя-бы верностью?

Ведьмак попытался вспомнить об этих случаях, но не смог, да и отрицать, что такое было, так же глупо. Кадебо прошел с ним почти всю войну, тогда он был еще совсем зеленым пятнадцатилетним новобранцем.

— Спасибо, капитан. — Морро протянул свою могучую лапищу, — А теперь беги обратно и постарайся чтобы о твоей верности никто не узнал.

Юноша пожал двумя руками правую ладонь ведьмака, отсалютовал напоследок и убежал в противоположном направлении.

«Надо же…» Еще раз удивился про себя ведьмак, завернул за угол и быстрее пошел к назначенному месту встречи.

Новый Весвальд отстраивали пленные эльфы. Все целые после военных действий каменные блоки перевозили в районы, где велась активная постройка домов для людей, разбитые же глыбы мешали с дешевыми материалами и отстраивали жилье для эльфов. Подобными унизительными мерами тогдашний Наместник Гранди хотел выжить остатки эльфов из города, но старший народ стерпел и не дал вырвать корни, пущенные века назад на этой земле. Чем больше проходило времени, тем лояльнее становились сменяющиеся Наместники к остроухим, а при Олофе Рудасе в Новый Весвальд даже перестала наведываться стража с регулярными рейдами. Пара кварталов на границе Нового и Старого Весвальда назывались Стоками, тут в перенаселенных бараках ютились те, кто не смог прижиться ни среди людей, ни среди эльфов. Если за время, что солнце делает круг, хотя-бы одного не зарежут на Стоках, то это это может означать лишь одно — на Стоках вырезали всех. В городе уже живет несколько поколений людей, которые никогда не бывали в этом всеми богами забытом месте, именно тут ведьмак решил скоротать пару часов до встречи с Иссендайном, ведь даже гвардия Наместника не вздумает его искать здесь. Морро зашел в переулок и уселся на высокий деревянный ящик, так чтобы его ноги не касались земли. Ведьмак разглядывал, как крысы громко пища копошились в мусоре, когда услышал короткий женский крик и мужской хохот. Так бесшумно, что даже грызуны не обратили на него внимания, старый охотник на чудовищ прошел через вонь и тьму переулка выйдя на голоса.

— Мы слышали, что ты там пела, остроухая курва, когда собирала свои травы! — Лысый, худощавый оборванец в лохмотьях одной рукой держал горло молодой эльфки, прижимая ее к стене барака, другой рукой зажимая ей рот.

За спиной худощавого стояла пара его друзей, один уже медленно расшнуровывал портки, когда увидел смотрящего на них ведьмака.

— На что уставился, гнида? — крикнул покрытый шрамами от оспы бандит, оставляя в покое шнуровку и доставая из-за пазухи короткий зазубренный нож.

— На трех призраков. — с нотками веселья в голосе ответил Морро, укрытый в тени нависающей крыши.

— Ха — усмехнулся лысый, отпуская трясущуюся девушку, — Щас мы тебе поясним за призраков. — он поднял лежащую дубину, усеянную ржавыми гвоздями, и протянул ее в сторону Морро.

— Да я и сам не мало сведущ в этой области, сучонок. — ведьмак вышел из тени и навершия клинков за его плечом засверкали на солнце.

Третий, доселе молчавший, в ужасе отшагнул и схватился за руку рябого:

— Это ведьмак, мужики, текаем!

Лысый спешно опустил дубину и тоже отступил. С ужасом в глазах они мелкими шажками пятились от неожиданной угрозы, как только им показалось, что они отошли на достаточное расстояние, троица развернулась и побежала со всех ног. Эльфка опустилась на корточки и стала собирать рассыпавшиеся из плетеной корзины травы. Реакция была неординарной, слезы не текли крупным бисером по бледным щекам, девушка была предельно спокойна. Ведьмак подошел и подал ей руку, та ударила его по руке, схватила плетенку и убежала вслед за бандитами.

— Живи на здоровье… — процедил сквозь зубы Морро, глядя в спину убегающей эльфке.

Прошло больше часа с назначенной на полдень встречи, когда Иссендайн появился у менгира. За время ожидания, ведьмака поразило и насторожило, какое количество эльфов, ряженых в праздничные наряды, заполонили улицы Нового Весвальда. Они радостно и шумно пели песни на старшей речи, Морро хорошо разбирался в языках, и потому его волнение только усилилось. Эльфы пели песню «Зеленых Капюшонов» — ранее так именовался элитный отряд королевских лучников, ныне так себя называли все партизаны-фанатики бесчинствующие в Буковых лесах.

— Пойдем скорее, лучше не привлекать внимания. — Иссендайн был встревожен.

— Почему ты опоздал? И что здесь творится?

— Сам не знаю, но нужно торопиться. Повсюду могут быть шпионы Маллиндайна.

— И куда мы идем? — Морро ускорил шаг, поспевая за длинноногим эльфом.

— Мы попадем в лагерь через старый туннель контрабандистов в таверне недалеко. — Прошептал Иссендайн.

«Так вот как они поставляли фисштех в город в обход моих патрулей» Ведьмак вновь огляделся, веселые эльфы будто не замечали нервно идущую пару.

— Мне же не нужно говорить, что я прикончу тебя, если ты надумаешь меня предать?

Эльф злобно обернулся и взглянул в кошачьи глаза ведьмака:

— Не нужно…

— Хорошо, — Морро поправил ремень на груди, — Тогда я убью тебя если ты вздумаешь отойти от меня больше чем на три шага, а то мне все это не нравится, Иссендайн.

Эльф остановился и вновь уставился на ведьмака, на этот раз его побитое лицо было свободно от всяких эмоций:

— Мы пришли, Ватт’гхерн. — сказал он и потянул на себя ручку тяжелой двери.

Внутри сильно пахло травами, обильно развешанными на поперечины под высоким потолком. Светлые чистые стены эльфской таверны сильно контрастировали с грязной наружной отделкой. Угрюмые постояльцы в красных одеждах лениво потягивали вино ведя отвлеченные беседы и опять на Морро и Иссендайна никто даже не покосился. Эльф быстро пересек зал к задней двери и вместе они вошли через предбанник в кладовую. Иссендайн откинул пыльный коврик и им явилась крышка спрятанного в полу люка, он аккуратно поддел ее лезвием ножа и осторожно поднял. Ведьмак прислушивался к звукам из главного зала — ни единой души не поднялось со своего места. Кубки с разбавленным водой вином тихо постукивали о столы, никто не замолк и не затаился.

— Веди. — сказал Морро, кивая эльфу на тьму тоннеля.

Иссендайн разочарованно ухмыльнулся и прыгнул в тайный проход, ведьмак чуть-чуть подождал и спустился за ним.

В качестве освещения хитрые эльфы использовали светлячков в прозрачных банках, расставленных вдоль всего тоннеля. На дне каждой банки лежали относительно свежие кусочки куриного мяса, земля под ногами была рыхлой, словно по ней прошлась не одна сотня груженных контрабандистов или вооруженных солдат. Шли долго, молча. Напряжение нарастало с каждым шагом, рука ведьмака лежала на эфесе кинжала. Иссендайн, словно, напоказ шел скрестив руки за спиной. Возможно, его действительно задели слова Морро, но ведьмак склонялся думать пессимистичнее. Спустя примерно час прогулки под землей в конце показалось скопление банок со светлячками и широкие ступени лестницы под огромными изрубленными древесными корнями. Эльф медленно обернулся к ведьмаку и приложил указательный палец к губам. Морро подошел к виднеющемуся в темноте силуэту люка, быстро достал кинжал и приставил к горлу Иссендайна. Теперь ведьмак приложил указательный палец к губам под густой бородой. Так, неподвижно, они простояли еще где-то полчаса. Морро прислушивался к звукам с поверхности, но все было тихо, никакого намека на засаду, лишь звон ударяющихся насекомых о стекло и ровное сердцебиение эльфа.

Ведьмак убрал лезвие и на шее Иссендайна проступила тонкая красная полоска.

Эльф потер отметину от клинка, Морро бесшумно приподнял люк и их ослепило яркое солнце. Кошачьи зрачки сузились, ведьмак высунул голову и огляделся. На залитой светом лужайке было пустынно. Люк, замаскированный под поросший мхом холмик мягко приземлился на толстый ствол дерева. Морро выбрался наружу в ста шагах виднелся абсолютно пустой лагерь. Прямо в центре лагеря стояла большая деревянная клетка, собранная из грубо обработанных ветвей бука связанных множеством узлов. Ведьмак двигался между деревьев ведя перед собой Иссендайна, всматриваясь в каждую тень, выискивая спрятавшихся лучников.

— Где все? — шепнул ведьмак.

— Сам не понимаю, Ватт’гхерн. — Иссендайн, как Морро, водил взором по сторонам.

Угли в затушенных кострищах слабо чадили, на земле виднелись свежие колеи от тяжелых телег. В ветвистой клетке теснились с десяток пленников, от деревянного вольера ужасно смердело мочой и дерьмом. Ведьмак вышел из-за деревьев и двинулся к узникам. Между зелено-желтыми оструганными прутьями показался человек не старше двадцати лет, в измученном лице ведьмак сразу узнал юного Базиля. Сын Иво тоже узнал старого ведьмака и словно не поверил свои глазам. Морро жестом наказал ему молчать, еще раз огляделся и обнажая стальной меч поспешил к клетке. Туго завязанные узлы на дверях лопнули от легкого касания ведьмачьего лезвия. Пленные оживились, одни поднимались превозмогая боль, другие страх, похоже они сами не могли понять почему их оставили здесь одних. Все было похоже на мышеловку, но Морро предпочитал думать, что в его случае уместнее сказать — медвежий капкан.

— Мастер! — Базиль кинулся с объятиями на ведьмака.

Морро приобнял юношу свободной рукой, но меча не опустил.

— Не могу поверить, что вы смогли найти меня, мастер. Получается, я уже третий из нашей семьи, кто вам жизнью обязан. — продолжал радостный Базиль.

— Похоже такова ваша участь, сопляк, а значит, напаивать меня еще и твои сыновья будут. — Добродушно ответил ведьмак, отодвигая Базиля в левую сторону от себя.

— Еще как будут, мастер! Жизнью клянусь — будут! — Парень ударил себя кулаком в грудь.

Вслед за новоиспеченным должником из клети высунулся пожилой мужчина, лет эдак к шестидесяти. Мужчина выглядел целым и невредимым, полы его длинного платья были в нечистотах, как и все что касалось загаженного пола клетки, но в остальном он был даже не потрепан, что не скажешь об остальных невольниках. Морро остановил незнакомца легким поворотом лезвия в его сторону, мужик понял намек и замер.

— Мастер, опустите меч, это господин Шато де Ружмон — самогонщик и винодел с западных рубежей нашего княжества.

— Благодарю за спасение, мастер ведьмак. — Поздоровался Шато де Ружмон.

— С три года назад его родную деревню изничтожили злобные лесные чудища, — продолжил Базиль. — И тогда сам Князь приехал из Столицы чтобы поддержать оставшихся в живых пастухов, там он попробовал крыжовниковое вино мастера Шато и напиток его поразил. Да какой уж тут князь? Да даже бандитский главарь, попробовав вино господина де Ружмона, приказал его не избивать, дабы случайно не покалечить и не лишить мир такого великого мастера. — чуть-ли не переходя на крик затараторил Базиль, но понял, что начинает излишне шуметь и успокоил свой голос.

Ведьмак с восхищением взглянул на винодела.

— Не люблю когда меня чествуют, мастер ведьмак, но все именно так, как говорит юноша. — смущенно сказал Шато де Ружмон.

— Что делаете в наших краях?

— Как и все — хотел подзаработать на крупнейшем праздновании Хорсова Дня, да и взглянуть на знаменитый салют Весвальда.

Морро опустил меч и покрасневший винарь вышел из клетки.

— Эй, вы все. — обратился ведьмак к оставшимся пленникам, — Выходите осторожно и убирайтесь отсюда… — Морро осекся, поняв, что упустил из внимания Иссендайна.

Ведьмак обернулся и увидел, что эльф отдалился и медленно поднимает лук, натягивая на тетиву стрелу. Иссендайн замер в полупозиции.

— Прячьтесь. — скомандовал ведьмак и Базиль с Шато кинулись искать укрытие.

Эльф резко вскинул лук и выпустил свистящую стрелу. Морро мечом отбил пущенный снаряд и ударил Аардом в Иссендайна. Телекинетическая волна отбросила предателя, поднимая пепел на остывших углях.

Кто-то быстро захлюпал по грязному полу клетки позади ведьмака, охотник на монстров в вольте развернулся, широкой плоскостью клинка заблокировал удар изогнутого кинжала и отскочил в сторону. Четыре человека в оборванных грязных одеждах один за одним вышли из плетеной клети. Отлично выделанные сапоги выдавали в них профессиональных наемных убийц. Наемники, вооруженные кинжалами и тонкими удлиненными мечами, не стали медлить и бросились на противника одновременно. Металл заныл в вихре ударов, осыпающихся на ведьмака. Морро парировал выпады атакующих, старался сблизиться — протиснуться между ними, но убийцы ловко закрывали свободное пространство уколами своих клинков. Щелчок тетивы. Ведьмак закружился в очередном вольте. Уклонился. Стрела пролетела аккурат между лицами центральных наёмников и с глухим ударом врезалась в грудь стоящего в проеме клетки пленника. Ведьмак еще раз сбил с ног Иссендайна ударной волной и будто в быстром танце перебирая ногами отступил от угрозы со спины. Четвёрка стала медленно расходиться в попытке окружить Морро, но ведьмак ударил очередным Аардом. Убийцы рухнули на землю удержав оружие в руках, деревянная клеть затрещала и захрустела. В один прыжок Морро оказался у крайнего слева противника и быстрым ударом пригвоздил его к земле. Три кинжала полетели в ведьмака, он отразил летевший в грудь, но остальные достигли цели. Резкая боль пронзила правую ногу и левое плечо ведьмака. Кинжал ранивший плечо прошел по касательной, глубоко разрезав плоть, второй до кости вонзился в бедро. Морро заскрипел зубами и замер оценивая ситуацию.

— Отлично ребята, не плачьте по другу, оплатите ему достойные похороны и разделите его долю между собой. — Проговорил ухмыляющийся Иссендайн, поднимаясь и отряхиваясь от пыли и пепла. — Оружие отравлено, Ватт’гхерн, опусти меч и мы пощадим мальчишку.

Высокомерие и самонадеянность эльфа не на шутку повеселило Морро, он истерично смеялся внутри себя, но сделал вид будто слабеет и опускает меч. Успевшая встать тройка также самонадеянно расслабилась, про себя уже поделив шкуру неубитого медведя. Легкая улыбка проступила на лице ведьмака от очередного банального каламбура, всплывшего в его голове. Да и откуда им знать — этим апломбистым головорезам и надменному эльфу, что ни один известный им яд не способен навредить ведьмаку. Морро вырвал торчащий из ноги стилет и, не оставляя не единого, шанса метнул центральному в глаз. Оставшихся два наемника не спешили радоваться подоспевшему увеличению платы. Кровь из затылка убитого брызнула стоявшему позади в лицо. Ведьмак сблизился со вторым и рассек его от плеча до бедра. Последний пытался вытереть ослепленные глаза, когда Морро схватил его за руку сжимающую оружие и пронзил своим мечом насквозь. Наёмник захрипел и из его рта потекла ярко-алая кровь. Иссендай уже поднял лук, быстро прицелился и пустил стрелу в ведьмака, но Морро прикрылся пронзенным, словно щитом. Могучий ведьмак ринулся на выпускающего в него стрелу за стрелой эльфа, который успел сделать шесть выстрелов, до того как встретил неминуемое возмездие. Морро провернул лезвие внутри изрешеченного поперек и вырвал оружие через его правый бок, разрывая тело несчастного чуть-ли не напополам, одновременно разрубая лук эльфа. Следующим, молниеносным ударом с разворота, ведьмак по локоть отсек левую руку эльфа, тот с криком рухнул на колени. Фонтан крови бил из отрубленной конечности. Иссендайн переводил взгляд с ужасного обрубка на Морро и обратно.

— Где Малиндайн? Облегчи себе участь, предатель. — Морро приставил меч к шее эльфа.

— Ты называешь меня предателем? — прошипел сквозь адскую боль Иссендайн, — Да ты идиот, если думал, что я предпочту ваш грязный человеческий род своему брату и своему народу. Я был готов умереть — такова плата за мое бездействие все эти годы, пока вы пировали в наших домах. Ты уже проиграл, Ватт’гхерн, — Иссендайн попытался плюнуть в ведьмака, но Морро увернулся легким движением. — Будь проклят, Ватт’гхерн, будь проклят!

— Как скажешь. — Ведьмак схватился обеими руками за рукоять подаренного лучшим другом меча и элегантным движением обезглавил Иссендайна, предпоследнего из оставшихся представителей древнего эльфийского рода Локли’ен.

Морро прихрамывая двинулся обратно к Базилю и Шато:

— Все закончилось, выходите. — сказал ведьмак, отрывая рукав рубахи и перетягивая рану на ноге.

Юноша и винодел вышли из-за укрытия с ужасом разглядывая побоище, Базиля стошнило, но он остался стоять на ногах.

— А я уже думал, что хватило страха на мою голову, после чудовищной ночи два года назад. — Шато де Ружмон прикрывал глаза, стараясь не смотреть на трупы.

— Вы видели куда делись все эльфы из лагеря? — спросил ведьмак, не обращая внимания на их переживания.

Мальчик весь побледнел, уселся на землю, облокотился на ветви клетки и уставился себе в ноги. Шато немного дрожа подошел к Морро:

— Клетку накрыли плотным сукном, когда нас перевели в нее два дня назад из общей темницы. — Начал винодел, — Мы слышали, что они собрались все эти дни, грузили телеги, пригоняли все больше и больше лошадей. Они говорили на свойском, а я не знаю их языка. Лишь несколько часов назад пришла юная эльфка сняла тряпку и отправилась вон в тот дом, — он указал трясущейся рукой на большой шалаш, построенный между трех размашистых буков. — Но тут уже было тихо и пусто, когда она пришла. — докончил Шато.

Морро задумчиво посмотрел на постройку:

— Пригляди за юным Базилем, Шато, а я проведаю эльфку.

— Хорошо, мастер ведьм... — каскад громогласных залпов со стороны города оборвал Шато и вместе с ведьмаком они обернулись на шум.

— Салют? — вырвался вопрос у Морро.

— Но разве его запускают днем? — тревожно спросил де Ружмон.

Предчувствие подсказывало ведьмаку, что произошло нечто ужасное.

— Бегом к мальчишке и найди хотя-бы хромую кобылу, готовьтесь убираться отсюда! — рявкнул ведьмак и зашагал к шалашу.

Морро замер у порога, услышав мелодичное пение, пробивающееся сквозь грохот салюта. Женский голос пел не на старшей речи, а на валтомирянском:

«Пусть на листьях не будет росы поутру,

Пусть луна с небом пасмурным в ссоре,

Город камня, обратно тебя заберем

Наши лучники встану в дозоре…»

Ведьмак аккуратно открыл незапертую дверь. В темной комнате резко пахло корнем мандрагоры и размельченным семенем спорыньи. Стены были увешаны листами бумаги, тряпками и кусками свиных шкур, на которых в основном было написано одно и тоже: «Проклинаю тебя, ведьмак Морро». Легкая дрожь прокатилась по телу ведьмака. Неровный почерк на разных посланиях, становился все ровнее и ровнее, до тех пор пока Морро не распознал в нем автора анонимных посланий. Молодая эльфка сидела на табурете у красивой резной кровати, с изголовьем украшенным орнаментами из лесных цветов. Девушка выдержала паузу и спела последний куплет:

«Мы не воры, ведь кража нам не по душе,

— Это люди пришли к нам с мечами…

Не согласны ютиться в лесном шалаше,

Если наши дворцы кто-то занял…»

Завершающие строчки она почти прошептала и обернулась на стоящего за спиной ведьмака:

— Ты слышал салют, Ватт’гхерн? — спросила эльфка в белоснежном льняном платье.

Морро узнал её — это была девчушка, спасенная им сегодня на Стоках.

— Конечно слышал, Ватт’гхерн. Это залпы в честь нашей победы — город пал.

Ведьмак подошел ближе к кровати и увидел в ней спящую женщину с безобразным шрамом на шее. На перинах из соломы лежала Аполинария Лирэ, она была мертвенно бледна и не подавала признаков жизни.

— Да, Ватт’гхерн, это та, кто ты думаешь. Я нашла ее раненную и выходила, также, как потом нашла павшего от твоей руки принца Малиндайна. Жаль, что она не увидит отмщения своего дитя. — эльфка улыбалась и совсем не испытывала страха перед ведьмаком. — Скоро принц Локли’ен вернется проверить получилось ли у предателя Иссендайна справиться с дополнительным заданием. — она ухмыльнулась, — Ну как минимум с основной задачей он справился.

— Выманить меня из города?

Девушка не ответила на вопрос:

— У меня для тебя послание от нашего великодушного принца, а уже будет точнее сказать — короля, Ватт’гхерн, слушай внимательно:

«Медведь, если ты это слушаешь, значит мой никчёмный сводный братец мертв. Беги, беги из этих земель так далеко, как только получится. Если ты услышал салют, знай, Наместник и все силы узурпаторов Гаалага мертвы. Ты можешь попытаться проверить лжец ли я и дождаться нашей битвы, как в нашем лагере, так и в городе — я буду возвращаться по главному тракту. Если ты выберешь путь меча, то знай, я вырежу каждого дорогого тебе человека в Пестроцветье — такова будет плата за твою гордость. Как уже тебе сказала моя невеста — беги, Ватт’гхерн, беги. Ведь за все годы, что ты прозябал в праздной безнаказанности я организовал большую сеть шпионов на многие лиги отсюда. Если тебя увидят на пять сотен верст в любую из сторон от Букового леса, твои близкие погибнут ужасной смертью, но если ты будешь держаться, как можно дальше — я даю слово не трогать твою деревню, ибо ты мне не интересен, мне важно лишь мое наследие.»

Могильная тишь повисла в комнате. Ведьмак молча смотрел на лезвие меча, поблескивающее в свете одинокой свечи на прикроватной тумбе. Морро так ничего и не ответив спрятал оружие в ножны, медленно развернулся и пошел прочь из дома. За порогом его ждал Шато с тремя вполне себе крепкими лошадками, в седле одной уже сидел до сих пор бледный Базиль:

— Мастер ведьмак! Даже не хромых нашел. — радостно сказал Шато, — И не одну а сразу трех. Ну и какой теперь план, мастер ведьмак?

Морро бесстрастно взглянул на сияющего винодела:

— Бежим, господин де Ружмон, бежим.

ГДЕ-ТО ЧЕРЕЗ ГОД...

ПРИМЕРНО ЗА ТЫСЯЧУ ВЕРСТ ОТ НИЖНЕГО ПЕСТРОЦВЕТЬЯ.

В душной хате, насквозь пропахшей запахами грязных тел и бес-травы, воняло кислым пивом и плесенью. Ветер завывал сквозь щели ветхого дома, дверь с грохотом распахнулась и внутрь бедной избы зашел неизвестный в богатой, темно-коричневой с серебром соболиной шубе. Метель мгновенно закружила снег, наполняя им хату, но никто даже и не думал что-либо говорить незнакомцу с мечом за спиной. Медленно, разглядывая горящими из под мехового капюшона кошачьими глазами, он двигался к хозяину за стойкой.

— Налей лучшее, что припрятал, крохобор, не обижу. — прошипел незнакомец распахивая шубу.

Взгляд корчмаря упал сперва на алый пояс гостя, затем на серебряный медальон в виде ощерившейся головы кота. Корчемник достал жбан с вином, налил в глиняную чару и протянул незнакомцу, тот пригубил напиток и сплюнул на пол.

— Говорят у вас гостит ведьмак? — спросил мечник облокотившись на стойку, — Это правда?

— Гостит — будет громко сказано, милсдарь. Не платит уже четыре недели, а когда сказал ему о деньгах, сукин сын поколотил меня и вышвырнул из моего же дома! — ответил раздосадованный корчмарь.

— Избавь меня от своего нытья, паскуда, и придержи язык, пока я тебе его не подрезал. Где ведьмак?

Мужик растерялся от наглости гостя да так, что лишился дара речи.

— Где ведьмак? — холодно повторил вопрос незнакомец.

— В..в.. спит в хлеву. — пробубнил корчмарь.

Чужак без спроса, идя на запах, быстро нашел свинарник. По щиколотку утопая в поросячьем дерьме и гнилой соломе он принялся осматривать секции с животными. Уже во второй он обнаружил знакомое заросшее густой бородой лицо.

— Мастер Морро?! — громко сказал северянин, но старый ведьмак спал упитый вусмерть, его косматая голова лежала на брюхе огромной свиньи.

Незнакомец снял висящий на гвозде ковш, зачерпнул из поилки воды и окатил спящего. Морро пошатываясь вскочил на ноги, готовясь наброситься с кулаками на обидчика и разорвать его на куски, но застыл в изумлении увидев его лицо.

— Дери меня леший, Девять Жизний... Ле Сан, мой старый ученик... Ты ли это? Я не верю своим пьяным глазам.

— Я, учитель, я. Мне тоже не верится тому, что я вижу. Пойдемте-ка сядем за стол и поговорим, заодно, опохмелитесь.

Морро утолял жажду теплым выдохшимся пивом и разглядывал медальон ученика:

— Что это?

— А где ваш медальон, мастер? — вопросом на вопрос ответил Ле Сан.

Старый ведьмак замялся, но решил не лгать:

— Заложил одному чародею-любителю, уже и не помню когда. — со стыдом в голосе сказал Морро.

— Неважно, — отрезал Ле Сан и полез в карман, — Я все равно слышал, что Арнагад нарек вас ренегатом также, как и в свое время меня. Все это неважно, ведь я нашел камень душ, осталось только собрать обрывки карты с местоположением древней армии и я уже знаю, где искать первый кусок... В маленьком королевство на юге — в Нильфгаарде .

Молодой ведьмак протянул через стол старому учителю руку:

— Вы со мной, учитель, поможете мне? — Ле Сан раскрыл ладонь и в свете редких свечей на ней заблестел медальон в виде кошачьей головы.

Морро взглянул в глаза своего воспитанника, отставил в сторону зловонную кружку, взял протянутый медальон и надел на шею.

Тайна чернильного солнца. Глава VIII

— Десять флоренов. — сухо ответил пожилой кузнец.

На красном бархате перед ним лежал искусно выполненный полуторный меч, гарда прекрасного оружия стремилась к кончику острия, а лезвие покрывало серебро.

— А сколько ты просишь за этот? — тихо спросил высокий и если судить по голосу, то довольно молодой человек, стоящий по другую сторону прилавка.

Гость, одетый в пыльный дорожный плащ, указал на простенький короткий меч никудышного качества, висящий на стене среди десятка своих посредственных двойников. Кузнец бросил взгляд на оружие и также сухо ответил:

— Десять флоренов.

Покупатель подошел вплотную к столу и угрожающе навис над стариком, тот еще раз обратил внимание на наличие второго меча за спиной своего визави и чуть более почтительно добавил:

— Десять флоренов, господин.

Названный господином скинул большой капюшон, доселе скрывавший под своей тенью лицо владельца, — пара желтых змеиных глаз впились в маленького жадного человека напротив. В лавке повисла тяжелая гнетущая тишина, нарушаемая лишь тревожным треском скорлупы. Спутник неизвестного, который также носил оружие за спиной, только закрепив свои мечи крест на крест, стоял в дальней части магазина перегородив в него проход. Второй щелкал фисташками и завороженно глядел на улицу, не обращая никакого внимание на диалог позади него.

— Господин, — нарушил тишину кузнец, — Вы меня правильно поймите, но за все шестьдесят два года ко мне еще ни разу не приходил человек вашей профессии и не спрашивался у меня за оружие для себя. Я признаю мастерство, с которым изготовили клинок и сомневаюсь, что еще хоть когда-либо увижу такого меча — только по этому я и предлагаю вам деньги. Продать его сможет разве что мой внук, так что мне оно ни к чему, но с него я бы начал коллекцию, о которой давненько задумывался.

Аргумент вроде как успокоил ведьмака, его, побледневшие от напряжения, широкие, словно выточенные из камня, скулы — расслабились. Молодому человеку на вид было около двадцати, выражение его лишенного шрамов лица сменилось с задумчивого на разочарованное и он с досадой протянул меч старому торгашу.

***

Узкие улочки Вироледо были полны людей — иди куда хочешь: щекочет ноздри запах специй, тешат глаз выставленные на прилавках лимоны, апельсины, изюм, инжир, соленья, белый хлеб. Ласкают слух зазывные крики торговцев, нахваливающих свои товары: свежую рыба из Баккалы, Кастелльскую бумагу, вина из Лиддерталя, Туссента, Эиддона и воск из столицы.

— Давай монеты, братец. — весело сказал Гюрзо и хлопнул Аспида по плечу.

Аспид отсчитал три золотых и дал брату.

— Вот она — братская щедрость… — Гюрзо улыбнулся и спрятал флорены в кошель на поясе. — А я то с тобой плату за снадобья для больной девки пополам разделил.

— Какой пополам? — возмутился Аспид. — Вообще-то я отказался от своей половины и оставил ее мужику!

— Отказался, не отказался, — это твое дело, братец, но половина же у тебя была? — возразил Гюрзо.

— Да, была! Половина от денег, заготовленных тем работягой в качестве приданого для своей больной дочери!

— А это меня не сильно волнует. Если бы я не сделал для нее отвары, то приданое было бы уже не к кому давать, а деньги были бы также пропиты и прожраты, так лучше мы в веселье, чем он в горе. — парировал Гюрзо, восхищенно глазея по сторонам. — И вообще если бы я тебя не отговорил, то ты бы выбросил меч в пропасть, вроде столько пыльных книг читаешь, а дурак дураком.

— Я тебе еще раз повторяю — это символизм. — Аспид замедлил шаг и уставился на собравшуюся на площади толпу.

— Это — идиотизм, не хочешь быть ведьмаком — не будь, а дешевую драму оставь для слабых. Мы два дня как покинули… — Гюрзо осекся заметив, что идет один, недовольно развернулся и нагнал брата. — Эй, ты чего отстал?

— Зачем там собираются люди? — проигнорировав вопрос спросил Аспид.

— Мне все равно, братец, пойдем, или ты забыл про наш план? Перед отъездом Кристабаль сказал, что у местных блудниц есть примета: обслужишь молоденького клиента бесплатно — будет ходить всю жизнь.

— Очередная прохладная история от Кристабаля, ничего нового. Плут всего две зимы, как на… Пути — Аспид с пренебрежением сказал последнее слово, — А баек уже начесал на десятки баллад.

— Все, не души меня своей нудностью, похоже, пришли — вот щас все и проверим.

Гюрзо остановился у каменной стены окружающей особняк, над красными дверьми ведущими во внутренний двор висел щит с изображением белого лебедя. Оранжевые, желтые и белые цветы были аккуратно высажены вдоль короткой тропы к двухэтажному светлому дому, вились лабиринты низких кустарников — вокруг царила непривычная молодым ведьмакам безмятежность. На встречу братьям вышла давно уже не молодая женщина в черном, слишком открытом для ее возраста, платье.

— Каких молоденьких красавчиков к нам завела дорога, добро пожаловать в наш дом наслаждений. — приветливо сказала женщина рассматривая близнецов.

Братья и правда были хороши собой. Благородные дети рода вар Анн унаследовали от матери четко очерченные пухлые губы и упрямые мощные подбородки, а высокие острые скулы, выпирающие на худощавых бледных лицах, и черные, как смоль, непослушные волосы — от отца.

— Здравствуй, хозяйка. — улыбнулся Гюрзо, а Аспид кивнул.

Женщина скрестила руки на откровенном декольте и умилилась:

— Проходите мальчики, располагайтесь. — она приглашающее поманила рукой внутрь дома.

Просторная зала была увешана фиолетовыми и розовыми занавесями из полупрозрачного шелка. Полуголые девицы отдыхали в тени на сложенных в невысокие топчаны хлопковых одеялах. В заведении обитали больше трех дюжин самых что ни на есть путан-распутан, на любой вкус и цвет, сирен не столь сладко гласных, сколь голосистых. Настоятельница сего веселого дома обвела распутниц рукой:

— Знакомьтесь с нашими птичками: все что снизу можно за три лиры, губы — четыре. Черные — из зерриканских невольниц, так что они на монету дешевле. — женщина указала на трех молоденьких рабынь с тарелкой мясистого красного винограда.

Аспид присмотрелся к прятавшимся в тенях девушкам — некоторые, действительно, были достаточно красивы, хотя с кем он мог сравнивать? Последние одиннадцать лет они с братом провели в суровой, сугубо мужской, компании ведьмаков.

— А за такую монетку что можно, хозяйка? — Гюрзо лукаво улыбнулся и протянул золотую чеканную монету, с изображением быка с одной стороны и солнца с обратной.

Женщина расцвела довольной улыбкой:

— За такую, молодые господа, можно почти все…

— А поесть у вас можно? — нарушил молчание Аспид.

— Поесть? — слегка удивилась перебитая дама, — У нас не корчма, мальчик мой. Конечно, есть сыр, фрукты, вино, но не более, наши птички утоляют другого рода голод.

Успевшие заметить флорен распутницы уже стали виться вокруг братьев.

— Марита, принеси угощения нашим гостям. — приказала хозяйка одной из девушек, она говорила все более заискивающе и любезно.

Внутри дома было влажно и душно, хвойный запах дымящихся бревнышек пало санто заполнял собой все, забивал кислый душок пролитого на пол вина и отпугивал настырных насекомых. Легкий ветерок потревожил застоявшиеся ароматы и донес до Аспида слабый цветочный запах, с нотками свежести и пряности. По тропинке к дому утех шла девушка белокурая, как молотые хлеба, стройная, как секвойя. На плечи красавицы в светлом платье, — теперь то Аспид имел возможность сравнивать ее красоту, был накинут коротенький шерстяной плащик. Блондинка медленно приближалась, а вместе с ней композиция запахов раскрылась взрывным ароматом фруктов и сандалового дерева. Незнакомка тоже обратила внимание на молодого ведьмака — их взгляды соприкоснулись, но девушка сразу отвела голубые очи, разглядев нечеловеческие — то ли змеиные, то ли кошачьи глаза, хищно рассматривающие ее. Она опустила голову, ускорившись прошла к лестнице на второй этаж, оставляя за собой братьев, собравшихся возле них девок и сладкий шлейф малины с мускусом.

— Если можно, то я бы хотел осмотреться у вас, хозяйка. — сказал Грюзо, принимая кувшин вина. — Знаете ли, мы давно не бывали в людях и больно все интересно.

— Как говорится — любой каприз, за ваши деньги, а капризы у вас вполне безвредные — это я вам как сведущая в капризах говорю. Пойдемте, молодые господа, я вам все покажу, можете звать меня Мотиной.

— Я пока скину вещи, и немного тут отдохну за вином и сыром. — Аспид расстегнул ремень на груди, снял меч и дорожный плащ, под которым уже порядком успел запотеть.

— Ваш брат всегда такой скучный, юноша? — Мотина улыбнулась Гюрзо.

— Нет, иногда он веселится, но вам бы это не понравилось, хозяйка. Не обращайте на него внимания, видите, я все тут хочу посмотреть.

Мотина провела Гюрзо через плотную древесную занавесь и они вошли в полумрак коридора, по обе стороны которого были маленькие плотно зашторенные кабинки откуда доносились громкие звуки плотских утех. По узкой винтовой лестнице они поднялись на второй этаж, где располагались покои для более состоятельных посетителей. Вместо тесных пустых квадратов, разделенных тряпками, тут находились полноценные покои со стенами и дверьми, все они были слегка приоткрыты и Гюрзо вошел в первую попавшуюся. Небольшая комната утопала в лучах полуденного солнца, пробивающегося сквозь большое окна. На кровати с роскошным балдахином лежала девушка, увидев вошедшего незнакомца она быстро поднялась и схватила с тумбы кинжал. Бронзовая от загара обнаженная кожа потревоженной девушки блеснула на солнце вместе со сталью.

— Она тоже включена за флорен? — спросил с усмешкой Гюрзо, оборачиваясь на Мотину.

Женщина выглянула из-за плеча ведьмака и на ее лице проступил ужас:

— Прошу прощения, госпожа вар Тэль, меня не предупредили, что вы все еще у нас — еще раз простите, мы уже убираемся. — Старая жрица любви кланялась при каждом извинении, пятясь отходила назад и тянула за рукав Гюрзо.

Ведьмак не ожидал такого поведения от той, кого он так величественно называл хозяйкой, и вновь взглянул на девушку. Да он в любом случае не смог бы удержаться, чтобы не посмотреть на нее еще раз, ибо похоже попал он в логово самой, что ни на есть, настоящей бестии. Госпожа вар Тэль была высока, почти также, как сам Гюрзо, ее прелести скрывало темно-зеленое кружевное белье. Ее необычайная худоба, особенно выделяла пышную грудь красотки, закованную в расшнурованный на половину корсет.

Девушка подошла ближе, также не без интереса разглядывая молодого ведьмака, только она больше смотрела на лицо, особенно, на глаза. Знойная дворянка из рода Тэль приставила тонкий кинжал к шее Гюрзо, заставив его, наконец, перевести взгляд с прекрасного женского тела на не менее красивый лик. Черные прямые волосы ее опускались чуть ниже острого подбородка, прямая челка падала на тонкие брови, а большие карие глаза горели от любопытства. От нее пахло крепленым вином, потом и бодрящим холодком бергамота. Девушка не моргала и не отводила взгляда от разноцветных змеиных глаз. Да, мутация Гюрзо сохранилась и один глаз его так остался зеленого цвета, другой стал бледно-голубой. Она подошла слишком близко, нарушив все гласные и негласные границы личного пространства и приличия, красноречиво демонстрируя свои намерения.

— Говоришь у тебя есть флорен? — с кокетливой издевкой спросила девушка.

Гюрзо улыбнулся уголком губ и, не отрываясь от пожирающего взора девицы, достал золотую монету.

— Ты свободна, Мотина, закрой за собой. — властно приказала молодая дворянка и ведьмак услышал, как дверь позади него тихо захлопнулась.

***

Аспид развалился на топчане и лениво потягивал из кубка сладковатое вино. Мысли его занимали тяжелые думы о родном доме, а больше всего его печалило, что он даже не помнил, где этот дом находился. Внезапный гомон разнузданных голосов разрезал безмятежную атмосферу. Пятеро изящных молодых людей громко смеясь и вызывающе себя ведя нарушили покой сего публичного дома. Один из баламутов в бархатном, кружевами и лентами отделанном колете с прорезными рукавами и белым пером на шляпе заорал во все горло:

— Сестричка, я знаю ты тут! Выходи! — он и его спутники разразились хохотом. — Выходи, сетре-е-е-нка! — щеголь мерзко протянул последнее слово.

Аспид вновь почувствовал странно будоражащий его нутро букет ароматов сандала, фруктов и пряностей — белокурая девушка спускалась обратно в общую залу.

— Эй! — горлопан указал пальцем на блондинку и пошел к ней на встречу, — Ты не моя сестра, но так даже лучше.

Франтик бесцеремонно схватил девушку за талию и притянул к себе:

— Пойдем развлечемся, пока я жду мою распутную сестричку! — свора дружков наглеца завыла на собачий манер.

— Отцепись от меня! Я здесь не работаю! — заорала девица, вырвавшись из обнявших ее лап, вдобавок отвесив смачную пощечину распустившему руки наглецу.

Хлесткий удар заставил смеявшихся замолчать. Франтик в шоке оцепенел, но лишь на мгновение.

— Ах ты грязная потаскуха, посмела поднять руку на графа вар Тэля? Ну держись, — глаза молодого графа налились ненавистью, — Сейчас мы тебя все оприходуем и только честь тебе окажем… — толпящиеся позади заулюлюкали пуще прежнего и как по команде стали подходить к своему вожаку.

Аспид медленно и спокойно, с той ледяной невозмутимостью, которая только знакомым с такой породой людей, объяснявшей убедительнее всякого громогласного многоглаголания, что им самое время отступить на три шага, обнажить меч и готовиться к бою, повернулся и громко произнес, обращаясь вроде бы к отступающей девушке, но пристально при этом глядя на ее обидчика:

— Чтоб не видать мне Солнца, красавица! Не уж то этот крикливый петушок обознался и действительно спутал тебя со своей сестрой или каким-то шалунишкой из числа своих прихвостней?

Щеголь не пропустил ни одного оскорбления в свой адрес, застыл и уставился в темный угол, в котором сидел ведьмак. Он явно принадлежал к числу тех, кто не позволил бы на словах и по собственной тени пройтись, ни то что стерпеть подобное. Рука, украшенная здоровенным золотым перстнем с бриллиантами, легла на эфес рапиры и забарабанила пальцами. Аспид не вынимая стальной меч из ножен, положил его лезвием на плечо и вышел на свет. Франтик, немного уступающий ведьмаку в росте, но превосходящий по ширине плеч, надменным взглядом смерил ведьмака сверху донизу, но когда сии замеры были произведены, то надо признать сочетание черных, на манер чешуи, кожаных доспехов, мертвенно-бледной кожи и нечеловеческих глаз, произвело на него должное впечатление и поубавило ему спеси. Белокурая девушка, при первом взгляде на Аспида испугавшаяся его, спряталась за спиной ведьмака. Тем не менее молодой граф продолжил хорохориться:

— Ты знаешь, что за оскорбление дворянина тебя могут вздернуть на рее за городом, достаточно одного моего слова. — сказал он достаточно уверенным тоном, что, конечно, делает ему честь, однако, от внимания ведьмака не ускользнули колебания и взгляд, искоса брошенный на товарищей.

В Вироледо, ни то что дворянин, а простой портной, для сохранения своей чести готовы были идти на смерть, прощалась все, кроме трусости и бесчестия.

— Мое имя Аспид вар Анн, — спокойно начал ведьмак, — И насколько я знаю, оскорбленный дворянин может требовать уплаты долга чести, когда его обидчиком также является дворянин, если вы, конечно, соблаговолите со мной прогуляться до той самой окраины города.

Слова, произнесенные ведьмаком, равно, как и приглашение скрестить мечи, предъявленное без околичности, возымели должное действие. Не осталось без внимание и множественное число, употребленное Аспидом, означавшее, что повеселиться приглашают и остальных благородных вертопрахов. Местные девки вздернули бровки и затаились, готовясь насладиться уготованной им ролью избранных зрительниц сей словесной дуэли, готовой перерасти в настоящую. Дружки графа, одетые также по последней моде, сперва с пренебрежительной улыбкой следившие за разговором, после слов ведьмака улыбаться перестали. Сами понимаете, рука об руку демонстрировать перед беззащитными дамами свой вспыльчивый и неукротимый нрав, несдержанность и необдуманность брошенных на ветер речей и поступков — это одно, а нарваться на незнакомца, который в самом буквальном смысле, ни капли не бравируя, намерен немедленно взяться за меч, а взявшись вложить его в ножны лишь только тогда, когда клинок вдоволь напьется крови — это другое.

— Заводишь новых друзей? — раздался голос с лестницы.

В сопровождении Гюрзо вниз спускалась слегка взъерошенная графиня вар Тэль. Брат девушки проигнорировал вопрос. Молодая графиня прошла мимо Аспида и обернулась взглянуть на его лицо, потом перевела взгляд на Гюрзо, и снова на Аспида:

— А, нет, не такой же… — сказала девушка вновь посмотрев на Гюрзо и игриво подмигнула ведьмаку. — Пойдем, братец, ты так громко меня кричал, видимо, нас заждались. — она положила ладонь на плечо все еще растерянному щеголю и увела за собою всех прочь, не оборачиваясь и не прощаясь.

Аспид взглянул на странно улыбающегося брата, потом вслед юной графини, снова прищурился на братца, и тут до него дошло — Гюрзо расплылся в широкой лукавой улыбке и ехидно пожал плечами.

— Спасибо, господин. — подала голос белокурая красавица, Аспид развернулся:

— Не стоит, крас… — Аспид осекся, ему показалось слишком фамильярным назвать ее в очередной раз красавицей. — … Могу я узнать твое имя?

— Аврора, Аврора Флорес — ответила смущенная девушка и слегка присела в реверансе.

— Аспид, Аспид вар Анн, это мой брат Гюрзо. — братья ответили вежливостью на вежливость и склонили головы в поклоне.

— Еще раз большое спасибо, господин вар Анн…

— Никакой я не господин, милая Аврора, наш отец и дед были господа, мы с братом — нет.

— Говори за себя. — ухмыльнулся Гюрзо.

— Госпо… Аспид, — Аврора говорила почти не поднимая глаз, вечно разглядывая что-то у себя под ногами, — Имя вашего рода знакомо мне, моя мать работала на вилле у вар Аннов, когда я была совсем ребенком, но насколько мне известно, а я могу ошибаться, ведь что взять с дочки простой травницы, — все вар Анны давно мертвы… мама много раз мне рассказывала эту страшную историю… А на вилле, где она работала живут совсем другие люди… злые люди.

Братья многозначительно переглянулись.

— А может быть ты знаешь, где находится эта вилла? — со скрытой надеждой в голосе спросил Аспид.

— Конечно. — ответила девушка и, наконец, взглянула в глаза своего спасителя.

Во взгляде ее больше не было страха, а было какое-то другое чувство, что-то незнакомое или давно позабытое молодым ведьмаком.

***

Старая вилла вар Аннов почти не изменилась снаружи, разве что плющ буйно разросся и покрывал весь фасад. Братья стояли и молча смотрели на отчий дом, счастливые моменты из детства будто бы стерлись и перед внутренним взором ведьмаков всплывало только одно — последний, неравный бой отца. Они ждали этого момента долгие одиннадцать лет и теперь, стоя почти на пороге, почему-то боялись зайти на свою же землю. Человек в накрахмаленной белой сорочке, опираясь на резную трость, вышел из парадных дверей виллы. Братья сразу узнали хромого — это был Киран вар Бонарт. Младший сын Эйдана тоже заметил пару незнакомцев и незамедлительно направился к ним. Киран сильно возмужал и отрастил длинные волосы, на его портупее, отороченной серебром, висела рапира, свободную руку он положил на эфес.

— Пошли вон отсюда! Набор новых стражников закончился еще неделю назад. — прокричал Киран подходя все ближе.

— Вы глухие или еще какие убогие? Пошли прочь!

Гюрзо и Аспид сами не знали чего ждут, просто стояли, как вкопанные, словно застыл от чар.

Киран, наконец, смог рассмотреть незваных гостей, его рыбьи глаза выпучились, а лицо перекосила гримаса отвращения:

— Крысята, вы что ли? Значит выжили?

Братья сохраняли безмолвие.

— Что молчите? Зачем приперлись? А!? Может к мамочке? Так можете пойти навестить свою мамашу на кладбище!

При упоминании матери, братьев будто бы переклеило:

— Он мой. — тихо сказал Гюрзо и его рука легла на рукоять стального меча за спиной, но ведьмак медлил обнажать клинок.

Киран разразился хохотом:

— Пришли прикончить меня за то, что было между нами больше десяти лет назад? — он смачно сплюнул на песок. — Ну давай, чего замер, крысеныш? Видите это? — рыбоглазый поднял перед собой трость. — Ваша работа, так что я и сам ждал этого момента всю жизнь, был обижен на брата с отцом, что не увидел, как вы подыхаете в сточной канаве. Ну чего ждешь?

Гюрзо опустил руку и достал из-за пояса длинный кинжал:

— Да просто нет чести в победе над убогим хромоножкой… пошел прочь с нашей земли.

На крики стали собираться обитатели поместья: кузнецы, разного рода прислуга, на горизонте показалась пятерка вооруженных рапирами.

— Хромоножка? — прошипел Киран, выхватил оружие и бросился в выпаде на ведьмака, целясь обидчику прямо в сердце.

Гюрзо обмотал свободную ладонь плащом, схватил лезвие вар Бонарта и отвел клинок в сторону от себя. Следующим молниеносным движением ведьмак рассек кинжалом до кости правую щеку Кирана и сокрушительным ударом кулака повалил нападающего на землю.

— Папа! — раздался детский крик откуда-то из глубины виллы.

Мальчик, вырывался из рук женщины и побежал через все подворье к истекающему кровью отцу. Следом за ребенком к ведьмакам неслась личная стража нового хозяина дома. Гюрзо с жалостью посмотрел на поверженного — не так он себе все это представлял, когда бессонными ночами прокручивал в голове их будущую встречу. Мальчишка упал на землю перед отцом, заслоняя его своим маленьким тельцем. Аспид выскочил перед растерянным братом, в руках Аспида сиял ведьмачий стальной меч, он бросился на стражников и закрутился в смертоносном вихре. Звуки боя вернули в реальность Гюрзо, очнувшись от своих мыслей, бросился брату на помощь, но братец в ней не нуждался. За считанные секунды, Аспид умертвил четверых, пятый не хотел погибать, а значит нужно было его уговорить. Уговоры были не долгими — отточенным финтом ведьмак дезориентировал противника и рассек ему горло под самым кадыком. Кровь, черная как тушь, полилась изо рта стража и он упал к телам своих боевых товарищей. Аспид стоял тяжело дыша, хоть его пульс не ускорился ни на удар, он рассматривал плоды своих усердных тренировок. Песок, на котором братья провели свое детство, наливался кармином. Гюрзо положил руку на плечо Аспида:

— Пойдем домой, брат…

Будто ни в чем не бывало они медленно двинулись к главным дверям. Когда домочадцы увидели, что ведьмаки направляются к ним — бросились с душераздирающими криками наутек. Внутри виллы было почти все также, как братья запомнили из детства, только бросались в глаза новые картины на стенах. На месте, где раньше висело большое полотно с изображенными на нем Тибо, Дестрезой и совсем крошечными Гюрзо и Аспидом, висел портрет Эйдана вар Бонарта. В комнате братьев, в настоящей комнате, а не каморке за кухней, лежали детские деревянные игрушки, среди которых преобладали деревянные мечи и миниатюрные солдатики. Вместе они остановились у двери из красного дерева — кабинет отца, куда вход для них, под угрозой порки, всегда был закрыт. Аспид первым решился войти. Старая мастерская Тибо вар Анна была завалена множеством бумаг и книг, на массивном столе из орешника лежал опрокинутый кубок с вином.

— Ублюдок облюбовал отцовскую комнату. — с ненавистью констатировал Гюрзо, подходя к письменному столу и облокачиваясь на него.

В приступе ярости ведьмак скинул лежащие на старинной мебели документы и посуду, начал крушить все, что попадалось ему на глаза. Пока брат выпускал пар по средству уничтожения предметов интерьера, Аспид уселся в мягкое кресло за письменным столом, за которым так много времени проводил отец. Разлитые чернила растекались по неровной поверхности и вдруг стали заполнять собой правый угол. Черное солнце с шестнадцатью, поочередно прямыми и волнистыми лучами четко проявилось на дереве, Аспид бросил взгляд в левую часть стола и нашел там еще одну нишу, которая несведущим могла показаться простым элементом декора.

— Угомонись! Сам же сказал оставить дешевую драму слабым! Иди сюда! — закричал Аспид. — Смотри!

Слова брата возымели силу и Гюрзо с неохотой подошел:

— Что?

— Смотри… — Аспид указал на черное солнце на столе.

— Один в один как наши…

— Вот именно! — перебил Аспид и достал спрятанный под курткой подарок отца.

Молодой ведьмак аккуратно снял медальон с цепочки, вложил в залитую чернилами нишу и легонько нажал. Почти беззвучный щелчок не укрылся от острого слуха ведьмаков. Гюрзо нервно достал свой медальон и протянул брату, Аспид вложил золотое солнце в идеально подходящее для него место в левом углу и вдавил украшение в дерево. Щелчок. Столешница приподнялась, выплевывая залежавшуюся за десятилетие пыль. Взбудораженный Аспид открыл тайный отсек, в котором лежал одинокий старинный пергамент. Братья тревожно переглянулись.

— Ну же, что там? Прочти уже. — нетерпеливо попросил Гюрзо.

Аспид трясущимися от волнения руками взял ветхий лист и начал читать:

«Клянусь Великим Солнцем, жизнью своей, честью всего моего рода, всеми Богами и Богинями, беря их в свидетели: никогда не обучать нашей тайной технике тех, кто не одной крови со мной, хранить наш секрет в тайне даже ценой своей жизни. Никогда не поднимать меч свой против Братьев Девяти Лучей, быть на страже слабых и нуждающихся. Применять умения наши тайные лишь для защиты и только для защиты.»

Дальше под текстом клятвы стояло десять имен подписавшихся на крови:

Лидо вар Нади

Дони вар Бейн

Диас вар Вивар

Рокуд вар Куден

Дрого вар Анн

Томо вар Год

Каге вар Санг

Иоган вар Лихт

Тори вар Хатт

Леонард вар Бонарт

Дорога Головорезов. Глава IX

Таверна «Бродячий ручей» трещала по швам от скопившихся в ней посетителей. Гомон стоял похлеще чем на рынке в погожий день. Длинноволосый мужчина в настежь распахнутом удлиненном доспехе протиснулся к деревянной стойке, за спиной измученного непривычной жарой висел меч.

— Пиво, — сказал мужчина трактирщику, расталкивая локтями людей и освобождая себе чуть больше места.

Он не успел утереть пот со лба, как перед ним уже стояла щербатая глиняная кружка, до краев наполненная холодным, пенным напитком. Путник жадно осушил посуду и заказал еще.

— Добрый человек, — обратился косматый ведьмак к корчмарю, — У вас случаем пара ведьмаков не останавливалось в последние месяцы?

— Ведьмаков, милсдарь? — переспросил трактирщик.

— Да, корчмарь, ведьмаков — глаза кошачьи, на шее медальоны и мечи на ремне за спиной, как у меня.

— Милсдарь, а вы давно в нашем городе? — с опаской и недоверием поинтересовался пухлый корчмарь.

— Только прибыл. — ответил охотник на чудищ и одним глотком выпил половину из новой кружки.

— Ааа… Вы видать еще не слышали, что у нас тут намедни произошло…

Стоящие по бокам от ведьмака притихли и тайком поглядывали на пришлого. Мало кто из местных когда-либо видел его коллег по цеху, но после событий в поместье вар Бонартов все знали, что ответственны за бойню были два человека с мечами закрепленными за спинами также, как у их нового соседа, а толки по городу ходили, что были они ведьмаками.

— Ну так я вам расскажу, милсдарь. Три дня назад пара неизвестных с мечами за спинами, на манер колчана или лука, устроили резню на вилле сына уважаемого господина вар Бонарта. Люди говорят, что хозяина они пощадили, малость изуродовав… а вот стражникам повезло меньше. Двадцать бойцов вошли в дом молодого господина вар Бонарта и не один не вернулся. Вилла сгорела дотла, а когда пламя смогли потушить, то извлекли из под завалов пепелища два десятка обгоревших до костей трупов, а убивцев и след простыл…

Кружка треснула в руке ведьмака и остатки пива полились по стойке:

— Как мне найти это место? — спросил он корчмаря сжимая в руке осколки.

— Так вы идите к южным воротам, а там у любого спросите и он вам путь укажет, милсдарь. — ответил трактирщик отпрянув от раздосадованного гостя.

Ведьмак положил монету на залитую столешницу, развернулся и пошел к выходу, на шее его покачивался серебряный медальон с головой медведя, раскрывшего пасть в яростном рыке.

***

— Так и что мы просто завалимся к геральдмейстеру и спросим о людях из списка? — поинтересовался Гюрзо у брата, медленно покручивая на вертеле кролика.

— Не думаю, что это будет просто, но в целом план такой. — ответил Аспид, неодобрительно взглянув на костерок, облизывающий языками пламени румяную дичь.

— Ты случайно не забыл, что нас ищет весь город? — Гюрзо подкинул сухую ветку в костер.

— Ты сам то об этом не забыл?

— Мы два дня, кроме сухарей ничего не жевали, так что если нас и найдут — в чем я сильно сомневаюсь, то хотя бы будем драться не на пустой желудок. — ведьмак оторвал золотистый кусочек мяса и отправил себе в рот.

Братья сидели на холодных камнях у входа в пещеру, которую они случайно нашли пробираясь сквозь лес. Солнце уже заваливалось за горизонт, окрашивая небо в ярко-оранжевые цвета.

— Как только стемнеет выдвигаемся, — Аспид еще раз перечитал имена из найденного в отчем доме пергамента, бережно свернул бумагу и спрятал во внутренний карман, потом потер ноющую от боли лодыжку.

Когда они сломя головы неслись по Тенорийской чаще, оставляя за спинами пылающую виллу, ему не повезло зацепиться за торчащий из земли корень и подвернуть ногу.

— Еще болит? — Спросил Гюрзо от которого не ускользнули движения брата.

— Нормально. Бывало и хуже. — улыбнулся Аспид и покрутил ступней.

Сухие ветки захрустели со стороны леса, укрывающего их убежище. Аспид кинул недовольный взгляд сперва на брата, потом на костер, во взгляде читалось «я же тебе говорил, придурок». Гюрзо выхватил кинжал, спрятанный за голенище сапога и потянулся к мечу. Засвистела стрела, пущенная откуда-то из буйной зелени, и с глухим ударом сбила уже почти приготовленную тушку кролика. Жир и сок брызнули Гюрзо прямо в лицо. Гнев и досада обуяли оголодавшего ведьмака и он прокричал:

— Стрелять нужно в живых кроликов, ублюдок, а не в тех, что уже собираются съесть! — не теряя времени он высвободил лезвие меча из кожаных ножен и встал в позицию.

Аспид тоже поднялся, но не обнажил оружия, стараясь не опираться на больную ногу и не выдавать врагам своей слабости.

Еще одна стрела, нацеленная точно в сердце Гюрзо, вылетела из зарослей Тенорийского леса, но быстрый охотник на чудовищ плавным движением развернул плечи и оперение стрелы лишь чиркнуло его по кожаной куртке.

— Довольно. — послышался властный женский голос и его хозяйка явилась братьям из своего укрытия.

Молодая девушка в черном медленно приближалась к ведьмакам, ее сопровождал лучник в длинном зеленом плаще. Камни перекатываясь шумели под ногами девицы, а вот спутник двигался абсолютно бесшумно, словно он и вовсе не имел под собой никакого веса. Гюрзо сразу узнал в силуэте незваной гостьи свою новую знакомую.

— Давно не виделись, разноглазый. — поздоровалась, если это можно было так назвать, графиня вар Тэль.

Гюрзо пропустил ее слова мимо себя, испепеляя взглядом шедшего рядом с ней спутника. Острые зубы неизвестного скалились в презрительной улыбке, а глаза закрывал капюшон.

— Видимо это ты охотник до чужой дичи? — Гюрзо сплюнул себе под ноги, а если точнее, то под ноги лучника.

Зеленый капюшон — в его руках все еще покоился длинный лук, легонько ударил тетиву так, как бард мог бы нежно дернуть струну своей лютни, и прошипел:

— В следующий раз дичью можешь стать ты.

Теперь настала очередь улыбаться ведьмаку. Аспид думал было успокоить брата, но и ему самому не нравился этот зубоскал, а больше всего его настораживало то зачем они здесь, ведь если бы они хотели их прикончить — у них уже был шанс избавиться хотя-бы от одного.

— А ты смешной, приблуда… Смешно умрешь.

Молниеносным ударом локтя, прямо по гнусной улыбке, Гюрзо отправил лучника на камни, зеленый капюшон слетел с его головы и тогда братья поняли почему к ним смогли подобратьсяна расстояние выстрела — их выслеживал эльф. Остроухий спокойно поднялся, сплюнул кровью и взглянул сначала на графиню, потом на Гюрзо.

— А ты быстрый, ну ничего, мы с тобой еще пообщаемся, может уже очень скоро. — эльф вновь накинул капюшон и встал на прежнее место, подле графини.

— Закончили? — спросила девушка, — Тогда позвольте я перейду сразу к делу.

— Уже соскучилась по мне, красотка, или хочешь награду за наши головы?

— Брат, помолчи. Давай послушаем, что ей нужно. — вклинился доселе молчавший Аспид.

— Так вы не только глазами различаетесь, похоже ты еще и сообразительнее.

Аспид не отреагировал на лукавый комплимент, а Гюрзо наигранно закатил глаза.

— Если бы мы хотели вашей смерти, то не стали бы выходить к вам из укрытия и уж точно бы не пришли вдвоем, если ты этого, мой дорогой разноглазый, еще не понял. У меня для вас есть предложение, очень щедрое предложение. — девушка полезла в глубины своего роскошного черного плаща и извлекла из него небольшой, туго набитый, мешочек и протянула его Аспиду.

Гюрзо заметил знакомый кинжал на поясе графини, но его внимание тут же отвлекли на себя деньги, которые она передала его брату. Аспид развязал шнурок и в лучах угасающего светила засияли не меньше десяти золотых флоренов, чистеньких, блестящих, свеже-отчеканенных с профилем короля Кербина на одной стороне и солнцем на обратной.

— Видать, у того, кто заказывает музыкантов на вашу свадебку в кармане неслабо позвякивает. — сказал Аспид и передал кошель брату.

— Не слишком высокопарно ли для убийц вроде вас? — не без удивления спросила графиня.

Благородный металл сулил еду, крышу над головой, женскую любовь, а главное, капитал для их предстоящей мести.

— Не хватает еще десяти. На каждого. — сказал Гюрзо взвешивая на ладони кожаную суму.

Эльф усмехнулся и ведьмакам показалось, что усмешка была скорее одобрительной.

— Хорошо, остальное получите как вернетесь в город, но не рано ли ты кусаешь руку, что тебя кормит? — улыбнулась графиня.

— Не знаю с чьих рук кормишься ты, милая, но меня кормит вот эта. — Гюрзо поднял руку со сжатым в ней мечом.

— Мы не записывались в наемные убийцы. — отрезал Аспид.

— Как показали недавние события — моральных барьеров к убийству у вас нет, а наемные вы убийцы или не наемные — можете рассказать вдовам убитых вами на вилле вар Бонартов, ну или палачу и мучельнику, что так заждались вас к себе в гости. — парировала графиня. — Помимо денег мой наниматель обещает еще и индульгенцию за ваши преступления на Нильфгаардской земле.

Повисло молчание. Пусть братья и были всего навсего ведьмаками только что вышедшими на Путь и далекими от устройства вертикали власти, но любому болвану было понятно, что такие блага могут гарантировать лишь первые лица королевства.

— Что вам от нас нужно? — голос Аспида был пропитан недоверием.

— Сегодня ночью из Вироледо отправится один молодой дворянин, который подозревается в шпионаже на Северные Королевства, вам нужно сделать так, чтобы он далеко от города не уехал.

— И почему твой друг в зеленом не может с этим разобраться? — спросил Гюрзо.

— К сожалению, мой друг в это время должен быть в другом месте. Мои наниматели были весьма поражены, как вы разделались с личной стражей Бонарта, но просят чтобы все выглядело, как банальный разбой.

— А если дело не выгорит? — спросил Гюрзо.

Графиня метнула на него вызывающий взгляд:

— Да вы уж постарайтесь чтобы выгорело, — сказала она, — Лучше же будет для вас.

Тихой медью прозвенел в этих словах явственный отзвук угрозы и не было никаких сомнений, что произносить угрозы, равно как и приводить их в исполнение, дело для нее обыденное. Братья многозначительно переглянулись.

— Слушай, красавица, — начал Гюрзо, — Ты ничего не знаешь ни о том, кто мы, ни что из себя представляем и что нам нужно, но лучше бы тебе закусить свой острый язычок между своими белыми зубками.

— Нам не по нраву получать угрозы бес пойми от кого, особенно, в таких уединенных местах, как это. — продолжил за брата Аспид, кладя руку удобнее на эфес.

— Тем более что еще ничего не решено и мы ни о чем с тобой не договорились. — закончил Гюрзо.

Лучник, пристально следивший за беседой, напрягся и медленно накинул стрелу на тетиву, но оружия не поднимал. Зеленый Капюшон не понаслышке знал каковы ведьмаки в пылу битвы, но даже не подозревал, что все эти дни помогал выслеживать именно ведьмаков, а теперь, когда он подошел к ним непозволительно близко и начинает попахивать жаренным, у него против пары Ватт’гхернов — так эльфы называли ведьмаков на свойском, не было не единого шанса, если те вдруг вздумают с ними разделаться.

— Эки, какие нежные. — фыркнула графиня начиная понимать, что разговор движется куда-то не туда и ей попалась пара строптивых особей. — Прошу просить и не горячится, может я могу чем то загладить свою вину? — кокетливо добавила девушка без тени страха и смущения.

— Сможешь. — ответил Аспид.

— Вообще-то я это спрашивала у разноглазого. — она улыбнулась уголком губ.

— Видимо твои наниматели не последние люди в нашем солнечном крае, так что нам нужно чтобы ты кое что узнала для нас. — Аспид вынул из кармана куртки пустой лист и подошел к костру, достал обгоревшую тонкую веточку, сажей написал на бумаге восемь имен и протянул листок девушке.

Графиня пробежалась глазами по списку и на долю секунды задержалась на одном имени, потом подняла глаза на ведьмаков:

— Интересно… — сказала она как бы сама себе, — Хорошо, думаю это не составит проблем. Получается вы беретесь за заказ?

Братья кивнули.

— Тогда нам пора спешить, наш гость в полночь отправляется из города по северному тракту. Моя карета ждет у границы леса и никто из городской стражи не посмеет ее осматривать. Я провезу вас через город, а дальше вас отвезет другой экипаж, если вам что-то нужно забрать из своей пещеры то… — она оборвалась на полуслове хотев сказать «поторапливайтесь», но уже познакомившись с дерзким нравом братьев решила сказать: — Мы вас ждем.

***

Солнце давно скрылось за горизонт, а небо затянули черные тучи и теперь на улице было темно, словно в волчьей пасти. Как и обещала графиня братья беспрепятственно пересекли город в роскошной карете, где успели немного подкрепиться не столь желанными фруктами и вином. Благо, бахусовые дары ведьмакам были только в новинку и они с жаром, доступным лишь тем, кто молод сердцем, прикладывались к крепленному напитку. Было около полуночи, когда ведьмаки оказались в условленном месте на узком участке северного тракта в былые времена называемого Дорогой Головорезов, и там они начали терпеливо ждать, укрывшись в лесу вдоль дороги. Их целью были двое: молодой темноволосый дворянин передвигающийся на вороном коне, на нем черный дорожный кафтан, богато расшитый золотом, черные высокие сапоги и черная же шляпа с тремя маленькими белыми перышками. Второй — годами постарше и волосами посветлей – едет на серой в яблоках лошади, кафтан у него коричневый с металлическими пуговицами, а шляпа украшена длинной красной лентой. Лошадей братья решили оглушить простейшими знаками, на это им сил точно должно хватить. Многие старшие ведьмаки говорили, что близнецам никогда не стать полноценными охотниками на бестий ибо совсем плохо они управлялись в подчинении хаоса и пока их предел — разжечь костер, да успокоить или взбесить животное. Гюрзо проверял арсенал припрятанный под плащом: пара кинжалов на груди, один на ремне за поясом и шесть метательных ножей на кожаном корсаже, служившим неплохой защитой от атак в живот, меч уже был обнажен и готов к предстоящей потехе. Чтобы скрасить ожидание, Аспид стал тихо, себе под нос напевать «Драконий камень» Деги аэп Ойгена – одну из любимейших своих баллад, – а потом вновь замолчал и низко, до самых бровей надвинул капюшон.

Благородная жертва не заставила себя долго ждать и вскоре до них донесся стук копыт, а из-за поворота показалась тройка всадников, что было не совсем по плану, но как и сказала графиня, свита ехала верхом на серых кобылах по бокам от своего господина, восседавшего на черном породистом мерине. Братья скинули плащи, чтобы те не сковывали движений во время боя.

Когда всадники поравнялись с затаившимися во тьме ведьмаками, братья начертали в воздухе знаки и поочередно ошеломили животных знаком Аксий. Кони дико заржали, вздыбились и сбросили своих наездников. Проблема контроля над хаосом работала, как в случае слишком малой силы эффекта, так и в обратную сторону. Кто-то из братьев перестарался и один из скакунов взбесился не на шутку: начал гарцевать, лягаться, кружить на месте, поднимая вокруг себя пыльные вихри. Один из конных, молодой, но не в черном, получил тяжелый удар задними копытами в грудную клетку и его с чудовищной силой выбросило из облака пыли. Ведьмаки услышали сдавленный хрип несчастного, похоже, обезумевший вороной конь вернул условия к тем, о которых изначально говорила графиня. Вдруг, животное, как по щелчку успокоилось, замерло, потом пронзительно заржало и со всех ног побежало прочь от города за другими лошадьми, освобождая предстоящее поле битвы. Яркий диск луны высвободился из темницы грузных облаков и в ее зловещем свете ведьмаки вышли из своего укрытия. Нога Аспида еще болела и он держался на шаг позади брата, готовясь нанести смертельный выпад из-за его спины, когда Гюрзо скрестит клинки со своим противником. Ведьмаков тренируют и готовят стать одиночками, но братья всегда знали, что будут идти рука об руку и понимая свои слабые стороны в магии и тяжелой переносимости последствий принятия эликсиров, — все силы вкладывали в улучшение мастерства владения мечом. В таком юном по ведьмачьим меркам возрасте близнецы были одни из лучших мечников Школы Змеи, в бою один на один они держались на равных с ведьмаками закаленными не в одном десятке, а может и сотне сражений, усеянных шрамами и не раз бывавшими на краю от неминуемой гибели. А когда братья бились вдвоем против одного, даже и у таких матерых мастеров было мало шансов. Единственный, кого им так и не удалось одолеть даже общими усилиями, был гроссмейстер Ивар.

Двое склонились над третьим, молодой дворянин снял свой плащ и подложил искалеченному под голову. Второй — мужчина в возрасте со светлыми волосами, коротко остриженными на солдатский манер, заметил появившихся из пыльной завесы ведьмаков с обнаженными мечами.

— Защищай короля. — прошептал светловолосый и положил свою шляпу на грудь распластавшегося на дороге.

От братьев не утаились слова мужчины и его столичный выговор, они настороженно переглянулись, но продолжили медленно приближаться к целям. Лицо защитника было спокойным и непроницаемым. Он скинул плащ, широкая рапира скользнула из ножен и он встал в позицию. В левой руке мечник сжимал кинжал с широкой витой чашкой, полностью защищающей кисть. Братья разглядывали своего противника, а он разглядывал их, каждый старался хоть по каким либо признакам вычислить, с кем им предстоит иметь дело. Близнецы остановились в трех шагах, когда их визави медленно наклонился, начертил острием рапиры полукруг между ним и ведьмаками и ничего не сказав прыгнул в выпаде. Гюрзо легко отразил атаку, но, как и у брата, его сознание было в оцепенении от вспышкой ворвавшегося воспоминания последнего боя отца. Вар Анны не успели оправиться, а мечник колол в очередной раз. Гюрзо парировал, поднимая их клинки вверх, светловолосый закружился в развороте одновременно высвобождая оружие и отступая. На отскоке, после стремительного вольта он попытался размашисто ударить стоявшего перед ним по горлу. Аспид прикрыл шею брата своим мечом и от сокрушительного удара сноп искр на долю секунды осветил лицо Гюрзо. Было бы ложью сказать, что по скорости он не уступал ведьмакам, но мечник действительно был быстрым и сильным. Короткой серией атак он оценил, что перед ним стоят люди не для украшения мечи носящие и решив не тратить лишние силы встал в оборонительную стойку. Мысли братьев были далеки от этой темной узкой дороги на север, но ситуация заставила их вернуться в реальность и сконцентрироваться.

— Кто ты такой? — спокойно спросил Аспид.

Мечник ответил не сразу, он переводил взгляд с одного на другого, но видя, что не похоже будто противники стараются отвлечь его болтовней, сказал:

— Какая вам разница, кто я? Ведь не я ваша цель. — голос мужчины был ровным, слегка хрипловатым. — Да и не имею желания вести беседы с наемными убийцами.

— Тогда, кто они такие? — также спокойно спросил Аспид.

В этот раз молчание затянулось чуть дольше. Видимо, прикинув, что подраться они еще успеют, а молчание не смущает дотошных убийц, мечник ответил:

— Занятные вы, ребята… А вам кто нужен? Может вы обознались?

— Может и обознались, а может просто заметили, что вы в седлах не усидели — вот и пришли помочь. — Гюрзо пожал плечами. — Вы просто назовитесь, милсдарь, а дальше уже посмотрим.

Мечник медленно вытянул руку с кинжалом и направил острие в лицо Гюрзо, быстрым движением рапиры рассек воздух крест накрест и раздался щелчок. Лезвие кинжала, словно разящее жало, вылетело из рукояти, но метило уже в грудь Аспида. Ведьмак всем весом оперся на травмированную ногу и уклонился, но он приложил такие взрывные усилия, что боль прошила лодыжку и он завалился на бок. Гюрзо решил действовать, но ни в коем случае не убивать неизвестного, только обезоружить. Лязг стали заполнил собою все. Мечник парировал быстрые атаки ведьмака, но ему не хватало скорости для проведения контратак. Не больше половины минуты стонало железо, а потом, в симфонию боя добавилось тяжелое, хриплое дыхание защищающегося мечника. Аспид давно поднялся, но не вмешивался в поединок. Гюрзо осыпал светловолосого сильными и быстрыми ударами со всех сторон, пока его противник все больше пятился назад. По лицу мечника было видно, что он прекрасно понимает — это его последняя дуэль, но не было в нем страха смерти, он постоянно косился на своих спутников, несмотря на то, что любая доля секунды потери концентрации грозила ему смертью.

— Брат, хватит. — попросил Аспид.

Гюрзо послушался и отступил поравнявшись с братом.

— Мне кажется ты уже осознал всю тяжесть вашего положения… Так от чего же вам не назваться? Тогда и мы представимся и вы узнаете, кто отправил вас на тот свет и кого стоит проклинать перед смертью.

— Сделка, конечно, восхитительная. — сыронизировал светловолосый и широко улыбнулся, а на его лице проступила паутина горизонтальных морщин. — Только если позволите — назовитесь первыми, чтобы у нас было больше времени на проклятия.

— Гюрзо вар Анн.

— Аспид вар Анн. Нашим прадедом был Дрого вар Анн, если имя нашего рода тебе о чем то говорит. — Аспид воткнул меч в землю и облокотился на рукоять.

Мечник прищурил глаза и с нескрываемым удивлением уставился на близнецов.

— Меня зовут Виго вар Лихт. — медленно начал светловолосый. — Бедолага на земле — Алфи… эмм… оруженосец... А мой господин — Ферус вар Эмрейс… И да, имя вашего рода мне знакомо.

***

Округлое, похожее на пещеру помещение, освещалось лишь лунным светом из единственного огромного окна из которого открывался впечатляющий вид на шпили академии и часть величественной крепостной стены. Купол потолка украшали уродливые лица высеченных из камня гаргулий. Белые стены почти сплошь закрывали полки, на коих громоздились книги и высокие стопки бумаг. На немногочисленных свободных участках висели мечи и рапиры, покрытые слоем пыли. В центре комнаты стоял тяжелый круглый стол, а на его столешнице лежала развернутая подробная карта королевства Нильфгаард. За столом на массивном стуле с резной спинкой сидел, задумчиво сложив руки, Эйдан вар Бонарт.

— Кто они — эти братья вар Анн? И точно ли их стоило посылать на это дело? — сказала графиня вар Тэль, отпивая вино из серебряного кубка.

— Ты сомневаешься в моих решениях, Бланка? — Эйдан смотрел куда-то сквозь своей собеседницы.

— Нет, господин, но разве не они напали на вашего сына?

— Нет, Бланка… Мне все таки кажется, что ты во мне сомневаешься. — он сфокусировал внимание своих рыбьих глаз на молодой девушке и мурашки пробежали у нее по спине.

Графиня вар Тэль не выдержав взгляда опустила глаза.

— Не беспокойся, Бланка, мы разберемся с братьями, когда настанет их черед, а пока, если у нас появилась такая возможность, воспользуемся ими. На данный момент главной угрозой всему нашему замыслу остается вар Эмрейс и если наши враги смогут разделаться друг с другом за нас… — Эйдан щелкнул пальцами, — Не будем им в этом мешать.

Продолжение следует...

Вопрос цены. Глава X

Сильные порывы ветра осыпали каменную крошку с вершины Лазурного каньона и та с грохотом летела вниз, билась о неровные склоны, шумела в листве редких деревьев, растущих прямо из горной породы, и, наконец, плюхаясь в темную водную гладь, шла на дно реки. Вода здесь была удивительного цвета, считается, что это связано с особой породой голубой глины, отсюда каньон и получил свое название. Многие мастера гончарного дела пробовали использовать местную глину в своем искусстве, но все приходили к решению, что слишком уж сложна она в обработке и непредсказуема при обжиге. А потому никакой практической выгоды Лазурный каньон не нес, был расположен в труднодоступном месте и заслуживал посещения разве для того чтобы впечатлиться красотой природы или впечатлить хорошенькую девицу открывающимся сверху прелестным видом, в надежде, что красавица в свою очередь впечатлит своими прелестями тебя.

Да, место воистину живописное. Даже в такую ненастную погоду, как стояла сейчас, река отдавала ультрамарином в ярком свете редкой луны. Птицы, доселе беспокойно кричавшие на все голоса — затихли, разлетелись в поисках укрытия от предстоящего ненастья, а воздух стал нестерпимо душным и липким. Массивная лодка слабо покачивалась на воде, рейковый парус был свернут и убран. Правый борт постоянно бился о широкую каменную площадку, поднимающуюся над водой и примыкающую к испещренному склону. В лодке сидели двое.

— Почти за год пути ты так и не поинтересовался зачем мы добирались в эти края и что мы тут ищем, мастер. — задумчиво сказал Ле Сан, пристально вглядываясь в собравшиеся над ними, тяжело клубящиеся, грозовые облака.

— Все просто, Ле Сан, я не хочу этого знать. — длиннобородый ведьмак глубоко втянул дым из старенькой трубки и бес-трава тихо затрещала в чаше. — Практически всю свою долгую жизнь я сам принимал все решения и ты видел куда и к чему меня это привело. Немало крови я пролил ради нашего ордена следуя кодексу, но как только выбрал для себя иной путь — вчерашние братья отказались от меня, как когда-то и от тебя, а теперь, если верить твоему другу, Арнагад еще и открыл охоту на нас… Какова бы ни была твоя цель — я постараюсь помочь тебе, но я не хочу ничего об этом знать раньше времени. У нас есть деньги и нет нужды, я не живу в ожидании спуска в очередную вонючую пещеру чтоб рисковать своей шкурой за жалкий мешочек с монетами. — старый охотник на чудовищ затянулся еще раз и выпустил тонкую струйку дыма, — Я до смерти устал сам принимать решения и, похоже, они редко бывают верными. «Неведение — сладчайшее лекарство» — вроде так говорил какой-то известный мыслитель, так что я не хочу знать.

Ле Сан перевел взгляд на ведьмака, который когда-то был его учителем, и думал было что-то ответить, но раскат грома заглушил мысли и он вновь устремил взор своих кошачьих глаз на темное небо. Жирная капля упала и разбилась о его лоб, через секунду громыхнуло еще раз. Яркая вспышка молнии осветила небо и оно разрыдалось ливнем. Ведьмак оскалил острые клыки в довольной улыбке и с возбуждением в голосе сказал:

— Начинаем, мастер Морро.

Ле сан взял со дна лодки крюк прикрепленный к тонкой цепочке. Цепь была очень длинной, вилась бесконечной змеей и не было ей видно конца. Морро вооружился уменьшенной копией осадного арбалета, вложил стрелу с закрепленной сверху треугольной конструкцией, на которую была натянута кожа с крыла виверны. К обратной стороне снаряда, где должно быть оперение, крепился другой конец цепи. Ле Сан аккуратно сошел на мокрый камень и направился к сводам каньона. Цепь тихо шуршала, волочась за своим хозяином. Ле Сан быстро нашел неестественно ровную нишу в стене, он еще раз взглянул на вспыхивающие от молний небо, обмотал вокруг локтя цепочку в несколько оборотов, проверил, как рукоять крюка лежит в ладони. Ведьмак взглянул на Морро, тот кивнул давая понять, что готов. Ле Сан выдохнул и наудачу поцеловал изумруд на перстне. Из кармана кожаной куртки он достал огромный сапфир, по форме один в один совпадающий с нишей в каменной стене, и вложил его внутрь. Медальоны ведьмаков недобро задергались на шеях. Горная порода зашевелилась и загрохотала не хуже грозы. Ведьмак быстро спрятал драгоценный камень обратно и отскочил на несколько шагов. Здоровенный кусок скалы откололся и медленно разворачивался к охотнику на чудовищ, а за его спиной появился скрытый проход. Бесформенное нечто с силой выдирало свои конечности, выбираясь из долгого плена и, наконец, обрело силуэт отдаленно напоминающий человека. Ле Сан не стал ждать пока голем пробудиться окончательно, он раскрутил крюк и метнул его между ног монстра. Головы у голема не было, точнее, все его туловище и было головой. Каменные створки раздвинулись и на месте, где у людей грудь, появились огромные, горящие оранжевым пламенем, глаза, на животе голема разверзлась чудовищная пасть. Каменный страж заревел и кинулся на ведьмака. Ле Сан играючи увернулся и обошел его со спины, поднял крюк и метнул его еще раз, теперь цепь полетела над магической тварью. Голем неуклюже развернулся, побежал на врага и занес огромные ручища для сокрушительного удара сверху. Ле Сан побежал на встречу и подкатился по скользкому камню прямо под широко расставленными ногами голема, за его спиной раздался грохот удара. Ведьмак быстро поднял крюк и сделал финальный, хитро подкрученный бросок. Цепь облетела плечо чудовища, Ле Сан резко потянул ее обратно на себя и она крепко-накрепко намоталась на руку твари.

— Отходи! — заорал из лодки Морро и бросил связку двимеритовых бомб под ноги каменного стража.

Взрыв. Зеленая светящаяся пыль окружила голема и он рухнул на одно колено.

— Давай! — скомандовал Ле Сан и с надеждой устремил взгляд в небо.

Тугая пружина арбалета разжалась и щелкнула тяжелая тетива. Крылатая стрела устремилась ввысь, а цепочка перезвоном полетела за ней во тьму. Снаряд набрал предельную высоту и начал по дуге падать вниз, когда очередной порыв сильного ветра подхватил его, наполнил отороченную кожу виверны своей силой и стал поднимать стрелу все выше и выше. Цепь сильно натянулась и начала неприятно поскрипывать. Голем зарычал и стал медленно подниматься, но ведьмаки использовали против него все свои запасы двимерита, по этому магия очень неспешно возвращала его к жизни, хотя быстрее, чем на то рассчитывали Ле Сан и Морро.

— Давай… — скрепя зубами прошипел Ле Сан, переводя нервный взгляд с темного неба на монстра, все быстрее приходящего в себя. — Давай-давай-давай. — ему перехватило дыхание от нетерпения. — Давай! — в сердцах заорал ведьмак и его просьба была услышана.

Ослепительной белизны каскад расчертил небосвод и одна из молний притянулась к парящему в вышине воздушному змею. Цепь заискрилась. Молния с непостижимой скоростью побежала по аккуратно сплетенным звеньям, наполнила все своим скрипучим пением, похожим на щебет тысячи птиц. Шум усиливался, отражаясь от каменных сводов каньона, и увенчался оглушительным взрывом, когда заряд ударил в опутанную цель.

Взрывная волна отбросила Ле Сана в воду, Морро закрыл уши руками и бросился на дно лодки, стараясь укрыться от летящих во се стороны осколков. Выпавший градом камнепад с бульканьем оставлял круги на воде, в месте удара молнии поднялось непроницаемое облако серо-белой пыли. Морро начал высматривать в темно-лазурных водах своего ученика. В нескольких метрах от шатающейся во все стороны посудины появилось самодовольное лицо Ле Сана, он медленно подплыл обратно и вымокший до нитки взобрался назад на гладкий камень.

— Я же говорил, что получится. — он зализал мокрые волосы на затылок и поправил запутавшийся в нагрудном ремне серебряный медальон в виде ощеренной головы кота.

— А я в тебе и не сомневался. — Морро одобрительно хлопнул по плечу мокрого друга и капли брызнули во все стороны.

— Ну что, тогда идем. — Ле Сан наклонил набок голову и пару раз тряхнул, струйка воды вытекла у него из уха.

Морро сложил знак Аард и телекинетическая волна развеяла поднявшуюся пыль. Пораженный голем весь почернел и покрылся глубокими трещинами, так и не встав на ноги. Огонь потух в огромных глазницах, а на каменном рту застыла грозная гримаса. В скале, на месте, где спал и ждал своего часа страж, открылся аккуратно выдолбленный проход. Ле Сан шагнул первым во тьму. Маленькие ступеньки вели вниз, своды тоннеля были широкими и два ведьмака могли спокойно спускаться плечом к плечу.

— Куда ведут эти ступени? — тихо спросил Морро.

— Сейчас дойдем и узнаем.

После непродолжительного спуска они оказались у высокой двери из темно-красного дерева. Ле Сан толкнул дверь и она легко распахнулась, приглашая гостей войти внутрь. Холодная, круглая келья предстала перед ведьмаками. Морро взял со стены факел и поджег его знаком, прошелся по кругу и запалил остальные факелы.

— Не то чего я искал. — немного раздосадовано сказал Ле Сан. — Ладно, наверняка тут будет что-то полезное, не зря же чародей оставил охранять это место такому мощному голему.

Морро поскреб бороду и немного настороженно спросил:

— Перед боем ты вложил сапфир… хмм… это что взаправду Камень Душ.

Ле Сан раздумывал отшутиться ли ему или ответить серьезно. Немного помолчав он решил выбрать второй вариант.

— Не знаю, мастер Морро, возможно, это и Камень Душ, по крайней мере охотился я именно за ним… — ведьмак подошел к тумбе заваленной кипой бумаг. — Единственное подтверждение, что самоцвет мог принадлежать чародею из детских сказок, это сегодняшняя ночь. Так что нам с вами вместе предстоит узнать ответ на этот вопрос.

На ветхих пергаментах виднелись выцветшие руны, на некоторых были изображены эскизы с изображениями големов и какие-то странные формулы. На противоположной стене от входа висел большой гобелен. Своими яркими цветами он сильно выделялся на фоне остального аскетичного убранства. С первого взгляда казалось будто на картине выткана мазня из коричневых, черных, желтых, зеленых и голубых ниток, но на самом деле это была причудливого вида карта. На карте не было ни границ, ни названий королевств, ничего, лишь земля, леса, горы и много воды.

— Что здесь изображено, какая-то карта? — Морро пристально изучал полотно.

— Похоже на то, вот смотри — Ле Сан ткнул пальцем на мелкую точку, отмеченную пурпурной звездой. — Тут мы. Вот, — он подвинул палец, указав на голубой желоб возле звезды. — Это должно быть Лазурный каньон.

Ле Сан скользнул глазами на восток в поисках Синих Гор.

— Вот еще, — он указал пальцем на еще одну фиолетовую звезду. — Тут я нашел сапфир и бумаги с упоминанием этого места.

Морро очень внимательно разглядывал гобелен.

— Вот еще и совсем рядом с нами. — старый ведьмак ткнул пальцем в место отмеченное звездой из яркой нити.

— А вот еще. — Ле Сан указал в самый низ гигантской шпалеры, на большой участок желтых ниток, лежащий за пропастью синих.

— Так далеко за морем… — с предвкушаемой не охотой долгого плавания просипел Морро. — Это что? Офир?

— Похоже, что так, мастер. Но сперва посетим ближайшую точку.

— А сейчас нам получается хммм… Виковаро? Не уж то Виковаро? Я бывал там в молодости — дыра, какие поискать. — бородатый ведьмак смачно сплюнул. —А местные все, как один, отребье, но гордое и нахальное отребье.

— Ну значит мы найдем с ними общий язык. — Ле Сан сорвал гобелен со стены, свернул и закинул себе на плечо. — А я, пожалуй, единственное, что знаю о Виковаро — это песенку про трех распутных девиц оттуда. — но в мыслях добавил: «Ах, да, мастер, еще ваш бывший ученик хладнокровно прирезал во сне кронпринца этого гордого и нахального отребья около пяти лет назад, но не думаю, что вам стоит об этом знать.»

***

— Я знал вашего отца. — назвавшийся Виго вар Лихтом слегка опустил оружие, оставшись настороже.

Мечник попытался вглядеться в лица своих противников, но луна опять спряталась и все небо затянули чернильно-черные тучи. Гюрзо тоже узнал фамилию из документа, найденного в отцовских покоях, но даже и не думал расслабляться, ведь в памяти еще было свежо лезвие, вылетевшее из кинжала мечника. Где-то вдалеке небо разрезали светящиеся щупальца молний и спустя пару секунд раскат грома принес с собой холодный ливень.

— Как же дети Тибо вар Анна умудрились предать честь и свернули на путь наемных убийц? — перекрикивая грозу спросил Виго.

— Наши отец и мать давно мертвы, а мы сделаем все чтобы расквитаться с их убийцами и если придется запачкать руки в крови, то запачкаем — родители нас уже, к сожалению, не осудят. — ответил Гюрзо.

— Но мы также не хотим быть использованы, как парочка жалких болванов, и у нас нет желания убивать еще одного из десяти мечников. — Аспид положил брату руку на плечо и спрятал меч в ножны. — Может мы можем начать все сначала, а произошедшие воспринимать, как досадное недоразумение?

— Покушение на убийство вы называете досадным недоразумением? — озадаченно спросил Виго вар Лихт.

Гюрзо почувствовал, как земля под ногами слегка задрожала.

— Похоже другого нам не остается. — Гюрзо развернулся в сторону города, — К нам движутся всадники и я сомневаюсь, что они идут к вам или к нам на выручку.

— А если это всего еще одна ловушка чтобы захватить нас живыми? — Виго взглянул туда же, куда и ведьмак.

— Справедливости ради, мастер Лихт, — вклинился в разговор доселе молчавший юноша, которого мечник представил Ферусом. — Я мало кому сейчас нужен живым, на твой счет не знаю. — голос звучал властно и без толики страха, либо страх тщательно скрывался.

— А в том, что парочка этих головорезов несомненно смогли бы нас уже прикончить сомневаться не приходиться — это не в укор вам, мастер Лихт. — Ферус быстрым жестом приказал своему телохранителю спрятать оружие. — А то, что они еще и оказались детьми твоего давнего знакомца — неслыханная удача. Судя по последним событиям мне не помешала бы парочка новых рубак на время нашего путешествия до Виковаро.

— Предлагаю обсудить наши дела где нибудь подальше от дороги, например, там в листве, и понаблюдать за несущимися к нам конными. — Гюрзо тоже убрал оружие и пошел к лежащему в скопившейся под ним луже оруженосцу.

Глаза несчастного были плотно закрыты, а хриплое дыхание остановилось.

— Мертв. — констатировал ведьмак.

— По вашей вине, ведь это вы что-то сделали с лошадьми. — со злобой процедил Виго.

Без последующих пререканий вчетвером они укрылись в лесу, громкое хлюпанье копыт уже было совсем близко. Двенадцать всадников в глубоких плащах быстро окружили мертвого бедолагу в грязи. Один из наездников спешился, лезвие его рапиры блеснуло в свете очередной молнии и он быстрым движение пронзил сердце оруженосца. Неизвестный, присев на корточки, пристально разглядывал не до конца размытые следы короткой битвы братьев и Виго. Мужчина выпрямился и уставился во тьму леса, прямо туда, где затаились Аспид, Гюрзо и их несостоявшиеся жертвы. Он присвистнул и двое других всадников соскочили с лошадей, их клинки звякнули, высвобождаясь из ножен и они медленно двинулись по направлению к спрятавшимся. Аспид бесшумно стал отступать и остальные последовали его примеру. Ненастье заглушало любые шорохи, если кто-то из них случайно наступал на хрустящую ветку или задевал шуршащую листву. Один из наемников шел чуть впереди, но оба они уже скрылись из виду боевых товарищей и периодически нервно оглядывались. Гюрзо спрятался в тени большого дерева, аккуратно высвободил метательный нож из под ремня на поясе. Первый наемник уже был впереди Гюрзо на несколько шагов, когда второй вышел из-за дерева и поравнялся с ведьмаком. Гюрзо ударил ножом в темноту капюшона, лезвие с мерзким хрустом врезалось в лицо наемника, ведьмак резко выдернул оружие и смертоносным броском поразил первого в область затылка у самой шеи. Гюрзо подхватил обмякшие тела и постарался их тихо уложить на землю, чтобы остальные всадники сразу не бросились на выручку друзьям, услышав подозрительные звуки. Со стороны тракта раздался трескучий, скрипящий звук, похожий на крик сокола. Потом еще раз и громче. В такую погоду эти гордые птицы не опускаются так низко, а предпочитают оставаться где-нибудь на возвышенности, ведьмак знал это и крадучись выбрался на удобное для наблюдения место и увидел, как наемник у кромки леса сложил ладони трубочкой и в третий раз прокричал соколом. Когда ему вновь никто не ответил он медленно вернулся к лошади, взобрался в седло и склонившись к одному из людей что-то сказал, не прекращая пристально буравить взглядом темноту чащи. Другой наемник кивнул вожаку и пустил своего коня галопом обратно к городу. Гюрзо отыскал брата и своих новых спутников, спрятавшихся за ароматным шиповником:

— Нужно опять уходить лесами, пока мы под прикрытием ночи и к ним не прибыла подмога. — прошептал ведьмак.

— Одна часть этого леса прилегает к ферме моего знакомого коневода, если удастся до нее добраться, сможем обзавестись лошадьми. — ответил мрачный Виго, потом обернулся к своему господину и серьезно спросил, — Вы правда собрались довериться этим двоим, милорд?

Ферус вар Эмрейс приложил большой палец к ямке на миниатюрном подбородке и взял долгую паузу перед ответом.

— Я склонен сказать — да. На мой взгляд пара наемных убийц, решивших, как они выразились «начать все сначала»… — Ферус посмотрел на Аспида, ведьмак утвердительно кивнул и тот опять взглянул в глаза своего телохранителя — Мне кажутся более приятной компанией чем ублюдки, заколовшие беднягу Алфи даже не проверив жив он или нет.

Виго ничего не ответил. Мечник разглядывал братьев, теперь, когда они оказались так близко друг к другу даже в темноте он смог разглядеть, что они похожи как две капли воды. Виго помнил, как его старый приятель Тибо в одном из последних писем к нему писал, что его сердце разрывается от счастья, ведь Дестреза подарила ему близнецов.

— Стоять! — раздался грозный крик со стороны дороги.

Насквозь промокшая четверка нервно переглянулась, Гюрзо ладонью показал ждать его тут и прижавшись низко к мокрой траве пополз на разведку. Пять всадников спешились, присели на одно колено и взяли арбалеты на изготовку, остальные остались в седлах и обнажили мечи. Все они уставились на громадного длинноволосого человека пришедшего со стороны города. За широкой спиной незнакомца висела пара мечей, не менее внушительных по размеру.

— Именем Советника Его Величества я приказываю вам — больше ни шагу! Или я прикажу своим людям открыть огонь.

Незнакомец остановился, взглянул на землю, потом медленно обвел взглядом наемников. Одного за другим. Каждого, по очереди, на пару секунд задерживая на них свой взор.

— Кто ты, драть твою жопу, и что ты тут забыл в такое время? — проорал не слишком дипломатичный уполномоченный говорить голосом Советника короля.

— А что, действует какой-то комендантский час, о котором я не знал? Или может Его Светлость решила сходить на соколиную охоту, а то мне показалось я слышал одного соколенка. — спокойным басом ответил пришлый.

— Мужик, по хорошему назовись, мы сюда не любоваться грозой приехали, мы ищем убийц. — пригрозил наемник в капюшоне.

— Тогда нам очень повезло, ведь я тоже здесь по этой причине. Меня зовут Галер из Гримма. Я ведьмак и я ищу двух убийц устроивших резню на вилле несколько дней назад.

У Гюрзо перехватило дыхание от услышанного. Наемник сплюнул под себя в огромную лужу:

— Так в городе поговаривают что резню как раз ведьмаки и устроили, решил помочь дружкам?

— Они мне не дружки, но именно потому что они ведьмаки с ними должен разделаться я. — здоровенный охотник на чудовищ оглядел собравшихся и хмыкнул. — У вас, соколята, против них мало шансов, а я не могу позволить чтобы кто-то из наших проливал невинную кровь и позорил орден.

— Красиво складываешь, милсдарь ведьмак, если это все правда, то нам нужно доставить тебя в город, там тебя допросят и отпустят, разумеется, если не причесываешь мне тут.

Ведьмак еще раз взглянул на грязное месиво, в которое лошади превратили землю. Отследить следы четверки уже было сложнее, но он приковал все внимание своих кошачьих глаз к паре следов наемников, безвозвратно ушедших в лес, потом взглянул на пустующих без хозяев лошадей.

— Не очень бы хотелось куда-либо уходить, если честно. — наконец, ответил косматый верзила.

— Именем Советника Бонарта, вы отправитесь с нами в крепость, ребята, наденьте на него кандалы и заберите оружие! — рявкнул главарь в капюшоне.

Гюрзо увидел, как ведьмак незаметно сложил пальцы в знаке Аксий.

— Сам пойду, ведите к вашему советнику. Может еще и лошадь дадите, чтобы все быстрее закончить?

Девять пар глаз устремились на своего старшего, тот немного помолчал, потом ответил:

— Хорошо, сам пойдет, дайте ему коня и выдвигаемся. — пробубнил наемник.

Остальные очень удивились ответу своего командира, но все уже порядком устали от непрекращающегося дождя. Безвести пропавшие товарищи тоже не укрепляли моральный дух, а перспектива сражаться с таким могучим противником вдобавок еще и ведьмаком, видимо, мало кому представлялась интересной. Поэтому подчиненные с облегчением выдохнули и повиновались приказу. Ведьмак еще раз взглянул в темноту леса, запрыгнул на подведенного ему коня и отправился с пятеркой сопровождающих обратно в Вироледо.

***

Очередной марш-бросок по дремучим дебрям леса не пошел на пользу ноющей от боли ноге Аспида. К рассвету они наконец преодолели тяжелый путь и выбрались к ферме, о которой говорил Виго. Пару раз они коротко обсудили с братом услышанный Гюрзо разговор, но в основном шли молча, каждый прокручивая в голове события прошлой ночи. Их новые спутники и вовсе всю дорогу держали рты на замке: Ферус шел строго за своим телохранителем не взирая по сторонам, мечник же наоборот постоянно ко всему прислушивался, что-то выглядывал и вечно недоверчиво оборачивался на братьев. Ливень закончился и палящее солнце вновь принялось выжигать своим жаром все, до чего дотягивались его голодные языки. Мокрая одежда успела полностью высохнуть, а рубашки опять насквозь промокнуть от пота, пока они пересекли пастбище и дошли до входной двери фермы. Виго трижды постучал и на пороге появился поджарый мужчина, в расстегнутой рабочей сорочке и с дымящейся трубкой в зубах.

— Знаменитый мечник Виго вар Лихт, какая честь. — крайне недружелюбно проскрипел мужчина.

— Батист де Галли, — неуверенно начал Виго, — извини за то что явился без приглашения, но нам нужны четыре твои лучшие кобылы.

Батист де Галли озадаченно оглядел собравшихся у него на пороге, на румяном лице читалась смесь веселья и бешенства.

— Хмм… ты трахнул мою жену, но все равно извиняешься за то, что явился сюда без приглашения, то есть хоть на одну секунду представляя будто такое приглашение у тебя могло бы появиться… Я правильно понял? — фермер выдохнул облачко серого дыма и не дождавшись ответа продолжил.

— Ладно, с этим разобрались. Теперь второе: после того, как ты поимел мою потаскуху жену, ты думаешь, что можешь прийти ко мне и попросить моих четырех лучших кобылок? Я правильно понял?

Виго стыдливо опустил глаза и его ладонь легла на эфес рапиры, движение его руки не ускользнуло от Аспида и он принялся нервно обдумывать, что бы такого предпринять, ведь ведьмаку не хотелось очередных бессмысленных жертв. Похоже, что Ферус тоже не хотел кровопролития, он вытащил кожаную мошну из внутреннего кармана своего богатого кафтана и вышел вперед перед Виго. Эмрейс отсчитал коневоду двадцать золотых флоренов:

— Может быть эти монеты загладят ваше недовольство?

Аспид подумал, что, видимо, это отличительная черта баснословно богатых людей разбрасываться такими суммами по пустякам, ведь на эти деньги молодой Ферус мог бы скупить всех коней этого рогоносца. Батист не веря своим глазам взглянул на протянутое сокровище и проговорил:

— За эти монеты, милсдарь, я бы вам с радостью дал оттрахать свою неуклюжую бывшую женушку, то она кому не попади падала на хрен, а вот взяла и спьяну упала с обрыва. — лицо коневода растянулось в желтой улыбке. — А с лошадьми я вам, пожалуй, помогу.

Аспид вспомнил, как растеклись блудницы в веселом доме только при виде одного золотого, как их с братом глаза загорелись алчностью, увидев десять на каждого, и вот опять золото решает проблему и открывает все двери перед тем, у кого оно есть. «Получается, наша цена в десять раз выше чем у шлюх, но мы в два раза дешевле коневода женоубийцы.» Аспид горько усмехнулся внутри.

Фермер не поскупился и на вырученные деньги отдал им лучшую четверку мощных вороных коней, а еще еды, воды и три бурдюка с добротным вином. Когда все было почти готово к выезду Ферус собрал их в стойле и обратился к братьям:

— Мы отправляемся в Виковаро и, как я уже говорил, я бы хотел нанять вас, чтобы вы обеспечили нам безопасность в дороге. — начал он тихо, так чтобы грузящий скарб у ворот Батист их не мог расслышать. — Я заплачу вам вдвое больше чем этому гнилозубому ублюдку, а еще вы сможете узнать у мастера Лихта ответы на интересующие вас вопросы.

«О, опять всего-то вопрос цены, теперь наша стоимость поднялась еще на тридцать блестяшек.»

— Мы не работаем за обещания. — Гюрзо нахмурил брови. — По крайней мере за обещания таких жалких сумм, Ваше Величество. Не знаю почему тебя так величал вар Лихт и почему вашей смерти желает Советник Бонарт, но твой профиль не очень то и похож на лицо человека с монеты. — ведьмак прищурил свои разноцветные змеиные глаза на Феруса и тот почувствовал, как мурашки пробежали у него по спине, но лицо дворянина по прежнему было непроницаемым.

— Не знаю в какой дыре вы провели свою жизнь, если не знаете, кто я такой, но так даже лучше. — с подобием вызова ответил Эмрейс, — По тысяче каждому, если сможем добраться живыми.

«Тысяча золотых? Каждому? Да кто же ты такой?» Аспид ощутил как комок подступил к горлу, он почувствовал, что не может удержать отвисшую челюсть. И не один Аспид разинул рот от изумления — мечник выпученными глазами смотрел на своего господина. В последний час Виго был темнее ночных грозовых туч и создавалось впечатление, будто он где-то далеко от их сборов и обсуждений, а обратился он в такое состояние сразу после услышанной новости о кончине его любовницы.

— Вас это тоже касается, мастер вар Лихт. — непринужденно добавил Ферус.

Лицо мечника просияло, а глаза заблестели благодарностью и счастьем. Аспиду стало противно от замеченной им перемены в человеке, которого он где-то на подсознательном уровне уважал просто за то, что их предки когда-то стали легендами королевства, а они — их гордые потомки и продолжатели дела. Противнее всего стало от того, что он нашел между ними сходство. «Хотя имею ли я право его осуждать? Знаю ли через что прошел и что он хочет сделать с этими деньгами? — Нет. » Заключил Аспид и обратил внимание на брата, который отнюдь не выглядел потерявшим голову от обещанных ему несметных богатств.

— Знаешь, твои обещания драконьих гор настораживают… А что скажет твой телохранитель? Он готов будет ответить вопросы моего брата?

— Я расскажу все, что вам захочется узнать, если так прикажет мой господин. — ответил Виго Аспиду и Ферус ему одобрительно кивнул.

Равнина изнывала от зноя, даже в такой ранний час стояла невыносимая жара и потому четверка в авангарде с вар Лихтом устремилась к реке. От воды тянуло приятной свежестью, верхнюю одежду всадники сняли и двигались по торсу голые, как и большинство других путников, встреченных ими по недолгой дороге вдоль берега. Береговая полоса стала резко подниматься, а левый и правый берега начали превращаться в высокие стены ущелья. Кожа Феруса с Виго раскалилась и покраснела, из под широкополых шляп градом катился пот. Ведьмаки намотали сорочки на головы, на манер смешных головных уборов, какие они видели у заморских торговцев в Вироледо. Несмотря на беспощадность погоды, Аспид не мог налюбоваться на простирающиеся виды: солнечный свет, бликами играющий на синеве водной глади, стаи больших птиц, громко кричащих и парящих в вышине, бескрайние луга сочной зелени, простирающиеся впереди и одинокий белый парус, где-то совсем вдалеке. Эмрейс осадил коня и поравнялся с ведьмаками, вклиниваясь по центру между братьями. Мечник кинул неодобрительный взгляд, но сразу отвернулся и продолжил бурчать себе под нос, как он и что он делал с этой жарой.

— Раз уж все мы здесь теперь один отряд, может расскажите, кто вас нанял? — сказал улыбаясь Ферус. — Тогда и я смогу что-нибудь рассказать вам.

Аспид отвлекся от пейзажа и равнодушно ответил:

— Я не вижу в этом большой тайны, но пусть брат рассказывает, если пожелает. — Аспид отстегнул бурдюк с вином и сделал пару глотков.

Ферус тоже отпил из своего и в ожидании уставился на Гюрзо. Молчание затянулось, но спустя какое-то время ведьмак ответил:

— Нам известно только то, что ее называют графиней вар Тэлль.

— Бонарт…. — процедил Эмрейс и уставился в гриву своего коня.

Братья переглянулись и тогда Аспид сказал:

— Теперь твоя очередь рассказывать. Что Бонарту от тебя нужно и когда этот ублюдок стал Советником короля?

Ферус поднял озадаченные глаза на Аспида:

— Около десяти лет назад Бонарт сумел пробраться в Закрытый Совет короля Кербина и очень быстро подмял его под себя. Тридцатипятилетний король выглядит на шестьдесят, а соображает и того хуже оставляя решать все главные вопросы Закрытому Совету во главе с Бонартом. — Эмрейс утер лоб тыльной стороной ладони и смачно сплюнул. — А тут лекари возьми да и объяви, что Кербин не протянет до конца месяца, все думали, что королева успеет родить наследника, но год за годом эта свиноматка выплевывала из себя уродливых девчонок… — Ферус усмехнулся и осекся немного задумавшись.

Аспид понял, что молодой дворянин будто впервые случайно снял с себя маску. На лице Феруса читалось удовольствие от упоения злорадством, но когда Эмрейс понял, что ведьмаки его пристально разглядывают, он опять нацепил непроницаемую мину с легким налетом простодушия.

— В общем, на трон бабу не посадишь, а ближайший его родственник по мужской линии был кронпринцем Виковаро и младшим сыном сестры Кербина, но тот загадочно погиб четыре или пять лет назад, возможно, он смог бы, наконец, объединить наши вечно враждующие королевства.

— Какая жалость. — сыронизировал Гюрзо. — Не уж то ты подводишь все к тому, что первым претендентом на корону Нильфгаарда стал ты?

— Ну если оставшееся чутка подсократить, то да. Эмрейсы связанны узами родства с Кербинами и мы вторые по праву на трон Города Золотых Башен. — ответил Ферус, пытаясь подавить самодовольную улыбку.

— Удивительно, похоже, байки Кристобаля оказались не пустым трепом, а ведьмаки взаправду вечно попадают в какие-то сказочные истории. — сказал Гюрзо с улыбкой поглядывая на брата.

***

— Галер из Гримма, — проговорил себе под нос Эйдан вар Бонарт. — Ведьмак…

Королевский советник поднял свои рыбьи глаза на ведьмака, пытающегося усесться поудобнее в неподходящем ему по размеру стуле. От убийцы чудовищ и так дурно пахло после долгих месяцев редкого мытья в реках без мыла, так и время, до полудня проведенное в вонючей камере подземелья, лишь усилили амбре смрадных запахов, наполняющих душную комнату.

— Мы опросили людей, с которыми вы успели пообщаться до вашего ареста, и все они подтвердили вашу историю. — Бонарт опустил глаза на бумаги, сделав вид, будто с чем-то сверяется. — Значит вы ищите ведьмаков устроивших резню на вилле вначале недели?

— Да. — прорычал Галер.

Ведьмак был явно на пределе терпения, его изрезанное парой косых шрамов бритое лицо почти дрожало от напряжения. Галер не выдержал и почти не прилагая усилий одним куском оторвал спинку и подлокотники у стула. Дерево хрустнуло и ведьмак деликатно положил обломки возле себя.

— Теперь это табуретка. — хмыкнул косматый северянин. — Мои глубочайшие извинения.

Бонарт откинулся на спинку своего роскошного кожаного кресла и улыбнулся уголком губ.

— Значит, вы охотитесь за ведьмаками: Ле Саном из Сальма по прозвищу Девять Жизней и Морро из Урсграда?

— Все верно. — ответил, явно расслабившейся и широко раздвинувший ноги, ведьмак.

— Почему вы охотитесь за ними? Насколько я знаю ведьмаки принимают заказы только на чудовищ? С чего бы ведьмаку охотиться за ведьмаком? Или это все лишь вопрос цены? — Бонарт гадко ухмыльнулся.

— Если вы меня хотели обидеть, Советник, то я слышал вещи и погрязнее. — ведьмак широко улыбнулся в ответ, но улыбка была словно разверзнувшаяся пасть лесного хищника. — Девять Жизней и мастер Морро — ренегаты нашего Ордена. Девять Жизней замешан в не одном десятке преступлений: убийства, заказные убийства, кражи, грабежи — от Ковира до Геммеры. В вашем королевстве он тоже не раз бывал. Покончить с ним дело чести.

— А второй? — рыбьи глаза не отводили практически немигающего взгляда от кошачьих.

— Морро? Великий мастер Медведь… — ведьмак с сожалением посмотрел на свой медальон. — Он был учителем Ле Сана, но присоединился к нему многим позднее. Я преследую их около года и Путь привел меня в ваш город. Я бы хотел как можно скорее отправится в дорогу.

Эйдан разглядывал свирепого северянина, постукивая пером по бумаге. Без сомнения ведьмак говорил правду, а хуже всего, что он уже слышал о Девяти Жизнях — это имя фигурировало в отчете одного из его доверенных шпиков из расследования убийства кронпринца. Много лет назад и всего единожды, но Бонарт запомнил это смехотворное прозвище. Эйдан точно знал, кто и почему устроил резню на вилле его сына, но он не мог упустить возможности натравить на братьев этого охотника на ведьмаком.

— У нас есть донесение от коневода, некого Батиста де Галли. Утром его ограбили четверо человек и с ними были двое, цитата: «со страшенными глазами и мечами за спинами, дери их в гузно» — конец цитаты. Фермер утверждает, что он слышал, как они обсуждали дорогу в Виковаро и выдвинулись в ту сторону.

— Слышал? Почему они вообще оставили его в живых? — с недоверием прищурился ведьмак.

— Все просто, — отбросил перо Бонарт. — Мы тоже об этом подумали и решили не тратить время но обыск и дали нашему мастеру мучальнику задать господину Батисту соответствующие вопросы. Скоро он рассказал нам и про полученные от убийц двадцать золотых и про многое другое, что нам было не интересно, но оставить без внимания не позволила совесть. — Бонарт улыбнулся и щеки надвинулись на выпученные глаза.

— Благодарю за наводку, — сказал ведьмак поднимаясь с самодельного табурета, — Надеюсь я могу забрать оружие и идти?

— Не смею вас задерживать. — Эйдан отодвинул от себя бумаги, — Еще можете оставить себе коня, а то до Виковаро долгий путь.

— Благодарю. — Галер из Гримма прошагал по круглой комнате и захлопнул за собой тяжелую дверь.

Продолжение следует...