Ведьмак 2077

Глава 1

Глава 1

Сознание возвращалось острыми, рваными отрывками — будто кто-то вшивал его в чужую плоть ржавой, тупой иглой. Геральт попытался открыть глаза, но веки словно налили свинцом.

Хоть он и не мог видеть, что происходило вокруг, но слышал и чувствовал всё.

Его окружал гул. Низкий, высокий, вибрирующий, от которого закладывало уши. Пространство вокруг буквально гудело от множества звуков. Они были везде, словно он попал в огромный, кишащий стальными тварями муравейник.

Второе, что его смутило — запахи. Геральт привык различать сотни оттенков в лесной чаще или на постоялом дворе: прелая листва, грибница, мох, звериный дух или более привычные человеческому носу запахи дыма, пригоревшей каши, грязных тел и дешевого алкоголя. Сейчас его ноздри заполнила вонь, которую невозможно было разобрать на составляющие — химическая горечь, прогорклое масло, металл и что-то сладковато-тошнотворное, напоминающее гниющие на болоте цветы. Этот запах пропитывал всё, став составляющей самого воздуха, которым он дышал.

— Где я?

Попытка пошевелиться стала второй ошибкой после попытки открыть глаза. Тело отозвалось взрывом острой боли, но боль была особенной, странной, не похожей на ту физическую и ментальную боль, что он испытывал раньше. Ломило суставы, ныли мышцы, о существовании которых он раньше не подозревал. И под кожей… Геральт явственно ощутил движение. Чужеродное, механическое, будто под его плоть зарылись металлические жуки и теперь перебирали лапками, нащупывая выход.

Ведьмак подавил панический порыв разодрать себе руку. Он заставил себя дышать ровно, как учили в Школе Волка — когда травы начинали жечь внутренности, а тело корчилось в агонии, нужно было просто дышать и ждать, пока оно либо не умрёт, либо не привыкнет. Сейчас было то же самое.

Глаза, наконец, подчинились. Веки с трудом разлепились, и Геральт увидел… потолок. Облупившаяся бежевая краска, пятна серо-зеленой плесени, паутина в углу, и сквозь щель в двери пробивалось неестественное, магическое мертвенно-голубое свечение, пульсирующее в такт окружающему гулу. Свет был холодным, непохожим на живое пламя свечи или факела — он лился ровно и без мелкой дрожи присущей пламени.

Рядом с его лицом, на тумбочке, лежал какой-то предмет — плоский, из стекла или хрусталя, и внутри него тоже горел свет, переливаясь странными картинками. Геральт никогда не видел ничего подобного. Тонкая пластина размером с ладонь, была почти прозрачная, а на ней бегали цветные пятна, складываясь в непонятные знаки.

— Магический артефакт? — тихо прошептал он, и собственный голос резанул слух — он звучал ниже, грубее, с незнакомой хрипотцой, словно чужой говорил его горлом.

— Ви? Ты меня слышишь? Ви, мать твою, очнись!

Из плоской стекляшки вырвались звуки — резкие, требовательные, с металлическим дребезжанием, будто говорили через жестяную трубу.

Хрустальный магический шар или руна? — подумал Геральт, вглядываясь в светящееся стекло. Или наподобие того. Он видел хрустальные шары провидцев, слышал голоса из магических кристаллов, но этот предмет был иным — плоским, холодным, без намёка на магическое тепло. Скорее уж ловушка, чем колдовской артефакт.

Его терзали жуткие сомнения перед чужим предметом, который призывал кого-то по имени Ви. Голос из артефакта требовал ответа, и с каждой секундой молчания становился злее.

— Эй, Ви, ты слышишь меня или нет?!

Поборов сомнения — в конце концов, с призраками и демонами он разговаривал и не раз — ведьмак прочистил охрипшее, пересохшее горло.

— Это не Ви, — произнёс он максимально хрипло. — Это Геральт из Ривии.

На том конце повисла короткая тишина. Геральт ощущал, как там, внутри стекляшки, кто-то пытается осмыслить услышанное.

— Какой ещё, к чёрту, Геральт? — голос взвился до крика. — Где Ви, придурок?!

— Я не знаю.

— Так, бля, — в динамике что-то треснуло, — я сейчас приеду и выпущу тебе кишки! Оставайся там!

Стекляшка щёлкнула, свечение внутри резко прекратилось, оставив после себя только прозрачную холодную пластину.

Так, значит, мне собираются выпустить кишки, — спокойно подумал Геральт, оценивая ситуацию с той холодной рассудительностью, что спасала ему жизнь в сотнях переделок. Тон был знакомый — так обычно обещают расправу нанятые убийцы или разъярённые мужья. Значит, нужно срочно покинуть это место.

И он снова совершил ошибку, попытавшись встать.

Боль снова пронзила тело, но теперь острее и более точечно — где-то в пояснице стрельнуло так, будто туда воткнули раскалённый прут. Геральт зашипел сквозь зубы и замер, пережидая спазм. Замутнённый взгляд сам упал на правую руку.

Он с удивлением смотрел на свою руку и даже поднёс её ближе к лицу, рассматривая, как диковинку на ярмарке. Это была не его рука. Пальцы были длинее, ладонь уже, кожа слишком смуглая и гладкая, без единого шрама — ни от меча, ни от травм, ни от тех ритуалов, что оставили вечные метки на его старой плоти. На запястье — металлическая пластина, впаянная прямо в плоть, с мигающим красным огоньком. Он попытался согнуть пальцы — они послушались, но движение показалось чужим и немного неловким.

Геральт медленно сел. Тело слушалось, но каждое движение давалось с трудом — мышцы категорически отказывались воспринимать его приказы, жили какой-то своей, отдельной жизнью. Он осмотрел комнату: заваленная хламом небольшая каморка, на стенах — яркие картинки без рам с полуголыми женщинами в вызывающих позах и странные надписи на незнакомом языке, наклеенные прямо поверх облупившейся краски. В углу — груда оружия. Его ведьмачье чутьё подсказывало, что это оружие, хоть и не было похоже на привычные мечи и арбалеты — тёмный холодный металл, запах смазки и пороха, несущий смерть.

В дальнем углу комнаты виднелось мутное зеркало и кран, из которого тонкой струйкой текла вода, с тихим шипением разбиваясь о ржавую чашу.

Его чувства наконец адаптировались. Чутьё начало раскладывать запахи по полкам: порох, дешевый алкоголь, прогорклый пот, кровь — его собственная, запекшаяся на виске и засохшая коркой в волосах.

Он коснулся головы. Пальцы нащупали неровный рубец, стянутый грубой ниткой. Под пальцем что-то противно хрустнуло — то ли запёкшаяся кровь, то ли торчащий конец нити.

Кто-то зашивал меня. Прямо как дохлую собаку. Прохрипел Геральд предпринял очередную попытку встать.

Геральт поднялся с кровати и сделал шаг к двери, откуда пробивался тот самый мертвенно-голубой свет.

Его новое тело было слишком слабым, неразвитым. Сделав пару шагов, колени предательски подкосились, и Геральт рухнул на пол, больно ударившись локтем. Ладонь угодила во что-то липкое — то ли в пролитое пойло, то ли в человеческие испражнения.

Он оперся руками в грязный пол, чувствуя, как под пальцами хрустит мелкий мусор, и снова встал. Встал, заставляя чужое тело подчиняться одной лишь злостью и желанием жить. Пусть и в этом чужом теле…

Горло першило, и страшно хотелось пить.

Перебирая ногами, будто пьяный крестьянин после праздничной ярмарки, он добрался до крана. Сложив ладони лодочкой и набрав ледяной воды, Геральд приложился к ним треснувшими губами. Вода отдавала ржавчиной и каким-то странным, напоминающим отраву привкусом, но сейчас это было лучшее, что он пробовал в этой новой жизни.

В мутном треснутом зеркале он увидел своё отражение и замер, не донеся очередную порцию воды до рта. Вода потекла сквозь пальцы, закапав на пол.

Из зеркала на него смотрел чужой. Молодой, лет двадцати пяти, с резкими чертами лица, которые портил глубокий порез на скуле, стянутый теми же грубыми нитками. Короткие тёмные волосы, сбритые на висках, колючая щетина. Глаза… глаза были чужими. Цвета тёмного янтаря, но взгляд — уставший, битый, с легким прищуром человека, который привык смотреть в лицо смерти. Этот взгляд был единственным, что Геральт узнавал.

Под левым глазом — тонкий шрам, похожий на след от лезвия. Шея в каких-то чёрных разводах, похожих на татуировки. Металлические разъёмы на виске — два небольших отверстия, впаянных в кость, с аккуратными заглушками.

Чуть правее от них он заметил свежую рану, из которой торчали грубые нитки.

Красавец. Словно утопленник из пруда!

Геральт поднёс руку к лицу, коснулся щеки. Холодные пальцы встретились с чужой кожей.

Отражение в зеркале резко изменилось.

Геральт моргнул, решив, что вода в раковине затуманила взгляд. Но нет — изображение плыло, наслаиваясь, как краски на пергаменте. Из зеркала на него смотрел не он.

Точнее, новое лицо было его. Но поверх этого лица, как призрачная маска, проступало другое. Длинные темные волосы, резкие черты, насмешливо приподнятая бровь и металлическая рука, закинутая за голову в вызывающе расслабленном жесте.

— Джонни Сильверхэнд, — представился призрак, криво усмехаясь. — Рокер, террорист, легенда Найт-Сити. А ты кто такой, черт возьми?

Геральт молчал, впиваясь взглядом в отражение. Вода стекала с подбородка, капала на грязный пол, но он не замечал этого. Его ведьмачье чутье, которое он уже начал адаптировать к новым условиям, работало на пределе. Он не чувствовал в этом существе обычной магии — ни следа Порядка или Хаоса, ни эманаций стихий. Но чувствовал привязку. Тонкую, неестественную нить, соединяющую этот образ с предметом в его голове. С проклятым артефактом, который он прекрасно ощущал в данный момент — холодным куском металла, застрявшим где-то за правым ухом, в самой толще мозга.

— Ты не отвечаешь, — призрак нахмурился. — Шок? Потеря речи? Обычно люди в такой ситуации начинают орать или падать в обморок. А ты просто стоишь и смотришь. Жутковато, знаешь ли. С тобой всё нормально чувак?

Геральт наконец разлепил треснувшие губы:

— Ты — проклятие.

Призрак моргнул. Удивление на его лице смотрелось так естественно, будто он и правда был живым.

— Чего?

— Проклятие, — повторил Геральт, изучая отражение с холодным интересом ведьмака, наткнувшегося на новый вид. — Дух, привязанный к артефакту. Я встречал такое раньше. В Ковире, лет двадцать назад. Местный барон запер душу убитого им купца в фамильный перстень. Дух являлся по ночам, сводил с ума наследников. Обычно это результат темного ритуала или сильного магического выброса, зафиксированного в предмете.

Наступила неловкая пауза. Призрак в зеркале смотрел на него с выражением, которое медленно трансформировалось от удивления к бешенству, а затем — к какому-то нервному веселью.

— Ты что, с фонарного столба рухнул? — выдал наконец Джонни. — Какое, к чертям собачьим, проклятие?! Я — энграмма. Цифровая копия личности. Записанный на чип конструкт. Меня корпоративные шаманы из «Арасаки» создали, понял? — Джонни щелкнул пальцами, пытаясь подобрать слово. — Технари. В белых халатах.

— Я не знаю этих слов, — спокойно ответил Геральт, вытирая мокрую руку о край раковины. — Но я вижу суть. Ты был человеком. Теперь ты — не человек. Твоя сущность заперта в предмете, который вживили мне в голову. Это и есть проклятие. В моем мире за такое сжигают на кострах.

— В каком еще к черту твоем мире? — Джонни прищурился, и Геральт заметил, как призрак инстинктивно потянулся к поясу, где висело что-то, напоминающее оружие. — Слушай, чувак, у тебя башня после пули нахрен поехала? Ты в Найт-Сити, сейчас 2077 год. Здесь нет магии, нет проклятий и чертовых костров. Только бабки, оружие и власть. А я — энграмма, которая пытается выжить.

Геральт отвернулся от зеркала. Беседовать с отражением было непривычно, но он быстро привык. Вода в раковине продолжала течь, и он машинально закрыл кран, отметив про себя, что механизм работает без малейшего скрипа — даже в Нильфгаарде такие штуки были редкостью.

— Зачем ты здесь? — спросил он, глядя на стену с наклеенными картинками полуголых женщин.

— Отличный вопрос! — призрак появился перед ним, материализовавшись прямо в воздухе, перекрывая путь к двери. Теперь Геральт видел его полностью — высокий, худощавый, с рукой в металлических латах и вечной усмешкой на тонких губах. На нем была какая-то странная одежда — черная кожанка оббитая металлическими заклепками, цепь через плечо. На ногах высокие сапоги со шнуровкой с передней части, что казалось крайне не удобным.

— Я здесь, потому что какой-то идиот, а точнее ты, вставил чип с моей энграммой себе в башку. Теперь мы — сиамские близнецы, приятель. Две личности в одном черепе. И, судя по тому, как быстро твои нейроны адаптируются, скоро одного из нас не станет.

Геральт нахмурился:

— Что значит «не станет»?

— А то и значит придурок, — Джонни прошелся по комнате, проходя сквозь стул, на который попытался сесть.

— Да твою ж за ногу! — громко выругался призрак, когда его задница встретила пустоту. — Релик — так называется этот чип — он перезаписывает личность носителя. Медленно, но верно. Я вытесню тебя, ты исчезнешь, я получу вторую жизнь в твоем теле. Таков план «Арасаки». Милый, правда?

Геральт молча переваривал информацию. Смерть ему была не в новинку. Он умирал десятки раз — от ран, от ядов, от чудовищных когтей. Но всегда находил способ выжить. Мутации давали ему преимущество перед обычными людьми. А тут… тут смерть приходила не снаружи, а изнутри. Его собственный разум должны были стереть, заменив чужим.

— Ты хочешь этого? — спросил он прямо. — Хочешь занять мое тело?

Джонни остановился и посмотрел на него с внезапной серьезностью. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Хочу ли я снова дышать, чувствовать вкус виски, трахать девчонок и взрывать корпоративных ублюдков? Хочу ли я вылезти из этой цифровой тюрьмы, в которой просидел пятьдесят лет? Да, мать твою, хочу! — он шагнул ближе, оказавшись почти вплотную. Геральт чувствовал странное давление в воздухе, но не тепло, не холод — просто присутствие. — Черт, я не знаю, кем ты был при жизни, мне плевать. Но сейчас, глядя на тебя… ты не похож на случайную жертву.

— Я и не жертва, — Геральт позволил себе тень усмешки. — Я охотник.

— Охотник? — Джонни хмыкнул, засовывая руку в карман несуществующих штанов. — На кого охотишься, Рэмбо недоделанный? На кроликов в Бэдлендах?

— На чудовищ.

Повисла пауза. Джонни изучал его с новым интересом, медленно обходя вокруг своего будущего тела. Геральт стоял неподвижно, только глаза следили за призраком — привычка, выработанная годами схваток с разнообразными тварями.

— Слушай, у тебя точно крыша едет, — сказал наконец Джонни, потирая подбородок металлической рукой. — Но знаешь… — он запнулся, подбирая слова. — В этом что-то есть. Ты реально веришь в эту хрень про чудовищ и проклятия. Для тебя это не метафора. Ты точно поехал крышей. Бля ну мне и досталось тело! Геральт из другого времени! Оборжаться! Рассмеялся призрак.

— Из другого мира, — поправил Геральт.

— Охренеть, — выдохнул Джонни, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на искреннее изумление. — Апокалипсис фантастики. Ладно, давай так. Я не знаю, кто ты и откуда. Может, ты просто киберпсих, которого пуля и щепка корпорантов добила окончательно. Но так или иначе это тело, как тебя там… Ви? Хреральд? Будет моим.

— Я Геральт.

— Мне насрать, как тебя зовут, охотник. — Джонни ухмыльнулся, но ухмылка получилась нервной и неуверенной. — Скоро я сотру тебя.

Призрак шагнул вперед и вошел прямо в тело Геральта.

Ведьмак дернулся, будто получил удар под дых. На миг всё поплыло перед глазами — комната, зеркало, картинки смешались в цветную кашу. В ушах зазвенело, и сквозь этот звон прорвался далекий, искаженный голос:

«Пятьдесят лет, мать вашу… Пятьдесят лет в этом аду…»

А потом всё стихло.

Геральт остался один в вонючей каморке, тяжело дыша, и посмотрел на свое отражение. Из зеркала на него смотрел только Ви.

Он коснулся виска, где под кожей угадывался край чипа.

— Посмотрим, кто кого сотрет, — тихо сказал он пустоте. — Я пережил и не такое.

За дверью раздались гулкие шаги. Кто-то быстрым шагом поднимался по лестнице.

Глава 2

Глава 2

Противный звук открывающейся двери разнёсся по каморке — металлический скрежет ржавых петель, которые со скрипом тёрлись друг о друга. Геральт вскинул голову, пальцы сами сжались на дубинке.

Он встречал противника лицом к лицу, готовый принять смерть в бою. В руках он сжимал деревянную дубинку с надписями на незнакомом языке — красные иероглифы, облупившиеся от времени и частого использования, складывались в слово, которое местные, наверное, читали без труда. Она, конечно, не заменяла ему родной меч, но тоже была неплоха: тяжёлая, из твёрдых сортов дерева, отлично сбалансированная — рука лежала на рукояти так, будто всю жизнь только с ней и ходил. Геральт встал так, чтобы входящий не увидел его, и замер, превратившись в неприметную статую.

— Ви! Ты тут?! — голос прозвучал настороженно, со знакомой ноткой человека, привыкшего орать на бандитов и успокаивать перепуганных клиентов. — Это я, Виктор!

Геральт выдохнул. Это явно не убийцы. Он решил подыграть и ответил хриплым голосом:

— Да, я здесь. Заходи.

Мужчина, сжимая в руке странное оружие, вошёл в помещение, опасливо озираясь по сторонам. Геральт окинул его быстрым взглядом, считывая исходящую угрозу.

Виктор был высок, под два метра, с мощными плечами борца и лысой головой, покрытой мелкими шрамами. Лицо — обветренное, с глубокими морщинами у глаз, которые смотрели устало, но цепко. Одет в поношенную кожаную куртку поверх серой толстовки, на ногах — ботинки. Геральт обратил внимание на руки: обе по локоть заменял металл — чёрный, матовый, с видимыми сочленениями и поршнями, которые тихо шипели при каждом движении. В правой руке он сжимал оружие, похожее на сломанный арбалет без тетивы и плеч, с коротким толстым стволом. Увидев Геральта с дубинкой, Виктор облегчённо выдохнул и опустил странное оружие к полу.

— Я всего на час уехал за новой поставкой имплантов, — проворчал он, закрывая дверь ногой. — А тут на тебе. Пришло уведомление, что датчики зафиксировали твоё пробуждение, а на звонок ответил какой-то чувак из Ривии. — Виктор покачал головой. — У тебя всё нормально? Ты должен был ещё минимум сутки быть в отключке!

— Почти, — Геральт опустил дубинку, но не выпустил её из рук. — Голова трещит, словно после попойки, и мерещатся призраки всякие.

— Ещё бы, — Виктор хмыкнул, проходя в комнату и окидывая взглядом беспорядок. — Пуля в мозгах — это не шутки. Удивительно, что ты вообще стоишь на ногах и разговариваешь, а не пускаешь слюни на пол.

— Что вообще произошло? — спросил Геральт, внимательно следя за реакцией Виктора.

Виктор удивлённо приподнял бровь, металлические вставки в его собственных глазах слабо блеснули.

— Ты ничего не помнишь, Ви? — он вздохнул. — Но это и неудивительно. Пойдём в кресло, мне нужно тебя обследовать и попробовать переподключить твой нейроинтерфейс. Я как раз раздобыл новый чип.

— Чего? — Геральт нахмурился: услышанное слово было абсолютно чужим и от этого опасным.

— Новый чип памяти, взамен повреждённого, Ви, — терпеливо пояснил Виктор.

Геральт засомневался. Он чувствовал всем ведьмачьим чутьём, что этот Виктор ему не враг — от него пахло потом, металлом, лекарствами и усталостью, но не злобой и агрессией. Однако он говорил много непонятных слов, от которых становилось не по себе. Чип, нейроинтерфейс, импланты — звучало как заклинания из чужой школы магии.

Решив, что лучше сейчас он побудет под личиной Ви и более подробно узнает, что произошло, где он и что делать дальше, Геральт нехотя кивнул:

— Ладно, пойдём.

Виктор двинулся к двери, но на полпути обернулся:

— Ты и вправду ничего не помнишь?

— Вообще ничего.

— Декстер ДеШон тебя кинул, — Виктор покачал головой. — Выпустил пулю тебе в лоб и выбросил на свалку. Но это ещё не самое главное.

— А что самое главное? — Геральт медленно спускался по лестнице в подвал, стараясь ступать бесшумно, хотя ступени предательски скрипели под ногами. Лестница была узкой, с облупившейся краской на перилах, и вела в полумрак, откуда тянуло холодом.

— То, что та щепка, которую ты засунул себе в голову, оказалась не простой, — Виктор говорил на ходу, не оборачиваясь.

— Ага, теперь понятно, что за дрянь у меня в голове, — буркнул Геральт, спускаясь следом. — Щепка.

— На ней оказалась энграмма Джонни Сильверхэнда.

— Это я уже знаю, — перебил Геральт. — Он мне об этом сказал.

Виктор резко остановился и повернулся к нему. В полумраке его странные глаза блеснули красным.

— Сказал?! — переспросил он, и голос его дрогнул. — Дела ещё хуже, чем я думал. Ты его видел? Где?

— В своём отражении, — Геральт пожал плечами, стараясь говорить спокойно, словно речь шла о погоде. — Он сказал, что мы теперь сиамские близнецы и он сотрёт моё сознание, чтобы завладеть телом.

Виктор смотрел на него несколько секунд, потом выдохнул сквозь зубы и покачал головой.

— Нужно срочно сканировать твой мозг. Всё намного хуже, чем я думал, — он толкнул дверь внизу, и та открылась с тихим шипением, доносившимся изнутри стены.

Геральт перешагнул порог и замер.

Подвал Виктора оказался странным, пугающим местом, больше похожим на пыточную, чем на дом знахаря. Маленькая комната, залитая холодным белым светом, который лился из длинных трубок под потолком. Стены выкрашены в белый цвет, но краска местами облупилась, открывая ржавые подтёки каменных стен. В центре стояло массивное кресло, обтянутое чёрной кожей, с подголовником и подлокотниками, утыканными странными гладкими проводами. Рядом с креслом — стойка на колёсиках, заставленная инструментами, от которых у Геральта засосало под ложечкой.

Он узнал из всего увиденного только пару вещей: металлические зажимы, похожие на те, что использовали деревенские знахари, чтобы вытаскивать гнилые зубы, да странные ножи — такие же, как у цирюльников, только тоньше и острее. Всё остальное было чужим: плоские экраны, где постоянно менялись рисунки и бежали зелёные волны линий, мигающие кристаллы, стеклянные колбы с разноцветной жидкостью, и главное — ещё одна металлическая рука, закреплённая над креслом, с тремя длинными пальцами, заканчивающимися иглами, как у гигантских лесных шмелей.

На столе у стены громоздились большие коробки с надписями, коробочки поменьше, какие-то пластины, блестящие металлические детали, похожие на человеческие суставы. В углу жужжал аппарат, похожий на перевёрнутый улей, и из него тянулись трубки к потолку. Пахло здесь неприятно — спиртом, чем-то приторно-сладким и горелой плотью.

— Садись в кресло, я сейчас подключусь, — скомандовал Виктор, направляясь к столу и начиная копаться в ящиках.

Геральт помедлил. Кресло напоминало пыточное, а весь этот кабинет — лабораторию алхимика, только без котлов и склянок с травами. В Каэр Морхене Весемир лечил их настоями и знаками, а если надо было зашить рану — просто брал иглу покрепче и нитку потоньше.

— Да не бойся, Ви, — Виктор обернулся, заметив его колебания. В голосе скользнула усталая усмешка. — Я тебя не угроблю. Ты мне ещё за операцию кучу бабла должен.

Геральт стиснул зубы и шагнул к креслу. Сел. Кожаная обивка противно скрипнула под ним.

Виктор подошёл с какой-то штукой в руках, похожей на металлический обруч, от которого к креслу тянулись жёсткие разноцветные провода.

— Сейчас будет слегка неприятно, — предупредил он, надевая обруч на голову Геральта. — Я запущу сканер, увижу, что там с твоими нейронами. И заодно проверю этого твоего… призрака.

— Делай что должен, — Геральт закрыл глаза, готовясь к боли и доверившись незнакомому лекарю.

Виктор щёлкнул тумблером на стене. Кресло мягко загудело, и Геральт почувствовал, как что-то холодное коснулось висков. А потом мир вокруг взорвался миллионом цветов.

Он провалился куда-то вглубь себя, туда, где щепка в голове пульсировала в такт с сердцем. Картинки замелькали перед глазами с бешеной скоростью, и Геральт понял, что это не его воспоминания.

Всё увиденное было чужим.

Он сидел в прокуренном баре, где пахло дешёвым алкоголем и жареным мясом. Напротив — здоровенный парень с добрыми глазами и дурацкой улыбкой. Мексиканская еда на тарелке, текила в рюмках.

— Заметано, — сказал здоровяк, протягивая металлическую ладонь. — Отныне мы партнёры. Джеки Уэллс и… как тебя там?

— Ви, — услышал Геральт собственный голос, но говорил не он. Говорил тот, чьё тело он занял. — Просто Ви.

Рукопожатие. Тёплое, крепкое, настоящее.

Джеки. Его напарник и друг.

Картинка сменилась. Они с Джеки стояли посреди какой-то разгромленной комнаты, тяжело дыша. Стены в пулевых отверстиях, на полу — тела в чёрной форме с красными нашивками. Геральт с удивлением понял, что узнаёт эти нашивки — «Арасака», одна из ведущих корпораций. Удивительно, но ещё минуту назад он понятия не имел, что это значит.

— Твою мать, Ви, — Джеки выдохнул, вытирая пот со лба. — Мы реально это сделали? Мы реально спёрли чип у самой Арасаки?

— Сделали, — ответил голос Ви, и Геральт почувствовал чужой выброс адреналина, чужую радость. — Валим отсюда, пока не нагрянуло подкрепление.

Картинка снова сменилась.

Бег по коридорам, разбитые стеклянные двери, вооружённая охрана, выстрелы и смерть. В руках — плоский чемоданчик с логотипом.

Это было ограбление по контракту и его добыча.

Новое воспоминание.

Геральт увидел их убежище — гараж Джеки, заставленный хламом. Они стояли над открытым чемоданчиком, внутри которого лежал незнакомый предмет. Ведьмак сразу догадался: это тот самый чип «Релик», что сейчас торчал у него в голове.

— Ты хоть знаешь, сколько это дерьмо стоит? — спросил Джеки, и глаза его горели. — Мы теперь богаты, Ви! Богаты, мать твою! О нас будет говорить всё посмертие!

— Не обольщайся, — голос Ви был спокойнее. — Надо отдать товар заказчику. ДеШон ждёт.

— Да плевать! Мы сделали это! Мы! — Джеки с силой обнял друга, хлопая по плечу.

Новое воспоминание накатило тягучей волной, сменив предыдущее.

Машина. Они с Джеки в машине, и Джеки истекает кровью. Его куртка насквозь пропиталась красным, лицо посерело, но он пытался шутить.

— Эй, Ви… — голос Джеки срывался на хрип. — А помнишь, как мы в баре с той официанткой… ну которая…

— Молчи, — голос Ви дрожал. — Молчи, слышишь? Мы почти доехали.

— Не доедем, — Джеки кашлянул, и на губах выступила кровь. — Слушай… ты это… зайди к маме. Скажи, что я… ну ты понял.

— Сам скажешь.

— Ви… — Джеки посмотрел на него мутнеющими глазами. — Ты был лучшим напарником. Честно.

Рука Джеки, залитая кровью, сжала плечо Ви. Через мгновение она обмякла и соскользнула с плеча.

Джеки мёртв. Из-за меня.

Снова тьма, наполненная голосами.

— Декстер ДеШон, — голос Ви звучал устало. — Мы сделали работу. Где оплата?

Они стояли в каком-то пустом ангаре. Напротив — тучный мужчина в дорогом костюме, с глазами-щелками и мерзкой ухмылкой. За его спиной — два амбала с автоматами.

— Оплата? — ДеШон рассмеялся. — Какая оплата, Ви? Ты принёс мне «Релик»? Принёс. Но проблема в том, мальчик, что «Релик» испорченный. Что мне с ним делать теперь?!

— Что? — голос Ви дрогнул. — Ты…

— Я — бизнесмен, — перебил ДеШон. — А вы с твоим дружком — расходный материал. Прости, ничего личного.

Выстрел.

Боль. Огненная вспышка в затылке. Тьма, медленно окутывающая сознание.

Он был убит. Их кинули. Всё было зря.

Геральт открыл глаза.

Он сидел в кресле Виктора, тяжело дыша, и чувствовал, как по щеке течёт холодный пот. Пальцы вцепились в подлокотники так, что они жалобно скрипнули.

— Ну как? — голос Виктора донёсся будто издалека. — Очухался?

Геральт медленно повернул голову. Он смотрел на Виктора и видел теперь не просто странного мужика с железными руками. Он видел рипера — подпольного хирурга, который ставит импланты тем, кому не светит дорогая клиника. Он знал это слово теперь. Знал, что такое импланты, нейросеть, хром, корпораты.

Он знал, что Найт-Сити — город, в котором оказалось это тело, — адская смесь из стекла, бетона, неона и насилия. Знал, что корпорации правят миром, а люди внизу грызут друг другу глотки за жалкие крохи. Знал, что энграмма — это цифровая запись личности, и Джонни Сильверхэнд был реальным человеком пятьдесят лет назад, легендой, рокером-террористом, который взорвал башню «Арасаки».

И главное — он знал, что Ви, настоящее тело которого он занимает, было убито. Просто за ненадобностью. Выстрелом в затылок, как хромую лошадь.

— Ви? — Виктор нахмурился, глядя на него. — Ты как? У тебя взгляд стеклянный.

Геральт сглотнул. Горло пересохло так, будто он неделю не пил.

— Я… — голос сорвался. Он прокашлялся. — Я знаю, что случилось. Всё.

— Всё? — переспросил Виктор. — Это хорошо или плохо?

Геральт посмотрел на свои руки. Левая — обычная, чужая, но человеческая. Правая — с имплантом, на запястье мигал индикатор. Он медленно сжал пальцы в кулак, чувствуя, как сервоприводы отзываются на мысленную команду.

— Хреново, — ответил он наконец. — Меня убили из-за этого чипа. И Джеки… — он запнулся, чувствуя, как чужое горе сжимает горло. — Джеки мёртв.

Виктор тяжело вздохнул и опустился на табурет рядом с креслом.

— Про Джеки я знаю, — тихо сказал он. — Соболезную. Хороший был парень. Немного отмороженный, но хороший. Сейчас редко таких встретишь.

Геральт молчал, переваривая информацию. Воспоминания Ви накладывались на его собственные, создавая странный коктейль из ведьмачьего существования и уличной жизни Найт-Сити. Теперь он знал всё, что ещё несколько минут назад казалось магическим, необъяснимым миром.

Теперь Геральт знал, что такое пистолет. Знал, что нейропорт в виске — это не проклятая метка, а интерфейс для подключения к сетям. Знал, что брайт, который лежит в кармане его штанов, — это не хрустальный шар, а коммуникатор.

Он знал почти все. Но он не знал, что делать дальше.

— Значит, — медленно произнёс он, глядя в потолок, — этот Джонни не врёт. Он действительно пытается меня вытеснить.

— Не врёт, — подтвердил Виктор, потирая подбородок. — Я прогнал сканирование, пока ты был в отключке. Релик активен. Очень активен. Он уже встроился в твою нейросеть, и процесс перезаписи идёт полным ходом.

— И что? — Геральт повернул голову. — Можно это остановить?

Виктор пожал плечами, и металлические суставы его рук тихо скрипнули.

— Если честно? Хрен его знает. Никто никогда не ставил Релик живому человеку. Это технология для мёртвых, понимаешь? Должен был сдохнуть Ви, чип активироваться, и через какое-то время ты бы воскрес уже как Джонни. А тут…

— А тут Ви не сдох до конца, — закончил Геральт.

— Именно, — Виктор развёл руками. — Ситуация уникальная. Я даже не знаю, за что хвататься.

Геральт закрыл глаза. В голове шумело — от сканирования, от навалившейся информации. Но ведьмачья выучка брала своё: паника быстро отступала, уступая место холодному расчёту и прагматизму.

— Ви, это ещё не всё.

— Что ещё?

— Я даже не знаю, как сказать. Это ещё интересней, чем Релик.

— Говори как есть.

— Нейронная активность зашкаливает, ткани регенерируют с космической скоростью… И это делает не Релик. Ви, что они в тебя вживили? Это какой-то боевой имплант, но я не могу его обнаружить. Я два раза прогнал сканирование, но не выявил его. Он подстёгивает твою иммунную систему, заставляя работать как проклятую. Теперь понятно, как ты так быстро пришёл в себя.

— Я не знаю, Виктор, о чём ты говоришь. Ты у нас риппер, а не я.

— Хрен с ним. Я поизучаю полученные данные и потом тебе сообщу. А сейчас давай отвезём тебя домой. Тебе нужно отдыхать и восстанавливаться.

— Хорошая идея, — ответил Геральт, поднимаясь с кресла.

Глава 3

Глава 3

Изображение перед глазами медленно поплыло, размазывая мрачное окружение. Помехи зарябили перед глазами, словно водная поверхность, в которую бросили камень.

Перед ним возникла надпись на чужом языке, но на удивление Геральт смог её прочитать: «Неисправность в работе биочипа».

— Эй, полегче, приятель! — воскликнул Виктор, подхватив наёмника за плечи и усаживая обратно в кресло. — Импланты ещё не развернулись на полную мощность, да и последствия раны ещё долго будут давать о себе знать.

— А? — Геральт встряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение.

— Хреново всё, Ви. На, глотай таблетки, скоро станет легче! — Виктор протянул две таблетки из небольшой баночки с ярко-оранжевой этикеткой.

Геральт понимал: хуже уже не станет, и если бы Виктор хотел его убить, то сделал бы это раньше. В данный момент Виктор был единственным в этом чужом мире, кто хоть как-то хотел помочь.

Геральт протянул ладонь, и на неё упали две таблетки.

— Глотай, не разжёвывая. Должно помочь! — скомандовал риппер.

Геральт закинул в рот лекарство. Пульсация в голове медленно начала стихать, мутная картинка стала разглаживаться, и его потянуло в сон.

«Хе, отравил, паскуда», — успел подумать Геральт, и его сознание провалилось в небытие.

Возвращалось оно медленно, словно из глубокого омута. Геральт открыл глаза и увидел незнакомый, но казавшийся ему виденным раньше потолок — он был в квартире Ви. Значит, Виктор всё-таки доставил его домой.

Телу Ви, и по совместительству его телу, было куда лучше — голова больше не гудела, мышцы слушались.

Это жильё разительно отличалось от той вонючей каморки, где он очнулся впервые. Комната была небольшой, но аккуратной, даже уютной по меркам этого безумного мира. Высокие потолки, одна стена была полностью стеклянная — в его мире она стоила бы как небольшой замок. Это было панорамное окно, за которым открывался вид на ночной Найт-Сити. Миллионы огней мерцали в темноте, рекламные голограммы перемигивались разноцветными вспышками.

Стекло было чистым, прозрачным — сразу видно, что за квартирой следили. Геральт отметил про себя, что Ви, судя по воспоминаниям, платил за это жильё приличные деньги. Окружавшая его мебель — со стороны жителя Найт-Сити — была простой, функциональной, но не дешёвой. Но для Геральта она была в новинку. Кровать с мягким пружинящим матрасом, на которой он сидел, была застелена серым бельём и в сотни раз удобнее привычного топчана с матрасом, набитым соломой, на постоялом дворе. Рядом с кроватью располагалась тумбочка с лампой и комлинком на зарядке — тем самым артефактом, как он думал раньше. На стенах — несколько постеров с яркими, агрессивными изображениями: музыканты, гоночные автомобили, девушки в откровенных нарядах. Память Ви подсказывала, что это символы культуры этого мира — «Самурай», «Квант», «Арасака Арена».

В углу стоял письменный стол с монитором, на стене висела плоская панель — телевизор, как называли это устройство здесь. Рядом с кроватью располагался частично встроенный в стену небольшой шкаф-купе, , откуда виднелась одежда: куртки, штаны из плотной ткани, несколько пар обуви.

Геральт поднялся и подошёл к окну. Город простирался внизу бесконечным морем света. Такого ведьмак никогда не видел раньше. Вид из окна завораживал. Где-то там, в этой бездне, его ждали ответы на вопросы. А может, и смерть, и избавление.

Он уже собирался отойти от окна, когда взгляд упал на тумбочку. Там, рядом с комлинком, стояла небольшая пластиковая банка с ярко-оранжевой этикеткой. Рядом — сложенный листок бумаги. Настоящей бумаги, что само по себе было редкостью в этом мире.

Геральт взял банку, покрутил в руках. На этикетке — незнакомые символы, но память Ви услужливо подсказала значение слов: «Нейроблок. Стабилизатор нейронных связей». Он открутил крышку — внутри лежали такие же таблетки, какие давал ему Виктор.

Записка, от которой пахло благовониями, была написана от руки, неровным почерком:

«Ви, пей по одной таблетке каждые шесть часов. Это подавит конфликт энграмм и снизит нагрузку на нейросеть. Если пропустишь — последствия могут быть необратимыми.

P.S. Это Мисти. Я зашла проверить тебя, пока Виктор занят. Джеки много о тебе рассказывал. Жаль, что так вышло. Честно? Если это тот самый чип, про который говорят в новостях, лучше бы ты прикончил себя сразу. Не мучайся. Прости за честность».

Геральт перечитал последние строки дважды. Странная какая-то забота — пожелать убить его. Он не знал эту Мисти, но память Ви подсказала: это девушка Джеки, гадалка, живущая над кабинетом риппера. Джеки часто захаживал к ней, пока Ви наведывался к Виктору. Странная она девушка, немного себе на уме, но совершенно не злая. Просто слишком честная.

— Добрая, бля, у тебя подружка, — раздался насмешливый голос за спиной.

Геральт резко обернулся. Призрак, а точнее энграмма Джонни, стояла в углу комнаты, прислонившись к стене. Глаза призрака горели холодной, отталкивающей злобой, металлическая рука была сжата в кулак.

— Привет, Джонни, — спокойно сказал Геральт, пряча банку в карман. — Решил снова меня навестить?

— Решил посмотреть, как мой будущий носитель глотает таблетки, которые должны меня задавить, — процедил призрак, отталкиваясь от стены и медленно приближаясь. — Ты хоть понимаешь, что эта дрянь делает? Она подавляет мою энграмму. Чем больше ты их пьёшь, тем дольше я не смогу взять контроль. Ты просто оттягиваешь время, это тебе не поможет, сукин ты сын.

— Хорошая новость, — Геральт выдержал тяжелый взгляд, хотя внутри всё сжалось — ведьмачье чутьё буквально вопило об опасности.

— Для тебя — может быть, — Джонни сделал ещё шаг. Теперь он стоял в метре от тела Ви, и Геральт чувствовал исходящее от него странное давление, казавшееся почти физическим. — А для меня?! — взревел Джонни. — Я полвека просидел в этом цифровом аду. И когда, бля, наконец появился шанс выбраться, приходит какой-то псих, утверждающий, что он из средневековья, и начинает травить себя таблетками, чтобы меня задушить!

— Я не собираюсь умирать ради твоего воскрешения, — резко отрезал Геральт. — Ищи другой способ.

— Другой способ? — Джонни расхохотался, смех был злым и истеричным. — Нет другого способа, придурок! Подумай своей тупой башкой, деревенщина! Или я тебя вытесню, или мы сдохнем оба! И эти таблетки — они просто оттягивают неизбежное!

Геральт достал банку, открутил крышку. Джонни резко дёрнулся, как от удара током.

— Не смей, сука ты ископаемая, выкинь их!

— Это лекарство, — спокойно сказал Геральт. — Виктор сказал пить каждые шесть часов. Значит, буду пить.

— Я сказал — НЕ СМЕЙ!

Новый мир Геральта наполнился страшной болью.

Геральт не успел даже вскрикнуть — картинка перед глазами поплыла, размазываясь в цветное месиво. Цифровые помехи побежали по стенам, по полу, по его собственным рукам. Надпись вспыхнула перед глазами: «Неисправность в работе биочипа. Критическая ошибка».

Колени подкосились. Геральт рухнул на пол, выронив банку — таблетки рассыпались по ковру белыми горошинами.

— Что… — прохрипел он, пытаясь подняться.

— Что, сука, больно? — Джонни навис над ним, и теперь призрак выглядел чудовищно реальным. Он наклонился и со всей силы ударил Геральта в лицо.

Голова мотнулась в сторону. Геральт почувствовал вкус крови во рту. Но как? Он же призрак…

— Думал, я не могу тебя тронуть? — Джонни занёс ногу для нового удара. — Я в твоей голове, мудак ты тупорылый! Здесь я могу всё!

Пинок пришёлся в рёбра. Геральт скрючился, пытаясь закрыться, но удары сыпались со всех сторон. Джонни бил его, пинал, кричал, и каждое слово отдавалось пульсирующей болью в висках:

— Ты! Не! Сдохнешь! Пока! Я! Тебя! Не! Вытесню!

Геральт катался по полу, пытаясь защитить голову. Для него это было чем-то новым: бесплотный дух наносил настоящую боль. Ведьмачья выучка подсказывала — надо терпеть, надо ждать момент. Но как терпеть, когда боль идёт изнутри, когда каждый новый удар разрывает нейроны, а реальность плывёт и двоится?

Он увидел таблетку. Белая, маленькая, она лежала в двух сантиметрах от его лица.

Дрожащей рукой он потянулся к спасительной горошине. Пальцы намертво вцепились в таблетку.

— НЕТ! — взревел Джонни, и новый удар обрушился на затылок ведьмака.

Геральт почти потерял сознание на секунду, но рука уже несла таблетку ко рту. Он закинул её в рот и сглотнул, давясь кровью и слюной.

Боль отступила так же внезапно, как и нахлынула. Помехи исчезли, стены вернули свои очертания. Геральт лежал на полу, тяжело дыша, и чувствовал, как пульсация в голове замедляется, успокаивается, превращается в ровный, почти приятный ритм.

Джонни стоял в углу, прислонившись к стене. Он выглядел уставшим, почти обессиленным. Злоба в глазах погасла, сменившись глухой ненавистью к своему сопернику.

— Сволочь ты немытая, — тихо сказал он. — Ты даже не представляешь, что сделал.

— Представляю, — Геральт сел, опираясь на стену, и вытер кровь с разбитой губы. — Выжил в бою с призраком. Пусть неординарным методом, но всё же остался жив.

— Ненадолго, — Джонни сплюнул на пол, хотя плевок растаял в воздухе, не долетев до пола. — Таблетки только оттягивают время и неизбежное. Чип выполняет свою работу, но я буду приходить снова и снова. И однажды ты не успеешь проглотить эту дрянь.

— Посмотрим, — Геральт медленно поднялся, собирая рассыпанные таблетки. Он ссыпал белые горошины обратно в банку и убрал её в карман. — Ты сказал, я псих из средневековья. Так вот, в моём мире призраков изгоняют. И я знаю десяток способов.

— Здесь не твой мир, а мой, — огрызнулся Джонни, но без прежней уверенности.

— Покажи мне мир, где нет места магии, — Геральт усмехнулся разбитыми губами. — Посмотрим, что ты скажешь тогда, Джонни.

Он подошёл к окну, опираясь на стену — тело ломило от взбучки. Город сиял внизу тысячами огней.

Комлинк на тумбочке засветился — входящее сообщение. Геральт взял его в руки и прочитал высветившийся на экране текст:

«Ви, это Такемура. Нам нужно встретиться. Toms Diner в Ватсон. Через час. Это ОЧЕНЬ важно для вашего… положения».

— Ещё один, — прокомментировал Джонни, опершись на дверь в ванную. — Корпоративная крыса. Тоже мне, нашёлся спаситель.

В сознании Геральта возникли чужие воспоминания.

Тьма. Вязкая, густая, сдавливающая его со всех сторон. Он слышал звуки, пробирающиеся в сознание: далёкие, приглушённые, словно через толщу воды. Гул машин, вой сирены и собственное сердцебиение, которое гулко отдавалось в ушах — редкое, слабое, затухающее.

«Я умер?» — спросил Ви сам себя.

Тело — если это ещё можно было назвать телом — отозвалось болью. Острой, пронзительной, сфокусированной в затылке, там, где пуля вошла в череп.

Декстер… сука паршивая…

Он ощущал пробирающий до костей холод. Он лежал на чём-то твёрдом, неровном. Окружающие запахи: химический растворитель, пластик, ржавчина, и поверх всего этого — сладковатая вонь разлагающихся органических отходов. Он на свалке. Городская свалка, куда свозят трупы, чтобы не платить за утилизацию. Место, куда попадают все, кто мечтал о высшей лиге.

Ви попытался пошевелиться — и не смог. Тело не слушалось. Пальцы правой руки слабо дрогнули, нащупав под собой обломок пластика.

Переборов боль, он смог выбраться из-под обломков, которые служили ему могилой, и начал ползти. Каждый сантиметр пройденного пути давался ему героическим трудом.

— Жив… ещё жив…

Мужской голос прозвучал совсем рядом, и Ви с трудом поднял голову.

Перед ним стоял склонившийся человек. Лицо в тени, но неоновый отсвет от вездесущих рекламных вывесок выхватил резкие черты — азиатские, с глубокими морщинами у глаз и рта. Дорогой изысканный костюм, забрызганный грязью, разорванный на плече. Глаза азиата горели лихорадочным блеском.

— Такемура… — прошептал Ви.

Горо Такемура. Телохранитель Сабуро Арасаки. Тот самый, что был в отеле во время их дерзкого с Джеки налёта. Ви почти не испугался. Такемура пришёл мстить за смерть своего господина.

— Чип… — Такемура коснулся виска Ви холодными пальцами. — Он активировался. Ты жив… жив благодаря ему.

Он достал из кармана инжектор — стимулятор, экстренная помощь для тяжёлых случаев.

— Ты станешь ключом, — бормотал Такемура, прижимая инжектор к шее Ви. — Ключом к правде. К убийству Сабуро-сама. Я не дам тебе умереть. Ты мне нужен.

Укол, прямо в шею. Он был резкий, обжигающий внутренности. Ви пронзила судорога, тело выгнулось дугой. Ви попытался закричать, но голосовые связки не слушались, и крик так и затих внутри лёгких.

Боль начала отступать. Медленно, сменяясь ватным, неестественным теплом, растекающимся по венам.

— Терпи, — голос Такемуры звучал теперь издалека, словно из другого мира. — Терпи. Ты должен выжить. Ты должен рассказать всем, что ты видел.

Геральт снова вернулся в своё сознание, вырвавшись из чужих воспоминаний.

Они подарили ему новую пищу для размышлений.

Такемура — неочевидный союзник в этой убогой ситуации, в которую вляпался Ви, а соответственно и Геральт, раз он теперь в его теле. Бывший телохранитель Сабуро Арасаки может помочь ему избавиться от призрака Джонни, но так же может и использовать в личных целях, для совершения мести, — размышлял Геральт, подойдя к зеркалу в ванной комнате.

— И куда ты намылился, деревенщина-убийца? — материализовался из ниоткуда Джонни, скрестив руки на груди.

— На встречу с Такемурой, ты же знаешь.

— Я надеялся, что ты передумаешь и сдохнешь, придурок. Корпораты все одинаковы.

— Плевать. Если он может вытащить этот чип-релик из меня и избавить от тебя, придётся идти.

— Ну иди, иди. Только переоденься, от тебя несёт блевотиной и помойкой. Хотя о чём это я? Ты же реально выбрался из помойки, — Джонни помахал перед лицом ладонью, словно отгоняя вонь, и рассмеялся.

Геральт принюхался.

«Хм. А призрак прав: от меня несёт, как из выгребной ямы.»

Для похода в дрянной кабак на задворках нильфгаардского дворца ещё куда ни шло, но в этом мире совершенно другие приоритеты и устои. Его просто выгонят или вызовут стражу, что Геральту совершенно не хотелось.

Прислушавшись к упрёку своего личного призрака, он скинул с себя одеяния Ви и шагнул в душевую кабину.

Ощущения были очень смешанными и странными одновременно. Вроде в его голове были знания и опыт предыдущего владельца, но в то же время всё было в диковинку. В своём мире он не встречал ничего подобного. Это напоминало тот редкий миг, когда смотришь на магический кристалл и видишь чужую жизнь, но при этом сам остаёшься собой.

Стоило ему ступить на белоснежный поддон и закрыть стеклянные двери, как где-то под потолком заиграла музыка. Она была ему незнакома: слишком быстрый ритм, неразборчивый голос, словно Лютик одновременно кричал от боли и пытался проглотить ногу кабана.

Рука Геральта коснулась панели на стене, и сверху мощным потоком потекла тёплая вода. Не ледяная, как в горном водопаде, и не кипяток из ведра в общественных банях, а просто тёплая вода, чуть выше температуры тела. Такая вода бывает лишь в лучших купальнях у эльфов в Дол Блатанне.

Вода дарила успокоение, смывала боль, усталость и приносила то редкое спокойствие, которое Геральт позволял себе лишь в Каэр Морхене у очага.

— А где мыло? — оглядывая полочки с флаконами, спросил сам себя Геральт, и тут же услышал ответ:

— Вон гель для душа, деревенский ты мудила!

Геральт оглянулся и увидел вездесущего Джонни за матовым стеклом. Тот демонстративно закатил глаза и покачал головой.

Взяв один из флаконов, Геральт посмотрел на него: синий флакон, на нём крупными буквами —

«Средство для настоящих мужчин 5-в-1».

Он открыл флакон, и на ладонь вытекла густая голубая жидкость, похожая одновременно на слизь грифона и эфирное масло.

Он начал растирать жидкое мыло по телу и сразу обратил внимание на прекрасный запах, напоминающий одновременно морской воздух и густой лес после дождя. Наносимый раствор сильно пенился, щипал глаза, но равномерно покрыл всё тело ведьмака.

Мощная струя из потолка уносила пену, боль и переживания Геральта в круглый слив белоснежного поддона.

Смыв с себя грязь и вонь, Геральт выбрался из душа и, обернувшись полотенцем, направился в комнату. Полотенце было мягким, пушистым, не чета грубым холстинам, к которым он привык. Даже в замках у знати такой ткани не водилось.

Глава 4

Глава 4

Геральт открыл шкаф и присвистнул. Вещи Ви были подобраны со вкусом — почти все чёрные, строгие, весьма функциональные. Прямо как его ведьмачьи доспехи, только из другой эпохи. Он выбрал тёмную рубашку, штаны из плотной ткани и лёгкую кожаную куртку с высоким воротником. Одежда сидела идеально, словно сшитая на заказ.

— Неплохо, — прокомментировал Джонни, появившись на краю кровати. — Хоть на человека стал похож. А то шёл бы ты к Такемуре в этих обносках — он бы решил, что ты бомж с помойки, а не наёмник.

Геральт промолчал, лишь поправил воротник. Он подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение — чужое лицо, но взгляд уже становился своим. Уставший, холодный, цепкий.

— Что ж, посмотрим, что за птица этот Такемура.

— Посмотрим, — эхом отозвался Джонни. — Только не говори потом, что я не предупреждал. Корпоративные шакалы всегда чуют выгоду. — И ствол не забудь, придурок.

— Ствол?

— Волыну, пистолет, пукалку, огнестрел. Как тебе ещё объяснить, мудила? Ты же не на прогулку идёшь, а на улицы Найт-Сити!

Оружие. Оружие всегда пригодится, призрак был прав. Даже если этот Такемура не замышляет ничего дурного, на здешних улицах без стали — как без рук. Или без того, что здесь заменяет сталь.

В воспоминаниях Ви сразу же нашлись данные о расположении тайника. Он находился у другой стены, скрытый за постером с почти обнажённой девушкой. Геральт подошёл к картине и аккуратным движением снял её. Под ним открылась стальная дверца размером примерно три на три ладони, вмурованная в стену.

Память само подсказало, что нужно делать и он коснулся кнопок с цифрами. Пальцы сами набрали комбинацию.

Два, ноль, семь, семь.

Год, когда Ви вернулся в Найт-Сити, чтобы начать новую жизнь. Память услужливо подбросила картинку: автобус, въезжающий в город, и Ви, смотрящий сквозь запотевшее окно.

Дверца щёлкнула и приоткрылась. Внутри, в небольшой нише, Геральт разглядел несколько пачек местных денег, пару пистолетов и нож в кожаных ножнах. Деньги он сунул в карман — в этом мире без них тоже никуда, как и везде. Нож заткнул за пояс, привычным движением проверив, легко ли выходит из ножен. Лезвие блеснуло холодным отсветом — хорошая сталь, с односторонней заточкой, для колющих ударов. Он проверил пальцем остроту и одобрительно кивнул.

Потом протянул руку к пистолетам. Один был чёрным, небольшого размера, с ребристой рукоятью, чтобы не скользила в потной ладони. Лёгкий, почти игрушечный, обычная рабочая лошадка криминального мира. А второй был отполирован до блеска, гораздо массивнее и наверняка опаснее.

— Больше значит лучше, — произнёс Геральт и взял блестящий пистолет с коричневой рукоятью.

Тяжесть оружия была привычной, успокаивающей. Он взвесил его на ладони, прицелился в стену, отмечая, как удобно ложится рукоять. Он не знал, как работает это оружие, но воспоминания Ви дорисовывали принципы обращения с огнестрелом, и пальцы сами легли на курок.

— Отличный выбор, деревенщина, — прокомментировал Джонни, появившись за плечом. — Ствол раритетный, из моего времени. «Кольт», кажется. Интересно, откуда он у этого ублюдка?

Геральт усмехнулся. Призрак знал толк в оружии — это чувствовалось. И хотя они были врагами в этой странной битве за чужое тело, в такие моменты между ними проскальзывало что-то похожее на уважение.

— Не важно, откуда. Важно, что оружие — это продолжение руки охотника.

Он вышел из квартиры, захлопнув дверь. Лифт мягко заскользил вниз, открывая вид на ночной город через прозрачную стену. Миллионы огней горели внизу, как глаза василиска, растянувшегося на много вёрст. Где-то там, в этом каменном лесу, ждал Такемура.

— Ну что, охотник, — голос Джонни звучал прямо в голове, насмешливый и колючий. — Готов продать душу корпоративному демону ради спасения от меня?

— Я никому не продаю душу, — тихо ответил Геральт, глядя, как за стеклом проплывают этажи. — Я беру контракты. А этот контракт с очень большой ценой— моей жизнью.

— Смотри, не продешеви, наёмник.

Лифт мягко ткнулся в первый этаж, двери разъехались, выпуская Геральта в неоновую ночь Найт-Сити. Город дышал, гудел, вонял и манил огнями. В первую секунду у ведьмака возникло желание ринуться обратно в лифт, но решётчатые двери уже закрылись, и левитирующая платформа, которую здесь называют лифтом, унеслась ввысь.

Шумный, неспящий Найт-Сити его пугал. Людей вокруг было — словно в воскресный день на базарной площади в Вызиме, только одеты кто во что горазд, и каждый смотрит волком на соседа. Повсюду сновали странные кареты без лошадей, которые назывались автомобилями, и от них нещадно несло дымом, от которого Геральту хотелось прокашляться.

Он покосился по сторонам, сжимая в кармане рукоять пистолета, и шагнул вниз по ступеням. Кафе, где ждал его Такемура, располагалось недалеко, буквально в паре кварталов от его дома.

Удивительно, но воспоминания Ви чётко направляли его, словно ведьмак сам бывал в том месте и не раз. Ноги сами выбирали путь, хотя голова ещё не до конца привыкла к чужому телу.

Оглянувшись по сторонам, он перебежал через дорогу, едва не угодив под колёса автомобиля. Тот притормозил и громко просигналил, чем ещё больше озадачил ведьмака.

— Твою ж мать! — выругался Геральт в ответ. — Что за мир? Что за люди? Меня словно упыри окружили!

Он свернул в тёмный переулок. Подворотня из будущего почти не отличалась от подворотни из его мира. Кучи мусора, стальная бочка, в которой нещадно коптил огонь, и бездомные личности, облепившие какую-то конструкцию из проволоки на колёсах — тележку из супермаркета, подсказала память Ви, — и шуршащие в полупрозрачном мешке в поисках еды.

— Куда я попал? — пробормотал Геральт, оглядываясь. — Здесь ещё хуже, чем в закоулках Борглюда в самый тёмный час.

Стены были покрыты кривыми рисунками и текстом, которые слой за слоем искажали смысл изображённого. Яркие, ядовитые цвета, непонятные символы — всё это напоминало языческие письмена, только на современный лад.

Аккуратно обойдя бродяг, Геральт пошёл дальше. Но дойдя до угла здания, заметил троицу парней в кожаных куртках, усеянных шипами, и с яркими причёсками, которые походили на гребни петухов. Они громко разговаривали и смеялись, стоя у развороченного автомобиля, и, заметив Геральта, сразу затихли.

Ведьмачье чутьё предсказало опасность, но было уже поздно.

Отступать назад означало повернуться спиной к этим городским волкам, а значит — показать свою слабость и признать себя жертвой. Геральт выпрямился и направился прямо на троицу.

— Слышь, дядя, помочь молодым обездоленным парням не желаешь? — произнёс один из троицы. Он был высоким молодым парнем в чёрной куртке, синих штанах с дырками на коленях и с весьма большим гребнем кричаще-красного цвета на голове.

Панки, — подсказали воспоминания Ви. Городские отбросы, шакалы общества, не нашедшие своего места в этом мире. Ни одна из банд Найт-Сити не приняла эти молодые организмы, оставив их существовать самих по себе.

— Нет, я спешу, — ответил Геральт, плавно обходя парней.

— Очень плохо, дядя, — вмешался второй, слева. Крепкий парень в вытянутой футболке, из-под которой выпирали огромные стероидные мышцы. — Значит, нам придётся поискать самим.

Третий молча шагнул навстречу ведьмаку, сверкнув лезвием ножа в свете фонаря.

Геральт отпустил рукоять пистолета спрятаного в кармане куртки. Он не знал этого оружия, не умел с ним обращаться по-настоящему, а рисковать в первой же стычке совершенно не хотелось.

А вот нож был ему прекрасно знаком. Выхватив его из ножен, Геральт резко присел, уходя с линии атаки, и совершил быстрый выпад. Холодная сталь легко прошла сквозь ткань и погрузилась в мягкую податливую плоть. Третий панк — худощавый, жилистый парень в кожаной куртке с длинными цепями — жалобно заскулил, выронив свой нож и зажимая рану.

— Ты чё, сука, охренел?! — заорал первый и выхватил раскладную дубинку.

Геральт рефлекторно вытянул ладонь вперёд и попытался использовать кинетический удар. Вместо ошеломляющего действия Знака Аард, к которому он привык, лишь слабая волна силы пошатнула нападавшего, заставив его споткнуться, но не больше. Магия в этом мире работала кое-как, это тело было слабо и не готово к ней.

Пришлось резко менять тактику. Геральт кувырком ушёл в сторону, уворачиваясь от дубинки, и, вскочив на ноги, резким выпадом всадил нож в бок первому панку. Тут же он увернулся, пропуская мимо лица огромный кулак второго детины.

Удар ногой отправил раненого лидера троицы прямо в лужу, оставив ведьмака один на один с уцелевшим противником.

— Ах ты тварь! — зарычал панк и бросился на него с голыми кулаками.

Огромная гора мышц и, судя по глухому гулу имплантов при каждом движении, уже мечтала выплеснуть всю свою ярость на верткого проходимца, покалечившего его товарищей.

Геральт позволил парню приблизиться почти вплотную. В самый последний момент он поднырнул под размашистый удар и направил свой кулак снизу вверх. Кулак с силой впился прямо в челюсть детины — Геральт услышал знакомый хруст ломающихся костей.

Панк рухнул рядом с истекающим кровью товарищем с красным гребнем.

— Надеюсь, наш разговор закончен? — спросил Геральт, поднимая с земли дубинку и окидывая взглядом поверженную троицу. Никто не шевелился, лишь тихо поскуливал панк с красным гребнем, которому он вспорол бок.

Геральт спокойно вытер нож о майку качка и убрал его в ножны. Дубинка с интересным устройством, которое позволяло ей складываться до компактных размеров, тоже отправилась в задний карман. Поправив оружие и куртку, ведьмак направился дальше по своему пути.

— Собаке — собачья смерть, — бросил он вслух, даже не обернувшись на бандитов.

Город принимал нового охотника по-своему — испытывал на прочность. Геральт лишь усмехнулся: его испытывали и похуже чудовища. Эти двуногие шакалы даже на упырей не тянули — так, мелкая падаль, которая тут была на каждом углу.

Ведьмак быстрым уверенным шагом вышел из переулка и оказался на широкой улице.

Автомобили проносились мимо него со страшной скоростью, люди спешили по своим делам, обходя странного парня, замершего с открытым ртом посреди тротуара. Геральт смотрел вверх, пытаясь охватить взглядом небоскрёбы, уходившие в самое небо. Они были выше любых башен, что он видел в столицах Севера или Нильфгаарда. Стекло, сталь и тысячи огней, которые горели даже сейчас, среди ночи. А поверх всего этого — гигантские голографические изображения. Женщины в вызывающих нарядах, банки с разноцветной жидкостью, логотипы корпораций — всё это двигалось, мигало, перетекало одно в другое, заполняя пространство яркими, режущими глаз красками.

— Чё встал, дебил? Иди давай на хрен! — едва не зацепив плечом Геральта, закричал мужчина в строгом костюме и скрылся в толпе.

Геральт перевёл взгляд от высоченных небоскрёбов на уходящего мужчину. От него несло яростью, агрессией и злобой. Почти каждый, кто попадал в поле зрения ведьмака, излучал такой букет чувств. Город ломал людей, превращая их в озлобленных, усталых марионеток, которых алчность и жажда наживы дёргала за нитки. Всё вокруг было пропитано злобой, агрессией, алчностью и ложью.

— Люди везде одинаковы, — пробормотал Геральт себе под нос. — Меняются только декорации. Чудовища всё те же, лишь сменили шкуру.

Он поправил куртку, стёр кровь с костяшек пальцев — кровь панка, оставшаяся после драки — и уверенно шагнул по тротуару. Нужно было идти в сторону перекрёстка, туда, где на мостовой белой краской были нарисованы полосы. Память Ви подсказывала: это переход, и чтобы не попасть под колёса колесниц, дорогу нужно переходить именно там.

Геральт двинулся вперёд, стараясь не задерживаться и не привлекать внимания. Но его взгляд то и дело цеплялся за детали этого безумного мира. Вот мимо проехала машина, полностью покрытая светящимися надписями и картинками. Вот группа молодых людей с разноцветными волосами и металлическими вставками прямо в коже лица громко смеялась у входа в какое-то заведение.

Прямо перед переходом, у столба с красным огнём, под названием светофор, сидел старик в рваной одежде. Он расположился на асфальте, подстелив под себя грязный кусок картона — необычайно крепкого листа бумаги, который стоил бы в его мире целое состояние. Старик бубнил что-то себе под нос, протягивая прохожим пластиковый стаканчик с мелочью, но никто даже не смотрел в его сторону.

— Подайте ветерану войны! — жалобно протянул старик, тряся стаканом.

В кармане куртки ведьмак нащупал монету и, проходя мимо старика, ловким броском закинул её в стакан.

— Спасибо, сынок! — быстро спрятав монету в карман, улыбнулся беззубым ртом старик.

Геральт не стал отвечать ветерану и продолжил свой путь, увлекаемый толпой на ту сторону дороги.

— Холодный город, — подумал про себя Геральт. — Холодный и равнодушный. И мёртвый. Несмотря на свою красоту и цветастые картинки, он уже мёртв и очень давно.

Он подошёл к следующему переходу и остановился, ожидая, когда загорится зелёный человечек на светофоре. Рядом с ним стояли люди — кто-то смотрел в свои комлинки, кто-то просто тупо пялился в пространство. Никто не разговаривал, не улыбался, не смотрел друг на друга. Каждый был сам по себе.

Загорелся зелёный. Геральт перешёл дорогу вместе с толпой, стараясь не отставать и не мешаться. На другой стороне его встретил такой же поток людей, спешащих неизвестно куда. Он свернул направо, как подсказывали воспоминания Ви, и через полквартала увидел неяркую вывеску: «Tom’s Diner». Прямо у дверей в таверну вертелись три девушки. Чуть подальше двое крепких накачанных ребят, видимо их охрана.

Девушки выглядели очень ярко и неестественно — таких даже в борделях Новиграда днём с огнём не сыщешь. На одной была куртка из блестящей, переливающейся материи, расстёгнутая почти до пупа, и штаны, обтягивающие ноги так туго, что казалось, они вот-вот лопнут по швам. Волосы у неё были цвета ядовитой зелени, а на лице — чёрные полосы, похожие на боевую раскраску диких племён из Зерикании. Вторая щеголяла в обрывках чего-то, что когда-то было платьем, и в сетчатых чулках с крупной ячеёй, из-под которых проглядывала бледная кожа, испещрённая синими и фиолетовыми узорами. Её волосы, собранные в два пучка на макушке, были выкрашены в неестественный розовый и голубой.

Третья — самая странная. Вся в чёрной коже, с шипастыми браслетами на руках и металлической цепью, перекинутой через плечо. Волосы словно торчащие во все стороны иглы дикобраза, а на лице — множество металлических колечек и штырьков, так что Геральт невольно задумался: как она вообще ест и пьёт с таким хозяйством?

Девушки курили тонкие палочки, выпуская клубы сладковатого дыма, и переговаривались на повышенных тонах, то и дело бросая оценивающие взгляды на прохожих. Завидев Геральта, они разом повернулись — словно стая грифонов, учуявшая добычу.

— Опа, красавчик! — крикнула зелёноволосая, подбоченившись и выпячивая грудь вперёд. — Не хочешь скрасить вечерок?

— Дорогой, ты выглядишь потерянным, — добавила вторая, проводя языком по ярко-алым губам. — Мы покажем тебе настоящий Найт-Сити. За символическую плату, разумеется.

Третья молчала, лишь смотрела на него из-под полуопущенных век, поигрывая цепью.

Геральт остановился на мгновение. Ведьмачье чутьё подсказывало — от этих девушек не пахнет кровью и насилием, только дешёвыми духами, табаком и чем-то приторно-сладким, что использовали женщины лёгкого поведения во всех мирах.

Он молча прошёл мимо, даже не замедлив шага. За спиной раздался разочарованный возглас и громкий, демонстративный смех.

— Киберпсих какой-то, — донеслось вслед. — А взгляд какой? Точно псих, нужно позвонить Райли, пусть предупредит наших.

Геральт усмехнулся и толкнул дверь в таверну. Где бы он ни оказался, а к таким созданиям он привык уже давно. Он знал одно: платить им стоит только тогда, когда хочешь купить информацию. Всё остальное — лишний риск и пустая трата монет.

Он попал в небольшое заведение с мутными, непрозрачными окнами и приглушённым светом внутри. Именно такие места Геральт предпочитал для встреч — незаметные, неброские, где можно поговорить без лишних ушей.

За дальним столом, в самом углу забегаловки, он заметил того, кого искал — Такемуру.

Глава 5

Глава 5

Тихая ненавязчивая мелодия лилась прямо с потолка, хотя музыкантов нигде не было видно. Нос щекотал терпкий запах, который был не знаком Геральту, но он был на удивление приятен. В его мире так пахло разве что в покоях у волшебниц — дорогие благовония, которые заказывали из самой Зерикании.

— Садись! – повернувшись к ведьмаку, произнёс Горо.

Геральт не задумываясь сел за столик, расположившись на красном диване. Обивка была мягкой, в отличие от привычных деревянных лавок в придорожных трактирах.

Он внимательно рассматривал корпората, запоминая каждую деталь. Воспоминания Ви слишком обрывочны, а приятеля или тем более врага нужно знать в лицо.

Бывший телохранитель Сабуро Арасаки выглядел слегка неважно. Белая, помятая рубашка, чёрные брюки. Волосы, пробитые сединой, собраны в пучок на затылке. На лице — множество шрамов, уже застарелых, видимо полученных при выполнении долга. Такие рубцы Геральт видел у старых вояк, что прошли не одну войну. Руки телохранителя были усилены имплантами, но сохранили человеческий облик. Движения Горо были расслабленны, но Геральт видел: его собеседник опасный противник с хорошей подготовкой. Такие люди не расслабляются по-настоящему никогда — даже когда сидят в трактире с успакаювающей музыкой, попивая пенный напиток.

Горо Такемура отхлебнул из бумажного стаканчика напиток, который так непривычно пах, и произнёс:

— Ты выглядишь неплохо. Пока мы ехали в машине, мне казалось, что ты не выживешь.

— Я выжил, — ответил Геральт, внимательно следя за собеседником. — Виктор буквально вытянул меня из лап смерти. Чего ты хочешь от меня?

— Для начала скажи, где мне найти Эвелин Паркер.

— Зачем она вам? — спросил Геральт, пытаясь откопать в воспоминаниях Ви хоть какую-то информацию о ней.

— Она состоит в интимных отношениях с Ёринобу Арасаки, — Горо отхлебнул очередную порцию напитка, — и у неё есть к нему подход.

Собрав все обрывки информации, которые удалось выудить из чужих воспоминаний, Геральт ответил:

— Я не знаю, где её искать, но она и сама мне нужна. Она знает, как избавить меня от чипа, по крайней мере, она так обещала.

— Я бы на это не рассчитывал, Ви, — Горо покачал головой. — Она уже, скорее всего, далеко.

— Ты её искал?

— Да. Я искал её, но безуспешно. Она замела все следы. А её обещание помочь тебе с чипом... ты думаешь, она работала на корпорацию?

— Без понятия, — Геральт откинулся на спинку дивана, ощущая, как красная кожа тихо поскрипывает под его весом. — Она много знала про чип. Она разработала план, знала всё о цели. Но она была холодной и скользкой, словно угорь, которого пытаешься поймать голыми руками.

Горо напрягся и посмотрел на Геральта. В свете тусклых ламп, от которых не было дыма, встроенных прямо в стены, его лицо казалось высеченным из камня.

— Во мне тоже есть эта скользкость?

— Да, — ответил Геральт, не отводя взгляда. — Но чувствуется и отчаяние, одиночество изгоя.

Горо замолчал, смял стаканчик и швырнул его на край стола. Бумага глухо стукнулась о необычайно твёрдую столешницу и улетела на пол.

— Это всё? Наш диалог закончен? — спросил Геральт, пытаясь встать. Его ведьмачье чутьё буквально кричало: Горо опасный человек. Волк в овечьей шкуре, и с ним опасно связываться.

— Стой! — остановил его Горо, жестом усаживая обратно на диван. — Ёринобу Арасака должен ответить за убийство отца.

— Ты ищешь справедливости, а я ищу ответы на свои вопросы, Горо, — ответил Геральт, решив дослушать телохранителя до конца.

— Я хочу отомстить, — Горо понизил голос, хотя в закусочной никого, кроме них и хмурого трактирщика, не было. — В Найт-Сити сделать это проще. Есть люди, которые помогут прикончить Ёринобу, только их нужно убедить.

Геральт едва сдержал усмешку:

— Ты думаешь, что они поверят какому-то наёмнику?

— У меня нет выбора. Я никого не знаю здесь и за мной ведут охоту, — Горо сложил руки в замок и посмотрел в окно. Стекло было мутным, но сквозь него всё равно пробивался отблики вывесок и свет фонарей.

Геральт многозначительно посмотрел на него.

— Мы будем говорить с уважаемыми людьми на нейтральной территории. Есть процедуры, которые помогут установить правду.

Геральт знал несколько таких процедур и совершенно не хотел, чтобы его подвергали им. Пытка горячим железом и отвары специальных трав неблагоприятно влияют на человеческое тело, особенно на такое, не подготовленное к долгим и мучительным пыткам.

— Нет, спасибо, — отмахнулся ведьмак. — Я думаю, лучше обойтись без них.

— В таком случае ты умрёшь, — спокойно сказал Горо. — Чип убьёт тебя, а помочь тебе могут только в «Арасаке». Они создали его, и только они смогут тебе помочь. «Арасака» может тебя убить, но может и спасти. Главное, чтобы нужные люди встали на твоей стороне.

Геральт задумался. Горо был прав. Если он хочет изгнать Джонни, то только тот, кто наложил проклятие, может и снять его.

— Кого конкретно ты имеешь в виду, Горо?

— Есть люди, которым важна «Арасака». Которые заинтересованы в дальнейшем развитии корпорации.

Воспоминания Ви неожиданно подкинули нужную информацию из недр сознания.

— Андерс Хельман? Он разработал этот чип.

— Он только пешка, — ответил Горо. — Я имел в виду более влиятельных людей. Тем более Хельман сбежал из «Арасаки». Он предатель.

Горо резко повернулся к странной картине, расположенной над барной стойкой. На картине быстро менялись изображения. В этом мире это устройство называлось информационной панелью. В народе её называли телевизором.

На экране, если Геральт ничего не путал, появилось знакомое лицо. Он знал его из воспоминаний Ви.

Ёринобу Арасака.

Изображение резко сменилось, и трактирщик, скривив лицо, произнёс:

— Куда ни плюнь — везде эта грёбаная «Арасака»!

Горо возмутился и потребовал вернуть изображение Ёринобу — видимо, хотел рассмотреть его получше.

— Не ори! — огрызнулся трактирщик, вытирая стойку грязной тряпкой. — Никому не интересно смотреть про этих корпоративных шлюх, кроме тебя, утырок!

Телохранитель вскочил, сжав кулаки. Белая рубашка натянулась на плечах, подчёркивая металлические сочленения имплантов. Он едва не набросился на трактирщика, но Геральт решил вмешаться. Кровопролитие из-за картинок сейчас было совсем ни к чему.

— Такемура, не надо. Сядь.

Трактирщик бросил оценивающий взгляд на Геральта и произнёс:

— Ну надо же, хотя бы один из вас не кретин.

Горо сел обратно на диван, тяжело дыша. Пальцы его всё ещё были сжаты, но он явно взял себя в руки.

— Мне нужно обдумать твоё предложение, Горо, — произнёс Геральт, когда телохранитель вернулся за стол.

— А мне нужно время, чтобы придумать план. Ты много выиграешь, если мне поможешь. Только прошу тебя, не уезжай из города.

— Я и не думал уезжать, — ответил Геральт. — Только здесь мне смогут помочь.

— Кроме «Арасаки», тебе никто не сможет помочь, Ви, — Горо покачал головой. — Таких специалистов просто не существует.

— Хельман создал этот чип, и значит, он поможет мне.

— Повторяю, Хельман сбежал из «Арасаки», — Горо развёл руками. — Словно под воду провалился. Я искал его много дней, но так и не нашёл следов.

— А зачем Хельман тебе? — Геральт прищурился, внимательно глядя на собеседника, словно сканируя.

— Он работал на Ёринобу и может быть ценным свидетелем.

— Если хвост прищемить, любая крыса запищит, — заметил Геральт, откидываясь на спинку дивана.

— Я не сидел без дела, Ви, — Горо понизил голос. — Все следы ведут в одно место — клуб «Посмертие». Но я не смог ничего выяснить. Меня там быстро выставила за порог королева фиксеров. Бестия.

— Не удивительно, — ответил Геральт, окидывая взглядом помятую рубашку и слишком правильную выправку своего собеседника. — У тебя на лице написано, что ты один из корпоратов.

— Поэтому ты должен узнать у неё всё, что сможешь, — Горо подался вперёд, опираясь локтями на стол. — Ты из их мира, Ви.

— Я попробую узнать, — ответил Геральт. — Но для начала попробую найти Эвелин Паркер.

— Если она не помогла тебе до сих пор, то она уже тебе ничем не поможет, — Горо покачал головой. — На твоём месте я бы подготовил запасной план.

— Я думаю над этим, Горо.

— Я не могу здесь больше оставаться, — Горо поднялся из-за столика, одёргивая рубашку. — Ты можешь делать всё что хочешь, но знай: у тебя мало времени, Ви. Когда люди из «Арасаки» будут готовы выслушать тебя, я тебе позвоню. Надеюсь, ты поможешь мне, Ви.

Стоило Такемуре выйти за дверь трактира, как на его месте материализовался Джонни. Этот призрак был слишком надоедливым и наглым и уже начал раздражать Геральта. Словно навязчивый домовой, который поселился в доме и никак не желал убираться восвояси.

Джонни вальяжно откинулся на спинку дивана, закинул руки за голову и обвёл взглядом трактир. Глаза его скользнули по облупившейся краске на стенах, по пластиковым столам с застарелыми пятнами, по тусклым светильникам и немногочисленным посетителям.

— Фастфуд и грязь, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Хоть в чём-то этот город не меняется.

Закинув ноги на стол, призрак посмотрел в мутное окно и продолжил:

— «Арасака» всё так же хочет захватить мир, который неумолимо погружается в хаос. По крайней мере, Бестия ещё жива.

— Я устал от твоего присутствия, Джонни, — процедил Геральт, чувствуя, как внутри разжигается глухое раздражение. — Сначала ты пытаешься меня убить, а теперь рассуждаешь со мной о жизни. Чего тебе надо?!

— Ты можешь не кричать на всю эту сраную забегаловку, тупая ты деревенщина, — Джонни даже бровью не повёл на агрессию ведьмака. — Чтобы я слышал, не обязательно говорить вслух.

Он наклонился вперёд, положив локти на стол, и понизил голос:

— Я обдумал всё ещё раз и изменил своё мнение. Ты странный парень, Геральт, охотник из Ривии, и ты мне нужен в мире живых.

— Слышь, призрак, — Геральт уже не вслух, а про себя, мысленно произнёс слова. — Вали-ка ты в пекло, пока я сам тебя туда не отправил. Места в этой башке для троих тут нет, а ты мне уже всё уши прожужжал.

Он не любил повторяться дважды. И призраков, которые лезут в душу с непрошеными советами, тоже не любил.

— Остынь, охотник на чудищ, или кем ты там был, — Джонни поднял руки в примирительном жесте, откидываясь обратно на спинку. — Представь, каково было мне, когда ты очнулся на свалке. Я в твоей голове, с мыслями Ви, с твоими воспоминаниями. Так что мы в расчёте.

Геральт многозначительно промолчал, лишь сжал челюсть так, что желваки заходили ходуном. Трактирщик за стойкой бросил на него короткий взгляд и тут же отвернулся — видимо, решил не связываться с тем, кто разговаривает сам с собой.

Джонни продолжил, будто не замечая его напряжённого состояния:

— Я успокоился и начал думать, что с этим делать. Мы можем помочь друг другу. Предлагаю начать с Бестии, раз эта чертовка ещё жива. Я знаю её тысячу лет.

— Ты призрак, Джонни, — ответил Геральт, внимательно обдумывая сыпавшиеся на него предложения о помощи одно за другим. В голове шумело от чужих голосов, чужих планов, чужих надежд. — Все, кого ты знал, мертвы или забыли про тебя.

— Я легенда! — возмутился призрак, и в голосе его прорезалась та самая нотка, которую Геральт слышал у старых вояк, поднимавших одну кружку за другой в захудалых трактирах. — Я Джонни Сильверхэнд! Такие не забываются!

— Ладно, допустим, ты знаешь Бестию. Но что мне ей сказать? Что меня посещает призрак её друга?

— Да ладно, — отмахнулся Джонни. — Бестия слышала и не такое. Она сделает всё, что я скажу. Просто приведи нас в «Посмертие».

— Нет никаких «нас». Ты призрак, Джонни, — отрезал Геральт и встал из-за стола. Диван жалобно скрипнул, отпуская его.

Разговор с Горо, навалившиеся воспоминания Ви, этот вездесущий призрак — всё это смешалось в голове в тяжёлый, вязкий ком. Ему нужно было многое обдумать и решить, что делать дальше. А для этого нужна тишина. И одиночество.

Геральт направился к выходу из трактира, оставив призрака одного на диване. За спиной тихо зашуршало — то ли Джонни вздохнул, то ли просто ветер подул в щель закрытой двери. Но ведьмак не обернулся. Он не хотел оглядываться на тех, кого нет.

Продажные женщины быстро расступились от входа в трактир, пропуская ведьмака, стараясь не встречаться с ним взглядом. Только зелёноволосая проводила его злым, разочарованным взглядом, но даже она не посмела бросить вслед ни слова.

Из воспоминаний Ви он нашёл одно укромное место, где можно побыть в тишине и разобраться с мыслями, обдумывая новую информацию. Недалеко от трактира располагалась река, где был благоустроенный парк. Сейчас, поздней ночью, там было не так много людей, и он решил направиться туда.

Он шёл по тротуару, стараясь не замечать ни слепящих огней реклам, ни прохожих, что шарахались от него в стороны.

Теперь он — Ви. Погибший наёмник, тело которого с помощью магического обряда, а именно благодаря чипу-релик, ожило. Геральт каким-то образом попал в это тело, но совершенно не мог вспомнить, как это произошло. Вместе с ним в это тело попал призрак, записанная энграмма Джонни Сильверхэнда, который пытается завладеть этим телом, подавив сущность Геральта.

Чтобы сохранить контроль над телом и, соответственно, жизнь, Геральт должен вытащить этот чип. Но как это сделать — никто не знает. Почти никто. Ему могут помочь в «АрасакЕ» и таинственный Хельман, о котором они рассуждали с Горо.

Ему ясно уже дали понять: если ничего не предпринимать, он погибнет. Погибнет в чужом мире, и шансов, что он снова оживёт в своём, ничтожно малы. В своём мире он хотя бы знал, с кем иметь дело. Здесь же каждый новый разговор открывал больше вопросов, чем ответов.

Горо опасен. Его игра не до конца понятна Геральту. Хоть он и прикрывается местью за смерть своего хозяина, но Геральт в это мало верил. Слишком много фальши было в этом корпорате, слишком пристально он вглядывался в лицо своего спасителя. Но только Горо может помочь ему изгнать призрака из своей головы. А значит, придётся идти с ним — хотя бы до тех пор, пока не станет ясно, кто кого использует.

Ведьмак, погружённый в тяжёлые раздумья, дошёл до слабоосвещённой набережной. Вместо песка и скал он увидел ровные дорожки с постриженными кустами и травой. Весь берег был заделан в камень, словно он оказался во дворце, но запах, исходящий от реки, говорил об обратном. От воды несло помоями, трупами и смрадом, словно в отхожем месте. Эта вонь забивала запах цветущих кустов, а в довершение всего к ней добавлялся смрад, висящий над городом.

Геральт расположился на лавочке, смотря на тёмную воду. Вода в реке была чёрной, маслянистой, и лишь изредка на её поверхности вспыхивали блики вывесок, отражаясь грязными, размытыми пятнами. Где-то на другом берегу выла сирена, потом стихла, и снова стало слышно только мерное гудение города — словно дыхание огромного зверя.

Он снова погрузился в свои мысли.

Ему ничего не оставалось, кроме как распутывать этот запутанный Ви клубок. Он оказался в гуще событий, затянутый предыдущим владельцем, и теперь должен искать выход из сложившейся ситуации. Не по своей воле, не по своей охоте — а просто потому, что другого выхода не было. Как в тот раз, когда он связался с Лютой и вляпался в политику, которую презирал всем сердцем. Только тогда он хотя бы знал правила игры.

А ещё и призрак резко решил сменить тактику и предложил свою помощь, что тоже показалось Геральту странным. Джонни заинтересован захватить это тело, и с чего ему помогать Геральту извлечь чип? С чего вдруг враг становится союзником? В мире Геральта такие подарки судьбы обычно заканчивались ножом в спину или проклятием, которое бьёт исподтишка.

Всё очень странно и запутанно. Но в первую очередь нужно заняться телом — оно слишком слабо для него. Если попробовать пройти испытание и выжить, то шансы обрести свободу будут намного выше. Магия слаба, мышцы бессильны. В его родном мире этот Ви не протянул бы и недели — ни в схватке с дэвом, ни даже в простой драке в портовой таверне.

Все эти пистолеты, импланты — для Геральта они чужды. Лучше родного меча он не знал оружия. Меч чувствуешь как продолжение руки. Меч не предаёт, не заклинивает, не требует зарядов. А здесь — железки, которые стреляют, но ни вес их, ни баланс не ложились в ладонь правильно. Ведьмак вздохнул и посмотрел на свои руки. Это были чужие руки. Слабые. Не наполненные ведьмачьими травами, не прошедшие испытания грибами и мутациями. Обычные руки наёмника, который полагался на удачу.

Но выхода не было. Придётся учиться жить в этом мире. Или умереть, как советовала незнакомка в записке.

Вода в реке плескалась тихо, словно шепталась о чём-то с берегом. Где-то над головой пролетел аэромобиль, разрезая небо багровыми огнями. Геральт сидел на холодной скамье и смотрел в чёрную воду, пытаясь разглядеть в ней хоть какой-то ответ.

Глава 6

Глава 6

Темнота, окутывающая всё пространство, резко расступилась от яркого света. Геральт вспомнил всё. Всё, что с ним произошло.

Он стоял посреди пустоты — между мирами, где время текло иначе, а пространство подчинялось лишь воле тех, кто умел им управлять. Именно здесь Эредин и его Охотники преследовали Цири, именно здесь сам Геральт однажды гнался за призрачной каретой, уносящей души. А теперь этот холод, эта пустота снова разверзлась перед ним — и выбросила его в другой мир. Но последнее, что он помнил до того, как провалиться в небытие, было не это.

— Эй, Геральт, уже всё готово! — раздался голос Йеннифэр из-за ширмы.

Он был в её алхимическом кабинете. Это была временная мастерская, устроенная на одном из постоялых дворов на границе Каэдвена и Аедерна — там, где следы Дикой Охоты были особенно свежи. Комната пропахла травами, которые Йеннифэр развесила пучками под потолком, и горьким дымом, тянущимся из небольшой жаровни в углу. Запах лаванды и мелиссы смешивался с терпким настоем мандрагоры и ещё чем-то неуловимым — магией, что витала в воздухе, оседая на коже липкой, едва уловимой паутиной.

Йеннифэр выглянула из-за ширмы и, посмотрев на Геральта, улыбнулась. Волосы её, чёрные как крыло ворона, были забраны в высокий хвост, на плечи накинута шёлковая сорочка, которую она, видимо, наспех набросила, покинув постель.

— Ты уже проснулся? Вино и остатки вчерашнего мяса на столе.

Геральт плюхнулся в плетёное кресло с мягкими подушками и потянулся за кубком. В горле пересохло от бурной ночи. Терпкое вино смочило горло, и ведьмак сладостно потянулся, чувствуя, как приятная тяжесть разливается по телу.

Сегодня ночью Йеннифэр была словно сама не своя. Словно видела его в последний раз и пыталась впитать в себя всю энергию его тела. Они сливались в жарком, страстном экстазе шесть раз за эту короткую летнюю ночь. Его грубые, мозолистые пальцы касались её бархатной белоснежной кожи, гладили её волосы, рассыпавшиеся по подушке чёрным шёлком, а их губы сливались в едином страстном порыве — словно они оба пытались остановить время, запечатлеть этот миг навечно.

Геральт с усмешкой подумал, что очень хорошо, что он ведьмак, а не обычный смертный. Человек бы не выдержал такого напора страсти от этой черноволосой чародейки. В её ласках чувствовалось что-то отчаянное, почти безумное — как в те дни, когда они только встретились в Ринде, и мир вокруг горел, а они сгорали друг в друге. Но тогда это была страсть новизны. А сейчас — страх потери.

— Ещё полчаса, и всё будет готово, — Йеннифэр вышла из-за ширмы, поправляя ворот сорочки. — Ритуал по переносу души в пограничное пространство очень тяжёл в подготовке и требует дорогостоящих ингредиентов.

Геральт ловко подхватил Йеннифэр за бёдра и потянул её к себе. Она не сопротивлялась — лишь выдохнула тихо, оказавшись у него на коленях, и упёрлась ладонями в его плечи.

— Мы делаем важное дело, — сказал он, глядя в её фиалковые глаза, в которых сейчас не было привычной надменности — только тревога и нежность. — Только мы можем найти Цири.

— Да, Геральт, ты прав. Но я всё равно боюсь за тебя.

— Ничего не случится. Я быстро, Йеннифэр.

— Ты всегда так говоришь, — она оттолкнула его руки от своих бёдер, — а потом пропадаешь на долгие месяцы.

Геральт хотел возразить, но она прижала палец к его губам.

— Тс-с. Я знаю. Я всё знаю. Ты ищешь её, и я ищу. Но этот ритуал... — она обернулась на круг, вычерченный мелом на полу, и в её глазах мелькнула тень сомнения. — Я не уверена, что смогу вернуть тебя, если что-то пойдёт не так. Пограничный мир — не место для живых. Даже для ведьмака.

Геральт проследил за её взглядом. На полу посередине комнаты была начерчена сложная магическая фигура — знаки, которых он никогда раньше не видел, смесь эльфийской рунической магии и древних ритуалов, которые Йеннифэр выудила из запретных книг в Аретузе. В центре круга лежал кусок обсидиана — чёрный, отполированный до зеркального блеска, покрытый старыми, забытыми в этом мире рунами, а вокруг него были разложены травы: белладонна, корень мандрагоры, лепестки роз, высушенные в полнолуние. И один из главных ингредиентов — флакон с кровью. Его кровью. Йеннифэр взяла её прошлой ночью, когда он спал.

— Это древняя магия, — тихо сказала она, словно прочитав его мысли. — Сила, которая была известна ещё эльфам до Людей Прибытия. Она позволяет отделить душу от тела и отправить её туда, где пространство между мирами истончается. Там, в пустоте, ты сможешь увидеть след Цири. Увидеть и вернуться.

— А если не вернусь? — спросил Геральт, и голос его прозвучал спокойнее, чем он чувствовал.

— Не говори так, — Йеннифэр резко встала, отворачиваясь. — Я не позволю тебе... Мы не потеряем ещё одного человека.

Она замолчала, и в тишине комнаты стало слышно, как потрескивает огонь в жаровне. Геральт поднялся, подошёл к ней сзади, положил руки на плечи. Она была напряжена, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой миг.

— Йеннифэр, — тихо сказал он. — Я всегда возвращался.

— Всегда, — она повернулась к нему, и в её глазах блестели слёзы, которые она отказывалась ронять. — Но однажды можешь не вернуться. И я... я не хочу быть той, кто отправит тебя туда.

Геральт молчал. Что он мог сказать? Что это их единственный шанс? Что Цири ждёт? Что он сам уже видел ту пустоту между мирами и знает, как она холодна? Йеннифэр знала всё это не хуже него.

— Я пойду, — сказал он просто. — Потому что кто-то должен это сделать.

Она долго смотрела на него, потом кивнула, вытерла глаза и, резко развернувшись, пошла обратно к алхимическому столу.

— Тогда давай закончим подготовку, — голос её снова стал сухим и немного надменным. — Ритуал начнётся через час.

Геральт кивнул, отставляя кубок. Вино больше не лезло в горло.

— Йеннифэр, — окликнул он её, когда она уже скрылась за ширмой. — Ты веришь, что это сработает?

— Я верю, что у нас нет другого выбора.

Геральт опустился обратно в кресло, глядя на магический круг, вычерченный на полу. Где-то там, в пустоте между мирами, его ждал след Цири. А может быть — что-то ещё. Он не знал. И, наверное, не хотел знать. Ведьмаки не гадают на будущее. Они просто делают то, что должны.

— Геральт, иди сюда. Мне нужно кое-что тебе отдать.

Геральт шагнул за ширму.

Пространство за ней оказалось теснее, чем он ожидал — алхимический стол, заставленный склянками и ступками, едва оставлял место для двоих. Над столом висела медная лампа, отбрасывающая тёплый, дрожащий свет на разложенные инструменты: весы для трав, стеклянные колбы с разноцветными осадками, связки сушёных растений, подвешенные на верёвках. Она стояла у стола, спиной к нему, перебирая что-то в глиняной плошке. Сорочка сползла с одного плеча, открывая родинку, которую Геральт целовал бессчётное количество раз. Волосы, высвободившиеся из хвоста, падали на спину чёрным струящимся водопадом.

— Иди сюда, — сказала она, не оборачиваясь. Голос её звучал тихо, почти беззвучно.

Геральт подошёл вплотную, положил руки на её талию. Кожа под тонкой сорочкой была тёплой, и он чувствовал, как часто она дышит.

— Йен…

— Не говори ничего, — она отставила плошку в сторону и повернулась к нему лицом. В глазах её стояли слёзы. — Я знаю всё, что ты скажешь. Знаю, что ты вернёшься. Знаю, что мы найдём Цири. Знаю, что ты сильный.

Она провела ладонью по его щеке, пальцами коснулась шрама, что тянулся от скулы к уху.

— Но я хочу…

Она не договорила. Геральт накрыл её губы своими, не давая закончить.

Поцелуй был долгим, тягучим, полным того, что не выскажешь словами. Он чувствовал под пальцами, как её руки скользят по его плечам, как пальцы вплетаются в волосы на затылке, как грудь прижимается к его груди, и сердце её бьётся в унисон с его.

Сорочка соскользнула на пол сама собой. Теперь она стояла перед ним обнажённая, освещённая дрожащим пламенем лампы, и свет скользил по изгибам её тела, делая кожу ещё белее. Геральт провёл руками по её спине, прижимая к себе, чувствуя, как она выгибается навстречу, как губы ищут его.

Он резко подхватил её под бёдра и усадил на край алхимического стола.

Склянки жалобно звякнули, одна из них опрокинулась, выплёскивая на столешницу янтарную жидкость, но они не обратили на это внимания. Йеннифэр обхватила его ногами, притягивая к себе, и её пальцы вцепились в его плечи.

— Я всегда возвращался, — произнёс он, целуя её висок, скулу, уголок губ. — Ради тебя.

— В этот раз всё иначе, — она откинула голову, позволяя ему касаться губами её шеи, спускаясь ниже, к ключицам, к груди. — Эта магия… я не знаю, куда она тебя забросит. Я не контролирую её до конца.

— Ты всегда всё контролируешь, — усмехнулся Геральт, и она ударила его кулачком в плечо.

— Идиот, — прошептала Йеннифэр.

Они лежали на полу рядом с алхимическим столом, среди склянок и рассыпанных трав, и Геральт чувствовал, как её пальцы гладят его спину.

— Вставай, — сказала она наконец. — Нужно всё подготовить к ритуалу.

Геральт нехотя поднялся, помогая ей встать.

— Идиот, — повторила она, проводя рукой по его щеке. — Ты весь в чернилах.

Геральт посмотрел на свою руку — ладонь была в синих разводах от перевернутой склянки.

— И ты, — он коснулся её плеча, оставляя такой же синий след.

Йеннифэр рассмеялась.

— Мы похожи на двух учеников после неудачного урока, — сказала она, подбирая с пола сорочку.

— Йен, — окликнул он, когда она уже выходила из-за ширмы. Она обернулась. — Я правда вернусь.

Геральт вышел из-за ширмы. Йеннифэр уже погасила все лампы, оставив лишь несколько свечей, расставленных по периметру магического круга. Их пламя дрожало, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. Воздух стал тяжёлым, пропитанным травами и магией, которая чувствовалась его ведьмачьим чутьём.

— Ложись, — сказала она, указывая на центр круга.

Геральт подошёл к начерченной мелом фигуре. Руны, сплетённые в сложный узор, опоясывали круг в три ряда. В центре лежал кусок обсидиана — чёрный, отполированный до зеркального блеска, размером с кулак. Вокруг него — выложенные строгими линиями травы: белладонна, мандрагора, лепестки роз, высушенные в полнолуние, мелко нарезанные когти летучей мыши, зуб волка и капли его собственной крови, уже впитавшиеся в камень.

Он лёг на холодный пол, чувствуя спиной доски, пропитанные отварами трав. Йеннифэр опустилась на колени у его головы, расправила волосы, касаясь кончиками его щёк.

— Закрой глаза, — приказала она.

Геральт послушался. Он чувствовал, как её пальцы касаются его висков, как что-то холодное ложится на лоб. Это был камень с магической руной, пропитанный его собственной кровью. Её губы приблизились к его уху, и она начала читать.

Слова были незнакомыми. Они не походили ни на Старшую Речь, ни на всеобщий язык. Древние, гортанные, звуки, сливавшиеся в слова, рождались где-то в глубине её горла и вылетали наружу, обволакивая его сознание тягучей, вязкой паутиной. Геральт почувствовал, как тело начинает тяжелеть, словно кто-то навалил на него камней. Пальцы перестали слушаться. Дыхание стало ровным, неестественно спокойным.

— Не сопротивляйся, — голос Йеннифэр звучал откуда-то издалека. — Отпусти себя. Позволь душе выйти.

Он почувствовал, как что-то тёплое начало растекаться от лба к плечам, к рукам, к ногам. Тепло было приятным, успокаивающим. Это его душа отделяется от плоти. Он уже испытывал нечто подобное когда-то, в Каэр Морхене, когда проходил испытание травами. Тогда он балансировал на грани жизни и смерти. Сейчас — то же самое.

Руны, начерченные вокруг него, засветились. Геральт чувствовал это даже сквозь закрытые веки — яркий, синий свет, пульсирующий в такт словам Йеннифэр. Воздух дрожал, и он услышал, как склянки на столе зазвенели тонким, жалобным звоном.

Картинка перед глазами вспыхнула. Он увидел комнату сверху — себя, лежащего в центре круга, Йеннифэр, склонившуюся над ним, с лицом, белым как полотно. Увидел, как руны пульсируют синим светом, как пламя свечей тянется вверх, к потолку, не сгорая. Увидел край круга, где травы начали тлеть, испуская густой, чёрный дым.

В этот момент он услышал треск.

Тонкий, едва уловимый, но весьма отчётливый. Геральт перевёл взгляд вниз, на свой лоб, и увидел, как по чёрной глади обсидиана побежала тонкая, едва заметная трещина.

— Йен… — попытался крикнуть он.

Трещина росла. Быстро, неумолимо, разветвляясь на мелкие нити, как паутина. Геральт видел, как лицо Йеннифэр искажается, как она что-то кричит, но звук не проходил сквозь пелену, отделяющую его душу от тела.

А потом камень лопнул.

Звук был громким — хрустальным, раскатистым, словно удар колокола. Геральт увидел, как осколки разлетаются в стороны, как Йеннифэр пытается схватить их руками, не обращая внимания на порезы. Увидел, как руны, одна за другой, гаснут, как пламя свечей замирает, превращаясь в неподвижные столбы света.

И в тот же миг его душу подхватило что-то огромное, тёмное, холодное. Он попытался закричать, позвать Йеннифэр, но пространство вокруг него сложилось, сжалось, вывернулось наизнанку, и он провалился в пустоту, где не было ни света, ни звука, ни времени.

Последнее, что он успел увидеть — её лицо, искажённое ужасом, и кровь на её пальцах, капающая на его тело.

Холодные, словно из металла, пальцы коснулись его шеи, и он едва открыл глаза, успевая перехватить руку, трогающую его. Рефлекс сработал быстрее, чем мысль — пальцы впились в чужое запястье мёртвой хваткой.

— Эй, эй, всё нормально! — закричал молодой парень в синей майке и чёрных обтягивающих штанах. Его правая рука по плечо была заменена имплантом— матово-чёрный металл с едва заметными швами на сочленениях, на голове — странная повязка, похожая на те, что носят лучники, а длинные волосы собраны в хвост. — Я просто проверял, живой ты или нет. Мало ли, откинулся или импланты сбоить начали.

Геральт отпустил руку, и парень, сделав шаг назад, облегчённо выдохнул.

— Раз всё хорошо, я тогда побежал.

— Спасибо, всё хорошо, — ответил Геральт, разминая затёкшие мышцы. Шея затекла от неудобной позы, плечи ломило, словно он спал не сидя на скамье, а на голых камнях. — Просто сморило после тяжёлого дня.

— Да, бывает такое, — парень улыбнулся, сверкнув белыми зубами. — Тем более здесь, на свежем воздухе.

Он развернулся и рванул с места с такой скоростью, что Геральт невольно проводил его взглядом. Подошвы кроссовок зашуршали по асфальту, и через несколько мгновений фигура в синей майке скрылась за поворотом набережной. Ведьмак отметил про себя, что этот, казалось бы, обычный горожанин развил очень высокий темп бега. Видимо, магические железки - импланты, вживлённые в тело, придавали неплохое ускорение даже простому бегуну.

Он огляделся по сторонам. Ночное небо сменилось серой предрассветной дымкой, разбавленной розоватыми проблесками где-то за крышами домов. Воздух был влажным, прохладным, с запахом речной воды и увядших цветов. Всё это значило одно: он просидел на лавочке весь остаток ночи.

Но теперь он знал ответ на один из мучавших его вопросов.

В магическом ритуале произошла ошибка, и его вместо Пограничного мира забросило в тело Ви. Почему это случилось — он не знал. Может быть, это было связано с чипом или смертью Ви, а может, с треснувшим рунным камнем обсидиана. Пограничный мир очень таинственный и опасный, и ему о нём не было ничего известно. Лишь то, что там, в холодной пустоте между мирами, Эредин и его Охотники преследовали Цири. Но вместо холодной пустоши он оказался здесь — в проклятом мире из стекла, стали и неона.

Но если он смог попасть сюда, значит, сможет и выбраться. Нужно только найти способ. Но для этого ему придётся ещё побороться с энграммой Джонни.

Геральт встал с лавки, чувствуя, как в желудке заурчало. Тело Ви требовало еды — обычной, человеческой еды. Он провёл рукой по лицу, стирая остатки сна, и потянулся, расправляя плечи. Тело ныло, но в голове наконец-то прояснилось.

В кармане что-то завибрировало, словно там был рой лесных ос, и Геральт достал комлинк. На экране высветилось сообщение: «Ви, привет, это Виктор. Не знаю, спишь ты или нет, но нужно встретиться, перетереть пару вопросов». Геральт спрятал комлинк обратно в карман.

Нужно раздобыть еды и наведаться к Виктору — обсудить пару вопросов. Это важно для него. Да и гадалка Мисти может подсказать, где искать травы. В этом мире, где всё заменяют импланты и синтетика, вряд ли найдётся хороший травник, но вдруг?

Воспоминания Ви подсказали пару мест, которые тот любил посещать. Одна из харчевен — «Кафе Мьюрил» — располагалась почти рядом, на той стороне набережной, в небольшом переулке, где запах реки смешивался с ароматом жареного мяса и свежего хлеба. Ви бывал там после удачных контрактов — брал кофе и местное блюдо из риса с овощами. Воспоминания передавали вкус — острый, пряный, не похожий ни на что в его мире.

Решив сначала позавтракать, а потом навестить Виктора с Мисти, ведьмак уверенно шагнул по тропинке вдоль бетонного парапета. Ноги сами несли его в нужную сторону, пока голова перебирала вчерашние разговоры, планы, угрозы. Где-то в голове притаился Джонни. Он пока молчал, но Геральт чувствовал его присутствие — тяжёлое, давящее, как чужой взгляд в спину.

Где-то над головой пронёсся аэромобиль, разрезая розовеющее небо багровыми огнями. Геральт проводил его взглядом и ускорил шаг. Город просыпался, и с ним просыпались его обитатели — те, кому предстояло прожить ещё один день в этом неоновом аду. А ему предстояло прожить в этом мире ещё один день. И Геральт надеялся, что как минимум не один.

Глава 7

Глава 7

Яркий и насыщенный запах кофе и жареного мяса манил в приветливо открытую дверь. Геральт посмотрел на вывеску над харчевней — та горела неоновыми буквами, складываясь в слово «MURIEL’S» — и, убедившись, что попал точно по назначению, шагнул внутрь, увлекаемый ароматами, от которых гулко бурчало в животе.

Внутри оказалось уютно — по крайней мере, по меркам этого безумного мира. Несколько столиков из тёмного дерева, накрытых клетчатыми скатертями, мягкие диваны с потёртой кожей. Под потолком висели лампы в тканевых абажурах, заполнявшие пространство тёплым янтарным светом. На стенах висели старые фотографии или картины — чёрно-белые панорамы города, каким он был много лет назад: широкие улицы, машины с плавными обводами, люди в отличной от нынешней моды, одежде. В углу, за стеклянной витриной, стоял древний музыкальный автомат, покрытый слоем пыли, но приветливо мигающий разноцветными огоньками.

Над головой противно заиграла мелодия, отдалённо напоминающая трель соловья — правда, если бы соловья засунули в железную трубу.

Из-за стойки вынырнула хозяйка харчевни. Девушка с ярко-красными волосами, собранными в высокий хвост, в белом фартуке, на котором красовалась брошь в виде поджаренного кусочка хлеба и имелась надпись «Мари». Она улыбнулась столь раннему посетителю — за окном только начинало рассветать, а на улице почти никого не было — и произнесла:

— Доброе утро, сэр. Желаете позавтракать?

— Да, не откажусь съесть чего-нибудь вкусного, жирного и сытного, — ответил Геральт, оглядывая зал. Здесь всё было не так, как в тех кабаках и трактирах, что посещал ведьмак в своём мире, а больше походило на уютный дом.

— Тогда вам повезло, — Мари подмигнула. — Только сейчас я достала из печи поджаренные тосты с тройным сыром и беконом.

— Давайте их. А что ещё есть?

— Яичница, пирожное тирамису, яблочный пирог.

— Давайте всё по одной порции.

— Отличный выбор, — девушка улыбнулась шире. — Видно, что вы сильно проголодались.

— Ага, — Геральт усмехнулся. — Несколько суток не ел.

— Напитки? Кофе, чай, сок. А может, что покрепче?

Геральт на секунду задумался. Нос уже уловил знакомый запах — терпкий, чуть горьковатый, с нотками обожжённых зёрен.

— А это кофе так пахнет у вас?

— Да! — Мари гордо выпрямилась. — Свежая обжарка и помол, только вчера привезли из Кенийской объединённой республики.

— Тогда давайте его. Самую большую кружку.

— Вам на молоке? Овечьем, миндальном, соевом, кокосовом, синтезированном из белка… — она перечислила на одном дыхании.

— А обычного, коровьего, нет? — Геральт поморщился. — Не из растений?

— Есть, — Мари слегка удивилась. — Только оно дороже.

— Ничего страшного, — ведьмак полез в карман за деньгами. — А то от ваших травяных отваров, боюсь, будет несварение.

Он улыбнулся, и девушка рассмеялась.

— Тогда с вас сорок восемь баксов и тринадцать центов.

Геральт вытащил пачку местных денег — разноцветных, с незнакомыми лицами и цифрами. Он совершенно не знал номиналов этих бумажек, но воспоминания Ви помогли сориентироваться. Пальцы отсчитали пять купюр, на которых красовалась цифра десять, и он протянул их Мари.

— Сдачу оставьте себе, — сказал он, глядя, как девушка начала отсчитывать мелочь из металлического лотка.

— Спасибо, — она кивнула на зал. — Присаживайтесь за любой столик, который вам нравится. Я принесу ваш завтрак.

Геральт оглядел зал. Небольшое помещение, столиков на восемь, не больше. В углу за столиком сидел мужчина в деловом костюме, уткнувшись в свой комлинк. Он что-то быстро печатал пальцами, время от времени поднося ко рту чашку с кофе. Напротив него пустовал стул, на котором лежала сложенная газета — настоящая, бумажная, что в этом мире было редкостью.

Геральт выбрал столик у окна. Стекло было чистым, и через него открывался вид на набережную — серую, влажную, с редкими прохожими, кутающимися в куртки. Он сел, и стул под ним громко скрипнул. Ведьмак провёл ладонью по столешнице, по привычке пытаясь смахнуть крошки от прошлых посетителей, но ощутил пальцами гладкое, отполированное до блеска и сияющее чистотой дерево. В его мире за такой стол любой трактирщик отдал бы месячную выручку.

Мари не заставила себя ждать. Она подошла с большим подносом, ловко расставляя тарелки: тосты с сыром и беконом, горячие, с хрустящей корочкой; яичница, щедро приправленная зеленью; два куска яблочного пирога, посыпанных сахарной пудрой; и маленькое пирожное в форме треугольника — тирамису, как она его назвала.

— Ваш кофе, — она поставила перед ним огромную кружку, из которой поднимался густой, терпкий пар. — Настоящее коровье молоко, как вы и просили. Приятного аппетита.

Геральт кивнул, и Мари отошла к стойке, оставив его одного.

Он взял кружку обеими руками, грея ладони о горячий пластик и вдохнул аромат напитка. Он был непривычным — горьковатым, с кислинкой. Геральт осторожно отхлебнул. Горячий и горький. И в то же время — приятно обволакивающий. Язык привыкал к новому вкусу, и Геральт сделал ещё глоток, побольше. Тепло разлилось по груди, и он почувствовал, как сковывающее напряжение в теле начинает отпускать.

— Ну и как оно? — раздался голос из пустоты.

Джонни сидел на соседнем стуле, положив ногу на ногу. Сегодня на нём была та же кожаная куртка, но вместо штанов — какие-то обтягивающие трико с черепами. Геральт уже привык к его внезапным появлениям и даже не вздрогнул.

— Кофе, — ответил он, делая ещё глоток. — Хороший, у нас такого нет.

— Ха! — Джонни усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Ты бы попробовал кофе в моё время. Тогда люди знали, как его варить. А сейчас — одно дерьмо, тем более в таких заведениях.

— Этот не дерьмо, — возразил Геральт, ставя кружку на стол. — Натуральный, хороший отвар.

Джонни принюхался, хотя Геральт знал, призрак не чувствует запахов. Но играл свою роль мастерски.

— Ладно, может быть, — сдался он. — Но ты это, не отвлекайся на меня. Ешь давай. А то живот урчит, аж здесь слышно.

Геральт взял вилку, нож и отрезал кусок яичницы. Желток оказался жидким, и он макнул в него хрустящий тост. Вкус завтрака был простым, знакомым — яйца, сыр, бекон. Никаких изысков, но именно то, что нужно.

— Слушай, — Джонни подался вперёд, понижая голос, хотя вокруг никого не было, кроме мужчины с комлинком, который их не замечал. — Ты серьёзно собрался идти к Виктору и Мисти?

— Да.

— И что ты им скажешь? Что ты — ведьмак из другого мира, который застрял в теле их клиента?

— Да, скажу правду, — Геральт отправил в рот кусок пирога. Яблоки были кисловатыми, с корицей, и напомнили ему те, что пекли в Каэр Морхене по праздникам. — Или часть правды. Столько, сколько будет нужно.

Джонни покачал головой:

— Ты наивен, охотник. Эти люди не поверят. Виктор — риппер, он привык иметь дело с железками, а не с душами. А Мисти — тупая гадалка, она видит то, что хочет видеть.

— Посмотрим, — Геральт отодвинул пустую тарелку из-под яичницы и взялся за тирамису. Пирожное оказалось нежным, таящим во рту. — В любом случае, мне нужна информация. Где найти травы, где достать нормальное оружие. Виктор может помочь.

— А если он сдаст тебя корпоратам? — Джонни прищурился. — За бабки они всё что хочешь сделают.

— Не сдаст, — уверенно ответил Геральт. — Ви доверял ему. А Ви был неплохим судьёй в людях. Это я уже понял. И Виктор вытащил меня с того света.

Джонни хмыкнул, но спорить не стал. Он откинулся на спинку стула и уставился в окно, за которым медленно просыпался город.

— Ладно, — сказал он наконец. — Делай как знаешь. Но если что — я тебя предупредил.

Геральт доел пирожное, допил кофе и почувствовал, как тело наполняется теплом и силой. Еда в этом мире была странной, но сытной. Может быть, не такой грубой и жирной, как в его родных тавернах, но вполне пригодной для того, чтобы поддерживать силы.

Он поднялся из-за стола, оставив на нём пустые тарелки и чашку. Мари уже возилась за стойкой, протирая чашки.

— Спасибо, было вкусно, — сказал он, направляясь к выходу.

— Заходите ещё! — крикнула она ему вслед.

Джонни как всегда растворился в воздухе, не прощаясь. Геральт толкнул дверь и вышел на улицу.

Быстрым, выверенным шагом он добрался до дома, где находился кабинет риппера.

Геральт с силой дёрнул закрытую решётку калитки, ведущую на нижний ярус.

Найт-Сити был большим многоярусным городом. Новые постройки возносились ввысь, подпирая небо, накрывая собой старые довоенные здания, которые теперь были скрыты под землёй, а сеть многоярусных автодорог окутывала всё это царство монолитного камня, металла и стекла, словно бесконечная каменная змея.

Ступеньки вели вниз, на один из ярусов, почти скрытых от солнечного света. Пройдя по коридору, заваленному кучами мусора, он вышел в небольшой закуток и увидел весьма приметную дверь, украшенную искусственными цветами.

На Геральта накатила волна чужих воспоминаний.

— Да сколько можно топтаться на месте? — Ви скрестил руки на груди и с усмешкой посмотрел на напарника. — Мы уже десять минут стоим перед этой дверью.

Джеки нервно переминался с ноги на ногу, то поправляя куртку, то проводя ладонью по коротко стриженному затылку. Обычно уверенный, громогласный здоровяк сейчас выглядел так, будто собрался на экзамен.

— Да я не топчусь, я… проветриваюсь, — буркнул он, делая вид, что разглядывает вывеску на соседней стене. — Воздух тут спёртый, — добавил он, посмотрев наверх, где виднелся один из пролётов автострады.

— Дышится тебе отлично. Ты чего, Джеки? — Ви шагнул ближе и заглянул ему в лицо. — Боишься, что Виктор снова начнёт читать лекцию о технике безопасности при использовании нейростимуляторов?

— При чём тут Виктор?! — Джеки дёрнул плечом, и его голос сорвался. — Я… да я вообще…

Он замолчал, бросил быстрый взгляд на дверь с цветами и тут же отвёл глаза.

Ви понимающе ухмыльнулся.

— А, вот оно что. Мисти внутри, да?

— Не начинай, — Джеки зарычал, но скорее смущённо, чем зло. — Она просто… ну, гадалка. И вообще, она всегда на меня так смотрит, будто…

— Будто ты ей нравишься? — поддел Ви.

— Будто знает что-то, чего я сам не знаю! — отрезал Джеки, но его уши предательски покраснели. — И потом, она же вся в этих… картах, свечах, разговорах о судьбе. Я в этом ни черта не смыслю. Вдруг она начнёт мне будущее предсказывать? А если оно… ну, не очень?

Ви хмыкнул и хлопнул напарника по плечу.

— Слушай, ты — гроза всех банд в Уотсоне, человек, который спокойно заходит в логово «мусорщиков» с голыми руками. И ты боишься симпатичной девушки с картами?

— Я не боюсь! — возмутился Джеки. — Я просто… уважаю её личное пространство.

— Ага. Поэтому ты уже пятнадцать минут мнёшься у её двери, пытаясь набраться храбрости? — Ви покачал головой, но улыбался. — Знаешь, что я тебе скажу? Зайди, скажи «привет», может, даже улыбнись. Она не кусается. А если начнёт гадать — скажешь, что ты человек действия, а не созерцания.

Джеки глубоко вздохнул, расправил плечи и решительно шагнул к двери.

— Ладно. Но если она скажет, что мне суждено умереть от передоза хромом, я буду знать, кто в этом виноват.

— Обязательно, — хмыкнул Ви. — Иди уже.

Джеки толкнул дверь и скрылся в полумраке комнаты, пахнущей благовониями. Ви, оставшись снаружи, прислонился к стене и достал сигарету.

— Удачи, приятель, — пробормотал он себе под нос. — Она тебе понадобится.

Воспоминание отпустило так же внезапно, как и нахлынуло. Геральт моргнул, возвращаясь в реальность. Дверь с искусственными, мёртвыми цветами была прямо перед ним — обшарпанная, деревянная, с венком из засушенных трав, прибитым поверх облезлого полотна. Он постучал костяшками пальцев и, не дожидаясь ответа, толкнул её.

Он попал в небольшое помещение, обстановка которого словно перенесла его обратно в его мир. Большая часть вещей были «липовыми», подделкой — пластиковые панели под дерево с имитацией резьбы, — но всё равно: пучки сухих трав и цветов, развешанные под потолком, приглушённый свет свечей, спрятанных в стеклянные фонарики, свисающие с потолка, и задрапированные бордовой тканью маленькие окна заставляли его вспомнить тот мир, в котором осталась его волшебница. Пахло здесь ладаном, сушёной мятой, шалфеем, смолевкой и ещё чем-то сладковатым, неуловимым — как в лавке у знахарки на задворках Новиграда.

На небольшом круглом столе, накрытом тканью с вышитыми звёздами и лунами, лежали разложенные карты. Геральт узнал некоторые символы — Башню, Смерть, Колесницу. Но большинство были ему незнакомы. Края карт пожелтели, рисунки выцвели — ими явно пользовались часто, не один год.

— О, привет, Ви, — раздался голос за спиной, со стороны входной двери. — Рановато ты сегодня припёрся. Не спится?

Геральт повернулся и встретился взглядом с Виктором. Риппер сжимал в руке большой стакан с кофе, из которого поднимался лёгкий пар. Носком ботинка он поправил дверной коврик — видавший виды, с вытертым рисунком и бахромой по краям. Виктор был одет в ту же поношенную кожаную куртку, что и вчера, под ней виднелась серая футболка со странным слоганом. Глаза риппера были красными от явного недосыпа, но взгляд оставался цепким, с холодным безразличием к происходящему вокруг.

— Здравствуй, Виктор, — ответил Геральт, отходя от стола с картами. — Ты просил зайти — я пришёл.

— Пойдём в кабинет, — Виктор кивнул в сторону лестницы, ведущей в подвал. — Нужно переговорить с глазу на глаз.

Геральт проследовал за риппером по ступенькам вниз.

— Садись в кресло, — скомандовал Виктор, когда они зашли в кабинет. — Мне нужно произвести сканирование, Ви. Тут какая-то хрень получается с твоими данными, я ничего не могу понять.

— Я и сам не могу ничего понять, — ответил Геральт, усаживаясь. Искусственная кожа под ним противно скрипнула, а металлические фиксаторы на подлокотниках тихо щёлкнули, зафиксировав его руки.

Виктор подцепил датчики — холодные, с липкими присосками, которые неприятно тянули кожу — несколько проводов он закрепил на висках, прямо рядом с нейропортами, ещё два — на шее, у самых ключиц. Затем вернулся к рабочему столу, заставленному мониторами и коробками из-под пиццы.

— Готов?

— Да, — Геральт закрыл глаза.

— Тогда погнали.

Мир вокруг заплясал всеми цветами радуги, а сознание заполнил странный монотонный гул. Геральт чувствовал, как неизвестная ему сила пробегает по нервам, как что-то невидимое прощупывает его череп изнутри, добираясь до самых глубин. Казалось, это длилось вечность — он тонул в этом звуке, теряя счёт времени. Но кончилось всё так же резко, как и началось.

— Ну что? Всё получилось? — спросил Геральт, открывая глаза. В ушах ещё звенело.

— Ага, получилось, — Виктор стоял к нему спиной, вглядываясь в монитор. Голос его звучал задумчиво, даже встревоженно. — Только вот понятней ничего не стало. Какого-то хрена твоя иммунная система подавляет нейросвязь со всеми имплантами, включая работу биочипа, — Виктор почесал затылок. — И я не могу понять, от чего это происходит и как это исправить. Такими темпами ты скоро не сможешь использовать все нетраннерские приколы, Ви.

Геральт задумался на секунду, не решаясь сказать правду рипперу. Пальцы крепко сжали подлокотники.

— Либо это вызвано работой релика, — продолжил Виктор, возвращаясь к столу и перебирая показания на экране, — либо ещё чем-то, чего я не могу найти. Но это… это не похоже ни на один известный мне имплант. Словно твоё тело само себя лечит и одновременно блокирует любую электронику. Это невозможно, но это факт.

Он встал из-за стола и подошёл к Геральту вплотную. В тусклом свете ламп его лицо казалось высеченным из камня — усталое, с глубокими морщинами вокруг глаз, но глаза горели. Не гневом — беспокойством.

— Ви, я буду честен. Ты умираешь, и я ничем не могу тебе помочь. Релик тебя убивает. Ты видел Джонни?

— Не один раз, — Геральт выдержал его взгляд. — Он даже смог ментально помешать мне выпить таблетки, которые ты мне оставил.

— Охренеть не встать! — Виктор отступил на шаг, проведя рукой по лысой голове. — Вот это дерьмо собачье! Как это было?

Он принялся отклеивать датчики с Геральта. Снятые электроды повесил на штатив с правой стороны от кресла, где они тихо закачались, поблёскивая золотыми контактами.

— Я проснулся в квартире, — начал Геральт, прикрывая глаза и восстанавливая в памяти ту короткую, но жестокую схватку. — Рядом с кроватью стояла банка с таблетками и записка от Мисти. Я взял её, хотел выпить одну, как ты и велел. И тут появился Джонни. Он был в бешенстве — кричал, что таблетки подавляют его энграмму, что я не имею права их пить. Потом мир поплыл — сбой в чипе, наверное. Я упал на пол, а он… он набросился на меня. Бил ногами, кулаками, кричал, что не позволит меня вытеснить. Я катался по полу, пытался защитить голову, но удары сыпались отовсюду. Он был везде — в моей голове, в моих мышцах, в каждом нервном окончании. Но я успел схватить одну таблетку, закинуть в рот и проглотить. В ту же секунду всё прекратилось. Он отступил, стоял в углу и смотрел на меня с такой ненавистью… Словно я украл у него последний шанс на жизнь.

Геральт открыл глаза. Виктор слушал, не перебивая, и лицо его становилось всё мрачнее.

— И с тех пор он не пытался? — тихо спросил риппер.

— Нет. Но он всегда рядом. Комментирует, советует, спорит. Иногда мне кажется, что он уже не враг, а просто… сосед, от которого не избавиться.

Виктор покачал головой и тяжело вздохнул:

— Нужно что-то делать, Ви. И побыстрее. Потому что если он смог физически на тебя воздействовать — значит, его контроль над твоим телом растёт. Таблетки только оттягивают неизбежное.

Глава 8

Глава 8

По кабинету риппера разнёсся натужный скрип кресла. Геральт поднялся, одёрнул куртку и уже собирался уйти, но Виктор его остановил.

— Подожди, Ви, я ещё кое о чём хочу поговорить.

— Слушаю, — повернувшись к лекарю, произнёс ведьмак. В полумраке подвала лицо риппера казалось вылепленным из серой глины — усталое, с мешками под глазами, но цепкое.

В углу комнаты, у штатива с датчиками, материализовался Джонни. Он прислонился к стене, засунув руки в карманы кожаной куртки, и, усмехнувшись, спросил:

— Что, убийца драконов и гроза волосатых крестьянок, зассал рассказать свою правду доктору?

Геральт уже открыл рот, чтобы ответить нахальному призраку, но Виктор переключил всё внимание на себя. Риппер замялся, потёр переносицу, потом провёл ладонью по лысой голове — жест, который Геральт уже начал узнавать: Виктор так делал всегда, когда не знал, как подступиться к разговору.

— Ви, тут такое дело, эм…

— Продолжай, — хладнокровно произнёс Геральт.

— Короче, есть огромный шанс, что ты откинешь копыта и никогда не станешь героем «Посмертия», — Виктор говорил быстро, словно боялся, что не выскажет всё до конца. — Не исключено, что чип сожрёт тебя раньше, чем мы что-то придумаем.

— И? — Геральт скрестил руки на груди. Ведьмачье чутьё подсказывало, что сейчас последует нечто большее, чем просто врачебная беседа.

— Ты должен мне сотню кусков, — резко выпалил Виктор и тут же добавил, отводя взгляд в сторону, — и я понимаю, что мы типа друзья, и всё такое, но пойми, мне тоже нужно жить. Аренда, оборудование, налоги — за всё это приходится платить.

Геральт молча кивнул. В его мире долги тоже платили. И дружба дружбой, но монета монетой.

— Понимаю, — сказал он. — Но у меня нет сейчас столько денег.

Он извлёк из кармана куртки пачку купюр, перемотанных резинкой — те самые, что взял из тайника Ви. Бумажки шуршали, пахли типографской краской и потом. Геральт протянул пачку рипперу.

— Вот. Это всё, что есть на нынешнее время.

Виктор не стал брать деньги. Он демонстративно отстранил руку пациента и покачал головой.

— Ви, твои пару кусков ничего не решат. Оставь их себе, — он вздохнул, и в этом вздохе слышалась не только усталость, но и какая-то вина. — Ладно, к делу. Есть к тебе одна небольшая просьба, как раз по твоему направлению.

Ведьмак с прищуром посмотрел на Виктора, понимая, что жест доброй воли не так уж и прост. Сто тысяч — не такая маленькая сумма, учитывая цены, которые память Ви выудила из местных магазинов. Обычный пистолет стоил пару сотен, обычный имплант средней паршивости — несколько тысяч. Сотня тысяч — это целое состояние. Интересно, когда Ви успел задолжать Виктору столько.

— Внимательно слушаю, — произнёс заинтересованный ведьмак.

— В Санто-Доминго есть один чувак, подпольный риппер, который ставит ворованный хром, — Виктор понизил голос, хотя в подвале никого, кроме них и невидимого призрака, не было. — Точнее, даже не ворованный, а изъятый силой у владельцев, которых после этого убивали. Он совсем недавно приехал сюда из Нью-Мексико, и его появление очень сильно портит нам продажи.

— Устранение конкурента, — прямо сказал Геральт.

— Он мне не конкурент, Ви, — Виктор повысил голос, и в нём прорезалась настоящая злость. — Он мразь и ублюдок, каких свет не видывал. Он работает при полной поддержке «Шестой улицы», а ты и сам знаешь, какие они твари.

Геральт не знал. Но память Ви подкинула картинки: банда, прикрывающаяся патриотизмом, а на деле — обычные убийцы и торговцы органами. В его мире таких называли разбойниками с большой дороги, только здесь они носили патриотические нашивки и прятались за флагами.

— Цена? — спросил ведьмак.

— Треть долга, Ви. — Виктор выставил три пальца, металлические сочленения тихо щёлкнули. — Это очень хорошая сделка. Ты помогаешь миру очистить улицы Найт-Сити от тварей, я списываю часть долга.

— Я согласен, — сухо ответил Геральт.

— Я не сомневался в этом, Ви. Тебе это дельце — раз плюнуть. Двадцать минут — зашёл и вышел.

— Я пойду, — Геральт двинулся к лестнице. — Мне нужно подготовиться.

— Да, да, иди, Ви, — кивнул риппер, уже разворачиваясь к мониторам. — Я скину тебе всю информацию на комлинк. Координаты, фото, всё, что есть.

Джонни, до этого молча наблюдавший из угла, хмыкнул и растворился в воздухе, но Геральт кожей чувствовал — призрак явно готовил очередную колкость.

Геральт вышел на улицу и едва не столкнулся у двери с Мисти. Она стояла на крыльце, прижимая к груди пакет с ритуальными свечами — восковыми, с травами, опечатанными синей лентой. Волосы её, розовые с синими прядями, были растрёпаны ветром. На плече висела холщовая сумка с вышитым полумесяцем.

— О, привет, Ви! — она улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, участливое. — Как самочувствие?

— Приветствую, Мисти, — ответил Геральт, останавливаясь рядом. — Неплохо. Но бывало и лучше.

— Таблетки пьёшь?

— Приходится.

— Виктор говорил, что всё плохо, — Мисти вздохнула и поправила сумку на плече. — Но я думаю, что ты справишься, Ви. Ты сильный. Просто не сдавайся.

— Спасибо, Мисти, — ведьмак почувствовал, что в этих простых словах было что-то настоящее — без фальши, без корпоративной лести.

— Ладно, я побегу, — она улыбнулась шире. — Мне ещё в магазин нужно успеть, пока не закрыли.

Гадалка быстро чмокнула Геральта в щёку и скрылась за дверью, оставив после себя запах ладана и сушёной лаванды. Геральт постоял секунду, глядя на закрытую дверь, потом спустился на тротуар и зашагал прочь.

В кармане тихо завибрировал комлинк — Виктор сбросил данные.

Геральт отошёл от дверей клиники на десяток шагов, свернул в узкий переулок между двумя гаражами и остановился. Стены здесь были исписаны граффити — яркие, кричащие рисунки, поверх которых кто-то набросал чёрные, угловатые символы. Воняло мочой и прелым картоном. Он достал комлинк, пробежался глазами по сообщению от Виктора: адрес, пара фотографий, краткое досье на преступника.

— Ну и как тебе заказ? — раздался голос из-за плеча.

Джонни материализовался, прислонившись к ржавому контейнеру для мусора. Он крутил в пальцах сигарету.

— Обычное дело, — пожал плечами Геральт, убирая комлинк в карман. — Убить монстра или тварь и получить за это плату.

— Монстра? — Джонни усмехнулся. — Ты про этого риппера? Чувака просто крышует банда и позволяет барыжить бэушными имплантами на своей территории. Таких в Найт-Сити — как грязи. Никакой он не монстр.

— Ты сам говорил, что в этом мире чудовища носят костюмы, — Геральт поправил воротник куртки, оглядываясь по сторонам. Переулок был пуст, только где-то вдалеке гремела музыка из открытого окна. — Этот носит халат и работает на убийц, а значит, заслуживает смерти.

— О, философия! Я на этом собаку съел! — Джонни отлепился от контейнера и зашагал рядом, не касаясь земли. — Давай, расскажи мне про меньшее зло. Я весь во внимание, ведьмак.

Геральт промолчал. Он не любил такие разговоры.

— Виктор — хороший мужик, — продолжил призрак, закладывая руки за голову. — Но он тебя использует. Как и все в этом городе. Спишет треть долга, а остальное? Останется висеть. И ты будешь прыгать по его заказам, пока не сдохнешь.

— У тебя есть предложение лучше?

— Есть, — Джонни резко развернулся, заходя Геральту в лицо. — Забей на это дерьмо. Иди к Роуг. Бестия поможет тебе выйти на Хельмана быстрее, чем ты тут будешь гоняться за уличными отбросами.

— Роуг возьмёт свою цену, — возразил Геральт. — А у меня ни денег, ни связей. Только долги и призрак в голове.

— А у меня знание того, как с ней говорить, — Джонни ткнул себя пальцем в грудь. — Я знаю, что ей сказать. Что она любит, чего боится. Мы провернём это без бабок.

Геральт задумался. Ведьмачья выучка подсказывала: не бери два контракта сразу. Сначала разберись с одним, потом берись за следующий.

— Сначала сделаю это, — кивнул он в сторону каморки Мисти. — Виктор — единственный, кто меня не предал. Пока. А долг есть долг, он платежом красен. Пусть этот долг оставил не я, а Ви, но теперь это моё тело, и разгребать придётся мне.

— Как знаешь, — Джонни развёл руками и снова исчез.

Всё это совершенно не нравилось ведьмаку, но выхода из сложившейся ситуации он особо не видел. Виктор — единственный, кто может ему помочь в этом мире, и поворачиваться к нему спиной — гиблое дело. Геральт понятия не имел, что делать. Этот мир был совсем другим, со своими законами, и они не желали подчиняться привычной логике меча и Знаков.

Остановившись у ларька уличного торговца едой на перекрестке он достал комлинк и, неумело тыкая пальцем в экран, открыл сообщение от Виктора. Цель находилась в районе Санто-Доминго, который контролировала банда «Шестая улица». Чтобы добраться туда, у него уйдёт весь день. Эх, жалко, что верная Плотва осталась в его мире. Здесь, в каменных трущобах Найт-Сити, она бы пригодилась как никогда.

Внимательно изучив фотографию риппера, Геральт решил выдвигаться. Он представится клиентом, попадёт в его мастерскую, а там уже попробует уговорить этого лекаря покинуть город. Ведьмак не хотел никого убивать. Он предпочитал диалог — даже здесь, где люди вживляли в себя железо.

Геральт спрятал комлинк в карман штанов, достал банку с таблетками и закинул в рот белую горошину. Горечь растворилась на языке, принося непривычную пустоту в голове.

— Эй, придурок! Ты что, собрался туда идти пешком?! — удивлённо воскликнул материализовавшийся перед ним рокер-террорист.

— Да, — сухо ответил Геральт, пройдя сквозь призрака.

— Да ты коньки раньше отбросишь, чем дойдёшь туда.

— А есть другие предложения?

— Возьми тачку или на крайний случай вызови такси.

«Тачку», «такси»… Все эти слова были незнакомы Геральту, но в глубине остатков воспоминаний Ви он нашёл нужную информацию. У Ви был свой автомобиль — железная повозка, приводимая в движение с помощью неизвестной силы. Это была не магия, а знания этого мира. Геральт не доверял тому, чего не понимал, но выбора не оставалось.

— Я не знаю, как управлять повозкой.

— Ха, повозкой? Хотя эту колымагу по-другому и не назовёшь, — рассмеялся Джонни. — Этой, как ты выражаешься, «повозкой» может управлять даже ребёнок, чувак! Дуй на парковку и погнали щемить риппера. Я тебе подскажу, что там нужно нажимать, чтобы это корыто поехало.

Геральт задумался. Призрак был прав. Автомобиль — главный инструмент для перемещения в этом мире, так же, как и лошади в его мире. И ему стоит научиться им управлять.

— Ладно, уговорил, бесноватый. Пойдём посмотрим. Может, ты и прав и с управлением «автомобиля» действительно справится даже ребёнок.

Геральт отошел от прилавка торговка которой все время на него косился с недоумением. Ведьмак двинулся через Ватсон, держась в тени зданий. Неоновые вывески моргали розовым и синим, из открытых баров доносилась агрессивная музыка с искажёнными голосами. Геральт дважды пересёк мост над магистралью, пропуская грузовые конвои «Милитека». Ноги сами знали дорогу. За полчаса он добрался до подземного паркинга в районе Корпоративного центра — бетонной утробы, тускло освещённой лампами дневного света. Тяжёлые железные ворота открылись по сигналу комлинка.

Геральт спустился в подземный паркинг. Бетонный склеп встретил ведьмака запахом машинного масла, бензина и давно не проветривавшейся сырости. Тусклые лампы дневного света мерцали, будто вот-вот собирались сдохнуть окончательно. Где-то в глубине бетонной пещеры капала вода — мерно, как маятник часов в доме Весельчака.

— Ну и где тут «тачка»? — буркнул ведьмак, оглядываясь по сторонам.

Джонни материализовался рядом, прислонившись к бетонной колонне.

— Вон там, в углу. Не узнаёшь её? Ви её, можно сказать, боготворил — свою «квадру». На завтраках экономил, тратил на неё последние эдди.

Геральт пошёл в указанном направлении. Он увидел в дальнем углу, под одиноко работающей лампой, её. Это была не просто железная повозка. Это был зверь, закованный в металл.

Даже ведьмак, видевший драконов, гарпий и грифонов, на секунду потерял дар речи. Автомобиль прижимался к бетону, словно хищник перед прыжком. Цвет почти чёрный, с лёгким перламутром, который в полумраке блестел под светом ламп. Длинный, хищный капот, с острыми гранями. Узкие фары — словно глаза, злые, спрятанные за затемнённым стеклом. Колёсные арки раздуты, будто мышцы, а в широких колёсах виднелись ярко-красные суппорты тормозов.

Геральт обошёл машину кругом, коснувшись пальцами холодного металла. Броня была толстой — не чета обычным каретам. На дверях — едва заметные потёртости, на бампере — небольшая ссадина.

— И как эта махина двигается? — спросил он, не скрывая недоверия. — Коня кормить надо, а это что жрёт?

— Жрёт бензин, чувак. Или электричество. Да какая разница? — Джонни закатил глаза. — Ты сядь сначала.

Ведьмак неуверенно дёрнул ручку. Дверь открылась с мягким, почти ласковым «ву-ум-м». Салон пах кожей и сладко-приторным ароматом, исходящим от бумажки, висевшей на небольшом зеркале под потолком. Сиденья были низкими и достаточно широкими. Геральт, привыкший к седлу Плотвы, с трудом втиснулся внутрь — его тело едва помещалось в коконе кресла.

— Ничего, привыкнешь, — фыркнул призрак. — Это тебе не жопой по спине кобылы возюкать.

Кресло обняло его со всех сторон. Подстроилось под спину, под бёдра. Ведьмак невольно выругался.

— Чтоб тебя… оно живое?

— Биофидбек, — Джонни уже сидел на пассажирском, закинув ноги на торпеду. — Да расслабься ты, она тебя не укусит. По крайней мере, сразу.

Непривычный руль перед Геральтом был толстым, обшитым кожей, с какими-то кнопками и лепестками позади. Приборная панель не горела — виднелось только чёрное стекло. Зато над центральной консолью висела небольшая голограмма, отображающая открытые двери.

— Надави на тормоз и на кнопку «пуск» нажми, — подсказал Джонни. — Вон туда, красную. Не бойся.

— А где тормоз?

— Придурок, внизу под рулём две педали. Левая, большая — это тормоз, правая — газ.

Геральт нахмурился. В памяти Ви всплыло: красная круглая кнопка с подсветкой. Он ткнул в неё пальцем.

Двигатель, спрятанный под капотом, взревел.

Не как конь — нет. Конь ржёт, фыркает. А этот звук… это было похоже на рык вампира в момент ярости. Низкий, вибрирующий, опасный бас. Машина чуть вздрогнула, и панель ожила — загорелись цифры, стрелки, засветились синим шкалы. Голограмма над капотом вывела карту и скорость.

— Глуши! — рявкнул Геральт, дёрнув ручку двери. — Она ж нас сожрёт!

— Сиди спокойно! — Джонни рявкнул в ответ, и на секунду его призрачное лицо стало почти человеческим от злости. — Это двигатель, придурок! Он работает так как и должен. Ты же не бежишь от коня, когда он ржёт?

Геральт замер. Сердце колотилось где-то в горле. В своей реальности он сражался с чудовищами, входил в логова вампиров, пил с эльфами на спор. Но эта железная тварь… она была живой. И очень злой.

— Она… она меня не убьёт? — спросил он, медленно отпуская ручку двери.

— Нет, если не вобьёшь её в столб. — Джонни усмехнулся. — А теперь слушай сюда, деревенщина. Это не лошадь. Тут две педали. Левая — тормоз. Правая — газ. Жмёшь на правую — едешь. Жмёшь на левую — останавливаешься. Всё просто.

— А если перепутаю?

— Тогда умрёшь, — Джонни хлопнул ладонью по торпеде. — Погнали, чувак. Риппер не ждёт.

Геральт глубоко вздохнул. Пальцы сжали руль. Ничего привычного для него не было рядом. Только рычащий кусок металла и призрак, который учит его, как не убиться побыстрее.

— Не подведи меня, железная Плотва, — прошептал ведьмак и осторожно нажал на правую педаль.

Двигатель под капотом взревел, но автомобиль так и остался стоять на месте.

— Я понимаю, что коробка — автомат, но скорость-то кто включать будет, деревенщина?!

— Ты ничего не сказал.

— Я думал, что ты догадаешься.

— С чего я должен был догадаться?!

— Так переведи вот этот рычаг вверх, на положение «D», и пробуй тронуться.

Геральт перевёл рычаг в указанное положение и нажал на педаль газа.

Машина резко дёрнулась, и он с испугу нажал на педаль тормоза. Его едва не впечатало в лобовое стекло.

— Плавно дави на газ, придурок! — заорал Джонни. — Не жми со всей силы!

Геральт стиснул зубы и вдавил педаль. «Квадра» взревела и понесла своего нового хозяина в бетонную стену.

— Тормози, бля!!!

Машина снова клюнула капотом, оставив чёрные полосы на сером бетоне.

— Мда, насчёт управления и ребёнка я погорячился. Ты явно отстаёшь в развитии.

— Давай ещё раз.

— Плавно нажимаешь носком ботинка на газ, а не всей ступнёй, дозируешь нажатие носком.

Геральт, собравшийся уже вылезти из этой проклятой повозки, собрал всю волю в кулак и плавно, как сказал Джонни, носком ботинка нажал на педаль. «Квадра», дёргаясь, медленно поехала вперёд.

— А как рулить?

— Рулём, придурок, для этого он перед тобой и расположен! Влево крутишь — тачка поворачивает влево, направо крутишь — едет направо.

Ведьмак повернул налево и едва не врезался в бетонную колонну. Он с силой нажал на педаль тормоза, вцепившись в руль.

— По-моему, я погорячился, ведьмак. Иди ты лучше пешком, пока себя не угробил, — задумчиво произнёс Джонни.

Геральт вылез из «квадры» и подошёл к столбу. Он почти упёрся бампером в столб, и объехать его, не задев, не было возможности. Он упёрся ладонями в тёплый капот и попытался столкнуть автомобиль.

— Ты чего вздумал? Толкать её до Санто-Доминго?

— Нет, но мне нужно объехать этот каменный столб.

— Так сдай назад! — хлопнув по лбу ладонью, воскликнул Джонни. — Боже, что за придурок.

Геральт вернулся в салон и коснулся рычага.

— Переведи рычаг в положение «R» и, медленно глядя в зеркала, сдавай назад.

Геральт, с трудом различая отражение в зеркалах, смог сдать назад.

— Теперь снова вперёд и рули не так резко.

Машина, дёргаясь, поехала вперёд.

— Крути руль.

Геральт смог проехать пару кругов на парковке и даже припарковать автомобиль на парковочное место, правда почти поперёк разметки.

— Ну что могу сказать. Вроде стало получаться. Теперь ты готов к поездке. Давай ещё пару кругов и разворотов, и можно выдвигаться, — резюмировал призрачный инструктор, глядя на вспотевшего Геральта за рулём.

— Дождёмся вечера. Я пока ещё потренируюсь.

— Я бы не согласился с тобой, не желая терять время, но тут ты прав. Сейчас выезжать на дороги будет самоубийством.

Глава 9

Глава 9

Равномерный басистый звук мощного двигателя и свист срываемых в букс покрышек наполнили помещение парковки.

— Эй, полегче! Ты нас угробишь! — заорал со всей дури призрак в тот момент, когда Геральт вылетел на дорогу.

Автомобиль вильнул, резко вывернув перед капотом едва успевшего затормозить пикапа. Вслед лихой машине донёсся нервный сигнал клаксона — продолжительный, злой, обещающий скорую расправу.

— Стой, бля! — закричал Джонни.

Геральт надавил на тормоз. Квадра клюнула носом и замерла посреди перекрёстка.

— Причина остановки? — ведьмак огляделся, не понимая, что случилось. Дорога впереди была пуста.

— Придурок, ты что, не видишь — красный горит на светофоре?!

— Вижу.

— А что не тормозишь?!

— Ты мне не говорил, что нужно тормозить, когда светится красный фонарь.

Джонни театрально хлопнул себя по лицу и уставился на Геральта с выражением человека, который только что понял, что его попутчик собрался вести машину в ад, так как их точно угробит.

— Да бля… — призрак схватился за голову и на секунду исчез, а потом материализовался снова, вцепившись в дверную ручку так, будто от этого зависела его призрачная жизнь. — Слушай сюда, психопат. Красный — стой. Зелёный — езжай. Жёлтый — молись, если не успел. И всегда, слышишь, всегда пропускай тех, кто едет по главной. И ещё — не сбивай пешеходов. Они тут, знаешь ли, живые и никому ничего не сделали.

— Люди бывают разные, — задумчиво заметил Геральт, разглядывая горящий красным глаз светофора.

— Тьфу ты, — сплюнул сквозь зубы Джонни. — Обычные люди, чувак. Кости, мясо, кровь. Ты их собьёшь — они сдохнут. А потом приедут копы, — он покрутил пальцем в воздухе, — и начнут задавать вопросы. Тебе это надо?

Геральт промолчал. Зажёгся зелёный.

— Поехали, — кивнул на пустую дорогу призрак.

Ведьмак плавно нажал на газ. На этот раз без рывков. Квадра мягко тронулась, вписалась в поворот и покатила по пустынной улице.

— И запомни, — Джонни откинулся на спинку, но руки с дверной ручки так и не убрал. — Я, может, и мёртвый, но переживать за твою задницу — та ещё работёнка. Так что по сторонам смотри, тормози вовремя и не выёживайся.

— Не выёживаюсь, — буркнул Геральт.

— Ты только что чуть не протаранил пикап на полной скорости, — напомнил призрак. — Это, по-твоему, нормально?

— Я учился на драконах.

— На ком?!

— На драконах, — повторил Геральт, сворачивая за угол. — Верхом на лошади с арбалетом. Против летающей твари, которая плюётся огнём. Это был мой единственный шанс на выживание.

Джонни моргнул, открыл рот, закрыл и вдруг расхохотался. Громко, нервно, взахлёб.

— Ты, блядь, — выдавил он сквозь смех, — ты реально из другого мира. Драконы, лошади, арбалеты. А мы тут по светофорам ползаем. Охренеть.

— Вот именно, — Геральт выжал газ сильнее. — Так что не ной. Я ещё никого не убил. Сегодня.

Призрак затих, только иногда тихо всхлипывал от смеха. А машина неслась вперёд, подмигивая фарами неоновым вывескам, и Геральт впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на азарт.

Нет, он не стал частью этого мира. Но сейчас, в рычащей железной повозке, с призраком-рокером на пассажирском сиденье, он хотя бы не чувствовал себя совсем чужим. Управление автомобилем ему очень понравилось. Ветер не дует в лицо, дождь не страшен, и сумасшедшая скорость. Скорость передвижения была просто бешеной. Повозка не уставала, как лошадь, и неслась по каменной дороге так, что захватывало дух.

— Следующий поворот налево, — бросил Джонни, глядя на голограмму навигатора. — И потом прямо, через мост.

— Понял, — ответил новоиспечённый водитель, мёртвой хваткой вцепившись в руль.

Геральт потянулся к рычажку под рулём. В остатках памяти Ви всплыло воспоминание: поворотник. Он щёлкнул им вверх — и на панели появилась мигающая стрелка.

— Ты куда включил поворотник, идиот?! — взорвался Джонни. — Это левый поворот, а у тебя правый моргает! Ты куда собрался сворачивать, бля? В бетонный забор корпоратов?

— Я… — Геральт глянул на стрелку на приборке, потом на рычажок. — А как надо?

— Левый, мать твою! Вниз его дёргай, а не вверх! Ты хоть зеркала заднего вида нашёл? Или тебе только вперёд смотреть можно?

Ведьмак, стиснув зубы, дёрнул рычажок вниз. Теперь на панели приборов моргало правильно.

— Доволен? — на секунду отвернувшись от дороги, спросил Геральт у своего учителя.

— Нет, не доволен! — Джонни закатил глаза под очками. — Поворотник, чувак, это не просто так. Это ты другим дуракам говоришь: «Эй, я сейчас свалю с вашей полосы, не тараньте меня в задницу». Включать его надо заранее, а не за секунду до поворота. И смотреть в зеркала — тоже. А ты просто взял и перестроился, даже не глянул!

— Никого не было рядом, — огрызнулся Геральт.

— А если б был?! Тут тебе не пустошь, здесь все прут бампер в бампер. Ладно, проехали. Но в следующий раз, если увижу, что ты забыл про поворотник, — я не буду орать. Просто тебе будет больно. Но это и моё тело, чувак, не забывай.

Геральт промолчал, еще крепче сжимая руль.

Они быстро проскочили перекрёсток на зелёный. Квадра слушалась его всё лучше, хотя иногда всё ещё дёргалась, когда он слишком резко бросал газ или давил на тормоз. Но это было уже не похоже на попытку оседлать необъезженного жеребца. Это больше походило на притирку друг к другу.

Дорога пошла вверх, на эстакаду. Внизу, под мостом, громыхали грузовые составы на магнитной подушке. Геральт покосился на них, потом перевёл взгляд на дорогу.

— А эти… сцепленные огромные повозки? Как их? — выуживая название из остатков чужой памяти, а, вспомнил: — поезда? У них тоже есть свои светофоры?

— Есть, — Джонни лениво ковырял в зубах призрачной зубочисткой. — Но тебя это не касается. Ты — водила, а не машинист. Не лезь не в своё дело.

— В моём мире каждый путник знал дорогу, все обходились без светофоров, — буркнул Геральт.

— В твоём мире были лишь драные кобылы и скрипящие телеги. А не тысячи автомобилей, мчащиеся на бешеной скорости, — парировал призрак.

Впереди, на спуске с моста, плотным стадом стояли машины. Геральт плавно нажал на тормоз, «Квадра» замерла в трёх метрах от бампера впереди стоящего фургона.

— Молодец, — неожиданно серьёзно сказал Джонни.

— Я быстро учусь, — ответил ведьмак, не оборачиваясь. — Иначе в моей профессии не выжить.

Он посмотрел по сторонам. Сзади и с боков тоже подъезжали машины. Их окружали огни, хром, стёкла и много металла. В одной из тачек сидел парень с причёской, похожей на иглы дикобраза, и что-то орал в телефон. Геральт не слышал слов, лишь видел жесты. Злые, импульсивные, напряжённые.

— Они всегда такие? — спросил ведьмак, кивнув на зеркало.

— Кто? этот? — Джонни обернулся, пытаясь рассмотреть, на кого указывал его спутник. — А, это клиент колумбийской почты. Не обращай внимания. У них у всех крыша едет от имплантов. Железо мозги жмёт.

— Знакомо, — тихо сказал Геральт. — В моём мире люди тоже ставили на себя железо. Когти, клинки из предплечий, мутации. Я сам мутант. Но у нас хотя бы знали меру.

— Мера? — Джонни нервно усмехнулся. — Чувак, тут меру потеряли ещё до того, как я родился. И до того, как умер, уже забыли.

Машины потихоньку тронулись. Геральт отпустил тормоз, дал газу. Они проползли метров двадцать и снова встали.

— И долго это будет продолжаться? — спросил ведьмак, раздражённо постукивая пальцами по рулю.

— Пока не проедем этот участок, — Джонни зевнул. — Минут десять-пятнадцать.

Спереди снова загорелись тормозные огни. Геральт остановился в сантиметре от бампера фургона. Водитель фургона глянул в зеркало, увидел ведьмака с бледным лицом и нервными глазами, и быстро отвернулся.

— А вот это правильно, — усмехнулся Джонни. — Тебя должны бояться. В этом мире страх — лучшая страховка и оружие.

Геральт ничего не ответил. Он смотрел вперёд, на бесконечную ленту машин, и думал о том, что когда-то скакал по лесам и полям, не зная ни пробок, ни светофоров, ни железных повозок. Плотва, его верная кобыла, никогда не подводила. Не сигналила, не мигала фарами, не требовала бензина.

Но «Квадра»… «Квадра» была совершенно другой. Она рычала, подрагивала, ждала, когда он нажмёт на газ. Она хотела лететь по бесконечному полотну асфальта.

— Скоро, — сказал Геральт, погладив руль. — Скоро вырвемся, и ты помчишь.

— Оу, чувак, быстро ты освоился. Уже и с корытом разговариваешь.

— Всё любят ласку. И лошади, и автомобили.

Джонни ничего не стал отвечать, лишь усмехнулся и отвернулся к окну.

Машины наконец тронулись. Поток разогнался, и пробка осталась позади. «Квадра» выскочила на свободную дорогу, и Геральт, не сдерживаясь, вдавил педаль в пол.

— Осторожнее, идиот! — заорал Джонни, когда Квадра резко перестроилась в левый ряд, обгоняя грузовик.

— Я знаю, — ответил Геральт, стараясь не отвлекаться от дороги.

Впереди, за мостом, уже торчали трубы Санто-Доминго. Там его ждал первый контракт в этом безумном мире.

Геральт стиснул руль. Он был в чужом теле, лишённый мутаций. У него оставалась только боль в висках, голос призрака и таблетки в кармане, от которых не было толку.

Он свернул в тупик и заглушил двигатель, запрыгнув передними колёсами на бордюр. Обгоревшие и покрытые ржавчиной мусорные баки вдоль стены из нестриженых кустов были переполнены и страшно воняли помоями и гниющими отходами.

— Дом двадцать три, второй этаж, — произнёс вслух Геральт, сверившись с комлинком.

Рядом на пассажирском сиденье материализовался Джонни.

— Соваться в логово «Шестой улицы» в одного… Ты до сих пор не въехал? Ты не ведьмак, не супермен и точно не Рэмбо, чувак. Обычный кусок мяса с моим голосом в башке и неработающими имплантами.

— Выбора нет. Я заключил контракт с Виктором. Ведьмак всегда выполняет заключённый контракт.

— Выбор всегда есть. Давай просто свалим и поедем в «Посмертие», к Бестии. Найдём тебе другого риппера, а Виктора пошлём. Тебе жить осталось всего ничего, а ты хернёй маешься, чувак!

— Нет. Контракт превыше всего, — сухо ответил Геральт.

Он открыл дверь и выбрался из машины, внимательно оглядываясь по сторонам.

Дома стояли буквой «П» — три двухэтажки, образующие глухой карман. Фасады пестрели флагами, лентами, слоями граффити. Звёздно-полосатые полотнища, лозунги про оружие, намалёванные черепа с шестёркой. У бочек с огнём тусовалось человек десять. Восемь мужиков, две женщины, все в камуфляже, при автоматах. Из пикапа на всю мощь долбила музыка, заставляя людей перекрикивать друг друга.

— Стой, — шепнул Джонни.

Один из членов банды обернулся, словно услышав голос призрака. Он крикнул своим, и музыка стихла. Десять пар глаз уставились на пришельца.

— Твою мать, — выдохнул Геральт.

— Добро пожаловать в Найт-Сити, ковбой, — саркастично отозвался Джонни и исчез.

Здоровяк с татуировкой черепа на лице шагнул вперёд. Его оружие, похожее на пистолет с очень длинным дулом и прикладом, смотрело Геральту в грудь. Чужие воспоминания подсказали ведьмаку — это автоматическая винтовка.

— Ты кто такой и какого хера тебе здесь надо?

Геральт медленно поднял руки вверх и показал открытые ладони.

— Мне нужен риппер. Он на втором этаже. Я по делу.

— Вали отсюда. Это наша земля. И у тебя не может быть тут дел.

Геральт задумался на доли секунды, но тут же нашёл один из вариантов без кровопролития. Ведьмак опустил руку, сунул ладонь в карман. Медленно. Очень медленно вытянул упаковку, зажатую в пальцах.

— Я от Виктора.

Здоровяк нахмурился.

— От того лекаря из Ватсона?

— Да. Он меня послал. Я не ищу проблем. Мне нужен риппер. Жарди Авентур. Мне сказали, что он может мне помочь.

Наступила неловкая пауза. Здоровяк нерешительно опустил винтовку.

— Ну, проходи. Но учти — дёрнешься не так, скормим псам.

Геральт облизал губы и шагнул к подъезду.

— Никогда не думал, что буду радоваться таблеткам и снадобьям лекаря, — пробормотал он себе под нос.

Геральт, сопровождаемый взглядами банды, смело шагнул в подъезд. Тут сильно воняло мочой, перегаром и ещё чем-то незнакомым. Стены когда-то были белыми — теперь тёмно-серые, местами обгоревшие и со следами от выстрелов. Лампочка под потолком мигала, будто приглашая на тот свет.

Ведьмак шагнул на лестницу, ведущую на второй этаж. Подгнившее дерево скрипело под ногами, а шатающиеся перила не придавали уверенности.

«Ну и рухлядь, как бы не провалиться», — подумал про себя ведьмак.

Второй этаж встретил его узким коридором с ободранными обоями и тремя дверьми. На средней двери красовалась криво прибитая табличка, подсвеченная красной подсветкой — «J. AVENTURE».

Геральт остановился у нужной двери и постучал три раза.

— Да пошёл ты! — донеслось изнутри. Голос был хриплый, с надрывом, будто человек только что орал или плакал.

Ведьмак дёрнул ручку. Дверь поддалась и с противным скрипом открылась.

Кабинет риппера оказался тесной, загаженной берлогой. У стен — стеллажи с железяками, чипами, банками с мутной жидкостью, из которых торчали человеческие конечности. Посередине — хирургическое кресло, всё в ремнях, под ним тёмные пятна, которые лучше не разглядывать. На бесчисленных мониторах мерцали схемы нервной системы, непонятные мигающие графики, на одном из экранов Геральт разглядел видео с голыми женщинами. В воздухе витал запах паленого пластика, перегар и стойкий запах крови.

За столом, на разодранном офисном стуле, восседал хозяин этого бардака.

Жарди Авентур оказался тощим, как чучело, с бледным, покрытым татуировками лицом. На лбу и лысой черепушке виднелась испарина. Глаза риппера были красные, зрачки хаотично бегали по сторонам. В руке у Жарди был зажат шприц-пистолет, а рядом на столе виднелась россыпь разноцветных таблеток, пакетик с непонятной синим порошком и початая бутылка виски.

— Ты кто? — спросил Жарди, не поднимая головы на вошедшего. Его палец нажимал на спуск пустого шприца. — Чик-чик. Чик-чик. Запись есть? Ко мне только по записи. А записи… их нет, — он захихикал, обнажив жёлтые зубы. — Потому что я не веду записи.

— Меня прислал Виктор, — сказал Геральт, закрывая за собой дверь.

— Виктор? — Риппер поднял глаза. На секунду в них мелькнуло что-то человеческое — узнавание, испуг, надежда. — Виктор мёртв. Все мертвы. А ты… ты кто, блядь?

— Его посыльный, — Геральт не двинулся с места, держа руки в карманах куртки. — Виктор говорил, что ты можешь помочь. Сделать так, чтобы голоса в голове затихли.

Жарди отложил шприц на стол и потянулся к бутылке. Он отпил коричневой дряни прямо из горла и вытер рот грязным рукавом.

— Могу. За эдди — всё что угодно. За много эдди. Что у тебя там? Органический психоз? Нейроглиальный паразит? Остатки чужого вируса? — Риппер встал из-за стола, пошатываясь и пытаясь удержать равновесие, ухватился за стол. — Я могу всё выдрать и установить новые импланты или перепрошить. Могу поставить блок. Но это дорого, чувак. И очень больно.

— Я не за этим, — Геральт сделал шаг вперёд. Голос спокойный, хотя внутри всё тряслось. — Виктор сказал, что в городе скоро будет шумно. Что корпораты чистят всех, кто был с ними связан. Тебе нужно убираться и как можно быстрее свалить из Найт-Сити. Пока не поздно.

Жарди замер. Зрачки резко расширились, потом сузились до точки.

— Свалить? — удивлённо спросил он. — Отсюда? Из моего дома? А ты кто такой, чтоб мне указывать? Ты, блядь, кто ещё такой?!

— Человек, который не хочет, чтоб тебя нашли с пулей в затылке, — ровно ответил ведьмак.

— Не хо-о-очет, — протянул риппер и вдруг засмеялся. Смех быстро перешёл в кашель, кашель — а затем и в хрип. — Все хотят. Я хотел, ты хотел. Но все скоро сдохнут. Все сдохнут!

Он схватил со стола какой-то прибор и направил его на Геральта.

— Чувак! А давай посмотрим, что у тебя в голове. Может, я там найду того, кто мне за это заплатит.

— Не надо, — Геральт отступил на шаг, вынимая руки из карманов. — Я не враг тебе.

— Все враги! — заорал Жарди. Глаза его закатились, и веки задрожали. Из носа тонкой струйкой потекла тёмная кровь.

— Твою мать, он ловит глюк! — закричал Джонни, материализовавшись из пустоты. — Уходи, сейчас начнётся приход!

Риппер резко дёрнулся и захрипел, выронив прибор на пол. Встряхнув головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, он проворно сунул руку под стол — и вытащил ружьё. Короткоствольный дробовик с деревянным прикладом.

— Я убью тебя! — заорал во всё горло Жарди и нажал на спуск.

Выстрел разнёс монитор в щепки. Осколки полетели во все стороны, едва не зацепив Геральта. Ведьмак быстро рухнул на пол, перекатился за кресло. В ушах стоял звон, на языке чувствовался вкус крови.

— Ты чё творишь, придурок! Вали отсюда, пока этот псих тебя свинцом не нашпиговал! — заорал Джонни прямо над ухом.

Жарди выстрелил ещё раз — дробь разорвала пластиковый стеллаж. Осколки пластика, разноцветные таблетки и капсулы посыпались градом во все стороны.

— Здесь он! Здесь! Не дайте ему уйти! — вопил риппер, наводя ствол в разные стороны.

Геральт, сжав зубы, поднялся на ноги. Выхода два — дверь и окно. Дверь вела в коридор. Но снизу уже топали сапоги. Группа поддержки, твою ж мать.

— Сигай в окно! — заорал Джонни, указывая на лишённый остекления проём своим полупрозрачным пальцем. — Другого шанса нет!

Дверь в кабинет риппера вылетела от удара ноги. В дверном проёме показались трое бандитов с автоматами, те самые парни с улицы.

— Стоять, мразь!

Жарди, ничего не соображая, развернулся на крик и выстрелил им в ноги. Дробь перебила конечности одному из шайки — бандит упал со страшным воем на пол, его автомат застрочил в потолок, обрушив штукатурку.

— Валите этого урода на хрен! — заорал кто-то, и в сторону Геральта застучала очередь из автомата.

Ведьмак ударом ноги перевернул металлический стол, который был заляпан кровью, и укрылся за ним.

Пули без умолку долбили по стали, оставляя на ней глубокие вмятины. Боковым зрением Геральт увидел, как Жарди дёрнулся, выронил ружьё и упал на колени. Из шеи хлестала тёмно-вишнёвая кровь.

— Я… я только хотел помочь, — прошептал он и завалился на бок.

— А-а-а, эта сука-коновала прикончила! Мразь! Сейчас ты сдохнешь следом! — заорал кто-то из бандитов.

Геральт не стал ждать. Вытащив пистолет, он высунул руку из укрытия и нажал на курок.

Ничего не произошло.

— С предохранителя сними ствол, придурок! — заорал, вжавшись в стальную столешницу, Джонни.

Ведьмак посмотрел на оружие в руке и заметил там небольшой рычаг.

— Да, да, это он! Надави на него.

Он молча выполнил приказ и снова направил оружие на дверной проём. Бах — пистолет едва не вырвало из рук ведьмака, не ожидавшего такой сильной отдачи. Ответный выстрел заставил поумерить пыл атакующих.

Воспользовавшись сумятицей, он из укрытия рванул в окно. Короткий разбег под трель автомата, оттолкнувшись ногами от подоконника — и хруст ломающейся рамы. Тело рвануло вниз, воздух засвистел в ушах. Падение длилось одно мгновение— до тех пор, пока он не врезался плечом в козырёк первого этажа, сломал его и грохнулся в мусорные баки.

Из лёгких выбило весь воздух. В глазах моргали звёзды. Наверху громко орали, стреляя в пустоту.

— Вставай, придурок! Нет времени разлёживаться в этом дерьме! — Джонни склонился над ним, схватил за шкирку призрачными руками и резко дёрнул. — Сейчас они выскочат и добьют тебя!

Геральт, хрипя, перевалился из мусорного бака на грязный асфальт. Прихрамывая, он побежал к машине. «Квадра» была единственным шансом не сдохнуть сегодня в этой помойке.

Глава 10

Глава 10

Пуля с глухим звоном отрикошетила от стального бака для мусора.

— Эй, придурки, этот урод пытается смыться! — донеслось откуда-то сверху, с балкона второго этажа.

Крики придали Геральту сил и бодрости, а автоматная очередь, просвистевшая в сантиметре от уха, моментально излечила все раны. По крайней мере, так показалось ведьмаку. Адреналин ударил в голову, ноги побежали быстрее.

— Чёрт, Геральт, прыгай в тачку! — заорал Джонни, ударив кулаком по капоту «Квадры».

Ведьмак, пригибаясь за чахлыми кустами, добрался до авто. Пальцы скользнули по ручке и дёрнули её. Дверь легко открылась, и он рухнул в водительское кресло.

«Квадра» приветливо зажгла приборную панель — синие, красные, зелёные огни заплясали перед глазами и включила фары. Стоило ведьмаку коснуться дрожащим от нервного напряжения пальцем кнопки пуск, двигатель ожил. Рык и вибрация наполнили салон авто.

Пули забарабанили по бронированному капоту. Дробный, злой стук, будто град по жестяной крышке. Геральт включил заднюю, даже не став смотреть в зеркала. Нога с силой надавила на педаль газа. Мотор взревел, срывая покрышки в визг, и «Квадра» рванула с места назад.

Геральт почувствовал удар в заднюю часть автомобиля. Квадра на что-то наехала, подпрыгнула на препятствии с глухим хрустом.

Через толстые стёкла и шумоизоляцию Геральт различил душераздирающие человеческие крики под днищем. Короткие, полные отчаянья и боли.

Машина опять подпрыгнула. Крики под колёсами усилились на секунду и смолкли навсегда.

— Мне кажется, я сбил человека! — заорал Геральт, выворачивая руль в попытке выровнять траекторию. В горле пересохло, перед глазами всё плыло.

— Плевать! — рявкнул Джонни, вцепившись призрачными пальцами в «торпеду». — Тут всё равно одни ушлёпки, хуже ты ничего не сделал, кретин! Дави на газ! Это хрустальное покрытие долго не выдержит, и скоро нас нашпигуют свинцом или что ещё похуже — пустят на запчасти!

Переключив коробку на драйв, Геральт с визгом шин направил автомобиль вперёд. Удар по дну — машина клюнула носом, переехав в очередной раз невезучее тело. «Квадра» взбрыкнула, будто норовистая лошадь, и, обрызгав асфальт темной жижей, очень похожей на кровь, рванула к выезду со двора.

— Давай налево! Эти утырки едут за нами!

Геральт перевёл взгляд в зеркало заднего вида. Петляя по разбитой дороге, из того же двора вылетели два автомобиля. Первый — зелёный, с красными полосами фургон, весь в потёртостях и наклейках с черепами. Второй — светло-коричневый пикап, и в кузове, держась за дугу безопасности, стояли двое парней с винтовками. Стволы уже смотрели в сторону «Квадры».

— Нам крышка, ведьмак, — сказал Джонни, и на секунду в его голосе проскользнуло что-то странное. — Давай уходи на эстакаду, попробуем оторваться.

Напряжённый Геральт ничего не ответил. Он резко вывернул руль вправо, подрезав минивэн, водитель которого в панике нажал на клаксон. Длинный, нервный гудок быстро остался позади.

В зеркале заднего вида то и дело мелькали фары преследователей. Но дистанция всё время увеличивалась. «Квадра» выскочила на эстакаду и на прямой развила почти максимальную скорость. Стрелка спидометра дрожала у красной черты. На панели мигала гирлянда ламп и символов, а также предупреждение о перегреве. На экране бортового компьютера горела тревожная надпись красными буквами: «CRITICAL SYSTEM FAILURE». Геральт не понял ни слова, но смысл угадал — железная повозка кричала о помощи и просила пощады.

В голове у Геральта крутилась одна и та же фраза Виктора: «Тебе это дельце — раз плюнуть. Двадцать минут — зашёл и вышел». Как же он ошибался. Как же они оба ошибались.

Новоиспечённый водитель с трудом удерживал авто на такой скорости. Руль ходил ходуном, «Квадру» бросало из стороны в сторону, покрышки визжали на каждом повороте. Геральт то и дело с трудом выравнивал машину на полосе, задевая разметку. Если бы не электронные системы безопасности с функцией автопилота, о существовании которых Геральт даже не догадывался, «Квадра» уже давно бы плотно обнимала бетонную опору, а мозги бывшего наёмника Ви украшали асфальтовое покрытие.

Попутные автомобили в ужасе сигналили и пытались перестроиться, чтобы пропустить сумасшедшего психа. Кто-то жал на тормоз, кто-то уходил в сторону, включая оба поворотника одновременно. Одна женщина за рулём розовой микролитражки упёрлась в отбойник, закрыла лицо руками и, кажется, молилась.

— Ноль двадцать семь, проверьте Стрит Уайт Найз, седьмой километр. Опасное вождение, перестрелка. Вероятен киберпсих, — неожиданно донеслось из динамиков в салоне. Чёткий, холодный голос, словно зачитывающий приговор.

Это заставило Геральта надавить на тормоз. Quadra клюнула носом, покрышки задымились, оставляя на асфальте жирные чёрные следы.

— Это ещё что за голос? — закричал он, посмотрев на Джонни. Призрак вцепился в дверную ручку мёртвой хваткой, перекосив лицо.

— Это рация, придурок! Полицейская волна! — заорал Джонни. — Не тормози, ещё нам копов на хвосте не хватало! Давай, погнали!

Геральт убрал ногу с тормоза. Авто вновь ускорилось, и на ближайшем съезде он увёл «Квадру» на городские улицы. Вниз, в бетонные джунгли, подальше от патрульных маячков и преследователей.

Он даже не заметил, как пролетел на красный. Широкий перекрёсток остался позади — каким-то чудом без столкновений. Потом резкий поворот, и «Квадра» нырнула в узкую улочку между двумя старыми домами.

Автомобиль, чиркая зеркалами по шершавым стенам, с трудом протиснулся в проход. Искры брызнули из-под левого зеркала. Зеркало треснуло, но не осыпалось, покрывшись паутиной трещин. Выскочив на другую сторону улицы, Геральт на секунду выдохнул.

— Давай направо, поедем в противоположном направлении, — скомандовал Джонни, его голос звучал уже не так громко, но всё ещё наполненный злостью. — Эти патриотично настроенные придурки явно так далеко не сунутся в город.

«Квадра» перепрыгнула через бордюр, распугав парочку проституток в вызывающих одеждах. Девушки взвизгнули, одна показала средний палец, другая запустила пустой бутылкой вдогонку. Автомобиль покатился в трущобы Кабуки — мимо палаток с едой, дымных кальянных, мигающих красных фонарей.

Через несколько минут, когда погоня окончательно отстала, Геральт сбросил скорость. Копов тоже не было слышно.

— Вроде оторвались, — констатировал Джонни, когда авто остановилось возле ночного бара. Из динамиков над дверью доносилась приглушённая музыка. Фасад был обклеен старыми афишами, у входа курили двое азиатов с нейролинками.

— Мне нужно перевести дух, — ответил Геральт и открыл дверь.

В салон хлынул ночной воздух, наполненный ароматами дешёвых духов, бензина, жареного мяса и перегара. Смесь, от которой у ведьмака закружилась голова.

— Нет, бля, охотник хренов, едем в «Посмертие», к Бестии! — воспротивился призрак. Он уже вылетел из машины и стоял на тротуаре, уперев руки в боки. — Хватит изображать из себя уличного героя! Еле ноги унесли от этих грёбаных патриотов!

Геральт не слушал. Он сидел, приоткрыв дверь, и глубоко вдыхал. Его руки тряслись от страха. Чистого, животного страха, который он не испытывал много лет. Потому что раньше у него были мутации, регенерация, Знаки и два верных меча за спиной. А сейчас — только чужая куртка, пустые карманы, банка с таблетками и почти бесполезный пистолет.

«Наверное, он прав, — подумал про себя ведьмак. — Я обычный человек. Даже их импланты, которые вживлены в это тщедушное тело, не работают, не говоря уже о магии. Тело слабое, нет выносливости и силы. Каждая такая вылазка может стать последней».

Он посмотрел на Джонни. Призрак дёргался, жестикулировал, что-то орал про идиотов и киберпсихоз. Но в его глазах Геральт видел то же самое — страх за них двоих. И, возможно, какую-то странную заботу.

«Не нужно лезть в передряги. Лучше стараться держаться в стороне от всего и найти Хельмана. Может, он и вправду сможет мне помочь».

— Ты прав, Джонни, — сказал Геральт, наконец поднимая голову. — Поехали к твоей Бесии.

— Бестии, придурок! Бе-стии! — поправил его призрак.

— Да хоть к чёрту. Только успокойся, — огрызнулся ведьмак, захлопывая дверь «Квадры».

Двигатель взревел, Геральт положил руки на руль, выдохнул и нажал на газ. В зеркалах заднего вида быстро исчез ночной бар с красными фонарями. Впереди, в центре Найт-Сити, их ждало «Посмертие» и женщина, которую Джонни называл Бестией.

Геральт не знал, что она ему предложит. Но знал другое: он справится. Потому что, даже будучи обычным человеком в чужом теле, он оставался тем, кто никогда не сдаётся.

— Ты как? — спросил Джонни, откинувшись на пассажирском кресле. Впервые за долгое время в его голосе не было издёвки.

— Живой, — ответил Геральт, не отрывая глаз от дороги. — Насколько это возможно в чужом теле.

— Живой — уже хорошо. Я, например, мёртвый. И хуже — я не могу умереть повторно, чтобы не слушать твоё нытьё.

Ведьмак усмехнулся. Даже сквозь всю эту безнадёгу призрак умудрялся выжимать из него подобие улыбки.

— Честно говоря, я хочу сказать, что ты чертовски везучий чувак, – продолжал Джонни.-- Так ловко выкрутиться из этой передряги, ещё и не словив пару пуль, это чистое везение.

— Контракт выполнен. Риппер мёртв, как и просил Виктор.

— Ты даже сдержал своё слово, — усмехнулся Джонни.

— Он сам виноват в своей смерти. Рано или поздно это должно было случиться. Кстати, мне показалось, что он одержим. Его поведение на обычное опьянение совершенно не похоже. Что с ним?

— От нейровируса у него поехали мозги набекрень. Киберпсих на минималках.

— Понятно. Сошёл с ума.

— Можно сказать и так, чувак, — поправляя солнечные очки, согласился с ним Джонни.

Они ехали через Кабуку. Узкие улочки, заваленные мусором, палатки с лапшой, дымные кальянные, женщины в коротких юбках и мужчины с нейролинками, которые смотрели сквозь реальность. «Квадра» осторожно лавировала между рядами припаркованных авто, то и дело ныряя в лужи, оставленные ночным дождём.

— Я не хотел его смерти, я просто хотел попросить его уехать из города, но другого выхода не было, — осмысливая произошедшую ситуацию, продолжил Геральт.

— Выход всегда есть. Можно было не соваться к этому обдолбленному отморозку. Можно было послать на хрен Виктора и найти другого риппера. Но ты упёртый, как старый ишак.

Геральт промолчал. Потому что Джонни был прав. Но от правды легче не становилось.

Он свернул на шоссе, ведущее к центру города. Огни рекламы стали ярче и более навязчивыми. Гигантские голограммы взмывали в небо, изображая идеальные лица и тела девушек. В этом мире продавалось всё — от оружия до любви.

— Расскажи про Бестию, — попросил Шеральт, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей.

Джонни нервно заёрзал на сиденье. Призрак, который никогда не лез за словом в карман, вдруг замолчал. Смотрел в окно, на пролетающие огни, и казался почти живым.

— Её зовут Роуг. Роуг Амендиарс. Когда-то у нас был шанс… А потом я… я вляпался в атаку на Арасаку и, как ты знаешь, погиб. А она осталась, одна… И теперь она — королева «Посмертия». Самый опасный фиксер в городе.

— Ты её любил?

Джонни резко повернулся. Глаза под очками горели праведным огнём.

— Это не твоё дело, чувак. Не лезь.

— Понял, — Геральт не стал настаивать.

Он знал ответа на этот вопрос и эту интонацию. Так говорят люди, у которых болят старые душевные раны. У ведьмака самого таких ран хватало — Йеннифэр, Трисс, Цири… В каждом мире свои потери.

Остаток пути ехали молча.

«Посмертие» пряталось в подвальном этаже одного из небоскрёбов. Снаружи — неприметная дверь, освещённая тусклой красной лампой. Небольшая неоновая вывеска над дверью мигала, приглашая внутрь. Геральт припарковал «Квадру» напротив входа, заглушил двигатель и некоторое время просто сидел, собираясь с мыслями.

— Боишься? — спросил Джонни.

— Нет. Просто… не хочу показаться глупцом.

— Не покажешься. Ты и есть глупец. Но тебе это идёт.

На Геральта снова нахлынула волна чужих воспоминаний.

У входа в бар стоит Джеки и разговаривает по телефону.

— Здорово! Давно ждёшь? — спрашивает Ви, когда его друг убирает комлинк.

— Нет. Только что сам подъехал.

— Как там сеньора Уэлс?

— Да ничего. Беспокоится за меня, с утра до ночи. Она всё время проверяет, не лежу ли в отстойнике, как большинство Уэллсов. Это уже начинает утомлять. Чем больше я ей говорю, что всё окей, тем больше чувствую, что я вру, — немного опустив голову и почесав затылок, отвечает Джеки.

— Но завтра всё закончится. Нас ждёт «Посмертие», — рассмеявшись, произнёс в секунду повеселевший напарник.

— Да, мы теперь, считай, в высшей лиге! — рассмеявшись в ответ, произнёс Ви.

— Выше неё ничего нет, чумба. И знаешь, что я тебе скажу — мы это заслужили! — воодушевлённо воскликнул Джеки и направился вниз по ступенькам. — Готов пить шампанское? Хе-хе, пошли!

Ви пошёл вслед за своим другом.

Спускаясь вниз по ступеням, Джеки произнёс:

— Здесь когда-то был морг, прикинь?!

— Да ты что?! — удивлённо ответил Ви.

— Да!

— Это я тебе об этом рассказал! — усмехнувшись, ответил Ви.

— Че, правда? Давно, наверное, это было, — рассмеялся в ответ Джеки.

Они подошли к железной двери, у которой стоял охранник. Он был на голову выше здоровяка Джеки и шире в плечах, чем Ви, наверное, раза в два. Каменное лицо с глубоким шрамом через левую бровь, выбритый затылок и бычьи мышцы, обтянутые чёрной тактической рубашкой. На поясе — внушительный пистолет «Новолуние» и электрошокер.

— Вы кто такие, детки? — вытянув ладонь, спросил охранник.

— Я Ви, а это Джеки Уэллс.

— Да что ты! И это мне что-то скажет? — скрестив руки на груди, спросил он. Его кулаки были больше пивных кружек и явно привыкли выбивать дурь из голов нерадивых посетителей бара.

— Это тебе скоро скажет. Мы пришли к Дексу.

— Эй, Декс, тут двое на входе, говорят, они к тебе, — уточнил охранник по связи.

Через несколько секунд ожидания он ответил:

— Ладно, проходите.

— Да? Ну ладно! — ответил восторженный Джеки.

— Только он сказал, что ещё занят. Возьмите себе что-нибудь выпить.

— Мы и так собирались выпить! — ответил Джеки, и они шагнули в бар.

Тяжёлая дверь закрылась за ними с глухим гидравлическим вздохом.

— Вот оно! Сердце Найт-Сити бьётся прямо в этих стенах! — восторженно воскликнул Джеки, когда они попали в бар.

Играла громкая музыка — низкий, пульсирующий бас, от которого вибрировали рёбра. В приглушённом свете Ви наблюдал за танцовщицами на подиумах. На девушках почти отсутствовала одежда. Немногочисленные посетители сидели за столиками, а у длинной барной стойки почти никого не было.

Стены «Посмертия» помнили всё. На тёмных, прокуренных панелях мерцали голограммы с именами легенд. Под потолком, в стеклянных витринах, висело оружие — от винтажных пистолетов до прототипов, которых не найти в каталогах корпораций. Запах здесь был густым, как сироп: виски, табак, озон от старых нейролинков и формалин — словно память о бывшем морге.

Они уселись на высокие стулья за длинную барную стойку, и бармен — милая девушка, протирая стакан, произнесла:

— Располагайтесь, я сейчас подойду.

— Эй, видишь эту бабулю? — кивнув головой в сторону VIP-зоны, произнёс Джеки. — Это Бестия. Лучший фиксер в Найт-Сити.

— А разве не Декс лучший? — поинтересовался Ви.

— Ха. Бестия раздавала заказы, когда ещё Декстор пешком под стол ходил. Это её клуб.

К ним подошла бармен. Она оказалась чуть старше, чем показалось издалека: мягкие черты лица, в глазах — спокойная уверенность человека, который видел всё и ничему не удивляется. Короткие русые волосы, на правой ключице татуировка — гаечный ключ. Ни одного импланта — редкость для Найт-Сити.

— Что будете?

— Эй, красотка, как тебя зовут? — поинтересовался Джеки.

— Клэр. Вы пить-то будете или шары подкатывать пришли?

Джеки улыбнулся и выдал заказ:

— Две текилы «Олд Фешен» с каплей вишни и чили.

— То есть два «Джонни Сильверхэнда»?

— Точно, чика! — подмигнул Джеки.

— Кто-то сделал всю домашку? — усмехнулась Клэр. — У нас традиция называть напитки в честь завсегдатаев.

— Интересно, что нужно сделать, чтобы в мою честь назвали коктейль? — спросил Ви.

— Отдать концы, — ответила Клэр. — Так чтобы весь город о тебе говорил. И желательно на задании.

— О, херасе, какая красивая традиция! — воскликнул Джеки, облокотившись на барную стойку.

Они взяли бокалы. Ви поднял свой высоко над собой:

— За Найт-Сити!

Джеки продолжил:

— И за «Посмертие»!

Они залпом осушили бокалы, со звоном поставив их на барную стойку.

— А сколько лет «Посмертию»? Полвека? — спросил Ви у Клэр.

— Больше. Я даже и не помню.

— Это, наверное, самый старый бар в Найт-Сити.

— И самый уважаемый. Это тоже важно.

— А что ещё тут можно выпить?

— Посмотри в меню.

— Я смотрю, здесь одна позиция пустая, — вклинился в разговор Джеки. — Для Моргана Блэкхенда?

Клэр усмехнулась:

— Ну да. Морган до сих пор не может решить, умер он или нет.

— Так никто не знает, что с ним. Жив он или нет. Сколько лет прошло, думаешь, он жив? — продолжил Джеки.

— А что? Посмотри на Бестию. Наёмники того времени — практически полубоги, — с некоторым восхищением произнесла Клэр.

— Высокая цена за коктейль, — произнёс Ви, посмотрев на длинный список имён в меню.

— А что, всё равно придётся умирать! Так тебя хотя бы запомнят! — воскликнул Джеки.

Он повернулся к Клэр и произнёс:

— Меня, кстати, зовут Джеки Уэллс. Хочешь, свой рецепт продиктую?

На удивление, Клэр, усмехнувшись, произнесла:

— Хм, давай.

— Сто граммов водки со льдом, сок лайма, имбирное пиво и, самое главное, капельку любви!

— Окей, я запомню. Вы как — вроде новая находка Декса?

— Да. Выполняем его заказ.

Их разговор прервал телохранитель Декса — массивный мужчина в чёрном костюме с оружием под мышкой.

— Мистер Дешон вас ждёт.

Геральт встряхнул головой, прогоняя чужие воспоминания, и выбрался из машины. Ночной воздух ударил в лицо — смесь выхлопных газов, алкоголя и мочи. Он поправил куртку, глубоко вдохнул и шагнул в сторону бара.

Глава 11

Глава 11

На тёмных ступенях, ведущих в «Посмертие», сидели посетители — словно души умерших, ждущие своей очереди в ад. Геральт обходил их, стараясь никого не зацепить. Даже здесь, на подходе к бару, была слышна громкая, тяжёлая музыка. Она совершенно не походила на то, что он слышал раньше. Громкие барабаны, визжащие струнные инструменты — ничего общего с лютней Лютика. Голоса исполнителей были низкими, прокуренными. Они орали непонятные слова, которые из-за манеры пения и грохота музыки невозможно было разобрать.

В стороне от входа, где стоял вышибала, возле железных автоматов с едой — в этом мире они назывались «торговыми автоматами» — целовалась парочка. Они были одеты как обычные жители Найт-Сити. Кожаные чёрные куртки с множеством блестящих заклёпок и шипов, рваные штаны тёмно-синего цвета, словно их драли собаки, и нательные рубахи — местные называли их «футболками» — с выгоревшими рисунками.

Парень на голову выше своей пассии, с ярко-красным ирокезом на голове, пытался съесть свою спутницу. По крайней мере, так показалось Геральту. Ладонь парня ловко проскользнула под тонкую облегающую ткань и сжала большую грудь девушки. Она сладостно застонала от прикосновения.

Ведьмак не был ханжой, он видел и не такое в тавернах и кабаках, но считал, что чувства любви нужно выказывать в более укромном месте.

Он подошёл к верзиле у входа. Тот поднял тяжёлый взгляд от пола, скрестил руки на груди и произнёс:

— Привет, Ви. Где твой друг, Джеки?

Геральт на мгновение замер, выуживая из пучины чужих воспоминаний нужное имя. Эмиль. Так звали этого вышибалу — лысый, с квадратной челюстью и татуировкой паука на горле, в чёрном бронежилете поверх выцветшей майки.

— Джеки погиб на задании, — ответил Геральт.

— Хреново. Так часто бывает с теми, кто захаживает сюда, — пробубнил Эмиль. — Ладно, Ви, проходи. Выпей там за упокой души друга.

— Спасибо, — ответил Геральт и шагнул в клуб.

Внутри всё было так, как в воспоминаниях Ви. Приглушённый свет, дым, висящий под потолком, такой густой, что можно было вешать топор. Музыка резала уши, а почти голые девушки — у которых вместо нижнего белья были лишь тонкие ниточки с лоскутками полупрозрачной ткани — танцевали на подиумах. Воздух пах перегаром, табачным дымом и чем-то сладковато-химическим — дешёвыми стимуляторами.

— Эй, Ви, привет! — окликнул его женский голос из-за длинной барной стойки.

Он повернулся и увидел Клэр. Она стояла у стойки и протирала высокий бокал. Короткие тёмные волосы, умные глаза, лёгкая усмешка на губах.

— Привет, — в ответ поздоровался Геральт.

— Как дела? Ты заскочил выпить или как?

— Бывали и лучше. Я по делу к Бестии.

— Понятно. Она у себя, но сейчас занята. Один из наёмников опять напортачил, и сейчас она устраивает жёсткий разгон. Не советую тебе сейчас к ней идти.

— Тогда я пока подожду, — Геральт кинул взгляд в сторону зашторенной кабинки.

— Давай я тебе налью выпить. Не с сухим же горлом сидеть.

— Наливай, — ответил Геральт, удобно располагаясь на высоком стуле.

— А где твой весёлый друг? Как его… а, вспомнила — Джеки?

— Погиб на задании, — сухо ответил Геральт.

— Ну вот. Ещё один, — тихо произнесла Клэр. — Он был неплохим парнем. Давай я сделаю тебе его фирменный коктейль.

— Ты запомнила рецепт?

— Конечно! Я знаю сотни рецептов. Так, что там было? Сто граммов водки со льдом, сок лайма, имбирное пиво и, самое главное, как говорил Джеки — капельку любви!

— Всё верно.

Клэр быстро смешала коктейль и протянула бокал Геральту. Он, не спуская глаз с того места, где находилась Бестия, пригубил его.

— Недурно. Весьма недурно, — процедил Геральт и допил содержимое бокала.

Откинув шторку, из VIP-кабинки хозяйки «Посмертия» вышел телохранитель. Огромный, под два метра ростом, с бритой головой и тяжёлой челюстью. Чёрный костюм сидел на нём, как броня, а под мышкой угадывался тяжёлый пистолет. Он встал на проходе, внимательно оглядывая клуб.

«Наверное, можно идти», — подумал Геральт и крикнул Клэр, которая уже ушла к другому посетителю:

— Эй, Клэр, сколько с меня?

— За счёт заведения! В память о Джеки.

«Видимо, Джеки действительно был хорошим парнем», — подумал про себя ведьмак, вставая с барного стула.

Подходя к кабинке, он услышал женские крики:

— Нет! Это всё мои проблемы, заговоры из-за тебя! Ты же знаешь, что я всё потеряла из-за тебя!

— Не надо орать! Повторяю ещё раз: научись сама решать свои проблемы.

— Знаешь что, Бестия?! Иди ты в жопу!

Из кабинки, цепляясь волосами за шторку, выполненную из старых дисков, скреплённых проволочными кольцами, выскочила девушка.

Геральт на мгновение замер. Она была не похожа на здешних наряженных кукол. Простая, собранная, злая. Каштановые волосы, собранные в хвост, выбившиеся пряди лезли в загоревшее, обветренное лицо. Острые скулы, чуть прищуренные глаза цвета тёмного янтаря. Одета в потёртую кожаную куртку с нашивками, под ней — серый топик, открывающий крепкие руки с тонкими шрамами. Походка — пружинистая, хищная, как у загнанной в угол пантеры. В ней чувствовалась сила. Не та, что дают импланты — своя, звериная, выжженная испытаниями и лишениями.

Проходя мимо него, она бросила взгляд, полный горечи, и процедила:

— Не советую с ней связываться.

Геральт не успел ответить — девушка уже скрылась в коридоре клуба.

Телохранитель на входе выставил ладонь вперёд и рявкнул:

— Стой, утырок! Куда прёшь?!

— Мне нужен фиксер. Бестия. Есть срочное дело.

— Пусти его, — сделав жест рукой, произнесла Бестия.

Телохранитель молча отошёл в сторону, и Геральт шагнул в кабинку.

Пространство за шторкой оказалось больше, чем казалось снаружи. В уединённой кабинке расположились глубокие кожаные диваны из тёмно-коричневой кожи, низкий столик из чёрного стекла, на котором дымилась пепельница, доверху забитая окурками. В углу — маленькая барная стойка с рядами бутылок, подсвеченных мягким синим светом. Стены затянуты плотной синей тканью, приглушающей грохот музыки из зала. Здесь пахло дорогим виски, ванилью и едва уловимым запахом пороха — въевшимся в эти старые стены.

На диване, развалившись с ленивой грацией хищницы, располагалась Бестия.

Ей было далеко за сорок, но выглядела она так, будто сама смерть обходила её стороной. Короткие пепельно-русые волосы, забранные назад, открывали высокий лоб и острые скулы. Тонкие губы тёмно-рубинового цвета, пронзительные глаза — тёмно-коричневые, глубокие, в которых застыла вечная усталость и холодная расчётливость. На Бестии был ярко-жёлтый спортивный костюм — мягкая ткань, свободные штаны и куртка на молнии с белыми полосками по рукавам. Выглядело это настолько вызывающе посреди мрачной роскоши кабинета, что Геральт на секунду замер. Но потом понял: она может себе это позволить. Бестия была из тех, кто в этом городе носит то, что хочет, и ни перед кем не отчитывается.

Рядом с ней, чуть поодаль, сидели ещё двое: тощий парень в очках-милитеках с имплантироваными стальными пальцами, перебирающими по экрану планшета, и здоровенный молчаливый тип в черном балахоне, словно жрец неизвестного культа. На столике перед владелицей клуба — высокий бокал с мутной жидкостью, пачка сигарет и зажигалка с гравировкой «Посмертие».

— Хм. А ты не из наших, — Бестия отпила из бокала, растягивая удовольствие. — Как тебя зовут?

Геральт задумался на секунду. Назвать настоящее имя? Бесполезно — никто не поймёт.

— Я Ви.

— И что тебе надо от меня, Ви?

Геральт не сразу ответил. Потому что в этот момент он увидел Джонни.

Призрак материализовался на соседнем диване — прямо между двумя охранниками, которые его, разумеется, не видели. Джонни Сильверхэнд сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на Бестию. В его взгляде не было обычной злости или сарказма. Там была какая-то нежность, почти трепет. И уважение — глубокое, выстраданное. Словно он встретил родного человека после долгой разлуки. На полсотни лет. Геральт видел, как призрак сжал подлокотник побелевшими пальцами, как дёрнулась его челюсть.

— Да, — прошептал Джонни одними губами. — Это она. Сколько лет прошло. Ты только посмотри — сидит себе на диване в «Посмертии». Живая. Чёрт бы её побрал.

Он перевёл взгляд на Геральта, и в его глазах блеснула влага — невозможная для призрака.

— Будь осторожней, чувак. Она тебя насквозь видит. Говори как есть. Не ври. Она ненавидит враньё.

Геральт кивнул сам себе и произнёс:

— Мне нужна помощь. Нужно кое-кого найти.

— Кого?

— Одного инженера. Андерса Хельмана. Он работал на «Арасаку».

Бестия не изменилась в лице. Только чуть прищурилась, будто примеряла его слова на весы. Потом отвела взгляд в пустоту и произнесла:

— Секунду.

Она коснулась пальцем виска — ментальный вызов кому-то из своих информаторов. Её губы шевельнулись, но Геральт не расслышал слов.

— Андерс Хельман. Пробей мне его, — сказала она тихо. И снова посмотрела на ведьмака.

— Спасибо за помощь, — сказал Геральт.

— Рано благодарить. — Бестия откинулась на диван, закинула ногу на ногу. — Во-первых, моя помощь не бесплатная. Во-вторых… все эти люди — Декстер Дешон, Джеки Уэллс, эта… Ти-Баг. Я о тебе много слышала, Ви. Ты буквально идёшь по трупам. Скажи — может, тебе просто не повезло?

Джонни усмехнулся. Но усмешка вышла кривой, почти болезненной.

— Узнаю сучку, — произнёс призрак, подавшись вперёд. — Спроси у неё про «Арасака-Тауэр» и как меня подстрелили на её глазах. Спроси, как она потом жила с этим.

Геральт проигнорировал Джонни и ответил Бестии:

— У всех умирали друзья. Джонни Сильверхэнд погиб у тебя на глазах в «Арасака-Тауэр». Давай говорить серьёзно.

Бестия на секунду замерла. Её пальцы, державшие бокал, чуть дрогнули. Потом она отставила напиток, потянулась за сигаретой. Прикурила, глубоко затянулась, выпустила дым в потолок.

— У тебя железные яйца, — сказала она, откидываясь на диван. — Не лучший аксессуар, но тебе идёт.

Геральт заметил, как она напряглась. Плечи стали жёстче, взгляд — холоднее.

— Но меня чувствами не проймёшь, — продолжила Бестия. — С чувствами я давно завязала. Дела есть дела. Нужна моя помощь — выкладывай эдди.

— И какая цена твоей помощи? — спросил Геральт, кинув невольный взгляд на призрака, который ещё недавно обещал всё решить. Джонни смотрел на Бестию так, будто хотел заговорить. Но не мог.

— Пятнадцать тысяч эдди, Ви, — Бестия затушила сигарету в пепельнице, выпустив последний клуб дыма. — И это только за информацию. Дальше — по договорённости.

— А если нет денег?

— То я скажу тебе: возвращайся, когда будут деньги. Такие правила.

Геральт помолчал, собираясь с мыслями. В кармане — банка с таблетками да немного наличных. Ни нужной суммы эдди, ни зацепок, ни друзей. Только призрак, который молчал, и женщина в жёлтом спортивном костюме, которая оценивала его как пустое место.

— Тогда до скорой встречи, — сказал ведьмак, поднимаясь.

— Ага. Возвращайся. Ты знаешь, где меня найти.

Геральт развернулся и шагнул к выходу из кабинки. За спиной он слышал, как Бестия снова взялась за бокал.

Джонни материализовался рядом, когда Геральт уже отодвигал шторку.

— Она согласится, — тихо сказал призрак, не глядя на ведьмака. — Просто надо время. И деньги. Чёртовы деньги.

— Значит, я их найду, — ответил Геральт, шагая в зал.

Он быстрым шагом вышел на улицу и сел в автомобиль.

Джонни тут же появился на пассажирском кресле.

— Так что мы имеем? Найти Хельмана в данный момент не предоставляется возможным. Такэмура говорил про Эвелин. Может, попробовать узнать у неё. Это она дала заказ Ви, значит, она и знает многие ответы на вопросы, — рассуждал Геральт, пока Джонни молча смотрел в окно.

— Она почти не изменилась, — тихо произнёс призрак, не оборачиваясь. — Немного постарела. Стала жёстче. Но всё та же Бестия.

— В данный момент нам это не поможет. Она знала тебя и видела твою смерть. Я для неё чужой человек.

— Я хочу с ней сам поговорить. Прими таблетки, которые оставила тебе Мисти.

— Нет, — сухо ответил Геральт. — Это нам не поможет, Джонни.

Их пустой разговор прервал телефонный звонок.

Геральт достал комлинк и ответил на звонок. Для него до сих пор было непривычно разговаривать по этому устройству, не видя собеседника, но он считал это крайне удобным. Не нужно скакать день и ночь через всё королевство, чтобы передать нужную информацию. Один звонок — и информация у собеседника.

— Здравствуй, Ви. Это мама Джеки. Завтра утром похороны. Ты придёшь?

Геральт на секунду задумался. Он не знал Джеки. Но нужно было отдать дань уважения тому, кто был настоящим другом этого тела.

— Да. Во сколько?

— К девяти утра. В баре «Эль-Койоте-Койо» в районе Хейвуд.

— Я буду, — ответил Геральт и, внимательно посмотрев на экран, нажал на красную кнопку «Закончить вызов».

Может, он там встретит знакомых Ви, кто поможет решить вопрос с деньгами? Ви был одиночкой и почти не имел друзей. Много знакомых, но не настоящих друзей. Джеки был его единственным другом, на которого Ви мог положиться. Такой вывод сделал для себя Геральт, методично переварив всю информацию, выцепленную из чужих воспоминаний.

Джонни прервал его мысли:

— Собрался присутствовать на похоронах Джеки?

— Он не был моим другом, но был другом Ви — того, чьё тело мы занимаем.

— Похвально. А ты, оказывается, человек чести, ведьмак, — растянуто произнёс призрак.

— Не могу согласиться, но нужно поступать по совести, — ответил Геральт и включил зажигание.

Авто зарычало, готовясь снова сорваться в стремительный прыжок.

— Так ты ещё и совестливый. Прямо герой, — не унимался призрак.

— Нет, — резко ответил Геральт и вытащил таблетки из кармана. — Нам нужно отдохнуть друг от друга и собраться с мыслями, что делать дальше, — произнёс ведьмак и закинул таблетку в рот.

Неприятная горечь обволокла язык, но Геральт проглотил таблетку и посмотрел на пассажирское кресло. Призрака там не было.

День выдался довольно трудный, и он хотел домой. Пусть это был чужой, не родной дом, но ему требовалась еда, сон и душ. В отличие от его мира здесь люди были более чистоплотными в общей массе. Да встречались уникумы в виде тех парней из подворотни или безногого ветерана, но даже те бандиты с «Шестой улицы» выглядели довольно опрятно. Их одежда была специфичной и соответствовала их моде, но не выглядела изношенной и грязной, и от них не пахло столетним потом и грязью. Сказывалось наличие бесконечного запаса воды в каждом доме — стоило повернуть ручку, и из крана начинала литься вода. И не просто вода, а горячая.

Этот мир удивлял ведьмака. Жить здесь было одновременно проще и в то же время труднее. С одной стороны, всё было сделано для простого человека: есть транспорт, еда, в жилье, тепло, вода и мягкая кровать. Но в то же время всё это стоило денег. Стоило хоть на долю мгновения лишиться денег — и лишался всего: горячей еды, душа, тёплой постели. Он, конечно, не был избалованным королевским подданным и с одинаковым комфортом мог спать и на земле под кустом, положив под голову камень, и на вонючем соломенном матрасе в захудалом постоялом дворе посреди забытого тракта. Но, имея возможность, он тоже был готов воспользоваться благами цивилизации.

«Квадра», урча двигателем, завернула на парковку, и Геральт со второй попытки смог её припарковать ровно посередине белого прямоугольника на сером монолитном камне.

Закрыв машину и проверив, что ничего не забыл, он поднялся по лестнице и, пройдя по переходу, оказался у «своего» дома. Высокое, словно скала из чёрного камня, здание упиралось в тёмно-синее небо, в котором не было видно звёзд.

Рядом с входом в холл, прямо на ступенях, сидели люди, распивая алкоголь из бутылок. Геральт обошёл их и попал в холл первого этажа. Здесь было что-то вроде рынка. Несмотря на позднюю ночь, жизнь кипела. Люди общались, ели, спорили, шутили и переговаривались между собой.

Его окликнул один из торговцев едой у стены.

— Эй, Ви, чего не спишь? Всё работаешь?

— Приходится, — ответил Геральт, повернувшись к мужчине.

Прилавок оказался скромной металлической стойкой на колёсиках, уставленной доверху прозрачными контейнерами с дымящейся едой. Сверху — навес из выцветшего красного тента с иероглифами, подсвеченный гирляндой жёлтых лампочек. Пахло жареным мясом, пряными специями и имбирём — сытно и по-домашнему.

За прилавком стоял старый мужчина азиатской внешности. На вид ему было примерно лет семьдесят, а то и больше — морщины глубокими бороздами прорезали лицо. Жидкая седая бородёнка, прищуренные глаза в сеточке лучевых морщин, на голове — видавшая виды соломенная шляпа. Одет в застиранную синюю куртку и чёрные штаны, подвязанные бечёвкой. Тонкие, сухие руки в перчатках ловко орудовали щипцами. Несмотря на возраст, двигался он быстро, без лишней суеты — наверняка простоял за этой стойкой не одно десятилетие.

— Возьми курочку, только что запеклась последняя партия, — улыбнулся старик, протягивая бумажный пакет, из которого вырывался аппетитный пар. — Ты бледный какой-то. На вид словно оживший мертвец. Поешь, тебе нужно сил набираться.

Геральт взял пакет, заглянул внутрь — золотистые кусочки мяса, аппетитно блестевшие в собственном соку. Он посмотрел в глаза торговца, которого даже не знал как зовут и кивнул в знак благодарности.

— Сколько с меня?

— Потом заплатишь, в следующий раз. Когда на ноги встанешь. Помяни Джеки добрым словом завтра и хватит.

Старик вновь отвернулся к своим контейнерам, и Геральт не стал настаивать на оплате. Он взял пакет в руки, поплотнее завернув его и направился к лифту — узкой металлической кабинке, которая с тихим жужжанием подняла его на нужный этаж.

Глава 12

Глава 12

Аромат жареной курицы в руках вызывал обильное бурчание в пустом желудке усталого ведьмака. Он уже и забыл, когда ел в последний раз — кажется, ещё до встречи с Виктором, в таверне с улыбчивой хозяйкой.

Лифт с тихим жужжанием поднял его на сорок седьмой этаж. Геральт вышел в длинный коридор, со стенами, покрытыми слоем граффити — так местные называли свои художества. Тёмный, длинный коридор с низким потолком, заставленный велосипедами, пакетами с мусором и какими-то коробками. Квартира Ви находилась в самом конце — там виднелась дверь из гофрированного металла с замком-сканером.

С правой стороны от двери располагалось интересное изображение. Неизвестный художник пытался изобразить то ли демона, то ли беса, и надо признать у него неплохо получилось. Правильные пропорции тела, длинный хвост и копыта вместо ног выглядели весьма реалистично. Голову черта со звериным оскалом и взглядом, пожирающим тебя изнутри, украшали длинные закрученные рога. Ведьмак усмехнулся, глядя на изображение, вспомнил, как его серебряный меч не раз отправлял таких тварей обратно в преисподнюю. Затем приложил палец к сенсору. Замок щёлкнул, дверь плавно отошла в сторону.

Геральт вошёл в квартиру, закрыв за собой дверь. Из бумажного пакета с золотистой курицей, аромат моментально заполнил комнату.

Ведьмак прошёл к дивану и сел на краешек, утопая в мягкой подушке. Одним лёгким движением разодрал пакет и, выбрав самый аппетитный кусок, с наслаждением откусил. Жир стекал по подбородку и пальцам, но Геральт и не думал останавливаться. Ему казалось, что торговец внизу настоящий кулинарный волшебник и должен работать личным поваром короля Нильфгаарда, а не стоять за прилавком в подворотне.

— Уютненько, — раздался голос Джонни.

Призрак материализовался на подоконнике, закинув ногу на ногу. В серебристых очках отражались огни мегабашен-близнецов и свет рекламных вывесок.

— Не жалуюсь, — ответил Геральт, прожевав очередную порцию мяса.

— Слушай… я хотел поговорить про Джеки. Ты ведь не знал его. Зачем идёшь на похороны?

Геральт отложил курицу, вытер руки о штанину, помолчал.

— Это тело помнит его. Ви помнит. Я не могу просто взять и забыть человека, который был другом того, чью жизнь я теперь живу, — сказал ведьмак. — Это моя ноша, пусть даже чужая.

— Ну да, — Джонни сполз с подоконника, подошёл к стене, прислонился плечом к холодному стеклу. — Друзья — это единственное, ради чего стоит жить, — он сделал небольшую паузу и продолжил: — И умирать тоже. Я тоже терял друзей. И сам был причиной их смерти.

Он замолчал, провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями.

— Был у меня друг — Сантьяго. Лучший водила в Найт-Сити, — сказал он тише, глядя куда-то в пол. — Мы взяли заказ – выкрасть данные из корпоративного броневика «Арасаки». Всё шло по плану, а потом случился снайпер на крыше. Я не заметил его. А Сантьяго закрыл меня собой. Пуля вошла ему в шею, — Джонни сделал паузу, приложив ладонь к горлу. — Я держал его на руках, а он улыбался, глядя мне в глаза. Я до сих пор помню его последние слова: «Не ссы, Сильверхэнд. Я просто в очередь за пивом встал». И всё. Никаких прощальных речей. Я даже похоронить его не смог. Тело сожгли вместе с машиной, чтобы замести следы, — Джонни сжал челюсть. — С тех пор я всегда смотрю на крыши.

Геральт слушал молча, не перебивая призрака.

— В моём мире тоже есть такая боль, — произнёс он негромко, глядя в серый потолок. — Был у меня закадычный друг — Весельчак. Волк, как и я. Мы вместе охотились на чудовищ, пили, проигрывали монеты в гвинт. Он всегда смеялся и никогда не отчаивался. Знаешь, если судить по воспоминаниям Ви, он был чем-то похож на Джеки. Даже когда полчерепа ему размозжили в схватке, он нашёл в себе силы пошутить. Он погиб от лап вурдалака. Я услышал крик в логове и прибежал, но уже поздно. Он лежал в луже крови, ещё живой. И знаешь, что он сказал?

— Что? — спросил Джонни, заинтересованно повернув голову.

— «Геральт, ты мне должен три кроны за вчерашнюю партию», — ведьмак горько усмехнулся уголком рта. — Я похоронил его под старым дубом. И до сих пор, когда проезжаю мимо, мысленно с ним разговариваю. Советуюсь. И он, дурак, каждый раз оказывается прав.

Джонни хмыкнул и покачал головой. В этом звуке не было насмешки — только понимание.

— Значит, для тебя привычно разговаривать с мёртвыми?

— Получается, что так.

— Похоже, мы с тобой оба знаем цену дружбе, — сказал он. — Поэтому иди на похороны. Помяни. Расскажи маме Джеки, что её сын был хорошим человеком. Даже если ты его почти не знал. Это… это важно, чувак.

— Важно, — согласился Геральт.

Он доел курицу и выбросил кости в ведро под мойкой.

«Нужно завтра выкинуть мусор, а то уже воняют», — принюхавшись, подумал про себя Геральт.

— Я в душ. А ты… можешь остаться у окна. Или исчезнуть. Мне всё равно.

— Исчезнуть не выйдет, — отозвался призрак. — Но молчать обещаю.

Геральт стянул одежду и скрылся за дверью душевой.

Он стоял под горячими струями воды долго, смывая с себя пыль, пот, кровь, страх и боль. Вода лилась сверху, горячая, почти обжигающая. В его мире такая роскошь была доступна только королям и магам. А здесь — повернул кран, и всё.

Наконец, он выключил воду и вытерся сухим полотенцем. Пройдя к шкафу, взял чистое бельё и футболку.

Джонни сидел на краю кровати, скрестив ноги.

— Чистенький. Прямо как новенький, — усмехнулся он.

— Не начинай, — буркнул Геральт, падая на матрас. Пружины противно скрипнули.

— Ладно, — призрак вдруг стал серьёзным. — Ты молодец. Серьёзно. Я бы на твоём месте мог послать всех. А ты держишься.

— У меня нет выбора, — ответил Геральт, закрывая глаза. — Или я иду вперёд, или ложусь в канаву. А я не хочу умирать в канаве.

— Никто не хочет, — Джонни вытянулся на кровати рядом — не касаясь ведьмака, просто расположившись на своей половине пространства. — Даже я, мёртвый, и то не хочу. Ладно, спи.

Геральт закрыл глаза. Последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в чёрную тихую пустоту, — голос Джонни:

— Завтра я пойду с тобой. К маме Джеки. А потом найдём Эвелин.

Вентиляция за стеной гудела ровно и убаюкивающе. Где-то вдалеке выла сирена, но здесь, в этой маленькой квартире, было спокойно и безопасно.

Джонни сидел у окна, смотрел на неоновый город и молчал. Иногда бросал взгляд на спящего ведьмака — чужого человека в чужом теле, который почему-то стал почти своим.

— Спи, Белый Волк, — прошептал он. — Завтра будет новый день. И он будет, как всегда, дерьмовым. Но мы справимся.

***

Геральт стоял у дверей лифта, сжимая мешок с мусором в руках. На похороны он оделся скромно, но с уважением к чужой традиции. Из скудного гардероба Ви выбрал чёрную рубашку с длинным рукавом — синтетическую, непривычно гладкую на ощупь, но визуально строгую. Поверх накинул тёмно-синий пиджак из плотной ткани, который Ви надевал по особым случаям: локти вытерты, но в целом прилично. Джинсы — чёрные, без дырок и потёртостей — заправил в грубые рабочие ботинки с толстой подошвой. Начистить их до блеска он не успел, но хотя бы обтёр от пыли тряпкой, найденной в прихожей.

По пути к парковке он видел мусорные баки и намеревался выкинуть мешок в них, а не складировать рядом со своим жилищем, как делали другие жильцы. Чистота и порядок — не самая главная добродетель, но Геральт не любил, когда вокруг него собираются отбросы. Ни в прямом, ни в переносном смысле.

Он уже подходил к лифту, когда его окликнули.

— Привет, Ви! Как жизнь? Давно тебя не видел.

Мужчина в возрасте — лет пятидесяти, в засаленной ветровке поверх армейской футболки — хлопнул его по плечу и встал рядом. Короткая седая щетина на лице , глубокие морщины вокруг глаз, на лице — постоянная полуулыбка. На поясе, под ветровкой, угадывался пистолет.

— Ничего, бывало и лучше, — ответил ведьмак.

— Понятно. — Мужчина понимающе кивнул, не лезу с расспросами. — Завтра я буду проводить соревнования по стрельбе по мегабашне. Хочешь — приходи.

«О, это было бы неплохо. Лишняя практика в обращении с огнестрельным оружием никогда не помешает», — подумал про себя ведьмак.

— Конечно, приду, — ответил Геральт. — Во сколько?

— В после четырех часов дня. Сбор у меня в магазине.

— Отлично.

— Заметано, Ви, внесу тебя в список участников, — протянув ладонь, мужчина добавил: — Ладно, бывай.

Геральт пожал его сухую, жилистую руку и шагнул в кабину лифта.

Практика в стрельбе ему сейчас очень нужна. В этом мире пистолет и винтовка — главное оружие, как меч в его родном мире. И если ему предстоит выживать здесь, стоит научиться пользоваться местными инструментами убийства так же ловко, как он когда-то владел серебряным клинком.

Клетка лифта несла его вниз, в этот хаос из живых людей, бетона и металла. На стенах лифта были закреплены бегущие картинки в рамках — экраны. На них менялись изображения и исходил звук. Геральт выудил из глубин памяти Ви нужную информацию: новостные репортажи и вездесущая реклама крутились без остановки целыми сутками.

На одном из экранов появилась красивая девушка в синем платье с глубоким вырезом на груди. Её грудь была огромна и грозилась вывалиться из лёгкой ткани каждую секунду. Белокурая красавица, улыбаясь ярко-красными губами зрителям, томным голосом произнесла:

— «Сабуро Арасака будет похоронен в Токио. Вся корпоративная элита собирается отдать дань уважения основателю империи. Его дочь, Ханами Арасака, прибывает в Найт-Сити сегодня вечером, чтобы лично принять дела корпорации в Северо-Американском регионе. Ожидаются усиленные патрули и временные ограничения на въезд в центр города».

Лифт остановился, и Геральт, не дослушав, вышел из клетки. Корпоративные войны и похороны миллиардеров его не касались. У него сегодня были свои похороны, своя боль и свой мусор, который нужно выкинуть, прежде чем ехать дальше.

Ловко обходя людей, которые спешили по своим делам, Геральт добрался до перехода на парковку и свернул в небольшой тупик, где располагались мусорные баки.

На его удивление, они были почти пусты — чего не скажешь о пространстве вокруг них. Складывалось впечатление, что здесь тоже проводились соревнования по меткости, и победителя среди участников не было. Куча мусорных пакетов лежала на площадке вокруг пустых контейнеров. Люди целенаправленно кидали мусор рядом, словно боялись подойти ближе. Кто-то, видимо, целился издалека и промахнулся – пакет разорвался и все содержимое разлетелось по асфальту. Кто-то просто швырял через плечо, не оборачиваясь. Земля под ногами была липкой от протекших жиж, воздух пах гнилью и кислым пивом.

Геральт перешагнул пару куч и метким броском, отточенным годами метания ножей и арбалетных болтов, отправил мусорный пакет прямо в бак. Тот глухо шлёпнулся на дно.

— Свиньи, — констатировал ведьмак, отряхнул руки и зашагал дальше на парковку.

Машина располагалась ровно в том месте, где он её оставил вчера. Пыльная «Квадра» стояла в углу, чуть наискосок, но в пределах белой разметки. Геральт обошёл её, бросил взгляд на шины — в памяти Ви всплыло, что это важно.

Он уселся на водительское сиденье, глубоко вдохнул уже знакомый запах кожаного салона и дешёвых ароматизаторов и нажал на кнопку «пуск». Двигатель приветливо зарычал под капотом — низко, ровно, уверенно и без перебоев.

Геральт уставился на огромный экран на центральной консоли. На нём горела какая-то карта, но разобраться в её управлении пальцем не получалось — карта то приближалась, то отодвигалась, то поворачивалась не туда.

— И как пользоваться этой картой? — спросил он, со злости тыча в экран указательным пальцем, словно ожидал, что тот подчинится силе воли.

Джонни появился на пассажирском сиденье привычно, закинул ноги на торпеду и поправил тёмные очки.

— Используй голосовое управление, деревенщина! — произнёс призрак с ухмылкой.

— Это ещё как? — возмутился Геральт, убирая палец с экрана.

— Просто скажи: «Построй маршрут в бар «Эль-Койоте-Койо», район Хейвуд».

— Построй маршрут в бар «Эль-Койоте-Койо», район Хейвуд, — слово в слово повторил ведьмак, чувствуя себя немного глупо.

Экран моргнул, карта перестроилась, и приятный женский голос без всяких эмоций произнёс:

— Маршрут построен. Езжайте прямо двадцать пять метров, затем поверните налево. Далее двигайтесь прямо двести метров и на светофоре поверните направо.

Геральт на секунду замер. Он ожидал какого-то подвоха, но голос звучал ровно, уверенно, словно русалка, заманивающая в омут. Однако подвоха не было — стрелка на экране указывала путь, и это было удобно.

— Другое дело! — воскликнул ведьмак, ухватившись за руль обеими руками.

Геральт выехал с парковки, и «Квадра» мягко покатила по узкой улочке, объезжая припаркованные кое-как автомобили. Навигатор продолжал вещать размеренным голосом:

— Через двести метров поверните направо.

— Слушаюсь, моя госпожа, — буркнул ведьмак, сворачивая в нужном направлении.

Джонни презрительно хмыкнул, но промолчал.

Они выскочили на широкий проспект, и Геральт невольно притормозил. Город открывался перед ним во всей своей безумной красоте. Справа и слева вздымались мегабашни — из стекла и бетона, облепленные вездесущей рекламой. Даже днём здесь горели вывески: «Арасака», «Милитех», «Кенгу», «Цинь». Реклама лезла отовсюду — с экранов на стенах, с голографических проекторов над проезжей частью, с бортов грузовиков.

— Чёрт, — выдохнул ведьмак, пропуская жёлтое такси, которое подрезало его справа. — Как вы здесь не сходите с ума?

— А мы и сходим, — спокойно ответил Джонни, глядя в окно. — Просто медленно. Так, чтобы никто не заметил.

Машины вокруг сигналили, перестраивались, обгоняли. Воздух дрожал от жары и выхлопных газов. На тротуарах толпились люди — в кожаных куртках с шипами, в ярких пластиковых комбинезонах, в рваных джинсах и с нейролинками, мигающими на висках. Кто-то шёл, уткнувшись в комлинк, кто-то орал во весь голос, кто-то просто сидел на корточках у стены и смотрел в одну точку.

— Поверните налево, — скомандовал навигатор.

Геральт повернул и въехал в туннель. Стены покрыты вездесущими граффити — целые полотна. Мелькнуло изображение обнажённой женщины с автоматом, потом — череп в шлеме, потом — просто надпись огромными буквами: «WAKE THE FUCK UP».

Туннель вынырнул на эстакаду, и перед ними открылся весь Найт-Сити, как на ладони. Геральт на секунду забыл про руль — настолько завораживало зрелище. Серые коробки небоскрёбов перемежались сверкающими башнями из стекла, а внизу, в низине, копошились трущобы, укрытые коричневой дымкой. Где-то далеко взлетел летающий автомобиль — белая точка, которая быстро растаяла в небе.

— Ни хрена себе, — тихо сказал ведьмак.

— Это ещё что, — Джонни подался вперёд, положил руки на торпеду. — Вот раньше, чувак, Найт-Сити был другим. Знаешь, когда я был жив — в первый раз — город хотя бы дышал. Не этим вонючим смогом, а… а свободой. Или иллюзией свободы. Сейчас — сплошные корпорации. «Арасака», блядь, везде.

Он помолчал, глядя на проплывающие мимо высотки.

— Раньше небо было чище. И люди злее, что ли. Или отчаяннее. Сейчас они, — он кивнул на толпу внизу, — как муравьи. Бегают, суетятся, работают на дядю, пока импланты не сожрут их мозги. А тогда… тогда был рок-н-ролл. «Самураи» гремели на весь город. Мы жгли, понимаешь?

— Жгли, — повторил Геральт, не отрывая глаз от дороги.

— А сейчас тишина. Только попса с басами, рвущимися из дешёвых клубов. И реклама, реклама, реклама. «Покупай Нью-Колу! Покупай импланты! Купи себе новую жизнь в рассрочку!» — Джонни сплюнул. — Ничего не изменилось, если честно. Просто стало больше стекла и меньше души в человечестве.

— В моём мире тоже так, — задумчиво сказал Геральт. — Короли сменяют друг друга, а людям всё так же нужно есть, пить и бояться. Разница только в декорациях.

Геральт затормозил. Рядом на светофоре стоял старый пикап, весь в наклейках и флагах. За рулём сидел мужчина с ирокезом, в тактических очках. Мельком взглянул на «Квадру», кивнул и уехал, когда зажёгся зелёный.

— Через двести метров — цель, — сообщил навигатор.

Геральт свернул в сторону Хейвуда. Здесь улицы стали уже, дома — ниже и плотнее. Стены покрыты не граффити, а аккуратными муралами — портретами героев, сценами уличных боёв, религиозными символами. На углах стояли группы парней в банданах и жилетах, с винтовками за спиной. Они смотрели на чужака без злобы — скорее оценивающе.

— Шестая улица? — спросил Геральт.

— Нет, это Валентино. Их территория, — ответил Джонни. — Джеки был отсюда. Так что тебя, может, пропустят. А может, и нет.

— Успокоил.

Геральт припарковал «Квадру» у обочины, напротив старого двухэтажного здания с вывеской: «Эль-Койоте-Койо». Яркая, неоновая, с изображением какого-то животного — то ли койота, то ли собаки. Из открытых дверей доносилась музыка — живая, с гитарами и трубами.

Ведьмак заглушил двигатель, повернулся к Джонни.

— Ты со мной?

— А куда я денусь? — призрак пожал плечами и исчез.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Геральт, открывая дверь.

Он вышел из машины, поправил пиджак, глубоко вдохнул воздух Хейвуда — терпкий, с запахом жареного мяса, дыма и цветов. Здесь, в отличие от центра, пахло жизнью.

Глава 13

Глава 13

Яркий цветочный аромат смешивался с сигаретным дымом и запахом ладана. Внутри бара вовсю шла подготовка к церемонии.

Само помещение «Эль-Койоте-Койо» оказалось неожиданно уютным. Низкий потолок с деревянными балками, стены из грубо оштукатуренного камня, кое-где выкрашенные в тёплые светло-коричневые тона. На стенах вдоль лавок и столов висели старые плакаты с мужчинами и женщинами, пожелтевшие от времени и беспощадного солнца. На подоконниках вдоль окон со стороны улицы располагались странные растения. Их стебли были сплющены или имели цилиндрическую, шаровидную форму , с полным отсутствием листвы, но огромным количеством колючек. За барной стойкой, в лучах нежно-жёлтой подсветки, переливаясь словно янтарь и горный хрусталь, ютились бутылки разной формы и размера. Полы таверны, приятно поскрипывавшие при каждом шаге, местами были застелены яркими половиками с разнообразным геометрическим узором.

За барной стойкой, лениво протирая стакан, стоял бармен. Под два метра ростом, с густой чёрной бородой, прорезанной сединой, заплетённой в две косички. Голова бармена была выбрита, так что блестела, а на виске виднелась татуировка в виде паутины. Руки по локоть в шрамах и разнообразных наколках: черепа, ножи, пламя — всё это маскировало встроенные в плоть импланты. Поверх ярко-красной футболки с надписью «Malditos» надет кожаный жилет с нашивками. Из-под фартука, повязанного на широких бёдрах, свисала тяжёлая цепь, которая могла служить прекрасным оружием в пьяной потасовке. Он кивнул Геральту, не переставая тереть стакан, и пробасил:

— Соболезную. Джеки был хорошим парнем.

Ведьмак кивнул в ответ, не зная, что сказать.

Незнакомые люди перетаскивали столы и стулья, освобождая место в центре зала. В углу было организовано поминальное место, нечто вроде алтаря – урна с прахом, несколько фотографий Джеки в деревянных рамках, горы свечей — белых, жёлтых, красных. У подножия стояли букеты живых цветов и несколько банок пива. Рядом с фотографиями висели бусы из разноцветных черепов, ленты с молитвами и маленькие бутылочки с мутной жидкостью — явно местные традиции.

Стоило Геральту зайти в бар, как на него сразу обратили внимание.

— О, Ви, спасибо, что ты пришёл, — подошла к нему женщина в возрасте.

Это была мама Уэллс. Ведьмак сразу узнал её по воспоминаниям Ви. Невысокая, плотная, с короткими тёмными волосами, тронутыми сединой, которые она зачёсывала назад. Лицо в мелких морщинах, губы сжаты в тонкую линию, но глаза — большие, карие, с той особой болью, которая бывает только у матерей потерявших своих детей. На ней была простая фиолетовая блузка с длинным рукавом и тёмные штаны. На шее — серебряный кулон с изображением Девы Марии.

Она выглядела уставшей. Взгляд был опустевшим, глаза красные от слёз, но держалась она как могла. Её внутреннее состояние было понятно всякому. Хоронить своих детей — тяжелее всего на свете.

Она повернулась и пошла к круглому столику, где стоял ящик с алкоголем.

— Проходи, садись, выпей пива.

Геральт не стал спорить и проследовал за ней. Мама Уэллс вытащила из ящика тёмно-коричневую бутылку и, ловким движением открыв её об край столешницы, протянула Геральту.

— Салют! За твоё здоровье!

Ведьмак глотнул почти ледяной напиток. Пиво оказалось лёгким, с горьковатым послевкусием и пузырьками газа, которые щекотали нёбо. В памяти Ви всплыло название — «Синти-Брю». Геральт мысленно сравнил его с элями и портерами, которые он пил в «Семи Котлах» в Новиграде. У того пива был настоящий вкус — солод, хмель, дубовые бочки и многолетние традиции. А это… это была просто газированная вода со спиртом, приправленная химией. В его мире пиво делали намного лучше.

— Давно мы не виделись. Как ты поживаешь? — с ноткой заботы спросила мама Уэллс.

Геральт решил не врать.

— Честно говоря, бывало и получше.

— Почему? Расскажи, — взволнованно спросила она.

Ведьмак попытался передать все чувства Ви после смерти Джеки.

— В тот день, когда погиб Джеки, моя жизнь сильно изменилась и стала гораздо тяжелее.

— Понимаю тебя. Мы все себя так чувствуем, — кивнула она. — Я сейчас пытаюсь подготовить офренду. Столько нужно сделать, рук не хватает.

— Я могу помочь, — предложил Геральт убитой горем матери.

— Спасибо, но я справлюсь сама. Хватит и того, что ты придёшь проститься.

— Офренда? Что это такое? — поинтересовался Геральт.

Для него это было новым словом. Обычно тела либо сжигали на погребальном костре, либо закапывали в землю. Ещё он слышал, что некоторые делают из трупов мумии с помощью специальных составов, бальзамируют и укладывают в гробницах. А один из далёких народов поджигает трупы и сплавляет по большой реке, которая протекает через все их земли.

— Офренда — это когда мы собираемся вместе, чтобы почтить память усопших, — разъяснила мама Уэллс. — Родные, друзья. Мы приносим то, что они любили, и то, что может пригодиться в загробной жизни.

— Думаю, Джеки в первую очередь попросил бы пиво, — попытался пошутить Геральт.

— И пиво тоже там будет, — улыбнувшись уголками губ, ответила она.

— Я хотел бы принять участие в церемонии, но так, чтобы не нарушать традиции. А у меня нет ничего, что можно положить у урны с прахом, чтобы почтить его память.

— Ничего страшного, Ви. Зато у тебя доброе сердце. Нужно что-то символическое. Вот ключ от его гаража. Сходи, поищи что-нибудь. Там, считай, всё его прошлое.

— У Джеки был гараж? — удивился Геральт. В воспоминаниях Ви об этом ничего не было.

— Раньше он просто держал там мотоцикл. А недавно он совсем переехал туда жить. Ты обязательно найдёшь там что-то.

— Ничего, что я буду трогать его вещи? — спросил ведьмак, взяв продолговатый ключ. Он уже пожалел, что ввязался в это тело. Всё оказалось слишком личным, не так, как он представлял.

— Он умер! — решительно ответила мама Уэллс. — А похороны, они для живых, а не для мёртвых. Гараж во дворе, вон та дверь, — указала она на дверь рядом с барной стойкой. — А теперь иди, мне нужно готовиться.

Геральт зажал ключ в предательски вспотевшей ладони и вышел через заднюю дверь во внутренний двор бара.

Двор оказался узким, сжатым глухими стенами соседних зданий, с выездом через арку на основную дорогу. Сушильные верёвки с забытым бельём пересекали его поперёк, в углу сиротливо ютился ржавый остов грузовичка без колёс. Воздух пах мочой и жареным луком — кто-то готовил на кухне бара.

Слева, вдоль стены, тянулся ряд гаражных ворот — низких, металлических, выкрашенных когда-то зелёной краской, которая теперь шла пузырями и отслаивалась. На одних воротах красовалась наклейка с черепом и надписью «Los Valientes», на других — потрёпанная реклама ремонтной мастерской.

Он заметил сидящую на парапете у ворот Мисти. Было странно, что она не со всеми в баре, а сидит здесь, подумал про себя Геральт и подошёл к девушке.

Парапет был низким, бетонным, выщербленным временем — на нём едва хватало места, чтобы присесть двоим. Рядом с Мисти стояла наполовину пустая банка дешёвого энергетика ядреного синего цвета, в прозрачной бутылке. Из открытого окна бара доносились приглушённые голоса, звон посуды, запах жареного мяса, а здесь, во дворе, было тихо, сыро и пахло мокрым бетоном после ночного дождя.

Мисти выглядела очень плохо. Плечи опущены, волосы растрёпаны, тушь под глазами размазана от слёз. Её руки безвольно лежали на коленях, пальцы слегка дрожали. Обычно Мисти казалась спокойной, даже отстранённой, но сейчас перед Геральтом сидела просто раздавленная горем девушка.

— Привет, Мисти. Ты тоже пришла на похороны?

Она медленно подняла на него покрасневшие глаза, словно не сразу узнала. Губы дрогнули, но улыбки в ответ не вышло.

— Привет, Ви.

Геральт молча сел рядом, на холодный бетон. Он не умел утешать. Никогда не умел.

— Ты что тут делаешь? — после непродолжительной паузы спросил Геральт.

— Просто сижу и жду его, — тихо ответила Мисти, глядя в землю. — Хотя прекрасно понимаю, что он больше никогда не придёт. В последнее время я часто прихожу сюда посидеть. Могу так час просто сидеть, опустив голову на колени, — пробормотала она. — Это глупо, но я скучаю по нему. Очень скучаю.

— Почему глупо? Это обычные человеческие чувства.

— Наверное, — всхлипнув, согласилась Мисти.

— Знаешь, Джеки много про тебя рассказывал, говорил, как много ты для него значишь, — после непродолжительной паузы и перебора воспоминаний Ви произнёс ведьмак.

Мисти оживилась, подняла голову и посмотрела Геральту в глаза.

— Прямо так и говорил? Наверняка слова были совершенно другие.

— Может быть, и другие, я уже и не вспомню, но смысл был именно таким, — ответил ведьмак.

— Я рада, что ты узнал настоящего Джеки. Все думали, что он такой наивный весельчак, который во всём ищет положительные стороны, но они ошибались. Он старался видеть во всём только хорошее.

— Джеки был славный, у него была душа нараспашку, и он не боялся жить полной жизнью. Хотя и у него были свои тараканы в голове.

Геральт не понял значения этой фразы, но согласился с девушкой.

— Вот именно они и делают нас такими, какие мы есть на самом деле.

Мисти махнула рукой на ворота гаража и произнесла:

— Здесь осталась частичка Джеки.

Геральт встал с холодного бетона и сказал:

— Мама Уэллс устраивает прощание с Джеки — офренду. Мне нужно найти что-то, чем он дорожил. Ты поможешь мне?

Мисти обняла колени руками.

— Не уверена, что мне стоит туда заходить.

— Думаешь, пока рано? Ещё не зажили раны на сердце?

— Мама Джеки недолюбливает меня. Мы с ней не в лучших отношениях. Она не хотела бы, чтобы я что-то там трогала и тревожила его память. Так что лучше не надо.

— Джеки был бы рад, если бы ты туда зашла, а это самое главное, — возразил Геральт.

Он встал и подошел к двери. Нагнулся и вставил ключ в скважину дверного замка и провернул его.

— Пойдём!

Ворота открывались необычным для него способом — вверх. Они состояли из множества металлических полос, соединённых особым образом, и, уходя вверх, сворачивались в рулон под потолком. Геральт оценил необычность конструкции и подметил для себя её устройство.

Вместе с Мисти они зашли в гараж Джеки.

Помещение оказалось просторным, но заваленным хламом и личными вещами. Оно хранило память о владельце, который больше сюда никогда не придёт. Воздух был густым — пахло бензином, старой кожей, железом и пылью. Стены из некрашеного бетона, кое-где увешанные инструментами, флагами и постерами.

В правом углу стоял необычный аппарат на двух колёсах. Геральт пару раз замечал таких железных коней на дорогах, но они ездили слишком быстро, и он толком не успевал их рассмотреть.

— Это мотоцикл Джеки – Арчи, — произнесла Мисти, погладив кожаное сиденье ладонью. — Мне кажется, он любил его больше всего на свете. Он часто возил меня на побережье, хоть я и боялась. Он любил скорость. Арчи был просто зверем в его руках. Он не боялся его, говорил, что никогда не разобьётся. В общем-то так и произошло, — всхлипнула девушка.

На стенах висели вездесущие плакаты — старые, потрёпанные, с изображениями каких-то фильмов и музыкантов. Они придавали шарма этому месту.

Мисти заметила интерес Геральта и пояснила:

— Это коллекционные плакаты, он мне так говорил. Сейчас такие уже не выпускают.

— Наверное, раз они тут висят, — согласился ведьмак, продолжая осматривать пространство гаража.

На столе стоял запечатанный ящик с бутылками пива.

— Его любимое, — сравнив этикетку на бутылке с той, что он недавно пил в баре, понял Геральт.

— Неприкосновенный запас, — ответила Мисти. — На чёрный день. К нему нельзя было прикасаться.

— Это ещё почему? — удивился ведьмак.

— Потому что нельзя прикасаться к неприкосновенному запасу, — пытаясь спародировать речь Джеки, ответила Мисти.

Рядом с мотоциклом стояла лавка с железным прутом поперёк. На пруте висели какие-то диски, а на полу лежали его уменьшенные копии.

— Его штанга и гантели. Он тягал их как умалишённый, каждый вечер. Это была для него своего рода медитация. Я даже оторвать их от пола не могла, каждая весит килограмм пятьдесят, не меньше, — продолжила рассказывать Мисти. — Он говорил, что штанга — лучший слушатель. Поймёт все твои проблемы и не станет задавать лишних вопросов.

Геральт, вспомнив из чужих воспоминаний комплекцию Джеки, был совершенно не удивлён тому, что тот любил тягать железо.

Из гаража дверь вела в жилую комнату.

— Это его комната, — тихо сказала Мисти. — Не могу поверить, что его больше нет. В последний раз я была тут перед тем, как вы ушли в «Арасаки», — всхлипнула она и прошла в сторону дивана.

Комната была довольно просторной, но в ней отсутствовали окна. У правой стены располагался большой кожаный диван, который чудом, наверное, пролез в дверной проём. Рядом с диваном на полу находилось странное сооружение: большой деревянный ящик с низкими бортами, наполненный песком, на котором был нарисован замысловатый узор красками. По краям стояли искусственные свечи-фонарики, от которых совершенно не исходило тепла.

— А это что? — указав на конструкцию, спросил Геральт.

— Это мандала. С ней очень долгая история, — произнесла Мисти, усевшись на диван. — Однажды я сказала Джеки, что нужно очистить это место от негативной энергии, например с помощью мандалы из песка. Он мне тогда ответил, что лучше построит замок из песка — например, родовое гнездо Уэллсов или крепость.

— Ты влияла на него очень сильно, — сказал ведьмак, осматривая ритуальную конструкцию. — Выглядит довольно неплохо.

— Она ужасная. Джеки сделал её сам, но она самая красивая из того, что я видела на этом свете! — ответила Мисти, проведя ладонью по песку.

Геральт прошёлся по комнате, рассматривая памятные вещи, и заметил на столешнице старого комода свёрнутый, потрескавшийся кожаный ремень с потёртой пряжкой.

— Это память о его отце, из его детства, — произнесла Мисти, когда он взял ремень в руки. — Этим ремнём он бил Джеки и его мать. В один прекрасный день Джеки избил его самого и сказал, что в следующий раз убьёт. Папаша попал в больницу, а после выписки ушёл из семьи. Поэтому он его и хранит.

— Наверняка это будет лучший предмет для офренды, — сказал Геральт, сжимая истёртую, задубевшую кожу.

— Можешь взять ещё любимую текилу Джеки. Вон она стоит в шкафчике за стеклом, — предложила Мисти. — Это был его амулет на счастье. Это коллекционная бутылка из первого выпуска «Хесус да Абаха». Таких осталось всего сто штук на весь мир — в коллекциях самых богатых людей.

— Откуда он её достал? — удивился ведьмак. Судя по всему, Джеки не был таким богатеем.

— Он выкупил её у какой-то старушки в Мексике. Она ему жаловалась, что Абаха украл у неё рецепт.

Какое-то время Геральт молча рассматривал бутылку.

— Пойдём, Мисти, офренда уже, наверное, началась, — решив не трогать текилу, а остановить свой выбор на ремне, сказал он.

— Знаешь, я, наверное, останусь ещё здесь немного, попрощаюсь. Мама Уэллс всё равно не хочет меня видеть, — ответила Мисти.

— Ты должна идти, Мисти. У тебя есть на это право, — настоял на своём ведьмак.

— Я не хочу мешать маме Уэллс. Я не ее семья, — категорично замотав головой, ответила девушка.

— Ты была частью его семьи, — стоя на выходе, продолжил уговаривать её ведьмак.

— Наверное, ты прав, Ви. Пойдём.

Геральт кивнул, сжимая в руке старый ремень, и направился к выходу из гаража. Мисти, вытерев глаза, пошла следом. Ворота со скрипом опустились, захлопнув за ними память о человеке, которого уже не вернуть.

— Мисти, я хотел у тебя спросить, мне кажется, что только ты можешь помочь мне, — спросил у девушки Геральт, пока они шли в бар.

— Да? Что ты хотел узнать? — заинтересованно взглянув на ведьмака, спросила гадалка.

— Мне нужны некоторые, эм, ингредиенты. Травы.

— Травы? — удивлённо переспросила Мисти.

— Да, травы.

— С этим у нас туго, Ви. А что ты задумал?

— Нужно сварить парочку отваров.

— Давай ты зайдёшь ко мне вечером, у меня есть старая книга с иллюстрациями из ботанического сада, и мы что-нибудь придумаем.

— Отлично, Мисти, значит, договорились.

Глава 14

Глава 14

В баре играла тихая, печальная музыка, а над приглушённым гулом голосов возвышался чёткий, властный голос — словно говорил священник. Пахло ладаном, воском и цветами.

Геральт первым зашёл в бар и встал с краю от собравшихся почтить память Джеки людей. Мисти скрылась в полумраке у дальней стены, стараясь не попадаться на глаза матери Джеки. Мама Уэллс бросила на неё короткий взгляд — презрительный, полный недовольства и отвращения, — но ничего не сказала, лишь плотнее сжала губы.

У алтаря, где на столике, покрытом красной тканью, стояла урна с прахом Джеки в окружении свечей и фотографий, находился пожилой мужчина в строгом чёрном костюме. Седая, аккуратно подстриженная бородка, благородные черты лица, тяжёлый серебряный крест на шее поверх белой рубашки. Властный, волевой голос принадлежал ему.

Геральт погрузился в воспоминания Ви и быстро нашёл нужную информацию.

Это был Себастьян «Падре» Ибарра. В прошлом — священник в приходе банды «Валентино», раньше у него были крепкие связи с картелем Хуарес. После кровавой резни в «Мото-сьело» он перешёл на более «благородную» профессию — стал фиксером. Падре руководствовался собственным кодексом чести, не поддерживал ни одну из группировок и стремился сохранять баланс сил в Найт-Сити. Для жителей Хейвуда он был не просто фиксером, раздающим заказы. Его часто просили дать совет, помочь в переговорах или рассудить спорящих. Даже те, кто его не любил, всё равно уважали Падре. В прошлом Ви связывали с ним довольно дружеские отношения.

— Я приношу мои глубокие соболезнования, — продолжил Себастьян. — Он был очень милым мальчиком. Всегда поступал по совести и чести.

Мама Уэллс протянула открытую бутылку пива.

— Так выпей в память о нём, Падре.

— Так и сделаю, Алехандра, — приняв бутылку, ответил Падре.

Себастьян возложил нательную цепочку с массивным крестом на красную ткань рядом с фотографией Джеки и отошёл в сторону.

К алтарю подошла мама Уэллс и, повернувшись к собравшимся, произнесла:

— Огромное спасибо всем, кто пришёл. Я не буду расписывать, каким человеком был мой сын, и говорить, как мне его не хватает. Я лучше расскажу вам одну историю.

Она замолчала, взяла со стола открытую бутылку пива, сделала большой глоток и продолжила:

— Было ему тогда лет девятнадцать. Джеки был в «Валентино». У них тогда была война с «Мальстрёмом». Мне позвонили из больницы. Сказали, что в него попали три раза. И все три пули — рядом с сердцем. Когда я приехала в больницу, он был в сознании. Из него торчало столько трубок, что он выглядел как осьминог. Джеки сказал тогда: «Не волнуйся, мама, пули меня не берут, со мной никогда ничего не случится». А когда я собралась уходить, он снял с пальца перстень «Валентино», — мама Уэллс подняла над головой серебряный перстень. «Он мне больше не нужен», — сказал Джеки и кинул его на пол. Я подняла его. Он не боялся. Он просто не хотел, чтобы я за него волновалась.

Мама Уэллс повернулась к алтарю, положила перстень рядом с серебряным крестом и произнесла:

— Покойся с миром, сынок.

Следующим вышел Виктор. Сегодня он сменил привычную драную серую футболку на строгий тёмно-синий костюм. В руках он держал объёмные красные перчатки. Геральт догадался, что они предназначены для кулачных боёв.

— Когда я ещё ходил в боксёрский клуб «Бесы Найт-Сити», у нас была поговорка, — начал свою речь риппер, нервно расхаживая около алтаря. — Она гласила: «Ищи настоящих друзей среди тех, кто может отправить тебя в нокаут». И это правда. Рука у Джеки была тяжёлая, — усмехнулся Виктор. — Ни от кого я ещё так не получал. Я его удар до сих пор помню.

Виктор остановился у алтаря, возложил перчатки на ткань, перекрестил фотографию Джеки и, произнеся: «Двенадцать раундов, ублюдок», — опустил голову и отошёл в сторону, кивком показав Геральту, что теперь его очередь.

Геральт отбросил все сомнения, шагнул сквозь расступившихся людей. Он сжимал в руке потрёпанный, задубевший ремень — тяжёлый, с потрескавшейся кожей и старой пряжкой, пахнувший пылью и годами. Подойдя к алтарю, ведьмак ощутил, как запах свечей смешивается с ладаном и сухим теплом воска — густым, давящим на грудь. На фотографии Джеки улыбался — открыто, по-доброму, будто живой. Рядом с портретом горели свечи в высоких подсвечниках, лежали живые цветы — красные гвоздики и белые лилии.

Ведьмак не знал, что сказать. Он не был знаком с Джеки и не мог про него ничего сказать — ни хорошего, ни плохого. Он решил просто отдаться чужим воспоминаниям и, после непродолжительной паузы, начал свою речь:

— Давайте я, наверное, расскажу, как мы познакомились с Джеки.

Перед глазами Геральта промелькнула та ночь. Он говорил, а перед внутренним взором вставали чужие, но такие живые картинки.

— Всё началось с того, что он приставил пистолет к моей голове. Потом нарисовались местные полицейские и намяли нам бока — в чём-то по моей вине, в чём-то по его. Выбрались мы оттуда уже вместе. Через каких-то полчаса мы уже завтракали у мамы Уэллс. Оказалось, что у нас было кое-что общее — принципы.

Геральт медленно, с чувством неловкости, которую он не испытывал даже перед королями, повернулся к алтарю и продолжил:

— Джеки Уэллс. Друг и товарищ, который никогда не предаст. Если он ставил перед собой цель, то был готов умереть, чтобы её достичь. Однажды он мне сказал: «Дружище, главное в нашем деле — никого не бояться». Он всегда гордился своим районом. Хейвуд его воспитал и вырастил. Но самое главное — он не боялся жить. Все думали, что Джеки — обаятельный весельчак, который во всём ищет положительные стороны. Но это не совсем верно. Джеки Уэллс был чертовски устремлённым парнем, который никогда ничего не боялся и погиб за свою мечту. Он сделал то, чего хотел. Он смело шагнул к славе и богатству — без страха в лице и сердце.

Геральт положил ремень на красную ткань, рядом с крестом и перстнем. Старая кожа легла между серебром и боксёрскими перчатками — бедно, грубо, но честно.

— Он никого не боялся, — закончил ведьмак. — Никто не мог ему помешать жить своей жизнью. Спи спокойно, друг.

Ремень выглядел бедным и грубым на фоне серебра и боксёрских перчаток, но ведьмак почувствовал, что это правильно. Джеки справился со своим демоном. А этот ремень — напоминание о том, что даже самая тёмная боль может быть побеждена. Все произнесённые слова были для Геральта чужими, они шли из глубины тела, от самого сердца, которое принадлежало Ви. Он ощущал, как слова рождаются не в его голове, а в груди — тяжёлые, тёплые, настоящие.

Мама Уэллс взглянула на ремень, на Геральта — и вдруг кивнула, едва заметно, с какой-то новой теплотой. В её глазах блеснули непролитые слёзы, но она сдержалась, сжав край стола костяшками пальцев.

Из темноты Геральт краем глаза увидел Мисти — она плакала, закрыв лицо ладонями. Её плечи вздрагивали, но она не издавала ни звука. Джонни материализовался у стены, скрестив руки на груди, и тихо сказал:

— Неплохо, ведьмак. Неплохо. Он бы одобрил.

— Я бы хотела сказать тост, — произнесла мама Уэллс и подняла рюмку с любимой текилой Джеки со столика рядом с алтарём. Стекло мерцало в свете свечей.

Геральт тоже взял рюмку со светло-коричневой жидкостью и замер в ожидании. Рядом с ним замерли и остальные, Виктор ссутулил плечи, Падре опустил голову.

— За моего сына! — провозгласила мама Уэллс.

Все дружно, в полной тишине, выпили за упокой. Текила обожгла горло, оставив послевкусие агавы и горечи.

Стоило Геральту уступить место следующему по очереди, как его выцепила мама Уэллс. Она взяла его за локоть, отвела на шаг от алтаря.

— Спасибо, Ви. Это было очень трогательно.

— Я сказал то, что чувствую, — ответил Геральт.

Он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и продолжил:

— Знаете… не злитесь на Мисти. Она его очень сильно любила. Позвольте ей проститься с ним. Джеки был бы рад этому.

Мама Уэллс нахмурилась, сжав губы, на секунду задумалась. Потом вздохнула — глубоко, с надрывом.

— Пускай простится. Ради Джеки.

— Спасибо, — тихо сказал Геральт.

— Иди выпей пива. Себастьян с тобой хотел переговорить, — она помолчала, потом полезла в карман своего тёмного платья. — И знаешь что, Ви… возьми это себе. Пусть «Арчи» будет у тебя.

Она протянула ключ — такой же, как от гаража, но поменьше, с брелоком в виде маленького черепа. Геральт взял его, сжал в ладони.

— Как память о Джеки, — добавила мама Уэллс, и в её глазах на миг блеснуло что-то светлое, тёплое, прежде чем она снова взяла себя в руки и отвернулась к алтарю.

Геральт спрятал ключ в карман штанов, кивнул ей в спину и отошёл к барной стойке. Джонни уже сидел на высоком стуле, болтая ногами.

— Мотоцикл, чувак, — сказал призрак. — Ты хоть понимаешь, насколько это круто? Не тарантайка, а настоящий зверь.

Ведьмак ничего не ответил. Он взял со стойки холодную бутылку пива, отхлебнул и посмотрел в сторону алтаря. Там, в мерцании свечей, Мисти наконец подошла проститься — робко, опустив голову, заламывая пальцы. Мама Уэллс не прогнала её, только отвернулась, промокая глаза платком, и её плечи мелко дрожали.

— Молодец, Ви, что приехал проститься с другом, — раздался голос Виктора. Риппер подошёл с левой стороны, протягивая широкую ладонь. — Джеки был классным парнем.

Геральт пожал его руку — тёплую, сухую, с мозолями от штанги.

— Я не мог этого пропустить.

— Я знаю, — кивнул Виктор, тяжело вздохнув.

— В тот день, когда такси доставило его тело ко мне в клинику, я хотел передать его матери, но не успел. Корпоратские головорезы ворвались и насильно, под угрозой убийства, забрали тело прямо у меня из-под носа.

— Против вооружённой охраны со скальпелем наперевес не попрёшь, — согласился Геральт.

— Ты прав. Когда я узнал, что у Алехандры каким-то чудом получилось забрать прах Джеки из «Арасаки», я был счастлив, что мы сможем проститься с ним по-человечески, как подобает.

— Мне пришлось замолвить пару словечек, да надавить на кое-каких людей, чтобы мы смогли получить прах, — вклинился в разговор Падре. Он подошёл с правой стороны, бесшумно, как тень. В его низком, вкрадчивом голосе слышалась сталь.

— Я знал, что без твоих связей тут не обошлось, — Виктор признательно кивнул.

— Я не мог позволить, чтобы прах мальчика лежал у этих ублюдков, — жёстко сказал Себастьян, и его пальцы на мгновение сжали край стола.

— За Джеки, — Виктор поднял бутылку с пивом перед собой. Тёмное стекло блеснуло в свете свечей.

— За Джеки, — продолжил Падре, протягивая свою бутылку Геральту.

Ведьмак не планировал напиваться, но обстоятельства располагали. Он принял бутылку из рук священника, холодную, с каплями конденсата и сделал большой глоток за упокой.

— Хотел отдать тебе должное, Ви, — сказал Виктор, дружески похлопывая Геральта по плечу. — Ты сделал всё по красоте, даже придраться не к чему. «Шестая улица» в ярости, но не могут ничего предъявить нам. Их риппер словил киберпсихоз, и эти ряженые придурки сами его ухлопали. Это просто шикарно, Ви. Я же говорил, что для тебя это дело — раз плюнуть.

— Так сложились обстоятельства, — ответил Геральт, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлая волна чужой правды. — Я не хотел его убивать, но он вёл себя словно умалишённый: начал нести какую-то ересь и стрелять по всем.

— Да-да, так и было, Ви, можешь не скромничать, — усмехнулся Виктор.

— Кстати о делах, Ви, — произнёс Падре, отхлебнув пива. Он слегка наклонил голову, рассматривая ведьмака из-под седых бровей.

— Слушаю вас Падре.

— Есть у меня одно дельце, как раз по твоему профилю, — продолжил Падре, и его голос стал тише, почти конфиденциальным. – Без мокрухи, так, чисто надавить на кое-кого. Я слышал, что тебе сейчас нужны деньги, так что есть шанс подзаработать.

— Ладно, вы тут пока пообщайтесь, а мне нужно пойти успокоить Мисти, — выглянув из-за плеча Геральта, произнёс Виктор. Он кивнул обоим и, не дожидаясь ответа, отошел, направившись к девушке, которая всё ещё стояла у алтаря, вытирая щёки.

— На кого нужно надавить? — спросил Геральт, оставшись с фиксером наедине.

— Тебе нужно позаботиться о природном равновесии. Один из «Валентино» убил копа и ушёл безнаказанным. Ты должен восстановить справедливость. Если ты узнаешь, кто покрывает этого ублюдка, я доплачу тебе.

— Хорошо, Падре, я сделаю всё, что будет возможно, — не раздумывая, ответил Геральт. Он чувствовал, что это верный заказ. Убить монстра в человеческом обличье — это было понятно, но совершенно не по его профилю.

— Какова цена?

— Если сделаешь всё тихо и узнаешь, кто причастен к этому, — десять тысяч эдди.

— А если я не смогу узнать эту информацию? — поинтересовался ведьмак.

– Ви, главное добыть информацию. Этот ублюдок и так поплатится, от твоих рук или от других, не важно. Если он случайно умрет и ничего не скажет, то извини, тогда пять кусков.

«Не так уж и много за жизнь ублюдка», — подумал про себя Геральт. Жизнь человека, каким бы он ни был — ни хорошим, ни плохим, — ничего не стоит. Ни в этом мире, ни в его. Но убийство за деньги всегда тяжело лежало на совести ведьмака, даже когда жертва была чудовищем.

Падре протянул свою сухую, сморщенную ладонь, и Геральт пожал её.

— По рукам, Ви. Я пришлю тебе письмо со всей необходимой информацией, — Себастьян убрал руку, одёрнул лацкан пиджака. — А теперь давай вернёмся к остальным.

Он кивнул в сторону зала, где собравшиеся понемногу расходились от алтаря, собираясь в небольшие группы, и направился к выходу, оставив Геральта у стойки.

— Пять тысяч, — прошептал появившийся на соседнем стуле Джонни. — За убийцу полицейских. Негусто, но… И, чумба… ты не у себя дома. Здесь убийство за деньги обычное дело. Не парься.

— Я не парюсь, — тихо ответил Геральт, делая последний глоток пива. — Я просто делаю то, что должен. Монстр должен умереть. А выглядит он как человек или как демон мне без разницы. Тем более Падре сказал, что его можно не убивать, а лишь добыть информацию о том кто его покрывает.

Он поставил пустую бутылку на стойку и направился к выходу, лавируя между скорбными гостями, которые уже понемногу расходились по углам, обмениваясь тихими воспоминаниями. У самой двери его перехватила Мисти.

— Ви, подожди! — она коснулась его рукава. — Ты можешь меня проводить?

Геральт не раздумывая согласился. Девушка выглядела очень плохо: лицо бледное, под глазами чёрные разводы от расплывшейся туши, губы дрожат. Он не мог отказать ей в помощи.

Они вышли из бара, и жаркий воздух с улиц Хейвуда ударил в лицо, тёплый, пахнущий жасмином и выхлопными газами. Тихая музыка из открытых окон «Эль-Койоте-Койо» постепенно затихала за спиной.

— Спасибо тебе за то, что уговорил маму Уэллс разрешить мне проститься с Джеки, — произнесла Мисти, громко всхлипывая. Её голос срывался, она вытирала щёки тыльной стороной ладони, только сильнее размазывая чёрные потёки.

— Ты должна была это сделать, Мисти. — Геральт шёл рядом, замедляя шаг, чтобы она успевала. — Джеки любил тебя.

Они прошли мимо «Квадры», припаркованной у обочины. Геральт покосился на машину и с некоторой досадой понял, что его слегка пошатывает. Пиво, выпитое на голодный желудок, дало о себе знать. Садиться за руль быстрой колесницы сейчас не лучшая идея. Он мысленно отложил поездку.

— Куда тебя проводить? — спросил он.

— Домой. В кабинет я пойду ближе к вечеру, когда мне станет полегче, — Мисти указала рукой в сторону пятиэтажного здания в полуквартале от них. — Вон мой дом, тут недалеко.

Они прошли мимо нескольких припаркованных машин, мимо старого фонтана, давно высохшего и заваленного мусором.

— Ты придёшь вечером, Ви? — спросила Мисти, размазывая тушь, перемешанную со слезами, по щекам.

— Да. Обязательно, — ответил Геральт. — Мы же договорились.

Они остановились у подъезда — обшарпанной двери с домофоном, на которой кто-то нацарапал гвоздём кривое сердечко.

— А зачем тебе травы? — вдруг спросила Мисти, поворачиваясь к нему. — Ты же раньше не интересовался таким.

— Мисти, ты же знаешь, что со мной происходит, — ответил ведьмак, глядя ей в глаза.

— Да, Виктор говорил, что всё плохо. Помимо конструкта, который уничтожает твоё сознание, у тебя не работают все импланты, кроме поврежденного биочипа.

— Всё верно, Мисти. Вот поэтому мне и нужны травы. Я хочу сделать отвары, которые усилят моё тело.

— О, не думала о таком, — она нахмурилась, припоминая что-то. — Стоп, я, кажется, знаю, кто может тебе помочь. Старый знакомый Виктора — Райс Салли. Бывший ведущий инженер «Биотехники». Я слышала, его выперли как раз за эту дрянь из корпорации.

— А где его найти?

— Я узнаю адрес и пришлю тебе.

— Спасибо, Мисти, — сказал Геральт, когда они подошли к подъездной двери.

Мисти вдруг порывисто обняла его — крепко, по-родственному, уткнувшись лицом в плечо. Он неловко, но осторожно положил руку ей на спину.

— Это тебе спасибо, Ви, — произнесла она, всхлипывая. — Без тебя я бы не решилась на всё это.

— Джеки бы нам этого не простил, — ответил ведьмак.

— Ладно, я пойду, Ви. До вечера, — отпустив его, сказала Мисти. Она вытерла глаза, глубоко вздохнула, будто собираясь с силами, и скрылась за дверью. Геральт услышал, как щёлкнул замок.

Он постоял ещё минуту, глядя на закрытую дверь, потом развернулся и медленно побрёл обратно к «Квадре». Ноги слегка заплетались, в голове шумело — не от пива, от мыслей. Отвар из трав. Усилить тело. Райс Салли. Новый заказ от Падре.

— Травы и отвары, значит? — раздался знакомый голос. Джонни материализовался на крыше припаркованного рядом седана, свесив ноги. — Отвары, снадобья, алхимия. Ты, случаем, не колдун ли?

— Нет, — буркнул Геральт, открывая дверцу «Квадры».

Он опустился на водительское сиденье, захлопнул дверь и откинулся на спинку, закрыв глаза.

Джонни бесшумно возник на пассажирском кресле, привычно закинул ноги на торпеду.

Глава 15

Глава 15

Джонни закурил — призрачная сигарета тлела в пальцах, не сгорая, — и посмотрел на ведьмака.

— Что, так и будем сидеть и пялиться через лобовое на этот дрянной мир? Или может, уже поедем?

Геральт нажал на кнопку, и «Квадра» заурчала двигателем. Воздействие алкоголя почти улетучилось после прогулки с Мисти. Он надавил на педаль газа, плавно выезжая на дорогу.

— Поехали к «Шельмам», найдём Джуди. Только она может вывести нас к Эвелин. Как я понял, эти две девочки были в довольно тесных отношениях, — высказался Джонни, высунув локоть в окно.

— «Квадра», проложи маршрут в бар «Лиззи», — выудив название из памяти Ви, скомандовал Геральт.

На экране панели появилась карта с голубой линией маршрута. Ведьмак, следуя подсказкам навигатора, повёл машину к бару.

— Что думаешь насчёт заказа? Он как раз вовремя — бабки, сука, позарез нужны, — спросил Джонни, ловя встречный ветер раскрытой ладонью.

— Сначала доеду до Джуди и постараюсь с ней поговорить, потом доеду до места, которое указал Падре, и осмотрюсь. Идти на пролом с неподготовленным телом — не лучшая затея.

— Ну да, ну да, — хмыкнул призрак. — Ты там про травы упомянул, — Джонни развалился на пассажирском сиденье, поёрзал, устраиваясь поудобнее, и привычно закинул ноги на торпеду. — Отвары, усиление тела… Что за херня? Ты что, правда думаешь, какой-то самодельный компост из сушёных корешков поможет тебе, чувак? Не смеши мои стальные яйца.

Геральт не сразу ответил. Крепко сжав руль и вглядываясь в ленту автомобилей перед собой, он заговорил:

— В моём мире, чтобы стать ведьмаком, нужно пройти Испытание травами. Оно приводит к необратимым мутациям тела и души.

— Ох, шоу начинается, — Джонни сплюнул в открытое окно. — Мутации, магия, гоблины сраные. Слушай, ведьмак, ты случаем не перегрелся там в баре? Может, кондиционер включить? Или это тебе палёная текила в мозги ударила?

— Не перегрелся, — спокойно ответил Геральт. — Сначала они забирают детей. Добровольно или силой — неважно. В школах ведьмаков — Волка, Кота, Грифона — растили новичков с малых лет. Их тренировали, били, учили плевать в лицо смерти.

— Ну, это стандартная программка, — хмыкнул призрак. — У нас в «Самураях» тоже новичков хреначили почём зря. Но без мутаций, мать их. Только гитарой в морду или кулаком.

— Настоящее Испытание — когда в твои вены вливают эликсиры на основе мутагенов. Отвары из трав, ядов, грибов, желез и секретов ядовитых тварей. Девять из десяти мальчишек умирали, корчась от боли. Их тела не выдерживали изменений, и в страшных муках за ними приходила смерть.

— Девять из десяти? — Джонни присвистнул. — И это, у вас считалось нормой? Твои предки, наверное, совсем охреневшие были. Какой же процент выживаемости в твоей шараге?

— Десять. Иногда пятнадцать из сотни, если повезёт.

— Писец, — протянул призрак, качая головой. — И ты вот так просто об этом рассказываешь? Зачем всё это? Суперсолдаты или ещё что? Что это вообще давало?

Геральт помолчал, обгоняя старый фургон с облупившейся краской.

— Мои кости после этого стали крепче стали. Мышцы нарастают быстрее, раны затягиваются на глазах. Яды, которые убили бы обычного человека, для меня — лишь горькое вино. А глаза… я мог видеть в глубокой ночи, словно днём.

— О, супер, — съязвил Джонни. — Это тебе в Найт-Сити пригодится. Будешь ночью бегать по трущобам, пугать киберторчков. Только смотри, чтобы тебя самого не пристрелили за красивый взгляд.

— Испытание уничтожает большинство эмоций, — продолжил Геральт, не обращая внимания на его тон. — Страх, жалость, восторг — всё притупляется. Ведьмак не плачет над убитым чудовищем. Он просто убивает его и идёт дальше.

— Так вот почему ты такой зануда! — расхохотался призрак. — А я думал, это у тебя характер покойницкий. Оказывается, тебе эмоции повырезали, как ненужные импланты. Не переживай, чувак, я тебе свои одолжу — у меня на всех хватит. Особенно на ненависть и презрение.

— Говорят, мы теряем человечность, — закончил Геральт, сворачивая на стоянку у бара. — Но это единственный способ смотреть на агонию мира, не отводя взгляда.

— Охренеть, — выдохнул Джонни, откидываясь на спинку. — Ты мне только что всю душу вынул. Знаешь, я теперь понимаю, почему ты такой. У тебя просто эмоции отшибло, даже страх нормальный не работает. Но только учти, что я не даю согласия на проведение опытов над этим телом. Один раз оно уже выиграло в игру со смертью, и вряд ли получится ещё раз. Никаких, в жопу, трав, отваров из лягушек и другой хрени! — заорал Джонни.

— Мне всё равно. Это моё тело. Хочешь ты или нет, но я должен приспособиться к этому миру, — буркнул в ответ Геральт, выходя из машины.

— Не, чувак, ты, сука ,вообще не прав. Это и моё тело тоже, а в скором времени может и полностью станет моим. И я не позволю, чтобы ты гробил его таким дерьмовым способом.

— Делай что считаешь нужным, а я буду делать то, что нужно мне, — отрезал Геральт и закинул в рот заранее приготовленную таблетку.

— Вот ты тварь, ведьмак хренов! — заорал Джонни и исчез.

— Так-то лучше. Тише, спокойнее, — усмехнулся Геральт.

Перед ним возвышалось здание бара «Лиззи» — мрачная, обшарпанная постройка из серого бетона с узкими, забранными решётками окнами. Над входом тускло мигала неоновая вывеска с искажённым женским лицом. Тяжёлая металлическая дверь была расписана яркими граффити с изображениями девчонок с автоматами и роз в зубах. У входа, прислонившись к косяку плечом, стояла охранница.

Широкоплечая, почти под два метра ростом, с бритой головой и тяжёлой челюстью. Её руки, покрытые татуировками — драконы, пауки, женские лица — и сеткой мелких шрамов от установки имплантов, держали бейсбольную биту, обмотанную колючей проволокой. Короткая кожаная куртка с нашивками, под ней — чёрный топ, открывающий мощные плечи и стальные мышцы. На лице — неизменная улыбка, а из губы торчала маленькая серебряная серёжка.

— О, привет. Бар закрыт. Мне кажется, я тебя уже раньше видела. А, вспомнила. Ви тебя зовут, — сказала она, поигрывая битой.

— Я к Джуди, мне по делам, а не развлекаться.

— Она как раз у себя. Иди тогда, только там за девочками не подглядывай, — усмехнулась охранница и кончиком биты толкнула тяжёлую створку двери, которая со скрипом открылась, выпуская из бара аромат табака, алкоголя и дешёвых духов.

— Спасибо, я с закрытыми глазами пойду, на ощупь, — пошутил в ответ Геральт.

— Ага, ты так точно не дойдёшь до Джуди. Будешь всё время упираться во что-то мягкое, круглое и упругое, а у нас за это, сам знаешь, что!

— Ладно, ладно. Одной рукой щупаю, одним глазом смотрю — ни себе, ни людям! — ответил Геральт, и они оба рассмеялись.

— Иди уже, ловелас-халявщик! — сквозь смех выдавила из себя девушка, кивком показывая внутрь.

Ведьмак перешагнул порог, погружаясь в полумрак бара.

В баре отсутствовали обычные клиенты, зато было много девушек, которые здесь работали. Их взгляды, движения, тембр голоса — всё сразу выдавало в них представительниц древнейшей профессии. Что в Новиграде, что в других городах мира ведьмака, что здесь — ночные жрицы продажной любви были очень похожи. Разве что антураж был другой: вместо свечей и деревянных кроватей — его окружал неон, пластик и дешёвые духи с приторным запахом синтетической ванили.

Девушки вовсю готовились к рабочей ночи. Красились, подбирали эротические наряды, громко обсуждали личную жизнь и работу. Кто-то сидел на диване с зеркальцем в руках, кто-то примерял блестящие туфли на немыслимой высоты каблуках, а две подруги спорили о достоинствах разных моделей имплантов.

Проходя мимо двух дам, Геральт невольно услышал их разговор.

Высокая, подтянутая брюнетка с огромной грудью, которая выпирала из маленьких треугольников, даже не закрывавших ореолы сосков, с увлечением рассказывала своей коллеге — полной противоположности. Миниатюрная блондинка в максимально короткой мини-юбке, из-под которой виднелись татуировки на бёдрах в виде стрелок, указывающих на самое сокровенное, слушала с раскрытым ртом.

— Ты представляешь! — вещала брюнетка, жестикулируя наманикюренными пальцами. — Он сдёргивает штаны и вываливает передо мной своё хозяйство! А он, сука, имплантированный! Киберкожа, все дела, вены ещё такие отчётливые. Но самое главное — он размером с мою руку!

— Охренеть! Ты его послала? — изумлённо выдохнула блондинка.

— Нет, конечно! Двойная оплата — и я чудом смогла его вместить. Ты же знаешь правило: каждый клиент должен быть удовлетворён.

— Эти любители имплантов — грёбаные извращенцы! — возмутилась блондинка. — То на допинге, то концы как у коня. Не работа, а мучения одни. Я утром домой словно краб иду.

Брюнетка повернулась к проходящему мимо Геральту и крикнула:

— А ты что, уши развесил? Иди давай!

Геральт молча пошёл дальше, не удостоив её даже взглядом. Подробности глубокого бурения изведанных шахт его совершенно не интересовали. За свою долгую жизнь в родном мире он насмотрелся на таких девок в тавернах Новиграда и Оксенфурта, и здесь, в Найт-Сити, они мало чем отличались — разве что гардеробом и количеством металла под кожей.

На барной стойке тоже расположилась целая компания девушек. Одна, в распахнутом халате, концы которого лежали пона полу, открывая ее обнаженное тело. Её тёмно-бронзовое тело покрывали татуировки — драконы, цветы, какие-то буквы. Она лежала на высоком столе раздвинув ноги, а рядом с ней хлопотали ещё две девушки. В руках у них была огромная бутылка со смазкой и длинные щипцы.

— Ай, овца! Осторожнее! — воскликнула обнажённая, когда ей в промежность сунули щипцы.

— Сама овца, дура тупорылая! — огрызнулась одна из помощниц, не отрываясь от дела. — Ты вибрацию не пробовала отключать или на верёвочку привязывать, прежде чем засовывать? Так что молчи или лежи спокойно, пока я случайно тебе кишки не прищемила.

Геральт даже не хотел смотреть, что там происходит, и ускорил шаг. Он уже жалел, что не пошёл сюда рано утром.

В коридоре, где располагались кабинки, его остановила одна из девушек. Что это не работница индустрии, было понятно сразу. Жёсткий, властный взгляд, пистолет на поясе и биоимпланты вместо рук — блестящие металлические пальцы, собранные в кулак.

— Эй, чувак! Ты чё тут забыл? — спросила она, преграждая путь.

— Я к Джуди, по работе, — спокойно ответил Геральт.

— Так и вали к Джуди. Девочки на тебя жалуются — ходишь тут, пугаешь их.

— Я к ней и иду, — ведьмак развёл руками. — Я не виноват, что они по середине бара голые обсуждают достоинства клиентов.

— Это их право, — отрезала охранница. — Вали к Джуди. Прямо и по лестнице в подвал.

— Спасибо, думаю, я найду дорогу, — усмехнулся Геральт и, обогнув женщину, направился в указанном направлении.

Его совершенно не смутила эта атмосфера — он повидал за свою жизнь и не такое. Но внутри засело неприятное чувство: слишком уж этот бар напоминал притоны в трущобах Визмы. А люди… люди были везде одинаковые.

Он спустился по узкой лестнице в подвал, где его совершенно не ожидала увидеть Джуди.

Она горячо спорила с женщиной с тёмной, как кофе, кожей, одетой в чёрную кожаную куртку и штаны. Её длинные волосы были закручены, словно пружины, и торчали в разные стороны — дикая причёска, которая, казалось, жила своей жизнью. На поясе у неё висел тяжёлый пистолет, на руках — массивные браслеты с острыми шипами.

— Я не могу вытащить это из её башки! — кричала Джуди, разводя руками.

— Мне плевать! Но ты должна это сделать! Как хочешь! — повысив тон, закричала чернокожая.

— Нет, нет и нет!

— Ты не охренела ли часом, сучка? Забыла, кто бабки тебе платит? — заорала она ещё громче и со всей силы ударила по столу рукой.

Экраны затряслись от удара, едва не упав, а полная кружка с кофе чудом не перевернулась, расплескав содержимое по столу. Тёмная лужица потекла к краю, закапав на пол.

— Чтобы к вечеру брейк был у меня, усекла?!

— Да поняла, поняла я, — ответила Джуди, вытирая остатки жидкости со стола старой майкой с блёстками, которую она использовала вместо полотенца.

Темнокожая резко развернулась и направилась к выходу. Геральт отодвинулся в сторону, пропуская нервную особу. Та даже не взглянула на него — только плечом задела дверной косяк и исчезла в темноте коридора.

— Привет, Джуди, — окликнул ведьмак девушку, которая уже успела натянуть наушники и уткнуться в мониторы.

То, что это она, он знал точно. Её образ хорошо сохранился в воспоминаниях Ви. Короткие разноцветные волосы, татуировки на руках, вечно недовольное выражение лица, скрытое за маской усталости. Ещё в воспоминаниях упоминался какой-то «брейкданс» — Геральт так и не понял, что это было на самом деле. Словно ты погружался в чужой сон или видение. Там можно было увидеть, что произошло с человеком, кому принадлежал этот сон или воспоминание, в мельчайших подробностях. Всё это создавала Джуди каким-то магическим образом — или, как говорили здесь, с помощью технологий.

— А тебя какого хрена сюда принесло?! — резко скинув наушники с головы, воскликнула девушка.

— Мне нужно найти Эвелин Паркер.

— Зачем? Чтобы рассказать о том, как ты просрал всю миссию? Поверь, она об этом прекрасно знает.

— Она может помочь ответить на вопросы.

— Вопросы, Ви? — Джуди скрестила руки на груди. — Да после тебя осталась лишь горстка трупов. С тобой страшно общаться. Ты буквально идёшь по трупам. Я не хочу, чтобы с Эвелин что-то случилось.

— Ты можешь сказать мне, где Эвелин? — голос Геральта стал жёстче. — Она эту кашу заварила и знала, на что шла.

Джуди несколько секунд сверлила его взглядом, потом сдалась:

— Она в «Облаках». По крайней мере, в последний раз её видели именно там.

— «Облака» — это ещё что такое? — нахмурился ведьмак.

— Бля… Ви, какой ты, в жопу, наёмник, если своего города даже не знаешь? — откинувшись на спинку кресла и скорчив кислую мину, воскликнула Джуди.

Геральт и вправду не знал, где находятся «Облака» и что это вообще такое. Конечно, Джуди могла утрировать, и Эвелин, возможно, уже умерла, но это было маловероятно.

— Кукольный дом «Облака» в мегабашне, — буркнула Джуди, кивнув на стол. — Вон портсигар на столе, там записан правильный адрес. Надеюсь, ты читать умеешь?

— Разберусь как-нибудь.

— А теперь проваливай, мне надо работать.

— Спасибо за помощь, Джуди. Не буду мешать, — взяв портсигар со стола и сунув его в карман, ответил ведьмак и направился к выходу.

Он быстро вышел в общий зал, где всё ещё творились непотребства и стоял гвалт, как в курятнике. Воздух был тяжёлым от духов, дыма и звуков женских голосов, перекрывавших музыку.

В тот момент, когда он вышел в зал, с громким чмокающим звуком из недр красотки в халате, которая всё ещё лежала на барной стойке словно на операционном столе, появилось огромное извивающееся щупальце сиреневого цвета. Девушки, проводившие эту важную операцию, возликовали и водрузили щупальце на стол. Полуметровый отросток, покрытый мелкими присосками и бугорками, прилип к столешнице, словно на клей, и, громко жужжа на весь бар, продолжал хаотично извиваться.

— Фу, ну и мерзость, — процедил про себя Геральт и быстрым шагом вышел на улицу.

Теплый воздух ударил в лицо, выветривая затхлую атмосферу бара. Ведьмак глубоко вдохнул, прогоняя из головы жужжащий образ щупальца.

— Приходи ещё, Ви, правда в рабочее время, — крикнула ему вслед девушка у входа, покручивая биту в руках.

— Ага, обязательно зайду, как только так сразу! — улыбнувшись во все тридцать два зуба, ответил ведьмак и направился к машине.

Он уселся на водительское сиденье, захлопнул дверь — и мир снаружи стал тише. Вытащил из кармана портсигар. Плоская коробочка золотистого цвета, с гравировкой «Облака» и изящным узором в виде женского силуэта. На обратной стороне, на маленькой серебристой наклейке, был выбит адрес: Мегабашня H8, уровень 13, сектор 7C, Ватсон.

Геральт раскрыл коробочку и увидел внутри три продолговатых цилиндра. Сигареты. Он видел их уже не раз, но не понимал их предназначения. Люди затягивались дымом тлеющей сигареты каждые десять-двадцать минут, словно от этого зависела их жизнь. Он закрыл коробочку и снова убрал в карман.

— Значит, едем в «Облака»? — спросил появившийся из ниоткуда Джонни, привычно закинув ноги на панель.

Эта привычка призрака раздражала Геральта, но он ничего не мог с этим поделать.

— Да. Джуди сказала, что Эвелин в «Облаках». Какой-то кукольный дом.

— Могу дать наводку, деревня. — Джонни поправил очки, сверкнувшие в бликах солнца. — «Облака» находятся в той же мегабашне, где и ты живёшь. Мегабашня H8, тринадцатый уровень. Вход через южное фойе.

— Отлично, значит, едем туда, — Геральт взялся за руль. — Эй, построй мне маршрут до дома! — обратился он к приборной панели.

— Маршрут построен, — ответил бесстрастный женский голос. — Езжайте прямо триста метров, затем поверните направо.

Через секунду «Квадра» с пробуксовкой стартовала с места — шины взвизгнули, оставляя на асфальте две чёрные полосы.