Ведьмак. Грифон летит в Офир.

Глава 1

Оле Ляпин.

Ведьмак. Грифон летит в Офир.

Глава 1.

В котелке деловито булькала серо-зеленая жижа. Варево должно было послужить основой для эликсира усиливающего мощь магических знаков. Рага склонился над котелком, принюхался: острый пряный запах щекотал ноздри и гортань, вызывая желание чихнуть. Рага сдержал накативший порыв и, размешав варево осиновой палочкой, добавил в котелок несколько шляпок мухомора серого.

Ведьмак удовлетворенно кивнул и вернулся под дуб на расстеленный по зеленой весенней травке серый дорожный плащ. Чуть ниже по холму паслась рассёдланная Звезда, мирно пощипывая сочную зелень и хрумкая золотыми головками одуванчиков.

Перевернул маленькие походные часики наполненные белым речным песком, прежде чем основа для "кукушки" будет готова, ему придется повторить эту процедуру ещё четыре раза.

Рага взял в руки лежавший тут же оселок и, продолжил править лезвие серебряного меча. Весенний ветерок ласково потрепал коротко остриженные смоляные кудри ведьмака и умчался куда-то вниз по холму, в сторону стен монастыря Святого Лебеды.

Весна в Меттине наступает рано, но в этом году она решила опередить саму себя. Лишь только сошли мартовские снега, обнажив влажную черноту полей, в садах, на ветках слив, распустились первые бело-розовые цветы.

Празднование дней святой Агаты, покровительницы Форгехама, пришлось перенести аж на целую неделю вперед. В главном храме Форгехама спешно выбирали среди юных девственниц лучшую "зазывалу весны". Ритуал опахивания городских стен требовалось провести раньше чем распуститься зелень, а в мрачных переулках истает последний серый снег. Городские ювелиры уже приступили к золочению ритуального орала.

Из-за всей этой суеты на городском рынке втрое подорожали яйца. Кумушки-хозяюшки с раннего утра выстраивались в шумные очереди у ворот, что бы не пропустить, когда прибудут повозки крестьян, доставлявших этот дорогостоящий продукт из предместья.

Урвав у менее удачных товарок несколько лотков золотистых и белых яиц, они спешили домой, что бы замесить сдобное тесто на пышный кулич, взбить в крепкую пену для сладкой помадки прозрачные белки, и окрасить оставшиеся яйца во все цвета радуги.

Празднование дня Святой Агаты, покровительницы скота и рожениц, отмечали дарением друг-другу пышной и сладкой сдобы и писанок - разукрашенных вручную яиц. "Мир воскресе!" восклицали одни дарители, другие же им вторили "Воистину воскресе!", а после чего троекратно целовались.

Рагнару этот обычай показался чудным, но от ароматного кулича с цукатами и белой сладкой верхушкой из помадки, когда его угостили на уличном гулянии добрные горожане, ведьмак не отказался. Правда целоваться в ответ не полез, а смущенно пробормотал " э...Спасибо."

Последняя песчинка упала в узкий перешеек двух стеклянных колбочек и Рагнар, перевернув песочные часы, поднялся что бы оценить состояние варева. Едва он склонился, что бы помешать его содержимое и устроить котелок пониже над углями, как за его спиной прозвучало скрипучее "Сударь, ведьмак!"

От неожиданности Рага едва не опрокинул котелок в огонь, малая часть кипящего содержимого выплеснулась ему на руку, больно ошпарив кожу.

Рага зашипел от боли и, костеря незваного гостя вплоть до седьмого колена его пращуров, обернулся.

Конечно же это был брат Ансельм. Старый монах приходил уже четыре раза за последнюю неделю, нарушая покой ведьмака и упрашивая того взять к себе в услужение какого-то мальчишку послушника. Мальчишка крупно провинился перед настоятелем, учинив какую-то безобидную шкоду из-за которой пострадал его соученик. Всё могло бы обойтись поркой и выговором, но пострадавший оказался сыном местного барона. У юного баронета была сломана нога и рука, но из обычных переломов всё раздулось в покушение на жизнь власть имущего и теперь пацану грозила виселица. Не найдя поддержки среди братьев монахов и не увидев милосердия со стороны власть имущих, брат Ансельм направился просить помощи у заезжего ведьмака, которым, на свою беду, оказался Рага Неясыть.

Ведьмак пытался втолковать плохо понимавшему северную речь старику, что у ведьмаков нет слуг, а для применения права неожиданности у него нет никаких оснований. Но упорный нильфгаардец не сдавался, раз-за разом поднимая свои старые кости на холм, к лагерю Раги.

К тому же Рага никогда не наблюдал за собой тяги к наставничеству. Последние годы он провел как бродяга, солдат удачи, бродивший по землям Северных Королевств в поисках звонкой монеты и заказов на чудищ. С каждым годом чудищ становилось всё меньше и заказы с хорошей оплатой попадались всё реже. Немалую помощ в их истреблении оказали бывшие охотники за головами чародеев, оставшиеся без работы после реформации Церкви Вечного Огня.

Несколько раз ведьмак пробовал себя в роли телохранителя для богатых особ, но необходимость постоянного подчинения прихотям глупых нобилей и их отпрысков, отвратила его от этого занятия. Доля бандита, наемного убийцы или бойца арены Рагнара прельщала ещё меньше, а потому он отправился в долгое одинокое путешествие по бескрайним северным землям в поисках новых знаний и случайного приработка.

Взять на попечение ещё один рот, кроме своего и своей лошади по кличке Звезда, Рагнар не мог, а потому приготовился вновь отказать надоедливому монаху.

К удивлению ведьмака, брат Ансельм заговорил вовсе не о воспитаннике, а о письме - письме из Оксенфурта для господина Рагнара ан Хиндара, ведьмаком Рагой Неясытью называемым.

Монах передал большой и тяжелый конверт Рагнару. Когда толстая желтая бумага была разрезана и алая печать оксенфуртской канцелярии сломана, ведьмак увидел два письма. Темно-зеленые чернила на дорогой бумаге приятно пахли лемонграссом, а к письмам прилагался маленький бархатный мешочек с чем-то тяжелым внутри. Аккуратно развернув первое письмо, Рагнар с удивлением опознал почерк, который не видел уже много лет. Ему написала старая знакомая - Мариса, алхимик на службе у чародейки Меригольд.

" Дорогой друг! Рагнар!

Прошло уже много лет с тех пор, как мы виделись в последний раз, но память о нашей первой встрече свежа в моей памяти, как роза в рассветном саду. Надеюсь ты здоров и бодр, надеюсь пролетевшие годы не стерли твою память обо мне, надеюсь она добрая.

Не знаю на какой дороге в какой стране моё послание найдёт тебя, но молю богов, что бы это случилось не слишком поздно. Хотя для меня это уже не будет иметь большого значения.

Милый друг, Рагнар, последние годы и для меня не прошли даром. Я тоже много путешествовала и видела много диковин и чудес этого мира, хотела бы увидеть больше, но у богов на этот счёт было своё мнение. Они одарили меня знаниями и богатством, потребовав взамен годы жизни, которые я могла бы ещё прожить с пользой для себя и страны.

Сейчас, я взываю к тебе мой друг с ложа, с которого мне уже не подняться. Моя судьба, если подвести итог, сложилась весьма успешно. Вокруг меня щебечут певчие птицы, журчат кристальные фонтаны и благоухают диковинные цветы, сплю я на шёлке, а ем с серебра. У меня есть дюжина верных мне и расторопных слуг, а небо над моей головой имеет цвет глубокой лазури. Но у всего на свете есть своя цена, Рагнар, и я её заплатила.

Долгие годы в разведке, опасные алхимические опыты подорвали моё здоровье и, не буду темнить, свели меня в могилу.

Но прежде чем покинуть этот свет, я хочу позаботиться о тех кто был и остается дорог моему сердцу.

Я хочу дать тебе шанс увидеть этот мир и поразиться ему, как была поражена им я. Знаю, что ведьмака кормят ноги и его мечи. Знаю, что у последнего Грифона нет гнезда на севере. Позволь мне подарить тебе его на юге, Рагнар. Позволь мне подарить тебе целый мир полный новых и опасных приключений, полный чудесных знаний и открытий.

Приезжай в Офир. Приезжай что бы посидеть на моей могиле и выпить бутылку Эст-эста в память о нашей первой встрече.

Если ты примешь моё предложение, то отправляйся в Новиград. Там ты сядешь на корабль "Принцесса специй", который выходит в море в июне. Он отвезёт тебя на новую родину в Офир. Я позаботилась о том, что бы твоё путешествие не было скучным, и тебе не было одиноко ни на корабле, ни на юге. Твоё имя включено в список дипломатической миссии ко двору Хана Тулпара аль Акбузата. Хан изъявил глубочайший интерес к феномену, живым воплощением, которого ты являешься. Ведьмаки на юге скорее древний миф, чем реальность, а потому Хан желает посмотреть живой легенде в глаза.

Твоим домом станет моё имение недалеко от столицы, где ты найдешь прекрасную библиотеку с подробнейшим бестиарием и травологией офирского края. Среди книг будут тебя ждать чудесные свитки со сказками Земли Барса, они оживают, когда начинаешь читать их в слух. Прими мой совет - пока идёшь по морю, не теряй времени зря, учи офирский язык и хакландский диалект, они похожи на Старшую Речь и весьма пригодятся тебе на юге.

Что же ещё написать? К письму прилагаю маленький подарок - это перстень с арагонитом, который Великий Хан пожаловал Варену. Камень этот добывают в Хакланде и его весьма ценят Скрытые. Учитывая известную нам обоим истинную природу Варена перстень ему не пригодиться, но тебе - обязательно.

Да, этот прохвост, Варен, и в Офир за мною увязался! Правда, пробудет он здесь не долго, и как только случиться неизбежное, вернётся в Оксенфурт, увозя с собою моё к тебе послание. В Оксенфурте высоко оценили глубокие познания Варена о метаморфизме и даже присвоили ему звание лектора Кафедры Темных Искусств.

К моему письму будет приложен не только перстень, но и грамота заверяющая твою личность, как участника второй северной дипломатической миссии ко двору Великого Хана. Главой миссии назначен Фра Константин Апульский, скромный ученый, долгое время правевший в Вызиме при лечебнице Святого Лебеды. Сенат Новиграда, единогласно принял его кандидатуру. И хотя, он адепт, опального ныне, Культа Вечного Огня, Фра ученый-энциклопедист, знаток многих обычаев и языков юга и севера. Это человек просвещенный, скромный, известный своими добродетелями, а потому ты можешь всецело ему доверять и, в нужде, испрашивать его совета.

Надеюсь, что письмо моё найдёт тебя живым и здоровым, а главное вовремя. Береги себя, Рагнар, и прощай.

Твоя Мариса."

Брови ведьмака съехались над переносицей в одну темную, как грозовая туча, линию.

- Дурные вести, всегда тяжело принимать. - брат Ансельм, стоявший за спиной Рагнара, пока тот читал, с сочувствием покачал головой.

- Разве вас не учили, брат, что читать чужие письма, не вежливо? - холодно укорил его ведьмак.

Ансельм сделал шаг назад и примирительно поднял перед собой раскрытые ладони:

- О, нет, я не подглядывал! Выхватил пару строк, правда, о чём сожалею. Ваше лицо, сударь, сказало мне больше чем тысяча слов.

- И что же ты успел прочесть? - Рагнар недоверчиво посмотрел на старика, на его сухое, изрезанное глубокими морщинами лицо, на тонкий нос с горбинкой, на короткую седую щетину покрывающую подбородок и тощую шею брата Ансельма.

Брат Ансельм смущенно улыбнулся и снял треснувшие очки с мутновато зелеными стеклами. Прищурился от яркого солнца, но потом бесстрашно взглянул на Рагнара. Ведьмак увидел, что зрачки монаха были неестественно расширены.

- У меня тоже есть свои, особые снадобья. - пояснил старик. - Я почти половину дня провожу в библиотеке, за переписью старинных манускриптов. Иногда приходиться задерживаться до глубокой ночи, а отец настоятель не особо щедр на свечи. Со временем, работа в впотьмах, недосыпание и постная пища сделали своё дело и моё зрение стало ухудшаться. Мне почти восемьдесят, ведьмак, но мои глаза до сих пор меня кормят.

Ансельм достал из складок рясы маленький флакон с узким горлышком и крепко притертой пробкой и протянул Раге.

- Что это? - поинтересовался ведьмак.

- Особые глазные капли, рецепт из старинного эльфийского свитка, который я немного доработал. - хитро подмигнул Ансельм. - Открой!

Рага открыл флакон и поднеся к лицу принюхался, пытаясь просесть состав зелья по запаху.

- Что-то из пасленовых? Красавка, белена или дурман. Ромашка, чабрец и что-то еще, пахнет резко как кислота.

- Браво! - брат Ансельм захлопал в ладоши, отдавая должное мастерству ведьмака. - Ромашка, чабрец, красавка и желудочный сок волка. В оригинальном рецепте это должен был быть накер, но я не ношу за спиной мечи и не ползаю по тенистым оврагам в поисках орков. Так что мне пришлось импровизировать. Теперь моё зрение достаточно острое, что бы в полночь увидеть, как между полками на другом конце библиотеки крадется мышь.

Ансельм протер краем рукава стекла очков и вновь водрузил их на переносицу.

- Однако при дневном освещении, без своих стеклянных друзей, я слеп как крот.

Ведьмак прикрутил пробку к горлышку флакона.

- Забавное зелье. Только немного попахивает горелым. Горелым?

И тут же воскликнул:

- Проклятье на твою лысину, старый чёрт! Моё варево!

Флакончик с каплями полетел в траву, а ведьмак к подвешенному над углями котелку.

Но было уже поздно. Основа для эликсира почти выкипела и жижа приобрела неаппетитный бурый оттенок. Пришлось вылить. От лужи испорченного зелья знатно завоняло тухлятиной. Рагнар бурчал проклятья в адрес своей короткой памяти и не вовремя объявившегося в лагере монаха, он пытался отчистить пучком травы со дна котелка корку спекшейся гари. Брат Ансельм, разумно сохранял молчание, он неловко переминаясь с ноги-на ногу стоя под дубом.

Немного успокоившись Рагнар, оставил закопченный котелок в покое и повернулся к молчаливому Ансельму. Спросил резко и напрямую:

- Из того немногого, что ты успел прочесть через моё плечо, ты бы посоветовал мне согласиться?

- Конечно, сударь ведьмак! Будь я сам помоложе, я бы не раздумывая отправился бы в неизвестные мне края, тем более в Офир - край специй и загадок. Тем более, я уверен что теперь, как члену миссии, вам положено хорошее жалование, да ещё вы будите почетным гостем при дворе Великого Хана. Эта Мариса, ваша подруга, обо всём позаботилась заранее, вам только нужно протянуть руку, что бы взять своё будущее. Такой шанс выпадает в жизни не часто!

Ведьмак какое-то время молчал, пристально изучая лицо монаха, словно искал признаки подвоха в его ответе. Потом глубоко вздохнул и предложил:

- Хочешь поехать со мной, старик?

- Кто? Я? Мне этого не нужно, сударь, но вот моему воспитаннику... - он не успел договорить.

- Ты опять за старое, монах. - ведьмак раздосадовано покачал головой, он поднялся с земли и подошел к брату Ансельму почти вплотную.

Каноник сжался и даже зажмурился, будто ожидая, что его сейчас ударят, но удара не последовало.

- Хорошо. - Рага положил широкую жесткую от солдатских мозолей ладонь на плечо старика. - Отведи меня в свою обитель и мы посмотрим, что можно сделать, что бы спасти шкуру твоего висельника.

Рагнар приладил на спину меч, отряхнул от налипших к шерсти травинок плащ и, вместе с монахом спустился вниз по склону холма. Еще не доходя до ворот монастыря, они услышали размеренные удары молотков. - Да что же это такое? - всполошился брат Ансельм. - Барон должен прибыть лишь послезавтра, не ужели казнь решили перенести. Да ещё здесь устроить, на глазах у детей? Но я же должен быть там, с Михаэлем! - Похоже они решили не затягивать и повесить Михаэля в твоё отсутствие, старик.

Рага посмотрел на высокие каменные стены монастыря, на узкие маленькие окна, подслеповато сощурившиеся на весь белый свет, на окованные широкими железными полосами деревянные ворота. Для полноты картины не хватало лишь рва с тухлой водой, подъёмного моста и злющих собак на увенчанных копьями стенах - монастырь, где готовили в услужение богу светлые детские души, был подозрительно похож на тюрьму особо строгих порядков.

На подходе к воротам они услышали, как мерный стук молотков, собирающих виселицу, оборвался отчаянным криком боли. Затем ещё одним и ещё. За стенами обители божьей творилась какая-то чертовщина. - Поспешим! - выкрикнул ведьмак переходя на бег. - Но что там происходит? - вопрос монаха повис в воздухе оставшись без ответа.

Ответ был там, за стенами обители, ставшей, за прошедшие сорок лет, домом брату Ансельму. Пришлось припустить вслед за ведьмаком. Старик изо всех сил старался не отставать от Рагнара.

Придерживая у бёдер длинные полы своей рясы, он отчаянно перебирал мосластыми, покрытыми крупными синими венами и мелкой гречкой пигментных пятен ногами. В стоптанных сандалиях бежать было неудобно, но брату было наплевать на неудобства. Он летел во всю прыть своего не молодого тела и из под его пяток над дорогой поднимались облачка липкой желтой пыли.

Глава 2

Глава 2.

На монастырском дворе творилось невообразимое. Едва Рага проскочил в приоткрытую калитку, как над его головой просвистело долото и на половину металлического острия ушло в дерево монастырских ворот.

Ведьмак едва успел пригнуться, как вслед за долотом в него полетела деревянная чушка, формой напоминающая недоработанную ножку от табурета. Чушка вылетела через калитку и там столкнулась с чем-то относительно мягким, что обиженно взвыло: "Ой! Моё плечо!". Преградой на пути деревянного снаряда оказался подоспевший к воротам брат Ансельм.

Ведьмак пригнулся и в перекате ушел от ворот с линии обстрела столярными предметами. Подвеска на шее ведьмака задрожала - грифон плясал предвкушая встречу с магией. Спрятавшись под каменной стеной двора, за баррикадой из пустых бочек, Рага осторожно выглянул и увидел, как в центре двора, в паре метров над каменными плитами, кружит шарообразный вихрь.

Среди щепок и мелких камней, в воздухе летали топоры, стамески, гвозди, молотки, деревянные блоки, доски, обрывки веревки. Вихрь гудел роем потревоженных шершней и внутри его раз-за-разом проскакивали, похожие на маленькие злобные молнии, разряды магической силы.

- Плохо дело. - процедил сквозь зубы ведьмак.

- Куда уж хуже, сударь. - донеслось из соседней бочки. - Эта штука мне чуть голову не проломила.

Деревянная крышка бочки немного приподнялась над краем верхнего обода и Рагнар увидел сначала сизый нос, похожий на огромную картофелину, а потом черные блестящие, как агат глаза.

- Меня зовут Йозеф Вагнер, сударь. Я тутошний плотник, приехал по просьбе настоятеля, поставить "танцующего Джека" для юного колдуна.

Йозеф шумно чихнул, поскреб кончик носа ногтями с траурной каймой грязи под ними и пояснил:

- "Танцующий Джек" - это виселица, сударь. Кого Джек за веревку ни потянет, всякий с ним танцевать будет. - плотник снова чихнул, едва не уронив с лысой макушки деревянную крышку. - Солонину они тут держали, что ли? От запахов так и свербит в носу.

Противник не дремал, едва Йозеф приподнял крышку, как из вихря вылетел предупреждающий снаряд.

Гвоздь, размером с пол пальца угодил прямо в середину крышки, заставив плотника Вагнера испугано вскрикнуть вновь скрыться в своём пахучем убежище.

Справа от вихря у стены стояло то, что должно было стать "танцующим Джеком". Помост виселицы покрывали алые блестящие лужи и потёки. Кровь натекла из под тела одного из плотников - его грудь была пробита вилами, а рука отсечена и валялась у основания ступеней, бессильно вцепившись мёртвыми пальцами в ком навоза. Второе тело лежало на животе, придавленное длинной деревянной балкой, между лопатками бедняги глубоко засел топор.

В пыли двора тут и там, на стенах монастыря, на глиняных боках разбившихся кувшинов с маслом и пивом алели следы крови.

- Что здесь произошло? - ведьмак говорил полушепотом.

- Ох, не знаю, сударь. Бесовщина какая-то приключилась. Мы мирно работали, пока часы на монастырской башне не пробили полдень. Потом мы услышали вой будто, кто-то пнул собаку и по двору пронесся ледяной ветер. А потом наши инструменты будто обрели собственную волю, они вырвались из рук и начали носиться за нами по двору, желая прикончить. Монахи работавшие во дворе, смекнули быстро и первые бросились прятаться кто-куда. Милко и Грегор, мои сподручные, не успели. Но я видел как Карп нырнул под телегу, а я вот схоронился в бочке.

Плотник не врал, по углам монастырского двора действительно прятались люди. Из-за валка сена торчала пятка в сандалии монаха, под плотницкой телегой рыжела окладистая борода, да сверкал испуганный голубой глаз, а у каменной колонны выглядывала обритая макушка монаха в золотом венчике кудрявых волос. В окнах трёх жилых башен окружающих двор, ведьмак заметил белые овалы перепуганных детских лиц.

Брат Ансельм, успевший незаметно проскочить во двор вслед за ведьмаком, спрятался за ближайшей к воротам колонной и теперь делал отчаянные знаки Раге, пытаясь привлечь внимание ведьмака и что-то тому показать у себя за спиной.

Делал он это осторожно, гвоздь в крышку бочки плотника наглядно показал всем желающим выглянуть из укрытия, что делать этого не стоит.

- Так значит, колдуна удумали вешать. - уточнил ведьмак.

Из бочки донеслось глухое:

- Истинно колдуна. Я поначалу не сразу смекнул, монахи говорили безродный шалопай дитятко барона покалечил. Ну а кто же в здравом уме дитя вешать будет, разве что выпорют крепко. Но когда начало тут такое твориться, разве же не происки это колдовские? Стало быть прав был барон - не оплошность то была, а истинное покушение.

- Разберемся. А ты пока здесь посиди, любезный.

- Я уж посижу-посижу, сударь. Токмо разберитесь. - гудела в след Раге бочка, но он уже этого не слышал.

Активировав щит знаком Квен, Рагнар проскочил через двор к укрытию брата Ансельма. Квен выдержал удары молотка и дождь из щепок и гвоздей, но едва Рага успел спрятаться за колонну о неё с грохотом ударилась и переломилась балка, которая прежде лежала на трупе зарубленного Милко. Вихрь осерчал и стал слепо выплёвывать новые снаряды в поисках жертв, не столь осторожных или расторопных как ведьмак.

Плечо брату Ансельму ушибло не сильно, сквозь разорванный рукав рясы проглядывало лиловое пятно ушиба.

- Сударь, ведьмак, - брат заметно нервничал. - Нам надо проскользнуть в подвал и освободить Микаэля. Мальчика надо увести отсюда.

Рагнар прижал монаха к камню колонны, острое лезвие серебряного меча едва заметно рассекло кожу на его дряблой шее.

- Плотник считает, что ваш настоятель хотел повесить юного колдуна. - сходу начал ведьмак. - Ты ничего не хочешь пояснить мне, Ансельм?

Монах прикрыл глаза и вздохнул, потом начал говорить.

- Я не поверил Михаэлю, как и все я думал - это попытка защититься, скрыть от мира горечь одиночества. Он говорил, что в башне живёт его друг по имени Бука. Я понимал, что мальчишка выдумал себе друга, раз у него не сложилось добрых отношений с одноклассниками. Микаэль - сирота. Он хороший мальчик, но у него совсем нет друзей, к тому же он никогда не защищается если остальные мальчишки его задирают. Микаэль же не такой, в нём есть странное благородство. Он молча сносит все щипки и издевательства. Никогда никого не ударит, не оскорбит злым словом. Из-за этого его считают немного глупым. Эх, да чего уж там! Другие дети в глаза называют его идиотом и выблядком портовой шлюхи. - давление острия меча ослабло.

Старик отвёл лезвие от своей шеи и потёр её:

- Он избегает ссор и просто уходит, наверх, на часовую башню. В своё тайное убежище и я абсолютно уверен у мальчика нет магического дара.

- Я пока не знаю, что оно такое. - Рага опустил меч. - Холод, вой собаки, швыряние предметов - всё как и говорил плотник, указывает на то, что это полтергейст или "шумный дух". Но этот, к тому же, появился в полдень, что странно. Полуденник? Тогда почему отсутствуют характерные ожоги на телах и предметах?

Ансельм указал на вихрь.

- Что бы оно ни было, оно пришло защитить своего друга. Возможно если мы уведем Микаэля из монастыря, дух успокоиться? Или может если мальчик поговорит с ним.

- Сомневаюсь. Этого духа вы разозлили и теперь, пребывая в слепой ярости, он не успокоиться пока не истребит, каждого кто живёт в монастыре. Нам нужно найти, то что удерживает духа на этом свете и я уверен это не чувство обостренной справедливости, а вполне материальная вещь.

Ведьмак достал из поясной сумки паромасляную тряпицу и фиал с изумрудным содержимым. Нанес несколько капель на тряпицу и аккуратно протер составом серебряный клинок. Выгравированные у основания руны едва заметно полыхнули мертвенно-зеленым пламенем.

- Это работа для ведьмака, старик. - Рагнар удовлетворенно посмотрел на подготовленный к бою меч. - Давай договоримся обо всём сейчас, прежде чем я возьмусь за это дело.

Старик не стал перечить.

- Волею судьбы всё случиться, как ты того хотел. Теперь я могу потребовать у настоятеля жизнь твоего воспитанника, по праву неожиданности. Но учти, спасая его жизнь я сделаю тебе одолжение. Я не стану ему нянькой. Как только мы удалимся от монастыря на пару миль, Микаэль будет свободен идти на все четыре стороны. Так что надеюсь ты успел припрятать пару золотых монет: одну мне за работу, одну ему, что бы не помер с голоду.

- Я согласен, сударь ведьмак. Денег у меня, правда, нет, но может ты согласишься взять несколько старинных эльфийских рецептов? А я похлопочу перед настоятелем о кошельке с серебром, уверен, он, хоть и прижимист, но заплатит.

- Хорошо. - Рага счёл предложенную плату не высокой, но вполне уместной. - Где тут вход в часовую башню старик?

- Там. - брат Ансельм указал на противоположную сторону монастырского двора, в сторону недостроенной виселицы. - но зачем тебе...

Он не договорил - ведьмак, ухватив старика за плечо вытолкнул его на открытое пространство.

Вихрь тут же послал в сторону лба брата Ансельма внушительного размера молот. Монах зажмурился и уже попрощался с жизнью, как сквозь гул и вой над его ухом раздалось нетерпеливое:

- Не стой столбом! К башне, быстрее!

Подняв горизонтально над головой старика меч, ведьмак второй рукой удерживал окутавшее их обоих силовое поле.

Шумный дух метал в них камни и щепки, но золотистое сияние отталкивало опасные снаряды обратно. Стараясь не приближаться к вихрю ведьмак и монах быстро пересекли двор обители.

Рагнар успел заметить, что с каждой свирепой атакой у духа оказывалось всё меньше снарядов, а в его сердцевине возникало всё больше искр. Это означало, что энергия внутри вихря начала концентрироваться и уплотняться, приближаясь по плотности к эфирному телу обычного призрака. Это было хорошо, это было знакомо. Сражаться с бешенной кучей мусора и хозяйственных инструментов было бессмысленно, но вот с призраком - вполне привычно для Рагнара.

Башня была старой: массивное прямоугольное основание её, сменялось восьмериком с арочными окнами. Брат Ансельм, немного повозившись с замком, подтвердил мысль ведьмака о том, что её несколько раз перестраивали:

- Сначала здесь была колокольня, но после пожара, случившегося почти полвека назад, эту часть монастыря перестроили, а на вновь возведенной башне установили часы и высокий позолоченный шпиль на купол.

- Что-то я шпиля на башне не припомню. - ведьмак преодолел ещё один пролёт винтовой лестницы, они уже поднялись на этаж с часовым механизмом.

- Конечно, он простоял только три года, потом его сорвало во время грозы, ураганом. Падая во двор шпиль насмерть пришиб одного из монастырских. Пробил ему грудину, бедняга три дня мучался прежде чем испустить дух. После этого от шпиля решили отказаться.

Их с братом появление, переполошило примостившихся в нише окна голубей. Потревоженные птицы с громкими криками выпорхнули наружу и стали кружить над башнями обители.

Ведьмак осмотрелся. На часовом, последнем этаже башни, кроме сухих листьев, соломинок и птичьего помёта не было ничего примечательного.

- Это то место, где прятался Микаэль? - спросил Рага.

Брат Ансельм покачал головой.

- Нет, его убежище было немного выше, почти под куполом. Но мне туда не подняться, годы уже не те. Братья запрещают воспитанникам сюда подниматься, могут даже выпороть. Но вы же знаете, сударь, что если сорванцы захотят, то их ни один наказ и ни один замок не остановит.

Брат тяжело вздохнул:

- В тот день Микаэль и Альвин, сын барона, забрались сюда вместе. Никто не видел, как они это проделали. Не знаю, что произошло - Микаэль всё время молчит, а сын борона, так и не пришел в сознание после падения с башни. В итоге, Альвин выпал из окна, сломав себе кости. - брат перевёл дыхание и продолжил. - Мальчики, собравшиеся во дворе что бы поиграть в мяч, не видели как упал Альвин, но они видели, Микаэля стоящего у окна, из которого тот выпал. Говорят, он смеялся пока смотрел на распластавшееся тело Альвина.

- Дети бывают жестоки друг-к-другу, старик, хотя это не означает, что они злы по своей натуре. - сказал ведьмак положив ладонь на плечо брату Ансельму.

- Но я не хочу в это верить. Микаэль не мог так поступить, я в этом уверен!

От дощатого куба, за которым скрывались отвесы и шестерёнки башенных часов, вверх, под крышу вело несколько прибитых к деревянной стене трухлявых перекладин. Остатки старых лесов для возведения купола башни. Ведьмак взобрался на куб, и подтянувшись не первой перекладине, быстро взобрался наверх, под крышу.

- А у вас тут дыра в крыше. - донеслось до брата Ансельма. - Стоит залатать, а не то сильный дождь может испортить часовой механизм.

- Сударь, ведьмак, если там всё прогнило не стоит рисковать своей головой, спускайтесь! Уверен, там ничего интересного нет, я и Микаэлю так говорил, просто...

Старик не успел договорить, на его задранное кверху лицо посыпалась труха и птичьи перья. Пока брат Ансельм чертыхался и отплевывался, ведьмак ловко спустился вниз.

Раскрыл ладонь и в ней блеснуло что-то яркое. Ансельм протер глаза и водрузил на нос спои затемнённые очки, пригляделся. Это была золотая ладанка с изображением Святого Лебеды, судя по истлевшему шнурку, очень старая.

- Я нашел её в брошенном сорочьем гнезде, под куполом. Думаю, это принадлежало тому, кого после смерти Микаэль знал как Буку. - пояснил ведьмак и спросил. - Были в обители ещё смерти или несчастные случаи связанные с этим местом?

- Насколько мне известно - нет. - покачал головой старик.

- А имя того мальчишки, которого пришибло шпилем, ты помнишь? Это действительно важно, старик.

Монах почесал затылок:

- Это было так давно... Родерик... Рендал... А! Брендон! Я тогда только приехал в обитель, услышал эту историю за ужином. Дело было спустя несколько недель после случившегося несчастья и в обители всё ещё обсуждали его смерть. А имя его запомнил лишь потому, что так же, звали прежнего настоятеля. Брат Брендон! Он не был мальчишкой, он был монахом, сыном часовщика. Я вспомнил! Брат Брендон отправился в башню в тот роковой вечер, не смотря на сильно разыгравшуюся бурю. Накануне, он чистил механизм часов и потерял тут какую -то важную вещь. Конечно, теперь я понимаю, он потерял свою ладанку. Отправился, что бы её найти, но не дошёл до башни из-за упавшего шпиля.

- Неоконченное дело, важная для призрака вещь, сильные эмоции и мучительная смерть, этих причин вполне хватает для того, что бы создать все условия для возникновения беспокойного духа. - согласился ведьмак.

- Да-да, спор у мальчиков часто случался из-за того этого глупого суеверия. Некоторые, как и Микаэль верили, что призрак часовой башни существует. Микаэль даже утверждал, что видел призрака своими глазами и говорил с ним, да только мальчишки его высмеивали, колотили и обзывали лжецом. Мне так жаль, что я тоже не поверил ему.

- Поздно сокрушаться, старик. Теперь у нас есть вещь призрака и я навсегда избавлю от него вашу обитель. Будь здесь, брат Ансельм, и постарайся не сильно высовываться из окна.

Ведьмак поспешил вниз, туда, где продолжал свирепствовать полтергейст Бука.

Тяжелое деревянное ведро ударилось о стену и осыпала щепками плечи Рагнара.

- Эй, Бука, или тебя лучше называть брат Брендон? Бросай заниматься этим ребячеством. Сражайся, как призрак! - Рага исподволь разоружал вихрь, заставляя осыпать себя градом поднятых в воздух предметов.

Защищенный знаком щита, он скользил от колонны к колонне, дразня и подначивая шумного духа.

- А может договоримся? Предлагаю честный обмен, Брендон, жизни этих бедолаг на твою потерянную золотую побрякушку. Ведь это из-за неё ты лишился жизни?

Рагнар потряс в руке ладанкой, показывая её вихрю. Это сработало: грозовое облако внутри вихря сгустилось, движение токов воздуха ослабло и всё, что прежде метал призрак попадало на монастырский двор.

Дух воплотился, принимая подобие человеческой фигуры. Это было тощее тело в рубище монаха, высохший череп обтягивала серая кожа, некогда рыжие волосы брата Брендона, свалялись в колтуны, в которых застряли птичьи перья и солома. Нос провалился, нижняя челюсть выскочила из суставных пазов и теперь болталась на обрывках свисающей с подбородка и щёк коже. Но в дырах черепа на месте глаз и на месте глубокой раны в груди горел алый злой огонь. Пальцы призрака с длинными и острыми когтями потянулись к ладанке и из глубин его раздавленной груди донеслось сиплое:

- Отдай! Отдай её мне, человек!

- Ты ошибаешься, призрак, я не человек. Я - ведьмак! Я отдам её тебе, но прежде ты ответишь мне на один вопрос. Это ты заманил баронского сына, к себе на башню? Его увечья твоих рук дело?

Призрак закружился на одном месте и зашёлся в вое и хохоте:

- Моих, моих рук, ведьмак! Я должен был проучить глупого мальчишку, наказать его за непочтительность и отсутствие веры. Они оба заслужили возмездия, глупые дети! Здесь все, все заслужили смерти!

- А я уж думал, что ты благородно защищаешь друга. Микаэль считал тебя своим другом, Бука, а ты так подло подставил его.

Призрак удивленно замер, прекратив вращение.

- Друга? Разве друг будет прятать сокровище, разве он будет продлевать мучения, удерживая меня на этом свете? Нет этот мальчишка мне не друг! Я был его рабом, заложником его сопливых причитаний о том как всё несправедливо, какие злые и гадкие его одноклассники, как жестоки монахи, как не справедлив мир! Тьфу! Я проучил их обоих! Теперь одного повесят, а второй скоро отдаст душу богам. А теперь отдай мне мой кулон! Или я разорву тебя в клочья!

- Ах ты старая лживая гнилушка! В твоём сердце не было и нет ни капли сострадания. Ты использовал детей что бы найти своё сокровище и не раскаиваешься в содеянном. Ты поубивал ни в чём не повинных плотников. Ты не заслуживаешь тихого упокоения. - с отвращением прошипел ведьмак. - Что же, лови свою цацку!

Ведьмак подкинул в воздух ладанку и та ухватив луч заходящего солнца блеснула оранжевой раскаленной искрой. В тот же миг, когда внимание призрака было отвлечено, Рага начертил на камнях знак-ловушку Ирден и широким взмахом меча рассёк ставшую осязаемой плоть призрака. Из рассечённой сухой кожи посыпался белёсый прах - пыльца смерти.

Рассерженный дух взвыл, как собака и тут же бросился на своего обидчика.

- Порву! Всех порву, не помилую! - завопил он предвкушая свежую кровь.

Ладанка не долетев до края ловушки, каких-то пол дюйма приземлилась в пыль монастырского двора.

Длинные когти скользнули по острию меча, высекая искры. Ведьмак ушел в перекате от новой атаки Буки. Теперь удар его меча рассёк рубище на спине призрака, обнажив гнилую плоть брата Брендона.

Состав нанесенный на меч, масло против призраков, не позволял усохшей плоти регенерировать. Раны нанесенные мечом ведьмака пузырились и эктоплазма вытекала из них, ослабляя мощь потустороннего духа.

Вновь и вновь атаковал призрак кружа вокруг Рагнара, пытаясь полоснуть его смертоносными когтями, оглушить душераздирающим воплем, ослепить вспышками призрачного пламени, но силы были неравны. Не до конца сформировавшийся полуденник накопил слишком мало сил добытых из человеческих страхов и мук, а на стороне Рагнара был многолетний опыт и рефлексы обусловленные ведьмачьими мутациями.

Наблюдавшие из своих укрытий люди увидели, как серебряный меч погружается в усохшую плоть призрака, рассекая её на пополам, как выплескивается облачко эктоплазмы из разорванного брюха, как истлевшая плоть пожирается потусторонним гнилушечным пламенем, исчезая навсегда из мира живых.

Последний вопль-вой и брата призрака не стало. Сухие кости со стуком упали на камни и рассыпались в серый прах.

Ведьмак стоял посреди двора и утирал со лба сочившуюся из царапины над правым глазом кровь.

- Ну чо застыли, дурачьё? - с часовой башни донесся весёлый окрик. - Вылезайте из углов - шоу закончилось!

Рагнар посмотрел вверх и подмигнул сияющему от радости брату Ансельму.

Все, кто был на монастырском дворе, своими ушами слышали, как призрак признался в том, что подставил Микаэля. Теперь мальчишка был спасён.