Ведьма в запаре. Часть 2

60

Начало истории ищите на странице автора - "Ведьма в запаре. Часть 1"

_______

- И на правах контрольного образца в схватку вступает участник в черном меху – Кот, - я довольно рассмеялась, предвкушая забаву, - на старт, - громко скомандовала я, хотя прекрасно видела, что мой питомец еще не на месте, - внимание, - моя рука с платком взлетела вверх, ровно как и хвост Кота, ибо он ускорился в два раза, - марш, - сигнализировала я, едва третий участник добрался до стартовой полосы!

Коты сорвались с места, соревнуясь, кто первым преодолеет первую преграду – шишечную насыпь. Более легкие Пафнутий и мой несносный иждивенец забрались на нее достаточно быстро, а Костя, более тяжелый, несколько раз увязал лапами при подъеме. Колкие и легкие шишки летели из-под лап животных, как мелкие камешки из-под копыт несущейся галопом тройки лошадей.

После спуска с насыпи первым бежал черный кот, затем серый, белый – догонял. Но стоило Косте встать на твердую поверхность, как он двумя огромными прыжками догнал других конкурсантов. И это была едва ли не единственная заминка на всем его пути. Отвесная стенка из бревен, шаткое тонкое бревно, перекинутое через импровизированный ров, разнообразные по размеру и высоте пеньки, по которым коты скакали, как горные козы – ничто не смогло остановить белоснежное животное.

Несколько замедлить движение рвущегося к победе Константина смогло только болотце с грязью. Это был участок полосы шириной метра три, который Иван вспахал и натаскал туда воды – земля, смешанная с глиной и жидкостью, превратилась в вязкую жижу отвратительного цвета, которую богатырь еще и украсил березовыми и кленовыми листьями.

Я представила, как Костя в своем снежно-белом меху будет топать через это месиво, и в каком виде доберется до противоположного берега, и не без удовольствия оскалилась. Но не тут-то было. Животное отошло на несколько шагов назад, взяло разгон и одним грациозным и полным силы прыжком оказалось с другой стороны болота.

Мой питомец, подоспевший вторым только завистливо покосился на этот пируэт, понимая, что ему его не повторить, а если с разбегу плюхнуться в грязь, не долетев нескольких сантиметров, то это доставит мне простой уйму удовольствия, чего ему бы хотелось даже меньше, чем оказаться по уши в коричневой жиже. Поэтому Кот, вздохнув, побрел по болоту вброд, высоко поднимая лапы и тряся ними после каждого шага, как будто это было самое мерзкое, что ему приходилось делать в своей жизни.

Для Пафнутия же испытание грязью оказалось весьма легким, хотя я была практически уверена, что вчерашний изнеженный придворный может спасовать перед подобной трудностью. Так и представляла, что господин Озденгольдский картинно окунет край лапки в грязь и упадет в обморок от переизбытка негативных эмоций. Но нет, наоборот, серый кот как-то по особенному дважды щелкнул хвостом, как плетью – хдщ-хдщ – и жижа перед ним начала стремительно высыхать и твердеть, так что он смог перебежать через болото, как по обычной земле.

Мой Кот, который остался в стороне от высохших участков, только завистливо проводил взглядом более удачливого соперника. А когда попытался залезть на тропинку, созданную Пафнутием, она растворилась под ним, как и не было.

Трибуны в лице Ветра, богатыря и Ворона ликовали. Иван с детским восторгом подпрыгивал на ступеньках, стоило кому-то из тройки участников преодолеть очередную преграду. Нот откровенно болел за Кота, и когда тот отставал, начинал завывать, как раненая белуга, местами терял форму, и в такие моменты верхушки деревьев на ближней кромке леса раскачивались особенно сильно. Оно и понятно, Костя был Ветру явно не по нраву, скорее даже, как кость в горле. (Кто знает, почему?) А от Пафнутия он либо шарахался, либо старательно того игнорировал, сливаясь с обстановкой при его приближении. Не могу сказать, что мне причина такого поведения не была понятна, и я откровенно потешалась.

Ворон хранил горделивое молчание, но когда его кошачий друг с третьей попытки не смог перебросить свое упитанное пузико через стенку из бревен, хохотал так, что чуть не упал с перила, с которого обозревал окрестности.

Павлуша же, некоторое время хранивший задумчивое молчание, через несколько минут втянулся в состязание, как самый азартный зритель и рьяный болельщик. К моему удивлению, он со всем воодушевлением, на какое был способен, не выпуская из рук, ни бутылки, ни рюмок, размахивал конечностями, матерно комментировал, а порой и просто вопил на одной ноте, причем, явно поддерживая серого кота.

Нет, не подумайте, я находила господина Озденгольдского самого по себе очень милым, хоть и экстравагантным парнем, поэтому интерес к нему со стороны Павлуши мне не показался таким уж невероятным, но нужно ли столичному франту алко-счастье в лице нашей запойной достопримечательности?

И вообще – он ведь понял, что это именно кот, а не кошка? Или ему требуется непрозрачно намекнуть?

Тем временем, все трое участников прошли испытания болотом, и им осталось только пробежать десяток метров по пересеченной местности. Пересеченность ее заключалось в том, что Иван нарыл там ям, замаскировав их листьями, а на твердых участках натыкал еловых лап колючками кверху.

61

Белый кот поразительно грациозно для своих габаритов скользил между ловушками, с невероятным везением обтекая ямы, даже ни один мокрый листок не прилип к его лапам. Как у него это получилось, для меня осталось загадкой, так как никаких магических эманаций я не уловила. Финишировав первым, Костя-кот вальяжно потянулся, всем своим видом демонстрируя недоумение «неужели все закончилось так быстро, я едва успел размяться», а потом в мгновение ока перевоплотился в человека и принял скучающую позу, ожидая, когда к финишу прибудут его оппоненты.

Пафнутий пробирался достаточно медленно, аккуратно ощупывая передними лапами землю, прежде, чем наступить и пришел вторым, тоже ни разу не влетев в ловушку. Едва переступив финишную прямую он, как был в образе кота, запрыгнул к Косте на колени и принялся усердно об него тереться – поздравлял с победой, не иначе. Костя попытался скинуть его, но серый кот держался намертво.

Пока попытки одного участника отлепить от себя второго плавно перерастали в потасовку с использованием запрещенных приемов (хватание за хвост, укус в мягкие ткани бедра, нецензурный вой с выражениями непечатного характера), к финишу подоспел и третий участник. Вид Кота был плачевным – он был весь в грязи, к которой прилипли еловые иголки, листья и, Природе не ведомо, какая прочая пакость.

Зрители встречали финиш каждого участника громкими аплодисментами. Я же старательно делала вид, что мне абсолютно все равно, кто победил в полосе препятствий. Меня терзал внутренний когнитивный диссонанс. Одновременно я досадовала, что не удастся хоть чуть-чуть поглумиться над поражением Кости, но вместе с тем и была восхищена той легкостью, с которой он преодолел все преграды. Признаться, я не ожидала от него такой прыти.

Кроме этого я сердилась на себя за то, какие эмоции испытываю к этому парню. Я старательно не хотела ничего к нему чувствовать, но получалось с точностью до наоборот. Почему-то его улыбка и взгляд, насмешливый тон и, особенно, непоколебимая уверенность затрагивали какую-то струну внутри меня, и это волновало.

И не одна я пребывала в смешанных чувствах – Павлуша рядом со мной подскакивал на ступеньках, как будто под них положили раскаленные уголья. В итоге он не выдержал и снова ткнул меня локтем в бок:

- Ягайна, признавайся, - зашипел он не хуже заправского кота, - у них что-то есть? – пьянчуга стрельнул глазами в сторону все еще копошащихся на финише Кости-человека и Пафнутия-кота.

- Если ты про спиртное, то сомневаюсь, что они злоупотребляют, особенно в твоих объемах. В любом случае, стать твоими собутыльниками я им не позволю, - постаралась прикинуться дурочкой я – вот только очередных любовных проблем на мою голову не хватало – вполне достаточно пока Ивана и Игнатия Игнатьевича с их вторыми половинами. К слову, и с собой разобраться не мешало бы.

- Что за предвзятое отношение! Можно подумать, у меня других интересов быть не может, - взъярился Павлуша, - чуть что – сразу про спиртное, - возмущение, хоть и было искренним, получилось не очень достоверным, потому что бутылку и рюмки он по прежнему держал в руках.

К моему счастью, продолжать эту дискуссию мне не пришлось, потому что в этот момент к крыльцу подошли объекты обсуждения. Пока я безуспешно пыталась скрыть недовольство исходом первого конкурса за безразличием, струна внутри снова загудела – Костя улыбался, сложив руки на груди и ожидая, что я сейчас во всеуслышание признаю его победу.

- Ну что же, - нехотя протянула я, - первый этап позади. С незначительным преимуществом победу одержал Константин, Пафнутий же, хоть и пришел вторым, показал себя как превосходный профессионал, мастер своего дела, браво, - я сдержанно похлопала в ладоши, переводя взгляд с одного мужчины на другого, - нельзя не отметить, что господин Озденгольдский мастерски владеет искусством перевоплощения, физически развит и даже самые трудные этапы полосы препятствий были пройдены им легко и непринужденно.

Как я ни хотела хоть немного подначить Костю приумножением заслуг его соперника, обмануть мне его не удалось, юноша только продолжал хитро улыбаться, слегка склонив голову набок. Пафнутий же разрумянился, как девица на выданье при виде сватов, что заходят к ней во двор.

- Ах, Ягайночка, ну что вы, - он картинно махнул рукой и хихикнул, - все похвалы победителю, - ресницы Пафнутия затрепетали, а рука как будто сама собой, описав витиеватый иероглиф в воздухе, неумолимо полетела в направлении плеча Кости. Но не тут то было – плечо плавно качнулось и внезапно оказалось совершенно в другом месте – рядом со мной, а весь его обладатель расположился на ступеньках крыльца так близко от меня, что я ощутила, как электризуется воздух между нами. Не достигшая желаемого пункта назначения рука одиноко зависла в воздухе, а господин Озденгольдский недоуменно заморгал. На выручку пришел Павлуша, который с неожиданной для его расшатанного непомерными возлияниями вестибулярного аппарата, подскочил с места, на котором сидел и «поймал» своим плечом ладошку Пафнутия.

62

Костя же с невинным выражением лица раскинул руки, облокачиваясь, одна из них заняла место позади меня на ступеньке. Еще раз струна внутри меня затрепетала, и я не без усилия перевела взгляд на моего несчастного питомца, с остервенением пытающегося вылизать грязь из шерсти.

- Фу-фу-фу, выплюнь гадость, мой меховой кренделечек, - сладко заворковала я, - зачем себя мучать, всю шерстку черно-бурую испортишь. Лучше я тебя, мой пирожок недокушаный, сегодня искупаю.

- Ну уж нет! – вскочил Кот, подозрительно на меня щурясь, - я лучше сам как-нибудь.

- Ты не понял, яхонтовый мой, это не предложение, а ожидающее тебя очередное наказание, которое настигнет тебя независимо от твоих желаний. Так что, разумеется, можешь продолжать вылизываться, но от мыльных процедур это тебя не спасет. Только время зря потратишь.

Кот, обреченно застонав, упал на землю, закрыв голову лапами. Я же, внутренне злорадно потирая ладошки, собралась объявить второе задание нашего конкурса, пока участники еще не успели очухаться от первого. Однако, как и множество раз за время моей службы здесь, все случилось противоположно моим ожиданиям.

Едва я открыла рот для оглашения условий грядущего этапа, на тропинку перед крыльцом выскочила лягушка и принялась дергать всеми четырьмя конечностями в разные стороны. Зеленое тельце извивалось немыслимыми загогулинами, крутилось и подпрыгивало. Земноводное то падало на пузо, то переворачивалось на спину, беззвучно раскрывая рот и хлопая глазами, как будто само было в шоке оттого, что способно на подобные телодвижения.

Я постаралась считать послание, которое, несомненно, прислали русалки, но кроме слов «срочно» и «Водяной» ничего не могла разобрать. Впрочем, эти слова присутствовали во всех посланиях от водной нежити, так как других проблем, кроме самого хозяина реки у них обычно не было.

Все присутствующие тоже смотрели на пляски животного: Костя – равнодушно, Нот – брезгливо, богатырь и Павлуша – ошарашено, а Пафнутий с таким живым научным интересом, которому позавидовал бы любой ученый-герпетолог.

- Кот, переведи, - попросила я своего питомца, мягко подпихивая того в бок.

- Пообещай, что не будешь меня купать! – прогудел из-под лап усатый.

- Обещаю, что если не переведешь, то не только искупаю, а еще и с шампунем и приглашу всех окрестных кошек созерцать это умилительное зрелище.

Кот решил не испытывать судьбу и всмотрелся в лягушачий танец.

- Русалки просят поскорее прибыть к ним, потому что у них полным ходом идет подготовка к Луннодню, а у Водяного очередное обострение мнительности. На этот раз он считает, что у него… - питомец замялся, - хм… не могу разобрать… водян.. водная…

- Водяная крапивница, - невозмутимо подсказал Костя.

- Что это? – почти хором удивились все.

Костя небрежно пожал плечами:

- Что-то типа аллергии на воду.

- И это у Водяного, - сокрушенно вздохнула я, возводя глаза к небесам, будто умоляя их о снисхождении и предвкушая, что никому иному, но мне, придется снова с этим разбираться. Честно сказать, постоянные придуманные заболевания речного коллеги мне уже изрядно надоели, - раз так, второе задание временно откладывается, я иду спасать несчастного аллергика.

Отсрочка вызвала неумеренное ликование конкурсантов и сдержанное разочарование зрителей, что были прервано моим строгим голосом:

- А пока я отсутствую, вы можете, - я выделила это слово голосом, чтоб ни у кого не осталось сомнений, что не только могут, но еще и обязаны, - разобрать весь этот хаос, - я указала на полосу препятствий, - дрова порубить и вместе с хворостом заготовить на зиму, грязь осушить, мусор убрать, шишки подарить белкам, хвою – лосям, воду – слонам.

Общество тут же приуныло, а больше всех Иван, ожидавший, по всей видимости, что его «шедевр конструирования» теперь будет украшать полянку вечно.

- Если я вернусь и учую хоть от кого-то из вас хоть намек на алкогольную или валериановую эманацию, казню всех, не разбираясь, с особой жестокостью, - очень серьезно пригрозила я, сверкая взглядом на всех вместе и на каждого в отдельности и захватив свой «тревожный чемоданчик», ушла к реке.

Вниз по течению, недалеко от моей избушки был брод через реку – мелководье, по которому я намеревалась перебраться на другой берег, ведь именно там, с другой стороны водного потока в месте, где река делала изгиб, утончаясь, а деревья подходили к обоим берегам так близко, что их многовековые кроны смыкались тоннелем над водным потоком, было сумрачное прохладное пространство, куда даже в летний полдень не проникали лучи солнца. Именно там создания ночи могли показываться днем, не боясь быть испепеленными светилом. Русалки выныривали на поверхность, мавки появлялись из деревьев, а я могла встретиться с ними в любое время.

Спускаясь к реке я размышляла о последних событиях, а также о том, как бы мне поскорее расправиться со всеми делами и впервые за последние три дня нормально выспаться, чтоб никто не стучал в двери, не влетал в окна и не хватал за коленки.

- Обо мне думаешь? – раздалось слева и немного сзади.

Я шустро обернулась и увидела того, о ком только что думала, собственной персоной.

63

- Много о себе мнишь, - фыркнула я, - что за дурацкая манера подкрадываться?

- Не дурацкая, а полезная. Ты даже не представляешь, какие глупые лица бывают у людей, когда их застаешь врасплох, - Костя белозубо улыбнулся.

- Предпочитаю смотреть на умные лица, - ответила я, отворачиваясь и продолжая идти по запланированному маршруту, - преследовать меня совершенно не обязательно.

- Я не преследую, а сопровождаю.

- Это тоже ни к чему, я до этого справлялась без твоей помощи и планирую продолжать в том же духе.

- Не поверишь, но иногда приятно делать некоторые вещи вместе с кем-то.

- Не знаю, о каких вещах ты толкуешь. У меня все прекрасно получается и самостоятельно, - я заметила, что невольно ускоряю шаг, стараясь убежать то ли от этого разговора, то ли от чувств, которые вскипают внутри меня в присутствии Кости.

- Я говорю о поцелуях, к примеру. Знаешь ли, весьма трудно целоваться самостоятельно, - я не видела его лица, потому что упорно смотрела перед собой, но его тон возмущал и волновал меня до дрожи.

- Хорошо, что я не собираюсь целоваться.

- Зато я собираюсь…

Я почувствовала, что вокруг моего запястья сомкнулась теплая и шершавая ладонь. К своему удивленью, я не ощутила ни рывка, ни вообще какого-либо движения, но в уже в следующую секунду поняла, что стою, а не бегу, и Костя уже не сзади, а прямо передо мной.

- Что ты себе позволяешь? – зашипела я, впрочем, не очень убедительно, отступая на шаг назад, чтоб увеличить расстояние между нами и пытаясь вытянуть свою руку из его цепких пальцев.

- Пока что ничего, - он улыбался, но глаза были очень серьезными, - но как раз размышляю над этим вопросом – что я могу себе позволить, хм? - Костя как будто в задумчивости посмотрел на меня, придвигаясь ближе на шаг. Он одновременно и задавал вопрос, и давал понять, что он риторический, не требует ни моего ответа, ни реакции, а только понимания, что он может себе позволить многое, ведь едва ли кто-то сможет (и захочет ли?) его остановить.

Я вдруг поняла, что мы вдвоем в лесу у кромки реки, что бежать мне некуда.

- Что ты о себе возомнил? – постаралась я возмутиться чуть более уверенно, но так как при этом отступала спиной вперед, это получилось весьма плохо.

- Я возомнил, что нравлюсь тебе, - он снова сделал шаг ко мне, надвигаясь, как туча, несущая снег – медленно, но неотвратимо, - разве нет?

- Нет! – взвизгнула я, понимая, что больше отступать мне некуда, так как спиной я уперлась в ствол дерева, ощутив лопатками шероховатую и теплую кору.

- Мне кажется, что ты меня обманываешь. Или себя. Тут с какой стороны посмотреть… - он был так обворожителен со своей ухмылочкой и хитрым прищуром, что я на какой-то момент даже забыла о том, что мне необходимо придумать ответ на его дурацкое предположение, желательно ехидный и едкий, но я просто смотрела в его глаза и молчала.

Я разглядывала, как колышутся тени от листвы на его лице, как лучик солнца, пробившийся сквозь кроны, путается в его ресницах, заставляя глаза сверкать еще ярче.

- Отпусти меня немедленно, - как можно серьезнее сказала я, собрав всю свою волю в кулак, все-таки отчаянно желая, чтобы он меня не послушался, - ты мне не нравишься, не выдумывай.

- Вот это мы сейчас и проверим, - Костя ни на секунду не усомнился в своей правоте, еще бы ведь в ней было тяжело усомниться даже мне, а потом приблизился ко мне совсем близко, прижимая к стволу дерева так тесно, что, казалось, будет затруднительно сделать вдох. Я увидела его лицо в нескольких сантиметрах от своего и то, как голубеет жилка у его виска, как собираются маленькие морщинки в уголках глаз, когда он слегка хмурит брови.

Каким-то судорожным движением я попыталась вскинуть руки, чтоб оттолкнуть парня, но Костя был быстрее, перехватив неловкий жест, и они застыли у него на груди, а потом он накрыл мои губы поцелуем.

В первую секунду мне захотелось вырваться и надавать нахалу затрещин, перемежая их сочными и яркими эпитетами нелестного характера, но затем я почувствовала, какие мягкие у него губы, как нежно, но настойчиво они прикасаются к моим губам, ищут в них ответа, отклика, поддержки этого порыва. Я ощущала силу рук, что сжимают мои запястья – крепко, но мягко. И сердцебиение – учащенное, сильное, такое же, как у меня сейчас. И было в этом столько трепета и восторга, жажды, страсти и чего-то трудно идентифицируемого, что я помедлила. Помедлила и поняла, что уже не хочу останавливать это.

И я ответила. Я целовала его, стараясь не думать о том, почему это делаю. Глаза закрылись сами собой, и перед закрытыми веками плясали свет и тени, как калейдоскоп. Руки потянулись к волосам Кости, запутались в них. Пальцы перебирали жесткие пряди, повинуясь не сознаю, а внутреннему велению. Руки Кости, оставшиеся без необходимости удерживать мои запястья, обвились вокруг моей талии, отгораживая от всего мира. Каждый палец будто бы посылал небольшой разряд сквозь ткань блузки, что была на мне, к моей коже.

Я потеряла счет времени, мое сознание сомкнулось на губах и руках человека, которого несколько дней назад я даже не знала. И это было хорошо. Так, как надо. Как будто этот поцелуй был именно тем, чего мне не хватало, чего так хотелось, даже без осознания этого.

64

Через какое-то время я поняла, что мы уже не стоим на ногах, а лежим на теплой и мягкой траве, смешанной с прибрежным песком. У края возможности связно формулировать мысли мелькнуло, что в моей и без того до нельзя неопрятной прическе теперь будет еще и сыпучая порода, но гораздо важнее были руки, гладящие мои плечи, губы, целующие ключицы и шею, горячее дыхание, скользящее по моей коже.

Костя тянулся ко мне, а я – к нему, и с каждой секундой становилось понятнее, что даже миллиметров одежды, что разделяет нас, слишком много, что мы должны стать еще ближе. Что это жизненно необходимо.

Не знаю, когда бы мы смогли опомниться и вернуться в реальность из этого влечения, похожего на туман, что накрыло нас, как далеко бы мы зашли, если бы не скрипучий голос, что раздался в паре метров:

- Я бы мог подождать еще пол часика, пока вы будете предаваться ошибкам молодости, но в моём положении это совершенно невозможно, ведь, быть может, я буквально через несколько минут умру смертью печальной и прискорбной, как никому не нужный одинокий старик…

- Ты даже не представляешь, одинокий старик, насколько ты близок к истине, - прорычал Костя, с явной неохотой отрываясь от меня и с негодованием глядя в направлении голоса. Я тоже подняла голову и увидела Водяного, что с печальным выражением лица сидел в тени на камне возле самого берега, поджав ноги, чтоб речная вода не касалась его голых ступней, и обняв колени руками. Длинные волосы сосульками свисали на его грудь и спину, в бороде запуталась какая-то коряга, и вообще вид он имел жалкий и удручающий.

Что вам нужно знать о Водяном? Прежде всего то, что он, пожалуй, самый странный персонаж из всех, кто обитает в здешних краях. Не реже раза в месяц, а по вдохновению – каждую неделю, на него находит приступ ипохондрии – он возомневает, что смертельно болен каким-нибудь редким не поддающимся лечению заболеванием, и тогда всей речной живности и нежити становится мало места во всем водоеме, ибо тихо чахнуть и умирать Его Владычество не умеет, а, наоборот, вовлекает в процесс всех, попадающихся ему на глаза. То, что некоторые из болезней, его одолевающих, являются вовсе не летальными, нисколько его не волнует – он отдается им с таким же, а порой еще большим, рвением и азартом. Не гнушается даже сам придумывать несуществующие болячки и страдать от них весьма реалистично.

За время моей службы рядом с этим водным ипохондриком я была свидетелем бубонной чумы, мании преследования, синдрома Туретта, русалочьего и рачьего гриппов, растроения личности, когда Водяной считал себя драконом, гусаром-повесой и маленьким ежиком-отшельником попеременно, парочки слуховых галлюцинаций, нескольких аутоиммунных заболеваний и бессчетного количества психологических и физических недугов попроще.

Поговаривают, что когда он только пришел на свой пост хозяина Гниловатой, то был вполне вменяемым мужчиной средних лет, не одна русалка и водяная дева пала жертвой его харизмы и обаяния. Даже сейчас, грустно восседая на камне, как птица на насесте, он не был лишен некоторого благородного достоинства, хотя все же больше походил на сумасшедшего бездомного, чем на приличного человека, то есть, нелюдя, занимающего достаточно высокий пост в ВМС (водно-морской структуре) нашего царства.

Что случилось около тридцати лет назад (а именно в то время, по слухам, началось стремительное падение Водяного в пучину придуманных диагнозов) – загадка, но с тех пор разгребать последствия происшествия приходится каждой ведьме, заступающей на должность, которая теперь является моей. А так как мнительность речного владыки с каждым годом только усиливается, могу посочувствовать тем, кто придет мне на смену. Я ведь в этой глуши задерживаться не планирую, особенно после откровения моей мамы, что мне была предложена должность в бюро особых практик. Один раз предложили – смогу получить назначение и во второй раз.

- Да, добейте меня, о, храбрый юноша, - пафосно вскричал Водяной, вырывая меня из мыслей, - сделайте доброе дело – избавьте старика от мучений, - он театральным жестом заломил руки, закрыл глаза и, вытянув жилистую шею, поднял голову вверх, будто подставляя ее под плаху.

Костя с выражением недоумения посмотрел на меня, как смотрят санитары на главврача психиатрической лечебницы, когда прежде спокойный псих начинает бродить по потолку и петь бравурные марши.

- А если нет, то я сам наложу на себя руки, - продолжал пафосничать перед новым зрителем хозяин реки, - прямо здесь, прямо сейчас.

- Уважаемый Скумбрий Купалович, - (без шуток, его на самом деле так зовут) начала я, выбираясь из-под Кости и поправляя на себе сбившуюся одежду, Костя же недовольно засопел, но все-таки подвинулся, понимая, что момент все равно упущен, - вы не могли бы не самоубиваться хотя б до послезавтра? Проведем Луннодень, и можете накладывать на себя и руки, и ноги, и любые другие части тела, какие вам приглянутся, хорошо?

- Не хорошо, не хорошо, - запричитал Водяной, вскакивая на камне и опасно кренясь в сторону водной глади, - что ж тут хорошего, когда всем плевать на мою судьбу – лишь бы праздник им провел?! И всё – хоть на все четыре стороны ступай.

65

- Вовсе не так, - примирительно улыбнулась я, как особо буйному пациенту, - просто за время нашего знакомства, я убедилась в вашей непоколебимой целеустремленности и твердости характера, поэтому понимаю, что не в моих жалких силах отговорить вас от самоубийства, коль вы уже на него решились. Единственное, на что я могу уповать – так это на ваше великодушие. Вы же не хотите, чтобы ваши подданные вместо празднования единственной возможности ощутить прикосновение лучей солнца на коже, оплакивали вашу безвременную кончину, сидя в стылых глубинах?

Водяной задумался, почесал крючковатыми пальцами макушку, отчего зеленые, похожие на водоросли, волосы зашевелились, как змеи.

- Возможно ты и права, - медленно произнес он, но заметив мою неподдельную радость, добавил, - я подумаю.

- Вот и отлично, - даже не пытаясь скрыть своего облегчения, выдохнула я, - думайте на здоровье. Что-нибудь надумаете, зовите, - не веря своему счастью, что «вызов к пациенту» прошел без эксцессов и завершился неожиданно быстро, и рассчитывая убраться отсюда побыстрее, я подхватила свою сумку, оброненную в порыве страсти, когда целовалась с Костей, но была буквально сбита на взлете скорбным голосом Водяного:

- Неужели тебе не интересно, что послужило причиной для моего решения умереть?

Я затравленно огляделась в тщетной попытке придумать, как максимально непринужденно растаять в воздухе, чтоб было похоже, что это происки высших сил, а не мое позорное бегство, но такого способа мне придумать не удалось, поэтому пришлось отвечать:

- Очень интересно.

Скумбрий Купалович довольно осклабился и поудобней умостился на камне – видимо, настраиваясь на долгую беседу. Костя, до этого с любопытством наблюдавший за нашим разговором и ехидно улыбавшийся, тоже вольготно устроился в тенечке, поэтому и я решила не торчать на ногах и села на бережок.

- Наверное, за время твоей службы здесь, - начал Водяной размеренно-задумчивым тоном, - ты успела заметить, что я достаточно часто болею…

- Что вы говорите?! – заявление речного владычества ввергло меня в культурный шок, от полноты чувств я даже всплеснула руками, - я б сказала, что «достаточно часто» - это досадное преуменьшение, особенно если учитывать, со сколькими своими заболеваниями вы способны справиться самостоятельно. Так как это число стремительно тяготеет к нулю, и каждый раз из ваших ипохондрических загулов вас вынуждена доставать я, то я бы сказала, что болеете вы постоянно.

- Не нужно преувеличивать, - скривился Скумбрий.

- Вот! Это именно то, что я говорю вам каждый раз. Не нужно преувеличивать. Синяк на мизинце – это не некроз тканей, кашель – не начало чахотки, а неловкая русалка, оцарапавшая вам щеку, когда расчесывала бороду, - это не подосланный агент-убийца, решивший украсть вашу ДНК, чтобы на ее основе разработать смертельный вирус индивидуально для вас.

- Что ты меня стыдишь! – насупился Водяной, совершенно по-детски складывая руки на груди, - особенно при посторонних. Кстати, кто это? – указующий перст водного владыки вытянулся в направлении Кости.

- Кстати – что совершенно не кстати – познакомьтесь, это наш и ваш будущий коллега – Леший, - представила я указанного, и чтобы он не успел обрадоваться раньше времени, добавила, - точнее, один и возможных кандидатов.

- А-а-а, так то, чему я стал нечаянным свидетелем, было собеседованием на работу, а не тем, о чем я, старый развратник, подумал, - не упустил шанса уколоть меня Водяной. Впрочем, мою шкуру такими примитивными шуточками проколоть невозможно.

- Совершенно верно. Пользуюсь служебным положением в личных целях. Думаю, вам необходимо срочно доложить об этом «наверх», чтобы во время разбирательств о моем соответствии занимаемой должности я не выдержала и призналась во всех нарушениях протоколов, случавшихся на ведомственной мне территории за последний год, - мне даже не нужно было добавлять в голос многозначительных полутонов, чтобы Водяной припомнил, что 99 процентов таких нарушений были совершены либо им самим, либо для него, либо из-за него.

- Так вот, болею я часто, - не моргнув глазом, будто последние две минуты разговора и не существовали вовсе, и моментально утратив интерес к персоне Кости, продолжил Скумбрий, - так что, как ты понимаешь, знаю в этом толк.

- Допустим, - кивнула я, делая вид, что не замечаю резкого поворота в разговоре.

- Но такого со мной еще не было, - Водяной понизил голос, будто готовясь открыть мне страшную тайну.

- Да-да, я знаю, что дважды вы одним и тем же не болеете – благо, буйная фантазия позволяет.

- Ты не понимаешь! – владыка реки в нервном порыве снова вскочил на ноги, пошатнулся, чуть не упал в воду, замахал руками, как грустный фламинго крыльями, но удержался, а потом трагическим голосом сказал, - я болен. На этот раз по-настоящему! – он выжидательно посмотрел на меня, оценивая произведенный его заявлением эффект.

- Знаете, о чем я жалею? – спросила я, смотря в ответ на мужчину не менее выжидательно, - что человечество еще не изобрело такого прибора или артефакта, который смог бы записывать разговоры, а потом через время воспроизводить их снова. Я в купила его, сколько бы денег он ни стоил, записала бы нашу с вами беседу, а потом во время таких моментов, как этот, включала бы запись вам – чтоб вы послушали про «такого со мной еще не было», «я болен» и «на этот раз по-настоящему».

66

- Ягайна! Но это правда!

- Да-да, миллион заявлений о правдивости заявлений на записи тоже был бы, - устало произнесла я, поднимаясь, - короче говоря, мне пора идти, поэтому подведем итоги встречи: завтра ночью Луннодень, поэтому не самоубивайтесь хотя бы еще два дня – это раз. Если не дотерпите два дня, предупредите меня заранее, чтоб я успела заказать венки и пирожки – это два. Все, что у вас болит – излечимо, кроме ипохондрии – это три. Все. До скорых встреч.

Я уже повернулась уходить, и Костя тоже поднялся со своего лежбища, но Водяной с криком «Ах так, ну смотри!» рухнул в воду, обдав весь берег и нас тучей брызг.

Вопреки всем законам физики худощавое тело владыки при погружении в реку выместило раза в четыре больше воды, чем должно было и могло бы выместить даже в лучшие свои годы. На меня, и Костю, и добрый кусок речного берега обрушилось миниатюрное цунами. Звук при этом был подобен очень громкой пощечине – тщедушный хозяин реки лёпнулся о водную гладь, как юный лосось, идущий на свой первый нерест.

Водная масса вперемешку с песком, водорослями и парой имевших несчастье в это время проплывать по мелководью рыбешек упала на нас и схлынула, оставив лужицы на берегу, а нас – вымокшими до нитки.

Рябь на реке поколыхалась и успокоилась, и о том, что секунду назад здесь взорвалась водная бомба, напоминала только моя кислая физиономия. Не то, чтобы в горячий летний день получить освежающий душ было так уж неприятно, просто я очень ясно могла представить, как выгляжу после этих внеплановых водных процедур – как мокрая кошка.

Я очень хотела мысленно посокрушаться на тему своего внешнего вида, вслух выразив это двумя-тремя крепкими словцами, но мой лексикологический пыл был прерван в самом разгаре – вдруг воды реки задвигались, заволновались, забурлили, и со дна начало подниматься какое-то существо.

Первое, что я увидела была красная морда. То, что это именно она, а не какой-то другой орган, можно было угадать по двум уголькам пылающих яростью глаз, которые были почти не видны из-за складок оплывшей вздувшейся кожи. Голова с черноватыми жидкими патлами практически без перехода продолжалась туловищем, таким же вздутым, с восково блестящей, натянутой как барабан кожей, по которой россыпью виднелись красные воспаленные точки – то ли укусы каких-то насекомых, то ли бородавки, то ли это был естественный вид кожного покрова чудища.

Издав нечленораздельный булькающий звук, существо двинулось в мою сторону, вытягивая перед собой то, что по всей видимости было его руками или лапами. Скрюченные отростки-пальцы шевелились в направлении меня, не сколько пугая своей грозностью, сколько отпугивая омерзительностью.

За одно мгновение парень, стоящий рядом со мной неуловимо изменился – черты заострились, взгляд стал прищуренным и хищным, все тело напряглось, как струна. Костя, в одно мгновение подобравшись, как дикое животное перед атакой, встал передо мной, загораживая от надвигающегося монстра, который тем временем, коряво переваливаясь с одной тумбоподобной ноги на другую, уже вышел из воды. Вода стекала с него, оставляя позади мокрую дорожку.

В первую секунду я решила, что Скумбрий Купалович, в отместку за мое неуважительное отношение и насмешки, призвал особого речного голема, подводного упыря, водяного хмыря, генномодифицированного в каких-то тайных морских лабораториях или просто призвал редкую или вовсе неизвестную мне тварь из потустороннего мира – в назидание мне или для устрашения. Во вторую – приняла позорное решение сверкать отсюда пятками, куда глаза глядят, да побыстрее. А в третью – подумала, что можно задержаться и посмотреть, кто кого научит хорошим манерам – Костя монстра или наоборот. Глупое мое сердечко так и ёкнуло, когда я поняла, что парень собирается защищать меня, нежную и беззащитную.

Однако, до драки дело не дошло, потому что монстр, не доковыляв до меня какой-то метр, остановился и просипел:

- Теперь ты мне веришь?!

Я оглядела отечные конечности и морду лица существа, стоящего передо мной, воспаленную кожу с волдырями, блестящую от речной воды, и кивнула:

- Трудно не поверить, - констатировала я.

- Это по-вашему водяная кропивница? – Костя, тоже быстро догадавшись, что за «монстр» перед нами, принял более расслабленную позу и скептически осмотрел Водяного.

- Я не врач, поэтому не знаю, - развел лапами речной владыка.

- Почему-то раньше вам это не мешало самому себе диагнозы ставить, - я была бы не я, если б промолчала.

- Ягайна, не язви, а помоги, - в сипе Водяного звучало отчаянье и неподдельная горечь, совсем не свойственная его состоянию во время прежних болезней, когда он развивал кипучую деятельность вокруг своих хворей, явно получая удовольствие от происходившего тем сильнее, чем ярче были его симптомы.

- Я, между прочим, тоже не врач, - признаться, я очень слабо представляла, чем могу помочь в подобной ситуации.

Как же все неудачно совпало – Луннодень уже в следующую ночь, а Водяной в воду ступить не может, чтоб его не раздуло, как воздушный шар. Еще, не дай Природа, анафилактический шок случится, или отек доступ воздуха перекроет. А у меня к тому же совершенно нет желания, чтобы с этим разбираться.

67

- Радует только одно, - печально произнес владыка, - как только вода высохнет, отек начнет спадать, а затем и прыщи пропадут.

- Вот и славно. Значит, рекомендации по лечению такие – в воду не лезть, кожу будете мазать вот этой мазью, - я достала из своего бездонного чемоданчика крем на основе чистотела с подорожником, календулой и еще десятком разных трав, которым обычно лечила мелкие прыщики, любившие выскакивать у меня на носу и подбородке, когда переем сладкого, - на ночь выпьете этот отвар, - в след за кремом в руки речного хозяина перекочевал антигистаминный травяной сбор, - ну и побольше отдыхать, не нервничать. Я что-нибудь придумаю.

Договорив, я в который раз за это недолгое пребывание в вотчине Водяного попыталась ретироваться с бережка, но снова была остановлена патетическим возгласом:

- Как? И все? Я тут умираю, а ты мне какие-то женские штучки прописала – лицо мазать и чай пить!

Как же приятно вместо заслуженной благодарности получать претензии и старческое брюзжание!

- А что вы еще хотели? Волшебную пилюлю? – я сердито зыркнула на пациента, - у меня есть одна такая на основе чернослива – так волшебно улучшит пищеварение, что из кустов три дня не вылезете, а о своей кропивнице и думать забудете, ибо будете заняты совсем другими желудочно-кишечными вопросами. Прописать?

Владыка реки нахохлился, как воробей, собирающийся идти в атаку на кота, и, учитывая его теперешний грозный облик, должна признать, выглядело это устрашающе, но я предвосхитила его ответную эскападу:

- Скумбрий Купалович, я действительно сейчас не могу вам ничем помочь. Я ж не лекарка. Но обещаю, что дома поищу что-нибудь для вашего случая. Как говорится, ляг поспи – и все пройдет!

- Легко сказать! – горестно всхлипнул Водяной, и я с удивлением поняла, что не чувствую фальши в его слезах, - как я буду спать, если в реку войти не могу?

Ехидный голосок внутри меня нашептывал разные вариации детских дразнилок про «каком кверху», но вслух я только констатировала очевидное:

- Видимо, придется поспать на берегу, - я развела руками, - не могу же я вас к себе домой забрать.

Едва отзвучала сказанная фраза, я пожалела, что мой не в меру шустрый язык повернулся ее сказать и не отсох на полуслове, потому что лицо водного владыки в миг преобразилось:

- Очень даже можешь! Это же замечательная идея!

- Э-эм, мне так не кажется, - мой мозг лихорадочно принялся придумывать отговорки, почему бы такому желанному гостю, как мнительный Водяной не пойти ко мне в избу ночевать, но, к моему сожалению, забуксовал, как всегда – в самый для этого неподходящий момент.

- Именно! Мне и поспать будет где, и смогу помочь тебе с поисками лекарства для меня. А в благодарность буду давать тебе советы по твоим служебным вопросам, - лицо Скумбрия светилось воодушевлением, глаза блестели почти торжественно, - у меня знаешь, сколько опыта!

- Ведовского? – кисло уточнила я.

- Житейского! – хозяин реки хлопнул в ладоши, - вот и решили. Кстати, это очень удобно – проследишь, чтоб я все твои рекомендации про мазь и отвар исполнял правильно, - он сунул обратно мне в руки лекарства, которые я дала ему раньше и бодро потопал в сторону тропинки, ведущей к моему дому, с видом рыцаря, идущего на подвиг.

И быть бы ему в добавок к своей кропивнице опаленным солнцем, если бы не Костя, окрикнувший его за метр от края тени:

- До заката еще часа три.

Не сбавляя темпа Водяной повернулся на 180 градусов и таким же уверенным шагом вернулся к нам:

- Вы идите, а я вечером прибуду.

- Надеюсь, вы где-нибудь заблудитесь по дороге, - со сладкой улыбочкой проговорила я, на что Скумбрий только засмеялся:

- Ха-ха-ха, вот за что я тебя люблю, так это – за чувство юмора.

- А я вас просто обожаю за выдающуюся эмпатию – всегда чувствуете, когда вам рады, а когда нет. Не успела я даже подумать, чтобы пригласить вас в гости, а вы уже и сами напросились!

- Что есть, то есть, - довольно подбоченился речной владыка, - я всегда очень тонко чувствовал, что чувствуют и переживают другие. Наверное, из-за того, что у меня самого очень сложная судьба… Помню, лет десять назад…

- Да-да, с удовольствием послушаю вечером, - перебила я, не боясь показаться невежливой, махнула на прощанье рукой и поспешно ринулась подальше от больноватого Водяного.

- Обязательно! – донеслось мне вслед, - устроим чаепитие. У меня есть очень много разных интересных историй. Почему мы раньше никогда не собирались по-добрососедски?

Риторический вопрос.

Внутренне негодуя, я шла и размышляла, где мне разместить внезапного гостя – из двух вариантов, дивана в кабинете и собственной спальни, мне не нравился ни один. Диван – потому что мне не хотелось, чтобы кто-то посторонний ночевал в непосредственной близости от моих рабочих документов, артефактов и разных ведовских штуковин. А спальня – ну как, это же моя спальня. Еще не хватало уступать Скумбрию свою собственную кровать, а самой корчиться на узком диване!

Мои размышления прервал Костя, молчавший практически на протяжении всего моего разговора с владыкой, а теперь уже по обыкновению, следовавший за мной, как тень:

68

- Наблюдать за тем, как ты работаешь – одно удовольствие! – он так и выделил голосом слово «работаешь», будто я не делом все это время занималась, а развлекалась.

- А что не так с тем, как я работаю? – я повторила его интонацию.

- Все так. Говорю же – одно удовольствие, - его глаза так и лучились смехом. А у меня определенно не получалось на него сердиться. Хотя я очень старалась. Честно.

- Отчего же столько сарказма в голосе?

- Все дело в синонимах.

- И что с ними? – я чувствовала, что иду на поводу у Кости – отвечаю именно то, чего он ждет, управляя нашим разговором, но ничего не могла с этим поделать. Будто с интересом наблюдая со стороны – к чему же он приведет.

- У обыкновенных людей к слову «работать» очень простые синонимы, к примеру, трудиться, создавать, делать, может быть, даже корпеть, - Костя хитро прищурился, - а у тебя – хм, ерничать, язвить, насмехаться, разумеется, помогать, но под настроение, и, конечно же, абсолютно обворожительно хамить.

- Хочешь сказать, я плохо работаю или не справляюсь со своими обязанностями? – от негодования я остановилась, как вкопанная, и уперлась сердитым взглядом в насмешливый глаза Кости, - если есть претензии, можешь обратиться…

- Нет-нет, претензий нет, есть заявление. Я хочу сказать, что ты – не-обыкновенная. Не такая, как все. И это ужасно заводит.

Его руки обхватили мое лицо, он снова оказался слишком близко ко мне. И мне стало понятно, что я вновь угодила в ловушку его притягательности. Костя склонил лицо к моему, чтобы наши глаза оказались почти на одном уровне. Я чувствовала тепло его дыхания на своей коже, вдыхала свежий травяной аромат, исходящий от его волос.

- Продолжим с того места, на котором нас прервали? – шепотом спросил он, и не дожидаясь моего согласия, накрыл мои губы поцелуем.

Негодуя на себя за слабохарактерность, я ответила ему, потому что целовался он, должна признать, обалденно. Почему все, что вредно, так сладко?

Спросите, почему я уверена, что Костя с его поцелуями – это вредно? Все просто – от его поцелуев я забываю обо всем: о работе, задачах, который ждут решения, о всех проблемах и неотложных делах. Я буквально таю от его прикосновений и ласк (возможно, не вся я, но мозги плавятся точно), растворяюсь в объятиях, теряю рассудок и способность мыслить здраво. Какие еще требуются доказательства его вредоносности?

Тем временем, пока я внутренне негодовала и тайно наслаждалась происходящим, Костины руки опустились мне на талию, поглаживая и сжимая. От движений его пальцев по моему телу разбегались тысячи крохотных мурашек. А поцелуи наполнялись все большей страстью. К счастью, место, где Костя меня подстерег со своим неожиданным поцелуем – широкая тропинка через залитый солнцем лужок – совершенно не располагала к романтике, иначе все могло бы зайти куда дальше, чем, когда нас прервал Водяной.

Титаническим усилием я вернула себе способность владеть своим телом, мыслями и желаниями и, упершись в грудь парня, отстранилась.

- Все, - сказала я с максимальной серьезностью, - достаточно.

- Скажи, что тебе не нравится, и я расскажу всем, что грозная ведьма Ягайна – лгунья.

- То, что мне это нравится, не значит, что мне нравится то, что мне это нравится. Наоборот, чтоб ты знал, мне совершенно не нравится, что мне это нравится. Имею ввиду не это не нравится, а не нравится, что это нравится. Понял?

- В общих чертах, - Костя улыбнулся своей чертовой обворожительной улыбкой и снова потянулся ко мне губами, но я была настроена решительно и снова отодвинула его.

- Короче говоря, давай расставим все точки над «и»…

- Над «ё». Над «и» точек нет, - его голос и взгляд буквально гипнотизировали меня, губы, минуту назад страстно целовавшие меня, так и манили. Я с усилием отвела взгляд, все время спотыкавшийся о них.

- Расставим все точки над «ё», «и», а также над всем остальным алфавитом, если понадобится. Между нами ничего нет и быть не может, - выпалила я и постаралась освободиться из объятий парня, но он только теснее прижал меня к себе.

- Совершенно с тобой согласен – между нами ничего не может и не должно быть – ни расстояний, ни ненужной одежды, - одним ловким движением Костя развернул меня к нему спиной, прижался грудью к моим лопаткам – я ощутила его горячее дыхание на своей шее за ухом и последовавший поцелуй, растекшийся сладкой дрожью по моему телу.

Он целовал меня в шею, слегка прикусывая ее зубами, отчего мои ноги подкашивались, и я все еще оставалась на ногах только благодаря крепким объятиям, в которые была заключена.

- Костя, пожалуйста, остановись, - простонала я, мысленно призывая себе на помощь всех богов этого мира, Природу и стихии, потому что рассчитывать на собственные разумность и стойкость уже не могла, - это не то, чем мы должны заниматься.

- И снова не могу с тобой не согласиться – мы уже давно должны были перейти к более важным делам, - в подтверждение своих слов, он незаметным глазу движением за секунду расстегнул две верхние пуговицы на моей блузке, который были такими мелкими и скользкими, что я тратила по пять минут на их застегивание по утрам, потом снова крутнул меня на месте, будто я тряпичная кукла, и впился поцелуем в мои губы. Но и на этом не остановился – его губы поползли ниже – к скулам, шее, нежной коже под ключицей.

69

- Как у тебя получается, на всё находить ответы, чтобы вывернуть мои слова наизнанку? - негодовала я без особого энтузиазма, наслаждаясь происходящим.

- Годы практики, - хмыкнул Костя, и внезапно меня это отрезвило. Я отскочила от него, как ужаленная, да с такой ловкостью, что на этот раз ему не удалось меня вовремя удержать.

- Практики? – я поймала полы своей полу расстёгнутой рубашки и запахнула их на себе, - так и знала, что ты… ты…

Сходу не удалось придумать, кто, чтоб это не выглядело глупо или жалко, хоть и очень хотелось назвать Костю «кобелем» или «козлом» на худой конец.

Он же был невозмутим:

- Кто?

- Не важно! Но ты должен запомнить кое-что: меня не интересует вот это вот все, - я вздернула вверх указательный палец, стараясь этим жестом и привлечь его внимание к тому, что собираюсь сказать, и предостеречь от нежелательных комментариев. Для пущего эффекта еще и брови нахмурила, чтоб не думал, что тут хиханьки-хаханьки, - ты должен уяснить, что от своего коллеги Лешего я жду только максимально профессионального исполнения своих обязанностей, сотрудничества по вопросам леса и лесных обитателей и совместного решения некоторых служебных вопросов – всё, ни больше, ни меньше. Никакого неформального общения, никаких дружеских или тем более романтических «контактов», ни посиделок, ни задушевных бесед вечерком, ни тем более – поцелуев и всего в таком же роде. Понятно?

- Понятно! – покладисто сообщил Костя, не делая больше попыток меня обнять, поцеловать или вообще приблизиться, но продолжая сверкать глазами весьма двусмысленно, - то есть это заявление можно считать за официальный прием меня на работу?

- Что? – опешила я, - с чего ты взял?

- Ну как же, ты ясно сказала, что все перечисленное ты ждешь от своего коллеги Лешего. Значит, подразумевала, что займу эту должность именно я.

- Ничего я не подразумевала! Тебе и Пафнутию предстоит еще два этапа конкурса, только после которых я решу, кто из вас победил.

- А если, скажем, я добровольно отдам должность сопернику, и, следовательно, не буду Лешим, тогда могу ли я рассчитывать на дружеские и романтические «контакты»? – он медленно шагнул ко мне, и я поспешно отступила на шаг назад, стараясь удержать разделяющее нас расстояние.

- Отказаться от должности – твое право. И, честно говоря, этим ты облегчишь всем жизнь. Но на развитие наших взаимоотношений это никак не повлияет, ибо ты меня не интересуешь, - я старалась говорить насколько возможно убежденно, хоть, продолжая отступать, это было достаточно непросто.

- А кто интересует? Уж не этот ли ветер-эксгибиционист? – брови Кости выгнулись в ехидном выражении насмешки.

- Не твое дело, - рыкнула я, неловко оступилась и начала падать назад спиной. Однако, в нескольких сантиметрах от земли, когда я уже пятой точкой ощущала неминуемость удара и зажмурилась в предчувствии грохота своих костей о тропинку, меня подхватили сильные руки.

- Ягайна, - позвал меня хрипловатый голос, и я разожмурилась – Костя держал меня на руках, его серые хищные глаза были совсем рядом, - я понимаю, что ты меня не знаешь и не доверяешь. Я не понимаю, почему не хочешь узнать. Я же вижу, что нравлюсь тебе. Почему ты отталкиваешь меня?

Мне совершенно не хотелось отвечать на этот вопрос, поэтому я попыталась выбраться из мужских рук, но они держали крепко, и я принялась сопеть и барахтаться, как муха в паутине, ощущая себя совершенно также – пойманной и беспомощной. Спустя пару минут бесполезных попыток я выдохлась и сердито буркнула:

- У меня нет времени на это.

- Банальная и примитивная отговорка, я знаю, ты можешь придумать, что-то более захватывающее, - улыбнулся Костя, но глаза его оставались серьезными.

- Хорошо, - я действительно перебрала в голове несколько правдоподобных и, как выразился парень, «захватывающих» вариантов ответа, но в итоге отмела их, как несостоятельные, - только поставь меня. И отойди на два шага. И будем идти, а то у меня дел выше крыше – некогда стоять и беседы за жизнь целый день вести.

Парень хмыкнул, но как ни странно, послушался, и я, наконец ощутив под ногами твердую землю, облегченно выдохнула – без горячих крепких рук, обхватывавших меня, думалось гораздо легче.

Не желая зря тратить времени, и чтобы была возможность не смотреть в серые выжидающе глядящие серые глаза, я тут же направила стопы по дороге к своей избушке, а спустя несколько шагов, заговорила:

- Как бы мне не хотелось сказать, что ты ошибаешься на счет моих чувств к тебе, должна признать твою правоту. И это еще хуже, потому что без чувств всегда проще…

Тропинка ложилась под ноги легко и быстро, слова же давались очень непросто, но я знала, что должна сказать их, объясниться раз и навсегда, чтобы у Кости не осталось иллюзий на мой счет и на счет наших отношений. Это от Нота можно было отделаться шутками, угрозами, насмешками и общими фразами, а тут нужна была только правда.

- Понимаешь, я росла без отца, - сказала я фразу, которую, пожалуй, не произносила в своей жизни еще ни разу, потому что никогда ни с кем не обсуждала ничего подобного. Костя же никак на нее не отреагировал и лишь молча ждал, что я скажу дальше, следуя за мной на пол шага позади. И я была ему благодарна за это. Его молчаливое внимание подтолкнуло меня продолжать, и я просто говорила.

70

Я рассказала ему историю, которую знала от мамы, но больше от тети Зозо – маминой старшей сестры, которая всегда очень любила меня наставлять и поучать, особенно на счет мальчиков, особенно после парочки бокалов красного крепленого.

История не нова – моя мама, будучи на тот момент молоденькой неопытной ведьмочкой, вчерашней студенткой, влюбилась в такого же молодого (на счет опыта ничего не могу сказать) юношу.

Обе сестры – мои ближайшие родственницы – рассказывали про последствия этой влюбленности в абсолютно разной манере: моя мама, что не удивительно, - емко, одним предложением, неизменно отсекая все мои последующие вопросы фразами «я не хочу об этом говорить» или «это уже не имеет значения»; а вот тетка в выражениях и эпитетах не стеснялась – ее пересказы пестрели яркими и часто нецензурными словосочетаниями, самыми мягким из которых были такие, что не каждый портовый грузчик смог бы не то что сформулировать и повторить их, а даже понять.

Как бы там ни было, суть рассказов сводилась к тому, что юноша пылко ухаживал за моей мамой, добился ее взаимности и любви, даже сделал предложение, но до свадьбы дело так и не дошло, потому что за несколько дней до церемонии он пропал. Сколько мама не пыталась его найти, и ведовскими способами, и обыкновенными человеческими, ей это не удалось – возлюбленный, как в Лету канул.

А спустя менее, чем месяц после его исчезновения она узнала, что беременна мной. Отработав почти всю беременность на прежнем месте, она все еще надеялась, что жених вернется, но чуда не произошло. Поэтому, передав рабочее место прибывшей на ее место преемнице, мама уехала в гости к своей сестре, которая в то время жила в Галлии – южном государстве с удивительно мягким климатом на берегу Срединного моря – месте, будто самой Природой предназначенном для рождения и воспитания детей.

Именно в Галлии и родилась я, там же жила до восьми лет, пока не проявился Дар ведовства и не пришлось искать мне наставницу. Мама непременно хотела, чтоб я получила самое лучшее образование, поэтому мы вернулись на ее родину, сюда, чтобы я могла обучаться у лучших. А дальше известно – учеба в Университете ведьмовства и начало работы в этой прелестной глуши.

И все бы ничего, но жизнь моей мамы все это время была вовсе не сахарной. Она разучилась доверять людям, с головой ушла в работу, закрыла свое сердце ото всех, даже от меня, фанатично взялась за построение собственной карьеры, доводя до идеала все аспекты своей жизни. И, нужно отметить, весьма преуспела. Единственным ее разочарованием, судя по всему, была и остаюсь я – слишком не похожая на нее.

Только сейчас, рассказывая все это Косте, я поняла, как долго мне хотелось выговориться, а еще я только теперь осознала, в чем, возможно, кроются все проблемы в моих взаимоотношениях с мамой – наверное, я слишком похожа на отца. На того, кто ее оставил, причинил боль…

Внезапно стало трудно дышать, и я остановилась, склонила голову, глядя на носки своих ботинок, будто ища в них успокоения и пытаясь сглотнуть, подступивший под горло комок. Мой спутник тоже остановился – я это скорее почувствовала, чем услышала или увидела. Солнечный ясный день, посреди которого мы стояли, совершенно не вязался с тяжестью, навалившейся мне на грудь. По ощущениям, сейчас здесь должно было бы быть торнадо.

Мы помолчали. Где-то далеко в лесу закричала птица. Это вернуло меня из раздумий.

- Одним словом, - наконец выдавила я, - я не хочу повторения этой истории только со своим участием в главной роли.

- Почему ты считаешь, что история должна непременно повториться? - голос Кости звучал иначе: вместо уже привычных для меня насмешливых словечек, двусмысленных интонаций и подтекстов, в его словах я слышала только искренность.

- Не считаю, но проверять не хочу, - в отчаянном порыве я закрыла лицо руками, будто стараясь защититься от того, что собиралась сказать, - два дня назад я тебя не знала, и мне было так хорошо и спокойно. А теперь – везде ты. Куда ни пойдешь – ты. Нигде не скрыться. Маньяк, какой-то.

Костя отнял мои руки от моего лица, посмотрел на меня прямо:

- Я, знаешь ли, тоже, когда сюда на работу ехал, не ожидал, что лишусь одного очень важного органа…

Я подозрительно окинула взглядом парня – чего-чего он там лишился?

- Я говорю про сердце, если что, - хмыкнул он, когда мой взгляд задержался у него ниже пояса, - со всеми остальными органами все в полном порядке.

- Проверять не стану, даже не уговаривай, - буркнула я, чувствуя, как тает комок в горле, и на душе с каждой минутой становится светлее. Так всегда и бывает – одна простая шутка, сказанная вовремя, становится искрой, из которой возрождается душевное равновесие.

- Ну вооот, - протянул Костя нарочито обиженно, но на губах его играла улыбка. Он все еще стоял, держа мои руки в своих. Я мягко высвободилась, а он не удерживал.

- Так, а теперь пора возвращаться к неотложным делам и моим иждивенцам-нахлебникам, - преувеличенно бодро сообщила я, даже не пытаясь перевести тему как-то менее незаметно, - не дай Природа, они там снова набрались – не знаю, что им сделаю за это.

71

Я развернулась на пятках и шустро потопала по тропинке, надеясь, что Костя все понял и больше мы к этому разговору не вернемся.

Спустя минут пятнадцать мы наконец-то добрались до дома. Там уже собралась целая толпа посетителей. Точнее, не толпа, а шайка, потому что большую ее часть составляли шустрые мальчуганы тети Маши. Сама женщина была тут же, со спокойствием каменного сфинкса наблюдая с крыльца, как ее многочисленное потомство висит, лезет, ползет, скачет и гоняет по до сих пор не прибранной полосе препятствий.

Лично у меня сердце несколько раз ухало в пятки, когда какой-нибудь их ее сорванцов летел с очередного бревна кубарем, спотыкался о что-то торчащее из земли и падал в грязь или с разбега врезался в преграду, убегая от одного из своих братьев. Но их мать с завидной невозмутимостью, но зорко, созерцала все это, лишь иногда пресекая особенно опасные придумки своих чад и, как мировой судья, рассуживала споры, кто кого первым толкнул, кто водит и кто съезжает с насыпи на попе следующим.

Если б не знала наверняка обратного то решила бы, что женщина принимает какие-то сильнодействующие седативные, ибо у меня уже в первую минуту пребывания в непосредственной близости от голдяще-пищаще-вопящего семейства разболелась голова.

Завидев меня, тетя Маша радостно замахала руками:

- Это вы детскую площадку у себя соорудили? Мы теперь с мальчишками будем заглядывать к вам почаще, - радостно сообщила она мне.

От такой перспективы у меня в спине защемило нерв и, кажется, лопнул капилляр в глазу, но я изобразила улыбку:

- Не детскую и не площадку, но в целом, да. Жаль только, что сегодня ее уже нужно будет разобрать, - максимально скорбно сообщила я, пытаясь высмотреть, где прячется от моего грозного внимания обалдуй-богатырь.

- Очень жаль, - вздохнула многодетная мамаша, - а то деткам так скучно дома.

- Могу себе представить, - и точно, моя фантазия тут же услужливо нарисовала картинку, живописующую, что эта банда может творить в четырех стенах закрытого помещения, и по спине пробежал холодок, - ладно, вижу посетителей сегодня много, так что не буду вас всех задерживать. Пропустим Марию первой, чтоб детки не маялись? – задала я вопрос очереди, и все остальные пришедшие с поразительным единодушием поспешно закивали – матерям-героиням у нас везде дорога и почет, особенно, когда тихие игры их детей уже больше походят на Армагеддон в миниатюре.

Я прошла в свой кабинет, наконец скинула с плеча тяжелую сумку, потянулась, размяла затекшие плечи. Как так получается, что ухажеров пруд пруди, мужской ничем не занятой рабочей силы – непочатый край, а тяжести все равно я таскаю, а?

Тетя Маша после минутной задержки, во время которой со двора доносились грозные стращания «чтоб я ни звука не слышала», «не то тетя ведьма вам хоботы вместо носов наколдует», «месяц сладкого не дам» и в таком же духе, вошла в кабинет с тремя крынками молока, выставила их мне на стол. Как я и предполагала, она хотела узнать пол своего будущего ребенка.

Чтобы определить пол будущего ребенка мне нужно было особенное колечко на травяной веревочке, плетеной из тончайших волокон стеблей семи «женских» растений: мать-и-мачехи, анютиных глазок, иван-да-марьи, маргариток, орхидеи ванды, крепис любавы и лилии. Для ритуала кольцо полагалось расположить над животом беременной и наблюдать, в какую сторону начнет раскачиваться «маятник» на веревочке, примечать характер его движения: линии и движения острые, прямые, более хаотичные, быстрые, вращение по часовой стрелке – будет мальчик; колечко идет по кругу, движется плавно, медленно, крутится против часовой стрелки – следует ждать девочку.

Я уж было потянулась в ящичек шкафа за необходимым, но внезапно вспомнила о Глазе Дракона, вытащила его за цепочку из-под блузки, сжала в кулаке, загадала то, что хочу увидеть – и точно – перед мысленным взором появился вопрос на ответ в виде свечения в форме младенца.

Я сдавленно охнула от удивления. Тетя Маша восприняла это по-своему и испуганно ойкнула:

- Неужто снова мальчишка? – я кивнула, и глаза женщины начали стремительно наполняться слезами, - нет, не подумайте, я буду его любить, я всех их люблю, но я… я…, - она всхлипнула, утерла рукавом побежавшие слезы, - главное, чтоб был здоровенький. Он ведь здоровенький?

Я кивнула, и Мария зарыдала. Схватив с подоконника графин с водой и наполнив стакан, я присела рядом с женщиной на диван, проследила, как она взахлеб все выпила.

- Но это еще не все, - улыбнулась я, приобнимая посетительницу за плечи и даже боясь предположить, какая у нее будет реакция на то, что я собиралась сказать, - еще у вас будет девочка.

Тетя Маша непонимающе уставилась на меня, слезы в ее глазах моментально высохли.

- У вас будет двойня, поздравляю! Мальчик и девочка. Оба абсолютно здоровые.

Какое-то время женщина молчала, пытаясь переварить услышанной, а затем так крепко обняла меня, что у меня внутри что-то хрустнуло. На меня посыпался поток благодарностей, вперемешку с благословлениями и новыми слезами, на этот раз – счастливыми. Она целовала мне руки и щеки и никак не могла успокоиться, как будто в том, что скоро она станет мамой дочки, была моя заслуга.

72

- А это точно? – спросила Маша, уже перед самым уходом, требуя подтверждения радостной новости еще раз, словно мое первое предсказание могло ей почудиться, - вы ведь сегодня как-то иначе все делали.

- Точно, - улыбнулась я, глядя, как расцветает благодатью лицо женщины. Вот в такие моменты я просто обожаю свою работу – и человеку счастье, и мне радость, еще и платят за это. Я облизнулась на крынки с молоком – попробую чуть позже, потому что в дверях уже маячил следующий посетитель.

Дальнейшие полтора часа я занималась приемом граждан: ко мне заглянул местный кузнец, пришедший за средством от мигрени для его жены, мол, дражайшая супруга который день подряд мучается головной болью – прямо жизни нет ни ей, ни самому кузнецу, особенно той самой жизни, что наступает за закрытыми дверьми уединенно под одеялом. Я посоветовала ему купить жене новые серьги, юбку или платок покрасивее и нарвать цветов, но настойку из мяты, душицы и зверобоя все же дала на всякий случай, а вдруг и правда – мигрень?

Потом была пожилая супружеская пара, которая уверяла, что у них в хате завелись Злыдни. Мол, что ни день – то какая-то неприятность. Началось все с малого: то горшок с медом разобьется, то мыши все мешки с крупой прогрызут, то живот заболит. Но дальше – больше: издох пес, куры перестали нестись, внучка споткнулась да нос разбила. А вот на днях еще доска с крыши упала, и чуть самого главу семейства не забила – чудом спасся.

Злыдни – это мелкая хитрая, вредная и живучая нечисть, любящая поселиться в приглянувшемся доме и начать портить жизнь ее жителям. Я бы назвала их анти-домовыми, потому что это существа приблизительно одинаковой весовой категории, но совершенно противоположной направленности своей деятельности.

Все причины, перечисленные моими посетителями, разумеется, сами по себе ни о каких Злыднях не говорили, скорее о нерадивом ведении домашнего хозяйства, а вот их совокупность и регулярность – вполне.

- А пауки у вас в доме есть? - спросила я, а супруги в недоумении переглянулись – мол, как-то не обращали внимания, у нас и поважнее дела есть, чем насекомых по углам рассматривать, -спрашиваю не из праздного любопытства. Дело в том, что именно пауки являются самым ярким индикатором появления Злыдней в жилье.

Посетители снова недоуменно посмотрели друг на друга. Я пояснила:

- Обычно, в домах, где поселился злыдень, начинают стремительно плодиться пауки и паутину свою плетут ускоренными темпами.

К моему сожалению и удивлению, и на это пара не смогла мне ответить ничего вразумительного, поэтому я пообещала, что в ближайшие дни навещу их гостеприимное жилище, чтобы убедиться в наличии или отсутствии Злыдней самолично.

Еще приходила девушка за Поисковичком – амулетом-безделушкой для поиска потерянных вещей, пара женщин за травяными сборами от болей в суставах да от запоров, несколько раз в кабинет пытался всунуть свою наглую морду Кот, но был изгнан, не смотря ни на крики о самоуправстве и превышении служебных полномочий, ни на жалобы о голоде и жажде. Да, вот такая я бессердечная, вместо ублажения хитрой морды, работу работаю. А еще прибегал муж тети Маши и кружил меня на руках по комнате, чудом не задевая моими ногами и головой предметы меблировки – радовался девочке.

В итоге в дополнение к молоку я разжилась колечком кузнецовой работы, которое я смело могла бы использовать как кастет, отрезом махровой ткани для полотенец от супругов, страдающих от Злыдней, корзинкой ягод, вязанными носками и новыми рукавицами, очень актуальными в летнюю жару, и целым свежезарубленным петухом – подарком счастливого отца будущей дочки.

Предвкушая, что сейчас наконец-то поем, и держа в руках молоко, ягоды и тушку убиенного пернатого, я устало выползла на кухоньку и обалдела: у печи суетился Костя в моем фартуке и с моим же кухонным полотенцем, перекинутым через плечо. В его руках на сковороде шкварчала жаренная с луком и грибами картошка, источая такой умопомрачительный аромат, что мои слюнные железы чуть не запищали от восторга, я даже удивилась, почему не учуяла запаха готовящейся еды ранее.

Также на столе стояла нарезанная ломтиками селедка, в отдельной маленькой, но глубокой тарелке сверкали алыми бочками маринованные помидорчики, а на чистой полотняной салфетке красовался свежий батон.

Мои питомцы тоже были тут как тут – один плотоядно поглядывал на рыбу, другой косил глазом на румяную горбушку хлеба, но оба, хвала моему воспитанию, даже не делали попыток до них дотянуться, ни лапами, ни когтями, ни клювами.

Костя, очень уверенно и ловко орудующий на моей кухне, будто на своей собственной, безошибочно достал из шкафчика тарелки, разложил в них золотистую картошку с грибами, расставил на столе.

Если б не мой жалобно урчащий желудок, я бы непременно что-нибудь съязвила или вообще выставила непрошенного повара за дверь вместе со всеми одуряюще аппетитно пахнущими ингредиентами. Но не в этот раз.

Решив, что поводов для раздачи едких комментариев у меня будет еще предостаточно, а шансов наесться до отвала, не простояв при этом пол дня у печи – в ближайшем будущем не предвидится, я сгрузила свой «заработок» на кухонную столешницу и плюхнулась за стол. Костя тем временем позвал с улицы Ивана, и мы все вместе набросились на еду.